Линн Робертс

Превратности любви

1

— Где же хозяин, черт бы его побрал?

Высокий, элегантно одетый мужчина стремительно вошел в маленькую гостиницу, неудачно расположенную далеко от дороги, ведущей из Марльборо в Лондон, и остановился на пороге столовой. Нетерпеливо постукивая плетью по своим высоким кожаным ботинкам, он ждал, когда хозяин проведет его в отдельный зал. Он устал, был голоден и замерз — пальто на плотной подкладке не смогло защитить его от пронизывающего февральского ветра. Ему пришлось остановиться здесь, чтобы сменить лошадей. Воспользовавшись этим вынужденным промедлением, он решил согреться и перекусить, прежде чем продолжать путешествие. Сегодня утром он выехал чуть свет и не успел позавтракать.

Взгляд мужчины скользнул по залу и остановился на столике возле окна, за которым сидела молодая девушка. Она оживленно болтала с двумя неряшливо одетыми парнями, по всей вероятности, работниками ближайшей фермы, со смехом отвечая на их реплики.

Движимый любопытством, мужчина расстегнул пальто и достал из нагрудного кармана сюртука монокль в золотой оправе. Девушка сидела спиной к двери, и он не мог видеть ее лица. Тусклые лучи зимнего солнца пробивались сквозь грязное стекло и играли бликами на ее огненно-рыжих волосах. Цвет их показался мужчине вульгарным — таким же вульгарным, как и ее звонкий, по-детски беззаботный смех. Он-то и привлек его внимание в первую очередь. Мужчина скорчил недовольную гримасу — неуемная веселость этой юной леди начинала действовать ему на нервы.

Аугустус Себастьян Стэнхэуп Сент-Реджис, четвертый виконт Седжемур, пребывал сегодня в дурном расположении духа. Он не выспался, и у него раскалывалась голова. В гостинице, где он останавливался прошлой ночью, он просидел допоздна за картами и осушил несколько бутылок вина. А потом еще эта девица…

Она сама навязала ему свои услуги — виконта она ни в коей степени не привлекала. Но девица очень настойчиво пыталась завладеть его вниманием, а он выпил лишнего. В конце концов, сам, не помня как, он пригласил ее в свою комнату со всеми вытекающими последствиями.

Путешествие заняло намного больше времени, чем он рассчитывал, и Седж опаздывал на прием, устроенный его друзьями. В числе приглашенных была одна молодая особа, за которой он давно ухаживал. Его уже и так заждались, а сегодня утром, как назло, одна из его лошадей захромала, и теперь ему приходится терять драгоценное время. Виконт негромко выругался: он терпеть не мог, когда что-то мешало его планам.

Какая досада, что приходится менять своих роскошных скакунов на рабочих лошадей! Но ему нужна была свежая упряжка, чтобы проделать оставшиеся тридцать миль пути, которые отделяли его от поместья друга, Джона Хендерсона, барона Лефтриджа. Конюх, которому он поручил своих лошадей, сказал, что единственная имеющаяся у них упряжка уже отдана другому путешественнику. Виконт догадывался, что этим путешественником, точнее, путешественницей, была рыжеволосая девушка — во дворе стоял всего лишь один экипаж, который, вероятно, принадлежал ей. Что ж, юная леди будет разочарована: он сунул конюху золотую монету, и тот пообещал, что попытается все уладить.

Как всегда, Седж путешествовал один и управлял лошадьми сам. Обычно у него не возникало проблем во время путешествий — его аристократические манеры и туго набитый кошелек делали свое дело: хозяева постоялых дворов и проститутки, попадающиеся на его пути, спешили исполнить его малейшее желание. Сейчас Седж был оскорблен непростительной медлительностью хозяина, который вовсе не пытался ему услужить.

Девушка за столиком возле окна снова расхохоталась, заставив Седжа поморщиться. И все же он продолжал смотреть на нее, словно загипнотизированный вульгарностью ее манер. Волосы девушки, забранные назад и небрежно завязанные ярким шелковым бантом, отливали медью; несколько тяжелых локонов выбились из прически, небрежно рассыпавшись по плечам. Седж еще никогда в жизни не видел таких невероятно рыжих волос. Этот цвет выглядел еще более вульгарно в сочетании с ее ярко-розовой мантильей, отделанной черным шнуром. Седжу вообще не нравились рыжеволосые женщины. Лишь у одной из его любовниц были рыжие волосы, и с ней у него были связаны не слишком приятные воспоминания. Рыжеволосая красотка с удовольствием проводила время в его обществе и делила с ним ложе, но потом пришла в ярость, поняв, что он не собирается на ней жениться. После бурной сцены она бросила Седжа и очень быстро подыскала себе знатного мужа — герцога.

— О, я никогда в это не поверю! — весело щебетала девушка, обращаясь к одному из своих собеседников. — Ты утверждаешь, что привидения явились ночью на поле и примяли прошлогоднее жнивье, словно прочертили посередине круг? Наверняка это кто-то из ваших соседей подшутил над вами, зная, что вы верите в привидения, ночных фей и тому подобных загадочных существ.

— Это точно сделали привидения, мисс, можете не сомневаться. Уже сотни лет ходят легенды о духах, которые появляются по ночам на кукурузных полях и устраивают там свои сборища. Все местные знают об этом. Поедемте с нами на ферму, и вы увидите все своими глазами.

— Вы прекрасно знаете, что я не могу поехать с вами! Я путешествую без сопровождающих, если не считать Пипа, моего конюха, и Рафаса.

Седж не верил собственным ушам. Девушка разговаривала, как люди из высшего сословия. Ее одеяние, несомненно, модное и дорогое, хоть и безвкусное, тоже указывало на ее принадлежность к знати. Однако она, кажется, забыла о своем происхождении: где это видано, чтобы девушка из дворянской семьи беседовала с двумя неотесанными парнями, с которыми она, вероятно, познакомилась только сейчас, так, словно они ей ровня? А один из этих простолюдинов пригласил ее съездить с ними на ферму! Если она примет приглашение, ее репутация будет навсегда испорчена.

Виконт почувствовал, что его вмешательство в данной ситуации просто необходимо. Юная леди не понимала, что ведет себя неподобающим образом, завязывая знакомство с первым встречным, и его долг — объяснить ей это. Вполне возможно, что девушка сбежала из дома — она путешествовала без родителей и без компаньонки. Если это так, то он обязан вернуть девушку ее семье. Правда, он вовсе не горел желанием выступать в роли спасителя и у него не было времени на то, чтобы отвозить это глупое создание домой. Он уже и так опаздывал.

— О, мисс, вы будете в полной безопасности с Сэмом и со мной, — заверил девушку один из парней. — А когда вы увидите поле, то поймете, что мы вам не солгали.

— Я бы с удовольствием поехала с вами, но у меня нет времени, — ответила девушка. — Я еду в Лондон и хочу продолжить путешествие, пока еще не стемнело.

— В Лондон? Зачем вы едете туда, мисс? Там нет ничего хорошего, можете мне поверить. В этом городе полным-полно воров, вы и оглянуться не успеете, как вас обчистят.

«Быть может, эти парни сами собирались обокрасть одинокую девушку, — подумал Седж, — потому и приглашали ее на свою ферму». Он тяжело вздохнул. Его долг джентльмена обязывал его вмешаться, хотя он предпочел бы не впутываться в эту историю.

Седж решительно шагнул к столику, за которым расположилась девушка и ее двое собеседников. Наставив монокль на парней, он смерил их презрительным взглядом, потом кивнул рыжеволосой леди.

— Мне кажется, вы нуждаетесь в помощи, мисс. Могу я предложить вам свои услуги? — с нарочитой медлительностью проговорил он. И представился: — Я виконт Седжемур.

Достав из кармана изящную золотую коробочку, в которой он носил свои визитные карточки, Седж протянул одну из них девушке. Та едва взглянула на его имя и титул, выгравированные золотыми буквами на плотной глянцевой бумаге. Подняв к нему лицо, она широко улыбнулась.

— О, сэр, я не видела, как вы вошли! Это было так невежливо с моей стороны — не пригласить вас присоединиться к нам. Присядьте, пожалуйста.

Она сделала грациозный жест рукой, указывая на свободное место на скамейке рядом с ней. Седж пропустил мимо ушей ее приглашение, продолжая наблюдать за девушкой сквозь монокль. Он рассчитывал, что та почувствует себя неловко под его внимательным, испытующим взглядом, однако девушка нисколько не смутилась.

— Кстати, меня зовут Джорджана Картерет. Но все называют меня просто Джорджи, — представилась она и снова улыбнулась, протягивая ему руку.

Ее синие, как сапфиры, глаза весело поблескивали на ее юном веснушчатом лице. Она разговаривала с ним с такой простотой и непринужденностью, словно не отдавала себе отчета в том, кто перед ней стоит. От негодования Седж даже выронил монокль, и тот повис у него на груди на длинной шелковой ленте. Его титул ни в малейшей степени не впечатлил девушку, что было для него равносильно личному оскорблению. Он нервно втянул в себя воздух, потом, опомнившись, взял ее маленькую руку.

— Очень рад знакомству с вами, мисс Картерет, — проговорил он с учтивым кивком.

— Вы сказали, вас зовут виконт Седжемур? — переспросила девушка.

— Именно так, мэм, — с достоинством подтвердил Седж, стараясь изо всех сил не выдавать своего раздражения.

— Позвольте представить вам Сэма и Джо Тэйлора, виконт, — продолжала Джорджи. — Они братья и работают на ферме у сэра Генри Уорли, это примерно в пяти милях отсюда. Иногда они подрабатывают здесь. Сэм и Джо рассказывали мне невероятную историю о духах, которые появляются по ночам на кукурузном поле, но я не знаю, можно ли им верить. Вы когда-нибудь слышали об этом, милорд?

Седж не ответил, и Джорджи принялась посвящать его во все подробности истории, рассказанной ей парнями с фермы. Возмущение виконта возрастало с каждой секундой. Она вела себя так, словно не видела никакого различия между ним и этими двумя простолюдинами, беседовала с ним, виконтом Седжемуром, с той же фамильярностью, с какой несколько минут назад беседовала с ними. Не выдержав, виконт прервал ее болтовню.

— Мисс Картерет, — строго сказал он, — вы, наверное, не отдаете себе отчета, в какой неподобающей ситуации вы оказались. В таком случае я вынужден обратить на это ваше внимание.

— Простите, сэр, о какой ситуации вы говорите? — невозмутимо осведомилась Джорджи.

— Не притворяйтесь, что вы не поняли, мисс. Вы сидите здесь, беседуя с двумя совершенно незнакомыми вам мужчинами. И вы, насколько я понял, путешествуете одна, если не считать вашего конюха и еще какой-то сомнительной личности со странным прозвищем Рафас.

— Я беседую с тремя незнакомцами, сэр, — уточнила девушка.

— Простите? — Седж недоуменно уставился на нее.

— Я ведь и с вами незнакома, милорд, однако у вас вполне респектабельный вид, из чего я могу заключить, что вы не представляете для меня опасности. Сэм и Джо тоже совершенно безобидные ребята, уверяю вас.

Она кивнула в сторону двух парней, которые смотрели, вытаращив глаза, на высокомерного виконта.

— Вы всегда беседуете с каждым незнакомцем, встречающимся на вашем пути? — иронично осведомился Седж.

— А почему бы и нет? — спокойно парировала Джорджи. — Я не вижу в этом ничего дурного. По-моему, самая элементарная вежливость требует, чтобы мы уделяли внимание окружающим нас людям. — С трудом сдерживая смех, она добавила: — Кстати, Рафас — это моя собака, сэр. Вы ошиблись, назвав его сомнительной личностью.

Услышав свое имя, большой рыжий пес выскочил из-под стола и подобострастно лизнул руку хозяйке. Виляя хвостом, пес подошел к Седжу и принялся обнюхивать его кожаные бриджи.

Насмешливый тон девушки оскорбил виконта. Он задавался вопросом, зачем он вообще заговорил с ней. Эта глупая девчонка не выказывала к нему ни капли почтения и не знала самых элементарных правил хорошего тона. Она вела себя просто-напросто нагло. А ее внешний вид оскорблял глаз так же, как ее речь оскорбляла слух. Она была одета слишком броско — так одеваются девицы легкого поведения, а не девушки из порядочных семей. Уж не говоря о цвете ее волос…

Сэм и Джо сидели молча, не сводя глаз с Седжа. Они были удивлены, что такой знатный вельможа вообще удостоил их вниманием, и напуганы его строгим тоном. Наконец появился хозяин гостиницы. Расшаркиваясь и раскланиваясь, он подбежал к высокопоставленному гостю и осведомился, что тот прикажет подать ему на обед.

Седж был так рассержен, что даже подумал, не отказаться ли ему от еды и не уехать ли поскорее отсюда. Однако его желудок свела голодная судорога при одной только мысли об обеде. Он понял, что просто не сможет продолжить путешествие, если сейчас же не поест.

— Приготовьте мне бифштекс и кофе, да побыстрее, — холодно велел он.

Хозяин поспешил к дверям кухни, чтобы выполнить приказ, но Седж окликнул его:

— Постойте! Проведите меня сначала в отдельный зал.

— О, лорд Седжемур, вам будет скучно обедать в одиночестве! — вмешалась Джорджи. — Не лучше ли присоединиться к нам?

Она подвинулась на скамейке, освобождая место для виконта. Седж смерил девушку ледяным взглядом.

— Я вижу, мисс Картерет, что вы не нуждаетесь в моей помощи. Поэтому я предпочитаю пообедать в отдельном зале, где мне не придется находиться в обществе простолюдинов.

— Мне очень жаль, Ваша Светлость, но я не могу провести вас в отдельный зал, — несмело подал голос хозяин. — Там разбито окно. Вашей Светлости будет удобнее здесь, неподалеку от огня.

Он указал на камин, в котором весело потрескивали поленья, Седж вовремя подавил ругательство, готовое сорваться с его языка.

— Ну что ж, тогда подайте мне обед сюда.

Я займу тот стол в углу.

Он решительно направился к круглому столику в противоположном конце зала, подальше от невоспитанной рыжеволосой девчонки и ее двух приятелей-простолюдинов.

— Не будьте так привередливы, лорд Седжемур! — крикнула ему вслед Джорджи. — Мы сидим за лучшим столом, рядом с камином. Здесь тепло и светло. Что вы будете делать один в том темном углу?

— Мне больше нечего вам сказать, мисс! — раздраженно отрезал Седж, бросив на маленькую нахалку еще один неодобрительный взгляд.

— Вы уверены, что вам больше нечего мне сказать, сэр? — насмешливо отозвалась та. — Но ведь я вижу, что вы горите желанием прочесть мне длинную мораль о хороших манерах и упрекнуть меня за то, что я осмелилась предпринять это путешествие без подобающего эскорта. Наверное, вы будете негодовать еще больше, если я скажу, что управляю лошадьми сама. Вы когда-нибудь слышали, милорд, чтобы девушка из хорошей семьи самостоятельно управляла своим экипажем и путешествовала в сопровождении конюха и собаки? Может, вам будет интересно узнать, что заставило меня в спешке уехать из дома. Я с удовольствием расскажу вам мою историю, сэр.

Голос Джорджи звучал вызывающе, а в ее синих глазах плясали озорные огоньки. Она нарочно дразнила его — его, виконта Седжемура, одного из самых знатных вельмож в Лондоне! Седж задыхался от возмущения.

Джорджана отвернулась в сторону, с трудом сдерживая смех. Выражение оскорбленного достоинства на лице виконта казалось ей комичным. В эту минуту на пороге появился конюх. Тихонько свистнув, он сделал знак Сэму и Джо, и те поспешили выйти, смущенно попрощавшись с Джорджи. Проходя мимо Седжа, сидящего за столиком в углу, они с опаской взглянули на него.

Джорджи, повернувшись к виконту, продолжала свою насмешливую речь, хоть тот и делал вид, что не слушает ее.

— Вы совершенно правы, сэр я веду себя самым постыдным образом, — согласилась она, откусив кусочек пирожного с джемом. — Я путешествую без компаньонки и сама управляю лошадьми. Как ни странно, меня это нисколько не смущает. Я остановилась в этой гостинице, чтобы сменить лошадей, и могу сказать, что мне повезло. В конюшне имелась одна-единственная свежая упряжка, и ее отдали мне. Кстати, я очень рекомендую вам эти восхитительные пирожные, лорд Седжемур. Тесто такое нежное, что буквально тает во рту! Быть может, они немного подсластят ваше дурное настроение и вы перестанете задирать нос.

Седж усмехнулся.

— Боюсь, вы ошибаетесь насчет лошадей, мисс Картерет. Свежих лошадей отдали мне, а не вам. Сейчас их как раз впрягают в мой экипаж.

— Ах вот как! Почему вы так решили, сэр? — нежным голоском осведомилась Джорджи, выглянув в окно. В эту самую минуту Сэм и Джо впрягали свежих лошадей в ее экипаж.

— Вы спрашиваете почему, мисс? — с важным видом отозвался Седж, который не мог видеть из своего угла того, что происходило за окном. — Наверное, я пользуюсь большим уважением, нежели вы, вот в чем все дело.

Джорджи, не сдержавшись, рассмеялась. Седж услышал в ее смехе издевательские нотки. Казалось, она задалась целью высмеять его титул, его положение в обществе. Ни одна женщина еще не позволяла себе ничего подобного с ним. Женщина? Но разве эту маленькую бесстыдницу можно было назвать женщиной? В ней не было и капли женственности. Она была невоспитанной девчонкой, сбежавшей из дома, безмозглым существом с копной отвратительных рыжих волос и дерзким веснушчатым лицом. Седж поймал себя на мысли, что с превеликим удовольствием выпорол бы нахалку, будь он ее отцом.

— Вы думаете, вам удастся добраться до Лондона, самостоятельно управляя лошадьми? — процедил он сквозь зубы. — Я, по правде сказать, очень сомневаюсь в этом.

— В самом деле, лорд Седжемур? Наверное, вы будете удивлены, когда узнаете, что я приехала сюда из Читтерн Сент Мэри, — с дерзкой улыбкой сообщила ему Джорджи. — Это южная окраина Сэлсбари Плэйн в Уилшире, сэр. Я проделала уже три четверти пути — осталась самая малость.

В виконте закипала злость при виде ее вызывающей улыбки.

— Я еще не встречал женщины, которая была бы способна проехать больше мили в такую погоду, не перевернув экипаж и не угодив в лужу, — заявил он тоном, не допускающим возражений. — Женщины не умеют управлять лошадьми.

— Что ж, значит, вы встретили такую женщину впервые, сэр, — по-детски радостно отозвалась Джорджи.

Седж бросил на нее снисходительный взгляд.

— Позвольте мне усомниться в ваших словах, мисс.

— О, сомневайтесь сколько вашей душе угодно! — Джорджи небрежно махнула рукой. — Кстати, я видела ваших восхитительных лошадей, когда их уводили в конюшню. Одна из них хромала. Я думаю, у нее застрял камешек между подковой и копытом. У вас очень красивые лошади, милорд, — прекрасно подобранная пара. Только у них уж очень усталый вид. Им понадобится по меньшей мере неделя отдыха, чтобы снова быть в форме. Я бы на вашем месте поберегла таких красавцев. Конечно, вам нужна свежая упряжка, сэр.

Седж был немало удивлен: эта девчонка рассуждала о лошадях со знанием дела.

— Я вижу, вы неплохо разбираетесь в лошадях, мисс, — холодно заметил он, стараясь не показывать своего удивления. — Наверное, ваш отец или старший брат просветили вас на этот счет?

— У меня нет братьев, сэр. А моему отцу нет абсолютно никакого дела до лошадей и до меня тоже. Он сейчас занят чем-то… скажем так, более интересным. Меня научил управляться с лошадьми Пип, наш конюх.

Виконт неодобрительно покачал головой.

— Меня ничуть не удивляет, что вашим обучением занимался конюх. Как вы думаете, почему?

Джорджи посмотрела на него с озорным блеском во взгляде.

— Почему, сэр?

— Я уже успел заметить, что вас тянет к простолюдинам и к челяди: наверное, они ближе вам по духу, нежели люди вашего класса.

Подобное замечание привело бы в замешательство любую женщину, но только не Джорджи.

— А вы не слишком любезны, виконт, — парировала она, ничуть не обидевшись. — Если все джентльмены в Лондоне отличаются такими дурными манерами, как вы, то я начинаю всерьез сомневаться, стоит ли мне вообще ехать туда.

Она так мастерски осадила его, что Седж на мгновение лишился дара речи.

— Вы глупая, бесстыдная девчонка, вот кто вы такая! — возмущенно воскликнул он, опомнившись. — Вы сбежали из дома, наплевав на все приличия! И вы еще смеете критиковать мои манеры!

— Разве я похожа на девушку, сбежавшую из дома? — Джорджи с деланной скромностью опустила глаза, и ее длинные, пушистые ресницы коснулись скул. — Нет, сэр, вы ошибаетесь: я вовсе не убегала из дома, я просто уехала. Вы бы поняли меня, если бы узнали, какие причины стояли за моим отъездом.

— Я задаюсь вопросом, как только ваши родители терпели вас? — пробормотал Седж.

— Что вы сказали, милорд? Простите, но я не вполне расслышала ваши последние слова. Может, вы хотите, чтобы я рассказала вам мою историю? — со смехом осведомилась Джорджи. — О, сэр, только не надо больше читать мне мораль о том, что я должна и чего я не должна делать! И приберегите ваш холодный, высокомерный взгляд для кого-нибудь другого, меня он ни в коей мере не впечатляет.

Она безудержно хохотала, наблюдая за гневом виконта. Седж уже и не знал, что ей ответить. Что бы он ни сказал, его слова только дадут ей лишний повод для насмешек.

Появился хозяин с подносом, на котором стоял заказанный им обед.

— Вот ваш обед, сэр. Кружка пива и первоклассный бифштекс — надеюсь, вы останетесь довольны. Салли сейчас принесет вам кофе и сладкое. — Обслужив виконта, хозяин повернулся к Джорджи. — Свежих лошадей уже впрягли, мисс Картерет, — сообщил он ей. — Вы можете ехать.

— О, чудесно! Благодарю вас.

Джорджи одарила хозяина приветливой улыбкой.

— Но мне кажется, что собирается дождь, мисс. Я бы на вашем месте переждал его здесь.

— Пустяки! Мы можем поднять верх, и у меня есть плащ. Я привыкла путешествовать в любую погоду, мистер Джонсон, так что можете за меня не волноваться. Но все равно спасибо за заботу. Кстати, вы покормили Пипа, моего конюха?

— Да, мисс, он поел на кухне и теперь ждет вас во дворе.

Джорджи открыла ридикюль и достала кошелек. Отсчитав несколько золотых монет, подала их хозяину. Тот удовлетворенно кивнул при виде щедрых чаевых.

— И, пожалуйста, поблагодарите от моего имени миссис Джонсон за превосходный обед, — сказала Джорджи, вставая из-за стола. — Ее пирожные с джемом просто великолепны — я посоветовала лорду Седжемуру отведать их. До свидания, милорд. Было очень приятно провести время в вашем обществе. — Учтиво кивнув на прощание виконту, который ответил ей сердитым взглядом, она добавила: — Надеюсь, вам не придется долго ждать, прежде чем вы сможете уехать, — конюх пошлет кого-нибудь на ближайшую ферму за лошадьми для вас. Пойдем, Рафас.

С этими словами мисс Джорджана Картерет вышла из комнаты в сопровождении своего большого лохматого пса. Седж в бессильной ярости смотрел ей вслед, нервно комкая салфетку.

Солнце скрылось за тучами, и комната погрузилась в полумрак. Скоро Седж услышал шум дождя. — Просто удивительная девушка эта мисс Картерет, — донеслись до него слова хозяина, который убирал грязную посуду со столика возле окна. — Совсем не похожа на других леди, которые заезжают сюда. Она нисколько не задается, а обходится со всеми приветливо и дружелюбно. Пригласила Сэма и Джо пообедать с ней и заплатила за их обед. И болтала с ними так, словно они ей ровня. Нет, нет, мисс Картерет совсем не такая, как другие.

В том, что Джорджана Картерет не такая, как другие женщины, Седж был полностью согласен с хозяином. Еще ни одной женщине не удавалось привести его в такое бешенство. Она осыпала его насмешками, осыпала колкостями и в дополнение к этому увела у него из-под носа упряжку свежих лошадей, задержав его в этой паршивой гостинице. В обществе этой девчонки он почувствовал себя чуть ли не ничтожеством, так, словно его титул и положение в обществе ровно ничего не значили. Джорджана нанесла серьезный удар его самолюбию, хоть ему и не хотелось это признавать.

Седж раздраженно отложил вилку, резко встал и подошел к окну. Мисс Картерет, в темном плаще, который прикрывал ее броскую мантилью, усаживалась на козлы. Она ловко щелкнула хлыстом над головами лошадей, и те послушно тронулись с места. Глядя вслед экипажу, стремительно удаляющемуся по дороге в Лондон, виконт бормотал себе под нос все ругательства, какие приходили ему на ум. Маленькая стерва! Он бы никогда не подумал, что женщина способна сыграть с ним такую шутку. Женщина! Эту рыжеволосую бестию можно было назвать женщиной только с большой натяжкой.

Он надеялся, что судьба больше никогда не сведет его с мисс Картерет. Для него был невыносим один только вид ее рыжих волос и веснушчатого лица. А ее дерзкий, беззаботный смех приводил его в неописуемую ярость. Да как она смела смеяться над ним? Если эта маленькая плутовка еще когда-нибудь повстречается на его пути, он найдет способ доказать ей свое превосходство.

Потягивая вино, Седж задавался вопросом, что сталось бы с его репутацией, если бы слух об этом эпизоде дошел до его лондонских друзей. Да он бы моментально стал посмешищем в глазах лондонского общества! Впрочем, никто бы в это не поверил — ни его друзья, ни тем более его знакомые женщины. Седж пользовался огромным успехом у женского пола, и дело было не только в его богатстве и знатном происхождении. Кроме всего прочего, он был наделен весьма привлекательной наружностью и прекрасно сознавал это. Высокий и широкоплечий, с золотисто-русыми волнистыми волосами и благородными чертами лица, он заслуженно пользовался репутацией серцееда. Он был восхитительным любовником — так говорили все его женщины. Полли, девушка, которой он в свое время был не на шутку увлечен, сказала ему как-то, что он самый соблазнительный из всех когда-либо встречавшихся ей муж чин. Это, однако, не помешало Полли положить конец их отношениям, когда ей было предложено выгодное замужество. Она объяснила, что хоть ей и жаль расставаться с ним, однако она не может пренебречь шансом добиться определенного положения в обществе, стать респектабельной леди. Ведь Седж никогда не предлагал ей стать его женой.

Седж прекрасно понимал Полли — все женщины стремятся устроить свою жизнь. Но он до сих пор тосковал по ней. Иногда, просыпаясь посреди ночи, он бы многое отдал, чтобы Полли была рядом. Он так и не смог найти подходящую замену Полли, которая не отличалась особой красотой, однако была на редкость пылкой любовницей. Он очень хорошо помнил ее теплое гибкое тело, с готовностью отвечавшее на его ласки, ее шелковистую кожу, горячие губы, длинные черные волосы и большие карие глаза. В Полли было столько нежности и страсти, что иногда он даже забывал, что платит ей за то, что она спит с ним.

Седж резко поставил на стол пустую кружку и откинулся на стуле. Пора бы перестать думать о Полли. В поместье барона Лефтриджа его ожидала встреча с другой женщиной, со светской красавицей, на которую он уже давно положил глаз. При мысли об этой молодой обворожительной особе им овладело нетерпение. Черт бы побрал Джорджану Картерет! Если бы не она, он был бы уже на пути к поместью своего друга.

Скорее бы привели свежих лошадей с фермы! Если конюх поторопится, он, может, еще успеет нагнать Джорджану на дороге к Лондону. Она и оглянуться не успеет, как он обгонит ее. Это будет для него маленькой компенсацией за все те обиды, которые она ему нанесла.

2

— Вы так ловко управляетесь с лошадьми, мисс Джорджи! — с неподдельным восхищением воскликнул Пип, сидящий на козлах рядом со своей хозяйкой.

Экипаж мчался по грязной, ухабистой дороге среди пашен и лугов, на которых паслись стада коров и овец. Дождь усилился с тех пор, как они выехали с постоялого двора, и свинцово-серая пелена заволокла небо. В воздухе ощущалась промозглая сырость. Ранние зимние сумерки уже начали сгущаться. Джорджи сомневалась, что они успеют добраться до Лондона, где жила ее бабушка, леди Картерет, до наступления темноты. Наверное, им придется переночевать в ближайшей гостинице, которая попадется на их пути, и продолжить путешествие завтра.

Несмотря на ужасную погоду, Джорджи пребывала в прекрасном расположении духа. Теплая мантилья и плащ надежно защищали ее от дождя и от холода, а лошади были во всем послушны ей. Она уверенно держала в руках вожжи, не сводя глаз с мокрой полосы дороги. Ее мысли, помимо воли, все время возвращались к недавней встрече с виконтом Седжемуром. Она не могла не признать, что виконт был на редкость привлекательным мужчиной — по крайней мере, в те минуты, когда надменная усмешка не искажала его черты. Во взгляде его серых глаз, обрамленных длинными светлыми ресницами, иногда проскальзывало что-то очень соблазнительное, а его высокая, широкоплечая фигура, казалось, источала силу. «Его Светлость, вне всяких сомнений, пользовался успехом у женщин», — с улыбкой подумала Джорджи.

Виконт, конечно же, осознавал силу своего обаяния. Он так же отдавал себе отчет и в том, что его титул имеет большой вес в глазах окружающих. Только он преувеличивал власть, даруемую ему его знатным происхождением. Когда он начинал задаваться, он был просто смешон. Лорд Седжемур явно нуждался в ком-то, кто сбил бы с него спесь, и сегодня это сделала она, Джорджана. Судя по его лицу, она была первой женщиной, которая осмелилась разговаривать с виконтом в подобном тоне. Виконт был оскорблен до самой глубины души ее насмешливыми репликами.

Что ж, это пошло ему на пользу. То, что он знатен, богат и красив, еще не давало ему права ставить себя выше других. А он, наверное, считал себя чуть ли не полубогом. Гордость виконта была непомерна. Будь она его женой, то позаботилась бы о том, чтобы лорд Седжемур регулярно получал определенную дозу насмешек. Увидев себя самого в более комичном свете, он, может быть, навсегда излечился бы от высокомерия.

Джорджи весело рассмеялась, представив себя в роли супруги лорда Седжемура.

— Над чем смеетесь, мисс? — поинтересовался ПИП.

— Я вспомнила об одном смешном случае, произошедшем со мной в гостинице, где мы сейчас побывали. Я встретила там одного джентльмена, который оказался ужасным зазнайкой…

— И вы поставили его на место, мисс, я угадал?

— О, я уж постаралась! Во время нашей беседы я бросила пару реплик, которые явно пришлись ему не по вкусу. Ты бы видел его лицо, Пип!

Джорджи никак не могла совладать со смехом. Лошади на какое-то мгновение вышли из-под ее контроля, и Пип поспешно перехватил у нее вожжи. Она тут же посерьезнела и снова сосредоточила взгляд на дороге. Однако ее мысли продолжали вертеться вокруг виконта.

Подумать только! Он, совершенно незнакомый ей человек, подошел к ней и стал укорять за то, что она, по его мнению, ведет себя неподобающим образом! Да кто он такой, чтобы указывать ей, как она должна себя вести? Зато она сумела дать ему отпор. Наверное, виконт потом пожалел о том, что влез не в свое дело.

Вполне возможно, у виконта была дочь или несколько дочерей, и он как раз занимался их воспитанием — вот он и вбил себе в голову, что вправе читать нравоучения любой молодой девушке, встречающейся на его пути. А может, у него была сестра ее возраста. Хотя он разговаривал с ней не как брат и даже не как отец, а как занудливый школьный учитель.

Так или иначе, в их споре победила она. Джорджи очень хорошо помнила выражение бессильной ярости, отразившееся на лице виконта, когда она выходила из зала. Наверное, он бы с удовольствием придушил ее, если бы только мог. Ей удалось разозлить лорда Седжемура, привести в бешенство. Его же слова ни в коей степени не поколебали ее душевного равновесия. Она просто развлекалась, перебрасываясь с ним репликами, и испытывала истинное наслаждение, высмеивая этого зазнайку.

