Тайный круг 2

Пленница

1

Как пожар, подумала Кэсси. Ее окружали пылающие краски осени. Желто-оранжевый цвет клена, сверкающий красный — сассафраса и малиновый — кустов сумака. Словно весь мир охватило пламя, и Кэсси была его частью.

А я попала в капкан.

Чувство тошноты в животе Кэсси все усиливалось — с каждым новым шагом по Вороньей Слободке.

Желтый викторианский [1] дом на краю дороги казался таким же прелестным, как всегда. Солнце высекало радужных зайчиков из призмы, висевшей в окне самой высокой башенки. Девушка с длинными русыми волосами окликнула ее с балкона:

— Поторопись, Кэсси! Ты опаздываешь!

— Извини, — отозвалась Кэсси, заставляя себя прибавить шагу, хотя на самом деле ей хотелось повернуться и побежать в другую сторону. У нее возникла странная, необъяснимая уверенность, что ее тайные мысли можно прочитать по лицу. Лорел только раз посмотрит на нее и все узнает: и о том, что случилось с Адамом прошлой ночью, и о ее тайном сговоре с Фэй.

Но Лорел просто сгребла ее за талию и потащила наверх, в спальню Дианы. Диана стояла перед большим шкафом орехового дерева, Мелани сидела на кровати. Шон неловко пристроился на подоконнике, потирая ладонями колени.

Адам стоял рядом с ним.

Он посмотрел на Кэсси, когда она вошла.

Кэсси только на миг взглянула в эти серо-голубые глаза, но миг оказался долгим. Цвет его глаз напоминал океан: поверхность освещена солнцем, но непостижимые глубины хранят неведомые тайны. В остальном его лицо было, как всегда, притягивающим и интересным; высокие скулы и твердый рот выдавали гордость, но были в нем еще чувствительность и чувство юмора. Его лицо казалось другим только потому, что прошлой ночью Кэсси видела эти глаза очень темными, страстными и чувствовала, как этот рот...

«Ни словом, ни взглядом, ни поступком», — твердо сказала она себе, глядя вниз, в пол, потому что не осмеливалась снова поднять глаза. Но ее сердце колотилось так, что казалось — свитер на груди колышется. О боже, как же она сможет вынести это и не изменить клятве? Собравшись с силами, она села рядом с Мелани, стараясь не смотреть на Адама и не поддаваться его чарам.

«Лучше бы тебе к этому привыкнуть, — сказала она себе. — Потому что отныне тебе часто придется оказываться в подобных ситуациях».

— Ну хорошо, мы все здесь, — сказала Диана. Она подошла к двери и затворила ее. — Это закрытое собрание, — продолжала она, повернувшись к ребятам. — Остальных не приглашали, потому что я не уверена, что у них на самом деле те же интересы, что и у нас.

— Это мягко говоря, — пробормотала Лорел.

— Они расстроятся, если узнают, — сказал Шон; его черные глаза метались от Адама к Диане.

— И пусть себе, — равнодушно сказала Мелани. Ее спокойные серые глаза пристально посмотрели на Шона, и тот покраснел. — Наша задача гораздо важнее, чем истерика, которую может закатить Фэй. Мы должны выяснить, что случилось с той темной сущностью... прямо сейчас.

— Я думаю, что знаю способ, — сказала Диана. Из белого бархатного мешочка она достала изящный зеленый камень на серебряной цепочке.

— Маятник, — сразу поняла Мелани.

— Да. Это оливин, — пояснила Диана Кэсси. — Мистический камень — правда, Мелани? Обычно мы берем для маятника прозрачный кварц, но на этот раз, я думаю, оливин лучше; он больше подходит, чтобы уловить следы темной сущности. Мы отнесем камень на то место, где темная сила вырвалась на свободу, он почувствует направление, куда ушла энергия, и начнет раскачиваться.

— Надо надеяться, — пробормотала Лорел.

— Ну, это все теория, — сказала Мелани.

Диана взглянула на непривычно спокойного Адама.

— Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, стоит попытаться. Хотя для этого потребуется очень много ментальной энергии. Нам всем придется сконцентрироваться, ведь сейчас мы не составляем полный Круг, — его голос был спокойным и ровным, и это восхищало Кэсси. Ее лицо было по-прежнему повернуто к Диане, но взгляд был прикован к ореховому шкафу.

Диана повернулась к Кэсси:

— А ты что скажешь?

— Я? — сказала пораженная Кэсси, оторвав взгляд от дверцы шкафа. Она не ожидала, что спросят ее мнение, и ничего не знала ни о маятнике, ни об оливине. К своему ужасу, она почувствовала, что краснеет.

— Да, ты. Методы, которые мы применяем, тебе незнакомы, но ты уже столько времени чувствуешь разные вещи.

— О! Ну, — Кэсси попыталась собраться с чувствами, сосредоточиться, победить затоплявшие ее чувство вины и страх. — Я думаю... что это хорошая идея, — наконец сказала она, чувствуя, как беспомощно это прозвучало. — Мне кажется, это здорово.

Мелани округлила глаза, но Диана кивнула Кэсси так же серьезно, как Адаму.

— Тогда все в порядке, осталось только попробовать, — сказала она, опуская оливин вместе с серебряной цепочкой в левую ладонь и крепко сжав ее. — Пойдемте.

Кэсси едва дышала, у нее все еще кружилась голова от контакта с ясными зелеными глазами Дианы; их цвет был чуть темнее оливина, но в них сияла та же нежная прозрачность, словно их освещал фонарик.

«Я не могу это сделать, — подумала она. Ее удивило, каким определенным и простым все стало теперь, когда она по-настоящему посмотрела в глаза Диане. — Я не могу это сделать. Я должна сказать Фэй; нет, я расскажу Диане. Вот. Я сама все расскажу ей раньше, чем вмешается Фэй, и я заставлю ее поверить мне. Она поймет — Диана такая хорошая, она должна понять».

Все встали. Кэсси тоже поднялась, отвернувшись, чтобы скрыть свое возбуждение, — сказать ей прямо сейчас? Попросить ее задержаться на минуту? — и тут дверь распахнулась.

В дверном проеме стояла Фэй.

С ней были Сюзан и Дебора. Рыжеватая блондинка казалась неприветливой, а обычно хмурая байкерша была еще мрачнее, чем всегда. Позади них стояли братья Хендерсоны; Крис хмурился, а Даг диковато ухмылялся, и это внушало тревогу.

— Куда-то собираетесь, и без нас? — спросила Фэй. Она обращалась к Диане, но ее глаза в упор смотрели на Кэсси.

— Не сейчас, — пробормотала Лорел. Диана глубоко вздохнула:

— Я не думала, что вам это будет интересно. Мы собираемся проследить за темной сущностью.

— Нам будет неинтересно? Когда вы все так заняты? Конечно, я могу говорить только о себе, но мне интересно все, что делает Круг. Как насчет тебя, Дебора?

Сердитый взгляд байкерши быстро сменился злобной ухмылкой.

— Мне интересно, — сказала она.

— А как насчет тебя, Сюзан?

— Мне интересно, — повторила та.

— Ну а ты, Крис?

— Я...

— Ладно, — сказала Диана. Ее щеки пылали, Адам подошел и встал рядом с ней. — Ставим точку. В любом случае лучше делать это полным Кругом; но где Ник?

— Понятия не имею, — равнодушно ответила Фэй. — Дома его нет.

Диана, поколебавшись, пожала плечами:

— Постараемся сделать все, что можем, теми силами, что у нас есть. Пойдемте к гаражу.

Она сделала знак Мелани и Лорел, и те пошли первыми, протиснувшись мимо группы Фэй, похоже собиравшейся остаться и продолжить спор. Адам взял на себя заботу о Шоне и вывел его за дверь, потом занялся Хендерсонами. Дебора и Сюзан, взглянув на Фэй, последовали за парнями.

Кэсси отстала, надеясь, что сможет поговорить с Дианой наедине. Но Диана, казалось, забыла про нее, она пристально смотрела на Фэй. В конце концов, вскинув голову, Диана прошла мимо высокой девушки, которая все еще наполовину загораживала дверной проем.

— Диана, — окликнула Кэсси. Диана не оглянулась, но ее плечи напряглись, она прислушивалась.

— Ты сейчас их всех потеряешь, — сказала Фэй и засмеялась своим ленивым смехом, когда Диана вышла на лестницу.

Закусив губу, Кэсси яростно шагнула вперед. Хорошо бы сейчас толкнуть Фэй в спину, подумала она. Но Фэй плавно повернулась к ней, совсем закрыв проход.

— О нет, ты не идешь. Нам надо поговорить, — сказала она Кэсси.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

Фэй не обратила внимания на ее слова.

— Он здесь? — Она быстро подошла к ореховому шкафу и потянула за ручку, но запертый ящик не открылся. — Проклятие! Но ты можешь выяснить, где она держит ключи. Он нужен мне как можно скорее, ты ведь понимаешь?

— Фэй, ты не слушаешь меня! Я передумала. Я вообще не собираюсь этого делать.

Фэй, которая, воспользовавшись уникальной возможностью осмотреть вещи Дианы, рыскала по комнате, как пантера, остановилась на ходу. Потом она медленно повернулась к Кэсси и улыбнулась.

— О Кэсси, — сказала она, — ты и правда меня убиваешь.

— Я серьезно. Я передумала.

Фэй только улыбалась ей, прислонившись к стене и качая головой. Ее золотые глаза с тяжелыми веками горели от удовольствия, грива угольно-черных волос упала на плечи от движения ее головы. Она никогда не выглядела такой красивой — и такой опасной.

— Кэсси, подойди сюда, — в голосе Фэй чуть-чуть сквозило нетерпение — как у преподавателя, которого судьба проверяет на выносливость, наградив тупым студентом. — Давай я тебе что-то покажу, — продолжила Фэй, схватив Кэсси за локоть и подтаскивая ее к окну. — Посмотри-ка туда. Что ты видишь?

Кэсси перестала сопротивляться и посмотрела. Она увидела Клуб, школьную банду Нью-Салема, наводящую страх и на преподавателей, и на студентов. Они стояли у дома Дианы, их головы блестели в первых лучах заката. Красное зарево на небе освещало длинные русые волосы Лорел, и короткие огненно-рыжие — Мелани, и встрепанные светлые — братьев Хендерсонов. Рыжеватая блондинка Сюзан казалась рыжей, темные кудри Деборы тронул рубиновый отсвет.

А еще она увидела стоявших рядышком Адама и Диану. Голова златовласки склонилась к плечу Адама, а тот заботливо поддерживал девушку; его волосы стали темными, как вино.

За спиной Кэсси раздался голос Фэй:

— Если ты ей скажешь, это ее убьет. Ты разрушишь ее веру во все, что ей дорого, отберешь у нее то единственное, чему она доверяет, на что опирается. Ты этого хочешь?

— Фэй... — вскипела Кэсси.

— И, между прочим, ты сама исключишь себя из Клуба. Ты ведь это знаешь, правда? Как ты думаешь, что почувствуют Мелани и Лорел, когда услышат, что ты путаешься с Дианиным дружком? Никто из них никогда больше не заговорит с тобой даже ради того, чтобы Круг был полным. Шабаш тоже будет уничтожен.

Кэсси стиснула зубы. Ей хотелось ударить Фэй, но это не принесло бы пользы. Потому что Фэй была права. Кэсси подумала, что смогла бы выдержать исключение из Клуба и даже уничтожение шабаша. Но представить себе лицо Дианы...

Это может убить Диану. Если Фэй расскажет ей все — по-своему — да, может. Мысль Кэсси признаться Диане и все ей объяснить, исчезла, как лопнувший мыльный пузырь.

— А то, чего я хочу, так разумно, — продолжала Фэй, почти напевая вполголоса. — Мне нужно просто немного посмотреть на череп. Я знаю, что делаю. Ты достанешь его для меня, правда, Кэсси? Достанешь? Сегодня?

Кэсси закрыла глаза. Сквозь ее закрытые веки проникал свет — красный, как огонь.

2

Спускаясь вниз по лестнице, Кэсси остановилась. Она чувствовала себя виноватой.

Девушка точно не знала, как это случилось. Теперь, если она собирается выжить, ей придется слушаться Фэй. Она приложит все усилия, чтобы защитить Диану — и, в некоторой степени, Адама. Адам не должен узнать о шантаже Фэй. Поэтому Кэсси сделает все, что потребуется, чтобы защитить их обоих, но, господи, ей незачем вдобавок чувствовать себя виноватой.

И она должна как-то повлиять на Фэй, думала Кэсси, шагая за высокой девушкой мимо кабинета Дианиного отца. Ей нужно удержать Фэй, чтобы та при помощи черепа не натворила чего-нибудь непоправимого. Кэсси не знала, как это сделать, ей придется подумать об этом позже. Но как-нибудь она справится.

«Если бы Фэй сейчас оглянулась, — думала Кэсси, — ее бы удивило выражение моего лица». Первый раз в жизни Кэсси чувствовала, что ее глаза стали суровыми, как отливающая синевой сталь револьвера, сменившая нежную голубизну полевых цветов.

Но как раз сейчас ей надо выглядеть как обычно — сдержанной. Когда Кэсси и Фэй вышли за дверь, ребята, стоявшие у дома, оглянулась на них.

— Что вас так задержало? — спросила Лорел.

— Мы вступили в сговор, чтобы убить вас всех, — небрежно сказала Фэй. — Зайдем? — Она кивнула на гараж.

В гараже опять не было машин, лишь на полу виднелись следы мелового круга. Им повезло, что отец Дианы так много работал в своей адвокатской конторе.

Диана, по-прежнему сжимая левую руку в кулак, подошла к стене гаража, прямо к тому месту, где во время ритуала с черепом сидела Кэсси. Кэсси последовала за ней, и у нее перехватило дыхание.

— Он обуглился, — прошлой ночью она этого не заметила. Ну конечно нет, было слишком темно.

Диана кивнула:

— Надеюсь, никто не собирается больше спорить о том, была темная сила или нет, — сказала она, оглянувшись на Дебору и Сюзан.

На стене был четко виден выгоревший круг диаметром, может быть, полтора фута [2], дерево и пластмасса в нем обуглились. Кэсси посмотрела на стену, а потом — на остатки мелового круга на полу. Вчера она сидела в круге, но какая-то ее часть находилась внутри черепа. Тогда Диана велела им всем сосредоточиться, и вдруг Кэсси обнаружила, что оказалась в черепе.

Именно тогда она увидела — почувствовала — темную сущность, которая начала рваться наружу, становясь все мощнее и пытаясь взломать кристалл. И она увидела лицо...

Несмотря ни на что, Кэсси была благодарна Адаму за его спокойный голос:

— Ну, мы, во всяком случае, знаем, куда оно направилось. Посмотрим, подтвердит ли это кристалл.

Глядя на окруживших ее членов Клуба, Диана разжала левую руку, держа ее ладонью вверх, и раздвинула пальцы. Правой рукой она вытянула серебряную цепочку и подобрала ее так, что оливин просто лежал на ладони.

— Сосредоточьтесь, — сказала она. — Земля и Воздух, помогите нам увидеть то, что нам нужно увидеть. Покажите нам следы темной сущности. Все сосредоточьтесь на кристалле.

Земля и Воздух, дерево и ветер южный, покажите нам то, что нам видеть нужно, подумала Кэсси; ее мозг автоматически зарифмовал простую формулу. Дерево, из которого сделана стена, воздух за стеной — вот что должно было помочь им. Она поняла, что бормочет эти слова себе под нос, и замолчала, но тут на нее сверкнули зеленые глаза Дианы.

— Продолжай, — тихо сказала Диана, Кэсси заговорила снова, чувствуя, как приходит в себя.

Диана убрала руку, поддерживающую кристалл. Он, вертясь, закачался на цепочке, потом она закрутилась, и кристалл закружился в другую сторону. Кэсси следила, как расплывается бледно-зеленое пятно, все быстрее и быстрее бормоча куплет. Земля и Воздух... — нет, это было бесполезно. Оливин просто бешено кружился, как обезумевший волчок.

Вдруг кристалл начал раскачиваться взад-вперед, делая широкие, быстрые взмахи.

С противоположной стороны круга слышалось чье-то свистящее дыхание.

Оливин начал выравниваться, он больше не кружился. Теперь он совершал сильные равномерные махи. Как маятник, осознала Кэсси. Диана тут ни при чем; ее рука, державшая цепочку, не шевелилась. А оливин качался, двигаясь от мелового круга на полу к обугленной отметине на стене.

— Есть, — тихо сказал Адам.

— Получилось, — прошептала Мелани. — Ну, теперь нужно выровнять его и выйти с ним из гаража. Осторожно иди к двери и постарайся встать на то же место с наружной стороны стены.

Диана облизнула губы и кивнула. Держа серебряную цепочку на отлете, она плавно повернулась и сделала так, как сказала Мелани.

Шабаш расступился, чтобы дать ей дорогу, и опять собрался вокруг нее снаружи. Найти нужное место оказалось нетрудно: на наружной стене оказался чуть более бледный, чем внутри, обугленный круг.

Как только Диана снова выровняла кристалл, он опять начал качаться. Точно к обугленному месту, точно от него. Вдоль Вороньей Слободки, по направлению к городу.

По спине Кэсси пробежали мурашки.

Все переглядывались.

Держа кристалл на отлете, Диана пошла в направлении, которое указал кристалл. Ребята потянулись за ней, хотя Кэсси заметила, что группа Фэй держится позади. А сама Кэсси по-прежнему заставляла себя — все время — не смотреть на Адама.

Деревья шелестели над их головами. Красный клен, ольха, вяз-обманщик — Кэсси могла теперь определить их все. Но она старалась не отрывать взгляда от качающегося маятника.

Они шли и шли по петляющей дороге вниз, к воде. Тут, на песчаной почве, трава и кустарник росли хуже. Бледно-зеленый камень качнулся под углом, и Диана повернула, чтобы следовать за ним.

Теперь они направлялись к западу по грязной, изрытой бороздами дороге. Кэсси никогда раньше не ходила этим путем, но остальные члены Клуба, определенно, ходили: они обменивались встревоженными взглядами. Кэсси заметила впереди проволочную ограду, а за ней — неровную линию надгробий.

— О, грандиозно, — пробормотала Лорел рядом с Кэсси. Откуда-то сзади прозвучал голос Сюзан. — Прямо не верится. Сперва шли целые мили, и вот сейчас...

— А в чем дело-то? Мы всего-навсего навестим наших предков под землей, — сказал Даг Хендерсон; его голубовато-зеленые глаза странно поблескивали.

— Заткнись, — сказал Адам.

Кэсси не хотелось входить за ограду. В Новой Англии она видела множество кладбищ, казалось, они были на каждой улице Массачусетса. А еще она была на похоронах Кори — ее хоронили на центральном кладбище. И это кладбище не отличалось от других — небольшой квадратный участок земли, загроможденный скромными могильными плитами; надписи на многих уже почти стерлись от времени. Но Кэсси с трудом заставила себя вслед за остальными ступить на редкую, буреющую траву между могилами.

Диана повела их прямо на середину кладбища. Низенькие, редко выше колен, памятники были сделаны в форме арок, с двумя арками поменьше по бокам.

— Какое ужасное чувство юмора было у того, кто их вытесал, — выдохнула она. На некоторых памятниках были грубо вырезаны черепа, на других — крылья, на третьих — скрещенные кости, а на одном памятнике — целый скелет, держащий в руках солнце и луну.

— Победа смерти, — тихо сказала Фэй так близко от Кэсси, что та почувствовала на затылке тепло ее дыхания.

— О, ужасно, — сказала Лорел, когда Диана замедлила шаг.

Дневной свет умирал. Они были в центре кладбища, и прохладный бриз прошелся по малорослой травке, неся с собой слабый привкус соли. Волосы на затылке Кэсси покалывало.

«Ты ведьма, — напомнила она себе. — Тебе бы следовало любить кладбища. Возможно, это твоя естественная среда обитания».

Эта мысль не уменьшила ее страха, но теперь он смешивался с чем-то другим — с каким-то странным возбуждением. Тьма, собиравшаяся на небе и в углах кладбища, казалось, приблизилась. Кэсси была ее частью, частью всего этого нового мира теней и власти.

Диана остановилась. Во мраке серебряная цепочка казалась тонкой линией со светлым пятном внизу. Кэсси заметила, что оливин больше не качался, как маятник, а двигался хаотично, описывая все новые и новые круги. Он делал несколько движений в одном направлении, потом замедлял скорость и принимался раскачиваться совсем в другой плоскости.

Кэсси посмотрела на кристалл, а — потом на лицо Дианы. Златовласка хмурилась. Все в мертвом молчании наблюдали за кружащимся камнем.

Кэсси не могла больше переносить напряжение:

— Что это значит? — свистящим шепотом спросила она Лорел, но та просто покачала головой. Однако Диана посмотрела на нее.

— Что-то с ним не так. Он вел сюда — и вдруг остановился. Но если мы нашли нужное место, он не должен двигаться совсем. Камень должен стать чем-то вроде указки и задрожать. Правда, Мелани?

— Совсем как добрая охотничья собака, — сказал Даг со своей диковатой усмешкой.

Мелани не обратила на него внимания.

— Это в теории, — сказала она. — Но мы никогда не проверяли ее раньше. Может быть, это означает... — Ее голос дрогнул, когда она посмотрела на кладбище, потом она пожала плечами. — Я не знаю, что это значит.

Покалывание в затылке Кэсси становилось сильнее. Темная сущность пришла сюда, и что с ней стало? Она исчезла? Растворилась? Или...

Лорел учащенно дышала, ее лицо эльфа было непривычно напряженным. Кэсси инстинктивно подошла к ней поближе. Она, Лорел и Шон были самыми молодыми членами Клуба, на класс младше остальных. Была Кэсси ведьмой или нет, но по ее рукам побежали мурашки.

— Что, если она все еще здесь... ждет? — спросила девушка.

— Сомневаюсь, — сказала Мелани; ее голос был спокойным и ровным, как всегда. — Она не может находиться поблизости; без поддержки извне она бы просто испарилась. Либо темная сущность пришла сюда и что-то совершила, либо... — Но она опять не смогла закончить фразу и только пожала плечами.

— Но что она могла здесь натворить? Я не вижу никаких повреждений, и я чувствую... — Все еще хмурясь, Диана сжала оливин левой рукой. — Тут все выглядит странно и как-то хаотично, но я не чувствую никаких проявлений злой силы. Кэсси?

Кэсси попыталась разобраться в своих ощущениях. Хаос — как сказала Диана. Она испытывала страх и гнев; все ее чувства смешались, но, может быть, это было только ее восприятие. Она не могла сказать ничего конкретного.

— Я не знаю, — сказала она Диане. — Мне здесь не нравится.

— Может быть, но не в этом суть. Суть в том, что мы не видим обгорелых отметин, которые оставляет темная сущность, или чего-нибудь разрушенного или поврежденного, — сказала Диана.

В голосе Деборы звучало нетерпение:

— А почему ты вообще спрашиваешь ее? — сказала она, резко повернув к Кэсси темноволосую голову. — Едва ли она одна из нас.

— Кэсси входит в Круг так же, как и ты, — необычно грубо прервал Адам.

Кэсси заметила лукавый, веселый взгляд, который бросила на него Фэй, и хотела вмешаться, но Диана горячо согласилась с Адамом, и Дебора уступила, свирепо глядя на них обоих. Было похоже на то, что спор может вспыхнуть опять.

— Тихо! — резко сказала Лорел. — Слушайте!

Кэсси услышала это, как только замерли голоса, — тихий хруст гравия на дороге. Его можно было различить только в мертвой тишине осенних сумерек.

— Кто-то идет, — сказал Крис Хендерсон. Они с Дагом приготовились к драке.

Кэсси чувствовала всеобщее напряжение. Скрип шагов теперь звучал громко, как будто запустили фейерверк, и бил по ее натянутым нервам. Она увидела смутную тень у дороги, а потом Адам шагнул вперед, чтобы заслонить собой их с Дианой. «Нужно будет поговорить с ним об этом», — подумала она некстати.

Шаги замерли, а затем неясная тень направилась к ним. Адам и братья Хендерсоны, похоже, готовы были броситься в бой. Дебора, забыв о ссоре, тоже была в боевой готовности. Шон спрятался за Фэй. Сердце Кэсси колотилось все сильнее.

Потом она заметила, что около фигуры, как пылающий уголек, плавает красное пятно, и услышала знакомый голос:

— Если я вам нужен, то вот он я. Четверо против одного — все по-честному.

Крис Хендерсон бросился вперед с криком:

— Ник!

Даг ухмыльнулся, умудряясь при этом по-прежнему выглядеть так, как будто он сейчас бросится на приближающуюся фигуру. Адам, расслабившись, отступил на прежнее место.

— Ты уверен в себе, Адам? Мы можем все согласовать прямо сейчас, — сказал Ник, подойдя к их группе; кончик его сигареты засветился, когда он затянулся. Глаза Адама сузились, и Кэсси увидела ту же бесшабашную улыбку, что на Кейп-Коде, когда за ним охотились четверо вооруженных парней. Что же было с ним не так, что было не так со всеми ними этим вечером? — гадала она. Все вели себя как сумасшедшие.

Диана тронула Адама за рукав, удерживая его:

— Никаких драк, — сказала она спокойно. Ник посмотрел на нее и пожал плечами:

— Вроде бы нервничаете, да? — спросил он, разглядывая их группу.

Из-за спины Фэй появился Шон:

— Просто я легковозбудимый.

— Да, тебе так и положено — из-за твоего фамильного древа, — презрительно сказала Фэй.

Ник не улыбнулся, но ведь Ник никогда не улыбался. Как всегда, его красивое лицо было холодным.

— Ну, у вас есть причина, чтобы нервничать. По крайней мере, у некоторых из вас.

— И что это должно означать? Мы пришли сюда, чтобы найти темную сущность, которая исчезла прошлой ночью, — сказал Адам.

Огонек сигареты Ника снова загорелся, и он продолжил спокойно, как будто ему в голову пришла новая мысль:

— Может быть, вы не там ищете, — сказал он равнодушно.

— Ник, ты не мог бы просто сказать нам, что ты имеешь в виду? — мягко сказала Диана.

Ник окинул их взглядом.

— Я имею в виду, — сказал он медленно, — что, пока вы тут суетитесь, шайка в Дьявольской Бухте сбрасывает скалы на старого Фогла.

Фогл? Кэсси не могла припомнить эту фамилию. А потом вдруг мысленным взором увидела ее на медной дощечке в обшитом деревом кабинете.

— Наш директор? — задохнулась она.

— Ты поняла. Говорят, что он стал жертвой лавины.

— Лавины? — недоверчиво спросила Лорел. — Здесь?

— А как еще назвать кусок гранита в две тонны, упавший на него сверху? Не говоря уже о кусках поменьше.

Наступило тягостное молчание.

— Он?.. — Кэсси не смогла закончить вопрос.

— Он выглядел не слишком хорошо, когда с него сняли эту глыбу, — сказал Ник и добавил, уже с меньшим сарказмом: — Он мертв.

— О боже, — прошептала Лорел. Опять наступило молчание, такое же тягостное и на этот раз еще более долгое. Кэсси знала, что все они видят одно и то же: кристаллический череп, окруженный защитным кругом из свечей, и вот одна свеча погасла.

— Это Фэй виновата, — начал ныть Шон, но Фэй прервала его, не глядя:

— Ты сам виноват.

— Подожди, подожди, — сказала Диана, — мы не знаем, имеет ли темная сущность к этому отношение. Вряд ли это возможно, ведь мы знаем, что она пришла сюда и здесь остановилась.

— Не думаю, что это очень утешает, — тихим голосом сказала Мелани. — Потому что, если это была не темная сила, то тогда кто?

В группе произошло странное движение, как будто каждый отступил назад и смотрел на всех остальных. Кэсси опять почувствовала пустоту в животе. Директор был — при жизни — чужак, он ненавидел ведьм. А это означало, что у каждого из них был мотив, особенно у тех, кто винил чужаков в смерти Кори Хендерсон. Кэсси взглянула на Дебору, а потом на Криса и Дага.

Большая часть шабаша сделала то же самое. Даг посмотрел на них, потом ухмыльнулся дикой, вызывающей ухмылкой.

— Может быть, это мы сделали? — сказал он; его глаза поблескивали.

— А мы это сделали? — спросил Крис, выглядя озадаченным.

Дебора просто смотрела на всех с презрением. Опять наступило молчание, а потом Сюзан заговорила капризным голосом:

— Послушайте, это ужасно для Фогла, но не вечно же нам тут стоять? Меня ноги не держат.

Адам, казалось, встряхнулся.

— Она права. Надо уходить отсюда. Стоя тут, мы ничего не добьемся, — обняв одной рукой Диану, он жестом предложил всем следовать за собой. Кэсси замешкалась. Она хотела кое-что сказать Диане.

Но Диана уже уходила, и у Кэсси не было никаких шансов. Братья Хендерсоны шли впереди, и теперь группа выбрала другой путь, срезав северо-восточный угол кладбища. Когда они подошли к дороге, Кэсси заметила, что дорога идет под уклон. Это был какой-то странный холм из дерна, который заканчивался у проволочной ограды. Но еще страннее было то, что она увидела, когда оглянулась, миновав холм.

Снаружи холм был выложен каменными плитами, и между ними виднелась железная дверь. На двери была петля с висячим замком, но ее все равно нельзя было открыть — снаружи к ней привалили большой, неправильной формы ком цемента. Вокруг цемента росла трава, а это означало, что он находится тут уже порядочное время.

Руки Кэсси были холодны как лед, сердце стучало, голова кружилась. Она попыталась думать, отметив частью разума, что теперь они шли мимо более современных надгробий: мраморные плиты с надписями были не такими стертыми. Она старалась выяснить, что с ней не так, было ли ее странное ощущение просто реакцией на то, что случилось вчера. Может быть, поэтому ее трясло?

— Кэсси, с тобой все в порядке? — обернулись к ней Диана и Адам. Глядя на них и пытаясь привести в порядок свои мысли, Кэсси радовалась, что уже темнело.

— Ну да. Я просто на минуту почувствовала себя как-то странно. Но постой, Диана, — Кэсси вспоминала, что она хотела сказать, — знаешь, когда ты спрашивала меня о том, что я чувствовала до... ну, у меня было предчувствие насчет мистера Фогла. Я думаю, что темная энергия должна быть как-то связана с этим. Но... — она остановилась, — но я не знаю. Происходит еще что-то странное.

— Я с тобой совершенно согласен, — сказал Адам и взял ее за руку, чтобы заставить идти вперед. Кэсси отстранилась и бросила на него укоризненный взгляд. Диана смотрела куда-то в пространство. Адам удивленно посмотрел на свою руку.

Что-то странное действительно происходило; более странное, чем кто-либо из них мог представить, подумала Кэсси.

— А что там такое позади, с железной дверью? — спросила она.

— Это было здесь всегда, сколько я себя помню, — рассеянно ответила Диана. — Что-то вроде склада, я думаю.

Кэсси оглянулась, но холм исчез во тьме. Она обхватила себя руками, сжав их и стиснув ладони, чтобы согреться. Ее сердце бешено стучало.

«Я спрошу об этом бабушку Ховард», — решила она. Все, что угодно, только не склад, она знала это.

Потом она заметила, что Диана бредет, погруженная в свои мысли, и вертит в руках что-то, висящее у нее на шее. Это была тонкая золотая цепочка, и на ней покачивался ключ.

3

— Я думаю, — сказала Мелани спокойно, — что настало время поговорить о черепе. Адам никогда не рассказывал нам, как именно нашел его.

— Нет, он всегда был таким скрытным в этом вопросе, — вставила Фэй, — но, может быть, сейчас как раз пора.

Диана и Адам посмотрели друг на друга, и Диана медленно кивнула:

— Ну ладно, расскажи им. Постарайся ничего не пропускать.

Вернувшись с кладбища, они собрались, все двенадцать, в комнате Дианы. Кэсси осмотрелась и поняла, что компания разделилась. Сюзан, Дебора и братья Хендерсоны сидели с одной стороны, около Фэй, а Лорел, Мелани, Адам и Шон — с другой, рядом с Дианой.

По крайней мере, подумала Кэсси, наблюдая за беспокойно мечущимися глазами Шона, пока он на стороне Дианы. Но может переметнуться в любой момент. И Ник тоже. Ник может один раз проголосовать за Диану, а в следующий раз за Фэй — без видимой причины. Ник всегда был неизвестной величиной.

«И ты тоже, — прошептал ей внутренний голос, — ты тоже».

Но это смешно. Ничто, даже Фэй, не могло бы заставить Кэсси выступить против Дианы. Только не тогда, когда это на самом деле имеет значение.

Адам заговорил тихим, задумчивым голосом, как будто припоминая:

— Это было недалеко от Кейп-Кода, гораздо севернее, ближе к Бостону. Все знают, что в окрестностях Бостон-Бэй есть семнадцать пустынных, заросших сорной травой островов. Ну а я нашел восемнадцатый остров. Он оказался не таким, как остальные, плоским и песчаным, и не было никаких признаков, что туда когда-то прежде наведывались люди. И в нем было что-что странное... Я и раньше бывал в тех местах, но никогда его не видел. Словно мои глаза внезапно открылись после... — Он остановился.

Машинально наблюдая, как свет лампы отражается от блестящего соснового паркета, Кэсси почувствовала, что задыхается. Она не смела дышать, пока Адам не продолжил:

— ...после того как я все лето проработал на рыбацких лодках. Но, когда я попытался править к острову, румпель словно сошел с ума, стараясь удержать меня или выбросить на мель, на скалы. Мне пришлось бороться, чтобы привести лодку на место, и воззвать к Земле и Воде, а то я не справился бы. Когда я уже был в безопасности, я взглянул на скалы и увидел обломки других лодок. Кто бы ни пытался раньше добраться сюда, ему не удалось сделать это и остаться в живых, — он медленно, глубоко вздохнул. — Как только я ступил на песок, я почувствовал, что весь остров пропитан электричеством. Я понял, что попал в нужное место, еще до того, как увидел в центре острова каменный круг. Он был точно таким, как описал его Черный Джон. У скал выросла крупнолистная франкения, но центральная часть острова не заросла, и я начал копать. Минуту спустя моя лопата ударилась обо что-то твердое.

— А потом? — спросила Диана.

— А потом я его вытащил. Я почувствовал, ну не знаю, головокружение, когда увидел его. Песок сверкал под солнцем, и это меня вроде как ослепило. Потом я завернул череп в рубашку и ушел. Остров не пытался меня задержать, было похоже, что ловушка открылась. Это было... дайте вспомнить, двадцать первого сентября. Вернувшись в Бэй, я хотел сразу отправиться домой, в Нью-Салем, но у меня были кое-какие дела. Я не мог уехать раньше, чем на следующий день, и я знал, что опоздаю на посвящение Кори, — он сделал паузу и бросил виноватый взгляд на Дага и Криса.

Они промолчали, но Кэсси почувствовала, как сверкнули на нее их глаза. Посвящение Кори стало посвящением Кэсси, потому что в то утро Кори Хендерсон нашли мертвой у нижних ступенек школьной лестницы.

— И какой смысл во всей этой истории? — хриплым скучающим голосом спросила Фэй. — Если только, — она выпрямилась, словно вдруг заинтересовавшись, — ты не думаешь, что и другие Инструменты Мастера могут быть на острове.

— Я тебе уже говорил, — сказал Адам. — Там не было ничего другого, Фэй. Только череп.

— Смысл в том, что нам нужно больше знать о черепе, — вставила Диана. — К лучшему или к худшему, но мы теперь связаны с ним. Я не думаю, что его нужно отвезти обратно на остров...

— Отвезти обратно! — воскликнула Фэй.

— ...где теперь, когда защитные чары разрушены, его может найти кто угодно. Его нельзя оставить там без риска. Я думаю, что теперь он везде будет опасен.

— Ну что ж, — пробормотала Фэй; она казалась сонной, — если тебе с ним слишком много хлопот, я с радостью возьму эти хлопоты на себя.

Диана бросила на нее взгляд, ясно говоривший, что Фэй будет последним человеком, которого она попросит взять на себя заботу о черепе. Но Кэсси с тошнотворным чувством заметила, что янтарные глаза Фэй с тяжелыми веками не смотрели на лицо Дианы. Они следили за золотым ключиком на шее Дианы.

В дверь постучали.

Кэсси вскочила, так резко, что Лорел обернулась и удивленно взглянула на нее. Но это был только отец Дианы, он вернулся домой, держа в руке раздувшийся портфель.

Мистер Мид с легким удивлением оглядел битком набитую комнату, как бы не понимая, что тут делают все эти люди. Кэсси вдруг подумала, а много ли он знает о Круге?

— Все останутся на ужин? — спросил он Диану.

— Нет, — сказала Диана, взглянув на элегантные, золотые с белым, часы на ночном столике. — Я не заметила, что уже больше семи, папа. Я сейчас быстро что-нибудь приготовлю.

Он кивнул и, окинув комнату еще одним быстрым рассеянным взглядом, вышел.

— Завтра мы можем встретиться в школе, — сказала Мелани. — Но сегодня вечером я должна позаниматься, прошлая неделя просто пролетела, а у меня тест по биологии.

— У меня тоже, — сказала Лорел.

— У меня домашнее задание по алгебре, — заявила Сюзан, а Дебора пробормотала: — Ты что, хочешь сказать, что вся неделя ушла на эти дурацкие видеозаписи?

— Ладно, встретимся завтра, — сказала Диана. Она проводила их вниз. Пока все остальные уходили, Фэй ухитрилась схватить Кэсси за руку и прошептала ей в ухо:

— Достань его сегодня вечером. Позвони мне, я приду и возьму его, потом мы положим его обратно еще до того, как настанет утро, и она не заметит, что его не было.

Кэсси упрямо оттолкнула ее руку. Но Фэй, уже в дверях, бросила ей выразительный взгляд, и блеск ее янтарных глаз встревожил Кэсси. Она долго смотрела на Фэй, потом слегка кивнула ей.

— Хочешь, чтобы я остался? — спросил Диану Адам.

— Нет, — быстро ответила Кэсси, прежде чем Диана успела ответить. Оба посмотрели на Кэсси с удивлением, и та сказала: — Диана, если хочешь, я останусь и помогу тебе готовить ужин. Я сказала маме и бабушке, что ухожу, и они, наверное, сейчас уже поели.

Обходительность была у Дианы в крови:

— Ну конечно, если так, ты можешь остаться, — сказала она. — Мы прекрасно справимся, Адам.

— Ладно, — Адам бросил на Кэсси проницательный взгляд, и она, застыв, тоже посмотрела на него. Адам вслед за Крисом и Дагом вышел в темноту. Впереди затрепетал огонек спички, указывая на то, что Ник тоже где-то поблизости. Кэсси посмотрела вверх, в ночное небо; в нем хрупко мерцали звезды, но луны не было. Потом она снова вошла в дом, и Диана закрыла дверь.

Ужин в присутствии мистера Мида прошел спокойно; он сидел, просматривая газету, иногда глядя на девушек поверх очков. Потом они вернулись в комнату Дианы. Кэсси поняла, что ей нужно как-то задержаться.

— Знаешь, ты мне никогда не рассказывала об этой репродукции, — сказала она, указав на одну из шести картин, украшавших комнату Дианы. Пять из них — черно-белых, чуть старомодных — были похожи между собой. Когда-то Диана рассказала ей, что на них изображены греческие богини: Афродита, прекрасная, но переменчивая богиня любви, Артемида, свирепая девственная охотница, Гера, властная королева богов, Афина, спокойная сероглазая богиня мудрости, и Персефона, которая любила цветы и все, что растет.

Но последняя картина была другой. Она была цветной, и ее стиль был более абстрактным, более современным. Она изображала молодую женщину, стоящую под звездным небом; серп луны серебрил ее летящие волосы. На ней была короткая простая белая одежда, не скрывающая подвязку на бедре. На ее предплечье был серебряный браслет-манжета, а на голове — тонкий обруч с серпом луны, рогами вниз. Такой наряд Диана надевала на собрания Круга.

— Кто это? — спросила Кэсси, глядя на красивую девушку с репродукции.

— Диана, — непонятно ответила Диана. Кэсси повернулась к ней, и она улыбнулась. — Богиня Диана, — добавила она. — Не римская Диана, другая. Она старше всех греческих богов, и она другая. Она была великой богиней, она управляла всем. Диана была богиней ночи, и луны, и звезд; рассказывают, что она как-то превратила все звезды в мышей, чтобы поразить земных ведьм. Поэтому они сделали ее Королевой Ведьм.

Кэсси усмехнулась:

— Думаю, чтобы поразить Фэй, потребовалось бы кое-что еще.

— Возможно. Некоторые говорят, что легенда о Диане основана на истории реальной женщины, которая обучала магии и защищала бедных женщин. Другие говорят, что сначала она была богиней Солнца, но ее преследовали мужчины — боги Солнца, и она выбрала ночь. Римляне отождествляли ее с греческой богиней Артемидой-охотницей, ты ее знаешь, но она была гораздо сильнее Артемиды. Во всяком случае, она всегда была Королевой Ведьм.

— Как ты, — сказала Кэсси.

