Уолтерс Н. Ж.

Наследие Александры

Н. Ж. Уолтерс

Наследие Александры

Эта книга для тебя, Джерард. Спасибо за то, что всегда в меня верил.

Спасибо моему замечательному редактору, Хайди Мур. Ваш острый взгляд и своевременные предложения, всегда помогали мне улучшить мои книги. Я обещаю исключить некоторые слова из своего лексикона …или, по крайней мере, использовать их более умеренно.

Глава 1

Идя вдоль тротуара лёгким неторопливым шагом, девушка почувствовала на себе чей-то наблюдающий взгляд. Улица выглядела пустынной, но Александру Райли не могло обмануть внешнее спокойствие. Она выросла в Чикаго, и хотя это был рабочий район, она знала, что у стен и переулков есть глаза и уши.

Ночные обитатели начинали потихоньку возвращаться обратно в свои дневные убежища, — на то время, пока солнце снова не зайдет. Новый день едва забрезжил и уличное освещение, мигнув, погасло, когда рассвет озарил небо. Народ Южной Стороны ещё только просыпался, готовясь начать очередной трудовой день.

Жонглируя двумя большими стаканами дымящегося горячего кофе и пакетом со сдобными свежеиспеченными булочками с черникой, Алекс направилась к большому зданию в конце улицы. Хотя она прекрасно сознавала, что её окружает, она не боялась. Это был ее дом и, плохо ли, хорошо ли, это были близкие ей люди. Они все знали ее, но что более важно, они знали ее отца. А Джеймс Райли охотно оторвет голову любому только за то, что кто-то слишком пристально посмотрел в ее сторону.

Её глаза уловили неясное движение, и Алекс сразу напряглась, но спустя мгновение расслабилась.

— Привет, Дивайн.

Навстречу шла стареющая проститутка, возвращаясь домой после тяжелой ночной работы. Алекс не понимала, как Дивайн могла заниматься тем, чем занималась, но она не презирала эту женщину. Каждый сделал свой собственный выбор для того, чтобы выжить.

— Доброе утро, Алекс. — Дивайн ковыляла в своих черных кожаных сапогах на высоком каблуке. Верхняя часть ее сапог доходила до колен, оставляя обнаженной значительную часть ноги до низа ее юбки. Голос у женщины был скрипучим, глаза налиты кровью. Многие годы курения, употребления алкоголя и занятия проституцией оставили на ней свой след. Обесцвеченные белокурые волосы Дивайн были спутаны, макияж почти стёрся, обнаруживая истинный возраст женщины.

— Тяжёлая ночь? — Алекс остановилась, поравнявшись с Дивайн.

— Странная ночь. — Женщина сделала паузу и нервно оглянулась. — Какое-то жуткое дерьмо творится здесь.

Алекс ощутила, как волосы на ее затылке встали дыбом. Кто-то наблюдал за ними.

— Что за дерьмо? — За последние пару дней чувство тревоги стало ее постоянным спутником.

Дивайн пожала плечами, пожирая глазами кофе в руке Алекс.

— Все возбуждённые, нервные. Кажется, кругом полно ТЕХ, и они шныряют по округе.

Алекс переступила с одной ноги на другую, не зная, что сказать. Она знала, Дивайн верит, что вампиры, оборотни, ведьмы и демоны населяют город, живя бок о бок с остальной частью населения. Лично Алекс думала, что Дивайн принимала в свое время слишком много наркотиков, прежде чем смогла окончательно побороть эту привычку год назад.

К счастью, Дивайн не нуждалась в ответе. Она дернула свой изодранный свитер, плотнее натягивая его на свои плечи, и содрогнулась.

— В дневное время достаточно безопасно. Эти существа любят ночь.

Городу не нужны были вампиры или демоны, чтобы сделать его опасным. Для этого вполне хватало извращенцев и преступников. Но Дивайн была права в одном: большинство из них обычно выходили только после захода солнца.

— Будь осторожна. — Алекс понимала, что бесполезно говорить Дивайн, чтобы она оставалась дома. Если Дивайн не будет работать — ей нечего будет есть.

— Ладно. — Она пристально смотрела на кофе, облизывая губы.

Алекс вздохнула про себя, передавая ей один из бумажных стаканов с дымящимся кофе.

— Вот. Похоже, тебе это будет полезно. — Кофе был одной из слабостей Алекс, и она постоянно ей потакала. Отто Быковски, владелец пекарни, в которую она ежедневно заходила, всегда имел под рукой запас ее любимого обжаренного кофе.

— Ты уверена? — всё же спросила Дивайн, хотя уже дотянулась до стаканчика из вторсырья и плотно обхватила его своими ярко наманикюренными пальцами.

— Да. Уверена.

— Спасибо, Алекс. Передавай от меня привет своему отцу. — Дивайн поднесла стакан к губам, сделала большой глоток напитка, и, спотыкаясь, побрела домой.

— Конечно, — пробормотала Алекс, наблюдая, как исчезает ее кофе. Медленно поворачивая голову, она осмотрела здания, которые окружали ее. Некоторые, покрытые граффити, были более неухоженными, чем другие, которые содержались в чистоте и порядке. Бандитские лозунги и расистские оскорбления незамедлительно смывались с их стен всякий раз, как только появлялись.

В их округе существовало ядро достойных, трудолюбивых людей, которые вели нескончаемое сражение, чтобы сохранить свои дома и бизнес от упадка. Обновление города шло повсеместно, но совершенно не затрагивало ни одного уголка их маленького района. Но это было только вопросом времени. Большой гараж в конце улицы был в лучшем состоянии, чем большинство зданий. Определив, что на данный момент все вроде было нормально, девушка зашагала вперед, к своей цели.

Это был единственный мир, который Алекс когда-либо знала. Она улыбнулась, ступив на дорожку перед домом, не обращая внимания на трещины и щели, расколовшие её. Здание с мощным фасадом из красного поблекшего кирпича перед ней, в чьём-то понимании, возможно, и не было домом, но для неё это был дом. Она выросла в большой квартире над гаражом.

Стараясь действовать как можно тише, Алекс повернула ручку на двери и легко открыла ее. Она была не заперта. Ее отец всегда вставал рано и отпирал для нее дверь. Улыбаясь, она проскользнула через приоткрытую дверь, держась спиной к стене. Ее ноги, обутые в сапожки, беззвучно ступали по бетонному полу. Солнце только начинало свой путь над городом, когда дверь, бесшумно скользнув, закрылась за ней.

— Сколько же времени тебе понадобилось, чтобы добраться сюда? — Хрипловатый голос шел снизу, от пола. Она увидела ноги отца, торчащие из-под Мустанга старинной модели.

Алекс покачала головой и, надув щёки, испустила громкий вздох, широкими шагами пересекая комнату и выкладывая стакан кофе и пакет с булочками на длинный верстак для инструментов.

— Что выдало меня? — Ещё ни разу она не сумела подкрасться к отцу, как ни старалась. Никто этого не мог.

Он выбрался из-под машины и встал, медленно разгибая свое крупное, гибкое тело.

— Кофе.

Алекс усмехнулась. Ее отец был скуп на слова.

— О! — притворно удивилась она. — Ты хочешь кофе?

Отец проследовал к ней, его походка была стремительной и свободной. Протянув руку, он ухватил бумажный стакан и наклонился, чтобы потереться носом о макушку ее головы привычной нежной лаской.

— Негодный ребёнок.

Алекс рассмеялась, глядя, как он поддел крышку и одним глотком выпил сразу половину стакана. Её отец любил кофе. А она была дочерью своего отца. Насыщенный аромат заставил её тяжело вздохнуть.

Джеймс Райли опустил стакан и облизал губы.

— Кому ты отдала свой? — Он знал ее слишком хорошо.

— Дивайн. Она так выглядела, ей это было нужнее, чем мне. Она просила передать тебе привет.

Алекс зябко потерла ладонями по своим рукам: ее трикотажная рубашка с начёсом давала мало тепла, и озноб пронизывал её спину.

— Она говорит, что что-то странное и дрянное происходит по ночам, и к тому же какие-то подозрительные типы шныряют по окрестностям района.

Отец медленно поставил стакан обратно на верстак, его золотисто-карие глаза загорелись каким-то внутренним огнем.

— Она сказала кто?

— Нет. Я не думаю, что она знает. Ты же знаешь Дивайн. Ей всюду мерещатся вампиры, демоны и оборотни.

Алекс колебалась, раздумывая: следует ли ей рассказать отцу о своих странных ощущениях за последние несколько дней. И тотчас же решила, что не стоит. Он и так слишком сильно опекал ее, защищая от всего. Ей пришлось бороться с ним на протяжении года, прежде чем он согласился позволить ей переехать в свое собственное жилище чуть ниже по дороге. И даже теперь он неохотно мирился с этим. Ей было двадцать два года, с ума сойти. Алекс не хотела жить с отцом, независимо от того, насколько сильно она его любила.

— Что случилось? — Как всегда, он почувствовал ее беспокойство и тут же отреагировал, готовый справиться с любой проблемой, тревожившей ее. Он всегда был таким, ещё с тех пор, как она была ребенком.

Некоторые дети в их районе возможно и были лишены заботы или подвергались жестокому обращению, но только не Алекс. Ее самые ранние воспоминания были связаны с отцом, заботящимся о ней, любящим ее. У нее даже было домашнее обучение, она училась читать и писать в этой самой комнате. Были поездки в Институт изобразительного искусства в Чикаго, в библиотеку Гарольда Вашингтона и в зоопарк в Парке Линкольна. Он водил ее в театр — слушать оперу и блюз. И с тех пор, как поблизости появилось бейсбольное поле, они провели на трибунах многие дни, подбадривая «Чикаго Уайт Сокс»[1].

По мере того, как она росла, он стал учить ее как ремонтировать автомобили и как выживать. Она знала, как защищаться, как управляться с ножом и как стрелять из огнестрельного оружия. Их было двое против всего мира.

А теперь отец ждет ответа. Он будет ждать весь день, если надо. Он был в высшей степени терпелив. Не говоря уж об упрямстве. Она знала, потому что была точно такой же. Алекс пожала плечами.

— Ничего.

Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Она вздохнула и покачала головой. Алекс была взрослой женщиной, но ей до сих пор не удавалось ничего скрыть от своего отца.

— Ладно, это просто ощущение.

— Что за ощущение? — Он взял свой кофе и передал дочери, когда ее снова пробрала дрожь.

С благодарностью взяв его, девушка отхлебнула горячий напиток, нуждаясь в тепле, также как и в кофеине.

— Просто беспокойство. — Мгновение она колебалась, но, в конце концов, сказала ему правду. — Сегодня утром я почувствовала, что кто-то наблюдет за мной.

— В течение ближайших недель ты будешь возвращаться домой в моем сопровождении. — Это было утверждение, а не предложение.

Как бы Алекс не любила свою маленькую квартирку и свое уединение, глупой она не была. Дурное предчувствие вкупе с сознанием, что кто-то наблюдал за ней сегодня утром, действительно наводило на неё жуть. Если это были незнакомцы, скрывающиеся по окрестностям, как сказала Дивайн, то, возможно, ей не повредит на некоторое время остаться с отцом. Бандитские бесчинства нечасто захлёстывали их район, но временами это случалось.

— Хорошо, я останусь на сегодняшнюю ночь. До тех пор, пока все снова не успокоится.

Если она не будет осторожней, отец может перевезти ее обратно навсегда. Алекс горячо любила его, но ей всё же было нужно своё собственное пространство, а он имел склонность к излишней опеке.

Взяв пустой стакан из ее рук, он бросил его в мусорное ведро и обхватил ее своими сильными руками. Алекс прижалась к нему, вдыхая знакомый запах машинного масла и сандалового мыла. Этот запах был для нее запахом дома. Его губы слегка коснулись ее волос.

— Я никому не позволю причинить тебе боль.

— Я знаю, — прошептала она. Она и вправду знала это. Ее отец защищал бы ее ценой собственной жизни.

— Я уверена, что ничего страшного нет.

— Возможно. — Он отпустил ее и отступил назад. — Но я не хочу рисковать. Я чувствовал себя немного тревожно последние несколько дней. После работы мы вместе с тобой сходим в твою квартиру, чтобы ты могла забрать кое-какие вещи.

Если ее отец начинал нервничать, следовало обратить на это внимание, даже если это подразумевало ограничение ее независимости на какое-то время. Джеймс Райли обладал сверхъестественной для человека способностью — способностью читать вибрации города, зная заранее, когда было готово прорваться насилие. Нелегальные наркотики и алкоголь часто смешивались с гневом и безысходностью, и, временами, это сочетание становилось смертельно опасным.

Ее отец мотнул головой в сторону задней комнаты.

— Если хочешь, — там, сзади, у меня есть небольшой пакет кофе.

— Ещё бы! Ты — мой спаситель. — Алекс облизала губы. Привкус, который она ощутила, заставил ее желать большего. Она посмотрела, как ее отец открыл коричневый бумажный пакет и достал сдобные булочки, принесённые ею.

— Я бы лучше начала с кофе. Те несколько глотков не удовлетворят надолго ни одного из нас.

Чувствуя спиной его внимательный взгляд, она поспешила в офисную комнату и взяла пустой графин. Войдя в маленькую ванную, девушка сунула его под кран и, ожидая пока он наполнится, позволила своим мыслям отвлечься.

Алекс все еще не приблизилась к пониманию того, почему она так сильно нервничала. Волосы на затылке, казалось, постоянно стояли дыбом, временами она покрывалась гусиной кожей, а по телу пробегали мурашки.

Прежде она никогда не чувствовала себя так, как в последние несколько недель. Изменения были столь постепенны, что поначалу она не обратила на них внимания. Это было так, будто все ее чувства обострились. Кожа стала слишком чувствительной и по ночам зудела, — не так сильно, чтобы чесаться, но вполне достаточно, чтобы заставить ее ёрзать в постели.

Но хуже всего было странное томление.

Когда она лежала ночью в своей односпальной кровати, между ее бедрами начиналось теплое покалывание, сначала чуть большее, чем лёгкий трепет. Постепенно покалывание становилось глубже, переходя в пульсирующую вибрацию, которая заставляла ее извиваться на простынях и делала ее кожу неспособной выносить даже легкого прикосновения ткани.

Неукротимое желание стремительно росло в ней, казалось, ее кожа горит. Подобно живому существу, жар скользил по животу, одновременно поднимаясь по ребрам, пока не охватывал ее грудь. Ее соски сморщивались и болезненно напрягались. Единственным способом облегчить муку были её прикосновения к себе.

Только на самом деле это никогда не помогало, наоборот, — это ещё больше усиливало жар и ее нужду. После тех первых нескольких раз Алекс научилась, крепко вцепившись в простыни, преодолевать мучительные желания, которые разрывали ее. К концу этих ночей она была мокрой от пота и полностью изнурена.

И сейчас знакомое тепло нахлынуло на нее. Ее соски напряглись, прижимаясь к ткани дешевого хлопкового лифчика. Мышцы внизу живота сократились и ее трусики стали влажными. Алекс отдернула руку, так как вода пролилась мимо графина. Ругаясь, она вытащила его и закрутила кран, остановив поток воды.

Вылив лишнюю воду, девушка шагнула обратно в офис. Когда она наливала воду в кофейник, графин ударился о горелку, заставив её поморщиться от громкого звука. Черт, ей ещё повезло, что графин не разбился. Взяв маленький пакетик с кофе, она открыла его. В воздухе распространился насыщенный аромат, и Алекс глубоко вздохнула, вдыхая его. Она нашла ложку и загрузила молотый кофе в фильтр. Постукивая по машине пальцами, она молила, чтобы та работала побыстрее.

Отойдя обратно к дверному проему, отделяющему гараж от офиса, Алекс прислонилась к косяку и стала рассматривать своего отца. Его рост был где-то около шести футов двух дюймов. Этим она пошла в него. Пять футов и десять дюймов — для женщины она была высокой. И своё сильное, гибкое телосложение Алекс тоже унаследовала от отца. На вид его сила была обманчивой. Многие более крупные мужчины делали ошибку, вызывая его на драку, предполагая, что он будет легкой добычей. Их заблуждение быстро рассеивалось.

У них с отцом ещё и цвет волос был почти одинаковый, каштановый, но с разным оттенком, колеблющимся от цвета янтаря до красного дерева. Волосы ее отца, посеребренные на висках, доставали до плеч и сзади были перехвачены ремешком, делая его внешность ещё более агрессивной. Алекс коротко стриглась сзади и по бокам, и только на макушке волосы были более длинными. Так легче было за ними ухаживать. Она не принадлежала к тому типу женщин, что тратят деньги на дорогую косметику или постоянно прихорашиваются перед зеркалом. Определённо, стиль «девочка-умылась-и-пошла», подходил ей в совершенстве.

А вот глаза у них были совсем разные. Глаза ее отца были пронзительного золотисто-коричневого цвета, в то время как ее глаза были светлыми, серебристо-серыми. Взгляд Джеймса Райли всегда был изучающим, всегда осведомленным о своем окружении, но когда он останавливался на тебе, казалось, что он видит тебя насквозь.

Примерно в тысячный раз, Алекс задалась вопросом: почему он никогда не был женат. Черт возьми, у него даже подруги постоянной не было. Она не была наивной. Она знала, что в некоторые из ночей он крадучись уходил, чтобы насладиться женским обществом, но никогда не приводил никого из них домой. Разве отец всегда был одинок?

Ее мать была проституткой, которая пыталась начать честный образ жизни и забеременела. Когда Джеймс Райли обнаружил, что станет отцом, он привез ее к себе домой и присматривал за ней, пока она не родила ребенка. Она сбежала через два дня после рождения Алекс, не в состоянии справиться с материнством. Алекс никогда не встречала эту женщину, не знала, была ли та еще жива и, если честно, — ей было все равно. Наличие ребенка, которого нужно было воспитывать, конечно же, не могло помочь ее отцу найти женщину. Тем не менее, он ни разу не дал ей почувствовать, что могло быть как-то по-другому.

Подняв руку, Алекс потерла ею грудину. Возможно, всё дело было в одиночестве, которое она ощущала по ночам, лежа в своей кровати. Только одному Богу было известно, что в то время, когда она росла, она чувствовала, что с ней что-то не так. В то время как другие девочки ее возраста сходили с ума по мальчикам, все, что было нужно ей — это возиться в гараже со своим отцом. Она просто не интересовалась этим. Алекс целовалась несколько раз, даже бурно обнималась в подростковом возрасте, но никогда не занималась с парнем сексом. Это просто не казалось ей стоящим усилий. Однако теперь она начинала сомневаться в этом.

— Ты не хочешь принести мне чашку кофе? — Голос отца выдернул ее из ее мыслей. Что с ней случилось? Она никогда не была такой рассеянной, по крайней мере, не перед своим отцом. Он был слишком проницательным и приноровился к ее настроениям.

Сдернув с полки над кофеваркой две больших черных керамических кружки, Алекс наполнила их насыщенным, крепким кофе. Черный — для отца, с двумя кусочками сахара для себя. Вытерев влажные ладони о свои джинсы, девушка глубоко вздохнула и подняла кружки. Надо взять себя в руки. Пора было браться за работу.

Алекс любила гараж. Любила работать бок о бок со своим отцом, ремонтируя транспортные средства самых разных типов: грузовики, легковые автомобили и более популярные, и, конечно, более доступные мотоциклы. Автомобили значительно изменились за эти годы, но ее отец мог отремонтировать их все. Этот человек был кудесником, когда речь шла о ретро-автомобилях, и приобрел репутацию среди коллекционеров. С тех пор, как ее отец не мог больше уезжать из Чикаго, богатые клиенты прибывали со всей страны, чтобы получить у него оценку эксперта. Многие привозили с собой собственные группы по обеспечению безопасности для защиты своих дорогостоящих машин.

Алекс однажды спросила своего отца, почему они не переехали куда-нибудь в другое место. Не то чтобы было что-то плохого в Чикаго, — она любила атмосферу этого города, его уникальное этническое наследие, что делало его таким интересным. Но Алекс всегда интересовало, каково это — жить в тихой сельской местности, где не было бы постоянного шума толпы. Город никогда не спит. Движение транспорта и людей оживляли улицы все двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

У них было достаточно денег, потому что профессиональные навыки ее отца были не из дешевых. «Потому что здесь безопаснее», — был его тихий ответ. Для неё в этом ответе не было смысла, так как место, где они жили, многие, вероятно, сочли бы опасной зоной; но его взгляд при этом был таким мрачным и грустным, что она никогда бы не подняла эту тему снова. Но она сделала зарубку в своей памяти по этому поводу.

Он передал ей все свои навыки механика, и девушка быстро приобрела свою собственную репутацию. Алекс легко могла бы перебраться в другое место и открыть свой собственный бизнес по ремонту транспортных средств, но вместо этого просто поселилась чуть выше по дороге, продолжая работать с отцом. Она не хотела уходить от него. Отец был единственной семьей, которая у нее была. Чикаго мог временами лишить сна членов городского совета и полицию, но это был её дом.

— Что у нас сегодня на очереди? — Она вручила отцу его кофе и, отхлебнув из своей кружки, потянулась к сдобной булочке.

— Немного. Мустанг. — Он показал жестом на автомобиль, под которым находился, когда она пришла. — Есть два Дукатиса, которые нам нужно проверить. Я купил их у одного парня, и вчера вечером он их доставил. Только проверь заказы на выполнение работ.

Мотоциклы были специализацией Алекс. Она любила скорость и свободу, которую они дарили. Ее глаза загорелись, когда она увидела двух красавцев в дальнем углу, которые дожидались, чтобы очаровать её.

— Прелесть! — Она рассчитывала убедить отца дать ей заняться одной из этих прекрасных машин.

— Александра.

Девушка замерла. Отец редко обращался к ней полным именем, всегда называя ее кратко: Алекс. Когда он так делал, обычно это подразумевало какую-нибудь неприятность.

— Да. — Она старалась не ёжиться под его проницательным взглядом.

— Нам нужно поговорить. Вечером. — Отец отвёл взгляд и потер рукой свое лицо. Алекс заметила, что ему нужно побриться. Приглядевшись, девушка поняла, что вид у него очень усталый.

Теперь она действительно начала волноваться.

— Что случилось? — Алекс прижалась к его груди, желая утешить. Он обхватил ее рукой за плечи, и тяжёлый вздох взъерошил волосы на ее макушке.

— Есть некоторые вещи, о которых я должен рассказать тебе. То, что тебе нужно знать о твоей наследственности. — В его голосе звучали мрачные нотки, которых прежде она никогда не слышала. Ее отец был для нее незыблемой скалой, фундаментом, но она могла сказать, что это было нечто, что вселяло в него тревогу.

— Это о ней? — Алекс знала: он поймёт, что она имела в виду свою биологическую мать. Она никогда не называла эту женщину по имени, хотя знала его.

— Нет, это не о Шарлин. Это про меня. — Он отступил на шаг и обхватил ее лицо ладонями. — Просто помни, что я люблю тебя. — Отец наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. — Я всегда действовал в твоих лучших интересах, когда принимал какое-либо решение.

Прошлые тревоги тут же отошли на второй план, уступив место более сильному и глубокому беспокойству.

— Ничего, всё нормально, что бы это ни было. — Необходимость успокоить отца, перевесила все остальное, даже ее страхи.

— Я надеюсь, что ты сможешь говорить то же самое после того, как услышишь то, что мне придется сказать. — Он опустил руки и отступил назад. — Сегодня вечером. Я объясню все сегодня вечером. Кстати, без меня в гараже не оставайся. Обещай мне.

Алекс чувствовала напряжённое состояние, охватившее отца. Ее собственное тело словно сжалось. Застыло.

— Я обещаю. — Она не могла ничего сделать с ощущением, что в ее мире могут измениться какие-то основные принципы, и он уже никогда не станет прежним. По ее спине снова пробежала дрожь и она обхватила себя руками, желая, чтобы под её трикотажной рубашкой было бы надето что-нибудь ещё.

Его лицо смягчилось на мгновение.

— Все будет в порядке, Алекс.

— Я знаю. — В данный момент девушка вообще ничего не знала, но отчаянно пыталась действовать, как если бы все было нормально. Это было необходимо, если она собиралась чем-то заниматься сегодня. Было бесполезно требовать от него рассказать ей все сейчас. Раз он сказал сегодня вечером — значит, сегодня вечером.

Работа. Алекс сосредоточилась на работе. Она управлялась с инструментами и работала с автомобилями с тех пор, как научилась ходить. Девушка могла забыть о себе, вслушиваясь в прекрасное звучание точно отлаженного двигателя.

Дверь сзади них распахнулась и с громким стуком ударилась о стену. Алекс обернулась и оказалась лицом к лицу с незнакомцем. Сказать, что он огромен, было бы слишком сдержанно. Лохматые черные волосы обрамляли грубо очерченное лицо, будто составленное из острых углов и чётких граней. Его губы сузились, в то время как пронизывающие темные глаза изучали ее тело с головы до ног. Опасность истекала из каждой поры его кожи. Алекс застыла на месте.

Ее отец быстро прыгнул, загородив её собой, низкое рычание исходило у него изнутри. Напряжение нарастало, заполняя все уголки помещения. Незнакомец отвел от нее свой пристальный взгляд и сосредоточился на ее отце, но почему-то Алекс знала, что он по-прежнему не упускает её из виду.

Губы мужчины раздвинулись, придавая ему удивительную чувственность, несмотря на суровую внешность.

— Они идут за ней.

Глава 2

Сердце Джошуа Страйкера колотилось, хотя внешне ничто не указывало на его возбуждение или волнение. Он нашел ее. Это было нелегко, но он сумел опередить на один шаг две стаи кочующих волков, разыскивающих ее. Она была сокровищем, и все они хотели ее.

Сейчас он едва мог видеть ее, блокированный массивным телом ее отца. Но одного быстрого взгляда на нее было более чем достаточно, чтобы зажечь огонь в его крови. Он почти ощущал под собой ее длинное, стройное тело, отвечающее ему, когда он пронзал бы её, сильно и глубоко. Он хотел трахать её, пока она не закричит от удовольствия, пока они оба не взмокнут от пота и не выдохнутся. А потом он делал бы это снова и снова.

Его член увеличился в предвкушении, туго натянув молнию на его джинсах. Мелкие капли пота заблестели на его коже, вызванные неодолимым желанием. Кожа головы горела, мышцы напряглись. Он тряхнул головой, чтобы рассеять туман вожделения, охвативший его. Сейчас определённо не время для этого. Его задачей было защищать ее, а не претендовать на нее.

Мужчина перед ним снова издал низкое рычание. Джеймс ЛеВо, или скорее, Джеймс Райли, как он называл себя сейчас, исчез из стаи вервольфов Волчьей Бухты в Северной Каролине, почти пятьдесят лет тому назад. В то время он был альфой стаи, самым опасным и быстрым из них. После того, как его любимая жена, Лида, умерла при родах, он просто исчез.

Много слухов было за эти годы. Самым интригующим был тот, что у него родился ребенок от человека, дочь. Теперь все уже знали, что слух оказался верен и она — будущая подруга для одного из многих одиноких волков.

Последние сто лет не были благоприятны для оборотней, и их количество сокращалось с тревожащей скоростью. В последние три десятилетия стало еще хуже. Детей было немного, также как и женщин детородного возраста.

Собственно, Джошуа полагал, что по большей части это имеет отношение к соперничеству между стаями, но всё равно: реальностью оставалось то, что для сохранения их рода они нуждались в детях. Тот факт, что она была дочерью одного из самых сильных, самых уважаемых вервольфов в стране, был бонусом. Чьей бы подругой она ни стала, он сразу же повысил бы свой статус и вес в обществе.

— Я прибыл из Волчьей Бухты. Меня послал Ян.

Это привело старшего мужчину в замешательство, но он не отступил и не ослабил свою позицию.

— Кто ты?

— Страйкер. — Джеймс моргнул, но ничто не выдало того, о чём он думает. Джошуа восхитился самообладанием этого человека.

— В последний раз я слышал о Мигеле Страйкере из стаи Волчьей Бухты.

— Он был моим отцом. — Мысли об отце всё ещё причиняли Джошуа сильную душевную боль. Крупный мужчина казался непобедимым его сыновьям, но смерть все равно его забрала.

— Был? — Полная неподвижность этого мужчины подтверждала Джошуа, что тот в любую секунду готов прийти в действие и начать бой.

— Потребовалось четверо предателей-волков и несколько человек, чтобы справиться с ним. — Ему хотелось откинуть свою голову назад и завыть со скорбью, которая стала его постоянной спутницей. Вместо этого Джошуа сглотнул, не желая показывать, что эмоции могут взять над ним верх. — Он искал вас.

— Ты — молод, Джошуа. — Глаза Джеймса сузились, в то время как он окидывал взглядом молодого мужчину.

— Я был. Сейчас я — Страйкер из стаи Волчьей Бухты. — Страйкер (Нападающий) было больше, чем просто его фамилией, это было обязанностью его семьи внутри стаи. Как глава семьи, Страйкер был ответственен за обеспечение безопасности, защиту альфа-пары и за стаю в целом. Эта обязанность выпала ему, и он не мог потерпеть неудачу, чего бы это ни стоило.

— Мне очень жаль услышать о твоем отце. Он был лучшим из нас.

Джошуа не мог ошибиться, голос Джеймса был искренним и печальным.

— Я скучал по нему.

— Почему же вы никогда не связывались с ним? — Резкий вопрос слетел с его губ прежде, чем он смог его удержать. Джошуа рассердился на себя за то, что показал свое волнение. Это была слабость, которую он не мог себе позволить.

— Это было небезопасно. Слишком многое я мог бы потерять, — покачал головой Джеймс. — В те дни они не согласились бы принять моего ребенка. Она не была чистокровной. — Он горько рассмеялся. — Но за прошедшие пару десятилетий времена изменились, не так ли? Тогда они могли бы убить ее, сейчас они хотят претендовать на нее. — Его черты ожесточились, обнаруживая альфа-воина. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить свою дочь.

— Папа?

Ее низкий, мелодичный голос захлестнул Джошуа подобно физической ласке, ему стало трудно дышать.

— В чём дело? Кто этот парень?

Он услышал сомнение, вопросительно прозвучавшее в ее голосе, когда она вышла из-за спины отца.

Джеймс протянул руку и обнял ее за плечи, увлекая под прикрытие своей руки.

— Это часть того, о чем мне нужно было поговорить с тобой. — Его пристальный взгляд не отрывался от лица Джошуа.

— Запри дверь и поднимись наверх. Нам надо поговорить.

Джошуа отвернулся от пары, нарочно оставляя спину открытой. Не спеша, набросил все шесть задвижек на дверь. Сделав это, он повернулся к ним лицом и вопросительно поднял брови. Джеймс указал на дверь в дальнем конце гаража.

Он прошел мимо них, стараясь не смотреть на девушку. Он не знал ее имени, но знал, что хочет ее. Что-то, связанное с ней, проникло глубоко внутрь него, требуя, чтобы он заявил свои права на обладание ею. Своим сверхъестественным обонянием он уловил слабое дуновение ее запаха и чуть не застонал. Она была близка к вступлению в период спаривания, но всё же ещё не вполне готова. В данный момент это был лишь очень слабый дразнящий аромат, вскруживший ему голову и пославший в кровь волну вожделения. Его перекрывал чистый запах женщины, ее собственный личный аромат. Он был свеж, подобно диким горным цветам после летнего дождя.

Очевидно, он сошёл с ума, впав в поэтическое настроение, в то время как у него за спиной обозленный альфа и куча опасностей, окружающих их всех. Если он не сконцентрирует свои мысли на деле, он не сумеет прожить достаточно долго, чтобы иметь возможность претендовать на свою женщину.

И она — его. Она просто еще не знает об этом.

Алекс едва могла дышать, пока поднималась по лестнице вместе с отцом. Что происходит? Кто этот мужчина? И какое, черт возьми, отношение он имеет к ее отцу? Она не поняла и половины из того, что они говорили друг другу, за исключением того, что ее отец, так или иначе, знал этого мужчину. Он видимо, был частью того большого секрета, которой отец собирался открыть ей сегодняшним вечером. Теперь, когда пришло время всё выяснить, она не была уверена, что ей хочется знать.

Сделав глубокий вдох, она остановила взгляд на незнакомце. Джошуа Страйкер, — назвался он, когда поднимался по лестнице перед ними. Алекс очень хорошо понимала, почему сильная отцовская рука обернулась вокруг нее, защищая. Он был крайне напряжен, и ощущение какого-то предчувствия, первобытного возбуждения пропитало воздух. Это было то самое наэлектризованное ощущение, которое обычно является предвестником насилия.

Джошуа шагнул на площадку на вершине лестницы.

— Налево, — сказал ему отец. Джошуа даже не приостановился, продолжая идти. Дойдя до двери, он повернул ручку и вошел внутрь.

Они последовали за ним, затем ее отец остановился и долго запирал засовы на двери. Вся эта секретность в высшей степени нервировала её. Как будто чувствуя ее растущее возбуждение, отец быстро и крепко обнял ее и, тут же отпустив, направился к большому книжному шкафу, который занимал одну из четырех стен в гостиной. Нажав скрытый затвор на его боку, он подождал, пока раздался мягкий щелчок, а затем потянул книжный шкаф вперед. Шкаф легко скользнул в сторону, открывая в секретной каморке позади него небольшой тайник с оружием.

— Алекс. — Он жестом подозвал её к себе, и она поспешила к нему, хорошо осознавая, что Джошуа наблюдает за каждым их шагом. Тот факт, что отец хотел ее вооружить, пугал ее до глубины души.

— Впечатляюще.

Джошуа действительно выглядел впечатленным, подумала она, когда схватила два ножа и засунула по одному в каждый из своих сапожек. Удовлетворенная, она потянулась к пистолету, которым постоянно пользовалась для стрельбы по мишеням, но отец остановил ее руку.

— Нет. — Он открыл маленький металлический ящичек на одной из полок, залез внутрь и вытащил полуавтоматический пистолет девятимиллиметрового калибра. Нажав на обойму, он проверил патроны, с громким щелчком задвинул её и вручил пистолет Алекс.

— Обычные пули бесполезны. Тебе потребуются эти.

Она машинально прицепила кобуру себе на пояс, сначала проверив оружие. Патроны выглядели необычно.

— Я не понимаю.

Беспокойство проступило на лице отца, и он грустно улыбнулся.

— Я знаю, милая, — он пристегивал к поясу нож, продолжая говорить. — Эти пули содержат серебро. То, против чего мы боремся — не люди.

Во рту сразу пересохло, и она взглянула на Джошуа, который стоял и молча наблюдал за происходящим.

— Ты же не серьезно? — Ее отец вел себя так же странно, как и Дивайн сегодня утром. — Ведь нет же никаких вампиров, демонов и оборотней. Они — всего лишь миф.

— Да, есть. — Он спрятал по ножу в каждый свой сапог. — Мы имеем дело с оборотнями. Существует несколько способов убить оборотня — сломать ему шею, вырезать сердце, обезглавить его или отравить серебром. Обычные пули лишь замедлят его на некоторое время, но по большому счёту не причинят вреда. Вот почему пули и лезвия ножей покрыты серебром.

О, Боже! Ее отец сошел с ума. Не было никакого другого объяснения. Весь прошедший год Дивайн говорила об этих существах всё чаще и чаще, дошла даже до того, что утверждала, будто как-то ночью видела вампира, притаившегося в тени. Оборотни, заявляла Дивайн, в основном держатся в больших лесах за пределами города, кочуя бесконтрольно и свободно. Общество предоставило им обширное место или же они заплатили высокую цену, поскольку волки были известны своим недружелюбием к представителям чужого вида.

— Папа? — Алекс даже не знала, с чего начать. Она спрашивала себя: уж не следует ли вызвать скорую помощь? Может, ее отца хватил удар или еще что-нибудь? Хотя он выглядел здоровым и живым, как всегда.

Джеймс покачал головой.

— Я не сумасшедший, Алекс. Оборотни реальны.

Стая Волчьей Бухты. Она перевела взгляд на мужчину, терпеливо ожидающего на другой стороне комнаты. Означает ли это, будто отец считает, что тот является оборотнем? Алекс напряжённо сглотнула, пытаясь понять ситуацию. Что он хотел от отца и от нее?

Отец отступил на шаг и толкнул книжный шкаф обратно к стене, где тот зафиксировался с мягким щелчком. В целом, ситуация была ирреальная. Алекс поднялась с постели час тому назад, ее жизнь была предсказуемой и обычной, и она ею наслаждалась. Это было безопасно. Теперь этот мир исчез в течение нескольких минут.

Взгляд Джошуа переходил туда и обратно — от нее к отцу. Когда он взглянул в сторону отца, Алекс увидела в нем настороженность, но когда взгляд упал на нее — он был наполнен чем-то совершенно иным.

Вожделение. Чистейшее, неподдельное вожделение.

Алекс раньше не доводилось видеть, как выглядят такие глаза мужчины. По крайней мере, не обращённые на неё. Хуже всего было то, что это не вызывало у нее отвращения и не пугало, хотя должно было бы. Ради всего святого, он был оборотнем. Или, по крайней мере, думал, что был. Она не была полностью убеждена, было ли что-нибудь в этом, но это безумие сбивало с толку.

Девушка почувствовала странное томление, растущее глубоко внутри нее, которое она не вполне понимала. Желание наполнило ее тело, сконцентрировавшись между бедрами. Ей страстно хотелось подойти к этому незнакомцу, соприкоснуться грудями с его мускулистой грудью и потереться своей киской о твердую выпуклость в передней части его джинсов.

Господи, да что с ней такое?

— Алекс. — Острая боль в голосе отца испугала ее, и она перевела взгляд на него. Он наблюдал за ней с непонятным выражением на лице. Это была смесь печали, решимости и обречённости.

— Что происходит?

Достаточно, хватит. Пора добраться до сути происходящего. Она должна понять, в чём дело. Несомненно, это не могло быть настолько плохо, как она себе навоображала.

— Присядь.

Алекс подумала возразить, но опустилась на стул, обитый фиолетовым бархатом, который стоял рядом с диваном. Это был ее стул, ещё с тех пор, как она была ребенком. Она нуждалась в дружеском отношении и поддержке, которые он ей предлагал. Отец опустился перед ней на корточки. Алекс отметила, что при этом он убедился в отсутствии за спиной другого мужчины.

— Расскажи мне, — сказала она, когда он заколебался.

— Когда-то давно я был женат. — Его голос смягчился, когда он погрузился в воспоминания. Алекс была в шоке. Она впервые услышала об этом.

— Она умерла во время родов. Я потерял и ее, и ребенка одновременно. Это было больше, чем я мог вынести, так что я оставил прежнюю жизнь позади и начал новую.

— Мне очень жаль. — Алекс потянулась и погладила отца по лицу, желая утешить его. Его горе было таким живым, пульсирующим, всё ещё свежим, даже после всех этих лет. Алекс подумала, как же сильно нужно любить человека, как глубоко, что это всё ещё причиняло такую боль, даже спустя столь долгое время.

Отец обхватил пальцами ее ладонь и прижал к своей груди. Она чувствовала ровный стук его сердца.

— Когда я узнал, что Шарлин забеременела, я был вне себя от радости, но и напуган до смерти. — Казалось, его глаза светятся как чистое расплавленное золото, так пристально он смотрел на нее. — Я не мог потерять тебя.

— Ты этого и не сделал. — Она не ставила под сомнение необходимость успокоить его. Впервые в своей жизни, она, наконец, поняла, почему он так ее защищает.

— Нет. Я этого не сделал. — Он вздохнул. — Но это означало, что я никогда не смогу вернуться к своей прежней жизни. Те люди не смогли бы принять тебя. Они, возможно, даже попытались бы причинить тебе боль. Я не мог позволить, чтобы это произошло.

Теперь они добрались сюда.

— Ты упомянул об этом, там, внизу. Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Ты знаешь этих людей, этих оборотней, так что ли? — Алекс не могла поверить, что она фактически купилась на такую вещь, как оборотень, но ее отец был чрезвычайно серьезен.

— Да. — Он на мгновение прикрыл глаза, а когда снова открыл их, печаль ушла, осталась только решимость. — Я — один из них.

Алекс дернулась назад, ударившись о спинку сиденья. Она не могла поверить тому, что услышала.

— Ты, — девушка замолчала, не в силах продолжать. Проведя влажными ладонями по своим джинсам, она сделала глубокий вдох и попыталась снова. — Ты… — оборотень?

То, что это подразумевало, было ошеломляющим. Если то, что говорит ее отец — правда, то вся ее жизнь была ложью.

— Да, я оборотень. — Он сделал паузу, а затем взял ее руки в свои, игнорируя ее попытки вырваться. — И ты тоже. Правда, не чистокровный оборотень, а только наполовину.

— Что это значит? — Ее голос был чуть громче, чем шепот, хотя внутри у неё всё кричало. Получалось, будто она и не знала себя вовсе. Кто же она?

— Это означает, что вскоре ты достигнешь зрелости. Мы созреваем позже, чем люди, потому что мы живем гораздо дольше.

— На сколько дольше и что ты подразумеваешь под «достижением зрелости»? — Она очень боялась, что последнее имеет отношение к тем незнакомым ощущениям, которые появились у нее недавно. Последние ночи она провела, терзаясь в своей кровати, когда странное томление поглощало ее.

— Продолжительность нашей жизни примерно пятьсот лет или около того. Мне сто шестьдесят лет.

У Алекс зашумело в голове. Невозможно. Он выглядел не старше сорока. Ее отец напрягся и повернулся, заслоняя её собой, когда Джошуа шагнул ближе.

— Он говорит правду, Алекс. — Звук доносился так, как будто Джошуа говорил издалека. Она потрясла головой, пытаясь прояснить ее, но это только вызвало головокружение.

— Ты — больше оборотень, чем человек. Я чувствую это. Ты пройдешь изменение после того, как спаришься.

— Довольно. Отвали, Страйкер. — Голос отца, перебившего молодого мужчину, был низким и холодным. — Это — ее выбор. И я не хочу, чтобы его у нее отняли: я убью любого, кто попробует ее заставить.

Джошуа почтительно кивнул и попятился. Но Алекс чувствовала, что он просто выжидает своего времени.

— Папа? — Ей хотелось, чтобы отец сказал, что это была всего лишь плохая шутка, что ее жизнь до сих пор не была одной большой ложью. Но мрачное выражение его лица говорило о том, что это было все что угодно, только не шутка. Это было очень и очень реально.

— Изменение? Спаривание? — Она быстро моргнула, так как комната закружилась вокруг нее.

Отец выругался, и она почувствовала его руку на своем затылке, направляющую её голову вниз, к коленям.

— Дыши, Александра. Просто делай один медленный вдох за другим. Сконцентрируйся, милая.

Алекс сосредоточилась на втягивании воздуха в свои легкие, и, в конце концов, шум в ушах стих, она почувствовала себя крепче. Девушка подняла голову и встретилась с его обеспокоенным взглядом.

— Объясни мне все. Мне нужно понять.

— Впервые женщины вступают в стадию половой охоты, когда их возраст достигает начала второго десятилетия. У каждой женщины это происходит по-своему, но это всегда происходит в период двухлетнего промежутка от двадцати одного до двадцати трех лет.

Он послал тяжелый свирепый взгляд в сторону Джошуа, и молодой человек ретировался на кухню.

— С недавних пор ты чувствуешь себя беспокойно, имея, возможно первые в своей жизни сексуальные ощущения. Твое тело тоскует о чем-то, но ты не знаешь, что это.

Алекс почувствовала, как жар охватил её щеки, и поняла, что покраснела. Это определенно был не тот разговор, который ей хотелось бы вести с отцом. Тот факт, что он знал, какие чувства испытывала она за прошедшие несколько недель, совершенно смутил ее. Все, что она сумела — кивнуть один раз. Девушка не могла поднять на него глаз.

Он не мог позволить ей спрятаться от него. Большим пальцем он приподнял ее подбородок вверх, пока она не встретилась с ним взглядом.

— Здесь нечего стесняться. Это совершенно нормально. Это означает, что ты — здоровая, энергичная молодая женщина, готовая начать самостоятельную жизнь и завести семью.

— Но здесь есть что-то намного большее, чем только это. — Она не была глупа. Если бы дело было только в ее взрослении, то это не было бы таким важным.

— К сожалению, есть. — Он улыбнулся ей, но улыбка не затронула его глаз. — Выживание любого вида зависит от деторождения. Чтобы сохранить популяцию жизнеспособной, матушка-природа предусмотрела несколько дополнительных особенностей.

Она боялась спросить, но ещё больше боялась неизвестности.

— Каких особенностей?

— У тебя скоро начнётся течка. Твое тело будет жаждать мужчину. Ты будешь нуждаться в нём, ты будешь хотеть его так яростно, что это будет шокировать тебя. В это время ты будешь выбирать своего спутника. Твой запах будет привлекать к тебе одиноких оборотней на многие километры вокруг, и они будут драться, чтобы один из них стал тем, кто утвердит своё право на тебя.

— Это означает, что они могут чувствовать мой запах? — Ее голос становился громче с каждым словом, которое она произносила, пока она практически не завопила. Она пробовала сохранять спокойствие, но это было невозможно. Это было невероятно, словно в каком-то кошмаре, и Алекс хотелось проснуться.

— Они знают, что я пробудилась. В течке, как какое-то кровоточащее животное. — Она не знала, что лучше — смеяться или плакать. Он сошел с ума!

— Да. Это называется гон, и каждая женщина-оборотень испытывает это.

— Я не хочу этого, — пробормотала она, её разум был в смятении, пытаясь понять все, что ей говорили и выделить смысл.

— Я знаю, что ты не хочешь этого, Алекс. Я надеялся, что может быть, с тобой этого не случится. В нашей истории было не слишком много метисов, поэтому я честно не знал, чего можно было ожидать. Но недавно я почувствовал изменение в тебе. Почувствовал твоего волка, ждущего, чтобы объединиться с тобой.

Она тяжело сглотнула.

— Это — то, что ты подразумевал, когда сказал, что я пройду через изменение?

Он кивнул.

— Это происходит по-разному для мужчин и женщин нашего вида. Мужчины становятся волками, достигая зрелости в начале своих двадцатых годов. Для женщин — это брачный процесс, который выпускает её волка наружу, в дальнейшем позволяя ей управлять изменением.

— Это нечестно. — Алекс была возмущена. Мужчинам не приходилось переживать то, через что женщины должны были пройти, через что ей придется пройти. Вот так всегда. Казалось, не имеет значения: были то люди или сверхъестественные существа, — всегда получалось, что мужчине было легче, чем женщине.

Отец пожал плечами.

— Честно или нет, но так уж оно есть. — Он сделал паузу. — На самом деле, было бы замечательно, если бы ты позволила этому произойти и приняла как данность. Ты станешь намного могущественнее, чем можешь себе вообразить, даже когда не будешь находиться в форме волка. Твои слух и зрение станут острее, рефлексы ускорятся, мышцы станут сильнее. Ты будешь быстрее выздоравливать, если получишь какие-нибудь повреждения. — Его глаза сузились. — Даже в раннем детстве ты никогда не болела. Ты всегда была быстрой и сильной. Я не знаю, дала ли тебе это моя волчья кровь или же ты развивалась как женщина-оборотень.

Это все было бы замечательно и хорошо, когда бы ей пришло время иметь с этим дело. Прямо сейчас у них было гораздо больше поводов для беспокойства, и один из них находился в этой комнате вместе с ними.

— Но зачем здесь он? — Алекс дернула головой в направлении прохода между кухней и гостиной, где скрылся Джошуа.

— Вот это и я собираюсь выяснить. — Отец выпрямился и жестом позвал Джошуа обратно. — В чём дело?

Джошуа неспешно вернулся в комнату, его свободная походка напомнила ей отца.

— Меня послал Ян.

— Он альфа?

Джошуа кивнул.

— Он приехал сразу же после вашего отъезда.

— Я не был уверен, что он приедет, хотя я и послал за ним. Как там мой брат?

Алекс выпрямилась. У отца есть брат? У нее есть дядя? С каждой секундой ей открывалось что-то новое. Она пристально посмотрела на отца. Казалось, перед ней незнакомец, хотя она знала его всю свою жизнь. Это было не очень приятное чувство. Гнев зашевелился глубоко внутри нее, распихивая кружащийся в голове сумбур.

— У него всё хорошо, но он очень беспокоится о вас и о своей племяннице. Стая нуждается в вас обоих. Времена трудные, много борьбы среди собратьев.

Ее отец рассмеялся, но это был не особенно приятный звук. Алекс услышала отвращение в его голосе.

— Некоторые вещи, видно, никогда не изменятся. Убивать друг друга из-за мелких обид, вместо того, чтобы объединиться для общего блага. Ради выживания.

— Очень верные слова. — Джошуа слегка наклонил голову. — Но фактом остается то, что волк, который знал вас в прошлом, случайно оказался в вашем магазине немногим более недели назад, и увидел вас и вашу дочь. Он сразу же отправился обратно в стаю, чтобы сообщить Яну, но, должно быть, рассказал и кому-то еще. Слух распространился быстро, хотя он успел себя убить, до того как смог выдать больше, чем название города, в котором вы жили. К тому времени было уже слишком поздно. Большинство одиноких самцов из стаи Волчьей Бухты, а также из Голубого Гребня и Камберленда, пустились в Чикаго. Их может быть больше. Мы все искали. Разница в том, что мы хотим защитить вас и вашу дочь, тогда как другие стаи, скорее всего, убьют вас, рассчитывая захватить Алекс, и они не предоставят ей выбора в спаривании. Они будут драться за нее, и она достанется победителю.

Лицо ее отца потемнело.

— Вы все хотите завладеть ею. И это не приведёт ни к чему хорошему.

— Конечно, мы все хотим ее. Она — женщина, у которой нет пары. Она не только красива, но она к тому же и ваша дочь. Есть многие, кто хочет ее только по этой причине.

— Эй! — Гнев вскипел в ней, и она вскочила на ноги. — Я могу выразить свое мнение?

Алекс устала от них, они говорили о ней так, как будто ее здесь не было, обсуждая ее жизнь, как если бы совершали сделку.

Джошуа Страйкер повернулся к ней, его темные глаза впились в нее.

— К сожалению, нет. — Он сделал паузу и запустил пальцы в свои волосы.

Алекс с удивлением обнаружила, что ей интересно, настолько ли они мягкие, какими выглядят. Она потрясла головой, чтобы прочистить свои мысли. О чем только она думает?

— Фактически у тебя две альтернативы. Или ты идёшь со мной в Волчью Бухту, и тогда ты будешь иметь возможность выбрать любого из мужчин, у которого нет пары. Или… — он посмотрел в сторону ее отца, — …ты можешь остаться здесь и защищаться от всех тех мужчин, которые захотят претендовать на тебя, подвергая себя и своего отца опасности.

— А что если я не хочу ни с кем спариваться? — Адреналин хлынул через ее вены. Алекс захотелось проснуться и узнать, что она все еще лежит в кровати и все это только страшный сон. Но слишком уж реально всё это было.

Алекс почувствовала, как Джошуа тщательно подбирает слова, как будто он не хотел огорчать ее еще больше. Она могла бы сказать ему, что он попусту тратит время. В данный момент ее мир сместился уже так далеко от своей оси, что никогда больше не сможет вернуться назад. Что же было ещё?

— Ты вступаешь в период половой охоты, Алекс.

Впервые он назвал её по имени, и это вдруг вызвало желание, молнией пронзившее её между бёдрами. Ей пришлось сопротивляться побуждению сжать свои бедра вместе, чтобы ослабить растущую жажду. Она ощутила влагу, намочившую ее трусики, и была потрясена. Мог ли он чувствовать ее возбуждение?

Девушка заставила себя игнорировать пульсацию и обратить внимание на то, что он говорит.

— Ты не сможешь помочь себе сама. Ты спаришься. Вопрос лишь в том — кто это будет.

Алекс само это понятие показалось ужасающим.

— Это отвратительно. Я — не животное. Я не…. — Она попятилась от обоих мужчин, выставив руки перед собой, будто желая защититься от них.

— Алекс. — Отец потянулся к ней, но она покачала головой и повернулась к двери. Ей нужно выбраться отсюда. Ей нужно побыть одной, чтобы подумать и разобраться во всем, что она узнала.

Но она опоздала. Джошуа пресек ее бегство, бесшумно скользнув и загородив собой дверь. Его руки были скрещены на груди, ноги широко расставлены. Нет, её это не остановит.

— Я иду в мою старую комнату. — Алекс гордо проследовала в направлении коридора. Она всегда сможет вылезти через пожарный ход.

— Нет. — Джошуа схватил ее за руку, тепло его пальцев практически обожгло ее сквозь ткань трикотажной рубашки, когда он толкнул ее в угол гостиной. — Нет времени.

Стекло разбилось, и огромный волк запрыгнул через низкое кухонное окно с маленькой пожарной лестницы, расположенной под ним. Несколько мужчин последовали за ним. Другой звук разбитого стекла послышался снизу, из холла, и Алекс испугалась, что ещё больше их влезают через окно ее спальни.

Ее отец согнул ноги в борцовской стойке, готовясь встретить опасность.

— Хватай ее и выбирайтесь. Я задержу их.

— Нет! — крикнула Алекс. Она не оставит его. Не важно, что он лгал ей, или что ее жизнь могла на этом закончиться, — он был ее отцом. Она знала, что он любит ее и лгал, только чтобы защитить. Она лучше будет сражаться и умрет рядом с ним. Вытащив оружие, она прицелилась и выстрелила, когда напал первый волк.

Глава 3

Джошуа с благоговением наблюдал, как Алекс, прицелившись, двумя быстрыми выстрелами сразила крупного волка, попав в него ещё в воздухе, когда тот прыгнул на ее отца. Без малейших колебаний. Она определенно была альфа-женщиной, готовой бороться и защищать то, что ей принадлежало.

Волк взвизгнул и с глухим стуком ударился об пол, разинув рычащую пасть. Алекс снова выстрелила, на этот раз прямо в сердце животного. Волк затих, его истекающее кровью тело растянулось на полу, на расстоянии фута от нее.

Джошуа заставил себя отвести от неё глаза и повернулся к мужчинам, бежавшим снизу, из холла. У него не было времени для трансформации в волка, поэтому он стремительно наклонился, вырывая из ножен, скрытых в сапоге, смертоносный охотничий нож, облицованный серебром. Он метнул его в одного из нападавших, как раз когда его атаковал крупнейший из врагов.

Они грохнулись об пол. Джошуа тотчас же перекатился так, чтобы оказаться сверху, его большие руки сдавили шею мужчины. Пытаясь сбросить Джошуа, его противник рванулся, глаза мужчины выпучились, вены на шее вздулись. Подняв руки вверх, он нанёс быстрый удар Джошуа в горло, заставив того отклониться назад. Нападавший воспользовался этим и тут же перевернул их обоих на бок. В это мгновение захват Джошуа соскользнул и мужчина снова атаковал.

Теперь они оба тяжело дышали, бисеринки пота усеяли их кожу. Они сцепились, ни один из них не отступал. Джошуа повернулся в сторону и рискнул бросить быстрый взгляд на Алекс и ее отца. В это время Джеймс дрался с двумя нападавшими, а Алекс сцепилась в рукопашном бою с другим. Низкое рычание зародилось в горле Джошуа, потребность защищать ее подавляла почти все остальное. Только годы дисциплины, а также тот факт, что он знал — это особые волки, которым Алекс нужна живой, чтобы спариться с ней, удерживал его от какой-нибудь глупости, типа, ринуться на ее защиту до того, как он справится с намного большей угрозой, находящейся перед ним.

Бой, по-первобытному жестокий, продолжался: каждый из них был полон решимости вывести из строя другого. Победитель может быть только один. Для проигравшего — либо смерть, либо бегство. Джошуа никогда в жизни не отступал от драки. Он был Нападающим. Он не мог позволить себе проявить слабость. Уход в сторону поставил бы под сомнение его способности и лёг позорным пятном на наследие его семьи.

Но Джошуа сделал бы это для нее в тот же миг, если бы от этого зависело — быть ли Алекс в безопасности или подвергаться риску. От этой мысли его сердце на мгновение остановилось. А когда забилось снова — застучало с такой силой, что было удивительно, как оно не выскочило из его груди. Нельзя допустить, чтобы она так много значила для него. Это было бы непозволительной слабостью.

Отбросив прочь все мысли, он сосредоточился на своем противнике. Высокий, сильный, с короткими светлыми волосами и проницательными серыми глазами — он был грозным соперником. Это был не молодой юноша, а воин в расцвете сил.

Но Джошуа был Нападающим. Веками наследуемые обычаи и чувство собственного достоинства, слившись воедино, наполнили его изнутри, и необъяснимое спокойствие снизошло на него. Казалось, все вокруг стало более ярким, все движения преувеличенно чёткими, как в замедленной съёмке, позволяя ему контролировать окружающее и принимать решения.

Когда противник набросился на него, Джошуа поднырнул под его руку и молниеносным движением оказался позади него. Захватив своим мощным предплечьем шею мужчины, он сильно дернул.

Завершением был треск, показавшийся слишком громким. Тело в его руках обмякло, и он небрежно бросил его на пол, возвращаясь обратно в драку.

Жажда крови пульсировала в его венах, требуя удовлетворения. Тот факт, что Алекс подвергалась опасности, был для него неприемлем. Джошуа с ревом бросился к мужчине, который пытался загнать Алекс в угол. Где-то во время схватки она потеряла свой пистолет и сейчас удерживала его с помощью ножа.

Почувствовав его присутствие, молодой человек повернулся — как раз вовремя, чтобы избежать удара Джошуа в затылок. Запрокинув голову назад, противник Джошуа завыл. Остальные нападавшие бегом пересекли комнату и один за другим нырнули в разбитое окно, отступая, чтобы вернуться в следующий раз.

— С тобой все в порядке? — Джошуа схватил девушку за плечи и встряхнул, когда она не сразу ему ответила.

— Просто прекрасно! — Алекс была здорово раздосадована. — Я не могу поверить, насколько быстрыми были те ребята. Один из них выбил Глок из моей руки, прежде чем я успела его заметить.

Губы Джошуа дрогнули, когда он услышал отвращение в ее голосе. Его маленькая альфа обозлилась на себя за то, что оказалась не в состоянии удержать свое оружие. Он закусил губу, пытаясь удержаться от улыбки. Да уж, прямо сейчас она определенно не сможет оценить его юмор. Но, проклятье, — она была восхитительна и сексуальна, когда сердилась.

— Папа? — Она вырвалась из рук Джошуа и шагнула к отцу. Джеймс был потным, его рубашка разорвана, но выглядел он отлично. По сути, он выглядел таким же рассерженным, как и его дочь. Джошуа поразился в тот момент, насколько они похожи друг на друга.

Протянув руку, Джеймс обхватил Алекс и подтянул её поближе к себе.

— Всё нормально, детка. А ты уверена, что с тобой всё хорошо?

— Я потеряла свой пистолет. — Она сказала это так, будто совершила тяжкий грех.

Отец, утешая, обнял ее, на его лице запечатлелась гордость.

— Ты действовала замечательно, учитывая, что для тебя всё это было неожиданным. — Он погладил ее по рукам и спине, будто уверяя себя, что с ней и вправду всё хорошо.

— Проблема заключается в том, что это были, по большей части, молодые люди. Только двое из них были опытными воинами. В следующий раз будет не так легко.

— Легко… — Джошуа слышал растущий ужас в ее тоне. — Это было легко? — Ее глаза рассеянно переходили от большого серого волка, лежащего мертвым на полу к мужчине со сломанной шеей. Алекс тяжело сглотнула, ее рука схватилась за живот.

Джошуа знал, что сейчас на ней сказываются последствие драки. Адреналин все еще мчался по её венам, не имея возможности исчерпать себя. От этого она должна была испытывать тошноту. Схватка не была слишком уж тяжёлой, но для неё это послужило огромным потрясением. Тем не менее, она твердо держалась на ногах. И снова он обнаружил, что доволен ее внутренней силой.

Джеймс поцеловал ее в лоб, перед тем как отпустить.

— Ты должна идти со Страйкером.

— Нет. Я не оставлю тебя. — Она впилась взглядом в Джошуа, как если бы это предложил он, а не ее отец.

Джошуа протянул руки перед собой.

— Он прав, Алекс. Они вскоре вернутся или прибудет другая группа. В следующий раз их, возможно, будет больше, и они будут более организованны.

Отец ухватил ее за плечи и слегка встряхнул:

— Послушай меня, Алекс. Я отказался от всего, чтобы сохранить тебя в безопасности, и я ни минуты не сожалею об этом. И будь я проклят, если позволю этим мерзавцам поиметь тебя, если в моих силах это предотвратить. Ты понимаешь меня?

Джошуа смотрел, завороженный игрой чувств, которые промчались по лицу Алекс. Гнев сменился вызовом и, наконец, пришли признание и печаль. Она, возможно, и являлась альфа-женщиной, но в этой маленькой стае из двоих, ее отец все же был главным волком.

Алекс расправила плечи, сбрасывая руки отца.

— Что ты хочешь от меня?

Ее отец кивнул, и Джошуа мог сказать, что он и не ожидал другого ответа от своей дочери.

— Я хочу, чтобы вы с Джошуа отправились в стаю Волчьей Бухты. Он защитит тебя ценой своей жизни. Там у тебя будет время познакомиться с остальной частью одиноких самцов-волков перед тем, как тебе придется решать. — Он остановился и провёл рукой по своему лицу, выглядя утомленным и внезапно постаревшим. Джеймс глубоко вздохнул, протянул руку и погладил Алекс по волосам.

— Я не желал такой жизни для тебя. Я надеялся, что этого не случится, что в тебе окажется больше от твоей человеческой матери. Но волк сильнее, и невозможно отрицать это. Я знаю, что это — не то, чего бы ты хотела, но я верю в тебя, Александра. Я знаю, что ты достаточно сильна, чтобы не только устоять перед этим, но и преуспеть.

Алекс сглотнула. Джошуа наблюдал игру мускулов ее горла, испытывая сильное желание медленно провести языком по этой мягкой, чувствительной коже. Адреналин мчался по его венам в поисках выхода и, за неимением возможности применить силу, секс удовлетворил бы его так же хорошо. Возможно, даже лучше. Он нашёл почти невозможным оторвать от неё свой пристальный взгляд, но он сделал это, болезненно осознавая, какими тесными стали джинсы.

— Я освобожусь от тел, — Джеймс жестом показал на волка и на мужчину. — Затем последую за вами. Полагаю, стая Волчьей Бухты находится всё там же.

Джошуа шагнул вперед, одолеваемый внезапным побуждением забрать Алекс подальше отсюда. Он почувствовал нервозность, как будто ледяной ветер только что скользнул по его позвоночнику.

— Это оно, — заверил он Джеймса. — У нас не так уж много времени. — Он выглянул в окно. Остальная часть мира только начинала пробуждаться, но Джошуа знал, что поблизости бродят волки. Волк в нем чувствовал их, и они не были дружелюбны.

— Я должен забрать Алекс назад, под защиту стаи.

Джеймс перешагнул через тело волка и снова открыл книжный шкаф. Сдвинув в сторону другую ложную панель, он открыл переднюю стенку маленького сейфа. Быстро набрав код, он дернул дверь и, вытащив большой свёрток банкнот, вручил его Алекс. Потом извлёк еще одну большую пачку наличных и засунул их в собственный карман, перед тем как закрыть сейф.

— Если вам понадобится остановиться в мотеле или залечь на дно на несколько дней — за все платите наличными. Не оставляйте им след, который они смогут вычислить. Волки, может, и не живут в городах, но они умны и находчивы. Не думайте, даже на мгновение, что они не используют любые человеческие технологии, которые будут в их распоряжении. — Он накрыл безвольные пальцы Алекс пачкой денег. — Мы и в самом деле, такие же, как люди, только с кое-какой небольшой особенностью.

Алекс бросилась к отцу и крепко обняла его.

— Я не хочу оставлять тебя. — Ее голос был приглушен рубашкой отца, но Джошуа все-таки услышал. Он чувствовал ее боль, как свою собственную. Испытывая неловкость при виде нежных чувств, он отвернулся в сторону, давая отцу и дочери немного уединения.

— Я знаю, что ты не хочешь, Алекс. Я тоже не хочу выпускать тебя из поля зрения, но у нас нет выбора. Если мы разделимся, я смогу увести их за собой, тогда у нас будет больше шансов на спасение.

Она шмыгнула носом, и Джошуа не смог удержаться, чтобы украдкой не оглянуться на нее. Алекс с силой терла глаза тыльной стороной ладоней. Отец, посмеиваясь, дразнил ее, вытирая подолом своей рубашки предательские свидетельства ее слёз.

Джеймс вынул из кармана мобильник, бросил его на пол и раздавил каблуком.

— Не используй свой сотовый телефон. Мы не знаем, не контролируют ли они их.

Алекс кивнула, взяла деньги, которые ей дал отец, и, разделив их на четыре отдельные стопки, поместила по одной в каждый карман ее джинсов. Джошуа поднял бровь и внимательно посмотрел на нее. Она была толковой. Ей не придется вытаскивать перед кем-либо огромную пачку наличных. Клерк в мотеле или в магазине мог бы запомнить это.

Алекс наклонилась, подняла с пола пистолет и запихнула его в свою кобуру. Потом проверила свои ножи и, оставшись довольной, повернулась к отцу.

— У тебя есть еще патроны?

Джеймс подошел к тайнику позади книжной полки и вытащил другой Глок, развернув его обратной стороной.

— Нет. Обойма была полная. Ты выстрелила три раза, так что у тебя осталось четырнадцать патронов. Рассчитывай их. Серебряные пули нелегко достать, слишком много нежелательных вопросов. Я планировал приобрести больше, но теперь уже поздно.

— Будет кто-нибудь звонить в полицию? — спросил Джошуа.

Джеймс показал головой.

— Скорее всего, нет. Здание позади нас пустует. А у большинства людей вокруг здесь собственные предприятия.

Их встревожил шорох за окном. Время вышло. Джеймс махнул в сторону двери. Джошуа отыскал свой нож и резким ударом распахнул дверь, готовый к любой угрозе. Определив, что путь свободен, он пошел впереди них вниз по лестнице, в гараж. Большая комната оказалась пустой, но сверху они слышали громкие удары. Джеймс закрыл дверь и запер ее на засов. Джошуа знал, что это не задержит их надолго.

Широко шагая через всю комнату, Джеймс поспешил в офис и через минуту вернулся с тяжелой кожаной курткой и несколькими ключами. Двигаясь к Алекс, он на ходу бросил один комплект Джошуа.

— Надень это. — Джеймс вручил ей куртку и подождал, пока она надела её. Затем протянул ей комплект ключей и жестом указал в угол. — Возьмите Дукатисы. У одного из них небольшая утечка масла, другому нужна только настройка. Вы сможете на них отсюда уехать, но бросьте их, когда почувствуете себя в безопасности. Они слишком заметны, поэтому их легко запомнить. — Закончив говорить, он посмотрел на Джошуа.

Джошуа кивнул, продолжая путь к мотоциклам в углу. Это были первоклассные машины, и он не мог не восхититься ими.

— Можешь ездить? — спросил он Алекс, когда она подошла к нему.

Она фыркнула и повернулась к нему спиной. Джошуа понял это как утверждение.

Джеймс рассмеялся, покачав головой.

— Я больше волнуюсь за тебя, чем за Алекс. Она может управлять любой машиной на дороге.

Алекс уже уселась на свой мотоцикл и вставила ключ в замок зажигания. Он взревел, оживая, в то время как Джеймс поспешил к старинному Мустангу и скользнул внутрь. Он опустил окно и крикнул, перекрывая рев моторов.

— Я увижу вас через два дня. Если что-нибудь случится с моей маленькой девочкой, ты будешь иметь дело со мной.

Прежде чем Джошуа успел ответить, дверь гаража начала подниматься. Ругаясь себе под нос, он стащил мотоцикл со стенда и оседлал его. Послышался визг шин, и он резко вскинул голову, как раз вовремя, чтобы увидеть, как вылетает из гаража Мустанг, едва не задев нижнюю кромку двери гаража, которая все еще поднималась.

Что-то колотило по передней двери, ведущей вниз из квартиры. Засов слабел под ударами. Еще пару ударов — и эти негодяи прорвутся и доберутся до них. Алекс дернула его за руку, громко крикнув, чтобы быть услышанной сквозь шум.

— Давай за мной! — Не давая ему возможности ответить, она газанула и пулей вылетела из гаража. У него не было другого выхода, кроме как последовать за ней.

Мустанг с ревом вылетел из гаража и устремился вперёд по улице. Визг шин за его спиной доставил Джеймсу чувство огромного удовлетворения:

— Так-то вот, сволочи. Следуйте за мной.

Два невзрачных автомобиля помчались за ним в погоню. Джеймс бдительно следил за зеркалом заднего вида и остался очень доволен, когда увидел, как два мотоцикла выскочили из гаража. Вдавив педаль газа в пол, он резко повернул направо. Внезапно он услышал характерный звук выстрелов и чуть было не повернул назад.

Ему потребовалась вся его самодисциплина, чтобы продолжать двигаться вперед, увлекая преследователей за собой, подальше от Алекс. Джеймс напомнил себе, что он очень хорошо обучил свою дочь. Она знала, как защитить себя. Более того, она ещё и ездила как демон. Вот почему он настоял, чтобы они взяли Дукатисы. С маленькими, быстрыми мотоциклами они могли ускользнуть от любого, кто бы преследовал их. Это было задачей Джеймса — отвлечь большую часть нападавших на себя.

Он начал смертельно опасную игру в кошки-мышки, которая вела их через все закоулки города. Джеймс знал их все, досконально. Если ему повезет, его преследователи узнают кое-что о расположении местных дорог. Инстинкты не подвели его, так что ему не потребовалось много времени, чтобы избавиться от преследователей. Но Джеймс понимал, что так просто они не уедут. Когда они узнают, что Алекс направилась в Волчью Бухту под защиту стаи, они просто перегруппируются. Джеймс полагал, что напоследок они прочешут город, и, оставшись ни с чем, скорее всего, устроят засаду где-нибудь по дороге. Это — то, что он сделал бы сам, окажись он в их положении.

Медленно выехав из-за здания, он повернул налево и направился в сторону деловой части города. Настало время приступить к делу.

Сердце Алекс билось так сильно, что она не могла слышать ничего, кроме его пульсирующего ритма. Мотоцикл вылетел из гаража как раз вовремя, чтобы она смогла увидеть багажник Мустанга, поворачивающего направо в конце улицы. Ее отец был в безопасности. Она была в безопасности. Это все, что имело значение.