Джорджи вовсе не нравилось обижать людей, напротив, она была очень дружелюбна от природы. Она с удовольствием болтала с двумя парнями, встреченными на постоялом дворе, и даже не задумывалась над тем, что девушка из ее сословия не должна завязывать знакомство с простолюдинами. А вообще, что в этом дурного? Она заканчивала есть, а тут как раз появились Сэм и Джо и заговорили с ней. Не пригласить их сесть за ее столик и не угостить обедом было бы невежливо с ее стороны. Сэм и Джо были спокойными, воспитанными ребятами… Чего никак нельзя было сказать о виконте.

Быть может, она еще встретится с виконтом в Лондоне на каком-нибудь светском приеме. Если он еще не женат и не помолвлен, она подыщет для него подходящую невесту среди своих подруг — девушку с характером, которая не побоится противопоставить себя ему. А если у него уже есть жена, она найдет способ познакомиться с его супругой и научит эту несчастную женщину, как ей следует обращаться с виконтом, чтобы тот знал свое место.

— Там сзади едет какой-то экипаж, мисс Джорджи, — предупредил ее Пип. — Кажется, этот человек решил обогнать нас, он гонит лошадей так, что страшно смотреть.

В эту минуту Джорджи пыталась преодолеть небольшой холм. Дорога была грязной и скользкой, а спуск очень крутым. У подножия холма виделась канава, полная дождевой воды.

— О Боже! Я не смогу уступить ему дорогу, если он нагонит нас здесь. Неужели он не может подождать, пока мы спустимся с холма? Конечно, я пропущу его вперед, раз он так спешит.

— Может, ему вздумалось ехать с вами наперегонки, мисс Джорджи, — предположил Пип.

— На этом холме? Только сумасшедшему может прийти в голову такая мысль. Ведь кто-то из нас непременно угодит в канаву, если мы столкнемся здесь.

Джорджи старалась ехать по левой стороне дороги, чтобы освободить место для другого экипажа. Однако она сомневалась, что тому удастся проехать — дорога была слишком узкой для двоих. Услышав сзади стук копыт, она крепко сжала в руках вожжи.

Завидев вдали побитый экипаж, который, вне всяких сомнений, принадлежал мисс Картерет, Седж самодовольно усмехнулся. Он уже почти догнал ее, хотя и выехал с постоялого двора на полчаса позднее. Он ехал очень быстро, задавшись целью обогнать Джорджану. Лошади выдохлись и взмокли от пота, но это нисколько не волновало виконта. Он никак не мог допустить, чтобы Джорджана опередила его на дороге в Лондон. Для него это бы означало признать свое поражение.

Теперь он уже почти добрался до вершины холма. И покажет мисс Картерет, на что он способен, объехав ее экипаж на этой узкой, скользкой дороге. Приблизившись сзади к экипажу, он прикинул на глаз, хватит ли ему места, чтобы проехать. Впереди, в нескольких метрах от них, дорога немного расширялась, там он и проделает свой маневр.

Седж подождал несколько секунд, потом пустил лошадей галопом вверх по покатому склону холма, размахивая плетью над их головами и направляя их так, чтобы объехать экипаж Джорджаны справа. Он уже почти поравнялся с ней, когда его экипаж занесло и правое колесо застряло в грязи. Послышался скрежет. Экипаж резко остановился и начал заваливаться набок.

В течение нескольких секунд Седж отчаянно пытался спасти ситуацию. Поняв, что экипаж перевернется, он отбросил плеть и спрыгнул с козел.

— О, мисс Джорджи, вы так ловко развернули лошадей! Я был уверен, что мы перевернемся! — Пип, вцепившись обеими руками в край сиденья, с побелевшим от страха лицом смотрел на свою хозяйку, которая остановила экипаж у подножия холма. — Этот идиот чуть не столкнул нас в канаву. Надо быть безмозглым кретином, чтобы ездить наперегонки на этом холме. Наверное, это какой-то вельможа. Вельможи не умеют управлять экипажем.

Джорджи передала ему вожжи. У нее дрожали руки: она тоже была напугана.

— Я… я пойду посмотрю, что случилось с этим джентльменом, — с запинкой выговорила она. — Рафас, кажется, уже побежал к нему.

— Я пойду с вами, мисс Джорджи.

— Конечно, Пип, только сначала свяжи лошадей. Если нам придется заняться этим джентльменом, мне понадобится твоя помощь. Кажется, он сильно ушибся и не может ходить, иначе он бы уже встал.

Джорджи обогнула холм и направилась к пострадавшему. Он успел спрыгнуть с козел прежде, чем экипаж перевернулся, однако не смог удержать равновесие и скатился вниз по поросшему травой склону холма. Теперь мужчина лежал, не шевелясь, на краю канавы.

Первым делом она занялась лошадьми, которые беспокойно ржали и били копытами, запутавшись в упряжи. Она с силой дернула за поводья и строгим тоном приказала лошадям успокоиться. Когда те покорно опустили головы, погладила их по шершавым носам и прошептала несколько ласковых слов. Лошади всегда слушались Джорджи.

— Кажется, они не ранены. — Пип подошел к ней и окинул лошадей опытным взглядом. — Просто напуганы.

— Свяжи их, Пип, а я пойду к этому несчастному джентльмену. Когда управишься с лошадьми, придешь и поможешь мне поднять беднягу.

Вложив поводья в опытные руки конюха, Джорджи поспешила туда, где лежал мужчина. Земля на краю канавы была мокрой, и она несколько раз поскользнулась и чуть не упала в грязь. Тяжелая мантилья, плащ и длинные юбки затрудняли ее движения.

— Эти чертовы юбки! — рассерженно бормотала она, стараясь удержать равновесие на скользкой земле. — Лучше бы я надела папины бриджи. Мне было бы намного удобнее в бриджах.

Рафас уже давно бегал вокруг мужчины, обнюхивал его и нетерпеливо лаял. Джорджи приподняла юбки и присела на корточки. Пес, обрадованный ее появлением, лизнул ее в щеку.

— Успокойся, успокойся, — она погладила собаку по густой рыжей шерсти. — Дай мне сначала взглянуть, что случилось с джентльменом.

Мужчина лежал на животе. Голова была повернута вбок, и Джорджи не видела его лица. Шляпа слетела с его головы при падении, и золотисто-русые волосы мужчины были выпачканы в грязи. Его элегантное пальто тоже было сплошь вымазано грязью. Мужчина был неподвижен, — вероятно, он потерял сознание.

Склонившись, Джорджи заглянула ему в лицо…

— О, Боже, лорд Седжемур! — в ужасе воскликнула она, узнав в пострадавшем виконта. — Неужели вы! Я всей душой надеюсь, что вы живы. Ведь, если вы мертвы, мне придется задержаться здесь, чтобы объяснить все полиции, а мне бы не хотелось попусту тратить время.

На какое-то мгновение Джорджи растерялась, не зная, что предпринять. Оправившись от неожиданности, она положила ладонь на шею виконта, чтобы проверить пульс. Он тихо застонал, когда она дотронулась до него, медленно приходя в сознание.

— Слава Богу, вы живы! — Джорджи с облегчением вздохнула. — Мы быстро поставим вас на ноги, милорд, вот увидите!

— В самом деле, мисс? Это будет самым настоящим чудом, — еле выговорил виконт, морщась от боли.

Он попытался было подняться с земли, но нестерпимая боль пронзила его правую ногу, и он крепко сжал челюсти, чтобы не закричать.

— Что у вас болит? — участливо осведомилась Джорджи.

— Нога. Наверное, она сломана.

Седж закрыл глаза, ему снова стало дурно. Он надеялся, что все это — лишь кошмарный сон и скоро он проснется, целый и невредимый.

— Пип, тебе придется сходить за подмогой, — Джорджи обратилась к конюху, остановившемуся в нескольких шагах от них. — Джентльмен, кажется, сломал ногу. Нам понадобятся носилки и, по крайней мере, еще двое людей, чтобы унести его отсюда. Я побуду с ним, пока ты не вернешься.

— Хорошо, мисс Джорджи.

Пип огляделся: неподалеку от дороги виднелся какой-то дом, и он направился туда.

— О Господи! — прошептал Седж, узнав голос Джорджи, который донесся до него сквозь пелену боли. Он разомкнул веки, но не смог рассмотреть ее лица — перед глазами все расплывалось. — Ваш конюх… Он ни в коем случае не должен сообщать мое имя. Никто не должен узнать о том, что случилось.

— Постой, Пип! — окликнула Джорджи. — Не говори этим людям наших имен и вообще ничего не объясняй. Скажи лишь, что с одним джентльменом произошел несчастный случай на дороге и нам нужна помощь.

Пип с понимающим кивком удалился. Джорджи снова склонилась над виконтом.

— Не волнуйтесь, лорд Седжемур, все будет хорошо, — заверила его она самым оптимистическим тоном, на какой была способна, слегка коснувшись его плеча. — Мы найдем выход из положения, милорд. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— О Господи! — повторил виконт, крепко смежая веки, чтобы не видеть веснушчатого лица Джорджи, склоненного над ним.

Его мучила не только боль, но и досада. В каком же смешном, унизительном положении он оказался! Он хотел доказать этой девчонке свое превосходство, а вышло все наоборот. Теперь он лежит в грязи, жалкий и беспомощный, со сломанной ногой… Конечно, он сам во всем виноват. Не надо было затевать эти гонки.

— Это… это случилось по моей вине, — преодолев гордость, выговорил он, не открывая глаз. — Если бы я не попытался обогнать вас на этом проклятом холме, ничего бы не произошло.

Он был зол на самого себя. Он поступил, как мальчишка, задавшись целью доказать мисс Картерет, что он умеет управляться с лошадьми лучше, чем она. Разве взрослые, серьезные люди ведут себя подобным образом? Да как вообще ему могла прийти в голову эта идиотская мысль — обогнать ее на дороге в Лондон? Он ведь желал лишь одного: больше никогда не видеть эту нахальную рыжеволосую девчонку. А теперь он вынужден терпеть ее общество и даже принимать от нее помощь. Нет, нет, он никогда не сможет забыть об этом ужасном про-исшествии.

— Я уверена, вы бы с легкостью обогнали меня, если бы было не так грязно, — пылко возразила Джорджи в ответ на его слова, проявив невероятное великодушие. — Вы замечательно управляете лошадьми. Я видела, как быстро вы ехали. Думаю, колесо вашего экипажа застряло в грязи на обочине дороги, потому он и перевернулся. Вам просто не повезло, виконт. Не стоит сокрушаться по этому поводу.

Лицо виконта исказила гримаса боли.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, милорд?

В голосе Джорджи слышалось самое искреннее сострадание. Осторожно приподняв с земли голову Седжа, она положила ее к себе на колени. Затем легонько провела рукой по его щеке, отбрасывая назад растрепавшиеся волосы, потом достала носовой платок и принялась вытирать грязь с его лица.

— Мне бы очень хотелось послать вас ко всем чертям, — выдавил Седж. — Но я… я вынужден просить вас о помощи.

— Вы, как всегда, не слишком любезны, Седжемур, — спокойно отозвалась Джорджи. — По-моему, в данной ситуации глупо сердиться на меня. Разве я виновата в том, что вам захотелось обогнать меня на узкой, скользкой дороге на самой вершине холма? Но я, конечно же, помогу вам. Не потому, что я вам очень симпатизирую, но не могу же я бросить вас в беде! И окажись на вашем месте любой другой человек или даже животное, я бы повела себя точно так же… У вас очень болит нога? Седж горько усмехнулся.

— Болит — это не то слово, — едва выдохнул он и снова лишился чувств.

— Он уснул, мэм. Настойка опия уже подействовала, — успокоил Джорджану доктор, выходя из комнаты, в которой лежал Седж. — Я должен поблагодарить вас за помощь, мэм, — продолжал он. — Я бы не смог вправить ему кость, если бы не вы. Требовалось по меньшей мере двое людей, чтобы держать беднягу, пока я занимался его ногой. Он оказался очень сильным. Мистер Торп один ни за что не удержал бы его. А от миссис Торп проку было мало.

— О, бедная миссис Торп побелела как полотно, когда мы разрезали его ботинок и она увидела перелом! — подхватила Джорджи. — Я думала, ей станет дурно; вы правильно сделали, что тут же попросили ее выйти. В любом случае было очень любезно с ее стороны принять нас под свой кров. Не знаю, что бы мы делали, если бы эти люди не позволили нам остановиться у них… Как мне с ним быть, доктор, если его опять начнет мучить боль?

— Думаю, он проспит до самого вечера — я дал ему лошадиную дозу снотворного. Когда проснется, дадите ему еще — я уже отмерил дозу. Этого будет достаточно, чтобы он спокойно провел ночь. Есть ему пока не надо — давайте только воду, и побольше. А я загляну к вам утром.

— Благодарю вас, доктор Хамильтон. Я хотела спросить, доктор, он полностью выздоровеет или… э или останутся последствия?

— В том, что он выздоровеет, можете не сомневаться, миссис Мур. Он молод, у него крепкое телосложение и сильный организм. Впрочем, вы, его жена, должны знать это лучше меня.

— Я имею в виду его ногу, доктор, — уточнила Джорджи. — Понимаете, он будет очень страдать, если останется хромым на всю жизнь.

Она смотрела на доктора умоляющим взглядом, словно заклиная его опровергнуть ее страхи.

— Что касается его ноги… время покажет, — уклончиво ответил тот. Немного поразмыслив, он продолжал более уверенным тоном: — У него перелом правой голени — такие переломы обычно легко срастаются и не оставляют последствий, но только если пациент соблюдает постельный режим, как минимум, в течение недели. Если же он попытается встать и потревожит ногу, отломки могут сместиться, и тогда я уже ни за что не отвечаю. Одним словом, все зависит от поведения самого пациента.

— Я ни в коем случае не позволю ему вставать, — твердо сказала Джорджи. — Еще раз спасибо, доктор Хамильтон.

Ее лицо все еще было обеспокоенным. Доктор, заметив это, с отеческой нежностью похлопал девушку по плечу.

— Не печальтесь, юная леди, все будет в полном порядке. Ваш муж быстро поправится, и прежняя сила вернется к нему. Он на редкость крепкий мужчина. Могу поспорить, у вас с ним будет много детей — целая орава красивых здоровых ребятишек.

Джорджи заставила себя улыбнуться. Достав из и ридикюля кошелек, она заплатила доктору — теперь у нее оставалось совсем немного денег — и проводила его до двери. В зале она столкнулась с миссис Торп.

— Может, пообедаете, миссис Мур? — любезно предложила хозяйка.

— Мне что-то не хочется есть, спасибо, — вежливо отказалась Джорджи. — Но я вам буду очень благодарна, если вы покормите моего конюха… нашего конюха.

— О, конечно, я покормлю его, миссис Мур! Но и вам, моя милая, не мешало бы перекусить, иначе вы ослабнете. А в эти дни вам понадобятся силы, чтобы ухаживать за вашим бедным мужем.

— Вы правы, миссис Торп, мне стоит поесть, — подумав, согласилась Джорджи. — Я пообедаю вместе с вами, если вы не против. Вы даже представить себе не можете, миссис Торп, как я… как мы оба благодарны вам за ваше гостеприимство! Бедный лорд… то есть мой бедный муж, оказался бы в очень тяжелом положении, если бы вы не согласились принять нас. Его состояние могло бы ухудшиться, если бы нам пришлось везти его до ближайшей гостиницы. Нам очень повезло, что поблизости оказался ваш дом и что мистер Торп работал во дворе и сразу пришел нам на помощь — без него нам бы никак не удалось перенести виконта… моего мужа сюда. А вы поступили так любезно, отдав нам вашу лучшую спальню!

— Мы рады, что оказались вам полезны, мэм, — добродушно улыбнулась миссис Торп в ответ на эти излияния благодарности. — Для нас с мужем большая честь принимать в своем доме таких знатных особ, как вы. Мне очень жаль, что мы не можем предложить вам отдельную комнату, миссис Мур, но вам все равно лучше быть рядом с вашим мужем, он ведь будет просыпаться и звать вас.

— О, нам вполне достаточно одной комнаты, миссис Торп! Мне действительно лучше быть рядом на тот случай, если ему что-нибудь понадобится.

— Я скажу мужу, чтобы он поставил для вас раскладушку. Вряд ли вам удастся уснуть, если вы ляжете в одну постель с бедным джентльменом, он наверняка будет стонать во сне.

— Спасибо, миссис Торп. Так мне будет намного удобнее.

Джорджи с благодарностью улыбнулась хозяйке, испытывая невероятное облегчение.

Мистер и миссис Торп, а также доктор Хамильтон решили, что Джорджи, или миссис Мур, как она себя назвала, и пострадавший джентльмен приходятся друг другу мужем и женой, наверное, потому, что девушка приняла очень близко к сердцу несчастье, случившееся с виконтом, и это не ускользнуло от их внимания. Но Джорджи вообще была очень отзывчива и добросердечна от природы и приняла бы живейшее участие в любом совершенно постороннем ей человеке, нуждающемся в помощи. Джорджи не стала опровергать догадки окружающих, напротив, подтвердила их, назвав виконта мистером Муром. Она решила, что так будет лучше для них обоих: им удастся скрыть свои настоящие имена и не скомпрометировать себя. Она даже объяснила, почему они с супругом путешествовали в разных экипажах, сказав, что они любят ездить наперегонки, соперничая в умении управлять упряжкой. К сожалению, они не знали, насколько опасна дорога, пролегающая через холм. Мистер Мур попытался обогнать ее там, и его экипаж перевернулся, а он сам скатился под откос и сломал ногу… В этом объяснении была доля правды.

Джорджи было неприятно обманывать мистера и миссис Торп, этих милых, гостеприимных людей, которые верили каждому ее слову. Но не могла же она сказать им правду! Что сталось бы в таком случае с ее репутацией? Ей придется жить с виконтом в этом уединенном коттедже до тех пор, пока доктор не позволит ему подняться с постели; спать в одной комнате с ним. Если окружающие будут считать их женатой парой, все будет выглядеть вполне пристойно, и никто не станет проявлять к ним излишнего любопытства. А сейчас самое главное — это избежать сплетен. Ее мало волновало, как посмотрит на это виконт, когда узнает о ее маленьком обмане. В конце концов, она делает это и для его блага тоже — виконту наверняка небезразлична его собственная репутация.

Седж стонал и что-то бормотал во сне, пытаясь перевернуться на бок, но что-то давило ему на грудь, не позволяя изменить позу.

— Кто? Кто это? — проснувшись, закричал он, ничего не понимая. Высвободив из-под одеяла руку, он с силой оттолкнул Джорджи, которая склонилась над ним, стараясь удержать от резких движений.

— Успокойтесь, лорд Седжемур. Вы меня слышите? Вы должны лежать спокойно, иначе ваша нога…

— Кто вы такая, леди? — Виконт разомкнул отяжелевшие веки и уставился на девушку, сидящую возле его постели. В темноте он не мог различить ее лица — лишь неясные очертания женского силуэта и густые волнистые волосы, беспорядочной массой рассыпавшиеся по плечам. — Вы, наверное, хотите соблазнить меня? — шутливо осведомился он, приподнимаясь на локтях.

— Пожалуйста, послушайтесь меня, лорд Седжемур. Если вы будете ворочаться, это может повредить вашей ноге, — тихо, но твердо повторила Джорджи.

Она заставила виконта лечь, легко подтолкнув его обеими руками обратно, и принялась разглаживать одеяло. Седж, сощурив глаза, поглядывал на нее с недоверием. Он уже проснулся, но пребывал в некой подобии наркотического опьянения, а потому еще не вспомнил, где он находится и что с ним произошло.

Джорджи подошла к старому дубовому столику и налила стакан воды из глиняного кувшина.

— Как вы себя чувствуете, лорд Седжемур? — поинтересовалась она, возвращаясь к изголовью кровати. — Надеюсь, нога не очень беспокоит вас. Может, выпьете воды? Доктор сказал, вам надо побольше пить.

— Что вы делаете в моей спальне посреди ночи, мэм? — все еще недоумевал виконт, стараясь не обращать внимания на мучительную боль в правой ноге, причины которой он не мог понять.

— Ухаживаю за вами. Разве вы не видите? Седж внимательно пригляделся к девушке. Она была невысокого роста и одета на редкость безвкусно, чтобы не сказать вульгарно. Ее зеленое шерстяное платье было измято и слишком плотно облегало крутые бедра и пышную грудь, а рыжие волосы были взлохмачены. У нее был такой дикий, необузданный вид, словно она пришла сюда из какого-то борделя. Седж задавался вопросом, что нужно от него этой девице. Может, она действительно хочет соблазнить его, а потом заставить жениться на ней? Вполне возможно, что она уже лежала в его постели, пока он спал, потому платье и помялось.

— Если вы думаете, мэм, что с помощью этого трюка вам удастся заставить меня жениться на вас, то вы глубоко ошибаетесь, — медленно и презрительно проговорил он. — Многие женщины пытались вынудить меня на это с помощью таких же бессовестных уловок, как ваша, но ни у одной из них ничего не вышло.

— Вы хотите сказать, что уже не раз ломали ногу и всякий раз вас выручали добросердечные люди? — насмешливо осведомилась Джорджи. — Но в таком случае вы должны были превратиться в инвалида, лорд Седжемур, а я что-то не заметила никаких физических дефектов, когда доктор раздевал вас.

Теперь виконт начинал припоминать подробности случившегося. Он вспомнил о том, что у него сломана нога, и узнал в девушке, стоявшей перед ним, Джорджану Картерет.

— Надеюсь, вас не было в комнате, когда меня раздевали, — процедил он сквозь зубы. — Но даже если вы там были, это ничего не меняет. Позвольте мне предупредить вас, мисс Картерет: я не женюсь на вас ни при каких обстоятельствах. Я не несу никакой ответственности за вашу репутацию, если вы скомпрометируете себя. Вы меня поняли?

— О, как же вы глупы, милорд! Должно быть, при падении вы ушибли голову, и ваши мозги пострадали от этого. Да я бы ни за что на свете не согласилась выйти замуж за вас! Стать женой человека, который при первой же встрече начинает критиковать мое поведение и считает себя вправе вмешиваться в мою жизнь, нет, сэр, это не по мне! Мне не нужен муж с таким дурным характером, так что можете быть спокойны на этот счет. Лучше выпейте воды.

Джорджи протянула виконту стакан воды. Седж осушил его залпом, он действительно испытывал сильную жажду.

— Я сейчас принесу вам еще воды, а потом вы примете настойку опия, которую оставил доктор.

— Нет-нет, я больше не буду принимать опий, — запротестовал Седж. — И запомните то, что я вам сказал: я не женюсь на вас ни при каких обстоятельствах!

— Опять вы за свое! — Джорджи тихо засмеялась. — Не будьте так глупы и упрямы, Седжемур. Я уверена, нога здорово мучает вас, а если вы уснете, то не будете чувствовать боли. Сейчас самое лучшее для вас — это сон. Чем больше вы будете отдыхать, тем быстрее выздоровеете и тем раньше сможете уехать отсюда. Но вам придется запастись терпением, милорд. Доктор позволит вам подняться с постели не раньше, чем через неделю.

— Через неделю! — негодующе воскликнул Седж. — Я уеду отсюда завтра и ни днем позднее.

Им овладела паника при мысли, что барон Лефтридж может послать своих людей на его поиски, ведь друзья уже давно ждут его и наверняка волнуются. Что будет, если его найдут здесь, в этом уединенном коттедже, в обществе мисс Картерет? Тогда он действительно будет вынужден жениться на ней, чтобы спасти свою и ее репутацию. Нет, он ни в коем случае не должен допускать, чтобы их видели вместе. Завтра же он уедет отсюда и поедет к своему другу.

— Вы намереваетесь уехать отсюда завтра, сэр? — Джорджи уперлась руками в бока, насмешливо поглядывая на Седжа. — А каким образом, позвольте спросить, вы это сделаете, если у вас сломана нога, ваш экипаж разбит вдребезги и при вас даже нет слуги, который помог бы вам встать с постели?

Седж прикусил губу. Впервые он почувствовал легкую неуверенность.

— Моя нога в очень плохом состоянии? — с опаской осведомился он.

Джорджи снисходительно улыбнулась. Тревога, написанная на лице виконта, делала его более человечным. Он больше не прятался за маской высокомерия.

— Доктор сказал, что у вас перелом голени. Кость быстро срастется, и не останется никаких последствии, но только в том случае, если вы в первое время будете соблюдать постельный режим.

Виконт с облегчением вздохнул.

— А что сталось с лошадьми?

— Обе лошади целы и невредимы. Мистер Тори отошлет их завтра на постоялый двор.

— А мой экипаж? — продолжал расспрашивать Седж. — Его, наверное, уже не удастся починить?

— Боюсь, что нет, Седжемур. От него остались одни обломки. Думаю, мистер Торп уже убрал его с дороги, чтобы он не загораживал проезд.

Седж с трудом подавил проклятие, адресованное себе самому. Этот роскошный экипаж он купил совсем недавно, а теперь тот превратился в груду обломков из-за его собственной глупости! И если бы дело было только в экипаже! У него сломана нога, он прикован к постели, а все лишь потому, что ему вздумалось гонять наперегонки с этой рыжеволосой девчонкой.

Он протянул Джорджи пустой стакан и молча сделал знак, чтобы она налила ему еще воды.

— Кажется, вы говорили, с вами путешествует ваш конюх? — осведомился он.

— Да. Его зовут Пип. Вы нуждаетесь в его услугах?

Говоря, Джорджи поспешно вылила в стакан с водой настойку опия, оставленную доктором. Она стояла спиной к кровати, и Седж не мог видеть ее действий.

— Я бы хотел послать завтра с вашим конюхом записку моим друзьям, которые живут неподалеку отсюда, — сказал Седж. — Кроме этого, я думаю, было бы лучше, если бы за мной ухаживал он, а не вы, пока я вынужден лежать в постели.

Джорджи с трудом сдержала улыбку, протягивая виконту стакан.

— Конечно, я иногда буду просить Пипа сменять меня, мне ведь тоже нужен отдых. Мистер и миссис Торп также будут помогать мне, когда они не очень заняты работой на ферме.

— Кто такие эти мистер и миссис Торп? — спросил Седж, осушив стакан. Только сейчас он заметил, что у воды был какой-то странный вкус: эта плутовка незаметно подмешала в нее настойку опия. — Черт бы вас побрал, маленькая обманщица! — взорвался он.

Джорджи пропустила мимо ушей его проклятие.

— Мистер и миссис Торп — это люди, которые любезно приняли нас у себя, — сказала она в ответ на его вопрос. — У них маленькая ферма. Это местечко, если не ошибаюсь, называется Литтл Биктон. Торпы — на редкость милые люди и очень гостеприимные хозяева. Вам повезло, что поблизости оказался их дом. Мистер Торп помог перенести вас сюда, они отдали нам самую лучшую комнату во всем доме и позволили пожить у них до тех пор, пока доктор не разрешит вам встать с постели. Вы очень многим обязаны этим людям, виконт. Надеюсь, вы не забудете отблагодарить их за гостеприимство. Мой кошелек, к сожалению, опустел после того, как я заплатила доктору.

— Вы взяли на себя оплату доктора? — Седж вышел из себя.

Виконт был в ярости от того, что Джорджи решала все за него, можно сказать, распоряжалась его судьбой. Она сама вызвала доктора, сама заплатила ему. Седжу как-то не приходило в голову, что он был просто не в состоянии позаботиться о себе сам, когда его принесли сюда в полуобморочном состоянии со сломанной ногой. Он бы наверняка сказал Джорджи какую-нибудь колкость, но снотворное уже начало действовать, и слова не шли на ум. Борясь со сном, он неприязненно смотрел на эту девчонку, которая считала себя хозяйкой положения.

— А что, по-вашему, я должна была делать? Не могла же я отослать доктора, не уплатив причитающийся ему гонорар! — рассудительно заявила Джорджи. — А вы, милорд, были почти без сознания и стонали от боли. Вы бы не смогли сделать это сами. Вряд ли вы одобрили, если бы я стала рыться в ваших вещах в поисках кошелька.

— Нет, конечно, я бы этого не одобрил, — согласился Седж. — Но, кстати, где моя одежда? — ворчливо осведомился он, поняв, что на нем только широкая ночная сорочка, едва прикрывающая его наготу.

— Думаю, миссис Торп забрала вашу одежду, чтобы постирать, — ответила Джорджи. — Она была сплошь вымазана в грязи.

— Проклятие… — начал было Седж, но сонливость все сильнее и сильнее овладевала им, и ему стоило большого труда отчетливо произносить слова. Он зевнул. Его веки отяжелели и сомкнулись сами собой.

Джорджи склонилась над ним и убрала с его лба растрепавшиеся пряди волос. Ее руки были мягкими и прохладными, и Седжу было приятно их прикосновение.

— Надеюсь, теперь вам удастся уснуть, Седжемур.

— Да, я буду спать. А вы идите в свою комнату и тоже поспите, — сонно пробормотал Седж.

— Я обязательно прилягу, Седж, — прошептала Джорджи. — Но только нам с вами придется спать в одной комнате, — понимаете ли, нам выделили одну комнату на двоих…

Седж никак не прореагировал на ее слова — он уже спал мертвым сном.

3

Луч утреннего солнца протянулся от окна к постели, щекоча веки. Седж открыл глаза и поморщился. Боль в ноге возобновилась, стоило ему только проснуться, и вообще он чувствовал себя отвратно. У него ныл каждый мускул, раскалывалась голова, а во рту пересохло. Он хрипло застонал.

— О, Седжемур, наконец-то вы проснулись! — воскликнула Джорджи, стоящая в ногах кровати.

Она с трудом сдерживала смех, наблюдая, как переменилось лицо виконта, когда он заметил ее. Он был явно шокирован. Наверное, во сне он успел забыть о том, что с ним приключилось, и не ожидал увидеть ее рядом.

Седжу было не до смеха. Он смотрел широко раскрытыми глазами на Джорджи и всей душой надеялся, что он еще спит и ему снится кошмарный сон.

Он на мгновение сомкнул веки, желая таким образом отогнать это неприятное видение, потом снова уставился на Джорджи. Нет, это был не кошмар — это была явь. Она действительно стояла перед ним в своем измятом платье бутылочного цвета, плотно облегающем ее округлую фигуру. Рыжина ее волос была еще более яркой в солнечном свете, заполняющем комнату, а ее веснушчатое лицо расплылось в широкой улыбке. Она казалась Седжу персонажем из дешевого водевиля, во всем ее облике было что-то комичное.

Джорджи весело расхохоталась, тряхнув огненно-рыжей гривой.

— О Господи! Я думал, мне снится кошмар, а оказывается, это все правда! — застонал Седж.

— Вы выглядите лучше сегодня утром, виконт, — спокойно сказала Джорджи, пропустив мимо ушей эти не слишком лестные для нее слова. Приблизившись к изголовью кровати, она протянула Седжу стакан воды и подложила ему под спину еще одну подушку, чтобы он мог сесть. — Вы не так бледны, как вчера, отдых пошел вам на пользу. Я понимаю, вы все еще чувствуете себя ужасно, но это скоро пройдет.

— Что вы здесь делаете, мисс? — Седж устремил на девушку испепеляющий взгляд. — Я ведь запретил вам входить в эту комнату!

— В самом деле, милорд? Я что-то не припоминаю. — Джорджи снова засмеялась, подумав, что несчастье, приключившееся с ним, нисколько не смягчило нрав виконта, скорее наоборот. Он, вероятно, считал, что все должны безоговорочно подчиняться его приказам. — Но даже если вы и налагали какие-либо запреты, я взяла на себя смелость ослушаться вас. Для вашего же блага.

— Послушайте, мисс Картерет, если вы задались целью постоянно дразнить меня… — начал было Седж, но поспешно умолк, когда раздался стук в дверь и в комнату вошел доктор.

— Доброе утро, мистер Мур. Я рад, что вы уже проснулись. Как вы провели ночь?

Седж в полнейшем недоумении смотрел на доктора. Почему этот человек назвал его мистером Муром? Он уже хотел сказать, что его зовут вовсе не так, но вовремя заметил Джорджи, которая, стоя за спиной доктора, многозначительно приложила палец к губам. Значит, она назвала себя и его вымышленными именами? Впрочем, он ведь сам просил ее не говорить, кто он такой, только потом забыл об этом… Сейчас он не мог не признать, что Джорджи поступила мудро, скрыв от окружающих его настоящее имя. Быть может, таким образом ему удастся сохранит этот неприятный эпизод в тайне и слух о нем не дойдет до лондонского общества. При одной только мысли, что он может стать предметом насмешек и пересудов в кругах высшего света, Седжу становилось дурно.