Диана засмеялась и покачала головой:

— Может быть, я не всегда буду лидером, — сказала она. — Все зависит от того, что произойдет между сегодняшним днем и 10 ноября, днем выборов.

— Почему 10 ноября?

— Это день моего рождения — и Фэй тоже, так совпало. Постоянному лидеру должно исполниться семнадцать лет, и нам обеим как раз будет семнадцать.

Кэсси удивилась. Диане всего шестнадцать, как ей? Она всегда казалась такой зрелой, и она старше на класс. Но еще страннее было то, что Фэй тоже оказалась такой юной и что у двоюродных сестер день рождения в один день.

Она взглянула на девушку, сидевшую на кровати. Диана была так же красива, как девушка на картине, даже еще красивее. Волосы такого необычного цвета, как будто переплели солнечный и лунный свет, и лицо, как цветок, и глаза, как зеленые драгоценные камни — Диана была больше похожа на героиню сказки или легенды, чем на живого человека. В глазах златовласки, таких по-настоящему живых, светятся чистота и великодушие, подумала Кэсси. Кэсси гордилась тем, что они — подруги.

А потом в электрическом свете блеснул золотом ключик на шее Дианы, и она вспомнила, что собирается сделать.

«Я не могу», — подумала Кэсси и мгновенно ощутила в животе свинцовую тяжесть. Она чувствовала, как тяжело, медленно бьется сердце. Сейчас, в эту минуту, на шее Кэсси висело ожерелье с серпом луны, которое Диана подарила ей на ее посвящение. Как может она обокрасть Диану, обмануть ее?

Но она уже не раз передумала все эти мысли. Выхода не было. Фэй сделает именно то, чем угрожала, Кэсси знала это. Единственный способ спасти Диану — обмануть ее.

«Это для ее же пользы, — сказала себе Кэсси. — Поэтому просто перестань об этом думать. Делай то, что нужно, и покончи с этим».

— Кэсси? Ты, похоже, расстроена.

— Я, — начала Кэсси, — нет, конечно, нет, — она хотела сменить тему, как делала всегда, если кто-то заставал ее врасплох, когда она грезила наяву, но тут у нее возникла идея. — Мне в самом деле не хочется идти домой одной, — сказала она, делая гримаску. — Hе то чтобы именно идти, все дело в самом доме. Он скрипит и трещит всю ночь, и иногда я даже не могу уснуть. Особенно когда я думаю о... о...

— И это все? — спросила, улыбаясь, Диана. — Ну, это легко исправить. Переночуй здесь, — Кэсси поразило, как легко подруга предложила ей это. — А если ты беспокоишься о черепе, — продолжала Диана, — то можешь перестать. Он никуда теперь не попадет и больше не причинит зла. Я обещаю.

Лицо Кэсси вспыхнуло; ей пришлось бороться с собой, чтобы не смотреть на шкаф. Она сама никогда бы не упомянула череп, ей не удалось бы выговорить это слово.

— Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, — спасибо. Я позвоню маме и скажу, что остаюсь здесь.

— Утром мы подвезем тебя домой, чтобы ты могла переодеться. Я приготовлю комнату для гостей. Когда Диана вышла, голоса в голове Кэсси зашумели. — Маленькая воровка, — кричали они ей. — Ты мерзкая, коварная, лживая предательница!

— Заткнитесь! — закричала им в ответ Кэсси так громко, что они и в самом деле заткнулись.

Она позвонила маме.

— Комната для гостей готова, — сказала Диана; она вернулась, как только Кэсси повесила трубку. — Но если ночью тебе будет страшно, ты можешь прийти сюда.

— Спасибо, — сказала Кэсси, она и в самом деле была ей благодарна.

— А для чего тогда старшие сестры?

Они немного поболтали, но никто из них не выспался прошлой ночью, и поэтому, когда стрелки часов приблизились к десяти, обе уже зевали.

— Я приму ванну сегодня вечером, тогда ты сможешь принять ее утром, — сказала Диана. — Здесь горячей воды надолго не хватает.

— А разве нет заклинания, чтобы с этим справиться?

Диана засмеялась и бросила ей книгу:

— Вот, взгляни, может, ты и найдешь такое заклинание.

Это была Книга Теней, которую Диана принесла на посвящение Кэсси. Этой книгой семья Дианы владела с тех пор, как первые ведьмы пришли в Нью-Салем. Ломкие желтые страницы пахли плесенью. Это заставило Кэсси сморщить нос, но она была рада возможности взглянуть на книгу. В начале книги почерк был мелким и почти неразличимым, но потом он стал художественным и красивым, как оттиск с медной гравировальной доски. Разные авторы, подумала Кэсси, разные поколения. Стикеры и пластмассовые закладки почти на каждой странице были вкладом нового поколения.

В книге было множество заклинаний, описаний сборищ шабаша и разных историй. Кэсси сосредоточенно изучала книгу, ее глаза в восторге перебегали от одного заголовка к другому. Некоторые заклинания казались причудливыми и древними, другие были словно списаны из современной популярной книги по психологии. Кое-какие просто нельзя было отнести к определенному времени.

Заклинание, как лечить больного ребенка, читала она. Как заставить кур нестись. Как защититься от огня и воды. Как побороть дурную привычку. Как изгнать страх и пагубные чувства. Как найти клад. Как приманить удачу. Как отвести зло.

Ее внимание привлек «Талисман силы».

Взять гладкий, красивой формы камень и на одной его стороне вырезать солнце и серп месяца, рогами вверх. На обратной стороне вырезать слова:

Сила камня,

Мне в кости войди.

Власть света,

Мой бой укрепи.

А я могла бы это использовать, подумала Кэсси. Она продолжала перелистывать страницы. Заклинание против заразной болезни. Чтобы обезвредить зло. Как вызвать сновидения.

А потом, как будто его вызвала нечистая совесть, ее глазам предстало другое заклинание. Для неверного возлюбленного.

Встать при свете полной луны, взять прядь волос возлюбленного и завязать на ней узлы, говоря:

Век покоя не сыскать,

Урожая не собрать

И друзей всегда терять,

А других не обретать.

Отдыха тебе не знать,

Жажды впредь не утолять,

Лютым голодом страдать

И от горя пропадать.

И долгов не уплатить,

И под гнетом страха жить,

Вечно помнить о том дне,

Когда изменил ты мне.

Кэсси чувствовала, как колотится пульс. Неужели кто-нибудь действительно наложит такое заклятие на того, кого любил когда-то, пусть тот даже и изменил?

Она долго еще смотрела на страницу, но, когда за дверью послышалось какое-то движение, поспешила захлопнуть книгу. Вошла Диана, ее волосы были замотаны полотенцем, как чалмой. Но взгляд Кэсси сразу приковала золотая цепочка, которую Диана бросила на ночной столик. Она лежала около круглого камня со спиральным рисунком — серый цвет, перевитый нежно-голубым, и сверкающие кристаллы кварца. Розовый халцедон, который Диана отдала Адаму, а Адам вернул Диане. Теперь он снова у той, кому принадлежал, подумала Кэсси, и что-то в ее сердце онемело.

— Ванная в твоем распоряжении, — сказала Диана. — Вот ночная рубашка, или ты хочешь майку?

— Ночная рубашка вполне устроит, — сказала Кэсси. Все время, пока она мылась и переодевалась, перед ее глазами стоял ключ. Если бы только Диана оставила его здесь...

Он все еще лежал на ночном столике, когда Кэсси и просунула голову в Дианину комнату.

— Хочешь, я закрою дверь?

Вставить ключ. Она долго возилась с ним, пальцы вдруг стали неуклюжими, будто превратились в сосиски. На мгновение она растерялась, подумав, вдруг это совсем не тот ключ? Но в конце концов она вставила его в замочную скважину и повернула.

Замок щелкнул.

На Кэсси нахлынуло чувство облегчения. Она сделала это. Теперь ей нужно достать череп и позвонить Фэй. А что, если Фэй не ответит? Что, если Дианин отец застукает, как она среди ночи звонит по телефону, или Диана проснется и увидит, что черепа нет?

Но, когда она открыла дверцу, мир померк и в глазах потемнело.

Свет из холла освещал шкаф. Он был тусклым, но достаточно ясным, чтобы Кэсси убедилась, что все предосторожности были напрасны, а страх, что череп попадет к Фэй, не имел смысла.

Шкаф был пуст.

Кэсси никогда не узнала, как долго она стояла там, не в состоянии ни думать, ни двигаться. Но наконец она трясущимися руками толчком захлопнула дверцу шкафа и закрыла ее на замок.

«Если его там нет, тогда где он? Где?» — без конца спрашивала она себя, словно обезумев.

«Не думай об этом сейчас. Положи ключи на место. Или ты хочешь, чтобы она проснулась, пока ты здесь стоишь и держишь его?»

Путешествие обратно к Дианиному ночному столику, казалось, длилось целую вечность; живот у Кэсси болел так, как будто там черти горох молотили. Ключ звякнул, когда она снова положила его на ночной столик, а цепочка прилипла к ее потной ладони. Но дыхание Дианы оставалось спокойным и ровным. Теперь выходи, приказала она себе. Ей нужно было побыть одной, чтобы все обдумать. Торопясь выйти, Кэсси забыла о том, что нужно осторожно ставить ноги. Половица скрипнула.

Просто иди вперед, ни о чем не заботься, подумала она, и тут услышала нечто, от чего ее сердце замерло.

Шорох на кровати. И голос Дианы:

— Кэсси?

4

— Кэсси? Это ты?

Болезненный страх заставил нервы Кэсси затрепетать. Потом она повернулась к Диане и услышала свой голос, лепечущий:

— Я... Я так испугалась... Я не хотела тебя беспокоить.

— Не будь дурочкой. Иди, ложись сюда, — сказала Диана сонно, показывая на постель рядом с собой и опять закрывая глаза.

Кэсси ставила на то, что Диана проснулась только сейчас, и оказалась права. Но Кэсси чувствовала, что ее шатает, когда она обошла кровать с другой стороны и легла, отвернувшись от Дианы.

— Больше не будет плохих снов, — пробормотала Диана.

— Нет, — прошептала Кэсси. Теперь она не могла встать и позвонить Фэй, но ее это не беспокоило. Она страшно устала от стресса, напряжения, страха. И в глубине души была рада, что сегодня у нее ничего не получилось. Она закрыла глаза и слышала шум в ушах, пока не заснула.

Во сне она была на корабле. Палуба поднималась и опускалась под ногами, за бортами вздымались черные волны. Погиб, погиб... Что погибло? Корабль? Да, и еще что-то. Навсегда потеряно, утрачено и никогда не вернется.

Потом сон изменился. Она сидела в светлой солнечной комнате на слишком низком стуле, его вытянутая спинка была такой неудобной, что ей приходилось держать спину неестественно прямо. Одежда тоже была неудобной — шляпка без полей, тесная, как купальная шапочка, и что-то, стягивающее талию так туго, что дышать было почти невозможно. На коленях у нее лежала книга.

Это была Дианина Книга Теней! Хотя нет, обложка выглядела иначе, кожа — красная, а не коричневая. Раскрыв книгу, Кэсси увидела, что почерк в начале книги был очень знакомым, и названия заклинаний совпадали с теми, что были в книге Дианы.

Заклинание, как лечить больного ребенка. Как заставить куриц нестись. Как защититься от огня и воды. Как обезвредить зло.

Обезвредить зло!

Ее глаза быстро скользили по словам заклинания.

Зарыть зловредный предмет в добрую влажную плодородную землю или песок, как следует засыпать. Защитная сила Земли будет бороться с ядом, и, если предмет не слишком испорчен, он очистится.

Конечно, подумала Кэсси. Конечно. Сон угасал. Она уже могла чувствовать под собой Дианину кровать. Но она все еще слышала слабеющий голос, зовущий кого-то по имени:

— Гиацинт! Ты здесь? Гиацинт!

Кэсси проснулась.

Дианины голубые занавески раскалились от солнечных лучей, не пуская их внутрь. В комнате раздавались веселые, беспорядочные звуки. Но Кэсси могла думать только о своем сне.

Должно быть, вчера вечером она, пролистывая Дианину Книгу Теней, неосознанно впитала в себя это заклинание. Но почему же воспоминание пришло к ней таким странным путем?

Впрочем, это не имело значения. Проблема решена, и Кэсси была так счастлива, что ей хотелось обнять подушку. Конечно, конечно! Еще до обряда с черепом Диана сказала, что череп, должно быть, зарыли для очищения — во влажный песок. Адам нашел его на острове в песке. Как раз за задней дверью Дианы был настоящий песчаный пляж, и Кэсси могла слышать, как шумит океан.

Вопрос в том, сможет ли она найти место, где он зарыт.

Фэй была в классе для письменных работ. Она пребывала в ярости.

— Я прождала всю ночь, — прошипела она, хватая Кэсси за руку. — Что случилось?

— Я не смогла его достать. Его там не было.

Золотые глаза Фэй сузились, а длинные пальцы с красными ногтями крепче сжали руку Кэсси:

— Ты лжешь.

— Нет, — сказала Кэсси. Она огляделась вокруг отчаянным взглядом и прошептала: — Я думаю, что знаю, где он, но ты должна дать мне время.

Фэй смотрела на нее; странные глаза, казалось, вбирали глаза Кэсси в себя. Потом она чуть расслабилась и улыбнулась:

— Ладно, Кэсси. Столько времени, сколько потребуется. До воскресенья.

— Этого времени может не хватить...

— Его должно хватить, ясно? — Фэй растягивала слова. — Потому что после этого я все скажу Диане, — она отпустила Кэсси, и та пошла к своему столу. Больше ей ничего не оставалось делать.

В начале занятия у них была минута молчания в память мистера Фогла. Кэсси провела эту минуту, глядя на свои сплетенные пальцы и думая то о темной стремительной силе внутри черепа, то о голубовато-зеленых, скошенных к уголкам глазах Дага Хендерсона.

Во время ленча к стеклянной двери задней комнаты столовой привязали записку. Она гласила: «Снаружи, у главного входа». Кэсси отошла от двери и чуть не налетела на Адама. Тот едва успел приподнять нагруженный поднос, чтобы Кэсси не выбила его из рук.

— Bay, — сказал он.

Кэсси покраснела. Но теперь, когда они стояли, глядя друг на друга, она столкнулась с более серьезной проблемой. Улыбка Адама погасла, а она не могла не краснеть, и ни один из них вроде бы никуда больше не шел.

Все глаза в столовой были устремлены на них. Вот вам и дежавю [3], подумала Кэсси. Каждый раз я оказываюсь здесь в центре внимания.

Наконец Адам сделал неудачную попытку взять Кэсси за локоть, остановился и галантно пропустил ее вперед. Кэсси не знала, как это у него получалось, но Адам ухитрялся быть галантным, как ни один из парней, которых она знала. Казалось, обходительность была у него в крови.

Девушки смотрели на них, когда они проходили мимо; кое-кто из них украдкой бросал взгляды на Адама. Но эти взгляды отличались от тех, которые Кэсси видела на Кейп-Коде. Тогда он был в грязной одежде рыбака, и подружки Порции с презрением отворачивались от него. Теперь взгляды были застенчивыми, или призывными, или полными надежды. Адам небрежно отбросил со лба непослушную прядь рыжих волос и улыбнулся им всем.

Снаружи, на ступеньках, собрались члены Клуба. Даже Ник был здесь. Кэсси направилась к ним, и вдруг крупное существо, подпрыгнув, поставило передние лапы ей на плечи.

— Радж, уйди! Что ты делаешь? — крикнул Адам.

Влажный теплый язык прошелся по лицу Кэсси.

Она попыталась отогнать пса, схватив за шерсть на загривке, но в конце концов обняла его.

— Я думаю, он просто говорит мне «Привет!», — выдохнула она.

— Он обычно так хорошо ждет около кампуса, пока я не вернусь из школы. Не понимаю, что на него нашло? — бормотал Адам изменившимся голосом. — Радж, уйди, — добавил он и щелкнул пальцами.

Язык перестал лизать Кэсси, но немецкая овчарка держалась рядом с ней, когда она подошла к ступенькам. Девушка погладила собаку по голове.

— Обычно Радж терпеть не может новых людей, — заметил Шон, когда Кэсси и Адам сели. — И почему он тебя так любит?

Кэсси почувствовала на себе насмешливый взгляд Фэй и неловко пожала плечами, глядя вниз, на свой пакет с едой. Потом ей в голову пришел ответ — остроумный ответ, который она обычно придумывала день спустя.

— Наверное, это мои новые духи «Аромат жаркого», — сказала она, и Лорел с Дианой хихикнули. Даже Сюзан ухмыльнулась.

— Хорошо, перейдем к делу, — сказала Диана. — Я собрала вас здесь, чтобы точно знать, что никто нас не подслушивает. У кого-нибудь есть новые идеи?

— Любой из нас мог это сделать, — спокойно сказала Мелани.

— Только у некоторых есть мотив, — ответил Адам.

— За что? — спросила Лорел. — Я имею в виду, что, хоть мистер Фогл и был неприятным человеком, это еще не мотив для убийства. И не ухмыляйся так, Даг, если только ты и в самом деле чего-то не натворил.

— Может быть, Фогл слишком много знал, — неожиданно сказала Сюзан. Все повернулись к ней, но она, ни на кого не глядя, продолжала разворачивать кекс «Хостесс» в гофрированной формочке.

— Вот как, — сказала наконец Дебора, — и что это должно означать?

— Ну... — Сюзан подняла глаза, ярко-синие с зеленым отливом, и оглядела ребят. — Фогл всегда появлялся здесь, как только рассветет, ведь так? А окна его кабинета выходят как раз сюда, ведь так? — Она качнула головой, и Кэсси вместе с ней посмотрела на окно второго этажа здания из красного кирпича. Потом Кэсси взглянула на холм, у подножия которого нашли Кори.

Наступила пауза, и потом Диана сказала:

— О боже!

— Что? — спросил Крис, оглядывая всех. Дебора нахмурилась, Лорел моргнула. Фэй закашлялась.

— Она хочет сказать, что Фогл мог видеть убийцу Кори, — сказал Адам. — И поэтому убийца прикончил Фогла, чтобы тот не проболтался. Но мы же не знаем точно, был ли он тут в то утро.

Кэсси перевела теперь взгляд от окна второго этажа к печной трубе, которая поднималась над школой. В то утро, когда нашли Кори, было холодно, а у директора в кабинете есть камин. Поднимался ли тогда дым из трубы?

— Знаешь, — тихо сказала она Диане, — я думаю, он был здесь.

— Тогда это мотив, — возбужденно сказала Лорел. — И, значит, убийца — не кто-то из нас. Потому что тот, кто убил Фогла, убил и Кори. А никто из нас не мог этого сделать.

Казалось, Диана почувствовала большое облегчение, и все участники Круга закивали головами. Слабый голосок в голове Кэсси пытался что-то сказать, но она его заглушила.

И все-таки Крис скривил губы:

— А кто еще, кроме нас, мог обрушить лавину?

— Любой, у кого есть палка или лом, — отрезала Дебора. — Эти скалы на утесе в Дьявольской Бухте просто завалили все старые дороги. Любой чужак справился бы. Так что это возвращает нас к вопросу, кто из них это сделал. Если вообще есть необходимость спрашивать, — на ее лице горел охотничий азарт; Крис и Даг, казалось, тоже разгорячились.

— Пока мы все не выясним, оставьте Салли в покое, — решительно сказала Диана.

— И Джеффри тоже, — с многозначительным взглядом гортанно добавила Фэй. Дебора взглянула на нее и, в конце концов, опустила глаза.

— Теперь, когда с этим мы разобрались, я предлагаю обсудить действительно серьезную проблему, — сказала Сюзан, смахивая крошки со свитера; это был интересный процесс, за которым жадно наблюдали Шон и братья Хендерсоны. — Меньше чем через две недели у нас Вечер встречи выпускников, а я еще не решила, кого пригласить. И у меня даже нет туфель...

Собрание агонизировало, и вскоре зазвенел звонок.

— Кого ты собираешься пригласить на Вечер встречи? — спросила Лорел Кэсси. Они ехали домой из школы вместе с Дианой и Мелани.

— О! — Кэсси была захвачена врасплох. — Я еще не думала об этом. Я... я еще никогда в жизни не приглашала парня на танцы.

— Ну, самое время начать, — сказала Мелани. — Обычно чужаки сами нас не приглашают — побаиваются. Но ты можешь позвать любого парня, какого захочешь, просто выбери и скажи ему, чтобы он пришел.

— Так просто?

— Угу, — весело сказала Лорел. — Просто. Конечно, мы с Мелани обычно не приглашаем парней, у которых уже кто-то есть. А вот Фэй и Сюзан... — Она округлила глаза. — Они любят выбирать парней, которые уже заняты.

— Я заметила, — сказала Кэсси. Было ясно, с кем Диана пойдет на танцы. — А как насчет Деборы?

— О, Деб обычно просто гуляет сама по себе, — сказала Лорел. — Она болтается с Хендерсонами, они уходят в бойлерную играть в карты и тому подобное.

А Шон просто переходит от одной девчонки к другой; он никому не нравится, но все слишком боятся его, чтобы отказаться с ним танцевать. Ты увидишь, будет забавно.

— Возможно, и не увижу, — сказала Кэсси. Идея просто подойти к какому-то парню и приказать ему сопровождать ее казалась просто немыслимой. Невозможной, хоть она и ведьма. Наверное, лучше заранее предупредить подруг и дать время привыкнуть. — Я, может быть, и не пойду. Я не очень люблю танцы.

— Но ты должна пойти, — сказала Лорел испуганно, а Диана добавила:

— Это ужасно забавно, правда, Кэсси. Послушай, пойдем ко мне домой прямо сейчас и поговорим насчет парней, которых ты могла бы пригласить.

— Нет, мне надо домой, — быстро сказала Кэсси. Она должна была искать череп. Слова Фэй весь день звенели в ее голове и сейчас заглушили слова Дианы. «Столько времени, сколько тебе потребуется. До воскресенья». — Пожалуйста, высадите меня у моего дома.

Наступило молчание, которое озадачивало и немного задевало, а потом Диана согласилась.

Всю неделю Кэсси искала череп.

Она искала на берегу, где состоялось ее посвящение и где еще можно было увидеть наполовину зарытые в песок огарки свечей и лужицы расплавившегося воска. Она искала на берегу, за домом Дианы, среди морской травы и плавников.

Она осмотрела обрывы сверху донизу, каждый день бродя по дюнам — после обеда и вечером. Это имело бы смысл, если бы Диана как-то отметила тайник, но какой меткой? Это мог быть любой обломок, любая вещь, выброшенная океаном на берег.

С каждым прошедшим днем она все больше беспокоилась. Она была так уверена, что добудет череп, просто надо поискать. А сейчас она обыскала, казалось, каждый дюйм пляжа на несколько миль вокруг, и все, что она нашла, — обломки корабельной снасти да несколько пустых пивных бутылок.

Выйдя из дома в воскресенье утром, она сразу увидела ярко-красную машину, въезжающую в тупик за бабушкиным домом. Никакого жилья там не было, дорога просто обрывалась, и все-таки машина ехала туда. Кэсси еще стояла в дверях, а автомобиль уже развернулся и медленно вырулил к бабушкиному дому. Это был «Корветт ЦР-1» Фэй; ее рука вяло свешивалась из окна.

Когда машина подъезжала к Кэсси, Фэй подняла руку и вытянула вверх палец, длинный ноготь которого сверкал даже ярче, чем лак автомобиля. Потом она повернулась и произнесла единственное слово:

— Закат.

И уехала, не оглядываясь. Кэсси смотрела ей вслед.

Кэсси знала, что она имела в виду. На закате или Кэсси принесет череп Фэй, или Фэй все расскажет Диане.

«Я должна найти его, — подумала Кэсси. — Неважно, если мне придется просеять каждый квадратный дюйм песка отсюда до материка. Я должна найти его».

Но этот день был таким же, как все остальные. Она ползала на коленях по берегу поблизости от места ее посвящения, песок набивался в джинсы и туфли. Она ничего не находила.

Океан с ревом катил свои волны, запах соли и разлагающихся морских водорослей наполнял ее ноздри. Когда солнце заскользило к западу, растущий месяц над океаном засиял ярче. Кэсси была измотана и испугана, она теряла надежду.

Потом, когда небо уже начинало темнеть, она увидела каменное кольцо.

Она уже много раз проходила мимо этих камней. Это были камни от костра, все в черных пятнах от древесного угля. Но почему они так близко к воде? «Ведь их заливает приливом», — подумала Кэсси. Она встала на колени и дотронулась до песка в центре круга. Влажный.

Чуть дрожащими руками она начала копать песок. Она копала и копала, пока кончиками пальцев не коснулась чего-то твердого.

Отбрасывая песок, она стала окапывать предмет, ощущая его изогнутую форму. Наконец песка осталось так мало, что Кэсси смогла вытащить свою находку. Предмет был очень тяжелым, его окутывал тонкий белый материал. Кэсси не нужно было снимать ткань, чтобы понять, что это. Ей захотелось его обнять.

Она сделала это! Она нашла череп, и теперь она сможет отнести его Фэй...

Чувство одержанной победы угасло. Фэй. Могла ли она в самом деле отдать череп Фэй?

Все время, что она занималась поисками, находка не была реальной. Она думала только о том, как просто возьмет череп в руки.

Теперь, когда она, и правда, держала его в руках, теперь, когда у нее была возможность... она не могла сделать это.

От мысли, что золотые глаза с тяжелыми веками изучают череп, что пальцы с длинными красными ногтями хватают его, Кэсси затошнило.

В ее голове пронесся образ золотоглазого сокола с длинными когтями. Хищная птица. Она не могла пройти через это. Но что тогда будет с Дианой? Голова Кэсси склонилась в изнеможении. Девушка почувствовала себя побежденной. Она не знала, как быть с Дианой. Она не знала, как на что-то решиться. Она знала только то, что не может отдать череп Фэй.

Позади раздался горловой звук.

— Я знала, что у тебя получится, — сказала Фэй хриплым голосом. Кэсси, все еще стоя на коленях, повернулась, чтобы взглянуть на нее. — Я до конца верила в тебя, Кэсси. И теперь моя вера оправдалась.

— Как ты узнала? — Кэсси встала на ноги. — Как ты узнала, что я здесь?

Фэй улыбнулась:

— Я говорила тебе, что у меня есть друзья, которые многое видят. Один из них как раз принес мне новости.

— Это не имеет значения, — сказала Кэсси, заставляя себя успокоиться. — Ты не можешь взять его, Фэй.

— А вот здесь ты ошибаешься. Он должен быть у меня. Я сильнее тебя, Кэсси, — сказала Фэй. Она стояла над Кэсси на маленькой дюне, одетая в черные брюки и алую майку свободной вязки, и Кэсси знала, что она говорит правду. — Сейчас я заберу череп. Можешь бежать к Диане, но ты опоздаешь.

Кэсси смотрела на нее целую минуту, учащенно дыша. Потом она сказала:

— Нет. Я иду с тобой.

— Что?

— Я иду с тобой.

По сравнению с Фэй Кэсси была маленького роста. Она выглядела грязной и растрепанной, все складки ее одежды были в песке, песок забился и под ногти. Но она была непреклонна.

— Ты сказала, что хочешь только немного посмотреть на него, поэтому я согласилась достать его для тебя. Ну вот, я нашла его, но я не собираюсь оставлять тебя с ним одну. Я иду с тобой. Я буду наблюдать.

Черные брови Фэй, изогнутые, как крылья ворона, поднялись вверх.

— Так твое любимое развлечение — вуайеризм?

— Нет, скорее, твое, или, вернее, твоих друзей, — сказала Кэсси.

Фэй засмеялась:

— Ты не такая уж бесхребетная мышка, оказывается, — сказала она. — Ладно, идем. Во всяком случае, ты можешь решить, что приятнее участвовать в этом, чем наблюдать.

Фэй закрыла за Кэсси дверь спальни. Потом она достала что-то из шкафа. Это было стеганое ватное одеяло, не с розовым рисунком, как на кровати, а красное, шелковое.

— Запасное, — сказала Фэй с лукавой улыбкой, — для особых случаев.

Она разложила одеяло на кровати, обошла комнату, зажигая свечи с едким, тяжелым запахом, а потом открыла шкатулку, выложенную изнутри бархатом.

Заглянув туда, Кэсси увидела кучку самоцветов без оправы. Некоторые камушки были обработаны, другие — нет; среди них были темно-зеленые и аметистовые, черные, шафранно-желтые, бледно-розовые и грязно-оранжевые.

— Найди мне красные, — сказала Фэй.

У Кэсси и так чесались руки дотронуться до них. Она начала раскладывать камушки в радужной гамме.

— Эти гранаты подойдут, — сказала Фэй, одобряя камни цвета бургундского вина. — И эти сердолики тоже, если в них не слишком много оранжевого. Теперь давай посмотрим: огненный опал — страсть, красная яшма — устойчивость. И черный оникс, чтобы подчиниться своей тени, — она странно улыбнулась застывшей Кэсси.

С невозмутимым видом Фэй выложила на одеяле круг из самоцветов и выключила лампу; теперь комнату освещали только свечи.

— Ну, — сказала Фэй, — дело за нашим гостем.

Кэсси удивилась тому, что Фэй назвала череп гостем, и дрожащими от волнения руками развязала тюк. Она обещала себе, что удержит Фэй, если та будет делать с черепом что-нибудь слишком страшное, но как?

— А что ты собираешься с ним делать? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Просто погадать, — пробормотала Фэй, почти не обращая внимания на Кэсси. Она смотрела вниз, туда, где, освободившись от влажной, испачканной в песке белой тряпки, блестел кристаллический череп. Кэсси наблюдала, как Фэй поднесла череп к глазам, покачивая его пальцами с красными ногтями. Отражение пламени свечей плясало в глубине кристалла.

— Ах, — сказала Фэй, — приветствую вас, — она смотрела в пустые глазницы, словно в глаза любимого, а потом наклонилась и легонько поцеловала ухмыляющиеся кварцевые зубы.

Затем она положила череп в центре кольца из самоцветов.

Кэсси сглотнула. Чувство слабости становилось все сильнее и сильнее, она чувствовала себя все хуже.

— Фэй, не сделать ли еще кольцо из свечей? Что, если...

— Глупости. Ничего не случится. Я просто хочу посмотреть, на что способен этот парень, — бормотала Фэй.

Кэсси не могла поверить своим глазам.

— Фэй, — она потихоньку начинала паниковать. Плохая идея, и всегда была плохой. Кэсси не была достаточно сильной, чтобы как-то воздействовать на Фэй. Она даже не знала, что делает Фэй.

— Фэй, тебе не нужно приготовить...

— Спокойно, — резко сказала Фэй. Полуоблокотившись на кровать, она нависла над черепом и впилась в него глазами.

Все происходило слишком быстро и отнюдь не было безопасным. Теперь Кэсси была уверена в этом. Она могла видеть, как тьма бьет в черепе ключом.

— Фэй, что ты с ним делаешь?

Еще больше тьмы, вздымающейся, как море. Откуда у Фэй столько силы, чтобы заставить череп так быстро откликнуться? Ведь Фэй не опирается сейчас на поддержку шабаша ведьм?

Сверкнул красный рубин на горле Фэй; Кэсси в первый раз заметила такие же камни на ее пальцах. Все эти красные кристаллы — усиливают ли они энергию обряда? Увеличивают силу ведьмы — или черепа?

— Фэй!

— Заткнись! — огрызнулась Фэй. Она еще ниже склонилась к черепу, ее губы приоткрылись, дыхание участилось. Кэсси почти физически ощущала клубящуюся, поднимающуюся, как дым, тьму внутри черепа.

«Не смотри на это! Не давай тьме еще больше силы!» — кричал голос в ее голове. Она посмотрела на Фэй напряженным, пристальным взглядом.

— Фэй, ты делаешь совсем не то, что тебе кажется! Это опасно!

— Оставь меня в покое!

Тьма кружилась, поднимаясь все выше и выше. Сначала она была ненасыщенной и прозрачной, а теперь стала маслянистой и густой. Кэсси не могла больше на это смотреть, но она чувствовала тьму. Вращающаяся, описывающая круги тьма почти достигла верха черепа.

— Фэй, посмотри!

Черноволосая девушка склонялась над черепом как раз там, где поднималась тьма. Кэсси обхватила ее и потащила к себе.

Но Фэй была сильнее. Рыча что-то непонятное, она пыталась стряхнуть Кэсси.

Взгляд Кэсси упал на череп. Казалось, тот ухмылялся ей дикой усмешкой; внутри него спиралью поднимался дым.

— Фэй! — вскрикнула она и схватила девушку за плечи.

Они обе упали назад, и в тот же миг Кэсси краем глаза увидела, что тьма вырвалась на свободу.

5

— Идиотка, ты не наша, — хрипло закричала Фэй, вырываясь из рук Кэсси. — Оно только начиналось, а ты все погубила!

Кэсси лежала на спине, ловя ртом воздух. Потом она села, вся дрожа:

— Вот что я погубила, — сказала она и показала на потолок. Ее голос был еле слышным — ей не хватало дыхания, и она боялась. Фэй посмотрела на темный, обугленный круг на белой штукатурке.

— Оно шло прямо на тебя, — сказала Кэсси, слишком расстроенная, чтобы кричать или даже злиться. — Неужели ты не видела этого?

Фэй молча смотрела на нее задумчивыми золотыми глазами из-под густых темных ресниц. Потом она поглядела на череп.

Кэсси наклонилась и закрыла череп тканью.

— Что ты делаешь?

— Я забираю его, — сказала Кэсси, все еще задыхаясь. — Диана была права. И я была бы права, если бы прислушалась к себе. С ним слишком опасно связываться.

Она думала, что Фэй взорвется, может быть, даже полезет в драку. Но Фэй задумчиво пробормотала, по-прежнему глядя на пятно на потолке:

— Я думала, просто нужна более сильная защита. Если бы мы могли уловить эту энергию, направить ее...

— Ты сошла с ума, — резко сказала Кэсси. — И еще, — добавила она, — наше соглашение расторгнуто. Я сделала то, что ты просила, принесла череп. Ты им воспользовалась и чуть не погибла. Так что теперь все кончено.

Ленивое выражение лица Фэй тут же исчезло.

— О нет, Кэсси, — сказала она. Подобие улыбки искривило ее губы, но глаза смотрели хищно. Безжалостно. — Это только начало. Разве ты не понимаешь? — Она начала смеяться. — Отныне мое досье на тебя еще полнее, чем раньше. Теперь там не только история с Адамом: теперь я могу рассказать Диане об этом. Как ты думаешь, что почувствует наша Непорочная Принцесса, когда обнаружит, что ее «младшая сестричка» украла череп? А потом принесла его мне, чтобы я им воспользовалась, — Фэй засмеялась громче, она казалась очень довольной. — О, Кэсси, видела бы ты свое лицо!

Кэсси почувствовала, что задыхается. То, что сказала Фэй, — правда. Если Диана узнает, что Кэсси выкопала череп, что она солгала в прошлое воскресенье, что вся эта байка насчет того, что ей страшно идти домой, просто обман...

Совсем так же, как в прошлый раз, когда она стояла в этой комнате, Кэсси почувствовала, что ее дух, ее воля истощаются. Она попала в капкан, и он держал ее крепче, чем раньше. Она пропала.

— Сейчас ты отнесешь череп назад, — сказала Фэй, как будто эта идея была целиком ее собственной. — А потом, ну, я думаю, что еще о чем-нибудь попрошу тебя. А ты тем временем просто будь наготове.

Я тебя ненавижу, думала Кэсси с бессильным гневом. Но Фэй полностью игнорировала Кэсси, она наклонилась, чтобы поднять всклокоченных котят, серого и рыжего, выползших из-под пыльной оборки. Котята-вампиры, рассеянно вспомнила Кэсси, они любят человеческую кровь. Очевидно, даже им не понравилась история с черепом.

— А как насчет этого? — спросила Кэсси, показывая на темное пятно посреди потолка. — Ты не чувствуешь ответственности за то, что какая-то сила снова оказалась на свободе? Может быть, она вышла наружу и убила кого-нибудь.

— Сомневаюсь, — сказала Фэй, небрежно пожав плечами. — Но нам нужно просто подождать и посмотреть, я полагаю, — она погладила рыжего котенка, и его мех снова лег ровно.

Кэсси могла только смотреть на нее, к глазам подступали слезы. Она думала, что сможет контролировать Фэй, но ошиблась. И как раз сейчас вновь освободившаяся темная энергия может сделать все что угодно, и Кэсси бессильна остановить ее.

«Ты можешь рассказать обо всем Диане», — прошептал внутренний голос, голос ее сердца, но Кэсси даже не притворялась, что слушает его.

Теперь она никогда не сможет ничего рассказать Диане, эта возможность утрачена. Слишком уж далеко зашло у нее с Фэй.

— Кэсси, почему ты нервничаешь? — Лорел нерешительно медлила, держа в руке нож с белой ручкой.

— Я? Вовсе нет. А что? — ответила Кэсси, все время чувствуя себя не в своей тарелке.

— Просто ты выглядишь какой-то беспокойной, — Лорел сделала ножом маленькую зарубку у основания кустика ведьминого ореха [4]. — Нет, от этого не будет вреда... у тебя столько корней, и все опять вырастет, — успокоительно бормотала она. — Это не насчет Вечера выпускников, ведь нет? — спросила она, опять посмотрев на Кэсси.

— Нет, нет, — сказала Кэсси. На этой неделе она и думать забыла о Вечере выпускников. Она не могла думать ни о чем, кроме темной силы. Каждый день она боялась услышать о каком-нибудь новом несчастье.

Но сегодня был четверг, и ничего пока не случилось. Никаких обвалов, никаких найденных тел, никто не пропал. О, если бы только она позволила себе поверить, что ничего и не случится! Сущность, которую выпустили они с Фэй, оказалась слабой — в этом она теперь уверена — и, может быть, просто испарилась. Кэсси ощутила, как от этой мысли в ее душе воцаряется восхитительный покой.

Лорел перешла к посадкам тимьяна.

— Еще не поздно передумать насчет Вечера, — сказала она. — Я бы хотела, чтобы ты пришла. Танцы — такое колдовское занятие, и это естественно. Это совсем как в одном нашем заклинании:

Мужчина к женщине, а женщина к мужчине,

Всегда, с начала мира.

И сердце к сердцу, и рука к руке,

Всегда с начала мира.

Она добавила, задумчиво глядя на Кэсси:

— Ведь был какой-то парень, которого ты встретила прошлым летом, ты им вроде заинтересовалась? Мы могли бы произнести заклинание, чтобы призвать его сюда.

— Нет! — сказала Кэсси. — То есть я хочу сказать, что у меня, правда, нет желания идти на Вечер. Я просто... мне будет не по себе.

— Спасибо тебе, — сказала Лорел. На миг Кэсси показалось, что Лорел обращается к ней, но она разговаривала с тимьяном. — Сожалею, что мне понадобилась часть твоего корня, но я принесла кое-что, чтобы помочь тебе отрастить новый, — продолжала она, закапывая в землю розовый кристалл. — Кстати, я хотела спросить, ты еще не нашла кристалл, который ты сможешь использовать?

— Нет, — ответила Кэсси и подумала о груде самоцветов в ящичке Фэй. Ей бы хотелось управлять ими, но ни один из них она не могла бы выделить как свой собственный, тот, что нужен ей как ведьме.

— Найдешь, не волнуйся, — заверила ее Лорел. — Просто однажды он объявится, и ты его узнаешь, — она встала, держа в руке саженец тимьяна. — Ладно, пойдем в дом, и я покажу тебе, как делать настой. Никто не должен валять дурака с травами; чтобы использовать их, нужно точно знать, как они действуют. И если ты передумаешь насчет Вечера, суп из тимьяна поможет преодолеть застенчивость.

Кэсси бросила взгляд вокруг, как теперь делала всегда, проверяя, не проявила ли себя как-нибудь темная сущность, и последовала за Лорел.

На следующий день, на занятиях по американской истории, Диана чихнула.

Миссис Ланнинг прервала занятие и рассеянно сказала:

— Будь здорова!

Кэсси почти не обратила на это внимания, но потом, в конце урока, Диана чихнула снова и чихала все время, пока Кэсси на нее смотрела. Глаза Дианы порозовели и наполнились слезами. Ее нос тоже стал розовым, и она терла его бумажным носовым платком.

Вечером, вместо того чтобы идти на матч Вечера выпускников, Диана осталась дома в постели. Кэсси, которая ничего не понимала в футболе и только кричала вместе со всеми, задним числом встревожилась. Не могло ли это иметь какое-то отношение к темной силе, ведь нет?

— Хлопают, — сказала Лорел, слегка подталкивая Кэсси локтем. — Хлопают Королеве Вечера выпускников. Салли, и правда, выглядит почти хорошенькой, разве нет?

— Я так и думала, — сказала Кэсси, машинально присоединившись к аплодисментам. — Лорел, а почему кто-то из нас не может быть Королевой Вечера выпускников? Почему выбрали чужачку?