Грохот выстрела из крупнокалиберного оружия заставил ее подпрыгнуть. Кто-то стрелял в нее и в Джошуа. Хорошо, а чего она ждала? Эти люди были явно не из тех, что долго разговаривают. Свист справа напугал ее, и она непроизвольно резко дёрнула руль в другом направлении.

Ругая себя, Алекс изо всех сил старалась восстановить контроль над машиной и удержаться от падения. Нужно было просто проигнорировать стрельбу и гнать дальше. Алекс даже не знала, следовал ли за ней Джошуа Страйкер, и она не смела оглянуться, чтобы проверить. Она только надеялась, что он не отстанет. Доехав до конца улицы, Алекс, не притормаживая, круто повернула налево.

Девушка почувствовала что-то, приближающееся к ней с правой стороны, и рискнула бросить быстрый взгляд. Конечно же, это был другой Дукатис, следующий за ней по пятам. Пригнувшись к быстрой, обтекаемой машине, она повела её по улицам Чикаго и, наконец, оказалась в самом сердце города.

Это поразило Алекс. Скромные здания её района остались позади, и, кто знает, — возможно, она уже никогда не сможет вернуться туда снова. Мысль ударила, словно нож в сердце. Это был единственный дом, который Алекс когда-либо знала. Может, она больше никогда не увидит Дивайн. Мистер Быковски из магазина-пекарни, где она покупала кофе и булочки по утрам, будет гадать, что с ней случилось. У нее не было по-настоящему близких друзей, но и она, и ее отец тоже в каком-то смысле были частью общественной жизни в своей маленькой части города.

Что будет с гаражом ее отца? Так как он остался незапертым, то вероятней всего, к концу дня его попросту разворуют. А ее крошечная квартирка и все ее вещи? Она владела немногим, но всё, что у неё было, Алекс подбирала с любовью. Она потратила годы, экономя деньги в дешёвых магазинах, и в комиссионках, чтобы найти мебель и посуду, которые ей так нравились.

Глаза заволокло слезами, и она с трудом сморгнула, чтобы прочистить зрение. Сейчас не время. Вещи можно заменить. В конце концов — это только вещи. Важно, что она и ее отец были в безопасности. Сейчас она не смела думать об остальном. Алекс не могла позволить себе потерять свой настрой.

Девушка знала, что, откладывая решение, ничего не изменит, но это могло подождать, пока она не будет в безопасности. И ещё она знала, что ей придется вплотную заняться тем кошмаром, которым внезапно стала ее жизнь.

Байк дернулся и двигатель начал чихать. Алекс достался мотоцикл, в котором была утечка масла. Взглянув вниз, она увидела пятна темной жидкости, запачкавшие ее джинсы. Ага, в этом не было никакого сомнения. Ещё немного — и она будет вынуждена остановиться. Взмахом руки подозвав Джошуа, чтобы он поравнялся с ней, девушка показала на двигатель. Он кивнул головой и плавно переместился вперед. Алекс догадалась, что это означало — он хотел, чтобы она следовала за ним.

Девушка подгоняла мотоцикл так сильно, насколько хватало смелости, зная, что любой момент для него может стать последним. В конце концов, когда двигатель заглох совсем, ей пришлось съехать на обочину. Джошуа повернул за угол, очевидно ещё не заметив, что её сзади нет.

На короткий миг ее заполнил страх. Она на самом деле осталась одна. Ее дом и ее прежняя жизнь были бесцеремонно отрезаны от нее.

Глубоко вздохнув, Алекс опустила подножку байка и слезла с него. Она открыла боковое отделение и опустила туда ключи. Затем закрыла его, хлопнув по нему ладонью, ступила на тротуар и пошла, не оглядываясь. Город, со временем, отбуксирует мотоцикл и сдаст его на хранение. Это была благополучная часть города, так что она могла не беспокоиться о том, что оставила его здесь: никто бы его не угнал. Он будет в безопасности, пока, как она надеялась, у ее отца не появится возможность получить его обратно.

Алекс шагнула вниз, на длинную бетонную полосу, не имея ни малейшего представления о том, куда следует идти. Самое время было понять, что она была единственной, кто не знал точно, куда надо ехать. Всё равно, где же была эта Волчья Бухта? Не то, чтобы это имело значение. Джошуа, вероятно, вернётся назад и будет искать ее, как только заметит ее отсутствие. Если, конечно, кто-нибудь из тех отвратительных мужчин, что гонятся за ними, не схватит его. Она вздрогнула от этой мысли. В случае если что-то произойдет, и он не сможет вернуться за ней, ей понадобится крупномасштабная карта. Она пойдет в библиотеку и поищет её там.

Если бы потребовалось, Алекс смогла бы укрыться самостоятельно. Она установила бы контакт с Дивайн и сообщила той, где находится. Отец обязательно начнёт искать ее, если Алекс не появится в Волчьей Бухте. Он проверил бы каждого в их старом районе — и тогда Дивайн смогла бы сообщить ему ее местонахождение.

Теперь, когда у Алекс появился план, она почувствовала себя лучше. Ее желудок заурчал, напомнив ей, что свою булочку сегодня утром она так и не съела. Она хотела есть, и нуждалась в кофе. Обо всем, что сегодня произошло, девушка еще не раздумывала. Возможно, было глупо сосредотачиваться на таких обыденных вещах, но это было лучшее, что она могла сделать прямо сейчас. Оглядевшись, Алекс заметила подходящее заведение. Она могла бы зайти туда, получить свой заказ и продолжить двигаться в том направлении, где мог быть Джошуа. Девушка надеялась, что сможет его найти.

Алекс заглянула через окно, оценивая обстановку, и только потом распахнула дверь из стекла и стали, и шагнула внутрь. Тепло, распространявшееся из кухни, напомнило ей, что она все еще одета в кожаную куртку. Она уже раньше согрелась, ещё снаружи, так как солнце на небе поднималось все выше. Девушка начала было расстегивать молнию на куртке, но вовремя вспомнила, что носит пистолет, пристегнутый ремнем к бедру. Она небрежно дернула молнию назад, надеясь, что никто ничего не заметил. Определенно, ей лучше бы взять свой заказ и убраться отсюда. И чем скорее, тем лучше.

К счастью, обслуживание было быстрым. Алекс расплатилась и направилась обратно к двери спустя пять минут после того, как вошла. Выйдя на улицу, она поднесла стакан к губам, сделала глоток и вздохнула от удовольствия, когда темный, густой напиток заскользил вниз по ее горлу. Это было блаженство. Это было нормально и это было то, в чём она нуждалась ежедневно.

Тяжелая рука опустилась на ее плечо. Алекс не задумалась даже на мгновение. Она уронила коричневый бумажный пакет, который держала в руках, резко развернулась и бросила бумажный стакан в нападавшего, обливая его горячей жидкостью.

— Черт!

Слишком поздно она поняла, что это был Джошуа и теперь он выглядел не очень-то довольным. Кофе покрыл пятнами его рубашку и стекал каплями с его челюсти. Что ж, тем хуже для него. Её это тоже не сделало счастливее. Ее свежий кофе растёкся по тротуару. К счастью, его быстрая реакция спасла его от слишком сильного поражения горячими брызгами. К сожалению, его нога наступила на ее завтрак.

— Черт возьми, что с тобой такое? — Схватив Алекс за плечи, он дернул ее к себе. Она подумала, что он мог бы тряхануть ее как следует, но его пальцы только вцепились в тяжелую кожаную куртку, а темные глаза уставились на неё с возмущением.

— Предполагалось, что ты следуешь за мной, не останавливаясь на кофе. Глупее этого ничего не может быть. Пойми — это не игра. — Последнее было сказано со смесью гнева и раздражения, но под этим она смогла услышать оттенок страха за неё. Только по этой причине она сдержалась и справилась со своим самообладанием, которое висело на очень тонком волоске.

Пожав плечами, она высвободилась от него и упёрлась руками в бедра.

— Во-первых, байк сдох. У него еще в магазине была утечка масла. Сегодня утром я должна была его отремонтировать. У меня не было иного выбора, кроме как остановиться, а ты был слишком далеко впереди, чтобы я могла тебе просигналить. Я бросила мотоцикл и отправилась пешком. Во-вторых, это твоя вина, что я не получила свой кофе сегодня с утра. Я не думала, что это повредит кому-нибудь, если я заскочу ненадолго в магазин и куплю его. Как, чёрт возьми, я могу драться с плохими парнями, если у меня нет моего кофе?

— Я начинаю думать, что ты сможешь драться с ними гораздо лучше, если у тебя вообще не будет твоего кофе, — пробормотал он.

Алекс мгновенно отнесла обиду к намеку на то, что она попросту стерва. Ему, вероятно, не приходилось обходиться без утреннего кофе. Она открыла рот, чтобы обругать его, но остановилась. Джошуа оглядывался по сторонам, и Алекс поняла, что они начинают привлекать толпу.

— Ну-ка, пошли. — Он положил свою руку ей на плечо и почти насильно заставил ее сдвинуться с места. Она остановилась только для того, чтобы подобрать с земли сплющенный бумажный пакет. Когда они проходили мимо мусорной урны, девушка бросила в нее свой раздавленный завтрак.

— Что это было?

— Мой рогалик, — ответила она. В голосе звучало отчаяние, но, черт возьми, она хотела свой завтрак!

— Позволь мне угадать. — Он усмехнулся, а когда продолжил, Алекс впилась ногтями в свои ладони, едва сдерживаясь, чтобы не залепить ему пощечину. — Сегодня с утра тебе не выпало шанса съесть и свой рогалик.

Она не потрудилась ответить ему и уточнить, что это была булочка с черникой. Там, где она остановилась, не было никого. Ее желудок заурчал, и внезапно на девушку разом навалилось все случившееся. Кофе и рогалик стали последней каплей. Оттолкнув его, Алекс бросила на него сердитый взгляд.

— Тебе это может и смешно, но это моя жизнь, которая вдруг, ни с того ни с сего, пошла вразнос. Черт, все, что я хотела — чашку кофе и что-нибудь поесть. Разве это так много?

Одарив его испепеляющим взглядом, она гордо зашагала дальше по тротуару. Он мог последовать за ней или нет. Ее это не беспокоило. Она могла сама позаботиться о себе. Ей, несомненно, не нужен какой-то недоумок с перекачанной мускулатурой, чтобы присматривать за ней. Ну ладно, хорошо, — его мускулы не были слишком уж накачаны. Вообще-то, он был стройным и очень сексуальным. Но все равно он был идиотом.

Его руки обвились вокруг нее со спины, и Джошуа приподнял ее, оторвав ее ноги от земли.

— Алекс, я вовсе не собирался насмехаться над тем, что тебе пришлось пережить сегодня. Я думаю, что ты справилась со всем поразительно хорошо.

Девушка впитывала в себя его слова и ждала. После того, как прошла минута, она поняла, что это, наверное, самое значительное из всех извинений, которое она когда-либо смогла бы получить от Джошуа. У нее было чувство, что он был тем типом мужчины, который никогда не извинялся — ему это, вероятно, и не нужно было. Она сомневалась, что он в своей жизни делал много ошибок. У него был вид сдержанного, привыкшего к самоограничению человека, всегда контролирующего свое окружение, что несколько пугало её. Вот если бы его можно было напугать чем-нибудь. Чего ей, как она была уверена, не суметь. Ей не понравилось, что ее залило румянцем от удовольствия, когда он похвалил её действия. Кого волнует, что он думает?

Он поставил ее обратно на ноги и взял за руку, переплетя их пальцы таким образом, что ладони соприкасались. Его рука была тёплой.

— Пойдем. Мы не можем здесь оставаться.

Алекс последовала за ним, ускорив шаг, чтобы сравняться с ним. Или так, или тащиться позади него.

— Где твой байк? — спросила она его.

— Кончился бензин. — Джошуа угрюмо покачал головой. — Вот почему мне потребовалось так много времени, чтобы вернуться и найти тебя.

Алекс не могла поверить в их невезение. Они остались без транспорта, да ещё с группой злобных мужчин, — оборотней, поправила она себя, — на хвосте.

Они шли вот уже почти час, и Алекс изо всех сил старалась игнорировать голод в желудке и головную боль в затылке, возникшую из-за недостатка кофеина. Она попробовала сосредоточиться на городе и окружающей их местности.

Чикаго был городом контрастов. Кварталы больших дорогих домов соседствовали с трущобами. Оживленные деловые районы существовали бок о бок с яркими этническими поселениями. Чикаго был живым и постоянно меняющимся. Для Алекс он был родным домом.

Люди сновали мимо них, торопясь каждый по своим делам, какими бы они не были. Автобусы с пыхтением двигались по дороге, соперничая за место с грузовиками из городского гаража и с легковушками. Некоторые из них громко сигналили, но это не заставляло движение ускориться хотя бы на секунду. «L» — система скоростного надземного транспорта, прогрохотала справа от них, неся людей на работу, в школу, или куда там ещё они направлялись. Торговые фирмы были открыты, усиленно стараясь заманить покупателей внутрь.

К сожалению, для Алекс, единственным, что занимало сейчас ее внимание, был мужчина рядом с ней. На неё очень сильно воздействовал тот факт, что их ладони соприкасались, а пальцы переплелись. Раньше ей никогда не приходилось ходить рука об руку с мужчиной. Это было удивительно интимно.

Рядом с ней он казался таким большим. До этого она никогда не считала себя маленькой, но почему-то рядом с ним она чувствовала себя именно так. Джошуа был, вероятно, шестью дюймами выше, чем она, и гораздо более мускулистым. От него исходило ощущение силы и уверенности, которое для неё было более чем притягательным.

И это вообще не поддавалось осмыслению. Она проработала в гараже всю свою жизнь и видела в проходящей перед ней череде много разных мужчин, в том числе и красивых, и хорошо сложенных. Но никогда ее не влекло ни к одному из них.

Черная тенниска облегала его плечи, словно вторая кожа. Джинсы, которые он носил, старые и мягкие, как влитые сидели на мощных мышцах его бедер. Она наблюдала за ним в гараже, когда он шёл вверх по лестнице и обратно, и запомнила, как они были натянуты сзади. Задница у него была просто классная. И выпуклость спереди…, ну, в общем-то, тоже была впечатляющей.

Лохматые черные волосы спадали на плечи, искушая девушку зачесать их назад и попробовать приручить. Она могла ощущать его дикость, что скрывалась за контролируемым фасадом. Это был сложный, неоднозначный мужчина. Лицо Джошуа нельзя было назвать красивым, но оно было мужественным и приковывало к себе внимание. Он прямо-таки источал сексапильность, и не было сомнений, что женщины падали к его ногам. Алекс нахмурилась, потому что последняя мысль пришлась ей не по вкусу.

Почему ее должно волновать, если женщины бросаются на него? Она едва его знала. И все же мысль о нем и о какой-нибудь женщине, об их голых телах, трущихся друг об друга, отозвалась болью в ее желудке. Алекс прижала ладонь к своему животу, желая успокоить его и возлагая ответственность за его расстройство на тот факт, что давно прошло её нормальное время завтрака, а она до сих пор ничего не ела.

Джошуа потянул ее за руку, останавливая, и Алекс заставила себя посмотреть на него. Уголки его губ слегка приподнялись, и ее желудок подскочил, а потом провалился. Ее соски тут же затвердели, и влага просочилась между ног. Улыбка Джошуа угасла, глаза потемнели, зрачки увеличились.

О, Господи! Он же мог чувствовать запах ее возбуждения! Ее отец упоминал об усилении чувств. Она ждала какого-нибудь пошлого комментария, но ничего не последовало.

Обойдя девушку, он открыл дверь и пригласил ее внутрь.

— Входи. Позволь мне купить тебе завтрак.

Алекс проглотила слюну и шагнула через порог.

Глава 4

Джошуа наблюдал за девушкой, сидящей за столом напротив него, не в силах отвести от неё взгляд. Перед Алекс стояла уже вторая чашка кофе — первую она проглотила практически залпом. Он потёр рот ладонью, пряча улыбку. Когда она сделала первый глоток из второй чашки, улыбка пропала. Глаза Алекс были закрыты, голова откинулась назад, лицо выражало чистейшее блаженство. Она выглядела как женщина в томлении сексуальной разрядки. Джошуа тяжело сглотнул и переменил положение, пытаясь устроиться таким образом, чтобы яйца не давили на член, причиняя боль.

Они не разговаривали с тех пор, как сделали заказ и заняли столик в тихом заднем углу маленького, но на удивление оживлённого ресторанчика. По молчаливому согласию оба решили подождать окончания завтрака, прежде чем начинать разговор. Меньше шансов прерваться.

Официантка поспешила к их столу и поставила перед ним бекон, яйца, мясное рагу, обжаренное с овощами и тосты к нему. Всё это восхитительно пахло. Джошуа видел, как Алекс чуть ли не выхватила свою тарелку из рук официантки. Как только девушка поняла, что у неё появился реальный шанс сесть и нормально поесть, она предпочла блинчики с черникой и бекон вместо поджаренного рогалика.

Он спокойно поблагодарил официантку, наблюдая, как Алекс поливает тёплым сиропом горячие блинчики. Часть жидкости, капая со струйки из носика маленького металлического кувшинчика, потекла по её пальцам. Поменяв руки, она продолжила лить и, поднеся пальцы ко рту, слизнула с них сладкий сироп.

Джошуа застонал и снова сменил положение тела. Она являла собой картину чувственной соблазнительности, когда неожиданно сунула один из пальцев в рот и пососала его. Её губы, полные и розовые, так и просили попробовать их на вкус. Они были бы сладкими от сиропа и теплыми. Алекс медленно вытащила палец изо рта, убедившись, что слизала все, до последней капли.

Когда он снова застонал, девушка взглянула на него и замерла, увидев выражение его глаз. Ее глаза, обрамленные длинными, темно-коричневыми ресницами, были туманно-серыми. Она вопросительно приподняла одну слегка изогнутую бровь. Джошуа покачал головой. Алекс, пожав плечами, резко поставила кувшинчик обратно на стол и взяла свою тарелку. Не глядя на него, она принялась за свою еду.

Джошуа не был уверен, что ему удастся дожить до конца завтрака.

Чтобы сохранить своё здравомыслие, он сосредоточился на еде. Несмотря на то, что Алекс, наверное, была уверена в ином, у него тоже не было времени, чтобы поесть сегодня утром. Он провел всю ночь, обыскивая каждый частный гараж в городе, в то же время оставляя ложные следы для идущих по пятам бродячих волков. Этим он был занят две последние ночи.

Его встревожила увиденная им часть Чикаго, в которой Джеймс ЛеВо Райли воспитывал свою дочь. Но после того как он встретился с этим мужчиной и с его дочерью, он понял — Джеймс, безусловно, знал, что делает. Алекс была уверенной в себе и способной отлично владеть собой рядом с ним или любым другим мужчиной.

Бекон с хрустящей корочкой, тост золотисто-коричневого цвета и вареные яйца были превосходны. Даже подрумяненное мясное рагу не было жирным. Неудивительно, что все места были заняты. Ресторан, может и не выглядел большим, но пища была исключительной. Собственно говоря, они не должны были останавливаться для завтрака, но это стоило риска — быть свидетелем очевидного удовольствия Алекс, с которым она ела и пила.

Он посмотрел на Алекс и не удивился, увидев, что она обмакивает в остатки сиропа на своей тарелке последний кусочек блинчика. Покончив с ним, девушка аккуратно положила нож и вилку на тарелку и со вздохом откинулась назад.

— Это было бесподобно. — Алекс взяла кружку с кофе и отхлебнула, прежде чем поставить ее обратно на стол. Сцепив руки на животе, она внимательно посмотрела на него.

— Итак, куда именно мы направляемся, и что будет, когда я доберусь туда?

Хотя ее вопрос и поза были одинаково непринуждёнными, он видел, как побелели суставы ее пальцев на крепко сжатых руках. Алекс чувствовала себя в этот момент как угодно, только не непринуждённо. Взяв кружку с кофе, он сделал большой глоток, залпом допивая остатки.

— Волчья Бухта находится в Северной Каролине. Речь идет о десяти часах езды отсюда, если мы будем ехать без остановок. — Джошуа поставил кружку на стол. — Это красивая местность в горах. Мы скупили земли около века назад и объединились вокруг проживающей там главной семьи. Как только мы доберемся туда, ты окажешься в безопасности, и у тебя будет время, чтобы встретиться со всеми подходящими для супружества самцами стаи.

— Главная семья?

Джошуа заметил, что Алекс избегает любого упоминания о встрече с мужчинами стаи, но он ответил на ее вопрос.

— Альфа, Ян, и его подруга Патриция. Мои братья и я тоже живём там.

— Ты говорил о том, что обеспечиваешь безопасность или что-то в этом роде. — Он мог бы сказать, что она перебирает в своей памяти фрагменты состоявшейся утром беседы.

— Да. Страйкер — всегда — глава безопасности. Наша лояльность стае не оспаривается.

— Значит, ты — важная шишка!

Он попытался объяснить так, чтобы она поняла.

— Когда среди наших людей появляются разногласия, мы — и судьи, и присяжные, и палачи. Мы, подобно полиции, обеспечиваем уверенность в том, что стая защищена от любого внешнего насилия или каких-либо потрясений изнутри. Наша задача — защитить стаю любой ценой, чтобы обеспечить ее дальнейшее существование.

— Да, это не может быть легким делом. — Ее голос смягчился. — Но неправильно взваливать так много на одного человека. Знаешь, что говорят об абсолютной власти?

— Что это абсолютно развращает. — Он слегка наклонил голову, признавая ее точку зрения. — И все же это необходимо. К тому же, мне помогают мои братья. Я всего лишь глава безопасности, а не её единственный сотрудник. И Ян — все еще альфа. Его слово является решающим.

Алекс жестом подозвала официантку и, когда та снова наполнила кружки кофе, радушно поблагодарила её. Она добавила сахар, размешала его и приподняла кружку, чтобы попробовать. Потом облизнулась, чтобы собрать мелкие капельки, бисеринками блестевшие на краешках её нижней губы. Джошуа захотелось лизнуть эту губу, взять её в рот и пососать. Вместо этого, он сосредоточил свое внимание на Алекс, ожидая ее следующий вопрос.

— Расскажи мне о своей семье. У тебя есть братья?

Он кашлянул и продолжил разговор, надеясь скрыть растущий дискомфорт. Его эрекция, которую он до этого контролировал, снова увеличилась в тот момент, когда Алекс языком коснулась своих губ.

— Мои родители — оба умерли, но у меня есть четыре брата: один старший и трое младших.

— Вот как… — Алекс сидела, подавшись вперед, локтями опираясь на стол и подпирая ладонями подбородок. — Мне всегда хотелось иметь сестру или брата. Но были только мы двое: папа и я.

— Это здорово, когда рядом с тобой растут твои братья, хотя иногда мне и хотелось, чтобы я был единственным ребенком. — При мысли о родных братьях на его лице появилась неохотная улыбка. — Исайя[2] — первенец, затем — я, Михей, Левий и Саймон.

Она уставилась на него заинтересованным взглядом.

— У меня была сестра. — Прошли годы, но ему все еще было неприятно говорить об этом. — Рейчел исчезла, когда была подростком. Мы не нашли ее тела. Сейчас ей было бы около пятидесяти лет. Она была младшим ребенком в семье, лет на тридцать моложе меня.

Глаза Алекс стали большими, словно две полные луны, изумление сияло в их глубине. Она открыла рот, чтобы что-то сказать и снова закрыла его. Потом напряжённо сглотнула.

— Ты хочешь сказать, что тебе восемьдесят лет? — Девушка оглянулась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Да.

— Вот это возраст! У меня до сих пор это в голове не укладывается. — Алекс потерла ладонями вверх-вниз по своим рукам.

— Привыкнешь со временем. Я полагаю, что ты будешь жить также долго, как и остальные из нас, так как волк доминирует в твоей генетике.

Алекс откинулась на спинку сиденья, качая головой.

— Потрясающе! — Она покрутила головой, оглядываясь. — Пойду, поищу дамскую комнату. Нам, надо полагать, пора двигаться, — сказала она, резко меняя тему. Джошуа почувствовал ее нежелание оставаться здесь слишком долго, учитывая её изменившиеся обстоятельства. Он не мог винить ее, особенно потому, что они не были здесь в безопасности.

Джошуа поднялся из-за стола, вытащил из кармана и оставил на столе более чем достаточную плату за их обед, предусмотрев щедрые чаевые. Задержка стоила того, хотя бы только потому, что кофе и еда сделали Алекс счастливее.

Придерживая её рукой за талию, он повел Алекс по короткому коридору в сторону туалета.

— Я буду ждать тебя здесь. Никуда не уходи без меня.

Алекс дерзко отсалютовала ему:

— Есть, сэр!

Джошуа игриво шлепнул ее пониже спины, когда она толкнула дверь в дамскую комнату. Алекс подскочила и через плечо бросила на него свирепый взгляд, потирая свой зад.

Он улыбнулся и покачал головой. Никто, за пределами его семьи, не относился к нему так, как она. Большинство людей отступали подальше, опасаясь привлечь его внимание, но только не Алекс: она на каждом шагу подначивала его, возражала, кидала на него сердитые взгляды. Проходя в мужскую комнату, он решил поторопиться. Кто знает, что она может натворить, если оставить ее одну надолго.

Алекс спустила воду в туалете и вышла из кабинки, направляясь к одной из двух крохотных потрескавшихся раковин. До этого, за закрытой дверью, она проверила ножи, которые были надёжно закреплены в её сапожках, и до поры переложила пистолет в глубокий карман кожаной куртки. Был конец сентября, но на улице стояло тепло. Продолжать ходить в этой куртке было бы слишком жарко.

Алекс бросила её на другую раковину, намылила и ополоснула руки, пристально разглядывая своё отражение в зеркале. В автомате не было бумажных полотенец, так что она вытерла руки о джинсы. Для того, чья жизнь изменилась так резко, и кто столько пережил, она выглядела на удивление нормально.

Ее волосы были растрепаны, кожа бледна, но лицо было всё то же. Даже ее глаза не изменились: знакомые, серебристо-серые — они пристально смотрели на нее из зеркала. Почему-то она думала, что будет выглядеть как-нибудь иначе.

Руки начали дрожать. Дрожь от рук распространилась дальше, по всему телу. Этим утром она убила человека. Скорее, волка. Но, тем не менее, он был и человеком тоже, разве нет? Сознание того, что он собирался убить ее отца и похитить ее, не облегчало состояния.

Первое рыдание пришло из самой глубины души, застав ее врасплох. Вплоть до этого момента ей удавалось держать под спудом все свои эмоции, оставив функционировать только нужные, чтобы продолжать двигаться вперед. Но сейчас, когда она была сыта и в относительной безопасности, эти эмоции устремились наружу, требуя выхода.

Держась за край раковины, она сосредоточилась на дыхании, стараясь делать равномерные вдохи. Это было бесполезно. Алекс уступила неизбежности и позволила слезам течь.

Раздался резкий стук в дверь, но она проигнорировала его.

Дверь приоткрылась.

— Поторопись, Алекс. Мы не располагаем временем.

Его голос заставил ее зарыдать еще сильнее. Как он смеет указывать ей поторопиться? Это она предложила, что пора ехать. Значит, когда он сидел там, за столиком — они располагали временем? Она ещё выскажет ему все, как только сумеет справиться с собой.

— Черт, — пробормотал он и толчком распахнул дверь. Алекс высоко подняла голову, гневно посмотрела на него, и снова спрятала лицо в ладонях. Обычно она не рыдала вслух, но сейчас не могла заставить себя остановиться. Щелчок закрывающегося замка громко прозвучал в тишине комнаты, а затем две сильные руки обняли ее за плечи.

— Все будет хорошо, — тихонько нашёптывал он ей на ухо, легонько покачивая ее в своих объятьях. Алекс почувствовала, как ее окружило его тепло, умиротворяя своим неповторимым ароматом. Это был свежий запах чистого воздуха, сосновых деревьев и насыщенный аромат земли — и она уткнулась носом в его грудь, желая впитать его своей кожей.

— Я убила человека. Волка. Мужчину, — причитала девушка. — Чем бы он ни был, я убила его.

Она сделала это не думая, без малейших колебаний, когда поняла, что он вот-вот вцепится в горло ее отца. Сознание того, что в ней живёт инстинкт убийцы — смущало и приводило в замешательство.

— Ты защищала себя и своего отца. Я не ожидал бы меньшего от дочери Джеймса ЛеВо. Это была самооборона в чистом виде.

— Все произошло так быстро. — Алекс шмыгнула носом, тайком вытирая глаза о его черную футболку.

— Да, я знаю, милая.

Ни один мужчина прежде так ласково не обращался к ней, кроме ее отца, но это было не в счет. Они поносили ее по-всякому, бранными словами, когда она отвергала их неуклюжие сексуальные домогательства. Но это было что-то новое и неожиданное.

Девушка старалась не придавать этому слишком большого значения. Он нуждался в ее сотрудничестве, так что может быть, просто посмеивался над ней. Хотя она так не думала,… скорее всего, это происходило просто автоматически. Кто знает — может, он называет «милой» каждую женщину, которую встречает. Все, что она знала — что от этого на душе стало тепло.

Они долго простояли так. Алекс не возражала бы и дальше находиться в его объятиях, но она знала — им пора идти. Неохотно, девушка отстранилась. При движении ее соски коснулись его груди. Она закусила губу, чтобы сдержаться и не застонать вслух. Что ей хотелось сделать — так это избавиться от своей трикотажной рубашки и лифчика и тереться своими грудями о твердую выпуклость его груди.

— Ну, как ты? — Он отвёл назад прядку волос из челки с ее лица. Она получилась неровной, у нее были непослушные волосы.

— Всё нормально.

— Хорошо. — Едва вымолвив это слово, он опустил к ней голову. Ее губы непроизвольно открылись, и она поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Его теплый рот прижался к её губам. Это было легчайшее прикосновение, но оно отдалось рикошетом по всему телу, заставляя его ожить.

Алекс дрожала, но сейчас она чувствовала себя совсем по-другому. Ее кожа жила ощущениями. Она жаждала ещё больше его прикосновений. Ее тело нуждалось в нем. Требовало его.

Однако Джошуа, казалось, особо не торопился. Он неспешно покусывал ее нижнюю губу, пощипывал ее зубами, а потом заглаживал языком.

Ее дыхание ускорилось, стало поверхностным. Алекс почувствовала, что её трикотажная рубашка и джинсы вдруг стали стесняющими, неприятно грубыми для ее чувствительной кожи. Пульсирующая боль снова началась внизу ее живота. Девушка чувствовала себя пустой, нуждающейся. Впервые в жизни она по-настоящему хотела мужчину.

Но только не любого мужчину, а Джошуа Страйкера. Оборотня.

Мысль испугала ее, едва придя ей в голову. Алекс больше не узнавала себя. Она тянулась к его силе, его запаху, к той нежности, с которой он целовал ее.

— Не думай, — потребовал он, лёгкими поцелуями покрывая ее щеки, лоб и нос. — Просто чувствуй. — Его язык проскользнул между ее губами в рот — пробуя, постигая, исследуя. Не было ни единого местечка, которого бы он не коснулся. Когда он погладил ее язык своим, девушка покачнулась. Ухватившись за его плечи для поддержки, она стряхнула чувственное оцепенение, одолевшее ее, и вернула ему поцелуй.

Их языки сцепились и переплелись. Алекс не хватало его. У него был вкус запретного плода: горячий, мужской и опасный. Словно густой черный кофе — крепкий и возбуждающий. Это было захватывающе. Алекс гладила руками его мощную шею, пропуская сквозь пальцы его лохматые черные волосы. Они струились по ее рукам, словно темный шелк. Ей хотелось почувствовать их лёгкое прикосновение к своей груди.

Болезненное ощущение, нарастающее между ее бедрами, стало слишком сильным, чтобы игнорировать его и дальше. Закинув одну ногу на его бедро, Алекс качнулась тазом вперед и не удивилась, когда почувствовала значительную выпуклость в передней части его джинсов. Застонав, она потерлась своим холмиком о его твердый выступ, ища облегчения. Влага источилась из её лона, намочив ее трусики. Шов ее джинсов прижимался к клитору, давая ей хоть какое-то облегчение. Но этого было недостаточно. Совсем недостаточно. Алекс хотелось, чтобы его руки трогали ее.

— Джошуа! — воскликнула она, оторвав свои губы от него.

— Черт, да, — пробормотал он. Оттолкнув Алекс от себя, он наклонился, схватил подол ее трикотажной рубашки и сорвал ее с девушки через голову. С низким рычанием, провёл носом по её коже от шеи до груди, вдыхая её запах.

Алекс ухватилась за край раковины обеими руками, вцепившись изо всех сил. Ладонью Джошуа обхватил одну ее грудь. Его язык проследовал по краю ее лифчика и спустился по изгибу груди к передней застежке. Большим пальцем руки он провёл по хлопку, прикрывающему ее сосок, затем накрыл его ртом и с силой всосал.

Почувствовав влажное тепло его рта через ткань лифчика, она отпустила раковину, за которую до этого отчаянно цеплялась и прижала его голову к своей груди.

— Ещё, — умоляла она.

Застежка ее лифчика расстегнулась. Джошуа, отпустив её сосок, ртом отпихнул ткань в сторону. Она смотрела вниз, желая наблюдать за ним, желая видеть все, что он делает. Ее соски сморщились и напряглись, практически умоляя его попробовать их.

— Прелесть! — обольстительно промурлыкал он, скользя языком сначала по вершинке одного соска, а затем другого. Вцепившись в его волосы, она подтащила его голову к одной груди и притянула его ближе. Она почувствовала, что его губы сложились в улыбку, но ей было все равно. Ее не интересовало, что он делал, — лишь бы только освободил её от невыносимой боли внутри нее.

— Да, — прошипела она, запрокидывая голову назад, когда он взял ее сосок в рот и начал жадно сосать. Она никогда не ощущала ничего подобного. Даже не думала, что мужчина, сосущий ее грудь, мог доставить ей такое всепоглощающее удовольствие. В то время как он продолжал сосать, она почувствовала, как в её киске начало тихим эхом отзываться биение. Оно становилось всё сильнее и сильнее. Алекс не знала, насколько ее еще хватит.

Руки Джошуа скользнули по ее бокам, прошлись по изгибу талии и двинулись дальше, на расширяющуюся выпуклость бёдер. Затем он переместил их на перед джинсов и дернул застежку. Раздался громкий щелчок. Сжав язычок молнии пальцами, он потянул его вниз.

Алекс думала, что он коснется ее после этого, и затаила дыхание в ожидании. Но он стянул ее джинсы вниз, до колен. Когда его пальцы проследовали назад, к её талии, её бедра покрылись мурашками. Большими пальцами рук он подцепил на боках ее хлопковые трусики-бикини, но не стал стягивать их вниз, а начал поглаживать ее кожу.

— Джошуа! — В голосе прозвучало раздражение, но ей было все равно. Ей только хотелось, чтобы он облегчил боль внутри нее.

Он ещё раз пососал ее сосок и выпустил его.

— Что? — Его тон был так невероятно нежен и заботлив, что на глаза навернулись слезы.

— Сделаешь кое-что? — простонала она.

— Что-нибудь особенное? — поддразнил он. Его глаза, обычно карие, сейчас стали почти черными, наполненными вожделением, но за этим, в их глубине, она видела ласку и нежность.

— Потрогай меня!

— Где?

Она схватила его руку и засунула ее вниз, в свои трусики.

— Вот тут, — у неё перехватило дыхание, когда его палец задел ее клитор. — О, да… — простонала она, двигая своими бедрами вперед и назад таким образом, что его палец терся об её напряжённую суть.

Джошуа рассмеялся и опустился на одно колено перед ней. Уцепив ее трусики одной рукой, он стянул их вниз, на ее спущенные джинсы. Она не могла раздвинуть ноги шире из-за одежды вокруг коленей, но этого было достаточно.

Он наклонился вперед и сделал глубокий вдох, когда уткнулся носом в волосы на её лобке.

— Твой аромат опьяняет, Алекс. Словно мед со специями. И ты даже еще не полностью вошла в течку. — Она услышала удивление в его голосе.

Ей по-прежнему не нравилась сама мысль, что она может быть в течке, но на данный момент это ее не заботило. Все, что она хотела — достичь оргазма, который нарастал внутри нее. Раньше она доставляла его себе сама, но ни разу это не происходило с участием мужчины. Она знала, что это должно быть как-то иначе. Богаче. Полнее.

Алекс откинулась назад на раковину, опираясь задом о холодный фарфор. Ее пальцы впились в края для опоры, так как она раздвинула ноги так широко, как смогла.

Погрузив палец внутрь ее щелки, Джошуа тут же вытащил его и поднес к своему рту. Его язык высунулся и лизнул влагу на кончике пальца.

— Сладко. — Казалось, его глаза горели каким-то внутренним огнем. — Твоя киска такая горячая и мокрая, и все это — для меня, — правда, Алекс?

— Да… — Конечно, это было для него. Разве он видел здесь кого-нибудь еще?

Джошуа широко развел ее половые губы большими пальцами и потянулся языком к ее клитору. Алекс вскрикнула, не в состоянии удержаться. Она могла чувствовать запах своего собственного возбуждения, распространявшийся в воздухе вокруг нее, и от этого её внутренний жар усилился ещё больше. Девушка чувствовала себя чувственной и зрелой, готовой ко всему, что бы ни предстояло.

Прикосновения его языка были восхитительными, и она качнула бедрами туда-сюда, упиваясь каждым своим ощущением. Ее груди колебались при каждом движении. Кончики сосков все еще были влажными от оказанного им прежде внимания, и прохладный воздух комнаты овевал их. Ощущение холодного воздуха на сосках и тепла между ногами невероятно возбуждало. Кожу головы покалывало, весь кожный покров ощущался, будто туго натянутый на ее тело. Каждая её клеточка была в состоянии готовности и словно кричала, требуя завершения.

Джошуа переместил одну руку, скользнув ею вниз, к ее влажным, набухшим губам. Не колеблясь, он вошёл в неё двумя сильными пальцами. Едва он оказался внутри нее, как Алекс почувствовала, что мышцы внутри неё сильно сократились. Всё её тело задрожало, содрогаясь. Она оторвалась от раковины и ухватилась за Джошуа, уцепившись за него в поисках опоры. Жидкость хлынула между ее ног, и она вскрикнула от невообразимого ощущения высвобождения. Казалось, это длилось бесконечно, но девушка знала, что прошло, вероятно, меньше минуты. Когда ее ноги подкосились, он поймал ее, легко удерживая ее тело в вертикальном положении.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Алекс чувствовала себя усталой, но в то же время странно возбужденной. Она улыбнулась ему, и он, поднявшись, запечатлел крепкий, горячий поцелуй на ее губах, прежде чем выпустить. Алекс слегка покачнулась, когда он подтянул ее трусики и джинсы обратно на место и надвинул чашечки лифчика на ее груди, застегивая его спереди.

Это всё — внезапно осознала девушка.

— А как же ты? — Ее голос был глубже, чем обычно и в нем слышалось приглашение. Она хотела видеть его эрекцию, хотела прикасаться к нему и принять его в свое тело. Как будто в знак согласия, её лоно сжалось и отпустило, заставив ее застонать.

Джошуа опустил руку и поправил спереди свои джинсы.

— Не сейчас. Если когда я и возьму тебя — это произойдёт в более безопасном месте. Мне нужны часы, чтобы трахать тебя так, как я хочу, а не какие-то несколько минут.

Алекс взяла свою трикотажную рубашку, которую он ей протянул, машинально натянула ее, просунув руки в рукава.

— Я не понимаю.

Он провел пальцами по ее волосам.

— Я знаю, Алекс. Пока все, что тебе нужно знать — что я хотел сделать это для тебя. Ты нуждалась в разрядке, она помогла бы снять эмоциональное потрясение от всего того, через что тебе пришлось пройти. — Он отступил на шаг. — Кроме того, ты еще не встретилась ни с одним из подходящих мужчин стаи Волчьей Бухты. Возможно, ты решишь, что захочешь одного из них.

Аура теплого света, которая окутывала ее, моментально рассеялась, сменившись ледяным гневом.

— Давай внесем ясность. Ты только что довёл меня до криков оргазма здесь, в общественном туалете, и ты думаешь, что я, возможно, захочу, чтобы другой парень пошел со мной в кровать? Какой женщиной ты меня считаешь? Нет, — она подняла руку, — не отвечай. Мне кажется, и так совершенно ясно, что ты обо мне думаешь. В моем районе таких женщин называют весьма нелестно. — Алекс задержала глубокий вздох и подняла свою кожаную куртку. — Впредь не делай мне никаких одолжений, хорошо?

Не давая ему времени для ответа, девушка шагнула к двери, щелкнула замком и дернула ее, открывая.

— Ты идёшь?

— Хотел бы я…, — пробормотал он едва слышно.

Единственным знаком, которым она дала знать, что услышала его — был её вздёрнутый нос. Ха. Не следовало бы ему сдерживать дыхание.

— Да, я иду. — Он выглядел так, будто у него было много чего сказать, но она не собиралась слушать.

Алекс повернулась к нему спиной и поспешила по коридору к входной двери закусочной. Она не могла поверить в то, что натворила только что. Она отдалась душой и телом человеку, который прикоснулся к ней только потому, что подумал, будто она нуждается в физической разрядке. Алекс была абсолютно подавлена и смущена, не говоря уже о том, что было невероятно больно. Девушка сморгнула, усиленно стараясь избавиться от грозящих пролиться слез. Сегодня утром она и так наплакалась более чем достаточно. Он не стоит того.

Неудивительно, что для него не имело большого значения — трахал бы он ее или нет. Он держал себя, отстранившись от обстоятельств, вообще никак не вовлечённый эмоционально в происходящее. Должно быть, она вообразила себе заботу, которую увидела в его глазах.

Отнесем это на счет его опытности и отсутствия таковой у нее. Впредь она будет держать свои гормоны и сексуальные потребности при себе. Никоим образом она не предоставит Джошуа Страйкеру другого шанса унизить ее.

Глава 5

Джеймс переключил коробку скоростей на пониженную передачу. Его руки на рычагах действовали плавно и уверенно, когда он остановил свой спортивный ретро-автомобиль позади автобуса и грузовика, стоящих перед светофором. Он посмотрел в зеркало заднего вида, довольный, что никого не было у него на хвосте. Об Алекс он старался не думать. Ему пришлось согласиться с тем, что Джошуа будет обеспечивать ее безопасность.

Джеймс покачал головой, когда движение возобновилось. В глубине души он понимал, что их время в Чикаго становится всё короче. Как бы ни хотелось верить, что его дочь была больше человеком, чем волком — он знал, что это маловероятно. Ему не хотелось сознаваться в этом, но часть его была чрезвычайно горда и довольна, что она похожа на него. Что она оборотень.

Хотя это будет непросто для нее. У Джеймса не было никаких заблуждений на этот счет. Даже, несмотря на то, что ее разыскивают как возможную пару, он знал — многие из его вида будут смотреть свысока на его дочь, презирая её из-за испорченной крови. Низкий рык зародился в глубине его груди. Если они думают, что смогут ее обидеть каким-либо образом — их ждет огромное разочарование. Она была его дочерью, и он будет защищать ее от любых угроз.

Даже если это означало отправить ее прочь с другим волком.

Джеймс был потрясён, услышав о смерти своего старого друга и обнаружив молодого Джошуа на его месте. Да, он догадался, что Джошуа был не так уж и юн. Джеймс всегда считал, что старший брат Джошуа, Исайя, займет место своего отца, но как оказалось — младший брат взял на себя эту честь и бремя.

Его пальцы сжались вокруг руля. Джеймс не жалел о том выборе, который сделал в своё время. В результате он получил Александру, и с того дня, как она родилась, дочь стала смыслом его жизни и его радостью.

Однако он действительно сожалел о том, что его друг погиб, разыскивая его. Джеймс не представлял себе, что бы он мог сделать иначе в то время. Он был сокрушен после смерти Лиды. Он потерял всякий интерес к жизни стаи и неизбежной политике, которая сопутствовала ей. Все, что он хотел сделать — это уйти, и в одиночку зализывать свои раны при закрытых дверях. И именно это он и сделал.

Джеймс странствовал почти тридцать лет, прежде чем встретил Шарлин. Он был уже готов следовать дальше, когда она сказала ему, что беременна. У него не было никаких сомнений, что отцом был он. Пока она была с ним, она была ему верна. Он знал это как факт. Он мог бы почуять на ней запах любого другого мужчины — без разницы, как бы сильно она ни старалась это скрыть. Нет, ребенок, которого она вынашивала — был его, и с того момента его жизнь впервые за последние десятилетия обрела смысл.

Джеймс следовал по дороге к центральной части города. Ему повезло, что как раз сегодня утром он успел устранить незначительную проблему с выхлопной системой Мустанга. Подъехав к парковке рядом с офисным комплексом, он двинулся на верхний уровень и повернул на свободное место.

Выключив зажигание, Джеймс положил ключи в карман и откинулся на спинку сиденья. Было трудно поверить, что жизнь, которую он построил за прошедшие два десятилетия, в настоящее время была для него потеряна навсегда. Он знал, что не сможет оставаться здесь слишком долго, но надеялся, что у него будет чуть больше времени, чтобы уехать на собственных условиях.

Джеймс знал, что когда Алекс достигнет сексуальной зрелости, ему придется вернуться в стаю Волчьей Бухты для того, чтобы она встретилась с подходящим для спаривания самцом. Выбора не было. Самке при течке нужен самец волк, чтобы удовлетворить ее. Она могла бы иметь так много любовников, как хотела, но мужчина-человек не смог бы насытить ее сексуальный голод. Они доставили бы ей некоторое облегчение, но она всегда оставалась бы неудовлетворённой, тоскуя о большем.

Так было между ним и Шарлин. Она заполнила пустоту в его жизни, когда он в этом нуждался. Только по одной этой причине, не говоря о том, что она дала ему Алекс, — в его сердце всегда сохранится признательность к ней. Неважно, что она отказалась от дочери, чтобы вернуться к жизни, заполненной наркотиками и проституцией. У каждого имелись свои собственные демоны. Он был не в том положении, чтобы критиковать.

И потом, была ещё такая досадная мелочь, что он не постарел за это время на двадцать лет. Это не могло бы и дальше сходить с рук. Люди уже начали поговаривать. Это были пока только случайные замечания — то здесь, то там, но этого было достаточно, чтобы Джеймс понял: пришло время сниматься с места и идти дальше.

Кроме того, он позволил себе слишком привязаться к гаражу. Все его воспоминания из детства Алекс были связаны с этим местом. Ему было грустно уезжать, но он лучше, чем кто-либо знал, что жизнь продолжается. У него все еще была Алекс — и это все, что имело значение.

Джеймс вылез из автомобиля, запер дверь и зашагал прочь, не оглядываясь. Спустившись с уровня на улицу, он неторопливо вошёл в офис здания, расположенного рядом с ним.

Джеймс часто задавался вопросом: как люди могли работать в таких местах в течение целого дня, когда кто-то другой руководил ими. Он не понимал, как они это делали. Он не мог представить себе другой способ жизни, кроме как работать на себя. Но они работали за то, что хотели получить, не рассчитывая, что это будет вручено им бесплатно. Он мог уважать их за это.

Джеймс взглянул на свое отражение, когда потянул на себя большую стеклянную дверь. Потертые, запачканные маслом джинсы и футболка с разорванным спереди подолом точно не придавали его виду респектабельности. Ну что ж, он не планировал здесь задерживаться. Его сапоги не издали ни звука, когда он прогулочным шагом прошел через вестибюль к столу охраны. Чем ближе он подходил, тем более нервными становились двое мужчин, работавших за пультом компьютера. Он чувствовал запах их страха.

Достав ключи из своего кармана, Джеймс положил их на мраморную столешницу.

— Они принадлежат г-ну Ашанти, из Инвестиций Ашанти, десятый этаж. Скажите ему, что его Мустанг бегает прекрасно и что он припаркован рядом, на верхнем уровне, место восемь.

Джеймс не стал ждать ответа, повернулся и зашагал прочь.

— Эй, мистер, — крикнул один из охранников ему вслед. Джеймс проигнорировал его и ушел.

Выйдя снова на улицу, он сделал глубокий вдох, нюхая воздух. Повернув налево, он неспешно пошёл по тротуару. Утром в это время здесь было не слишком оживленно. Большинство людей были уже на работе, но все равно было еще достаточно народа, чтобы заставить его чувствовать дискомфорт. Неважно, как долго Джеймс жил в городе — он не думал, что когда-нибудь сможет привыкнуть к тому, чтобы быть окруженным таким множеством людей. Это его сильно раздражало.

Именно поэтому он и сделал такой выбор. Волкам не нравились толпы и города. Это невыносимо для их высокоразвитых чувств. Это сродни бомбардировке — видами, звуками, запахами — все двадцать четыре часа в сутки. Но здесь было безопаснее для Алекс, так что он научился контролировать свою реакцию на город, обуздывая свое неизменное желание сбежать и оставить его позади.

Ему хотелось содрать с себя одежду и позволить произойти изменению. Волку внутри него было неспокойно, он испытывал потребность в беге, диком и свободном. Последние несколько недель Джеймс ограничивал своего волка, опасаясь находиться далеко от Алекс в течение продолжительного времени.

Все эти годы он обходился, бегая в городских парках. Только иногда, выезжая за пределы города, он позволял волку взять верх и побродить ночью. Поездки один раз в месяц было достаточно, чтобы держать зверя в узде. Еле-еле. Единственная хорошая вещь, которая получалась из всей этой неразберихи — это мысль о том, что ему не придётся и дальше держать под контролем эту сторону себя.

Джеймс не спеша шёл по улице, не обращая внимания на людей, которые быстро убирались с его пути. Он обнаружил то, что искал, несколькими кварталами дальше. Распахнув дверь, вошел в небольшой эконом-магазин. Пожилая женщина с седыми волосами занимала место продавца. Джемс кивнул ей, осматривая помещение.

— Могу я помочь вам найти что-нибудь? — Ее голос был скрипучим. Слишком много лет курения, если его нос был прав.

— Футболки. — Он кивнул снова, когда она указала на стойку за спиной. Он все время поглядывал одним глазом на дверь, пока просматривал одежду на вешалке. Достав шоколадно-коричневую рубашку своего размера, вернулся в переднюю часть магазина. Остановился у другой стойки ровно настолько, чтобы быстро схватить блеклую джинсовую рубашку. Положив их обе на прилавок, Джеймс подождал, пока продавщица пробьет чек на общую сумму. Порывшись в кармане, он вытащил достаточно денег, чтобы оплатить стоимость. Вся операция заняла около двух минут, и он снова вернулся на улицу с сумкой в руке.

Джеймс возобновил свою прогулку по тротуару, идя то медленнее, то быстрее, чтобы сливаться с потоком пешеходов, движущихся вокруг него. Его глаза, не останавливаясь, сканировали всё и всегда. Улыбка тронула его губы, когда он нашел именно то, что искал.

Шагнув в оживленный ресторан, Джеймс сделал глубокий вдох. Кофе. Казалось, несколько дней прошло с тех пор, как сегодня утром он съел половину булочки. Он умирал с голоду. Однако, дело — прежде всего. Пригнув голову, он направился назад, в сторону туалета.

Зайдя внутрь, Джеймс вынул новую одежду из сумки и положил ее на край раковины. Сняв с себя разорванную рубашку и затолкав ее глубоко в мусор, он встряхнул новую футболку и натянул ее на себя. Затем сверху надел джинсовую рубашку. Потянувшись рукой за спину, достал пистолет, который был там спрятан. Проверив, вернул его на место. Металл был теплым и приятно успокаивал. Слава богу, что его оригинальные рубашки были достаточно просторны, чтобы скрыть небольшую выпуклость на спине. Джинсовая рубашка обеспечивала ещё лучшее прикрытие.

Джеймс сунул сумку в мусор и вышел из туалета. Он неторопливо прошёл обратно в обеденный зал и нашел тихий столик в углу. Едва он сел, как к нему поспешила официантка с кофейной кружкой в одной руке и меню в другой. Пока он просматривал меню, она наполнила его кружку.

Когда она ушла, Джеймс позволил себе на мгновение прикрыть глаза.

Алекс. Где же она? Он понятия не имел, где сейчас его девочка. Он мог только надеяться, что ее собственных навыков в сочетании с молодым Страйкером будет достаточно, чтобы они оба смогли выбраться из города живыми и невредимыми. Его задачей было выбраться из города незамеченным и встретиться с ними в Волчьей Бухте. Он хотел опередить их, чтобы быть рядом с Алекс, когда она встретится с остальной частью стаи.

Но сначала он должен убрать беспорядок в гараже и раздобыть какой-нибудь транспорт. Джеймс открыл меню, просмотрел его и быстро сделал свой выбор. Сначала он бы позавтракал. Следует надеяться, к тому времени их преследователи оставят район, поверив, что все они уже сбежали.

Если же кто-то из них останется, выжидая… Что ж, тем хуже для них. Сегодня с утра он не ощущал в себе снисходительности. Они должны попытать своего счастья. Джеймс почувствовал, что все его тело начинает вибрировать и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, представляя, как он надеялся, что это сойдет за улыбку, когда официантка подошла, чтобы принять его заказ.

Глава 6

Джошуа испытывал огромное желание треснуть кулаком по ближайшей стене. Он до сих пор так и не понял, с чего вдруг всё пошло наперекосяк. Ещё минуту назад Алекс была такой податливой и разгорячённой в его объятиях, запах ее освобождения наполнял его ноздри, заставляя кружиться голову, но потом она вдруг рассердилась и — если он не ошибается, — обиделась. Обычно его не трогали чувства других людей. Его положение Нападающего не позволяло подобного. Но с Алекс все было не так.

Ее плечи, когда она демонстративно шагала впереди него, напряжённо застыли. Алекс толчком открыла дверь ресторана и вышла на тротуар. Он последовал за ней, стараясь держаться ближе. То, что у них возникли какие-то противоречия, совсем не значило, что он позволит ей рисковать своей безопасностью. Они даже на секунду не должны забывать, что за ними охотятся. На первый раз им повезло. В следующий раз их преследователи наверняка будут более тщательно подготовленными.

Она даже не оглянулась назад, чтобы посмотреть — последовал ли он за ней. Его губы дрогнули, несмотря на беспокойство. Наверное, было что-то такое, на что она обратила внимание, и это вывело её из себя. Там, в туалете, ее серебристо-серые глаза практически опалили его кожу, когда она свирепо посмотрела на него. Сейчас, когда она шагала впереди него по тротуару, Джошуа любовался ее покачивающимся роскошным задом. Для него это было сущим наказанием.

Джошуа тряхнул головой, пораженный ее столь очевидным упрямством. У него не было времени разбираться, как долго она сможет идти, не признавая его присутствия. Нужно было выбираться из города.

Ускорив шаг и поравнявшись с ней, он искоса глянул на нее. Она совершенно игнорировала его, дойдя при этом даже до того, что, прикидываясь, стала проявлять чрезмерный интерес к магазинам на другой стороне улицы.

— Я знаю, что ты сердишься на меня, Алекс, но сейчас на это нет времени. — Он внимательно просмотрел пространство перед ними, затем оглянулся, выискивая любого, кто казался бы здесь не к месту. Его сверхъестественные чувства не очень-то помогали в городской толчее. Так много звуков и запахов обрушивалось на него со всех сторон, что ему было трудно выделить среди них какой-то один, особый. Тем не менее, он старался. Безопасность Алекс могла бы зависеть от этого маленького преимущества.

— Ты даже представить себе не можешь, как, — пробормотала она, ускоряя шаг. Люди поспешно убирались с ее пути, в то время как её длинные ноги продолжали быстро двигаться по тротуару.

Джошуа позволил Алекс пройти так два квартала и, в конце концов, устал терпеть ее пренебрежение. Обхватив рукой её предплечье, он потянул ее в узкий проулок между двумя зданиями. Его чувства сказали ему, что проулок был пуст, если не считать в дальнем конце мусорного контейнера, в котором копошились несколько крыс.

Алекс впилась в него взглядом, пытаясь высвободить руку из его хватки. Его пальцы напряглись. Он не отпустит ее, пока она его не выслушает.

— О, ну конечно. Если ты не можешь добиться своего по-хорошему, ты будешь тащить меня насильно.

Она упиралась изо всех сил, пока он практически волоком протащил ее до середины переулка. Куртка выпала у нее из рук, когда она поднырнула под его руку и выкрутилась так, что он был вынужден либо освободить ее, либо подвергнуться риску причинить ей боль.

Ворча, он отпустил ее руку и в отчаянии запустил пальцы себе в волосы.

— Что ты хочешь от меня? Что бы я ни сделал, у меня не было намерения рассердить или обидеть тебя. — Город все еще двигался вокруг них, каждый шел по своим делам. Вдалеке слышались звуки автомобильных клаксонов и невнятный шум толпы. Но здесь, в переулке, их было только двое.

— И это делает всё ещё хуже. — Скрестив руки на груди, она потерла место, где он схватил ее. — Разумеется, ведь это вообще для тебя ничего не значит.

Ничего не значит для него! Ничего не значит для него! Могла ли она хотя бы представить себе, как трудно ему было допустить даже мысль, что она встретится с другими мужчинами-претендентами из стаи? Когда каждый инстинкт, которым он обладал, кричал в нем, требуя раздеть ее догола, овладеть ею сзади и пометить как свою?

Его Женщина. Его Пара.

— Может, и правда, я встречусь с теми другими мужчинами и выберу кого-нибудь еще, — пробормотала Алекс, отворачиваясь него.

Это стало последней каплей.

Внезапно набросившись, Джошуа схватил ее за плечи и рывком повернул к себе. Все, что она хотела сказать, замерло у нее на губах, так как она хорошо поняла выражение его лица. Он двинулся вперед, прижимая ее к бетонной стене. Захватив ее руки одной своей, он поднял их над ее головой. Девушка начала вырываться, тогда он придвинулся своим большим телом вплотную к ней, используя свой немалый вес, чтобы удержать её.

— Не смей говорить, что это ничего для меня не значит. — Его голос был низким и гортанным, смесь гнева и возбуждения. — То, что ты мне дала — было подарком. Смотреть, как ты испытываешь оргазм, чувствовать сладкий запах твоей влаги, видеть экстаз на твоем лице… — этот подарок бесценен. Не смей говорить, что это ничего не значит.

Алекс медленно моргнула, ее длинные коричневые ресницы веером легли на щеки, скрыв ее глаза на долю мгновения. Проклятье, она была прекрасна, со своей бледной и гладкой кожей. Джошуа поднял свободную руку и мягко провёл кончиками пальцев по ее щеке. Казалось, цвет ее глаз стал глубже. Эти глаза очаровывали его. Они были настолько выразительны, настолько живы…

— Я не понимаю. — Она перестала с ним бороться, глядя на него в замешательстве.

— Я знаю, Алекс. Я знаю, что все это для тебя в новинку. Что ты не понимаешь наших обычаев. — Джошуа наклонил к ней голову, их лбы соприкоснулись. — Прежде всего: моя работа состоит в том, чтобы защищать тебя. Нет ничего другого, что являлось бы более важным, чем это. Я не могу ослабить свою бдительность, если не могу быть уверен, что мы в безопасности. Допустить что-либо иное — было бы нарушением долга. Я дал клятву своему альфе, что доставлю тебя невредимой. Что-либо меньшее неприемлемо. — Он сделал паузу и поднял голову. — Кроме того, я обещал позаботиться о тебе и твоему отцу. Я не думаю, что было бы разумным нарушить обещание, данное Джеймсу ЛеВо. Он может быть как верным другом, так и беспощадным врагом.

Алекс издала негромкий звук, соглашаясь, но ничего не сказала. Полушария ее грудей прижимались к его груди, и он мог чувствовать их упругие выпуклости через оба слоя своей одежды. Она слегка переместилась, ее бедра потерлись об него. Его древко тут же увеличилось, и он качнулся к ней, прижимая свой таз к ее бедрам.

— Смотри, вот об этом я говорю тебе, Алекс. Все, что мне требуется — это прикоснуться к тебе. Почувствовать твой запах. Черт возьми, да мне достаточно увидеть тебя — и я готов. Но здесь это не безопасно. И нечестно по отношению к тебе.

Джошуа сделал длинный, глубокий выдох. И внутренне взмолился, чтобы то, что он собирался ей сказать, не заставило ее снова выйти из себя и рассердиться на него. Ему нравилось, когда она была такой — нежной и податливой, пытающейся, покачивая бёдрами, прижаться к нему ещё теснее.

Он старался не придавать слишком большого значения ее действиям, зная, что это может быть всего лишь потоком незнакомых ей гормонов, захлестнувших ее тело, в сочетании с выбросом адреналина, вызванным опасностью и их близостью. Алекс понятия не имела, насколько мощными были эти гормоны и инстинкты. Но он-то знал, что прямо сейчас они побуждали ее спариться с мужчиной ее вида и, на данный момент, он был единственным доступным.

— Алекс, — начал он, стараясь смягчить свой голос. — Ты испытываешь эмоции и потребности, которых никогда не чувствовала прежде, но, к сожалению, у тебя нет лишнего времени, чтобы научиться разбираться в них. Я не хочу, чтобы ты в конечном итоге сделала то, о чем в будущем, возможно, пожалеешь.

Не говоря уж о том, что переулок, где кто угодно может в любую секунду пройти мимо, — не то место, чтобы заниматься этим. И туалет был достаточно плох.

Джошуа проглотил стон, когда она потерлась своим холмиком о переднюю часть его джинсов. Даже сквозь толстую ткань он почувствовал ее жар. Он попытался вспомнить, о чем только что говорил. Порывшись в мыслях, отыскал потерянную нить разговора.

— Ты, может быть, почувствуешь себя иначе, когда встретишься с некоторыми из других мужчин. — Последнее вырвалось у него с рычанием. Когда он представил, как другой самец касается её, чувствует её жар, ему захотелось наброситься на нее. Но он должен быть честным с ней. Он — жестокий, бесчувственный ублюдок. Санкционированный убийца. Она заслуживает лучшего.

— А тебе не нравится эта идея вообще, не так ли? — Она провела языком по своей нижней губе, дразня его.

— Черт возьми, — нет, мне это не нравится. Но это то, что я должен делать. Это справедливо по отношению к тебе и справедливо по отношению к другим одиноким самцам стаи. — Джошуа даже не упомянул о том, что если бы он утвердил свое право на нее до того, как привёл в стаю Волчьей Бухты, ему пришлось бы сражаться, чтобы отстоять его.

Поднявшись на цыпочки, она поцеловала его в подбородок. Ее губы были мягкими, и он знал, как чертовски хороши они на вкус. Он слегка наклонил свою голову, и она, воспользовавшись этим, слилась с ним в поцелуе.

…Кто же знал? Алекс потрясло признание Джошуа. Она не думала, что он представляет себе, как много только что раскрыл перед ней. Или может быть, сделал. Он отказался от нее, но не потому что не хочет ее, а потому что благороден и честен.

Она никогда не встречала другого мужчину, который был бы способен отвернуться от женщины, предложившей секс, просто из чувства долга. Большинство мужчин взяли бы то, что было предложено, а затем сбежали. Но не Джошуа. И Алекс подозревала, что такое поведение вовсе не является обязательным в кодексе оборотней. Но она чувствовала, что это было сущностью мужчины, стоящего перед ней.

От этого она хотела его еще больше.

Глубоко в своем сердце Алекс сознавала, что не имеет значения, сколько других мужчин она встретит. Она никогда не встретит никого другого, кого захотела бы так, как Джошуа Страйкера. Было в нем что-то такое, что привлекало ее и заставляло хотеть быть с ним. Только с ним.

Это могло бы показаться банальным, но ей хотелось быть той единственной, к кому он пришел бы за утешением в конце длинного, тяжёлого рабочего дня. У нее не было никаких заблуждений по поводу того, чем он вынужден был заниматься, исходя из его положения в стае. Алекс хотела иметь возможность разделить с ним его тяготы, сделать их легче.

Но она понимала, что сейчас он ещё не готов был услышать это, что не сможет этого принять, независимо от того, что бы она ни сделала.

Он сразу же объяснил бы это действием гормонов или адреналина, или ещё какой-нибудь глупостью. Алекс знала лучше. Она всегда понимала саму себя и прямо сейчас ее сердце и разум кричали, что он принадлежит ей.

Ярость в его голосе, с которой он говорил о ее встрече с другими мужчинами, на самом деле успокоила ее. Теперь, когда она знала, что он так захвачен эмоциями, так сильно оберегает её, весь ее предыдущий гнев бесследно растаял.

В некотором смысле, это было даже мило. Он доставил ей огромное удовольствие, но сам при этом не получил ничего, потому что таким образом он ограждал её от себя и от её собственных бушующих гормонов. И так как он пообещал защищать ее — он будет делать это всеми возможными способами, даже если это означало оберегать ее от самого себя.

Ей только нужно как-то иначе довести это до его сознания. И она уже сделала хорошее начало. Когда она коснулась губами его губ, он ответил немедленно.

Алекс наслаждалась низким стоном, исторгшимся из глубины его груди, когда она скользнула своим языком ему в рот. Его таз жёстко давил на её бёдра, член плотно прижался к ее лону. Ее груди болели, соски набухли. О, Боже, Алекс не могла поверить, что она настолько горяча и снова в полной готовности для достижения оргазма. Логически она понимала, что частично это было вызвано гормонами, но она знала точно, что не меньшее, а может и большее отношение к этому имеет мужчина, находящийся перед ней.

Джошуа удерживал ее руки высоко над головой, прижимая их одной рукой к грубой бетонной стене. Его сила восхищала её. Это тоже было полным поворотом в её восприятии, неожиданно удивившим её. Она никогда не принадлежала к типу женщин, которых впечатляли мощные мускулы. Сама она уж точно была не из слабых, и, собственно, любому парню было бы трудно преодолеть планку, заданную её отцом. Но Джошуа буквально источал могучую силу, даже когда он был неподвижен. Это невероятно возбуждало.

Их языки сплелись. Это был медленный, неторопливый танец, который заставил все ее тело вибрировать от удовольствия. Мужчина, несомненно, знал толк в поцелуях. Он, не торопясь, будто ему больше нечего было делать, кроме как потратить весь день только на то, чтобы целовать ее, слегка повернул голову, делая свой натиск ещё глубже.

Собственно говоря, если вдуматься — Алекс, в общем-то, и не возражала бы против этого. Она, наверное, могла бы кончить с ним, не делая больше ничего — только касаясь его рта своим, его языка своим. Ее чрево запульсировало, и девушка почувствовала, как излилась в свои трусики. Снова.

Джошуа откинулся назад, ещё более сильными толчками устремляясь бедрами к ней. Они оба застонали, и он глухо рассмеялся.

— Видишь, что я имел в виду? Для меня слишком опасно прикасаться к тебе, Алекс. — Его пальцы ласково обвились вокруг её запястий, прежде чем он неохотно отпустил ее.

Она опустила руки, легким касанием проведя ими по его плечам, и ощутила его напряжённость, когда погладила сзади его шею.

— Ты ведь живешь опасностью, — поддразнила она.

— Ах, Алекс. Ну что мне делать с тобой?

Его глаза были настолько темными и мягкими, что казались бархатисто-влажными. Глаза обрамляли длинные и густые ресницы. Возможно, у любого другого мужчины они выглядели бы по-женски. У Джошуа они лишь подчеркивали его мужественность, делая резкие черты его лица еще более отчётливыми.

Алекс могла бы потеряться в этих глазах. И ещё она подумала, что ей очень хотелось бы, чтобы он кое-что сделал для неё, но она знала — сейчас не время. Уже сейчас она чувствовала, как он отдаляется от нее. Понемногу она начинала понимать, что скрывается у этого человека под суровой внешностью, что управляет им, что мотивирует его поступки. Даже то, что он расстроил ее, сделало его еще более желанным. Девушка не только поняла его, но её восхитила его приверженностью долгу, преданностью стае.

Джошуа отступил назад, вся мягкость постепенно исчезла из выражения его лица, возвращая обычное суровое очертание.

— Мы должны двигаться дальше. У нас меньше двух дней, чтобы встретиться с твоим отцом в Волчьей Бухте и нам, вероятно, будет дорога каждая минута этого времени.

Так много произошло сегодня утром. Было так легко захотеть всего лишь раствориться в Джошуа, забыв об опасностях, окружающих их, об опасностях, окружающих ее отца. Но это не принесло бы ничего хорошего ни одному из них.

Впредь она должна сосредоточиться на их дальнейшем продвижении вперед, делая всё от неё зависящее, что могло бы помочь им добраться до места назначения живыми, в целости и сохранности. Как только они доберутся туда, положение кардинально изменится. А тем временем, она могла бы использовать возможность узнать все, что можно о Джошуа, его семье и стае Волчьей Бухты.

Ее желудок скрутило. Она все еще была не вполне готова согласиться с тем, что она оборотень. Было легко принять это в Джошуа, так как она никогда не представляла его себе кем-нибудь другим. Однако было трудно уложить в голове сознание того, что не только ее отец был одним из них, но и она тоже. Хотя вернее, она — полукровка.

Джошуа наблюдал за ней, определяя ее реакцию. Она расправила плечи и натянуто улыбнулась. Только что её действительность снова рухнула от тяжелого удара. Настало время идти.

— Я готова.

Джошуа колебался, как если бы хотел сказать что-то ещё. Алекс ждала, но он больше ничего не сказал, просто продолжал изучать ее лицо. Ей было не ясно, что он хотел обнаружить в нём, или, может, уже обнаружил, — когда он, наконец, отвернулся и бросил взгляд в направлении верхней части переулка.

— У меня есть автомобиль, спрятанный на краю города. Все, что нам нужно сделать — это добраться туда первыми, не обнаружив себя.

— Хорошо. — Алекс поправила свои волосы, одернула трикотажную рубашку, затем наклонилась и подхватила с земли кожаную куртку. К счастью, она не упала на какую-нибудь мерзость, и девушка лишь стряхнула приставшую землю, перед тем как перекинуть ее через плечо. И только теперь она начала замечать сомнительные запахи, которые витали в переулке. Алекс сморщила нос, стараясь не дышать слишком глубоко.

Джошуа все еще наблюдал за ней, как будто был не вполне уверен в ее настроении.

Ему придётся смириться с этим. Она не могла точно объяснить ему это, поскольку до некоторой степени не была уверена во всём, что чувствовала в данный момент. У них будет время поговорить об этом позже. Когда-то им ведь придется остановиться и передохнуть.

— Держись ближе, — приказал он, когда повел ее за собой обратно к началу переулка. Кинув быстрый взгляд в обоих направлениях, он свернул, выйдя из аллеи, и пошёл вдоль тротуара.

Алекс держалась почти вплотную за ним, прилагая все усилия, чтобы попытаться слиться с массой людей, которые сновали вокруг них. Впервые с тех пор как они оставили ресторан, она почувствовала себя уязвимой и взвинченной. До нее начала доходить реальность ситуации.