— Мне дали столько настойки опия, что я и сам не знаю, как провел ночь. Я пребывал словно в каком-то дурмане, — ответил он доктору, прочистив горло. — Я больше не стану принимать эту дрянь, доктор. Пусть лучше мне принесут бутылку бренди на тот случай, если боль в ноге станет нестерпимой — это поможет.

— Ладно, ладно, — примирительно проговорил доктор Хамильтон. Откинув одеяло, он принялся осматривать ногу Седжа. — Мы заменим настойку опия бренди, если вам так угодно, молодой человек. Но только я сомневаюсь, что у этих милых людей, приютивших вас, найдется бренди — это слишком дорогой напиток для простолюдинов. Вам придется послать вашего слугу в «Кросс энд Кейс» — это маленькая гостиница в двух милях отсюда.

— Я так и сделаю, доктор. — Седж крепко стиснул зубы, когда врач дотронулся до его ноги, — боль была нестерпимой. Делая над собой нечеловеческие усилия, чтобы не застонать, он поднял глаза к потолку, потом его взгляд скользнул по комнате. Заметив Джорджи, стоявшую возле постели, он прорычал: — Выйдите сейчас же из комнаты, мисс…

Джорджи перебила его прежде, чем он успел произнести ее имя.

— О, дорогой, не будь же так щепетилен, — ласково проворковала она, моментально входя в роль любящей жены. — Потерпи немного, доктор закончит осматривать тебя через минуту.

— Я знаю, молодой человек, нога очень мучает вас, но это еще не дает вам права вымещать ваше дурное настроение на этой милой леди, — подал голос доктор, укрывая Седжа одеялом. — Ваша супруга не отходила от вас всю ночь. А вчера, пока я занимался переломом, она все время держала вас за руку… Не часто встретишь такую заботливую жену, как ваша. А вы вместо благодарности рычите на нее так, словно это она виновата в том, что вы сломали ногу.

— Жена! — негодующе воскликнул Седж и тут же закашлялся, как будто это слово застряло у него в горле. — Да она никогда не была и не будет…

Джорджи делала ему отчаянные знаки, пользуясь тем, что доктор стоит к ней спиной. Седж наконец понял, что это было частью ее обмана — она выдала их за женатую пару. И как только ей мог прийти в голову подобный вздор? Однако теперь было бы глупо пытаться опровергнуть это. Если он станет объяснять доктору, что Джорджи солгала, то тем самым только навлечет на себя подозрения.

— Я хотел сказать: моя жена не привыкла видеть меня почти нагишом, — пробормотал Седж, чтобы как-то спасти ситуацию, однако его лицо побагровело от гнева.

Джорджи прикрыла ладонью рот, с трудом удерживаясь от смеха.

— Охотно вам верю, молодой человек, ваша супруга не привыкла видеть вас в ночной рубашке, — добродушно согласился доктор, ничего не заподозрив. — Конечно же, вашим туалетом занимается ваш камердинер, а вовсе не эта очаровательная леди. Могу поспорить, в вашем распоряжении имеется целая армия слуг; судя по вашим манерам, вы привыкли отдавать приказы. — Доктор с улыбкой повернулся к Джорджи: — А вы, юная леди, оказались первоклассной сиделкой, хоть вам впервые пришлось взять на себя заботу о вашем муже. Коль скоро его здоровье пошло на поправку, то, думаю, мы должны благодарить за это вас.

Джорджи с самым невинным видом улыбнулась доктору.

— Я пошлю кого-нибудь за своим камердинером, чтобы моей очаровательной супруге не приходилось обременять себя заботами обо мне, — сказал Седж с кислой гримасой, сделав ударение на слове «супруга».

Доктор одобрительно кивнул и заметил, что в самом деле не помешало бы взять кого-нибудь в помощь миссис Мур, чтобы она не переутомлялась. Мистер Мур, конечно, может послать за своим слугой, однако о возвращении домой пока не может быть и речи. Пройдет еще неделя или две, прежде чем он сможет предпринять длительное путешествие без ущерба для его ноги.

При этих словах Седж поморщился. Это означало, что он будет вынужден провести еще неделю или две в обществе Джорджаны Картерет.

Джорджи вышла из комнаты вместе с доктором — ей вовсе не улыбалось оставаться наедине с виконтом, когда тот пребывал в столь дурном расположении духа. Через некоторое время появился Пип, чтобы спросить, не нужно ли Его Светлости сходить в туалет — эти не слишком приятные обязанности были доверены ему. Потом миссис Торп принесла ему легкий обед, приготовленный по предписанию доктора.

Джорджи вернулась в комнату через несколько часов. На ее губах играла дерзкая улыбка, а в глазах плясали озорные огоньки.

— Ах, вы наконец-то решились показаться здесь, «миссис Мур»! — саркастически проговорил Седж, откладывая в сторону совершенно не интересующую его книгу, которую он пытался читать в течение дня. — Надеюсь, теперь вы готовы объяснить мне, какие дьявольские интриги кроются за вашим обманом? Впрочем, я уже и так догадываюсь, чего вы от меня хотите. Только зря тратите время, мэм. Всей вашей хитрости не хватит на то, чтобы заставить меня жениться на вас. И я уже предупреждал, чтобы вы не рассчитывали на это.

Джорджи взглянула на Седжа широко раскрытыми глазами.

— Неужели вы до сих пор не понимаете, Седжемур, что я просто пытаюсь спасти свою репутацию и вашу, кстати, тоже. Вы сломали ногу, и мне пришлось остаться здесь вместе с вами — не могла же я бросить вас на произвол судьбы? А живя под одной крышей с мужчиной, я невольно скомпрометировала бы себя. Посудите сами: разве я могла сказать этим людям свое настоящее имя? И вы тоже, если помните, просили не говорить вашего имени.

— Но я не просил вас говорить, что мы с вами женаты, — возразил виконт. — Этот трюк изобрели вы сами, чтобы вынудить меня жениться на вас.

— Скорее наоборот, Седж, я сделала это для того, чтобы избавить вас от всяких обязательств по отношению ко мне. Мой отец, узнай он о том, что я прожила несколько дней вместе с вами в каком-то коттедже по дороге в Лондон, непременно настаивал бы на браке. И вам было бы очень трудно отвертеться, милорд. Папочка всегда мечтал о богатом и знатном муже для меня, он бы не преминул воспользоваться случаем.

Сказав это, Джорджи невинно улыбнулась.

— Откуда вы знаете, что я богат? — удивленно осведомился Седж.

— Я этого не знаю, милорд, однако догадываюсь. Вы так любите важничать, что, мне кажется, за вашими напыщенными манерами должен стоять серьезный капитал. Вряд ли бы вы стали так задаваться, если бы принадлежали к обедневшему роду.

Виконт смерил ее укоризненным взглядом. Джорджи лишь усмехнулась в ответ.

— Вы должны понимать, Седжемур, что для нас обоих будет лучше, если люди будут считать нас мужем и женой, — продолжала она. — Таким образом нам удастся избежать сплетен. Когда муж и жена путешествуют вместе, это выглядит, разумеется, вполне нормально и пристойно, в то время как неженатая пара всегда возбуждает нездоровое любопытство. А люди в конце концов могут докопаться до правды и узнать наши настоящие имена, если всерьез заинтересуются нами. В наших с вами интересах привлекать к себе как можно меньше внимания.

— Это все отговорки. На самом же деле вы выдумали эту историю, преследуя свои корыстные цели, — упрямо настаивал виконт.

— Но как же вы глупы, Седж! Да я даже не знала, женаты вы или холосты, пока вы не стали обвинять меня в том, что я хочу женить вас на себе! Мне от вас ничего не нужно, можете мне поверить.

— Так лучше для вас, мисс Картерет. Потому что если вы ожидаете получить от меня обручальное кольцо, то будете глубоко разочарованы.

В глазах Джорджи снова засверкали озорные огоньки.

— А знаете что, виконт? Если бы я действительно захотела стать вашей женой, мне бы это наверняка удалось. Я могу пустить слух о том, что вы скомпрометировали меня, и все поверят мне. Мистер и миссис Торп подтвердят, что мы жили вместе в их коттедже и спали в одной комнате. Вы никогда не сможете доказать, что между нами ничего не произошло.

— Что?! Что вы сказали? — Седж покосился на раскладушку в противоположном углу комнаты — он был уверен, что на ней спал слуга Джорджи. — Неужели вы… вы… — Слова застряли у него в горле, и он шумно втянул в себя воздух. — Бессовестная интриганка! Вы подстроили все это нарочно! — выпалил он на одном дыхании.

Джорджи от души рассмеялась.

— Я действительно спала сегодня ночью здесь, у меня просто не было иного выхода. В этом доме оказалась всего лишь одна свободная комната, отдельной комнаты для меня не нашлось. Но можете не волноваться, Седжемур, я вовсе не горю желанием выходить за вас замуж. Вы не в моем вкусе. Да и я, наверное, тоже не в вашем. — Она немного помолчала, потом невинным тоном осведомилась: — Кстати, кто такая Полли?

— Полли? — с деланной небрежностью повторил Седж. Он вовсе не собирался рассказывать этой девчонке о том, кем была в его жизни Полли. — У меня нет знакомых, которых зовут так. Где вы слышали это имя?

— Вы звали ее всю ночь, сэр.

Седж почувствовал, как кровь приливает к щекам. Черт побери, он ведь никогда в жизни не краснел! Но сейчас он был смущен. Кто знает, сколько всего он мог наговорить сегодня ночью, пребывая в наркотическом бреду!

Джорджи была довольна эффектом, который произвели ее слова. Ее план состоял в том, чтобы отвлечь Седжа разговором, тогда боль в ноге станет для него менее мучительной, и он не будет так нервничать из-за того, что вынужден провести в постели ближайшие несколько дней. Ну, а если тема их разговора не слишком приятна виконту, так это не беда. Пусть выпустит пар, ему это только пойдет на пользу.

— Ага! Значит, в числе ваших знакомых все-таки есть женщина по имени Полли, иначе вы бы не покраснели! — торжествующе воскликнула Джорджи. — Вам очень хотелось поговорить с этой Полли прошлой ночью. А может, и не только поговорить…

— А, теперь я припоминаю, — сказал виконт, преодолев смущение. — Полли — моя давняя подруга. Я не виделся с нею уже долгие годы. Странно, что я звал ее во сне, — наверное, у меня перепутались мысли из-за этого проклятого снотворного. — После минутного колебания он решился наконец спросить: — Я говорил что-нибудь еще, кроме этого имени?

— Да, говорили, — многозначительно ответила Джорджи, и Седж снова залился краской стыда. — Но вы разговаривали очень невнятно, и я почти не смогла разобрать слов.

Она предпочитала не посвящать Седжа во все подробности того, что произошло ночью. Он звал Полли так долго и так отчаянно, что она, движимая жалостью, в конце концов поднялась со своей раскладушки и подошла к его постели. Она зажгла свечу и поставила ее на столик у изголовья кровати. Лицо виконта было покрыто капельками пота. Решив, что у него жар, она взяла чистую льняную салфетку и, смочив ее водой, приложила к его разгоряченному лбу. Он тут же схватил ее за руку и крепко сжал ее пальцы.

— О Полли, Полли, как же я тосковал по тебе! — глухо прошептал он. — Не покидай меня, Полли, останься со мной!

«Вероятно, ему снился сон и я, сама того не желая, стала частью этого сна», — подумала Джорджи. Пытаться убедить сонного Седжа в том, что она не Полли, было бы бессмысленно, поэтому она сказала в ответ те самые слова, которые он, наверное, ожидал услышать:

— Я не покину тебя, любимый. Я буду рядом с тобой, — пообещала Джорджи, внимательно наблюдая за его лицом.

Седж лежал с закрытыми глазами, но время от времени его веки размыкались и туманный взор останавливался на ней. В его взгляде не было узнавания — он словно смотрел сквозь нее. Наверняка он видел ту, которую хотел видеть, — свою возлюбленную Полли. Джорджи задавалась вопросом, кто такая эта Полли и как много она могла значить для Седжа.

— Значит, ты передумала и не выйдешь замуж за Боба?

— Нет. Я буду с тобой.

— Я рад. Я безумно рад… Тогда поцелуи меня, Полли.

Джорджи наклонила голову и быстро коснулась губами его сухих, горячих губ.

— Слишком целомудренный поцелуй для такой девушки, как ты, Полли, — усмехнулся Седж, глядя прямо ей в глаза, но видя другую. Потом его усмешка превратилась в улыбку — в широкую счастливую улыбку, какой Джорджи еще никогда не видела на лице виконта. Улыбка преобразила Седжа: в нем больше не было ничего от высокомерного вельможи, теперь он был просто красивым, соблазнительным мужчиной. Джорджи невольно залюбовалась его лицом в тусклом свете свечи.

Она уже хотела отойти от его постели, когда Седж, неожиданно схватив ее за запястье, с силой потянул на себя. Она пошатнулась и упала поперек кровати прямо к нему на грудь. Его руки тут же сомкнулись вокруг нее в крепком объятии, и он нашел ее губы. Его поцелуй был долгим и бесконечно нежным. Он пробудил в Джорджи странные, еще не познанные ею самой ощущения. Она не знала раньше, что можно испытывать такое наслаждение.

Не отрываясь от ее губ, он стал ласкать ее грудь, и это тоже было удивительно ново и приятно. Она даже и не пыталась высвободиться из его объятий. Да она бы и не смогла пошевелиться — все ее тело застыло в неподвижности, отдавшись во власть наслаждения. Только когда Седж разжал объятия, она смогла отстраниться.

— Полли, — прошептал он и тут же погрузился в глубокий сон.

Джорджи вернулась на свою узкую раскладушку. Она долго не могла уснуть, переживая вновь и вновь этот удивительный поцелуй…

Однако сейчас, глядя на виконта Седжемура, ей было трудно поверить, что это тот самый мужчина, который целовал ее сегодня ночью. Он раздраженно смотрел на нее из-под полуопущенных век, а его красивые черты исказила уже знакомая ей презрительная гримаса. О нет, она ни за что не станет рассказывать ему о том, что произошло между ними ночью! Тем более что целовал он не ее, а другую женщину.

Седж был зол на Джорджи за то, что она была рядом в эту ночь и слышала его бредовые высказывания. Зол — это не то слово. Да он бы с удовольствием придушил ее, если бы только мог! Ей стали известны его самые потаенные чувства, и эта мысль была невыносима для Седжа. Загадочная улыбка, с которой Джорджи смотрела на него, как будто давала ему понять, что теперь она знает о нем очень много. Наверное, он, сам того не помня, вел длинные монологи, обращаясь к Полли.

Теперь он начинал припоминать свой сон. Ему действительно снилась Полли, только этот сон был не похож на другие — впечатления, оставшиеся от него, были удивительно яркими… реальными. Как будто все это происходило наяву, а не во сне. Как будто Полли в самом деле лежала в его объятиях и он целовал ее, ласкал его тело… Его руки еще помнили мягкость ее груди, а губы, казалось, хранили память об их поцелуе… Но это, конечно, было эффектом снотворного — у него просто начались галлюцинации. Не мог же он, в конце концов, целовать эту рыжеволосую девчонку, приняв ее во сне за Полли? Его коробило от одной только мысли.

— О, перестаньте смотреть на меня так, словно хотите лишить меня жизни, Седжемур, — беззлобно сказала Джорджи, не сводя глаз с его лица. — Нравится вам это или нет, вы зависите от меня до тех пор, пока не встанете с постели, так что лучше смиритесь с вашей участью. Если хотите, я пошлю Пипа в любое место с запиской от вас, когда он вернется. Он сейчас поехал выполнить одно мое поручение.

— Да, я действительно хочу отправить с вашим слугой небольшое послание, — проворчал Седж. — Хорошо, что вы напомнили мне об этом, мисс Картерет.

— Называйте меня просто Джорджи. Нет никакого смысла соблюдать этикет, пока мы здесь. — Джорджи сделала широкий жест рукой, увязывая на простую обстановку комнаты, в которой они находились. — Кстати, как должна называть вас я?

— Седжемур вполне подойдет, — с достоинством ответил виконт.

«Как смешны его высокомерный тон и важный вид в данной ситуации», — подумала Джордж. Он лежал на старой, покосившейся кровати в маленьком коттедже, где их приютили, на нем была дешевая полотняная сорочка, которую дали хозяева, однако вел он себя так, словно находится у себя дома, окруженный роскошью и слугами, готовыми исполнить каждый его каприз.

— О, виконт, ведите себя попроще, — напросила она. — Вам совершенно незачем разыгрывать весь этот спектакль передо мной. Я ведь здесь для того, чтобы ухаживать за вами, и только для этого. Потом мы с вами расстанемся, и наши пути больше никогда не пересекутся. И оставьте ваши подозрения — я вовсе не стремлюсь стать вашей женой. И, кстати, как вы можете знать, что я еще не замужем?

— Если вы замужем, то я от всей души сочувствую вашему бедному мужу. Однако, по правде сказать, мне трудно в это поверить. Разве что сумасшедший взял бы вас в жены.

Джорджи весело расхохоталась.

— Сумасшедший, говорите? Значит, в этом мире не так уж мало сумасшедших. Да будет вам известно, милорд, что за последний месяц трое мужчин просили моей руки. Мой отец очень настаивал, чтобы я вышла замуж за одного из них, именно поэтому пришлось уехать из дома. Мне не хотелось становиться женой джентльмена, которого папа выбрал для меня.

— Должен признаться, я очень удивлен, мисс Картерет. Оказывается, есть на свете три идиота, готовые пожертвовать своей свободой, чтобы связать свою жизнь с вами… Но бедняги, наверное, не знают, что их ожидает.

— Да не будьте вы так упрямы, Седжемур! Я же попросила вас называть меня по имени! — воскликнула Джорджи, оставив без внимания слова виконта. — Но я еще должна решить, как я буду называть вас. — Она достала из кармана своего измятого платья визитную карточку, которую дал ей Седж при их знакомстве, и поднесла к глазам. — Ваше полное имя — Аугустус Себастьян Стэнхэуп Сент-Реджис, виконт Седжемур. Такое длинное, что можно язык сломать. И звучит так величаво! Аугустус наводит меня на мысль о римском императоре, — наверное, вас назвали в его честь? Неудивительно, что вы так задаетесь!

Седж промолчал. Он понимал, что Джорджи нарочно дразнит его, и вовсе не собирался ей отвечать. Если он сделает вид, что ее насмешливые выпады нисколько не задевают его, она, быть может, перестанет издеваться над ним.

Джорджи помахала в воздухе визитной карточкой.

— Думаю, я буду называть вас… Гас! Это уменьшительное от Аугустуса и звучит, по-моему, очень мило. Вы так не считаете? — Ее веснушчатое лицо расплылось в улыбке, а на щеках появились ямочки. — Ваши адреса тоже впечатляют, Гас. Номер тридцать три, Брук-стрит, Лондон, если не ошибаюсь, это самый фешенебельный район столицы, и поместье «Дубовая Роща», Черфилд, Чиппин Содбари, графство Голчестершир. Сколько громких слов!

— Вы дерзите мне, мисс Картерет, но я предпочитаю пропускать мимо ушей ваши колкости, — сухо проговорил Седж. — Позвольте только заметить, что ваше поведение не делает чести вам самой. Я задаюсь вопросом, куда смотрят ваши родители и почему они не займутся вашим воспитанием?

— О, наконец-то, Гас! Наконец-то вы проявили хоть каплю любопытства! Хотите знать все подробности моей истории? Хотите знать, почему я предприняла это путешествие одна, если не считать моего конюха и собаки?

— У меня нет никакого желания узнавать что-либо о вас, мисс Картерет. С меня достаточно, что я вынужден терпеть ваше общество. Мне невыносимо скучно с вами.

— Скучно? — Джорджи рассмеялась. — О, Гас, я прекрасно знаю, что вам не скучно со мной. И вы сами тоже это знаете. Я раздражаю вас, действую вам на нервы, привожу вас в бешенство, но все эти эмоции не имеют ничего общего со скукой. Вам просто некогда скучать — ведь вам все время приходится парировать мои выпады. Напротив, вы бы изнывали от тоски, лежа целыми днями в постели, если бы я время от времени не щекотала вам нервы. Ну, а если вы в самом деле не хотите слушать мою историю, то давайте поговорим о чем-нибудь другом — только вот о чем?

— Я не хочу говорить с вами о чем бы то ни было, — упрямо заявил Седж. — Да я, по правде сказать, сомневаюсь, что у нас с вами найдутся общие темы для разговора.

— Ладно, если вы хотите отдохнуть, тогда я скоро уйду, — ответила Джорджи, ничуть не обидевшись. — Все дело в том, что я должна разыгрывать роль любящей супруги — миссис Торп может заподозрить что-то неладное, если я буду проводить мало времени с вами. Если хотите знать, она сама послала меня к вам. Я хотела остаться на кухне и помочь ей приготовить ужин, но она сказала: «Идите к вашему бедному мужу, дорогая. Он сейчас нуждается в вас. Бедняга, наверное, изнемогает от боли. А я уж как-нибудь управлюсь со своими кастрюлями».

Эти последние слова Джорджи произнесла на наречии простолюдинов, на котором говорили Торпы. Имитация была настолько точной, что Седж с трудом удержался от смеха. Он уже начинал заражаться ее веселостью и не мог не признать, что общество Джорджи скрашивало скуку этих долгих часов вынужденного бездействия. Без нее им бы уже овладела хандра. Однако он вовсе не собирался доверить этой девчонке, у которой неизвестно что на уме. Слишком многие женщины пытались женить его на себе, поэтому женский пол не пользовался особым доверием у Седжа.

— Вы говорили что-то о женщинах, которые прибегали ко всяким уловкам, чтобы вынудить вас жениться на них, — сказала Джорджи, словно уловив ход его мыслей. — Меня это ужасно заинтриговало, Гас. Интересно, а почему они это делали? Может, они считали вас очень привлекательным мужчиной? — Она окинула его оценивающим взглядом, склонив голову набок. Пожав плечами, продолжала: — Что ж, я вполне допускаю, что некоторые женщины видят в вас свой идеал красоты. Мне, правда, всегда нравились темноволосые смуглые мужчины, но, как говорится, о вкусах не спорят. Меня удивляет другое: неужели, зная ваш характер, нормальная женщина может пожелать связать свою жизнь с вами? Но они, наверное, не знали, что вы из себя представляете на самом деле. Так к каким же трюкам прибегали эти женщины?

— Хотите перенять у них опыт? — Седж криво усмехнулся.

— Неужели вы всерьез подозреваете меня в этом, Гас? — спросила Джорджи, с невинностью ребенка заглядывая ему в глаза.

Седж оставил без ответа ее вопрос.

— Я был бы вам премного благодарен, если бы вы называли меня Седжемур и не выдумывали глупых уменьшительных имен, — церемонно проговорил он. — Я вовсе не желаю переходить с вами на дружескую ногу, мисс Картерет.

Его напыщенный тон вызвал у Джорджи новый взрыв смеха.

— О, Гас, вы все время меня смешите! Я за всю свою жизнь не смеялась столько, сколько смеюсь с вами. Вы так много о себе воображаете! Я еще никогда не встречала такой комичной личности, как вы. Вы сердитесь по каждому пустяку.

Она достала носовой платок и вытерла слезы, выступившие от смеха в уголках глаз, не обращая внимания на разгневанный взгляд виконта.

— Вы бы и святого вывели из себя! — процедил он сквозь зубы.

— Однако вы очень далеки от святости, Гас, так по крайней мере мне кажется. Думаю, вы много грешите и нередко нарушаете заповеди Божьи. Так что можете расценивать встречу со мной как что-то вроде испытания, которое Всевышний послал вам, чтобы вы могли очиститься от ваших грехов и умерить вашу гордыню.

— Прекратите ваши проповеди, мисс Картерет, и выйдите из этой комнаты. — Седж делал над собой нечеловеческие усилия, чтобы сохранять спокойствие. — Меня нисколько не интересуют ваши рассуждения на религиозные темы.

— Неужели вы не понимаете шуток, Гас? Я вовсе не читала вам проповедей, я просто пыталась немного вас развлечь. Вы воспринимаете все слишком серьезно, вот в чем ваша беда.

Джорджи хитро улыбнулась. Приблизившись к постели, она чмокнула виконта в лоб и танцующей походкой направилась к двери. Седж бы с удовольствием запустил в нее чем-нибудь, но под рукой ничего не оказалось. Если бы только он мог встать с постели, он бы показал этой несносной девчонке, кто из них двоих сильнее. Седж никогда в жизни не поднимал руку на женщину, но с Джорджаной он бы не побоялся этого сделать.

Испепеляя взглядом дверь, за которой скрылась Джорджи, Седж задыхался от бессильной ярости. Он не должен был показывать ей своего раздражения, ведь она того и добивалась. В следующий раз он будет вести себя так, словно ее шутки ни в коей мере не затрагивают его самолюбия.

Он вдруг вспомнил о том, что собирался послать конюха Джорджаны в поместье барона Лефтриджа. Это совершенно вылетело у него из головы, пока он перебрасывался колкостями с мисс Картерет. А ведь друзья уже могли выслать кого-нибудь на поиски — его ждали в поместье позавчера. Какой позор, если его найдут здесь, в обществе этой рыжеволосой девчонки! Он должен немедленно уведомить барона Лефтриджа о том, что был вынужден задержаться. Он также отправит с конюхом небольшое послание к себе домой, чтобы сообщить прислуге о том, что с ним случилось, и попросить прислать экипаж. Седж поморщился при мысли, что сможет уехать отсюда не раньше, чем через неделю, а потом ему еще долго придется лежать в постели у себя дома, изнывая от скуки.

Его камердинер Уилкинс уже должен был приехать в поместье Лефтриджа вместе с его багажом. Но, наверное, все-таки лучше не вызывать его сюда сейчас. Слуги много болтают, даже самые верные. Ему вовсе не улыбалось, чтобы Уилкинс узнал о том, что он живет в этом коттедже вместе с Джорджаной Картерет. Конечно, он очень нуждался в услугах своего камердинера, тем более сейчас, когда был практически беспомощен, но ради своей репутации он пойдет на эту жертву.

Седж глубоко вздохнул. В какой же идиотской ситуации он оказался! — причем виноват во всем был он сам. Зачем, спрашивается, он пытался обогнать Джорджану на этом чертовом холме? Уже в который раз он бранил себя за это. Правда, нет никакого смысла сожалеть о том, чего уже не поправишь. Придя к этому заключению, Седж закрыл глаза и попытался направить свои мысли в более приятное русло.

Он думал о Дайане Карстэре — белокурой Дайане, этой невероятно красивой, обворожительной женщине с безукоризненными чертами лица и манерами королевы. Эта молодая вдова была как раз в его вкусе. Он долго добивался ее расположения — во время их первых встреч Дайана не уделяла ему никакого внимания и упорно отвергала всякие попытки к сближению с его стороны. Однако впоследствии эта неприступная красавица стала относиться к нему более благосклонно и даже дала ему понять, что он ей небезразличен. Еще немного, и она бы стала его возлюбленной…

Виконтом овладело беспокойство при мысли об этой сногсшибательной женщине, всегда окруженной поклонниками. Кто знает, когда он сможет, встретиться с ней вновь… Пройдет еще много времени, прежде чем он сможет выезжать в свет, но еще больше времени пройдет до тех пор, пока он сможет сблизиться с женщиной. Больная нога будет затруднять его движения, он будет просто смешон в постели… а ему бы вовсе не хотелось выглядеть каким-то жалким инвалидом в глазах своих любовниц. О нет, его самолюбие этого не стерпит! Он очень дорожил своей репутацией опытного любовника и ни за что не поступится ею.

Лучше ему вообще не думать о красивых женщинах до тех пор, пока он не придет в норму. Что возбуждаться понапрасну! Как бы ни было это грустно, в течение ближайших месяцев ему придется вести монашеский образ жизни. Он уже решил, что поедет в свое поместье «Дубовая Роща», подальше от высшего света и от привлекательных женщин.

4

— Взгляните, что я принесла вам, Гас!

Джорджи появилась уже под вечер. На ее губах играла неизменная улыбка, а в руках она держала бутылку бренди, за которой мистер Торп по ее просьбе съездил в ближайший трактир.

— Бренди! Это как раз то, что мне нужно! — Седж сразу же оживился и потянулся к бутылке. — Дайте ее сейчас же мне!

— Вы привыкли отдавать приказы, не так ли, милорд? — Джорджи спрятала бутылку за спину. — А скажите, знатные вельможи никогда не говорят «пожалуйста»?

— Пожалуйста, дайте мне сейчас же бутылку! — с кислой гримасой повторил Седж.

— Пожалуйста, дайте мне бутылку, Джорджи, — со смехом поправила его она.

— Пожалуйста, дайте мне бутылку, Джорджи. Теперь вы довольны, маленький тиран?

— Довольна, на данный момент.

Джорджи протянула ему бутылку и стакан. Она была удивлена, заметив, что руки виконта немного дрожат, откупоривая пробку.

Седж налил себе щедрую порцию бренди и жадно осушил стакан, потом снова наполнил его.

— О, Гас, значит, у вас так сильно болит нога? Я не знала, что вы так страдаете. Мистер Торп был занят и смог съездить за бренди только сейчас. Но вы могли бы вызвать меня или миссис Торп, и мы бы дали вам настойку опия…

— Я уже говорил вам, что больше не стану принимать эту дрянь. И, кстати, каким образом я мог вас вызвать, если здесь нет звонка?

Джорджи огляделась.

— Вы правы, здесь действительно нет звонка, — согласилась она. — Впрочем, откуда ему взяться? У мистера и миссис Торп нет слуг, они люди простые. Но вы могли бы крикнуть, и мы бы услышали.

Седж посмотрел на Джорджи таким взглядом, который ясно говорил, что он никогда не стал бы прибегать к столь вульгарному способу, как крик. Ему еще не приходилось кричать, чтобы вызвать прислугу, достаточно было позвонить. Виконт Седжемур был очень консервативен в своих привычках и не собирался отступаться от них сейчас.

— Кстати, что делает ваш конюх? — ворчливо осведомился он. — Вы могли послать его за бренди еще утром, а не ждать целый день, пока мистер Торп освободится.

— Пип поехал в Лондон, чтобы выполнить мое поручение.

— В Лондон? Но зачем?

— Я послала с ним письмо для моей бабушки, чтобы предупредить ее о моем приезде.

— Вы очень правильно сделали, что предупредили заранее вашу бабушку, таким образом она успеет подготовиться к катастрофе. Я заранее сочувствую бедной женщине.

— Вы все время ворчите на меня, Гас, — заметила Джорджи. — Наверное, ваш ум устроен так, что вы постоянно испытываете необходимость в том, чтобы говорить кому-нибудь колкости — или виноват ваш язык? Может, он у вас не такой, как у других людей?

Она рассмеялась собственной шутке. Седж неодобрительно взглянул на нее.

— Очень остроумно, мисс Картерет, — саркастически проговорил он и налил себе третий стакан.

Откинувшись на подушки, он медленно потягивал бренди, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу. Боль в ноге почти прошла, и он начал расслабляться.

— Мне нужна ваша помощь, мисс Картерет, — сказал он, прочистив горло. — Я должен передать письмо одному моему другу, который ждет меня в своем поместье. Его поместье находится примерно в пятнадцати милях отсюда. Я рассчитывал на вашего кучера, но вы сказали: он уехал в Лондон. Думаю, было бы неуместно просить об этой услуге мистера Торпа, он человек занятой. Поэтому я попросил бы вас съездить в ближайший населенный пункт и найти там кого-нибудь, кто сможет отвезти мое письмо, разумеется, за соответствующую плату. Я дам вам денег.

— Конечно, Гас, я съезжу в деревню и пошлю кого-нибудь с письмом к вашему другу. Но вот только… — Джорджи нахмурила брови и на секунду задумалась. — Вы ведь не станете просить ваших друзей навещать вас здесь, не так ли? Я буду скомпрометирована, если нас увидят вместе, надеюсь, вы это понимаете.

— Я не стану просить их навещать меня, — уверил ее он. — И даже не стану сообщать о том, что со мной приключилось и где я нахожусь. Я напишу, что меня задержали срочные дела, и извинюсь, что не смог приехать. А моего камердинера и конюха попрошу отослать домой.