— Диана не захотела стать Королевой, — коротко ответила Лорел, — а Деб и все остальные думают, что это — верх ханжества. Но, судя по тому, как Джеффри Лавджой смотрит на Салли, я бы сказала, что Фэй сделала ошибку. Она велела Джеффу пойти с ней на танцы, но он уже пригласил Салли, и он не из тех, кто сдается. Интересно будет посмотреть, кому он достанется.

— Можешь потом рассказать мне, кто победил, — сказала Кэсси. — Я уже видела одну схватку Фэй и Салли, так что без этой могу и обойтись.

Но все вышло по-другому.

Кэсси была в саду, где ее бабушка выращивала травы, когда зазвонил телефон. Чтобы до него добраться, ей пришлось пройти через кухню в новое крыло здания.

— Алло, Кэсси? — Голос звучал так глухо, что был почти неузнаваем. — Это Диана.

Страх сдавил позвоночник Кэсси. Темная энергия...

— Диана, с тобой все в порядке?

Раздался приглушенный смех.

— Не впадай в панику. Я не умираю. Я просто здорово простудилась.

— У тебя ужасный голос.

— Я знаю. Просто мне очень грустно, и я не могу пойти на танцы сегодня вечером. Я позвонила, чтобы тебя попросить об одолжении.

Кэсси застыла от внезапной догадки. Ее рот открылся, потом снова закрылся. А Диана продолжала:

— Джеффри позвонил Фэй, чтобы сказать ей, что он все-таки идет с Салли, и Фэй очень злится. Поэтому, когда она узнала о моей болезни, она позвонила сказать, что сама пойдет с Адамом, потому что знает — мне бы хотелось, чтобы он туда отправился, пусть даже без меня. И это так, я не хочу, чтобы он пропустил Вечер из-за моей болезни. Но я сказала ей, что уже попросила тебя пойти с Адамом, так что у нее ничего не выйдет.

— А почему? — ляпнула Кэсси и сразу подумала, что задала дурацкий вопрос.

— Потому что Фэй вышла на охоту, — терпеливо объяснила Диана. — И ей нравится Адам, а сегодня вечером она в таком настроении, что способна на все. Единственное, чего я не перенесу, Кэсси, — если Фэй приберет к рукам Адама. Я просто не выдержу этого.

— Но, Диана... У меня даже нет платья. И я вся грязная.

— Ты можешь пойти к Сюзан. Все остальные девочки уже там. Они позаботятся о тебе.

— Но... — Кэсси закрыла глаза. — Диана, ты просто не понимаешь. Я не могу. Я...

— Кэсси, я понимаю, что прошу слишком много. Но я не знаю, к кому еще обратиться. А если Фэй пойдет с Адамом...

В первый раз Кэсси слышала в голосе Дианы такую безнадежность. Казалось, она сейчас заплачет. Кэсси прижала руку ко лбу:

— Хорошо, хорошо. Я пойду. Но...

— Спасибо тебе, Кэсси! А теперь иди прямо к Сюзан, я уже поговорила с ней, Лорел и Мелани. Они тебя подготовят. Я сейчас позвоню Адаму и скажу ему.

А вот без этого разговора, беспомощно подумала Кэсси, она бы вполне обошлась.

Может быть, Адам как-нибудь избавит их от этого, думала она, пока вела своего «Кролика» к дому Сюзан. Но Кэсси сомневалась в этом. Когда Диана что-нибудь задумывала, она была непоколебима.

Сюзан жила в доме с колоннами. Мать Кэсси говорила, что это неудачное подражание древним грекам, но Кэсси втайне считала, что дом производит впечатление. Внутри он тоже был внушительным, да и спальня Сюзан смотрелась классно. В ней были собраны все краски моря — цвета песка, ракушек, жемчуга, моллюсков. Изголовье кровати Сюзан было сделано в форме огромной раковины гребешка. Внимание Кэсси привлекли зеркала; она никогда не видела столько зеркал в одном месте.

— Кэсси! — Лорел ворвалась в дом следом за ней, заставив Кэсси удивленно обернуться. — А что у меня есть! — с триумфом объявила Лорел девушкам, демонстрируя пластмассовую вешалку, на которой Кэсси мельком увидела какую-то бледную, сверкающую ткань.

— Это платье мне прошлым летом подарила бабушка Куинси, но я его не носила и не собираюсь. Это не мой стиль, но тебе оно идеально подойдет, Кэсси.

— О боже! — только и смогла выговорить Кэсси. Она передумала, она просто не может этого сделать. — Лорел, спасибо, но я могу его испортить...

— Не позволяй ей разговаривать, — приказала Мелани с другого конца комнаты. — Запихни ее в ванну, она в этом нуждается.

— Вот сюда, — сказала Сюзан, показывая направление растопыренными пальцами. — Не могу ничего делать, пока лак не высохнет, но там все есть.

— Набор для ванны красавицы, — Лорел пожирала глазами многочисленные бутылочки, расставленные на золоченых полочках в ванной Сюзан. Здесь были пузырьки с широкими горлышками и с горлышками длинными, узкими, зеленые и сверкающие темно-синие. — Вот, это замечательно: тимьян, мята, розмарин и лаванда. Чудно пахнет и еще успокаивает, — она бросила яркие сухие цветы в воду, от которой шел пар. — Теперь забирайся и три себя. А вот это просто прекрасно, — продолжала она, нюхая другую бутылочку, — ромашка. Она подкрашивает волосы, делает их ярче, заставляет сиять. Попробуй ее!

Ошеломленная Кэсси подчинилась. Она чувствовала себя так, как будто ее вводили в курс дела в учебном лагере для новобранцев.

Когда она вернулась в спальню, Мелани заставила ее сесть и наложила ей на лицо горячую махровую мочалку.

— Ароматная, благоухающая смола с таинственными свойствами тропических бальзамов, — вслух прочла Мелани из Книги Теней. — Делает кожу чистой и сверкающей — и это в самом деле так. Поэтому держи ее на лице, а я пока займусь твоими волосами.

— Мелани творит с волосами чудеса, — решила объяснить Лорел, когда Кэсси смело погрузила лицо в мочалку.

— Да, но я не собираюсь делать ей прическу, — уточнила Мелани. — Я просто делаю волосы мягкими и естественными, ну и челку завью. Включи электробигуди, Сюзан.

Пока Мелани трудилась, Кэсси слышала, как Лорел и Дебора что-то обсуждали в глубине гардеробной.

— Сюзан, — крикнула Лорел, — я в жизни не видела столько обуви! Что ты собираешься с ней делать?

— Не знаю, мне просто нравится ее покупать. Такая удача для тех, кто хочет взять у меня туфли напрокат! — сказала в ответ Сюзан.

— А теперь надевай платье, — сказала Мелани позже. — Нет, пока не смотри. Подойди к большому зеркалу, и Сюзан сделает тебе макияж.

Пока Мелани обертывала ее шею полотенцем, Кэсси вяло попыталась протестовать:

— Все и так хорошо. Я сама могу это сделать.

— Нет, ты хочешь, чтобы это сделала Сюзан, — сказала Лорел, появляясь из гардеробной. — Вот увидишь, что я права, Кэсси, просто подожди немного.

— Но я почти не крашусь. Я сама себя не узнаю.

— Нет, узнаешь. Ты станешь больше похожа на себя настоящую.

— Ну, решайтесь же на что-нибудь, ради бога, — сказала Сюзан, стоя рядом в кимоно и нетерпеливо помахивая пуховкой. — Мне ведь надо и собой заняться, знаете ли.

Кэсси уступила и села на стул лицом к Сюзан.

— Хм, — сказала Сюзан, так и сяк вертя голову Кэсси. — Хм.

Следующие полчаса были заполнены противоречивыми указаниями.

— Посмотри вверх, — скомандовала Сюзан, взяв коричневый карандаш для глаз. — Посмотри вниз. Понимаешь, у тебя будут глаза, как у оленихи, — продолжала она, — и при этом никто вообще не заметит, что ты накрашена. Теперь чуть-чуть миндальных теней... — Она окунула кисточку в пудру и сдула все лишнее. — Теперь немного темно-синего с краю, чтобы ты выглядела таинственной...

Закрыв глаза, Кэсси расслабилась. Это было весело. Она почувствовала себя еще более порочной и изнеженной, когда Лорел сказала:

— Я займусь твоими ногтями.

— А чем ты пользуешься? — доверчиво спросила Кэсси.

— Настой ведьминого ореха и ярко-розовый лак, — ответила Лорел, и они обе захихикали.

— Не тряси мне руку, — сердито сказала Сюзан. — Теперь втяни щеки, как будто ты рыба. Перестань смеяться. У тебя прекрасные скулы, я просто собираюсь их немного подчеркнуть. Так и сиди, а я накрашу тебе губы сверкающей розовой помадой.

Когда Сюзан наконец смогла присесть, чтобы оценить свою работу, все остальные девушки, включая даже Дебору, собрались вокруг.

— И наконец, — сказала Сюзан, — капелька магнетических духов: сюда, и сюда, и сюда, — она прикоснулась к впадинке на горле Кэсси, к ее ушным раковинам и запястьям чем-то пахнущим фантастически, экзотично и прекрасно.

— Что это? — спросила Кэсси.

— Резеда, тубероза и иланг-иланг, — сказала Сюзан. — Это сделает тебя неотразимой. Уж я-то знаю.

От этих слов в мозгу Кэсси словно сработал сигнал тревожной сигнализации, но прежде, чем она успела обдумать положение, Лорел принялась вертеть ее, разматывала полотенце с шеи.

— Подожди, не смотри на себя, пока не наденешь туфли... Ну вот! — ликующе сказала Лорел. — Ты только погляди!

Кэсси открыла глаза и затаила дыхание. Потом, едва сознавая, что делает, она подошла ближе к большому зеркалу, в котором отражалась прекрасная незнакомка. Кэсси с трудом удержалась от того, чтобы коснуться зеркала кончиками пальцев.

У девушки, отражавшейся в зеркале, были прекрасные русые волосы, мягкой волной лежащие надо лбом. Когда Кэсси повернула голову, в этих волосах замерцал свет, а значит, в зеркале отражалась именно она. Но это невозможно, подумала Кэсси. Ее глаза никогда не смотрели с таким мечтательным, таинственным выражением. Никогда ее кожа не выглядела такой свежей, и красоту ее скул никогда не подчеркивал такой нежный румянец. И ее губы, определенно, никогда не выглядели так, что от одного взгляда на них перехватывало дыхание и возникали мысли о поцелуях.

— Это все помада, — объяснила Сюзан. — Не смажь ее.

— Нравится ли тебе платье? — спросила Лорел. — Идеальная длина, в меру короткое, но все-таки романтичное.

Отражение стройной изящной девушки с лебединой шеей поворачивалось в зеркале из стороны в сторону. Платье было серебряным и мерцало, как ярды [5] лунного света, и Кэсси почувствовала себя принцессой. Туфли Сюзан подходили к платью, они были словно сделаны из хрусталя.

— О, спасибо вам! — сказала Кэсси, повернувшись, чтобы взглянуть на девушек. — Я хочу сказать, я не знаю, как благодарить вас. Я хочу сказать, наконец-то я выгляжу как настоящая ведьма.

Все, кроме Деборы, с отвращением смотревшей в потолок, захохотали. Кэсс обняла Лорел, а потом внезапно и Сюзан.

— Ну вот, теперь ты ведьма, — рассудительно скачала та. — Если хочешь, я покажу тебе, как сделать это самой.

Кэсси вдруг смутилась. Раньше она считала Сюзан пустышкой, но это оказалось не так. Сюзан любила красоту и щедро делилась ею с другими людьми. Кэсси улыбнулась этим ярко-синим глазам с зеленым отливом и поняла, что неожиданно обрела новую подругу.

— Подождите, мы чуть не забыли! — сказала Мелани. — Ты не можешь идти на танцы без своего кристалла, — она порылась в холщовой сумке. — Вот. То, что надо, он принадлежал моей прапрабабушке, — Мелани подняла ожерелье, тоненькую цепочку с прозрачным кварцем в форме слезы. Кэсси любовно взяла его и застегнула на шее, восхищаясь тем, как оно легло во впадинку на горле. Потом она обняла и Мелани.

Внизу слабо зазвенел дверной колокольчик и раздался мужской голос:

— Кричу тут, кричу... Ты слышишь, Сюзан?

— Кто-то из парней, — заволновалась Сюзан. — А мы не готовы. Ты одна одета, Кэсси, беги вниз и впусти его, пока папу не хватил удар.

— Здравствуйте, мистер Уиттиер, извините, мистер Уиттиер, — выдохнула Кэсси, когда бежала вниз. И только когда она уже была у дверей, она подумала: о, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет кто-нибудь другой. Пусть это будет не он. Пожалуйста.

Она открыла дверь и увидела Адама. Он криво улыбался, как и подобает парню, которому в последнюю минуту велели сопровождать на танцы лучшую подругу своей девушки. Но эта ухмылка сразу исчезла, когда он увидел Кэсси.

Довольно долго он просто смотрел на нее. Ликующая улыбка Кэсси поблекла, и они стояли, глядя друг на друга.

Адам с трудом сглотнул, начал что-то говорить, потом сдался и опять замолчал.

В ушах Кэсси звучали слова Сюзан: «Это делает тебя неотразимой». О, что я наделала!

— Мы позвоним и все отменим, — сказала она чуть слышно; таким же голосом она говорила Фэй о темной силе. — Мы скажем Диане, что я тоже заболела.

— Мы не можем, — он тоже говорил тихо, но очень убежденно. — Никто в это не поверит и, кроме того... — Он снова нервно улыбнулся кривой улыбкой. — Стыдно тебе пропускать Вечер выпускников. Ты выглядишь... — он сделал паузу, — здорово.

— Ты тоже, — сказала Кэсси и постаралась изобразить на лице ироничную улыбку, такую же, как у него. Она чувствовала, что улыбка получилась жалкой.

Кэсси снова перевела дух, и в этот момент раздался голос со второго этажа.

— Держи, — крикнула Лорел, бросая Кэсси маленькую сумочку из бусин. — Отведи ее на танцы, Адам, и все парни будут ее!

Сюзан крикнула из спальни:

— Не все, Кэсси, оставь и нам немного!

— Попытаюсь отогнать от нее нескольких, — крикнул в ответ Адам, и Кэсси почувствовала, что ее бешено бьющийся пульс немного замедлился. Теперь их роли были определены. Это как играть в пьесе; Кэсси просто должна помнить свою роль. Она была уверена, что Адам справится со своей... ну, почти уверена. Что-то было в его потемневших глазах, от чего у нее по спине побежал легкий холодок...

— Пошли, — сказал Адам.

Кэсси глубоко вздохнула и шагнула за ним на улицу, в ночь.

6

Они ехали к школе. Как бы вопреки возникшему между ними напряжению, ночь была ясной, спокойной и полной волшебства. Спортивный зал совершенно преобразился. Он выглядел таким большим, что казался частью ночи, а гирлянды мигающих лампочек, обвитые вокруг труб и перекладин над головами, были похожи на звезды.

Кэсси огляделась, ища других членов Клуба. Она никого не заметила, вокруг были только чужаки, с удивлением разглядывающие их с Адамом. В глазах парней читалось нечто большее, чем удивление; что-то, к чему Кэсси не привыкла. Это были те взгляды, которыми мальчишки, открыв рот, провожали Диану, когда она казалась особенно красивой.

Внезапно жар и оживление, не имевшие никакого отношения к искусству Сюзан, охватили Кэсси. Она знала, что краснеет. Ощущая себя заметной и поражающей воображение, она одновременно была напряжена и взволнована. Но в этом диком смешении чувств одно было ясным и светлым, как бриллиант. Она находится здесь, чтобы сыграть свою роль и сохранить верность Диане. Только это имело значение и поддерживало Кэсси на плаву.

Но она больше не могла просто так стоять здесь под прицелом множества взглядов и повернулась к Адаму.

Это был ужасный момент. Им нельзя было сидеть вдвоем в каком-нибудь темном углу — это никуда не годилось. Тогда Адам криво улыбнулся и спросил:

— Хочешь потанцевать?

Кэсси с облегчением кивнула, и они вышли на площадку для танцев. Через несколько секунд их окружили другие пары.

А потом началась музыка, тихая и нежная.

Они беспомощно, в отчаянии, смотрели друг на друга. Они стояли в центре площадки для танцев; чтобы выйти, им пришлось бы прокладывать себе дорогу сквозь толпу. Кэсси посмотрела в глаза Адама и поняла, что он смущен так же, как она.

Потом Адам тихонько сказал:

— Нам лучше не привлекать к себе лишнего внимания, — и обхватил ее.

Кэсси закрыла глаза. Она дрожала и не знала, что делать.

Медленно, почти принужденно, Адам прижался щекой к ее волосам.

«Я не буду ни о чем думать, я вообще не буду думать, — сказала себе Кэсси. — Я не буду чувствовать». Но это оказалось невозможным. Не чувствовать она не могла. Было темно, как в полночь, Адам обнимал ее, и она ощущала запах его туалетной воды — осенние листья и океанский ветер.

«Танцы — такое колдовское занятие», — о, Лорел была права. Кэсси могла представить, как ведьмы прошлого танцуют под звездами под странную нежную музыку и потом ложатся на мягкую зеленую траву.

Может быть, среди предков Кэсси была девушка-ведьма, танцевавшая так на освещенной луной поляне. Может быть, она танцевала совсем одна, пока не заметила тень среди деревьев и не услышала звуки свирели. И тогда, может быть, она и лесной бог танцевали вдвоем, а серебряная луна освещала все вокруг... В объятиях Адама Кэсси чувствовала теплоту и биение жизни. Серебряная нить, думала она. Таинственная, невидимая связь, которая соединяла ее с Адамом с самого начала... сейчас она опять ощутила ее. Нить соединяла их — сердце к сердцу, непреодолимо тянула друг к другу.

Потом музыка кончилась. Адам слегка отодвинулся, и Кэсси посмотрела на него. Ее щеку и шею, лишившиеся его тепла, покалывало. Глаза Адама выглядели странно, как молодая луна: тьма, чуть окаймленная серебром. Он наклонился, медленно, так что его губы едва не коснулись ее губ, и застыл. Казалось, они вечность стояли так, замерев, а потом Кэсси отвернула голову.

Это не было поцелуем, подумала она, когда они пробирались сквозь толпу. Это не считается. Но теперь они не могли танцевать вместе, и оба это знали. Колени Кэсси дрожали.

Найти кого-то для общения — и быстро, подумала она. Она в отчаянии осмотрелась и, к огромному облегчению, заметила гладкую, коротко остриженную огненную головку и голову с длинными русыми волосами, перевитыми цветочками. Это были Мелани и Лорел, занятые оживленной беседой с двумя юношами-чужаками. Если они видели, что произошло минуту назад...

Но Лорел повернулась, услышав оклик Адама, и сказала:

— О, вы здесь!

И улыбка Мелани была абсолютно обычной. Кэсси рада была поговорить с ними, пока мальчики обсуждали футбол. Ее легкомысленное настроение, внушенное магией танцев, начинало возвращаться.

— А вот и Дебора. Дебора всегда танцует один танец до того, как отправится в бойлерную с братьями Хендерсонами, — пробормотала Лорел, лукаво улыбаясь.

— А что они там делают? — спросила Кэсси, проследив взгляд Лорел. Дебора была в черном мини-платье, ее черную байкерскую шляпу украшала цепочка из золотых колечек, волосы падали на глаза. Она выглядела потрясающе.

— Играют в карты и пьют. Но нет, совсем не то, что ты думаешь. Никто из парней не отважится ни на что с Деб — она может справиться с любым. Они ее боятся.

Кэсси улыбнулась, потом заметила еще кое-кого, и ее улыбка угасла.

— Кстати, о страшном, — сказала она тихо.

Фэй была в платье цвета пламени, сексуальном и элегантном, сшитом в ее обычном сногсшибательном стиле. Грива ее черных блестящих волос свободно падала на спину. Она была похожа на какое-то экзотическое существо, случайно забредшее на территорию школы.

Фэй не заметила, что три девушки внимательно ее рассматривают. Она, казалось, была целиком поглощена Ником.

Кэсси удивилась, как Ник вообще оказался здесь, — он был не из тех, кто ходит на танцы. Он стоял около блондинки из чужаков, которая, честно говоря, выглядела жутко. Пока Кэсси наблюдала за ним, Фэй подошла к нему и положила руку с красными ногтями на его рукав.

Ник взглянул на эту руку и застыл. Через плечо он бросил холодный взгляд на Фэй. Потом он намеренно сбросил руку, склонившись к маленькой блондинке, глаза которой расширились. Во время этого инцидента лицо Ника оставалось таким же холодным и отстраненным, как всегда.

— Угу, — прошептала Лорел. — Фэй сделала свою ставку, но Ник не поддается.

— Она сама виновата, — сказала Мелани. — Она до последней минуты держалась за Джеффри.

— Думаю, она и сейчас от него не отказалась, — сказала Кэсси.

Джеффри как раз выходил на танцпол с Салли. Выражение его лица отнюдь не было холодным, казалось, он замечательно проводит время, сверкая направо и налево своей улыбкой записного сердцееда. Он гордится, подумала Кэсси, что держит в объятиях Королеву Вечера выпускников. Любопытно, подумала она в следующее мгновение, как быстро люди перестают улыбаться, сталкиваясь с Фэй.

Джеффри попытался оттеснить Салли обратно на площадку, но Фэй, двигаясь стремительно, как подкрадывающаяся пантера, отрезала им путь. Теперь она и Салли стояли по обе стороны от Джеффа, как большая, лоснящаяся черная собака и маленький рыжеватый терьер, готовые сцепиться из-за длинной, но худосочной кости.

— Это глупо, — сказала Лорел. — Фэй могла бы заполучить почти любого парня, но ей интересны только те, которых нужно отбивать.

— Ну, это не наша проблема, — благоразумно заметила Мелани. Она повернулась к стоящему рядом с ней парню, улыбнулась ему, и они вдвоем вышли на танцпол. Лорел позлилась еще с минуту, а потом улыбнулась Кэсси, пожала плечами и подхватила своего партнера.

Кэсси с упавшим сердцем наблюдала, как они уходят.

За время разговора ей удалось отвлечься от присутствия Адама, но теперь они опять были одни. Чтобы на что-то переключиться, она огляделась по сторонам. Вот Джеффри — он, и правда, попал в беду. Зазвучала музыка, Фэй улыбалась ему ленивой, опасной улыбкой, а Салли, придя в ярость, злобно смотрела на Фэй. Все трое стояли, не шевелясь и образуя идеальный треугольник. Кэсси не понимала, как Джеффри выйдет из положения.

И тут он взглянул на Кэсси.

Поразительная реакция! Его глаза расширились, он моргнул и уставился на нее так, как будто никогда не видел раньше. Потом он отошел от Фэй и Салли, как будто забыл об их существовании.

Кэсси была расстроена, смущена — но и польщена. И еще — это определенно выводило ее из затруднения с Адамом. Когда Кэсси повернулась и посмотрела в глаза Адама, она увидела, что он все понял, хотя даже не кивнул головой.

Джеффри протянул Кэсси руку. Она приняла ее и позволила ему вывести себя на площадку для танцев. Бросив на Адама один-единственный взгляд, она увидела на его лице сложное выражение: согласие вперемешку с колебаниями.

Это снова был медленный танец. Кэсси держалась на приличном расстоянии от Джеффри, глядя вниз, на его туфли — темно-коричневые мокасины с кисточками, левый немного потерт. Когда она наконец посмотрела ему в лицо, ее неловкость пропала. Улыбка Джеффри была не только ослепительной, но и откровенно восхищенной.

«Когда мы первый раз встретились, он пытался произвести на меня впечатление, — пришла в ее голову шальная мысль. — А теперь он потрясен». Она могла понять это по выражению его лица, по тому, как он ее держал.

— Из нас вышла неплохая пара, — сказал он. Она засмеялась. Джеффри не может не похвалить себя, даже когда хвалит ее.

— Спасибо тебе. Надеюсь, Салли не сходит с ума.

— Я беспокоюсь не из-за Салли. Из-за нее.

— Из-за Фэй. Я знаю, — ей хотелось бы что-то ему посоветовать, но, как справиться с Фэй, не знал никто.

— Может быть, и у тебя есть повод для беспокойства. Что скажет Диана, когда узнает, что ты была здесь с Адамом?

— Диана попросила меня пойти с ним, потому что заболела, — сказала Кэсси, вдруг придя в ярость. — Я даже не хотела идти и...

— Ну-ну. Я просто тебя дразнил. Все знают, что Диана и ее принц-консорт все равно что женаты. Хотя, может быть, она бы и не попросила тебя, если бы знала, какой ты будешь красивой.

Он просто шутил, но Кэсси это не понравилось. Она оглядела площадку и увидела Лорел, которая подмигивала ей из-за плеча партнера. Сюзан тоже танцевала, прижавшись к мускулистому парню, ее золотисто-рыжие волосы сияли в темноте.

А потом танец кончился. Кэсси взглянула на Джеффри и сказала:

— Желаю тебе удачи с Фэй.

Это было самое лучшее, что она могла ему пожелать. Он снова просиял улыбкой и доверительно сказал:

— Я думаю, что справлюсь. Не хочешь еще потанцевать? Нет? Ты уверена?

— Спасибо, но мне лучше вернуться, — пробормотала Кэсси; ее беспокоил взгляд, которым он смотрел на нее. Она ухитрилась ускользнуть от его протянутой руки и направилась к боковым ограждениям, но тут ее пригласил еще один парень.

Она нигде не видела Адама. Может быть, он ушел и теперь где-то развлекается — она очень на это надеялась, принимая новое приглашение на танец.

Но на этом дело не кончилось. К ней подходили самые разные молодые люди, старшие и младшие, спортсмены и старосты класса. Кэсси танцевала, и парни, оторвавшись от своих подружек, провожали ее восхищенными взглядами.

«А я и не знала, что танцы могут быть такими. Я вообще не знала ничего подобного», — думала она. Кэсси совершенно поглотило волшебство этой ночи, она смогла отгородиться от всех неприятных мыслей, отдаться музыке и разрешить себе — на время — стать самой собой.

Потом у боковых ограждений она заметила Салли.

Джеффри с ней не было, Кэсси давно уже не видела его. Но Салли пристально смотрела на Кэсси, и на ее лице была написана злоба.

Когда танец кончился, Кэсси увернулась от очередного кавалера, который пытался ее остановить, и направилась к Лорел. Та весело ей кивнула.

— Ты королева бала, — сказала она возбужденно, подхватив Кэсси под руку и поглаживая ее ладонь. — Салли в ярости. Фэй в ярости. Все в ярости.

— Это все духи. Я думаю, Сюзан с ними перестаралась.

— Не глупи. Ты такая и есть. Ты чудная маленькая газель. Нет, маленький белый единорог, ты ведь из них. Думаю, даже Адам это заметил.

Кэсси сохранила присутствие духа.

— О, я в этом сомневаюсь, — сказала она беспечно. — Он просто очень воспитанный. Ты ведь знаешь Адама.

— Да, — сказала Лорел. — Благородный рыцарь сэр Адам. Он вернулся и пригласил Салли на танец, когда ты пошла с Джеффри, и Салли не так уж плохо с ним смотрелась.

Кэсси улыбнулась, но ее сердце все еще тревожно колотилось. Они с Адамом обещали друг другу не выдавать свои чувства ни словом, ни взглядом, ни поступком — но сегодня вечером все страшно запуталось. Теперь она боялась смотреть на Адама и не хотела больше танцевать. Кэсси не хотела быть королевой вечера, не хотела, чтобы девушки злились из-за нее. Она хотела к Диане.

Пришла Сюзан, ее потрясающая грудь легко вздымалась над низким вырезом платья. Она лукаво улыбнулась Кэсси:

— Я сказала тебе, что знаю, о чем говорю, — заявила она. — Хорошо проводишь время?

— Замечательно, — ответила Кэсси, впиваясь ногтями себе в ладонь. Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но заметила направлявшегося к ней Шона.

На его лице было написано нетерпение; походка, обычно крадущаяся, стала целеустремленной.

— Я должна была предупредить тебя, — сказала Лорел вполголоса. — Шон весь вечер охотится за тобой, но его всегда кто-нибудь опережает.

— Если он тебя поймает, то просто не будет знать, как тебя ублажить, совсем как уродец с обезьяной, — шутливо добавила Сюзан, роясь в сумке. — О, черт, я отдала свою помаду Деборе. Где она?

— Привет, — сказал Шон, подходя к девушкам. Взгляд его черных глазок скользил по Кэсси. — Так ты, наконец, свободна?

— На самом деле нет, — выпалила Кэсси. — Я должна поискать Дебору, она нужна Сюзан, — в действительности ей просто надо было на время уйти от всего этого. — Я знаю, где она, я скоро вернусь, — выпалила Кэсси удивленным Сюзан и Лорел.

— Я пойду с тобой, — начал Шон, и Лорел уже открыла рот, но Кэсси махнула им обоим рукой, чтобы они ее отпустили.

— Нет-нет, я пойду одна. Я на минутку, — сказала она. Через секунду она была уже далеко от них и нырнула в толпу, к двойным дверям.

Она знала, где находится бойлерная или, по крайней мере, куда следует идти, чтобы попасть туда. Кэсси никогда не бывала там. К тому времени, когда она дошла до корпуса С, звуки музыки остались далеко позади.

За дверью с табличкой «Служба охраны» оказалась длинная узкая комната, заставленная какими-то непонятными машинами. Гудели генераторы, заглушая все другие звуки. Было прохладно и сыро... «Жутко», — подумала Кэсси. На стенах висели таблички «Не курить», пахло машинным маслом и газом. Кэсси медленно спустилась по ступенькам, хватаясь за гладкие металлические перила. Боже, это все равно что спускаться в склеп, подумала она. Кому захочется проводить здесь время, когда в спортивном зале столько света и музыки?

В бойлерной пахло машинным маслом и пивом. Там было не просто прохладно, а холодно. И стояла тишина, если не считать звука капающей где-то воды.

Ужасное место, дрожа, подумала Кэсси. Ее окружали агрегаты с огромными циферблатами, она словно очутилась внутри корабля. И этот корабль был покинут.

— Эй! Дебора?

Ответа не было.

— Дебби? Крис? Это Кэсси.

Может быть, они ее не слышат. Позади бойлерной была еще одна комната — за агрегатами виднелся сводчатый проход.

Кап. Кап.

— Есть тут кто-нибудь?

Большой агрегат преграждал ей путь. Она с трудом высунула из-за него голову.

Сначала Кэсси подумала, что комната пуста, но потом, подняв глаза, что-то заметила. Что-то было неправильно. А в следующее мгновение ее горло сжалось, а мозг стал распадаться на части; отдельные мысли проносились в голове, как вспышки света от электрической лампочки. Раскачивающиеся ноги.

Раскачивающиеся ноги там, где их не должно было быть. Кто-то прогуливался по воздуху. Летал, как ведьма. Только эти ноги не летели. Они качались взад и вперед, две ноги, обутые в темно-коричневые мокасины. Темно-коричневые мокасины с кисточками. Кэсси посмотрела вверх, на лицо. Непрерывно капала вода. Кэсси тошнило от запаха машинного масла и выдохшегося алкоголя.

Это лицо, это ужасное посиневшее лицо. На нем нет больше сердцеедской улыбки. Нужно сделать что-то, чтобы помочь ему, но чем теперь поможешь? Шея живого человека не сгибается под таким углом. Капающая вода. Раскачивающиеся ноги. Каждая ужасная деталь была такой четкой. Потрепанная веревка. Качающаяся тень на угольно-черной стене. Машины с циферблатами и переключателями. И эта страшная тишина. Кап. Кап.

Он качается, как маятник. Закрыв рот руками, Кэсси разрыдалась.

Она оглянулась, стараясь не видеть кудрявых темных волос на откинувшейся вбок голове. Когда она с ним танцевала, он еще не был мертв. Он обнимал ее, сияя самоуверенной улыбкой. А теперь... Кэсси шагнула назад, и чьи-то руки опустились ей на плечи.

Она попыталась вскрикнуть, но горло сдавило. У нее потемнело в глазах.

— Спокойно. Спокойно. Держись.

Это был Ник.

— Дыши глубоко. Опусти голову.

— Девять-один-один, — выдохнула она и потом повторила ясно и четко, чтобы он мог понять, — позвони «девять-один-один», Ник. Джеффри...

Он бросил угрюмый взгляд на раскачивающиеся ноги.

— Ему не нужен врач. А тебе?

— Мне... — Она ухватилась за его руку. — Я пришла сюда, чтобы найти Дебору.

— Она в старом научном корпусе. Они там выпивают.

— И я увидела его. Джеффри.

Ее поддерживала надежная рука Ника.

— Я все понял. Хочешь присесть?

— Я не могу. Это платье Лорел. — Она поняла, что несет полный бред, и сделала отчаянную попытку взять себя в руки. — Ник, пожалуйста, позволь мне уйти. Я должна вызвать скорую.

— Кэсси, — она не могла вспомнить, называл ли он раньше ее по имени, но сейчас он держал ее за плечи и смотрел прямо ей в лицо. — Никакая скорая ему не поможет. Ты поняла? А теперь просто успокойся.

Кэсси посмотрела в эти блестящие, цвета красного дерева, глаза и медленно кивнула. Она была благодарна ему за поддержку, хотя часть ее мозга отказывалась верить и недоумевала. Ник утешал ее? Ник, который ненавидел девчонок и, в лучшем случае, обращался с ними с ледяной вежливостью?

— Что здесь происходит?

Кэсси обернулась и увидела в сводчатом проходе Адама. Но когда она попыталась заговорить, ее горло снова сдавило, и из глаз полились горячие слезы.

Ему ответил Ник:

— Она немного расстроена — только что обнаружила висящего на трубе Джеффри Лавджоя.

— Что? — Адам быстро шагнул вперед и заглянул за агрегат. Он вернулся угрюмый и встревоженный; как всегда, когда случалась беда, в его глазах появился серебристый блеск. — Что ты об этом знаешь? — отрывисто спросил он Ника.

— Я пришел сюда забрать кое-что, — так же коротко ответил Ник. — Когда я ее нашел, она уже готова была хлопнуться в обморок. Это все.

Выражение лица Адама немного смягчилось.

— С тобой все в порядке? — спросил он Кэсси. — Я тебя везде искал. Я знал — что-то не так, но не знал, что именно. Потом Сюзан сказала, что ты пошла искать Дебору, но не туда, где она может быть.

Как будто делая нечто само собой разумеющееся, Адам подошел, чтобы увести Кэсси от Ника. Но Ник воспротивился. На мгновение между молодыми людьми возникло напряжение. Кэсси с растущим удивлением и тревогой переводила взгляд с одного юноши на другого.

Она отошла от них обоих и сказала:

— Со мной все нормально.

Странно, когда она сказала эти слова, они почти стали правдой. Так было нужно, но было еще что-то — об этом ей говорила ее интуиция ведьмы. Кэсси распознавала злобу, зло. Тьму.

— Темная сущность, — прошептала она.

Адам взглянул на нее проницательно и настороженно:

— Ты думаешь?

— Да, — сказала она. — Да, думаю. Но если бы только мы могли сказать определенно... — Ее мозг бешено работал. Джеффри. Тело Джеффри, раскачивающееся, как маятник. Обычно для маятника мы берем прозрачный кварц...

Она сорвала ожерелье Мелани и подняла его вверх, глядя на прозрачный кварц в форме слезы.

— Если здесь поработала темная сила, может быть, мы сможем отследить ее, — сказала Кэсси, загораясь идеей. — Посмотреть, откуда она появилась — или куда направилась. Если только вы, парни, поможете.

Ник смотрел скептически, но Адам вмешался раньше, чем тот успел что-то сказать:

— Конечно, мы поможем. Но это опасно, мы должны быть осторожны, — его пальцы успокаивающе сжали руку Кэсси.

— Тогда мы должны опять туда войти, — сказала Кэсси и, не давая себе времени передумать, устремилась в заднюю комнату, где все еще раскачивались ноги. Ник и Адам шли за ней по пятам. Не давая воли мыслям, она высоко подняла кристалл, глядя, как он мерцает на свету.

Сначала он просто вертелся кругами, но потом начал раскачиваться, указывая путь.

7

Кэсси последовала в указанном кристаллом направлении. Она решила идти вверх по лестнице, потому что иначе уперлась бы в стену.

— В любом случае нам лучше выбраться на открытое место, — сказал Адам, — иначе мы не сможем за ним идти.

Кэсси кивнула. Они с Адамом разговаривали быстро, напряженно — но спокойно. Их неистовое возбуждение, сдерживаемое только силой воли, оставалось внутри. Возможность что-то делать все изменила, подумала она, когда они поднимались по лестнице. Теперь она не могла позволить себе истерику, ей надо было сохранять ясность ума, чтобы выследить убийцу Джеффри.

В коридоре за помещением службы охраны они столкнулись с Деборой и братьями Хендерсонами.

— Эй, Адам, пижон, что происходит? — спросил Крис. Кэсси заметила, что он пьян. — А мы как раз шли вниз, чтобы выпить еще немного жидкости, понимаешь...

— Только не вниз, — коротко сказал Адам. Он посмотрел на Дага, тот казался не таким пьяным. — Найди Мелани, — велел он, — и скажи, чтобы позвонили в полицию. Джеффри Лавджоя убили.

— Ты серьезно? — спросила Дебора. В ее глазах загорелся свирепый огонь. — Нормально!

— Не надо так! — не смогла сдержаться Кэсси. — Ты его не видела. Это ужасно, и тут нет повода для шуток.

Адам предостерегающе поднял руку, когда Дебора двинулась на него:

— Почему ты не поможешь нам, вместо того чтобы драться со своими? Мы пытаемся проследить за темной силой, которая убила его.

— Темная сила, — презрительно повторила Дебора. Кэсси набрала воздуху, но тут заговорил Ник.

— Я тоже считаю, что это чушь, — сказал он спокойно. — Но если темная сила тут ни при чем, значит, это сделал человек — кто-то, кто имел зуб на Джеффри. — Он посмотрел на Дебору, его взгляд был жестким.

Дебора ответила ему враждебным взглядом. Кэсси смотрела, как она стоит в своей черной маечке, больше похожей на длинный топ без рукавов, чем на платье, и в замшевых башмаках. Дебора была воинственной, сопротивляющейся, враждебной — и сильной. Впервые за долгое время Кэсси заметила на ключице Деборы татуировку в виде серпа луны.

— Почему бы тебе не помочь нам, Дебора? — спросила она. — Этот кристалл на что-то указывает — или указывал до того, как мы заговорили об этом. Помоги нам узнать, куда ведет этот след, — и, вдохновленная каким-то неосознанным инстинктом, Кэсси добавила: — Конечно, если ты не боишься.

— Что? Ты думаешь, я боюсь? — спросила Дебора. — Ладно, я иду с вами. А вы, парни, уходите отсюда, — сказала она Хендерсонам.

К некоторому удивлению Кэсси, Даг и Крис ушли, видимо, чтобы поискать Мелани.

— Ладно, — сказала Кэсси, снова поднимая кристалл. Она боялась, что теперь, когда концентрация внимания нарушилась, у нее ничего не получится. Сначала кристалл просто висел на цепочке, чуть-чуть раскачиваясь. Но потом, когда они вчетвером сосредоточили на нем пристальные взгляды, он закачался сильнее. Кэсси замерла, стараясь сдержать дрожь руки, чтобы никак не воздействовать на кристалл.

Теперь он определенно раскачивался, делая движения внутрь, к бойлерной, и наружу — к парадному входу школы.

— Точно к востоку, — тихо сказал Адам. Высоко подняв кристалл левой рукой, Кэсси шла по коридору туда, куда он показывал.

Они вышли из здания школы. Высоко в небе почти полная луна склонялась к западу.

— Кровавая луна, — спокойно сказал Адам.

Кэсси вспомнила, как Диана говорила ей, что ведьмы ведут счет года по лунным циклам. Название этой луны казалось омерзительно подходящим, но девушка не оглянулась на нее. Она сосредоточилась на кристалле.

Сначала они шли по городу; по обе стороны от них виднелись запертые склады и пустые здания магазинов — после полуночи в Нью-Салеме все было закрыто. Потом склады стали попадаться реже, сменившись стоящими то тут, то там домами. Наконец они вышли к дороге, которая с каждым шагом становилась все пустынней, и теперь их окружали только ночные звуки.

Здесь не попадалось человеческого жилья, но вокруг было не слишком темно: луна светила достаточно ярко, и длинные тени молодых людей ложились перед ними на дорогу. Воздух был холодным, и Кэсси дрожала, не отводя взгляда от кристалла.

Она почувствовала, как что-то опустилось ей на плечи. Куртка Адама. Кэсси благодарно взглянула на него, а потом сразу перевела взгляд обратно на кристалл — если она отвлечется, может произойти сбой, кристалл утратит определенность направления и почти перестанет раскачиваться. Этот кристалл с самого начала колебался не так сильно, как оливин, но ведь Кэсси не была Дианой, и к тому же ее не поддерживал весь шабаш.

Она услышала, как Адам резко сказал у нее за спиной: «Ник?» — а потом Дебора насмешливо фыркнула: «Я бы его все равно не взяла. Я никогда не мерзну».