Оборотни, которые рыщут по городу в ее поисках. Если они найдут Алекс, они убьют Джошуа и похитят ее, возможно даже убьют. Как сказал отец — не все были очарованы метисами, подобными ей. Испорченная кровь — так он это назвал.

Алекс пыталась прикинуть, где сейчас мог быть ее отец, молясь про себя, чтобы он был в безопасности. Она проглотила вставший поперёк горла комок. Он ждёт от неё, что его дочь сделает все, что бы от неё ни потребовалось, чтобы выжить и достичь Волчьей Бухты. Девушка верила, что он будет ждать ее там.

Она не могла даже допустить существование мира, в котором Джеймса Райли не будет с ней рядом. Или Джеймса ЛеВо? Джошуа уже дважды называл ее отца этим именем. Ей надо было бы спросить его об этом. Независимо от имени, он был ее отцом, и она никогда не знала более надежного и знающего человека, чем он. У него все будет хорошо и у нее тоже. У них всё должно получиться.

Сильные пальцы переплелись с ее, заставив подскочить. Она так задумалась, что совсем забыла о необходимости следить за окружающей обстановкой. Это было опасно, не говоря уж о том, что это было глупо.

— Все будет хорошо. — Говоря это, Джошуа не смотрел на нее, продолжая уверенно двигаться вперёд вместе с редеющей толпой.

— Я знаю. — Она зашагала рядом с ним, решительно блокируя все мысли, сомнения и вопросы. Выживание было важнее.

Все остальное может подождать.

Глава 7

Сразу же, как только двери вагона надземки открылись, Джошуа потянул Алекс прочь, попутчики поспешно расступались перед ними. Горожане были отнюдь не глупы, когда дело доходило до определения потенциальной опасности. Это стало их натурой, частью их городских навыков выживания, которые они постоянно совершенствовали — для того, чтобы нормально жить в городе. Он был высок и силён, но помимо того, в нём имелось нечто большее. Его волк двигался слишком близко к поверхности его обличья, создавая вокруг него угрожающую ауру.

Люди, может, и не нуждаются в своих врождённых инстинктах, предназначенных для охоты и выживания в дикой природе, но эти инстинкты всё равно присутствуют в них, существуя под тонким слоем цивилизации. Окружающие, возможно, не могли выразить это словами, но подсознательно они ощущали это и признавали его тем, кем он и был — хищником.

Они потратили большую часть дня, чтобы достичь окраины города. Им с трудом удалось избежать обнаружения двумя разными группами бродячих оборотней. Джошуа понятия не имел, из каких стай они были, за исключением того, что они были не из стаи Волчьей Бухты.

Как раз, когда они приблизились к железнодорожной станции, Джошуа уловил запах одной такой группы. Они вскочили на Красную Линию, слившись с массой людей, чтобы избежать обнаружения, и в результате оказались на противоположной стороне города. Они погуляли некоторое время, снова сели в надземку, а потом сменили несколько автобусов. Джошуа нарочно вёл их по кругу, выбирая окольные пути, чтобы добраться до автомобиля, оставленного им на парковке крупного оптового магазина.

Он полагал, что там будет меньше шансов, что кто-нибудь обратит на машину внимание в течение некоторого времени, а если и обратит, то, скорее всего, посчитает, что она принадлежит одному из сотрудников. К тому же, учитывая, что легковушки и грузовики прибывали и уезжали с утра до вечера, было меньше вероятности, что что-либо случится с автомобилем. С тех пор, как он прибыл в Чикаго два дня назад, он перемещал его уже несколько раз, находя по городу подобные места, на которых можно было припарковаться, избегнув обнаружения. Безопасность стоила того.

Алекс почти не разговаривала, и он тоже. Сейчас, прокладывая свой путь по городским улицам, оба насторожённо следили за своим окружением. Примерно пополудни они остановились в маленьком гастрономе и взяли несколько бутербродов, чтобы поесть на ходу, так как, помимо всего прочего, они были на ногах с раннего утра. Джошуа было неспокойно, хотелось уйти из города, вернуться в лес, — туда, где была возможность существования и для человека, и для волка.

— Почти пришли.

Джошуа бросил быстрый взгляд на Алекс, и она кивнула. Она держалась замечательно, учитывая, через что ей пришлось пройти. Он был поражен ее стойкостью и способностью справляться с суровыми обстоятельствами. Его сердце болезненно сжималось, когда он смотрел, как она упрямо ставит одну ногу перед другой и продолжает идти. Было нелегко топать целый день по всему городу, высматривая волков из других стай. Даже он чувствовал себя на пределе. Джошуа даже представить себе не мог, как в таком случае чувствует себя она.

— Алекс… — Он не был уверен, что знает, о чём собирался ей сказать. Он гордился ею. Гордился тем, как сегодня она самостоятельно справлялась с любой ситуацией, которая вставала на их пути. Но Джошуа сомневался, что ее волнует, о чём он думает. Что ей до этого?

— Что такое? — Она остановилась, её глаза метнулись вверх и вниз по улице, проверяя наличие опасности.

— Ничего. — Теперь, когда он подумал об этом, казалось довольно глупым говорить ей что-то подобное. Пусть всё идет, как идёт.

— Автомобиль там, выше по дороге, — показал Джошуа. — На стоянке продовольственного магазина.

Оттуда, где они находились, был виден лишь край парковки.

— Замечательно. — Алекс вздохнула и возобновила движение.

Джошуа присмотрелся к ней внимательнее и заметил утомление на ее лице и пот на лбу. Она устала и расстроена, но ни разу не пожаловалась.

Протянув руку, он коснулся её плеча.

— Сначала я должен разведать участок. Просто, чтобы убедиться, что он безопасен.

Джошуа осмотрелся вокруг и обратил внимание на прикрытый навесом дверной проем заброшенного здания. Если бы она отступила в тень, ей бы удалось довольно хорошо укрыться от чужих глаз.

— Сюда. — Джошуа направил ее к двери. — Постарайся делать вид, что кого-то ждешь. Будь начеку! Если по какой-то причине ты начнешь нервничать, или подумаешь, что кто-то наблюдает за тобой — зайди вон в ту закусочную. — Он показал ей то, что имел ввиду. — Если тебя не будет здесь, когда я вернусь, я пойду искать тебя туда.

— Я хочу пойти с тобой. — Положив руки на бедра и поджав губы, Алекс решительно уставилась на него.

— Безопаснее, если я буду один. Помни, они будут высматривать пару, а не одиночку.

Джошуа не хотел говорить ей, что она тоже представляла опасность для него. Здесь было не так уж много людей и запахов, чтобы замаскировать ее запах, и любой мужчина-волк, находящийся от неё в радиусе пятнадцати футов, сразу же учуял бы ее. Запах женщины-оборотня, вступающей в период течки, безусловно, был не тем, что пропустил бы любой из них. Не говоря уже о том, что ему совсем не хотелось убивать кого-нибудь прямо у неё на глазах без крайней необходимости. Джошуа подождал и дал ей время обдумать это, сознавая, что у него будет меньше хлопот, если Алекс согласится, и ему не придётся принуждать её.

— Ладно, — согласилась она. — В этом есть смысл. Но это не означает, что это должно мне нравиться, — добавила она.

Джошуа почувствовал, как помимо воли дернулись в усмешке уголки его рта. Что и требовалось доказать.

Он подождал, пока она надёжно укрылась в дверном проеме, затем размашистым шагом устремился в сторону дороги. Неровный по краям асфальт, покрывающий тротуар, был изъеден трещинами и выбоинами. Повернув направо, Джошуа проследовал вдоль стены здания и вышел с тыльной стороны. Сейчас все его чувства были полностью насторожены, пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь вид, звук или запах, которые могли бы предупредить его о возможной опасности. Его глаза находились в постоянном движении, изучая места, где кто-нибудь мог бы укрыться. Его пристальный взгляд прошелся, сканируя, по крышам зданий, в то время как он обходил их с задней стороны.

Джошуа не заметил ничего особенного, но его волк говорил ему другое. Его загривок зудел, как будто кто-то следил за ним. Джошуа устроился в тени большого автофургона и стал ждать. Сумерки быстро опускались на город, и он надеялся, что всё благополучно разрешится сейчас, до наступления темноты.

Ночное путешествие было опасным предприятием. Движение на дороге ослабевало, делая их более достижимой целью, так как у оборотней была вся информация о том, куда они направляются. Но автомобиль обладал некоторым встроенным оборудованием системы безопасности и имел тайник с оружием. Он не хотел рисковать, если ситуация не станет критической.

Джошуа низко пригнулся и стремглав проскочил позади мусорного контейнера. И опять: — ждал. Наблюдал. Вслушивался. Воздух был неподвижен, наполненный смрадом города: запахами людей, мусора, растопленного жира от нескольких ресторанов, расположенных вдоль этой полосы дороги. Все это мешало ему уловить запах кого-нибудь из волков.

Медленно, шаг за шагом, он передвигался от укрытия к укрытию, пока не оказался прямо напротив продовольственного магазина. На стоянке он мог видеть пыльный, помятый автомобиль. Он был невзрачным, но главным было то, что находилось под капотом машины. Внешность могла быть обманчивой, и не только в автомобиле. Было слишком спокойно. Джошуа не доверял этому.

Его взгляд уловил едва заметное движение, и он прищурился, чтобы сфокусировать зрение. Там. Напротив его автомобиля стояла машина, в которой сидел какой-то мужчина. Может быть, он всего лишь дожидался кого-то, кто должен был выйти из оптовика. А может быть, нет. Джошуа продолжил поиск.

Блик света на крыше рядом с ним привлёк его внимание. Если бы он не посмотрел туда именно в ту секунду, он бы пропустил это. Может быть, ничего. А может быть, чья-то винтовка.

Может, у него паранойя, но он не думал, что это так. Его чувства кричали в нем, а он доверял им всегда. Волк внутри него мог ощутить гораздо больше, чем мог бы он, будучи в человеческой форме. Так что стоило прислушаться.

Джошуа посмотрел на здание около него. По его боковой стороне шла лестница пожарного выхода, которая заканчивалась около восьми футов над землёй. Ему очень не хотелось обнаруживать себя подобным образом, но у него не было выбора. Он должен был проверить крышу. Кроме того, поднявшись наверх, он получил бы хорошую точку обзора, позволяющую ему увидеть весь район с высоты птичьего полета.

Высокие армейские ботинки Джошуа не издали ни звука, когда он крался по участку, засыпанному гравием. Усталость нахлынула на него, но он стряхнул ее. Он таскался по этому городу, по меньшей мере, уже сорок восемь часов, имея всего лишь пару часов сна. К тому же, он был голоден. С того времени, когда он съел бутерброд вместо обеда, прошло несколько часов, а его метаболизм был быстрее, чем у обычного человека. Его организму нужно гораздо больше калорий, чтобы нормально функционировать.

Игнорируя усталость и голод, Джошуа согнул ноги в коленях, подпрыгнул и ухватился за нижнюю ступеньку лестницы. Мышцы его рук округлились и напряглись, когда он подтянулся и забросил ногу на металлическую перекладину. Беззвучно, он добрался до верхней ступеньки. Джошуа вгляделся поверх лестницы и застыл. Там, на дальней стороне крыши, находился мужчина с мощной винтовкой, наблюдающий за дорогой.

Незнакомец приложил руку к своему уху — туда, где был расположен маленький наушник.

— Что?

Джошуа закрыл глаза и сосредоточился, настраивая свой острый слух, чтобы расслышать голос на другом конце устройства радиосвязи. К счастью, посторонних звуков здесь было не слишком много. Если бы он не был так близко, он ни за что не смог бы этого сделать.

— До сих пор никаких их признаков?

— Ничего. Ты уверен, что мы находимся в правильном месте? — спросил мужчина и потёр рукой лоб.

Джошуа понюхал ветер и замер. Что заставило мужчину-человека держать под наблюдением их автомобиль?

— Наш осведомитель сообщил, что один из тех ублюдков оборотней похитил женщину и собирается привезти ее сюда. Плохо уже то, что этим мутантам разрешают жить. Мы не можем позволить им ещё и наших женщин хватать, — ответил бестелесный голос, заканчивая.

Дерьмо! Охотники за головами. Это была группа, которая специализировалась на поимке и уничтожении паранормальных видов. Хотя большая часть населения даже не знала, что в природе имеются подобные существа, однако были и те, кто не только знал, но и яростно ненавидел их. Эти люди свято верили, что паранормальные существа хороши только мертвыми. Как результат, команды охотников за головами образовались по всему миру, каждая группа специализировалась на ликвидации конкретного паранормального вида. Очевидно, эти были охотниками на оборотней.

Желание стремглав ринуться на крышу, наброситься на этого человека и сломать ему шею, огнём ожгло его нутро. Эти охотники были ответственны за смерть его единственной сестры и многих из его друзей на протяжении лет. Они обычно охотились на младшее поколение вида. Но неоднократно случалось, что они резали как скотину недавно трансформировавшихся взрослых особей, а потом сдирали с них кожу и носили меховые шкуры, как своего рода зловещие трофеи войны.

Он убил свою долю охотников за прошедшее время, особенно после того, как исчезла его младшая сестра годы тому назад. Они так и не нашли ее тела, но он учуял гадкий запах охотника в том районе, где она исчезла. Он искал, как ополоумевший, много лет, но так и не нашел человека, который убил ее.

Это случилось почти тридцать пять лет назад. Теперь, вероятно, само время уже позаботилось об охотнике, но жажда мести никогда не умирала внутри Джошуа. И это было ещё одной из причин, по которым он принял должность своего отца в стае, когда тот был убит. Неослабевающая потребность защитить свой народ от зла правила им всегда. И эта потребность защитить заставила его сейчас отступиться от охотника.

Алекс была там, внизу, и она была предоставлена самой себе.

Джошуа медленно спускался вниз по лестнице. По вискам градом катился пот. Было ли все в порядке с Алекс или они нашли ее? Так быстро, как только мог, он проделал обратный путь позади здания. Их автомобиль был под наблюдением. В данный момент он не был уверен, — были ли это одни только охотники или здесь были также и члены различных стай оборотней.

Очевидно, некоторые из этих ублюдков оказались достаточно умны, чтобы провести охотников, рассчитывая, что те невольно помогут им в их попытке устранить его. Не то, чтобы это имело значение. Не было никакого способа даже попытаться добежать до автомобиля, не рискуя безопасностью Алекс. Кроме того, весьма вероятно, что они, так или иначе, сумеют каким-либо образом блокировать его.

Бесшумно проскользнув вдоль стены здания, он выглянул из-за угла. Дверной проем, где он ее оставил, был пуст. Его сердце остановилось, время замедлилось. Хищник в нем медленно выдвинулся на передний план, пульсируя прямо под кожей, требуя, чтобы его выпустили. Кожу головы покалывало, мышцы напружинились. Ему пришлось напрячь всё своё железное самообладание, чтобы не позволить себе перейти в форму волка, но он задействовал все до единого аспекты своего зверя. Если им удалось схватить ее, он убил бы их всех — как охотников, так и волков.

Послонявшись вдоль дороги, чтобы не привлекать к себе внимание, Джошуа направился к ресторанчику, но не вошел. Вместо этого, он встал сбоку у окна, вглядываясь внутрь. Оно было не таким уж и большим, но он мог видеть каждый стол и кабинку.

Алекс там не было, но был другой волк. Джошуа признал ублюдка, узнав в нем одного из тех мужчин, которые ворвались в их квартиру сегодня утром. Он втянул в себя воздух, но не смог уловить запах Алекс. Слишком уж много запахов исходило из открытой двери ресторана, создавая помехи его чутью и маскируя отдельные ароматы.

Его глаза сузились, когда он повернулся, оглядывая улицу. Где же она? Джошуа вернулся к дверному проему, где он спрятал Алекс и понюхал. Там! Сладкий аромат девушки заполнил его ноздри. Он сделал шаг в одном направлении, остановился и понюхал. Ничего. Шагнув обратно к дверному проему, он ступил в другом направлении. Ничего. Он делал так несколько раз, прежде чем почуял едва уловимый аромат Алекс. Сохраняя все свои чувства в состоянии боевой готовности, Джошуа двинулся в этом направлении.

След привел его к заброшенному зданию, которое было заколочено. Он медленно обошел его, время от времени останавливаясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Обойдя здание с обратной стороны, Джошуа уловил лёгкий запах Алекс, и пошёл на него. Но, не сделав и дюжины шагов, притормозил. Его инстинкты требовали, чтобы он остановился.

Круто развернувшись, он подкрался обратно к зданию, и снова двинулся вокруг него, пока не нашел то что искал. В одном из забитых окон несколько досок были оторваны. Отверстие было очень узким, чтобы протиснуться, но он мог бы это сделать.

Джошуа присел около окна и подождал несколько минут. Изнутри не доносилось ни звука. Просунув свою длинную ногу в отверстие, он ухватился за грубые края оконной рамы и, пригнув голову и изогнувшись, скользнул через брешь.

Алекс. Ее запах нахлынул на его, перекрываемый чувством опасности, едва он заслышал, как что-то со свистом приближается к его голове. Он перекатился вперед, одновременно вытаскивая из отверстия свою другую ногу. Вскочив на ноги, он развернулся и зарычал, готовый защитить Алекс от кого бы то ни было, кто её захватил.

Алекс стояла не более в пяти футах от него, бледная как привидение, сжимая в руках длинную толстую палку.

— О, Боже. Прости. Я не знала, что это ты. — Ее пальцы явственно дрожали, но всё равно она крепко держала свое импровизированное оружие. — Я не хотела использовать пистолет. Я боялась, что это привлечет внимание. И потом, — что если бы это оказался всего лишь бродяга или кто-нибудь вроде того? Я — не убийца.

Она говорила без остановок, очевидно, под воздействием шока.

— Ты что, — не мог назваться или что-нибудь крикнуть? — Её голос становился всё более резким, гнев вернул румянец на ее лицо. Джошуа наблюдал за ней, очарованный тем, как быстро менялось ее настроение.

— Право, было бы поделом тебе, если бы я треснула по твоему толстому черепу.

Он не препятствовал ее красноречию, пока она не выдохлась, а затем просто открыл ей свои объятия. Девушка сердито посмотрела на него и ее подбородок слегка дрогнул.

— Я могла убить тебя. — Прежде, чем он успел ответить, она бросилась к нему в руки. Джошуа сомкнул их вокруг неё, ему было необходимо почувствовать ее рядом со своим сердцем, чтобы увериться, что она в безопасности.

— Я в порядке. Все хорошо, — тихонько приговаривал он, обнимая ее и покачивая в своих объятиях. Джошуа поцеловал ее в макушку, в данный момент довольный даже тем, что просто стоит здесь рядом с ней.

Алекс откинулась назад, и он увидел суровую решимость, отпечатавшуюся на ее лице. Он снова поразился, насколько сильной она была, как способна была справляться с любой ситуацией, в которую попадала. Он знал немного людей, будь то оборотень или человек, кто осмелился бы напасть на него, не имея в руках ничего, кроме обломка палки. Она была той ещё штучкой!

— Что произошло? — Как бы ни хотелось ему и дальше держать ее в своих объятиях, но им нужно было выбираться отсюда. Но сначала ему необходимо было точно узнать, что она видела.

— Я увидела одного из них. Одного из тех парней, что были в гараже сегодня утром. — Ее серые глаза сузились. — Он был с другим мужчиной. Я не знаю, был ли он оборотнем или человеком.

Джошуа кивнул.

— Я видел его в закусочной, в которую велел тебе пойти до этого. Он был один.

— Заметив его, я сразу же поспешила убраться оттуда и нашла ту самую дыру, что и ты потом. Я не могла видеть, что происходит снаружи. Все, что я могла делать — это ждать. Я полагала, что если бы ты не вернулся, мне пришлось бы отправиться обратно к гаражу и поискать какой-нибудь транспорт в нашем квартале.

От мысли, что Алекс бегает по ночному городу в одиночестве, кровь в его жилах застыла. Оборотни были не единственными хищниками на улицах города после захода солнца.

Алекс хмуро глянула на него.

— Я знаю, что ты об этом думаешь, но это правильно, черт побери, поскольку оставаться здесь было бы не безопасно.

В этом отношении она была права.

— Да, ты права. — Ему могло не нравиться всё это, но она была абсолютно права. Для неё это было бы самым лучшим выходом из положения. Находясь в своём квартале, она знала бы, кому может доверять, а кому нет. Проведя пальцами по своим волосам, он вздохнул. — Мы не можем здесь больше оставаться.

Что-то в его тоне встревожило ее. Алекс медленно выпрямилась, выпавшая из ее руки палка тяжело ударилась об пол. Взметнулась пыль, но она не обратила на это внимания.

— Что случилось? Что ты видел?

— Они призвали охотников, чтобы те помогали им. — Он и сейчас чувствовал отвращение от того, что его сородичи-волки пали так низко, что связались с ненавистными охотниками.

— Охотники?

Джошуа забыл на мгновение, что она действительно понятия не имела о том, какова на самом деле жизнь оборотней, ее народа. Алекс, как и большинство людей, и представления не имела о той тайной войне, которая бушевала вокруг них между паранормальными существами и охотниками за головами.

Схватки происходили в основном в пустынных, заброшенных частях городов или в более отдалённых глухих городках и окружающих их лесах. Паранормальные существа не хотели, чтобы весь мир узнал о них. Выживание и так было достаточно трудным, не хватало ещё правительства и военных, преследующих их. Что касается охотников, — они были особым племенем, мужчины и женщины, которые не вписывались в общество. Недоверие к власти и правительству побуждало их не привлекать к себе внимания. Как и опасение оказаться в палате для психов в некоем учреждении, если бы они начали разглагольствовать об оборотнях, вампирах и демонах.

Ему хотелось оградить Алекс от правды, но он знал, что это было невозможно, да к тому же и неразумно. До сегодняшнего дня у нее была приятная, комфортная жизнь, и на долю секунды он пожалел, что частично послужил причиной ее разрушения, хотя знал, что не было больше ничего, что еще он мог бы предпринять. Он ни за что не мог бы позволить другим волчьим стаям схватить ее. Они не относились бы к ней с должным вниманием и уважением, как к чистокровной волчице, но считали бы ее немногим лучше племенной кобылы, рожающей им детей, в которых их вид так отчаянно нуждался.

Джошуа протянул руку и большим пальцем стер грязное пятно с ее щеки. Алекс выглядела, да такой и была: измотанной, разгорячённой и потной. Ее трикотажная рубашка была грязной, покрытой пятнами, а сапоги стоптались и покрылись пылью. Она не пользовалась косметикой и под глазами у неё залегли темные тени. Но всё равно — она была самым красивым существом, которое он когда-либо видел, и ему было ненавистно, что придётся ещё больше увеличить тот страх, который он заметил в ее прекрасных серых глазах.

— Охотники за головами, — начал он мягко. — Есть много таких, кто хочет стереть наш вид с лица земли. Они убивают нас при любой возможности, но наиболее уязвимы молодежь и пожилые люди.

— О, Боже, — воскликнула она. На ее побледневшем лице глаза казались огромными.

Проклиная про себя всех охотников, вызвавших страх и отвращение на ее лице, он продолжил. Она должна знать правду, хотя бы для чувства самосохранения.

— Они охотятся с серебряными пулями, с мощными стальными ловушками, облицованными серебром. Они ловят и снимают шкуру с любого из тех несчастных волков, которые им попались, находятся ли они в человеческой форме или в форме волка.

Он закрыл глаза и сглотнул, когда воспоминания о друзьях и близких, которых он нашел слишком поздно, захлестнули его. С детьми всегда было хуже всего.

Звуки рвоты Алекс, вернули его из воспоминаний. Отвернувшись в темный угол, она согнулась пополам, обхватив руками живот. Он быстро подошёл к ней сбоку и поддерживал ее, пока всё не кончилось. Не так уж от многого избавился ее желудок, но она продолжала чувствовать позывы тошноты и после того, как он опустел. Наконец, она остановилась, ее ноги подгибались. Подхватив Алекс на руки, он отнес ее к окну.

— Алекс, нам надо уходить. — С утешением придется подождать. Они и так потратили впустую больше времени, чем это было безопасно. Нужно было увозить ее как можно дальше отсюда.

— Я знаю. — Ее голос был слаб, но решителен. — И это — то, чего я должна ждать с нетерпением? Охотники, которые жаждут поймать меня и содрать кожу с моего тела просто потому, что я имела несчастье родиться?

Его руки крепче сжались вокруг нее.

— Этого не случится. — Он не позволит этому случиться.

— Может, ты будешь не в состоянии это остановить. — Она потерла руками лицо и глубоко вздохнула. — Отпусти меня.

Он уставился на окно, пытаясь сообразить, как бы ему пройти через него с ней на руках. Ему нужно было оторвать еще несколько досок, но это означало, что пришлось бы опустить ее на землю, а делать этого ему не хотелось.

— Джошуа, — она обхватила ладонями его лицо и повернула к себе. — Тебе придется отпустить меня. Я в порядке. — Она резко оборвала его, тряхнув головой, прежде чем у него появился шанс что-то сказать. — Нет. Ты знаешь, что я права. У тебя должны быть свободны обе руки — на тот случай, если придется драться. А я должна быть на ногах, если возникнет необходимость защищаться.

Уступая неизбежному, он отпустил руку, поддерживающую ее колени, позволив ее телу плавно соскользнуть по нему, пока ее ноги не коснулись земли.

— Держись ближе и делай точно так, как я тебе говорю.

Он знал, что ей вовсе не нравится его приказ, но она кивнула. Затем ее лицо снова смягчилось.

— Спасибо тебе, что вернулся и нашёл меня.

— Я всегда буду приходить за тобой, Алекс. — Он заставил себя отпустить ее и без затруднений вылез через окно. Он оглянулся назад, но она все еще оставалась там, наблюдая за ним с непонятным выражением на лице. Джошуа протянул ей руку.

— Идём. Пора уходить.

Взяв его за руку, она позволила ему помочь ей выбраться из здания — в ночь, которая опустилась на город.

— Куда мы пойдем? — Она говорила так тихо, что это был почти шепот.

— Мы должны спрятаться где-нибудь в безопасном месте, пока я попытаюсь найти для нас другой транспорт.

Алекс нерешительно задумалась, теребя зубами нижнюю губу. Он почти застонал — так молниеносно пронзило его вожделением это бессознательное действие.

— Я могу раздобыть для нас что-нибудь для поездки. Машину, которая не будет связана ни с папой, ни со мной.

Он покачал головой.

— Не беспокойся. Я смогу достать другой автомобиль. У меня есть связи в городе.

— Ты?… — в ее голосе прозвучало удивление.

Он проигнорировал ее невысказанный вопрос, держа все свои чувства начеку, поскольку вел ее позади большой группы зданий, чтобы вернуться обратно на тротуар. В молчании, они прошли несколько кварталов, затем вскочили в автобус и ездили на нем до тех пор, пока толпа не стала гуще, когда они оказались в более оживлённой части города.

Сойдя с автобуса, они слились с толпой людей, многие из которых направлялись, чтобы поужинать где-нибудь. А потом отправиться в какой-нибудь клуб, чтобы выпить и потанцевать. И возможно, найти на ночь партнера для секса, с тем, чтобы на время забыть о своих проблемах.

— Джошуа? — снова напомнила Алекс.

— Мы поговорим, когда будем в безопасности. Тогда я отвечу на все твои вопросы. — Джошуа чувствовал ее раздражение, но не обращал на это внимания. Не было ничего важнее, чем ее безопасность.

— Ты можешь поспорить на свою задницу, я буду готова в любое время, — пробубнила она себе под нос. Но он услышал ее, и это заставило его улыбнуться.

Глава 8

Алекс старалась не отставать от Джошуа, когда тот вел ее сначала по одной улице, а затем по другой. Уже стемнело, и девушка была рада, что он, кажется, знает, куда идти, потому что она не имела ни малейшего представления о том, куда они направлялись.

Алекс все еще была в шоке, чуть ли не столкнувшись лицом к лицу с одним из тех, кто напал на них этим утром. Хотя до этого на какое-то время почти позволила себе поверить, что утреннее нападение безвозвратно ушло в прошлое. Что ее жизнь могла бы каким-нибудь образом вернуться к нормальному состоянию. Увидеть его — было жестоким напоминанием о том, что теперь это стало ее реальностью. Эти мужчины будут убивать, чтобы завладеть ею.

А другие могут запросто убить ее. Алекс вздрогнула и плотнее запахнула куртку на груди, когда подумала об охотниках за головами. Что же это за люди, которые охотятся и убивают детей только потому, что они принадлежат к другому виду? Девушка покачала головой, удивляясь наивности своего вопроса. Всегда существовали отдельные личности, чьими жертвами становились те, кто был слабее или чем-то отличался от других. Ей приходилось видеть это в своем районе. Такое случалось каждый день по всему миру. Люди боялись сталкиваться с кем бы то ни было, или с чем бы то ни было, что отличалось от них самих.

Сглотнув, Алекс почувствовала кислый привкус во рту, оставшийся после того, как она рассталась с остатками своего обеда. Это было проявлением слабости. Ей нужно стать выносливее, если она собирается выжить. Она расправила плечи, не спуская глаз с Джошуа. Сегодня он убил человека. Свернул ему шею голыми руками. Хотя сама девушка до сих пор не могла выбросить из головы волка, в которого выстрелила, она не думала, что Джошуа мучили сомнения по поводу того человека, которого он убил.

Не то, чтобы Джошуа был бессердечен или жесток. Наоборот. Джошуа жил по принципам противостояния добра и зла. Его целью было защитить свой народ, и он сделал бы всё, что бы ни потребовалось от него для этого. Он не искал неприятностей, но и не собирался бежать от них. Алекс не сомневалась, что он отдал бы жизнь, чтобы защитить ее.

Через что нужно было пройти человеку, чтобы стать подобным Джошуа? Какие жизненные испытания сформировали его характер, сделав его тем, кем он был?

Он уверен, до мозга костей, в своей способности позаботиться о них двоих. Была характерная особенность, почти звериная, в том, как он смотрел на мир вокруг себя. Определенно, Джошуа был хищником. Это было в том, как он держался. В том, как двигался. Мужчины испытывали страх перед ним, несмотря на то, что каждый хотел бы стать таким как он, а женщины просто стремились быть с ним.

Джошуа был загадкой. В одну минуту — пылкий влюбленный, в следующую — абсолютный самоконтроль, с виду — почти полное равнодушие. У мужчины было больше слоев, чем у луковицы, и она была полна решимости добраться до сути. Что он подразумевал, говоря, что у него есть контакты? Означает ли это, что он был здесь не один? Почему до сих пор они не получили помощи, если она была доступна? У нее было так много вопросов, что начинала болеть голова. Девушку все еще немного подташнивало, и она отчаянно нуждалась хотя бы в небольшом количестве воды, чтобы прополоскать рот.

Осмотревшись вокруг, Алекс заметила круглосуточный мини-маркет.

— Мне нужно немного воды.

Джошуа повернулся к ней и внимательно вгляделся в ее лицо, прежде чем кивнул головой.

— Мне следовало подумать об этом.

Одно это предложение вызвало у нее улыбку.

— Ты — не Бог, Джошуа. Ты не можешь думать обо всем.

Уголок его рта дернулся, но он не улыбнулся.

— Это моя работа — думать обо всем. — Джошуа придержал открытую дверь, пропуская ее вперед.

Освещение было резким, и Алекс моргнула, что позволило ее зрению сфокусироваться. Девушка направилась прямо к холодильнику, стоящему в задней части магазина, и, открыв раздвижную стеклянную дверь, извлекла пару бутылок с водой. Джошуа следил одним глазом за ней, а другим — за клиентами в магазине. Она не сомневалась, что он точно знал, где кто находится, кто во что одет, и может предоставить их подробное описание, если потребуется.

На что это должно быть похоже — жить подобно ему? Алекс считала, что было бы лучше, если бы она начала учиться у него, начала уделять больше внимания своим действиям. Он, разумеется, может думать, что отвечает за ее безопасность, но, в конечном счёте, она сама несет ответственность за себя.

— Тебе что-нибудь нужно? — вполголоса спросила она, возвращаясь обратно к нему.

Джошуа покачал головой.

— Когда мы доберемся туда, куда идем, я смогу получить всё, что нам потребуется.

Алекс встала в маленькую очередь и поставила две свои бутылки на прилавок, когда подошёл ее черёд. Засунув руку в карман джинсов, достала мятую банкноту. Пожилой продавец, не обращая на нее никакого внимания, пробил через кассу ее покупку, взял деньги и вернул ей сдачу. Она сунула деньги в карман, забрала бутылки и направилась к двери вместе с Джошуа, следующим прямо за ней.

Выйдя на улицу, девушка засунула одну бутылку в карман своей куртки и открутила крышечку с другой. Подняв ее, она поднесла открытую бутылку ко рту. Вода приятно холодила, освежая ее губы. Однако она не стала глотать. Вместо этого, Алекс тщательно прополоскала рот и сплюнула в урну для мусора, стоявшую прямо возле магазина. Она делала так еще несколько раз, пытаясь избавиться от отвратительного привкуса во рту, пока, наконец, не позволила себе выпить немного воды.

— Лучше?

Алекс кивнула и, наклонив бутылку, допила остатки воды, прежде чем выбросить ее в урну. Вытащив вторую бутылку из кармана, девушка открыла ее и предложила Джошуа. Он взял ее и, когда забирал бутылку из ее руки, их пальцы соприкоснулись. От этого легкого взаимного касания все её тело сжалось от желания. Это противоречило всякому здравому смыслу.

Он долго тянул воду из бутылки. На мощной, словно колонна, шее судорожно двигалось горло, когда он глотал. Его лицо было повернуто к ней в профиль, подчеркивая резкие крылья и очертания его носа. Прежде она не замечала маленькую горбинку посреди его носа. Это был довольно крупный нос, но он хорошо гармонировал с его лицом.

Джошуа опустил бутылку и облизал губы. Алекс обнаружила, что тоже невольно облизывает свои губы. Что бы ей действительно хотелось делать, — так это облизывать его губы. Встряхнувшись, она заставила себя оторвать взгляд от него — за мгновение перед тем, как он повернулся к ней и протянул бутылку.

— Спасибо. Как раз то, что нужно.

Алекс осторожно, чтобы не позволить их пальцам вновь соприкоснуться, приняла у него бутылку.

— Не стоит благодарности. — Допив то, что осталось, она бросила бутылку в урну. — Я готова.

— Ты, несомненно, да. — Его низкий, интимный голос погладил ее кожу подобно физической ласке. Какого черта он подразумевал под этим? Прежде чем девушка набралась в себе мужества потребовать его объясниться, он уже ушел. Ей пришлось поспешить, чтобы догнать его и зашагать с ним рядом.

В физическом смысле Джошуа был, безусловно, достоин внимания. Она разглядывала его, идя вслед за ним по тускло освещенному тротуару. Его ноги были длинными и мускулистыми. Джинсы туго обтягивали округлости его безукоризненной задницы, а размашистая, свободная походка заставила не одну женщину задержать на нем заинтересованный взгляд. Алекс, в свою очередь, отвечала им яростными взглядами.

Было чистым удовольствием наблюдать, как он движется. Этот мужчина был невероятно привлекателен в своей грубоватой манере держаться. Он обладал неуловимо текучей грацией, такую она видела только у одного человека — своего отца. Алекс поняла теперь, что это волк в них обоих позволял им двигаться подобным образом.

Алекс не могла отрицать, что ее притягивает тот животный магнетизм, который был в нем. Был ли он прав? Будет ли ее так же притягивать к другому оборотню? Алекс так не думала. Было что-то особенное в Джошуа. Оборотень или человек — она чувствовала влечение к нему.

На что это было бы похоже — заняться с ним любовью?

Дрожь прокатилась вниз по ее спине, и она вытерла потные ладони о штанины своих джинсов. Этого было почти достаточно, чтобы заставить ее кончить — просто подумать обо всей этой мужской мощи, сосредоточенной полностью на ней. Он был бы совершенным любовником. В этом у нее не было никакого сомнения. Все что он делал, — он делал с целью всецело окружить ее своим вниманием. Было слишком легко представить, как он сливается с ней воедино, движется глубоко в ее лоне, заставляя ее кричать от удовольствия. У нее было довольно неплохое воображение, хотя никогда и не было любовника.

Она снова облизала губы и отвела взгляд, понуждаемая необходимостью взять под контроль свои разгулявшиеся гормоны. Алекс огляделась и, уловив несколько знакомых ориентиров, сумела определиться с их местонахождением. Они приближались к зоне развлечений. Художественные галереи, рестораны и модные клубы — все соперничали между собой в борьбе за деньги потребителей. Это были, по большей части, высококлассные фирмы, но и кроме них в городе повсюду существовали клубы и бары, начиная от самых шикарных и кончая захудалыми.

Они привлекали к себе дурманом спиртных напитков, громкой музыкой и возможностью забыть на время о жестоком и беспощадном окружающем мире. Существовали и частные клубы, если вы знали, где их найти, предлагающие все виды незаконных удовольствий. Все знали об этом, но в большинстве своём никогда не говорили о них или не знали точно, где их искать.

— Куда мы идем?

— Мы собираемся увидеться кое с кем, кто поможет нам достать какой-нибудь новый транспорт. — Джошуа поймал ее руку и потянул за собой по тротуару. Она предположила, что, наверное, сбавила ход, хотя это произошло не намеренно. Разноцветные огни и звуки музыки, доносящиеся из клубов, привлекли ее внимание. В воздухе царила атмосфера праздника, но за ней она ощущала мрак и отчаяние.

К тому же, Алекс почувствовала растущую напряженность Джошуа, и это заставило ее занервничать. Все здесь было слишком громким, слишком неистовым, все било через край. От чрезмерной нагрузки едва не разболелись глаза и уши. Уличные торговцы продавали еду с дымящихся паром тележек, вышибалы, стоящие у дверей клубов со скрещёнными на груди мускулистыми руками, пропускали внутрь по нескольку человек за один раз. Её острое проницательное зрение позволило ей заметить юнца, стащившего бумажник у ничего не подозревающего мужчины, а так же и то, что у нескольких мужчин и женщин, прошедших мимо них, было при себе оружие. Возможно, она и находилась всю жизнь под несколько излишней опекой, но отец научил ее наблюдать за другими, чтобы она была способна защитить себя. Не то, чтобы Алекс осуждала их. У неё у самой в каждом сапоге было запихнуто по ножу, а в кармане лежал заряженный девятимиллиметровый.

Алекс наблюдала за потоком людей, проходящих мимо них. Крутые на вид мужчины, одетые в джинсы и кожу соседствовали с бизнесменами в костюмах-тройках. Сильно накрашенная, смеющаяся женщина, на высоких каблуках, в короткой юбке и тесном топе, наводила на неприличные мысли кое-кого из мужчин. Другие женщины — в дорогих платьях и сверкающих драгоценностях, — беспрепятственно входили в клубы, в то время как прочие томились в длинных очередях.

Некоторые мужчины обращали на неё внимание, но тут же отводили глаза, когда Джошуа встречал их убийственно свирепым взглядом. Они не могли знать, кто он, но как будто чувствовали, что он не тот человек, который позволит с собой шутки шутить.

— Держись ближе. — Он потянул ее прочь из общего людского потока. Они продолжали идти, и Алекс уловила в воздухе запах шоколада. Это могло означать только одно: Речной Район Фултона. Здесь процветали фирмы, в число которых входила и шоколадная компания, расположенная рядом с пустыми пакгаузами и миллионными коттеджами. Развитие этой части города было быстрым и бурным.

Это разбудило любопытство Алекс. Они направляются к какому-нибудь из пустых складов или в один из этих сказочных коттеджей? По всей видимости, ни то, ни другое. Джошуа повел ее тускло освещенным проулком, который тянулся к большому складу. Даже находясь снаружи, она могла слышать тяжелый ритм музыки, грохочущей внутри ночного клуба. Они миновали длинную очередь постоянных клиентов, дожидавшихся на улице, и подошли к закрытой железной двери.

— Эй, мужик, — выразил недовольство парень. — Здесь очередь!

Не обращая на него внимания, Джошуа начал барабанить в дверь. Несколько других мужчин начали ругаться, в толпе росло беспокойство. Алекс придвинулась к нему сбоку — так, чтобы иметь возможность следить за толпой. Она не хотела, чтобы кто-то незаметно подкрался сзади. Джошуа снова ударил по двери.

Дверь распахнулась от сильного толчка — на пороге стоял самый крупный мужчина, какого Алекс когда-нибудь доводилось видеть, и она сразу забыла о толпе позади них. Она просто стояла, изумлённо уставившись на него. Парень был, по меньшей мере, шести футов и восьми дюймов, если не больше. Одетый в кожаные штаны, сапоги и жилет, с головой, обритой наголо, он имел устрашающий вид. К счастью, он проигнорировал её и уставился на Джошуа.

— Что?

— Мне нужен Дэймек. — Казалось, Джошуа был меньше всего обеспокоен тем, что этот парень оказался крупнее его.

Вышибала в упор посмотрел сначала на Джошуа, затем на нее. Алекс почувствовала, что его пристальный взгляд буквально приковал ее к месту, но она, не отведя глаз и не мигая, встретилась с его глазами. Девушка облегчённо выдохнула, когда он повернулся к Джошуа.

— А ты кто?

— Страйкер.

Глаза вышибалы расширились, как если бы он узнал имя. Он кивнул и отступил в сторону, освобождая им путь. Некоторые из людей, ждущих своей очереди, начали возмущаться. Великан заставил их замолчать единственным грозным взглядом.

Алекс последовала за Джошуа в темный вестибюль. Вышибала открыл перед ними другую дверь.

— Подождите на танцполе. Дэймек даст знать, если он вас примет.

Джошуа кивнул и повел ее внутрь. Навстречу ударил горячий поток воздуха, музыка насиловала её слух.

— Кто такой Дэймек? — Алекс надеялась, что кем бы он ни был, он сможет помочь им найти транспорт, так необходимый, чтобы выбраться из города.

— Не сейчас, — Джошуа почти кричал ей в ухо. Она едва слышала его из-за грохота музыки и гула толпы.

Было трудно двигаться, так как извивающаяся масса тел корчилась на танцполе под ритмичные удары музыки. Стучали барабаны, выл саксофон, две гитары изливали свои возбуждающие мелодии в пространство зала. По краям танцпола стояли столики, но все они были заняты.

Глаза Алекс увеличились, когда она заметила пару, откровенно ласкающую друг друга. Блузка женщины распахнулась, ее груди вывалились, их тискали руки мужчины. Рука женщины была засунута в ширинку партнера.

У неё перехватило дыхание, когда она увидела другую пару, совокупляющуюся у задней стены. Мужчина стоял спиной к ней, но было очевидно, что его брюки расстегнуты и он вовсю трахает свою партнершу, чья юбка задралась до самой талии. Ее голые бедра обхватили его поясницу, когда он толчками входил в женщину, забыв об окружающих их людях.

— Не обращай внимания. — Алекс даже подскочила, когда Джошуа обхватил её рукой за плечи и повел на танцпол.

…Не обращай внимания. Не было никакой возможности заставить себя игнорировать тот факт, что все вокруг занимаются сексом. Чем больше ее глаза привыкали к мигающему свету, тем больше она видела.

Одна женщина, стоя на коленях под столом, сосала у мужчины член, который скользил в её губах, двигаясь туда и обратно. Другая, обнажённая до пояса, раскрыла рот в беззвучном крике, в то время как двое мужчин языками ласкали ее соски. В углу зала находилась кабина, в которой невообразимо переплелась масса конечностей и частей тел. Она не была уверена, что действительно хочет знать, что там происходит.

Алекс никогда не была вуайеристом — человеком, получающим сексуальное удовольствие от подглядывания, но было что-то почти гипнотическое в наблюдении всех этих сплетенных тел, нимало не заботящихся о том, что кто-то наблюдал за ними, когда они принимали участие в древнейшем из человеческих актов.

Даже здесь, на танцполе, руки скользили по нагой плоти. Люди были на различных стадиях раздевания, бесстыдно прикасаясь во время танца и к себе, и к другим танцующим. Один мужчина мастурбировал, двигая рукой в такт музыке, в то время как две женщины наблюдали за его действиями, скользя руками по его обнаженной груди. Другая женщина, совершенно голая, была зажата между двумя мужчинами, пальцы которых проникли в её анус и во влагалище, а их языки скользили вокруг ее сосков. Разноцветные огни неистово мерцали над толпой, делая картину еще более нереальной.

Джошуа вытащил ее на площадку и развернул так, чтобы она оказалась лицом к нему.

— Не обращай на них внимания, — повторил он и, положив руки на ее зад, притянул к себе.

О, Господи! Их бёдра соприкоснулись, и она чуть не застонала, когда твердая выпуклость на передней части его джинсов потерлась о ее холмик. Не стоило даже и отрицать, что картина происходящего вокруг пробудила ее чувства и разожгла грызущую потребность внутри нее.

— Вот и все, — мурлыкал он ей на ухо. — Их не существует. Есть только ты и я. — Джошуа начал двигаться под музыку, покачивая бедрами. Алекс поймала ритм и начала двигаться вместе с ним. Их бедра одновременно вращались и тёрлись друг о друга в подражание половому акту, как будто они кончали вместе снова и снова.

Его рука скользнула вверх по её спине и, переместившись на грудь, обхватила ее поверх трикотажной рубашки. Джошуа обнял ее, его тепло и сила обернулись вокруг нее подобно кокону.

Алекс облизнула губы и, вращая бедрами, терлась об него своим сокровенным местечком. Даже сквозь несколько слоев одежды это было восхитительное ощущение. Ее клитор набух, и каждое нажатие на него заставляло его пульсировать еще сильнее. Ее трусики намокли и все, чего ей хотелось — это приникнуть к Джошуа ещё ближе.

Капли пота скользили вниз по ее спине. Окружающие их люди танцевали и, двигаясь, бесцеремонно вторгались в их пространство, лишая их воздуха. Алекс почувствовала, что задыхается. Кружилась голова. «Джошуа…». Его имя прозвучало скорее как стон. Его темные глаза сузились, когда он склонил голову к ней. Его губы все ближе… Почти касаются…

Джошуа издал низкий рык, и его голова дернулась влево. Алекс проследила за его взглядом и увидела большую руку, коснувшуюся его плеча. Он немедленно отпустил ее, развернувшись, чтобы встретить угрозу, низкий рык поднимался из глубины его груди.

Вышибала поднял руки в знак мира и крикнул, перекрывая шум толпы:

— Расслабься, мужик. Дэймек хочет увидеться с вами прямо сейчас. — Он махнул рукой в сторону бара.

Джошуа кивнул, схватил ее за руку и потянул сквозь толпу. Теперь, когда момент прошел, щеки Алекс горели от стыда. Что на неё нашло? Было что-то такое в этом месте, что, казалось, начисто отбрасывало в сторону всю ее природную сдержанность. Она занялась бы любовью с Джошуа прямо на танцполе, если бы он захотел. И ей было совершенно безразлично, что все эти люди вокруг могли наблюдать за ними.

Как будто бы зная, куда идти, Джошуа повел ее мимо бара и затем по короткому коридору. Чем ближе они подходили, тем напряженнее она становилась. Здесь что-то было. Что-то опасное.

— Позволь, говорить буду я.

Алекс могла бы сказать Джошуа, что ему не стоит беспокоиться по этому поводу. Она все еще не определила, с кем или с чем им предстоит встреча.

При их приближении дверь в конце коридора открылась. Несмотря на жару, холодок пробежал по спине Алекс. Что-то могущественное. Что-то — она была не совсем уверена, было ли это зло или нет, — но оно было близко и оно ждало их.

— Войдите. — Низкий голос был приятным, но ни на мгновение не обманул ее. Ее инстинкты кричали в ней, требуя повернуться и стремглав бежать в другую сторону. Что бы ни представлял собой этот Дэймек, его следовало принимать всерьез. Ей потребовались все силы, которые у нее были, чтобы заставить себя войти в офис вместе с Джошуа.

— Дэймек, — приветствовал Джошуа мужчину, сидящего за столом.

— Страйкер. — Мужчина сидел, почти полностью скрытый тенью, но он встал, когда они вошли. Дверь за ними плотно закрылась. Алекс глянула через плечо. Там никого не было.

Она повернулась обратно к мужчине, стоящему за столом. Сейчас, когда тусклый свет осветил его, Алекс осознала, что он не человек. Но кем же тогда он был? Если бы ей пришлось угадывать, она сказала бы, что он вампир. У него были черные, притягивающие глаза. Было невероятно трудно, почти невозможно расстаться с ним взглядом. Его кожа была бледна, но он не был некрасив. Наоборот, было что-то неотразимое в нем.

— И кто твоя прекрасная спутница?

Она не стала дожидаться ответа Джошуа.

— Алекс, — ответила она. — Александра Райли.

Уголок его рта дернулся, и он коротко кивнул ей.

— Добро пожаловать в «Запреты».

Она отпрянула, когда он произнёс название клуба. Название оказалось поразительно точным, потому что казалось, — здесь человек сбрасывает с себя всякие запреты. Ее глаза сузились, пока она изучала Дэймека. Был ли он достаточно могуществен, чтобы наложить своего рода заклятие на клуб? Может быть, он колдун или еще что-нибудь вроде того. А колдуны вообще существуют? На данный момент она не могла скидывать со счета ни одной вероятности.

— Мне нужен автомобиль. — Джошуа перешел прямо к делу. Алекс была рада этому. Чем быстрее они уйдут из этого места, тем лучше. У нее начинала болеть голова.

— Это я понял. — Он указал на стулья перед ним. — Пожалуйста, садитесь.

Алекс почувствовала побуждение сесть, как будто бы кто-то нашептывал ей на ухо, говоря, что она хочет сесть. Это приводило в замешательство, если не сказать больше. Она покачала головой.

— Спасибо, но я постою.

Дэймек в упор уставился на нее. Она точно так же смотрела на него. Медленная улыбка озарила его лицо.

— Она достойна тебя, мой друг, — сказал он Джошуа.

Джошуа просто взглянул на другого мужчину, но почему-то она почувствовала, что он доволен ею.

— Спасибо.

— Ах, вы ведь спешите. Жаль, что вы не можете задержаться. Это могло бы быть интересным. — Дэймек искоса посмотрел в ее сторону. — Я наслаждался представлением на танцполе.

От сознания, что он наблюдал, как она терлась об Джошуа, ее лицо обдало жаром. Он видел, как соприкасались её груди с грудью Джошуа, а её холмик — с его эрекцией.

Низкий предупреждающий рык исторгся из груди Джошуа.

— Осторожней, мой друг. Ты говоришь с дочерью Джеймса ЛеВо.

Дэймек наклонился вперёд и посмотрел на нее более внимательно. Алекс как будто пригвоздили к месту, она не могла пошевелиться. Через мгновение все прошло — так же быстро, как и началось. Дэймек отвесил короткий поклон в её сторону и сел за стол, неожиданно резко перейдя к делу.

Волна облегчения накрыла Алекс, казалось, сама атмосфера в комнате стала легче. Она все еще чувствовала себя здесь неуютно и не могла дождаться, чтобы уйти.

— Завтра утром вас будет ждать грузовик. — Он скороговоркой произнёс координаты места и Джошуа кивнул.

— Сколько?

Дэймек покачал головой и вернулся взглядом к Алекс. У нее было чувство, как будто он пытается проникнуть ей в самую душу. Она не дрогнула, не уступила, хотя и протянула руку к Джошуа. Тот накрыл ее пальцы своими, соединив их руки.

— Нисколько. — Дэймек встал. — Я нахожу, что мне нравится мысль о том, что Джеймс ЛеВо будет у меня в долгу. Мы закончили с этим. — Плавным движением он вышел из-за стола и остановился прямо перед ней. — Если тебе что-нибудь потребуется — не стесняйся, можешь обращаться. — Он всунул тяжелую веленевую визитку в карман ее куртки. — Просто покажи это на входе.

— Мм, спасибо. — Алекс заставила себя сдержать дрожь, когда он протянул руку и коснулся ее лица. Пальцы, легко прикоснувшиеся к её щеке, были холодными. Джошуа, стоя рядом с ней, ощутимо напрягся. Она практически чувствовала его содрогание от едва сдерживаемой ярости.

Джошуа вытащил из кармана и бросил на стол пачку банкнот.

— Этого должно хватить. Не хочу, чтобы я, или кто-либо другой, был у тебя в долгу. — Он повернулся к ней. — Идём.

Джошуа потянул ее прочь, и рука Дэймека опустилась. Показалось, будто он исчез в мгновение ока, хотя она чувствовала его там, в тени комнаты.

Алекс, следуя за Джошуа, вышла в короткий коридор, и они направились сквозь толпу к выходу. Она не могла дождаться, чтобы как можно скорее выбраться из клуба. Наконец, вышибала открыл им дверь, и они вышли в переулок. Алекс полной грудью вдохнула свежий воздух.

— Что всё это было? — Она не представляла себе, что только что произошло, но чувствовала, что это было очень важно. — Кто он?

— Не сейчас, — отрезал Джошуа. — Когда мы уберёмся отсюда подальше.

Алекс нахмурилась. Она знала, что он был расстроен, но не вполне понимала, почему.

Во-первых, он сам взял ее в этот клуб. Дэймек — его контакт, а не ее.

Как раз, когда она подумала об этом, она вспомнила о карточке, спрятанной в кармане, — визитной карточке, которая была дана ей с предложением помощи. Да уж, вероятно, это было не тем, чем ей следовало бы воспользоваться когда-нибудь в будущем. Интуитивно она понимала, что к предложению помощи прилагались определенные условия.

Алекс только что познакомилась с ним, но не думала, что Дэймек принадлежал к тем существам, которые что-либо делают по доброте душевной. У него на все есть своя цена.

Глава 9

Джошуа понимал, что ведет себя, как настоящий осел, но не представлял себе, как это прекратить. Ревность была скверным чувством и, пожалуй, единственным, в чем у него не было опыта. Ему хотелось вцепиться Дэймеку в горло, когда тот коснулся Алекс. Бессмертный был более чем очарован ею, если уж зашёл так далеко, что предложил ей помощь на будущее. В этом не было ничего хорошего. Последнее, что ему было бы нужно — это война с вампиром. Эти ублюдки сильны и живучи, и, несмотря на их смертельную реакцию на солнечный свет, убить их чрезвычайно трудно.

Он почти слышал, как этот сукин сын, Дэймек, смеется над ним. Они знали друг друга около десяти лет, но он не мог сказать, что они друзья. Иногда они помогали друг другу. Для каждого из них выживание своего вида всегда было первостепенным. Охотники за паранормальными существами представляли для них общего врага, и это заставило их обратиться друг к другу, чего в иных условиях они, естественно, не сделали бы.

Джошуа понятия не имел, как Дэймеку удавалось жить и работать рядом с людьми на легальном основании. Хотя с другой стороны, он ведь был гораздо более общительным существом. К этому добавлялся тот факт, что для обеспечения своего существования Дэймеку требовалась кровь. Находиться как можно ближе к источникам её получения для него было жизненно необходимым. Когда-то ему довелось слышать, что Дэймеку почти тысяча лет, хотя Джошуа никогда не спрашивал его, было ли это правдой.

— Куда мы идем? — Алекс шла вровень с ним, удлиняя свой шаг, чтобы приноровиться к нему. Джошуа тут же замедлился, внезапно осознав, как быстро он идет. И ослабил свою хватку на ее руке. Он сжимал ее так сильно, что было странным, почему Алекс до сих пор не потребовала, чтобы он отпустил ее.

— Нам нужно затаиться до утра. — Его пристальный взгляд прошёлся вверх и вниз по улице, высматривая причины для беспокойства. Ему хотелось бы, чтобы они были уже на пути из Чикаго. Джошуа знал, что охотники и группы оборотней из других стай будут следить за дорогами, но он был бы почти готов рискнуть этим, если бы у них был транспорт.

К тому же, становилось все опаснее оставаться в городе. Казалось, это место кишит оборотнями. Но отправляться сегодня ночью — тоже не вариант. Утром им предстоит заполучить автомобиль, и тогда это будет гораздо безопаснее. Оживлённое движение на дорогах — и они в неприметном грузовике, который не мог быть отождествлён ни с одним из них. Ну, а сейчас ему нужно было отыскать для них безопасное место, чтобы переночевать.

— Этот клуб, — начала она. — Он необычный.

Это было ещё слабо сказано. Дэймек заправлял притоном. Если у вас есть порок — он мог удовлетворить любой. Но удивляло, что он обладал моральными принципами, живя по своему собственному кодексу этики. Дэймек никогда не испытывал нравственных проблем, беря деньги с богатых и сильных, а также с глупцов, которые отваживались войти в «Запреты», но Джошуа никогда не видел, чтобы его добычей становились невинные люди. Не то, чтобы многие из тех, кто переступал порог «Запретов» были невинны. Обычно это было далеко не так.

— Дэймек опасен.

— Без шуток, — фыркнула она. — Он вампир?

— Да.

— Это место… оно заставляет чувствовать себя совершенно без каких-либо ограничений. Он достаточно могуществен, чтобы оказывать влияние на действия людей?

Джошуа сам часто задавался вопросом по этому поводу.

— Я думаю, что это сочетание воздействия самого клуба и способности вампира контролировать разум. Это, скорее, вопрос обеспечения контроля над одним или двумя людьми. Как только горстка людей избавляется от своих сдерживающих факторов, другие имеют склонность им следовать. — Он глянул на нее и почувствовал, как холодный пот выступил у него на теле, когда заметил румянец, заливающий ее кожу. Она все еще была возбуждена после их танца в клубе. Теперь, когда они были далеко от толпы, он мог уловить веяние ее сладкого запаха.

— Это… — она облизала губы и пожала плечами, — …возбуждение. Наблюдение за другими людьми, участвующими в сексуальных действиях, сильно заводит, правда?

Джошуа захотелось взвыть. Вернуться бы вместе с ней назад в тот пустынный переулок, содрать с нее брюки и вбивать в нее, пока они оба не начали бы кричать во весь голос в экстазе оргазма. Его член стал твердым, как сталь, а яйца повисли тяжело и низко. Он стиснул зубы и сконцентрировался на дыхании, делая равномерные медленные вдохи.

Он не мог взять ее. Не здесь. Не сейчас.

Во-первых, это было небезопасно, а ее безопасность превыше всего. Во-вторых, он обещал себе, что дождётся, пока они не прибудут в Волчью Бухту. Джошуа хотел спариться с ней, но он хотел сделать это так, чтобы никто не смог оспорить его прав.

Единственный способ в достижении контроля над собой состоял в том, чтобы не обращать на ее внимания. Держа Алекс за руку, он повел ее подальше от центра города.

Они оставили центральную часть Чикаго, сначала поехав на электричке, а затем пересев на автобус, пока, наконец, снова не оказались на улице. Но в отличие от ее района, эта часть города была чуть более преуспевающей. Не так чтобы очень, но достаточно, чтобы оценить ее выше среднего уровня. Было очевидно, что городская реконструкция шла здесь в полном разгаре. Многие из зданий, где жили люди и размещались предприятия, носили на себе признаки реставрации. Жители пытались приукрасить их с помощью покраски и высаживая в кадки цветы. Ни на одной из стен не было видно граффити, а ближайшее соседство создавало многообещающее впечатление. В самом деле, это было очень мило.

Алекс хотела поговорить обо всем, что произошло в клубе, но чувствовала, что Джошуа к этому не расположен. Страстный любовник, который танцевал с ней, тесно притиснувшись членом к её киске, исчез, уступив место воину с холодными, непреклонными глазами. Чувствовалось, он был смущен своей недостаточной сдержанностью. Странно, но она была довольна. По крайней мере, она была не одинока в своих чувствах.

Прохладный ночной воздух немного помог, но ее тело все еще сжигал внутренний огонь, и только Джошуа мог его насытить. Ее груди были тяжелыми и тугими, а соски при каждом шаге упирались в чашечки лифчика так, что ей хотелось кричать. Алекс отчаянно старалась игнорировать пульсирующую боль между бедер. Девушка понимала, что это было не нормой, а частью изменений в химии ее тела, поскольку она входила в течку. Она питала отвращение к этому слову, к ненавистному ощущению, лишающему её контроля над собственным телом и эмоциями.

Алекс все еще было неприятно думать о себе в этом отношении, но факты были неоспоримы. Она хотела секса, но не любого секса. Она хотела неистового, бурного, потного секса. И она хотела его с Джошуа.

Они шли уже примерно около часа, сначала вверх по одной улице, затем вниз по другой, когда, наконец, Джошуа снова заговорил.

— Почти на месте.

Алекс все еще понятия не имела, где находилось это самое место, но ее это совершенно не интересовало. Было уже поздно, и она устала как скотина, но, по крайней мере, ее головная боль немного утихла. Алекс знала, что они снова ходят кругами, потому что Джошуа продолжает проверку, дабы убедиться, что за ними никто не следит.

Прямо сейчас, все, что ей хотелось, — это горячий душ, что-нибудь поесть и упасть в чистую постель, — и не обязательно именно в этом порядке. Еда может подождать. Как только она получит душ и кровать, она станет счастливейшей женщиной на свете. Ее сексуальное желание частично притупилось, побеждённое полным изнеможением. Наверное, то же самое происходило и с Джошуа, который стал теперь таким сдержанным и замкнутым.

Мотель не представлял собой ничего особенного, но Алекс справедливо полагала, что как раз это и делало его подходящим местом для ночлега. В нем не было ничего, что отличало бы его от множества других, ему подобных, в достатке имеющихся в городе. Это было заведение среднего пошиба, — конечно, не из категории с почасовой оплатой, но и, безусловно, не имеющее ничего общего с шикарными отелями, украшающими преуспевающий центр города.

Алекс знала, что в большинство номеров можно было попасть изнутри главного здания, хотя наряду с этим внизу, по одной из сторон первого этажа, было несколько комнат, войти в которые можно было только снаружи. Там же было несколько парковочных мест, чтобы клиент мог поставить свою машину прямо перед входной дверью в комнату мотеля. Алекс могла бы поспорить, что комната, которую Джошуа получит для них, окажется как раз одной из тех, что с наружной стороны, и к тому же, вероятно, поближе к краю, что позволило бы им изолироваться от большинства других комнат и, если потребуется — быстро сбежать задворками.

Джошуа перешёл на бег, когда они стрелой бросились на другую сторону улицы. Движение сейчас было не таким интенсивным, но все равно на дороге еще были машины, даже в это время ночи. Город и в самом деле никогда не спал.

— Жди здесь.

Здесь — был темный угол рядом с входом. Алекс, насколько это возможно, застыла на месте, сопротивляясь побуждению даже переступить с ноги на ногу. Прежде чем она успела осознать это, её глаза уже наполовину закрылись, и ей пришлось встряхнуться, чтобы прийти в себя. Девушка заставила себя сосредоточиться на окружающей обстановке, наблюдая за теми, кто выглядел подозрительно. Кроме себя, то есть.

Джошуа вернулся довольно быстро, с магнитной картой-ключом в руке.

— Сюда.

Она снова зашагала рядом с ним и мысленно поаплодировала себе, поскольку он держал путь к последней двери нижнего этажа.

— Что тут смешного?

Алекс не давала себе отчёт, что улыбается. Она устала больше, чем представляла себе.

— Да нет, ничего. Просто я знала, что ты захочешь получить для нас именно этот номер.

— Знала, говоришь? — Джошуа вставил карту в замок и толкнул, открывая, дверь.

Воздух в комнате был спертым, но не затхлым, за что Алекс была благодарна.

— Этот номер наиболее удален от остальных, и никто не сможет проникнуть в него из мотеля. Это — единственный вход и мы, если потребуется, сможем быстренько убраться отсюда и скрыться в переулке, что идёт позади зданий с этой стороны улицы.

Джошуа вошел в комнату и задёрнул шторы на окне, прежде чем включить свет. Он ввел ее внутрь, закрыл и запер за ними дверь. Комната не вдохновляла, но, по крайней мере, была чистой.

Над всей площадью комнаты доминировала одна большая кровать. Она была застелена выцветшим коричневым покрывалом из шенили[3], сверху лежали две комковатого вида подушки в изношенных белых наволочках. Перед окном стоял маленький круглый столик с двумя грубыми деревянными стульями по бокам. Шторы были того же унылого цвета, что и покрывало. Темно-коричневый ковер украшали пятна разных цветов. Алекс не могла точно сказать, какие из этих цветов находились там по праву, и все ли пятна соответствовали рисунку.

Туалетного столика не было, а открытый шкаф демонстрировал голый стержень для развешивания одежды и два встроенных ящика. Собственно, это не имело значения, подумалось ей, так как ни у одного из них не было с собой никакой одежды. По крайней мере, благодаря ее отцу у нее было немного денег.

К слову говоря.

— Сколько я тебе должна со своей стороны за комнату?

Джошуа, который только что закончил проверять ванную, сердито посмотрел на нее.

— Я не возьму с тебя денег.

— Почему нет?

— Почему нет? — Его голос прозвучал скептически.

Алекс пожала плечами.

— Это кажется вполне справедливым, так как мы совместно пользуемся ею.

Не обращая на нее внимания, он осторожно подошёл к окну, приоткрыл краешек шторы и всмотрелся в ночь.

— Я пойду, достану нам что-нибудь поесть. Ты любишь пиццу?

Очевидно, на этом разговор закончился, судя по его отношению. Ничего, позже она вернётся к этому.

— Да, я люблю пиццу. При условии, что в ней нет лука, анчоусов или ещё чего-нибудь гадкого. — Она передёрнула плечами.

Джошуа вернул штору на место, усмешка приподнята уголок его рта.

— Принято. Ничего гадкого. — Усмешка угасла, его рот снова посуровел.

— Тебе придётся самой позаботиться о своей безопасности, пока меня не будет. Пиццерия находится рядом, через два здания. Я вернусь так быстро, как только смогу. А ты, тем временем, держи пистолет под рукой и стреляй, если кто-нибудь, кроме меня, подойдет к двери.

Джошуа подошел к ней и взял за плечи своими большими руками.

— Я хочу сказать, Алекс, что ты стреляешь в любого, кто попытается сюда войти.

— Хорошо.

Его темно-карие глаза пристально смотрели на нее, пока он не удовлетворился тем, что увидел в ее лице.

— Ладно, — сжав напоследок ее плечи, он направился к двери. — Запри за мной.

Алекс послушно подошла к двери и заперла ее за ним. Подойдя к окну, она заглянула в щёлочку между занавесками, но не увидела его. Джошуа уже ушел. Комната показалась опустевшей и гораздо просторней без него.

Беспокойная энергия наполняла Алекс, пока она бродила по комнате, осматривая ее. Отвернув уголок простыней, девушка вздохнула с облегчением, увидев, что они были хотя и не новые, но чистые. Оставив это, она направилась в ванную. Ванная была маленькая, с душевой кабиной, раковиной и унитазом. Все удобства дома. Ну ладно, не совсем, но все же это лучше, чем ничего.

Внезапно Алекс почувствовал себя неприятно липкой. Она действительно хотела бы принять душ: когда ещё для этого найдётся лучшее время, чем сейчас, когда Джошуа ушел. Она не была уверена, что, принимая душ, будет чувствовать себя удобно, если он будет находиться в соседней комнате. Почему-то казалось, что это очень интимное дело. Алекс сознавала, что должна вести наблюдение, но, в самом деле, никто ведь не знал, где они находились. Она взяла бы с собой свое оружие и заперла дверь ванной. Это совершенно ничем не грозило.

На кронштейне висели несколько больших полотенец, соблазняя ее. Алекс отдернула занавеску душевой кабинки и обнаружила кусок мыла, всё ещё покрытый бумажной оберткой. Закусив нижнюю губу, девушка прикидывала, сравнивая возможность привести себя в порядок против гнева Джошуа на неё, когда, вернувшись, он поймет, что она позволила себе стать уязвимой в его отсутствие. Но сомнений не возникло. Никто не знал, где они и манящий зов душа был слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Алекс вернулась в комнату, сняла кожаную куртку и повесила ее на одну из трех проволочных вешалок, припаянных к стержню в шкафу. Затем вытащила ножи из сапог и пистолет из кармана куртки. Сев на край кровати, она положила их рядом с собой, после чего расшнуровала свои короткие сапожки и сбросила их с ног. Девушка пожалела, что у неё не было никакой чистой одежды, но решила, что вряд ли ей в этом что-нибудь могло помочь. Однако все же лучше быть чистой, пусть и нет возможности сменить одежду.

Захватив оружие, Алекс вошла в ванную и закрыла дверь на замок. Раздеваясь, она складывала одежду на край раковины. Сначала трикотажная рубашка. Девушка брезгливо держала ее двумя пальцами, чувствуя отвращение к запаху. После того, как она весь день по жаре ходила по улицам, а вечером ещё и побывала в клубе, рубашка насквозь пропотела. Не говоря уже о том, что ей пришлось пройтись по нескольким отвратительным переулкам и скрываться в грязном заброшенном здании. За рубашкой последовал лифчик, который Алекс аккуратно повесила на дверную ручку. Расстегнув джинсы, она изящным движением выскользнула из них и из трусиков. Сдернув носки, девушка бросила их отдельно и открыла краны с водой.

Алекс быстро разворачивала мыло, ожидая, пока вода нагреется. Как только температура стала приемлемой, она шагнула в душевую. Кто знает, как долго вода будет горячей?

Струйки воды ударили по ее телу, и она вздохнула от удовольствия, подставляя голову прямо под воду. Что ей действительно хотелось бы — так это долго отмокать в своей ванне, опирающейся на когтистые лапы-ножки, той самой, что находится у неё дома. На этот антикварный предмет Алекс случайно наткнулась в комиссионном магазине. Она заново отполировала сколы эмали и установила ее с помощью отца. Ванна была глубокая, и ей нравилось скользнуть в её глубину, покрытую пузырчатой пеной, и расслабиться после тяжелого трудового дня. Это было одно из немногих роскошеств, которые она себе позволяла.

Подняв ровный кусок белого мыла, Алекс провела им по рукам и ногам, но оказалась не в силах произвести больше, чем несколько мелких пузырьков. Груди наполнились болью, внутри всё запульсировало, но она проигнорировала растущее беспокойство. Как бы ни было заманчивым прикоснуться к своему телу, она сдержалась. Это дало бы ей временное облегчение, но в итоге ещё больше повысило бы ее сексуальное возбуждение.

Почему-то, когда Джошуа касался ее, она чувствовала себя совсем по-другому, затихали некоторые из гормонов, бушующих в ее организме. По крайней мере, на время.