Седж подавил вздох при мысли о своем камердинере. Пип и мистер Торп заботились о нем, как могли, но Уилкинс, прислуживавший ему долгие годы, умел это делать намного лучше. Однако Седж не хотел рисковать.

— Я не выдам вас, Джорджи, можете не волноваться. Никто никогда не узнает о том, что мы с вами провели несколько дней вместе в этом коттедже, — заверил Седж, повернув все так, словно он заботится о ее репутации, а не о своей.

— Спасибо, Гас, — искренне поблагодарила она. — Это очень мило с вашей стороны. Вы, должно быть, очень нуждаетесь в услугах вашего камердинера и многое бы отдали, чтобы он был здесь.

Он провел рукой по своим непричесанным волосам и иронично улыбнулся ей, стараясь скрыть свое удивление. У него было сейчас такое ощущение, что Джорджи обладает даром читать мысли.

Джорджи оперлась обеими руками о спинку старого, потертого кресла в углу, устремив на него внимательный взгляд.

— А знаете, вы становитесь намного симпатичнее, когда улыбаетесь вот так, — с простотой ребенка заметила она. — Ваша высокомерная усмешка искажает ваши черты и старит вас. Но вы, наверное, не замечаете сами, что у вас появляются морщины в уголках рта, когда вы усмехаетесь, вы ведь не можете видеть себя со стороны. Я бы на вашем месте оставила эту привычку.

Седж был поражен. Его холодный, высокомерный вид придавал ему особый шарм — об этом ему говорили многие женщины. А эта дерзкая девчонка критиковала его манеру держаться! Да как она смела?

Джорджи не сводила глаз с его лица. Вероятно, она ожидала его ответа. Но что он мог ей ответить? У него просто не было слов! Ее дерзость переступила все мыслимые границы — она, наверное, считала, что ей все дозволено. Ни одна женщина и ни один мужчина не осмеливались разговаривать с ним так, как разговаривала она. Он всегда умел ставить людей на место — одного холодного взгляда его серых глаз было достаточно, чтобы привести собеседника в замешательство. Но на Джорджану это не действовало. Его критические замечания тоже не действовали на нее, она лишь находила в них лишний повод для насмешек.

Бренди помог Седжу унять раздражение. Допив третий стакан, он почувствовал себя намного спокойнее.

— Кстати, сколько вам лет, Гас? — как ни в чем не бывало осведомилась Джорджи.

— В этом году исполнится тридцать, — холодно ответил он. — А вам?

— Тридцать! — воскликнула Джорджи. — О, это так много, Гас! А мне исполнится двадцать один через шесть недель. Именно поэтому я решила, что мне пора выехать в свет. Правда, были и другие причины, которые вынудили меня уехать из дома, как я вам уже не раз говорила.

— Что же это за причины?

Голос Седжа звучал глухо: после выпитого бренди им начинала овладевать сонливость.

— Видите ли, мой отец хотел, чтобы я вышла замуж за одного из наших соседей. Мне же вовсе не хотелось становиться женой этого джентльмена, вот я и решила погостить у бабушки в Лондоне, пока папа не оставит эту безумную затею. Бабушка уже давно приглашала меня к себе. У нее много полезных знакомств в кругах высшего света, и она позаботится о том, чтобы меня приглашали на все самые грандиозные балы и приемы. Моя бабушка — настоящая леди, она любит светскую жизнь и знает в ней толк. А мой отец — человек простой, он чувствует себя не в своей тарелке в кругах знати. Именно поэтому он никогда не навещает бабушку. Мне кажется, он даже немного побаивается ее.

— Она приходится тещей вашему отцу?

— Нет, матерью. Но у них совсем разные характеры.

— А что насчет вашей матери, Джорджана? Как она отнеслась к тому, что вы поехали в Лондон без подобающего эскорта? И почему не поехала с вами?

— Моя мама умерла уже много лет тому назад, Гас. Папа недавно снова женился.

— Кажется, я догадываюсь, в чем дело. Ваша мачеха плохо обращалась с вами, и вы предпочли уехать из дома?

— Да нет, что вы! — горячо возразила Джорджи. — Розелин — самое милое создание, какое я когда-либо встречала, и она всего лишь на семь лет старше меня. Мне даже трудно свыкнуться с мыслью, что она приходится мне мачехой. Мой отец влюблен в нее по уши, он и минуты не может прожить без нее — следует за ней повсюду, как верный пес. С тех пор, как появилась Розелин, ему ни до чего нет дела, кроме нее. Но знаете, я совсем не ревную. Напротив, я рада за папу и за Розелин тоже. Всегда приятно видеть счастливую пару.

Тон Джорджи был совершенно искренен, в нем не было и тени горечи.

— Мне прекрасно жилось дома, Гас, — заверила она, — и я бы не стала уезжать, если бы отцу не взбрело в голову выдать меня замуж. Он собирался объявить мою помолвку с Томом — это наш сосед, который сделал мне предложение, — на следующей неделе. Я долго отговаривала отца, но он даже не слушал меня, а Том был, разумеется, заодно с ним. Тогда я поняла, что должна уехать, иначе они силой потащат меня к алтарю. Я взяла наш старый экипаж и отправилась в Лондон… Не думаю, что папа будет долго сердиться на меня. Он быстро забудет об этой истории, ведь у него есть Розелин. Может, он так торопился выдать меня замуж, чтобы остаться с ней вдвоем.

— Это вполне возможно, — согласился Седж. — Ваше присутствие могло несколько стеснять вашего отца. Ведь вы уже взрослая девушка, а он переживает свой второй медовый месяц. Многие мужчины стыдятся своих дочерей в подобных ситуациях.

— Вы говорите с таким знанием дела, Гас, как будто у вас самого есть взрослые дочери, — Джорджи устремила на Седжа испытующий взгляд.

— У меня нет детей, Джорджи, насколько мне известно. А если у меня где-то есть внебрачное потомство, то меня об этом никто не уведомлял, — сонно ответил Седж, потирая виски.

— Из ваших слов я заключаю, что у вас было очень много любовниц, — с детской непосредственностью заявила Джорджи. — Как интересно! Наверное, у вас было много увлекательных приключений с женщинами…

— Я веду вполне пристойный образ жизни, мисс Картерет, — у Седжа заплетался язык, и ему стоило огромного труда отчетливо произносить слова. Желая положить конец этому разговору, он сонно пробормотал: — Думаю, нам обоим уже пора спать. Я бы посоветовал вам оставить меня и начать приготовления ко сну.

— Оставить вас? Но я не могу уйти из этой комнаты, неужели вы все еще не понимаете? Если я попрошу Торпов поставить для меня раскладушку в кухне, им это покажется очень странным. Они ведь считают нас мужем и женой, не забывайте.

— В кухне? Но разве в доме нет другого места, где вы могли бы провести ночь? Вы не можете спать в этой комнате, Джорджана.

Тон Седжа был настойчивым и твердым. Джорджи небрежно повела плечами.

— Я спала здесь прошлой ночью. Разве что-то изменится, если я проведу здесь и эту ночь тоже?

«Изменится», — подумал Седж, однако предпочел промолчать. Прошлой ночью он не знал о том, что Джорджи спит в его Комнате, а теперь он будет это знать. Близость спящей женщины всегда возбуждает… Он вдруг поймал себя на том, что хочет, чтобы Джорджи осталась здесь, но чтобы она спала не на той раскладушке в углу, а в его постели… Наверное, у него просто пошла кругом голова от выпитого бренди. Ведь не может же он желать Джорджану Картерет! Кого угодно, только не ее. В ней нет ничего, что могло бы пробудить желание. Ему всегда нравился совершенно другой тип женщин.

— Наверное, вы правы, вам придется остаться здесь, — пробормотал он, глядя в свой бокал. — Но если я буду звать кого-нибудь во сне, не подходите к моей постели.

— Почему? — невинно осведомилась Джорджи. — Боитесь, что вам захочется поцеловать меня, если я окажусь слишком близко?

— Нет! — закричал Седж так, словно хотел убедить себя самого в том, что у него никогда не может возникнуть желания поцеловать Джорджану Картерет. Однако его взгляд, помимо воли, остановился на ее полных, красиво очерченных губах. Ее рот был слегка приоткрыт, словно в ожидании поцелуя… Он на секунду зажмурился, ощущая, как кровь пульсирует в висках.

Джорджи приблизилась к изголовью кровати.

— Мне кажется, прошлой ночью вы получили от этого удовольствие, — тихо проговорила она.

— От чего? — Седж нервно провел ладонью по лицу. — Нет, нет, я никогда в это не поверю! — прошептал он.

— Во что вы не хотите верить, Гас? В то, что вы целовали меня, или в то, что это доставило вам удовольствие?

Ее тон звучал насмешливо, а на губах играла загадочная улыбка. Седж допил свой бренди и отставил стакан.

— Мисс Картерет, вы играете с огнем, — предупредил он. — Будьте осторожны, а не то обожжетесь.

Джорджи рассмеялась, тряхнув рыжими кудрями.

— Значит, вы опасный мужчина, Гас? Впрочем, я уже догадывалась об этом. Кто знает, скольких женщин вы соблазнили! И сколько женщин пыталось соблазнить вас! Но только вы не в моем вкусе. Я терпеть не могу холодных, высокомерных джентльменов. И я вовсе не желаю близости с вами. Так что можете оставить ваши тревоги.

Опустившись в кресло, она принялась снимать туфли.

— Что вы делаете? — встревожился Седж.

— Готовлюсь ко сну. Это зрелище возбуждает вас? — Она вытянула перед собой ногу в белом чулке. — Не бойтесь, я не стану раздеваться перед вами по той простой причине, что мне не во что переодеться. У меня нет ночной рубашки, поэтому мне придется спать в платье.

— Черт побери, мисс Картерет…

— Что-что? Не говорите мне, что вас возбуждает вид моей ноги и сейчас вы вскочите с постели и наброситесь на меня, как голодный зверь. Я уже тушу свечи, Гас, и закончу мои приготовления ко сну в темноте. Так вам будет спокойнее.

Она встала с кресла и задула две свечи, которые освещали комнату. Через несколько секунд Седж услышал скрип раскладушки.

— Спокойной ночи, Гас, и приятных сновидений.

Седж не ответил. Он снова потянулся за бутылкой и налил себе полный стакан. Джорджи тихо засмеялась, слыша его жадные глотки.

Седж был зол на нее за то, что она нарушила его душевное равновесие: ему стало так спокойно на душе, когда он выпил немного бренди, она же снова привела его чувства в смятение. Конечно, Джорджана Картерет была не в его вкусе, и все же она была женщиной, и сегодня вечером она сделала все возможное, чтобы напомнить ему об этом. «Наверное, ей просто доставляло удовольствие дразнить меня», — заключил Седж.

Лежа в темноте, Джорджи пыталась дать объективную оценку виконту Седжемуру. Она не могла не признать, что он на редкость хорош собой. Он был самым привлекательным мужчиной из всех, которых ей когда-либо доводилось встречать. Эти золотисто-русые волосы и классические черты… Его дымчато-серые глаза были удивительно красивы в те редкие минуты, когда их взгляд не был холодным и презрительным, а его четко очерченные чувственные губы наводили на мысль о целой вселенной неизведанных наслаждений. Во внешности виконта было что-то романтическое, о таком мужчине мечтает каждая женщина.

Не только его лицо было красиво, он был сложен, как греческий атлет. Она успела как следует рассмотреть его, пока доктор и мистер Торп снимали с виконта его выпачканную грязью одежду. Ее нисколько не смутил вид обнаженного мужского тела — любопытство оказалось сильнее… О да, виконт был редким экземпляром мужской красоты, но все равно он был не в ее вкусе. Ей никогда не нравились блондины, да и вообще он был слишком стар для нее. Уж не говоря о его дурном характере… Нет, нет, ей нужен не такой мужчина, как виконт Седжемур, в конце концов решила Джорджи. Придя к этому выводу, она спокойно уснула.

Виконту, напротив, долго не удавалось заснуть. Он беспокойно ворочался, стараясь найти более удобную позу. Матрас казался ему жестким, нога снова начала ныть, а в душе царил полнейший хаос… Он не мог понять, почему сегодня вечером Джорджана Картерет вдруг показалась ему такой привлекательной и желанной, хотя до этого он считал ее чуть ли не дурнушкой. И ведь, если подумать, все в ней осталось прежним: те же огненно-рыжие волосы, то же веснушчатое лицо, те же синие смеющиеся глаза и та же улыбка. И все-таки все стало другим… А может, это его отношение к ней изменилось? Раньше она вызывала в нем только раздражение, а теперь к раздражению примешивалось желание. Ее фигуру никак нельзя было назвать идеальной — она была полновата для своего роста, и ей недоставало грации. Но сейчас он бы многое отдал, чтобы ощутить в своих объятиях ее мягкое тело.

«Наверное, все обаяние Джорджи заключалось в ее жизнерадостности, в этой неукротимой энергии, которая била из нее ключом», — подумал Седж. В ней было так много жизни, что она вся словно искрилась — ее глаза сверкали, лицо сияло, когда его озаряла улыбка… а улыбалась она почти всегда. Ее дерзость выводила его из себя, и все же он с удовольствием отражал ее нападки. Ему было бы невыносимо тоскливо, если бы ее не было рядом. Что ж, они проведут вместе эти несколько дней, а потом расстанутся и, наверное, больше никогда не встретятся. Он быстро забудет о ней, а она о нем. Разумеется, он никогда не станет искать встречи с Джорджаной. Эта девушка была не в его вкусе.

В течение последующей недели Седж чувствовал себя намного лучше, чем в первые два дня. Перелом постепенно срастался, и нога уже не причиняла ему так много страданий. А когда она начинала ныть, он прибегал к бренди — это лекарство действовало безотказно.

Через три дня доктор разрешил ему вставать с постели и садиться в кресло, вытянув перед собой больную ногу. Но пока еще он не мог передвигаться без посторонней помощи. Джорджи проводила с ним много времени, стараясь развлечь его беседой, — правда, их беседы почти всегда превращались в словесные перепалки.

По поручению виконта она съездила в Литтл Биктон. От хозяина гостиницы она узнала, что Грэй Тауэре, поместье барона Лефтриджа, находится совсем неподалеку отсюда, и даже подумывала о том, не поехать ли туда самой — ей было ужасно любопытно взглянуть на друзей Седжа. Однако осторожность взяла верх, и в конце концов она послала в Грэй Тауэре одного из местных парней.

На четвертый день доктор Хамильтон сказал Седжу, что он сможет уехать домой в конце недели. Эти слова вызвали у Седжа счастливую улыбку. Джорджи пришла в восторг при виде этой улыбки, преобразившей его по обыкновению угрюмое лицо, и даже захлопала в ладоши. С тех пор как они встретились, она ни разу не видела, чтобы виконт по-настоящему улыбался.

Пип вернулся из Лондона, доставив леди Картерет письмо от ее внучки. В своем письме Джорджи лишь сообщала бабушке, что приедет примерно через неделю и погостит у нее некоторое время. Она не стала писать о том, что была вынуждена задержаться в пути, потому что один едва знакомый ей джентльмен сломал ногу и нуждался в ее помощи. Леди Картерет наверняка хватил бы удар, узнай она об этой истории.

Леди Картерет, пребывая в полнейшей уверенности, что внучка еще не выехала из дома, в своем ответном письме просила ее взять с собой подобающий эскорт и соблюдать осторожность во время путешествия. Зная открытый, дружелюбный нрав Джорджи, она также советовала внучке не завязывать случайных знакомств на постоялых дворах, поскольку такие знакомства иногда таят в себе опасности… Джорджи улыбнулась, читая эти строки.

Пип вскоре снова уехал, на этот раз по поручению Седжа, который послал его в свое поместье в Глочестершире, дав ему щедрую сумму денег, чтобы он мог нанять для себя быструю лошадь. Вернувшись, конюх доложил, что кучер Его Светлости готовит роскошный экипаж, в котором милорд будет чувствовать себя комфортабельно, несмотря на больную ногу. Экипаж приедет за виконтом в конце недели.

— Слава Богу! — воскликнул Седж в ответ на это.

Джорджи улыбнулась.

— Мне тоже не терпится уехать отсюда. Я жду не дождусь, когда попаду, наконец, в Лондон, ведь я буду вести там такую веселую жизнь! Балы, приемы, театры… У меня появится множество новых друзей, я буду носить красивые платья, посещать званые вечера. О, в Лондоне меня ожидает масса развлечений, я в этом уверена! — Она говорила с энтузиазмом ребенка, заранее предвкушая все радости, ожидающие ее в столице. Немного помолчав, она добавила, озорно стрельнув глазами: — А вы, Гас, будете без ума от счастья в ту минуту, когда мы с вами расстанемся, не так ли? Вы только подумайте: еще два-три дня, и вы будете избавлены от моего общества.

— Этот день будет самым счастливым в моей жизни, — ворчливо отозвался Седж.

— И вы совсем не будете скучать по мне, Гас? — продолжала дразнить его Джорджи. — Ну хотя бы чуточку?

— Скучать? Вы думаете, можно скучать по человеку, который только и делает, что дерзит и противоречит тебе на каждом шагу?

— Разговоры со мной наверняка пошли вам на пользу, милорд. Они немного умерили вашу гордыню, — весело прощебетала Джорджи и выскочила из комнаты прежде, чем Седж успел ей ответить.

Седж выругался, устремив гневный взгляд на дверь, захлопнувшуюся за ней. Сейчас он бы ни за что не признал, что без Джорджаны Картерет и ее непочтительной болтовни он бы давно зачах от тоски.

К тому времени, когда Джорджи вернулась в комнату с шахматной доской под мышкой, гнев Седжа уже успел испариться и он изнывал от скуки, а потому был искренне рад ее появлению. Шахматы были его любимой игрой, но он очень сомневался, что Джорджи будет для него достойной партнершей. Однако он может кое-чему научить ее и сделает это с удовольствием, если только она попридержит свой язычок, потому что очередная дерзость снова приведет его в бешенство и тогда он уже не сможет сосредоточиться на игре.

В тот вечер они больше не ссорились. Джорджи весело болтала, перескакивая с одной темы на другую, и на Седжа ее общество действовало умиротворяюще. Он вдруг понял, что эта девушка может быть приятной собеседницей, когда он сам не пытается ей противоречить, и вообще по натуре она очень миролюбива и дружелюбна. Все те колкости, которые она говорила ему до этого, были лишь ответной реакцией на его критические замечания, ведь их знакомство с того и началось, что он стал критиковать ее поведение.

Они сыграли несколько партий в шахматы, потом Джорджи принесла колоду карт, и оба превратились в азартных игроков, совершенно забыв о своих прежних раздорах. Джорджи время от времени поглядывала на Седжа. Он был так увлечен игрой, что, казалось, забыл обо всем на свете, даже о своем титуле. Высокомерная гримаса исчезла с его лица, и он словно помолодел лет на десять. Теперь в его облике появилось что-то мальчишеское и беззаботное.

Джорджи была рада, что сумела увлечь Седжа игрой и заставить сбросить хотя бы на время маску высокомерия, за которой он прятал свои самые привлекательные черты.

— Я переставлю сюда своего коня… и объявляю вам мат. Ага, попались! Вы потерпели поражение, сэр. — Джорджи была в восторге — впервые ей удалось обыграть Седжа в шахматы. — А вообще-то я и сама толком не понимаю, как мне удалось «съесть» вашего короля, — добавила она. — Вы не можете не признать, что я делаю успехи, Гас.

— Это все потому, что у вас очень опытный учитель, — ответил ей Седж. Он вертел в руках своего поверженного короля. — Однако вам еще предстоит многому научиться. Вы познали лишь самые начатки шахматной игры.

— Начатки! Мне кажется, я приобрела огромный опыт за эти дни. Правда, мне понадобилась вся моя смекалка, чтобы выиграть эту партию. Я заранее продумала каждый ход и подстроила вам хитрую ловушку. И вы попались, Гас!

Седж усмехнулся. Джорджи действительно удалось перехитрить его, но все дело было, наверное, в том, что он был не совсем здоров и соображал не так быстро, как обычно. Она же воспользовалась всем тем опытом, который переняла у него во время предыдущих партий. У Джорджи был очень живой ум, и она оказалась на редкость способной ученицей.

— Если вы будете регулярно практиковаться, то через несколько месяцев станете достойной партнершей для любого шахматиста.

Он протянул руку и отбросил со лба рыжий локон, выбившийся из ее прически. Его пальцы скользнули в мимолетной ласке по ее щеке.

— О, Гас, неужели вы думаете, что в ближайшие месяцы у меня будет время на то, чтобы играть в шахматы? — Джорджи тряхнула головой и скорчила комичную гримасу. — Как будто я еду в Лондон для того, чтобы оттачивать свои способности шахматистки! Да у меня не будет и свободной минуты! Сначала надо будет подготовиться к выезду в свет — посетить портних, парикмахера и так далее, ну, а потом начнутся балы и приемы…

Седж слушал ее восторженные планы, скептически приподняв бровь. Джорджи была так полна энтузиазма, что, вероятно, будет глубоко разочарована впоследствии. Она ждала слишком многого от этой поездки в Лондон, думая, наверное, что в кругах высшего света встретит только милых, дружелюбных людей, таких же открытых и бесхитростных, как она сама. Он же знал на собственном опыте, что лондонское общество состоит в большинстве своем из интриганов, из людей коварных и лживых. Кто знает, как оно примет Джорджи! Ее простота и открытый нрав могут стать предметом насмешек, а ее дружелюбие будет встречено холодностью со стороны знатных дам и вельмож, которые не привыкли к фамильярному обращению. Ему захотелось предостеречь девушку, чтобы разочарование не было для нее слишком горьким.

— Я могу лишь надеяться, что Лондон не разочарует ваши ожидания, — осторожно сказал он. — Кстати, позвольте предупредить вас, что в высшем свете энтузиазм сейчас не в моде. Вы ни в коем случае не должны восторгаться всем и всеми. Напротив, вы должны разыгрывать скуку, безразличие, тогда в глазах окружающих вы будете выглядеть как настоящая леди.

Джорджи презрительно фыркнула.

— Разве настоящие леди должны всегда скучать? Что ж, в таком случае я не хочу быть настоящей леди! Я еду в Лондон не для того, чтобы изнывать там от тоски, я еду туда, чтобы развлекаться, покупать себе новые платья, заводить новых друзей. Я намерена веселиться от всей души, и мне совершенно наплевать на светскую моду, на этикет и тому подобные глупости.

Седж пожал плечами. В глубине души он восхищался ее независимым характером, ее нежеланием притворяться, и ему нравился ее энтузиазм. Только что станется с этим энтузиазмом, когда Джорджи обнаружит, что все на самом деле вовсе не так, как она себе это представляет? Она и оглянуться не успеет, как о ней станут ходить разного рода сплетни, если она не умерит свой слишком живой темперамент и будет спешить завязывать дружбу с каждым, кто попадается на ее пути. Знатные матроны, правящие кругами высшего света и неукоснительно следующие этикету, никогда не примут в свою среду такую девушку, как Джорджи. Эти женщины с их злыми языками могут испортить ее репутацию, и тогда ее дебют в свете закончится полным провалом. К счастью, ему не придется наблюдать за тем, как Джорджи пытается покорить лондонское общество. Он пробудет в своем поместье в Глочестершире до тех пор, пока нога окончательно не придет в норму. Доктор предупредил его, что он будет хромать еще несколько месяцев. Седж решил, что не станет выезжать в свет, пока хромота не пройдет. Его друзья и знакомые, заметив, что он хромает, станут расспрашивать, что стряслось с его ногой, и эти вопросы будут приводить его в ярость, напоминая ему всякий раз об идиотском происшествии, случившемся с ним по его же вине.

Седж подавил вздох. Несколько месяцев уединенной сельской жизни будут тяжким испытанием для него, привыкшего к обществу красивых женщин. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет лечь в постель с какой-нибудь красивой дамой, не боясь выглядеть в ее глазах инвалидом.

5

Элегантный черный фаэтон с фамильным гербом Седжемуров на дверце въехал в ворота маленькой фермы Торпов. Миссис Торп удивленно вытаращила глаза, когда кучер, подойдя к двери, спросил, здесь ли находится виконт Седжемур. Виконт? Но такой знатный вельможа никогда не жил в их скромном коттедже!

Джорджи, услышав стук копыт, вскочила на ноги и бросилась к окну, перевернув шахматную доску. Перед крыльцом стоял роскошный экипаж с золотым гербом, поблескивающим в лучах заходящего

солнца.

— Ваш экипаж прибыл, Гасл — сообщила она Седжу и выбежала из комнаты прежде, чем он успел что-либо ей сказать.

Миссис Торп пыталась объяснить кучеру и камердинеру Седжа, что здесь нет никакого виконта и они, вероятно, ошиблись адресом, когда Джорджи возникла за ее спиной.

— Все в порядке, миссис Торп! — дружелюбно воскликнула она, тут же оценив ситуацию. — Просто вы неправильно друг друга поняли. Эти люди действительно приехали за нами, и их послал сюда виконт Седжемур. Виконт приходится кузеном моему мужу. Он прислал за нами свой экипаж, чтобы мистер Мур мог отдохнуть в его поместье и набраться сил.

Кучер и камердинер недоуменно переглянулись. Но, прежде чем они успели что-либо возразить, Джорджи взяла миссис Торп под локоть и повела ее в дом.

— Вы можете идти, миссис Торп, я займусь этими людьми сама, — мягко сказала она. — Я сначала провожу их наверх к мистеру Муру, а потом отправлю в гостиницу, где они проведут ночь. Мы уедем отсюда завтра утром.

Оставив миссис Торп на кухне, Джорджи вернулась за двумя слугами и провела их в комнату Седжа. Когда тот закончил разговаривать с ними, она с улыбкой осведомилась:

— Может, Пипу стоит съездить в гостиницу вместе с вашим кучером? Мне бы хотелось, чтобы он купил там кое-что для нас. Думаю, сегодня вечером мы с вами должны отпраздновать одно радостное событие, вы со мной согласны?

Седж бросил на нее предостерегающий взгляд из-под насупленных бровей. Он сидел в кресле с вытянутой ногой, которая покоилась на стуле перед ним. Он был полностью одет. С тех пор как доктор разрешил ему вставать с постели, Седж одевался каждое утро. Миссис Торп выстирала и отгладила его одежду, а его кожаные бриджи перекроила таким образом, что он мог надевать их, несмотря на больную ногу, — она сделала разрез на штанине и пришила к нему тесемки. Каждое утро Пип или мистер Торп заходили в комнату и помогали Седжу привести себя в порядок и одеться. Седж всегда был чисто выбрит, умыт и причесан.

Джорджи наблюдала за Седжем, с трудом сдерживая смех. Его лицо было напряжено, пальцы отбивали нервную дробь на подлокотниках кресла, он явно опасался, как бы она не скомпрометировала его перед слугами.

— Мы пошлем Пипа за шампанским, — сказал Седж, поняв ее намек. — Вы свободны, — обратился он к слугам, желая поскорее избавиться от них: он чувствовал себя, как на иголках, пока Джорджи была рядом.

— Может, мне лучше остаться с вами, милорд? — Уилкинс устремил на своего хозяина преданный взгляд. — Ведь я должен заниматься вашим туалетом…

Камердинеру представлялась чудовищной мысль, что виконт был вынужден обходиться без его услуг в течение почти двух недель.

— С завтрашнего дня я с радостью вверю себя вашим заботам, Уилкинс, но сегодня вы мне не понадобитесь, — ответил Седж тоном, не допускающим возражений. — Оставьте здесь свежую одежду и поезжайте в гостиницу вместе с Кройдом, — он указал на кучера.

Как только дверь за слугами закрылась, Джорджи повернулась к Седжу.

— Итак, Гас, это наш с вами последний вечер. Думаю, вы рады…

— Невероятно рад, — подтвердил он, подняв глаза к потолку и всем своим видом разыгрывая облегчение.

— Я знала, что вы захотите отпраздновать это приятное событие, — улыбнулась Джорджи.

— Ах, как же вы хорошо успели узнать меня за это время, мисс Картерет! — с деланной холодностью заметил Седж, стараясь не попадать во власть ее дерзкого обаяния.

Улыбка Джорджи стала еще шире.

— Я задаюсь вопросом, Гас, — неужели вы не будете хоть чуточку тосковать по мне, когда мы с вами расстанемся?

Около семи вечера Джорджи влетела в комнату, не постучавшись, и застала Седжа за его туалетом. Пип как раз помогал ему переодеться в чистую батистовую сорочку, жилет и смокинг, привезенные Уилкинсом. На столике возле кровати стоял таз с мыльной водой, а рядом лежала бритва.

— О! Разве ужин еще не готов? — запыхавшись, воскликнула она. — Миссис Торп сказала: он будет готов к семи.

Седж бросил на нее укоризненный взгляд. Что за привычка врываться в комнату без стука?

— Как вы сами видите, мисс, ужин еще не подан, — сухо ответил он. — Вы пришли слишком рано.

Джорджи покосилась на смокинг, который Пип держал наготове перед Седжем.

— О, вы решили надеть смокинг! — изумленно прошептала она. — Вы оказываете мне этим честь. Я не знала, что вы придаете такое большое значение нашему прощальному ужину. — Она смущенно опустила глаза, теребя складки своего измятого зеленого платья, в котором спала все эти ночи. — Только мне, к сожалению, совершенно не во что переодеться…

— Будьте добры, выйдите из комнаты, мисс Картерет, и позвольте мне спокойно завершить мой туалет, — сказал Седж самым холодным тоном, на какой только был способен.

— Неужели вы смущены, Гас? О, вам ли смущаться! — Джорджи окинула оценивающим взглядом его высокую, подтянутую фигуру. Под тонкой тканью рубашки угадывались крепкие мускулы. — Вы на редкость хорошо сложены, позвольте заметить. И совсем не полны для вашего роста.

— Благодарю за комплимент, мисс.

Седж уже перестал удивляться ее привычке говорить все, что приходило ей на ум, не задумываясь о самых элементарных приличиях.

— В вас нет даже лишнего фунта, вы стройны и мускулисты, как атлет, — продолжала Джорджи, не сводя с него заинтересованного взгляда. — Странно: при нашей первой встрече вы показались мне более полным, я даже подумала, что у вас, наверное, есть брюшко…

— Джорджана! — одернул ее он. — Ваше бесстыдство переступило все границы!

— Но, Гас, ведь я говорю вам приятные вещи, — примирительно проворковала она. — И разве вы сами не гордитесь своим телом? Я бы на вашем месте гордилась.

Седж отвернулся в сторону и принялся оправлять на себе смокинг. Он надеялся, что Джорджи не заметила смущения, овладевшего им от этих слишком откровенных комментариев по поводу его телосложения. Многие женщины восхищались вслух его телом, но с теми женщинами он был близок, в их устах подобные комплименты звучали вполне естественно и не приводили его в замешательство.

— Я чем-то шокировала вас? — по-детски невинным тоном осведомилась Джорджи.

— Шокировали — это не то слово. — Седж потянулся за шелковым шейным платком. — Я могу лишь поблагодарить судьбу за то, что вы не вошли сюда, когда я был без рубашки. Неужели вы не понимаете, что надо стучаться, прежде чем войти?

— Но я ведь не могла знать, Гас, что вы станете переодеваться к ужину. — Джорджи провела рукой по своим спутавшимся волосам. — Что ж, раз вы решили быть таким элегантным сегодня вечером, я удалюсь на несколько минут и попытаюсь привести в порядок прическу. Жаль, что у меня нет при себе наряда, достойного этого торжественного случая.

С этими словами Джорджи развернулась и поспешно вышла из комнаты, к великому облегчению Седжа.

Джорджи появилась, только когда ужин был подан. Седж не заметил никаких улучшений в ее прическе. Понадобилось бы, наверное, несколько часов, чтобы привести в порядок ее лохматую рыжую гриву. Окинув девушку лишь одним беглым взглядом, он молча указал ей жестом на стул по ту сторону стола, накрытого для них.

На этот раз миссис Торп превзошла саму себя в кулинарном искусстве, приготовив для своих знатных гостей поистине королевский ужин: мясной бульон, запеченную баранью ногу, жаркое из фазана, жареную форель, тушеные телячьи почки, картофельное пюре с петрушкой, салат из свеклы и сельдерея, морковный салат и еще несколько овощных блюд. Еды было слишком много для двух человек, но все выглядело настолько аппетитно, что Седж и Джорджи с энтузиазмом взялись за дело, уничтожая одно блюдо за другим.