Они по-прежнему шли по узкой грязной дороге на восток. Вдруг в голову Кэсси пришла ужасная мысль: «О боже мой, дом Фэй. Там мы выпустили тьму на волю, и именно туда мы идем. Допустим, мы проследим ее путь до самой спальни Фэй... а что потом?»

Ей стало еще холоднее, она дрожала на ночном ветру. Если темная сущность, вырвавшаяся наружу через крышу Фэй, убила Джеффри, тогда Кэсси виновна так же, как Фэй. Она убийца.

«Так не следи больше за направлением, — шептал внутри нее тоненький голосок. — Ты управляешь кристаллом, раскрути его в другую сторону».

Но она не сделала этого, продолжая смотреть на слезу из кварца, которая, казалось, светилась в темноте молочным светом, и позволяя ей раскачиваться так, как той хотелось.

«Если истина обнаружится, значит, так тому и быть», — холодно сказала себе Кэсси. Если она стала убийцей, она заслуживает того, чтобы ее разоблачили. Она пройдет этот путь, куда бы он ни привел.

Но, похоже, след вел не к Вороньей Слободке. Они все еще двигались на восток, а не на северо-восток. И внезапно узкая, изрытая дорога, по которой они шли, показалась ей знакомой.

Впереди она различила проволочную ограду.

— Это кладбище, — тихо произнес Адам.

— Погодите, — сказала Дебора. — Вы видите — вон там, посмотрите!

— Куда смотреть, на кладбище? — спросил Адам.

— Нет, вот на ту штуку — вон она опять! Впереди, на дороге.

— Я ничего не вижу, — сказал Ник.

— А должен бы. Посмотри, оно движется...

— Я вижу тень, — сказал Адам. — Может быть, опоссум или что-то еще.

— Нет, оно большое, — настаивала Дебора. — Там! Разве вы не видите?

Кэсси тоже пригляделась. На первый взгляд пустынная дорога казалась тихой и спокойной, но потом девушка что-то различила. Тень, подумала она. Но тень чего? Она не лежала на дороге, как положено тени. Казалось, она вытянулась вверх — и двигалась.

— Я ничего не вижу, — опять коротко сказал Ник.

— Тогда ты, наверное, ослеп, — отрезала Дебора. — Это похоже на человека.

Под курткой Адама кожа Кэсси покрылась мурашками. Тень действительно походила на человека — если не считать того, что она менялась каждую минуту, становясь то выше, то ниже, то толще, то тоньше и временами совсем исчезая.

— Оно направляется к кладбищу, — сказала Дебора.

— Нет. Посмотрите! Оно меняет направление! Теперь оно движется к складу! — закричал Адам. — Ник, идем!

Около дороги был заброшенный склад. Даже при лунном свете было видно, что он почти совсем развалился. Смутная тень, сливаясь с окружающей тьмой, быстро удалялась по направлению к нему.

Адам и Ник бросились за ней. Ник рычал: «Мы ловим пустоту!» — собранная и настороженная Дебора стояла, напряженно вглядываясь в темноту. Кэсси в отчаянии посмотрела на цепочку. Их общая сосредоточенность нарушилась, и теперь кристалл хаотично вращался. Кэсси собралась заговорить, но, посмотрев вперед, осеклась и затаила дыхание.

— Вот оно!

Двигаясь очень быстро, тень опять появилась около склада и прошла сквозь проволочную ограду.

Через мгновение Дебора устремилась за тенью, она мчалась как олень. Кэсси, не понимая, что делает, побежала за ней.

— Адам! — кричала она. — Ник! Сюда!

Дебора достигла ограды, которая была ей по пояс, и перелезла через нее — короткое платье совсем ей не помешало. Кэсси была у ограды секунду спустя, заколебалась, потом нашла в звене проволоки опору для ноги, подобрала подол юбки и подтянулась. Спускаясь, она ушибла лодыжку, но времени переживать из-за этого не было. Дебора мчалась вперед.

— Оно тут! — закричала Дебора, резко остановившись. — Я поймала его!

Кэсси увидела, что тень теперь находится как раз напротив Деборы. Она перестала бежать по прямой и дергалась из стороны в сторону, как будто ища выход. Дебора тоже металась, закрывая сущности проход, будто защитник баскетбольной команды.

«Мы, должно быть, сошли с ума!» — подбегая к Деборе, подумала Кэсси. Она не могла позволить Деборе одной столкнуться с этим сумеречным существом — но что они могут с ним сделать?

— Есть какое-нибудь заклинание или что-то такое, чтобы его задержать? — Кэсси задыхалась.

Дебора бросила на нее удивленный взгляд; Кэсси догадалась — до сих пор та понятия не имела, что Кэсси где-то поблизости.

— Нужно как-то поймать эту штуку! Если есть заклинание...

— Ложись! — закричала Дебора.

Кэсси бросилась на землю. Теневое существо внезапно раздулось, стало вдвое больше, как разъяренная кошка, и потом зависло над ними. Прямо над ними. Кэсси почувствовала, как оно промчалось по ее голове; оно было холоднее льда и чернее ночного неба.

А потом оно ушло.

Дебора и Кэсси сели и переглянулись.

Подбежали Адам и Ник.

— С вами все в порядке? — спросил Адам.

— Да, — дрожа, сказала Кэсси.

— Что это вы делали? — спросил Ник, недоверчиво глядя на них. А Адам поинтересовался:

— Как вы перелезли через ограду? — Дебора презрительно посмотрела на него, и он поспешно добавил: — Я не тебя имел в виду.

Кэсси тоже посмотрела на него с презрением:

— Девушки умеют лазать, — сказала она. Они с Деборой встали и, отряхивая друг друга, обменивались заговорщическими взглядами.

— Теперь оно ушло, — сказал Адам, мудро опуская вопрос об ограде. — Но, по крайней мере, мы теперь знаем, как оно выглядит.

— Как выглядит что? — с иронией спросил Ник.

— Ты не можешь по-прежнему утверждать, что не видел его, — нетерпеливо сказала Дебора. — Оно было здесь. Оно напало на нас с Кэсси.

— Я видел что-то, но почему ты думаешь, что это была так называемая темная сила?

— Мы ее выследили, — сказал Адам.

— Как мы можем быть уверены, что выследили ее? — резко ответил ему Ник. — Что-то было поблизости от того места, где убили Лавджоя, вот и все. Это могла быть темная сила или призрак — вроде тех, что бродят по саду.

— Призрак? — удивленно переспросила Кэсси.

— Точно. Считается, призраки любят шататься там, где совершено убийство. Если, конечно, взять за основу, что они существуют.

Дебора серьезно сказала:

— Ну да, как Воющая Женщина в Беверли, леди в черном, которая появляется, когда кто-то должен умереть насильственной смертью.

— Или призрачный корабль «Айседора» в Кенни-банке. Корабль, который приплывает и показывает тебе твой собственный гроб, если тебе суждено погибнуть на море, — сказал Адам; он выглядел задумчивым.

Кэсси была озадачена. Она допускала, что они следили за темной силой, но можно ли утверждать это с уверенностью?

— Тень стремилась на кладбище, — медленно сказала она, — а это как будто самое подходящее место для призрака. Но если убила не темная сущность, тогда кто? Кто мог желать его смерти?

Она знала ответ, уже задавая вопрос. Мысленно она отчетливо увидела Джеффри, стоящего между двумя девушками, одна из которых была высокой, темноволосой и волнующе красивой, а вторая — маленькой, гибкой, с рыжеватыми волосами и драчливой физиономией.

— Фэй или Салли, — прошептала она. — Они обе ревновали его сегодня вечером. Но... нет, послушайте, даже если они настолько сумасшедшие, чтобы желать его смерти, ни одна из них не смогла бы убить его! Ведь Джеффри был спортсменом.

— Ведьма справилась бы, — деловито сказала Дебора. — Фэй могла заставить его своими руками затянуть петлю.

— А у Салли есть друзья в футбольной команде, — сухо добавил Ник. — С их помощью она добилась того, что ее выбрали Королевой Вечера выпускников. Может, они сначала задушили его, а потом повесили...

Казалось, Адама встревожило такое невозмутимое обсуждение:

— Вы не можете на самом деле верить в это.

— Эге, ты презираешь женщин или мне кажется? — сказал Ник. — Я не говорю, что кто-то из них это сделал. Я говорю, одна из них могла это сделать.

— Ну, мы не выясним этого, стоя здесь, — сказала Кэсси, дрожа от холода. Куртка Адама соскользнула с нее, когда она перелезала через ограду. — Может быть, если мы опять попробуем проследить за тенью... — И тут она поняла, что у нее уже нет кристалла. — Его нет, — сказала она. — Кристалла Мелани. Должно быть, я выронила его, когда это существо бросилось на нас. Он где-то здесь, на земле. Он должен быть здесь.

Но его не было. Ребята нагнулись, чтобы поискать кристалл, Кэсси прочесала руками редкую, высохшую травку, но никто из них не смог его найти.

Почему-то эта новая беда, такая мелкая по сравнению со всем, что случилось этой ночью, чуть не довела Кэсси до слез.

— Он переходил в семье Мелани из поколения в поколение, — сказала она, крепко зажмурившись.

— Мелани поймет, — мягко ответил Адам. Он заботливо положил руку ей на плечо. — Вообще-то действительно нет смысла здесь стоять, — сказал он остальным. — Вернемся в школу. Может быть, они там что-то выяснили насчет Джеффри.

Бредя по дороге в изляпанном серебряном платье и нещадно натиравших ноги туфельках Золушки, Кэсси поймала себя на том, что смотрит на кровавую луну. «Она парит над Салемом, как ангел смерти», — подумала Кэсси.

Обычно в ночь полнолуния Круг собирался на празднество. Но на следующий день после убийства Джеффри Диана все еще была больна, Фэй ни с кем не разговаривала, а больше ни у кого другого не хватило духа организовать встречу.

Кэсси весь день чувствовала себя несчастной. Прошлой ночью полиция не нашла следов, ведущих к убийцам Джеффри. Сыщики не сообщили, задушили ли его вначале или просто повесили. Они вообще не очень-то много говорили и отказывались отвечать на вопросы.

Мелани снисходительно отнеслась к пропаже кристалла, но Кэсси все-таки чувствовала себя виноватой. Она воспользовалась кристаллом для своей, как оказалось, сумасбродной затеи и в результате потеряла его.

Но гораздо хуже было чувство вины из-за Джеффри.

Если бы она не стала танцевать с ним, может быть, Фэй и Салли не разозлились бы так. Если бы она не позволила Фэй взять череп, не высвободилась бы темная сущность. С какой стороны ни посмотреть, она чувствовала свою вину и поэтому не спала всю ночь.

— Хочешь поговорить? — спросила бабушка, поднимая глаза от стола, на котором она резала корень имбиря. Допотопная кухня, так смущавшая Кэсси, когда та только приехала в Нью-Салем, теперь стала для нее райским местом. Здесь всегда было чем заняться — что-то резать, или сушить, или заготовлять травы из бабушкиного сада — и здесь часто горел огонь в очаге. Это было веселое, уютное место.

— О, бабушка, — начала Кэсси и остановилась. Она хотела заговорить, да, но как она могла осмелиться? Она смотрела на сморщенные бабушкины руки, раскладывающие имбирь на деревянной полке для просушки.

— Ты ведь знаешь, Кэсси, что для тебя я всегда здесь — и твоя мать тоже. — Бабушка бросила внезапный острый взгляд на кухонную дверь, и Кэсси увидела, что там стоит ее мама.

Большие темные глаза миссис Блейк пристально смотрели на Кэсси, и та подумала, что в них была какая-то печаль. Мама выглядела озабоченной еще с тех пор, как они поехали в тот «отпуск» в Массачусетс, но сейчас ее лицо, какое-то усталое и тоскливое, озадачило Кэсси. Мама была такой красивой и так молодо выглядела, а появившееся у нее беззащитное выражение делало ее еще моложе, чем обычно.

— Ты же знаешь, Кэсси, что, если ты здесь на самом деле несчастна, — начала мама с каким-то вызовом во взгляде. Бабушка замерла и перестала резать имбирь, — мы не обязаны оставаться здесь, — закончила фразу мать.

Кэсси была поражена. После всего, что она перенесла в те первые недели в Нью-Салеме, после тех ночей, когда ей хотелось умереть от тоски по дому, мама говорит, что они могут уехать? Но еще более странным был сверкающий взгляд бабушки.

— Бегство еще никому не помогло ничего решить, — сказала старшая из женщин. — Разве ты этого еще не поняла? Разве мы все не...

— Двое детей мертвы, — сказала мама, — и, если Кэсси хочет отсюда уехать, мы уедем.

Кэсси в замешательстве переводила взгляд с одной женщины на другую. О чем они толковали?

— Мама, — неожиданно спросила она, — почему ты привезла меня сюда?

Мать и бабушка все еще смотрели друг на друга; поединок двух воль, подумала Кэсси. Потом мама отвернулась.

— Увидимся за обедом, — сказала она, и так же неожиданно, как появилась, выскользнула из кухни.

Бабушка издала протяжный вздох. Ее старческие руки слегка дрожали, когда она выбирала новый корень.

— Есть вещи, которые ты сможешь понять только со временем, — спустя минуту сказала она Кэсси. — Ты должна доверять нам в этом, Кэсси.

— Это имеет отношение к тому, из-за чего вы с мамой так надолго отдалились друг от друга? Да?

Пауза. Потом бабушка мягко повторила:

— Ты просто должна доверять нам...

Кэсси открыла рот, потом опять закрыла. Не было смысла упорствовать дальше. Она уже знала, что в ее семье очень хорошо хранили тайны.

Нужно пойти на кладбище, на свежий воздух, решила она. Может быть, она почувствует себя немного лучше, если найдет кристалл Мелани.

На кладбище она пожалела, что не позвала с собой Лорел. Хотя октябрьское солнце светило ярко, воздух был холодным, и что-то в этом унылом месте внушало Кэсси тревогу.

«Хотела бы я знать, появляются ли призраки днем», — подумала она, ища место, где им с Деборой пришлось броситься на землю лицом вниз. Но призраки не появлялись. Все замерло, лишь верхушки стеблей травы струились под бризом.

Глаза Кэсси исследовали землю, ища какой-нибудь отблеск, или яркую серебряную цепочку, или прозрачный кварц. Она изучала это место дюйм за дюймом. Цепочка должна была быть именно здесь... но ее не было. Наконец она сдалась и села на корточки. Именно тогда она опять заметила тот самый холм. Она забыла спросить о нем бабушку. Сегодня вечером надо бы вспомнить. Она встала и медленно пошла к холму, с любопытством разглядывая его.

При дневном свете Кэсси увидела, что железная дверь была ржавой. Замок тоже заржавел, но выглядел вполне современно. Ком цемента перед дверью был огромным — она не понимала, как он туда попал. Ком был, конечно, слишком тяжелым, чтобы кто-то мог его принести.

А зачем бы кому-то понадобилось приносить его сюда?

Кэсси повернула от холма назад. По одной стороне кладбища тянулся ряд более современных могил; она уже видела их раньше. Надписи на памятниках были вполне разборчивы. «Ева Далени. 1955-1976», — прочитала она. Далени — фамилия Шона, это, наверное, его мать.

На следующем памятнике было две фамилии: «Дэвид Куинси, 1955-1976, и Мелисса Б. Куинси, 1955-1976». «Родители Лорел», — подумала Кэсси. Боже, это, должно быть, ужасно, когда твои родители умерли. Но Лорел была не единственной круглой сиротой Вороньей Слободки. Как раз рядом с памятником Куинси была другая мемориальная доска: «Николас Армстронг, 1951-1976, Шарон Армстронг, 1953-1976». Скорее всего, мама и папа Ника.

Когда она увидела третий памятник, волоски на руках Кэсси стало покалывать.

«Линда Уиттиер», — прочитала она. Родилась в 1954-м, умерла в 1976-м. Мать Сюзан. Умерла в 1976-м.

Кэсси резко повернулась, чтобы опять посмотреть на надгробие Армстронгов. Она не ошиблась — родители Ника, оба умерли в 1976-м. И Куинси... теперь она шла быстрее. Да. Опять 1976-й. И Ева Далени тоже умерла в 1976-м.

Что-то пульсировало в позвоночнике Кэсси, и она почти побежала к памятникам по другую сторону могильного холма. Мэри Мид — мать Дианы — умерла в 1976-м. Маршалл Глэзер и София Бёрк Глэзер. Родители Мелани. Умерли в 1976-м. Грант Чемберлен. Отец Фэй. Умер в 1976-м. Адриан и Элизабет Конант. Родители Адама. Умерли в 1976-м.

1976. 1976. Страшная буря разыгралась в животе у Кэсси, волоски на затылке подрагивали.

Что же, во имя Неба, случилось в Нью-Салеме в 1976 году?

8

— Был ураган, — сказала Диана.

Настал понедельник, и Диана вернулась в школу; она немного посапывала, но в остальном чувствовала себя хорошо. Перед уроком истории у Кэсси появилась возможность поговорить с Дианой наедине. Кэсси не хотела задавать при всех этот вопрос.

— Ураган? — переспросила Кэсси. Диана кивнула:

— У нас они бывают слишком часто. В том году он разразился внезапно, и мост на материк затопило. Куча людей оказалась застигнута на острове, и очень многие утонули.

— Мне так жаль, — сказала Кэсси. «Ну, видишь, есть вполне разумное объяснение, в конце-то концов», — подумала она. Как могла она быть такой глупой, чтобы психовать из-за этого? Природная катастрофа все объяснила. Вчера вечером, когда Кэсси спросила бабушку о холме на кладбище, старая женщина, моргая, посмотрела на нее и, наконец, сказала: «А был ли холм на старом кладбище?» Если он все-таки там есть, то это, возможно, какой-то бункер — склад, где хранили боеприпасы во время какой-нибудь прошедшей войны. Опять простое объяснение. Подошли Лорел и Мелани. Они уселись перед Кэсси и Дианой. Кэсси глубоко вздохнула.

— Мелани, я вернулась вчера на кладбище, чтобы поискать твой кристалл, но так и не нашла его. Я прошу прощения; боюсь, он пропал окончательно, — сказала она.

Серые глаза Мелани были задумчивы и серьезны:

— Кэсси, я уже сказала тебе той ночью, что это неважно. Мне только хотелось бы, чтобы ты, Адам, Ник и Дебора больше не убегали без нас. Это опасно.

— Я знаю, — тихо сказала Кэсси. — Но тогда это не казалось опасным; хотя, может быть, у меня не было времени обдумать ситуацию. Я просто хотела найти убийцу Джеффри, — Кэсси видела, что Мелани и Диана обменялись взглядами; Мелани глядела удивленно, а Диана — несколько высокомерно.

Кэсси стало немного не по себе.

— Адам рассказывал тебе, что на кладбище мы говорили о Фэй и Салли? — спросила она Диану.

— Да. Но все это просто смешно, понимаешь. Салли никогда бы такого не сделала, а насчет Фэй... ну, с ней бывает трудно временами, но, конечно, она не могла кого-то убить.

Кэсси собралась заговорить и тут заметила, что в серых глазах Мелани отразилось что-то, похожее на цинизм. Смутившись, Кэсси быстро повернулась к Диане и сказала:

— Не могла, я уверена, что ты права.

Но Диана ошибалась, она была слишком доверчивой, слишком чистой. Никто не знал лучше Кэсси, на что способна Фэй.

Миссис Ланнинг начала урок. Лорел и Мелани отвернулись, а Кэсси открыла книгу и попыталась сосредоточиться на истории.

Вся эта школьная неделя была странной. Смерть Джеффри сильно взволновала школьников-чужаков, потому что отличалась от остальных смертей. Кори была членом Клуба или все равно что была им, а директор не пользовался большой популярностью. Но Джеффри был футбольным полубогом, одним из своих, парнем, которого почти все любили, которым восхищались. Его смерть взбудоражила учеников школы.

Сначала шептались потихоньку. Но к среде Салли уже открыто заявляла, что в смерти Джеффри виновата Фэй вместе с остальными членами Клуба. Между Клубом и остальными школьниками возникла напряженность. Одна Диана, казалось, не замечала этого и была потрясена, когда Мелани предположила, что Клуб не так уж приветливо встретят на похоронах Джеффри.

— Мы должны пойти, — сказала она, и они пошли; все, кроме Фэй.

А Фэй... Фэй всю неделю просто кипела. Она не простила Сюзан и Дебору за то, что они помогли собрать на танцы Кэсси, она не простила Ника за то, что он унизил ее, и она не простила всех остальных за то, что они стали свидетелями ее унижения. Единственными, на кого она не злилась, были братья Хендерсоны. Когда упоминали о смерти Джеффри, Фэй становилась суровой и замкнутой.

Каждый день Кэсси ждала телефонного звонка с каким-нибудь новым нелепым требованием, с новым шантажом. Но пока Фэй вроде бы оставила ее в покое.

Лорел заговорила о танцах в честь Хэллоуина, когда они в пятницу возвращались на машине из школы.

— Конечно, ты придешь, Кэсси, — сказала она, когда Кэсси вышла из машины у дома двенадцать. — Ты должна прийти. И у тебя куча времени, две недели, чтобы решить, кого ты пригласишь.

Кэсси вошла в дом, чувствуя слабость в нотах. Новые танцы? Она не могла в это поверить.

Кэсси точно знала, что новые танцы не будут похожи на предыдущие. Она не допустит повторения и сделает, как предлагает Лорел, — пригласит кого-нибудь, а потом просто прилипнет к нему на весь вечер. Кого-нибудь, кого угодно. Может быть, Шона.

Кэсси вздрогнула. Ну, возможно, все-таки не кого угодно. Изголодавшийся по ее вниманию Шон может сам стать проблемой. Ей потом будет сложно от него избавиться.

Нет, Кэсси нужен просто парень-провожатый, и ничего больше. Просто парень, которому не будет до нее абсолютно никакого дела. Просто парень, которому совершенно все равно.

В ее голове пронеслось видение: глаза цвета красного дерева, красивые, глубокие и абсолютно бесстрастные. Ник. Ник — то, что надо, но захочет ли он вообще идти с ней на танцы?

Есть только один способ узнать это, подумала она.

Ник был двоюродным братом Деборы. Он жил с родителями в Вороньей Слободке, в доме номер два. Дом персикового цвета был настоящей развалюхой, а гараж вечно стоял открытым, демонстрируя машину, с которой Ник постоянно возился.

Адам сказал, что это двухместный «Мустанг-69», — нечто совсем особенное. Хотя в данный момент машина представляла собой каркас, поставленный на колодки.

Когда Кэсси вошла в гараж, Ник склонился над верстаком, его темные волосы слабо отсвечивали в свете свисавшей с балки голой лампочки. Он ковырял отверткой какую-то деталь.

— Привет, — сказала Кэсси.

Ник выпрямился. Казалось, он не удивился, увидев ее, но ведь Ник никогда не удивлялся. Но он и не слишком обрадовался ей. На нем была майка, покрытая жирными пятнами; Кэсси с трудом разобрала странную надпись внизу: «Друг не позволит другу ездить на «Шевисе»».

Кэсси прочистила горло. Она думала, ей нужно будет просто войти и задать вопрос, — но сейчас это оказалось невозможным. Ник подождал минуту-другую, внимательно изучая незваную гостью, а потом перевел взгляд на верстак.

— Я как раз шла к Диане, — жизнерадостно сказала Кэсси, — и думаю: зайду, поздороваюсь.

— Привет, — сказал Ник, не глядя на нее.

Во рту у Кэсси пересохло. И что только заставило ее подумать будто она сможет пригласить парня на танцы? Что из того, что множество парней в прошлый раз хотели с ней танцевать? Это мог быть просто счастливый случай. А Ник тогда определенно не болтался около нее.

Она попыталась заставить свой голос звучать небрежно:

— А что ты делаешь... — Она хотела спросить про Хэллоуин, но ее горло сжалось, и она запаниковала и пропищала: — ...Сейчас?

— Переделываю карбюратор, — коротко ответил Ник.

— О, — сказала Кэсси, отчаянно изобретая новую тему для беседы. — Хм... — Она взяла с верстака металлический шарик. — Так вот... а для чего это?

— Для карбюратора.

— О, — Кэсси взглянула на шарик. — Угу. Ник, ты знаешь, я как раз думала, — она укладывала шарик на прежнее место, — может быть, ты, угу, захочешь... упс!..

Шарик выскользнул из ее потных пальцев, приземлился, как шарик для пинг-понга, где-то под верстаком и исчез. Кэсси в ужасе подняла глаза, а Ник швырнул отвертку и выругался.

— Я прошу прощения, честное слово, Ник, я прошу прощения...

— За каким чертом тебе понадобилось его трогать? И что ты вообще тут делаешь?

— Я... — Кэсси взглянула в его рассерженное лицо, и последнее мужество покинуло ее. — Извини, Ник, — выпалила она и убежала.

Вон из гаража, а потом — по въездной дороге. Выйдя на улицу, она машинально свернула направо, к своему дому. Во всяком случае, она не хотела идти к Диане — там мог быть Адам. Она пошла по Вороньей Слободке, ее щеки еще горели, а сердце стучало.

Ее идея была дурацкой с самого начала. Сюзан права — Ник холоден, как игуана. У него нет никаких нормальных человеческих чувств. Кэсси не ждала, что он так уж захочет пойти с ней на танцы, она просто надеялась, что, может быть, он не станет возражать, потому что был таким милым с ней тогда в бойлерной. Но теперь он показал свое истинное лицо. Она была даже рада, что не успела пригласить его до того, как уронила шарик, — она бы окончательно смутилась.

Кэсси чувствовала тяжесть и жар в груди, глаза болели. Она старалась высоко держать голову, когда проходила мимо домов, где жили Мелани и Лорел. Она не хотела видеть никого из них.

Солнце только что село, и краски дня вылиняли. «Сейчас так рано начинает темнеть», — подумала она, и тут ее внимание привлек рев мотора.

Это был черный «Самурай-Судзуки» с лицензионным номером «FLIP ME» [6]. Внутри сидели братья Хендерсоны, Даг вел машину слишком быстро. Как только они ее заметили, они замедлили скорость и высунули головы в окна и заорали в два голоса:

— Привет, а что делает тут, по соседству с нами, красивая девчонка вроде тебя?

— Хочешь пойти на вечеринку, Кэсси?

— Черт возьми, малышка, мы бы тебя повеселили!

Они просто дурачились и дразнили ее для смеха, но что-то заставило Кэсси взглянуть в голубовато-зеленые раскосые глаза Дага и нервно ответить:

— Ладно.

Братья уставились на нее в замешательстве. Потом Крис расхохотался.

— Здорово! Залезай, — сказал он, открывая дверцу для пассажиров.

— Подожди минуту, — начал Даг, хмурясь, но Кэсси уже садилась в машину, и Крис помогал ей забраться на высокую ступеньку. Она не знала, что на нее нашло, но вдруг стала сумасбродной и безответственной, такой, как она догадывалась, и надо быть с братьями Хендерсонами.

— Что будем делать? — спросила она, когда они с ревом тронулись.

— Да вот купим тыквы для Хэллоуина.

— Купим тыквы?

— Не то чтобы купим, если по правде, — Крис колебался.

По неизвестной причине сейчас это показалось Кэсси забавным. Она захихикала. Крис ухмыльнулся.

— Мы едем в центр Салема, — объяснил он, — тамошние тыквенные ярмарки отлично подходят для бандитских налетов. А если мы быстро управимся, можно будет спрятаться в Ведьминой Башне и пугать туристов.

«В Ведьминой Башне?» — подумала Кэсси, но вслух сказала только:

— Ладно.

На полу мини-джипа валялись бутылки, кусочки каких-то трубок, тряпки, пакеты из-под пончиков, нераспечатанные кассеты и журналы для фермеров. Крис начал объяснять Кэсси, как сделать бомбу из трубки, но тут они подъехали к ярмарке.

— Ладно, а сейчас заткнись, — сказал Даг. — С задов зайдем.

Он погасил свет, выключил мотор и вылез из машины.

Тыквенная ярмарка представляла собой огромную огороженную площадку, заполненную тыквами; одни были сложены в груды, другие просто валялись на земле. Даг поставил своего «Самурая» как раз за большой горой тыкв, у будки, где располагалась касса. Было уже совсем темно, и падающего из-за ограды света не хватало, чтобы как следует осветить ребят.

— За ограду, — скомандовал Даг и бросил Кэсси: — Оставайся здесь.

Кэсси обрадовалась, что Даг не заставил ее перелезать через ограду, — наверху была колючая проволока. Крис набросил на ограду свою куртку, и парни легко перемахнули на огороженную территорию и начали не спеша переправлять тыквы наружу. Крис передавал их Дагу, который стоял на верху груды и сбрасывал тыквы на другую сторону, в руки Кэсси, сделав ей знак, что складывать их нужно на заднем сиденье джипа.

«И для чего им столько тыкв, непонятно! — думала ошеломленная Кэсси, таская добычу в джип. — Можно ли сделать бомбу из тыквенной корки?»

— О’кей, — зашипел наконец Даг, — этого хватит.

Он опять перебрался через ограду, следом за ним полез и Крис, но тут раздался бешеный лай, и на сцене появился крупный черный доберман с крепкими лапами.

— Помогите! — пискнул Крис и взлетел на ограду, но пес успел схватить его ботинок и, рыча, принялся яростно терзать свою добычу. Из будки, потрясая кулаками, выскочил человек.

— Помогите! Помогите! — кричал Крис. Сначала он хихикал, а потом взвизгнул. — О! Он оторвет мне ногу! О! Помогите!

Даг, чьи странные скошенные глаза дико блестели, помчался к машине.

— Я убью эту собаку, — задыхаясь, сказал он. — Где-то тут был пистолет...

— Не отпускай его, Макс! Держи его, пока я схожу за дробовиком! — орал мужчина у будки.

— Он меня грызет! Это больно, парень! — бушевал Крис.

— Не убивай его! — умоляла обезумевшая Кэсси, схватив Дага за руку. Не хватало только, чтобы Даг и продавец тыкв начали стрелять друг в друга! Даг продолжал рыться в мусоре на полу джипа. — Не убивай собаку! Мы можем просто дать ей вот это, — вдруг осенило ее. Она схватила пакет с несколькими засохшими пончиками. Даг все еще искал пистолет, а она тем временем побежала назад, к ограде.

— Возьми, собачка, хороший песик, — приговаривала Кэсси, но собака, по-прежнему рыча, трепала ботинок. Крис продолжал бушевать, продавец тыкв орал, не замолкая. — Хорошая собака, — уже с отчаянием говорила Кэсси доберману. — Ты хороший мальчик, вот, посмотри, пончики, видишь? Хочешь пончик? — И вдруг, удивляясь себе, воскликнула: — Иди сюда! НЕМЕДЛЕННО!

И одновременно она сделала что-то — она не знала, что именно. Она сделала… что-то… со своим мозгом. Она чувствовала себя так, будто из нее ударил горячий поток воздуха. Он поразил собаку, и та отпустила ногу Дага, ее задние лапы ослабли, и она поползла, волоча брюхо по земле.

Кэсси почувствовала себя высокой и грозной. Она сказала: «Хороший песик», — и перебросила пакет с пончиками через ограду. Крис сполз с другой стороны, чуть не приземлившись на голову. Собака легла и жалобно заскулила, не обращая внимания на пончики.

— Уходим! — заорал Крис. — Поехали, Даг! Нам уже не нужно никого убивать!

Крис и Кэсси вдвоем запихнули упирающегося Дага в джип, и Крис отъехал.

Продавец тыкв побежал за ними с дробовиком, но, когда они доехали до дороги, он отказался от преследования.

— О, — протянул Крис, тряся ногой, отчего джип заложил вираж.

Даг что-то бормотал про себя. Кэсси откинулась назад, вздохнула и весело сказала:

— Ладно, теперь поедем в Ведьмину Башню.

Башня-Музей салемских ведьм снаружи ничем не отличалась от обычного дома. Крис и Даг, казалось, хорошо знали ее планировку, и Кэсси оставалось только следовать за ними. Они скользнули к черному ходу.

Сквозь дверной проем Кэсси мельком увидела то, что показалось ей маленьким театром.

— Здесь устраивают суды над ведьмами, — сказал Крис. — Ну, знаешь, просто представление для туристов. А потом их ведут сюда.

Узкий лестничный пролет круто спускался во тьму.

— А зачем? — спросила Кэсси.

— Это подземная тюрьма, в ней проводятся экскурсии. Мы спрячемся где-нибудь, а когда экскурсия подойдет поближе, выскочим и завопим. Кого-нибудь просто инфаркт хватит, — сказал Даг с сумасшедшей усмешкой.

Кэсси могла представить себе, как это произойдет. Пока они спускались по лестнице, становилось все темнее и темнее. Сырой, затхлый запах ударил ей в ноздри; воздух казался очень прохладным.

Узкий коридор тянулся вперед, во тьму, которую освещали лишь редкие тусклые лампы. По обе стороны коридора находились маленькие камеры. Это место навевало какие-то тяжелые, мрачные чувства.

Совсем как в бойлерной, подумала Кэсси, и ее ноги отказались двигаться.

— Что не так? Пошли! — прошептал Даг, оборачиваясь. Она едва могла его видеть.

Крис вернулся к лестнице и заглянул ей в лицо.

— Нам необязательно туда идти, — сказал он. — Мы можем просто подождать, пока они начнут спускаться.

Кэсси благодарно кивнула ему. Просто стоять рядом с этим ужасным местом уже было достаточно скверно. Она не хотела без крайней необходимости входить внутрь.

— О... — казалось, Крис обдумывает какую-то удачную мысль. — Знаешь, мы можем вообще уйти.

— Уйти? Почему? — спросил Даг, возвращаясь к ним.

— Потому что... — Крис пристально посмотрел на него. — Потому что... потому что я так сказал!

— Ты? Кого волнует, что ты сказал? — Повернувшись к Крису, Даг шепотом выкрикнул эти слова, после чего они затеяли потасовку.

«На самом деле, они не такие уж жуткие, — подумала Кэсси чуть изумленно. — Они больше похожи на потерянных мальчишек из «Питера Пэна» — странные, но чем-то симпатичные».

— Все в порядке, — сказала она, прекращая потасовку. — Мы можем остаться. Я только посижу немного на лестнице.

Задыхаясь, они уселись рядом, и Крис принялся массировать ногу через носок ботинка. Кэсси прислонилась к стене и закрыла глаза. Она могла слышать доносящиеся сверху голоса: кто-то рассказывал о судах над салемскими ведьмами, но до нее долетали только обрывки лекции. Из-за всего, что случилось сегодня, Кэсси чувствовала себя опустошенной; это ужасное место вызывало тошноту, она была как в тумане. Как будто ее голову набили паутиной.

Женский голос говорил: «...королевский губернатор, сэр Уильям Фипс, основал особый суд для рассмотрения таких дел. В то время очень многих осудили как ведьм...»

«Столько лжеведьм», — подумала Кэсси; она почти не слушала. Если бы только эта женщина могла знать, что настоящие ведьмы сейчас прячутся во вверенной ей темнице!

«...10 июня первые из осужденных ведьм были публично казнены. Бриджет Бишоп повесили на Холме Виселиц, за пределами Салема...»

«Бедная Бриджет Бишоп», — подумала Кэсси. Внезапно перед ее внутренним взором возникли раскачивающиеся ноги Джеффри, и она почувствовала тошноту. Возможно, раскачивались и ноги Бриджет, когда ее повесили.

«...к концу сентября повесили еще восемнадцать человек. Последними словами Сары Гуд были…»

Восемнадцать. Сколько раскачивающихся ног. «Господи, как мне плохо!» — подумала Кэсси.

«...восемнадцатую жертву сдавливали в тисках, пока она не умерла. Тиски были одним из орудий пыток пуритан: на грудь жертвы клали доску, а потом наваливали сверху все более и более тяжелые камни...»

«Ух. Теперь мне и в самом деле плохо, — думала Кэсси. — Интересно, что ты чувствуешь, когда на тебя наваливают камни, пока не умрешь? Надеюсь, я никогда этого не узнаю, хотя сегодня столько всего случилось. Если только не попаду в каменный оползень или что-то такое...»

Кэсси рывком выпрямилась, паутину выдуло из ее мозга, как будто порывом ледяного ветра.

Каменный оползень. Лавина. Мертвый мистер Фогл, директор школы, выглядел так, будто на него наваливали камни, пока он не умер.

Роковое совпадение. Вот и все. Но...

«О, боже мой!» — вдруг подумала Кэсси.

Она чувствовала себя так, словно через ее тело пропустили электрический разряд. Мысли беспорядочно метались.

Каменный оползень. Сдавили насмерть. Одно и то же, на самом деле. И повесили... Ведьм вешали... совсем как Джеффри Лавджоя. О боже, о боже! Это, должно быть, совпадение.

«...так и не узнали, сколько людей умерло в тюрьме. По сравнению с тамошними условиями, быстрая смерть от перелома шеи может считаться благословением. Теперь вы пойдете на экскурсию...»

Перелом шеи. Сломанная шея.

Шея Кори была сломана.

Кэсси подумала, что сейчас упадет в обморок.

Голоса сверху приближались. Кэсси не могла шевельнуться; казалось, ее сознание окутано серым покрывалом. Крис тянул ее за руку.

— Черт возьми, Кэсси. Они идут!

Кэсси слабо различала голос сверху: «Чтобы спуститься по узкой лестнице, нужно идти по одному». Крис оттащил Кэсси от лестницы.

— Эй, Даг, помоги мне!

Кэсси сделала над собой сверхъестественное усилие.

— Мы должны уйти отсюда, — настойчиво сказала она Крису, взяв себя в руки и постаравшись, чтоб ее голос звучал властно. — Я должна вернуться и кое-что рассказать Диане. Прямо сейчас.

Братья поглядели друг на друга, сбитые с толку, но впечатленные.

— Ладно, — сказал Крис, и Кэсси обмякла, ее опять окутала тьма.

Даг тянул Кэсси спереди, а Крис старался подталкивать сзади; так они быстро провели ее по темным извилистым коридорам темницы. Казалось, в темноте им уютно, как крысам, и они безошибочно вели ее по проходам, пока неоновая надпись не объявила: ВЫХОД. Они ехали на север, и тыквы на заднем сиденье перекатывались и сталкивались, как груда отрубленных голов. Кэсси закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Она твердо знала, что не могла бы рассказать братьям Хендерсонам, о чем она думает. Если они узнают, что она подозревает насчет Кори, может случиться все что угодно.

— Просто высадите меня у дома Дианы, — сказала она, когда они наконец свернули в Воронью Слободку. — Нет, вам незачем идти со мной. Спасибо.

— Ладно, — сказал Крис, и они выпустили ее из машины. Потом Крис снова высунул голову из окна. — Эй, спасибо, что избавила меня от этой собачонки, — сказал он.

— Всегда пожалуйста, — беззаботно отозвалась Кэсси. — В любое время.

Когда братья укатили, Кэсси сообразила, что они не спросили ее, о чем ей нужно поговорить с Дианой. Может быть, они так привыкли к собственным необъяснимым поступкам, что не удивляются, когда так же поступают другие.

Мистер Мид открыл дверь, и Кэсси поняла, что время, должно быть, позднее, раз он уже вернулся домой из офиса. Пока Кэсси поднималась по лестнице, он позвал Диану.

— Кэсси! — Диана подскочила, увидев ее лицо. — Что случилось?

На кровати сидел Адам; он тоже встревоженно поднялся.

— Извините, я знаю, что уже поздно, но нам нужно поговорить. Я была в Ведьминой Башне.

— Ты была там? Вот, возьми это, у тебя руки как лед. А теперь начни сначала, и помедленнее, — сказала Диана, усаживаясь и закутывая Кэсси в свитер.

Медленно, иногда запинаясь, Кэсси рассказала им всю историю, начиная с того, как Крис и Даг подобрали ее по пути и отвезли в Салем. Она опустила все, связанное с тыквенной ярмаркой, но рассказала про Ведьмину Башню, про лекцию и про связь, которую она внезапно увидела. Сдавливание насмерть — каменный оползень, повешение, сломанные шеи.

— Но что все это значит? — спросила Диана, когда она закончила рассказ.

— Я точно не знаю, — призналась Кэсси. — Но, похоже, есть связь между этими тремя смертями и пуританскими способами казни.

— Связь — это темная сущность, — спокойно сказал Адам. — Этот череп использовался настоящим шабашем, который существовал во время судов над ведьмами.

— Но это не имеет отношения к Кори, — заспорила Диана. — Когда мы впервые воспользовались черепом, Кори уже была мертва.

Адам побледнел.

— Это так. Но я нашел череп за день до того, как погибла Кори. Я вынул его из песка... — Его глаза встретились с глазами Кэсси, и у нее появилось ужасное ощущение катастрофы.

— Песок. Чтобы обезвредить зло, — прошептала она и взглянула на Диану. — Так написано в твоей Книге Теней. Зарыть объект в песок или землю, чтобы обезвредить зло. Совсем как... — Она внезапно остановилась и прикусила язык. Боже, она чуть было не сказала «совсем как сделала ты, когда зарыла череп в песок, чтобы обезвредить его».