Вздохнув, Алекс начала мылить своё туловище. Ей пришлось стиснуть зубы, когда она мыла груди. Соски напряглись и покраснели, умоляя о ласке. Мытье между ног было особым способом пытки. Складки ее вагины стали горячими и скользкими ещё до того, как вода коснулась их. Она застонала, когда ее внутренние мышцы сжались. Шатаясь, она нащупала руками стену, не давая себе упасть, когда волна страстного желания прошла через нее.

Алекс оттолкнулась от стены и закончила мытьё. Ступни ног были красными, с несколькими кровоточащими пятнышками на ее лодыжках и по бокам. Ее сапожки не были предназначены для таких длительных прогулок, как сегодня, но с этим ничего нельзя было поделать.

Девушка выступила подальше из-под струек душа, чтобы намылить голову. Чтобы добиться пышной мыльной пены требовалось время, но она упорно продолжала энергично тереть мылом голову. Почувствовав себя чистой, она шагнула обратно под быстро остывающие струйки, позволяя им смыть все мыло с волос и тела.

Понимая, что не должна задерживаться, Алекс закрыла оба крана и схватила одно из полотенец. Вытерев им тело, она обернула его вокруг себя и подвернула концы на груди. Не видя другой возможности, девушка неохотно натянула носки обратно на ноги, стараясь не задевать болезненные места. Носки, может, и были грязными, но все же это было лучше, чем ходить босиком по ковру.

Алекс прикинула — не постирать ли нижнее бельё, но решила не делать этого. Если бы им пришлось убегать глубокой ночью, ей хотелось бы быть в белье. Как бы глупо это ни звучало, без него она чувствовала себя более уязвимой. Схватив трусики, Алекс натянула их на себя. Потом сгребла остальную часть одежды одной рукой, оружие — другой, и открыла дверь ванной.

Пар оттуда последовал за ней в спальню. Алекс все еще была уставшей, но, по крайней мере, почувствовала себя немного лучше.

Металлический звук достиг ее ушей, и она заметила, что ручка входной двери начинает поворачиваться. Кто-то был за дверью.

Бросив одежду и ножи, девушка сжала пистолет обеими руками, нацелив его прямо на дверь. Ее сердце колотилось, но руки были тверды, она смело встречала очередную угрозу.

Замок щелкнул, и дверь начала открываться. Палец Алекс напрягся на курке. Дверь открылась шире. Алекс, в ожидании, закусила нижнюю губу. У нее мог быть только один удачный выстрел.

Сначала показалась плоская квадратная коробка, затем мужчина. Джошуа, замерев в двери, выглядел столь же ошеломленно, как, должно быть, и она, — она была в этом уверена.

— Алекс?

Она вздрогнула и опустила пистолет. Толчком ноги захлопнув дверь, он поставил сумку и коробку с пиццей на стол. Потом спокойно запер дверь. Как он смеет быть таким невозмутимым!

— Я могла застрелить тебя!

Джошуа пожал плечами, его массивные плечи медленно поднялись и опустились.

— Я постучал и позвал. Я полагал, что ты слышала меня.

— Я была в ванной.

— Я вижу. — Прищурившись, Джошуа внимательно оглядел её обнажённые плечи, перевел взгляд ниже, в ложбинку между грудями, где было закреплено полотенце, прошёлся по её туловищу, голым ногам, вплоть до самых ступней, облачённых в носки. Алекс была, в общем-то, вполне прикрыта, но почему-то его взгляд оставлял у нее ощущение, что она стоит перед ним совершенно голой. Она почувствовала слабость, в груди слегка перехватило дыхание. В следующую секунду её трусики увлажнились, но это не имело никакого отношения к влажности, оставшейся после душа.

— Я была в полном порядке. — Даже для ее собственных ушей, голос прозвучал с придыханием, почти игриво. Алекс кашлянула. — Рядом со мной все время был пистолет.

— Теперь уже всё равно ничего не изменишь. — Джошуа отвернулся от неё и открыл сумку. Странно, но тот факт, что внешне он не досадовал на неё, заставил её рассердиться. У нее возникло ощущение, что она каким-то образом подвела его. Она бы предпочла иметь дело с его гневом, чем с его разочарованием в ней.

— Послушай, я не такая уж дура. Я приняла меры предосторожности.

Замечательно, теперь она ведёт себя подобно воинственной малолетке, тогда как она хотела быть похожей на взрослую, здравомыслящую женщину, какой, собственно, и была.

— Алекс, я бы предпочел, чтобы ты подождала. Или, если бы я знал, что ты позарез нуждаешься в душе, я мог бы сходить за едой попозже. Мне просто не нравится мысль, что ты была уязвима.

Она уже слышала это. Эта нотка в его голосе, которым он разговаривал с ней, — как будто ругал себя за то, что не смог предвидеть её действий. Он считал, что должен знать о том, что она сделает, еще до того, как у неё появится намерение это сделать. И это раздражало ее.

— Я уже говорила тебе раньше, сегодня вечером, что ты не Бог.

— Да, говорила. — Джошуа вытащил что-то из сумки и бросил ей. Алекс машинально поймала это свободной рукой, заинтересованная, чем бы это могло быть. Определенно, какая-то одежда. Девушка положила Глок на кровать и встряхнула ткань. Это была белая футболка с ярко-красной надписью спереди — «Настоящая итальянская пицца Джино».

— Я подумал, что ты, наверное, захочешь надеть что-нибудь чистое.

— Спасибо. — Она прижала футболку к груди. Уже в который раз, он проявил удивительную чуткость. Она даже представить не могла, что он подумает о том, чтобы приобрести для нее что-нибудь в этом роде.

Джошуа пожал плечами.

— Пустяки. Надень ее и иди, поешь, пока пицца не остыла. — Он смотрел на нее с непонятным выражением в глазах. — Обещаю, я не взял ничего гадкого.

Она улыбнулась ему, чувствуя себя так, как если бы он подарил ей целый мир, а не просто футболку и пиццу. Тот факт, что в первую очередь он подумал о её грязной рубашке и заказал пиццу с учетом ее пристрастий, растрогал ее до глубины души.

— Хорошо. Я сейчас вернусь.

Алекс поспешила в ванную и захлопнула за собой дверь.

В ту секунду, как дверь закрылась, Джошуа, наконец, освободил сдерживаемое дыхание. В висках бешено стучало. Со всей силы треснув кулаком по стене, он взвыл, — это представлялось ему хорошим способом избавиться до некоторой степени от бушующей ярости, но не тут-то было. Он не мог поверить, не мог даже представить себе, что она отправится в душ, едва только он уйдет. Если бы он не был настолько озабочен тем, чтобы достать для нее еду, если бы он только продумал должным образом ситуацию, он догадался бы, что после всего, что с ней произошло сегодня, ей захочется привести себя в порядок.

Вместо этого, Алекс оказалась открытой и уязвимой, пока он отсутствовал.

Открыть дверь и столкнуться с полной решимости Алекс, целившейся ему в грудь из девятимиллиметрового, — было таким испытанием, которое он вряд ли когда-нибудь забудет. Она собиралась противостоять тому, кто бы ни находился за дверью в одном только куцем полотенце, обернутом вокруг нее.

Он не думал, что она могла представлять, насколько больше это полотенце соблазняло, чем что-то скрывало. Она, возможно, и была прикрыта, но тонкое полотенце чётко облегало все изгибы ее тела, обрисовывая талию и выпуклость бедер. Потребовалась вся его самодисциплина, чтобы не позволить себе сорвать тонкую ткань с ее тела, бросить ее на кровать, и трахать до тех пор, пока они оба не закричали бы от удовольствия.

Прижав ладони к глазам, Джошуа с силой надавил на них. Его член пульсировал, подобно дьявольской зубной боли, без какой-либо видимой надежды на облегчение. Он опустился на кровать и рывком вытащил сотовый телефон из заднего кармана. Это был дешёвый ширпотреб, он выбросил бы его, как только оказался бы дома. Они все использовали подобные телефоны, часто меняя номера. Охотники за головами, может, и не доверяли властям, но они любили свои электронные игрушки и Джошуа знал, что у них были хакеры, которые без проблем могли получить записи телефонных разговоров на кого угодно.

Он набрал номер и подождал. Взяли с первого гудка.

— Ну?

Джошуа даже оскалился, когда зарычал в телефонную трубку.

— Твой день не мог быть столь же скверным, как мой, так что заткнись и слушай.

Человек на другом конце фыркнул.

— Я уже видел, как тяжёл был твой день, братишка. Сегодня утром я наблюдал, как ты разговаривал с женщиной в переулке. Если ты достаточно умён, ты заявишь права на эту женщину, с которой бегаешь по всему городу. Трахни ее, так долго и так сильно, чтобы ей никогда не захотелось другого волка, кроме тебя. — Он сделал паузу. — Будь я на твоем месте, я бы так и сделал.

— Ты не на моем месте. — Его глаза заволокло красным туманом, когда он представил, что брат трахает Алекс. — Это было бы нечестно по отношению к Алекс.

— А ты — все о чести, но никогда о себе, брат мой?

Джошуа с силой провёл ладонью по своему лицу, внезапно почувствовав себя очень уставшим.

— Исайя. — Он и в самом деле не знал, что ответить своему брату. Это было больным местом в отношениях между ними, потому что Исайя, не испытывая чувства долга по отношению к стае, отказался занять должность их отца в качестве Нападающего после его смерти. Вместо него, это выпало на долю Джошуа, следующего по возрасту. Он горячо любил своего брата, но не всегда понимал его. Брат повернулся спиной к делам своих близких.

— Автомобиль оказался под наблюдением.

— Вот дерьмо! Я вызвал Саймона сразу же, как только узнал, куда ты направился. Я предположил, что в качестве альтернативы, для нас будет более полезным выслеживать бродячих волков.

— Это были охотники.

Исайя длинно и грубо выругался.

— Долбанные сукины дети!

— Я взял машину у Дэймека. — Он дал брату координаты места, чертовски не желая делать это по телефону, но сознавая, что это необходимо.

— Я знаю, где это. Мы будем неподалёку, следом за вами. — Он почувствовал, что брат на мгновение запнулся. — Джошуа. Не позволяй долгу лишить тебя того, что должно принадлежать тебе. Не бойся протянуть руку и взять что-нибудь для себя.

— Исайя, — начал он, не вполне представляя, что собирался сказать. Но это не имело значения. Его брат что-то буркнул и прервал связь. Джошуа щелкнул телефоном, закрывая его.

— Кто это был? — Алекс стояла в открытой двери ванной и наблюдала за ним. Она выглядела восхитительно в рубашке, которая едва прикрывала верхнюю часть ее бедер. Он уставился на неё напряжённым взглядом. Если он не ошибался, она была без лифчика.

— Никто. — Джошуа встал и засунул телефон в задний карман.

Алекс приподняла одну бровь и посмотрела на него.

Он вздохнул. Было бы легче, если бы она была покорной женщиной, но тогда, наверное, ничто не притягивало бы его к ней. Покачав головой, Джошуа уступил неизбежному. Он придвинул один из стульев.

— Присядь и поешь, и я расскажу тебе.

Глава 10

Одёрнув подол рубашки, Алекс пошла к столу. К счастью, Джошуа, казалось, не обращал на нее никакого внимания, занятый извлечением из сумки напитков и салфеток. Теперь, когда у нее появилось хоть что-то чистое из одежды, она решила рискнуть и постирала свой лифчик и трусики, развесив их на кронштейне в ванной комнате для просушки. Мысль, что к утру у нее будет чистое белье, была восхитительна. Единственная проблема состояла в том, что рубашка была не такой длинной, как ей хотелось бы. Она едва прикрывала ее зад. Еле-еле.

Спеша подойти к столу, Алекс сильно вытянула подол книзу, а потом, усевшись, подвернула край хлопковой ткани под себя. Теперь, когда стол скрывал ее от пояса и ниже, девушка расслабилась и начала рассматривать небольшую кучку предметов, которые разбирал Джошуа. Он был занят и, судя по всему, побывал не только в пиццерии. Здесь были две зубные щетки, маленький тюбик зубной пасты, расческа и флакон лосьона. Она знала, что он купил лосьон не для себя. Алекс снова была тронута его заботливостью.

— Ты внимателен.

Пожав плечами, он отвинтил крышку с бутылки с водой и поставил ее на стол перед ней.

— Рядом с пиццерий оказался небольшой круглосуточный магазинчик. Выбор у них небольшой, но я взял то, что, как мне показалось, тебе может понадобиться.

— Спасибо, Джошуа. — Потянувшись, она коснулась его руки.

Их пальцы сплелись, а ладони оказались прижаты друг к другу.

— Не стоит благодарности, Алекс.

С каждой проходящей секундой, пока их руки оставались сомкнутыми, напряженность в комнате резко нарастала. Чувство ожидания наполнило Алекс. Глубоко внутри росло томление. Дыхание стало поверхностным, грудь вздымалась и опускалась всё быстрее. Движение ткани, прикасавшейся к ее соскам, заставило их сморщиться. Струйка жидкости истекла из ее лона, и она издала едва слышный страдальческий звук.

Джошуа отбросил ее руку, как если бы ее кожа внезапно обожгла его.

— Поешь пиццы, — мрачно приказал он, открывая коробку. — Ты, должно быть, голодна.

Алекс кивнула, не в силах говорить. Она совсем забыла, что хотела есть. Ее голод касался кое-чего совершенно иного, но что-то подсказывало Алекс, что эта ее особая жажда не будет утолена прямо сейчас.

Взяв ломтик пиццы, она положила его на одну из салфеток и облизала пальцы. Аромат томатного соуса, базилика, орегано и сыра распространился в воздухе, заставив ее желудок заурчать в предвкушении. Алекс взглянула на Джошуа, но он был занят поглощением своего первого куска. Он, должно быть, изголодался. Джошуа был отнюдь не маленьким мужчиной, а сегодня он почти ничего не ел.

— Ну и с кем ты говорил по телефону?

Алекс подняла треугольничек пиццы и, сразу откусив большой кусок, чуть ли не застонала от удовольствия, когда острый томат и пряности попали ей на язык. Джошуа купил пиццу с сосисками пепперони и перцем, верный своему слову: — «нет гадкой начинке». Медленно пережёвывая, девушка наблюдала за ним и размышляла, скажет ли он ей правду. Он разделался со своим ломтиком и запил его глотком воды, прежде чем ответить.

— Это был мой брат.

— В самом деле? Который из них?

— Исайя.

— Он самый старший, верно? — Алекс не была уверена, что она их всех запомнила.

— Правильно. — Подцепив другой ломтик, Джошуа надкусил его, отрывая огромный кусок. Его зубы были белыми, а клыки выглядели невероятно острыми, напомнив ей еще раз, что он — нечто большее, чем просто человек.

Её пронзило дрожью. Она подумала, на что бы это могло быть похожим, если бы он начал покусывать её шею… плечи… живот… спускаясь всё ниже. Сегодня рано утром, в туалете небольшого ресторанчика, ей довелось получить своё первое представление о том, на что бы это могло походить.

За последние несколько минут в комнате, определённо, стало жарче. Алекс оттянула вырез футболки, но это не помогло. Прикончив кусочек пиццы, она взялась за другой. О чем это они разговаривали? Ах, да.

— Что он сказал? — Честно говоря, пытаться заставить Джошуа рассказать ей что-либо, было безнадёжной затеей.

Джошуа пожал плечами, закончил жевать и проглотил.

— Он будет ждать нас завтра и присмотрит за нашим тылом. Все, что мы должны сделать — это с утра, первым делом, добраться до грузовика — и мы смываемся отсюда. — Он подвинул к себе другой ломтик пиццы. — Мы смешаемся с обычным потоком движения на дороге.

Это было разумно.

— Как ты думаешь, с отцом всё в порядке? — Алекс упорно старалась не думать о нем сегодня. У неё был Джошуа, а ее отец был где-то там, совершенно один.

Джошуа фыркнул.

— С ним всё хорошо. Последний человек, о котором тебе стоит беспокоиться, — это Джеймс ЛеВо.

— Странно слышать, что ты называешь его так.

— Это — единственное имя, которым, как я когда-либо слышал, его называли до недавнего времени. Он — практически легенда там, откуда я родом.

— Правда? — Было странно думать, что её отец — кто-то ещё, помимо того, что он, ну, в общем-то, просто ее отец.

— Расскажи мне о нем.

Джошуа заколебался.

— Я не знаю, как много, по его мнению, ты должна знать, так что, полагаю, на данный момент это спорный вопрос. Ты услышишь все истории, когда мы доберемся до Волчьей Бухты. Ты закончила?

Алекс съела еще три ломтика, пока они разговаривали. Джошуа почти закончил разделываться с большей частью оставшейся пиццы. Она была уже приятно сыта.

— Да, спасибо. Доедай сам.

Поймав её на слове, он подтянул коробку к себе и принялся за оставшиеся два куска.

— Почему бы тебе не почистить зубы и не забраться в постель? Тогда, если ты заснешь, пока мы разговариваем, это уже не будет иметь значения.

Для нее в этом был смысл.

— Хорошо. — Поднимаясь из-за стола, Алекс взяла зубную щетку, пасту, расческу и лосьон. И только уже полностью встав на ноги, девушка осознала, что обе ее руки заняты, и она не сможет одёргивать подол своей рубашки. Но Джошуа, казалось, был занят едой, так что она проделала свой путь в ванную как можно беззаботнее, делая вид, что не такое уж это большое дело, если бы он и увидел нижние округлости ее ягодиц, пока она шла.

Алекс толкнула дверь ванной, закрывая ее за собой, прислонилась к ней спиной и застонала. Беглый взгляд в зеркало сказал ей, что ее лицо и в самом деле стало пунцовым, как она и чувствовала. Бросив вещи, которые были у неё в руках, на край раковины, она закрыла лицо руками и снова застонала.

Да, Джошуа уже видел большую часть ее тела, и, что уж там говорить, — она хотела его, но все это было еще внове для нее. Ей было двадцать два года, но он был первым мужчиной, которому довелось увидеть ее голой. И это случилось, когда она уже была охвачена страстью, которая значительно отличается от того, чтобы спокойно разгуливать по номеру мотеля в одной рубашке, не имея под ней больше ничего, в то время как он, ничего не замечая, ест свою пиццу.

Ей бы лучше привыкнуть к этому, если она собирается попробовать соблазнить его в последующие несколько дней. Алекс знала, что он хочет ее, но не сделает этого из-за своих понятий о чести. И хотя Алекс с уважением относилась к этому, она не собиралась пустить на самотёк ближайшие дни, не попытавшись закрепить хоть какие-то отношения.

Джошуа с лёгкостью мог бы покинуть её, когда бы они достигли Волчьей Бухты. От этой мысли ее живот в панике скрутило. Алекс хотела быть уверенной, что этого не произойдет. Ему было бы гораздо труднее поступить так, если бы между ними сложились некоторого рода физические и эмоциональные узы.

— Хорошо, — пробормотала она. — Держи себя в руках. — Потерев руками щеки, она подняла голову. По крайней мере, Джошуа, казалось, не заметил того, что рубашка была чуть коротковата, чтобы в достаточной степени все прикрывать.

Она должна действовать как искушённая женщина, которая привыкла, что мужчина видит её полуголой. Подумаешь, большое дело! Мышцы ее лона судорожно сократились, напомнив ей, большое ли это дело. Не обращая внимания на растущую боль между бедрами, которая, казалось, никогда полностью не отступает, она почистила зубы, расчесала волосы и намазала лосьоном, который Джошуа купил для нее, свои порозовевшие нос и щеки.

Сегодня, когда они топали по всему городу, её лицу досталось-таки от солнца.

Закончив, Алекс воспользовалась туалетом и вымыла руки. Она была готова, как никогда. Прижав руку к животу, девушка пробовала успокоить бабочек, порхающих внутри него. Она собиралась спать с мужчиной впервые в своей жизни. Конечно, если допустить, что они всё же переспят. Его большое тело будет лежать рядом с ней, а кровать была не так уж велика. Они были бы вынуждены коснуться друг друга рано или поздно. По крайней мере, могли бы, если бы у неё было что сказать по этому поводу.

В тот момент, когда дверь ванной комнаты за Алекс захлопнулась, кусок пиццы выпал из рук Джошуа обратно в коробку. Всё, он — мертвец. Наблюдать за ней, прогуливающейся по комнате в футболке, одетой на голое тело и паре носков, было настоящей пыткой. Его неотступный взгляд следовал за каждым шагом на ее пути. Обольстительное покачивание бедер, соблазнительная задняя часть ее шеи и дразнящие, едва промелькнувшие перед глазами, молочно-белые округлости ее задницы, чуть ли не заставили его проглотить язык. Его член стал тверже, чем стальной шип.

Его кожа зудела, так как волк внутри него рвался наружу. Животная его часть требовала сейчас же установить своё право на нее, не желая ничего оставлять на волю случая или давать ей возможность выбора из других одиноких мужчин стаи. Слова брата эхом отозвались в его мозгу.

Возьми ее.

Рыча, он схватил коробку из-под пиццы, пустые бутылки и запихнул их в мусорный бачок, что стоял рядом с древним телевизором. Убрав остатки их трапезы, он начал вышагивать взад и вперед по комнате, пытаясь укротить свои бушующие гормоны.

В Алекс было все, что он когда-либо надеялся найти в своей паре. Она была сильной и независимой, но ее сила сочеталась с мягкостью и добротой души. Она не знала, что сегодня утром он наблюдал за ней, когда она шла пешком на работу. Видел, как она остановилась, чтобы поговорить со стареющей проституткой и отдала ей свой кофе. Наблюдение за ней, когда она была рядом с отцом, рассказало ему о ней еще больше. Алекс была верной. Если она была предана кому-нибудь, полумер быть не могло. Это было или все, или ничего.

Он хотел владеть этой верностью, силой духа и нежностью души.

Если бы он был дома, он обратился бы в волка и умчался сквозь ночь, предоставив своему зверю полную свободу. Почувствовать запах ночного воздуха, в захватывающем возбуждении броситься очертя голову в темноту, — это успокоило бы его. Но он не мог сделать этого здесь, в городе. Воздух был наполнен человеческим зловонием и всем тем, что сопутствовало городской жизни. Плюс к тому, не было такой силы, которая заставила бы его бросить Алекс без защиты.

Единственным другим способом успокоить себя — был секс. Горячий, грубый, многократный, потный секс. Тот секс, который длится на протяжении нескольких часов, заканчиваясь только тогда, когда двое участников настолько изнурены, что не способны даже двинуться и просто проваливаются в сон. Тот секс, который отсутствовал в его жизни уже долгое, долгое время.

Последний раз, когда у него была такая ночь, был почти двадцать лет тому назад с вдовой из стаи, которая с самого начала ясно дала ему понять, что их недолгие отношения — это только секс. Это устраивало молодого человека, которым он тогда был, но сейчас ему хотелось большего, чем несколько часов бессмысленной страсти.

С тех пор у него случались связи на одну ночь с другими овдовевшими женщинами из стаи или с человеческими женщинами, но он прекратил даже это примерно лет пять назад. Это не удовлетворяло его и оставляло с ещё более глубоким чувством острой тоски по чему-то большему. Не то чтобы у него было время на что-то более серьёзное в последнее десятилетие, не с тех пор, как его отец был убит, и он принял на себя статус защитника стаи.

Он хотел секса, но не намеревался получить его сегодня вечером, не позволяя себе овладеть женщиной. Только не с Алекс. Она особенная. Единственное, что он знал наверняка, — она выбрала бы его, дай он ей такую возможность. Было бы слишком легко воспользоваться ею в такой момент, когда она была неуравновешенна и зависима от него. И он этого не сделает.

Назовите это честью. Назовите гордостью, если хотите. Джошуа было всё равно. Он знал только, что уже думает об Алекс, как о своей будущей паре, и, раз так, — он не сделает ничего, что могло бы доставить ей бесчестье или унизить её достоинство.

Но его взбесившейся эрекции все эти рассуждения не помогут. Выдернув рубашку из джинсов, он позволил ей свободно свисать перед массивным вздутием. Это помогло, но не очень. Шагая по комнате, он начал делать один глубокий вдох за другим. Все его братья взвыли бы со смеху, если бы увидели его сейчас. Они часто обвиняли его в том, что в его венах течет ледяная вода, но Алекс сыграла шутку с его самообладанием. Рядом с ней его кровь становилась густой и горячей.

Джошуа подавил стон и сосредоточился на своем дыхании. Да уж, его братья никогда не дадут ему забыть об этом, доведись им это узнать. А он не собирался рассказывать.

Дверь ванной комнаты открылась и вышла Алекс с нерешительной улыбкой на лице. Улыбка медленно угасла, когда она посмотрела на него. Он мог себе представить, как выглядит в ее глазах. Волосы растрепаны, потому что он ерошил их пальцами, пока ходил. Тело одеревенело, а лицо ощущалось, как будто его высекли из камня.

— Все в порядке? — Девушка сделала неуверенный шаг к нему.

— Нормально. — Джошуа неуклюже подошел к краю кровати и отдернул покрывало. Было просто невозможно ходить по-другому со стоящим членом и тяжелыми, ноющими яйцами.

— Ложись спать.

Он увидел вопрос в ее глазах, но к счастью, она ничего не сказала. Когда она скользнула под одеяло, Джошуа уловил лёгкий запах ее возбуждения и мельком заметил ее киску. Образ тех скользких, розовых складочек навсегда отпечатался в его мозгу. Он облизал губы, желая еще раз попробовать ее сладкого нектара.

Алекс покраснела, когда он подоткнул простыню вокруг нее. Ее серые глаза были нежными и затуманенными. Мужчина мог бы с легкостью пропасть в ее чарующем взгляде и уже не найти дорогу назад. Просто никогда не захотеть назад.

— Я вернусь через несколько минут. Мне нужно быстренько принять душ.

— Конечно. — Алекс теребила верхний край покрывала, её нерешительный взгляд метнулся в сторону от него.

Джошуа ухватил ее подбородок своими пальцами и слегка приподнял ее голову.

— Я не буду затевать это, если ты боишься оставаться одна.

— Нет! Нет, — более спокойно ответила она во второй раз. — Всё нормально. Я должна была подумать об этом и пропустить тебя в ванную первым. Сейчас вода уже снова должна быть горячей. — Она внезапно закрыла рот, осознав, что начинает лепетать.

Он уже начал довольно хорошо понимать ее и знал, что она говорит так быстро, только когда нервничает. Джошуа взял ножи и пистолет, которые все еще лежали в изножье кровати. Положив ножи на тумбочку, он вручил ей пистолет.

— Держи это у себя и, если что-то услышишь, — дай мне знать. Я недолго. — Не в силах сопротивляться, он прижался к её губам быстрым поцелуем и скрылся в ванной, оставив Алекс в тепле и уюте кровати.

Прямо сейчас холодный душ представлялся настоящим благом.

Сняв с себя одежду, Джошуа оставил ее в куче на полу. Уже голый, он потянулся, чтобы открыть краны, и только теперь заметил хлопковый лифчик и трусики. Ткань была практичной, но их розовый цвет многое говорил о девушке, которая их носила. Они были так похожи на Алекс, практичную, и в то же время мягкую, под слоем её стойкости. Он сомневался, что многим довелось узнать её истинную суть за непроницаемым фасадом.

Нижнее белье, бикини, выглядело в его руках смехотворно маленьким, когда он снял его с вешалки и прижал к своему носу. Ее запах исчез, сменившись запахом мыла. Вздохнув, он осторожно набросил тонкую ткань обратно на вешалку для просушки. Ему так хотелось увидеть ее в кружевах или, еще лучше, вообще без ничего, — чтобы она раскинулась в его кровати и ждала его.

Он зарычал и щелкнул по кранам, оставляя только холодную воду. Ступив под душ, он позволил брызгам охладить свою горячую плоть. Джошуа схватил кусок мыла и начал яростно тереть своё тело. Покончив с мытьём, он намылил ладонь и скользнул ею по своему древку, обхватив пальцами его твердую длину. Член пульсировал в его ладони, требуя сделать что-нибудь, чтобы освободиться от напряжения.

Он никоим образом не смог бы спать рядом с Алекс всю ночь, если бы не сумел достичь контроля над собой. Если он этого не сделает, ей просто предстоит проснуться посреди ночи с его членом, погрузившимся глубоко внутрь нее.

Принимая во внимание его ощущения, начиная с тех самых пор, как он положил на нее глаз, он понимал, что это не заставило бы себя долго ждать. Закрыв глаза, Джошуа начал двигать кулаком, сжатым вокруг своего древка, вверх и вниз. Мешочек между ногами отяжелел, и он подхватил его другой рукой, массируя свои яйца. Вода хлестала по его телу, в то время как его рука двигалась все быстрее и быстрее. Образ Алекс заполнил его разум. Джошуа представлял, как она стояла у раковины в туалете ресторана сегодня утром, ее обнажённые груди раскачивались, когда она устремляла к нему свои бедра.

Его яички подтянулись, плотно прилегая к телу. С каждым толчком он двигал рукой всё резче.

Он смог почувствовать мягкую гладкость ее киски, когда ласкал ее пальцами. Вспомнил, как мышцы ее лона сжали его пальцы, увлекая их глубже. Его член дернулся в руке. Да, он хотел погрузить свой член так глубоко внутрь нее, чтобы она никогда-никогда не смогла бы забыть его и хотела его всегда.

Он едва коснулся ее, как она уже кончила. Господи, она была великолепна, когда кончала. Это было безудержно. Она отдала ему все. Каждый крик, каждый вздох был музыкой для его ушей. Аромат ее нектара был сильным и насыщенным. Он хотел наслаждаться им, слизывать его с мягких розовых складочек ее киски, дразня ее клитор языком и зубами, пока она снова не кончит. Он хотел, чтобы она кончала снова и снова, пока не начнёт кричать, требуя трахнуть ее. Умоляя его наполнить ее.

Его хриплое дыхание разносилось по комнате. Джошуа продолжал двигать рукой и его яички ещё плотнее прижались к телу. Из головки члена брызнула сперма, часть беловатой жидкости покрыла его живот, остальное смылось в канализацию. Разжав руку, опустошённый, он облокотился на стенку душа и опустил голову. Холодная вода дождём обрушилась на него, ему не хватало дыхания.

Придя в себя, Джошуа поднял голову и отодвинулся от стены. Взяв мыло, он намылил живот и расслабленный пенис, потом, сполоснувшись, выключил воду и вышел из душа.

Джошуа вытерся и натянул джинсы, за ними носки и сапоги. Хорошо, если предстоящей ночью ему удастся выгадать часок-другой и подремать. Он должен быть начеку и готов к чему угодно. Он не стал надевать футболку, просто перекинул ее через плечо, когда покидал влажную ванную комнату.

Алекс свернулась калачиком на своей стороне, подложив одну руку под голову, а другой — сжимая пистолет. Шелковистые коричневые ресницы лежали на щеках, а ее рот слегка приоткрывался, когда она издавала лёгкий похрапывающий звук. Он улыбнулся, представив, как она стала бы отрицать тот факт, что храпит. И в самом деле, это был не храп. Гораздо более мелодичное посвистывание. По правде говоря, это было очаровательно.

Бросив рубашку на спинку одного из стульев, он стоял и долго смотрел на нее. Менее чем за сутки эта женщина стала для него абсолютно всем. Черт, как же это случилось?

У него не было ответа. Единственно, своим нутром он понимал, что она принадлежит ему. Они оба принадлежат друг другу. Джошуа наклонился, осторожно вынул пистолет из ее руки и положил в пределах досягаемости на прикроватную тумбочку. Она шумно засопела, но не проснулась.

Выключив свет, он улёгся на кровати рядом с ней и заключил ее в свои объятия. Она легко подалась к нему, удобно устраиваясь у него на груди, как будто делала это годами. Джошуа пропустил сквозь пальцы ее короткие волосы. Они были мягкими и шелковистыми и льнули к его пальцам, когда он продолжал поглаживать её.

Удовлетворенность наполнила его. Он глубоко вздохнул и почувствовал, как всё его тело расслабилось. Даже волк внутри него был доволен. Все, что для этого потребовалось — было вот этой исключительной женщиной, что лежала сейчас в его объятиях. В его мыслях не было сомнений в том, что она принадлежит ему, и он не остановится ни перед чем, чтобы утвердить своё право на нее.

Глава 11

Джеймс прислонился к наружной стене многоквартирного дома, на крыше которого он в данный момент находился. Он глянул вниз, на пожарную лестницу, которая вела с крыши на первый этаж, желая удостовериться, что на ней по-прежнему чисто. Кирпич за его спиной был твердым и теплым, хотя солнце зашло уже некоторое время назад. Здесь он просидел на корточках большую часть дня. Наблюдал. Ждал.

Позавтракав сегодня утром в дешевом ресторанчике, он отправился домой, используя окольные пути. Убедившись, что никто его не заметил, Джеймс вошел в обветшалый жилой дом, расположенный напротив гаража, и поднялся на крышу. Обойдя осколки битого стекла и несколько брошенных на площадке крыши стульев, он там и устроился. Затем начался долгий день наблюдения.

Как он и подозревал, сюда были направлены несколько оборотней, чтобы следить за гаражом на тот случай, если он или Алекс вернутся. Все они были в человеческой форме, но Джеймс знал, кем они были. Это проявлялось в том, как они наблюдали, как ждали, — терпеливо и умело. В течение дня в гараж несколько раз приезжали и уезжали разные клиенты, которые заходили, а потом выходили с выражением недоумения на лицах. Им было ясно, что что-то случилось, но для этого района существовала своего рода нерушимая заповедь, по которой никто и никогда не вызывал полицейских.

Джеймс просидел здесь уже почти двенадцать часов, и к этому времени все наблюдатели, кроме одного, уехали. Его оставили в засаде, — в переулке, как раз рядом с гаражом. Сначала Джеймсу придется позаботиться о нем.

Медленно, дюйм за дюймом, он поднялся на ноги. Хотя он пребывал в одном положении в течение нескольких часов, в его движениях не было ни малейшей скованности. Джеймс полностью сконцентрировался на предстоящей задаче. Он должен избавиться от тел, что остались после утренней схватки, запереть гараж и вымётываться из города.

Если все пойдет по плану, то менее чем через сутки он должен быть в Волчьей Бухте вместе с Алекс.

Джеймс напряжённо сглотнул, когда осторожно взялся за дверь, ведущую на крышу, и приоткрыл её ровно настолько, чтобы проскользнуть и тихо закрыть её за собой. Спускаясь по лестнице, он старался не думать о дочери. Она была светом всей его жизни, и сейчас ее безопасность находилась в руках другого мужчины. Ему не нравилось это, но Джеймс понимал, что это необходимо. К тому же, пришла пора. Алекс была с ним в течение двадцати двух лет. Настало её время расправить крылья, найти пару и создать свою собственную семью. Впредь всё это будет меняться уже вне зависимости от его желаний.

Джеймс бесшумно спустился по лестнице и вышел через черный ход дома. Он знал этот район как свои пять пальцев, исходив его за несколько лет вдоль и поперек. Это давало ему явное преимущество над его преследователями. Небо было ясным, отчётливо видна луна. Она была не полной, ещё нет, но близка к этому. Луна висела на небе красивым желтым шаром, маня его, призывая к дикому и свободному бегу. Скоро, пообещал он себе. Как только все это закончится, он будет бежать — долго и упорно.

Вонь переулка атаковала его ноздри, когда он начал подкрадываться к своей добыче. После всех этих лет, он по-прежнему ненавидел запах мусора и отходов жизнедеятельности человека, которыми город, казалось, был пропитан насквозь. Кроме всего прочего, запах был одной из причин, почему он поселился в этом районе. Все эти тлетворные ароматы похоронили его собственный индивидуальный запах, сбивая с толку всех тех, кто приезжал, разыскивая его. И так было на протяжении многих лет. Это было впервые, когда за всё время хоть кому-нибудь удалось преуспеть в этом.

Его сапоги не издали ни звука на сыпучем гравии, так как он двигался быстро и бесшумно. Джеймс держался в тени, действие для него столь же естественное, как и дыхание. Прищурившись, он увидел молодого волка, который всматривался в улицу из дальнего конца переулка. Он был одним из тех людей, что напали на них сегодня утром.

Словно призрак, Джеймс преодолел расстояние между ними. Своим толстым, мускулистым предплечьем он обхватил шею молодого мужчины, а затем быстро и резко крутанул. Треск прозвучал слишком громко в тишине переулка. Мужчина был мертв еще до того, как его разум смог осознать, что он в беде. Тело обмякло, и Джеймс легко подхватил его и перетащил в тень. Он займется им — после того, как закончит с беспорядком внутри.

Насторожённо вглядываясь и вслушиваясь, он понюхал воздух. Все запахи были обычными — запахи человеческого пота и мусора, перекрывающие лежащие в основе запахи выпивки, наркотиков и безысходности. Улица выглядела так, как всегда в это время ночи. Дела у бара в самом конце улицы шли полным ходом. С резким стуком открылась дверь, и оттуда, заплетаясь ногами, выбрался алкоголик. По улице взад и вперед курсировал единственный заржавелый побитый автомобиль, наполненный юнцами, ищущими острых ощущений. Проезжая мимо двух женщин, идущих по тротуару, они громко закричали и заулюлюкали им вслед. В общем, для района это была обычная ночь.

Когда Джеймс подкрался к двери гаража, его хребет начало покалывать. Внутри кто-то был. Задрав полу своей рубашки, он извлек пистолет, молясь, чтобы не пришлось его использовать. Не то, чтобы звук выстрела представлял здесь собой что-то необычное — просто он не хотел делать ничего, что могло бы привлечь нежелательное внимание к этому месту.

Джеймс взялся за ручку двери и медленно повернул её. Дверь была не заперта. Сделав глубокий вдох, он наполовину выдохнул и приступил к действию.

Низко пригнувшись, он быстро проскользнул через дверной проём и свернулся за большим металлическим ящиком для инструментов, который стоял прямо в дверях. Ящик был около четырех футов высотой, трёх футов шириной и на колесиках. Он знал, что металл был достаточно толстым, чтобы обеспечить ему некоторую защиту.

— У меня пистолет. — Хриплый голос был знаком. К тому же, он был женским.

— Дивайн?

— Джеймс, это вы? — Он услышал шаркающий звук ног на другом конце комнаты.

— Да, это я. Ты одна? — Сейчас он мог обонять ее — запах секса и тяжелый аромат её духов перекрывался запахом дешевого виски. Запах смерти тоже висел в воздухе, напоминая ему о телах, которыми еще предстоит заняться.

— Я одна. — Тусклый свет включился над верстаком. Там стояла Дивайн, ее лицо было бледным под толстым слоем макияжа, короткоствольный пистолет повис в одной руке. — Джеймс, чёрт возьми, что случилось? Где Алекс?

Джеймс встал, отряхнул джинсы и снова убрал Глок, когда шагнул к ней.

— Алекс в безопасности.

— Я не понимаю. — Дивайн облизала губы, размазывая свою ярко-красную губную помаду. — Отто из пекарни пришел ко мне сегодня утром и привел меня сюда. Я даже не успела лечь спать. Я все еще наслаждалась кофе, который дала мне Алекс и курила, читая газету, чтобы расслабиться после ночи. Мне нравится так делать, к вашему сведению. — Последнее было сказано в оборонительном тоне, как будто она ожидала, что он будет издеваться или смеяться над ней.

— Продолжай, — подтолкнул он ее.

Она поправила пальцами свои светло-белокурые волосы.

— Не прошло и получаса после того, как я поговорила с Алекс на улице, как вбегает Отто и говорит, что слышал выстрелы в гараже. Мы спустились, чтобы проверить гараж и обнаружили тела. Я сказала ему, чтобы он возвращался к работе, а я, дескать, останусь и подожду. За этим местом наблюдали какие-то мужчины, так что Отто велел своим сыновьям следить за ними в течение всего дня. Они все уехали несколько часов назад.

— Не все, — пробормотал себе под нос Джеймс.

— О! — Глаза Дивайн стали большими. Она напряжённо сглотнула, не задавая очевидный вопрос. Ответ она знала. — Что они хотели? Джеймс, я знаю, что вы не замешаны ни в чём криминальном. Вы находитесь слишком долго среди нас, так нам ли не знать этого?

Джеймс вздохнул: он должен избавиться от Дивайн, чтобы иметь возможность позаботиться о телах.

— Дивайн, я не тот, кем ты меня считаешь, — осторожно начал он.

— Это имеет какое-то отношение к сущности верфольфа, не так ли? — кивнула она решительно.

Джеймс застыл.

— Что ты имеешь в виду? — Какого черта, как она узнала?

Дивайн покачала головой и вздохнула.

— Джеймс, честно, вы думали, что можно прожить здесь более двадцати лет, и никто никогда не догадался бы? Вы и Алекс пробыли здесь уже около пяти лет, когда я впервые увидела, как вы изменяетесь. Я вышла поздновато, а вы только возвращались в гараж. Должна сказать, что вы меня здорово напугали. Я никогда не видела и волка-то раньше, кроме как по телевизору, не говоря уж про оборотня. На некоторое время я убедила себя, что просто выпила слишком много. — Женщина рассмеялась. — Но были также и другие признаки. Вы держались очень обособленно и крайне опекали Алекс.

Джеймс был ошеломлён.

— Почему ты никогда ничего не говорила?

Она пожала плечами, бретелька платья петлёй сползла ей на руку. Женщина нетерпеливо поддернула ее вверх.

— Что тут можно сказать? Вы — хороший человек, прекрасный отец и чертовски опытный механик. Вы никогда не судили меня за то, кем я являюсь и то же самое вы воспитали в Алекс. Она прекрасная молодая женщина, Джеймс. Она хорошо относится ко мне, для нее я — живой человек, а не только дешевая, пьяная шлюха.

— Я не знаю, что и сказать. — У него действительно не было слов. Быть принятым в человеческом мире было большой редкостью для его вида, и он никогда не ожидал обрести этого именно здесь, из всех возможных мест.

— Ничего и не надо говорить, — поспешно продолжила она. — Я знаю, большинство людей думают, что я сумасшедшая, но я-то знаю, с чем я встречаюсь на улицах. Я знаю, что там есть и оборотни, и вампиры, и другие существа.

Джеймс кивнул.

— Ты не сумасшедшая.

Дивайн кинула взгляд в сторону лестницы в конце комнаты.

— Дело в том, что сейчас следует побеспокоиться о телах наверху. Я надеялась, что вы всё же появитесь, а с минуты на минуту Отто и его сыновья должны доставить несколько непромокаемых брезентов и грузовик из пекарни. Мы не хотим, чтобы тела оставались здесь дольше. Запах становится плохим, даже для этого района.

— Почему вы делаете это? — Джеймс все еще не мог поверить в то, что не только Дивайн, но и другие люди в районе были готовы помочь ему. Он прищурил глаза. — А Отто знает?

— О вашей сущности оборотня? — Дивайн не стала ждать его ответа и продолжила. — Я предполагаю, что да. — Она откашлялась. — Билл из парикмахерской и Стэнли из бара тоже предложили свою помощь. Я полагаю, что довольно много людей знают, что вы другой. — Она помолчала. — А что насчёт Алекс?

Джеймс понял, о чем она спрашивала и, учитывая все, что она для него сделала, он полагал, что, как минимум, должен сказать ей правду.

— Да. — Вздохнув, он провел рукой по лицу, стараясь не думать об Алекс. Ему очень хотелось знать где она, заключить ее в свои объятия, самому обеспечивать её безопасность.

— Я надеялся, что она будет полностью человеком, но уже появились признаки. Сейчас она приближается к зрелости, как самка. Каким-то образом стало известно, что она существует, и теперь все одинокие самцы разных стай со всей округи хотят претендовать на нее, хочет ли она того или нет.

Рука Дивайн взлетела к губам.

— Это варварство.

Джеймс рассмеялся, но смех этот был горьким.

— Это природа, Дивайн. Люди ничем не отличаются. Дело в том, что годы не были добры к стаям и их численность сокращается. Им нужны женщины, чтобы воспроизвести и восстановить популяцию. Ирония заключается в том, что сотню лет назад, они, возможно, убили бы Алекс из-за ее испорченной родословной, потому что ее мать была человеком. Теперь все они хотят ее, как племенную самку.

— Вот почему вы здесь, а не со стаей? — Дивайн снова доказала свою проницательность.

Джеймс кивнул.

— Я хотел другой жизни для Алекс.

— Где же она, Джеймс?

— Честно сказать, я не знаю. Этим утром мы разделились, и я отправил ее отсюда с сыном моего старого друга. Он единственный, кому я могу доверять, пока этот беспорядок не урегулируется.

— Что вы будете делать?

Джеймс протянул руку и легко провел пальцами по волосам Дивайн.

— Лучше тебе не знать этого, но будь уверена, что об Алекс позаботятся.

— Я верю вам.

Звук грузовика, подъезжающего к гаражу, заставил Джеймса одним движением взметнуться и переместиться.

— Это, должно быть, Отто, — прокричала ему вслед Дивайн. Он вытащил пистолет и скрылся в тени, не желая рисковать.

Ширины открытой двери гаража была достаточно, чтобы грузовик смог проехать. Он не был большим, но сзади у него был закрытый фургон с фигурной надписью, сделанной на боковой стороне: «Пекарня Быковски». Тем не менее, Джеймс, укрываясь в тени, дождался, пока грузовик не въехал внутрь, а дверь не была закрыта и заперта на засов. Двое мужчин помладше остались ждать подле фургона, в то время как мужчина постарше открыл дверцу и вылез из кабины.

— Дивайн, — позвал он. — Вы до сих пор не заметили каких-либо признаков Джеймса или Алекс?

— Привет, Отто. — Джеймс вышел из тени, шокировав трех мужчин, которые стояли менее чем в четырех футах от него.

Пожилой мужчина на мгновение оцепенел, но быстро пришел в себя, вытирая ладонью свою почти лысую голову.

— Джеймс. — Он шагнул вперед и протянул руку. — Плохо дело там, наверху, — взмахом свободной руки он указал наверх, пока другой пожимал руку Джеймса. — Плохо дело. У нас в кузове есть брезент, а я и мои мальчики проследим, чтобы тела были сброшены в озеро подальше от нашего района.

— Я очень признателен вам за это, Отто. — Джеймс заколебался. — Я полагаю, вы хотите знать, что случилось?

Отто резко мотнул головой.

— Дела мужчины — это его личное дело. Вы — один из нас, и это все, что имеет значение.

Выпустив руку Джеймса, он обратился к своим сыновьям.

— Пойдемте. У нас есть работа.

Обоим его сыновьям было где-то чуть больше двадцати, и они были точной копией своего отца. Они выглядели так, как будто их разрывали вопросы, но ничего не сказав, последовали за своим отцом, держа в руках свернутый брезент.

Джеймс покачал головой, чувствуя себя непривычно, не имея контроля над положением дел. Если бы он не вернулся, его соседи позаботились бы о ситуации за него, и он никогда не узнал бы об этом. Это вызывало у него странное желание склонить перед ними в почтении голову. Он понятия не имел, что люди испытывают такие чувства к нему и к Алекс.

Дивайн отправилась было наверх, но Джеймс, положив руку на ее плечо, остановил ее.

— Тебе не нужно это видеть.

Она посмотрела на него слегка удивленно.

— Мне доводилось видеть и худшее.

— Я знаю, — мягко ответил он. — Но это не означает, что тебе следует видеть это снова.

Улыбка медленно осветила ее лицо. Она была естественной, а не той притворной, которую она обычно демонстрировала. Джеймс был удивлен, заметив, что под толстым слоем косметики она оказалась довольно симпатичной.

— Это очень мило с вашей стороны, Джеймс, но я хочу помочь. Я должна помочь.

Кивнув, он начал пониматься по лестнице, она пошла вслед за ним. Отто и его сыновья уже завернули два тела в брезент. Кто-то закрыл окно, забив его досками.

— Кто это сделал? — Джеймс жестом показал на окно, заметив также поодаль сметенные в кучу осколки стекла.

Один из парней выпрямился.

— Это я. Я не хотел, чтобы какой-нибудь подлец влез втихаря и что-нибудь украл.

— Мой Доминик — хороший мальчик. — Отто просиял, а его сын покраснел.

— Спасибо. — Джеймс совершенно не представлял, что ещё сказать. — Но почему? — Он был в растерянности относительно того, как понимать их действия.

Отто подошел к нему с грустной улыбкой.

— Вы думаете, что вы — одиночка, сам по себе. Вы думаете, мы не знаем, что вы делаете. Когда моей Анне потребовалась медицинская помощь, на прилавке моего магазина был оставлен конверт с деньгами и с именем хорошего врача внутри. Когда у Билла возникли проблемы с той бандой, которая пыталась поглотить район, — не думайте, что мы не заметили их внезапного исчезновения. У этого района, возможно, есть проблемы с мелкими торговцами наркотиками, но здесь нет такого количества насилия. Это хороший район, который для порядочных людей смог стать домом. Не думайте, что мы не знаем, что это благодаря вам, Джеймс Райли.

Он даже представить себе не мог. Все эти годы он заботился, как умел, о людях в районе, не раскрывая себя и не слишком вмешиваясь в их жизнь. В конце концов, они были людьми, а он — нет. Но, хотел он того или нет, он все еще был альфа-самцом, и люди вокруг него каким-то странным образом стали его стаей. Он даже понятия не имел, как много они о нем знали. Никто, никогда и ничего не говорил ему до сих пор.

— Спасибо.

— Вот ещё, — Отто махнул рукой перед собой. — Нет нужды в благодарности. Моя Анна жива благодаря вам. Нет ничего, что моя семья не сделала бы, чтобы помочь вам.

Получив его указание, сыновья ухватили за углы один из брезентов и начали спускаться по лестнице. Отто и Джеймс взяли другой.

Когда оба тела были погружены в кузов, Джеймс повернулся к Отто.

— Там, в переулке с левой стороны, есть еще один.

Он кивнул.

— Мы остановимся на улице и заберем его. В течение часа они будут на дне озера и больше вас не побеспокоят.

Отто влез на место водителя, в то время как его сыновья открывали дверь гаража. Он осторожно вывел грузовик из здания и остановился перед началом переулка. Закрывая и запирая дверь гаража на засов, Джеймс увидел, как Доминик и Леон направляются в переулок с брезентом в руках.

— Что вы будете делать теперь? — Дивайн подошла и встала позади него.

— Я должен уехать, чтобы встретиться с Алекс. Когда я удостоверюсь, что она в безопасности, я не знаю, чем дальше буду заниматься.

— Вы не вернетесь? — именно вы?

Он?

— Честно, я не знаю, Дивайн. Наверное, нет. — Джеймс оставил ее и пошел в кабинет. Порывшись в картотеке, он нашел то, что искал. Взяв ручку, он начал быстро писать на другой стороне страницы. Закончив, Джеймс вернулся в гараж и обнаружил, что Дивайн уже направляется к двери.

— Подожди.

Дивайн обернулась.

— Вам нужно что-то еще?

— Нет. — Он покачал головой. — Это — то, что я хочу сделать для тебя. — Джеймс вручил ей бумаги.

— Я не понимаю. — Женщина прищурилась в тусклом свете, чтобы прочитать их.

— Это документы о передаче права на гараж. Я владею им на праве собственности, которая не обременена какими-либо ограничениями или обязательствами. Живи в квартире наверху, — она твоя. Не стесняйся сдавать гараж в аренду. Владейте им совместно с Леоном, сыном Отто. Я видел, как он пожирал глазами это место. Возможно, он хотел бы заняться чем-то другим в своей жизни, кроме как работать в пекарне своего отца.

— Я не могу взять это, Джеймс. — Дивайн толкнула бумаги к нему, но он не собирался брать их обратно.

— Нет, можешь. Все, о чём я прошу — это закрыть квартиру Алекс и сохранить для нее все ее вещи. — Сунув руку в карман, Джеймс извлек связку ключей. — Здесь все: — ключи от гаража, от квартиры на втором этаже и от дома Алекс. — Он снял несколько ключей с кольца, перед тем как передать их ей.

— Но…

— Никаких «но», — отрезал он. — Ты не должна была делать то, что сделала сегодня. Никто из вас не должен был. Мужчины, наблюдавшие за этим местом, были опасны, и вы знали об этом, но вы всё равно сделали бы это, так или иначе. Я никогда не смогу должным образом отблагодарить вас. Кроме того, — он уперся руками в бока и посмотрел на нее сверху вниз. — Ты не думаешь, что настало время позаботиться о себе? — Он смягчил свой тон. — Ты еще сравнительно молода, Дивайн. Под этой твердой скорлупой находится хорошая женщина. Устрой для себя жизнь получше.

Ее нижняя губа дрогнула, и она бросилась к нему, обхватив его руками за талию. Он прижал ее к себе и обнял. Мгновение спустя она отстранилась, с размазанной тушью на глазах, и застенчиво шмыгая носом.

— Я должна привести себя в порядок.

Джеймс улыбнулся, когда она достала бумажную салфетку из кармана и попыталась вытереть размазанную вокруг глаз тушь.

— Да уж, это точно.

Она рассмеялась над тем, что он имел в виду.

— Только сделай мне одолжение и подожди, как минимум, две недели, прежде чем переехать сюда. К тому времени все необходимые меры уже будут приняты, и не должно быть никакой опасности для тебя или кого-либо еще.

— Хорошо, — кивнула она. — Мы будем только следить за этим местом. Для тех, кто будет интересоваться, — вы в отпуске.

— Ты как, сумеешь самостоятельно добраться до дома?

Дивайн засмеялась.

— Голубчик, для меня на улицах также безопасно, как в моей собственной постели.

Женщина величественно направилась к выходу, крепко сжимая в руках бумаги и кольцо с ключами. Подойдя к двери, она обернулась.

— Позаботьтесь о себе, Джеймс Райли. И позаботьтесь о своей девочке. Алекс — она особенная.

— Да, Дивайн. А ты тоже позаботься о себе.

— Можете быть уверены. Впервые в моей жизни, я думаю, что так и поступлю. — С этими прощальными словами, она вышла, дверь позади нее тяжело закрылась.

Джеймс подошел к двери и слегка приоткрыл ее, наблюдая, как Дивайн шагает вниз по улице. Несмотря на её уверения в собственной безопасности, он продолжал пристально следить за ней, пока она не вошла в своё здание в конце улицы. Закрыв дверь гаража, он запер ее на засов и поднялся наверх.

Взяв из шкафа в спальне большую спортивную сумку, Джеймс побросал туда кое-какую одежду и несколько дорогих для него фотографий и сувениров, прежде чем отнести её в гостиную. Он отодвинул, открывая, книжный шкаф и забрал оставшееся оружие и деньги, запихнув их в сумку. У него в кармане лежали ключи к автомобилю, который он припрятал в другом месте на случай такой чрезвычайной ситуации, и ключ к банковской ячейке. В банковском сейфе хранились депозитные книжки каждого крупного банка в городе.

У Джеймса были деньги. Много. Он десятилетиями копил их и приумножал. У него были инвестиции по всей стране. Джеймс полагал, что придёт время — и он научит Алекс, как управлять этим добром. Большую часть этого составляли сбережения, отложенные для обеспечения ее будущего. Он только надеялся, что будет время, чтобы рассказать ей обо всем этом.

Застегнув на сумке молнию, Джеймс задвинул на место книжный шкаф, закрыл его и направился к двери. Он ни разу не оглянулся назад, когда спускался по лестнице, оставляя позади себя то, что было его домом более двадцати лет. Если жизнь и научила его чему, так это тому, что бесполезно оглядываться на прошлое. Потому что это ничего не изменит, а только принесёт горе и сожаление.

Будущее лежало перед ним. Все, что сейчас имело значение — это безопасность Алекс. Разобравшись с этим, он подумает, что ему делать с оставшейся частью своей жизни.

Толкнув открытую дверь заднего входа гаража, он оставил свой дом и свою прежнюю жизнь позади.

Глава 12

Когда Джошуа открыл глаза, рассвет еще только приближался, но в комнате уже стало светлее. Временами, на протяжении ночи, Алекс сбрасывала одеяло и переползала на него, да так и спала, раскинув руки и ноги по его бокам.

Как ей удавалось сделать это, не разбудив его, оставалось загадкой. Джошуа привык спать вполглаза, его восприятие было настроено на что-либо неординарное. Очевидно, его волк узнавал ее и принимал как свою законную подругу. Она была умной, смелой, доброй и отзывчивой. В ней было всё, что только мог желать мужчина, — всё, на что он уже и не смел надеяться. Её место было рядом с ним. Сейчас и навсегда.

Джошуа застонал, зарывшись лицом в ее волосы. От нее пахло мылом и тем, не поддающимся определению женственным ароматом, присущим только ей. Его член был уже твёрд и возбуждён, прижатый к молнии джинсов. Алекс слегка сдвинулась, её лобок начал тереться о его большую выпуклость. Джошуа пришлось ухватить руками ее за бедра, чтобы не давать ей двигаться. Пот сбегал по его лбу, и он изо всех сил пытался держать себя в руках. Только Алекс так действовала на него.

Она снова успокоилась, издав лёгкий, довольный вздох. Джошуа ослабил хватку, внезапно осознав, что под его пальцами обнаженная плоть. Воспоминание о ее розовых трусиках бикини, повешенных для просушки в ванной, снова заставило его застонать. Не было ничего, чтобы удержало бы его от прикосновения к ее гладким складочкам, от возможности поласкать ее там.

В то самое время, когда он говорил себе, что не должен этого делать, его пальцы двинулись вниз, легко и плавно скользя по крепким полушариям её зада. Ночью её рубашка задралась наверх и собралась вокруг талии. Его прикосновения оставались очень лёгкими, он не хотел ее будить. Свет едва лишь начал просачиваться сквозь тонкие шторы. Не было необходимости вставать так рано. Алекс нуждалась в отдыхе.

Джошуа обхватил ладонями ее зад, массируя податливую плоть. Черт, у нее была великолепная задница. Он хотел овладеть ею сзади, хотел трахать ее, слыша шлепки своего живота по ее мягкому месту. Теперь его грудь быстро вздымалась и опускалась, сердце бешено колотилось. Хотя он и не надевал рубаху, его торс стал влажным от пота.

Его пальцы двинулись вниз, по темной расселине ее зада к сокровищу за ней. Алекс застонала во сне и снова передвинулась. Джошуа заскрипел зубами от пульсирующей боли в его эрекции. Он двигал руку всё ниже, пока не начал поглаживать ее теплые, влажные складки. Джошуа закрыл глаза и задержал вздох. Это было бы так легко — просто расстегнуть пуговицу на джинсах и скользнуть молнией вниз. Пять секунд — и он погрузился бы в самую глубину её жара.

Это было бы чертовски здорово.

Почему бы и нет? — требовательно спросил крохотный голосок внутри его головы. Он был готов отдать стае всё, даже свою жизнь, всегда и во всём защищая её от любых угроз. Но цена была высока. Иногда он спрашивал себя: а осталось ли у него внутри вообще хоть что-нибудь человеческое? Убить или быть убитым — так долго это было его жизнью.

А потом он увидел Алекс.

Она вновь пробудила в нём что-то глубоко спрятанное внутри него, дала ему надежду на будущее. Слова брата эхом отозвались в его голове, и он словно слышал Исайю, поощрявшего взять ее, пометить ее как свою.

Нет! Это было бы несправедливо по отношению к ней.

Почему же нет? — прошептал тот же коварный голос. Никто не стал бы заботиться об Алекс и лелеять ее лучше, чем он. Почему бы ему не претендовать на нее?

Потому что она достойна выбора. Потому что после всего, что ей пришлось пережить, Алекс заслуживает, по крайней мере, значительно большего.

Глубоко вздохнув, Джошуа открыл глаза и вгляделся в большие серебристо-серые глаза, которые поглотили его почти целиком. Они были глубокими и бездонными, темными омутами неги, только и ждущими, чтобы затянуть его в себя навсегда.

— Привет. — Алекс одарила его мягкой, сонной улыбкой, от которой его сердце сжалось.

— Доброе утро. — Джошуа едва узнал в низком громыхании свой собственный голос. Он кашлянул. — Как спалось?

Девушка потянулась, заставив его застонать.

— Я не думала, что вообще засну, но спала хорошо. — Алекс наклонилась и потерлась об него носом. — Благодаря тебе.

Его рука двинулась по своей собственной воле, лаская мягкие складки ее киски. Она изогнулась над ним дугой, чуть ли не мурлыча.

— Ммм, изумительные ощущения.

— Это не очень хорошая идея, Алекс. — Он хотел остановиться, но почему-то не мог оторвать руку.

— Я думаю, что это замечательная идея, Джошуа. — От того, как она произнесла его имя, его яйца сжались и подтянулись к телу. Захотелось услышать, как она будет кричать его имя, кончая.

Алекс протянула руку и провела пальцами по его лицу, изучая каждую черточку. Джошуа знал, что у него грубая внешность ублюдка, но впервые в жизни он пожалел, что его лицо не было хоть немного приятнее. Это разозлило его.

— Оно не станет лучше, независимо от того, как долго ты будешь глазеть на него, — прорычал он.

Совершенно равнодушная к его вспышке гнева, девушка продолжала поглаживать пальцами по лбу и потом вниз, по его носу.

— Как ты сломал его? — Она легко прикоснулась к бугорку, который выдавался по центру.

— Подрался со своим старшим братом.

Алекс рассмеялась.

— Я всегда хотела братьев или сестер, но, похоже, это не слишком весело.

Джошуа пожал плечами, стараясь действовать непринуждённо, что было довольно затруднительно с его пенисом, упирающимся в ее живот.

— Мы играем грубо, дерёмся жестоко, но нет никого другого, кого я хотел бы иметь за спиной — в любой ситуации.

— Ммм, — протянула она нараспев, скользя пальцем по его нижней губе.

Джошуа не понял, что это означало, но ему было всё равно. Он раскрыл губы и укусил ее за кончик пальца, прежде чем всосать его в рот. Его зубы, нежно покусывая, пробрались по ее пальцу вниз, к основанию, а затем он лизнул чувствительную перепонку между пальцами. Алекс застонала, ее бедра жадно скользнули к его эрекции.

Джошуа отодвинул голову, позволив ее пальцу выскользнуть из его рта.

— Позволь мне прикасаться к тебе. Позволь попробовать тебя. Доставить тебе удовольствие.

Он не может взять ее, не может претендовать на нее. Но это не значит, что он не может пробовать ее. Осязать ее другими способами.

— Да. — Её ответ был чуть громче шёпота, но для Джошуа этого было достаточно.

— Приподнимись, — велел он, помогая ей. При движении она прошлась своей киской прямо по его эрекции, и ему пришлось бороться с собой, чтобы удержаться и остаться в джинсах. Он переместил ее так, чтобы она сидела на его животе, и вздохнул, так как это новое положение позволило ему снова получить контроль над собой.

— Давай снимем это с тебя. — Джошуа ухватил футболку за подол и подтянул ее к её голове. Алекс подняла руки и позволила ему стащить футболку, оставшись теплой и голой в его объятиях.

Ее волосы были взъерошены, а глаза все еще мягкие и сонные. Ее груди не были слишком большими, но хорошей формы и крепкими. Их розовые соски сморщились, прося взять их в его рот. Ее кожа была теплой, и он чувствовал, как смазка просачивается из ее влагалища и увлажняет его живот.

Джошуа положил руки на ее бедра и скользнул ими вверх. Он обвёл пальцем ее пупок, восхищаясь гладкостью кожи. Ему было очень хорошо известно о шершавых мозолях на своих ладонях, и он старался быть особенно нежным с ней. Руки двинулись выше, дразня нижние округлости ее груди.

Алекс накрыла его руки своими и подтолкнула их выше, пока они не накрыли мягкие холмики, а ее набухшие соски не ткнулись в центр его ладоней.

— Джошуа, это так приятно, — прошептала она, задыхаясь.

— Положи руки на шею. — На мгновение она замерла, но потом всё же выпустила его руки из своих и положила ладони на затылок. При этом движении ее груди выпятились вперед, приглашая его к игре.

— Великолепно, — нараспев произнёс он, водя большими пальцами вокруг набухших сосков. Ее глаза начали закрываться.

— Смотри на меня. — Ее веки приподнялись, позволив ему увидеть желание, пылающее в ней. — Смотри, как я трогаю тебя. — Джошуа слегка ущипнул ее за соски, и она вскрикнула, устремив взгляд туда, где его руки касались ее. Он почувствовал, как его живот увлажнился.

Алекс сняла руки с затылка и потянулась к нему.

— Нет, — он убрал свои руки с ее груди и положил их на её бедра. — Если ты хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие, ты должна делать так, как я говорю. — Её глаза сузились, и на мгновение он подумал, что сейчас она пошлёт его к черту. Его лицо сохраняло бесстрастное выражение, хотя сердце неистово билось.

Джошуа испытал желание откинуть голову назад и воем выразить своё удовлетворение, когда она снова закинула руки на затылок и замерла в ожидании. Она могла не понимать обычаев их народа, но тот факт, что она признала и приняла его доминирование на данный момент, стал для него первым шагом в его притязании на нее. Она, может, и была альфа-самкой, но среди них двоих всё же он является альфа-самцом и отказа быть не могло. Он знал, что еще не может взять ее, но он мог бы незаметно привязать ее к себе узами эмоциональной и физической близости.

— Прекрасно. — Дразня, он ущипнул пальцами ее соски, прежде чем приподняться, принимая полусидячее положение.

— Я собираюсь попробовать тебя, Алекс. Смотри, — его язык высунулся, чтобы обвиться вокруг одного из ее торчащих сосков. Её спина прогнулась, придвигая грудь ближе к нему. Джошуа взглянул на нее, ее глаза были прикованы к тому, что он делал с ней. Серый цвет ее глаз становился всё глубже, когда он с силой водил своим языком по твердой вершинке.

— Вот так. Я собираюсь облизать каждый дюйм твоей груди, а потом… — он проложил дорожку из лёгких поцелуев к другой её груди и провёл по ней своим шершавым языком. — А потом, я буду трахать языком твою киску до тех пор, пока ты не закричишь от удовольствия.

Алекс едва могла дышать. И уж конечно, она не могла говорить. Все, что она могла — это сидеть там и упиваться наслаждением, вспышками пронзающим её тело. Ей никогда не нравились властные, доминирующие мужчины, и она всегда сопротивлялась любым попыткам заигрывания с их стороны, но с Джошуа все было по-другому. Часть ее хотела подчиниться ему, позволить ему делать с ней всё, что бы он ни захотел. Другая ее часть знала, что придет ее время, и тогда господствовать будет уже она.

А пока, все, что она хотела, — это впитывать каждую унцию удовольствия. Он трогал её, когда она просыпалась. Его мягкие, нежные ласки разожгли жар внутри нее. Она была так близка к тому, чтобы кончить. Алекс хотела этого. Знала, что после такой близости, как сейчас, ему будет труднее оставить ее по окончании пути.

Забавно, но она не возражала против того, что оказалась голой перед ним сегодня утром. После того, как она, едва открыв глаза, обнаружила его руки, уже поглаживающие её тело, всё это стало казаться таким естественным. То есть, пока он не попросил ее положить руки на затылок. Это оставило в ней ощущение незащищенности и уязвимости.

Но она больше уже не беспокоилась. Его умелый язык обвивался вокруг ее сосков. Сначала вокруг одного. Затем другого. Алекс, крепко сжав, сомкнула пальцы вместе. Ей хотелось прижать его голову к своей груди, требуя, чтобы он сделал что-то большее. Но она не стала этого делать, инстинктивно понимая, что он остановится, как только она уберёт свои руки с затылка, где он хотел их видеть.

То, что он делал, вызывало удивительное ощущение, но ей было необходимо что-то еще. Ее лоно изнывало от пустоты, требуя, чтобы он заполнил его. Алекс жадно облизала губы, пристально следя за его ртом, открывающимся, чтобы захватить ее сосок.

— Да, — закричала она, подаваясь вперед и подставляя ему свою грудь. Он сомкнул свои губы вокруг ее соска, и всосал его. Непередаваемо чувственное ощущение прострелило её прямо между бёдрами, и она раздвинула ноги шире, чтобы тереться своим набухшим клитором о его живот.

Ее рукам невыносимо хотелось прикоснуться к его груди. Бугры мышц заметно выделялись, напрягаясь на его загорелом теле. Густая поросль чёрных волос протянулась от соска до соска, прежде чем стреловидной полосой спуститься вниз, к паху. Ей хотелось перебирать их пальцами и чувствовать жёсткость их завитков на своей груди.

Джошуа выпустил ее сосок и слегка подул на влажную плоть. Алекс задрожала, мурашки покрыли ее руки и живот.

— Джошуа, — умоляла она.

— Что, милая? — Он прижался губами к припухшему холмику её груди, слегка царапая ее щетиной, проступившей на челюсти.

Нежность распустилась в ее сердце, и она наслаждалась ощущением этого.

— Мне нужно больше.

— Что тебе нужно? — Джошуа осторожно вобрал сосок в рот, играя с ним зубами.

Влагалище Алекс ритмично сжималось. Кровь пульсировала в ее венах. Она почувствовала, как ее кожа туго натянулась, и ей пришлось подавить стремление зарычать. Зарычать? Она покрылась потом, так как впервые почувствовала внутри себя волчицу. Это напугало ее и в то же время сделало её ощущения более сильными, более желанными.

Как будто почувствовав ее мгновенное отвлечение, Джошуа отстранился и снова подул на ее влажную плоть.

— Скажите мне, что тебе нужно.

— Ты. — Получалось, что всё то душевное волнение, которое она чувствовала, выразилось в одном этом коротеньком слове. Джошуа был всем, что она хотела, и она хотела его прямо сейчас.

Джошуа опять откинулся на кровать и сдвинулся на подушках пониже. Алекс начала было падать вперед, но он легко поймал ее, крепко удерживая в руках.

— Передвинься повыше, Алекс. Я хочу попробовать твою киску.

Казалось, все ее тело сжималось и разжималось, как при стремительном беге вперед. Алекс уже начала убирать руки с затылка, чтобы использовать их для опоры, но мельком взглянув на него вниз, решила не рисковать и оставила их на месте. Его темно-карие глаза заблестели от удовольствия, когда она передвинула свои бедра, поместив их с обеих сторон его головы.

— Ты такая красивая. Такая розовая, мокрая и сексуальная. — Его палец ласкал скользкие складки, оставляя без внимания твердую шишечку на вершинке ее вагины. Он втянул в себя воздух, сделав глубокий вдох. — Ты пахнешь страстью, как женщина и секс.

Алекс закусила губу, чтобы сдержаться от громкого стона. Она собиралась кончить только от его разговоров с нею. Его слова были почти физической лаской для ее кожи. У нее подскочила температура, как будто она сгорала в лихорадке. Потребность, не похожая ни на что другое, что ей довелось когда-либо испытать, потрясла ее.

Он скользнул одной рукой вокруг нее, лаская ее зад, в то время как другой продолжал исследовать ее вагину.