Примерно час спустя миссис Торп принесла целый кофейник душистого, дымящегося кофе и фруктовый пирог со взбитыми сливками. С грустной улыбкой на морщинистом лице она посмотрела на Седжа и Джорджи, сидящих друг против друга за столом, придвинутым к его креслу. Эта добрая женщина уже успела привязаться к своим гостям, и теперь ей было жаль расставаться с ними.

— Я еще никогда не видела такой влюбленной молодой пары, как вы, — миссис Торп прижала к груди загрубевшие от домашней работы руки, и ее глаза увлажнились. — Вы, наверное, поженились совсем недавно?

При этих словах Седж чуть не подавился куском пирога. Джорджи, однако, ничуть не растерялась.

— Совсем недавно, миссис Торп, — подтвердила она с лучезарной улыбкой. — Кажется, только вчера мы стояли перед алтарем… — Ее тон стал мечтательным, почти сентиментальным. — Это наш медовый месяц, мы даже не успели вкусить сполна все радости супружеской жизни, как с моим мужем приключилось это несчастье.

— Не огорчайтесь, моя дорогая, — утешила ее хозяйка. — У вас еще вся жизнь впереди. Мистер Мур скоро поправится, и вы наверстаете упущенное. — Окинув Седжа оценивающим взглядом, она добавила: — Он очень крепкий молодой человек — не сомневаюсь, что он хороший муж… хороший во всех отношениях.

Миссис Торп с заговорщическим видом подмигнула Джорджи и тут же покраснела, устыдившись своих слов. Собрав на поднос грязную посуду, она поспешно удалилась.

Джорджи долго смеялась, откинувшись на спинку стула.

— Наверное, мы с вами первоклассные актеры, Гас. Вы видели, как смотрела на нас миссис Торп? Она чуть ли не плакала от умиления! Мы так удачно разыграли этот спектакль, что она подумала: мы влюблены друг в друга до умопомрачения.

Седж вовсе не разделял ее веселость. Его лицо побагровело от смущения, смешанного с негодованием.

— Вы привели в замешательство бедную женщину своими бесстыдными намеками, — процедил он сквозь зубы. — Если вы и впредь намереваетесь вести себя подобным образом, мисс Картерет, то знайте: вас не станут принимать ни в одном приличном лондонском доме.

— О, Гас, не читайте мне нравоучений в наш последний вечер! Я думала, мы расстанемся друзьями. Мы с таким удовольствием поужинали вместе! Пожалуйста, не надо портить все сейчас. Смотрите: наши бокалы пусты. Давайте снова их наполним и выпьем за ваше и мое здоровье. Знаете, я никогда прежде не пила шампанского. У него такой приятный вкус, и оно так странно на меня действует… Я буду пить его каждый вечер в Лондоне.

Она блаженно улыбнулась и, наполнив свой бокал, поднесла к губам.

— Если вы будете пить каждый вечер шампанское, то создадите себе репутацию распущенной женщины, — строго проговорил Седж.

— Распущенной женщины? А как ведут себя распущенные женщины, Гас? И вообще, что такое распущенность? Мне кажется, вы должны это знать, так как сами ведете достаточно свободный образ жизни, не так ли?

— Попридержите ваш язычок, мисс Картерет! Вы задаете совершенно непристойные вопросы!

— Я просто пользуюсь случаем, чтобы узнать чуть больше о жизни. Ведь вы человек искушенный, Гас. Вы могли бы поделиться со мной своим жизненным опытом.

Джорджи оперлась локтем о край стола и положила подбородок на ладонь, не сводя внимательного взгляда с Седжа. Быть может, все дело было в выпитом вине, но сейчас Седж казался ей еще более привлекательным, чем обычно. Его дымчато-серые глаза были таинственными и соблазнительными. В их глубинах сверкали какие-то опасные огоньки… Седж отвернулся в сторону, не выдержав ее пристального взгляда. Она залюбовалась его благородным профилем, длинными золотистыми ресницами, волнистыми прядями волос, падающими на лоб… Он был красив, невероятно красив.

— Почему вы не отвечаете мне, Гас? Ну же, расскажите, какой жизнью вы живете в Лондоне. Если меня заинтересует ваш рассказ, я тоже могу попробовать…

— Черт побери, Джорджана! — Седж с силой ударил ладонью по столу, вконец выведенный из себя. — Вы еще собираетесь пробовать! Мне очень жаль, что я не прихожусь вам родственником, я бы с превеликим удовольствием занялся вашим воспитанием.

— В самом деле, Гас? — Джорджи слегка прищурила глаза, и уголки ее рта изогнулись в едва заметной улыбке. — А мне казалось, вы рады от меня избавиться. Вы так боялись, что я вас скомпрометирую!

— Если ваше поведение перейдет все границы приличия и вы попытаетесь сделать что-нибудь, недостойное порядочной девушки, я не поленюсь вмешаться. Да я просто отшлепаю вас, как маленькую, непослушную девчонку!

Говоря это, Седж старался не обращать внимания на ее улыбку, в которой было что-то неудержимо влекущее… Джорджи провела кончиком языка по своим полным алым губам, слизывая с них последние капли шампанского.

— Вы в самом деле можете отшлепать меня, Гас? — шепотом спросила она.

— Конечно могу, если вы это заслужите.

— Тогда почему же никто не отшлепает вас самого? Ведь я прекрасно знаю, что вы ведете отнюдь не монашеский образ жизни, однако пытаетесь поучать меня.

— О, Господи, Джорджана, неужели вы не понимаете, что мужчины и женщины живут не по одним и тем же правилам? Не все то, что допустимо для мужчины, позволительно для женщины.

— Я это понимаю, Гас, но ведь это несправедливо! Почему мужчине можно все, а женщине — нет? Почему на женщину не могут распространяться те же правила, что и на мужчину?

— Это совершенно бесполезный вопрос, Джорджана. Мир живет по своим законам, и все законы изобрел не я.

— Но мир можно изменить! — воскликнула Джорджи, резко выпрямившись на стуле. — Мужчины тоже должны стать целомудренными, если они требуют целомудрия от женщин! Мужья должны перестать изменять своим женам, и люди должны быть полностью честны друг с другом, тогда в мире будет больше счастливых пар. Не зря церковь учит нас тому, что брак должен быть основан на обоюдном доверии.

— Вы просто наивная мечтательница, Джорджана. Идеалы церкви — это одно, а жизнь — совсем другое дело. И если хотите совет: никогда не пытайтесь изменить правила игры, действующие в этом мире. Вы все равно их не измените, а только причините вред себе самой. Добродетель — замечательная вещь, я с вами согласен. Но только ее очень трудно встретить в реальной жизни.

— Вы в этом уверены? Послушайте, Гас, мы с вами провели восемь ночей в одной комнате, однако я осталась такой же невинной девушкой, какой была раньше. Скажите, почему вы не посягнули на мою невинность? Потому ли только, что больная нога не позволяла вам свободно передвигаться? Или дело не только в вашей ноге? Может, в вас тоже есть определенная доля добродетели. Вы когда-нибудь задумывались над этим?

— Джорджи! — Седж на мгновение закрыл глаза. Как объяснить ей, что девушка ни в коем случае не должна говорить вслух о собственной невинности, тем более обсуждать эту тему с мужчиной? Полнейшее отсутствие стыдливости в Джорджи иногда смущало его самого. Она даже понятия не имела о том, что такое скромность.

— Вы не ответили на мой вопрос, — не унималась Джорджи. — Я хочу знать, что помешало вам посягнуть на мою невинность. Скажите, Гас, а что бы произошло, если бы я сама попыталась вас соблазнить? Если бы я, к примеру, залезла в вашу постель? Как бы вы на это прореагировали?

— Черт побери, оставьте эту непристойную тему, Джорджи! — взорвался Седж. — Разве вы не понимаете, что женщина никогда не должна задавать подобных вопросов мужчине?

— Вы правы — это был очень непристойный вопрос, — согласилась Джорджи с нервным смешком. — Наверное, я выпила слишком много этого замечательного шампанского.

— Так оно и есть. Вы пьяны, мисс Картерет, и я не смогу вам ничем помочь, если вы будете не в состоянии ходить. Лучше ложитесь спать. По-моему, пора положить конец этому разговору, пока он не зашел слишком далеко. Вы сейчас сами не соображаете, что говорите. Еще немного, и вы начнете предлагать мне себя. Как я должен буду поступить в таком случае?

Лишь сказав это, Седж понял, что выдал свои самые тайные чувства и мысли. Ему в самом деле было бы трудно удержаться от искушения, если бы Джорджана Картерет попыталась его соблазнить. Сейчас, слегка одурманенная вином, с мечтательной улыбкой на губах, она вдруг показалась ему невероятно желанной.

В течение долгой минуты Джорджи смотрела на него широко раскрытыми глазами, потом вдруг звонко расхохоталась, запрокинув назад голову.

— О, вы бы все равно никогда так не поступили! — воскликнула она.

— Так — то есть как?

— Вы бы не стали просить меня лечь в вашу постель.

— Не было бы ничего удивительного, если бы я попросил вас об этом, Джорджи. Мало какой мужчина, оказавшись на моем месте, не воспользовался бы случаем.

— Но только не вы, Гас. Вы бы этого не сделали… по крайней мере со мной.

Седж взглянул на нее из-под опущенных век. Шампанское подействовало и на него — у него плыла голова, а кровь пульсировала в висках. Если бы дело было только в шампанском! Эта девчонка сделала все возможное, чтобы пробудить в нем самые плотские инстинкты. Она, наверное, не понимала, сколь опасна ее игра.

— Нет, я бы никогда этого не сделал, Джорджана, даже если бы вы сами этого хотели, — солгал он.

— Конечно, Гас, — она загадочно улыбнулась. — Я ведь не пробуждаю в вас никаких эмоций, кроме раздражения, к тому же вы боитесь, что я вас скомпрометирую.

— Джорджи! Ложитесь сейчас же в постель! — Седж смерил ее негодующим взглядом.

— Я должна расценивать это как просьбу, как приглашение или как приказ, милорд? — нежным голоском осведомилась Джорджи.

Она поднялась на ноги и тут же покачнулась, чуть не упав на Седжа. Однако ей удалось удержать равновесие, ухватившись обеими руками за спинку стула. Седж открыл было рот, собираясь сказать что-то неодобрительное, но потом предпочел промолчать. Вместо этого он потянулся за бутылкой и вылил остатки шампанского в свой бокал. Джорджи нетвердым шагом направилась к двери.

— Я пришлю к вам Пипа, — пообещала она, оборачиваясь с порога. — Он поможет вам раздеться и лечь.

Когда она вышла, Седж откинулся на спинку кресла и сделал глубокий вдох, прижав обе руки к пульсирующим вискам. Нет, Джорджи нисколько не привлекала его внешне, он бы никогда не стал ухаживать за такой девушкой, как она… Но все равно она была женщиной, а он был мужчиной, они спали в одной комнате, хозяева дома считали их женатой парой, они бы не удивились, если бы услышали, как поскрипывают пружины кровати. Джорджи повезло, что она встретила его — любой другой мужчина на его месте не преминул бы воспользоваться случаем. Он на мгновение представил себе Джорджи, лежащую в его объятиях… Тряхнув головой, он резко выпрямился и допил содержимое своего бокала. К счастью, завтра он будет избавлен от общества Джорджи Картерет, а сегодняшнюю ночь он уж как-нибудь переживет.

На следующее утро мистер и миссис Торп стояли на крыльце и махали на прощание гостям. Кучер и камердинер вели виконта к его экипажу, а Джорджи вертелась вокруг, наказывая слугам обращаться с ним осторожно.

Седжемур приказал камердинеру привезти из дома солидную сумму денег, необходимую для того, чтобы проделать обратный путь, а также отблагодарить Торпов за оказанное ему гостеприимство. Вознаграждение было очень щедрым, и Торпы остались довольны.

— Вот видишь, я же говорил тебе, что мы имеем дело со знатными людьми, — сказал мистер Торп, показывая жене пригоршню золотых монет, полученных от гостя.

Миссис Торп кивнула.

— Подумать только — кузен виконта! — с благоговением прошептала она. — А какая красивая пара! Они словно созданы друг для друга. И оба так влюблены! Хотелось бы знать, когда родится их первый ребенок…

Рафас, который все эти дни был заперт в сарайчике на заднем дворе и только сейчас выпущен на волю, с радостным лаем бросился к своей хозяйке. Вслед за Джорджи он прыгнул в экипаж, где Уилкинс помогал виконту устроиться поудобнее на мягком кожаном сиденье. Упершись передними лапами в его плечи, он уже собрался лизнуть Седжа в щеку, но тот стальным голосом приказал:

— Место!

Пес тут же послушно улегся у его ног и тихонько заскулил, словно вымаливая прощение.

— Какой же ты невоспитанный, Рафас! Ты, кажется, совсем забыл о своих манерах, — съязвила Джорджи, с трудом сдерживая смех. Виконта, оказывается, беспрекословно слушались все, даже собаки, лишь на нее одну его приказы не действовали. — Не смей приставать к джентльмену, Рафас! И вообще, вылезай отсюда, ты поедешь с Пипом. Пойдем!

Огромный пес пулей выскочил из экипажа, бросив боязливый взгляд на виконта, и последовал за своей хозяйкой. Передав собаку заботам Пипа, Джорджи вернулась к экипажу Седжа. Они заранее условились о том, что проедут вместе первую милю пути, чтобы Торпы и их соседи ничего не заподозрили, а потом она пересядет в свой собственный экипаж. Пипу было приказано ехать следом за ними.

Когда они преодолели опасный холм, на котором с виконтом приключилось несчастье, и выехали на дорогу, Седж постучал по крыше экипажа, давая знак кучеру, чтобы тот остановил лошадей.

— Думаю, нам пришло время расстаться, мисс Картерет, — официальным тоном проговорил он. Он полулежал на сиденье, а больная нога покоилась на ложе из одеял и подушек, приготовленном его заботливым камердинером.

— Вы правы, Гас, — ответила Джорджи. — Мне самой не терпится продолжить мой путь и поскорее добраться до Лондона и до моей бабушки. Я рада, что мы с вами выехали рано. Погода обещает быть чудесной, не зря сегодня первый день весны.

Она поспешно надела шляпку, завязала под подбородком ленту и взяла свой ридикюль. Одарив Седжа лучезарнейшей из улыбок, прошептала:

— Прощайте, Гас! Счастливого путешествия.

— Я желаю вам удачи в ваш первый сезон в Лондоне. Обратите внимание на ваши манеры и ведите себя более скромно и сдержанно. Надеюсь, вы не будете слишком глубоко разочарованы, если Лондон и все те развлечения, которые рисует перед вами ваше воображение, не оправдают ваших надежд.

— Не говорите глупостей, Гас, — Джорджи небрежно махнула рукой. — Я уверена, что буду проводить время с огромным удовольствием. Я хочу развлекаться и буду развлекаться. Знаете, в жизни все зависит от нашего душевного настроя. Если мы настроены оптимистически, то получим много радости, ну, а если заранее ожидаем разочарований, тогда вряд ли будущее преподнесет нам что-либо хорошее. Я всегда стараюсь видеть лучшую сторону жизни и не обращать внимания на всякие мелкие неприятности.

Седж открыл было рот, собираясь заговорить, но Джорджи остановила его движением руки.

— О, Гас, нет никакой надобности благодарить меня за то, что я осталась с вами и взяла на себя заботу о вас, когда вы попали в беду! Любой другой человек на моем месте сделал бы то же самое. Это вполне естественно.

Она ошибалась, думая, что Седж испытывает к ней благодарность. Он вовсе не собирался благодарить Джорджи за заботу, у него бы язык не повернулся сказать «спасибо» этой дерзкой девчонке.

— Ну что ж, прощайте, Гас. — Джорджи поднялась с сиденья и, следуя импульсивному порыву, обняла Седжа за шею и коснулась губами его чисто выбритой щеки. — Надеюсь, ваша нога быстро придет в норму и перелом не оставит последствий. Впрочем, я уверена, что все будет в порядке. Доктор Хамильтон сказал, что последствий не останется, а он очень опытный врач.

С этими словами она распахнула дверцу. Уилкинс уже стоял наготове, протягивая ей руку, чтобы помочь сойти. В экипаже не было места для троих, и камердинер проделал этот отрезок пути на козлах рядом с кучером, но теперь собирался переместиться внутрь, чтобы быть поближе к своему хозяину.

Уилкинс взглянул с любопытством на юную рыжеволосую леди, задаваясь вопросом, кто она такая и насколько близкие отношения связывают ее с виконтом. Он еще никогда не видел Его Светлость с такой молодой девушкой, да и ее внешность не очень-то отвечала канонам красоты, которых его хозяин обычно придерживался в выборе партнерш.

Джорджи обернулась и помахала на прощание Седжу.

— Я снова «съем» вашего короля, Гас, если нам еще когда-нибудь доведется сыграть партию в шахматы! — со смехом прокричала она.

Седж выглянул в окошко и помахал ей в ответ. Ее шляпка сдвинулась набок, когда она обнимала его, и несколько огненно-рыжих прядей выбились из прически и падали ей на лицо. Это импульсивное объятие застало Седжа врасплох, он не ожидал от Джорджи подобного проявления нежности. Но еще больше его удивила собственная реакция. Сейчас, глядя, как она взбирается на козлы своего экипажа, он вдруг с тоской подумал об этом коротком миге, когда она прижала губы к его щеке, и ощутил какую-то странную пустоту в душе.

Их отношения были построены на контрастах, — размышлял Седж по пути в свое поместье. Сначала она осыпала его насмешками, привела в ярость, потом пришла на помощь, когда он попал в беду, и ухаживала за ним не хуже настоящей сиделки. Она все время была рядом, занимала его беседой, чтобы скрасить скуку вынужденного бездействия, однако при этом не упускала случая сказать ему очередную колкость. По логике вещей он должен был радоваться, что это глупое приключение подошло к концу и они расстались, но почему-то ему было грустно. Его мысли, помимо его воли, все время возвращались к Джорджи. Седж задавался вопросом, какое впечатление произведет на нее Лондон, приживется ли она в кругах высшего света? Он искренне надеялся, что все будет именно так, как она того ожидает.

Седж провел в своем поместье в Глочестершире шесть недель. Все это время он был один, если не считать многочисленной прислуги. Он решил не выезжать в свет и не принимать у себя гостей до тех пор, пока его нога не придет в норму и он не сможет обходиться без трости, однако не сдержал обещания, данного самому себе. В этот теплый апрельский день он ехал в Лондон в своем роскошном экипаже. Элегантная прогулочная трость из черного дерева лежала на сиденье рядом с ним.

Причиной этой поездки была Джорджана Картерет. Ему так и не удалось забыть ее, как он ни старался. Она постоянно присутствовала в его мыслях и, что было еще хуже, снилась ему чуть ли не каждую ночь. Пробуждаясь от этих снов, он всегда испытывал острую тоску, к которой примешивалось сильное физическое желание.

Когда Джорджи была рядом, он замечал малейшие недостатки ее внешности, однако во сне она представала перед ним как воплощение красоты и совершенства. Ее огненно-рыжие волосы, которые раньше казались ему такими вульгарными, превращались в роскошные локоны юной Венеры, ниспадающие пышным каскадом на ее обнаженные плечи и грудь. Волосы лишь отчасти прикрывали ее наготу, и от этого она выглядела еще более соблазнительной. В ее синих, как сапфиры, бездонных глазах больше не было насмешки, теперь в них крылась загадка, извечная тайна любви, а полные, красиво очерченные губы словно манили слиться с ними в поцелуе… Он страстно целовал ее мягкие, податливые губы, ласкал молочно-белую кожу, и ее гибкое молодое тело трепетало в его объятиях, источая тепло и нежность. Однако это были всего лишь сны. Почему они ему снятся, Седж понять не мог. Так же, как не мог понять, почему эта девчонка прочно поселилась в его мыслях. Иногда он злился на самого себя за то, что не может выбросить ее из головы. Нет, нет, он не испытывал никаких особых чувств к Джорджане Картерет, но она стала его наваждением. Она неотступно преследовала его наяву и во сне, ее звонкий, беззаботный смех, как колокольчик, звенел в его ушах, ее женственный облик пробуждал в нем целый рой беспокойных желаний…

«Наверное, при падении я повредил себе не только ногу, но и мозги», — с горькой усмешкой думал Седж. Никогда прежде с ним не случалось ничего подобного. У него было очень много женщин, но ни одной из них еще не удавалось полностью завладеть его мыслями. Женщины были в его понимании всего лишь партнершами для любовных утех. Сегодня он мог спать с одной, а завтра — с другой… Но Джорджана Картерет никогда не принадлежала ему, и все дело, быть может, было в этом. Ничто не гложет душу и тело так, как неутоленное желание. Оно возрастало в нем с каждым днем, и он ничего не мог с собой поделать. Нередко он терзался вопросами, что она сейчас делает, с кем общается, завелись ли у нее близкие друзья среди представителей мужского пола. В такие минуты он испытывал жгучую ревность. Джорджи имела дурную привычку завязывать знакомство с кем попало, и, вполне возможно, она уже успела попасть в какую-нибудь переделку и причинить вред себе самой. К его ревности примешивалась тревога, когда он думал, что какой-нибудь светский развратник, быть может, уже воспользовался наивностью Джорджи. А Джорджи была очень наивна. Наивна и неосмотрительна. Будь в ней хоть капля осторожности, она бы не стала жить под одной крышей с совершенно посторонним ей мужчиной.

Он все время вспоминал эти восемь дней, которые они провели вместе в коттедже Торпов. Они спали в одной комнате, хозяева и доктор считали их женатой парой. Джорджи и вела себя так, словно она приходилась ему женой. Она была в комнате, когда доктор раздевал его, то есть видела его нагим. Он был тогда без сознания, но это не меняло сути дела. Уже одним этим она скомпрометировала себя, а заодно и его.

Она назвала вымышленные имена, но где гарантии, что правда рано или поздно не всплывет на поверхность? В округе видели экипаж с фамильным гербом Седжемуров, люди могли сделать определенные выводы. Вполне возможно, что Торпы и их соседи уже догадались, что «мистер Мур» был вовсе не кузеном виконта, а виконтом Седжемуром собственной персоной. Сплетни путешествуют быстро, слух о произошедшем может дойти до кругов высшего света, и тогда в глазах общества он станет совратителем юной неопытной девушки. Репутация Джорджаны Картерет будет испорчена, его репутация тоже. Необходимо предотвратить скандал, прежде чем он разразится, но как?

Был один-единственный способ избежать грязных сплетен, и он состоял в том, чтобы жениться на Джорджи. Сейчас он ехал в Лондон, чтобы просить ее руки у ее бабушки — леди Картерет. Его личные чувства не имели к этому никакого отношения, он всего лишь выполнял долг чести.

Седж был джентльменом до мозга костей и вел себя, как подобает джентльмену. Одно дело — иметь любовные интрижки с девицами легкого поведения, замужними женщинами и вдовами, но совсем, другое дело — обесчестить порядочную девушку. Этого он никогда себе не позволял. На сей раз обстоятельства сложились так, что он невольно скомпрометировал Джорджану. Его понятие о чести обязывало сделать ее своей женой.

Все его предки имели весьма строгое представление о чести. «Честь превыше всего» — таков был девиз Седжемуров. Он впитал его с молоком матери. Никто из Седжемуров никогда не попадал в скандальные истории. Его отец неоднократно объяснял ему, как должен вести себя достойный отпрыск этого почтенного рода. Седж очень гордился именем, полученным им от предков, и был готов на все, чтобы спасти это доброе имя. Он был готов даже пожертвовать своей личной свободой, связав свою жизнь с Джорджаной, раз того требовали обстоятельства. Ведь если он поступится своим долгом джентльмена, пятно позора будет всегда лежать на их роду.

Это было просто парадоксально: сначала он обвинял Джорджану в том, что она задалась целью женить его на себе, а теперь сам намеревался просить ее руки. И кто бы мог подумать, что он вознамерится взять в жены эту дерзкую рыжеволосую девчонку! Седж вообще не собирался обзаводиться семьей в ближайшие годы. Прежде чем вступать в брак, он хотел насладиться сполна беззаботной холостяцкой жизнью. Но честь превыше всего, тем более если речь идет о фамильной чести. В данной ситуации его личные интересы отступали на второй план.

Он мог себе представить, как будут удивлены его друзья, когда он сделает Джорджану Картерет своей женой. Удивлены — это не то слово. Все привыкли видеть его в обществе элегантных светских дам, общепризнанных красавиц. А Джорджи, при всем ее обаянии, никак нельзя было назвать красивой. К тому же у нее были ужасные манеры! Разумеется, друзья не одобрят его выбор. Да и ему самому было трудно представить Джорджи в роли своей супруги. Виконтесса Седжемур! Эта девчонка станет титулованной особой. Абсурд, да и только! Он мог лишь надеяться, что со временем Джорджана обучится хорошим манерам, — впрочем, он сам позаботится об этом. Не мог же он допустить, чтобы она опозорила его в глазах света.

Он уже решил, что сразу же после бракосочетания вернется вместе с Джорджаной в свое поместье «Дубовая Роща». Там им будет спокойнее, чем в его лондонском доме. Они не станут выезжать в свет до тех пор, пока он не избавится от хромоты и пока Джорджи не свыкнется с ролью его супруги, виконтессы Седжемур, и не научится вести себя подобающим образом. Он попытается убедить ее бабушку не устраивать пышную свадьбу, а лишь скромный прием для самых близких друзей и родственников. Он намеревался заключить этот брак как можно скорее. Ему не так легко было принять это решение, но теперь, когда он его принял, ему хотелось поскорее покончить со всеми формальностями.

Седж старался не задумываться над тем, какой будет их совместная жизнь с Джорджаной Картерет. В конце концов, время покажет. Она совсем еще ребенок, и он займется ее воспитанием. Став ее мужем, ему, быть может, удастся обуздать ее непокорный нрав. Разумеется, он и в мыслях не допускал, что Джорджи может ответить ему отказом. Брак с таким богатым и знатным вельможей, как он, был пределом мечтаний каждой женщины.

6

— А вы очень привлекательный молодой человек, сэр! Хорошо, что парики уже вышли из моды, было бы жаль прятать такие роскошные кудри. И сложены вы очень даже недурно — широкие плечи, высокий рост… Видно, что вы сильный мужчина.

Этими словами леди Картерет встретила виконта Седжемура, когда горничная провела его в главную гостиную ее дома на Хаф Мун-стрит. Седж был оскорблен столь фамильярным обращением. Он полез было в карман за моноклем, чтобы смерить леди Картерет презрительным взглядом, но вовремя остановил себя, осознав, что имеет дело с пожилой женщиной. Молодость леди Картерет, вероятно, прошла в те времена, когда в высшем свете были в ходу более простые манеры, и для нее было вполне естественным говорить первое, что ей приходило на ум. В этом она походила на свою внучку.

Леди Картерет с трудом сдержала улыбку — негодование, появившееся на лице виконта, не ускользнуло от ее внимания. Подавшись вперед в кресле, она протянула гостю худую руку в черной кружевной перчатке.

— Вы должны простить меня, сэр, что я приветствую вас сидя, ревматизм совсем замучил меня в последнее время, — со вздохом сказала она, указав кивком головы на трость, прислоненную к подлокотнику кресла.

— Что вы, леди Картерет, это я должен извиниться за то, что побеспокоил вас! — учтиво поклонился Седж, пожимая ее костлявую руку. — Было очень любезно с вашей стороны согласиться принять меня, хоть я и не предупреждал вас заранее о своем визите.

Он понимал, что должен завоевать расположение леди Картерет, прежде чем объяснять ей, что привело его сюда. Ему предстояла нелегкая задача — убедить леди Картерет в том, что брак между ним и ее внучкой просто неизбежен в сложившейся ситуации и чем быстрее они поженятся, тем лучше. Эта поспешность наверняка не понравится леди Картерет, но он надеялся, что она в конце концов согласится с его доводами. Разумеется, он не станет посвящать ее во все подробности этой истории. Бедной женщине станет дурно, если она узнает, что он и Джорджана спали в одной комнате, уже вполне достаточно и того, что они жили под одной крышей. Если об этом станет известно в кругах высшего света до того, как они станут мужем и женой, их ре-путация будет запятнана.

— Что у вас с ногой? — поинтересовалась леди Картерет с присущей ей прямолинейностью, заметив, что он опирается на трость. — Она у вас повреждена или это врожденный дефект?

— У меня был перелом голени, леди Картерет. Это случилось полтора месяца назад, но теперь дело идет на поправку, скоро я смогу обходиться без этой проклятой трости.

Леди Картерет удовлетворенно кивнула, окинув его оценивающим взглядом. Седж чувствовал, что эта женщина симпатизирует ему. Он, в свою очередь, повнимательнее пригляделся к ней. На ее худом, морщинистом лице угадывались следы былой красоты, а в густых, посеребренных сединой волосах было несколько огненно-рыжих прядей. Значит, Джорджи унаследовала свои невероятно рыжие волосы от бабушки? Вполне возможно, что она унаследовала от бабушки и характер. Что же касалось телосложения, тут они не были похожи. Леди Картерет была хрупкой и худощавой. Джорджи, напротив, была крепко сбита и даже немного склонна к полноте.

— Присядьте, присядьте, молодой человек. Вы ведь приехали к моей внучке, не так ли? — проворковала леди Картерет, указывая на стул.

Она продолжала с интересом разглядывать гостя. Внешность виконта вызывала у нее самое искреннее восхищение. Он был красив и одет на редкость элегантно, к тому же умел держаться с достоинством. Лорд Седжемур был настоящим мужчиной. В сравнении с ним другие поклонники Джорджи, навещающие ее здесь, казались ей сопляками. Леди Картерет была польщена тем, что в числе знакомых ее внучки есть такой красивый и обаятельный молодой человек, происходящий из знатного рода Седжемуров.

— Я действительно хотел засвидетельствовать свое почтение вашей внучке, мэм, — подтвердил виконт. — Но ваш дворецкий сказал, что мисс Джорджаны сейчас нет дома, и я решил воспользоваться случаем, чтобы побеседовать с вами наедине на очень личную тему. Это касается вашей внучки.

— Моей внучки?

Леди Картерет взглянула на него с нескрываемым любопытством.

— Могу я говорить с вами напрямую, мэм? — осведомился Седж, решив, что ему лучше сразу перейти к делу и не терять времени на пустую болтовню.

— Конечно, молодой человек. Я сама по натуре прямолинейна и ценю это качество в других.

Седж немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Ваша внучка задержалась по пути к вам, — осторожно начал он. — Ей пришлось остановиться на несколько дней уже на самых подступах к Лондону. Она рассказывала вам что-нибудь об этом?

— Задержалась? — Леди Картерет была удивлена. — Я слышу об этом впервые, сэр. Насколько мне известно, моя внучка нигде не задерживалась, она приехала как раз, когда я ее ждала. Она послала ко мне своего слугу Пипа с письмом, в котором сообщала, что выезжает из дома и хочет пожить у меня некоторое время, если я согласна ее принять. Если я согласна! Она еще спрашивает! Да я уже три года как твержу Джорджу — так зовут моего сына, — чтобы он прислал ко мне Джорджи. Девочке уже давно пора было выехать в свет. Так нет, она была нужна ему дома! Джорджи уже долгие годы вела домашнее хозяйство, и он не знал, как будет обходиться без нее. Этот эгоист думает только о своем собственном благе, вместо того чтобы подумать о благе ребенка. А когда Джордж женился на этой вертихвостке Розелин Брэскомб, вдруг выяснилось, что Джорджи ему больше не нужна. Напротив, теперь дочка мешала ему наслаждаться медовым месяцем. Я вовсе не хочу сказать, что Джордж — плохой отец, у него просто помутился рассудок от любви. Но мужчины становятся сами не свои, когда влюбляются. Мне это очень хорошо известно. Знали бы вы, сколько таких влюбленных идиотов я встречала на своем веку!

Леди Картерет тихо засмеялась, и в ее синих, подернутых дымкой глазах зажглись озорные огоньки. Она, вероятно, вспомнила какую-то историю, приключившуюся с ней в ее лучшие годы. Внезапно посерьезнев, она вернулась к теме разговора:

— Но вы сказали, Джорджи задержалась по пути сюда? Вы можете объяснить мне, где она была и почему ей пришлось задержаться?

— Она задержалась из-за меня, мэм.

— Из-за вас? Вы, кажется, собираетесь сообщить мне что-то очень интересное, сэр. — Леди Картерет смотрела на гостя с подозрением. — Не хотите ли вы сказать, что между вами и моей внучкой что-то произошло?