— Именно в песке я его и нашел, — закончил за нее Адам. — И, понимаете, его могло активировать уже то, что я его выкопал. Но это должно означать, что череп очень мощный, очень могущественный... — Его голос упал. Кэсси догадалась, что он не хочет верить сам себе и борется с этой своей мыслью. — Я чувствовал что-то, когда вытащил его из той дыры, — добавил он спокойно. — У меня закружилась голова, мне стало не по себе. Наверное, это произошло, потому что из черепа вышла темная сила, — он взглянул на Кэсси. — Так ты думаешь, что она добралась до Нью-Салема и убила Кори?

— Я… я не знаю, что думать, — жалко сказана Кэсси. — Я не знаю, почему так происходит. Но не может быть совпадением, что каждый раз, когда мы взаимодействуем с черепом, кто-то вскоре умирает той смертью, какой пуритане предавали ведьм.

— Но разве ты не видишь, — возбужденно сказала Диана, — что это происходит не каждый раз. Никто не пользовался черепом перед тем, как умер Джеффри. Тогда череп был абсолютно безопасен, — она заколебалась и быстро продолжила: — Ну конечно, я могу это сказать вам обоим; он был в безопасности, в песке. Он и сейчас там зарыт. Я проверяю его каждый день. Так что здесь нет совпадения «один к одному».

Кэсси потеряла дар речи. Ее первым импульсом было выпалить: «Тогда черепом тоже пользовались!» Но это было бы неразумно. Она могла признаться во всем Диане и теперь была в затруднении. Ее била какая-то внутренняя дрожь. О боже, здесь совпадение «один к одному».

Совсем как в том слогане: «Используй ружье и иди в тюрьму». Воспользуйся черепом, убей кого-нибудь. И она, Кэсси, была в ответе за тот последний раз, когда череп был в деле. Она была в ответе за убийство Джеффри.

Но ее ждал еще один удар. Она увидела, как в нее впиваются проницательные серо-голубые глаза Адама.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он.

Кэсси сглотнула, замерев.

— Ты пытаешься найти способ защитить меня, — сказал он. — Никому из нас не нравится думать, что смерть Кори имеет отношение к тому, что я вытащил череп из песка. Поэтому ты пытаешься дискредитировать эту теорию. Но это не сработает. Есть очевидная связь между черепом и всеми тремя смертями — даже смертью Кори.

Кэсси все еще не шевелилась. Диана коснулась руки Адама.

— Если это правда, — сказала она, сверкнув зелеными глазами, — тогда это не твоя вина. Ты не мог знать, что, выкопав череп, причинишь зло. Ты не мог знать.

«Но я-то знала, что поступаю неправильно», — подумала Кэсси. Или, по крайней мере, должна была знать. Я знала, что череп — зло, я чувствовала, что он способен убить. И все-таки я позволила Фэй взять его. Я должна была с ней бороться, я должна была сделать все, чтобы остановить ее.

— Если и обвинять кого-то, — продолжала Диана, — так это меня. Я лидер Круга, моей идеей было взять череп для ритуала. Если темная энергия, сбившая с ног Фэй, высвободилась и убила потом мистера Фогла и Джеффри, это моя вина.

— Нет, не твоя, — сказала Кэсси. Она не могла больше молчать. — Это моя вина — или, по крайней мере, общая...

Адам переводил взгляд с одной девушки на другую, потом натянуто засмеялся и опустил голову на руку.

— Только посмотрите на нас, — сказал он. — Пытаемся оправдать друг друга и взять вину на себя. Как забавно.

— Очень трогательно, — согласилась Диана, пытаясь улыбнуться. Кэсси старалась не заплакать.

— Думаю, нам лучше перестать думать о том, чья это вина, и начать думать о том, что теперь делать, — продолжал Адам. — Если темная сила, высвободившаяся во время ритуала, убила и мистера Фогла, и Джеффри, она может до сих пор оставаться здесь или скрываться где-то неподалеку. Нам надо придумать, как ее остановить.

После этого они разговаривали еще несколько часов. Адам считал, что они должны поискать темную сущность, уделяя особое внимание кладбищу. Диана думала, что им следует продолжать просматривать все Книги Теней, даже самые непонятные, чтобы узнать, нет ли там совета, как бороться с подобным злом, и выяснить побольше о черепе.

— И насчет Черного Джона тоже, — механически предложила Кэсси, и Диана с Адамом согласились с ней. Черный Джон использовал череп в самом начале, он «запрограммировал» его. Возможно, намерения Джона все еще влияют на череп.

Но все время, пока они разговаривали, Кэсси чувствовала себя чужой. Посторонней. «Адам и Диана на самом деле очень хорошие», — думала она, наблюдая, как горячо они говорят, воспламененные спором. Они действительно руководствуются самыми лучшими побуждениями. Она, Кэсси, другая. Она — зло.

Кэсси знала то, чего они не знали. То, чего она никогда не сможет им рассказать.

Диана была очень мила, когда для Кэсси настало время уходить.

— Будет лучше, если Адам отвезет тебя домой, — сказала она.

Адам отвез. Они не разговаривали, пока не доехали до дома Кэсси, и только тогда он спокойно спросил:

— Ты держишься?

Кэсси не могла на него смотреть. Ей как никогда хотелось утешения, хотелось броситься в его объятия, рассказать ему все про Фэй и про череп и услышать, как он говорит, что все в порядке, что ей не придется противостоять этому в одиночку. Ей хотелось, чтобы он поддержал ее.

Она почувствовала, что он тоже этого хочет; он был рядом, всего в нескольких дюймах от нее.

— Я лучше пойду в дом, — сказала она нетвердо.

Адам так вцепился в руль, как будто пытался его сломать.

— Спокойной ночи, — тихо сказала она, все еще не глядя на него.

Наступила долгая, долгая пауза, во время которой, она чувствовала, Адам боролся с собой. Потом мертвым голосом сказал:

— Спокойной ночи, Кэсси.

Кэсси вошла в дом. Конечно, она не могла открыться ни маме, ни бабушке. Только представить себе: «Привет, мама, ты помнишь Джеффри Лавджоя? Так вот, я помогла его убить». Нет, спасибо большое.

Странное это было чувство — знать, что в тебе зло. Кэсси думала об этом, когда легла в постель. Перед тем как она заснула, эта мысль причудливо перемешалась в ее мозгу с образом Фэй, с ее глазами медового цвета.

«Испорченная, — она почти слышала горловой смех Фэй. — Ты — не зло, ты просто испорченная... как я».

Сон начался красиво. Она была в бабушкином саду, стояло лето, вокруг все цвело. Лаванда, ландыши и жасмин испускали такие запахи, что у Кэсси кружилась голова, цветки мелиссы казались золотистыми лужицами на земле.

Кэсси наклонилась, чтобы обрезать стебель жимолости с маленькими кремовыми цветочками. Светило солнце, согревая ее плечи. Небо было чистым и высоким. Странно, но, хотя она находилась в бабушкином саду, дома поблизости не было. Она совсем одна стояла под ярким сияющим солнцем.

Потом она увидела розы.

Они были огромные, бархатистые, красные, как рубины. В мире нет роз, способных сравниться с теми, что растут свободно. Кэсси сделала к розам шаг, потом другой. Роса стояла в завитках лепестков, слегка подрагивая. Кэсси хотела понюхать розу, но почему-то боялась.

Вдруг она услышала у себя за спиной горловой смешок:

— Фэй!

Фэй медленно улыбнулась.

— Подойди, понюхай их, — сказала она, — они тебя не укусят.

Но Кэсси покачала головой. Ее сердце тревожно билось.

— Ну, давай же, Кэсси, — голос Фэй теперь упрашивал ее. — Посмотри сюда. Разве это не интересно?

Кэсси посмотрела. Там, за розами, происходило что-то немыслимое. Там царила ночь, хотя вокруг Кэсси сиял летний день. Это была прохладная, черная с пурпурным, ночь, освещаемая только звездами без намека на луну.

— Пошли со мной, Кэсси, — продолжала упрашивать Фэй. — Всего несколько небольших шагов. Я покажу тебе, как это просто, — Фэй прогуливалась за розовым кустом, а Кэсси смотрела на нее. Теперь Фэй стояла в темноте, ее лицо было в тени, ее прекрасные волосы сливались с мраком.

— Ты могла бы сделать это, как я, — сказала Фэй. — В конце концов, разве ты уже не такая же, как я, или ты забыла? Ты уже сделала выбор.

Рука Кэсси выронила стебель жимолости. Медленно-медленно она подошла и сорвала одну розу. Она была темно-красная и такая нежная.

— Красивая, правда? — ворковала Фэй. — Теперь принеси ее сюда.

Как под гипнозом, Кэсси сделала шаг вперед. Между тьмой и дневным светом лежала граница из колеблющейся тени. Кэсси сделала еще шаг, и вдруг внезапная резкая боль в пальце заставила ее задохнуться.

Роза уколола ее. Кровь стекала с запястья. Все шипы на розах были темно-красными, их словно окунули в кровь.

Она в испуге оглянулась на Фэй, но увидела только тьму, в которой звучал издевательский смех.

— Может быть, в следующий раз, — выплыл из теней голос Фэй.

Кэсси проснулась с бьющимся сердцем, ее глаза вглядывались в темноту комнаты. Но крови не было, и не было следа от шипа на пальце.

«Слава богу, — подумала она. — Это был сон, только сон». И все-таки прошло много времени, прежде чем она снова смогла заснуть.

Кэсси проснулась от телефонного звонка. По оттенку света в западном окне она поняла, что спала долго.

— Алло?

— Алло, Кэсси! — произнес ей в ухо знакомый голос.

Сердце Кэсси подпрыгнуло. Перед ней сразу пронесся весь ее сон. Охваченная паникой, она ждала, когда Фэй заговорит о розах и тьме.

Но голос Фэй был совсем обычным:

— Сегодня суббота, Кэсси. У тебя есть планы на вечер?

— Угу... нет. Но...

— Потому что у нас небольшое сборище — Дебора, Сюзан и я. Мы подумали, что ты захочешь прийти.

— Фэй... Я думала, ты злишься на меня.

Фэй засмеялась:

— Я немного... дулась, да. Но теперь все прошло. Я горжусь твоим успехом у мальчиков. Это как раз доказывает, что чары действуют, хммм?

Кэсси пропустила ее слова мимо ушей, пораженная неожиданной мыслью.

— Фэй, если ты опять собираешься экспериментировать с черепом, забудь об этом. Ты знаешь, как он опасен? — Она начала рассказывать Фэй о том, что обнаружила в Ведьминой Башне, но Фэй прервала ее:

— Кому нужен череп? — сказала она. — Это вечеринка. Увидимся около восьми, хорошо? Ты ведь придешь, Кэсси? Потому что иначе могут быть неприятные последствия. Пока!

«Там будут Дебора и Сюзан, — говорила себе Кэсси, когда вечером шла к дому Фэй. — Они не позволят Фэй убить меня». Эта мысль принесла ей какое-то утешение.

Открывая дверь, Фэй не казалась такой зловещей, как обычно. Ее золотые глаза озорно поблескивали, а улыбка была почти веселой.

— Заходи, Кэсси. Все хищницы уже в логове, — сказала она.

Отойдя от входной двери, Кэсси услышала музыку, доносящуюся из гостиной. Комната была обставлена в таком же пышном, шикарном стиле, что и весь дом. Шум от огромного телевизора боролся с песней Мадонны, вырывавшейся из великолепной стереосистемы. Ко всей этой технике, казалось, не очень подходили дюжины свечей, воткнутых в причудливые разномастные подсвечники.

— Приглушите все это, — приказала Фэй.

Сюзан, надув губы, нацелила пульт дистанционного управления на стерео, а Дебора отключила звук телевизора. Очевидно, Фэй и их тоже простила.

— А теперь, — сказала Фэй, улыбаясь Кэсси хитрой улыбкой, — я объясню. У домработницы выходной, а моя мать больна, лежит в постели...

— Как обычно, — прервала ее Дебора, повернувшись к Кэсси. — Ее мама проводит в постели девяносто пять процентов своей жизни. Нервы.

Брови Фэй изогнулись, и она сказала:

— Ну да, это ведь определенно удобно, правда? Временами, вот как сегодня. — Она повернулась к Кэсси и продолжила: — Итак, мы собираемся устроить небольшую вечеринку с пиццами. Ты поможешь все приготовить, да?

Кэсси трепетала от облегчения. Вечеринка с пиццами. Она воображала себе — о, самые странные вещи.

— Я помогу, — сказала она.

— Тогда давай начнем. Сюзан покажет тебе, что делать.

Кэсси и Сюзан зажгли красные и розовые свечи и развели в камине небольшой, потрескивающий огонь. Еще они зажгли благовония, в состав которых, по словам Сюзан, входили корень имбиря, кардамон и эфирное масло из цветов апельсина. Запах был резкий, но восхитительный.

Тем временем Фэй раскладывала по комнате кристаллы. Кэсси узнавала их — гранаты и сердолики, огненные опалы и розовые турмалины. И на Сюзан, заметила Кэсси, было ожерелье из сердоликов, подходившее к ее рыжевато-блондинистым волосам, а вот Фэй надела на себя больше, чем обычно, великолепных рубинов.

Дебора выключила лампы и принялась колдовать со стереосистемой. Зазвучала музыка, подобной которой Кэсси еще не слышала. Она была негромкой и пульсирующей, как древний бой барабана; казалось, она проникает в кровь. Музыка сначала звучала тихо, но постепенно становилась все громче.

— Ладно, — сказала Фэй, встав в дверях, чтобы оценить их работу, — выглядит хорошо. Я принесу выпивку.

Кэсси осмотрела комнату. Теплая, именно такой она казалась — теплой и манящей, особенно по сравнению с холодной октябрьской погодой за стенами. Свечи и камин давали розовый отблеск, а тихая, настойчивая музыка наполняла воздух. Запах благовоний был пряным, опьяняющим и каким-то чувственным, а дым окутывал комнату легким туманом.

«Это выглядит как притон для курильщиков опия или что-то такое», — думала Кэсси, одновременно и очарованная, и испуганная, и тут Фэй вернулась с серебряным подносом.

Кэсси вытаращила глаза. Она думала увидеть одноразовые стаканчики с содовой — или, может быть, учитывая вкусы Деборы, одноразовые стаканчики с чем-то покрепче. Но ей следовало бы знать, что Фэй никогда не снизойдет до такой безвкусицы. На подносе стоял хрустальный графин и восемь хрустальных бокалов. Графин был наполовину наполнен прозрачной жидкостью рубинового цвета.

— Садитесь, — сказала Фэй, наливая жидкость в четыре бокала. А потом, заметив подозрительный взгляд Кэсси, улыбнулась. — Это не алкоголь. Попробуй, и убедишься. Ну, давай.

Кэсси осторожно сделала глоток. У жидкости был нежный, чуть сладковатый вкус, и Кэсси почувствовала, как ее тело наполняется теплом до самых кончиков пальцев.

— Что туда входит? — спросила она, всматриваясь в свой бокал.

— Всего понемножку. Возбуждает, правда?

— Ммм, — Кэсси сделала еще глоток.

— А сейчас, — улыбнулась Фэй, — мы сыграем в человека-пиццу.

Повисла пауза, а потом Кэсси спросила:

— В человека-пиццу?

— Человек-пицца, тот, кто ее разносит, — сказала Сюзан и хихикнула.

— Парни, обычно такие осторожные, иногда ставят себя в глупое положение, — сказала Дебора, свирепо ухмыляясь. Она, может быть, продолжила бы, но Фэй ее прервала:

— Не будем ничего рассказывать Кэсси, просто покажем ей, — сказала она. — Где телефон?

Дебора протянула ей телефон без провода.

Сюзан достала «Желтые страницы» и, быстро пролистав справочник, прочла вслух телефон. Фэй набрала номер.

— Алло? — светски произнесла она. — Мне бы хотелось заказать большую пиццу с перцем, оливками и грибами. — Девушка продиктовала свой адрес и номер телефона. — Правильно, Нью-Салем. Вы не могли бы уточнить, сколько времени это займет? Хорошо, спасибо. Пока.

Она повесила трубку, взглянула на Сюзан и велела:

— Дальше.

Потом, к растущему удивлению Кэсси, она повторила все сначала. Шесть раз.

Наконец, Фэй заказала семь больших пицц, все с одинаковой начинкой. Кэсси, у которой немного кружилась голова от запаха благовоний, думала, сколько же людей Фэй собирается накормить.

— А кто еще придет на эту вечеринку, весь церковный хор мормонов? — шепнула она Сюзан. Та сморщилась.

— Надеюсь, нет. Мальчики из хора нас не интересуют.

— Этого достаточно, — сказала Фэй. — Ты только подожди, Кэсси, и все увидишь.

Когда в первый раз зазвенел дверной звонок, Фэй, Сюзан и Дебора бросились к окну. Кэсси пошла за ними. Лампочка над крыльцом освещала молодого человека с замасленной картонной коробкой в руках.

— Хмм, — сказала Фэй. — Неплохо. Не потрясающе, но неплохо.

— Я считаю, что он красивый, — сказала Сюзан. — Посмотрите на его плечи. Давайте возьмем его.

Они все направились в холл, Кэсси шла позади.

— А, привет, — сказала Фэй, открывая дверь. — Не хотите пройти и положить пиццу в гостиной? Я оставила там кошелек.

Кэсси расширившимися глазами наблюдала, как девушки проводили разносчика в тепло шикарного роскошно благоухающего притона. Кэсси увидела, как он заморгал, и на его лице появилось изумленное выражение.

Дебора взяла у него пиццу.

— Знаете, — сказала Фэй, кусая ручку, которую она держала на весу над чековой книжкой, — вы выглядите немного усталым. Почему бы вам не присесть? Хотите пить?

Сюзан доверху наполнила стаканчик прозрачной рубиновой жидкостью и с улыбкой протянула его молодому человеку. Тот, совершенно ошеломленный, смочил губы. Кэсси могла понять его чувства. Она подумала, что, возможно, во всем мире нет парня, который устоит против Сюзан, когда та протягивает ему хрустальный фужер: облако золотисто-рыже-блондинистых волос и блузка с низким вырезом. Предлагая фужер, Сюзан наклонилась вперед чуть больше, чем требовалось, и парень взял напиток.

Дебора и Фэй обменялись понимающими взглядами.

— Пойду отгоню за дом его машину, — пробормотала Дебора и вышла.

— Меня зовут Сюзан, — сказала Сюзан парню, опускаясь рядом с ним на мягкую, как подушка, тахту. — А как твое имя?

Как только вернулась Дебора, дверной звонок снова зазвонил.

9

— Пак [7] — сказала Дебора, когда они опять выглянули в окно. Наружная лампа освещала тощего прыщавого парня с прилизанными волосами.

Фэй уже шла к парадной двери.

— Пицца? Мы не заказывали никакой пиццы. Мне все равно, кто вам звонил, мы не хотим пиццы, — и Фэй захлопнула дверь прямо перед его носом. Парень поболтался несколько минут перед крыльцом и уехал.

Когда его фургон удалился, прибыл следующий. Идя к двери, высокий, светловолосый парень несколько раз оглянулся на удаляющуюся машину соперника.

— Ну, этот получше, — сказала Фэй.

Они ввели светловолосого рассыльного в свое логово и увидели, что Сюзан и мускулистый парень сплелись в объятиях на тахте. Пара разъединилась, юноша все еще выглядел озадаченным, а Фэй наполнила бокал нового гостя.

В течение следующего часа дверной колокольчик звонил еще четыре раза, и они пополнили коллекцию двумя новыми рассыльными. Сюзан делила свое внимание между мускулистым парнем и новеньким с высокими скулами, который сказал, что в нем есть индейская кровь. Еще один новичок, выглядевший моложе других, с мягкими карими глазами, нервно уселся рядом с Кэсси.

— Это странно, — сказал он, оглядывая комнату и делая еще глоток из своего бокала. — Это так странно... Я не знаю, что я делаю. Мне нужно разносить заказы... — Потом он добавил: — Вот здорово, а ты хорошенькая.

«Здорово? — подумала Кэсси. — Черт возьми! Ей-богу! О, боже мой!»

— Спасибо, — слабо произнесла она и оглядела комнату, ища помощи.

Но помощь не спешила. Фэй, казавшаяся страстной и источавшая чувственность, водила длинным темно-красным ногтем вверх и вниз по рукаву блондина. Сюзан глубоко опустилась на тахту, с каждой стороны от нее расположилось по поклоннику. Дебора сидела на подлокотнике мягкого стула, ее глаза были сощурены и полны презрения.

— Можно мне тебя обнять? — неуверенно спросил кареглазый паренек.

«Мальчишки — не игрушки», — подумала Кэсси. Даже если этот и похож на плюшевого медвежонка. Фэй заманила сюда парней, чтобы позабавиться с ними, и это неправильно... ведь так? Они не понимали, что делают, у них не было никакого выбора.

— Я только прошлым летом приехал сюда из Южной Калифорнии, — продолжил юноша. — У меня там была девушка... но теперь мне так одиноко.

Кэсси было знакомо это чувство. Это был хороший парень, ее ровесник, и его карие глаза, хоть и чуть остекленевшие, притягивали. Она не вскрикнула, когда он обнял ее одной рукой и оставил свою руку, теплую и немного неловкую, у нее на плечах.

Она чувствовала какое-то головокружение. Что-то, связанное с благовониями... или с кристаллами, подумала она. Музыка, казалось, пульсировала внутри нее. Ее должно было смутить то, что происходило в комнате — и она на самом деле была смущена, — но происходящее еще и возбуждало ее.

Часть свечей погасла, стало темнее.

Тепло на плечах Кэсси было приятным. Она подумала о вчерашней ночи, когда ей так хотелось, чтобы кто-то утешил ее, поддержал. Заставил ее не чувствовать себя одинокой.

— Я не знаю, почему, но ты мне правда нравишься, — говорил кареглазый юноша. — Я никогда раньше такого не чувствовал.

Почему бы не пойти ему навстречу? Она уже была — плохой. И она хотела с кем-нибудь сблизиться...

Кареглазый наклонился, чтобы поцеловать ее.

Вот тогда Кэсси поняла, что это неправильно. Не так неправильно, как когда она целовала Адама, — неправильно для нее самой. Она не хотела его целовать, каждая клетка ее тела испуганно протестовала. Она выскользнула из его рук, как угорь, и отскочила.

Фэй и блондин встали и направились к выходу из комнаты. Сюзан и пара ее разнокалиберных поклонников потянулись следом.

— Мы просто идем наверх, — хрипло сказала Фэй. — Там есть еще комнаты. Очень много комнат, на самом деле.

— Нет, — сказала Кэсси.

Сердитая складка уже почти стянула лоб Фэй, но потом она улыбнулась и подошла к Кэсси, заговорив с ней вполголоса:

— Кэсси, я разочарована, — сказала она. — После твоего представления на танцах я действительно подумала, что ты одна из нас. И это далеко не так безнравственно, как кое-что из того, что ты совершила. Ты сможешь делать с этими парнями все, что захочешь, и они будут только рады.

— Нет, — опять сказала Кэсси. — Ты велела мне прийти, и я пришла. Но я не хочу оставаться.

Фэй казалась рассерженной.

— О, прекрасно. Если ты не хочешь развлекаться, я не могу тебя заставлять. Иди.

Чувство облегчения волной окатило Кэсси. Бросив взгляд на кареглазого паренька, она заторопилась к дверям. После того сна прошлой ночью она так боялась... она не была уверена, как с ней поступит Фэй. Но теперь она уходит.

Голос Фэй настиг Кэсси у двери. Фэй дождалась, пока полностью завладеет вниманием Кэсси, и лишь тогда сказала:

— Может быть, в следующий раз.

Кожу Кэсси покалывало, когда она, спеша, покидала дом Фэй. Ей хотелось поскорее вернуться домой и оказаться в безопасности.

— Эй, подожди минутку, — окликнула ее Дебора.

Кэсси неохотно повернулась. Она напряглась, как будто ждала удара.

Дебора подходила быстрым шагом, ее походка была легкой и ровной, как обычно. Темные волосы волнами обрамляли ее маленькое личико и падали на глаза. Дебора, как всегда, чуть выдвинула подбородок, но выражение ее лица не было враждебным.

— Я тоже ухожу. Подвезти тебя?

В голове Кэсси, как молния, промелькнуло воспоминание о последней поездке, на которую она согласилась. Но ей определенно не хотелось отказывать Деборе. Прощальные слова Фэй заставили Кэсси почувствовать себя маленькой, слабой и уязвимой — чем-то, что легко можно раздавить. И кроме того... ну, Дебора не часто предлагала подобное.

— Ладно, спасибо, — ответила Кэсси после минутного колебания. Она не спросила, есть ли у Деборы шлемы, так как подозревала, что та не одобрит такой вопрос.

Кэсси никогда раньше не ездила на мотоцикле. Когда она попыталась взобраться в седло, мотоцикл показался ей больше, чем раньше, когда она просто стояла рядом с ним. Но все же, уже усевшись, Кэсси ощутила его удивительную прочность. Она уже не боялась упасть.

— Держись за меня, — сказала Дебора, и они с невероятным шумом тронулись. Такое радостное ощущение — лететь по воздуху. «Как ведьмы на метле», — подумала Кэсси. Ветер ревел в лицо Кэсси, отбрасывая ее волосы назад, швыряя волосы Деборы в глаза Кэсси так, что она ничего не видела.

Когда Дебора увеличила скорость, стало жутко. Кэсси была уверена, что никогда раньше не ездила так быстро. От ветра веяло ледяным холодом. Они слишком быстро мчались в темноте, что было небезопасно на деревенской дороге. Дома Вороньей Слободки остались далеко позади. Кэсси не могла дышать, не могла говорить. Только ветер, дорога и ощущение скорости.

«Я сейчас умру», — подумала Кэсси. Ей было почти все равно. То, что так возбуждало, стоило смерти. Она была уверена, что Дебора не сможет справиться с новым поворотом.

— Расслабься! — закричала Дебора, ее голос уносило ветром. — Расслабься, как я! Не борись с ветром.

«Как можно расслабиться, когда летишь в темноте со скоростью миль [8] сто в час?» — подумала Кэсси. Но потом она поняла, как: нужно просто уступить. Кэсси покорилась своей судьбе и отдалась на волю скорости и ветра. И, как по волшебству, все стало нормальным.

В конце концов она поняла, что они едут по Вороньей Слободке в обратном направлении, минуя дом Дианы и остальные дома. Они пролетели дом Кэсси и неслись, огибая ничейную землю, к конечной точке мыса.

С обеих сторон взлетела пыль. Кэсси увидела, как мелькнула скала, и спрятала голову на плече Деборы. Потом они наклонились, замедлили скорость и описали спираль, чтобы остановиться.

— Ну, — спросила Дебора, когда мир перестал мелькать, — что ты об этом думаешь?

Кэсси подняла голову и попыталась разжать пальцы. Каждый дюйм ее тела так закоченел, словно она сидела внутри холодильника. Ее волосы спутались, а губы, уши и нос онемели.

— Это было замечательно, — она задохнулась. — Как полет.

Дебора расхохоталась, спрыгнула с мотоцикла и хлопнула Кэсси по спине. Потом она помогла слезть Кэсси, которая никак не могла обуздать дрожь.

— Посмотри туда, — сказала Дебора, подойдя к краю скалы. Кэсси посмотрела. Далеко внизу темная вода разбивалась и пенилась на камнях. В этом была какая-то красота. Над безбрежным серым изгибом океана повисла почти полная луна. Она отбрасывала длинный волнистый сияющий след на воду: чистое серебро во тьме.

— Похоже на дорогу, — сказала Кэсси, стуча зубами. — Как будто по ней можно ехать.

Она быстро взглянула на Дебору, не уверенная в том, как байкерша отнесется к такой фантазии. Но Дебора коротко кивнула, ее прищуренные глаза все еще смотрели на серебряную дорогу.

— Это, должно быть, самая последняя дорога. Просто едешь по ней, пока не полетишь с гребня горы. Я думаю, именно этого хотели ведьмы древности, — сказала Дебора.

Внутри у Кэсси потеплело, хоть она и дрожала от холода. Дебора чувствовала то же самое, что она. И теперь Кэсси понимала, почему Дебора ездит на мотоцикле.

— Нам лучше уйти, — внезапно сказала Дебора. Возвращаясь к мотоциклу, Кэсси споткнулась и упала на колено. Оглянувшись, она увидела, что зацепилась за обломок кирпича или камня.

— Забыла тебе сказать — здесь когда-то был дом, — сказала Дебора. — Его давно снесли, но части фундамента остались.

— Кажется, я только что нашла такую частичку, — ответила Кэсси.

Потирая колено, она уже начала подниматься, когда вдруг заметила что-то рядом с кирпичом. Оно было темнее земли, на которой лежало, и все-таки слабо светилось в лунном свете.

Она подняла свою находку и обнаружила, что она гладкая и удивительно тяжелая. И она светилась, отражая лунный свет, как темное зеркало.

— Это гематит, — сказала Дебора. — Мощный камень, сила железа, так говорит Мелани. — Она вдруг встала на колени рядом с Кэсси, отбросив от глаз спутанные волосы. — Кэсси! Это твой действующий кристалл!

Дрожь, которую, казалось, вызвал камень, прошла по телу Кэсси. Держать гладкий кусок гематита было все равно что держать кубик льда. Когда-то Мелани говорила, что должна почувствовать ведьма, когда найдет свой собственный кристалл. И все это сейчас происходило. Он идеально ложился в ее руку, он был там на своем месте. Ей нравилась его тяжесть. Это был ее камень.

Ликуя, она подняла голову и улыбнулась Деборе, и та тепло улыбнулась ей в ответ под этим холодным лунным светом.

Когда Дебора высаживала Кэсси у дома двенадцать, она сказала:

— Я слышала, ты вчера приходила к Нику.

— О... угу, — сказала Кэсси. Встреча с Ником в гараже, казалось, была не вчера, а целые века назад. — Хм, я не то чтобы приходила повидать его, — она запнулась, — я просто проходила мимо...

Дебора пожала плечами:

— В любом случае, я подумала, что стоит тебя предупредить: он иногда бывает в плохом настроении. Но это не значит, что тебе надо отказаться от него. В другое время с ним все в порядке.

Совершенно сбитая с толку, Кэсси запуталась в словах:

— Ох... ну, я не думала... я думала, спасибо, но на самом деле я не...

Она не могла сообразить, чем закончить, и, в любом случае, Дебора не собиралась ждать.

— Неважно. Увидимся. И не потеряй этот камень! — Темные волосы взлетели, и байкерша поставила мотоцикл на козла.

Поднявшись в свою комнату, Кэсси почувствовала, что ее ноги ослабли от пережитого напряжения, и что она устала.

Она немного полежала в постели, держа в руках гематит и наклоняя его под разными углами, чтобы увидеть, как скользит по нему свет. «Сила железа», — думала она.

Он не был похож на розовый халцедон и не давал ощущения тепла и комфорта. Но розовый халцедон означал Адама и его серо-голубые глаза. Розовый камень принадлежит Диане, и Адам тоже.

А у Кэсси был теперь камень, давший странный покой ее мыслям, покой, доходивший, казалось, до самого сердца.

Сила железа, подумала она снова. Ей это нравилось.

— Итак, Кэсси считает, что каждая из смертей, даже смерть Кори, связана с черепом и с пуританскими способами казни, — сказала Диана и оглядела лица присутствующих. — Теперь дело за нами — надо что-то решать.

Кэсси наблюдала за Фэй. Она хотела видеть выражение этих золотых глаз с тяжелыми веками, когда Диана объясняла, как темная сила, высвободившаяся во время обряда с черепом, убила Джеффри. И точно, когда Диана дошла до этого места, Фэй стрельнула взглядом в Кэсси, но этот взгляд вовсе не был извиняющимся или виноватым. Это был заговорщический взгляд. «Только мы с тобой знаем, — говорил он. — И я не скажу, если ты не скажешь».

«Я не такая дура», — сердито телепатировала Кэсси, и Фэй улыбнулась.

Была воскресная ночь, и все они сидели на пляже. Диана не смогла найти в своей Книге Теней достаточно информации о вредоносных объектах и просила всех помочь ей.

Круг впервые за три недели собрался полным составом; предыдущее общее собрание состоялось в тот день, когда мистера Фогла нашли мертвым. Кэсси изучала лица над теплыми куртками и свитерами — даже жителям Новой Англии приходится кутаться в такую погоду — и думала, что же происходит в голове каждого члена Круга.

Мелани, как обычно, была серьезна и задумчива, как если бы она не то что верила или не верила теории Кэсси, но хотела научно ее испытать. Лорел просто выглядела испуганной. Сюзан изучала швы на своих перчатках. Дебора хмурилась, не желая отказаться от идеи, что Кори убили чужаки. Ник — ну, кто мог сказать, что думает Ник? Шон грыз ногти.

Братья Хендерсоны были возбуждены. В одно страшное мгновение Кэсси показалось, что они собираются испытать свою силу на Адаме, обвинив его в убийстве Кори. Но потом Даг заговорил.

— Так как же это — мы все еще сидим здесь и беседуем? Дайте мне этот череп, уж я о нем позабочусь, — сказал он, оскалившись.

— Да, пусть Даг его возьмет, — сказал Шон.

— Его нельзя уничтожить, Даг, — спокойно проговорила Мелани.

— Неужели? — спросил Крис. — Положить его в бомбу и...

— И ничего не случится. Такие черепа нельзя уничтожить, Даг, — повторила Мелани. — Древние это знали. Его нельзя даже поцарапать.

— И не существует по-настоящему надежного места, чтобы хранить его, — сказала Диана. — Я могу сказать вам, что закопала его в одном месте, а вчера наложила на него заклинание, чтобы знать, что тайник не тронут. Важно, чтобы череп оставался зарытым.

Кэсси почувствовала боль в животе. Диана оглядывала собравшихся, сосредоточившись на Деборе, Фэй и братьях Хендерсонах. «Ей никогда не придет в голову так посмотреть на меня», — подумала Кэсси, и почему-то от этой мысли ей стало плохо, как никогда раньше.

— А почему бы не отвезти его обратно на остров? — спросила Сюзан. Удивительно, значит, она все-таки слушала их.

Ей ответил Адам, до сих пор спокойно сидевший рядом с Дианой. Его лицо, обычно полное юмора, было задумчивым.

— Потому что остров в любом случае не защищен. С тех пор как я взял череп.

— Вроде тех египетских пирамид, на которые наложено проклятие, — сказала Лорел. — Если их ограбить, оно перестает действовать.

Адам скривил губу:

— Точно. А мы недостаточно сильны, чтобы наложить новые защитные чары. Этот череп — зло, — сказал он им всем. — Зарыв его в песок, мы ничего не добьемся, только удержим его от сиюминутных действий. Нет способа очистить его, — он посмотрел на Лорел, — и нет способа его уничтожить, — он посмотрел на Дага и Криса, — и нет места, чтобы его обезвредить, — он посмотрел на Сюзан.

— Так что же нам делать? — хором спросили Дебора и Шон.

— Забыть об этом? — предложила Фэй с ленивой улыбкой.

Адам метнул в нее тяжелый взгляд. Диана прервала Фэй:

— У Адама есть идея опять поискать темную сущность с помощью маятника по новым следам, — сказала она и повернулась к Кэсси: — Что ты об этом думаешь?

Кэсси впилась ногтями в ладони. Если они проследят за темной силой, и она приведет их прямо к дому Фэй, к месту, где эта сила недавно высвободилась... Фэй быстро взглянула на Кэсси, она хотела, чтобы та наложила вето на это предложение. Но Кэсси считала иначе.

— Я думаю, что нам следует это сделать, — спокойно сказала она Диане.

Взгляд Фэй стал угрожающим, яростным. Но она ничего не могла сделать. Диана кивнула:

— Хорошо. Мы можем начать прямо сейчас. До кладбища далеко, но я думаю, мы можем попробовать поискать где-то здесь. Мы пойдем по Вороньей Слободке и посмотрим, не обнаружится ли какой-нибудь след.

Когда они вышли с пляжа, Кэсси могла физически ощущать, как вздымается ее грудь, как бьется сердце. Она опустила руку в карман, чтобы нащупать холодный, гладкий кусок гематита.

— Ты сошла с ума? — прошипела Фэй, когда они взобрались по обрыву и вышли на дорогу. Она мертвой хваткой схватила Кэсси за руку, не пуская ее к остальным. — Ты знаешь, куда ведет след?

Кэсси стряхнула руку Фэй.

— Доверься мне, — сказала она коротко.

— Что?

Кэсси повернулась к Фэй; та была существенно выше ее.

— Я сказала, доверься мне! Я знаю, что делаю, а ты — нет, — сказав это, она опять начала взбираться по обрыву. «Сила железа», — думала она; Кэсси сама себе удивлялась, голова у нее шла кругом.

И все-таки ее дыхание перехватило, когда Диана остановилась посреди Вороньей Слободки у дома номер два, дома Деборы, и подняла кристалл оливина.

Кэсси наблюдала за камнем, чувствуя, как сконцентрировались члены Клуба. Она хотела, чтобы оливин стал вертеться кругами.

Он и стал — сначала. Цепь крутилась то в одну, то в другую сторону, как извивающийся в свинге танцор на танцплощадке. Но потом, к ужасу Кэсси, он стал качаться вдоль главной улицы Вороньей Слободки, указывая то вперед, то назад. Назад — в сторону кладбища, и вперед — к мысу.

К дому Фэй.

Когда Кэсси шла за остальными, ей казалось, что ее ноги стали ватными. Теперь Фэй не составило труда задержать ее.

— Я говорила тебе, — мстительно сказала она, не разжимая губ. — И что теперь, Кэсси? Если этот след приведет к моему дому, не только я пойду ко дну.

Кэсси сжала зубы и задохнулась:

— Я думала, что мы не сможем уловить след на уровне земли. Эта энергия прошла сквозь потолок твоей спальни на первом этаже, и она шла прямо вверх. Я думала, что это слишком высоко, чтобы отследить ее.

— Очевидно, ты ошиблась, — прошипела Фэй.

Они прошли пустующий дом номер три. Они миновали дом матери Мелани. Дом Лорел был перед ними, они проходили мимо него. Дом Фэй был как раз впереди.

Кэсси думала, что она, пожалуй, сейчас упадет в обморок. Она почти не осознавала, что сжала руку Фэй так же крепко, как Фэй ее собственную. Она ждала, когда оливин изменит направление и приведет их прямо к порогу Фэй. Но Диана по-прежнему шла вперед.

Кэсси почувствовала легкое облегчение — и недоумение. Куда же они шли? Они миновали седьмой номер, еще один пустой дом. Прошли дома Хендерсонов, Адама, прошли дом Сюзан и теперь шли мимо дома Шона. «О, боже мой, — подумала Кэсси, — мы ведь не идем ко мне домой?»

Но они прошли и двенадцатый номер. Диана следовала за раскачивающимся оливином, ведя их к верхней точке мыса.

И там кристалл опять закрутился.

— Что происходит? — спросила Лорел, удивленно оглядываясь. — Что мы здесь делаем?

Адам и Диана переглянулись и посмотрели на Кэсси, которая медленно вышла вперед из задних рядов группы и пожала плечами.

— Это место, где когда-то стоял дом номер тринадцать, — сказала Диана. — Правда, Адам? Тот дом, который снесли.

— Я слышал, что он сгорел, — сказал Адам. — Еще до нашего рождения.

— Нет, я слышала, это было не так уж давно, — сказала Мелани, — около пятнадцати или шестнадцати лет назад. Но до этого дом пустовал веками. В буквальном смысле.

— Сколько веков? — спросила Кэсси слишком громко, вдруг обнаружив, что ее пальцы почему-то сжимают в кармане кусок гематита.

Члены шабаша повернулись к ней; их глаза, казалось, слабо сияли в лунном свете.

— Примерно три века, — ответила Мелани. — Это был дом Черного Джона. Никто никогда не жил тут после его смерти в 1696 году.

Гематит в ладони Кэсси горел холодным огнем.

10

— Все это слишком таинственно, на мой взгляд, — сказала Лорел, вздрогнув.

— И что это нам дает? — сомневалась Дебора.

— Еще одно звено, связывающее череп с Черным Джоном, — ответил Адам. — А больше ничего.

— Значит, это тупик, как было с кладбищем, — сказала Фэй с довольным видом.

У Кэсси возникло ощущение, что они ошибаются, но она не могла объяснить, почему, вот и держала рот на замке. Что-то еще ее тревожило, ужасно тревожило. Гематит в ее кармане стал сейчас тяжелым, как частица нейтронной звезды... ведь он был в руинах дома Черного Джона. Он даже мог принадлежать ему когда-то. А это значило, что она должна кое-что рассказать Диане. Все разбрелись по группам — собрание закончилось, то, ради чего оно созывалось, было выполнено. Кэсси набрала побольше воздуха и подошла к Диане.

— У меня не было возможности поговорить с тобой раньше, — сказала она, — но я хотела рассказать тебе о том, что случилось вчера.

— Кэсси, ты не должна ничего мне рассказывать. Я знаю, все было не так, как сказала Фэй.

Кэсси моргнула, сбитая с толку:

— А что сказала Фэй?