— Держу пари, твоя киска тугая и горячая. — Его палец погрузился внутрь ее щелки и сразу же отдёрнулся. Влагалище сократилось, и ее бедра задрожали. Алекс подавила рвущийся крик, когда его палец скользнул прочь.

Обхватив руками ее бедра, он потянул ее вниз, пока она не почувствовала его горячее дыхание, легко касающееся влажных складок ее киски. Теперь, когда она тяжело дышала, хватая ртом воздух, её груди сотрясались с каждым новым вдохом, который она делала. Он высунул язык, вылизывая ее чувствительную плоть, и на этот раз она не смогла сдержать стон чистейшего удовольствия, вырвавшийся из ее груди.

— Тебе это нравится, правда? — Алекс услышала в его тоне явно мужское удовлетворение. Если бы это нравилось ей ещё больше, она бы просто взорвалась. Но она не собиралась говорить ему об этом.

Алекс закрыла глаза и откинула голову назад, когда его язык снова начал смаковать ее. Он захватил ее клитор губами и начал нежно посасывать его. Алекс жалобно заскулила. Щетина на его подбородке задевала внутреннюю поверхность ее бедер и чувствительную плоть половых губ, посылая щупальца жара, пронзающие её. Каждый раз, когда Джошуа касался ее, Алекс была атакована новой глубиной чувственных ощущений. Казалось, она хочет его все больше и больше с каждой прошедшей минутой.

Алекс ощущала себя так, как никогда прежде. Она чувствовала себя слабой и могущественной одновременно, женственной и в то же время очень сильной. Каждый фибр её существа был напряжён в ожидании завершения. Напряжение формировалось в низу ее таза, набирая силу, ожидая только подходящего прикосновения, чтобы воспламениться.

Джошуа последний раз пососал ее клитор и, пролизав дорожку прямо к ее отверстию, вонзился своим языком внутрь нее. Почти ослепнув от наслаждения, она взмахнула руками, чтобы ухватиться за спинку кровати, вцепившись для опоры пальцами в дешевую деревянную облицовку, в то время как Джошуа продолжал разжигать в ней огонь страсти.

— Джошуа… — Это было больше требование, чем мольба. Она приостановилась на краю своего желания, не в силах вернуться обратно, но пока не в состоянии освободиться.

Его язык наносил удары всё глубже, а палец ласкал ее клитор. Алекс вскрикнула, когда ее поразил первый спазм. Все ее тело дернулось и в напряжении вытянулось, когда она кончила. В какой-то момент она выпустила из рук спинку кровати и сжала голову Джошуа, удерживая ее там. Он продолжал лизать и сосать, и ублажать её языком до тех пор, пока она уже была не в состоянии этого вынести. Пальцы, которые до этого держали его так крепко, теперь стали отталкивать его.

— Остановись, — простонала она. — Хватит. — Она наполовину откатилась, наполовину отпихнула его от себя, упала на матрац и свернулась клубком. Его руки обвились вокруг неё, увлекая ее обратно на его грудь. Одна его рука лежала внизу ее живота, другой он обхватил одну её грудь. Его сердце колотилось у нее за спиной, и она слышала его хриплое тяжелое дыхание.

— У тебя потрясающий вкус. — Он покрыл легкими поцелуями затылок Алекс, перед тем как куснуть ее за плечо.

Алекс застонала, беспокойно сдвигая свои ноги. Мышцы внутри нее все еще пульсировали, жидкость все еще просачивалась из её лона, увлажняя внутреннюю поверхность бедер, но она уже ощущала беспокойство, как будто этого было недостаточно. Ее тело жаждало чего-то большего. Алекс сильно опасалась, что она не будет удовлетворена до тех пор, пока Джошуа не возьмет ее, утвердив свое право на неё всеми возможными способами.

Прикосновения Джошуа были легкими и нетребовательными, и в итоге ее тело начало расслабляться. Он по-прежнему крепко обнимал ее, и она могла чувствовать твердую выпуклость его эрекции, прижимающейся к ее заду. Она чуточку сдвинулась, и он простонал, отдернув свои бедра назад, в попытке уйти от едва уловимой ласки.

Алекс облизала губы. У него был свой черёд. Теперь настал ее.

Глава 13

Алекс выпрямила ноги и начала поворачиваться к Джошуа. На мгновение его руки напряглись вокруг нее, но затем он расслабился и позволил ей двигаться. Его глаза были закрыты, губы сжаты в тонкую линию. Если бы она уже не знала его так хорошо, огонь, пылающий в его глазах, мог бы испугать ее. Казалось странным, что о его существовании она узнала всего лишь сутки назад. Теперь, когда он стал такой важной частью ее жизни, с каждой прошедшей минутой становилось все тяжелее вспоминать свою жизнь без него.

И эта мысль пугала ее.

Выкинув ее на время из головы, Алекс сосредоточилась на ближайшей задаче. Наслаждение. На этот раз — доставить чувственное удовлетворение Джошуа Страйкеру. За последнее время этот мужчина уже несколько раз довел ее до оргазма, и ей хотелось, по меньшей мере, попробовать сделать то же самое для него. Вчера вечером, дожидаясь его, она не хотела засыпать, но была просто не в состоянии бороться с физической и душевной усталостью, которая увлекла ее в забытьё, едва только ее голова коснулась подушки.

Но сейчас она была вполне бодрствующей, а рядом лежал Джошуа, такой разгорячённый, напряжённый, и ждал. Он внимательно наблюдал за ней, когда Алекс, подняв руку, ласково провела ладонью по его щеке. Щетина, выступившая на его подбородке, сделала его облик еще более опасным. Кроме своего отца, она никогда ещё не встречала мужчину, который бы излучал такую необузданную мощь. Алекс никогда и предположить не могла, что её будет так притягивать к Джошуа. Что у неё появится потребность заявить своё право на этого мужчину, который за столь короткое время стал неотъемлемой и главной частью ее жизни.

— О чем ты думаешь? — Джошуа смахнул с ее лба оказавшуюся не на месте прядку волос.

Алекс улыбнулась, проведя большим пальцем по его нижней губе.

— Я думаю, что это был твой черёд, а теперь наступил мой.

Он застыл, напрягшись каждым своим мускулом.

— Алекс! — в том, как он произнес ее имя, прозвучало предупреждение, смешанное пополам с мольбой.

— Это только справедливо. — Она скользнула рукой выше, просеивая сквозь пальцы шелковистые пряди его волос. Джошуа прижался головой к ее руке с явным удовольствием. Алекс хотела знать все о том, как удовлетворить его. Хотела научиться, как заставить его стонать и как вынудить потерять контроль над собой.

— Алекс, — сейчас в его голосе звучал оттенок предупреждения, но она не обратила на это внимания. Приподнявшись на одном локте, девушка наклонилась над ним и нежно его поцеловала. Его губы были теплыми и податливыми. Не задерживаясь, она двинулась ниже, осыпая поцелуями его подбородок и спускаясь вниз, на шею. Ее язык прокладывал дорожку вдоль этой мощной колонны. Кожа Джошуа была шероховатой и слегка соленой.

Его рука легла на ее бедро и на мгновение Алекс подумала, что он оттолкнет ее. Но нет, — его пальцы мяли ее кожу, и она чувствовала, как он борется сам с собой.

— Джошуа, позволь мне доставить тебе удовольствие, — шепнула она, запуская пальцы в волосы на его груди. Ей нравилось, как черные завитки оборачивались вокруг них, будто не желая отпускать ее.

Джошуа глубоко вздохнул и расслабился. Его рука упала с ее бедра, тем самым разрешая делать все, что она захочет. Алекс скрыла усмешку у него на груди. Было очевидно, что Джошуа не нравилось терять контроль над собой даже на минуту. Ладно! Исходя из того, как он реагировал на неё, девушка быстро обрела уверенность в своей способности поколебать его самообладание, если понадобится. Она чувствовала, что он не расслабляется и не позволяет большего, но скоро это изменится.

Покрывая поцелуями твёрдые мускулы его груди, она прокладывала путь к его соску. Лёгкие завитки волос окружали его плоский ореол. Алекс высунула язык и лизнула его. Все его тело судорожно вздрогнуло. Откинувшись назад, она подула на влажный бугорок, прежде чем снова накрыть его ртом и на сей раз нежно всосать.

Джошуа застонал, его рука, поднявшись, запуталась в ее волосах, плотнее прижимая ее рот к соску. Алекс скользила рукой по его торсу, слегка царапая ногтями кожу. Мышцы его живота играли под ее ищущими пальцами, и он, сделав глубокий вдох, втянул живот, создавая промежуток между поясом джинсов и животом. Уловив этот момент, ее пальчики легко проскользнули под пояс. Джошуа испустил низкий рык. Алекс подняла голову, улыбнулась ему и быстро передвинулась по кровати вниз. Он всё ещё держался, но был настолько напряжен, что на его теле четко обозначился каждый мускул.

Она не торопилась, расстегивая пуговицу у него на поясе. Потом, взявшись пальцами за ушко молнии, очень медленно потянула его вниз. Его древко выпрыгнуло вверх, не встретив препятствия в виде какого-либо нижнего белья. Алекс подняла бровь и посмотрела на него.

Джошуа сексуально улыбнулся и пожал плечами.

— Слишком ограничивает.

Отметь для себя, — подумала она. — Он не носит нижнее белье. Было довольно трудно заниматься этим вот так, на виду у Джошуа, но от сознания того, что он был голым под своими мягкими, выцветшими джинсами, становилось еще тяжелее. Набухшая плоть толкнулась к ее руке, требуя к себе внимания. Алекс раздвинула ткань шире и потянула ее вниз. Джошуа приподнял зад, чтобы она могла сдёрнуть джинсы на его бёдра. Она начала стаскивать с него штаны, но отвлеклась.

Его пенис был длинным и толстым, с темной сливовидной головкой. По синим венам прокатилась пульсирующая волна, когда его древко нетерпеливо качнулось. Облизав губы, Алекс провела по нему кончиком пальца от головки до основания и снова наверх, восхищённая пленительной нежностью его кожи. Его эрекция была твердой, но плоть, покрывающая ее, была мягкой и бархатистой. Она погладила его снова и почувствовала, как член пульсирует под ее пальцем.

— Алекс, — простонал Джошуа. Она взглянула на него. Его челюсти были плотно стиснуты. Она поняла, что он практически уже на грани, чтобы продолжать и дальше дразнить его. Однако она не хотела торопить события. Алекс впервые касалась мужчины, но она не думала, что была бы и близко так очарована, если бы это был кто-то другой, а не Джошуа.

Алекс наклонила голову и лёгкими нежными касаниями провела языком по его члену — от самого его основания до головки, снова заставив его застонать. Она потянулась к его паху и ладонью подхватила яички, массируя их. Их мешочки были тяжелыми, кожа на ощупь грубее и усеяна волосками. Она была в восторге от столь явного великолепия.

Из отверстия на вершине его древка выступила капля жидкости, и Алекс слизнула её языком, желая попробовать его на вкус, так же как он пробовал ее. Жидкость была теплой и солоноватой, и она пришла к выводу, что ей это понравилось.

Её собственное тело активно отзывалось на всё, что она делала. Ее соски затвердели, груди набухли. Алекс беспокойно сдвинула ноги, не в силах поверить, что настолько возбудилась, всего лишь прикасаясь к Джошуа. Ее влагалище стало влажным и мягким, и она то и дело чувствовала, как капельки жидкости скатываются по внутренней стороне её бедра.

— Алекс… — его голос граничил с отчаянием, когда он выгнул свои бедра вверх. Открыв рот, она всосала головку его члена, кружа вокруг неё языком. Она почувствовала, как его яички практически рванулись вверх, подтягиваясь плотнее к его телу. Нежно сжав напоследок, Алекс выпустила их и обхватила ладонью его член у основания. Не торопясь, она поглаживала его, двигая рукой вверх и вниз, в то время как ее язык и рот продолжали дразнить головку его члена.

Его большая ладонь накрыла ее руку, плотнее сжимая ее пальцы вокруг члена и вводя ее в нужный ему ритм. Когда она взяла инициативу на себя, он уронил руку с мягким глухим стуком обратно на матрац. Она чувствовала в нем силу, чувствовала, как та собирается в самом низу его паха, знала, что он скоро кончит.

На мгновение, погрузившись в себя, она блокировала все остальное, кроме Джошуа. Она забыла о желании, которое гудело в ее собственном теле. Ничто не имело значения, кроме того, чтобы доставить ему такое же наслаждение, какое он доставил ей.

— Сильнее, детка. Соси сильнее, — простонал он.

С каждым ударом она вбирала его член в свой рот всё глубже, её рука скользила по нему синхронно со ртом. Теперь его бёдра двигались в нарастающем ритме, пальцы вцепились в её волосы, стараясь удержать её, давая ему уверенность, что она не оставит его сейчас. Как будто это возможно. Она нуждалась в этом так же отчаянно, как и он.

Его дыхание резким свистом наполняло тишину комнаты. Их тела покрылись потом, пока Алекс продолжала ласкать его и ртом, и рукой.

— Я кончаю, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. Алекс почувствовала, что он начинает отталкивать ее голову, желая предоставить ей выбор, но она прежде не испытывала ничего подобного. И она хотела получить от него всё, хотела испробовать всё сполна, целиком.

Кончая, Джошуа хрипло вскрикнул и струёй излился в ее рот. Она проглотила и продолжала сосать. Пальцы Джошуа сжались в ее волосах, от чего кожа головы слегка горела, в то время как его член продолжал сокращаться. Наконец, расслабившись, он со стоном откинулся на кровать.

— Хватит, — его рука была нежной, но твердой, когда он отстранил ее и осторожно высвободил пальцы из ее волос.

Положив голову ему на живот, Алекс обняла его рукой и держала так. Оба молчали. Рука Джошуа лежала на её макушке, затем медленно скользнула вниз и обхватила её щёку. Большим пальцем он рассеянно поглаживал ее кожу. Алекс была довольна, наслаждаясь близостью, которая окутала их, сознавая, что долго это не продлится.

Задолго до того, как она была готова разорвать эту ниточку, протянувшуюся между ними, Джошуа пошевелился под ней, и она неохотно подняла голову. Его глаза были серьезны, но помимо этого Алекс не смогла прочитать в них никаких других эмоций.

— Спасибо.

Она пожала плечами.

— Не стоит благодарности, — слова прозвучали чуть высокопарно и уютная тишина, которая была несколькими минутами ранее, бесследно рассеялась. Она как-то слишком уж отчётливо осознала свою наготу, и ей стало неловко.

Вздохнув, Джошуа приподнялся.

— Нам пора идти, — он посмотрел на часы. — Уже поздновато, а я хочу добраться до дороги пораньше.

Алекс выскользнула из кровати, схватила покрывало и обернула его вокруг тела.

— Я только быстро приму душ и оденусь.

Не обращая внимания на его испытующий взгляд, девушка собрала джинсы, носки и футболку, которую он ей купил, и поспешила в ванную комнату. Только когда дверь за ней закрылась, она перевела дыхание.

Алекс взглянула на свое отражение в зеркале. Лицо было румяным, с едва заметными следами от его щетины, горевшими на ее подбородке. Сдвинув покрывало, она увидела еще несколько красноватых пятен на своей груди. Кожу покалывало, и внутри все еще ныло слабое желание. Частично из-за ее влечения к Джошуа и отчасти из-за химических изменений, которые, как она знала, происходили внутри ее тела.

Девушка сбросила покрывало. Шагнула в душевую кабинку и встала под струю, не желая думать о том, что вскоре ее тело выйдет из-под контроля. Она вздрогнула, когда холодная вода ударила по ней и быстро отрегулировала температуру. Опустив лицо, она позволила воде свободно стекать на нее. Трусливо это или нет, но она все еще не была уверена, что готова иметь дело с таким явлением, как оборотень.

Было удивительно, что она с такой готовностью приняла это в Джошуа, но принимая это в себе, ей приходилось очень нелегко. В нём это казалось совершенно естественным. Но её самосознание перевернулось полностью, после того, как всю свою жизнь она не сомневалась в бесспорности представления о себе. Двадцать два года она была просто человеком, а теперь её уверяют, что на самом деле она нечто совершенно иное.

Алекс начала мыться, но прикасаться к себе было мучительно. Ее груди были чрезвычайно чувствительны, так же как и область между ног. Быстренько закончив, она выключила воду и выскочила из душа. Схватив полотенце, девушка вытерлась. К счастью, ее трусики и бюстгальтер были сухими, так что уже через минуту она была одета. Со вчерашнего дня она отказалась от своей рубашки, предпочитая носить футболку, которую купил для нее Джошуа.

Она нанесла на лицо немного лосьона, который он ей дал, довольная тем, что покраснение от солнечных ожогов, которые она получила вчера, почти исчезло. Алекс почистила зубы и подняла с пола покрывало. Всё: готова она, или нет, — пришло время предстать перед Джошуа.

Джошуа смотрел, как Алекс торопится в ванную, и восхищался изгибами ее фигуры, пока она не исчезла за дверью. Звук воды, включенной в душе, заставил его со стоном откинуться обратно на кровать. В его воображении под горячими струями воды предстало ее обнажённое тело — гладкое и покрытое мылом.

Проклиная все на свете, он скатился с кровати и, рывком натянув джинсы, быстро застегнул их на молнию и пуговицу. Джошуа не собирался допускать, чтобы нечто между ними настолько вышло из-под контроля, но был не в силах противиться Алекс. Его тянуло к ней, соблазняло самой её сутью.

Он неподвижно замер. Она была его ахиллесовой пятой. Из-за своего положения в стае и реалий мира оборотней, Джошуа держал свои чувства глубоко в себе, не переживая ни о ком, кроме своих братьев. Если бы его враги смогли узнать, как много значит для него Алекс, они могли бы использовать ее, чтобы причинить ему боль.

Джошуа крадучись подошел к окну, осторожно отдернул угол занавески и внимательно осмотрел парковку. Никакого движения. Все было тихо. Может, еще не поздно отступиться от Алекс? В конце концов, скоро она встретится со всеми мужчинами стаи, имеющими право претендовать на неё. Может, среди них она найдет того, кто больше придется ей по душе? Того, кто не был бы таким сдержанным, как он. Того, кто не убивал бы с таким спокойствием, как он.

Рычание зародилось в глубине его груди, и его пальцы начали изменяться, превращаясь в длинные острые когти, которые изогнулись вокруг оконной рамы и вонзились в деревянный каркас. Мысль, что другой мужчина будет касаться Алекс, будет пробовать на вкус её гладкую кожу, что ему будут адресованы её улыбки и её пылкость, заставила его почувствовать ярость. Она была его.

Джошуа снова выругался. Отпустив подоконник, он заставил своего волка подчиниться. Не обращая внимания на бороздки, оставшиеся в древесине, он отвернулся от окна. Потом глубоко вздохнул и провел рукой по волосам. Если в нём есть хоть какое-то благородство, то ему следовало бы держаться от нее подальше. Его единственной задачей было доставить ее в стаю в целости и невредимости. Сделав это, он мог уйти, укрыться в своем доме и в уединении зализывать раны. Никто никогда не узнал бы, что произошло между ними. Вероятно, так было бы лучше всего, уверял он себя.

Но тут открылась дверь ванной и вышла Алекс. Он был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, когда перестала литься вода. Она неуверенно, немного нервно улыбнулась ему — и все, что он только что говорил себе, все его благие намерения, которые он только что принял, сразу же куда-то улетучились.

Она выглядела горячей, сексуальной и в то же время такой восхитительной. Он был достаточно примитивен, чтобы насладиться тем фактом, что она надела футболку, которую купил он. Опустив голову, она подошла к тумбочке, проверила ножи и пистолет и закрепила оружие на своём теле. Ее действия напомнили ему не только о компетентности Алекс, но также и об опасности, окружающей их.

Алекс стала частью его.

Он пытался скрыть свое влечение, пытался делать вид, что это не имеет значения. Напоминал себе, что будет благородно, если он позволит ей иметь возможность выбора. Он лгал самому себе. С того самого момента, как он положил на нее глаз, это было так, как если бы сработал какой-то переключатель глубоко внутри него, и все его гормоны поднялись и сказали: — Моя!

Он просто должен сделать все, что в его силах, чтобы защитить ее. И пока он не доставит ее домой в Волчью Бухту, где сможет обеспечить её безопасность, ему придется отбросить прочь всякое физическое влечение и обратить самое пристальное внимание на ее защиту.

— Мне нужно по-быстрому принять душ. Я буквально на несколько минут.

— Хорошо. — В ее голосе не было и следа эмоций и это непонятно почему разозлило Джошуа. Он знал, что нет времени на эмоциональные излияния. Но даже если бы и было время, то он был не таким человеком, чтобы заниматься этим. Но черт, ему было ненавистно ощущение, что она отдаляется от него, даже если это было необходимо. И если он стоит здесь и размышляет о таких вещах, когда они уже должны быть в пути, — значит, он увяз гораздо глубже, чем думал. Ругаясь про себя, он прошёл в ванную и с глухим стуком закрыл дверь.

Сняв ботинки, носки и джинсы, Джошуа шагнул в душ и включил воду на полную катушку. Ему потребовалось около двух минут, чтобы намылиться с головы до ног и ополоснуться. Еще три минуты — и он уже сухой и одетый. Джошуа пристально посмотрел на себя в зеркало и потёр свою челюсть. Не мешало бы побриться, но на это не было времени. Мысль, что у Алекс, наверное, остались следы от его щетины где-нибудь на теле, заставила его ухмыльнулся. Он почувствовал себя лучше, зная, что это будет напоминать ей о нем и о том, что они делали, когда она будет двигаться в течение всего дня.

К тому времени, когда Джошуа полностью оделся и вышел за дверь ванной, он уже взял себя в руки. Он спрятал свои чувства глубоко внутри себя. Да, это было то, в чём у него была большая практика, и уж в этом-то он преуспел.

Алекс бросила покрывало на кровать и сунула свои вещички в сумку, которую вчера вечером он принес ей из магазина. Он чуть было не сказал ей оставить их, что у нее будет все, что потребуется, когда она попадет в Волчью Бухту, но удержался. Наверное, она чувствовала себя лучше, имея с собой хоть какие-то вещи, принадлежащие только ей. Их было не очень много, но это было её.

Она сидела на одном из деревянных стульев, очевидно готовая, и ждала. Джошуа проверил нож, спрятанный в ботинке, подошел к Алекс и присел перед ней на корточки. Она не смотрела на него, но он терпеливо ждал, пока она, слегка вздохнув, всё же наклонила голову вниз, так, чтобы их взгляды встретились.

— Все будет хорошо.

До этого момента он никогда в жизни не чувствовал потребности успокоить другого человека. Он высокомерно полагал, что если когда-нибудь найдет свою пару, то она удобно приспособится к его жизни, не нарушая ровного течения его дней. Оказалось, с Алекс могло быть как угодно, только не удобно или легко. Она заставила его испытывать глубокие чувства, с которыми прежде он никогда не имел дела. И он уже знал, что она будет оспаривать его власть на каждом шагу, держа его в постоянном напряжении.

Как ни странно, но эта мысль воодушевила его. Он гордился ее независимым духом и её способностью позаботиться о себе, хотя в то же самое время ему хотелось спрятать ее в своем доме и держать там в безопасности. Он тряхнул головой в ответ на свои своенравные мысли. Если он в ближайшее время не заявит на нее права, то очевидно собирается превратиться в сумасбродного психа.

Алекс покачала головой.

— Ты не можешь гарантировать этого. Никто не может. — На мгновение её взгляд стал отсутствующим, но затем она снова обратилась к нему. — Какой у нас план?

— Существенную роль играет скорость. У нас заканчивается время. — Он не хотел говорить ей, но он уже чувствовал в ее запахе отличительные признаки. Она все ближе подходила к высшей точке в периоде течки, и нельзя было терять ни минуты. Так как ее запах усилился, то этим канальям — самцам из других стай — будет легче найти ее. Плюс к тому, он хотел спариться с ней в безопасности, когда настанет ее время принять наследие оборотня.

Алекс кивнула головой, но ничего не сказала.

— Поскольку я очень не хочу рисковать, мы вызовем такси сюда. Мы остановимся за несколько кварталов от нашей цели и остаток пути, на всякий случай, пройдем пешком.

Алекс задумчиво нахмурилась.

— На какой случай?

Между её бровями пролегли озабоченные морщинки, и ему очень захотелось стереть их с её лица.

— Алекс, нас ищут не только другие оборотни, но, к тому же, и охотники за головами. Нет никаких сведений о том, кто состоит в их штате, или кто, возможно, услышал, что они ищут нас. Я уверен, что к настоящему времени наши фотографии уже распространены в определённых областях. Они будут предлагать деньги. Вознаграждение любому, кто поможет им найти нас.

Она проглотила слюну.

— Я понимаю.

Джошуа медленно встал. Они уже достаточно потеряли времени. Было еще рано, но он хотел быть на шоссе в ближайшие полчаса или около того, если возможно.

— Уходим.

Джошуа протянул ей руку. Алекс потянулась к нему, и он, обхватив её пальцы своими, поднял ее со стула. Потом сжал напоследок ее руку и выпустил.

Достав свой мобильник, он быстро набрал нужный номер. Менее полминуты спустя они закрыли за собой двери номера. Джошуа направился в офис мотеля, чтобы сдать их ключ-карту.

— Будь внимательна, — предупредил он.

Алекс кивнула и скрылась в тени здания, когда он поспешил внутрь. Он вернулся на улицу как раз в тот момент, когда к мотелю подъехало такси.

Глава 14

Алекс медленно просыпалась. Во сне ее голова склонилась на подголовник сиденья и от неудобного положения мышцы шеи свело. Поморгав глазами, она заставила их сфокусироваться на окружающем мире и тут же на неё стремительно нахлынули воспоминания.

После всего, что случилось вчера, их побег из Чикаго этим утром был попросту скучным. На такси они доехали до ресторана, заказали там кофе с рогаликами и взяли их с собой. Выйдя оттуда, пешком прошли несколько улиц, пока не подошли к хозяйственному магазину. Там, как и было обещано, их ждал черный грузовой пикап, с виду слегка потрёпанный.

Джошуа не стал спешить и подходить сразу же к автомобилю, а повлёк ее в близлежащий переулок, откуда он мог незаметно понаблюдать за ним. В переулке они торопливо съели рогалики, и выпили свой кофе. Запах там стоял, конечно, тот ещё, но ничего не поделаешь. Алекс даже теперь сморщила нос, вспоминая.

Она предположила, что Джошуа высматривает кого-нибудь подозрительного, но минут через пятнадцать он немного расслабился. Выбросив оставшийся мусор в контейнер в конце переулка, они перешли через дорогу.

Джошуа провел ее вокруг автомобиля к водительскому месту и позволил забраться внутрь только после того, как досконально проверил кабину как снаружи, так и внутри. Едва только они оба уселись на свои места, он дернул щиток вниз и на его ладонь упал ключ. Несколькими секундами позже они уже выехали на улицу, ведущую на окраину города. Алекс полагала, что он знает куда ехать. В отличие от неё. Она ни разу в жизни не была за городом.

Во время поездки ей пришлось потерпеть некоторое неудобство, когда он внезапно приказал ей опуститься на пол и спрятаться. Но она понимала смысл этого. Если кто-нибудь их искал, то искали бы двоих, мужчину и женщину. Вероятно, они не будут столь тщательно присматриваться, если мужчина будет один. Или, по крайней мере, она надеялась, что не будут. Но ей не понравилась сама идея прятаться, в то время как Джошуа оставался так уязвим. Алекс вытащила свой пистолет и положила его на сиденье рядом с Джошуа, предложив ему воспользоваться им, если потребуется. Он ответил ей непонятным взглядом, подвинул оружие ближе к себе и продолжил вести автомобиль.

Как только они присоединились к непрекращающемуся потоку машин на шоссе, он позволил ей подняться. Она села на свое место, пристегнулась ремнем безопасности и попыталась расслабиться. Странно, конечно, но она заснула.

Проснувшись сейчас, Алекс выпрямилась и медленно подвигала головой из стороны в сторону, пытаясь снять спазм. Она была голодна, хотела пить и ужасно хотела в туалет. К тому же она тревожилась об отце, беспокоилась по поводу себя и того что ей предстояло, волновалась о том, как много стал значить для нее Джошуа за столь короткое время и, самое главное, она отчаянно нуждалась в еще одной чашке кофе. Алекс вздохнула. Вероятней всего, кофе она теперь получит не скоро.

— С чего такой вздох? — протянув руку, он обхватил ее сзади за шею и начал массировать сведённые мышцы. Она застонала, когда его сильные пальцы немного размяли их.

Алекс пожала плечами. Да так, ничего особенного, — хотелось сказать.

— Я волнуюсь об отце. Мне нужно в туалет. И… — она распахнула глаза и повернула голову так, чтобы видеть его. — И еще чашку кофе.

Усмешка на его лице промелькнула так быстро, что Алекс едва не пропустила ее. Эта усмешка заставила его казаться моложе и не таким уж суровым. Его лицо снова приняло обычное серьезное выражение, но она видела огонек в его глазах.

— Примерно за десять миль отсюда есть придорожное кафе.

— Правда? — она не смогла сдержать восторга в своем голосе.

Этим она заслужила еще одну быструю усмешку.

— Правда, — сжав ее шею напоследок ещё раз, он вернул руку на руль. — Мы остановимся там, купим кофе и немного еды. Или вернее сказать, я куплю. Ты останешься в грузовике и спрячешься, чтобы тебя никто не увидел.

— Конечно. Как скажешь. — В этот момент она была согласна на что угодно, только бы получить еще одну чашку кофе. — А как насчет туалета?

— Насколько я помню, рядом с кафе есть бензоколонка. Если ты проберёшься туда потихоньку, будет меньше шансов, что тебя кто-нибудь заметит.

Довольная, Алекс откинулась на спинку сиденья и стала наслаждаться пейзажем, пробегающим за окошком машины. Так, в молчании, они проехали еще несколько минут. Это было очень располагающее молчание, и Алекс не хотелось нарушать его, но у нее всё еще были вопросы.

— Вчера вечером я заснула, прежде чем ты смог рассказать мне о Волчьей Бухте и о моем отце. И я не думала, что утром просплю так долго.

Джошуа кивнул.

— Я не хотел тебя будить. Я считал, что после всего того, что тебе пришлось пережить вчера, тебе нужен был отдых.

— Сейчас-то я бодрствую, — подчеркнула она.

— Ну, да… — он неотступно следил за дорогой, не забывая проверять зеркало заднего вида. — И что же ты хочешь знать?

— Все.

Он хохотнул, но это прозвучало грубо, как если бы он совсем не привык так делать.

— Да уж, короче не скажешь.

Она вывернулась на своем сиденье настолько, насколько позволил ремень безопасности, и оказалась почти перед Джошуа.

— Расскажи мне о моем отце.

— Джеймс ЛеВо, — начал он. — Или точнее, Джеймс ЛеВо Райли, был альфой стаи Волчьей Бухты. Он был самым злобным, самым свирепым сукиным сыном во всей округе.

То восхищение, с которым он произнёс эти слова, дало ей основание думать, что это хорошо. Она знала, что ее отец жесток, но было очень трудно сопоставить этот безжалостный образ с тем человеком, которого она знала всю свою жизнь. Тем, кто завязывал шнурки на ее ботиночках, когда она была совсем маленькой. Тем, кто взял ее с собой, чтобы она смогла увидеть свою первую игру чикагских «Уайт Сокс», когда ей исполнилось пять лет. Тем, кто купил её первую коробку тампонов, когда у нее, наконец, начались менструации.

— Мой отец был тогда Нападающим и никто из других стай с нами не связывался. Возмездие было стремительным и безжалостным. Это были хорошие времена. Мирные времена.

Когда Джошуа продолжил, она заметила, что он, казалось, совсем забылся, погрузившись в воспоминания.

— Я помню, как твой отец приходил к нам домой, чтобы поговорить с моим отцом. Они были хорошими друзьями. Мы все преклонялись перед твоим отцом. Он был лучшим из лучших. Лучший охотник, следопыт и боец. Но, кроме того, он умел смотреть в будущее. Он понимал, что для того, чтобы выжить, мы должны в значительной степени приспособиться к сосуществованию с человечеством. Поддерживая хорошие отношения с некоторыми друзьями-людьми на различных правительственных уровнях и благодаря удачным инвестициям, твой отец значительно приумножил богатство стаи. Затем все изменилось. — Его голос потускнел.

— Что случилось? — тихо произнесла она, не желая, чтобы он останавливался.

— Джеймс ЛеВо женился, спарившись с Лидой, — он покачал головой. — Это извечная ошибка мужчины — так сильно любить женщину.

Сердце Алекс сжалось от этих непреклонных слов, но она ничего не сказала. Джошуа все еще говорил, так что она заставила себя слушать.

— Это делает мужчину слабым. — Он бросил быстрый взгляд в ее сторону. — За последнюю сотню лет или около того воспроизведение потомства нашими женщинами затруднилось. Было ли это вызвано какими-то естественными явлениями, или это реакция на экологические изменения — никто точно не знал. Да в действительности это и не имело значения. Результат всё равно тот же. Все это, вместе с враждой между стаями и нападениями наемных убийц, серьезно сократило нашу популяцию.

— Но ты ведь происходишь из довольно большой семьи, — заметила она.

Он кивнул.

— Моя мать была исключением, но даже она потеряла одного из своих детей, единственную самку среди них, убитую охотниками. Я думаю, что это, вкупе со смертью моего отца несколько лет назад, окончательно доконало ее. Казалось, после этого у нее просто не было желания жить дальше.

Алекс придержала своё мнение при себе. Потому что она не могла притвориться, что понимает опустошение, которое принесла потеря ребенка и мужа, несмотря на то, что у женщины все же оставались и другие дети. Было очевидно, что смерть матери тяжело сказалась на Джошуа.

— Мой отец, — подсказала она, надеясь увести его от мрачных мыслей о семье.

— Лида была беременна и оба они были так счастливы. До этого у нее уже было два выкидыша, — Джошуа бросил на нее быстрый взгляд и снова обратился к дороге. — Оба случились в начале беременности. Но на сей раз всё протекало без осложнений. Я никогда не видел, чтобы два человека выглядели настолько чертовски счастливыми, когда Лиде подошёл срок рожать. Я тогда был слишком молод, но даже я ощущал их радость. Она была фактически осязаема и озаряла всех вокруг них.

Алекс сцепила пальцы вокруг ремня безопасности. Трудно было представить себе отца чьим-то счастливым супругом или парой какой-то женщины. У оборотней даже есть брачные церемонии? Но по большому счёту, она хотела получить ответ на другой вопрос.

— Что-то пошло не так? — подтолкнула она.

— Да. — Голос Джошуа стал безжизненным и ничего не выражающим. — Лида умерла после длившихся почти трое суток тяжелых родов, и Джеймс обезумел. Было страшно видеть, что из-за любви такой выдающийся человек дошёл до такой слабости.

Алекс закусила губу, пытаясь удержаться, чтобы протестующе не закричать. Неудивительно, что Джошуа считает, что сильный мужчина не должен влюбляться. Наблюдая в прошлом такую большую трагедию, он так зациклился на отрицательных аспектах произошедшего, что полностью отмёл все то положительное, что любовь несёт в жизнь человека.

— Потребовалось шесть человек, чтобы оттащить его от тела жены, чтобы ее смогли кремировать. Некоторых из них он довольно серьезно поранил. В итоге, его жена всё же была кремирована, ее пепел развеян, а Джеймс исчез. Поначалу все думали, что он ушел, чтобы предаться скорби. Но затем прибыл его брат, уверив всех, что его прислал Джеймс.

— Почему его брат не жил там до этого?

— Семьи рассеяны по всем земельным владениям стаи в виде отдельных сообществ. Они все подчиняются главенству самой большой стаи Волчьей Бухты, но у них есть определенная самостоятельность. Ян ЛеВо вернулся в главное поселение, в центр стаи и принял на себя лидерство. Ни у кого в то время не хватило мужества сразиться с ним за это место, до такой степени все были обескуражены тем, что Джеймс бросил их. Плюс к тому, мой отец поддержал Яна, так что этим всё и закончилось.

— Значит, Ян все еще управляет стаей? — Было странным пытаться понять, каким образом работает общественный строй оборотней. Но Алекс знала, что она должна учиться, если собирается стать его частью.

— Да. Но всем известно, что он больше не хочет быть вожаком, и что это — только вопрос времени, пока он или уйдет сам, или же ему будет брошен вызов.

— Так. И что же случится, если он уйдет? Кто примет на себя лидерство?

Джошуа посмотрел на дорогу и начал притормаживать. Чуть дальше Алекс заметила небольшое здание. Должно быть, это и было придорожное кафе. Ее живот заурчал в предвкушении.

— Любой мужчина, который хочет быть вожаком, выходит вперед. Они дерутся друг с другом и тот, кто победит — становится новым вожаком.

О кофе на мгновение было забыто.

— Но это же варварство!

— Давай на пол, Алекс, — он подождал, пока она отстегнула ремень безопасности и села на пол, и продолжил. — Это в порядке вещей для нашего вида. Лидировать может только самый сильный. Никто не будет следовать за слабым вожаком.

Джошуа завернул на стоянку и сбросил скорость. Припарковавшись, он отстегнул ремень безопасности и откинулся на спинку сиденья.

— Теперь мы — твой народ, Алекс. Есть много вещей, которые тебе могут и не понравиться. Но тебе придется принять их, если ты хочешь выжить. — Внимательно осмотрев территорию парковки, он взял пистолет и передал его ей. Алекс решила, что все в порядке, так как он открыл дверцу и вылез из машины.

— Ещё что-нибудь, кроме кофе?

— Еды. Все равно, какой.

Джошуа кивнул и закрыл дверь. Алекс заметила, что он оставил двигатель включенным, чтобы в случае необходимости можно было быстро сбежать. Обдумывая его слова, она крепко сжала рукоятку пистолета. Металл нагревался в ее ладонях.

— Кто сказал, что я должна что-то принимать? — вслух пробормотала она. — Может, это стая нуждается в некоторых изменениях. Если бы дела обстояли так уж хорошо, у них бы сейчас не было столько проблем, разве не так?

Алекс с легкостью признала, что общество оборотней немногим отличается от человеческого, если их сравнить. Борьба за предводительство в стае не так уж отличалась от того, как банды воевали за территорию в городе. По факту, даже стоящие на высших общественных ступеньках мужчины боролись за высокие должности в правительстве, но их поединки имели тенденцию быть словесными, а не физическими. Однако это не означало, что это правильно.

Вздохнув, она прислонилась головой к сиденью. Девушка полагала, что будет много такого, с чем ей придется или смириться, или, как минимум, научиться с этим жить. Джошуа был тем, кем он был, и он не собирался изменяться в ближайшем будущем. Ей ещё хватит предстоящей борьбы с ним, чтобы заставить его претендовать на нее и признать, что он ее любит. А может быть, она делает огромную ошибку? Что, если чувства были только с ее стороны, а все, что чувствовал он, было лишь физическим влечением? Если это так, то в таком случае она собирается устроить себе уйму боли и разочарования.

Дверца грузовика открылась, и она одновременно вскинула и голову, и пистолет в этом направлении. Джошуа одобрительно кивнул и залез на своё место. Он поставил внушительный пакет на сиденье и вручил ей большую чашку кофе.

— Не вставай, пока я не скажу тебе, что это безопасно.

Спрятав пистолет, Алекс сделала свой первый глоток кофе и стала наблюдать, как Джошуа выводит грузовик с парковки обратно на дорогу. Чашка в ее руках была горячей. Нет, Джошуа всё же должен был что-то чувствовать к ней. Это проявлялось во всех тех мелочах, которые он делал для нее, почти не задумываясь. Вчера вечером это были футболка и лосьон; этим утром — кофе. По правде сказать, у них вовсе не было необходимости в остановке, кроме того обстоятельства, что она хочет чашку кофе.

Алекс сделала глоток горячей, дымящейся жидкости, подогретой именно до такой температуры, какая и должна быть у кофе. Он позаботился об этом. Она не думала, что он в полной мере представляет всю глубину чувств, которые возникли между ними. Не было ничего, что могло бы теперь заставить её отвернуться от их взаимоотношений. Она была полна решимости сделать все что угодно, чтобы он осознал свою заботу о ней и то, что делать так — хорошо и для него тоже. Девушка понимала, что ей предстоит бороться за это, но это было нормально. Она была настойчива и тверда. Она была дочерью Джеймса Райли.

Алекс с облегчением вздохнула, когда Джошуа повел грузовик на другую стоянку, объехал вокруг здания и остановился позади него. Она взглянула поверх приборной панели и возблагодарила Господа, когда увидела двери туалета.

— Подожди секунду, я возьму ключ.

Она кивнула, но Джошуа уже ушел.

Джеймс съехал с асфальта на грязную парковку, посреди которой находился маленький захудалый ресторанчик. Он был в дороге уже не один час и проголодался. Он задним ходом припарковал свой автомобиль на крайнее место. Это было удобно, чтобы в любой момент иметь возможность спешно уехать. Не торопясь, он рассмотрел весь транспорт, припаркованный вокруг него, и был удовлетворен тем, что увидел. Его машина была единственным легковым автомобилем на участке. Была пара пикапов и несколько разных фур и трейлеров.

Прямо сейчас, все, что ему требовалось, — это чашка кофе и немного еды. Его не волновало, что это будет, если это насытит его и он сможет двигаться дальше. У него не было намерения засиживаться здесь дольше необходимого. Алекс была где-то там, и там же были оборотни, которые охотились на нее. Он знал, что Джошуа защитит ее ценой собственной жизни, но это было не так, как иметь возможность видеть ее собственным глазами. Он не сможет расслабиться до тех пор, пока она не окажется в безопасности в пределах границ стаи Волчьей Бухты и должным образом не спарится.

Он пытался не думать о том, как Алекс чувствует себя прямо сейчас. Он знал, что она справится и сделает все, что от неё требовалось. В конце концов, она была его дочерью. Он верил в ее способность сделать то, что должно было быть сделано.

Но это не ослабляло его тревогу. Для Алекс оказалось колоссальным потрясением узнать о своем наследии, особенно о таком, как у нее. Он слишком долго ждал, чтобы рассказать ей правду о себе и о ней. Это было его ошибкой, и он жалел теперь только об одном — о том, что уже ничего нельзя исправить. Если бы он только мог повернуть время вспять.… Но это невозможно. Единственное, что каждый из них мог делать на данный момент — это двигаться вперед и бороться, независимо от того, что бы за этим ни последовало.

Вылезая из машины, Джеймс не снял свои солнцезащитные очки, поскольку просканировал территорию, позволив проявиться своей сверхчувствительности. Ничего не казалось необычным, когда он шагал по гравию через парковку. Солнце стояло высоко в небе, и он чувствовал приятное тепло на своем лице. Джеймс видел окружающий лес, чувствовал его запах, и впервые за годы у него появилось ощущение, что он может дышать в полном смысле этого слова. Он шел домой.

Джеймс дернул на себя дверь, открывая её, и в ноздри ударил запах подгорелых тостов, бекона, яиц, кофе и немытых тел. Едва удерживаясь от того, чтобы не скривить в отвращении губы, он подошел к прилавку, игнорируя направленные на него внимательные взгляды. Пожилая женщина в заляпанной униформе и усталым выражением на лице хмуро посмотрела на него из-за прилавка.

— Что будете?

Джеймс просмотрел отпечатанное меню, вывешенное позади нее.

— Я буду фирменное блюдо номер два и большой кофе, с собой. — Он полагал, что позавтракать фирменным блюдом — не так уж и плохо.

Она визгливо прокричала его заказ в открытое окошко, которое выходило на кухню. Затем повернулась обратно к нему и выбила сумму заказа на кассе.

— С вас шесть семьдесят пять.

— Хорошо. — Джеймс вытащил пару банкнот из кармана и расплатился.

— Куда направляетесь? — Женщина искоса посмотрела на него, ее глаза оценивающе оглядели его с головы до ног, не пропуская ничего. Она налила ему большой стакан кофе и брякнула его на прилавок перед ним.

Джеймсу был знаком этот тип женщин. Ей нравилось поболтать, и она могла запомнить его. Он проклинал себя за то, что остановился.

— В Чикаго, — непринужденно солгал он. У нее не было никакой возможности узнать, откуда он прибыл.

— Бизнес или развлечения?

Джеймс заскрежетал зубами. Ну почему он должен был остановиться в этой забегаловке с любопытной официанткой, и почему никто в этом заведении не потребует еще чашку кофе? И, будто услышав его невысказанную мольбу, мужчина из задней части зала выкрикнул:

— Эй, Глэдис, как насчет еще немного кофе сюда?

— Держись за свои штаны, Хенк, сейчас подойду. — Она хмуро посмотрела на Джеймса, как будто он в чём-то провинился, затем, взяв кофейник, оставила своё место за прилавком.

Джеймс с облегчением вздохнул, когда повар, большой дородный мужчина с татуировками, покрывающими его руки сверху донизу, принес его заказ из кухни.

— Что-нибудь еще?

— Нет. — Схватив кофе и еду, он оставил ресторан позади. Джеймс чувствовал на себе женский взгляд, прожигающий ему спину, когда шагал обратно к своему автомобилю. Открыв дверь, он сунул еду на пол, со стороны пассажирского сиденья. Он поест где-нибудь потом, без свидетелей.

Он завел двигатель и усмехнулся, поскольку на этот раз Госпожа Удача улыбнулась ему — большой грузоперевозчик сбросил скорость и начал заезжать на парковку. Джеймс использовал большую часть фургона как прикрытие, выезжая на своём автомобиле с парковки. Даже если кто-нибудь наблюдал за ним, у них не было возможности узнать, в каком направлении он уехал.

Насвистывая, Джеймс отправился вперёд по дороге в поисках места, где смог бы без помех съесть свой завтрак, прежде чем продолжить путь к Волчьей Бухте. Ещё немного — и он снова будет с Алекс. Его пальцы сильно сжались вокруг руля, когда он задумался над тем, где она сейчас может быть.

Глава 15

Алекс была совершенно очарована ландшафтами, пробегающими за ее окном. Грузовик мчался вперёд — Джошуа выжимал скорость до предела, когда только это было возможно. Она знала: он спешит вернуться домой.

Они были в дороге весь день, останавливаясь только для того, чтобы облегчиться на автозаправке, и как-то раз даже в кустиках, а затем снова двинуться в путь. Она понимала, что времени у них в обрез, что их преследуют охотники за головами и оборотни из других стай, но сейчас она просто старалась наслаждаться моментом. Местность, простиравшаяся за окном, казалась такой бескрайней и пустынной по сравнению с тесными кварталами города. Сегодня они уже проехали территорию Индианы, Кентукки и Теннеси, и оставили за собой дорожный знак, возвещающий о том, что сейчас они уже в Северной Каролине.

Она помяла бумажный пакет рядом с собой, ощупывая его. Путешествуя, делать больше было нечего, кроме как смотреть на пейзаж за окном и есть. К счастью, сегодня утром в кафе Джошуа накупил сэндвичей, чипсов, разных напитков и шоколадных батончиков.

— Я думаю, он пуст. — Он взглянул на нее, когда она, открыв пакет, заглянула внутрь и обнаружила одни лишь обертки.

К сожалению, Джошуа был прав. Она скомкала пакет и отпихнула его подальше от себя.

— Ты хочешь есть? — Она услышала беспокойство в его голосе, и от этого у нее на душе потеплело. Только ее отец всегда волновался о ней.

— Нет, я не голодна, — она провела пальцем по своим джинсам, прослеживая шов. — Просто взволнована, я думаю. То есть, я хочу сказать, что толком не понимаю, чего можно ждать, когда мы доберемся туда, куда бы мы там не ехали. Да, я знаю, что мы едем в Волчью Бухту. Но я и в самом деле не знаю, где это находится, как это выглядит, что там произойдет, с кем я там встречусь… — она умолкла, когда поняла, что начала лепетать. Замечательно, это уж точно заставит ее казаться сильной и уверенной в себе.

Джошуа убрал одну руку с руля и протянул ей. Она схватила ее, как единственное средство спасения, уцепившись за неё крепче, чем ей хотелось. Чем дальше от города они уезжали, тем более нервной она становилась. Ее мир остался далеко позади. Это был его мир, и теперь она не знала, найдет ли свое место в нем.

— Мы почти у цели. Холмы Северной Каролины — место проживания стаи Волчьей Бухты, а также одна из самых впечатляющих территорий в округе. Это дикое, неприрученное и невероятно красивое место, — он посмотрел на нее, и взгляд его темных глаз заставил её поёжиться на сиденье. — Совсем как ты, — шепнул он, переводя свое внимание обратно на дорогу. Низкие звуки его голоса погладили ее по коже, опалив внезапным желанием.

Она напряжённо сглотнула.

— Расскажи об этом поподробнее.

— Земли, которыми владеет стая Волчьей Бухты, охватывают без преувеличения тысячи акров земли. И большая часть из этого — далеко не парк. Мы приспособились к изменяющемуся миру точно так же, как все остальные. Наш народ — это ремесленники и фермеры.

— Я уверена, что все они — такие же кроткие, как ягнята, — фыркнула она. Мужчины, которые вломились в гараж, были больше похожи на бандитов, чем на фермеров.

Джошуа стрельнул в нее быстрой усмешкой.

— Алекс, в каждом из нас под кожей скрывается оборотень. Мы не можем изменить свою сущность. Но это не означает, что мы не можем быть больше, чем только оборотнями.

Он погладил большим пальцем верхнюю часть ее руки, напоминая, что она все еще сжимает его руку чересчур крепко. Она ослабила пожатие, но руку не отпустила. Ей нравилось чувствовать, как их руки соединены вместе. Он переместил свою руку и переплел их пальцы вместе — так, чтобы ладони соприкасались.

— Ремесленники и фермеры, — подсказала она.

Хотя его глаза были заняты наблюдением за дорогой и лесами, которые пробегали по сторонам, он казался более раскованным, чем ей приходилось видеть до этого. Может, это было потому, что он направлялся домой.

— Многие мужчины и женщины обрабатывают землю, выращивая так много овощей и фруктов, как только могут. То, что мы не можем вырастить сами, мы покупаем или обмениваем. С мясом проблем нет, так как все мы — умелые охотники, а леса изобилуют дичью.

Он напрягся, когда караван из нескольких больших грузовиков приблизился к ним, но снова расслабился, когда он проследовал мимо в шквале ветра и пыли. Возможно, они направляются в Чикаго, с тоской подумала она. На краткий миг Алекс стало жаль, что она не едет с ними. Повернув голову, она наблюдала, как они пропадают вдали и вздохнула, когда они окончательно исчезли из вида.

Джошуа ободряюще сжал ее пальцы.

— У нас также есть квалифицированные ремесленники — гончары, резчики, столяры, скульпторы, ювелиры и другие. Наши товары продаются в магазинах по всей стране.

— Правда? — несмотря на грустное настроение, это очень заинтересовало Алекс. — Меня всегда интересовала резьба по дереву и гончарное ремесло.

— Остальные будут учить тебя всему, чему ты захочешь научиться.

— Будут ли?

— Конечно будут, — она услышала удивление в его голосе. — Таков наш образ жизни, Алекс. Мы — стая, и все ее члены работают вместе, чтобы обеспечить её выживание. Для многих из них будет честью обучать дочь Джеймса ЛеВо.

Алекс старалась вникнуть в то, что он говорил, размышляя над этим. Может быть, ее новая жизнь будет не так уж плоха, если у нее появится возможность изучать те вещи, о которых она всегда мечтала. Затем она вспомнила то, о чем еще упоминал ее отец.

— Не будет ли у некоторых из них неприязни ко мне из-за моей смешанной крови? — она не хотела использовать такие слова, как «метис» или «испорченная».

Джошуа зарычал. Рычание зародилось глубоко в его груди и росло, пока практически не заполнило кабину грузовика. Когда он взглянул на нее, она могла поклясться, что его глаза пылали.

— Любой, кто будет относиться к тебе иначе, чем с высшей степенью уважения, будет иметь дело со мной.

Она кивнула, почувствовав, как струйка пота скатилась по ее спине. Волны ярости исходили от него, и ей пришлось бороться с непроизвольным желанием отодвинуться от него подальше. Но на помощь пришло чувство юмора.

— Ты тоже входишь в их число?

Казалось, он испугался, но затем уголки его рта приподнялись, и огонь, пылающий в его глазах, в один миг перешёл от гнева к страсти.

— Я исключаюсь из этого, потому что всегда буду относиться к тебе с уважением. Все, что я делаю — я делаю для твоей безопасности и благополучия. Даже если тебе это не всегда нравится.

Алекс сердито посмотрела на него и ее глаза сузились.

— Не думай, даже на минуту, что я позволю тебе или кому-то еще диктовать, как мне жить. — Сейчас был самый подходящий момент, чтобы выбросить это представление из его головы. Она сама себе хозяйка. Даже то, что она была увлечена им, не означало, что она позволит ему руководить собой всю жизнь.

Он сжал её пальцы, а затем отпустил. Джошуа выругался, схватил руль обеими руками и вдавил ногой педаль газа. Инстинктивно она понимала, что он не сердится на нее за то, что она сказала. Он был не тем типом мужчины, который позволил бы, чтобы такая мелочь как ее несогласие, встала на его пути. Нет, он всё равно шёл бы вперед и делал то, что считал правильным, а там — будь что будет. Да уж, ей ещё хватит хлопот с ним.

Он снова выругался. Тихо, но интонация его голоса была даже страшнее, чем если бы он орал.

— В чём дело?

— Сзади.

Она повернулась и заметила темно-зеленый грузовик, догоняющий их.

— Может, они просто спешат, — она сама верила в это не больше, чем Джошуа.

— Алекс, открой бардачок. Там должно быть какое-то оружие.

Проигнорировав его просьбу, она сначала проверила свои ножи и пистолет, и только потом открыла бардачок. Он был пуст, не считая большого пистолета. Она вытащила его, убедилась что он заряжен, и передала его Джошуа. Он покачал головой и положил пистолет на сиденье рядом с собой.

— Положи голову на колени и сиди так.

— Я могу стрелять.

— Черт возьми, Алекс! Я не смогу заниматься этим, если мне придется беспокоиться и о тебе! — его крик испугал ее. На его виске пульсировала вена, и она увидела чуть пониже глаза небольшой тик.

— Ладно! Ладно, — проворчала она, но голову всё же опустила и положила ее на колени. Она крепко сжимала в руке рукоятку своего пистолета. — Учти, я делаю это против собственного желания.

— Принято к сведению. — Его голос был мрачен, но ей показалось, что она заметила в его тоне нотку гордости. Хотя она не могла быть уверена. Единственным видом, который на данный момент был доступен для обозрения, были остатки заляпанного рваного черного коврика, который покрывал пол.

— Я могу стрелять, пока ты ведешь машину, — пробормотала она, все же недовольная таким исходом. Если она считает, что может помочь, так почему она, черт побери, не поднимется и не воспользуется этой возможностью? Уткнувшись носом в колени, в то время как он продолжал ехать, она чувствовала себя по-идиотски. Хуже того, ей было ненавистно непонимание происходящего.

— Где они?

— Почти рядом с нами. Их грузовик мощнее нашего. Мы не можем обогнать их. Этого не случилось бы, будь у нас вчерашний автомобиль.

Она услышала в его голосе отвращение и поняла, что он в очередной раз винит за это себя. Вот уж действительно, этот мужчина брал на себя слишком много.

— Это не твоя вина, Джошуа. Ты не ответственен за все и за каждого, кто находится рядом с тобой. Ты не можешь знать все.

Его губы сурово сжались.

— Скажи это еще кому-нибудь.

— Джошуа…

— Держись, — оборвал он ее.

Она услышала рядом нарастающий рев мощного двигателя. Джошуа ударил по тормозам и грузовик занесло. Завизжали шины. Запахло горелой резиной. Тело Алекс резко дернулось, и она попыталась сгруппироваться. Мускулы на руках Джошуа напряглись, когда он боролся с рулём, изо всех сил стараясь удержать грузовик на дороге. Когда это ему удалось, он снова надавил на газ. Теперь они были позади того автомобиля. Управляя рулем правой рукой, он схватил пистолет левой и, высунув его в окно, произвел несколько быстрых выстрелов подряд.

Алекс выглянула поверх приборной панели, её пальцы вцепились в сиденье, чтобы сохранить равновесие. Она как раз успела увидеть, как темно-зеленый грузовик заносит, он катится, переворачиваясь, в кювет, и в результате приземляется вверх колёсами.

Они не сбавили хода.

Когда они проезжали мимо, с переднего сиденья уже выполз человек. Кровь капала с его лба, но руки были тверды, когда он несколько раз выстрелил из винтовки, которую держал.

— Ложись! — взревел Джошуа. На этот раз она даже не раздумывала, просто нырнула. Окно позади нее разбилось, и осколки стеклянными брызгами разлетелись в воздухе вокруг нее. Она накрыла голову руками, защитив себя насколько это было возможно.

Еще два выстрела отозвались эхом. Алекс знала, что винтовка имеет гораздо больший радиус поражения, чем любой из их пистолетов. Взорвалась пробитая шина и грузовик накренился.

— Держись! — снова закричал Джошуа.

Алекс зафиксировала одну руку на приборной панели. Другой она все еще мертвой хваткой сжимала пистолет. Грузовик потянуло на обочину, Джошуа боролся, чтобы удержать его под контролем. Машина пошла юзом по мягкой грязи придорожной полосы и мир вокруг Алекс накренился. Ее желудок ухнул вниз, когда автомобиль начал переворачиваться. Алекс резко дёрнуло вперед, потом назад, сильно ударив головой о боковое окно. Ремень безопасности впился в ее плечо и грудь, удержав от вылета через ветровое стекло, когда грузовик перевернулся еще раз. Им не так повезло, как мужчине из другого грузовика. Когда они, наконец, остановились, Алекс висела вниз головой.

Потрясенная, она висела, пытаясь найти опору. Во рту пересохло. Она открыла рот, чтобы заговорить, сглотнула, затем пробовала еще раз.

— Джошуа? — прохрипела она.

Алекс медленно повернула голову и прикусила губу, чтобы не закричать, когда увидела его. Так же, как и она, он висел вниз головой, по его щеке стекала кровь. Его глаза внезапно открылись, когда она посмотрела на него. Он дважды моргнул, и тут же повернулся лицом к ней.

— С тобой все в порядке? — его голос звучал немногим лучше, чем грубый скрежет.

Алекс кивнула и тут же застонала, схватившись за голову. Она застонала снова, когда нечаянно ударила себя по носу пистолетом, который все еще крепко сжимала в руке. Несмотря на всё, что произошло, она не выпустила его из рук.

Алекс услышала щелчок, затем Джошуа, едва удержавшись от падения, начал спускаться вниз, на крышу грузовика, которая теперь стала полом, поскольку они перевернулись вверх тормашками. Алекс спросила себя, в своем ли она уме, потому что её последняя мысль вызвала у неё замечательное ощущение. Это, когда она наблюдала, как он, отжимаясь на руках, вылезает через разбитое во время аварии окно со стороны водителя. Казалось, это не составляет для него никакого труда.

Она возилась с пряжкой на ремне безопасности и расстегнула ее как раз в тот момент, когда Джошуа появился у грузовика с ее стороны. Она едва успела заметить мрачное выражение на его лице, прежде чем свалиться. Её руки ослабели настолько, что ей не хватило сил, чтобы удержаться, как это сделал он. Вместо того, чтобы постепенно спуститься с сиденья, она очутилась среди груды обломков. Конечно, после этого она щегольнёт ещё несколькими лишними синяками, но она всё же освободилась.

Джошуа сыпал проклятьями, когда, чуть не сорвав дверь с петель, опустился на колени рядом с отверстием, осторожно помогая ей выбраться из переплетения металла и всякого мусора, которым теперь стал их грузовик. Если Джошуа вылез из грузовика почти без усилий, то ее пришлось практически вытаскивать из-под обломков. Его сильные руки бережно привлекли её к себе.

Алекс закрыла глаза и прислонилась к Джошуа, пытаясь вобрать в себя часть его силы, впитать её вместе с глубоким вдохом. Она была рада, что сидит на земле, хотя та была твердой и каменистой. Все же лучше, чем кувыркаться в грузовике. В голове стучало, и ее желудок отнюдь не успокоился, но она понимала, что оставаться здесь нельзя. Люди из другого грузовика были не так уж далеко позади них. Хотя ей хотелось уткнуться лицом в его грудь и передохнуть на ней, она знала, что времени на это нет. Это было нелегко, но она заставила себя отодвинуться от него.

— Мы должны идти.

Она открыла глаза и, когда он встал, впервые смогла по-настоящему взглянуть на него. Раньше, когда они только встретились, она думала, что он темный и опасный, но она ошибалась. Мужчина, что стоял сейчас перед ней, казался почти незнакомым. В нем не было ни капли мягкости. Жесткие, будто вырубленные черты лица и ничего не выражающий пристальный взгляд напомнили ей изображение военачальника варваров, которое она однажды видела в книге по истории. Это был человек, который убивал бы своих врагов без малейших колебаний. Более того, создавалось впечатление, что он получал бы удовольствие, делая это. Он выглядел беспощадным, могущественным и смертоносным.

Она была чертовски рада, что он на ее стороне.

Джошуа почувствовал, что все в нём похолодело, когда он увидел, как Алекс пытается подняться. Множество крошечных порезов покрывали ее руки, и даже на лице было несколько царапин. На правой стороне лица образовался огромный синяк, и он бы не удивился, если бы у нее оказалось легкое сотрясение мозга.

Жгучая ярость, вихрем взметнувшаяся в нём, быстро застыла глыбой расплавленного льда. Они причинили боль его женщине. Его! Им придется заплатить за эту ошибку. Глядя, как она, перевернувшись на четвереньки, изо всех сил старается встать, ему захотелось завыть от ярости. Но ярость работала бы против них. Ему нужно сохранить ясную голову и бесстрастность, если они собираются выжить.

Его задачей было защитить Алекс, а он подвел ее. Стоя в грязи на коленях, с окровавленными лицом и руками, в изорванной рубашке и с дыркой на джинсах, она взглянула на него, одарив слабой улыбкой.

— Мне не помешала бы небольшая помощь.

Стряхнув с себя мрачные мысли, он обнял ее, поднял на ноги и не отпускал до тех пор, пока она не смогла твердо держаться на ногах.

— Нам нужно идти. — Он испытывал отвращение к тому, что приходится торопить ее, но выбора не было. К счастью, ремни безопасности уберегли их от серьезных травм. В противном случае, они стали бы лёгкой добычей для своих преследователей.

— Я знаю, — напомнила она ему. — Я ведь говорила тебе об этом. Помнишь? — она протянула руку и положила на его щеку. — Ты уверен, что ты в порядке?

Джошуа подумал, что его сердце наверняка разорвется, оно казалось, росло, увеличиваясь в его груди. Эта женщина перед ним — была для него всем. Нет ничего, что он не сделал бы, чтобы защитить и удержать ее. Если у него когда-либо и были сомнения на этот счет, то они исчезли напрочь. Он был восхищён её мужеством. Любая другая на её месте плакала бы или кричала на него, попав из-за него в такую переделку. Алекс же, наоборот, ещё и волновалась о нем.

— Всё нормально.

Проигнорировав ее обеспокоенный взгляд, Джошуа отошёл от неё и вернулся к грузовику, чтобы прихватить ее куртку и легкую ветровку, которую он обнаружил сегодня утром за сиденьем водителя. Ночи здесь могут быть холодными, а на данный момент он понятия не имел, как скоро они смогут отсюда выбраться.

Вытащив из заднего кармана сотовый телефон, он щелкнул им, открывая. Нет связи. Это его не удивило. Покрытие телефонной сети было неравномерным, лучше всего ловило в горах. К тому же, вполне возможно, что аппарат был поврежден во время аварии. Закрыв телефон, он сунул его обратно в карман.

Алекс все еще стояла на том же месте, дожидаясь его, и он, взяв ее за руку, потянул её в сторону деревьев. Там они будут в большей безопасности, чем на дороге. Лес был его стихией.

Он двигался так быстро, как только мог. Алекс изо всех сил старалась не отставать, но она была все еще слаба. Тем не менее, она продолжала идти и не жаловалась. Она понимала положение вещей так же хорошо, как и он.

— Как ты думаешь, они были одни? — Её вопрос не удивил его. Она обладала цепким, высокоразвитым умом.

— Нет. Я уверен, что они уже наверняка связались с остальными, разворачиваясь вдоль всего маршрута. Скорее всего, сейчас все они стягиваются в этот район.

— Ты узнал мужчин в грузовике?

Джошуа удалось хорошо рассмотреть их, когда они ехали почти вплотную с грузовиком.

— Да. Один из них был охотником за головами, которого я видел вчера. Я предполагаю, что его приятель тоже из них.

Алекс споткнулась о поваленное дерево, и он поймал ее, удержав на короткое мгновение. Он слышал ее тяжелое дыхание и понимал, что она изо всех сил старается не отставать от него. Это встревожило его.

— Как твоя голова?

Она скривилась.

— Мне бы очень хотелось принять горячую ванну, что-нибудь обезболивающее и хорошенько выспаться. Кроме того, я немного поранилась, но ничего, я буду в порядке.

Джошуа заметил, что она все еще сжимает в руке пистолет.

— Почему бы тебе теперь не убрать его?

Алекс смущённо уставилась на свою руку, казалось, удивлённая тем, что держит оружие.

— Я и забыла, что все еще держу его. — Ей пришлось опустить свободную руку и силой отрывать от металла негнущиеся пальцы. Наконец-то заткнув его за поясницу, она пошевелила пальцами, сгибая и разгибая их.

— Я не хотела потерять его и в этот раз.

Нет, подумал он. Она потеряла свое оружие во время схватки в гараже, и теперь его маленькая воительница не хотела, чтобы это случилось снова.

Алекс надела свою кожаную куртку, он завязал ветровку вокруг своих бёдер, и они пошли вперёд. Для него не имело значения, что это за местность. Джошуа знал, что он сможет позаботиться об Алекс и о себе. Он двигался в направлении Волчьей Бухты — и это было важнее всего. В конце концов, если вдруг что-то пойдёт не так, его братья узнают об этом и придут, чтобы разобраться.

Если бы он был сам по себе, он сбросил бы одежду и изменился. В форме волка он мог бежать в течение многих часов, далеко опередив охотников. Но Алекс еще не могла изменяться, а он ее не оставит.

Он постоянно нюхал воздух, проверяя его на запахи, которые были здесь неуместны. Он проигнорировал сладкий аромат Алекс, который доносился до его ноздрей. Да, она была потной и грязной, и он ненавидел запах крови, который окружал ее, напоминая ему о ее ранах, но под всем этим был сладкий запах женщины.

Из-за деревьев позади них взлетела птица. Джошуа молниеносно повернулся. Инстинктивно, он прыгнул к Алекс, поймал ее в объятия и бросил их обоих на землю, заслонив ее собой так, чтобы его крупное тело приняло на себя основной удар от падения. Он услышал характерный свист, перед тем как почувствовал боль. Большая с серебряным наконечником стрела от арбалета пронзила его плечо с левой стороны. Если бы он не прыгнул в тот момент, она пробила бы его сердце.

Глава 16

Алекс с ужасом уставилась на большую стрелу, торчащую из тела Джошуа. Он же, казалось, не обращал на это внимания, потому что вытащил другой рукой пистолет и присел рядом с ней. Она попробовала подняться на колени, но он плечом толкнул ее обратно.

— Оставайся внизу, — прошипел он. Капельки пота бисером покрыли его лоб, но других признаков, что он испытывает боль, не было вовсе.

Этот мужчина был невероятен.

Дотянувшись до поясницы, она достала свой пистолет. Ощутила в руке его надёжную тяжесть.

— Как им удалось найти нас так быстро?

Она думала, что с теми способностями, которыми обладал Джошуа, охотникам будет гораздо тяжелее отыскать их в лесу. Каким глупым оказалось это предположение, когда она обдумала его всерьёз. Если уж они были профессиональными охотниками за головами, то они должны были быть и квалифицированными ищейками. Она оправдывала своё кратковременное умопомрачение, говоря себе, что удар по голове во время аварии на мгновение перетряхнул ее мозги.

— Мы должны двигаться, — его глаза внимательно обследовали лес вокруг них. — Два охотника приближаются с востока, но у них есть и компания. Пригнись ниже.

Она царапала свои ноги, но держала голову и туловище как можно ближе к земле, следуя за ним по густому подлеску. Алекс услышала в отдалении крик, но не смогла разобрать ни слова.

— Еще охотники? — она приглушила голос, но всё равно он прозвучал слишком громко. Она понимала, что не должна разговаривать, но ей нужно было знать, что происходит.

— Оборотни, — прорычал он, отвращение сочилось из этого единственного слова. Предательство. Он не сказал этого вслух, но Алекс почти услышала это. Тот факт, что оборотень объединился с охотниками за головами, чтобы уничтожить кого-то другого, из своего же вида, был омерзительной гнусностью. Для этих охотников, стремящихся стереть с лица земли биологические виды отличные от человеческого, убийство женщин и детей было обычным делом.

После этого Алекс больше не разговаривала, а сосредоточилась на том, чтобы ставить одну ногу точно в след другой. Она пыталась перенять манеру движения Джошуа. Перемещаясь по лесу быстро и плавно, он был абсолютно бесшумен. Он не вел ее по прямой: они двигались, петляя, через скалы и поваленные деревья. Казалось, он всегда знал, куда ступить, чтобы избежать малейшего шороха. Это выглядело так, будто для него это столь же естественно, как дышать. Она поняла — это волк внутри него. Он был хищником, и лес для него был домом.

Ей пришло в голову, что если бы ее не было с ним сейчас, он преследовал бы тех охотников и предателей-оборотней, вместо того чтобы убегать от них, — неважно, ранен он или нет. Ее пальцы крепче сжали оружие. Он остановился позади большого валуна и потянул ее вниз рядом с собой.

— Нужно вытащить стрелу. Она мешает мне двигаться.

Ну конечно, — мешает. Нет, она никоим образом не причиняет ему ни малейшей боли. Она всего лишь мешает ему идти. Алекс захлестнул безрассудный порыв наорать на него. Но вместо этого, она задвинула свой гнев подальше.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Он кивнул в знак одобрения, как будто и не ожидал от нее ничего другого.

— Тебе придется обломить конец стрелы. Этот наконечник серебряный и слишком большой, чтобы выдернуть его, не вызвав больших повреждений. — Протянув руку к своему высокому ботинку, он извлек пугающе острый охотничий нож. — Если не сможешь сломать стрелу, перережь ее этим.