— Это не совсем так, леди Картерет. То есть между нами абсолютно ничего не произошло, но обстоятельства сложились так, что ей пришлось провести несколько дней со мной.

— Что все это значит, молодой человек? Я что-то не совсем вас понимаю, — голос леди Картерет звучал сурово.

— Со мной произошел несчастный случай на дороге в Лондон, — начал Седж. — Мой экипаж перевернулся, и я сломал ногу. Ваша внучка оказалась рядом. Она помогла мне в трудную минуту — нашла людей, которые приютили меня в своем доме, вызвала доктора. Я был прикован к постели, и она осталась, чтобы ухаживать за мной.

— Какой героический поступок! Интересно, почему Джорджи не рассказала мне об этом?

Вопрос был чисто риторическим, и Седж пропустил его мимо ушей.

— Мы с вашей внучкой прожили больше недели под одной крышей, — продолжал он. — Оставшись со мной, она тем самым скомпрометировала себя. Есть лишь один способ защитить ее от злых языков, и вы, наверное, догадываетесь какой. Я приехал к вам, чтобы просить руки вашей внучки, мэм.

— Вы хотите жениться на моей Джорджи? — удивленно воскликнула леди Картерет. — Хотите сделать ее виконтессой? Что ж, я могу лишь порадоваться за нее, сэр. Я, по правде сказать, и не надеялась, что судьба пошлет моей внучке такого знатного мужа.

— Значит, условлено. Мы с вашей внучкой поженимся, как только будет покончено со всеми приготовлениями.

— Постойте, постойте, — леди Картерет подняла руку. — Вы слишком торопитесь, сэр. Я бы на вашем месте сначала спросила у Джорджи, согласна ли она стать вашей женой.

— У нее нет иного выхода, мэм. Слух об этой истории может распространиться в любую минуту, и тогда ее репутация будет испорчена. Надеюсь, вы объясните ей это в том случае, если она сама не понимает, в каком щекотливом положении оказалась.

— Я объясню ей, как обстоят дела, сэр, но я не могу заставить Джорджи выйти за вас замуж, если она сама этого не захочет. Решать будет она, а не я.

— Решать? Да здесь нечего решать, мэм! Любая девушка с радостью согласится стать моей женой.

Седж резко выпрямился на стуле и горделиво вскинул голову. Леди Картерет снисходительно улыбнулась.

— Вы, вероятно, очень высокого мнения о себе, молодой человек. Что ж, вас тоже можно понять. Вы принадлежите к древнему аристократическому роду, вы богаты, наделены привлекательной наружностью. Вполне допускаю, что многие девушки мечтают заполучить вас в мужья. Но для моей Джорджи титул и богатство ровно ничего не значат. Все зависит от того, нравитесь ли вы ей. Конечно, вы очень хороши собой, но внешность — это еще далеко не все. Я, честно говоря, вовсе не уверена, что моей внучке нужен такой муж, как вы. Видно, что вы привыкли командовать, а Джорджи этого совершенно не терпит. Она очень независимая и эмоциональная девочка. Ей нужно, чтобы с ней обращались ласково, чтобы ее любили… Нет, нет, сэр, мне кажется, вы не устроите мою Джорджи.

— Я не устрою ее — взорвался Седж. Слова леди Картерет нанесли серьезный удар по его самолюбию.

— Успокойтесь, успокойтесь. Быть может, я ошибаюсь, — примирительным тоном проговорила леди Картерет. — Вы красивы, у вас очень мужественный вид. Думаю, с таким мужем, как вы, женщина не соскучится в постели.

Она засмеялась, прикрыв ладонью рот. Седж почувствовал, как краска смущения приливает к щекам. Он плотно сжал губы, проклиная в душе всех женщин по имени Картерет. Вероятно, полное отсутствие стыдливости являлось фамильной чертой.

— Что касается меня, я буду рада, если вы поженитесь. Мне не терпится взглянуть на моих правнуков, — продолжала леди Картерет. — Но я хочу предупредить вас заранее, сэр: моя внучка очень упряма. Если она ответит вам отказом, на нее не подействуют никакие уговоры.

Седж подавил вздох. Теперь он понимал, что совершит явно опрометчивый поступок, женившись на Джорджане Картерет: вряд ли ему когда-нибудь удастся обуздать ее непокорный нрав. Перспектива их совместной жизни рисовалась ему в мрачных тонах, и он даже понадеялся, что Джорджи не примет его предложение. В конце концов, он уже выполнил свой долг джентльмена, попросив ее руки. Если она откажется стать его женой, он снимает с себя всякую ответственность за ее репутацию.

Тут он услышал торопливые шаги за дверью. В следующее мгновение дверь распахнулась, и Джорджи вбежала в гостиную, а вместе с ней в комнату ворвалась струя жизни. Весь ее облик, казалось, источал неукротимую энергию и оптимизм.

— Ты ни за что не догадаешься, бабушка, куда меня пригласили! — начала было она, но резко умолкла, заметив Седжа.

Седж поднес к глазам монокль, стараясь скрыть внезапную радость, охватившую его при ее появлении.

— Джорджи, но когда же ты научишься вести себя сдержанно? — мягко укорила внучку леди Картерет. — Как видишь, у нас гость. Поздоровайся с джентльменом, как подобает благовоспитанной девушке.

Джорджи, казалось, даже не слышала ее слов.

— Гас! — с удивлением, смешанным с радостью, воскликнула она. — Никогда бы не подумала, что вы заглянете к нам. Вас привели в город какие-то дела? Кстати, как ваша нога?

Она бросилась к нему с присущей ей импульсивностью. Седж не без труда поднялся со стула и оперся левой рукой на трость. На какое-то мгновение ему показалось, что Джорджи собирается обнять его, и он непроизвольно поднял правую руку, чтобы прижать ее к себе. Однако Джорджи воздержалась от объятия, ограничившись крепким рукопожатием. Подняв к нему лицо, она одарила его лучезарной улыбкой, и в ее взгляде зажегся радостный блеск. Сейчас она показалась Седжу красивее, чем он ее помнил.

— Джорджана.

Он ответил на ее улыбку учтивым кивком, внимательно приглядываясь к девушке. Внешность с Джорджи заметно изменилась за это время — она похудела, стала более изящной. Новая прическа очень шла ей: она подстригла волосы, и теперь волнистые огненно-рыжие пряди обрамляли ее лицо и ниспадали мягкими завитками на кружевной воротник ее элегантного платья из бледно-розового муслина. Этот цвет красиво оттенял легкий румянец на щеках и подчеркивал свежесть кожи. Во всем ее облике появилось что-то очень женственное. Она словно приобрела какой-то особый шарм за эти шесть недель пребывания в Лондоне.

— Как ваша нога, Гас? — повторила Джорджи свой вопрос.

— Моя нога идет на поправку. Как видите, я уже могу свободно передвигаться.

— О, я очень рада! Я как раз вчера думала о вас. Кто-то упомянул ваше имя в разговоре, и я задавалась вопросом: как там Седж? — Тон Джорджи, как всегда, был беззаботен и весел. — Когда вы приехали в город? — поинтересовалась она.

— Я приехал вчера вечером, — сухо ответил Седж. Его несколько задело то, что Джорджи вспомнила о нем только вчера, и то лишь потому, что кто-то упомянул его имя. А ведь он думал о ней все это время! — Вы очень хорошо выглядите, — продолжал он. — Как проходит ваш первый сезон в Лондоне?

— Просто замечательно, Гас. Мне еще никогда в жизни не было так весело. И бабушка так добра ко мне! Она позаботилась о том, чтобы меня приглашали на все приемы и балы, и не жалеет на меня денег. Вы бы знали, сколько я уже потратила на туалеты! Я как раз сейчас была у портнихи.

— Я не могу допустить, чтобы моя внучка одевалась, как оборванка, даже если к концу сезона от моего состояния не останется ни гроша, — подала голос леди Картерет, все это время с любопытством наблюдавшая за Джорджи и виконтом.

— О, бабушка, я бы никогда не смогла растратить все твое состояние, даже если бы захотела! — наивно воскликнула Джорджи. Она бросила на леди Картерет исполненный благодарности взгляд, потом снова повернулась к Седжу. — Как вам мое новое платье, Гас? — осведомилась она, теребя складки своей струящейся бледно-розовой юбки.

— Я восхищен вашим внешним видом, мисс. Вы на редкость элегантны. — Седж не кривил душой. Ее платье было последним криком моды и очень ей шло. В этом струящемся наряде она даже казалась выше ростом.

Он наклонил голову и заглянул в ее юное миловидное лицо. Веснушки были теперь не так заметны, но, может, она припудрила их? Ему бы не хотелось, чтобы Джорджи прибегала к таким дамским ухищрениям, как пудра и румяна, — это могло испортить свежесть ее кожи.

— Вы очень любезны, милорд. — Джорджи на мгновение опустила глаза, потом ее ресницы взметнулись вверх. — Позвольте вам сказать, что вы тоже выглядите очень элегантно, Гас, — она окинула восхищенным взглядом темный сюртук очень модного покроя, подчеркивающий его широкие плечи. — Вы заметно посвежели с тех пор, как я видела вас в последний раз, — заметила она с озорным блеском во взгляде, желая тем самым напомнить ему о днях, которые они провели вместе в коттедже Торпов.

— Благодарю вас, — стараясь скрыть удовлетворение, ответил Седж. Он понял ее намек и всей душой надеялся, что Джорджи не станет вдаваться в подробности в присутствии леди Картерет.

К его великому облегчению, леди Картерет принялась с энтузиазмом расспрашивать Седжа о размерах его имения. Пока Седж отвечал на ее вопросы, Джорджи не сводила глаз с его лица, отмечая про себя все положительные изменения, произошедшие в его внешности. Его светлые волосы блестели и отливали золотом. Волнистые пряди были аккуратно зачесаны назад и падали на воротник его сюртука. Теперь он носил волосы длиной почти до плеч, — они заметно отросли за последнее время, — и эта прическа привносила в его облик романтические черты. Лицо Седжа больше не было бледным и осунувшимся, оно обрело свой здоровый цвет, а в гла-зах появился оживленный блеск. От темных теней, лежавших на его веках, не осталось и следа. Единственное, что напоминало о перенесенной им болезни, — это трость, на которую он опирался.

Взгляд Джорджи скользнул по его высокой стройной фигуре, потом снова остановился на волосах. Она поймала себя на том, что с удовольствием погрузила бы в них пальцы. Судя по их виду, они должны быть такими мягкими и шелковистыми на ощупь! Мечтательная улыбка коснулась ее губ, когда она вспомнила о той первой ночи в коттедже и о том, как Седж обнимал и целовал ее, пребывая в наркотическом сне.

Седж вопрошающе взглянул на Джорджи, заметив ее улыбку.

— Я вспомнила о том, как обыграла вас в шахматы, — тут же нашлась она. — Вы не можете не признать, что я оказалась очень способной ученицей.

— Вы действительно очень быстро овладели всеми тонкостями игры в шахматы. — Он невольно улыбнулся ей. — Но все-таки ту партию вы выиграли лишь потому, что я был не совсем здоров. Надеюсь, теперь, когда я поправился, вы дадите мне возможность отыграться?

— О, вы просто ищете оправдание вашему поражению, сэр, — шутливо отозвалась Джорджи. — Посмотрим, кто из нас выиграет в следующий раз. Если я снова завладею вашим королем, вы уже не сможете объяснить это тем, что вы не в форме, не так ли?

Говоря, она продолжала с откровенным восхищением разглядывать виконта. Он был так красив и обаятелен, что захватывало дух. Быть может, и она бы пала жертвой его обаяния, если бы не успела узнать его достаточно близко за те восемь дней, что они провели вместе. Но надо быть сумасшедшей, чтобы влюбиться в человека с таким дурным характером. Нет, нет, у нее имелись совсем иные планы относительно лорда Седжемура, ведь она уже решила подыскать для него жену, которая сумеет сбить с него спесь. Она обязательно познакомит Седжа с кем-нибудь из своих подруг, с девушкой, отличающейся достаточно твердым характером. Однажды она обыграла его в шахматы, теперь она намерена найти ему достойную партнершу для игры под названием «Семейная жизнь». Это и будет ее настоящей победой.

Леди Картерет с интересом прислушивалась к их обмену репликами, откинувшись на спинку кресла. Они разговаривали, как старые друзья, и это было хорошим началом. Быть может, Джорджи все-таки согласится стать его женой, ведь очевидно, что девушка рада его появлению. Она вся буквально засветилась от счастья при виде виконта и бросилась к нему, забыв об элементарных приличиях. Что же касалось самого Седжемура, хоть он и вел себя сдержанно, но восхищение, с которым он смотрел на Джорджи, говорило само за себя. Леди Картерет сомневалась, что лишь чувство долга заставило Седжа просить у нее руки Джорджи. Она могла поспорить, что он неравнодушен к ее внучке. Наверное, гордость не позволяла ему сознаться даже себе самому в собственных чувствах, поскольку он боялся быть отвергнутым. Она уже успела заметить, что виконт очень уязвим, а его видимая самоуверенность — всего лишь маска, за которой он прячет свои слабые места. Леди Картерет удовлетворенно улыбнулась. Такой знатный, богатый и красивый жених для ее внучки был самым настоящим подарком судьбы.

— Я очень рада, что вы приехали в Лондон, Гас, — щебетала Джорджи. — Может, вы согласитесь поехать со мной на бал сегодня вечером? — Едва сказав это, она прикрыла ладонью рот, разыгрывая смущение, которого не испытывала. — О, я знаю, девушка не должна делать подобное предложение мужчине — это противоречит правилам хорошего тона, — продолжала она. — Впрочем, вам уже известно, что я отличаюсь дурными манерами. Помните, сколько раз вы укоряли меня за развязное поведение? Но я и не собираюсь придерживаться этикета, слишком скучно задумываться над каждой мелочью и бояться сказать лишнее слово. Так поедемте со мной, Гас? Думаю, вы свободны сегодня вечером, ведь никто еще не знает, что вы в Лондоне, и вряд ли вы куда-нибудь приглашены. А если у вас снова возникнет желание критиковать мои манеры, критикуйте на здоровье, я нисколько не обижусь.

Джорджи умолкла и бросила опасливый взгляд на леди Картерет. Только сейчас она поняла, что сказала слишком много и ей придется объяснять бабушке, когда она успела так близко познакомиться с виконтом.

— Я посчитаю за большую честь сопровождать вас сегодня вечером, Джорджана, — с холодной учтивостью ответил Седж. — Если, разумеется, ваша бабушка позволит, — добавил он, поворачиваясь к леди Картерет.

Та одобрительно кивнула.

— Значит, решено! — радостно воскликнула Джорджи. — Знаете, Гас, я обожаю балы. И сегодня вечером я буду танцевать до тех пор, пока подо мной не подкосятся ноги. — Она запнулась и покосилась на трость, на которую опирался Седж. — О, простите, — смущенно пробормотала она. — Я совершенно забыла о вашей ноге. Вы ведь еще не можете танцевать. Наверное, вы не захотите поехать со мной.

— Я с удовольствием буду сопровождать вас, Джорджана, хоть и не смогу быть вашим партнером во время танцев, — поспешил уверить ее Седж. — Мы с вами должны обсудить один очень важный вопрос, и как можно скорее. Я хотел бы побеседовать с вами сегодня вечером.

— Пожалуйста, присядьте, Гас, я позволяю вам сидеть в моем присутствии, — заволновалась Джорджи, только теперь осознав, что Седжу не слишком удобно стоять на ногах. Видя, что он не собирается воспользоваться ее приглашением, она взяла его за руку и чуть ли не силой усадила на стул. — Но что это за важный вопрос, который вам не терпится со мной обсудить? — с любопытством осведомилась она. — Мы можем поговорить прямо сейчас, если это так срочно.

— Давайте лучше отложим этот разговор до вечера, Джорджи. — Седж бросил многозначительный взгляд на леди Картерет.

— Вы поступаете со мной так жестоко, Гас. Вы разожгли мое любопытство, а теперь заставляете меня ждать. Я просто ума не приложу, о чем вы собираетесь со мной говорить. Я буду думать об этом до самого вечера и теряться в догадках. — Джорджи вздохнула, нетерпеливо поглядывая на Седжа. — Но я отомщу вам за вашу жестокость, сэр, — заявила она, шутливо погрозив ему пальцем. — В следующий раз, когда мы будем играть в шахматы, я буду беспощадна. Я ни за что не позволю вам отыграться. И не смотрите на меня так, словно я чем-то вас оскорбила. Ваш высокомерный взгляд нисколько не впечатляет меня, милорд, и вы должны это знать.

— Довольно, довольно, Джорджи, — вмешалась леди Картерет, с трудом сдерживая смех. — Придержи немного свой язычок, ты иногда переступаешь все грани приличия.

В душе, однако, она одобряла поведение внучки. Джорджи была права, лорд Седжемур был слишком высокомерен. Что ж, Джорджи поможет ему избавиться от гордыни, в этом у леди Картерет не было сомнений. Прежде чем дать свое согласие на брак, она изрядно помучает виконта. Леди Картерет лишь надеялась, что у того не отпадет желание жениться на ее внучке, — было бы очень жаль лишиться такого жениха.

Седж вскоре откланялся, пообещав Джорджи, что заедет за ней в половине девятого вечера. Теперь, снова повидавшись с ней, он начал сомневаться в правильности принятого им решения. За недолгое время их беседы она уже успела осыпать его насмешками. Неужели она будет продолжать в том же духе, когда они поженятся? Ведь с такой женой он не будет знать ни минуты покоя!

Однако он вовсе не собирался отступаться от слова, данного себе самому. Да и теперь, когда он посвятил в свои планы леди Картерет, было слишком поздно идти на попятную. Он должен покончить с этим делом как можно скорее, в противном случае у него может не хватить решимости. Сегодня же он сделает предложение Джорджане, и они станут мужем и женой в самое ближайшее время. Ведь главное — это избежать скандала, не запятнать доброе имя Седжемуров. Все остальное второстепенно.

Бал был в самом разгаре. Роскошный зал в доме герцогов Боскэстл сверкал праздничными огнями и пестрел разноцветными туалетами дам, кружащихся в танце в объятиях своих кавалеров. Седж сидел на одном из стульев, поставленных вдоль стены, вытянув перед собой больную ногу. Он неотступно следил глазами за Джорджи, которая самозабвенно танцевала с очередным поклонником. Виконт был рассержен и сгорал от нетерпения. Ему еще не удалось поговорить с ней наедине и вряд ли удастся до конца бала. Он не мог даже предположить, что Джорджи пользуется такой бешеной популярностью. Молодые люди толпами вертелись вокруг нее, наперебой приглашая на танец. Она уже успела обзавестись огромным количеством друзей как среди мужчин, так и среди женщин. Ее простота и открытый нрав завоевали расположение окружающих и вовсе не стали предметом насмешек, как он боялся. Он думал, что ей понадобится его помощь, чтобы ее приняли в лондонском обществе, а оказалось: она уже прижилась здесь и чувствует себя вполне уверенно. По логике вещей, он должен бы радоваться за Джорджи, но вместо этого сердится. Она совершенно не нуждалась в нем, а ему бы хотелось выступать в роли ее покровителя.

Более всего Седжа удивляло то, что даже пожилые дамы относятся к Джорджи дружелюбно. Он ожидал, что именно они станут насмехаться над ее простотой и сплетничать на ее счет. Однако она стала всеобщей любимицей. Пожилые матроны обращались с Джорджи с поистине материнской нежностью и называли ее не иначе как «моя дорогая девочка». Он бы никогда не подумал, что эта рыжеволосая девчонка, поразившая его своими дурными манерами при их первой встрече, будет иметь такой успех в кругах высшего света.

Его размышления были прерваны появлением хозяина.

— А, Седжемур, рад вас видеть, — поприветствовал его герцог Боскэстл. — Я слышал, у вас была сломана нога. Но, надеюсь, дело идет на поправку?

— Моя нога скоро придет в норму, герцог, — ответил Седж. — Думаю, к концу лета я уже смогу сесть на лошадь.

Верховая езда была одним из излюбленных хобби Седжа, но из-за ноги он был вынужден отказывать себе в этом удовольствии, так же как и в других. У него не было женщин с тех самых пор, как он перевернулся на холме в Литтл Биктоне. Подобное воздержание было для Седжа невыносимым, он привык к совершенно иному образу жизни.

— Значит, будущей осенью мы сможем выехать вместе на охоту? Приятно слышать. — Герцог похлопал его по плечу. — Кстати, Марго сказала мне, что вы приехали сюда вместе с Джорджи. И знаете, меня это нисколько не удивляет. Вы ведь никогда не отстаете от моды, а Джорджи сейчас самая популярная девушка во всем Лондоне. Все ищут знакомства с ней, все хотят стать ее друзьями, она притягивает к себе людей, как магнит. В ней есть какой-то особый шарм, природное обаяние, которое значит намного больше, чем красота. Да, да, в этой девушке есть что-то особенное.

Бросив восхищенный взгляд в сторону Джорджи, герцог отошел от Седжа и направился к другим гостям. Седж недовольно поморщился. Природное обаяние! Знали бы они, какой злой язычок кроется за этим обаянием! Всякая похвала в адрес Джорджи действовала ему на нервы, он и сам не мог понять — почему. Быть может, он ревновал, но только это был какой-то особый род ревности, она распространялась на все лондонское общество, а не на кого-то в отдельности. Ему казалось, Джорджи ускользнула от него, став центром всеобщего внимания. И ведь действительно сегодня вечером ему не удалось переброситься с ней даже парой слов. Стоило ему только заговорить, как появлялся кто-нибудь из ее друзей или подруг, и она тут же забывала о нем. Не надо было ему вообще приезжать на этот чертов бал. Из-за ноги он был вынужден сидеть в стороне, пока другие танцевали. Он думал, Джорджи будет рядом с ним, она же была поглощена танцами. Лучше бы он поговорил с ней утром, в доме ее бабушки.

Леди Картерет не поехала с ними, сославшись и на приступ ревматизма. Она редко сопровождала внучку во время ее выездов в свет. Обычно обязанности сопровождающей брала на себя дочь одной из ее подруг, Лавинии Фрэзер, леди Уайдкомб. У леди Уайдкомб была дочь Шарлотта, и девушки, выезжая вместе на балы, стали близкими подругами.

Леди Уайдкомб и ее дочь уже находились у леди Картерет, когда Седж заехал за Джорджи, и они отправились на бал вчетвером. Седж был немало рассержен тем, что ему навязали общество этих двух женщин, он рассчитывал, что сможет поговорить с Джорджи, когда они сядут в его экипаж. Пока они ехали, Джорджи болтала без умолку, откровенно восхищаясь его внешним видом и не обращая никакого внимания на укоризненные взгляды, которые бросала на нее леди Уайдкомб.

— О, Гас, но как же вы элегантны! Я еще никогда не видела вас в вечернем наряде, — щебетала она, с восхищением оглядывая его синий бархатный смокинг, серебристо-серый атласный жилет и шелковый шейный платок, завязанный замысловатым бантом. От ее внимания не ускользнула даже трость с серебряным набалдашником. — У вас, наверное, имеется отдельная трость к каждому костюму, Гас? Я не удивлюсь, если завтра увижу вас с новой тростью.

Седж был шокирован, когда Джорджи, взяв его за запястье, приподняла его руку, чтобы полюбоваться кружевной манжетой.

— Эти кружева почти закрывают ваши пальцы, Гас. И знаете, вам это идет. У вас такие аристократические руки! — с детской простотой заметила она. Повернувшись к своим двум попутчицам, добавила: — Наш кавалер сегодня на высоте, не так ли?

— Ты права, Джорджи, лорд Седжемур знает толк в моде, — с улыбкой согласилась леди Уайдкомб. — Он на редкость элегантный джентльмен.

Седж тоже не забыл похвалить внешний вид трех дам, как того требовали приличия, однако его взгляд все время останавливался на Джорджи. Она была одета с изысканной простотой — шелковое платье цвета спелого персика красиво гармонировало с цветом ее волос, украшенных золотистым атласным бантом, и оттеняло молочную белизну ее кожи. Седж помнил, что раньше она одевалась безвкусно, и был приятно удивлен этой переменой. Наверное, ее модистка или кто-то из ее подруг, наделенных вкусом, помогли ей найти свой стиль в одежде. Джорджи не шли слишком яркие цвета и броские наряды, в них она смотрелась вульгарно. Он думал, что ему придется самолично заниматься выбором ее туалетов, когда они поженятся, чтобы она не опозорила его перед друзьями, но сейчас он убедился, что в этом не было необходимости. Джорджи уже научилась одеваться за эти шесть недель пребывания в Лондоне, теперь он мог не стыдиться показаться вместе с ней в обществе.

Джорджи проскользнула мимо него в танце, махнув рукой и одарив лучезарной улыбкой. Седж ни на секунду не упускал ее из виду, беседуя с друзьями и знакомыми, которые подходили к нему. Его появление в свете вызвало интерес, в особенности у дам. Светские красавицы не оставляли его без внимания, участливо осведомляясь о состоянии его ноги и выражая свою радость по поводу его возвращения в Лондон. Замужние женщины откровенно кокетничали с ним, давая понять, что они всегда готовы стать его партнершами в любовных утехах. Седж нарочно пропускал мимо ушей их намеки. У него нисколько не лежала душа к интрижкам подобного рода. Теперь он вдруг стал подмечать фальшь в поведении этих женщин — респектабельных леди, которые всегда стремились сохранить видимость приличий, изменяя своим мужьям. Его тошнило от их лицемерия, от их напускной добропорядочности, от сарказма, с которым они отзывались обо всем. Они разыгрывали скуку, притворяясь, что устали от светских развлечений и от жизни вообще, поскольку такое поведение считалось верхом шика. Их разговоры наводили на него тоску. Сейчас ему самому казалось странным, что когда-то он с удовольствием проводил время в обществе этих женщин.

Марго, герцогиня Боскэстл, села рядом с ним и принялась уверять Седжа в том, как рада видеть его на своем балу.

— Я должен извиниться перед вами, миледи, за то, что пришел без приглашения, — учтиво проговорил Седж.

— Ну что вы, что вы, Седжемур! Вы ведь знаете, что вы всегда желанный гость в нашем доме, — ответила герцогиня с кокетливой улыбкой. — Мы считаем за честь принимать вас у себя. Ваше присутствие придает приему какой-то особый шик. Мне только жаль, что нога не позволяет вам участвовать в танцах.

— Моя нога очень скоро придет в норму, миледи, — уверил ее Седж. — Как только я снова смогу танцевать, я первым делом приглашу на танец вас, если вы, разумеется, не против.

— О, разве я могу быть против? Я с превеликим удовольствием буду вашей партнершей в танцах, дорогой мой Седжемур, — Марго тихо засмеялась и многозначительно подмигнула Седжу. — Насколько мне известно, вы приехали сюда в качестве сопровождающего мисс Картерет. Наверное, я должна благодарить ее за то, что вы почтили наш бал своим присутствием… По правде сказать, я удивлена, что вы знакомы с мисс Картерет.

Седж иронично улыбнулся, слегка наклонив голову.

— По-моему, на этом балу нет такого человека, который не был бы знаком с мисс Картерет. Я уже успел заметить, что у нее множество друзей.

— О да, вы правы, — согласилась герцогиня. — Мисс Картерет пользуется огромной популярностью, что, впрочем, неудивительно. В ней много обаяния, она всегда весела, дружелюбна. Молодежь тянется к ней, да и не только молодежь. Пожилые джентльмены и дамы с удовольствием слушают ее болтовню. Она всегда находит, о чем побеседовать с любым человеком. — Понизив голос, Марго добавила: — Просто мне казалось странным, что вы уже успели познакомиться с мисс Картерет, если приехали в Лондон только вчера.

Она, вероятно, ожидала, что Седж объяснит ей, когда и где он познакомился с Джорджаной Картерет, Седж пропустил мимо ушей ее последнюю реплику. Марго в течение нескольких секунд выжидающе смотрела на него, потом, поняв, что ответа не последует, продолжала свою болтовню.

— Конечно, Джорджи никак нельзя назвать красавицей, — говорила она. — Ее внешность не соответствует классическим канонам красоты, тем не менее многие джентльмены считают ее неотразимой. Все дело, наверное, в том, что Джорджи умеет себя преподнести. Ей недостает лоска, но и это не беда. Ее улыбка сводит мужчин с ума. А еще эти озорные огоньки, которые все время пляшут в ее глазах. В ней очень много жизни и тепла.

— Вы так считаете? — рассеянно осведомился Седж, ища глазами Джорджи среди танцующих пар.

— Так считаю не только я, вы сами видели, сколько у нее друзей. А вы бы знали, скольким юношам она помогла избавиться от робости! С ней даже самые стеснительные молодые люди начинают раскрепощаться. У нее на редкость доброе сердце, и она любит помогать людям улаживать различного рода недоразумения. К примеру, младшая дочь барона Гринли и сын графа Ганторпа обязаны ей своей помолвкой. Эти юноша и девушка давно любили друг друга, но робость не позволяла им объясниться, а их родители враждовали между собой. Джорджи удалось каким-то образом помирить семейства Гринли и Ганторп, и она помогла молодым людям открыться в своих чувствах. О, эта девушка умеет налаживать взаимоотношения между людьми. Я не удивлюсь, если до конца сезона она устроит еще не один брак.

Когда герцогиня отошла к другим гостям, Седж долго сидел, нахмурившись и размышляя над ее словами. То, что он узнал о Джорджи, не на шутку обеспокоило его. Ее привычка вмешиваться в дела других людей могла привести к весьма неприятным последствиям. Он твердо решил, что сразу же после свадьбы увезет ее в свое поместье «Дубовая Роща», пока она не натворила глупостей и не навлекла позор на свое и его имя.

7

— Седж, старина, я слышал, ты сломал ногу?

Макс Темплтон, с недавних пор капитан Пятой Драгунской Гвардии Его Величества, возник перед Седжемуром вместе с их общим другом, Генри Эджворфом.

— Макс, Генри! Откуда вы взялись?

Седж был искренне рад видеть двух старых друзей. Протянув им руки, он попытался встать, но Макс тут же положил ладонь на его плечо.

— Сиди, сиди, тебе незачем вставать. Мы тоже присядем.

Он опустился на стул, на котором только что сидела герцогиня. Эджворф устроился с противоположной стороны от Седжа. В отличие от Макса, он был робок и неразговорчив.

— Что ты делаешь в Лондоне, Седж? — поинтересовался Макс. — И кстати, почему ты не появился у Лефтриджей? Я думал, что увижу тебя там. Ты ведь, кажется, искал встречи с божественной леди Дайаной.

— Этот несчастный случай изменил все мои планы, — угрюмо промолвил Седж, указав кивком головы на свою больную ногу.

— А не собирается ли прелестная Дайана приехать в Лондон? — продолжал расспрашивать Макс. Для него не было секретом, что Седж задался целью сделать Дайану своей любовницей.

— Я не знаю, каковы планы леди Карстэрс, — сухо ответил Седж. — Я не виделся с ней уже довольно долгое время.

— Что-то ты стал очень скрытным, Седж. Неужто красавица Дайана отвергла тебя? — со смехом предположил Макс. — А знаешь ли ты, что многие джентльмены заключают пари насчет того, удастся ли тебе растопить Леди Айсберг? Я недавно был у Уайтов, так там все только и говорили о тебе и о леди Дайане. Кое-кто из наших общих знакомых поставил на тебя и выложил немалые деньги. Я не удивлюсь, если сам принц примет участие в пари. Так неужели ты разочаруешь Его Высочество и всех тех, кто уверен в твоей победе?

Виконт брезгливо поморщился.

— Я не знал, что дело уже дошло до пари. В любом случае я к этому не причастен. Если орава идиотов делает ставки на меня так, словно я скаковая лошадь, это еще не значит, что я должен плясать под их дудку. Светские бездельники всегда проявляют излишнее любопытство к тому, кто с кем спит, и лично у меня это вызывает отвращение. Что же касается моих взаимоотношений с леди Карстэрс, то, как я уже говорил, меня не было у барона Лефтриджа, и я понятия не имею, где находится сейчас эта дама. Честно говоря, меня это и не интересует.

Макс тихонько присвистнул.

— Ты потерял интерес к леди Дайане? Наверное, у тебя на уме кто-то другой. Кто это может быть?

Седж лишь пожал плечами, оставив его вопрос без ответа. Макс усмехнулся и обвел взглядом зал, выискивая среди присутствующих женщину, достойную внимания виконта.