— Нам вообще незачем об этом говорить. Я знаю, что это неправда.

— Но что она сказала?

Диана растерялась:

— Она сказала, что вчера вечером вы играли у нее дома... ну, в какую-то игру.

— Человека-пиццу, — отчетливо произнесла Кэсси. Когда Диана непонимающе расширила глаза, Кэсси объяснила: — Человек-пицца — парень, который доставляет пиццу.

— Я знаю, почему она так называется, — сказала Диана, изучая лицо Кэсси. — Но я уверена, что ты бы никогда...

— Ты уверена? С какой стати?! — закричала Кэсси. Это было уже слишком. Диана слепо верила в ее невинность. Она не понимала, что Кэсси плохая, что в ней зло.

— Кэсси, я знаю тебя. Я знаю, что ты не сделала бы ничего подобного.

Кэсси охватывало все большее возбуждение. Что-то внутри нее готово было прорваться.

— Так вот, я была там. И я играла в эту игру. И, — Кэсси вплотную приблизилась к источнику своей душевной муки, — ты не знаешь, что я могу сделать или не сделать. Я уже совершила кое-что.

— Кэсси, успокойся...

Кэсси, как ужаленная, отшатнулась назад:

— Я спокойна. Не надо меня успокаивать!

— Что с тобой случилось, Кэсси?

— Ничего со мной не случилось! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!

Глаза Дианы сверкнули зеленым огнем. Она устала и тревожилась, Кэсси знала это. И, может быть, она тоже готова была сорваться.

— Ладно, — сказала она; ее обычно мягкий голос стал непривычно резким. — Что ж, я оставлю тебя в покое.

— Отлично, — ответила Кэсси, ее горло распухло, а глаза жгло. Она вовсе не хотела ссориться с Дианой, но ее вынуждали к этому гнев и душевная боль. Она никогда не знала раньше, как ужасно, когда люди убеждают тебя, что ты хороший, если ты уже не такой.

Ее пальцы разжали в кармане кусок гематита, она развернулась и побрела прочь.

Фэй подошла к ней сзади, обдавая Кэсси запахом сладких мускусных духов.

— Покажи мне его.

— Что?

— Я хочу посмотреть, что у тебя в кармане; ты вцепилась в эту вещь так, будто она может убежать.

Кэсси, поколебавшись, медленно вытащила гладкий, тяжелый камень.

Все еще глядя на океан, Фэй изучала гематит.

— Кристалл гематита. Это редкость, — она подняла камень к лунному свету и хихикнула. — А Мелани никогда не рассказывала тебе о кое-каких очень необычных свойствах гематита? Нет? Он кажется черным, но, если разрезать его на части, они станут прозрачными и красными. А пыль от этого камня делает жидкость, охлаждающую гранильное колесо, красной, как кровь.

Она вернула камень Кэсси, и та посмотрела на него. Камень лежал в ее раскрытой ладони. Неважно, откуда он, теперь это был ее кристалл. Она почувствовала это, как только увидела его. Как могла она от него отказаться?

— Я нашла его здесь, рядом с фундаментом дома, — сказала она уныло.

Фэй подняла брови, но быстро взяла себя в руки:

— Хм. Ну... конечно, кто угодно мог уронить его там за прошедшие триста лет.

Странное, волнующее чувство облегчения охватило Кэсси.

— Да, — сказала она. — Конечно. Кто угодно мог. — Она положила кристалл обратно в карман. Золотые глаза Фэй с тяжелыми веками сверкнули на нее, и Кэсси почувствовала, что кивнула в ответ. В конце концов, ей не надо отказываться от кристалла.

Адам подозвал всех к себе.

— Еще одно, до того, как мы разойдемся, — говорил он. Казалось, он не обратил внимания на маленькую драму, разыгравшуюся между Кэсси и Дианой несколько минут назад.

— У меня есть идея, — сказал он, когда Клуб опять собрался вокруг него. — Знаете, я только что понял: все, связанное с темной силой, приводит к смерти, к мертвым. Кладбище, та призрачная тень, которую Кэсси, Дебора, Ник и я видели на дороге, даже это место — руины дома, построенного давно умершим человеком. И — ну, через выходные будет Самайн [9].

По собранию пробежал шепоток. Адам посмотрел на Кэсси и сказал:

— Ну, вы знаете, Хэллоуин. Канун Дня Всех Святых, Ноябрьский Канун, что угодно. Неважно, как назвать, но это ночь, когда бродят мертвецы. Я знаю, что это может быть опасно, но думаю, что мы должны провести церемонию в Хэллоуин или здесь, или на кладбище. Посмотрим, что явится на наш зов, — он повернулся к Диане: — Что ты об этом думаешь?

Некоторое время все молчали. Диана казалась озабоченной, Мелани — сомневающейся, Шон — откровенно испуганным. Даг и Крис ухмылялись своими диковатыми ухмылками, а Дебора неистово кивала. Фэй склонила голову набок, размышляя, Ник стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди. Но заговорили Лорел и Сюзан.

— А как насчет танцев? — спросила Лорел, а Сюзан сказала:

— В субботу вечером будут хэллоуинские танцы, и у меня уже есть туфли.

— У нас всегда бывает вечеринка на Хэллоуин, — объяснила Мелани для Кэсси. — У ведьм это большой праздник. Но в этом году Хэллоуин выпадает на воскресенье, и в этот же вечер танцы в школе. Но, — скачала она медленно, — я не понимаю, почему бы нам не пойти и туда и туда. Мы можем уйти с танцев за полчаса до двенадцати, и у нас все-таки будет полно времени для церемонии.

— И я думаю, ее следует провести на этом месте, — сказала Диана, — а не на кладбище. Там слишком опасно, и на наш зов может явиться нечто, с чем мы не справимся.

Кэсси подумала о призрачной фигуре, которую они с Адамом видели на кладбище. Пожалуй, чуть воинственно она спросила:

— А что мы собираемся сделать с тем, что нам явится?

— Поговорить, — быстро ответил Адам. — В прошлом люди вызывали в ночь Хэллоуина духи мертвых и задавали им вопросы. Духи должны были ответить.

— Это день, когда грань между двумя мирами тоньше всего, — пояснила Лорел. — Мертвые возвращаются и навещают ныне живущих родственников. — Она оглядела Круг. — Я думаю, мы должны провести церемонию.

Ребята согласились с ней; одни — с колебаниями, другие — с энтузиазмом, но все кивнули.

— Хорошо, — сказал Адам. — Значит, церемония состоится в ночь Хэллоуина.

Кэсси подумала, что он берет на себя роль лидера шабаша, а это необычно. Но потом она посмотрела на Диану. Диана выглядела так, как будто изо всех сил старалась скрыть внутреннее смятение. На миг Кэсси пожалела ее, но потом на нее нахлынули мысли о собственных страданиях и конфликтах. Она быстро ушла с собрания, так и не поговорив с Дианой.

За оставшиеся до Хэллоуина недели установился настоящий холод, хотя листья были еще бронзовыми и алыми.

В спальне Кэсси пахло камфарой, потому что бабушка принесла со склада старые лоскутные одеяла и навалила их на постель. Были собраны последние травы, дом украсили осенними цветами — ноготками и пурпурными астрами. Каждый день после школы Кэсси находила бабушку в кухне, та варила целые океаны яблочного пюре, чтобы залить его в банки. Весь дом пропах горячей яблочной мякотью, корицей и специями.

На заднем крыльце каждого дома таинственно появились тыквы, но только Кэсси и братья Хендерсоны знали, откуда они взялись.

Ее отношения с Дианой не стали лучше.

Та часть Кэсси, что чувствовала вину, знала причину. Она не хотела ссориться с Дианой, но насколько проще было не дергаться из-за нее все время! Если Кэсси не приходилось постоянно разговаривать с Дианой и каждый день бывать в ее доме, ей не надо было думать о том, какую боль почувствует Диана, если когда-нибудь узнает правду. Позорные тайны души Кэсси не так сильно беспокоили ее, когда Дианы не было поблизости.

Поэтому, когда Диана пыталась помириться, Кэсси была вежлива, но немного холодна. А если Диана спрашивала, почему Кэсси все еще не в себе, Кэсси отвечала, что очень даже в себе, так что почему бы Диане не оставить ее в покое. После этого Диана, конечно, отступала.

Кэсси казалось, что вокруг нее нарастает тонкая, но твердая оболочка.

Она думала о том, что Дебора сказала о Нике. «Он бывает иногда в плохом настроении, но это не значит, что ты должна сдаться». Конечно, Кэсси была неспособна снова явиться к Нику в дом и пригласить его. По крайней мере старая Кэсси. Вроде бы теперь возникла новая Кэсси, более сильная, более крепкая — хотя бы внешне. И она должна была что-то сделать, потому что каждую ночь приходили мысли об Адаме, и нарастала боль. Кэсси боялась того, что может случиться, если она пойдет на танцы без пары. За день до Хэллоуина она опять пошла к гаражу Ника.

Каркас машины выглядел точно так же. Мотор был вынут и установлен на сделанном из трубок столе без столешницы, а сам Ник лежал под столом.

Кэсси теперь знала, что не надо спрашивать Ника, чем он занят. Она видела, что он заметил ее ноги, видела, как его взгляд переместился вверх. Потом он выкатился из-под стола и встал.

Его темные волосы слиплись на концах от пота, и он вытер лоб тыльной стороной ладони. Он ничего не сказал, просто стоял и смотрел на нее.

Кэсси не дала себе времени на раздумья. Сосредоточив все внимание на масляном пятне внизу его майки, она быстро спросила:

— Ты идешь завтра на хэллоуинские танцы?

Наступило долгое, долгое молчание. Кэсси смотрела на масляное пятно, а Ник смотрел ей в лицо. Она чувствовала запах резины и теплого металла, а еще смазки и чуть-чуть — керосина. Ей казалось, ее подвесили, и она висит в воздухе.

Потом Ник сказал: «Нет».

Все пошло прахом. Кэсси почувствовала это и по неизвестной причине вдруг смогла посмотреть Нику в лицо.

— О, — сказала она уныло.

«Тупица, тупица», — думала она. Новая Кэсси была так же глупа, как старая. Ей не надо было приходить сюда.

— Во-первых, я не понимаю, зачем тебе это знать, — сказал Ник и добавил: — Это имеет отношение к Конанту, правда?

Кэсси напряглась.

— Адам? О чем ты говоришь? Какое отношение к Адаму имеет то, что я приглашаю тебя на танцы? — говорила она, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Ник кивнул:

— Я так подумал. Ты же не хочешь, чтобы он знал, поэтому ищешь замену, правда? Или ты пытаешься заставить его ревновать?

Лицо Кэсси пылало, но еще жарче было пламя гнева и унижения в ее душе. Она не будет плакать перед Ником. Не будет.

— Извини, что я тебя побеспокоила, — сказала она и, ощущая в душе тоску и боль, повернулась, чтобы уйти.

— Подожди минуту, — сказал Ник, но Кэсси продолжала идти и уже вышла к золотому свету октябрьского солнца. Ее глаза смотрели на увядающие алые листья красного клена на той стороне улицы.

— Подожди, — снова сказал Ник. Он шел за ней. — Во сколько мне за тобой заехать?

Кэсси обернулась и посмотрела на него.

Боже, он был красивым — и таким холодным... даже сейчас он казался совершенно бесстрастным, безразличным. Солнце отбрасывало от его темных волос синие искры, а его лицо словно принадлежало великолепно высеченной ледяной скульптуре.

— Я раздумала идти с тобой, — холодно сказала ему Кэсси и пошла со двора.

Он заступил ей дорогу, не прикасаясь к ней:

— Прости за то, что я сказал, будто ты хочешь заставить ревновать Конанта. Просто... — Он остановился и пожал плечами. — Я не то хотел сказать. Я не знаю, что происходит, и, в любом случае, это не мое дело. Но мне бы хотелось пойти с тобой на танцы. «У меня галлюцинации, — подумала Кэсси. — Должно быть, так. Мне померещилось, что Ник извинился... а потом сказал, что хотел бы пойти со мной. У меня, должно быть, жар».

— Так во сколько за тобой заехать? — снова спросил Ник.

Кэсси еле дышала, поэтому ее голос прозвучал негромко:

— Гм, около восьми будет отлично. Мы все будем переодеваться у Сюзан.

— Ладно. Там и увидимся.

Вечером Хэллоуина девушки Вороньей Слободки собирались на танцы в псевдогреческом доме Сюзан. Сейчас все было иначе, чем в вечер Встречи выпускников. Во-первых, Кэсси понимала теперь, что делает. Сюзан научила Кэсси краситься, а Кэсси, в свою очередь, помогла Сюзан с нарядом.

По совету Лорел они все приняли ванну со свежими листьями шалфея, чтобы увеличить физическую Силу. Кэсси вдобавок выкупалась в розовом молоке — розовая вода и душистое миндальное масло — чтобы смягчить кожу и хорошо пахнуть. Бабушка Кэсси помогла ей приготовить костюм, состоявший, в основном, из полос тонкого газа.

Когда приготовления были завершены, Кэсси посмотрела в зеркало и увидела девушку, легкую, как огонь свечи, одетую во что-то, похожее на туман, красивую неуловимой, сияющей красотой. Волосы девушки, похожие на дымчатый топаз, вились вокруг ее нежного лица, и, пока Кэсси смотрела на свое отражение, розовые тени расцветали на бледной коже. Она выглядела мягкой, ранимой и чувственной, и в этом не было ничего страшного — на этот раз ее будет сопровождать Ник. Кэсси побрызгала духами за ушами — не магнетическим маслом, а просто розовым — и откинула назад надушенные волосы. Что ж, глаза девушки, голубые, как полевые цветы, были чуть задумчивыми, но тут уж ничего не поделаешь. От этого уже никогда не исцелиться.

Она не надела магический кристалл, лишь гематит с его силой железа был надежно спрятан в мешочке под костюмом.

— Кто ты? — спросила Дебора, глядя в зеркало поверх плеча Кэсси.

— Я муза. Они жили в Древней Греции, бабушка показывала мне в книге. Они не были богинями, просто божественными советницами, вдохновляющими людей на творчество, — сказала Кэсси, неуверенно разглядывая свое отражение. — Думаю, я Каллиопа — муза поэзии. Остальные были музами истории и всякого такого.

В разговор вступила Мелани:

— Ведьмы считают, что вначале была только одна муза, а потом из нее сделали девять. Она была богиней искусств, всех сразу. Так что, может быть, ты как раз эта муза.

Кэсси повернулась, чтобы посмотреть на костюмы девушек. Дебора оделась рокером, вся в серебряных браслетах, кнопках и черной коже. Мелани нарядилась Софией, библейским символом мудрости, с прозрачной вуалью на лице и гирляндой серебряных звезд в волосах.

Сюзан последовала совету Кэсси и оделась Афродитой, богиней любви. Кэсси взяла идею из Дианиных репродукций и бабушкиной книги греческих мифов.

— Считается, что Афродита родилась в море. Вот зачем все эти ракушки.

Сюзан распустила волосы по плечам, а ее платье было цвета морской пены. Переливающиеся блестки, мелкий жемчуг и ракушки украшали маску, которую она держала в руке.

Лорел нарядилась феей.

— Я дух природы, — сказала она, кружась, чтобы показать свои длинные, изогнутые стрекозиные крылья. На ней были гирлянды из листьев, голову украшали серебряные цветы.

— Вы все выглядите потрясающе, — сказал нежный голос; Кэсси повернулась и затаила дыхание. Диана не стала почти ничего придумывать для маскарада, она была в своем ритуальном костюме, который надевала, когда собирался Круг. Но, казалось, вокруг нее клубится ее собственный свет. Ее красота не поддавалась описанию.

Лорел тихо сказала на ухо Кэсси:

— Ты знаешь, она очень серьезно относится к Хэллоуину. Хэллоуин — самый магический праздник в году. Она его чтит.

— О, — пробормотала Кэсси. Ее взгляд скользнул к Фэй. Фэй, как догадалась Кэсси, оделась ведьмой. Очень опасной для парней ведьмой. На ней было черное платье без рукавов — пародия на белое платье-рубашку, надеваемое Дианой на собрания Круга. На платье были боковые разрезы до бедра, а его покрой подчеркивал каждый изгиб тела. Когда Фэй шла, ткань мерцала, как шелк.

Этим вечером на танцах не одно сердце будет разбито, подумала Кэсси.

Внизу зазвенел дверной колокольчик, и девушки, в своих развевающихся тканях и струящихся платьях, спустились, чтобы встретить парней. Члены Клуба решили явиться на танцы все вместе, ведь они собирались так же вместе уйти в половине двенадцатого.

Кавалером Кэсси был Ник, но в первый момент она могла видеть только Адама. Он был изумителен. Ветвистые отростки оленьих рогов вздымались над короной из дубовых листьев на его голове, и он был в маске из дубовых листьев и желудей.

— Он Герн, рогатый бог, — сказала Мелани. — Вроде Пана, знаешь, бог природы. И еще Герн — бог животных; вот почему он взял с собой Раджа.

Радж тоже был тут, он горячо приветствовал Кэсси, тыкаясь в нее мокрым носом; девушку это смущало. Адам (или Герн? Кэсси нервничала из-за того, что он выглядел так органично со своими рогами и желудями) отозвал собаку.

Остальные девушки вышучивали костюмы парней.

— Шон, — сказала Лорел, — ты и так костлявый, незачем демонстрировать все свои кости. — Шон был в костюме скелета.

На лицах Дага и Криса были нарисованы странные символы: черные и красные треугольники, желтые молнии. Их длинные волосы были взъерошены сильнее, чем обычно. — Мы Заксы, — сказали они, и все спросили: «Кто-кто?»

— Закс — это волшебник. Он достает сигареты из воздуха, — ответил Крис.

— Это из какого-то научно-фантастического фильма, который они когда-то видели, — наконец объяснила Сюзан.

Ее перебил неторопливый, ленивый голос Фэй:

— А кем ты будешь, Ник? Человеком в черном? Кэсси в первый раз взглянула на Ника. Он был без костюма, просто в черных джинсах и черном пуловере. Он казался очень красивым, очень спокойным.

— Я, как предполагается, буду ее кавалером, — хладнокровно ответил Ник и, не взглянув на Фэй, протянул руку Кэсси.

Фэй не может возражать, думала Кэсси, когда они шли к ряду припаркованных прямо на улице машин. Фэй он больше не нужен, ей все равно, с кем он будет. Но когда Ник вел Кэсси к машине Армстронгов, в животе у нее клубком свернулась тревога. На заднее сиденье уселись Дебора и Лорел.

На балконах вокруг них дико ухмылялись фонари из тыквы, в отверстиях для глаз плясали огоньки.

— Ночь привидений, — сказала Лорел с заднего сиденья. — Сегодня привидения собираются за всеми окнами и дверями, заглядывая в дома. Мы всегда ставим на окно белую свечу, чтобы помочь им.

— Или тарелку с едой, чтобы их покормить, тогда они не будут пытаться войти, — сказала Дебора глухим голосом.

Кэсси засмеялась, но в ее смехе была легкая фальшивая нота. Она не хотела, чтобы привидения заглядывали в ее окна. А что до того, что Лорел сказала две недели назад, насчет умерших родственников, возвращающихся навестить тех, кто еще жив, — что ж, этого Кэсси тоже не хотела. У нее не было никаких умерших родственников, кроме отца, да и тот, возможно, на самом деле еще жив. Нет, в целом она бы предпочла оставить мертвых в покое, хотя сегодня ночью собиралась сделать как раз обратное.

Спортивный зал был украшен совами, летучими мышами и ведьмами, летящими на фоне огромных желтых лун. Черная и оранжевая гофрированная бумага обвивала брусья и развевалась на баскетбольных кольцах. На стенах были танцующие скелеты, шипящие кошки с выгнутыми спинами и казавшиеся удивленными привидения.

Все это выглядело забавно и безобидно. Обычные школьники, которые пришли потанцевать, поучаствовать в маскараде и выпить фиолетового ядовитого пунша, понятия не имели о настоящей тьме, которая скрывалась снаружи. Даже те, кто ненавидел Клуб, не знали всей правды.

Адам и Диана прибыли вместе, это был, наверное, самый впечатляющий выход, который когда-нибудь видела школа Нью-Салема. Диана, в простом белом платье-рубашке с открытыми руками и шеей, казалась чистой, как кожа ребенка, а ореол ее струящихся по спине сияющих волос был как луч лунного света, случайно просочившегося в спортивный зал.

И Адам... У Адама всегда была харизма, и он внушал уважение всем, кто был достаточно умен, чтобы его заметить. Сегодня вечером, в образе Герна, он сильнее, чем всегда, привлекал к себе общее внимание. Казалось, он действительно был лесным богом, опасным и озорным, внушающим трепет, но не злым. Прежде всего, он выглядел диким. В нем не было ничего домашнего, он словно принадлежал раскинувшимся под звездами безбрежным пространствам. Радж стоял рядом с ним, больше похожий на волка, чем на собаку, и никто из пожилых дам-распорядительниц не стал возражать против его присутствия.

— А знаешь, что случится сегодня ночью? — пробормотал знакомый голос, обдав шею Кэсси теплом.

— Что, Фэй? — спросила Кэсси, не оборачиваясь.

— Ну, вожди шабаша, представляющие богиню Диану и рогатого бога, должны вступить в брачный союз. Они должны... — Фэй помедлила в затруднении... — соединиться, скажем так. Изобразить единение мужского и женского начал.

— Ты имеешь в виду, что они...

— Это может быть сделано символически, — мягко сказала Фэй. — Но я почему-то не думаю, что Адам и Диана удовлетворятся символикой, а ты как считаешь?

11

Кэсси стояла ошеломленная. Ее сердце стучало, как падающий молот, но все остальное в ней застыло.

Адам и Диана... Не может быть. Нет, конечно, может. Диана сейчас смеялась вместе с Адамом, откинув назад прямые, сияющие волосы. И, хотя Кэсси не могла видеть за маской глаза Адама, его губы улыбались.

Кэсси повернулась, чуть не налетев на Ника, который нес ей пунш, и устремилась туда, где было меньше света.

Она нашла темное место под погасшим китайским фонариком. Защищенная струящимся занавесом из желтой и оранжевой бумаги, Кэсси стояла там, пытаясь взять себя в руки и не видеть тех картин, что проносились в ее сознании.

Потом она почувствовала запах дымящегося дерева и океанского бриза, смешанный со слабым, не поддающимся описанию запахом животного и дубовых листьев. Адам.

— Кэсси, — сказал он. Только это, как будто Герн, как во сне, позвал ее сбросить в полночь все покровы и прийти плясать с ним на осенних листьях.

А потом он спросил более обычным голосом:

— Кэсси, с тобой все в порядке? Диана говорит...

— Что? — спросила Кэсси; ее голос звучал бы злобно, если бы не дрожал.

— Она просто беспокоилась, все ли с тобой нормально.

— Со мной все в порядке! — Кэсси боролась с подступающими слезами. — В любом случае, я устала от всех этих разговоров за моей спиной. Фэй говорит, Диана говорит — я устала от этого.

Он взял ее холодные руки в свои.

— Я думаю, — сказал он мягко, — ты действительно просто устала сейчас.

«Да, устала, — подумала Кэсси. — Устала хранить тайны. И устала от борьбы. Если во мне уже зло, какой смысл бороться?»

Сейчас «думать» для нее означало действовать. Прежде чем она осознала, что делает, ее пальцы сжали пальцы Адама. «Ни словом, ни взглядом, ни поступком — просто смешно, — подумала она. — Мы уже тысячу раз нарушили клятву, почему бы не нарушить ее уже по-настоящему?» Тогда у нее хотя бы будет настоящая причина, чтобы расстраиваться. Тогда Диана не получит его первая.

Вот в чем вопрос. Диана может иметь все остальное, но она не получит Адама первая.

«Я могу это сделать», — подумала Кэсси. Внезапно ее мозг начал работать спокойно и рационально, словно отгородившись от скрутившей грудь боли. Адам уязвим, потому что он благороден, потому что никогда не заподозрит, что она плетет интриги, чтобы заполучить его.

Если она начнет сейчас плакать... Если она заставит его подойти поближе и поддержать ее, а потом ослабеет, обмякнет в его руках... Если она положит ему голову на плечо, так, чтобы он мог почувствовать запах ее волос... Если она вздохнет и откинет голову... сможет ли он удержаться и не поцеловать ее?

Кэсси думала, что нет.

И ведь были места еще темнее, чем это. Надежные места — в школе. Кабинет для домашних заданий, к замку которого никто не мог подобрать ключ, склад, где хранились маты для гимнастики. Если Адам ее поцелует, и она ответит на поцелуй, что помешает им туда пойти?

Кэсси думала, что ничто не помешает.

А Диана, неиспорченная, глупенькая, невинная Диана никогда не узнает, как все было. И Адам скажет, что должен был пойти погулять с Кэсси, чтобы ее успокоить.

Нет, ничто не может помешать Кэсси и Адаму... Кроме клятвы. Как там было? Огонь сожжет меня, воздух задушит, земля поглотит, а вода покроет мою могилу. Кэсси это не пугало. Огонь уже сжигал ее тело, а воздух душил — ей нечем было дышать. Ничто не могло остановить ее. Она наклонилась ближе к Адаму, ее голова поникла, как цветок на хрупком стебле, она чувствовала, как подступают такие своевременные слезы. Она ощутила, что ее дыхание задержалось, и пальцы Адама тревожно и заботливо сжали ее пальцы.

— Кэсси, боже мой, — прошептал он.

Неистовое стремление к победе охватило Кэсси. Он не мог ничего поделать. Это сейчас случится. Дуб и остролист, листва и вереск, охватите его тайным огнем...

Что она делает?

Привораживает Адама? Хочет связать его словами, возникшими из какого-то глубинного источника знаний в ее душе? Это было неправильно, неблагородно, и не только потому, что члены Клуба никогда не заколдовывали друг друга, если их об этом не просили.

Это было неправильно из-за Дианы.

Дианы, которая стала подругой Кэсси, когда никто с ней даже не разговаривал. Которая защищала ее от Фэй и всей школы. Даже если Кэсси сейчас не могла быть близка с Дианой, воспоминание о Диане, как звезда, сияло в ее душе. Если она предаст эту память, она предаст все, что для нее важно.

Было в ней зло или нет, Кэсси не могла этого сделать.

Она вырвала руки из сильных пальцев Адама.

— Со мной все в порядке, — сказала она тихим и слабым голосом; она была совершенно раздавлена.

Он снова попытался завладеть ее руками. Вот почему колдовать трудно; начав, не всегда получается остановиться.

— В самом деле, Адам, — сказала она и, уже в отчаянии, добавила: — Тебя ждет Диана.

Упоминание имени Дианы помогло. Он на миг замер, а потом проводил ее к остальным — Герн возвращал заблудившуюся нимфу домой, в Круг. Кэсси в целях безопасности подошла к Лорел. Ника нигде не было видно. Что же, она не могла его осуждать.

Диана разговаривала с Салли Уолтман; эта твердая, словно железо, девушка пришла на бал, несмотря на потерю Джеффри. Адам и Кэсси остановились рядом с Лорел и Мелани, их кавалерами, Шоном и Деборой. Веселая компания ведьм. Неподалеку от них стояла группа чужаков.

Начался медленный танец. Группа чужаков разбилась на пары. Без пары осталась только одна девушка.

Она осталась в одиночестве, окруженная лишь членами Клуба. Девушка была с младшего курса, из французской группы, Кэсси немного знала ее — застенчивая, не красавица, но и не уродина. Сейчас она делала вид, будто ей неважно, что ее не выбрали, будто ей все равно.

Сердце Кэсси рванулось к ней. Бедная девушка. Когда-то Кэсси была такой же, как она.

— Хочешь потанцевать? — Это был голос Адама, теплый и дружеский, но он говорил не с Кэсси, он обращался к этой девушке. Ее лицо осветилось, и она радостно вышла с ним на площадку; чешуя на ее костюме русалки вспыхивала и сверкала.

Кэсси наблюдала за ними с внезапной острой болью. Но это была не ревность — любовь и уважение.

— Прямо благородный рыцарь, — сказала Мелани.

— Что? — спросила Кэсси.

— Это из Чосера, мы проходили по британской литературе. Адам именно такой — благородный рыцарь, — объяснила Мелани.

Кэсси подумала немного. Потом повернулась к Шону:

— Эй, костлявый, хочешь растрясти свои кости? — спросила она.

Лицо Шона осветилось.

Ну, думала Кэсси, когда они с Шоном раскачивались под музыку, одно можно сказать точно — этот танец совсем не похож на тот, с Адамом. Тогда спортивный зал казался прекрасным заколдованным замком. Теперь она видела только нарезанную бумагу и голые трубы над головой. По крайней мере Шон-Мрачный-Скелет не пытался слишком уж прижимать ее к себе.

Потом к ней подошли другие парни, но Кэсси пряталась за спиной Ника, который вновь откуда-то материализовался. Во всяком случае, эта часть ее плана сработала — другие парни отступили. Как странно быть чем-то, чего все хотят и не могут получить. Ник не спросил ее, почему она умчалась, а она не спросила его, где он пропадал.

Они станцевали несколько раз. Ник не пытался ее поцеловать.

А потом настало время уходить. Попрощавшись со своими озадаченными, слегка возмущенными партнерами, члены Клуба собрались у выхода, и никто, даже рыжеватая блондинка — богиня Афродита — не опоздала. Даже два одинаковых Закса с горящими скошенными голубовато-зелеными глазами ждали у дверей на улице. Луна зашла, но звезды, казалось, были охвачены пламенем.

На конечной точке мыса было холодно. Пока Диана и Фэй разжигали костер, остальные сидели на обломках фундамента разрушенного дома или доставали из машин продукты. Кэсси ожидала, что все будут выглядеть торжественно, но Клуб был в праздничном настроении, все шутили и смеялись, бросая вызов опасности, тому, что они собирались сделать через час-другой. Кэсси обнаружила, что наслаждается праздником, не думая о будущем.

Было очень много еды. Сушеные тыквенные семечки (они несоленые, сказала Лорел), тыквенный хлеб и пряники, испеченные Дианой, коробки пончиков с шоколадной и апельсиновой глазурью, которые принес Адам, банка разнообразных леденцов для Хэллоуина от Сюзан, безалкогольные напитки и сидр со специями... Крис принес большой бумажный пакет, в котором что-то гремело.

— Орехи! Да-да! Дают мужественность! — сделав грубоватый жест, заорал Даг остальным парням.

— Каштаны символизируют мудрость, — терпеливо объяснила Мелани, но братья Хендерсоны только насмешливо улыбались.

И еще были яблоки: белый налив, антоновка, макинтош.

— Яблоки символизируют любовь и смерть, — сказала Диана. — Особенно в ночь Хэллоуина. Знаете ли вы, что их посвящали богине Гере?

— А знаете ли вы, что в яблочных семенах есть цианид? — со странной улыбкой добавила Фэй. Такой улыбкой она улыбалась Кэсси с тех пор, как они с Адамом появились из-за развевающегося занавеса.

А теперь, склонившись над куском имбирного пряника, она пробормотала Кэсси на ухо: — Что произошло, когда он пошел за тобой? Ты воспользовалась своим шансом?

— Разве это хорошо — дурачить двух парней одновременно? — устало прошептала Кэсси, как будто разговаривала с пятилетним ребенком.

Фэй захихикала:

— Это нехорошо? Ты бы хотела для себя именно такую эпитафию? «Здесь лежит Кэсси. Она была... хорошей?»

Кэсси отвернулась.

— Я знаю яблочное заклинание, — сказала Лорел. — Срезаешь яблочную кожуру длинной тонкой спиралью, потом бросаешь кожуру через плечо, и, если она не лопнет, кожура принимает форму первой буквы имени твоего настоящего возлюбленного.

Они без особого успеха опробовали это заклинание. Кожура все время лопалась, Сюзан порезалась ножом Деборы, а, когда Диане удалось бросить кожуру через плечо, та просто легла спиралью.

— Что ж, по крайней мере, это яблоко посвящено богине, — сказала Лорел, нахмурившись. — Или Рогатому Божеству, — озорно добавила она, глядя на Адама.

Кэсси нарочно разорвала кожуру своего яблока; ей было не по себе от этого гадания, и вовсе не потому, что Мелани жизнерадостно сообщила: за такую вот ворожбу в ночь Хэллоуина ведьм раньше сурово наказывали.

— Я знаю еще одно гадание, — сказала Лорел. — Бросаешь каштан в огонь, называешь два имени и смотришь, что случится. К примеру, Сюзан и Дейвид Доуни, — добавила она проказливо. — Если орех треснет, они предназначены друг для друга. Если нет, они обречены.

— Если он любит меня, тресни и взлети, если ненавидит — гори и умри! — театрально продекламировала Сюзан, когда Лорел бросила в огонь каштан. Маленький круглый орешек только зашипел.

— Лорел и Даг, — хихикнул Крис, бросая другой орех.

— Крис и Салли Уолтман! — не остался в долгу Даг.

— Кэсси и Ник! — Дебора с усмешкой бросила каштан, но можно было заметить, что Фэй не улыбается.

— Адам и... — сказала она, высоко подняв орех своими пальцами с длинными красными ногтями и ожидая, пока все обратят на нее внимание. Кэсси пристально смотрела на нее, балансируя на обломке кирпича. — Диана, — произнесла наконец Фэй и бросила орех в огонь.

Кэсси, как зачарованная, следила за орехом, лежащим на горящих красных угольках. Она не хотела смотреть на него, но что-то заставляло ее это делать.

— Есть еще много обычаев Хэллоуина, — продолжала Лорел. — В это время вспоминают стариков, людей, к которым приближается зима их жизни, — так говорит бабушка Куинси.

Кэсси все еще смотрела на тот каштановый орех. Казалось, он покачивается, но треснет ли он?

— Уже поздно, — сказал Адам. — Вам не кажется, что пора начать?

Диана стряхнула с ладоней крошки тыквенного хлеба и встала.

— Да.

Кэсси отвела глаза от костра только на миг, но именно в этот миг раздался звук, похожий на орудийный выстрел. Треснули сразу два или три каштана, и, когда Кэсси снова посмотрела на огонь, она не могла разглядеть ореха, который бросила Фэй. Он треснул — или она потеряла его из виду. Кэсси не могла решить, какой вариант выбрать.

Когда волнение прошло, она подумала о каштане Деборы — орехе Кэсси и Ника. Но, что стало с тем орехом, она тоже не знала.

— Ну хорошо, — сказала Диана, — сегодня будет совсем другой Круг, гораздо более мощный, чем все предыдущие. Поэтому нам потребуется больше защиты, чем раньше. И здесь понадобится помощь каждого, — при этих словах Диана взглянула на Фэй, но та ответила ей самым невинным взглядом.

Кэсси наблюдала, как Диана ножом с черной ручкой начертила внутри разрушенного фундамента круг. Костер был в центре круга. Все теперь были серьезны, глаза каждого следили за бороздой, которую нож оставлял в земле, чертя почти идеальный круг с единственным разрывом в северо-восточном секторе.

— Теперь все войдут внутрь круга, и я замкну его, — сказала Диана. Ребята гуськом вошли в круг и сели вдоль внутренней границы кольца. Снаружи остался только Радж, который тревожно наблюдал за ними, слегка подвывая горловым воем.

— После этого, — сказала Диана, закрывая разрыв взмахом ножа, — никто не выходит из-под защиты кольца. То, что мы вызываем внутри его, может оказаться опасным, но то, что надвигается снаружи, может быть даже хуже.

— Насколько опасно? — нервно спросил Шон. — Я имею в виду то, что внутри.

— Мы будем в безопасности, пока не подойдем к костру или не дотронемся до него, — сказала Диана. — Неважно, насколько могучим будет дух, он не сможет отделиться от костра, которым мы его вызовем. Ладно, — добавила она быстро, — теперь я собираюсь воззвать к Сторожевой Башне востока. Власть воздуха, защити нас!

Стоя лицом к темному небу на востоке и к океану, Диана подняла зажженную палочку благовоний и бросила ее через костер в северо-восточном направлении.

— Думайте о воздухе! — сказала она членам шабаша, и Кэсси сразу не только подумала о нем, она его почувствовала, услышала.

Сначала это был легкий бриз с востока, но потом он вдруг стал порывистым. Сильный поток воздуха с ревом бил в лица, отбросив назад длинные волосы Дианы, которые теперь напоминали знамя. Потом ветер изменил направление, завертевшись вдоль границы круга, заключая их внутри кольца.

Диана вытащила из костра горящую палку и встала перед Кэсси, которая сидела у самого южного сектора круга. Взмахнув палкой над головой Кэсси, она сказала:

— Теперь я взываю к Сторожевой Башне юга. Власть огня, защити нас!

Ей не понадобилось говорить «думайте об огне». Кэсси уже почувствовала, как жар пышет ей в спину, могла увидеть вспыхнувший за спиной огненный столб.

Огонь пронесся по кругу, как искра от черного пороха, образуя кольцо греческого огня сразу за кольцом ветра.

«Это не на самом деле, — подумала Кэсси. — Это просто символы, которые мы делаем видимыми». Но | эти символы казались такими реальными!

Диана опять передвинулась. Окунув пальцы в бумажный стаканчик, она разбрызгала воду по восточному сектору, между Шоном и Деборой.

— Я взываю к Сторожевой Башне запада. Власть воды, защити нас!

Она поднялась, призрачная волна цвета зеленого стекла, вздымаясь все выше и выше, бурлящая вода хлынула по кругу, заключая кольцо в водяную стену.

И наконец Диана двинулась к северу, к Адаму, разбрасывая соль по северному сектору.

— Сторожевая Башня севера, — произнесла она. Ее голос чуть-чуть дрожал — заклинания отбирали у нее много сил. — Власть земли, защити нас!

И земля загремела под ними.

Это застигло Кэсси врасплох, но остальные члены группы были поражены даже сильнее, чем она. Здесь, в Новой Англии, они не привыкли к землетрясениям, но Кэсси родилась в Калифорнии. Она увидела, что Шон вот-вот выпрыгнет из круга.

— Дебора, хватай Шона! — закричала она. Байкерша тут же вцепилась в Шона и насильно удерживала его, не позволяя сбежать. Дрожь земли становилась все сильнее и сильнее, а потом, со звуком, похожим на удар грома, земля раскололась. По всему кругу открылась глубокая расщелина, испускающая сильный запах серы.

«Это не на самом деле, это не на самом деле», — вновь и вновь твердила себе Кэсси. Но она видела вызванные Дианой четыре призрачных элемента, накладывающихся один на другой. Кольцо бешеного ветра, потом огненное кольцо, потом стена морской воды и, наконец, расщелина в земле. Снаружи невозможно было проникнуть через эти границы, и Кэсси не стала бы держать пари, что из круга можно благополучно выйти наружу.

Дрожа, Диана села на свое место между Ником и Фэй.

— Ну ладно, — сказала она почти шепотом, — теперь мы все сосредоточимся на костре. Смотрим в него, и пусть ночь сделает остальное. Посмотрим, придет ли что-то поговорить с нами.

Кэсси перевела взгляд на сидевшую рядом Мелани.

— Но если мы защищены от всего снаружи, кто сможет прийти поговорить с нами? — пробормотала она.

— Что-нибудь отсюда, — прошептала в ответ Мелани, глядя вниз, на голую землю внутри круга, — из фундамента дома.

— О! — Кэсси пристально вглядывалась в огонь, стараясь очистить свое сознание, открыть его всему, что может попытаться проникнуть сквозь завесу между невидимым и реальным миром. Сегодня была самая подходящая для этого ночь, и сейчас настало самое подходящее время.

Костер начал дымить.

Сначала — немного, ведь дрова были сырыми. Но потом дым начал густеть — все еще прозрачный, он стал чернее. Он потек вверх и облачной массой повис над костром.

Потом он начал меняться.

Он извивался, разбухал, как катящиеся грозовые тучи. Со стеснившим дыхание комком в горле Кэсси увидела, как дым начал превращаться во что-то, обретая форму.

Форму человека.

Казалось, он растет сверху вниз, одетый в старомодную одежду, как будто позаимствованную из учебника истории. Старомодная шляпа с высокой тульей и жесткими полями. Плащ или накидка, наброшенная на широкие плечи, воротник из сурового холста. Брюки перевязаны ниже колен. Кэсси казалось, что она может различить туфли с квадратными носами, но временами нижняя часть ног истончалась и сливалась с дымом костра. Кэсси заметила, что дым никогда по-настоящему не отделялся от костра, он все время оставался связанным с ним, как стелющийся побег.

Фигура мужчины повисла в дыму неподвижно, если не считать того, что сама она клубилась.

Потом она стала перемещаться в ту сторону, где сидела Кэсси.

Казалось, мужчина глядел ей прямо в глаза. Ей в голову пришла неожиданная мысль: когда Адам впервые извлек кристаллический череп из укрытия на берегу моря, тот, похоже, сразу посмотрел именно на нее. И еще — на церемонии с черепом, вспомнила Кэсси. Когда Диана сняла с черепа ткань, его пустые глазницы словно пристально вглядывались в глаза Кэсси.

А теперь фигура, казалось, точно так же уставилась на нее.