Положив пистолет на землю рядом с ними, она уставилась на остриё, выступающее из его тела, пытаясь представить, под каким углом лучше подойти.

— Просто сделай это. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую, — он оперся рукой о скалу, мускулы на ней напряглись, пока он ждал.

Она и не думала напрасно тратить время. Она старалась собрать в себе достаточно мужества, чтобы сделать это. Сделав глубокий вдох, Алекс обхватила ладонями верхушку древка чуть ниже наконечника и собрала все свои силы для предстоящей задачи. Делая всё возможное, чтобы не поколебать его, она отломила смертоносное серебряное окончание и швырнула его на землю.

Теперь Джошуа дышал с усилием, капелька пота скатилась по его виску.

— Хорошо. Это очень хорошо. Теперь встань передо мной, упрись рукой в мою грудь и вытащи оставшуюся часть стрелы.

Алекс напряжённо сглотнула, но сделала так, как он проинструктировал. Его тело под ее рукой было тёплым, сердце ровно билось под ее ладонью. Вытаскивая, надо было не дать разойтись вширь повреждённой мышце, сходившейся на его груди с другими. Она ухватилась за древко другой рукой, глубоко вдохнула и дернула одним резким движением, подобно тому, как сдирают прилипший бинт.

Джошуа втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы, но кроме этого больше ничем не показал, что она вообще причинила ему боль. Его тело было непоколебимо, как скала, а она чувствовала, что ее слегка потряхивает. Опустившись на колени в грязь, она вытерла рукой влажный лоб. Из раны хлынула кровь.

— Ее надо промыть, тогда не будет заражения.

— Позже, — он оглянулся в том направлении, откуда они пришли, его глаза сузились. — Помоги мне снять рубашку. Мне нужно чем-нибудь обмотать себя, чтобы остановить кровотечение.

Господи! Она сидит здесь и просто наблюдает, как он истекает кровью. Должно быть, после аварии у неё в голове помутилось намного сильней, чем она думала. Это побудило ее к действию, девушка сбросила куртку и рванула свою рубашку через голову. Используя нож, который он ей дал, она разрезала ее на полосы. На мгновение Алекс почувствовала болезненный укол, уничтожая рубашку, потому что это он подарил ее. Что, по правде сказать, было довольно глупой сентиментальностью в такое время.

К тому же она пожалела, что у нее не было с собой старой грязной рубашки, чтобы натянуть на себя. Но та осталась в разбитом грузовике, свернутая в бумажном пакете вместе с остальным их имуществом. Она даже не обратила внимания на сумку, когда выкарабкивалась из грузовика. Вполне возможно, что её выбросило где-то во время аварии. Без разницы, где бы она ни была теперь, всё равно не было никакой возможности вернуться за ней.

Алекс, проигнорировав его вопросительный взгляд, осторожно отрезала короткий рукав от его рубашки. Она сложила несколько отрезанных полосок в две толстые подушечки и разместила их по обеим сторонам ранения. Затем использовала еще несколько полос, чтобы обернуть его плечо, надеясь, что это хотя бы приостановит, если не прекратит кровотечение. Закончив, она натянула свою кожаную куртку поверх лифчика.

— Ты должен надеть свою куртку.

Он покачал головой, оттирая ветровкой кровь со своей руки.

— Я собираюсь использовать её, чтобы попытаться увести их от нас. — Его глаза смягчились, когда он прикоснулся ладонью к её щеке. — Спасибо, Алекс.

Ласково проведя большим пальцем по её нижней губе, он отстранился и, подобрав свой охотничий нож, благополучно водворил его обратно в ботинок. Затем поднял свой пистолет и кивнул. Он был готов идти.

Алекс взяла свой пистолет и проверила ножи, которые все еще были надёжно спрятаны в ее сапожках. Джошуа уже двинулся вперёд, но она стояла и пристально смотрела на длинную сломанную стрелу, которая валялась на земле. Наконечник стрелы был из серебра, которое было смертельным ядом для оборотней. Они намеревались убить его, и были близки к этому. Она не могла позволить этому случиться. Крепче сжав холодный металл рукоятки в своей руке, она решила, что впредь должна быть более бдительной. Он был готов защитить ее ценой своей жизни. Она могла сделать для него не меньше.

Они шли уже приблизительно минут пятнадцать, когда Джошуа остановился и присел около березы, когда-то поваленной бурей. В рыхлой земле около корней он выкопал рукой небольшое углубление и, положив туда ветровку, сверху слегка присыпал её. Поднявшись, он вытер испачканную руку о штанину своих джинсов. Затем отступил вместе с Алекс на несколько метров назад и повел ее в другом направлении, велев, чтобы её шаги отстояли друг от друга как можно дальше.

Время двигалось вперед. Алекс не была уверена, сколько они шли так, но должно быть прошло никак не меньше часа. Джошуа был очень осторожен. Время от времени он останавливался и прислушивался. Никто из них не разговаривал, оба сохраняли свои силы на случай, если бы им пришлось бежать или драться. Она не обращала внимания на обеспокоенные взгляды, которые Джошуа продолжал бросать на нее, и старалась выглядеть бодрой и энергичной всякий раз, когда чувствовала его взгляд на себе. Но это было нелегко.

Все тело ломило, и испытываемая боль давала о себе знать. Алекс чувствовала себя так, как если бы вся она была одним большим пульсирующим сгустком боли. Ее лицо было разбито, в голове стучало. Мышцы ног горели от непривычных нагрузок, ступни были растёрты. Она догадывалась, что на каждой ноге у нее было не по одному волдырю. Насколько помнится, ее сапожки не предназначались для такого рода походов, плюс к тому, они были почти новыми и ещё не успели разноситься. Не удивительно, что после того, как она весь вчерашний день провела на ногах, ее ступни пришли в жалкое состояние.

Казалось, пистолет в её руке стал весить целую тонну, и она продолжала сгибать и разгибать руку, стараясь ослабить напряжение. Алекс и дальше не собиралась убирать его. Их враги были слишком близко, чтобы она могла рисковать этим.

Все, что ей хотелось бы сделать сейчас — это лечь в грязь и уснуть. Прямо сейчас она, наверное, могла бы уснуть даже стоя. Время от времени ее глаза начинали самопроизвольно медленно закрываться, и ей приходилось встряхиваться, чтобы прийти в себя. Она полагала, что причиной такого утомления была травма головы. У нее было, по всей видимости, небольшое сотрясение мозга, но у них не было времени, чтобы беспокоиться по таким пустякам. У них были, куда большие проблемы от их лесных преследователей.

Джошуа поднял руку, и она почти врезалась в него, прежде чем смогла остановиться. Согнув пальцы, она уцепилась за спинку его рубашки и на мгновение задержалась, испытывая неодолимое желание просто прижаться к нему и отдохнуть. Схватив ее за руку, он потянул ее вниз, практически затолкав за ствол дуба.

Он выставил два пальца и указал ими в правую сторону, затем поднял один палец и указал им влево. Взяв её за правую руку, он указал ее пистолетом с серебряными пулями в левую сторону. Оборотни. Она поняла, что это не охотники за головами нашли их.

Тогда Джошуа указал двумя пальцами прямо вперед и покачал головой. Значит, это были не только оборотни, но и охотники за головами тоже. Она кивнула так, чтобы он знал, что она всё поняла. Его темные глаза были бездонны, когда он, прежде чем исчезнуть в лесу, наклонился к ней и прижался к ее губам быстрым крепким поцелуем. В одно мгновение он был тут, в следующее — она уже осталась одна.

Её прошибло холодным потом, когда страх затопил ее внутренности. Она знала, что он отправился туда, чтобы драться с ними, возможно даже, чтобы увести их подальше от нее. Может, если бы она знала его намерения, она смогла бы остановить его.

Нет, честно призналась она себе. Не смогла бы. Взгляд его глаз сказал ей, что ничто не сможет остановить его. Нет, пока все их враги не будут уничтожены.

Алекс задрожала под кожаной курткой, внезапно продрогнув до мозга костей. Только два дня назад она даже представления не имела о существовании этого мира. Теперь она была ввергнута в самый центр войны, которая, по всей видимости, продолжалась уже достаточно долго. Прямо сейчас, она жаждала вернуться к своей старой жизни с ее предсказуемой, пусть даже немного скучной, обыденностью. Она хотела работать рядом со своим отцом в гараже и упиваться его знакомым, умиротворяющим присутствием. Она хотела свернуться в своей гостиной и читать книгу, потягивая маленькими глотками кофе из огромной кружки или пойти побродить по улицам и потрепаться с Дивайн.

Но всё это осталось в прошлом. Алекс знала, что те дни не вернутся никогда. Все, что у неё было теперь — это жизнь, лежащая перед ней, и она заключалась в Джошуа. Она тверже сжала свое оружие и рискнула выглянуть из-за ствола дерева. Впереди нее раздался шорох. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Ее рука была тверда, когда она вытянула ее перед собой. Казалось, время замедлилось, потому что ожидание длилось бесконечно. Пальцы согнулись, когда она снова услышала слабый звук.

Она сморгнула жгучую капельку пота, не желая лишний раз двигаться, чтобы вытереть глаза.

Это становилось ближе.

И ещё ближе.

Ее палец поглаживал курок.

Маленький пушистый зверек внезапно выскочил из-под кучи листьев и понесся по земле прямо перед ней.

Алекс перевела дыхание и уронила подбородок на грудь. Сердце бешено колотилось, и неожиданно появилось острое желание расхохотаться. Она только представила себе, как бы она смотрелась — бесстрашный охотник, повергнувший белку-убийцу.

Хлопнув себя по лицу свободной рукой, она встряхнулась.

На этот раз она вообще не уловила никаких тревожных признаков, но внезапно осознала, что кто-то, или что-то было позади нее. Инстинкт? Или может она почувствовала едва уловимое перемещение в воздухе? Что бы это ни было, повернувшись, Алекс резко бросилась вправо. Огромный серый волк был уже в воздухе, когда она, упав на землю, вскинула руку и произвела несколько быстрых выстрелов.

Массивный зверь взвизгнул и дернулся в воздухе, прежде чем обрушиться на неё сверху всем своим немалым весом. Все, что она видела, это огромную морду с большими зубами, приближающуюся к ней. Она выстрелила снова, но волк продолжал приближаться.

Удар при его падении вышиб воздух из ее легких. В неистовстве, она опустила пистолет и приставила его к голове зверя. Ей хватило секунды, чтобы осознать, что он не двигался. Он был мертв. Она убила это. Его. Это.

Алекс встряхнула головой и попыталась прояснить зрение. Столкновение с волком не улучшило состояния ее и без того потрепанного тела, но она знала, что нельзя оставаться на месте в таком положении. Там были ещё и другие, а она была совершенно беззащитна, лежа здесь.

Напрягая мышцы рук, она столкнула сначала голову животного, а затем сосредоточилась на том, чтобы сдвинуть с себя тяжелое тело, но с этим пришлось повозиться. Волк был далеко не средних размеров, к тому же это был мертвый вес. Алекс, с большим усилием наполовину спихнув, наполовину вывернувшись из-под него, наконец-то освободилась и шлепнулась на землю рядом с телом, чтобы отдышаться.

Лёжа там, она мысленно благодарила своего отца за все уроки стрельбы, которые он давал ей ещё с тех пор, как она была ребенком. Ей не пришлось думать, чтобы действовать, она сделала это чисто инстинктивно.

Ее конечности дрожали, но ей удалось взять пистолет, и отползти назад, за ствол дерева. На краткий миг она прислонилась к нему лбом, отдыхая. Где же Джошуа?

Низкое угрожающее рычание разнеслось эхом вокруг нее, и ее пальцы сжались вокруг рукоятки пистолета. Сколько пуль у неё осталось? Алекс подсчитала — она произвела семь выстрелов: четыре сегодня и три до этого, в гараже. Или больше?

Ухватившись за ствол дуба, девушка сделала несколько медленных глубоких вдохов, чтобы привести в порядок дыхание. Она не услышала звук, но внезапно на расстоянии примерно пятнадцати футов в поле зрения шагнул мужчина. Ее выстрелы выдали ее расположение охотникам за головами? Человек или оборотень? Она не знала и не могла рисковать. Она выстрелила, без промедления.

Алекс выругалась, когда он увернулся как раз вовремя, чтобы избежать поражения. Кора дерева взорвалась прямо над ее головой, и она мгновенно присела, прежде чем снова вскинуться и ответить двумя быстрыми выстрелами. Отступив за дерево, она укорила себя за бесполезную трату патронов.

— Это — как раз то, чего он добивается, и ты тем самым играешь ему на руку, — пробормотала она, перемещаясь к соседнему дереву. Мужчина снова выстрелил в нее, но на этот раз она не ответила на его огонь. Она уже и так потратила на него впустую три из своих драгоценных пуль. Ей нужно было вести счёт каждому патрону.

— Выходите, — выкрикнул мужской голос. — Мы не хотим причинить вам боль. Нам нужен только волк.

Чёрта с два! Как будто она поверит в это. Она кралась между деревьями как можно тише, стремительно перебегая от одного ствола к другому. Еще один выстрел задел дерево прямо перед ней и она вздрогнула.

Внезапно, леденящий душу вопль разнёсся эхом по лесу. Алекс хотелось заткнуть уши от ужасающего звука, но она не могла пошевелиться. Затем наступила тишина. Джошуа настиг одного из охотников за головами.

Алекс сглотнула, но это было нелегко. Рот был столь же сух, как наждачная бумага. Её живот скрутило. Она сделала глубокий вдох, затем другой. Упав на колени, она едва успела втянуть в себя воздух, как раздался ещё один выстрел, раздробив кору чуть ли не в дюйме от ее груди. Вихрем в разные стороны полетели деревянные щепки, и она поблагодарила свою кожаную куртку за защиту.

Бросившись на землю в сторону, она открыла огонь напрямую от своего живота, послав три быстрых выстрела в направлении стрелка. Она даже выругалась, волоча свое тело по лесной почве. Так или иначе, им удалось окружить ее. Черт, и где же там Джошуа?

Было выпущено еще несколько быстрых выстрелов подряд. Один из них вспахал землю рядом с ней. Она почувствовала острую жалящую боль в руке. Была ли это боль от камешка, вонзившегося в её руку, когда она бросилась на землю, или это была одна из щепок, разлетевшихся после попадания в дерево, она не знала, но у нее не было времени проверять.

Алекс различила еле заметное движение среди деревьев почти в нескольких футах от неё. Вознеся краткую молитву, она выстрелила. Тело мужчины дернулось в прицеле, и он развернул свою винтовку в ее сторону. Она стреляла снова и снова, разряжая в него пистолет. Он опрокинулся назад, винтовка упала на землю рядом с ним.

Не успела она отдышаться, как два волка, оба темно-коричневого цвета, неторопливо показались в поле её зрения.

— Дерьмо! — зарывшись ногами в землю, она затормозила и поспешно отступила назад. Они опустили свои головы и угрожающе зарычали.

Алекс подняла пистолет и нажала на курок. Металлический щелчок напомнил ей, что патронов у нее больше нет. Уронив Глок, она выхватила свои ножи из ножен в сапогах, и стремительно метнула их один за другим. Оба зверя были настолько быстры, а их рефлексы столь поразительны, что они сумели уклониться от лезвий в самый последний момент. Вот теперь она полностью и по-настоящему влипла.

Приглядывая одним глазом, как они подкрадываются все ближе, она шарила рукой рядом с собой, пытаясь нащупать какую-нибудь ветку. Камень. Хоть что-нибудь, что она могла бы использовать для защиты.

Больший из двух волков угрожающе рычал, крадясь вперед, слюна капала с его мощных челюстей. Он готовился к прыжку. Она уже видела напрягшиеся буграми мускулы на его задних ногах и приготовилась к нападению.

Зверь прыгнул, его массивное тело практически взлетело, когда он метнулся в воздух.

Но он даже не коснулся ее.

Словно из ниоткуда, огромный черный волк ринулся в его сторону, мощным броском отправив коричневого волка обратно на землю.

Алекс медленно осела на землю. Джошуа наконец-таки прибыл.

Глава 17

Джошуа не думал, когда взметнулся в воздух. Да ему и не пришлось. Верх взял инстинкт. Он вёл борьбу за его жизнь. И никому и ничему он не мог позволить нанести вред Алекс.

Словно ураган из шерсти, щелкая челюстями, Джошуа бросился в сторону своего противника и сбил его на землю. Вонзив зубы в шею зверя, он сжимал их всё крепче.

Алекс коротко вскрикнула, и он повернул к ней голову как раз в тот момент, чтобы увидеть, как второй волк ринулся к ней. Джошуа отшвырнул своего противника и прыгнул к Алекс, сталкивая ее с его пути. Приняв удар волка полностью на себя, он едва избежал его укуса и тут же ловко вскочил на ноги.

Заслонив Алекс собой, он оказался лицом к лицу сразу с двумя противниками. Первый, пошатываясь, медленно присел на задние лапы, его глаза горели жаждой крови. Второй вышагивал стороной, стараясь обойти его с тыла. Джошуа отступал, не выпуская из поля зрения ни одного из них. Он теснил Алекс назад, к стволу большого дуба. Под ним осталась его одежда, когда он изменился. Если бы ему удалось отвести ее туда, она могла бы отыскать его охотничий нож. Он не знал, сколько патронов осталось в пистолете, но от них всё равно мало толку против оборотней. Покрытый серебром нож был бы гораздо полезнее, чтобы сбавить им прыть.

Джошуа оскалил зубы и испустил низкое, мощное рычание, когда его противники придвинулись ближе. Оба охотника за головами были мертвы. Одного убил он, Алекс застрелила второго. Он чувствовал запах ещё одного трупа и знал, что ей удалось убить ещё и оборотня. Большинство женщин съежились бы, либо визжали от страха. Его женщина выглядела донельзя обозлённой, когда продолжала шарить вокруг себя в поисках хоть какого-нибудь оружия.

В лесу он убил еще двоих оборотней, ни одного из них он не знал. Ему тоже немного досталось. Эти волки, в отличие от тех, городских, были закаленными воинами и отнюдь не легкой добычей. Они приложили-таки к нему свою долю ударов, и теперь его бока кровоточили в нескольких разных местах. Да ещё и в плече, раненном стрелой из арбалета, опять открылось кровотечение. Поскольку наконечник стрелы был серебряным, времени на заживление потребуется значительно больше. К счастью, повреждённая кость соединилась сама собой и срослась во время его трансформации в волка.

Два зверя, что находились перед ним, готовились к атаке. В воздухе, наряду со зловонием крови, страхом и возбуждением, ощущалось напряжённое предвкушение схватки. Эти волки не собирались спариваться с Алекс. Они хотели ее убить. Вот почему они объединились с охотниками за головами. Очевидно, эти волки были частью экстремистских стай, которые не хотели разбавлять чистую кровь своего вида метисами.

Что ж, тем хуже для них. Им и близко не добраться до Алекс.

Ему удалось затолкать ее обратно, к основанию дерева. Хотелось бы надеяться, что она сумеет найти его вещи. Не то что бы это действительно имело значение. Он намеревался защищать ее. Но он знал, что она будет чувствовать себя увереннее, если в руках у нее будет оружие.

Джошуа слышал ее напряжённое дыхание. Чувствовал отвратительный запах крови и страха, который смешался с запахом её пота. Ему очень хотелось приголубить ее и забрать подальше от всей этой смерти. Хотелось раздеть ее догола и смыть то зловоние, которое сейчас покрывало их обоих. Его тело немедленно отреагировало на мысли о ее наготе. Мышцы сократились, вызвав волну ряби под покрывающей его шерстью.

Он действительно потерял всю свою концентрацию, если все, о чем он может думать сейчас — это голая Алекс, когда перед его лицом двое злобных противников. Отключив свои мысли, он сосредоточил внимание на зверях перед собой.

Решив, что лучшая защита — это нападение, Джошуа бросился без предупреждения. Он приземлился сверху на большего из двух волков и глубоко вонзил в него свои клыки, разрывая плоть и вены. Завидев, что другой волк движется к Алекс, он тут же спрыгнул с волчьей спины, ударом задних лап откидывая его далеко назад, и бросился на второго, сбивая его с ног.

Словно размытое движущееся пятно, он прыгал от одного противника к другому, каждый раз нанося им повреждения. Он понимал, что этим не убьёт ни одного из них. Но не это было его целью. Он рассчитывал сначала ослабить их, а потом нанести решающий удар.

Меньший из двух коричневых волков внезапно сорвался и со всех ног бросился под безопасное прикрытие леса. Джошуа взревел от ярости. Он знал, что нельзя позволить волку сбежать, чтобы тот вернулся с подкреплением, но выбора у него, собственно, не было. Ничто не могло заставить его бросить Алекс без защиты.

Джошуа прыгнул, направив всю свою ярость на оставшегося большего волка. Вздымая пыль, они покатились по земле, рыча, кусаясь и когтями полосуя друг другу шкуру. Джошуа знал, что его противник ослабел после длительного сражения. Он подмял под себя волка и накрепко сдавил его шею.

На сей раз он его не отпустил. Под его могучими челюстями захрустели кости.

Мгновением позже, он отстранился от мертвого тела и с отвращением отшвырнул его прочь. Он стоял над ним, его бока тяжело поднимались и опадали, по ним каплями скатывалась кровь.

Алекс, с охотничьим ножом в руках, храбро стояла лицом к нему. Он знал, что она найдет нож. Ее лицо было абсолютно белым, но рука тверда. Когда он рысцой побежал к ней, Алекс задрожала.

— Господи, — пробормотала она и осела на землю, роняя нож и закрывая лицо руками.

Обеспокоенный, Джошуа поспешил к ней и лизнул ее в щеку. У них не было времени, чтобы тратить его впустую. Узнать, насколько близко подкрепление, он не мог. Там вполне могло оказаться более дюжины охотников и оборотней, ищущих их.

Джошуа хотел перекинуться обратно в свою человеческую форму, но знал, что не может расходовать так много энергии. Только, когда они будут в безопасности. В облике зверя он был сильнее, его восприятие — более острым и отчётливым. И на данный момент это было важнее, чем предстать перед ней человеком. Алекс придется принять его таким, каков он есть.

Открыв пасть, он осторожно взял ее руку зубами и мягко потянул. Алекс подняла голову, смахивая рукой пот со лба и слезы, которые заволокли её глаза.

Он потянул снова.

— Что?

Пятясь назад, он потащил ее за собой.

— Хорошо-хорошо, — проворчала она. — Полегче на поворотах. — Алекс с трудом поднялась на ноги и подобрала его охотничий нож.

Он выпустил ее руку, подбежал к стволу дерева и тронул лапой свою одежду.

— Полагаю, ты хочешь, чтобы я забрала ее.

Джошуа кивнул и она застонала.

— Господи, — я разговариваю с волком! Можешь ли ты представить, насколько это странно для меня?

Алекс не ждала от него ответа, но продолжая что-то бормотать себе под нос, схватила пистолет, проверила предохранитель и запихнула его за пояс джинсов. Потом вставила охотничий нож обратно в ножны и сунула его в карман куртки, перед тем как собрать его одежду и обувь.

— Мне нужно найти Глок и мои ножи. — Алекс начала было обходить его, но он двинулся вперед и загородил ей путь. Некогда. Сбежавший волк двигался быстро. Не было никакой возможности узнать, на каком расстоянии находились другие члены его группы. И там их могло быть гораздо больше. В этом Джошуа не сомневался. Они должны идти. Прямо сейчас.

— Догадываюсь, что это значит: — нет.

Горечь наполнила его. Сейчас Джошуа жалел, что они не спарились. Если бы они завершили ритуал спаривания, если бы он утвердил на неё своё право и пометил как свою, как того требовал его волк, — она могла бы слышать его и общаться с ним мысленно. Это было бы огромным преимуществом, когда он дрался бы с остальными. Он всегда знал бы, что с ней происходит. Когда раздались выстрелы, его сердце чуть не остановилось. И только когда он услышал ответный огонь, ему удалось начать дышать снова.

Иногда честь бывает такой сукой.

Они поговорят об этом позже. Сейчас важнее было найти безопасное место, чтобы укрыться на ночь. Их враги все еще искали их, солнце садилось, и полная темнота была не за горами.

Алекс стояла, держа в охапке его одежду, и слегка пошатывалась от усталости. Джошуа было ненавистно сознавать, что он не может дать ей отдохнуть, но так как на данный момент сделать с этим он всё равно ничего не мог, то просто выбросил это из головы. Подтолкнув ее головой, он неслышно побежал в лес. Потом приостановился и оглянулся. Алекс продолжала стоять на том же месте и пристально смотрела на него.

— Полагаю, мы собираемся просто бросить их. — Она посмотрела вниз, на трупы, что беспорядочно валялись в грязи. Потом тяжело вздохнула и сглотнула слюну. Он стоял неподвижно, наблюдая, как она снова собирается с силами. Гордость наполнила его, когда она встряхнулась, подняла подбородок вверх и последовала к нему. Она ни разу не оглянулась, когда он вел ее, всё дальше углубляясь в лес.

Пещера, которая могла бы предоставить им некоторую безопасность, находилась не так далеко отсюда. Джошуа узнал эту местность. Он разведал эту землю, когда был чуть больше, чем мальчишкой. И теперь он был рад, что сделал это тогда. Хорошее знание местности давало им преимущество. А сейчас они должны были использовать любой благоприятный шанс, какой только могли получить.

Алекс, спотыкаясь, брела за огромным черным волком. Джошуа! Это изумляло ее до невозможности. Но слишком реальным оказалось то, что этот великолепный хищник был тем самым мужчиной, который принес ей футболку, потому что ей нужна была чистая одежда, и который остановился и купил ей кофе сегодня утром только по той причине, что знал, что она хотела его.

Этим днем ей довелось увидеть больше крови и смерти, чем за всю свою жизнь. И она убила бы снова, если бы пришлось. Пристально разглядывая свои руки, она не могла поверить, что они не покрыты кровью. Конечно, пятна остались, когда она перевязывала рану Джошуа, и когда изо всех сил старалась спихнуть с себя мертвого оборотня, но это было не то.

Как бы там ни было, ей почему-то казалось, что крови должно было быть больше. Алекс знала, что сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить себя и Джошуа, но всё равно: — это было нелегко.

Несомненно, новая жизнь, которую ей навязали, была несравнимо более жестокой, чем та, которую она оставила позади, — а это о чем-то говорило, учитывая, где она выросла.

С силой проведя ладонью по лбу, Алекс вытерла ее о штанину своих джинсов. Она была измучена. Ее ноги и ступни давно прошли стадию жжения в мышцах и теперь почти полностью одеревенели. Руку, в которой она несла одежду Джошуа, ломило. Это был небольшой узел, но ей казалась, будто она тащит его уже целую вечность.

В действительности, она понимала, что прошло, вероятно, не больше двух часов, может быть, даже меньше, но это был трудный путь. Тропинок не было и в помине, и ей постоянно приходилось карабкаться через поваленные деревья, и пробиваться через густой кустарник. Алекс почти негодовала, глядя с какой легкостью Джошуа маневрирует между деревьев в своей волчьей форме. Ей стало интересно, на что это должно быть похоже — чувствовать себя таким сильным и быстрым. Она полагала, что со временем узнает это.

Если проживет достаточно долго.

Алекс прикусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не попросить об остановке. Нет, она не должна признаваться в слабости. Кроме того, она понимала, что останавливаться нельзя. Один из волков ускользнул, и это могло означать только одно. Еще больше врагов следуют за ними по пятам.

Когда Джошуа, наконец, остановился у подножия довольно большого холма, она едва не закричала от облегчения. А потом чуть не заплакала от разочарования, когда он направился вверх по крутому склону. Она сделала глубокий вдох и пристально посмотрела на каменистый холм. Она сможет сделать это. Других вариантов не было.

Вздыхая, Алекс ставила одну ногу перед другой, внимательно следя, куда поместить свой сапог. В таком состоянии полного истощения и усталости ей ничего не стоило потерять равновесие и споткнуться. Но на данном этапе она никак не могла позволить себе растянуть лодыжку или ещё что-нибудь похуже.

Она сосредоточилась на своем дыхании, которое становилось всё тяжелее с каждым шагом. Ее одежда, покрытая пятнами пота, липла к ней, но она чувствовала странную отрешённость от своего тела. Один шаг. Другой. Не было больше ничего, о чем она должна была думать. Больше ничего, что она должна была делать. Она положилась на Джошуа, что он будет настороже.

Алекс споткнулась, когда уже достигла вершины. Выбросив руку вперёд, ей едва удалось удержаться от того, чтобы не уткнуться лицом в грязь. Ее рука выскользнула из-под неё и одежда Джошуа куда-то улетела. Она встала на четвереньки и, нагнув голову, переводила дух, втягивая воздух в свои изголодавшиеся лёгкие. Это был не такой уж длинный подъем, но он забрал всё то небольшое количество энергии, которое ещё оставалось у неё в запасе.

Теплый мех задел ее щеку, и Алекс сумела поднять голову. Всматриваясь в озабоченные карие глаза, она снова обрела себя.

— Я в порядке, — подняв одну руку из грязи, она погладила его по боку. Алекс нахмурилась, когда ее пальцы натолкнулись на что-то мокрое и липкое. Отдёрнув руку, она в ужасе уставилась на неё, шокированная видом крови, которая капала с кончиков её пальцев.

— Ты ранен!

Алекс вскочила на ноги, усталость смыло волной адреналина и беспокойства. Его черная шерсть и ее изнеможение скрыли серьёзность его повреждений. Волк отступил от нее и, если бы животное могло пожать плечами, то он сделал бы это. Полное равнодушие к состоянию своего здоровья было так знакомо, что ей захотелось закричать.

— Ну конечно! Ты просто продолжаешь идти вперед и истекаешь кровью. Чтобы посмотреть, буду ли я волноваться.

Протопав мимо него, она напролом устремилась в лес. Она понятия не имела, куда идёт, но разве это имело значение?

— Ты доведёшь себя до смерти, и я полагаю, что в итоге они рано или поздно найдут и мои иссохшие кости. — Она понимала, что ее гнев неразумен, но не чувствовала в себе достаточно здравомыслия после всего того, через что ей пришлось пройти в последние несколько дней.

Ее рука снова была схвачена сильными волчьими челюстями, а когда она попыталась ее выдернуть, он усилил зажим. Не причиняя ей боль, но давая понять, кто возглавляет эту экспедицию. Алекс сердито посмотрела на огромного зверя.

— Ну, и каким же путем мы пойдём?

Он дернул ее назад, в противоположном направлении.

— Это впечатляет, — пробормотала она. Смирившись, она потоптала за ним, и остановилась только чтобы собрать его грязную одежду, которая испачкалась, когда она упала. Прилив адреналина обеспечивал ей столь необходимый сейчас подъём сил. Хотя она понимала, что это только временно. После того, как она грохнулась в этот раз, нельзя продолжать путь, пока она не отдохнёт. Она только надеялась, что они приближаются к месту назначения, что бы там ни имел в виду Джошуа.

Волк остановился в конце тропы и исчез позади какого-то густого кустарника. Дойдя до того места, где в последний раз видела его, Алекс остановилась и наконец-то осмотрелась вокруг. Будучи высокой, она могла довольно хорошо рассмотреть местность. Для такой городской девушки, как она, было странным и тревожным не видеть ничего кроме леса, насколько хватает глаз. Она полностью и по-настоящему была вне своей стихии.

Хотя он не производил шума, она почувствовала, когда Джошуа встал рядом с ней. Она ощущала явственную энергию его присутствия, словно какую-то пульсацию в воздухе.

— Я не уверена, что смогу привыкнуть ко всей этой природе.

Не обратив на нее внимания, он пошёл дальше. Через пару минут она насторожила слух. Если она не ошибается — это звук воды. Прохладной, мокрой, текущей воды. Ее горло горело, кожа испытывала зуд, особенно на руках. Она собиралась вволю напиться, а потом раздеться и вымыть каждый дюйм своего тела. Она чуяла вонь и чувствовала к себе отвращение.

Но Джошуа остановился до того, как они достигли воды. Вода была так соблазнительно близко, что Алекс испытывала искушение продолжить путь одной. Потом она вспомнила о его ранах и забеспокоилась. Только потому, что он вёл себя, как если бы все было хорошо, не означало, что так оно и есть на самом деле.

Джошуа провел ее между двумя большими скалами, и она была потрясена, обнаружив, что позади них действительно скрывается маленькая пещерка. Алекс понадеялась, что в настоящий момент её не населяют никакие другие твари, но всё равно стояла и ждала снаружи, пока он не высунул оттуда свою большую пушистую голову и вопросительно не посмотрел на нее.

— Я предполагаю, что там нет никаких неожиданностей? То есть, кроме тебя, там нет никаких пушистых существ? — И снова эта волчья ухмылка. Она готова была поклясться, что он смеётся над ней. — Ладно, ты не будешь смеяться, если я найду мышь, паука, или ещё что-нибудь в этом роде, — предупредила она, топая мимо него.

На самом деле, пещера была не совсем пещерой. Больше вроде как углубление. Всего около десяти футов в длину и около пятнадцати футов в ширину. И к счастью, судя по тому, что она могла разглядеть в угасающем свете, который пробивался между двумя большими скалами, казалось, там не было никаких других обитателей. Пещерка была сухой и удобной.

Положив одежду Джошуа на землю, она передумала в последнюю секунду и взяла его футболку. Её можно использовать как полотенце. Она искупается, прежде чем будет делать что-то еще. Теперь он загораживал вход, и Алекс, уперев руки в бедра, сердито посмотрела на него.

— Я иду купаться и, если ты не хочешь получить пинка по своей меховой заднице, предлагаю тебе убраться с моей дороги.

За прошедшие трое суток с нее было достаточно мужчин альфа-типа. За исключением ее отца и Джошуа, которые хотели защитить ее, все они хотели либо убить ее, либо спариться с ней. В любом случае, с нее хватит. Очевидно, Джошуа думал также, потому что он кивнул, вышел из пещеры и повёл её за собой, направляясь на звук воды.

Ручей находился совсем рядом с пещерой, чему она была благодарна. Выдержать ещё больше мучений её бедные ноги уже не смогли бы. Упав на колени во влажную грязь, которая полосой тянулась вдоль берега, она сунула лицо прямо в воду. Прохладная влага успокоила ее кожу. Она отдернула голову назад и сделала глубокий вдох, прежде чем опустить ее снова. На этот раз, чтобы попить.

Пытаться хлебать воду было очень неудобно, но она не остановилась, пока не напилась. Когда она подняла голову, Джошуа сидел рядом и наблюдал за ней с той же волчьей усмешкой. Очевидно, он видел, как она выставила себя на посмешище, пока пила. Уж у него-то в его животной форме проблем с этим не было. И с чего бы им быть? Питье воды из текущего ручья — самая естественная вещь для волка.

Джошуа пристально посмотрел на нее, его глаза потемнели. Опустив голову, он вздохнул, прежде чем вытянуть шею вверх.

В ожидании, она присела на пятки, зная, что должно последовать. Первый момент застал ее врасплох. Наблюдать за его изменением было удивительно и пугающе. И все же она не могла заставить себя отвести взгляд. Это был Джошуа, мужчина, которого она любила. И — хорошо это или плохо, — этот мужчина стал теперь ее жизнью, ее судьбой.

Кости удлинялись, преобразовываясь в знакомые члены, в то время как шерсть начала пропадать. Его челюсть надломилась, сокращаясь, и снова восстановилась в знакомых очертаниях. Волосы на лице стремительно исчезали, пока не осталось ничего, кроме черных стрелок его бровей и обильной щетины на подбородке. Спутанные волосы свисали до плеч. Ему понадобилось едва ли больше пары секунд, чтобы трансформироваться из зверя в человека. И только эти глубокие, бездонные глаза были всё теми же.

Она сидела в грязи, пораженная и испуганная.

Это было…. Она не знала, что это было. Неправдоподобно. Невероятно. Захватывающе. Если бы она не видела это собственными глазами, она никогда не поверила бы. Ее сердце колотилось, ладони вспотели, что уж вообще было глупо. Ведь это был Джошуа. Она знала его и, конечно же, не боялась.

Он резко подался вперед, а затем рывком вернул себя в вертикальное положение. И вот тогда-то Алекс увидела его раны. Плечо опять кровоточило, и на обоих его боках было несколько больших глубоких открытых ран.

— Ты весь изранен! — Хотя до этого она видела, что он в крови, но просто не в состоянии была представить, насколько сильно он пострадал. Привстав, она почти поползла на четвереньках через грязь, чтобы достичь его.

— Пустяки, — голос был равнодушен, глаза спокойны.

— Это никакие не пустяки! Из всех самых идиотских дурацких вещей… — Ее тирада затихла, когда она начала обследовать его раны, стараясь быть осторожной настолько, насколько это возможно. — Мы должны были остановиться раньше, тогда я смогла бы позаботиться о тебе.

Джошуа казался скорее смущенным, чем сердитым, когда она пробежалась пальцами по его ребрам, проверяя, не сломаны ли кости.

— У меня было недостаточно энергии, чтобы измениться, а потом ещё и доставить нас сюда. В своей волчьей форме я сильнее, мои чувства — острее. Мне нужно было быть бдительным.

Она вполне могла допустить, что он прав. Алекс даже представить себе не могла, как тяжело должно быть для тела проходить через такую трансформацию, но когда она только что была свидетельницей этого, у нее появилось чувство, что это должно было что-то забрать у человека, особенно, если он был ранен.

— Идём к воде, чтобы я могла промыть их.

Джошуа последовал за ней, его движения были плавными и спокойными, когда он располагался на большом плоском камне, который лежал на берегу весело журчащего ручейка. Алекс выдернула охотничий нож из ножен и подняла с земли его рубашку. Он остановил ее, его ладонь обхватила ее запястье.

— Если ты порежешь её, то у меня из одежды останутся только джинсы.

Да, она вспомнила — он ведь пожертвовал своей курткой, чтобы сбить со следа охотников.

— Мне нужно чем-нибудь обмотать твоё плечо, а ты можешь надеть кожаную куртку. Её носил мой отец, так что она должна быть тебе впору.

Он покачал головой.

— Тогда тебе будет нечего надеть.

Он показал пальцем — куда, но она смело покачала головой.

— У меня есть лифчик. Этого достаточно.

Его пальцы погладили тыльную сторону ее запястья, успокаивая бьющийся под кожей пульс.

— Футболка довольно длинная. Отрежь от низа несколько полос.

Кивнув головой, Алекс так и сделала, и отложила оставшуюся часть рубашки и нож в сторону. Погрузив одну из полос в воду, она выжала ее и начала очищать его раны. Она несколько раз отступала, но у Джошуа ни разу не дрогнул ни один мускул.

Хотя, должно быть, ему было больно. К счастью, длинные борозды с рваными краями, очевидно от когтей других волков, при ближайшем осмотре оказались не очень глубокими. Они уже почти перестали кровоточить. Алекс знала, что оборотни излечиваются быстро, но это было невероятно. Однако рисковать она не могла. Тщательно прочистив каждую рану, она убедилась, что с них удалена вся грязь.

Алекс старалась изо всех сил игнорировать факт, что его упругие мускулы слегка колебались под ее пальцами, когда она проводила по ним тонким куском ткани. Его тело было смуглым и очень привлекательным. Она сглотнула, не осмеливаясь опустить взгляд ниже его пояса.

Снова выжав тряпку, девушка сосредоточилась на его плече. Из этой раны снова сочилась кровь. Она постаралась промыть ее дочиста, прежде чем сделать две подушечки из одной полоски ткани. Потом подняла последнюю полосу и обернула ее вокруг подушек, чтобы удержать их на месте. Алекс догадывалась, что он потерял первоначальную повязку, когда перекидывался в свою волчью форму.

Она опустилась на пятки, провела рукой по лбу, и это немедленно напомнило ей о ее собственном безобразном состоянии.

— Придется делать так, пока мы не доберёмся куда-нибудь, где есть настоящие медикаменты.

Джошуа пожал плечами.

— Со мной бывало и хуже. Через пару дней я буду в порядке.

— Ты-то, может, и в порядке, но я вряд ли. — Алекс встала на ноги и бросила мокрый кусок ткани вниз, на камень. — Мне нужно искупаться.

Игнорируя его откровенно настойчивый взгляд, она начала осторожно высвобождать руки из рукавов кожаной куртки. Проклятая вещь была тяжелой, а ее руку все еще жгло после давешнего. Черт, оставалось надеяться, что в руке у неё не торчит какая-нибудь щепка.

Изощрённо ругаясь, Джошуа вскочил на ноги, и устремился к ней. Кожаная куртка упала к ее ногам, забытая перед лицом его гнева.

— Что случилось?

Он дико взглянул на неё, его тело практически вибрировало от ярости.

— Что случилось? Что случилось? — угрожающе зарычал он. — Какого черта ты не сказала мне, что тебя подстрелили?

Глава 18

Джошуа едва успел подхватить Алекс, когда ее колени подогнулись. Она уставилась на него с растущим ужасом, в лице не было ни кровинки.

— Я не знала, — она повернула голову, чтобы рассмотреть рану получше. — Я думала, что это щепка, отколовшаяся от какого-нибудь дерева, или же я ободралась об камень, или еще что-нибудь… — ее голос слабел с каждым словом.

Джошуа опустился вместе с ней на землю и внимательно осмотрел ее руку.

— Кажется, тебя задело только вскользь, — хрипло проговорил он. — Тебе повезло.

Ему не хотелось даже думать о том, как близок он был к тому, чтобы потерять ее, когда он только что ее нашел. Если бы ответственный за это охотник не был бы уже мертв, он нашел бы и убил его.

— Да уж. Я прямо так и чувствую, как мне везет в эти дни.

Он не стал обращать внимания на ее сарказм, а взял мокрую тряпку, опустил ее в прохладную воду и начал прочищать шестидюймовую борозду, что протянулась от самого ее локтя почти до плеча. Алекс вздрогнула, и он услышал, как она со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, но не закричала.

Усевшись за её спиной, он снова намочил ткань и возобновил чистку. Рана покрылась коркой засохшей крови и к ней прилипли обрывки ткани от подкладки куртки.

— Прислонись ко мне, — свободной рукой Джошуа надавил на ее живот, испытывая удовольствие от ощущения её нежной кожи под ладонью.

На какой-то миг, держа туловище прямо, Алекс, похоже, заколебалась, но потом всё же привалилась к нему. Он сосредоточился на удалении грязи и крови с ее руки, в то же время прекрасно осознавая тяжесть её тёплого тела, прижатого к нему.

Ее голова спряталась под его подбородком, и Джошуа мог ощущать легкий запах мыла, которым она пользовалась этим утром в душе. Он подвигал головой взад-вперед, проведя подбородком по ее макушке.

На ней всё ещё был надет лифчик, тонкий розовый хлопок не давал разгуляться воображению. Что, впрочем, ему не мешало — её крепкие груди, покрытые шелковистой кожей, и так навсегда врезалась в его мозг. Он знал точно, как они выглядят. Каковы на ощупь. И какого они вкуса.

Его тело шевельнулось, член удлинился и отвердел в ответ на ее присутствие. Она определенно выпускала наружу самую неуправляемую сторону его натуры. Джошуа придвинулся к ней поближе, его эрекция прижалась к ее пояснице. Он проглотил стон чистого удовольствия, когда прикоснулся своей твердой плотью к ее мягкой коже.

— Джошуа? — Ее голос слегка вибрировал, и он почувствовал, что она задрожала. Безмозглый идиот! Господи, она ранена, а он занимается тем, что лапает её!

Он внимательно осмотрел ее руку и, довольный что очистил ее насколько возможно, бросил тряпку в сторону.

— Я не думаю, что надо закрывать твою рану. Будет, вероятно, лучше, если позволить воздуху попадать на нее.

Алекс откинула голову назад, чтобы посмотреть на него.

— Хорошо.

Джошуа мог бы сказать, что смутил ее. Черт, он и сам смутился.

— Ты хочешь по-быстрому выкупаться, прежде чем мы вернемся в пещеру? — Он встал, наклонился и легко подхватил ее на руки.

Легкий румянец покрыл ее щеки, когда она посмотрела на него и сразу отвела взгляд.

— Да.

Джошуа усадил ее на валун, опустился на одно колено и расшнуровал ее сапожки.

— Я и сама могу, — запротестовала Алекс.

Он оттолкнул ее руку.

— Успокойся, пожалуйста, — Джошуа стянул один сапог и выругался, когда увидел кровь на ее носке. — Почему ты не сказала мне, что твои ноги стёрты?

— Мы не могли останавливаться. — Алекс пожала плечами, как будто это было невесть каким уж делом.

В принципе, он понимал, что это всего лишь несколько волдырей, которые вскоре заживут, но, всё равно, — это поразило его словно удар под дых. Он очень осторожно снял второй сапог и носок, поднимая и осматривая её натруженную ногу.

Джошуа присел на корточки и внимательно посмотрел на нее. Синевато-фиолетовый синяк покрывал часть ее лица — явное напоминание об аварии грузовика давеча днем. Её грудь пересекал ещё один длинный синяк. Джошуа знал, что она получила его, когда ремень безопасности удержал ее от вылета через ветровое стекло во время переворота грузовика. Под серыми утомленными глазами пролегли тёмные круги, отчего они казались едва ли не ввалившимися на ее лице. Ее губы морщились, и он мог сказать, что она страдает от боли.

На руке, там, где пуля задела ее, была глубокая шестидюймовая рана, а ладони покрылись грязью и кровью после вынужденного похода через лес. Ее ноги были сбиты в кровь, и он знал, что завтра ей будет не до веселья, но не сомневался, что она будет идти с ним рядом без единого слова жалобы. Ему даже не хотелось снимать с неё джинсы из опасения обнаружить ещё больше синяков.

Джошуа поскреб рукой подбородок. Все, что он хотел сделать — это позаботиться о ней и доставить в безопасное место. Вместо этого — она избита, вся в синяках, и вынуждена спасаться бегством. Вот такой он замечательный защитник. Чувствуя отвращение к себе, он поднялся на ноги.

— Ты можешь встать?

— Конечно.

— Ну, разумеется, — пробормотал он.

— Послушай, — окрысилась Алекс, уперев руки в бедра, — не знаю, что там воткнулось тебе в лапу, приятель, но не надо отыгрываться на мне. Все, что я хочу, — искупаться и немного поспать. Никто не заставляет тебя оставаться.

Джошуа стоял, пораженный и удивленный вспышкой её злости. Минуту назад она выглядела так, будто в любой момент в обморок шлёпнется, а сейчас устраивает ему взбучку.

— Разумеется, я остаюсь, — Протянув руку, он расстегнул ее джинсы и потянул вниз застежку молнии, в то время как она безуспешно отбивалась от его рук. — И, само собой, я помогу. — Он спустил до лодыжек её джинсы и одну за другой вытащил из штанин её ноги.

— Я и сама могу это сделать, — пробормотала она, отступая назад, когда он потянулся к застежке ее лифчика.

— Неужели ты не можешь не стесняться? — но тут до него дошло, что она и в самом деле смущена. — Ну, не после этого утра.

Ее сердитый взгляд потемнел, а щеки покраснели.

— Может, бегать голым — для тебя не проблема, но это не то, к чему я привыкла.

Покачав головой, Джошуа сгреб ее на руки и вброд пошёл через ручей, устремляясь к большому камню, стоящему прямо посередине медленно текущей воды. Он усадил ее так, что ее ноги только ниже коленей находились в струящейся воде, и пошел обратно к берегу за импровизированной мочалкой. Вода слегка плескалась о его бедра, но она была прохладной и свежей, а для него это было как раз то, что надо.

Он бросил ей тряпку и погрузился в ручей с головой. Джошуа услышал ее протестующий возглас и понял, что опять получит нагоняй за то, что намокла повязка на его плече. Она не понимала, что для него это не так уж и важно. Случалось, он бывал ранен во много раз хуже, по сравнению с теми его сегодняшние повреждения можно расценивать как царапины.

Вынырнув, он едва успел перехватить летящую в него мокрую тряпку.

— Теперь мне опять придется перевязывать твое плечо.

Встряхнув кусок ткани, Джошуа начал вытирать шею и грудь, спускаясь всё ниже. Её глаза будто заволокло пеленой, когда она заворожённо следила за каждым его движением. Едва прикрытые груди двигались вверх и вниз с каждым вдохом. Под тонким лифчиком проступили соски. Она переместилась, слегка раздвинув ноги.

Джошуа проглотил стон.

Он продолжал мыть свое тело, обращая особое внимание на пах и бедра. Алекс облизала губы, когда он провёл тряпкой по своей эрекции. Мешочек между ногами был тяжел даже когда подтянулся ближе к его телу. Проклятие, но он хотел ее!

Понимая, что играет с огнем, Джошуа сделал пару шагов, необходимых, чтобы оказаться с ней рядом.

— Твоя очередь. — Он вручил ей кусок ткани, и в ожидании отошёл в сторону.

Алекс едва могла дышать. Казалось, ее легкие вообще не желают действовать должным образом. Джошуа был как нечто из заветной женской фантазии, когда мылся, совершенно не стесняясь своей наготы и своего очевидного возбуждения. Скульптурные мускулы с каждым его движением слегка напрягались и сокращались, демонстрируя его стройное, крепкое тело. Он являл собой воплощенный образ хищника-самца, который охорашивается перед выбранной им самкой.

Алекс не сомневалась, что Джошуа мог получить любую женщину, какую бы ни захотел. В нем был животный магнетизм, скрытая чувственность, которые привлекали к нему женское внимание. Всего лишь наблюдая, как он моет себя, она возбудилась настолько, что жидкость потекла между ее бедрами. Она понимала, что это, вероятно, должно смущать ее, но слишком велико было возбуждение, чтобы её это заботило. Ее соски стали твердыми бутонами, рельефно проступив под плотной тканью лифчика.

Алекс знала, что они все еще в опасности, и не могут задерживаться здесь дольше необходимого, но она не могла набрать в себе сил, чтобы двигаться дальше. После всех этих смертей сегодня, какая-то ее часть просто хотела почувствовать себя живой.

Положив тряпку рядом с собой, она потянулась к застежке лифчика, но Джошуа остановил ее.

— Думаю, что тебе было бы лучше оставить его на месте.

Она недоверчиво посмотрела на него, но он был более чем серьезен.

— Как скажешь.

Алекс убрала руки от лифчика и подняла кусок ткани. Так тщательно, как только могла, она вымыла руки, туловище и ноги, постоянно ощущая на себе глаза Джошуа, наблюдающие за каждым отдельным движением тряпки, когда она проводила ею по коже. Хотя на ней все еще были надеты лифчик и трусики, его горячий пристальный взгляд заставлял ее чувствовать себя так, как если бы она была совершенно голой.

Её ноги оставались погружёнными в воду, и ощущение прохладного течения, стремительно бежавшего вокруг них, было похоже на райское блаженство. По мере того, как пыль и грязь начали отступать перед её тряпкой, девушка снова почувствовала себя почти по-человечески.

Она скривилась от этой мысли. Ведь на самом деле она не человек, или как? То, что она наполовину оборотень, определённо делает её чем-то большим, чем человек. Алекс затолкнула эту мысль подальше, на задворки своей памяти. Она займется этим позже. Когда они, наконец, окажутся в безопасности в Волчьей Бухте.

Сполоснув тряпку в воде, она выжала ее почти досуха и протянула Джошуа.

— Можешь заняться моей спиной?

Выражение его лица было совершенно нечитаемым, когда он взял тонкую полоску ткани и встал позади неё. Невозможно было скрыть тот факт, что он все еще был возбужден. Его член был в полной готовности, когда он наблюдал, как она трёт тканью свое тело. Знойный жар исходил от него, когда он придвинулся к ней ближе.

Алекс наклонилась вперед, чтобы предоставить ему лучший доступ и тяжело вздохнула, когда его большие руки накрыли ее плечи, разминая напряженные, скованные мышцы.

— Как хорошо, — она застонала, когда его большие пальцы нащупали особенно чувствительную мышцу. Он действовал как раз с такой силой, чтобы хватило разработать застывшие спазмы, но не причинять при этом боль. У этого мужчины были волшебные руки.

Джошуа спускался всё ниже по ее спине: его руки, перемещаясь вдоль её позвоночника, снимали такие боли, о которых она даже не знала, что они у нее есть. Алекс наклонялась всё дальше вперед, пока ее голова чуть ли не уткнулась в колени. Закрыв глаза, она расслабилась, позволяя его ласковым пальцам убаюкивать ее.

Она протестующе забормотала, когда он, наконец, остановился, и вздрогнула, почувствовав влажную прохладу ткани, которой он водил по ее спине. За горами опускалось солнце, и температура стремительно падала. По коже ее рук и ног побежали мурашки, и Алекс обхватила себя руками, вздрогнув, когда нечаянно задела открытую рану.

Джошуа быстро закончил мыть ее спину и передал ей тряпку. Без слов, он сгреб ее на руки и пошел обратно к берегу, где поставил ее на ноги только для того, чтобы собрать их вещи. Он вручил ей кипу одежды, а затем снова подхватил ее и понёс через лес назад к пещере. Алекс слишком устала, чтобы протестовать, а Джошуа, казалось, даже не замечал своих ран. На этот раз она не возражала против поездки вообще.

Закрыв глаза, она приткнулась головой к его груди, ощущая глубокий, устойчивый ритм его сердца. Она, должна быть, задремала, потому что в какой-то момент ее несли через лес, а уже в следующий — ее ноги опустились на пол. Она покачнулась, но он держал свою руку вокруг нее, пока она не обрела равновесие.

— Тебе нужно надеть джинсы, — тихо проговорил он. — И носки. — Она издала слабый протестующий звук, и он погладил ее по волосам и по спине. — Я знаю, что они грязные, но иначе ты замёрзнешь ночью.

Сознание того, что он прав, не делало это сколько-нибудь легче. Она отошла и, положив охапку одежды на землю, стала копаться в ней, пока не нашла свои джинсы и окровавленные носки. Света в их убежище уже почти не было, и она поспешила, прежде чем исчезнет и это немногое.

Надев джинсы, она села на твердый земляной пол и осторожно натянула носки поверх своих измученных ног. Холодная вода ручья отчасти помогла успокоить их, но Алекс знала, что завтра будет не пикник. Она пожала плечами. Вот когда потребуется — тогда она и будет думать об этом. Нет смысла беспокоиться об этом сейчас.

Алекс открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого зевнула. И это был вовсе не благовоспитанный зевок, а огромный, чуть ли не свернувший челюсть. Джошуа опустился на землю рядом с ней, тоже одетый в джинсы и носки.

— Как твое плечо?

— Не волнуйся об этом. Кровотечение остановилось, а влажный бинт не может ему повредить. — Джошуа заключил её в свои объятья и откинулся спиной на твердую, утрамбованную землю, использовав то, что осталось от его футболки вместо подушки для головы. Подобрав с земли кожаную куртку, он набросил её на Алекс, убедившись, что ее плечи и грудь хорошо укрыты.

Алекс сразу же расслабилась, когда тепло его тела начало проникать сквозь ее озябшую кожу. Она почувствовала, как его эрекция прижалась к ее животу, и слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на него. В темноте было трудно разглядеть его, и она смогла разобрать лишь очертания его лица и отблеск темных глаз.

— Почему?

Не было необходимости в дальнейшем уточнении. Он понял, что она подразумевала. Его большая ладонь прижалась к ее заду, привлекая ее ближе к нему.

— Даже не думай никогда, что я не хочу тебя. — Она услышала напряжение в его голосе, поскольку от его низкого, хриплого тона все волосы на ее теле встали дыбом. — Но я не возьму тебя. Еще нет.

— Почему нет?

Его рука скользнула по изгибам ее зада, заставив ее тяжело задышать от удовольствия.

— Потому что как только я кончу в тебя, спарившись с тобой, я отмечу тебя своим запахом. И когда мы добрались бы до Волчьей Бухты, каждый узнал бы, что ты — моя.

Она сильно прищурилась, пытаясь лучше рассмотреть его.

— Ты серьезно? Они были бы в состоянии почувствовать твой запах на мне? — Это вообще показалось ей нечестным.

Джошуа кивнул. Она скорее почувствовала легкое движение его головы, чем увидела это.

— Очень серьезно. Это позволяет всем одиноким мужчинам понять, что право на женщину уже утверждено. Как только мы спаримся, они будут знать, что если они приблизятся к тебе, им придется иметь дело со мной.

Алекс побарабанила пальцами по его груди.

— Кажется, это на пользу только мужчинам, а не женщинам. Я имею в виду, что вы можете заниматься сексом с кем угодно, но женщина, однажды имевшая секс с мужчиной-оборотнем, отмечается на всю жизнь.

Он поймал ее руку своей, прижимая ее ладонь к своему сердцу.

— Это — способ природы, чтобы обеспечить выживание вида. Кроме того, если спутник жизни самки умирает, она свободна спать с кем захочет и даже снова спариться, если сочтёт нужным.

— Замечательно. — Оттенок раздражения окрасил ее голос. — Мне следовало поэкспериментировать, пока была такая возможность.

Низкое, угрожающее рычание испугало ее. Алекс обнаружила себя распростертой на спине, прежде чем поняла, что случилось. Джошуа, огромный и свирепый, неясно вырисовывался над ней, сжимая ее лицо в своих ладонях.

— Ты — моя.

Зачем она дразнила уже и так разъярённого зверя, она не очень-то понимала. Но что-то внутри нее заставляло ее насмехаться над ним.

— Я думала, что у меня есть выбор.

— Ты уже сделала свой выбор. — Он неподвижно замер над ней. Она могла чувствовать напряжение, исходящее от него, заполняющее пещеру, пока оно не стало почти осязаемым. — Или ты передумала? — Его пальцы почти неощутимо напряглись на ее лице. — Ты думаешь, что я не могу защитить тебя?

Она пришла в ужас от его неправильного истолкования ее слов.

— Нет, здоровенный ты идиот! Конечно, я доверяю тебе защищать меня. — Честно, ну кто смог бы понять, как работает мужское мышление? — И, Бог знает почему, но я не передумала.

Он разразился лающим смехом, и Алекс почувствовала, как напряжение медленно оставляет его.

— Ты — единственный человек, кто смеет говорить со мной с такой непочтительностью.

— Это — не непочтительность, — запротестовала она. — Но Джошуа, иногда ты берешь на себя слишком много. Ты только человек. Ну ладно, оборотень, вообще-то, если разобраться.

Ее попытка пошутить не заставила его даже усмехнуться. Алекс вздохнула.

— Ты не всезнающий и не всевидящий. — Подняв руку вверх, она нашла его подбородок и любовно обвела его жёсткую линию. — Ты был готов умереть ради меня. Какая женщина может просить о большем?

Одна только мысль о его сегодняшних действиях заставляла таять ее внутренности. Он не облекал в слова свои чувства к ней, выражая их только сексуальным языком, но она полагала, что его действия сами говорили за него.

Он медленно наклонял голову, пока их лбы не соприкоснулись. Алекс ощутила его нерешительность и затаила дыхание, надеясь, что он скажет ей, насколько он подходит, чтобы заботиться о ней. Но он только вздохнул и поцеловал кончик ее носа.

— Ну что мне делать с тобой?

Лично она могла бы подумать о довольно многих вещах.

— Если ты захочешь спросить…, — поддразнила она. У Алекс было чувство, что никто никогда не дразнил Джошуа и не заставлял его смеяться. А он очень нуждался в этом в своей жизни.

Джошуа покачал головой, наклонился вниз и прижался своими губами к ее. Он не смеялся, но она могла бы сказать, что он улыбается. Этот маленький знак сделал ее чрезвычайно довольной собой. Да, наверное, Джошуа не был человеком, с которым будет легко жить, но он был тем, кого она хотела. Она знала, что никакой другой мужчина не сможет заставить ее испытывать такие чувства, как он.

Она раздвинула губы, чтобы попытаться заманить его внутрь, но он отстранился. Быстро перекатившись, он вернулся к их первоначальной позиции, так, чтобы она снова растянулась поверх его тела.

— Хватит об этом. — Он ласково притянул ее голову к себе грудь, а она была утомлена настолько, чтобы не сопротивляться. — Когда я спарюсь с тобой и отмечу тебя, как свою — это произойдёт не в какой-то темной и грязной пещере.

Собственническая нотка, прозвучавшая в его голосе, заставила ее задрожать. Алекс знала, что он будет требовательным любовником. Ее лоно увлажнилось и смягчилось, внутренние мышцы слегка запульсировали, когда она выгнула свои бедра к выпуклости на его джинсах. Джошуа раздвинул ноги и захватил ее между ними, не давая двигаться, но продолжал прижимать её к себе ещё теснее.

— Спи, — хрипло пробормотал он. Алекс улыбнулась, когда почувствовала кожаную куртку, которая снова была аккуратно подвернута вокруг ее плеч. Он лениво просеивал сквозь пальцы ее волосы, расслабляя ее всё больше. Она снова зевнула и прильнула щекой к мягким волосам на его груди.

Лежа в грязи, в синяках, избитая и раненая, она никогда не чувствовала большего удовлетворения. С биением сердца Джошуа у своего уха, Алекс задремала.

Глава 19

Джеймс вел машину по длинной, извилистой дороге и наблюдал, как солнце медленно садится позади гор. Почувствовав, что напряжение начинает сковывать его мышцы, он подвигал плечами, пытаясь расслабиться.

Он не возвращался этой дорогой уже многие годы, но все было так знакомо. По мере того, как автомобиль неуклонно продвигался вперёд, Джеймс узнавал ориентиры и отмечал изменения ландшафта. Монотонный шелест шин по дорожному покрытию и его ровное дыхание были единственными звуками, которые он слышал. Он не стал возиться с радио, зная заранее, что прием любой волны, которую он сможет поймать, будет в лучшем случае состоять из обрывков.

Джеймс старался не думать об Александре, но это было бесполезно. Он хотел знать, где его дочь. Его пальцы так крепко стиснули руль, что даже костяшки побелели.

После того, как он защищал свою дочь все эти годы, для него было сущей пыткой оставить ее в руках другого мужчины. Но ему все же пришлось это сделать, и он знал, что поступил бы так снова, пусть и с замиранием сердца. Он видел, как Джошуа смотрел на Алекс. Он явно хотел ее.

И Алекс впервые в жизни проявила интерес к мужчине. Джеймс заметил искру в ее глазах, когда она смотрела на молодого Страйкера. Из них получилась бы хорошая пара. А он мог жить и один.

Правильно ли это, что он отослал их вместе, давая время вырасти их влечению? Он хотел иной жизни для дочери, но судьба и генетика пересилили. Алекс была оборотнем, хотела она того или нет. Лучшее, что он мог сделать для нее — это способствовать тому, чтобы она согласилась принять все стороны себя, показав ей, что она тот же самый человек, и только чуть-чуть нечто большее.

Он издал низкое рычание, когда подумал о том, что могло произойти между Джошуа и его дочерью, если они проведут в дороге еще одну ночь. Это было не то, о чем хотелось бы думать отцу, и все же, в первую очередь из-за этого он отослал их вместе.

Джеймс знал, что Джошуа будет защищать Алекс ценой своей жизни. Более того, раз уж он был Нападающим стаи, у него были необходимые навыки, интеллект и сила для этого. Но побеждён может быть любой — хоть человек, хоть оборотень, — независимо от того, насколько он опытен. Их разыскивали оборотни-соперники, не говоря уже об охотниках за головами, которые всегда были проблемой.

Он вдавил ногой педаль газа. Джеймс знал, что ему скоро придется остановиться на ночь. Дневной свет угасал, а ему не хотелось приближаться к Волчьей Бухте после наступления темноты. На данный момент невозможно было узнать, кто там друг, а кто — враг. Он начал обследовать стороны дороги, высматривая место, где бы остановиться и переждать длинную, холодную ночь.

Джошуа открыл глаза и вгляделся в сумеречный свет, что просачивался через небольшое отверстие в скалах. Забрезжил рассвет и — черт его побери, если после такой ночи, как эта, он не заслужил медали за праведность. Алекс, совершенно расслабившись, привольно раскинулась по его телу. Держать ее в объятьях всю ночь — было особым видом утончённой пытки.

Быстро щелкнуть несколькими кнопками, расстегнуть пару молний, тут же перевернуться, подмяв её под себя, — и он погрузился бы внутрь, в ее влажное, долгожданное тепло. Одной только мысли было достаточно, чтобы даже самого сильного мужчину вогнать в пот, понимая, что это все было бы его — стоит лишь взять.

Джошуа знал, что она хочет его также сильно, как и он. Ее сексуальная потребность накалялась и приближалась к своему пику. Но он хотел взять ее дома, в безопасности границ их поселения, надёжно укрытой в его постели, когда наконец-то придет время заявить права на нее.

Не сказать, чтобы это было бы просто. Несмотря на ее заявление, что он тот, кого она хочет, им все-таки придется пройти через ритуал, который позволит другим мужчинам тоже изложить свои претензии, если только он не собирается обременить себя сражением со всеми претендентами сразу. Хотя прямо сейчас, учитывая его состояние, кровавая драка не помешала бы, чтобы хоть частично снять напряжение.

Как раз этот момент Алекс выбрала, чтобы потянуться, а потом ещё и поворочаться, укладываясь поудобнее. Джошуа заскрипел зубами и придавил рукой её поясницу, не давая ей ерзать по нему. Пульсирование его члена было равносильно болезненному пульсированию его плеча этим утром. Хотя плечо даже и близко не причиняло ему такого дискомфорта.

Он посмотрел на нее вниз, но обозрению была доступна только ее макушка. Алекс спрятала лицо на его груди, а руками плотно обхватила его тело. Обычно, просыпаясь, она была такой трепетной и полной жизни, что странно было видеть ее тихой и спокойной. Она была высокой женщиной, так что не трудно было забыть о её худощавости.

Джошуа скользнул пальцами по ее пояснице, а потом вверх по спине. Алекс выгнулась навстречу его руке.

— Мм, — простонала она, — как хорошо.

Твердые кончики ее сосков прижались к его груди. Он мог чувствовать их сквозь тонкую ткань ее лифчика. Это было бы так легко: только и надо было, что перевернуть ее на спину и сдвинуть в сторону ткань лифчика, обнажая груди, чтобы прикоснуться к ним и попробовать на вкус. Так заманчиво.

— Пора двигаться, — голос прозвучал низко и хрипло после бессонной ночи. И уж конечно, вздыбленный член тоже не добавлял комфорта. Джошуа очень не хотелось ее тревожить, но чутьё подсказывало, что сегодняшний день будет столь же плох, как вчерашний, если только не хуже. Они приближались к землям Волчьей Бухты и самцы из других стай, также как и охотники за головами, будут становиться всё настырнее.

Алекс приподняла голову и моргнула, словно сонная сова. В свете раннего утра, просачивающегося в пещеру, её глаза казались очень светлыми, серебристо-серыми. Он любил ее глаза. С их необычным цветом и густыми, коричневыми ресницами они были просто чудесны. И крайне выразительны.

Ему нравилось наблюдать, как в них отражаются все ее эмоции. Если глаза — зеркало души, то её душа была прекрасна. Не то чтобы у него были какие-то сомнения на этот счет. Не после того, как он провел с ней эти несколько дней. Нет, ну какого черта он делает, разводя тут всю эту лирику о ее глазах? Они уже должны двигаться.

Однако он не стал подниматься и сгонять её с места. Вчера был тяжелый день, и она заслужила эти несколько минут, чтобы спокойно проснуться. Это было пустяком по сравнению с тем, насколько чертовски приятно баюкать её у себя на груди.

К утру синяк на её лбу расцветился всеми оттенками фиолетового и жёлтого. Джошуа мягко прикоснулся к нему пальцами, осторожно ощупывая края.

— Как самочувствие?

Алекс закрыла глаза и вздохнула.

— Вроде хорошо. Хотя, с другой стороны, я ведь еще не двигалась. — Она начала подниматься с него, но это движение привело её бёдра в более близкое соприкосновение с его пахом. Джошуа с шипением выдохнул и перекатился, перемещая ее на землю рядом с собой.

— Извини, — Алекс низко наклонила голову, но он успел заметить легкий румянец, окрасивший ее скулы.

— Нет проблем, — буркнул он, приподнимаясь и чувствуя, что все его мышцы протестуют против этого. С некоторым затруднением встав на ноги, Джошуа подвигал шеей из стороны в сторону и услышал, как хрустнули позвонки. От неподвижного лежания на твёрдой холодной земле мускулы одеревенели, и теперь, вытянув руки перед собой, он с удовольствием потянулся всем телом. Согнув локти и сцепив руки за головой, Джошуа проделал несколько движений, чтобы хорошенько разработать затёкшие мышцы. Если бы вчера вечером он был один, то просто перекинулся бы в волка и свернулся в углу пещеры, но тогда Алекс пришлось бы лежать одной.

Девушка, казалось, до некоторой степени примирилась с его волчьим обликом, когда он был в бою, но Джошуа не думал, что она готова принять волка, спящего рядом с ней ночью. Или может это он не был готов испытать ее. В любом случае, он не стал бы ничего менять в прошлой ночи. Алекс, так доверчиво лежащая в его объятиях — это не то, что он скоро сможет забыть.

Джошуа наблюдал, как она, перевернувшись на колени, осторожно поставила одну ступню на землю и выпрямилась. Алекс застонала, и он услышал слабый хруст ее позвоночника, когда она покрутила шеей и подвигала плечами.

— Ну, а теперь как? — он опустился на землю, натянул свои высокие ботинки и начал их зашнуровывать.

— Как будто я побывала в аварии, а потом весь день совершала марш-бросок через лес. — Она снова застонала, садясь рядом с ним, и неохотно потянула свои сапожки к себе.

— Подожди. — Джошуа подобрал то, что осталось от его футболки, и оторвал две длинные полосы от края. Шагнув к ней, он присел, положил ее правую ногу на свои колени и осторожно снял носок. Ступня была стерта в нескольких местах. Джошуа знал, что для заживления ей нужна какая-нибудь лечебная мазь и несколько дней покоя для ног, но сейчас это было недостижимо. Взяв одну из полос, он осторожно обернул ее вокруг ступни и натянул носок обратно. Затем, после тщательного осмотра, то же проделал с левой ногой. Она была не лучше другой. Ходить, Алекс, конечно, сможет, но это будет не весело.

Закончив, Джошуа помог ей всунуть ноги в сапожки и, отведя ее руки в сторону, сам зашнуровал их. Затем встал и помог подняться ей.

— Ну, как теперь?

Алекс сделала несколько шагов и улыбнулась.

— Спасибо, так лучше, — она бросила взгляд на остатки рубашки в его руке. — Не думаю, что от неё осталось достаточно, чтобы ты смог это надеть, — она наклонилась и подняла с земли куртку. — Одень лучше её.

Джошуа покачал головой.