— Может, это та юная блондинка, дочь Армитажей? Очень хороша, ничего не скажешь, но слишком уж молода для тебя. Я бы не советовал тебе связываться с ней, друг мой. Ее отец — человек строгих правил. Он может засадить тебя в тюрьму, если только ты посмеешь притронуться к его чаду. Да и вообще, по-моему, это не в твоем стиле совращать невинных девушек.

— Пожалуйста, Макс, оставь эту идиотскую мысль, что я выехал в свет с целью соблазнить какую-то женщину, — раздраженно отозвался Седж. — Если хочешь знать, у меня сейчас нет никакого желания соблазнить кого бы то ни было.

— Не злись, старина, я не люблю, когда ты разговариваешь со мной в таком тоне. В конце концов, мы с тобой знаем друг друга еще со времен колледжа. Неужели ты забыл, как мы откровенничали тогда?

Седж устало откинулся на спинку стула и провел тыльной стороной ладони по глазам.

— Прости, Макс, я не хотел тебя обидеть. Мне неприятно в этом сознаваться, но я сейчас не в самой лучшей форме.

— Нога все еще мучает тебя, Седж? — участливо осведомился Генри. Он подал голос только сейчас, но все это время с интересом прислушивался к беседе двух друзей. Поскольку он сам был скрытен, то уже успел понять, что Седж до сих пор страдает от последствий перелома, хотя тщательно скрывает это.

— Еще как мучает, — признался Седж, заставив себя улыбнуться.

— Тогда почему же ты не уедешь домой? — удивился Макс. — Я не думаю, что хозяева обидятся, зная, что ты не совсем здоров.

— К сожалению, я не могу уехать, пока бал не закончится. Я привез сюда одну молодую особу… точнее, двух молодых особ, и обязан доставить обеих домой. Поэтому мне приходится ждать, пока девушки развлекаются.

Брови Макса поползли вверх. Он был ошеломлен и не верил собственным ушам. Где это видано, чтобы Седжемур выступал в роли сопровождающего молодых девушек? И зачем, спрашивается, он это делал? Неужто имел виды на одну из них? Но ведь Седж никогда не связывался с малолетками, понимая, что подобные приключения до добра не доводят. Если ты соблазнил невинную девушку, то обязан на ней жениться — это яснее ясного. А Седжемур слишком дорожил своей свободой.

Макс внимательно пригляделся к другу, гадая, что у него на уме. Но лицо Седжа было непроницаемым и не выражало ничего, кроме скуки, а его взгляд скользил по танцующим парам, словно выискивая среди них кого-то. Проследив за взглядом Седжа, Макс наконец понял, на ком сосредоточено его внимание.

— Ты знаком с Джорджи, Седж? — не без удивления осведомился он.

Виконт стряхнул с себя оцепенение и повернулся к другу.

— Да, я знаком с мисс Картерет, — коротко ответил он.

— Мисс Картерет! — рассмеялся Макс. — К чему все эти формальности? Все называют ее Джорджи. Она самое дружелюбное, веселое и жизнерадостное существо, какое я когда-либо встречал. Просто чудо, а не девушка. Не меньше дюжины молодых людей ухаживают за ней и многое бы отдали, чтобы заполучить ее в жены.

— В самом деле? — встрепенулся Седж. Немного помолчав, он осведомился, стараясь не выдавать своего беспокойства: — И она уже остановила свой выбор на ком-нибудь из этих джентльменов?

— Насколько мне известно, нет. У Джорджи нет предпочтений — она относится с одинаковой теплотой ко всем. А может, она уже положила глаз на какого-то счастливчика, только умело скрывает свои чувства. — Макс протянул руку за спиной виконта и похлопал по плечу своего молчаливого друга. — Тебе бы очень хотелось быть ее избранником, не так ли, Генри?

Генри покраснел и опустил глаза.

— Я посчитаю себя счастливым, если сегодня вечером мне удастся хотя бы потанцевать с ней, — смущенно пробормотал он. — Но к тому времени, когда я решусь пригласить ее, все танцы будут расписаны.

— Ты слишком робок, друг мой, — заметил Макс.

Седж нахмурился. Оказывается, у Джорджи было множество поклонников, даже его друг Генри и тот был неравнодушен к ней. Генри не был наделен привлекательной наружностью и, сознавая это, не решался ухаживать за женщинами. Слабый пол, казалось бы, вообще не интересовал его. Главным увлечением Генри был спорт, и он был отличным спортсменом. Почти все свое время он посвящал физическим упражнениям, таким, как бокс, фехтование, плавание, верховая езда. Генри был первоклассным стрелком, любил охоту и рыбную ловлю. Седж никогда не слышал, чтобы у его друга была любовная интрижка с кем-нибудь из светских дам или чтобы он ухаживал за какой-нибудь девушкой. А теперь он вдруг влюбился в Джорджи. Невероятно!

В эту самую минуту Джорджи подошла к Седжу и его друзьям. Ее щеки порозовели, глаза сверкали, а на губах играла счастливая улыбка.

— О, Гас, у Шарлотты нет кавалера для ужина. Вы ведь не откажетесь быть ее кавалером? Я уже пообещала ей.

— Гас! — повторил Макс, давясь от смеха. Это шутливое уменьшительное имя так не вязалось с высокомерным видом виконта Седжемура. Даже самые близкие друзья и те никогда не осмелились бы назвать его так, но Джорджане Картерет, вероятно, все было дозволено.

Седж побагровел от гнева. Он не ожидал, что Джорджи станет называть его так на людях. Черт бы побрал эту маленькую бесстыдницу! Она сделала Ь его посмешищем в глазах его друзей, обращаясь с с ним так, словно он какой-то мальчишка с улицы, а не отпрыск почтенного рода Седжемуров.

— А, привет, Макс, привет, дорогой Генри, — Джорджи как ни в чем не бывало обратилась к двум молодым людям. — Я не знала, что вы оба знакомы с Седжемуром.

— Я подружился с этим ужасным типом еще в колледже, — ответил Макс, широко улыбнувшись. — Мы учились вместе в Винчестере.

— Что ж, вы с Генри можете присоединиться к Гасу и сопровождать Шарлотту втроем на ужин. У бедняжки не было кавалера, а я нашла ей сразу трех. Это будет выглядеть впечатляюще.

— Мне очень жаль, Джорджи, но я уже предложил свои услуги другой девушке. А вот Генри с удовольствием выполнит вашу просьбу. Не так ли, старина?

Генри сразу же согласился. Седж, однако, вовсе не собирался подчиняться приказам какой-то девчонки.

— Вы, кажется, забыли, мисс Картерет, что я являюсь вашим кавалером на этом вечере, и именно я должен сопроводить вас на ужин, — проговорил он с видом оскорбленного достоинства. — К тому же нам с вами есть, о чем поговорить.

— О, Гас, я знаю, что вы хотели побеседовать со мной о чем-то, но давайте лучше отложим этот разговор. Видите ли, я уже пообещала Тайни Биглоу, что буду ужинать с ним. Бедняга обидится, если я не выполню обещания. — Джорджи на секунду задумалась, глядя на троих мужчин. — А вообще мы можем пойти на ужин все вместе, тогда никто не почувствует себя лишним, — заявила она с довольным блеском во взгляде, разрешив удачно эту дилемму.

Седжу и его друзьям ничего не оставалось, как согласиться. Было решено, что они пойдут на ужин большой компанией — Макс присоединится к ним вместе со своей партнершей.

— Пойдемте, Генри. Мы должны найти Шарлотту и Тайни и сообщить им, что мы решили насчет ужина. А вы, Гас, пожалуйста, не сердитесь на меня. Посидите пока здесь, пусть ваша нога отдохнет. Мы вернемся через минуту.

Одарив Седжа ослепительной улыбкой, Джорджи отошла под руку с Генри Эджворфом.

— Тайни Биглоу! — воскликнул Макс, поворачиваясь к Седжу. — Этот парень здоров, как великан, и так робок, что боится даже рот раскрыть на людях. Он буквально немеет в присутствии женщин. Вот бы никогда не подумал, что такой необщительный тип, как Тайни, запишется в друзья к нашей Джорджи. — Макс покачал головой и одобрительно улыбнулся. — Но эта девушка творит чудеса, с ней даже у самых неразговорчивых юнцов развязывается язык.

— Насколько я понял, каждый джентльмен, находящийся в этом зале, является ее близким другом, — холодно заметил Седж, всем своим видом выказывая недовольство.

— Ну и что же в этом плохого, Седж? Такая симпатичная, дружелюбная девушка, как Джорджи, вполне достойна всеобщей любви и восхищения. Она обходится со всеми запросто, никогда не задается, нет ничего странного в том, что люди ищут дружбы с ней. Джорджи совсем не похожа на этих пустоголовых девиц, которые выезжают в свет вместе со своими мамашами, чтобы найти себе мужа. Большинство мужчин устало от этих охотниц на мужей, а в обществе Джорджи чувствуешь себя спокойно, с ней можно просто поболтать, не боясь, что тебя запишут в женихи. Правда, есть и такие, кто был бы рад стать ее женихом. Думаю, молодые люди потому и влюбляются в Джорджи, что она вовсе не стремится понравиться кому-то в отдельности и подцепить мужа, а просто дарит свою дружбу всем и каждому.

— Я охотно верю, что у Джорджаны Картерет много друзей, но ты, по-моему, преувеличиваешь, утверждая, что многие готовы предложить ей руку и сердце. При всем ее обаянии красавицей ее никак не назовешь. В ней нет ничего, что могло бы привлечь мужчину.

— Ты недооцениваешь ее, Седж. Джорджи на редкость привлекательная девушка, и так считаю не только я, — горячо возразил Макс. — Пусть она невысока ростом и полновата по нынешним стандартам, но она так грациозна, так обаятельна, что все ее физические недостатки становятся незаметными. Она радует глаз, на нее хочется смотреть и смотреть…

— Ей бы не мешало научиться вести себя более сдержанно, — раздраженно перебил Седж. — Эта легкость в общении ни к чему хорошему не приведет. Порядочной девушке не пристало завязывать дружбу со всеми подряд, я имею в виду лиц мужского пола. Рано или поздно о ней пойдут сплетни, если она не остепенится.

— Ты говоришь так, как будто сам хочешь заняться ее воспитанием. — Макс с интересом взглянул на друга. — У тебя имеются какие-то определенные планы относительно этой девушки, Седж?

— Нет у меня никаких планов, — с деланной небрежностью ответил Седж, махнув рукой. — Я вообще едва знаком с ней.

— Тогда почему ты так кипятишься, если она тебя не интересует? Мне кажется, ты что-то скрываешь… Ладно, не хочешь, не говори. Я лучше пойду поищу мисс Эдамс, пока она не нашла себе другого кавалера.

Когда танцы закончились и гостей пригласили ужинать, Генри отправился в столовую под руку с Шарлоттой, за ними следовала Джорджи с Тайни Биглоу, а Седж плелся рядом, прихрамывая и опираясь на трость. Он был зол и чувствовал себя лишним.

За столом Джорджи и ее друзья много смеялись. Макс в открытую ухаживал за мисс Эдамс, заставляя ее краснеть, и даже молчаливый Генри разговорился, увлеченно беседуя о чем-то с Шарлоттой Фрэзер. Джорджи сидела напротив Седжа, однако совсем не уделяла ему внимания — она задалась целью помочь Тайни Биглоу побороть робость и была целиком занята болтовней с ним.

К концу ужина раздражение Седжа возросло. Когда они встали из-за стола, он схватил Джорджи за руку и повелительным тоном прошипел, наклонившись к ее уху:

— Нам необходимо побеседовать, Джорджана. Вы не могли бы пропустить следующий танец и посвятить несколько минут мне?

— О, конечно, Гас, мы так и сделаем, — с готовностью согласилась она. — Я умираю от любопытства узнать, что же такое вы собираетесь мне сообщить. Давайте пройдем в гостиную герцогини, там нам никто не помешает.

— Мисс Картерет, сейчас наш танец, если я не ошибаюсь.

Лорд Роберт Линдхарст, младший сын обедневшего герцога Мирамонта, внезапно возник перед Джорджи и с учтивым поклоном обратился к ней, протягивая руку.

— О Боже, я совсем забыла! — воскликнула Джорджи, бросив на Седжа извиняющийся взгляд.

— Вы разбиваете мое сердце, мисс Картерет. О, как вы жестоки! — с притворной обидой воскликнул молодой Линдхарст, стараясь придать своему лицу страдальческое выражение. — Неужто вы совсем забыли обо мне? Наверное, я для вас ровно ничего не значу?

Он явно ожидал, что Джорджи опровергнет его слова.

— О, что вы, что вы, я помню, что обещала вам этот танец. Сейчас будет вальс, не так ли? Я обожаю вальс, а вы замечательный партнер для этого танца.

Лорд Роберт наклонил голову и внимательно посмотрел на Джорджи, сузив свои зеленые, обрамленные густыми темными ресницами глаза.

— Не хотите ли вы сказать, что, если бы это был не вальс, а мазурка, вы бы предпочли мне кого-нибудь другого?

Джорджи засмеялась и взяла его под руку.

— Вы напрашиваетесь на комплимент, Робин. А мне казалось, вы не нуждаетесь в них.

Джорджи была права, лорд Роберт не нуждался в комплиментах. Он был красив почти до неприличия и пользовался славой сердцееда. Высокий и широкоплечий, с блестящими темно-каштановыми волосами и соблазнительной улыбкой, он считался одним из самых привлекательных молодых людей во всем Лондоне и, наверное, самым опасным. Он разбил немало женских сердец, соблазнил немало невинных девушек. Женщины были без ума от Роберта, они таяли от одного только взгляда его зеленых, как изумруды, глаз, который словно обещал им целый мир тайных удовольствий.

Роберт был прямой противоположностью Седжу. У него была смуглая кожа, темные волосы и ресницы. Его красота была более броской, и он расточал свое обаяние направо и налево, в то время как Седж вел себя сдержанно, с достоинством. Но даже в холодности Седжа был какой-то особый шарм, а его черты были настолько правильны, что казались высеченными из мрамора талантливым скульптором. Переводя взгляд с одного на другого, Джорджи мысленно сравнивала этих двух мужчин. Но они были настолько разными, что решить, кто из них наделен более привлекательной наружностью, было просто невозможно. Заметив, что джентльмены поглядывают друг на друга с неприязнью, она сказала, надеясь разрядить обстановку:

— Вы знакомы с Седжемуром, Робин?

— Добрый вечер, Седжемур. Я не видел вас целую вечность, — Роберт протянул виконту руку. — Я думал, вы сейчас в Беркшире, вместе с вашей последней избранницей. Кстати, как поживает леди Дайана Карстэрс?

— Я не знаю ничего о леди Дайане, Линдхарст. Как видите, я нахожусь в Лондоне. А как поживает мисс Энн Форестер? — парировал Седж.

Под смуглой кожей Роберта разлилась краска стыда при упоминании о девушке, с которой у него недавно была интрижка. Взглянув на Седжа из-под насупленных бровей, он повернулся к Джорджи.

— Музыка уже началась, мисс Картерет. Пойдемте.

— Увидимся после танцев, Гас, — бросила на ходу Джорджи, удаляясь под руку со своим кавалером.

Седж укоризненно покачал головой, глядя им вслед. Молодой Линдхарст был самым известным развратником во всем Лондоне. Что будет, если Джорджи поддастся его чарам? Джорджи как-то сказала, что ей нравятся темноволосые мужчины. Вполне возможно, что Роберт был как раз в ее вкусе. Сейчас как никогда Седж злился на свою больную ногу. Если бы не нога, он бы силой выхватил Джорджи из объятий ее партнера и заставил танцевать этот вальс с ним. Разумеется, Роберт не простил бы ему этого, и дело могло закончиться дуэлью или, как минимум, кулачным боем в парке. Но он бы с превеликим удовольствием разукрасил физиономию этого красавчика.

Уже близилось утро, когда бал закончился, к великому облегчению Седжа. Ему пришлось довезти до дома леди Уайдкомб и Шарлотту, прежде чем он остался наедине с Джорджи. Приказав кучеру ехать в сторону резиденции леди Картерет на Хаф Мунстрит, он повернулся к девушке, собираясь с мыслями, чтобы начать разговор.

Энергия Джорджи была неиссякаемой. Она была душой бала, не пропустив ни одного танца, и сейчас вовсе не выглядела усталой. Глядя на Седжа с нескрываемым любопытством, она весело прощебетала:

— Ну вот, теперь мы наконец одни, Гас. Мы можем побеседовать, если хотите. Но почему вы так хмуритесь? Вы очень устали?

— Я не устал, Джорджана.

— Наверное, у вас разболелась нога? — Джорджи внезапно посерьезнела, и ее лицо приняло виноватое выражение. — Боже, как это эгоистично с моей стороны заставлять вас ждать до самого утра, когда вы нездоровы! Почему вы не сказали мне, что плохо себя чувствуете, Гас? Вы бы могли уехать домой, не дожидаясь, когда закончится бал. Меня, Шарлотту и леди Уайдкомб мог бы отвезти кто-нибудь другой, я бы обязательно нашла кого-нибудь. Робин, к примеру, ни за что не отказал бы мне, если бы я попросила его об этой услуге.

— У вас очень странное представление о мужской чести, мисс, если вы считаете, что я мог преспокойно уехать домой, оставив вас на попечение этого развратника, — ворчливо отозвался Седж. — Или вы думаете, что я не чувствую за собой никакой ответственности?

— О, Гас, вы несете сущий вздор. Мы с Робертом добрые друзья, он бы никогда не сделал мне ничего дурного. И вообще он очень милый молодой человек. Вы говорите так, потому что вам нездоровится, и я прощаю вам вашу ворчливость. — Джорджи улыбнулась, заглядывая Седжу в глаза. — Знаете, Гас, я была очень удивлена, когда увидела вас утром в гостиной моей бабушки. Я была уверена, что вы больше никогда не станете искать встречи со мной. Мне казалось, вы испытали облегчение, когда мы с вами расстались в Литтл Биктоне.

— Не стану лгать, когда мы с вами расстались, я действительно думал, что больше никогда вас не увижу, — ответил Седж, откашлявшись. — Но во время болезни я много размышлял над последствиями, которые может повлечь за собой этот эпизод. Мы с вами провели восемь дней в коттедже Торпов, и если слух об этом распространится, меня обвинят в том, что я соблазнил вас. Конечно, мы жили там под вымышленными именами, и вам может показаться невероятным, что правда когда-то всплывет на поверхность. Однако такая возможность существует, и мы не должны ею пренебрегать. В конце концов я пришел к заключению, что могу спасти доброе имя моей семьи, лишь женившись на вас.

— Что-о? Вы предлагаете мне стать… стать вашей женой? Но вы, наверное, шутите, Гас.

Джорджи весело рассмеялась, тряхнув огненно-рыжими кудряшками.

— В этом нет ничего смешного, Джорджана, и я вовсе не шучу.

— Аугустус Себастьян Стэнхэуп Сент-Реджис, как вам только могла прийти в голову эта безумная мысль? — Джорджи ошеломленно уставилась на Седжа, слегка приоткрыв рот. — Если вы не шутите, то, значит, вы лишились рассудка, — продолжала она. — Наверное, вы перенесли за это время какую-нибудь тяжелую болезнь и у вас случилось что-то с головой. Когда мы с вами расставались, вы были в здравом уме.

Седж нетерпеливо схватил ее за руку и сжал пальцы.

— Выслушайте меня, Джорджана, и попытайтесь серьезно оценить ситуацию. Неужели вы не понимаете, что я скомпрометировал вас?

— В самом деле, Гас? Странно: я что-то не припоминаю ничего подобного. Я, наверное, спала, когда это произошло.

— Вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать, Джорджана. Между нами ничего не произошло, но об этом знаем только вы и я. Со стороны все выглядит совсем иначе. Мы с вами жили под одной крышей, спали в одной комнате, и если это станет известно в кругах, где мы вращаемся, ваша репутация будет испорчена, а доброе имя моей семьи будет покрыто грязью. Никто никогда не поверит, что я не притронулся к вам во время этих ночей.

— Но каким образом это станет известно, Гас? Вы думаете, мистер и миссис Торп приедут в Лондон, чтобы уличить нас во лжи, и расскажут всем и каждому, что мы жили у них, назвавшись четой Муров?

В голосе Джорджи звучали веселые нотки. Седжу с трудом удавалось сохранять спокойствие.

— Мы с вами должны пожениться, Джорджана, — твердо сказал он. — У нас нет иного выхода.

— Но вы же были прикованы к постели и не могли передвигаться без посторонней помощи! Вы бы не смогли лишить меня невинности, даже если бы захотели! Ну а тот единственный поцелуй… не думаю, что он скомпрометировал меня.

— Что?! О каком поцелуе вы говорите? Седж схватил Джорджи за плечи и с силой встряхнул ее. Она невинно улыбнулась, заглядывая ему в глаза.

— Вот видите, вы и сами ничего не помните. Так что это не имеет никакого значения.

— Объясните мне сейчас же, что все это значит, — потребовал он.

— Ничего особенного, Гас. Это случилось в первую ночь, когда вы приняли снотворное. У вас был очень беспокойный сон, и вы все время звали какую-то Полли.

— Полли? О Боже!

— Да, Полли. Я подошла к вашей постели, и вы, наверное, приняли меня за эту Полли…

— Что именно я сделал, Джорджи? — шепотом спросил Седж, еще сильнее сжимая ее плечи. — Скажите мне все, как есть.

— Вы всего лишь поцеловали меня, Гас. По-моему, этот поцелуй помог вам лучше всякого лекарства, вы сразу же успокоились и проспали спокойно до самого утра.

Седж отпустил Джорджи и закрыл глаза, откинувшись на сиденье.

— Все оказалось намного хуже, чем я ожидал, — прошептал он. — Мы должны немедленно пожениться.

— Нет, нет, Гас, мы никак не можем стать мужем и женой. Мы не подходим друг другу, у нас совершенно несовместимые характеры. Вы любите командовать, а я терпеть не могу, когда мною командуют. Я буду все время дерзить и портить вам нервы… К тому же, я уже выбрала подходящую невесту для вас.

Седж резко выпрямился на сиденье и изумленно уставился на Джорджи. Не веря своим ушам, он переспросил:

— Вы выбрали для меня невесту?

— Да, — кивнула Джорджи. — Она очень милая девушка, спокойная и воспитанная. Из нее получится хорошая жена. Она будет послушна вам во всем, чего вы никогда не дождетесь от меня. В чем-то она даже похожа на вас, она тоже придает большое значение формальностям, стремится соблюдать этикет. Ах да, забыла сказать: она очень красива. Такую девушку вы сможете полюбить.

Седж с трудом сдерживал гнев. Эта девчонка пыталась спланировать его жизнь! Да как она смела! Он сейчас вспомнил о том, что рассказала ему герцогиня, — Джорджи любила устраивать браки. Надо поскорее увезти ее из Лондона, иначе быть скандалу.

— Я очень ценю вашу заботу, Джорджи, но мне не нужна невеста, — в голосе Седжа звенел металл. — Моей женой станете вы и никто другой. Для меня этот брак — дело чести. Я скомпрометировал вас, поэтому обязан взять под свою опеку. Джорджи посерьезнела, услышав стальные нотки в голосе виконта.

— Давайте смотреть правде в глаза, Гас. Вы никогда не сможете полюбить меня, — рассудительным тоном проговорила она. — Я только испорчу вам жизнь. Я люблю смеяться, люблю развлекаться и иметь много друзей. Мне нет никакого дела до этикета, а вы всегда соблюдаете формальности, сохраняете видимость приличий, даже когда заводите любовные интрижки… Еще и поэтому я никогда не смогу стать вашей женой. У вас всегда были любовницы, и вы будете продолжать в том же духе, когда обзаведетесь семьей, — а я не потерплю, чтобы мой муж спал с другими женщинами. — Она положила руку на его локоть и добавила, понизив голос: — Вам нужна совсем не такая девушка, как я, Гас. И вы ошибаетесь, если думаете, что сможете меня изменить.

Джорджи смотрела прямо ему в глаза. Свет уличных фонарей отражался в ее зрачках и скользил бликами по ее лицу, которое внезапно приняло сосредоточенное выражение. Седж выдержал ее взгляд, ни разу не моргнув. Немного помолчав, она снова заговорила.

— Если мы поженимся, вы будете с утра до ночи читать мне морали о том, как я должна себя вести. Вы все время будете критиковать меня и поучать. А я не хочу быть чем-то вроде дочери или воспитанницы для моего мужа. Я хочу, чтобы я и мой муж были на равных, только тогда у нас будет настоящая семья. И я выйду замуж лишь за человека, который будет относиться ко мне как к равной и примет меня со всеми моими недостатками. Такого человека я смогу полюбить всем сердцем. А с таким мужем, как вы, я никогда не буду счастлива, и вы никогда не будете счастливы со мной. И должны радоваться, что я не принимаю ваше предложение, Гас. Если вы считаете, что у вас имеются какие-то обязательства по отношению ко мне, то я освобождаю вас от них.

Сказав это, она улыбнулась, ожидая, что Седж согласится с ней. Седж крепко сжал кулаки и отвернулся в сторону. Ему стало больно от ее слов. Почему — он не мог понять. Ведь он вовсе не был влюблен в Джорджи, он сделал ей предложение лишь потому, что того требовали обстоятельства, спасая свое доброе имя. И она была совершенно права: они не подходят друг другу. Что ж, значит, их брак будет браком по расчету, а не по любви. Да и вообще, что такое любовь? Вечная любовь, которую воспевают поэты, — это фантазия, абстракция, не имеющая ничего общего с действительностью. Чувства приходят и уходят, но браки обычно заключаются на всю жизнь. Так зачем же заключать брак, руководствуясь чувствами? Не лучше ли руководствоваться разумом? А разум подсказывал Седжу, что в данной ситуации медлить нельзя. Ведь скандал может разразиться в любую минуту.

— Вы не можете освободить меня от обязательств, которые я на себя взял, — возразил он. — На карту поставлена честь моей семьи. И вы, Джорджана, тоже должны подумать о своей репутации, если не ради себя самой, то ради вашей бабушки. Леди Картерет будет очень страдать, если о вас станут ходить грязные сплетни.

— Никаких сплетен не будет, Гас. Никто никогда не узнает… — начала было Джорджи, но Седж не дал ей договорить.

— Завтра же я возьму разрешение на брак, и мы поженимся в самые ближайшие дни, — заявил он тоном, не допускающим возражений.

— А если я откажусь выйти за вас замуж? Как вы поступите в таком случае, Гас? — шутливым тоном осведомилась Джорджи. — Выкрадете меня и увезете на лошади в свой замок, как это делали рыцари былых времен?

— Я не побоюсь применить силу, если это окажется необходимым, — серьезно ответил Седж, глядя ей в глаза. — Вы недооцениваете меня, Джорджана. Я не из тех, кто легко отступается от своих решений.

Джорджи воздержалась от дальнейших протестов, поняв, что этот спор бесполезен. Виконт был так упрям! Надо поскорее устроить все так, чтобы он увлекся Шарлоттой, тогда он оставит ее в покое. А то он, чего доброго, сдержит обещание и выкрадет ее из дома, чтобы сделать своей женой.

На мгновение она представила себе эту сцену: Седж глубокой ночью подъезжает верхом к дому ее бабушки, залезает в окно ее спальни и, вытащив ее из постели, кладет поперек седла и уносится с ней галопом. Стук копыт, звездное небо над головой… это выглядело так романтично! Если бы Седж действительно поступил так, она, быть может, смогла бы его полюбить.

8

— Привет, Гас! — крикнула Джорджи, заметив открытый экипаж Седжемура на одной из аллей парка, и весело помахала ему рукой.

В этот послеобеденный час она не спеша прогуливалась в Хайд Парке с Рафасом и с Шарлоттой Фрэзер. Лакей леди Картерет следовал за ними на расстоянии нескольких шагов. Седжемур тихо выругался при виде Шарлотты — снова ему придется терпеть ее общество, когда ему необходимо поговорить с Джорджи наедине. Вчера, точнее сегодня утром, когда он доставил Джорджи домой после бала, они условились, что он заедет за ней во второй половине дня, чтобы покататься вместе в его экипаже. Однако, когда он приехал на Хаф Мунстрит, выяснилось, что Джорджи вышла на прогулку, не соизволив дождаться его. Леди Картерет передала ему просьбу внучки приехать в Хайд Парк, где он сможет ее найти.

Подобное поведение представлялось Седжу оскорбительным. Он бы послал ее ко всем чертям и уехал, но дело не терпело отлагательств. Он должен убедить эту глупую девчонку стать его женой прежде, чем разразится скандал. Седж нетерпеливо провел рукой по волосам и приказал кучеру свернуть на аллею, где его поджидали две девушки.

— Сайке, пожалуйста, возьмите Рафаса, — Джорджи передала лакею поводок, к великому облегчению Седжа. — Можете отвести его домой, сегодня он уже погулял достаточно. — Повернувшись к Седжу, который протянул ей руку, чтобы помочь влезть в экипаж, она с улыбкой проговорила: — Какой чудесный весенний день, не так ли, Седж?

Если бы не нога, Седж сошел бы на землю и подсадил девушек в экипаж, как и подобает галантному кавалеру. Но из-за ноги ему приходилось оставаться на месте, пока Джорджи и Шарлотта устраивались на сиденье напротив.

— Вы правы, сегодня превосходная погода, — согласился он с легким кивком.

— А Шарлотта очень красива сегодня, вы со мной согласны?

— Я с вами полностью согласен. Приличия ради Седж улыбнулся Шарлотте, делая вид, что восхищен ее внешностью.

— Взгляните, как чудесно она смотрится в этом бледно-розовом платье с зеленой отделкой, — продолжала щебетать Джорджи, восхваляя прелести подруги. — Мне она кажется самим олицетворением весны — она свежа, как апрельское утро. Я бы многое отдала, чтобы у меня были такие же светлые шелковистые волосы, как у Шарлотты, вместо этой беспорядочной рыжей копны кудрей. — Это было сказано без тени зависти. — Вы двое — идеальная пара. Оба светловолосые, с серыми глазами и благородными чертами лица. Могу себе представить, какие красивые дети родились бы у вас! — заключила она свой восторженный монолог, удовлетворенно улыбнувшись.

— Джорджи! — чуть слышно прошептала Шарлотта, заливаясь краской смущения.

Седж выпрямился на сиденье и взглянул на Джорджи из-под насупленных бровей. Так вот, оказывается, на ком она хотела его женить! Впрочем, он мог бы догадаться об этом еще вчера, не случайно Джорджи просила его быть кавалером Шарлотты Фрэзер во время ужина.

— Не стану отрицать — мисс Фрэзер на редкость красивая девушка, — сказал он, как того требовало приличие, с трудом сдерживая раздражение.

— О, милорд, пожалуйста, не слушайте Джорджи, — взмолилась Шарлотта, нервно переплетая пальцы рук. — Это все пустая болтовня, она просто подшучивает над нами.

— Но в том, что вы очень красивы, ваша подруга права, — вежливо ответил Седж. — Тому мужчине, который станет вашим избранником, очень крупно повезет. Что же касается меня, я уже сделал предложение другой девушке, и мы поженимся в самом ближайшем будущем, — он бросил многозначительный взгляд на Джорджи. — Мне казалось, Джорджане известны мои планы.

— Так вы уже помолвлены, Гас? — невинным тоном осведомилась Джорджи, умело разыгрывая недоумение. — Я что-то не припоминаю, чтобы вы говорили об этом. Могу я спросить, кто ваша счастливая избранница?

— Я был сегодня утром в Королевской Мэрии и получил разрешение на брак. Мы можем пожениться через пару недель.

Седж и Джорджи стояли в одном из углов огромной гостиной в доме Эмили и Маркуса Валеонов, маркизов Беннингэмских. На этом праздничном ужине с танцами, который маркизы давали в честь десятилетия со дня своей свадьбы, собрались самые сливки общества. Джорджи, как всегда, была душой вечера, и только после ужина Седжу удалось улучить минутку, когда никого не было рядом, и заговорить с ней о своих планах относительно брака.

В течение предыдущих дней он виделся с Джорджи регулярно и неоднократно возвращался к этой теме. Она же всегда отшучивалась либо отвечала, что они никогда не смогут ужиться под одной крышей. Тем не менее Седж не отступился от принятого им решения, он был уверен, что в конце концов сумеет настоять на своем.