— Нам надо задать ему вопрос, — сказала Мелани, но даже ее голос, обычно спокойный, звучал нетвердо. В клубящемся призраке чувствовались угроза, зло. Как темная сила в черепе, только еще сильнее. Еще ярче.

«Кто ты?» — думала Кэсси, но ее язык оледенел, и, кроме того, ей незачем было спрашивать. У нее не было никаких сомнений, чей призрак она видит.

Это Черный Джон.

Потом раздался голос Дианы, ясный и намеренно спокойный:

— Мы пригласили тебя сюда, потому что нашли, что тебе принадлежало, — сказала она. — Нам нужно знать, как управлять этой вещью. Ты будешь говорить с нами?

Ответа не было. Кэсси подумалось, что фигура приблизилась к ней — но, может быть, это была иллюзия.

— Происходят ужасные события, — сказал Адам. — Им нужно положить конец.

Нет, не иллюзия. Она приближалась.

— Это ты управляешь темной силой? — отрывисто спросила Мелани, и одновременно с ее голосом прозвучал голос Лорел:

— Ты мертв! Ты не имеешь права вмешиваться в дела живых.

— А все-таки что с тобой произошло? — задала вопрос Дебора.

«Слишком быстро, — подумала Кэсси. — Слишком много людей задают вопросы». Фигура неуклонно придвигалась все ближе. Кэсси как будто парализовало, она чувствовала опасность, которой никто другой не замечал.

— Кто убил Кори? — зарычал Даг Хендерсон.

— Почему темная сила привела нас на кладбище? — опять вмешалась Дебора.

— И что случилось с Джеффри? — добавила Сюзан.

Дымный след, соединявший призрак с костром, растянулся, став совсем прозрачным, и вот призрак оказался прямо перед Кэсси. Она боялась взглянуть в его туманное, неясное лицо, но ей пришлось это сделать. В его чертах, думала она, можно было узнать лицо, почудившееся ей в кристаллическом черепе.

Встань, Кэсси.

Эти слова не были сказаны вслух, они прозвучали в ее голове. И они имели какую-то власть над ней. Кэсси ощущала, как меняет позу, начинает подниматься.

Пойдем со мной, Кэсси.

Все остальные по-прежнему задавали вопросы, и далеко-далеко Кэсси могла слабо различить лай. Но гораздо громче звучал голос в ее голове.

Пойдем, Кэсси.

Она встала на ноги. Клубящаяся тьма казалась теперь менее прозрачной. Более плотной. Из нее протягивалась бесформенная рука.

Кэсси протянула к ней свою руку.

12

— Кэсси, нет!

Позже Кэсси поймет, что это крикнула Диана. Но сейчас эти слова почти не дошли до нее, она понимала их медленно и с трудом. Они не имели смысла, так же как не прекращающийся бешеный лай где-то очень далеко. Кончики пальцев Кэсси чуть коснулись прозрачных черных пальцев.

Вдруг она почувствовала, что ее трясет; точно так же ее заставлял трепетать гематит. Потрясенная, Кэсси перевела взгляд со своей руки на туманное, клубящееся лицо и узнала его...

Потом все исчезло.

Раздался мощный всплеск, и ледяные капли воды обрызгали Кэсси с головы до ног. Одновременно послышалось шипение быстро намокших раскаленных докрасна углей. Туманная фигура менялась, клубясь и распадаясь, ее словно всасывало обратно в костер. В костер, который был теперь только промокшей черной грудой обуглившихся палок.

Адам стоял у другого края кольца, держа в руках бачок с водой, которой он залил костер. Радж был около него, его шерсть встала дыбом, губы подобрались, открыв оскалившиеся зубы.

Кэсси перевела взгляд со своей протянутой руки на широко открытые глаза Адама. Ее качнуло. Потом ей показалось, что все становится блеклым и серым, и она потеряла сознание.

— Ты теперь в безопасности. Только лежи спокойно, — казалось, голос шел откуда-то издалека, но в нем была нотка мягкой уверенности. Диана, подумала Кэсси. Ей вдруг очень захотелось взять Диану за руку, но не было сил двигаться или даже просто открыть глаза.

— Вот настой лаванды, — произнес другой голос, более быстрый и резкий. Лорел. — Натри им вот здесь...

Кэсси почувствовала холодок на лбу и запястьях. От нежного чистого запаха в голове немного прояснилось.

Теперь она могла расслышать другие голоса:

— ...может быть, но я все еще не понимаю, как Адаму это удалось, черт возьми. Я не могла двигаться, как будто оледенела, — это была Дебора.

— И я тоже. Я будто прирос к земле, — говорил Шон.

— Адам, сядь, пожалуйста, чтобы Лорел могла тебя осмотреть. Пожалуйста. Ты пострадал, — это была Мелани, и неожиданно Кэсси смогла открыть глаза. Она села, и холодная влажная тряпка упала с ее лба на колени.

— Нет-нет, Кэсси! Лежи спокойно, — сказала Диана, пытаясь снова заставить ее лечь. Кэсси внимательно посмотрела на Адама.

Его великолепные буйные волосы стояли дыбом, кожа покраснела, как у лыжника на сильном, обжигающем ветру, одежда намокла и была в беспорядке.

— Со мной все нормально, — сказал он Мелани, пытавшейся усадить его на стул.

— Что случилось? Где мы? — спросила Кэсси. Она лежала на кушетке в запущенной гостиной, которую ей следовало бы узнать, но в голове у нее все спуталось.

— Мы принесли тебя домой к Лорел, — сказала Диана. — Мы не хотели пугать твоих маму с бабушкой. Ты потеряла сознание. Но Адам спас тебе жизнь.

— Он прошел сквозь все четыре защитных кольца, — сказала Сюзан с ощутимой ноткой благоговения в голосе.

— Неразумно, — прокомментировала Дебора. — Но впечатляюще.

А потом вступила Фэй, лениво растягивая слова:

— Я думаю, такое можно было совершить лишь из чувства сильной привязанности.

Наступило тревожное молчание. Потом Лорел сказала:

— О, вы же знаете Адама и его чувство долга. Я думаю, он предан своему долгу.

— Я бы сделал это, если бы смог встать. И Даг тоже, — настаивал Крис.

— И если бы вы об этом подумали. Но вам и в голову не пришло, — сказал Ник сухо и чуть мрачно с угрюмым выражением лица.

Кэсси наблюдала за Лорел, прикладывавшей влажное полотенце к лицу и рукам Адама.

— Это алоэ и ивовая кора, — объяснила та, — чтобы не дать ожогам воспалиться.

— Кэсси, — мягко спросила Диана. — Ты помнишь, что с тобой случилось до того, как ты потеряла сознание?

— Угу... Вы все задавали вопросы — слишком много вопросов. И потом... я не знаю, у меня в голове начал звучать голос. Это существо уставилось на меня, — у Кэсси возникла неожиданная мысль. — Диана, ты помнишь, что в гараже, на церемонии, череп был завернут в ткань? — Диана кивнула. — Ты не заметила тогда ничего странного?

Диана казалась испуганной.

— На самом деле меня кое-что встревожило. Я положила череп так, чтобы на церемонии он был повернут ко мне, но, когда я сняла ткань, он смотрел в другую сторону.

— Он смотрел на меня, — сказала Кэсси. — Значит, либо кто-то его передвинул, либо он сам перевернулся. — Девушки смотрели друг на друга, озадаченные и встревоженные, но они общались. Кэсси чувствовала себя ближе к Диане, чем за прошедшие недели. «Вот и настало время помириться», — подумала она.

— Диана, — начала она и вдруг кое-что заметила. Маска Адама с рогами и дубовыми листьями лежала на стуле около Дианы, и Диана накрыла ее своей тонкой рукой, поглаживая, словно ища утешения. Это был неосознанный жест — и совершенно разоблачающий. Стрела обиды пронзила сердце Кэсси. Герн и богиня Диана — они принадлежали друг другу, ведь так? Позже, этой ночью, они, возможно, совершат тот маленький ритуал, о котором говорила Фэй.

Кэсси оглянулась и увидела, что Фэй иронично смотрит на нее своими золотыми глазами с тяжелыми веками. Фэй слегка улыбалась.

— В чем дело? — спросила Диана. — Кэсси?

— Ни в чем, — Кэсси смотрела вниз, на потертый лиловый ковер, покрывавший паркетный пол. — Ни в чем. Я уже нормально себя чувствую, — добавила она. Это была правда, спутанность сознания почти прошла. Но в ней жили воспоминания о том туманном лице.

— Вот как кончился Хэллоуин, — сказала Лорел.

— Нам нужно было остаться на танцах, — сказала Сюзан, снова садясь и скрещивая ноги. — Мы ничего не узнали, и Кэсси пострадала, — добавила она, немного подумав.

— Но мы узнали. Мы узнали, что дух Черного Джона все еще здесь и что он настроен враждебно, — сказал Адам. — Он определенно не будет отвечать на наши вопросы.

— И у него есть сила, — сказала Диана. — Ее достаточно, чтобы воздействовать на нас, блокируя действия любого из нас. — Она посмотрела на Кэсси. — Кроме Кэсси. Хотела бы я знать, почему.

Кэсси сразу стало не по себе, и она пожала плечами.

— Не имеет значения, много ли у него силы, — сказала Мелани. — Хэллоуин кончится через несколько часов, и после этого у него не будет никакой власти.

— Но мы все еще не узнали ничего о черепе. И о Кори, — необычно серьезно сказал Даг.

— Я не считаю, что мы можем быть уверены, что Черный Джон — враждебен. Ты, кажется, так выразился, Адам? — раздался протяжный, хриплый голос Фэй. — Может быть, ему просто не хотелось разговаривать.

— Не глупи, — начала было Лорел. Поспешно, пока не вспыхнула ссора, Диана сказала:

— Послушайте, уже поздно, и мы все устали. Мы же не собираемся этой ночью решить все вопросы. Если с Кэсси и правда все в порядке, лучше отправиться по домам и немного отдохнуть.

Наступило молчание, а потом все одобрительно закивали.

— Мы можем поговорить об этом в школе или на дне рождения Ника, — сказала Лорел.

— Я отвезу Кэсси домой, — сказал Ник от входа. Кэсси быстро взглянула на него. Пока она лежала на кушетке, он больше помалкивал, но он был рядом. Он пошел со всеми остальными, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Тогда Дебора может поехать со мной, — сказала Мелани. — Это ведь ты ее привез, правда?

— Ты сможешь подвезти и меня? Я в самом деле очень устала, — сказала Диана, и Мелани спокойно кивнула.

Кэсси едва видела, как прощались остальные. Она заметила только, что Адам уехал в своем «Джипе Чероки» в северном направлении, а Диана поехала с Мелани и Деборой к югу.

«Этой ночью между Герном и Дианой ничего не произойдет», — подумала Кэсси, и в ее душе поднялась волна облегчения. Облегчения — и нехорошей радости. Это было неправильно, это было плохо, — но она так чувствовала.

Когда Кэсси садилась в машину Ника, она увидела, как Фэй улыбается ей, подняв брови, и, даже не успев этого осознать, улыбнулась в ответ.

На следующий день, выйдя из дома, Кэсси в ужасе остановилась. Сахарные клены на той стороне улицы изменились. Не было больше ни горящих осенних красок, напоминавших ей о пожаре, ни листьев. Все ветки оголились.

Они были похожи на скелеты.

— Ник не хочет, чтобы мы что-то планировали на его завтрашний день рождения, — сказала Лорел. — Я думаю, мы можем устроить для него на вечеринке настоящий сюрприз.

Дебора фыркнула:

— Тогда он просто уйдет.

— Я знаю. Ну, мы попробуем придумать такое, что не покажется ему слишком ребячливым. И, — Лорел оживилась, — мы сможем это компенсировать на других днях рождения.

— Что за дни рождения? — спросила Кэсси.

Все девушки Клуба посмотрели на нее. Они сидели в задней комнате столовой и совещались, а парни тем временем отвлекали Ника.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь о сезоне дней рождения? — недоверчиво спросила Сюзан. — Диана тебе не говорила?

Диана открыла рот, а потом опять закрыла. Кэсси догадывалась, что она не знала, как сказать, что они с Кэсси не так уж много теперь разговаривают, по крайней мере, наедине.

— Посмотрим, смогу ли я назвать все точно, — с тихим смехом сказала Фэй, подняв глаза к потолку. Она начала считать, загибая пальцы с длинными ярко-малиновыми ногтями. — У Ника третьего ноября. У Адама пятого ноября. У Мелани седьмого ноября. Мой — ах, да, и Дианин тоже — десятого ноября.

— Ты шутишь? — прервала ее Кэсси.

Лорел покачала головой, а Фэй невозмутимо продолжала:

— У Криса и Дага семнадцатого ноября, у Сюзан двадцать четвертого и у Деборы двадцать восьмого. У Лорел, гм...

— Первого декабря, — сказала Лорел. А у Шона третьего декабря, и это все.

— Но это же... — Голос Кэсси ослабел. Она не могла поверить. Значит, Ник всего на месяц старше Шона? И все ведьмины детки старше нее только на восемь или девять месяцев? — Но ты и Шон младше на класс, как я, — сказала она Лорел. — А мой день рождения двадцать третьего июля.

— Мы просто не успели к определенному числу, — сказала Лорел. — Всех, кто родился после тринадцатого ноября, берут в школу только на следующий год. Так что нам пришлось остаться дома и смотреть, как остальные пошли в первый класс. — Она смахнула воображаемые слезы.

— Но все-таки это... — Кэсси не могла найти слов. — Вы не думаете, что это как-то странно? Все вы, ребята, родились в один месяц?

Сюзан озорно подмигнула:

— Апрель тогда выдался очень дождливым, и наши родители сидели по домам.

— Я допускаю, что это кажется странным, — сказала Мелани. — Но, на самом деле, наши родители, в основном, поженились весной того года. Так что ничего странного нет.

— Но... — Кэсси все еще думала, что это было странно, пусть даже члены Клуба так привыкли к этому факту, что не удивлялись. «И почему я не такая, как они? — думала Кэсси. — Наверное, потому, что я наполовину чужачка». Она пожала плечами. Возможно, Мелани была права; в любом случае, нет смысла беспокоиться. Она оставила эту тему и вернулась к планированию вечеринки.

В конце концов они решили объединить дни рождения, выпадавшие на первую неделю, то есть дни рождения Ника, Адама и Мелани, и устроить вечеринку в субботу, седьмого ноября.

— И, — сказала Лорел, когда они поделились своим замыслом с мальчиками, — этот день рождения будет по-настоящему необычным. Не спрашивайте нас сейчас, но он будет уникальным.

— Угу, а там не будет полезной для здоровья еды? — с подозрением спросил Даг.

Девушки переглянулись, давясь смехом.

— Ну... это будет полезно для здоровья, по крайней мере, некоторые так считают, — сказала Мелани. — Ты просто приходи и все увидишь.

— Но мы до смерти замерзнем, — в ужасе сказал Шон.

— С этим — нет, — продемонстрировав термос, засмеялась Лорел.

— Лорел, — Адам попытался сдержать смех, — неважно, что ты туда налила, — оно не согреет нас в такую погоду.

Серебряная луна, чуть больше половинки, освещала похожее на вулканическое стекло море. Адам показывал именно на море.

— Это не горячий шоколад, — нетерпеливо сказала Дебора. — Мы это сами приготовили.

Лорел передала термос по кругу. Кэсси глубоко вздохнула, а потом сделала глоток. Жидкость была горячей и пахла лекарством, как самые мерзкие из травяных чаев Лорел, но, проглотив ее, девушка почувствовала согревающее тепло. Внезапно ей стал не нужен громоздкий свитер, как будто здесь, на морском берегу, было по-настоящему жарко.

— Идем к морю, будем колдовать, — сказала Мелани. Кэсси не очень понимала, что происходит, но, как и остальные девушки, уже сбрасывала одежду. Мальчишки вытаращили глаза.

— Я тоже хочу такой день рождения, — твердо сказал Шон, когда Фэй расстегнула молнию на своей красной куртке. — Ладно? Ладно? Я хочу...

Парни были чуть разочарованы, когда выяснилось, что под одеждой у девушек купальные костюмы.

— Ну а нам что делать? — спросил Адам, нюхая пар из термоса и ухмыляясь одетым в бикини девушкам.

— Ну, — Фэй улыбнулась, — вы всегда можете что-нибудь придумать.

— Или, — вставила Диана, — вы можете сходить за большую скалу. Возможно, там найдется куча плавок.

— Действительно, совсем необычная вечеринка, — радостно сказала Кэсси Лорел немного позже, когда обе плавали в воде, доходившей им до подбородков. — Полуночная вечеринка с плаванием в ноябре. Настоящее колдовство.

— Колдовство было бы еще более настоящим, если бы на нас ничего не было, — прокомментировал Крис, встряхивая своей косматой светловолосой головой, как мокрая собака.

Кэсси и Лорел посмотрели друг на друга, потом на Дебору, которая покачивалась на воде рядом с ними.

— Хорошая идея, — сказала Дебора, кивнув девушкам. — Первым будешь, Крис?

— Подождите минутку... я не это имел в виду... эй, Даг, помоги!

— Давайте, девочки! — крикнула Лорел. — Крис хочет записаться в клуб нудистов, но пока немного стесняется.

— Помогите! Ребята, на помощь!

Началась возня, напоминающая одновременно перетягивание каната и водную борьбу, в которой приняли участие все. Кэсси обнаружила, что Ник преследует ее, и поплыла прочь, взбивая ногами тучу брызг, а он срезал угол и устремился к ней прямо через буруны. Он был уже так близко, что вполне мог бы схватить ее.

— Помогите! — пронзительно закричала Кэсси, смеясь, и нечаянно глотнула соленой воды. Но помощников не наблюдалось. Лорел и Дебора вели нападение на братьев Хендерсонов, а лоснящиеся головы Адама и Дианы качались на воде довольно далеко от остальных.

Ник отбросил с глаз мокрые волосы, которые при лунном свете были чернее агата, и улыбнулся ей. Кэсси никогда раньше не видела, как он улыбается.

— Сдавайся, — предложил он.

— Никогда! — со всем возможным достоинством ответила Кэсси, хотя по ней били небольшие волны. Ник был красив, но она не хотела, чтобы он ее поймал. Он опять схватил ее, она опять вскрикнула, прося помощи, и вдруг между ними прошла высокая волна.

— А ну прочь отсюда! — крикнула Фэй, свирепо сверкая глазами из-под длинных влажных ресниц. — Или нам придется тебя заставить? Кэсси, хватай его за шею, а я доберусь до его плавок!

Кэсси не представляла, как она, обессилев от хохота, сможет схватить за шею такого сильного парня, как Ник, но ринулась вперед. Фэй ныряла, как дельфин, и Ник, извернувшись, поспешно поплыл прочь.

Кэсси взглянула на Фэй и увидела, что та лукаво ей улыбается.

— Спасибо, — сказала она.

— Всегда рада помочь, — сказала Фэй. — Ты же знаешь, я на все готова для своих друзей. А мы ведь друзья, правда, Кэсси?

Кэсси обдумала это, рассекая мерцающую серебром гладь океана.

— Думаю, да, — медленно проговорила она наконец.

— Это хорошо. Потому что, Кэсси, настает время, когда мне понадобятся все мои друзья. В этот четверг, в полнолуние, будет собрание Круга.

Кэсси кивнула, пока не понимая. Конечно, они соберутся на встречу. И будет еще вечеринка — день рождения Фэй и Дианы. Им обеим исполнится по семнадцать...

— Выборы лидера! — сообразила Кэсси, невольно опять глотнув соленую воду.

— Правильно, — сказала Фэй.

В лунном свете она была похожа на русалку, легко держащуюся на плаву. Ее великолепная грива волос, насквозь промокнув, струилась вдоль спины, напоминая морские водоросли, а глаза не отрывались от глаз Кэсси.

— Я хочу быть лидером этого шабаша, Кэсси. И я стану лидером. А ты мне поможешь.

— Нет.

— Да. Потому что на этот раз я говорю серьезно. Я была снисходительна к тебе, позволяя поступать по-своему, не заставляя тебя играть по моим правилам. Но теперь с этим покончено, Кэсси. Больше всего в этой жизни я хочу стать лидером, и ты мне поможешь. Иначе... — Фэй посмотрела через плечо туда, где, далеко от них, все еще покачивались на воде Адам и Диана, и обернулась к Кэсси: — Иначе я это сделаю, — сказала она. — Я расскажу Диане и всем остальным о тех ваших объятиях над обрывом. Я расскажу, как вы с Адамом целовались на танцах на Вечере выпускников — не думаешь ли ты, что никто этого не видел? И еще скажу настоящую причину, по которой Адам прошел через четыре защитных кольца, чтобы спасти тебя в ночь Хэллоуина. И, — она подплыла ближе к Кэсси, ее золотые глаза под тяжелыми веками не мигали, как глаза сокола, — я расскажу ей про череп. Как ты украла его у нее и отдала его мне, чтобы мы могли убить Джеффри.

— Но все было не так! Я бы никогда не дала его тебе, если бы знала...

— Ты в этом уверена, Кэсси? — Фэй улыбнулась неторопливой, заговорщической улыбкой. — Я думаю, глубоко внутри ты и я — одно и то же. Мы... сестры внутри. И, если ты не проголосуешь за меня в четверг, все узнают правду о тебе. Я всем скажу, какая ты на самом деле.

«В ней зло», — подумала Кэсси, глядя на океан. Он отражал лунный свет, как зеркало, как кусок гематита, и он обступал ее. Она не могла произнести ни слова.

— Подумай об этом, Кэсси, — весело сказала Фэй. — Ты должна решить до ночи четверга. — И она поплыла прочь.

Настала ночь четверга.

Полная луна стояла прямо над головами, освещая круг на песке. Члены Клуба сидели вдоль его внешней границы. Диана, надевшая все регалии Королевы Ведьм, вызвала четыре стихии, чтобы защитить их, но теперь она молчала. Мелани называла голосовавших по старшинству.

— Николас, — сказала она.

— Я уже говорил, — сказал Ник, — я не буду голосовать. Я здесь, потому что вы обе настаивали, — он взглянул на Фэй, потом на Диану, — но я воздерживаюсь.

Со странным чувством нереальности происходящего Кэсси изучала его красивое, холодное лицо. Ник воздержался, почему же она не может поступить так же? Но она знала, что это никогда не удовлетворит Фэй, если только у нее уже не будет большинства голосов. И Кэсси знала о том, как проголосует сегодня ночью, не больше, чем три дня назад. Если бы только у нее было чуть больше времени...

Но времени не было. Опять заговорила Мелани:

— Адам.

Голос Адама был твердым и ясным:

— Диана.

Из лежащей перед ней на песке груды красных и белых камней Мелани вытащила белый.

— Что до меня, я тоже голосую за Диану, — сказала она и достала еще один белый камень. — Фэй?

Фэй улыбнулась:

— Я голосую за себя.

Мелани вытащила красный камень:

— Диана.

— Я тоже голосую за себя, — спокойно сказала Диана.

Третий белый камень. Потом Мелани сказала:

— Даглас.

Даг усмехнулся самой дикой из своих усмешек:

— Я голосую за Фэй, естественно.

— Кристофер.

— Эх... — Крис выглядел смущенным. Игнорируя сдвинутые брови Фэй и яростные подсказки Дага, он смотрел в никуда, как будто еще не принял окончательного решения. Наконец он взглянул на Мелани: — Ладно. Диана.

Все сидевшие в кругу уставились на него, он ответил им вызывающим взглядом. Пальцы Кэсси сжали в кармане кусок гематита.

— Крис, ты кретин... — начал Даг, но Мелани велела ему замолчать.

— Никаких обсуждений, — сказала она и положила четвертый белый камень рядом с двумя красными. — Сюзан.

— Фэй.

Три красных, четыре белых.

— Дебора.

— За кого я могу голосовать, как ты думаешь? — огрызнулась Дебора. — Фэй.

Четыре красных, четыре белых.

— Лорел, — сказала Мелани.

— Диана всегда была нашим лидером и всегда им будет, — сказала Лорел. — Я голосую за нее.

Мелани положила пятый белый камень, намек на улыбку тронул ее губы:

— Шон.

Черные глаза Шона нервно метались:

— Я... — Фэй пристально смотрела на него, не отводя глаз. — Я... Я... Фэй, — сказал он и сгорбил плечи.

Мелани пожала плечами и положила еще один красный камень. Пять красных, пять белых. Но, хотя ее серые глаза оставались серьезны, губы определенно улыбались. Да и остальные приверженцы Дианы, расслабившись, тоже обменивались улыбками.

Мелани уверенно повернулась к последнему члену шабаша и сказала:

— Кассандра.

13

Под серебряным диском луны наступило молчание.

— Кэсси, — повторила Мелани.

Теперь все смотрели на нее. Кэсси могла ощутить жар от направленных на нее золотых глаз Фэй; теперь она знала, почему корчился Шон. Глаза были горячее, чем огненный столб, который Диана вызвала для их защиты в ночь Хэллоуина.

Как будто ее к этому принуждали, Кэсси посмотрела в другую сторону. Диана тоже глядела на нее. Глаза Дианы были как пруд, по которому плавают зеленые листья. Кэсси казалось, что она не может отвести от них взгляд.

— Кэсси? — в третий раз сказала Мелани. В ее голосе зазвенела нотка сомнения.

Все еще не в состоянии отвести взгляд от Дианы, Кэсси прошептала:

— Фэй.

— Что? — крикнула Лорел.

— Фэй, — слишком громко повторила Кэсси, вцепившись в кусок гематита в кармане. Его холод, казалось, просачивался в тело Кэсси. — Я голосую за Фэй, ясно? — сказала она Мелани, по-прежнему глядя на Диану.

В ясных зеленых глазах златовласки была написана озадаченность. Потом, внезапно, в них появилось понимание, будто в тихий пруд швырнули камень. В душе Кэсси что-то умерло навсегда, когда она увидела: Диана действительно поняла, что произошло.

Кэсси уже не знала, почему проголосовала за Фэй. Она не помнила сейчас, как все это началось, как она впервые встала на этот путь. Все, что она осознавала, был холод, расползавшийся от ладони по всему ее телу, и то, что отныне и впредь дороги назад не было.

Мелани сидела неподвижно, оглушенная, не притрагиваясь к груде красных и белых камней. Казалось, она о них забыла. Дебора наклонилась вперед и подняла шестой красный камень, добавив его к кучке Фэй.

Каким-то образом это действие и вид шести красных камней около белых сделали все реальным.

Электричество потрескивало в воздухе, когда все пересели внутрь круга. Мелани медленно произнесла:

— Новый лидер шабаша — Фэй.

Фэй встала.

Никогда еще она не казалась такой высокой, такой красивой.

Она молча протянула Диане руку, но это не был дружеский жест. Повернутая вверх ладонью рука Фэй с длинными малиновыми ногтями повелевала. В ответ на это Диана очень медленно встала и расстегнула серебряный браслет.

Адам ошеломленно смотрел на нее. Вот он вскочил на ноги:

— Подождите минуту...

— Это бесполезно, Адам, — сказала Мелани безжизненным голосом. — Голосование было честным. Ничто теперь не может изменить его результаты.

Фэй взяла серебряный браслет с таинственными руническими надписями и застегнула его на своей голой округлой руке. Он светился на фоне ее медовой кожи.

Пальцы Дианы дрожали, когда она отстегивала подвязку. Лорел, что-то бормоча и сердитым жестом смахивая с глаз слезы, вышла вперед, чтобы помочь ей, встала перед Дианой на колено и потащила вниз кольцо из зеленой кожи и голубого шелка. Оно легко снялось, и Лорел поднялась на ноги; казалось, ей хотелось швырнуть подвязкой в Фэй.

Но ее взяла Диана и положила в ладонь Фэй.

Фэй была в черном мерцающем наряде с разрезами до бедер, который она надевала на хэллоуинские танцы. Она застегнула подвязку вокруг левого бедра.

Потом Диана подняла обе руки к волосам и сняла диадему. Прекрасные пряди волос цвета сплавленных воедино солнечного и лунного света зацепились за серебряную корону, когда она снимала ее.

Фэй протянула руку и почти выхватила корону у Дианы. Она высоко подняла обруч, будто хотела продемонстрировать его шабашу, четырем стихиям, всему миру. Потом она укрепила его на голове. Серп месяца в центре короны светился на буйной черной гриве ее волос.

Раздался общий вздох.

Кэсси вдруг обнаружила, что бежит куда-то, хотя она даже не помнила, как встала на ноги. Промчавшись через круг, она выбежала к океану. Ее ноги вязли в сыром песке. Она бежала до тех пор, пока кто-то не остановил ее, поймав сзади.

— Кэсси! — Это был Адам. Его глаза смотрели прямо в глаза Кэсси, как будто хотели отыскать там ее душу.

Кэсси попыталась оттолкнуть его.

— Кэсси, я знаю, что ты не хотела этого делать! Она тебя как-то заставила, правда? Кэсси, скажи мне!

Кэсси опять попыталась избавиться от него. Зачем он надоедает ей? Внезапно слепая вера Адама и Дианы в то, что она, Кэсси, хорошая, привела ее в ярость.

— Я знаю, она тебя заставила, — убежденно сказал Адам.

— Никто меня не заставлял! — почти выкрикнула Кэсси. Она перестала дергаться, и они, тяжело дыша, уставились друг на друга. — Тебе лучше вернуться, — сказала Кэсси. — Нам не полагается оставаться наедине, не забыл? Помнишь нашу клятву? Хотя я догадываюсь, что тебе больше не приходится особенно об этом думать, теперь тебе легко ее соблюдать, правда?

— Кэсси, что происходит?

— Ничего не происходит! Уйди, Адам! Только... — прежде чем Кэсси смогла остановиться, она схватила Адама за руки, притянула к себе и поцеловала жестким, яростным поцелуем. Мгновение спустя, отпустив Адама, Кэсси была потрясена так же, как он.

Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

— Возвращайся назад, — сказала Кэсси; она едва ли могла слышать собственный голос, так у нее шумело в ушах. Все было кончено, все пропало. Она чувствовала такой холод... не только кожей, но и душа ее замерзла до самой сердцевины. Она была холодной, как черный лед. Все вокруг нее стало черным.

Она оттолкнула Адама и направилась к далекому свету костра.

— Кэсси!

— Я возвращаюсь. Поздравить нашего нового лидера.

В круге опять царил хаос. Лорел плакала, Дебора кричала, Крис и Даг смотрели друга на друга, как пара котов, приготовившихся к драке, и обзывали один другого. Шон держался поближе к Фэй, чтобы быть подальше от исполненной презрения Мелани. Сюзан призывала Криса и Дага наконец повзрослеть, а Фэй смеялась. Только Ник и Диана были абсолютно спокойны. Ник молча курил, отойдя от остальных, и наблюдал за происходящим сузившимися глазами.

Диана по-прежнему стояла на том же месте, где была, когда Кэсси убежала. Казалось, она ничего не видит и не слышит.

— Почему бы вам всем не заткнуться? — орала Дебора, когда Кэсси вернулась. — Теперь Фэй за все отвечает.

— Это точно, — сказала Сюзан. Крис и Даг по-прежнему толкали друг друга. Сюзан заметила Кэсси и умоляюще спросила: — Разве не так, Кэсси?

Странно, как быстро установилась тишина. Все смотрели на Кэсси.

— Да, так, — ответила Кэсси голосом твердым как камень.

Крис и Даг перестали толкаться. Лорел больше не плакала. Никто не шевельнулся, когда Кэсси обошла их и встала позади Фэй. В этом положении она могла поддержать Фэй — или могла им воспользоваться, чтобы ударить ее ножом в спину.

Если Фэй и была испугана, она этого не показала.

— Ладно, — сказала она остальным. — Вы слышали. Я лидер. И теперь я собираюсь отдать свой первый приказ, — она чуть повернула голову в сторону Кэсси: — Я хочу, чтобы ты достала череп. А все остальные пусть идут со мной на кладбище.

— Что? — вскрикнула Лорел.

— Я — лидер, и я собираюсь пользоваться своей властью. В этом черепе таится сила; сила, которой мы можем найти применение. Кэсси, иди достань его.

Когда она замолчала, поднялся гвалт — все разом заговорили, споря, крича и перебивая друг друга. При Диане такого никогда не бывало. Адам орал на Фэй, желая знать, не сошла ли она с ума. Только Ник и Диана оставались спокойны; Ник курил, Диана смотрела на что-то, что могла видеть только она.

Мелани попыталась восстановить порядок, но толку от этого не было. Каким-то отдаленным, здоровым участком мозга Кэсси отметила, что, если бы Диана сейчас вмешалась, если бы Диана вышла вперед и опять приняла управление, шабаш послушался бы ее. Но Диана ничего не делала. А крики становились все громче.

— Достань его, Кэсси, — прорычала Фэй сквозь стиснутые зубы, — а не то я сама его достану.

Кэсси чувствовала, как в ней растет Сила. Купол неба над ней был натянут туго, как барабан, как струна арфы в ожидании, пока ее начнут перебирать. Океан за ее спиной пульсировал от заключенной в нем мощи. Она могла ощущать эту силу в песке под ногами и увидеть ее в скачущем пламени костра.

Она вспомнила, что сделала с доберманом на тыквенной ярмарке. Тогда в ней вспыхнула какая-то сила, сфокусированная, как луч лазера. Кэсси чувствовала, как нечто похожее концентрируется в ней сейчас. Сила была связана со всем вокруг и только ждала, чтобы Кэсси спустила ее с привязи.

— Черный Джон позволит нам взять его силу, он отдаст ее нам, если только мы попросим как надо, — кричала Фэй. — Я знаю, я с ним связана. Но мы должны попросить его об этом.

«Связана с ним? Когда установилась эта связь?» — подумала Кэсси. Когда она, Кэсси, позволила Фэй взять череп? Или потом, спустя какое-то время?

— Но почему именно кладбище? — кричала Мелани. — Зачем туда идти?

— Потому что он так велит, — отрезала Фэй нетерпеливо. — Кэсси, в последний раз говорю! Достань череп!

Стихии выстраивались за ее спиной... Кэсси смотрела на затылок Фэй. Но потом она что-то вспомнила. Выражение глаз Дианы, когда Кэсси проголосовала против нее... что толку убивать Фэй? Все было кончено.

Кэсси повернулась и направилась к тому месту, где был зарыт череп.

— Но откуда же она знает? — начала Мелани, но ее прервал смех Фэй.

Значит, и с этим было кончено: тайна, что Кэсси украла череп, раскрыта. Диана никому, даже Адаму не говорила, где именно она закопала череп. Кэсси побежала, чтобы ничего больше не слышать.

Она стала рыть в центре круга из почерневших камней, пока ее ногти не заскребли по ткани, в которую был завернут череп. Она окопала его вокруг и вытащила из песка, удивляясь, как всегда, каким он был тяжелым. Кэсси споткнулась, когда она подняла череп и начала обратный путь к Фэй.

Дебора выбежала ей навстречу.

— Сюда, — сказала она, отводя Кэсси в сторону, пока та еще не дошла до остальных. — Пойдем! — Они взобрались по обрыву, и Кэсси увидела мотоцикл Деборы.

— Фэй все запланировала, — сказала Кэсси. Она взглянула на Дебору, ее тон чуть повысился. — Фэй это спланировала!

— Да. Что дальше? — Дебора казалась растерянной, она была хорошим исполнителем, привыкшим получать приказы, и не понимала, почему Кэсси заботит поведение Фэй. — Она понимала, что трудно будет заставить всех пойти на кладбище, но хотела точно знать, что мы с тобой туда доберемся, — объяснила Дебора.

— Я не понимаю, как она собирается заставить хоть кого-нибудь пойти туда, — сказала Кэсси, глядя на группу внизу. Казалось, некоторыми овладело какое-то безумие; слова Фэй явно, что бы она ни говорила, приводили их в неистовство. Сюзан направилась к обрыву, а Даг наполовину тащил Криса. Фэй подталкивала Шона.

— Получается семь человек, Фэй сказала, что этого достаточно, — сказала Дебора, поворачивая к обрыву. — Пошли!

Мотоцикл мчался так же, как в прошлый раз, скорость была такая же, а луна светила даже ярче. Но на этот раз Кэсси не боялась, хотя и могла держаться за Дебору только одной рукой — другой она прижимала к себе череп. Они доехали до кладбища, и через минуту услышали шум мотора. Это прибыл «Самурай» с Крисом, Дагом и Сюзан. Позади ехал «Корвет» Фэй. Она встала с водительского места, а Шон вывалился в дверцу для пассажиров.

— Идите за мной, — сказала Фэй. Она направилась в северо-восточную часть кладбища, ее длинные волосы развевались за спиной. Когда она делала шаг, тускло высвечивались красивые голые ноги, демонстрируя подвязку на бедре и спрятанный за ней кинжал с черной ручкой. Перед началом подъема Фэй остановилась.

Обеими руками прижимая к груди череп, Кэсси тоже остановилась, с ужасом осознавая, где они находятся. Вытянувшись в ряд, тут возвышались надгробия могил отца Фэй, матери Шона и всех остальных умерших родителей ребят из Вороньей Слободки. Шон захныкал, и только крепкая хватка Деборы не давала ему убежать.

Фэй повернулась, чтобы посмотреть на них. Даже в худшие времена высокая, волнующе красивая девушка обладала прирожденной властностью, способностью подчинять себе. Теперь эти черты усиливались регалиями Королевы Ведьм — диадемой, браслетом, подвязкой. Ее окружала аура власти и колдовства.

— Настало время, — сказала Фэй, — забрать назад силу, некогда принадлежавшую первому шабашу, силу, которую Черный Джон сохранял в черепе. Черный Джон хочет, чтобы мы владели этой силой и направили ее против наших врагов. И мы можем получить ее назад — сейчас.

Достав из-за подвязки кинжал, Фэй вынула его из ножен и очертила им быстрый неровный круг на высохшей траве.

— Войдите в него, — сказала она, и все заняли свои места.

Она заставляла их действовать так быстро, что они не успевали подумать о том, что делают. Никто не задавал вопросов Фэй, казалось, всех захватила та настойчивость, которая была у Фэй. Даже Шон перестал хныкать и восхищенно смотрел на нее.

Фэй представляла собой ошеломляющее зрелище, когда подняла нож и поспешно вызвала защитные стихии. «Слишком быстро, — подумала Кэсси. — Защита чересчур слабая, ведь в ночь Хэллоуина объединенных усилий всего Круга оказалось недостаточно». Но она тоже не могла ничего сказать. Вместе со всеми она словно неслась на американских горках и уже не могла остановиться. Кэсси была на это способна меньше всех остальных, так она окоченела и устала.

— Положи череп в центр, Кэсси, — сказала Фэй. У нее был запыхавшийся голос, ее грудь быстро опускалась и поднималась. Она выглядела более возбужденной, чем когда-то с Джеффри, или Ником, или с тем парнем из пиццерии, с которым потом ушла наверх.

Кэсси встала на колени и положила предмет, завернутый в ткань, в середину круга, прочерченного Фэй.

— Теперь, — сказала Фэй тем же странным, ликующим голосом, глядя на облепленный песком ком у ее ног, — мы можем потребовать обратно ту силу, которая должна целиком принадлежать нам. Я призываю все стихии засвидетельствовать...

— Эй, остановись! — раздался крик Адама. Он мчался к ним среди могильных памятников.

За ним неслись остальные члены шабаша, включая Диану, которая все еще двигалась как во сне. Даже Ник, обычно молчаливый и осторожный, бежал позади.

Фэй схватила завернутый череп и держала его, покачивая обеими руками.

— У тебя была возможность, — сказала она. — Теперь моя очередь.

— Эй, просто остановись на минуту и подумай, — сказал Адам. — Черный Джон тебе не друг. Если он на самом деле связан с тобой, то, что бы он ни говорил тебе, это ложь...

— Это ты лжец! — крикнула в ответ Фэй.

— Крис, Даг, этот череп убил Кори. Если вы опять дадите этой темной силе высвободиться...

— Не слушайте его! — закричала Фэй. Сейчас она была похожа на королеву варваров: длинные ноги расставлены в стороны, на темном наряде и еще более темных волосах вспыхивает серебро. Кэсси заметила, что, пока Адам говорил, Лорел и Мелани подошли к Фэй с двух сторон. Фэй тоже это увидела.

— Я не позволю вам меня остановить! Это начало нового Круга!

— Пожалуйста, Фэй! — закричала в отчаянии Диана, кажется, наконец, проснувшись.

— Земля, воздух, огонь, вода! — закричала Фэй, сдернув ткань с черепа и подняв его обеими руками над головой.

Серебро. Полная луна освещала череп и, казалось, горела в нем пламенем. Над Фэй словно повисло лицо — чудовищное, яркое лицо скелета. А потом из него начала течь тьма. Что-то более темное, чем звездное небо, струилось из глазниц черепа, из отверстия на месте носа и ухмыляющихся зубов. «Змеи», — подумала Кэсси, зачарованно глядя на происходящее. Змеи, и черви, и всевозможные драконы, из тех, чья тяжелая чешуя скребет по земле и кто выплевывает яд, когда дышит. Все плохое, все черное, все отвратительное, и ползущее, и злое, казалось, хлынуло из черепа потоком, хотя и было нереальным. Это были только тьма, только черный свет.