— Тебе она нужна больше, — он уже заметил мурашки у неё на руках. Утро было прохладным, но с наступлением дня станет теплее. — Возьми, — сказал он, вручая ей футболку. — Тебе этого хватит и поможет сохранить тепло.

Джошуа забрал у нее куртку и подождал, пока она через голову натянула остатки рубашки.

Футболка едва прикрывала лифчик и скорее походила на топик с открытым животом, но это было хоть что-то. Встряхнув куртку, он подержал ее, пока Алекс просунула руки в рукава. Джошуа не пропустил, когда двигаясь, она слегка поморщилась. Он знал, что рана на её руке очень болезненна, не говоря уже о том, что мышцы ее груди и плеч, повреждённые во вчерашней аварии, тоже дают о себе знать.

Уже не в первый раз Джошуа пожалел, что она ещё не прошла через изменение. Как только Алекс со своим волком составят единое целое, она сможет исцеляться намного быстрее. К тому же, она стала бы и менее уязвимой, если бы обрела способность, перейдя в волчью форму, стремительно и бесшумно умчаться сквозь лес.

Очень осторожно, Джошуа потянул ее в свои объятия. Алекс тотчас прильнула к его обнаженной груди и потёрлась об неё носом. Он зарылся лицом в ее волосы и вдохнул ее запах, позволяя ему успокоить его.

— Нас ждёт еще один опасный день. — Он не должен ничего скрывать от нее: она должна быть готова ко всему.

— Я знаю. — Алекс продолжала тереться щекой о его кожу, как будто ей не хватало этого. Джошуа понимал, что ее действия бессознательны: отчасти гормоны, отчасти инстинкт, однако его эрекция, которая до этого слегка понизилась, снова ожила.

— Если бы был какой-нибудь другой путь,… — он умолк, не уверенный, что еще можно сказать. Оба знали, что не было никакого другого пути, как и нет возврата назад.

— Я знаю, — снова шепнула она, ее руки крепко сжали его напоследок, прежде чем она отступила в сторону. Расправив плечи, Алекс сунула руку в карман куртки, вытащила его ножны с охотничьим ножом и подала ему рукояткой вперёд.

— Мой пистолет и два ножа пропали. Это, и твой пистолет — все, что у нас есть.

Джошуа накрыл ладонью нож и подтолкнул обратно к ней.

— Держи это у себя. — Алекс начала было протестовать, но он удержал руку. — Если я почувствую кого-нибудь возле нас, я перекинусь. В таком виде я смогу лучше защитить тебя.

Она кивнула, но всё равно казалась озабоченной.

— Ладно. — Ножны свободно закрепились на поясе ее джинсов, и девушка несколько раз поправляла их, пока не убедилась, что до них легко достать.

Джошуа проверил пистолет.

— Здесь остались только две пули, и они не серебряные, — он передал ей оружие и проследил, как она прячет его в кармане куртки.

Он услышал, как ее желудок довольно громко заурчал, напоминая, что ни один из них не ел после полудня вчерашнего дня. Но Алекс ни разу не заговорила о том, что голодна. Хотя с другой стороны, Джошуа и не сомневался, что она не скажет. Алекс была удивительно практичной и стойкой женщиной.

Ее голод, вероятно, причинял ему больше страданий, чем ей самой. Для него это было лишним напоминанием о том, что он не в состоянии надлежаще позаботиться о ней. При этом он понимал, что если она узнает об этих мыслях, то здорово разозлится на него.

Взяв ее за руку, он сплел их пальцы вместе.

— Запомни: если я скажу тебе сделать что-то — сделай именно так. Возможно, у меня не будет времени, чтобы объяснять.

Алекс кивнула и сжала его руку, выходя вместе с ним из пещеры под солнечные лучи раннего утра.

Алекс прищурилась от ослепительного сияния, которое в действительности было не таким уж и ярким. Но после ночного пребывания в темной пещере глазам нужно было привыкнуть к свету. Ей очень хотелось иметь хоть немного времени, чтобы осмотреться и исследовать местность. Птицы распевали свои утренние песни, воздух был чист и свеж. Она плотнее натянула куртку вокруг себя и посмотрела на обнажённую спину Джошуа, гадая про себя, не холодно ли ему. Вряд ли он сказал бы ей. Боже упаси, чтобы он признался хоть в какой-нибудь слабости.

Алекс оглянулась назад и увидела, что пещера уже исчезла из виду. Ей очень не хотелось уходить. По крайней мере, пока они скрывались внутри, была хоть какая-то иллюзия безопасности. Теперь, когда они оставили это укрытие позади, она снова почувствовала себя уязвимой.

Было лишь вопросом времени, когда та или другая группа врагов выйдет на их след. Они все были опытными знатоками леса, — как охотники, так и оборотни, — и один только Бог знает, сколько народу выслеживают их двоих. И всё же, она лучше будет с Джошуа, чем с кем-то еще. Всё равно, что бы ни случилось, она будет бороться рядом с ним до конца.

Она чувствовала себя странно и все же удивительно привычно, когда проснулась этим утром в его объятиях. Это случилось второе утро подряд, но казалось, будто она делает так уже многие годы. Ей не хотелось оставлять тепло и уют его крупного тела. Он держал ее, не знающую тревоги, всю долгую ночь, баюкая у своей груди и обеспечивая ее безопасность, пока она спала.

Джошуа был уже возбужден, когда она открыла глаза и осознала происходящее. Довольно внушительную эрекцию, что прижималась к ее животу, невозможно было перепутать ни с чем. Она отреагировала немедленно: мышцы внутри ее сократились и расслабились. Было в Джошуа что-то такое, что признавалось ее телом. Вместе они составляли единое целое, и Алекс планировала сделать это реальностью, как только их мытарства закончатся.

Они шли в молчании, и поскольку минуты уже превратились в часы, ему пришлось выпустить ее руку и пойти впереди, прокладывая путь сквозь густой лес. Джошуа двигался бесшумно и легко, без всякого сомнения, находясь в лесу как дома, в своей родной стихии. Время от времени он поглядывал на нее через плечо, проверяя. Алекс каждый раз улыбалась ему в ответ, однако его хмурый взгляд потемнел.

Сказать по правде, ее ноги опять никуда не годились. Первый час, благодаря дополнительному слою ткани, которую он намотал, было довольно сносно. Но сейчас их снова начинало саднить. Алекс шла, представляя, какое это было бы замечательное ощущение — почувствовать, как они погружаются в ванну с теплой водой. Когда всё это закончится, она целую неделю будет ходить босиком.

Джошуа выставил руку и замер. Алекс тут же остановилась, зная, что он либо почувствовал, либо услышал что-то. Он крадучись, обошёл участок вокруг них и остановился рядом с ней.

— У нас есть компания, — тихие, почти беззвучные слова прозвучали вплотную с её ухом. Она кивнула, давая знать, что поняла.

Джошуа наклонился, быстро расшнуровал ботинки и также быстро сдернул их, как и носки. Сбросив джинсы, он свернул и передал их ей. Алекс сглотнула, когда он отвернулся и начал изменяться.

Однажды она уже видела это, но не так как сейчас. На сей раз человек становился зверем. Кости надломились и изменились: одни удлинились, другие, наоборот, стали короче, в то время как он наклонился вперед и поставил ладони на лесную подстилку. Мускулы пульсировали и перекатывались под его кожей. Густой черный мех, казалось, возникал сам собой из его плоти, когда его лицо исказилось, а челюсть удлинилась, формируя знакомую морду волка.

Сердце колотилось так громко, что она не могла слышать даже собственное дыхание. Алекс прижала к груди его джинсы, нуждаясь хоть в чем-нибудь, за что можно держаться. Девушка покачнулась и напрягла колени. Не время вести себя дурой. Она знала, кто он и приняла то, кем он был. По крайней мере, умом. Хотя, конечно, чтобы привыкнуть к особенностям изменения потребуется какое-то время.

Алекс не могла даже в начальных стадиях представить себе, каково будет самой проходить через эти метаморфозы. Да, ей придётся иметь с этим дело, когда настанет час, но ни минутой раньше. А сейчас, всё что хотела от себя — это продолжать ставить ноги одну впереди другой.

Хотя показалось, что изменение длилось целую вечность, Алекс знала, что прошло всего несколько секунд. Мужчина ушел. На его месте был могучий, великолепный хищник, огромный черный волк — король леса.

Он повернул голову и всмотрелся в нее знакомыми глазами, настолько темными, что они казались черными. Невозможно было подвергнуть сомнению интеллект и целеустремлённость этого взгляда. Она уже видела это прежде, много раз.

Алекс наклонилась, подняла его высокие ботинки и добавила к своей ноше. Джошуа все еще пристально смотрел на нее, очевидно ожидая, когда она снова обратится к нему. Девушка коротко кивнула ему. Он повернулся и бесшумно ступая, двинулся вперед, его мускулистое тело грациозно скользило по земле. Невозможно было отвести от него глаз. Даже в этой форме он приводил в восторг.

Джошуа повернулся и бросил на нее недовольный взгляд. Ей не нужно было слышать, чтобы прочесть его мысли.

— Иду уже, иду, — пробубнила она себе под нос, двигаясь за ним так тихо, как только могла.

Глава 20

Они прошли так, таясь, около пяти минут, когда Джошуа снова остановился и, поднырнув под ветки, скрылся за группой тесно растущих елей. Алекс быстро последовала за ним, опустила узел с одеждой на землю и вытащила из ножен охотничий нож.

Девушка подумала о пистолете Джошуа и двух оставшихся в нем пулях, но интуиция подсказывала, что нож будет лучше. Выстрел услышали бы за милю. Она использует его в случае необходимости, но сейчас придется действовать ножом.

Присев на корточки позади деревьев, Алекс прислушалась. Лес притих. Птицы перестали петь, насекомые безмолвствовали, даже ветер, казалось, сник.

Ее пальцы сжали рукоятку ножа. Кто вышел на них на этот раз? Охотник за головами? Снова оборотни? Вообще-то, по идее, ей это было без разницы. Враг — он и есть враг.

Джошуа слегка наклонил голову на бок, как будто внимательно прислушивался к чему-то, что только он мог услышать. Внезапно она пожалела, что не может измениться как он. Если бы она могла трансформироваться в волка, они смогли бы значительно ускорить своё продвижение к цели. Она была бы ему помощью, а не помехой. Будь он один — он бы давно уже находился в безопасных пределах стаи.

Алекс напрягла слух, когда ей показалось, что с левой стороны от себя она услышала какой-то очень слабый звук. Как будто шелест листьев, устилавших почву. Ее ладони увлажнились, и она, перехватив нож, вытерла руку о джинсы, прежде чем снова крепко сжать рукоятку.

Чем дольше она сидела на корточках, тем сильнее сводило ноги и от напряжения дрожали ступни. Но она не меняла неудобного положения. Ничто не заставило бы её сдвинуться без позволения Джошуа. Его чувства были гораздо острее, чем у нее, и Алекс знала, что он слышит и обоняет то, что она не способна.

На маленькую полянку в нескольких шагах от них вышел мужчина. Он был высок и хорошо сложен, с широкой грудью и длинными, мускулистыми ногами.

— Страйкер, — голос был негромким, но доносился отлично. — Мы позаботились о паре наёмных охотников и бродячем волке, что сидели у вас на хвосте. Можете выходить без опаски. — Он потянулся назад и вытащил на полянку труп коричневого волка. Алекс признала в нём вчерашнего беглеца.

Джошуа не двигался, но повернул голову, рассматривая мужчину. Алекс гадала, кем он мог быть. Несомненно, он знал Джошуа. И всё же они выжидали.

— Давай, выходи. Мы будем сопровождать вас к центральному поселению. — Мужчина повернул голову, его длинные белокурые волосы взъерошил легкий ветерок. — Я знаю, что вы рядом, я чувствую ее. — Принюхиваясь, он покрутил головой в разные стороны, как будто пытался определить ее место по запаху.

Алекс уткнулась лицом в колени и теснее прижалась к стволу дерева, стараясь стать как можно незаметнее. Он может чувствовать ее запах? Как же это унизительно! Девушка почувствовала, как что-то мазнуло ее по лицу, и отдернулась. Джошуа потерся головой о ее щёку, будто предлагая безмолвное утешение.

Алекс протянула руку и зарылась пальцами в его мягкую шерсть, нуждаясь в этом успокаивающем соприкосновении. Она не думала, что уже готова встретиться с кем-либо еще из его стаи. Но время, очевидно, истекло.

Джошуа изменился обратно в человеческую форму. Преобразование было быстрым. Странно, но это начинало казаться почти естественным. И чего в этом было такого уж необычного? Он наклонился над Алекс, скользнув волосами по ее щеке, и прошептал на ухо:

— Оставайся здесь. Я пойду, поговорю с Лютером.

Она кивнула, но ничего не сказала. Джошуа исчез в кустарнике, обошёл поляну и вышел сзади того мужчины.

— Я не ожидал тебя, Лютер.

Блондин обернулся. Ростом он чуть уступал Джошуа, но не намного, а по телосложению они были ровней. И всё же, в Джошуа было что-то более опасное, казалось, угроза исходит именно от него.

Лютер отступил назад, но потом совладал с собой.

— Думается, помощь вам не помешала, — он мотнул головой в сторону мертвого волка.

— Как ты узнал, где меня найти? — Вроде бы Джошуа, будучи полностью голым, должен казаться уязвимым рядом с другим мужчиной, но ничто не могло быть более далёким от правды. Наоборот, полностью равнодушный к своей наготе, он выглядел почему-то даже крупнее и внушительнее.

Лютер пожал плечами.

— Я с братьями последние два дня вел разведку по всему периметру территории стаи. Мы рассчитывали, что вы должны были вот-вот появиться. Ты всё же нашел ее, так?

Это был не вопрос — он ведь сказал уже, что может чувствовать ее запах. Глаза мужчины блестели от похоти. Алекс задрожала, когда светловолосый незнакомец облизнулся. Внезапно, она почувствовала себя девочкой из той сказки, которую отец имел обыкновение читать ей, когда она была ребёнком. Что это было? А, да, — Маленькая Красная Шапочка. Этот волк тоже выглядел так, будто хочет съесть ее на обед.

— Она в безопасности. — Поза Джошуа была расслабленной, руки свободно висели по бокам тела, но Алекс с уверенностью могла сказать, что он в любую секунду готов к движению или к схватке.

Лютер внимательно вглядывался в деревья, пытаясь обнаружить девушку.

— Где она? Я хочу ее видеть.

Алекс захлестнуло отвращение, у неё не было ни малейшего желания оказаться рядом с этим парнем.

— Когда придёт время, ты ее увидишь. Я приведу её в центральное поселение, а ты с братьями можешь пойти вперед.

— Я так не думаю, Страйкер. — Лютер сделал жест левой рукой и из подлеска выскользнули два волка. — Мы заберём её отсюда.

— Вы думаете, что сможете взять ее у меня? — спросил Джошуа, голос звучал обманчиво спокойно.

— Вы, Страйкеры, воображаете, что вы такие уж особенные, — мужчина едва не плевался, его красивые черты исказились от ярости. — Почему ее должны получить вы? Семья Карлоса заслуживает не меньше вашего, и кроме того, мы не против и поделиться. Так ведь, мальчики? — оба волка, казалось, улыбнулись.

Вот дерьмо! Попала, что называется. Рукоятка ножа врезалась в ладонь, когда Алекс стиснула ее, но боль привела в чувство. Ничто не заставит её позволить пустить себя по кругу на потеху Лютеру и его братьям. Алекс попыталась сглотнуть, но горло пересохло до невозможности. Хотя пот мелкими каплями усеял ее лоб, девушка не смела пошевелиться, чтобы смахнуть его. Последнее, что ей сейчас было нужно — каким-либо образом привлечь к себе хоть малейшее внимание.

Угрожающее рычание исторглось из глубины груди Джошуа, когда он обнажил зубы.

— Вы отвергаете непосредственный приказ?

Блондин улыбнулся в ответ с самодовольным удовлетворением:

— Кое-что изменилось за время твоего отсутствия.

Джошуа неподвижно замер. Казалось, энергия нарастает вокруг него, делая ещё внушительнее.

— Я всегда думал, что вашему семейству не хватает мозгов, Лютер. Но теперь я абсолютно уверен в этом.

Мужчина рассмеялся, когда два волка прошмыгнули поближе.

— В то время как все братья Страйкеры отправились на поиски этой маленькой сучонки, в стае поменялось руководство, — скрестив руки на груди, он пожал плечами.

Алекс боялась моргнуть, опасаясь пропустить что-нибудь из напряженной сцены, что разворачивалась перед ней. Ее расположение позади деревьев позволяло ей наблюдать за происходящим, в то время как сама она оставалась невидима. Глаза Джошуа сузились, став ещё темнее.

— Не хотел бы я быть одним из тех, кто скажет Джеймсу ЛеВо, что вы убили его брата. — Голос Джошуа был мягким, но другой мужчина дернулся назад, будто его ударили.

— Он еще жив?

— А вы рассчитывали, что будет по-другому? — Джошуа чуть передвинулся, но остальные, видимо, этого не заметили.

— Те чёртовы охотники гарантировали, что избавятся от него.

— Так значит, это вы снабдили информацией охотников за головами. Это вы предали наш народ безжалостным монстрам, которые охотятся на наших женщин и детей. — Казалось, все его тело вибрирует от едва сдерживаемого гнева.

Лютер пожал плечами.

— Да что угодно, чтобы получить эту женщину. Если дочь Джеймса ЛеВо будет рядом со мной, никто не будет возражать против моего права возглавить стаю Волчьей Бухты.

— Ты думаешь, нет? — Джошуа покачал головой, как будто обращался к отбившемуся от рук ребенку. — Семья Страйкеров однозначно возразила бы.

— Нет, если из вас никого не останется, — полный хвастливой бравады, Лютер выпятил грудь. Алекс не могла поверить, что он, видимо, не понимает, в какой опасности оказался. Да, Джошуа был один, но в этот момент все свои деньги она поставила бы на него.

Внезапно, у Алекс на затылке зашевелились волосы, и вдоль позвоночника поползли мурашки. Она осторожно, чтобы не шуметь, медленно повернула голову. Он стоял прямо позади нее — большой коричневый волк с темно-карими глазами и очень острыми зубами. Зарычав, он размашистыми прыжками кинулся в её сторону.

Вскочив на ноги, Алекс проигнорировала крик, который услышала сзади, и сосредоточилась только на звере перед собой. Перехватив нож, она скрыла его у своего бока, в то время как волк стремительно приближался. Все ее чувства вдруг резко обострились. Девушка даже слышала, как подушечки волчьих лап ударялись о землю при беге. Она чувствовала легкий ветерок на своей коже, пот на спине и сильный стук своего сердца. Казалось, лес отступил на задний план, остались только она и её противник.

Зверь сделал последний шаг и бросился на нее. Алекс развернула руку вверх и со всей силы вонзила покрытый серебром охотничий нож в грудь волка, целясь прямо в сердце. Вскинув свободную руку, девушка прикрыла лицо, заслоняясь от огромных челюстей животного.

Она услышала визг боли и почувствовала, как хлынула жидкость, заливая кровью её руку. Кожа на куртке порвалась, раскромсанная острыми зубами. Алекс повалилась назад, сильно ударившись о землю. От удара у нее едва не выбило дух, но она сумела провернуть нож, вонзая его ещё глубже в грудь волка. Когти судорожно рвали ее куртку, и девушка вскрикнула, когда они зацепили ее больную руку.

Зверь метался, и тело Алекс, уже и без того изрядно потрёпанное, подверглось новому избиению, пока она боролась, не давая волчьим зубам дотянуться до горла. Наконец, хотя казалось, этому не будет предела, волк в последний раз содрогнулся и обмяк. Алекс лежала, хватая ртом воздух, не в состоянии сдвинуть тяжесть, придавившую ее грудь.

Затем, собрав в кулак все свои силы, она всё же сумела откатиться в сторону. Мышцы ее рук и ног горели от натуги, когда последним усилием она спихнула с себя тушу огромного волка. Задыхаясь, Алекс откинулась обратно на землю. Начав вытирать пот со лба, девушка остановилась, когда осознала, что это ее правая рука, и она сплошь покрыта кровью.

Алекс перевернулась на четвереньки. Ее живот бурно вздымался, когда один за другим она делала глубокие вдохи. Рывком стащив с себя куртку, девушка выругалась, задев раненую руку. Используя подкладку, она стерла с руки кровь, насколько смогла.

И только тогда Алекс услышала звуки борьбы на поляне позади нее. Джошуа. Она вскочила на ноги и чуть не свалилась обратно на землю. Покачнувшись, девушка схватилась для опоры за деревцо и несколько раз поморгала глазами, пока зрение не сфокусировалось. Джошуа опять изменился, и сейчас огромный черный волк сцепился в борьбе не на жизнь, а на смерть с двумя другими волками. Лютер лежал навзничь, растянувшись во весь рост, его незрячие, широко раскрытые глаза уставились в небо, голова неестественно загнулась.

Алекс, хотя это заставило ее желудок перевернуться вверх дном, ухватилась за рукоятку ножа и выдернула его из груди лежащего рядом с ней волка. О чём тогда говорил ее отец: что нужно, чтобы убить оборотня? Серебро было ядом. Перелом шеи или обезглавливание тоже убили бы его.

Девушка уставилась на нож, благодарная за то, что его лезвие было не обычным, а покрыто слоем серебра. Теперь блестящее острие было запятнано кровью существа, лежавшего на земле. Она ни за что не сумела бы сломать ему шею, но вот вонзить серебряное лезвие прямо в его сердце — безусловно, могла.

Алекс напряжённо сглотнула и отвернулась от окровавленной туши. Опустив руку к своей изодранной куртке, она достала из кармана пистолет Джошуа и засунула его за пояс джинсов. Это не убьет оборотня, но может, хотя бы замедлит. Крепко сжав нож, девушка шагнула на маленькую поляну.

Яростно рыча, трое волков с остервенением рвали друг друга когтями и зубами. Во все стороны брызгами летела кровь, оседая на землю. Алекс никогда в жизни не была свидетельницей чего-либо столь же зверского. Девушка пошатнулась, но заставила себя укрепить колени. Она должна быть способна бороться, чтобы помочь Джошуа.

Сделав очень глубокий вдох, столь необходимый её лёгким, Алекс внутренне собралась, и на неё вдруг снизошло глубокое спокойствие. Либо они с Джошуа уничтожат своих врагов, либо умрут здесь в лесу вместе. Решимость разгорелась в ее крови, когда она приблизилась к груде рычащей шерсти, которая металась на земле.

Джошуа ухватил одного из своих противников за шею, его зубы сомкнулись на плоти существа смертельной хваткой. В это время другой волк вскочил на Джошуа сзади, вонзая зубы в его черную шкуру. Алекс сделала выпад вперед и ударила ножом в спину оборотня-предателя. Обдирая когтями бока Джошуа, волк спрыгнул с него.

Алекс отпрянула назад, когда раненный зверь развернулся к ней. Рукоятка ножа торчала из его спины. Волк двинулся так стремительно, что она потеряла контроль над оружием.

Выхватив пистолет, она быстро выстрелила оставшимися пулями, два раза подряд. Волк отпрыгнул в сторону, но одна из пуль всё же зацепила его. Однако обычная пуля, вместо того чтобы замедлить, казалось, только обозлила его.

Алекс отбросила пустой пистолет. Она осталась безоружна, собственной милостью. Не спуская глаз с приближающегося хищника, девушка пятилась, пытаясь найти на земле камень или ветку. Наткнувшись спиной на дерево, она остановилась, но волк продолжал подползать всё ближе.

Оборотень рычал, слюна и кровь капали с его массивных челюстей. Алекс уперлась ногами в землю и приготовилась. Если ей повезет, она сможет удерживать его достаточно долго, чтобы выхватить нож с его спины. Глупая, кого она обманывает? Её главной заботой будет постараться не дать этим огромным острым зубам порвать ей горло. Не говоря уже о повреждениях, которые могли нанести эти длинные когти.

Эти парни настроены решительно. Теперь, когда их лидер был мертв, она не думала, что спаривание с ней все еще значилось в их планах. Но даже если и так — ей было всё равно. Она была бойцом. Если ей предстоит умереть, она заберет это существо с собой.

— Давай, — насмехалась Алекс. — Или ты слишком труслив, чтобы бороться с женщиной? Я уже убила пару вас, паршивых тварей.

Он прыгнул так внезапно, что она запнулась. Выставив руки вперёд, девушка взмолилась, чтобы достало сил, когда её сбило с ног. Но тут низкий рёв заполнил, казалось, всё вокруг, и тяжесть исчезла с ее груди. Повернув голову, Алекс увидела, как Джошуа тащит меньшего волка прочь от нее, шейные позвонки хрустели под его мощными челюстями.

Она попробовала приподняться, но упала обратно на землю, подавив стон боли. Ободранные волчьими когтями руки кровоточили. Она, не мигая, наблюдала, как Джошуа прикончил последнего волка и бросил его тело на землю. Маленькая поляна была завалена трупами, зловоние крови и смерти пропитало воздух.

Алекс затошнило, и она отодвинулась подальше, насколько смогла добраться, что в действительности составляло всего лишь пару шагов. Мягкая шерсть слегка задела ее, и она почувствовала, что Джошуа опускается рядом с ней. Его язык ласково провёл по ее израненным рукам, как будто пытаясь облегчить ее боль. Она издала тихий всхлип — полу-смех, полу-плач, а потом расплакалась по-настоящему.

Обняв волка руками, Алекс уткнулась лицом в его шкуру и зарыдала. Она плакала не долго, потому что в глубине души понимала, что они должны двигаться. Если эти оборотни нашли их, то смогут найти и другие.

Оторвавшись от него, девушка вытерла глаза краешком своей обрезанной рубашки. Кровотечение на ее руках почти остановилось. Хотелось бы надеяться, это означало, что порезы были не глубокими, а лишь длинными и в основном поверхностными. Или может, это ее волк с каждой прошедшей минутой все ближе проталкивался наружу.

Массивный черный волк тихонько лежал рядом с ней, его грудная клетка мерно двигалась вверх и вниз. Алекс привстала на колени, забыв о боли и всех своих повреждениях. Джошуа не шевелился.

Она пробежала руками по его бокам и спине, и нашла несколько серьезных ран. Сдернув свою рубашку, девушка начала рвать, что осталось, на полосы и перевязывать наихудшие из них. Джошуа внимательно смотрел на нее, хотя понять выражение его темных, влажно блестевших глаз, было невозможно. Он принял бой против трех противников сразу и одержал победу.

Его язык высунулся, чтобы лизнуть ее руку, как будто успокаивая и ободряя.

— Я знаю, что всё в порядке, командир. Просто доставь мне удовольствие и позволь позаботиться об этих ранах, хорошо?

Джошуа кивнул и снова закрыл глаза. Она рассмеялась сквозь выступившие слёзы. Даже исчерпав все силы и раненный, он не признался бы в том, что больно и устал. Боже, как же она любила его.

В отдалении треснула ветка. О, черт, их там было больше. Вскочив на ноги, Алекс споткнулась о тело волка с ножом все еще торчащим в его спине. Крепко схватив за ручку, она дернула изо всех сил. Лезвие свободно вышло, и девушка поспешила обратно к Джошуа.

Сколько их там? Джошуа был не в том состоянии, чтобы сражаться и она тоже. Схватив его за плечи, Алекс начала тащить его обратно в лес. Она должна была попытаться спрятать их. Джошуа, все еще в волчьей форме, спотыкаясь, брёл рядом с ней, делая всё, чтобы помочь ей. Шуршание слышалось все ближе. Алекс остановилась и присела на корточки рядом с Джошуа, который уже твёрдо стоял на ногах. Нет, мужчина был просто невероятен!

Четыре гигантских волка вышли на прогалину. Самый крупный из них, темно-коричневого окраса с черными пятнами, неслышным шагом обежал поляну и обнюхал труп человека и две волчьи туши. Его глаза предвещали смерть, когда он изучающе огляделся вокруг.

О, черт!

Алекс сглотнула, внезапно испугавшись сильнее, чем за всё время с тех пор, как несколько дней назад началась вся эта неразбериха. Этот волк отличался от всех других. Как и Джошуа, он был смертоносен.

Остальные три волка, каждый различных оттенков коричневого и черного, легли, заняв позицию позади самого большего. Лидер повернул голову к Алекс и горделиво шагнул в её сторону. Он не рычал, не издавал ни звука, но тем более пугающей была тишина.

Но она уже вышла за пределы страха и была готова встретиться со смертью. У неё не было ни малейших шансов победить эту самую последнюю угрозу. Их было слишком много, а она безмерно устала и была ранена к тому же. Но она защищала бы Джошуа и себя до последнего вздоха.

Медленно, Алекс поднялась на ноги и сделала пару шагов, встав перед Джошуа. Рука, снова сжавшая нож, держала его лезвием вниз, наготове.

— Ну что же, давай, — прорычала она. — Чего ждёшь?

Огромный волк наклонил голову на бок и уставился на нее. Она упёрлась глазами в ответ, отказываясь уступать его грозному взгляду. Внезапно рядом с ней появился Джошуа, его массивное черное тело заслонило её собой. Он обнажил зубы и издал низкое рычание. Другой волк ответил тем же.

Алекс не совсем понимала, какого чёрта тут происходит, но она шагнула из-за спины Джошуа, чтобы встать рядом с ним. Он был ее парой, официально или нет, и она будет стоять с ним бок о бок.

Вдруг, неизвестно откуда, на поляне появился величественный серый волк. Его мышцы слегка перекатывались, когда он прошёл и расположился между ней с Джошуа и другой компанией. Он внимательно рассмотрел сначала одну группу, потом перевёл глаза на другую.

Вдох Алекс застрял у неё в горле. Она узнала эти золотисто-карие глаза, когда они скользнули по ней. Они показывали ту же самую любовь и беспокойство, которые были в них всю ее жизнь. Серый волк испустил недовольный оглушающий рык, когда заметил следы крови на ее руках, и синяки на лбу и на теле. Пронзив Джошуа свирепым взглядом своих золотистых глаз, он обратился к четвёрке волков.

Напряжение в воздухе было таким сильным, что Алекс подумала, что ее нервы могут не выдержать. Господи, ее отец собирается бросить вызов другим оборотням? Она сглотнула застрявший в горле ком, боясь даже дышать. Зарычав, крупнейший из претендентов метнулся вперед и резко остановился прямо перед ее отцом, низко припав к земле на все четыре лапы.

Джошуа, мягко ступая лапами, подошёл к её отцу и встал рядом с ним, заработав мрачный горящий взгляд от претендента. Два великолепных, огромных зверя, серый и черный, плечо к плечу противостояли четвёрке других.

Наконец, Джошуа слегка откинул назад свою огромную пушистую голову и завыл. Печальный звук отозвался эхом вокруг них и был унесен ветром. Четверо других, вытянув шеи, подняли головы в небо и завыли в ответ.

Алекс моргала, силясь разобраться, что, черт возьми, здесь происходит. Она стала бы намного счастливее, если бы всё же смогла понять все эти волчьи штучки. Воцарилась тишина, после того как четверо волков, бросив на неё последний взгляд, повернулись и исчезли в лесу. Её отец, посмотрев на неё долгим внимательным взглядом, тоже повернулся и мягкой волчьей походкой побежал прочь.

Теперь она совершенно запуталась.

Упав на колени, Алекс так и сидела в грязи, когда к ней подошел Джошуа и легонько толкнул в лицо своей мордой. Затем он скрылся за деревом на другой стороне поляны. Девушка слишком устала, чтобы двигаться и была слишком изнурена, чтобы думать. Все, что имело значение — ей не придется с ними бороться.

Не прошло и минуты, как Джошуа вернулся, снова одетый в джинсы и высокие ботинки. Он шагнул к ней, поднял на ноги, обнял своими сильными руками и прижал к себе. Алекс спрятала лицо на его груди, потрясенная количеством рваных ран и следов от когтей, что покрывали его руки и торс. Она не хотела видеть его спину, зная, что та должна быть ещё хуже.

Прежде чем она успела что-то сказать, четверо мужчин шагнули из леса, на сей раз, не делая попыток скрывать звук своих шагов. Джошуа, продолжая обнимать её, повернул ее в своих руках, чтобы она оказалась лицом к ним. Как и тогда, когда они были в волчьей форме, самый огромный из четырех держался немного впереди остальных. Они все были крупными мужчинами, с темными лохматыми волосами и пугающе знакомыми чертами.

— Алекс, — Джошуа теснее обхватил ее руками, когда мужчины приблизились. — Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими братьями.

Глава 21

Алекс не знала, то ли смеяться, то ли плакать. Да уж, не в таком виде она хотела впервые предстать перед семьёй Джошуа. Грязная, вся в крови, измученная, сознавая, что от нее смердит. И, Боже мой, ещё и полуголая к тому же. Спутанное сознание девушки наконец-то прояснилось настолько, чтобы припомнить, что её грудь прикрыта всего лишь тонкой розовой тканью лифчика, поскольку и куртка, и рубашка были разорваны в клочья.

Алекс не знала, что сказать этим мужчинам. Эта живописная картина, которую они собой представляли, наблюдая за ней со скрещенными на массивной груди руками, оценивая и, разумеется, находя ее недостатки, немного смущала и даже пугала её.

Алекс подняла руки, чтобы прикрыться, но затем, уронив их обратно, вздёрнула подбородок и гневно посмотрела на них. Кто они такие, чёрт возьми, чтобы судить ее? Они не появились здесь, пока всё не закончилось. Где они были, когда их брат боролся за свою жизнь?

Самый массивный, — тот, что стоял впереди, — изогнул бровь, но она даже не моргнула. Он был несколько крупнее, чем Джошуа, а это кое о чем говорило. Его волосы, насыщенного каштанового цвета с оттенком красного дерева, свисали по невероятно широким плечам. Алекс догадывалась, что он был самым старшим из братьев.

Джошуа слегка сжал ее, ободряя. Глубоко вздохнув и надеясь, что никто не заметил ее дрожащих рук, она внутренне приготовилась к знакомству с его семьей. Девушка открыла рот, чтобы заговорить, но мужчины уже не смотрели на нее. Все головы повернулись в сторону леса, и даже Алекс смогла ощутить волну властной энергии, приближающуюся к ним.

Ее сердце подпрыгнуло от радости, когда ее отец гордо проследовал на поляну. Она была так рада, что он не уехал. Алекс непроизвольно шагнула к нему, но была бесцеремонно отбуксирована назад в руки Джошуа.

— Теперь, утешать тебя — моя обязанность. Не его.

Ее взгляд перескочил на Джошуа, и она поняла, что он до смерти серьезен. От всего этого мужского позерства у неё даже в голове застучало. Ради Бога! Это же ее отец, и она не видела его несколько дней.

— Она еще не твоя, Страйкер. — Ее отец продолжал приближаться к ним, игнорируя братьев Джошуа, которых это заявление, похоже, не обрадовало. — Официальной церемонии не было и моя дочь еще не помечена.

Эта часть информации заставила ее щеки запылать, и она неловко переступила с ноги на ногу. Алекс опустила голову на грудь, жалея, что ее волосы не настолько длинны, чтобы спрятать за ними лицо. Честно, слушать отца, говорящего, что она будет отмечена каким-то волком, было слишком.

Джошуа начал рычать, когда ее отец остановился перед ними. Джеймс издал звук, не похожий ни на что, слышанное ею прежде. Вроде бы рык, а по сути, вызов: двое мужчин противостояли друг другу, меряясь силой, и она — посередине, в ловушке, — их приз.

Алекс обхватила себя руками.

— Не надо больше, — отшатнувшись назад, она оступилась, но большая рука поймала ее со спины. Алекс, отстраняясь животом, резко дёрнулась в сторону, прежде чем Исайя смог подхватить её. — Не надо борьбы, не надо больше смертей. — Дышать становилось всё труднее, грудь порывисто вздымалась и опадала.

— Этого больше не будет, — пообещал отец, делая шаг к ней навстречу. — Подойди, Александра, — он открыл ей объятия, предлагая своё утешение. Алекс, совершенно смешавшись, бросила взгляд на Джошуа, потом на отца, понимая, что к кому бы из них она не пошла, другому будет больно.

Не выдержав, девушка отвернулась от всех и зашагала к деревьям. Все, что ей хотелось сейчас, — это свернуться где-нибудь, закрыть глаза и уснуть. Возможно, проснувшись, она будет способна мыслить яснее.

Мощные предплечья обернулись вокруг нее, останавливая на полпути. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, чьи это руки. Вздохнув, Алекс откинулась на грудь Джошуа. Он наклонился, его дыхание легко коснулось ее шеи, когда он прошептал ей на ухо:

— Прости. Я не хотел заставлять тебя выбирать между нами. Это получилось невольно. После всего, что тебе довелось вынести, так поступать с тобой, — попросту низко. — Его губы задели ее ухо, и от этого лёгкого прикосновения на ногах у неё поджались пальцы. — Ты нужна своему отцу. Иди к нему.

Взяв за плечи, Джошуа развернул ее, и девушка снова оказалась перед всей группой. Она проигнорировала четырех братьев, которые с несомненным интересом наблюдали за происходящим. Сейчас её единственной заботой был отец. Джеймс стоял отдельно от остальных, широко расставив ноги и раскрыв объятья. И его лицо сказало ей всё. Эти золотисто-карие глаза были наполнены таким страданием и болью, что ее сердце затрепетало.

Все, через что ей пришлось пройти в эти последние несколько дней, ожило в ней, снова преследуя. Алекс понятия не имела, где побывал ее отец, с чем ему пришлось иметь дело, — но прямо сейчас он был здесь. Он пришел к ней, чтобы защитить, как и всегда.

Тихонько вскрикнув, девушка побежала к нему. Ее нога зацепилась о торчащий корень дерева, и Алекс споткнулась, но прежде чем успела упасть, сильные руки уже подхватили ее. Знакомый запах сандалового дерева окутал ее, когда отец привлёк Алекс к своей груди и прижал к себе так, будто никогда и не позволял ей уходить.

— Моя Александра. Моя драгоценная маленькая девочка, — приговаривал он, слегка покачивая ее в своих сильных объятиях.

Алекс не собиралась плакать. Не хотела плакать. Она хотела быть жесткой и уверенной в себе. Но слезы сами просочились из уголков ее глаз, пятная отцовскую рубашку. Почувствовав руку на пояснице, девушка поняла, что сзади к ним подошел Джошуа. Не глядя, протянув руку, она притянула его поближе, нуждаясь в них обоих.

Глубоко вдохнув несколько раз, Алекс справилась со своими расходившимися эмоциями и подняла голову. По телу пробежала дрожь, руки и грудь покрылись мурашками, напоминая, что одета она только отчасти. Выругавшись, отец отстранился, сорвал с себя рубашку и обернул вокруг нее. Осторожно, стараясь не задевать её повреждений, он помог ей просунуть руки в рукава и застегнул рубашку на пуговицы, как делал это много раз, когда она была ребенком.

— Папа.

Закончив продевать в петлю последнюю пуговицу, отец посмотрел на нее.

— Со мной действительно все в порядке.

— Нет, не в порядке, — прорычал он. Алекс, услышав гнев в его голосе, поняла, что он сердит на себя. У ее отца и Джошуа было много общего.

— Да нет же, правда, — поймав ладонями его лицо, девушка заставила отца посмотреть прямо на себя. — Честно говоря, я была бы уже мертва, или, как минимум, захвачена, если бы не Джошуа. — Привстав на цыпочки, она поцеловала отца в щеку и отпустила его. Шагнув назад, Алекс встала рядом с Джошуа.

— Мне нужно осмотреть твои повреждения. — Она беспокоилась о длинных глубоких ранах на его груди, спине и руках, хотя они больше не кровоточили.

Джошуа, взяв её за руку, сплел их пальцы вместе, но его пристальный взгляд все еще был прикован к её отцу. Напряженность снова возросла, когда оба мужчины в упор уставились друг другу в глаза. В конце концов, ее отец отрывисто кивнул. Джошуа склонил голову и наконец-таки обратил внимание на неё. Алекс хотела было возмутиться тем фактом, что двое мужчин, кажется только что решили между собой ее будущее, но для неё было таким облегчением, что они не собираются бороться из-за этого, что она не посмела вновь будоражить улёгшиеся страсти.

Честно, уровень тестостерона был таков, что вполне можно было задохнуться. Они могут решать все что хотят. Она просто будет идти вперед и, что бы там ни было, — делать то, что считает нужным. Пусть у них будут их мужские ритуалы, если от этого им станет легче.

Как будто зная, о чем она думает, Джошуа выпустил ее ладонь и закинул руку на ее плечо, привлекая ближе. Алекс болезненно поморщилась. Все ее бедное тело протестовало против любого неосторожного прикосновения. Джошуа отдернул руку и чертыхнулся.

— Надо поскорее доставить тебя в посёлок. — Заметив тревогу в его глазах, она похлопала его по груди, стараясь успокоить.

Кто-то кашлянул.

— Надо двигаться.

Алекс выглянула из-за Джошуа, и обнаружила четверку его братьев, всё ещё стоявших там в ожидании. Расправив плечи, она подошла к мужчинам. Остановившись прямо перед ними, она протянула руку тому, что стоял впереди.

— Я — Алекс Райли. Рада познакомиться с вами.

Уголки его рта приподнялись, но от этого он не стал казаться менее пугающим. Её рука утонула в его огромной ладони.

— Исайя Страйкер.

Его глаза были столь же темными, как у Джошуа, возможно даже темнее, когда он внимательно вглядывался в нее. Было ощущение, что мужчина пытается заглянуть в самую ее душу, и что в этом он преуспел. Алекс хотела отвернуться, но не смогла, словно пойманная в ловушку его изучающим взглядом. В конце концов, видимо всё же обнаружив, что бы он там ни искал, мужчина выпустил ее руку и отступил в сторону. Оставив ее с другими тремя, он зашагал к Джошуа и ее отцу.

Алекс повернулась к оставшимся братьям. Они все были внушительными мужчинами, но не в той лиге, что их старшие братья. Один из них вышел вперед. У этого были каштановые волосы и шоколадно-карие глаза, в которых сквозил намёк на озорство. Он протянул руку:

— Михей Страйкер. — Встряхнув его руку, Алекс захлопала глазами, когда другой мужчина, почти точная копия этого, встал с ним рядом.

— Левий Страйкер. — Забрав у брата ее руку, он отпихнул его локтем.

Вперёд вышел последний брат, с тёмными, печальными глазами и густыми волосами глубокого чёрного цвета. Взяв ее руку, он, в отличие от братьев, поднес её к губам и коснулся легким поцелуем.

— Саймон Страйкер, — голос звучал почти музыкально, и Алекс поняла, что улыбается ему.

— Спасибо, что сделала Джошуа счастливым. — Пожав ей руку, он выпустил ее.

— Очень приятно познакомиться со всеми вами. — Скользнув взглядом по лесной поляне, она отвела глаза от тел. — Мне только жаль, что это не произошло при лучших обстоятельствах.

— Пора отправляться. — Подойдя к ней, Джошуа встал рядом, и она прислонилась к нему, вдруг захотев прикоснуться. — В центральном поселении возникли проблемы. Я не уверен, что нам предстоит обнаружить, когда мы доберёмся туда. Лютер говорил, что произошла смена руководства. Не думаю, что мы застанем Яна в живых.

Ее отец выругался и отвернулся. Мужчина, может, и не представлялся для нее реальным, но он был ее дядей и братом отца. И сердце Алекс болело за него. Было бы ужасно вернуться домой после всех этих лет лишь для того, чтобы найти своего брата мертвым.

Она наблюдала, как ее отец задумчиво смотрит вдаль, жалея, что не знает, что можно сделать, чтобы утешить его. Последние несколько дней принесли жестокость и смерть в ее жизнь, но это также принесло любовь и надежду. Так много смешанных чувств вихрем кружились в душе Алекс. Ее отец казался таким одиноким, настолько отдалившимся от них. Она хотела, чтобы у него тоже был кто-то, разделяющий его жизнь, особенно теперь, когда она нашла Джошуа.

Джошуа протяжно вздохнул:

— Мне очень не хочется прерывать это, но мы должны идти. Есть, вероятно, и другие, что прочёсывают лес, а нам до посёлка еще где-то часа два или три ходу.

Исайя кивнул.

— Я пойду вперед и разведаю. Не все мужчины стаи Волчьей Бухты настолько глупы, чтобы последовать за Лютером и его родом. Могу поспорить: многие даже не знают, что произошло. Мне думается, семья Карлос уж точно не бросала вызов Яну согласно традициям. Зная их, они, скорее всего, напали на Яна, когда он этого не ожидал.

— Я бы сказал, что в этом ты прав, — напряженность волнами исходила от Джошуа. — Иди.

Исайя склонил голову и начал раздеваться. Полностью обнажившись, он тут же изменился и размашистыми прыжками устремился в лес. Саймон вышел вперед и подобрал одежду брата.

Левий и Михей обошли поляну, собирая оружие. Когда они закончили, вся группа отправилась в ту же сторону, куда ушел Исайя.

Кровь Джеймса закипела, когда на него обрушилась реальность смерти брата. Он отомстит. Так или иначе. Но стоило его взгляду очутиться на Алекс, как его окутало ощущение покоя. Одного только ее присутствия было достаточно, чтобы дать ему некоторое утешение. Это было то, почему он здесь. Была бы его дочь в безопасности, — цена для него не имеет значения. Он так много был должен ей.

Джеймс продолжал наблюдать за ней, когда Алекс протянула руку и, переплетя свои пальцы с пальцами Джошуа, последовала за ним в лес. Она немного прихрамывала, и он видел, что кровь просочилась в нескольких местах через его рубашку. Спина Джошуа выглядела намного хуже, но он не обращал на это внимания, когда наклонялся, слушая, что говорит ему Алекс.

У них, может, и не было официальных уз, но Джеймс видел, что связь между ними уже возникла. Затем Алекс оглянулась назад и улыбнулась ему. Его маленькая девочка ушла навсегда, сменившись женщиной, которой гордился бы любой мужчина.

Нет, его дочь больше не нуждалась в нем, но вот его стая, — да.

Он чувствовал себя странно, возвращаясь домой после стольких лет. Но это было хорошее чувство. Настало время Джеймсу ЛеВо Райли вернуть свою потерянную жизнь.

Глава 22

Джошуа до предела обострил все свои чувства, и постоянно втягивал воздух, пытаясь определить, не несёт ли ветер запаха охотников за головами, либо оборотней. Как выяснилось, им придется иметь дело не только с внешними врагами, но и с предателями внутри стаи.

Рядом с ним пошевелилась Алекс, привлекая его внимание.

— Как ты себя чувствуешь? — Ему было очень неприятно сознавать, что они ничего не могут сделать с ее повреждениями. Джошуа хотелось, чтобы она уже была дома, где он сумел бы позаботиться о ней.

— Разве это не мне следует у тебя спрашивать? — она легонько провела ладонью по его израненной руке. — Я не могу даже вообразить, что ты сейчас чувствуешь. Чтобы свои собственные люди вот так предавали тебя? — Алекс вздохнула и покачала головой. — Я знаю, что это должно причинять тебе боль, и ты злишься. И понимаю, что ты считаешь, будто это ты подвел Яна, и хочешь отомстить за него, во что бы то ни стало.

Снова, в который раз, это напомнило Джошуа, насколько же ему повезло, что нашел эту особенную девушку. Она понимала его лучше, чем кто-либо другой, из всех кто его знал.

— Но я действительно подвел его. Мы все подвели. Мы — семья Страйкеров — защитники стаи. Мы ни в коем случае не должны были оставлять его в посёлке без охраны.

И осознание этого факта хуже всего жгло его изнутри. На нём и на его семье всегда лежала ответственность за безопасность стаи и альфа-пары.

— Это не ваша вина.

— Ну, а чья же тогда? — сердито возразил он. — Это — наша обязанность. Моя обязанность.

— Ты не должен зацикливаться на этом, Джошуа, — она сжала его пальцы своими. — Ты делал то, что попросил тебя Ян, то, что приказал тебе сделать твой альфа. Ты выполнял свой долг, как в отношении него, так и в отношении стаи, — нахмурилась Алекс. — Мы уже обсуждали это с тобой. Ты не всемогущ.

Вздохнув, он потёр ладонью затылок, пытаясь хоть немного снять напряжение. Глубокие раны, что покрывали его тело, причиняли боль, но гораздо сильнее страдало его сердце.

— Пусть пройдёт какое-то время. — Ее голос, низкий и мягкий, был бальзамом для его разбитой души.

Он понимал, что Алекс права, но легче от этого не становилось. Единственное, что оставалось делать — это идти вперед и смело встретить все, что бы им ни предстояло. Они уже почти подошли к поселению.

Алекс споткнулась, и его руки без труда подхватили ее. Она едва не падала от слабости, но ни разу так и не пожаловалась. Лицо девушки побелело, как мел, губы обескровились. Темные тени окружили глаза, а синяк на лице приобрёл нездоровый желтовато-черный цвет. Он знал, что ее тело тоже всё в ушибах и синяках, а руки и ноги нуждаются в лечении и уходе.

Он задержал Алекс, останавливая, приподнял и посадил на упавшее поперек тропы дерево.

— Отдых. — Ей не понравился его командный тон и сделанная остановка. — Надо дождаться Исайю. Нельзя входить в посёлок вслепую. Осталось идти меньше часа.

— Правда? — Алекс уселась обратно на бревно и вздохнула. — Полагаю, что в этом есть смысл.

Джошуа с трудом сдержал усмешку, наблюдая за ней.

— Рад, что ты так думаешь, — иронично добавил он.

К ним подошли остальные, во главе с Джеймсом.

— Сколько ждать, пока вернется Исайя?

— Недолго. — Джошуа знал, что его брат постарается вернуться как можно быстрее.

Слова едва слетели с его уст, когда Исайя появился между двумя деревьями. Не теряя времени, Исайя немедленно перекинулся и начал прямо с новостей.

— Ян и Патриция мертвы. — Слова были столь же жесткими и бесцветными, как и его голос. — Лютер и его братья застали их врасплох. Ян и Патриция ничего не успели сделать.

Острый взгляд Джошуа метнулся в направлении Джеймса. Старший мужчина стоял, застыв, словно изваяние, принимая удар судьбы. Он потерял обоих: и брата, и невестку.

— Что насчёт других, вовлеченных в это предательство? — Джошуа снова обратился к Исайе.

— В посёлке ждут некоторые из младших щенков Броуди, — дьявольская улыбка озарила лицо Исайи, когда он забрал свою одежду у Саймона и натянул джинсы. — Кажется, они хотят бросить тебе вызов, брат. Они думают, что смогут нанести поражение Страйкеру.

Джошуа подавил свой гнев. Столько потерь. Столько смертей, совершенно не нужных. Неудивительно, что их вид вымирает. Они не могли остановить эту непрекращающуюся грызню между собой. Он почувствовал руку Алекс, которая легла на его поясницу. Тепло ее ладони, контакт между ними успокоили его.

— Они имеют право попробовать.

Джошуа почувствовал, что пальцы девушки дёрнулись, но она ничего не сказала и не выразила протеста. Алекс не сталкивалась ни с чем, кроме насилия, с тех пор как вошла в его мир. Честно говоря, он боялся, что она не захочет остаться с ним в Волчьей Бухте. И кто смог бы упрекнуть ее? Естественно, только не он. На данный момент он и сам не был уверен, что хочет оставаться здесь впредь. Он устал. Устал от всей этой борьбы и смертей. Спрашивается, зачем все это?

Алекс прислонилась к нему, её нежное тело уютно прильнуло к его, напряжённому, и он подавил всплеск эмоций, грозивших его сокрушить.

Вот за что он боролся. За возможность иметь несколько мгновений покоя. Для того чтобы защищать такую неповторимую женщину, как Алекс. За шанс восстановить их общество.

Ему хотелось завыть, перекинуться в волка и бежать, — свободно бежать сквозь леса рядом с Алекс. Хотелось завалиться с Алекс в свою просторную кровать после долгого трудного дня и провести всю ночь, занимаясь с ней любовью. Хотелось засыпать, держа ее в объятиях и просыпаться утром, находя ее там же.

И всё это у него вполне могло бы быть. Решимость снова вспыхнула в нём, вытеснив усталость.

— А что насчет старших семьи? Донован Броуди — не глупый мужик. — До этих пор лояльность Броуди никогда не вызывала сомнений и Джошуа это приводило в замешательство. Донован был не только хорошим другом, но и человеком, чье мнение он уважал.

Исайя ухмыльнулся.

— Тебе вполне может и не представиться шанса встретиться с младшими Броуди. Когда я уходил, в посёлок направлялся Донован, с жаждой крови в глазах.

— Проклятье. Это мое дело. Они бросили вызов мне. — Джошуа знал, что его друг справится с проблемой, но заплатит за это ужасной ценой. Не так-то легко убить члена собственной семьи, даже если он не самый близкий родственник. — Кто из Броуди в это впутался?

— Дети его младшего брата.

Джошуа знал, что все они — молодые мужчины в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет. Вполне взрослые, чтобы научиться быть осмотрительными и достаточно молодые, чтобы всё ещё быть безрассудными.

— Должно быть, на парней оказал влияние их дяди по материнской линии. Ведь их отец через свою пару породнился с Карлосами, не так ли?

Исайя кивнул.

Джошуа понимал их побуждения. Этот молодняк полагал, что они смогут разрушить структуру общества оборотней и захватить власть. Но они еще не осознали, что выживание их вида в высшей степени зависит от этого самого общества и установленные правила должны были защищать его.

— Мы должны двигаться. — Джеймс мягко ступил вперед. — Смерть Яна и Патриции должна быть отомщена. Броуди мы займемся потом. — Он не стал ждать остальных и двинулся один.

Остальные быстро последовали за ним. Они понимали боль, которую испытывал Джеймс. Всем им пришлось в своё время пережить подобное. Терять семью всегда нелегко.

Алекс устало тащилась вперед. Каждый шаг отзывался мучительной болью. Она хотела спросить, когда же, наконец, они придут в поселение Волчьей Бухты, но не могла собраться с силами. Должно быть, это близко.

Девушка настольно сосредоточилась на том, чтобы просто держаться на ногах, что не поняла, когда Джошуа остановился, пока не врезалась в его спину. Чтобы устоять на ногах, ей пришлось уцепиться за его талию.

Она заметила тревогу в его глазах, когда он притянул ее ближе к себе.

— Всё нормально, — Алекс потрепала его по груди, наслаждаясь таким близким ощущением его тела под своей ладонью. Она могла бы сказать, что его это не убедило, но поскольку прямо сейчас сделать с этим они ничего не могли, значит, и говорить об этом было бессмысленно.

— Я хотел показать тебе кое-что.

И тут она услышала: из-за деревьев доносился громкий гул стремительного потока. Алекс очень удивилась, что до сих пор не различала его. Шагая рядом с Джошуа, она позволила ему увести себя в сторону от их основного пути. Казалось, деревья внезапно расступились перед ними, и от увиденного в горле перехватило дыхание.

К небу, где-то на тридцать футов, вздымалась каменная стена. С её вершины каскадом низвергался поток воды, дикий и неукротимый. Вдоль берегов реки росли самые разнообразнейшие растения. Пышная зелень была усыпана вкраплениями красных и белых распустившихся цветов и спеющих ягод. Над поверхностью пруда, который образовался в основании водопада, радугой переливались мелкие брызги тумана. Всё это выглядело совершенно потрясающе в своей первозданной дикости.

Сзади к ней приблизились руки Джошуа. Его грудь прижалась к ее спине, и она осторожно откинулась на него, опасаясь надавить своим весом на его раны, и всё же желая, — нет, нуждаясь, — в соприкосновении. Его пальцы скользнули под ткань ее рубашки и легко легли на живот.

— Это часть Волчьей Бухты, — шепнул он ей на ухо, и она поняла, почему он не говорит вслух. Было что-то такое в этом месте, отчего оно казалось, чуть ли не волшебным и поистине внушающим благоговение.

— Она прекрасна. — Этих слов было совершенно недостаточно, чтобы выразить то, что она чувствовала на самом деле, но Алекс каким-то образом знала, что он понял, о чём она пыталась сказать.

Его губы скользнули по краешку ее уха.

— Когда, наконец, все утрясётся, мы с тобой вернёмся сюда, и будем плавать в пруду.

— Правда? — Алекс откинула голову назад и положила на его плечо. Протянув руку, он смахнул с ее щеки прядку волос и, едва касаясь, обвёл пальцем линию её подбородка.

— Обязательно, — губы Джошуа дрогнули и изогнулись вверх. — Я думаю, это доставит удовольствие нам обоим.

Его улыбка была такой многообещающей, что Алекс забыла и о своей боли, и о мучениях, забыла даже о его ранах. Когда голова Джошуа наклонилась к ней, девушка потянулась ему навстречу. Его язык скользнул по ее нижней губе, и она тяжело задышала. Жаркая волна хлынула через ее тело и сконцентрировалась внизу живота. Грызущее нетерпение росло внутри ее, подталкивая к продолжению. Она хотела этого мужчину, жаждала ощутить его твердость внутри себя. Вонзающуюся. Утверждающую своё право.

Джошуа отступил, его глаза зажмурились, когда он с силой втянул в себя воздух.

— Не сейчас, — он открыл глаза, и жар, пылающий в них, чуть ли не опалил ее плоть. — Но скоро.

Это обещание она собиралась заставить его сдержать.

— Скоро, — эхом отозвалась Алекс, возвращая его клятву. Джошуа издал низкое горловое рычание, когда взял ее руку и потянул прочь от величественных водопадов на их прежний путь.

Они ускорили шаг, чтобы догнать остальных. Его братья посмотрели на них, но ничего не сказали. Отец Алекс, бросив на неё быстрый взгляд, улыбнулся, но это была грустная улыбка, которая совершенно не затронула его глаз.

По мере того, как они приближались к дому, напряжение нарастало. Они остановились, и некоторое время подождали, пока трое мужчин, беззвучно скользнув в низкий кустарник, спустя короткое время появились снова, со сжатыми кулакам и застывшими в гневе лицами.

Наконец, вся группа остановилась за грудой валунов. Отсюда Алекс могла видеть деревянный забор десяти футов высотой, который окружал комплекс зданий. Большие ворота спереди были открыты, как будто приглашая. Должно быть, это и было поселение.

Левий и Михей вышли вперед.

— В лесу были два разведчика, но мы не стали их трогать. — Левий покачал головой. — Честно, — одному из них лет двадцать, не больше. Парням Броуди удалось сманить к себе двоих малолетних щенков Таллантов.

Джошуа покачал головой, дивясь глупости молодёжи.

— Мы поймаем их позже, и оставим разбираться с ними их дяде. — Грейди Талланта он знал очень хорошо, так что его племянники горько пожалеют о том дне, когда ввязались в эти беспорядки. Семья Таллантов очень походила на семейство Страйкеров, и гордилась своей верностью стае.

Вперед выступил Джеймс.

— Настало время покончить с этим. — Он бросил взгляд за их спины. — Я не доверяю им: как бы они не привели сюда еще и охотников. Это, может, и наша территория, но с таким большим количеством предателей среди нас, им было бы легко проникнуть внутрь. Они могли бы даже воспользоваться возможностью, чтобы напасть на наших женщин и детей.

Джошуа заметил, как легко Джеймс использовал слово «наш», а не «ваш». Это выглядело, будто его приверженность стае осталась в полной силе. Но он больше не был их альфой.

— Вы абсолютно правы. Они могли бы использовать это для нанесения весьма ощутимого внезапного удара, — кое-что, что наши молодые горячие головы не удосужились принять во внимание.

Он повернулся к братьям.

— Я пойду, чтобы встретиться с Броуди. Защитите Алекс. — Он проигнорировал негодующий женский возглас, и сосредоточился на возражениях мужчин. — Это — мое право, как Нападающего. Это мне они бросили вызов.

— Нет. — Исайя не сказал больше ничего, но одним этим словом высказал все.

Джеймс пронзил его непреклонным яростным взглядом.

— Я должен им за брата и его супругу.

Алекс повернулась к Джошуа.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе пойти туда одному, то тебе предстоит убедиться в другом.

Да, видимо не стоило пренебрегать девушкой. Ибо теперь Алекс старалась просверлить пальцем дырку в его животе. Он поймал ее за руку, чтобы не позволить и дальше тыкать в него. Ее серые глаза потемнели, став цвета зимней бури со всей яростью, которую та может нести.

Джошуа хотелось рассмеяться. Большую часть своей жизни он чувствовал себя одиноким, отдалившимся даже от своих братьев. Этого требовала его работа. Или он в это верил. Так действовал его отец, ведя свои дела, но Джошуа начинал полагать, что тот был неправ. Сила была в семье, в разделении бремени. Не то, чтобы он позволил бы кому-то из них подвергать себя опасности, особенно Алекс, но было приятно сознавать, что ты не один.

— Ты улыбаешься? — Алекс ткнула его другой рукой. — Видит Бог, Джошуа Страйкер, если ты ещё раз улыбнешься, я тебя тресну. — Она сжала пальцы в кулак.

Он потер рукой свою челюсть, на всякий случай, прикрывая рот.

— Нет, я не смеюсь.

— Смеёшься! — Алекс выдернула у него свою руку и шагнула назад. — Мужчины! — всплеснув руками, девушка отвернулась, но он поймал ее и притянул обратно в свои объятия.

Не обращая внимания на зрителей, Джошуа наклонился и, заслонив своими длинными волосами ее лицо, чтобы приглушить слова, прошептал ей на ухо:

— Если я улыбаюсь, то это потому, что ты, Алекс, делаешь меня счастливым. — Она замерла и вздохнула. Он знал, что на самом деле она ничего не поняла, но сейчас было не время для объяснений.

Джошуа выпустил Алекс и обратился к остальной части группы.

— Я иду первым. Если вы тоже решили идти, не выпускайте друг друга из виду. — Они знали: он подразумевал, чтобы они присмотрели за Алекс, но он был не дурак, чтобы повторить ошибку и сказать это вслух. Все мужчины согласно кивнули. Они поняли.

— Вот, возьми это. — Джеймс протянул руку за спину и, вытащив из-за пояса пистолет, вручил его дочери. — Там шесть серебряных пуль.

Алекс кивнула и, взяв оружие, проверила его, прежде чем засунуть за пояс джинсов.

Джошуа почувствовал себя лучше, зная, что теперь Алекс не полностью безоружна, хотя у него не было никакого намерения позволить ей даже приблизиться к схватке. Его братья и ее отец должны защищать ее, пока он будет разбираться с претендентами.

Прогнав из головы все мысли кроме тех, что нужны для предстоящего столкновения, он зашагал вниз по дорожке, следуя знакомым путём. На сей раз он не обращал внимания на деревья и не слушал пение птиц. Все его чувства были притянуты к воротам, раскрытым впереди него. Он уже чуял запах двоих мужчин сразу за ними, и знал, что там были и другие. Их страх изгадил воздух и обжигал его ноздри.

Они и должны были бояться после того, что сотворили. Убийство альфы стаи и его пары. Измена. Смерть — единственно возможный исход. Он был их судом, их судьей и их палачом, и он прибыл, чтобы совершить приговор.

Он шагал через ворота так, будто ему принадлежало это место, что, по сути, так и было. Это — его дом, и они осмелились вторгнуться в него. Один из парней бросился на Джошуа, но встретился только с легким дуновением воздуха. Джошуа повернулся с ослепительной скоростью, ухватил мужчину за шею и крутанул. Тошнотворный треск сломал тишину. Джошуа позволил телу упасть и двинулся дальше.

— Лютер и его братья мертвы. — Остановившись, он поворачивался вокруг себя, почуяв запах пяти других оборотней. — Охотники тоже убиты. Выходите и примите свою кару как мужчины или я буду выслеживать вас, как собак, которыми вы и являетесь. — Назвать оборотня псом было величайшим оскорблением, и Джошуа знал, что реакция последует. Эти мужчины уже доказали, что у них горячие головы.

Действительно, еще двое из них ринулись вперед, на бегу перекидываясь в волков. Джошуа стоял со скрещенными на груди руками, его ноги были широко расставлены, и ждал. Он выждал до последней возможной секунды, а затем двинулся. Поймав одного из волков в воздухе, он бросил его в другого. Они упали на землю, быстро вскочили на ноги и зарычали.

Один за другим с минимальными промежутками прозвучали три выстрела. Все застыли, когда крик вспорол воздух. Волки перед ним повернулись и бросились бежать. Оборотни не используют во время поединка оружие, созданное руками человека. Это считается постыдным. Они встречали соперника либо с голыми руками, либо в своей волчьей форме.

Глупец! Эти оборотни уже показали, что чести у них нет. Он был слишком разгневан, чтобы обдумать всё должным образом. Это было ошибочным решением, которое могло стоить ему жизни. Но, что куда более важно, он поставил под угрозу безопасность Алекс.

— Этот больше не доставит тебе проблем, — сообщила Алекс.

Ему следовало бы знать. Джошуа обернулся и оказался лицом к лицу с Алекс, которая стояла, широко расставив ноги, и держала у бедра пистолет, который дал ей отец. Она уже доказала, что более чем способна защитить себя и его.

— Мы не используем оружие друг против друга, решая вопросы соперничества. — Если она собирается стать его парой, то ему следует обучить её их законам.

Алекс фыркнула.

— Скажи это парню с винтовкой на крыше.

Острый взгляд Джошуа метнулся на крышу здания и действительно: на верхушке дома Яна в неестественной позе завалился мужчина, его тело наполовину свесилось, в пальцах болталась винтовка.

— Мои извинения.

— Принято, — огрызнулась Алекс. — Может, мы просто покончим с этим?

— С удовольствием.

Он зашагал вперед, сопровождаемый по бокам своими братьями, когда почувствовал, что оставшаяся часть предателей собирается улизнуть через задние ворота. Джошуа перешёл на бег. Вот уж чего-чего — а сбежать он им не позволит.

Испуганный вой, и злобное рычание разорвали воздух. Джошуа и его братья, остановленные визжащими вскриками, наблюдали за резней, развернувшейся перед ними. Донован Броуди, прибывший с остальной частью своего клана, расправлялся со своими родичами. Пощады не было никому. Все было кончено в считанные минуты.

Трупы людей и волков одинаково устилали землю, их кровь сочилась в грязь. Джошуа откинул голову назад и взревел от чистого отвращения, вызванного у него этой потерей. Он никогда не понимал, что могло заставить мужчину повернуться спиной к своему собственному виду, к своей семье, и предать их доверие. Но только потому, что он не понимал этого, не означало, что он не чувствовал скорби от их утраты. Они были слишком молоды, чтобы умирать.

Донован перекинулся в человека и зашагал к нему, по-видимому, полностью равнодушный и к собственной наготе, и к глубоким кровавым ранам на своей груди. Он остановился, когда оказался прямо перед Джошуа. Его светло-голубые глаза, весьма необычные для оборотня, были столь же холодны, как лед.

— Мой клан приносит извинения стае Волчьей Бухты. Мы поймем, если вы не захотите, чтобы мы оставались среди вас.

Быть изгнанным из своей стаи — для клана несмываемый позор, так что Джошуа отлично понимал, чего стоило его другу произнести это. Он покачал головой.

— Этого я не могу сделать.

Голова Донована дернулась, как от удара и Джошуа понял, что друг истолковал его слова в том смысле, что его извинения не будут приняты.

Джошуа протянул ему руку.

— Нет необходимости в извинении. Я никоим образом не считаю семью Броуди ответственной за действия нескольких озлобленных молодых людей. Лояльность клана Броуди никогда не вызывала сомнений и стая Волчьей Бухты считает для себя удачей иметь вас в своем составе. — Слова были формальны, но необходимы, чтобы исправить возникшую трещину между ними. Со смертью Яна, Джошуа, в своём статусе Нападающего, исполнял обязанности лидера стаи до тех пор, пока путем проведения состязания не будет выбран новый альфа.

Донован принял руку Джошуа, испачкав ее кровью своих убитых членов семьи. Джошуа рванул друга к себе и быстро, крепко обнял. Потом оба отстранились и отступили назад. Возбуждение нарастало, в воздухе вокруг них витали запахи крови, пота и раздражение.

— Мы должны созвать собрание стаи. Здесь. Сейчас. — Было слишком много разногласий. Им нужен лидер, и вопрос с Алекс тоже должен быть улажен. Ее запах с каждой минутой становился всё сильнее. Некоторые из мужчин Броуди вперились в нее глазами. До гона и её изменения оставалось совсем чуть-чуть. Нет времени, чтобы тратить его впустую.

Взгляд Донована прошёлся по Алекс и вернулся к Джошуа.

— Я пошлю бегунов.

Кивнув, Джошуа повернулся к другу спиной, привлёк к себе Алекс и повёл её прочь. Уже на ходу он отдавал распоряжения своим братьям, уверенный, что все будет сделано так, как он сказал. Ещё несколько часов — и все это закончится, и тогда он наконец-то останется с Алекс наедине.

Глава 23

Алекс стояла на крыльце, прямо на пороге дома Джошуа. Ещё пять других домов и между ними несколько разных построек окружали расположенную перед ней пятидесятифутовую [~15,5 м] открытую площадку. Девушка предположила, что самый большой бревенчатый дом, скорее всего, принадлежал альфе стаи. Остальные дома были покомпактнее, но на вид удобными и хорошо гармонировали с окружающей местностью.

Она чувствовала себя уже немного лучше, но ничего так не хотела, как, часиков эдак на двенадцать, беспробудного сна. Боги, как же она устала! Но, по крайней мере, теперь она хотя бы вымылась. После наблюдения зверских убийств во дворе Алекс была более чем готова последовать за Джошуа, когда тот уводил ее. Все прочие мужчины всю дорогу провожали её назойливыми взглядами, что заставляло её чувствовать себя неловко и неприятно возбуждало.

Теперь, когда непосредственная опасность миновала, её тело снова напомнило ей, что она не совсем человек. Ее кожа стала тугой и стесняющей. Груди болели, соски сморщились в твёрдые комочки, которые, касаясь ткани лифчика, посылали взрывные волны жара, простреливающие между бедрами. Складки её киски стали сверхчувствительными, и её снедала почти непреодолимая потребность себя потрогать. Влажные трусики служили явным напоминанием её непреходящего возбуждения.

Ее ноги были обуты в мягкие домашние тапочки, которые где-то откопал Джошуа. Алекс догадывалась, что они принадлежали его матери. А ещё он дал ей одну из своих рубашек. Это была старая рубашка, выношенная и застиранная до мягкости. Жемчужно-серая расцветка ткани как раз соответствовала ее глазам. Ее джинсы нуждались в хорошей стирке, но она и не думала ходить в них слишком долго. После этого собрания она собиралась пойти поискать кровать, забраться в неё и проспать не менее двенадцати часов кряду.

Подняв руку вверх, Алекс потерла зашеину. Она все еще чувствовала все свои ушибы и ссадины, но горячая ванна помогла расслабить напряжённые мышцы. Длинные царапины на ее руках и бороздка от пули были очищены и промыты должным образом. Джошуа, не пожалев времени, собственноручно втёр исцеляющую мазь в каждую малейшую царапинку. Она позволила ему сделать это, инстинктивно понимая, что он не будет удовлетворен, если не позаботится о её повреждениях сам, лично.

Но перестановка — игра честная. Джошуа был не слишком доволен, но сел и разрешил ей заняться своими ранами, не переставая ворчать, что это совершенно лишнее. Как оборотень, он исцелился бы намного быстрее, чем обычный человек. И всё же, ей хотелось позаботиться о нем, хотя бы чуть-чуть.

Затем он ткнулся в ее губы бесцеремонным поцелуем, велел держаться подальше от неприятностей и отправился во двор, чтобы поговорить с некоторыми из вновь прибывших мужчин. Хм, держаться подальше от неприятностей? Всё это не её вина, с самого начала. Проблемы, казалось, только и следуют за Джошуа со всех сторон. От нечего делать, Алекс тоже побрела во двор, чтобы осмотреться, но начала чувствовать себя довольно неудобно под всеми этими взглядами исподтишка, которые ловила на себе от стоявших небольшими группами мужчин и женщин, что собирались на площадке.

Она чувствовала себя очень одинокой и неуверенной, и ей не нравилось это ощущение. Все эти люди знали друг друга, тогда как она была здесь лишней, чужой, своего рода белой вороной. Это из-за нее взбунтовались и погибли те молодые оборотни. Алекс не думала, что её переход к здешней жизни будет легким.

Девушка только хотела отступить назад, под навес крыльца дома Джошуа, когда услышала за спиной шаги. Она оглянулась, надеясь, что это Джошуа, но ей пришлось проглотить своё разочарование, когда оказалось, что это не он. Да что с ней такое? Прежде она никогда не относила себя к типу женщин, нуждающихся в постоянном присутствии мужчины рядом с собой, и, чёрт бы его побрал, уверена, что не собирается начинать этого теперь. Сделав глубокий вдох, она медленно выпустила воздух и пошла навстречу отцу.

— Ну, как дела? — Джеймс отступил на шаг и пробежал взглядом по ее телу, потом ощупал синяк, который все еще расплывался у неё на виске.

— Нормально. А ты как?

Один уголок его рта дёрнулся вверх.

— Все хорошо. — Он привлёк её в свои объятья, и она прильнула головой к его надёжной груди. — Прости, мне жаль, что тебе так досталось. — Он потёр ладонью по её спине, успокаивая растрёпанные нервы.

— Я знаю. — Последнее, что ей было нужно, чтобы он чувствовал себя виноватым. Он и так сделал все, что было возможно, чтобы защитить её и, что бы там ни было, всё равно оставался самым лучшим отцом, которого только могла иметь девочка. И всё же Алекс стала смотреть на него немного по-другому за эти дни. — Ну, и что теперь?

Джеймс выпустил её и отстранился.

— Там видно будет. — Приобняв за плечи, он повёл её на край поляны. За то время, пока она приводила себя в порядок, тела волков-предателей были унесены, и, за исключением пятен крови на земле, не было никаких признаков, что здесь недавно происходила схватка.

Алекс притормозила, вынуждая их остановиться. Он увернулся от ее вопроса. Не раз, и не два она замечала, как он смотрит на окружающий лес. И горе, и тоска, и ещё столько разных чувств разом отражалось на его лице. Алекс понимала, что это возвращение на родину тяжело далось её отцу, но это было то, в чем он нуждался. Она видела, что здесь он был дома больше, чем когда-либо был в Чикаго. Дикость леса и гор подходили ему.

Алекс заглянула в его золотисто-карие глаза, желая дать ему знать, что понимает его чувства.

— Если прошедшие несколько дней и научили меня чему-нибудь, так это тому, что жизнь коротка. Не бойся бороться за то, что тебе нужно.

Ласково обхватив ладонями её лицо, он посмотрел ей в глаза, словно открывая для себя что-то новое.

— Ты уже совсем выросла, не так ли?

— Да, выросла. Тебе досталась со мной чертовская работа, — улыбнулась она в ответ.

Он коротко хмыкнул.

— Полагаю, что я справился. — Выражение его лица снова стало серьезным. — А ты сама собираешься следовать собственному совету? Ты собираешься бороться за то, что ты хочешь?

Джеймс посмотрел мимо нее, и она проследила за его пристальным взглядом. Напротив них, на другой стороне двора, в позе, на вид расслабленной, стоял Джошуа, но его глаза фиксировали каждое её движение.

— Ты знаешь, что это будет не просто. Он не тот человек, жить с которым будет легко.

И это ещё слишком мягко сказано, если она правильно его поняла.

— Да знаю я…

В ответ на её иронию он насмешливо фыркнул.

— Кажется, ты понимаешь, на что идёшь.

— Более чем, — тихо прошептала она.

Ее отец кивнул.

— Пусть будет по-твоему. Держись рядом со мной, пока не подойдёт время.

Прежде чем она смогла заставить его ответить на свой вопрос о том, что же теперь должно произойти, в центр поляны вышел Джошуа. Все тут же, обступив его кольцом, собрались вокруг. Когда стало тихо, Джошуа начал говорить.

— Наша стая подверглась нападению, как с внешней стороны, так и изнутри. — По толпе пронесся гул, раздались нестройные возгласы, но он поднял руку, требуя тишины. — Наш вожак и его пара были жестоко убитыми людьми, которым они доверяли. Правосудие совершено, и тех мужчин больше нет.

Напряжение было настолько плотным, что хоть ножом режь. Алекс стояла и вместе со всеми ждала, пока Джошуа продолжит. Он был прирожденным лидером — внушительная фигура с его высоким ростом, мускулистым телосложением и темными, пронизывающими глазами. Хотя, скорее всего, дело не в том, как он выглядит, решила Алекс, а в том, как держится: с твёрдой уверенностью в себе и непоколебимым самообладанием.

— Все мы оплакиваем их потерю. — Мужчины закивали головами, в то время как многие из женщин вытирали слёзы. Алекс не знала этих людей, но даже она чувствовала их утрату.

— Но у нас должен быть новый вожак, — продолжил Джошуа. — Стая не может оставаться уязвимой.

Несколько мужчин вышли вперед и встали внутри круга вместе с Джошуа. Алекс наблюдала, жалея, что не знает, что будет происходить дальше. Джошуа кивнул каждому из них по очереди. Она признала в одном из них Донована Броуди, оборотня, которому пришлось убить собственных родственников.

— Мы бросим тебе вызов на лидерство. — Алекс не знала мужчину, который это сказал; он был высок и весьма крепко сложен, в отличие от худощавого, мускулистого телосложения большинства прочих.

— Я не претендую на него, — покачал головой Джошуа.

Толпа разом ахнула, раздались протестующие возгласы. Даже эти двое мужчин, что стояли напротив него, казались ошеломленными.

— Если ты не собираешься руководить стаей как альфа, то кто тогда? — выкрикнул пожилой мужчина напротив неё.

Ее отец пошевелился рядом с ней и сделал несколько шагов вперед.

— Я.

Все головы повернулись к нему. Алекс видела удивление и недоверие на некоторых лицах.

— Ты бросил этот пост много лет назад, — возразил старший.

Ее отец кивнул.

— Да, я сделал это. Я был молод, я был ослеплён гневом, и я был сокрушён. Теперь ничего этого нет. — Он хлестнул взглядом по претендентам. — И как член этой стаи я всё ещё имею право претендовать на лидерство.

Алекс смотрела на отца во все глаза, поражённая, что он всё-таки решился на такое. Но с другой стороны, она понимала, что он всегда был защитником. И теперь, когда их дом и их старый квартал были для него потеряны, он нуждался в ком-то или в чём-то новом, чтобы сосредоточить на этом все свои защитные инстинкты. Когда она поразмыслила об этом, то поняла, что не может представить никого лучшего на этом месте, за исключением, пожалуй, Джошуа.

— Что скажешь ты, Страйкер? — Донован Броуди агрессивно шагнул вперед.

Джошуа бросил взгляд в сторону Джеймса.

— Семья Страйкеров всегда поддерживала семью ЛеВо. Это не изменилось.

— Ты поддерживаешь его только потому, что хочешь женщину, — раздражённо бросил ещё один мужчина, входя в круг.

— Это отдельный вопрос, Гэвин, и мы будем разбираться с ним, когда покончим с этим, — не отрицая обвинения, пожал плечами Джошуа,

Мужчина, названный Гэвином, буквально сверлил его взглядом, но отступил назад.

Живот Алекс свело. Что будет, если её отца не примут вожаком? Что, если ему придётся бороться? А если его убьют? Ее дыхание становилось всё чаще, так что она просто заставила себя дышать глубже. Она понятия не имела, что влечёт за собой вызов, но ничем хорошим это быть не могло. Это был жестокий народ.

Ее мысли внезапно остановились. Она, может, и не знает, что и как будет, но отец-то знает. Это же его люди. Господи, она совсем запуталась.

Наблюдая, как разворачивается драма, Алекс сжала руки, опущенные вдоль тела, в кулаки. Часть её требовала бежать к отцу, чтобы быть рядом, но инстинкты подсказывали, что это будет ошибкой.

— Не волнуйся, — прозвучал рядом с ней чей-то шёпот. Она на мгновение бросила короткий взгляд в сторону от себя с удивлением увидела младшего брата Джошуа, Саймона, стоящего возле неё. — Все будет хорошо.

— Откуда тебе знать? — слова казались раздражёнными и неприязненными даже на собственный слух, но он, похоже, не обиделся.

— Я, вообще-то, не знаю твоего отца, но я помню, как всё было, когда он возглавлял стаю. Когда он уехал, я был почти пацаном. Но вот легенды о Джеймсе ЛеВо я действительно знаю все. Он не тот человек, который стал бы начинать то, с чем не сумел бы справиться.

Алекс заставила свои пальцы разжаться. Саймон прав. Она должна доверять отцу.

— Спасибо, — прошептала она ему в ответ. Саймон кивнул, и они снова обратились к происходящему. За это время несколько мужчин отступили, и в кругу остались только четверо: Джошуа, ее отец, Донован Броуди и тот, другой мужчина.

В толпе начало нарастать беспокойство, пока более молодые мужчины мерялись взглядами с её отцом. Он, терпеливо выжидая, отвечал им тем же.

— Так что это будет? — спросил Джошуа у обоих мужчин. — Будете бороться, или вы принимаете Джеймса ЛеВо Райли как альфу?

Больший из этих двух мужчин, тот, который был ей незнаком, склонил голову перед её отцом.

— Я принимаю Джеймса ЛеВо. Мой отец всегда отзывался о нем с самой лучшей стороны.

— Грэйди, — кивнул в ответ мужчине её отец.

— Я бросаю вызов, — покачал головой Донован.

— Пусть будет так, — кивнул Джошуа.

Алекс закусила губу, стараясь удержаться от крика, когда оба мужчины, сняв рубашки, отбросили их в сторону. Она чувствовала растущее волнение в толпе, когда они начали кружить друг возле друга. Оба были незаурядными экземплярами зрелой мужественности, но только один из них был ее отцом. Она попыталась сглотнуть, но в горле пересохло. Алекс комкала в руках подол рубашки, не в силах оторвать глаз от зрелища, что разворачивалось перед нею.

Первым сделал выпад Донован. Ее отец с легкостью уклонился от него и выжидал, пока противник соберётся снова. Ей хотелось наорать на отца. Он казался настолько расслабленным и беспечным. Но потом она увидела его глаза. Может, его тело и было расслабленным, но глаза говорили другое. В них была смерть. Или соперник отступит, или отец его убьет.

О, Боги! Что случилось с ее миром?

Алекс задушила вскрик, когда Донован снова атаковал. На сей раз, Джеймс встретил удар, оба сцепились, не в силах превозмочь друг друга. Вокруг них клубами взлетала пыль, в то время как люди начали что-то скандировать на языке, которого она не понимала.

Борьба закончилась настолько быстро, что Алекс не могла в это поверить. В изумительной демонстрации борьбы силы и мастерства, ее отец перевернул Донована и швырнул его на землю. Тут же вскочив ему на спину, захватил предплечьем шею противника и заломил её назад. Одно движение — и тот был бы мертв. Хотя, Донован, казалось, и так уже еле дышал.

— Сдавайся, — прорычал Джеймс сквозь стиснутые зубы.

Поначалу она не была уверена, что Донован уступит. Ее кожа похолодела, в животе замутило. Наконец, когда, казалось, прошла целая вечность, голова Донована слегка дёрнулась. Джеймс отпустил его, и Донован упал лицом прямо в грязь, жадно хватая ртом воздух. Ее отец, наблюдая, стоял рядом с ним и ждал. И, когда Донован перевернулся на спину, Джеймс ЛеВо протянул ему руку.

Как только Донован оказался на ногах, он кивнул головой её отцу и отошёл назад. В центр круга снова вышел Джошуа.

— Итак, решено. Джеймс ЛеВо — снова альфа стаи Волчьей Бухты.

Больше Алекс не могла сдерживаться. В то время как по всей поляне раздавались приветствия и поздравления, она помчалась вперед и обхватила отца руками, сжимая его изо всех сил.

— Тебя могли убить, — прошептала она.

Джеймс покачал головой, притягивая её ближе.

— Нет, Алекс. В этом не было ни малейшего риска. Молодой Донован на самом деле не старался побороть меня. Это было больше для показа, чтобы удовлетворить толпу.

Алекс отпрянула назад и возмущённо уставилась сначала на отца, а потом на Броуди, который смотрел на неё глазами, полными желания.

— Это правда?

— Если я хочу, чтобы человек стал моим будущим тестем, неужели я стал бы его убивать? — пожал плечами Донован.

Алекс сделала шаг ближе к отцу.

— Я не понимаю…

— Большинство в стае с лёгкостью примет твоего отца как альфу, — мягко объяснил Донован. — Он был одним из лучших вожаков за всю нашу историю. Но традиция притязания на лидерство должна поддерживаться. — Подавшись вперёд, он ласково провёл пальцем по её щеке. — Настоящий вызов — это право претендовать на тебя как на пару.

Ее взгляд метнулся к Джошуа, который стоял, небрежно сложив руки на груди.

— Ты знал об этом? — Он согласно нагнул голову. — Значит, все здесь всё знали, кроме меня? — Гнев вскипел в её венах, воспламеняя кровь. — Конечно, я всего лишь невежественная дурочка, которую не обязательно ставить в известность, что она, как предполагается, является главным пунктом сегодняшнего развлечения!

— Подожди, Алекс…

Она повернулась на месте и хмуро уставилась на отца.

— Не надо мне это твоё «подожди, Алекс». Кто-нибудь должен был сказать мне. Кто-то должен был спросить меня, потому что в том состоянии, в каком я сейчас, я не в настроении никого признавать за пару. И впредь тоже!

С гордым видом, она направилась прочь, но Джошуа, обхватив за плечи, остановил её.

— Это должно быть сделано. Такова традиция.

— Традиция? — прищурилась Алекс. Ее голос был мягок, но она видела, что тень беспокойства омрачила лицо Джошуа. Прекрасно, он и должен быть взволнован. Донован насмешливо хмыкнул, и она обратилась к нему. — Ты находишь это забавным?

— Я нахожу тебя великолепной и достойной стать моей парой.

— Отлично, браво! А я, со своей стороны, не нахожу тебя очень-то достойным, на данный момент.

— Алекс, — предостерёг её отец.

Но её понесло. Гнев и страх прошедших дней соединились в ней в этот миг. Она вырвалась из рук Джошуа и вышла из кольца обступавших её мужчин.

— Кому здесь ещё вздумается бросить вызов за право уложить меня в постель?

— Алекс? — Она услышала гнев в голосе Джошуа, когда он рванул её, поворачивая лицом к себе.

— Речь ведь об этом, не правда ли? И дело не в том, что за несколько дней до этого я даже не подозревала, что я, оказывается, оборотень, или метис, если быть точнее. И дело не в том, что единственная жизнь, которую я когда-либо знала, для меня кончилась.

Толпа постепенно стихла. Она снова с усилием вырвалась от Джошуа и повернулась к ним. Совершенно чужие, они внимательно наблюдали за нею.

Алекс видела раздражение на одних лицах и шок на других. Некоторые носили выражение понимания и симпатии, отчего в уголках глаз защипали слёзы. Она сделала глубокий вдох. Нет, она не позволит им увидеть себя слабой.

— На самом деле, ни один из вас не хочет меня. Вы меня совершенно не знаете.

Некоторые из мужчин запротестовали и вышли вперед, включая того, которого ее отец назвал Грэйди.

— Вы хотите меня из-за какой-то биологической реакции, которой я не могу управлять. Вы хотите меня, потому что я нахожусь в течке. — Ее лицо горело, когда она произносила эти слова, но она не собиралась отступать. Не теперь.

— Вот, смотрите, что делает разбавление чистой крови. Непочтительная полукровка. — Пожилая пара, мужчина и женщина, вышли вперед и плюнули на землю, под ноги Алекс.

Джошуа оказался рядом с ней в ту же секунду.

— Это ты непочтителен к моей будущей супруге, Майлс Дженсон.

Дженсон в ответ только засмеялся.

— Она слаба и породит слабых щенков, которых, скорее всего, придётся усыпить.

Внешне Джошуа всё ещё был спокоен как камень, но Алекс чувствовала потоки ярости, бушующей в нём. Он посмотрел на её отца, который подошёл к ней и встал с другой стороны. Казалось, между ними произошёл какой-то безмолвный диалог, и её отец кивнул. Джошуа вернулся к возмущённой паре.

— Если у вас нет желания жить среди таких испорченных родословных, в вашей воле покинуть нас.

Пожилая женщина побледнела.

— Вы изгнали бы нас? — Шок был очевиден в голосе Дженсона. Он указал дрожащим пальцем на Алекс. — Это она, та, что не уважает наши обычаи.

— Она не знает наших обычаев, — подчёркнуто заметил Джошуа. — Три дня назад она понятия не имела, кто и что она, в сущности, есть.

— Её отец должен был ей всё рассказать. — Мужчина был возмущен до предела.

— Я надеялся, что может быть, это не понадобится, — заговорил, наконец, Джеймс. Он обводил взглядом толпу перед собой. — Я понимал, что многие из вас стали бы ненавидеть её, презирать за её человеческую кровь. Но я не знал точно, будет ли она оборотнем или человеком, так что я выжидал. Ибо я знал, что так многие из вас захотели бы претендовать на неё как на пару. По нынешним временам женщины нашего вида не настолько многочисленны, чтобы можно было упустить из виду одну из них — сильную, здоровую, красивую. Даже если она — метис.

Отец повернулся к Алекс и улыбнулся.

— Так что я воспитывал её как можно лучше. Один. И она — сильная женщина. Такую подругу любой мужчина был бы горд назвать своей.

От эмоций, звучавших в голосе отца, у Алекс защемило сердце. Ей хотелось обратиться к нему, но она знала, что должна доиграть эту сцену до конца. Инстинктивно она понимала, что сейчас поставлено на карту будущее их обоих.

— Если вы находите, что жизнь рядом с такой женщиной для вас оскорбительна, — пожалуйста, можете уходить. — Ее отец в упор уставился на чету пожилых людей, которые, казалось, съёжились под его пристальным взглядом, а потом обвёл глазами всех собравшихся. — И это касается всех остальных, кто думает так же. Теперь я здесь альфа, и она — моя кровь. Примите её или уходите.

Алекс затаила дыхание. По толпе прошёл ропот, но никто не сделал ни шагу, чтобы уйти. Майлс Дженсон вышел вперед и низко склонил голову в знак покорности.

— Мои извинения.

Алекс про себя подумала, что он мог бы подавиться этими извинениями, поскольку они, безусловно, не были искренними, но ее отец воспринял их с любезностью. Она отметила себе в памяти посматривать за этим человеком и всей его семьей. Наверняка с той стороны возникнет ещё не одна проблема.

Вперед вышел Джошуа.

— Остаётся нерешённым дело с претендентами на Алекс. — Он проигнорировал, что она едва не задохнулась от возмущения. — Она — моя. — Его голос был тверд и не допускал никаких возражений. — Любой, кто желает бросить мне вызов, пусть сделает это теперь.

— Разве у меня нет права голоса в этом? — Алекс встала лицом к нему, так близко, что тапочки упёрлись в его ботинки.

— Нет.

— Нет? — Она ткнула пальцем в его грудь. — А я так не думаю. Мой — вот единственный голос, который имеет значение. — Развернувшись на месте, она снова оказалась перед толпой. — Прежде чем вы изобьете друг друга до полусмерти, вам бы следовало знать одну вещь. Я приму только того, кого хочу принять и никого больше. Любой, кто думает, что сможет заявить на меня права, пусть лучше приготовится получить нож в ребра.

— Какая женщина, — прошептал Грэйди почти беззвучно, выходя вперед.

— И кого же ты выбираешь? — Лицо Донована Броуди было непроницаемым, но ей показалось, что в его глазах она уловила проблеск какой-то нежности. Возможно, она запросто влюбилась бы в него, если бы не встретила Джошуа. Но они встретились, а когда приходит любовь, невозможно объяснить рассудком ни симпатию, ни безудержное влечение.

Повернувшись обратно, она впилась взглядом в мужчину, который завладел её сердцем. Джошуа — такой властный, приводящий её в бешенство и дьявольски сексуальный. От мысли, что какой-то другой человек мог бы прикасаться к ней, по её телу пробежал озноб. Но она почувствовала его растущее недовольство тем, что снова дала ему отпор.

— У меня не будет никого, кроме Джошуа Страйкера. — Так-то вот, пусть подумает об этом.

Его большие руки опустились на её плечи, поворачивая лицом к себе.

— Традиция вызова претендентов должна быть соблюдена, — заскрипев зубами, выдавил он.

Наконец, терпение и выдержка Алекс дошли до предела. Прилив адреналина, который помогал ей держаться во время поединка её отца, иссяк. Гнев, который распалял её, угас, оставив опустошение после себя. Она покачнулась.

— Делайте то, что должны. А я, тем временем, пошла спать. — Игнорируя все взгляды, она направилась к дому Джошуа. — Я буду ждать, — вспомнив, кинула через плечо. — Если кто-нибудь кроме Джошуа доберётся до моей постели, пусть будет готов к оскоплению.

Мужчины аж передёрнулись, наблюдая за её удалением. Джошуа разрывался между желанием расхохотаться или наброситься на неё, перекинуть через плечо и утащить в кровать. Единственная причина почему он не сделал ни того ни другого, — потому что, нравится это кому-то или нет, проблема с вызовом должна быть улажена.

Джошуа следил, как она уходит, покачивая бёдрами, а потом зарычал, когда понял, что половина мужчин, стоявших там, наблюдали за тем же самым. Он заметил, каким утомлённым было её лицо; хотелось пойти, сгрести её в охапку и держать так всё время пока она будет спать. Он хотел изнежить ее, позаботиться о её потребностях, а потом … потом он хотел сделать ее своей.

Донован и Грэйди наблюдали за Алекс, пока она не зашла в парадную дверь дома Джошуа. Оба усмехнулись, когда дверь хлопнула, закрываясь за ней.

— Да, эта женщина, стоит того, чтобы ради неё бросить вызов.

Грэйди кивнул головой, соглашаясь с Донованом.

Джошуа начал снимать рубашку.

— Кто из вас желает сразиться первым?

Тяжелая ладонь, что легла на его руку, остановила его, и он нахмурил брови, возвращая рубашку на место. На него весело смотрел Донован, лукавая улыбка играла в уголках губ.

— Я сказал, что она стоит того, чтобы за неё бороться, а не то, что хотел бы превратиться в евнуха, когда надрал бы тебе — извини — задницу.

— Премного благодарен, мне нравятся мои части именно там, где они есть, — насмешливо фыркнул Грэйди.

Джошуа был поражён. Он знал, что ни один из них не побоялся бы бросить ему вызов, равно как они не испугались бы и предъявить права на Алекс. Этими действиями они демонстрировали своё уважение к ней и к нему перед всей стаей.

— Тебе придётся набраться мужества, чтобы справиться с этим делом, Джошуа. — Исайя похлопал его по спине. — Но мне кажется, что она именно то, что тебе нужно.

Подошёл Джеймс, чтобы встать перед ним, и все мужчины замолчали.

— Вы согласны с её выбором?

Все одобрительно закивали. Джеймс улыбнулся и повернулся к Джошуа.

— Алекс чужда условностей и непривычна к нашим обычаям, но она составит тебе отличную пару.

— Я знаю. — Джошуа и так ждал достаточно долго. Он зашагал к своему дому, игнорируя свист и недвусмысленные советы, которые бросали ему со всех сторон. — Исайя, следующие несколько дней нести ответственность Нападающего будешь ты. — Смех и улюлюканье последовали за его словами. — Тогда мы проведём официальную церемонию.

Он удлинил свои и без того большие шаги, думая только о том, что наконец-то утвердит своё право на женщину, которая принадлежит ему.

Глава 24

Алекс, постепенно приходя в себя, наконец-то проснулась. Чтобы вспомнить, где она находится, потребовалась секунда, и она сразу же пожалела о том, что уже не спит. В мозгу прокрутилась вчерашняя сцена. Господи, неужели она и вправду с гордым видом удалилась прочь и оставила Джошуа стоять там вместе с прочими, разинув рот?

Спрятав лицо в подушке, девушка попыталась заблокировать память. Да, так и было. Стоило претерпеть все эти волнения только чтобы увидеть эту картину.

Алекс понятия не имела, что там было после того, как убралась оттуда. Верная своему слову, она разделась до рубашки Джошуа и забралась в кровать. Впрочем, не забыла поднять голову, когда кто-то разместился рядом с ней, но так как это был Джошуа, она тут же провалилась обратно в сон. Если прошлым вечером он пришел, рассчитывая на постельные утехи, то его ожидал облом. Она была слишком измучена, чтобы не поддаться сну.

Теперь же девушка испытывала настоятельную потребность отправиться в ванную, но вокруг талии её обхватывала мускулистая рука. Джошуа, когда улёгся рядом с нею, подтянул её поближе к себе, и не ослаблял своей хватки всю ночь.

Потихоньку, осторожно, Алекс двинулась к краю кровати, который был, в общем-то, не так уж далёк, поскольку на большей части матраца поистине королевского размера растянулся Джошуа. Хотя, как полагала девушка, жаловаться она не могла. Это же его кровать, в конце-то концов.

Его пальцы тут же согнулись, фиксируя её на месте.

— Куда ты? — пробормотал он.

— В ванную, — прошептала она в ответ, надеясь, что на самом деле он всё же не проснётся. Он ослабил захват, и Алекс выскользнула из кровати. Деревянный пол под ногами оказался довольно прохладным, и пальцы на её ногах подогнулись, когда она, стоя там, посмотрела на Джошуа. Если уж она останется здесь, надо бы раздобыть коврик или два.

Стоя рядом с кроватью, она разглядывала Джошуа. Большинство людей становятся другими, когда спят: более мягкими, более уязвимыми. Но только не Джошуа. Даже во сне в его словно высеченных чертах лица не было никаких признаков смягчения. Если только не наоборот: все жёсткие углы и грани еще больше бросались в глаза. Его лохматые темные волосы, разметавшиеся по белой наволочке, на её фоне казались еще темнее. Гладкая белая простыня, сдвинутая до пояса, открыла для обозрения рельефные очертания мышц его спины. Девушка была рада отметить, что раны на ней уже заживали и через день-другой, вероятно, исчезнут совсем.

Стараясь не производить ни малейшего шума, Алекс осторожно пробралась в ванную. Удовлетворив наиболее срочные из своих потребностей, она повернулась к зеркалу. Ее короткие волосы были растрёпаны, но всё же сейчас она выглядела довольно сносно. Удивительно, что делает с человеком ночь хорошего сна. Ее лицо все ещё было бледным, если не считать синяка, расцветившего кожу. И тени залегали под глазами, но в целом она считала, что выглядит лучше, чем вчера.

Пока она так стояла, кожу начало покалывать. Такое происходило и на протяжении всей ночи, часто заставляя просыпаться, но она была настолько измотана, что ей удавалось игнорировать это и засыпать снова.

Алекс расстегнула пуговицы наверху рубашки и сдвинула ткань с одного плеча, обнажая руку. Борозда, оставленная пулей, все еще была чувствительной и влажно-розовой, но уже подживала. Длинные царапины, оставленные волчьими когтями, тоже понемногу затягивались, хотя после них, вероятней всего, останутся шрамы.

Она освободила еще несколько петель и уставилась на свою грудь. На том месте, где в тело врезался привязной ремень, виднелись синяки. Да, её лицо тоже все ещё было расцвечено, но учитывая, через что ей довелось пройти, она считала, что всё не так уж плохо. Ничего, неделя или две отдыха и нормального питания — и всё как рукой снимет. Даже ее ногам стало гораздо лучше. Бальзам Джошуа, нанесённый на ранки после ванны, творил чудеса. Как и всё остальное, они ещё побаливали, но дело шло на поправку.

Алекс начала было застегивать рубашку, но ее руки остановились. Вся кожа, везде, где к её телу прикасалась ткань, начала зудеть. Стряхнув рубашку с плеч, она дала ей соскользнуть на пол, и та складками легла вокруг ее ног. Ее кожа стала сверхчувствительна, и она застонала, когда коснулась её. Жар начал просачиваться сквозь неё, словно живое, дышащее существо. Ее дыхание ускорилось, по телу выступила испарина.

Алекс закрыла лицо руками. Что с ней не так? Может, в лесу она подхватила инфекцию или ещё какую-то заразу?

Ее матка сократилась, и лоно истекло жидкостью. Она подняла голову и уставилась на женщину в зеркале. На долю секунды перед ней проявилась морда волка, нечётким абрисом совмещённая с её лицом. Тогда она поняла.

Она вошла в течку.

На сей раз никакой отсрочки уже быть не могло. Как только она сделает этот шаг вперед, ее жизнь изменится навсегда. Возврата назад не будет.

Груди ломило, и она обхватила их ладонями, пытаясь ослабить взбунтовавшиеся ощущения, пронзающие её насквозь. Это не помогло. Если только не сделало ещё хуже. Соски под ладонями обрели алмазную твёрдость. Она чуть передвинула руки, и это легкое воздействие на торчащие комочки плоти вызвало у неё стон. По внутренней стороне бедра скатилась струйка жидкости.

Кое-как выбравшись из ванной, она отправилась обратно к кровати. Джошуа, совершенно проснувшийся, лежал, откинувшись на подушки, и похоже ждал ее. Вокруг его поясницы была подвёрнута простыня, но она ничуть не скрывала внушительной эрекции, которая оттопыривала ткань. Его широкая, загорелая грудь была обнажена, и у Алекс где-то внутри зародилось низкое рычание.

Джошуа улыбнулся и открыл ей свои объятия.

Она не нуждалась в повторном приглашении. Встав на колени в конце кровати, Алекс поползала по его ногам, пока не оседлала его живот. Он не выглядел красивее всех мужчин, которых она когда-либо встречала, но было в нем что-то такое, что безумно привлекало её. Ей никогда не надоедало смотреть на него, и она знала, что так будет и впредь. Он был сексуален до невозможности.

И он был ее.

Положив ладони на его грудь, она погладила его кожу. Мускулы слегка сокращались под её пальцами, когда она скользила ими по этой внушительной ширине. Ей нравилась курчавая поросль волос, что протянулась от соска до соска, и сужающейся полосой разделяющей живот надвое, спускалась к его паху.

Он застонал, когда ее пальцы прикоснулись к его соскам.

— Ты в самом деле уверена, что это то, что ты хочешь?

Бедный Джошуа. Она чувствовала, что его возбуждённый член плотно прижался к её заднице, но, тем не менее, был благороден до последнего. И это было одной из причин, почему она любила его.

В ответ она наклонилась вперед, так, чтобы ее груди задели его грудь. О, это ощущение было прекрасным. Даже лучше, чем прекрасным. Тогда она прижалась губами к его рту, показывая, чего хочет.

Алекс обвела языком его губы, твёрдые и тёплые, когда он раздвинул их, приглашая её внутрь. И она вошла. Не в силах противиться соблазну, она скользнула языком в его рот и застонала, когда он всосал его. Джошуа, слегка опираясь ладонями на ее бедра, медленно водил пальцами вверх и вниз по ее бокам, пока она не подумала, что сейчас закричит от неудовлетворённости.

Ее киска, жаркая и влажная, буквально молила об освобождении. Алекс раздвинула ноги шире и потерлась о твердые мускулы его живота, ища облегчения от непрекращающейся боли. Движение заставило ее груди скользнуть по его груди, и прикосновение вьющихся волосков возбудило её ещё сильнее.

Ей пришлось оторваться от его рта, когда не хватило дыхания.

— Джошуа? — В голосе был оттенок страха. Она сама не знала, о чём хочет просить. Не знала что, хоть как-то, могло ослабить эту терзающую жажду внутри неё.

Он захватил её груди в свои ладони, поглаживая большими пальцами вздувшиеся соски.

— Это всё совершенно естественно, Алекс. Просто следуй своим ощущениям. Чувствуй. Позволь себе погрузиться в этот жар.

Ей показалось, что его слова словно ласковым прикосновением прошлись по всей её коже, и она выгнулась так, чтобы ее груди ещё теснее уткнулись в его ладони.

— Это больно, — простонала она, когда её влагалище снова сократилось.

Джошуа приподнялся, сел в кровати и опустил голову к ее грудям. Он провёл языком по одной, затем по другой, а потом накрыл ртом одну грудь и всосал её. Алекс запустила пальцы в его волосы и попыталась притянуть его ближе. Боже, это ощущение просто невозможно было себе представить! Она почувствовала глубокое сосущее движение между бедрами, как будто он трогал её и там точно также. Ее бедра непроизвольно задвигались, выписывая волны по твердым кирпичикам его живота.

Она была близка. Очень близка. Одна только ласка, прикосновение — и её унесёт. Все её тело напряглось. Приготовилось в ожидании.

Джошуа ласково погладил её по бокам и ввел одну руку ей между ног. И это было всё, что потребовалось. Его палец задел ее клитор, и она взорвалась. Слегка откинув голову назад, Алекс вскрикнула, когда её затопило волной жара. Ее тело забилось в судорогах наслаждения. Она чувствовала его губы у своей груди, его руку между бедрами, и на его живот хлынул поток теплой жидкости.

Когда всё закончилось, Алекс без сил рухнула на Джошуа, и он обвил её своими руками. Разгоряченная и довольная, она спрятала лицо у него на шее, уткнувшись в неё носом. От него всегда замечательно пахло — что-то вроде запаха свежего воздуха смешанного с пряным мускусным ароматом мужчины. Алекс прижалась к нему ближе и жар, было спавший, начал подниматься снова.

— Я думала, это прекратится, — простонала она.

Джошуа куснул её в шею, отчего она ахнула, пропустив вдох, и наклонила голову набок, чтобы предоставить ему лучший доступ.

— Единственный способ остановить это — только если я возьму тебя. Тебе необходимо, чтобы мой член был внутри тебя, чтобы он заполнил тебя.

Представив мысленно его слова, она мгновенно пришла в состояние сильнейшего возбуждения.

— Тогда сделай это. — Алекс отбросила простыню и попыталась принять его в себя, но он остановил ее. Она зарычала на него, — и была потрясена, осознав это.

Обхватив её руками и перекатившись, Джошуа подмял её под себя. Упершись ногами в кровать, она выгнулась к нему, практически замурлыкав от наслаждения, когда его напряжённая длина прошлась по набухшим складкам её киски.

Джошуа довольно ухмыльнулся, а потом рассмеялся. Алекс на мгновение забыла о сексе, любуясь его счастьем. Оно прямо-таки сияло в его глазах, заставляя казаться моложе. Он наклонился и покрыл поцелуями её нос, щеки, лоб и её рот. Нежные поцелуи, жгучие поцелуи, крепкие поцелуи — она хотела их все, и он давал их ей.

Его язык провёл влажный след между её грудей, и игриво пощекотал соски. Алекс беспокойно пошевелилась под ним, но он, прижав её к матрацу своим более крупным и сильным телом, использовал его, чтобы пресечь её движения.

— Джошуа, да сделай же что-нибудь, — она снова была почти на грани оргазма.

— Я должен утвердить своё право на тебя традиционным способом нашего народа. — Он медлительно всосал её сосок, выпустил его изо рта и затем мягко подул на него. Потом сильнее прижался бедрами к её киске, и она заёрзала, стараясь заполучить его член как можно ближе туда, где она нуждалась в нём больше всего.

Кожа Алекс слегка блестела от покрывавшего её пота. Ошеломляющая потребность билась в ней, заставляя пульсировать тело. На данный момент ей было абсолютно всё равно, что бы он ни сделал, лишь бы он, наконец, оказался в ней.

— Как скажешь, — выдохнула она.

Он встал на колени, его напряжённый член выступал впереди него. Длинный, оплетённый набухшими венами, он гордо качнулся в её сторону. Синие вены пульсировали от желания, и под её взглядом на головке проступила капелька жемчужно-белой жидкости. Она облизала губы, желая попробовать её вкус.

Его губы сжались, и с виска скатилась капля пота.

— Встань на колени и на руки.

Тогда она поняла, чего он хотел. Как он рассчитывал взять ее. И идея того, что он хотел утвердить своё право на неё именно таким образом, послала через её тело новые стремительные волны текучего жара. Она лежала перед ним, содрогаясь, неспособная пошевелиться, пока не накатится и не отступит последняя волна. Но Джошуа прекратил ожидание. Он приподнял её и перевернул на живот.

Алекс засмеялась над его нетерпеливым энтузиазмом, а затем застонала, когда он потянул ее вверх, ставя на колени. Она оперлась ладонями на кровать и опустила лоб на подушку.

— Раздвинь ноги. — Это было больше рычание, чем команда, и она послушалась, позволив коленям скользить по простыням в стороны, пока не оказалась полностью открыта его взору.

Обхватив пальцами полушария её задницы, он мял эту нежную плоть, наклоняясь всё ближе.

— Ты так прекрасна. Такая розовая, влажная и готовая. И все это для меня, правда, Алекс?

— Да, — простонала она, так сильно вцепившись пальцами в простыню, что удивилась, как та ещё не порвалась. Кровь прилила к её голове, лишая возможности слышать что-нибудь кроме их резкого дыхания и звука её колотящегося сердца. Пьянящий запах секса и вожделения распространился в воздухе, наряду с легчайшим ароматом чего-то пряного, и это послало её возбуждение на новую высоту.

— Что это за запах?

— Тебя. Меня. Нас, — прошептал он, отмечая каждое слово поцелуем, спускаясь по её спине. Его пальцы, ласково погладив её набухшие складочки, вошли вглубь её щелки и снова отступили. Алекс качнулась к нему задом, призывая его сделать так снова. Его пальцы продолжали кружить по её киске. Она чувствовала, как из нее истекают соки возбуждения.

— Да, правильно, именно так, — вполголоса приговаривал он. — Твой аромат опьяняет. Он говорит мне, что твоё тело не только готово, — оно желает принять меня. И ты, — ты готова принять меня, так ведь, Алекс? Как только ты станешь моей, я уже никогда не позволю тебе уйти. — Он убрал свои пальцы и нежно подул на её влажную плоть, отчего её влагалище сжалось до невозможности.

— Да. — Сказала бы она ему сейчас кое-что, или сделала что-нибудь, чтобы заставить его наконец-то трахнуть её. Она жаждала, чтобы он был внутри неё. Жар и болезненная потребность становились просто невыносимыми.

— Я буду брать тебя всякий раз, когда захочу, везде, где захочу, и ты никогда не будешь отказывать мне, да?

— Никогда. — Алекс давала ему эти слова, потому что знала, что он нуждается в них. Она не жалела их для него, инстинктивно понимая, что после всего, что случилось, он должен утвердить свое право любым возможным способом. Этого требовала его волчья натура.

Его пальцы вонзились в её бедра, и Джошуа подтянул её к себе. Алекс сделала глубокий вдох и задышала часто и тяжело, когда он надавил массивной головкой своего члена прямо в её отверстие.

— Ещё, — удалось ей выпалить между судорожными вдохами.

— Я утверждаю своё право на тебя как на мою Пару. Отныне и навсегда. — Джошуа устремился вперед и не остановился до тех пор, пока не вошёл в неё полностью, до предела.

Алекс почувствовала лёгкий укол боли, а затем был только жар. Она откинула голову назад и закричала от удовольствия быть наполненной им.

— Я не могу ждать, — просипел он сквозь стиснутые зубы.

— Тогда не жди, — выдохнула она.

Джошуа двинулся руками по её телу вверх, а потом вниз, пока не обхватил ладонями её груди. Удерживая её на месте, он подался бёдрами назад и задержался только тогда, когда в ней остался только самый кончик его члена. А затем ударил вперёд, вонзаясь на всю глубину.

Ее внутренние мышцы расслабились, чтобы принять его, одновременно пульсируя и сжимаясь вокруг него. Это было удивительно. На неё обрушилось слишком много чувственных ощущений, чтобы сразу справиться с этим. Ее тело изнутри словно пылало.

Джошуа продолжал вдалбливаться в её тело, но этого всё равно было недостаточно. Она нуждалась в большем. Поймав совместный ритм, она начала поддавать ему, встречая его толчки. К их соитию добавились шлепки плоти о плоть, ещё больше увеличивая наслаждение Алекс.

Ее легкие казалось, сейчас разорвутся, а Джошуа продолжал вгонять в нее снова и снова. Запах секса и пряный аромат стали ещё гуще, ее сердце билось всё тяжелее и тяжелее. Она уже еле выдерживала. Каждая клетка её тела кричала от напряжения.

Джошуа скользнул одной рукой между ее бедрами и погладил комочек нервов на вершине складочек. В тот же миг она кончила. Ее внутренние мышцы туго сомкнулись вокруг ствола Джошуа, и он взвыл от удовольствия. Невероятно, но она почувствовала, что он увеличивается внутри неё. Он заполнил ее донельзя, настолько, что ощущения стали неудобными, граничащими с болезненностью. Она попыталась отстраниться, но оказалось, что это невозможно. Его член был заблокирован в ней.

— Алекс, — рыкнул Джошуа. Он все еще рос внутри неё. Она чувствовала, что головка его члена проникла невероятно глубоко. В этот момент он кончил, и её вновь затопило жаром. Джошуа откинул голову назад и завыл, извергаясь в её матку.

Её тело пронзила дрожь, и она снова кончила. На сей раз конвульсии были настолько сильны, что она чуть ли не столкнула его с места позади себя. Он крепко схватил её и задвигал бедрами, нанося короткие, жёсткие удары.

Она потеряла счет времени, но, в конце концов, рухнула на матрац, лишённая сил и потрясённая неистовством их соития. Джошуа опустился на неё сверху, все еще запертый в её теле, и немного сдвинулся в сторону, чтобы не давить на неё всем своим весом. Загнанно дыша, он уткнулся лицом в её шею, за её спиной бешено колотилось его сердце.

Алекс тоже была не в лучшем состоянии. Все ее разные боли и повреждения, о которых было забыто в пылу страсти, теперь снова заявили о себе. Она подвигалась, пытаясь найти более удобное положение.

Джошуа вздохнул и приподнялся, опираясь на предплечья. Поцеловав ее в затылок, он продолжил выцеловывать все изгибы её спины, постепенно опускаясь на колени. Оба застонали, когда он вытащил из неё свой опадающий член.

Он откинулся на подушки и притянул её в свои объятья. Его губы нежно приникли к ее лбу, в то время как пальцы поглаживали щеку.

— Не надо плакать, любовь моя.

Алекс даже не сознавала, что у неё текут слёзы. Она вытерла глаза, чувствуя себя эмоциональной и глупой.

— Прости, сама не знаю, что на меня нашло.

— Это сила страсти и красота нашего слияния, — он усыпал ее лицо лёгкими, нежными поцелуями, прежде чем прижать спиной к своему плечу и ласково побаюкать. — Ну и гормоны, тоже. С тобой нет ничего плохого. — Его голос, хотя и тихий, был полон чувств. — Ты изумительна.

Алекс засмеялась и уткнулась носом в его шею.

— Я напомню тебе о том, что ты сказал, когда сделаю что-нибудь, что подействует тебе на нервы.

Он остановился, а потом усмехнулся.

— Ты моя теперь. — В этих трёх словах заключалось море удовлетворения и эмоций.

— И ты — мой.

Его руки напряглись вокруг нее.

— Я люблю тебя, — прошептала Алекс куда-то ему в грудь.

Джошуа моментально переместился так, что она оказалась лежащей на спине, а он возвышался над ней. Его рука дрожала, когда он убрал прядь волос с её лица.

— Слова «я люблю тебя», не могут выразить то, что ты значишь для меня. — Его глаза, казалось, стали еще темнее, когда она наблюдала за ним. — Ты для меня — все. Воздух, которым я дышу. Причина, по которой я живу. Ты принесла радость жизни к долгу и ответственности. Нет ничего, что я не совершил бы, чтобы сделать тебя счастливой.

— О, Джошуа!

Он встряхнулся, а потом криво усмехнулся ей.

— И может быть, я больше никогда не скажу этих слов снова, пока мы живы.

Алекс засмеялась, понимая, что именно он подразумевал.

— Не важно, если ты никогда не скажешь их снова. Главное, я знаю, что ты чувствуешь вот здесь, — она накрыла ладонью его сердце.

Джошуа скользнул своей ладонью на её сердце и улыбнулся, когда почувствовал его тяжелые глухие удары.

— Я утверждаю своё право на тебя, на свою Пару и супругу, Александра Райли Страйкер. Моя, до скончания моих дней.

— Я тоже утверждаю своё право на тебя, Джошуа Страйкер. Мой, до скончания моих дней.

Из её глаз скатилась слезинка, он наклонился и поцелуем осушил её. Даром что сил у неё не осталось, знакомый жар опять начал разгораться в её теле.

— Снова?

Джошуа передвинулся так, что она вновь оказалась под ним. Она почувствовала на своём бедре тяжелый вес его уже готового члена.

— Снова, — прошептал он, проводя губами по изгибу её уха. — И снова. И снова.

Алекс разомкнула губы и вздохнула. Его язык ласково обвёл их контур, и она решила, что не такое уж и усталое у неё тело, в конце-то концов.

Глава 25

Джошуа удовлетворенно вздохнул, когда Алекс прижалась к нему поближе. Он потерял счет времени, сколько занимался с ней любовью. Она его доконала. Их соединение изменило его, он ещё не мог даже полностью всего осознать. Конечно, их совместная жизнь будет той ещё. Он мысленно усмехнулся. Даже когда она станет старой седой бабушкой, она всё равно будет строить по струнке и его, и их детей.

Его рука скользнула по её животу. Его дети. Только представив её раздавшейся, с его ребенком в животе, ему захотелось завыть. Но чтобы такое произошло, было ещё рано, пожалуй. Оборотни-женщины редко когда беременели с первого раза. Природа дала им для полного созревания несколько лет, прежде чем они достигали наиболее благоприятного детородного возраста. Однако мысль об этом сносила крышу. Ему удалось сдержаться, но с немалым трудом. Хотелось, чтобы весь мир знал, что она — его.

Джошуа не мог дождаться, когда она пройдёт свое первое изменение. Её шерсть должна быть мягкой, разных оттенков коричневого. Алекс предстояло стать красивой волчицей, и ему не терпелось отправиться с ней на её первую пробежку в лес. Возможно, он даже взял бы её к водопадам, ей бы это понравилось.

Закрыв глаза, он снова вздохнул. Надо будет накормить её, когда она снова проснётся. Она ведь так и не поела вчера вечером, прежде чем пойти спать, а её силы надо поддерживать на должном уровне.

Алекс пошевелилась рядом с ним, её глаза, затрепетав, открылись.

— Привет, — она застенчиво посмотрела на него, и её щеки очаровательно порозовели.

— С добрым утром. — Джошуа почувствовал, что его член снова дёрнулся и с трудом подавил стон. После вчерашнего у Алекс всё должно быть слишком воспалено. К тому же, у него имелось предчувствие, что если они вскоре не покажутся наружу, его будущий тесть начнёт колошматить в парадную дверь.

Алекс начала рассеянно почёсывать его грудь своими короткими ноготками. Джошуа закрыл глаза и выгнулся навстречу её прикосновениям. Её рука, двинувшись ниже, наткнулась на его торчащий член. Его глаза тут же распахнулись, и он выругался, когда она сомкнула вокруг него пальцы.

— Слишком рано. У тебя там всё болит.

— Ну, не то чтобы болит… — игриво взмахнула ресницами Алекс.

Он зарычал и скатился с кровати, стаскивая её за собой. Алекс взвизгнула, а потом засмеялась, когда он перебросил её через плечо и понёс в ванную. Вытянув руку вниз, она ущипнула его за зад. Для Джошуа это оказалось настолько неожиданно, что он чуть не уронил её.

Алекс ухватилась за его бока и издала дикий вопль, прежде чем снова закатиться смехом.

— Думаешь, это так смешно, да? — проворчал он, включая в душе воду. Она не ответила, но он слышал, как она хихикает себе под нос. Однако в эту игру могут играть и двое. Проведя рукой по её бедрам, он погладил сладкую половинку её задницы.

Алекс замерла.

— Джошуа… — Он слышал нервное возбуждение в её голосе.

— Что? — невинно спросил он, лаская другую половинку, а потом скользнул пальцами в ложбинку между ними. — Тебе не нравится, что я трогаю твою шикарную попку? — Джошуа убрал пальцы и звонко шлёпнул её по пятой точке. Она дёрнулась и начала изворачиваться, тогда он хлопнул её снова.

— Пусти меня, ты, бешеный громила, — сдавленно пробормотала она.

Джошуа засмеялся, перевернул её к себе лицом и быстро, крепко поцеловал в губы. Алекс обвилась вокруг него, обхватывая ногами его поясницу и обнимая руками за шею. Он видел удовольствие в её глазах, хотя она продолжала ворчать.

— Теперь за тобой должок.

— А теперь? — Он шагнул под струйки воды, всё ещё держа её на руках.

— Мм, аха, — кивнула она, потом наклонилась, взяла кусок мыла и начала тереть им по его плечам.

Вся смешливость исчезла, он лишь мог стоять там, впитывая в себя её любовь и заботу, пока она его мыла. Никогда ещё, с тех пор как он был совсем маленьким, никто не делал для него ничего подобного. Не замечая бурлящих в нём эмоций, Алекс положила мыло на полочку и пропустила сквозь пальцы пряди его волос.

— Я люблю твои волосы. Я говорила тебе об этом? — Джошуа только покачал головой в ответ, не в силах вымолвить ни слова из-за комка, застрявшего в горле. — Ну, значит, скажу сейчас. Они просто великолепны, такие густые, пышные…

Его член был тверд как сталь. Он хотел Алекс. Хотел до ужаса. От того, как она прикасалась к нему, возникало желание задрать голову и завыть от удовольствия. Он должен был потребовать её. Снова.

— Джошуа, — Алекс замерла, как будто внезапно ощутив смену его настроения. — Что не так?

— Я хочу тебя, — мучительно простонал он сквозь стиснутые зубы. Джошуа держался из последних сил. Алекс, такая теплая, влажная в его руках, её сладостный аромат дразнил его ноздри. Она была столь же возбуждена, как и он.

Сжав его лицо ладонями, Алекс медленно наклонялась к нему, пока их носы не соприкоснулись.

— Тогда возьми меня.

Он повернулся и приподнял её повыше, прислоняя спиной к стене. Она вскрикнула и выгнулась, ощутив за собой холодную плитку. Джошуа тотчас воспользовался этим и обвёл языком выступивший вперёд твёрдый, налитой сосок.

Алекс вцепилась пальцами в его волосы и сжала их в кулаки, удерживая его, когда он открыл рот и, вобрав внутрь сосок, начал сосать её грудь.

— Ещё, — потребовала она, задыхаясь и стискивая ногами его поясницу, когда он перевёл внимание на другую грудь. Извиваясь и ёрзая, она старалась заполучить головку его члена в себя. — Джошуа…

Его имя вырвалось у неё едва ли не со стоном. Господи, она никогда не нуждалась в чём-нибудь так, как нуждалась сейчас, только бы Джошуа был в ней. После прошедшей ночи Алекс полагала, что пройдёт какое-то время, прежде чем она снова почувствует такое же влечение.

Один взгляд — и всё что потребовалось.

Только лишь от одного поддразнивания его настроение моментально перешло в ненасытное возбуждение. Алекс не очень-то волновало, что она была немного болезненна после ночи, насыщенной столь жаркими любовными утехами. Его жажда разбудила её вожделение, разжигая внутри огонь, посылая обжигающий жар в её вены.

Алекс вильнула бёдрами, стараясь придвинуться к нему. Его напряжённый член толкался в её лоно, дразня каждым прикосновением. Скользкие лепестки её киски набухли от желания. Джошуа облизал её тугой сосок и всосал в рот. От груди и до самого средоточия её естества хлынула волна жара.

Не в силах больше выдерживать этого, Алекс оттащила от себя его голову. Джошуа выпустил её сосок с громким, влажным звуком. Его глаза потемнели, обретя насыщенный цвет густого кофе, когда он приник к ней теснее, используя более низкое положение своего тела, чтобы прижимать её к стене. Вода хлестала на них, большей частью отражаясь от его широкой спины.

Захватив её взгляд своим, Джошуа дотянулся до промежутка между её ногами и раздвинул складочки киски.

— Ты всегда такая горячая и влажная, — его голос мурлыкал от удовольствия.

Алекс дернулась, когда он ввёл в неё один палец. Как бы она ни хотела его, нельзя было уйти от того, что после прошлой ночи её влагалище было опухшим и болезненно-чувствительным. Он убрал от неё свою руку и опустил голову ей на плечо.

— Алекс, — начал Джошуа, но она остановила его.

— Я хочу тебя. — Ее пальцы впились в его мощные плечи, держась за него, она приподнялась над кончиком его ствола.

— Ты уверена? — Он поднял голову и внимательно всмотрелся в её лицо.

— Да.

Джошуа чуть изогнулся бедрами и медленно, дюйм за дюймом начал проталкиваться в неё своим членом. Он входил не торопясь, давая её внутренним мускулам возможность расслабиться и принять его. К тому времени, когда он вместился полностью, она уже тяжело дышала и дрожала. Его член наполнил её. Его тело окружило её.

Алекс чувствовала на своей коже его запах, этот только ему присущий аромат мыла, мускуса и мужчины. Она потянула носом, когда уловила аромат чего-то нового. Это был более глубокий, более насыщенный запах, тот, который достигал её глубин и волновал её самую первородную суть. Волк. Алекс поняла, что она учуяла его волка и задалась вопросом, мог ли он чуять то же самое в отношении неё.

— Я должен трахнуть тебя, — голос Джошуа стал низким, гортанным, как будто он втягивал воздух в свои лёгкие.

— Ну так сделай это. — Пользуясь тем, что она держалась за его бока, Алекс чуть приподнялась, а потом опустилась вниз.

Самоконтроль Джошуа сорвало. Ухватив ладонями её за задницу, он начал мощно вбиваться внутрь. Каждый раз, когда он почти полностью выходил из неё, Алекс изо всех сил пыталась удержать его, зажать в себе. Когда он толкался, входя обратно, она вздыхала от облегчения. Вместе они составляли единое целое.

Темп ускорился, их тела двигались в идеальной слаженности. Волосы у неё на затылке поднялись торчком. Руки и ноги отяжелели, однако внутри бушевала энергия. Она была близка. Чувствовала, как оргазм уже собирается в самом низу её живота.

Продолжая вдалбливаться в неё, Джошуа наклонился и укусил её за основание шеи. Алекс от наслаждения закричала. Внутренние мышцы сократились, и её лоно затопило жидкостью. Бурной волной нахлынул оргазм. Джошуа дернулся. Отбросив назад голову, он закричал её имя, содрогаясь и извергаясь внутри неё.

Алекс надежнее обхватила его руками, не желая отпускать.

Они оставались в объятьях друг друга, пока вода, льющаяся на них сверху, не стала холодной. Она задрожала. Джошуа чертыхнулся и, медленно выпустив её из своих рук, поставил на ноги. В поисках поддержки она прислонилась к покрытой плиткой стене, пока он регулировал температуру воды.

— Я не собирался этого делать. — Джошуа выглядел настолько виновато, что она рассмеялась.

Он лишь посмотрел на неё в ответ, и нерешительная улыбка медленно озарила его лицо.

— Я не жалуюсь, — констатировала она. Протянув руку за его спину, Алекс взяла мочалку и начала мыться. — Конечно, можно бы пожаловаться на холодный душ, но не на то, что случилось перед этим.

Джошуа издал короткий лающий смешок, сгрёб с полочки мыло и убедился, что каждая её частичка отмыта дочиста.

* * *

Гораздо позже, уже ночью, Алекс стояла на краю леса и дрожала. Сияющая луна была почти полной, а ночь — довольно прохладной. Джошуа стоял рядом с ней, его руки лежали на её обнажённых плечах.

— Не торопись. Это ведь не срочно.

Легко ему говорить!

Она стояла здесь, в чём мама родила, и только его обнажённое тело заслоняло её от чужих взоров. Все ждали, как пройдёт её первое изменение.

Их официальная брачная церемония прошла мимо неё как в тумане. Были произнесены ритуальные слова, они обменялись клятвами. Алекс жалела, что не смогла запомнить точно, на что там она согласилась, но она была слишком взвинчена, чтобы чему-то уделять слишком много внимания. Внутренне, про себя, она пожала плечами. Что сделано, то сделано. Позже она узнает детали. Сейчас же только то, что их окружали все члены стаи, удерживало её от того, чтобы повернуться и сбежать.

Она любила Джошуа. В этом она не сомневалась. Но церемония стала последним гвоздём в гробу её прежней жизни. Действительно, пути назад не было. Теперь она стала членом стаи Волчьего Ручья. Некоторые из их народа приветствовали ее с распростёртыми объятьями, в то время как довольно многие смотрели с подозрением, а то и вовсе враждебно.

Алекс снова задрожала. Ещё нескольких мгновений — и она изменится навсегда.

Это в том случае, если она сумеет справиться с трансформацией.

Давеча утром, после того, как они закончили свой «душ», Джошуа всё это ей подробно объяснил. За завтраком он заверял её, что это совершенно естественно, и что он целиком и полностью ручается в том, что у неё всё получится. Она не была настолько уверена. Днём ей удалось подслушать нескольких мужчин и женщин, разглагольствующих на тему того, способны ли вообще полукровки пройти изменение и принять форму волка.

— Всё в порядке, Алекс. — Голос Джошуа был тихим, как будто он шептал ей на ухо. — Если не выйдет сейчас, мы попробуем в другой раз. Не бери это так сильно в голову.

— Я хочу сделать это, но не уверена, что смогу. — Вот. Она сказала это. Озвучила свои страхи. — Часть меня хочет, чтобы это случилось, но другая — боится.

Он обнял её своими сильными руками и ободряюще сжал на секунду. Алекс чувствовала себя окруженной его любовью и благожелательностью.

— Это совершенно понятно. Тебе и так досталось за последние несколько дней. Если тебе потребуется больше времени, мы подождём.

— Серьёзно? — Последнее, чего ей хотелось бы, — не оправдать надежд, а то и вовсе опозорить его перед другими членами стаи.

— Конечно.

Джошуа казался уверенным, но из-за спины до неё доносилось постепенно нарастающее глухое ворчание. Толпа начинала впадать в нетерпение.

— Расскажи мне ещё раз, что, как предполагается, я должна делать.

Джошуа вздохнул так тяжело, что её волосы разлетелись.

— Алекс, не надо так стараться. Просто расслабься, закрой глаза и почувствуй свою волчицу. Она там, прямо под поверхностью твоей кожи. Ты чувствовала её прежде, она знакома тебе.

Закрыв глаза, она позволила голосу Джошуа, и его словам проникнуть в свою душу. Он был прав. Она чувствовала свою волчицу внутри себя. Теперь, когда она знала, что это было, она поняла, что ощущала то, другое присутствие в себе уже довольно долгое время. Она даже на краткий миг увидела её в зеркале ванной, прежде чем Джошуа утвердил на неё права.

— Я хочу поделиться с тобой ночью и лесом. Показать тебе все чудеса, которые существуют в мире волков. Это не так уж плохо, любовь моя.

Алекс услышала в голосе Джошуа желание и нетерпение. Она тоже хотела разделить с ним всё это. Сделав глубокий вдох, она медленно выдохнула и позволила себе постепенно проникнуть в своё сознание. Волчица была там, в её мысленном взоре. Алекс изучала её. Она была меньше чем волк Джошуа, но этого можно было ожидать. Её шерсть была густой и пышной, переливающаяся всеми оттенками от тёмно-махагонового до рыжевато-коричневого цвета. Но главное, что привлекло её внимание — это глаза. Глаза, которые были ей очень хорошо знакомы. Они были всё теми же — светлыми, серебристо-серыми глазами, которые она видела в зеркале с малых лет.

Волчица был ею, и она была волчицей. Теперь она обрела это понимание. Они вообще были не отдельными существами, а двумя сторонами одной и той же медали.

Как будто это признание было всем, что потребовалось, Алекс ощутила, что под её кожей пошла какая-то рябь. Джошуа ослабил свою хватку на её плечах.

— Позволь этому произойти, — прошептал он, перед тем как отступить назад.

Алекс потянулась к волчице внутри себя, полностью принимая её форму. Волчица ринулась вперед, желая освободиться от своей человеческой оболочки. Алекс упала на четвереньки и выгнула спину. Кости надломились и изменили форму. Шерсть покрыла её конечности. Лицо исказилось, челюсти удлинились. Зрение изменилось, становясь острее. Запахи нахлынули на неё со всех сторон. Новая сила пульсировала в её мускулах.

Она сделала шаг и споткнулась. Изнутри исторглось низкое рычание. Алекс моргнула, внезапно осознав, что уже больше не человек. Она стала волком. Это было очень странное ощущение. И наряду с этим, она всё равно оставалась собой. Простейшие волчьи побуждения присутствовали, но она по-прежнему была способна думать и рассуждать.

— Любовь моя.

Алекс развернулась на месте и оказалась лицом к лицу или, точнее, мордой к морде со знакомым, огромным черным волком. Джошуа. Она слышала его слова у себя в голове.

— С тобой всё хорошо?

Она смогла услышать его беспокойство, хотя ни одного слова не было сказано вслух. Сконцентрировав свои мысли на нём, она кивнула.

— Замечательно.

— Тогда беги, волчонок. Разомни свои ноги и беги.

Алекс издала счастливое тявканье и мягко потопала к лесу. Ей не надо было оглядываться, чтобы узнать, с ней ли Джошуа. Она ощущала его присутствие. Он держался с ней вровень, пока она набирала скорость.

Другие волки тоже бежали рядом с ними. Некоторые из них, обогнав её, исчезли в лесу, в то время как маленькая, избранная группа бежала с ними ещё около часа. Она узнала большинство из них и поняла, что братья Джошуа и её отец находятся вместе с ними, защищая её и разделяя с нею радость её первого пробега в волчьей форме.

Алекс никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Все казалось каким-то другим: более ярким, более насыщенным — просто лучше осознаваемым. Она чувствовала себя полной сил, энергии и единства с окружающим миром. Она знала, по крайней мере, на расстоянии полумили, где находится любое лесное существо — от птиц с белками до одинокого черного медведя. Её ноздри наполнил запах плодородных чёрных земель. Хотя время было ночное, она прекрасно всё видела.

Алекс не хотела, чтобы это заканчивалось, но Джошуа начал теснить её обратно к поселению. Когда же она дерзнула попробовать увернуться от него, он оскалился и клацнул зубами. Она огрызнулась в ответ, но это его, похоже, не впечатлило. Наоборот, он угрожающе зарычал на неё. Не имея желания искушать судьбу, она неохотно повернула назад.

— Не волнуйся, волчонок. Для бега будет ещё много времени.

— Может ли ещё кто-нибудь слышать нас?

— Нет. Ментальная связь возникает только между парой после соединения.

Алекс сразу полегчало. Не хотелось бы волноваться по поводу того, что чужие люди могли услышать её мысли.

— Ты можешь всё время меня слышать? — Она не была уверена, что такой поворот её бы устроил.

В ушах раздался смех Джошуа.

— Нет. Мы должны сконцентрироваться, чтобы услышать или отправить мысль.

— Это утешает.

Показался посёлок, и Алекс неожиданно для себя обрадовалась. Хотя проведённый эксперимент доставил ей удовольствие, она бы не возражала снова стать человеком. Остановившись на краю леса, Алекс закрыла глаза и обратилась к своей человеческой ипостаси. Она чувствовала, что её волчица протестует, и послала ей мысленный импульс, заверяя, что в будущем ей предстоит бегать ещё много-много раз. Ее суставы начали изменяться, трансформируясь в обратном порядке. Алекс удивилась, что это не больно. Совсем. Правда, на мгновение наступила дезориентация, но это быстро прошло.

Алекс упала на мягкую лесную почву, пахнущую соснами, и ощутила под собой мшистый покров. Сильные руки тут же подхватили её с земли. Джошуа. Она узнала бы его прикосновения где угодно.

— Спасибо. — Его хриплый голос был полон невысказанных эмоций. — Спасибо за то, что приняла меня и соединила свою жизнь с моей.

Алекс коснулась его лица. Её всё ещё поражало, как много этот мужчина стал значить для неё за столь короткое время. Она любила его. Теперь он стал частью её жизни. Навсегда.

— Спасибо за то, что разделил со мной свою жизнь.

Его руки сжались вокруг неё, губы жадно набросились на её рот, смешивая дыхание. Не отрываясь от неё, Джошуа понёс её через посёлок в их дом.

На некотором расстоянии от них завыл одинокий волк. К нему тотчас присоединился другой. Затем ещё один. Пока, наконец, им пел уже целый волчий хор. Сердце Алекс забилось сильнее. Она поняла, о чём они говорили. Они пели ей, приветствуя её вступление в стаю.

Джошуа остановился рядом с их дверью, и они оба стояли и слушали, пока не затихло последнее завывание. Тогда он внёс ее внутрь и пинком захлопнул за собой дверь.

Эпилог

Джеймс ЛеВо Райли стоял, держа руки на бедрах, и смотрел наверх. Звезды густо усыпали ночное небо, освещая темный лес за поселением. Он видел, как Джошуа нёс его дочь к себе домой, а потом затворился там от всего мира.

Алекс успешно завершила своё слияние с формой волка и теперь стала полноценным оборотнем. Рядом с таким супругом, как у неё, она привыкнет к своим новоприобретённым возможностям за неделю. Его наполнила гордость. И было с чего. Такую женщину, как Алекс, любой мужчина был бы горд назвать дочерью.

Джошуа утвердил свои права на его дочь в традициях их народа. Это было сделано. Он не мог понять, как сам относится к этому. С одной стороны, он был рад, что с ней всё благополучно разрешилось. С другой стороны, его маленькая девочка ушла, на её месте осталась взрослая женщина. Отныне их отношения изменятся.

Это было хорошо для них обоих. Он с нетерпением ждал своего собственного первого пробега с Алекс. Из неё получилась красивая волчица, это не только слова родительской гордости. Сегодняшняя брачная церемония дала всей общине повод для праздника. К сожалению, после этого предстоят похороны его брата и невестки.

В темноте он почувствовал родственную душу. Он был не один, но никто к нему не подошёл. На него нахлынуло ощущение одиночества, когда он подумал о своей жене, Лиде. Даже после всех этих лет он скучал по ней. Скучал по ощущению единства душ, общности, сопричастности, что приходят с любовью и спариванием с кем-либо.

У его дочери теперь всё это было, и он был бесконечно благодарен за это. Повернувшись, он направился к дому брата, который теперь снова стал его. Впереди предстоит очень большая работа. Всё ещё оставались охотники за головами, желавшими им смерти. И Джеймс не был убежден, что обнаружены все предатели в стае. Они должны быть очень и очень бдительны — женщин и детей необходимо защитить любой ценой.

Исайя задумчиво наблюдал, как Джеймс ЛеВо уходит к своему дому. За то, что тот претендовал на пост альфы, он был ему искренне благодарен. Если бы не Джеймс, Джошуа конечно бросил бы вызов, особенно под угрозой потери Алекс. Это поставило бы Исайю в положение необходимости либо принять обязанности Нападающего самому, либо передать их одному из младших братьев, которые и близко не были готовы справиться с такой ответственностью.

От одной только мысли об этом его кожа начала зудеть. Стены посёлка, казалось, давили на него, впрочем, как и всегда. Их отец никогда не понимал его. Да и никто в семье, похоже, не понимал, что для того, чтобы выжить, он должен быть свободен.

А может, и понимали.

Джошуа занял должность Нападающего вместо Исайи, как будто родился для этого. И ни разу не случилось такого, чтобы младший попрекнул своего старшего брата за то, что тот ушёл в сторону и отказался от ответственности. Это было хорошо, особенно теперь, после всего, что произошло. Конечно, какое-то время будет туго, но они выживут. Именно это они всегда и делали.

Его новая невестка могла бы помочь облегчить бремя Джошуа, и Исайя был признателен ей за это, потому что, как только дела пойдут на лад, на некоторое время он уедет. Он не знал, куда собирается, знал только, что должен уйти один. Внутри него разрасталось насилие, и если он не уйдёт, он боялся, что мог бы на самом деле причинить боль кому-то в своей семье.

Исайя повернул прочь, на ходу срывая с себя одежду. Он нуждался в беге — свободном и беспредельном. Перекинувшись прямо на бегу, он скрылся в зарослях леса, его одежда осталась лежать в грязи.

Конец.

1

«Чикаго Уайт Сокс» («Чикагские белые носки») Бейсбольная команда из г. Чикаго, шт. Иллинойс, входящая в Западное отделение [Western division] Американской бейсбольной лиги.

2

Все братья семейства Страйкеров названы библейскими именами.

Joshua (Джошуа или Иешуа), Isaiah (Исайя) и Micah (Михей) — первопророки, каждому из них принадлежит своя книга в Ветхом Завете.

Леви (Левий) Матфей — один из двенадцати апостолов (учеников) Иисуса Христа, персонаж Нового Завета. По традиции, считается автором Евангелия от Матфея.

Simon (Саймон или Симон) — персонаж Нового Завета, который часть крестного пути нёс Крест для распятия Иисуса Христа.

3

— ворсистая полусинтетическая ткань, используемая для обивки мебели.

Content

Уолтерс Н. Ж. Наследие Александры

Н. Ж. Уолтерс Наследие Александры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

1