Потом раздался звук, похожий на гудение пчел, только более высокий, более глухой. Он все время нарастал. Фэй стояла под этим ужасным каскадом тьмы, и звук был как две ледяные палки, ввинчивающиеся в уши Кэсси, и где-то лаяла собака...

«Кто-то должен остановить это, — дошло до Кэсси. — Нет — я должна остановить это. Сейчас».

Она вставала на ноги, когда череп взорвался.

Везде было тихо и темно.

Кэсси хотела, чтобы так и оставалось.

Кэсси хотела это сказать.

Рядом с ней кто-то стонал.

Кэсси медленно села, оглядываясь, пытаясь по частям восстановить, что случилось. Кладбище выглядело как поле битвы. Везде валялись тела. Вот Адам, с протянутой в сторону круга рукой, около него Радж. Вот Диана, ее сверкающие волосы в листве и грязи. Вот Ник поднимается на четвереньки, тряся головой.

Фэй лежала в озерце темного шелка, ее темные волосы закрывали лицо, руки с длинными красными ногтями лежали ладонями вверх, открытые — но пустые. Нигде не было ни следа черепа.

Кто-то опять застонал неподалеку, и Кэсси увидела, как Дебора садится, потирая лицо рукой.

— Они мертвы? — хрипло спросила Дебора, оглядываясь вокруг.

— Я не знаю, — прошептала Кэсси. У нее болело горло. Все эти тела вокруг, и всё замерло, лишь волосы Дианы трепещут на ветру. И еще Ник, спотыкаясь, бредет к кругу.

Потом послышались какие-то звуки — люди зашевелились, кто-то сел. Застонал Шон, за ним — Сюзан. Дебора подползла к Фэй и откинула ее волосы назад.

— Она дышит.

Кэсси кивнула, она не знала, что сказать. Адам склонился над Дианой, и Кэсси быстро отвернулась. Мелани и Лорел поднялись, Крис и Даг тоже, они были похожи на подравшихся пьяниц. Казалось, все были живы.

Потом Кэсси увидела, что Лорел, задыхаясь, куда-то показывает:

— О, боже мой! Могильный холм, посмотрите на холм!

Кэсси повернулась туда — и застыла. Ее взгляд метался от места событий к холму; она не могла поверить собственным глазам.

Холм, который, как говорила бабушка, когда-то служил артиллерийским пакгаузом, был разрыт. Ржавый замок исчез, а железную дверь вдавило в ком цемента. Но это было еще не все. Вершина холма, где росла редкая кладбищенская травка, раскололась, как перезрелая слива. Как лопнувший кокон насекомого.

Тут и там на могилах, выстроившихся вдоль ограды, памятники наклонились и покрылись трещинами. Ближайшие к могильному холму памятники, те, где были имена родителей ребят из Вороньей Слободки, раскололись. «Разверзлись», — подумала Кэсси. Старомодное слово, всплывшее неизвестно откуда, только оно подходило.

Откуда-то изнутри холма шел мерзкий запах.

— Я пойду посмотрю, — пробормотала Дебора. Кэсси никогда никем так не восхищалась, как Деборой, когда та шла, спотыкаясь, к вершине холма. У Деборы было больше врожденной храбрости, чем у любого из тех, кого она знала. У Кэсси кружилась голова, но она встала и, шатаясь, пошла с Деборой. Они обе упали на колени у зловонной расщелины.

В свете луны было видно, что расщелина пуста. Но сырую землю внизу покрывала похожая на слизь оболочка.

Потом Кэсси заметила свет и какое-то движение.

Источником было небо, небо на северо-востоке. Это было похоже на северное сияние, только совершенно красное и мерцающее.

— Это над Вороньей Слободкой, — сказал Ник.

— Что происходит? — закричала Лорел.

— Похоже на пожар, — пробормотала Дебора все еще хриплым голосом.

— Что бы это ни было, нам лучше пойти туда, — сказал Ник.

Адам поддерживал Диану, пытаясь привести ее в чувство. Сюзан и Шон сидели, съежившись, а Крис и Даг все еще были как пришибленные. Но Мелани и Лорел уже встали на ноги, хотя и шатались.

— Ник прав, — сказала Мелани. — Пусть Адам присмотрит за теми, кто тут останется. Что-то случилось.

Кэсси взглянула на Фэй, их поверженного лидера, лежащего на земле. Потом она повернулась и, ни слова не говоря, пошла за Мелани.

Уже не имело значения, что пятеро, нетвердо бредущие к дороге, только недавно были противниками. Сейчас не было времени думать о чем-то настолько незначительном. Кэсси села на мотоцикл позади Деборы, а Мелани и Лорел — в машину Ника. Остальные отправятся за ними, когда смогут — или если захотят.

Ветер ревел в ушах Кэсси, как шум моря. Но ощущение силы, которое было у нее раньше, ее связь с элементами — рассеялись. Она не могла думать, ее мозг работал неясно и путано, как будто она сильно простудилась. Она знала только, что ей надо добраться до Вороньей Слободки.

— Это не пожар! — крикнула Дебора, когда они подъехали ближе. — Нет дыма.

Промелькнули темные здания — дома Дианы и Деборы. Пустующий дом номер три в георгианском [10] стиле. Дома Мелани, Лорел, Фэй. Пустой викторианский дом. Дома Хендерсонов, Адама, Сюзан, Шона...

— Это твой дом, Кэсси! — закричала Дебора. Да. Кэсси знала, что так и будет. Что-то в ее душе знало это еще до того, как они отправились в путь.

Вот показался клен, как черный скелет на фоне красного света, поглотившего дом номер двенадцать. Но красный цвет не означал пожара. Это был какой-то дьявольский свет, темно-красная аура зла.

Кэсси помнила, как сильно возненавидела этот дом, когда впервые увидела его. Она ненавидела его за то, что он был огромным и уродливым, за его шелушащиеся, посеревшие, хлопающие доски, за его протекающие крыши и немытые окна. Но теперь она его любила. Это был старый дом ее семьи, он принадлежал ей. И, самое важное, в доме были ее мать и бабушка.

14

Кэсси спрыгнула с мотоцикла и побежала по дороге. Но, как только она вступила в красный свет, она замедлила шаг. Что-то в этом свете мешало ей идти сквозь него, затрудняло дыхание — воздух как будто сгустился.

Медленно продвигаясь вперед, Кэсси прокладывала путь к двери. Она была открыта. Внутри дома обычный свет от ламп в коридоре казался слабым и безыскусным по сравнению с красным заревом, наполнявшим собой все, как мигающий свет рекламы. Потом Кэсси увидела то, что заставило ее ловить ртом воздух. Следы.

Кто-то оставил словно бы глиняные следы на сосновом полу бабушкиной гостиной. Только это была не глина. Следы были черными, как смола, и слегка дымились, будто некая первобытная адова мерзость.

Следы поднимались вверх по лестнице, а потом опять спускались.

Кэсси боялась идти дальше.

— Что это? — крикнул Ник, догоняя ее. Его крик не разнесся по дому в сгустившемся воздухе, он звучал приглушенно и сдавленно. Кэсси повернулась к Нику, как поворачиваешься во сне, когда все движения замедленны.

— Пойдем, — сказал Ник и потащил ее за собой. Оглянувшись, Кэсси увидела Дебору, Мелани и Лорел, они двигались так же медленно.

Кэсси позволила Нику направлять ее, и они проложили себе путь наверх. Красное зарево здесь было более тусклым, и разглядеть следы было трудно. Но Кэсси вела скорее интуиция, чем зрение, — в холл, к комнате матери... Кэсси показала на мамину дверь. Она была слишком испугана, чтобы войти.

Рука Ника взялась за дверную ручку, повернула ее. Дверь медленно раскрылась, и Кэсси увидела пустую мамину кровать.

— Нет! — пронзительно закричала она, и красный свет, казалось, подхватил ее слова и повторил их бессчетное число раз. Забыв о своем страхе, она побежала вперед — медленно — на середину комнаты. Кровать была смята, в ней недавно спали, но сейчас сверху было наброшено покрывало. И нигде не видно ее мамы.

Кэсси с мукой осмотрела покинутую комнату. Окно было закрыто. У девушки возникло жуткое чувство потери, ужасное предчувствие. Эти черные дымящиеся следы вели прямо к маминой постели. Что-то пришло и стояло здесь, около ее матери, и потом...

— Быстро! Вниз, — закричал ей Ник из дверей. Кэсси повернулась к нему и пронзительно вскрикнула.

Дверь опять закрылась. И перед ней, в тени, стояла бледная призрачная фигура.

Второй крик Кэсси оборвался, когда фигура шагнула вперед; ее белое лицо было искажено, темные распущенные волосы падали на хрупкие плечи. На ней была длинная белая ночная рубашка. Это была ее мать.

— Мама! — крикнула Кэсси, бросилась вперед и обняла мать за талию. О, слава богу, слава богу, думала она. Теперь все будет в порядке. Ее мама в безопасности, ее мама обо всем позаботится. — О, мама, я так испугалась, — задохнулась она.

Но что-то было не так. Мать не обняла ее в ответ. Она держалась прямо, но ее безжизненное тело ни на что не реагировало. Мама просто стояла, и когда Кэсси потянула ее за собой, то увидела, что та смотрит на нее пустым взглядом.

— Мама? Мама? — твердила Кэсси. Она встряхнула безжизненную фигуру. — Мама! В чем дело?

Красивые глаза матери были пустыми, как глаза куклы. Невидящими. Черные тени под глазами, казалось, поглотили их. Мамины руки вяло висели вдоль тела.

— Мама, — опять сказала Кэсси, чуть не плача.

Ник распахнул дверь.

— Мы должны увести ее отсюда, — сказал он Кэсси.

«Да», — подумала Кэсси. Она попыталась убедить себя, что это из-за света, что, может быть, вне этого красного зарева мама придет в себя. Они с двух сторон взяли ее за вялые руки и вывели безжизненную фигуру в коридор. С разных сторон подошли Мелани, Лорел и Дебора.

— Мы обыскали все комнаты на этом этаже, — сказала Мелани. — Здесь больше никого нет.

— Моя бабушка, — начала Кэсси.

— Помогите отвести миссис Блейк вниз, — сказал Ник.

У подножия лестницы черные следы повернули налево, а потом принялись петлять. В голове Кэсси мелькнула мысль.

— Мелани, Лорел, вы можете вывести маму на улицу? Туда, где нет этого света? Вы позаботитесь о ее безопасности? — Мелани кивнула, и Кэсси сказала: — Я выйду на улицу, как только смогу.

— Будь осторожна, — с нажимом сказала Лорел. Кэсси видела, как девушки вели маму к двери, потом заставила себя отвести взгляд.

— Пойдемте, — сказала она Нику и Деборе. — Я думаю, бабушка в кухне.

Туда вела цепочка следов, но дело было не только в ней. Кэсси направляло ощущение. Ужасное ощущение, что ее бабушка на кухне и что она там не одна.

Дебора шла по черным следам, как крадущаяся охотница, вниз по извилистым коридорам старого крыла дома, построенного еще первыми ведьмами в 1693 году.

Ник ступал позади Кэсси, и она рассеянно подумала, что они охраняли ее, определив ей самое безопасное место в цепочке. Но теперь во всем доме не было по-настоящему безопасного места. Когда они переступили порог старого крыла, красный свет, казалось, стал мощнее, а воздух — еще гуще. Кэсси ощущала, как работают ее легкие.

Это напоминало пожар. Везде был красный свет, и воздух обжигал кожу Кэсси. Дебора остановилась, и Кэсси чуть не налетела на нее. Она старалась заглянуть поверх плеча Деборы, но глаза болели, и все плыло.

Она чувствовала за спиной присутствие Ника, его рука крепко обхватила ее плечи. Кэсси пыталась сфокусировать взгляд, щурясь при плотном красном свете.

Она смогла разглядеть бабушку! Старая женщина лежала перед очагом, у длинного деревянного стола, за которым она так часто работала. Стол опрокинулся на бок, травы и сохнущие коренья были разбросаны по полу. Кэсси направилась было к бабушке, но в кухне было что-то еще, что-то, что ее мозг отказывался воспринять. Ник поддерживал ее сзади, и Кэсси посмотрела на нечто, склонившееся над старой женщиной.

Оно было обгорелым, черным, отвратительным. Оно выглядело так, будто его кожа стала твердой и потрескалась, и внешне напоминало мужчину, но Кэсси не могла разглядеть ни глаз, ни одежды, ни волос. Когда это существо взглянуло на ребят, у Кэсси появилось недолгое, ужасающее видение черепа, сияющего серебром сквозь черноту его лица.

Теперь монстр увидел их. Кэсси почувствовала, что она, и Ник, и Дебора крепко спаяны, — Ник все еще поддерживал ее, а она ухватилась за Дебору. Ей хотелось убежать, но она не могла, потому что на полу лежала ее бабушка. Она не могла оставить бабушку один на один с этим обгорелым существом.

Но и бороться она тоже не могла. Она не знала, как с этим бороться. И Кэсси больше не чувствовала никакой связи со стихиями; в этой страшной печи, которой стала кухня, ей казалось, что она отрезана от всего внешнего мира.

Есть ли у них какое-нибудь оружие? Гематит в кармане Кэсси больше не был прохладным; когда она сунула руку в карман, чтобы дотронуться до него, он пылал. Ничего хорошего. И воздух, и огонь, и земля — все были против них. Им нужно было что-то, чем это существо не может управлять.

— Думайте о воде! — закричала она Нику и Деборе. Гнетущий, словно бы пузырящийся воздух глушил ее голос. — Думайте об океане — холодной воде — льде!

Сказав это, она и сама подумала о воде, попыталась вспомнить, какая она. Прохладная... голубая... бесконечная. Вдруг она вспомнила, как, впервые попав в бабушкин дом, смотрела с обрыва на голубизну океана, такую интенсивную, что захватывало дыхание. Океан, невообразимо огромный, расстилался перед ней. Она могла представить его теперь — голубой и серый, как глаза Адама. Солнечный свет вспыхивал на волнах, и глаза Адама были искрящимися, смеющимися...

Ветер загремел в оконных рамах, и водопроводный кран начал дребезжать. Ветер ударил в его основание и разбрызгал тонкую струйку прозрачной воды. Что-то прорвалось и в раковине, и вода полилась на пол. Вода шипела в трубе под раковиной.

— Давайте! — закричала Дебора. — Давайте, схватим его сейчас!

Кэсси знала, что этого делать нельзя, еще до того, как Дебора закончила говорить. Они были недостаточно сильны, чтобы взять и схватить это существо. Но не знавшая страха Дебора ринулась вперед, и не было времени предупредить ее или заставить остановиться. Сердце Кэсси упало, а ноги ослабли, но она тоже бросилась в атаку.

Оно убьет их — одно только прикосновение этих обгорелых твердых рук может убить! Но существо отступило перед ними. Кэсси не верилось, что они еще живы, еще могут двигаться, но это было так. Монстр отступал, уползал, убегал. Вот он, повернув, прошел через сломанную парадную дверь, опалив до черноты дверную ручку, выбрался в темноту улицы и исчез.

Распахнутая дверь повисла на петлях, дребезжа под ветром. Красный свет исчез. Сквозь дверной проем Кэсси могла видеть холодный, серебряно-голубой свет луны.

Она с трудом сделала глубокий вдох, благодарная просто за то, что могла безболезненно дышать.

— Мы это сделали! — Дебора, смеясь, колотила Ника по руке и по спине. — Мы сделали это! Все в порядке! Ублюдок сбежал!

«Оно ушло, — подумала Кэсси. — Оно ушло по собственному желанию. Это не наша заслуга».

Потом она круто повернулась к Нику:

— Моя мама! И Лорел с Мелани — они там, на улице...

— Я пойду проверю. Хотя я думаю, что оно сейчас уже ушло, — сказал он.

«Сейчас». Ник знал то же, что и она. Враг не был побежден, он удалился.

С трудом передвигая дрожащие ноги, Кэсси подошла к бабушке и встала около нее на колени.

— Бабушка? — произнесла она, боясь, что старая женщина мертва.

Но нет, бабушка тяжело дышала. Кэсси вдруг охватил страх, что, когда морщинистые веки поднимутся, глаза под ними будут смотреть пустым кукольным взглядом; но нет, глаза уже открывались, и они видели Кэсси и узнавали ее. Глаза бабушки потемнели от боли, но они были осмысленными.

— Кэсси, — прошептала она. — Маленькая Кэсси.

— Бабушка, с тобой все будет в порядке. Не шевелись, — Кэсси попыталась сообразить, что она знает о раненых. Что надо делать? Согреть ее? Поднять ноги вверх? — Только держись, — сказала она бабушке, а Деборе велела: — Вызови скорую, быстрее!

— Нет, — сказала бабушка. Она попыталась сесть, и ее лицо исказилось от боли. Бабушкина рука с узловатыми суставами держалась за тонкий халат поверх ночной рубашки. Там, где было сердце.

— Бабушка, не двигайся, — горячо сказала Кэсси. — Все будет хорошо, все будет хорошо...

— Нет, Кэсси, — сказала бабушка. Она все еще дышала с трудом, но ее голос был поразительно твердым, — никакой скорой. Нет времени. Выслушай меня, я должна тебе что-то сказать.

— Ты можешь сказать мне это позже, — Кэсси уже плакала, но пыталась говорить твердо.

— Не будет никакого позже, — задохнулась бабушка и села, дыша осторожно и медленно. Она говорила внятно, потирая руку Кэсси своей. Ее глаза были темными, полными муки — и такими добрыми. — Кэсси, у меня осталось немного времени, и ты должна меня выслушать. Это важно. Пойди к камину и поищи с правой стороны расшатавшийся кирпич. Он как раз на уровне обшивки. Вытащи его и принеси мне то, что найдешь в отверстии.

Кэсси побрела к камину. Расшатавшийся кирпич... она ничего не видела от слез. Она щупала камин пальцами, скребла ими по грубому известковому раствору, и что-то наконец сдвинулось.

Вот этот кирпич. Кэсси расковыряла ногтями раскрошившуюся известку и стала двигать кирпич взад-вперед, пока не вытащила его. Бросив кирпич на пол, она просунула руку в открывшееся прохладное темное отверстие.

Кончики ее пальцев нащупали что-то гладкое. Она подцепила предмет ногтями, схватила его и вытащила из тайника.

Это была Книга Теней.

Книга из ее сна, книга в красной кожаной обложке. Кэсси отдала ее бабушке и снова опустилась на колени.

— Он не смог заставить меня сказать, где она. Он не смог заставить меня сказать ничего, — сказала бабушка и улыбнулась. — Моя собственная бабушка показала мне хороший тайник, — она погладила книгу, потом ее рука, покрытая старческими пятнами, крепко сжала руку Кэсси. — Она твоя, Кэсси. Перешла от бабушки ко мне и от меня к тебе. У тебя есть прозорливость и сила; когда-то они были у меня, они есть и у твоей матери. Но ты не можешь сбежать, как сбежала она. Ты должна остаться и смело встретить его.

Она остановилась и закашлялась. Кэсси взглянула на внимательно слушавшую Дебору, а потом снова на бабушку:

— Бабушка, пожалуйста. Пожалуйста, разреши нам вызвать скорую. Ты не можешь просто сдаться...

— Я не сдаюсь! Я передаю все тебе. Тебе, Кэсси, потому что ты сможешь бороться. Разреши мне это сделать перед тем, как я умру. Иначе все будет бесполезно, все, — она снова закашлялась. — Не думалось, что так будет. Эта девушка — Фэй — обманула меня. Я не ожидала, что она так быстро начнет действовать. Я думала, что у нас еще будет время, — но у нас его нет. Так вот, слушай.

Она мучительно втянула воздух, ее пальцы держали пальцы Кэсси так крепко, что причиняли боль, а темные глаза пристально смотрели в глаза Кэсси.

— Ты — потомок многих поколений ведьм, Кэсси. Ты это знаешь. Но ты не знаешь, что ведьмы нашей семьи всегда были самыми прозорливыми и обладали самой большой силой. Наш род сильнее других, и мы можем предвидеть будущее. Остальные не всегда в это верили. Даже такие же ведьмы, как мы.

Она подняла глаза, глядя на Кэсси.

— Вы, молодые, думаете, что пришли в совсем новый мир, правда? — Ее морщинистое старое лицо сморщилось от беззвучного смеха. — Вы не слишком уважаете стариков или даже своих родителей. Вы думаете, мы жили спокойной жизнью, ведь так?

Она заговаривается, подумала Кэсси. Она не знает, что говорит. Но бабушка продолжала:

— Ты думаешь, до вас никому не приходило в голову штудировать древние книги и возрождать старые традиции, так?

Кэсси только беспомощно покачала головой, но Дебора, хмуро сдвинув брови, спросила:

— Ну а разве нет?

— Нет, милые мои, нет. В то время, когда я была маленькой девочкой, мы играли с этой книгой. Мы иногда встречались, и те, кто обладал прозорливостью, делали замечания о том, что мы видели, а те, кто исцелял прикосновением, говорили о травах и других вещах. Но именно поколение ваших родителей организовало настоящий шабаш.

— Наших родителей? — недоверчиво спросила Дебора. — Мои родители так боятся колдовства, что их чуть не тошнит, когда о нем упоминают. Мои родители никогда бы...

— Это сейчас, — спокойно сказала бабушка Кэсси, пока та пыталась успокоить Дебору. — Это сейчас. Они забыли — заставили себя забыть. Понимаете, им пришлось сделать это, чтобы выжить. Но все было по-другому, когда они были молоды. Они были чуть старше вас, дети из Вороньей Слободки. Твоей матери было, может быть, девятнадцать, Дебора, а матери Кэсси только семнадцать. Именно тогда Человек в Черном пришел в Нью-Салем.

— Бабушка... — прошептала Кэсси. Ледяные мурашки гуляли по ее спине; хотя в кухне было жарко, девушка вся дрожала. — Бабушка, пожалуйста...

— Ты не хочешь этого знать. Я понимаю. Но вы должны выслушать, вы обе. Вы должны понять, против чего идете.

Снова закашлявшись, бабушка Кэсси чуть сменила позу, ее глаза потемнели от воспоминаний.

— Это случилось осенью 1974 года. Стоял самый холодный ноябрь, какой был у нас за многие десятилетия. Я никогда не забуду, как он появился на пороге, сбивая снег с сапог. Он сказал, что собирается поселиться в доме номер тринадцать, и ему нужна спичка, чтобы зажечь дрова, которые он принес с собой. В старом доме не было другого отопления, он пустовал с тех пор, как он впервые оставил его.

— С какого же года? — спросила Кэсси.

— С 1696-го. Тогда он покинул дом в первый раз, чтобы уйти в море, и утонул, когда его корабль пошел ко дну, — бабушка кивнула, не глядя на Кэсси. — О да, это был Черный Джон. Но тогда мы этого не знали. Сколько страданий можно было бы избежать, знай мы, кто он... но нет смысла думать об этом сейчас. Она погладила руку Кэсси. — Мы дали ему спички, и молодежь с нашей улицы помогла ему привести дом в порядок. Он был на несколько лет старше их, и они смотрели на него снизу вверх. Они восхищались им и его путешествиями — он умел рассказывать самые удивительные истории. И он был красив — своеобразной красотой; никто не знал, что под этой оболочкой скрывается черное сердце. Мы все были одурачены, все попали под его обаяние, даже я.

Я не знаю, когда он начал говорить с молодежью о древних обычаях. Довольно рано, я думаю; он действовал быстро. И они были готовы слушать его. Когда мы выступали против, они решили, что родители слишком старые и нудные. И, сказать правду, немногие из нас возражали всерьез.

Теперь дрожь пробегала по всему телу Кэсси, но она не двигалась. Она могла только слушать бабушкин голос, единственный звук в доме, если не считать шипения воды в этой тихой кухне.

— Он начал сводничать, составляя из молодых людей самые подходящие, по его мнению, пары. Да, вот до чего дошло, хотя мы, родители, тогда этого не знали. Он сводил эту девочку с этим мальчиком, а того мальчика с той девочкой и каким-то образом убеждал их в том, что это разумно. Он даже расстраивал свадьбы; твоя мать, Дебора, хотела выйти замуж за отца Ника, но он смог отговорить ее, переключив с одного брата на другого. И молодые позволили ему это. Он держал их так крепко, что они разрешали ему делать все что угодно.

Они поженились по старым обычаям, их браки оказались крепкими. Десять свадеб в марте. И мы все радовались, как дураки; мы и были дураками. Ведь молодые пары так счастливы и никогда не ссорятся; мы считали, что им повезло! Они были как одна большая семья братьев и сестер. Ну, семья была слишком велика для шабаша, но мы тогда об этом не думали.

Приятно было видеть, как они уважали старые обычаи. В мае у них был кельтский праздник костров, а в середине лета они собирали зверобой и остролист. А в сентябре, я вспоминаю, как все они смеялись и кричали, когда приносили сноп Джона Ячменное Зерно. Они не знали тогда, что задумал другой Джон.

К тому времени мы узнали, что скоро родятся дети, и появился еще один повод, чтобы радоваться. Но в октябре некоторые из женщин постарше начали беспокоиться. Все молодые жены были очень бледными, и беременность, казалось, отнимала у них слишком много сил. От бедной Кармен Хендерсон остались лишь кожа да кости, если не считать живота. Это выглядело так, будто она вынашивала слонов-близнецов. Поэтому Самайн в тот год почти не отмечали — все молодые женщины были совершенно больны.

А потом, третьего ноября, это началось. Твой дядя Николас, Дебора, которого ты никогда не знала, пришел позвать меня к постели своей жены. Я помогла Шарон родить маленького Ника, твоего двоюродного брата. Он был борцом с первой минуты, я никогда не забуду, как он кричал. Но было что-то еще, чего я никогда не видела в глазах новорожденного, и я пошла домой, думая об этом. Это была сила, которой я никогда раньше не видела.

А два дня спустя это произошло опять. У Элизабет Конант родился мальчик, с волосами, как вино Вакха, и с глазами, как море. Ребенок взглянул на меня, и я могла ощутить его силу.

— Адам, — прошептала Кэсси.

— Правильно. Три дня спустя взялась за работу София Берк, она, выйдя замуж, оставила свою фамилию. Ее ребенок, Мелани, был похож на других. Новорожденная, она выглядела двухнедельной, и видела меня так же ясно, как я ее.

Страннее всех были Диана и Фэй. Их матери приходились друг другу сестрами, и их дети родились в одно и то же время, хотя и в разных домах. Один ребенок был светлым, как солнечный свет, другой темным, как полночь, но девочки были как-то связаны, это можно было сказать даже тогда.

Кэсси подумала о Диане, и внезапная острая боль пронзила ее, но она запретила себе думать о ней и продолжала слушать. Голос бабушки, казалось, слабел.

— Бедные малыши... в этом не было их вины. Это не ваша вина, — сказала старая женщина, вдруг сосредоточив внимание на Деборе и Кэсси. — Никто не может вас осуждать. Но к третьему декабря родилось одиннадцать детей, и все они были необычными. Их матери не хотели этого признавать, но к январю уже нельзя было отрицать это. Эти маленькие дети обладали Силой, и они могли напугать вас, если не получали того, что хотели.

— Я знала, — прошептала Кэсси. — Я знала, это противоестественно, что все ребята родились в течение месяца... Я знала.

— Их родители тоже это знали, но они не понимали, что это означает. Я думаю, им все объяснил отец Адама. Одиннадцать детей, сказал он; он сообразил, что до полного шабаша не хватает одного человека. И этим последним членом шабаша должен был стать тот, кто спланировал рождение детей, тот, кто собирался стать их вождем. Черный Джон вернулся, чтобы составить самый сильный Круг, не из их поколения, но из следующего. Из детей.

Сначала никто не поверил в эту историю. Одни родители испугались, другие были слишком глупы. А некоторые не понимали, как Черный Джон мог воскреснуть из мертвых столько лет спустя. Это единственная загадка, которая еще не разгадана.

Но постепенно некоторых удалось убедить. Стал прислушиваться отец Ника, потерявший невесту, — она вышла замуж за его младшего брата. А Мэри Мид, мать Дианы, была такой же умной, как и прелестной. И даже отец Фэй, Грант Чемберлен... он был холодным человеком, но знал, что его маленькая дочь может поджечь занавески, не прикасаясь к ним, и знал, что это неправильно. Им удалось уговорить других, и однажды холодной ночью первого февраля молодые родители отправились поговорить с Джоном.

15

Бабушка Кэсси покачала головой:

— Поговорить! Если бы они обратились к нам, женщинам постарше, мы смогли бы предостеречь их. Я, и бабушка Лорел, и бабушка Адама, и Констанс, тетушка Мелани, — мы могли бы кое-что рассказать им и, может быть, спасти их. Но они пошли одни, никого не предупредив. Первого февраля, в день Имболка [11] больше половины группы, которую он объединил, отправились, чтобы бросить ему вызов. И никто из них не вернулся, — слезы медленно текли по старым морщинистым щекам. — Так что, вы понимаете, ушли и погибли храбрые и сильные. Остались те, которые испугались или оказались слишком глупы, чтобы видеть опасность. Прости, Дебора, но это правда, — Кэсси вспомнила, что и отец и мать Деборы живы. — Все лучшие жители Вороньей Слободки ушли бороться с Черным Джоном в ночь Имболка.

— Но как? — прошептала Кэсси. Она думала о ряде могил на кладбище. — Как они погибли, бабушка?

— Я не знаю. Я сомневаюсь, что вообще кто-то живой это знает, кроме... — Бабушка осеклась и покачала головой, что-то бормоча. — Небо горело, начался шторм. А с моря пришел ураган. Женщины постарше взяли оставшихся с ними детей и молодых родителей, которые не ушли с группой. Им удалось спастись. Но на следующий день дом номер тринадцать сгорел дотла, и те, кто ушел, чтобы бросить вызов Черному Джону, погибли.

Большую часть тел мы не нашли. Я думаю, их смыло в море. Но мы обнаружили в доме номер тринадцать обугленный труп. Мы поняли, что это был Джон, по кольцу из черного блестящего камня, которое он постоянно носил. Мы называли этот камень магнетитом. Я забыла его современное название. Мы отнесли тело на старое кладбище и поместили в бункер. Чарльз Мид, отец Дианы, бросил перед бункером ком цемента. Мы догадывались, что он может попытаться вернуться и снова собрать Круг, и хотели остановить его, если сможем. После этого оставшиеся в живых родители спрятали Книги Теней и сделали все, что могли, чтобы держать своих детей подальше от колдовства. Это странно, но большинство взрослых забыло все, что они умели. Я думаю, они не могли помнить и оставаться в здравом уме. Все-таки странно, как много они забыли.

Надтреснутый голос становился все слабее и слабее, но вот бабушка крепко схватила запястье Кэсси:

— Теперь слушай меня, дитя. Это важно. Некоторые из нас не забыли, потому что не могли забыть. Я назвала свою дочь в честь пророчицы Кассандры, и она так же назвала тебя, потому что у нас всегда было второе зрение. Твоя мать не смогла вынести того, что увидела благодаря своему дару, и заранее бежала из Нью-Салема. Она уехала далеко, на другое побережье. Но я осталась и видела, как все мои предсказания сбывались одно за другим. Дети, родившиеся в Вороньей Слободке, вырастая, все сильнее отличались от других, несмотря на все, что пытались делать их родители. Их с самого начала притягивала Сила и старинный образ жизни. Они все обладали Силой — и некоторые из них выросли плохими людьми.

Я наблюдала, как они растут, и в моей голове звучал смех Черного Джона. Они сожгли его тело, но не могли сжечь его дух, и теперь он, выжидая, бродил вокруг старого кладбища и пустого дома номер тринадцать. Он ждал своего шабаша, того, который задумал, того, для которого заставил детей родиться. Он ждал, когда дети вырастут. Он ждал их, чтобы они вернули его назад.

Я знала, что это должно произойти, и знала, кто сможет остановить его, когда это случится. Это ты, Кэсси. У тебя есть вся мощь нашей семьи, и вся прозорливость, и вся Сила. Я умоляла твою мать вернуться домой, потому что знала, что без тебя дети Вороньей Слободки обречены. Они вернутся к нему, как их родители, и он будет их лидером и хозяином. Ты единственная, кто может это предотвратить.

— Так вот о чем вы спорили с мамой, — удивленно сказала Кэсси. — Обо мне.

— Мы спорили о мужестве. Она хотела уберечь тебя, а я знала, что, защитив тебя, мы потеряем остальных. У тебя была своя судьба еще до того, как ты родилась. И хуже всего было то, что мы ничего не могли рассказать тебе, — так говорило мое предвидение. Ты должна была приехать сюда, ничего не зная, и найти свой путь как невинная жертва. Так и случилось. Ты узнала все, что было нужно, и настало время, когда мы могли бы объяснить тебе все... но она обманула нас, эта Фэй. Кстати, как ей это удалось?

— Я... — Кэсси не знала, что сказать. — Я помогла ей, бабушка, — сказала она наконец. — Мы нашли кристаллический череп, принадлежавший Черному Джону, и он был полон темной силы. Каждый раз, когда мы им пользовались, кто-то умирал. А потом, — Кэсси глубоко, неровно вздохнула, — потом, сегодня ночью, Фэй велела нам принести череп на кладбище. И, когда она развернула его там... ну, я не знаю. Вся темная сила вышла наружу.

Бабушка кивнула.

— Он был хозяином темной силы. Совсем как настоящий Человек в Черном, господин смерти. Но, Кэсси, ты ведь понимаешь? — Сделав последнее усилие, старая женщина попыталась сесть и взглянуть в лицо Кэсси. — Когда вы принесли череп к тому месту, где похоронили Черного Джона, и выпустили из него силу, ее хватило, чтобы вернуть его. Джон теперь здесь, он опять вернулся. Не призрак или дух, а человек, который может дышать, может ходить... В следующий раз, когда ты его увидишь, он будет выглядеть по-другому; как только у него появится такая возможность, он приукрасит себя. И он попытается тебя обмануть. — Она обессиленно рухнула на пол.

— Но, бабушка, я помогла ему освободиться. Мне так жаль, мне так жаль... — Из глаз Кэсси побежали слезы.

— Ты не знала. Я прощаю тебя, дитя. Что сделано, то сделано. Но ты должна быть готова к встрече с ним... — Глаза бабушки Кэсси постепенно закрывались, а дыхание становилось все более прерывистым.

— Бабушка! — крикнула Кэсси, дрожа от страха.

Глаза старухи опять медленно открылись.

— Бедная Кэсси. Ты должна взглянуть в лицо судьбе. Но у тебя хватит силы, если ты найдешь ее в себе. А теперь у тебя есть вот это. — Она чуть подтолкнула в руки Кэсси Книгу Теней. — В ней мудрость нашей семьи и предсказания. Читай ее. Изучай ее. Она ответит на все вопросы, на которые мне не хватило времени. Ты найдешь свой путь...

— Бабушка! Бабушка, пожалуйста...

Глаза бабушки были еще открыты, но они менялись, затягиваясь пленкой, и больше не могли видеть.

— Теперь, когда я рассказала тебе эту историю, я согласна уйти. Но есть еще кое-что. Что-то, что ты должна знать...

— Кэсси! — прозвучало от дверей, и Кэсси, дернувшись от испуга, оглянулась. Это была Лорел, ее эльфийское личико побелело от тревоги. — Кэсси, что происходит? С тобой все в порядке? Может, нужен врач? — Она посмотрела на бабушку Кэсси, лежащую на полу.

— Не сейчас, Лорел! — задохнулась Кэсси. Она все еще плакала, все крепче сжимая узловатые бабушкины руки. — Бабушка, пожалуйста, не уходи! Мне страшно. Бабушка, ты мне нужна!

Губы бабушки еще шевелились, но слова звучали едва слышно:

— ...Никогда не надо бояться, Кэсси. В темноте нет ничего пугающего, если только посмотреть на нее без страха...

— Пожалуйста, бабушка, пожалуйста. О нет... — Голова Кэсси склонилась бабушке на грудь, и девушка разрыдалась. Узловатые руки больше не держали руки Кэсси.

— Ты говорила, что хочешь мне что-то сказать, — рыдала она. — Ты не можешь уйти...

Из груди бабушки исторгся почти неслышный вздох. Кэсси подумалось, что это было имя «Джон». И потом: «...ничто не умирает навсегда, Кэсси».

Грудь, на которой лежала голова Кэсси, еще раз поднялась и замерла.

За стенами дома низко в небе висела желтеющая луна.

— Траурная луна, — спокойно сказала Мелани, — так ее называют.

«Подходящее название», — подумала Кэсси. Ее глаза уже высохли. Новые слезы собирались в душе, готовые пролиться, но с этим приходилось подождать. Прежде чем отдыхать и лить слезы, она должна была сделать одну вещь. Даже после бабушкиного рассказа у нее оставалось множество вопросов, столько всего надо было выяснить — но прежде всего она должна была сделать это.

На улице было припарковано несколько машин. Все члены Круга были здесь; нет, не все. Кэсси увидела Сюзан, и Шона, и Хендерсонов, и Адама, и Диану. Но она не видела того человека, которого искала.

— Мелани и Ник отправили твою маму к Констанс, тетушке Мелани, — неуверенно сказала Лорел. — Они подумали, что сегодня вечером это лучшее место для нее. Она все еще была вроде не в себе, но я уверена, она придет в норму.

Кэсси сглотнула и кивнула. Она не была в этом уверена. Она ни в чем не была уверена, кроме того, что должна была сделать прямо сейчас.

«Никогда не надо бояться, Кэсси. В темноте нет ничего пугающего, если смотреть на нее без страха».

Просто посмотреть на нее. Посмотреть на нее и бросить ей вызов.

А потом Кэсси увидела ту, которую искала.

Фэй стояла в тени, не освещаемая фарами машин. Черный наряд и волосы Фэй сливались с темнотой, но ее выдавали бледное лицо и серебряные украшения.

Кэсси, не колеблясь, подошла к ней. В этот момент она могла ударить Фэй, задушить, убить. Но она сказала только:

— Кончено.

— Что? — Глаза Фэй поблескивали, желтые, как лунный свет. Она выглядела больной, расстроенной — и опасной. Как шашка динамита, готовая взорваться.

— Кончено, Фэй, — повторила Кэсси. — Шантаж, угрозы... с этим покончено. Я больше не твоя пленница.

Ноздри Фэй раздулись.

— Я тебя предупреждаю, Кэсси, сейчас не время давить на меня. Я все еще лидер Круга. Голосование было честным, ты ничего не можешь изменить.

— Я и не пытаюсь что-то менять — сейчас. Пока я просто говорю, что у тебя нет больше власти надо мной. Твоя власть кончилась.

— Она кончится тогда, когда я скажу, что она кончена! — огрызнулась Фэй.

Кэсси понимала, что Фэй может укусить, что ее настроение по-настоящему опасно. Но это не имело значения. Может быть, так даже лучше — сразу положить всему этому конец.

— Я не шучу, Кэсси, — возбужденно продолжала Фэй. — Если ты можешь обвинить меня, я отплачу тебе той же монетой.

Кэсси сделала глубокий вдох и сказала:

— Давай.

В темноте нет ничего пугающего, если смотреть на нее без страха.

— Прекрасно, — сквозь зубы сказала Фэй, — я так и сделаю.

Она повернулась и шагнула туда, где, обнявшись, стояли Диана и Адам. Кэсси видела, как Адам поддерживал Диану, и на миг у нее упало сердце. Но это нужно было сделать. Несмотря на клятву, несмотря на боль, которую почувствует Диана, это нужно было сделать.

Один раз Фэй обернулась, чтобы взглянуть на Кэсси. Ее взгляд ясно говорил: «Ты об этом пожалеешь». Внезапно Кэсси охватил страх, и она стала думать, а вдруг это действительно так? Пожалеет ли она об этом? Может быть, она поступает неправильно, бросая вызов Фэй в такой неподходящий момент? Не лучше ли было подождать, все обдумать...

Но Фэй опять повернулась к Диане, на ее лице было написано злобное торжество. Сегодня ночью шабаш не был доволен Фэй, но Фэй все еще оставалась его лидером, и ничто не могло изменить этот факт. И теперь Фэй собиралась начать свое правление с мести тем, кого она ненавидела больше всего.

— Диана, — сказала она, — у меня есть для тебя небольшой сюрприз.

Примечания

1

Викторианский — относящийся к эпохе английской королевы Виктории (1837-1901).

2

Фут равен 12 дюймам или 0,3048 м.

3

Дежавю — буквально «уже виденное» — ощущение, что это уже происходило раньше.

4

Ведьмин орех — растение, другое название которого «лещина виргинская».

5

Ярд равен 3 футам или 0,9144 м.

6

Здесь: «сделай меня!»

7

Пак — сказочное существо, дух-проказник, эльф.

8

Миля равна 1,609 км.

9

Гэльский праздник, посвященный окончанию лета, сбора урожая, а также почитанию мертвых.

10

Георгианский стиль архитектуры — стиль английской архитектуры XVIII — начала XIX вв.

11

Имболк — гэльский праздник начала весны, обычно празднуется в начале февраля.

Content

Тайный круг 2
Пленница

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Примечания