— Оставьте эту безумную затею, Гас. Я никогда не стану вашей женой, — без улыбки сказала Джорджи в ответ на его слова. Она говорила тихо, чтобы другие приглашенные не могли случайно подслушать их беседу. — Добрый вечер, Тедди, — дружелюбно поприветствовала она молодого человека, проходившего мимо них. — Я помню, что обещала вам танец, подождите только минутку. — Снова повернувшись к Седжу, она продолжала: — И если вам так не терпится жениться, Гас, я не могу понять, почему вы не сделаете своей избранницей Шарлотту. Такая красивая, благовоспитанная девушка, как она, самая подходящая невеста для вас. У нее благородная наружность, изысканные манеры, чего никак нельзя сказать обо мне. Не будьте упрямы, Гас. Ведь у вас самого нет никакого желания связывать свою жизнь со мной.

— Вы прекрасно знаете, Джорджана, почему я сделал вам предложение. Я вовсе не горю желанием жениться ни на вас, ни на ком бы то ни было. Меня вполне устраивает холостяцкая жизнь. Но брак между мною и вами просто неизбежен.

— Ага! — торжествующе воскликнула Джорджи. — Я ведь знала, что вам не хочется обзаводиться семьей. Вам совершенно незачем жертвовать собой, Гас. Живите в свое удовольствие и наслаждайтесь свободой.

— Мы должны пожениться, и как можно скорее. Ваша бабушка согласна со мной.

— Что ж, если моя бабушка согласна, то пусть она и выходит за вас замуж, — Джорджи рассмеялась своей собственной шутке. — Тогда ей, а не мне придется сносить все трудности совместной жизни с вами. У вас очень тяжелый характер, Гас. Иногда вы становитесь просто невыносимым. Я не хочу проводить остаток своих дней с таким грубияном, как вы.

Седж бросил на Джорджи гневный взгляд, но тут же поспешил придать своему лицу спокойное выражение, вспомнив, что они здесь не одни.

— Я не грубиян, Джорджана, — он старался говорить как можно тише. — Все мои друзья и знакомые считают меня очень воспитанным, любезным человеком. А если я когда-нибудь срывался на вас, так это потому, что вы сами провоцировали меня своими дерзостями. Поверьте, я никогда в жизни ни на кого не повышал голос. Я сделал это впервые, когда встретил вас.

— Это лишний раз доказывает, что мы с вами не сможем ужиться вместе, — рассудительно заметила Джорджи. — Вы теряете контроль над собой, когда вы со мной. Значит, вам лучше держаться от меня подальше, иначе ваши нервы не выдержат, и вы станете вымещать вашу злость на окружающих.

— Мы все равно поженимся, хотите вы этого или нет, — упрямо заявил Седж.

Их разговор был прерван появлением Роберта Линдхарста, который тут же рассыпался в комплиментах, откровенно восхищаясь внешним видом Джорджи.

— Джорджи! Вы сегодня красивее, чем обычно, — воскликнул он, окинув оценивающим взглядом ее голубое шелковое платье, которое удачно подчеркивало сверкающую синеву ее глаз. Глубокий вырез платья был отделан золотой каймой, шею украшало простое ожерелье из филигранного золота, а в ушах красовались золотые серьги. Волосы Джорджи отливали медью и смотрелись очень эффектно в сочетании с голубым платьем и золотыми украшениями. — Смею надеяться, что у вас еще не расписаны все танцы и мне удастся заполучить вас в партнерши, моя дорогая.

— О, Робин, ведь это не официальный бал, на этом вечере вообще не расписаны танцы. Я буду вашей партнершей, но только при одном условии.

— Что за условие?

В глазах Джорджи появился озорной блеск.

— Если вы пообещаете мне, что пригласите на танец Шарлотту и Энн.

— Вы заставляете меня платить очень высокую цену за радость танцевать с вами, — ответил Роберт, одарив Джорджи ослепительной улыбкой. — Но мне ничего не остается, как подчиниться вам, владычица.

— Вы послушный мальчик, Робин, — Джорджи привстала на цыпочки и ласково потрепала Роберта по щеке.

Седж негодующе наблюдал за этой сценой. Фамильярность, с какой Джорджи обращалась с Робертом Линдхарстом, известным светским развратником, приводила его в бешенство. Она, наверное, не понимала, чем рискует, кокетничая с этим типом. Он проклинал свою больную ногу, из-за которой не мог танцевать, — если бы не нога, он бы танцевал весь вечер с Джорджи, и ни у Линдхарста, ни у других мужчин не было бы возможности пригласить ее на танец.

Лорд Роберт взял руку Джорджи, затянутую в шелковую перчатку, и галантным жестом поднес ее к губам, поглядывая краем глаза на разгневанного Седжемура. Пообещав девушке, что придет за ней, как только пианист заиграет вальс, он не спеша удалился.

Седж открыл было рот, намереваясь отчитать Джорджи за ее развязное поведение и предостеречь в отношении Роберта, но не успел вымолвить и слова, как она с радостным воплем бросилась в противоположный конец зала. Подбежав к высокому темноволосому юноше, который вошел в эту самую минуту, она обвила руками его шею и расцеловала в обе щеки. Виконт был готов убить этого незнакомца, кем бы он ни был. А может, он бы предпочел убить Джорджи, тогда бы ему больше никогда не пришлось страдать от ревности.

Ревность? Седж закрыл глаза, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Нет, он не мог ревновать Джорджи, ведь он не был влюблен в нее. Однако он приходил в бешенство, когда она оказывала знаки внимания лицам мужского пола, словно тем самым она наносила личное оскорбление ему. Ее импульсивность не знала границ. Минуту назад она любезничала с Робертом, сейчас обнимает этого молодого брюнета, а потом бросится на шею еще к какому-нибудь мужчине. Но неужели она никогда не научится вести себя должным образом? Ведь она опозорит его в глазах всего света, если, став его супругой, виконтессой Седжемур, будет заводить дружбу с каждым мужчиной, попадающимся на ее пути. С такой женой, как Джорджи, он станет посмешищем.

Лучше ему отказаться от своих планов, пока еще не поздно. Джорджи права, они никогда не смогут ужиться вместе. Она еще не дала ему свое согласие, и он больше не станет ее упрашивать. Наверное, ему следует уехать на время за границу. Теперь, когда война с Наполеоном закончилась, он сможет путешествовать по Европе. Для начала он поедет в Италию — эта страна с ее теплым климатом поможет ему побыстрее избавиться от последствий перелома. А если тем временем в Лондоне станет известно о том, что они провели вместе восемь дней в маленьком деревенском коттедже, пусть Джорджи защищает сама свою репутацию. Впрочем, она уже неоднократно давала ему понять, что ей нет никакого дела до общественного мнения. Если она не хочет, чтобы он ей помог, он не станет навязывать ей свою помощь. Сегодня же он распрощается с Джорджаной Картерет и вернется к своей спокойной холостяцкой жизни. При этой мысли Седж почувствовал облегчение.

Открыв глаза, Седж снова увидел высокого молодого брюнета, который обменивался любезностями с Джорджи в противоположном конце зала, и жало ревности с новой силой вонзилось в его сердце. Он бы с превеликим удовольствием сломал трость о голову этого юноши. Рядом с юношей стояла высокая стройная девушка с черными, как смоль, волосами и темными глазами, — вероятно, его сестра, эти двое были чем-то похожи. Заметив девушку, Джорджи тут же бросилась к ней на шею и сжала ее в таком же пылком объятии, в каком до этого сжимала ее спутника. Седж задавался вопросом, кто такие эти юноша и девушка и откуда они взялись. Наверное, они были старыми друзьями Джорджи, приехавшими из ее родных мест, — он сам видел их впервые.

Прихрамывая, он направился туда, где стояли Джорджи и только что прибывшая пара. Трое оживленно беседовали между собой.

— Том, Сьюзен, вы даже представить себе не можете, как я рада видеть вас вместе! — заливалась Джорджи. Поймав многозначительный взгляд девушки, она на мгновение умолкла, потом принялась засыпать их вопросами: — Когда вы приехали? Где остановились? Я не ожидала увидеть вас здесь — разве вы знакомы с Беннингэмами?

— Леди Беннингэм приходится двоюродной сестрой моей матери, — пояснила Сьюзен.

В эту минуту Джорджи увидела Седжа, который остановился в нескольких шагах от них, и поспешила представить ему своих друзей.

— Гас, знакомьтесь, это мисс Сьюзен Теннисон и мистер Томас Каннингэм, мои очень давние и очень дорогие друзья. Они приехали сюда из Читтерн Сект Мэри — из моих родных мест. Сьюзен, Том, это Аугустус Себастьян Стэнхэуп Сент-Реджис, виконт Седжемур.

Сьюзен с любопытством взглянула на высокого привлекательного виконта и присела перед ним в изящном реверансе. Аристократизм, проскальзывающий в каждом жесте Седжемура, произвел на нее сильное впечатление, а во взгляде его серых, немного задумчивых глаз она уловила что-то интригующе-таинственное.

— Очень рад знакомству с вами, мисс Теннисон, — Седж учтиво кивнул и коснулся ее руки.

Том, в отличие от своей спутницы, вовсе не был впечатлен аристократическим видом Седжа. Он подозрительно разглядывал виконта, сузив глаза. Седж, остановившись за спиной Джорджи, положил руку на ее плечо, и этот собственнический жест не понравился молодому человеку. Он задавался вопросом, какие отношения связывают Джорджи и этого привлекательного лорда, уже ощущая болезненные уколы ревности.

Том приехал в Лондон с одной-единственной и весьма конкретной целью: уговорить Джорджи стать его женой. Ее отец приветствовал этот брак, и Том уже считал себя помолвленным с ней, когда Джорджи внезапно уехала из дома, ничего не объяснив. Он был слишком зол на нее, чтобы сразу последовать за ней, но сейчас, два месяца спустя, обида улеглась, а чувство возродилось к жизни. Теплота, с которой встретила его Джорджи, вселила в Тома новую надежду. Быть может, за эти два месяца Джорджи успела созреть для брака и на этот раз не ответит ему отказом, когда он попросит ее руки. Том не боялся конкуренции со стороны других мужчин, он был красив и прекрасно сознавал это. А если у него уже появился соперник в Лондоне, он быстро нейтрализует его. Джорджи знает его с детства, их связывает давняя дружба, даже нечто большее, нежели обычная дружба. Том, по крайней мере, был уверен, что Джорджи неравнодушна к нему.

— Гас, пожалуйста, займитесь Томом, представьте его нашим общим друзьям и знакомым, — попросила Джорджи. — Я бы хотела переброситься парой слов со Сьюзен, прежде чем начнутся танцы. С этими словами она взяла подругу под руку и повела ее к выходу. Джентльмены обменялись неприязненными взглядами, потом посмотрели вслед удаляющимся девушкам. Каждый из них был зол на Джорджи за то, что она навязала ему общество соперника.

— Виконт Седжемур держится с таким высокомерием! — прошептала Сьюзен, когда они вышли на террасу. — Он смотрел на меня так, словно разглядывал какое-то насекомое… Как ты познакомилась с ним?

Джорджи рассмеялась.

— О, иногда он напускает на себя такой серьезный вид, что люди робеют перед ним, только меня ему никогда не удается запугать, — сказала она, нарочно пропустив мимо ушей вопрос подруги.

— Он ухаживает за тобой, Джорджи? — продолжала любопытствовать Сьюзен.

— Ухаживает? Да нет, что ты! Я совсем не нравлюсь ему, он только и делает, что критикует мои манеры. Но лучше расскажи, как идут дела у вас с Томом. По-моему, я достаточно ясно объяснила ему, что меня не устраивают планы, которые строил мой отец относительно нашего с ним совместного будущего. Но они оба продолжали настаивать на своем, и мне пришлось уехать… Я рассчитывала, что, как только меня не будет поблизости, Том наконец начнет уделять внимание тебе, и, кажется, я не ошиблась. Ведь вы приехали в Лондон вместе. Наверное, вы скоро объявите вашу помолвку?

Сьюзен горестно вздохнула.

— Ни о какой помолвке между нами не может быть и речи, Джорджи. Том приехал сюда для того, чтобы встретиться с тобой, эту идею подбросил ему твой отец. Вначале Том был очень зол на тебя за то, что ты одурачила его, уехав, когда он уже договорился обо всем с твоим отцом. Но теперь он решил заполучить тебя во что бы то ни стало. Он не оставит тебя в покое, пока не добьется своего.

— А я-то надеялась, что он отказался от этой идиотской затеи! — воскликнула Джорджи. — Я ведь сказала ему еще в самом начале, что не могу стать его женой.

— Надеюсь, ты не объяснила ему причины своего отказа? — Сьюзен порывисто схватила подругу за руку и тревожно заглянула ей в глаза.

— Нет, нет, глупышка, успокойся. А ты боялась, что я скажу ему все, как есть? «Мой дорогой Том, ты очень красив, и я симпатизирую тебе всей душой, однако не могу выйти за тебя замуж, потому что моя лучшая подруга влюблена в тебя, а я нет».

Сьюзен тихо застонала. Зная привычку Джорджи говорить все, что у нее на уме, она всерьез опасалась, как бы та не раскрыла Тому их общую тайну.

— Пожалуйста, Джорджи, будь очень осторожна, когда разговариваешь с Томом, — прошептала она с мольбой во взгляде. — Если ты случайно выдашь меня… О, я умру от стыда, если Том узнает, что я уже долгие годы страдаю от любви к нему.

— Не волнуйся, моя дорогая, я умею хранить тайны, — Джорджи ободряюще похлопала подругу по плечу. — Если Том еще не понял, какая ты замечательная девушка, значит, он недостоин тебя. Совершенно ни к чему раскрывать перед ним душу. Хорошо, что ты приехала в Лондон, мы подыщем тебе здесь кого-нибудь более достойного.

— О, нет, нет, я никогда не смогу полюбить другого мужчину, — запротестовала Сьюзен. — Даже не думай об этом.

Джорджи внимательно взглянула на нее.

— Ты слишком долго любила Тома, не так ли? Эта любовь уже успела пустить корни в твоем сердце, и тебе будет нелегко от нее избавиться… Одного я не могу понять, Сьюзен: почему Том приехал вместе с тобой в Лондон, если ты его не интересуешь?

— Он уже собрался ехать в Лондон, чтобы искать тебя, когда моя мама получила приглашение от маркизы Беннингэмской, — пояснила Сьюзен. — Том вызвался сопровождать нас, вот и все. Он решил, что мы будем в большей безопасности, если его экипаж будет ехать следом за нашим. А во время остановок он только и говорил о том, как в один прекрасный день земли его отца соединятся с частью земель, которую ты получишь в наследство от своего отца.

— Боже, какая скука! — Джорджи презрительно фыркнула. — Но неужели он не понимает, что твоя красота, твое обаяние и нежное сердце стоят в тысячу крат дороже, чем какие-то несколько сотен акров земли? Ведь он должен чувствовать, что ты неравнодушна к нему, пусть он и не знает, насколько это серьезно для тебя. Как он может оставаться безразличным?

— Мы с Томом друзья детства, вот в чем вся беда. Он относится ко мне как к сестре. Думаю, он даже не замечает, что я уже давно превратилась из ребенка во взрослую девушку.

— Что ж, мы заставим его заметить это, — уверенно заявила Джорджи. — Вот только как? — Она на мгновение умолкла, размышляя. — Ага! Кажется, я придумала. Положись на меня, Сьюзи, и я все улажу.

— Не надо, Джорджи, не выдумывай никаких трюков, — Сьюзен грустно покачала головой. — Том никогда не полюбит меня, ты только опозоришь меня перед ним, если станешь пытаться наладить отношения между нами.

— Но неужели ты откажешься от Тома, даже не попытавшись добиться его любви? — В голосе Джорджи слышались негодующие нотки. — Не будь трусихой, Сьюзи. Ты должна бороться за свою любовь, и я помогу тебе в этом. Ты ведь спишь и видишь Тома, не отрицай. Ты буквально околдована им. Подумай о его красивых карих глазах, ты всегда говорила, что тебе бы хотелось утонуть в их глубинах. А вспомни, как ты млела от счастья, когда танцевала с ним, прижимаясь к его крепкому, мускулистому телу. Вспомни, как ты восхищалась его благородной осанкой, когда видела его верхом на лошади. В прошлом году, во время охоты, ты чуть не задохнулась от восторга, когда он промчался мимо на своем гнедом скакуне. На нем была красная накидка, и его черные волосы развевались на ветру… Помню, ты сказала тогда, что многое бы отдала, чтобы зарыться в них пальцами.

— О, Джорджи, замолчи ради всего святого, — взмолилась Сьюзен, нервно сжимая перед собой руки. — Ты нарочно мучаешь меня.

— Но ведь ты любишь Тома?

— Конечно люблю. Люблю и всегда любила. Я никогда не смогу полюбить кого-нибудь другого.

— Прекрасно, — Джорджи удовлетворенно кивнула. — Раз ты уверена в своих чувствах, значит, мы сделаем так, что Том тоже полюбит тебя. Вот увидишь: не пройдет и пары недель, как он будет стоять перед тобой на коленях и просить твоей руки.

Сьюзен посмотрела на нее с сомнением. Она не знала, что на уме у Джорджи, но какие бы действия та ни предприняла, вряд ли они приведут к успеху. Впрочем, если был хоть один шанс из ста, что планы Джорджи сработают, почему бы не попытать счастья?

— Мой план состоит в том, чтобы сделать тебя центром внимания и предметом поклонения многих мужчин, — пояснила Джорджи. — Если ты внезапно станешь популярной в кругах высшего света и с такие люди, как виконт Седжемур и Робин, будут ухаживать за тобой, Том, помимо своей воли, начнет замечать твои достоинства.

— А кто такой Робин?

— Лорд Робин Линдхарст. Он пользуется славой сердцееда. Должно быть, ты уже слышала о нем.

Сьюзен с трудом подавила изумленный возглас.

— Это тот светский развратник, чьи любовные похождения известны всему Лондону?

— Он самый, — согласно кивнула Джорджи. — Робин — мой близкий друг. Шутки ради он прикидывается, что влюблен в меня, но я знаю, что это не так. Женщины без ума от Робина, и, должна сказать, он того стоит, очень красив, и поскольку истинный аристократ. Я сегодня же познакомлю тебя с ним.

— О, нет, Джорджи, не надо. Такие знатные вельможи наводят на меня страх, я чувствовала себя не в своей тарелке, когда ты знакомила меня с Седжемуром. И ведь ты не можешь заставить этих двух джентльменов ухаживать за мной, согласись. Не знаю как Робин, но виконт никогда не станет слушаться таких приказов. По нему видно, что у него очень твердый характер.

— Ты права, виконта не так-то легко подчинить. Скорее, наоборот, он сам любит подчинять других своей воле. Но он выполнит мою просьбу, если я взамен сделаю кое-что для него. Понимаешь ли, лорд Седжемур хочет, чтобы я оказала ему одну услугу.

— Надеюсь, речь идет о вполне пристойной услуге? — с опаской осведомилась Сьюзен.

Джорджи расхохоталась.

— О, Гас никогда не стал бы требовать от меня чего-то непристойного! Напротив, он считает, что это я веду себя непристойно, завязывая дружбу с лицами мужского пола, и постоянно читает мне морали. Он из тех, кто всегда старается сохранить видимость приличий. Думаю, у него было не меньше любовниц, чем у Робина, однако, в отличие от Робина, он осторожен и не афиширует свои связи… Но, кстати, в отношении Робина у меня тоже имеются определенные планы. Ты знакома с Энн Форестер? И Джорджи принялась объяснять подруге, каким образом она намеревается наладить отношения между Робертом и Энн. Сьюзен слушала ее с любопытством. Ей нравился энтузиазм Джорджи, ее желание помочь всем и каждому, однако она сомневалась, что той удастся осуществить все свои планы. Когда из гостиной донеслись звуки музыки, Джорджи прервалась на полуслове и, взяв Сьюзен за руку, поспешила с ней туда, где собралось все общество. Она боялась, что молодой человек, которому Джорджи пообещала первый танец, подумает, что она нарочно прячется от него, а ей бы не хотелось ранить его чувства.

Седж стоял рядом с Томом Каннингэмом, теребя в руках монокль и тщетно ища тему для разговора, когда к нему подошел Макс Темплтон.

— Привет, старина, — Макс положил руку ему на плечо.

Седж представил другу Тома, в душе проклиная Джорджи, которая навязала ему общество этого молодого человека.

— Вы приехали в Лондон надолго, Каннингэм? — вежливо осведомился Макс, когда было покончено с формальностями.

— Я пока еще не знаю, — ответил Том. — Все зависит от Джорджи и от того, когда она будет готова вернуться в Читтерн Сент Мэри. Но я не думаю, что мы задержимся здесь, у Джорджи будет масса дел перед свадьбой, и чем раньше она вернется домой, тем лучше.

— Джорджи выходит замуж? — Макс был не на шутку удивлен. — И кто же этот счастливчик?

— Джорджи выходит замуж за меня, — тон Тома был таким, словно это он осчастливил Джорджи, остановив свой выбор на ней, а не наоборот. — Наши семьи уже давно условились о том, что мы с ней поженимся. Таким образом мы сможем соединить наши земли, собственность ее семьи расположена по соседству с моей.

Макс покосился на Седжа. Виконт был так ошеломлен услышанным, что на какое-то мгновение словно оцепенел. Но в следующую минуту в его взгляде засверкал гнев, и он злобно сжал кулаки.

— Вот бы никогда не подумал, что у Джорджи уже есть жених в Читтерн Сент Мэри! — воскликнул Макс, продолжая наблюдать за реакцией друга. — Она говорила тебе что-нибудь об этом, Седж?

Седжемур не ответил. Он буквально задыхался от ярости и был просто не в состоянии говорить. Устремив гневный взгляд на своего соперника, он пытался осмыслить ситуацию. Значит, Том Каннингэм был тем самым мужчиной, за которого хотел выдать ее отец? Когда Джорджи рассказала ему о том, что была вынуждена уехать из дома, потому что ее отец настаивал на браке, Седж представлял себе ее жениха совсем иначе. Он думал, что речь идет о каком-то пожилом джентльмене, богатом землевладельце с брюшком и туго набитым кошельком, но уж никак не о молодом человеке с красивой романтической наружностью. Как могла Джорджи убежать от такого красавца? Но это было, наверное, одним из ее трюков — ей просто захотелось добиться от Тома пламенного признания в любви, заставить его поухаживать за ней. Вероятно, ее несколько разочаровало то, что Том рассматривал их брак как выгодную сделку, и она решила ускользнуть от него, уже зная наперед, что он приедет за ней в Лондон. Вполне возможно, что все объяснялось именно так, подобное поведение было в ее стиле.

Но он не отдаст Джорджи этому темноволосому красавцу. Он не допустит, чтобы она досталась Тому Каннингэму, Джорджи будет принадлежать ему и станет его женой, даже если ему придется силой тащить ее к алтарю. В эту минуту Седж забыл о том, что решил жениться на Джорджи лишь ради того, чтобы спасти доброе имя своей семьи, сейчас в нем говорила только ревность. Ревность лишила его способности мыслить здраво и мотивировать свои поступки. Он знал лишь одно: Джорджи должна принадлежать ему, и никому другому. А почему для него так важно заполучить эту девушку, он не мог объяснить даже самому себе, да и не собирался вникать в это.

9

— Не кричите, Гас. Я вовсе не собираюсь выходить замуж за Томми Каннингэма, можете мне поверить.

На следующее утро после приема у Беннингэмов Седж приехал на Хаф Мунстрит, чтобы объясниться с Джорджи, и уединился с ней в библиотеке. Он был не в силах сдерживаться и сразу же перешел на крик, грозясь, что свернет шею молодому Каннингэму, если тот посмеет приблизиться к Джорджи хоть на шаг.

— Надеюсь, что вы не лжете, Джорджана, — он взял ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза. — Я не позволю вам опозорить доброе имя Сент— Реджисов!

— Я не понимаю, Гас, какое это имеет отношение к имени Сент-Реджисов, — невозмутимо ответила Джорджи. — Даже если бы я вышла замуж за Тома, каким образом это может отразиться на вас? Но, повторяю, я не собираюсь выходить за него замуж. И за вас, кстати, тоже.

Стряхнув с себя его руки, она отступила назад. Седж смотрел на нее из-под насупленных бровей, и его лицо было темнее грозовой тучи.

— Меня не интересуют ваши планы, Джорджана. Я уже спланировал все за вас. Долг чести обязывает меня сделать вас моей женой, и вы выйдете за меня замуж, хотите вы этого или нет.

— У меня сейчас нет времени на то, чтобы думать о замужестве. Том и Сьюзен приехали в Лондон, и я должна им помочь… Вообще-то, честно говоря, мне понадобится ваша помощь.

Джорджи замолчала, выжидая, когда раздражение виконта уляжется и он сможет выслушать ее спокойно.

— Моя помощь? — Седж удивленно поднял брови.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне пробудить в Томе ревность.

Седж вздрогнул и резко вскинул голову. Ее слова ранили его, как удар кинжала. Значит, она действительно неравнодушна к Тому и хочет пробудить в нем ответное чувство.

— Я все понял, — сухо проговорил он.

— Нет, вы еще ничего не поняли, Гас. Позвольте, я объясню вам. Я хочу, чтобы вы немного поухаживали за Сьюзен — тогда Том…

— Тогда Том будет свободен, и вы попытаетесь вскружить ему голову, — закончил за нее Седж с

иронической усмешкой.

— Да нет же, Гас, совсем не так! Мне нужна ваша помощь, чтобы…

— Чтобы добиться от Каннингэма признания в вечной любви, — снова перебил он. — Однако вы ошибаетесь, если думаете, что я стану вам помогать.

— О Боже, Гас, вы самый настоящий осел! Я не знала, что вы так глупы и упрямы.

Осел. Это было уже слишком. Гордость Седжа взбунтовалась от этого унизительного слова. За всю свою жизнь ему не случалось слышать ничего более оскорбительного, да и кто бы посмел оскорбить его, виконта Седжемура? Но Джорджана, наверное, считала, что ей все дозволено. Для нее не существовали ни приличия, ни даже самое элементарное уважение. И он еще хотел жениться на этой грубиянке? Нет, теперь с него довольно. Он распрощается с ней, и пусть она сама заботится о своей репутации. Ему не нужна жена, которая называет его ослом.

— Вы правы, мисс Картерет, я повел себя, как самый настоящий осел, предложив вам стать моей женой, — сказал он ледяным тоном. — К счастью, вы ответили мне отказом, и я не совершил непоправимой ошибки. А теперь позвольте мне откланяться. Думаю, что в ближайшее время я буду очень занят и не смогу насладиться вашим обществом. — Седжемур, не оборачиваясь, направился к двери.

Его холодность почему-то встревожила Джорджи, ей вдруг показалось, что он намерен уйти из ее жизни навсегда.

— Постойте, Гас, — она схватила его за руку. — Не уходите прямо сейчас, я так надеялась, что вы поможете мне со Сьюзен! Уделите ей немного внимания, тогда Том тоже заметит, что она…

Джорджи с мольбой заглянула ему в глаза. В течение долгой минуты Седж смотрел на нее, стоя в нерешительности перед дверью. Но гордость в конце концов взяла верх. Он высвободил руку и распахнул дверь.

— Прощайте, мисс Картерет, — сказал он, оборачиваясь с порога. — Желаю вам счастья и всяческих благ.

Джорджи смотрела ему вслед, покусывая нижнюю губу. Управлять Седжемуром оказалось труднее, чем она думала. Что ж, он еще вернется, на этот счет у нее не было сомнений. А тем временем она попросит Роберта посодействовать ей в ее планах. У Роберта не такой тяжелый характер, с ним легче договориться. Если Роберт станет оказывать Сьюзен всевозможные знаки внимания, этого будет достаточно, чтобы Том почувствовал первый укол ревности.

— Доброе утро, Джорджи, — Макс Темплтон подошел к Джорджи, когда она прогуливалась с Ра-фасом в парке. — Вы уже на ногах в такую рань, а прошлой ночью вы танцевали до самого рассвета, я в этом не сомневаюсь.

Рафас натягивал поводок, таща за собой Джорджи, и ей приходилось почти бежать, придерживая на ходу шляпку. В конце концов она передала пса заботам Сайкса, который, как всегда, сопровождал ее во время прогулки, и остановилась перед Максом.

— Я так рада вам, Макс! — улыбнулась она в ответ на его приветствие, с трудом переводя дыхание. — Мы не виделись целую вечность. Где вы были последние две недели? И почему вас не было на вчерашнем балу? Вы уезжали из Лондона?

— Нет-нет, я был все это время в Лондоне.

— Ага! Значит, вы нарочно избегали меня?

— Вы угадали, Джорджи. Я старался избегать встреч с вами, — полушутливо-полусерьезно ответил Макс.

— Но почему, капитан Темплтон? Разве я вас чем-то обидела?

— Вы ничем не обидели меня, Джорджи. Просто я… побаиваюсь вас.

— Вы боитесь меня? — Джорджи окинула оценивающим взглядом высокую, широкоплечую фигуру Макса. Он был так высок, что ей приходилось задирать голову, чтобы заглянуть ему в лицо, и отличался атлетическим телосложением. — Но вы, наверное, шутите. Я никогда не поверю, что такой большой, сильный мужчина, как вы, может испытывать страх перед маленькой, хрупкой девушкой.

— Я вовсе не шучу.

— Но чем же я могла вас напугать, позвольте спросить?

Макс внимательно посмотрел ей в глаза.

— Если я буду проводить слишком много времени в вашем обществе, со мной может случиться беда.

Джорджи рассмеялась и взяла его под руку.

— Я не понимаю, о какой беде вы говорите, — невинным тоном сказала она, направляясь вместе с ним в глубь аллеи.

— Вы, может, и не понимаете, какую власть вы имеете над мужчинами, но я заметил, что они буквально боготворят вас. Генри Эджворф, Линдхарст и молодой Каннингэм без ума от вас и готовы выполнять каждый ваш каприз. Даже Седж и тот не остался равнодушным к вашим чарам.

— О, не преувеличивайте, Макс, — кокетливо отозвалась Джорджи. — Я вовсе не такая сердцеедка, какой вы пытаетесь меня изобразить.

— Но самое ужасное — это то, что вы играете вашими поклонниками, — продолжал молодой человек. — Пока они вздыхают по вас, вы планируете их дальнейшую судьбу, подыскиваете для них невест. Не думайте, что я не разгадал ваших намерений, Джорджи. Я не хочу становиться марионеткой в ваших руках, а не то я и оглянуться не успею, как окажусь женатым по вашей милости.

Джорджи улыбнулась собственным мыслям. Макс попал в самую точку — в течение последних двух недель она только тем и занималась, что строила планы для своих друзей, стремясь устроить их жизнь. Она задалась целью поженить Сьюзен и Тома, в то же время пыталась наладить взаимоотношения между Робертом и Энн Форестер, зная, что Роберт влюблен в эту девушку, хотя однажды и повел себя с ней нечестно. Что же касалось Седжемура, тот все еще был в обиде на нее и старался держаться в стороне, но она была уверена, что скоро он снова начнет искать ее общества, и тогда она попытается сблизить его с Шарлоттой Фрэзер. На днях она сказала Сьюзен:

— У меня такое ощущение, моя дорогая, что я разыгрываю три шахматные партии одновременно — продумываю каждый ход таким образом, чтобы к концу игры появились три счастливые пары. Правда, иногда я сомневаюсь, что правильно распределила роли. Я не удивлюсь, если под конец все фигурки перемешаются и пары распределятся совсем не так, как я спланировала. Но я буду рада, если мне удастся устроить хотя бы один брак…

— Раз уж мы коснулись этой темы, Джорджи, могу я узнать, какие планы имеются у вас относительно Седжа? — осведомился Макс. — Должен признаться, я сгораю от любопытства.

— Ну что ж, Макс, я доверю вам эту тайну. Я знаю, что вы настоящий джентльмен и не станете ее разглашать. Сердце подсказывает мне, что Гас и Шарлотта будут счастливы вместе, если только мне удастся их поженить. У них много общего — оба истинные аристократы, оба придают значение этикету и очень сдержанны в проявлении своих чувств. Трудность в том и состоит, что они слишком сдержанны. Шарлотта робеет перед Гасом, а Гас не проявляет даже капли интереса к ней. — Джорджи на секунду задумалась. — Вообще-то я не очень уверена, что Гасу нужна именно такая жена, как Шарлотта, — продолжала она, теперь уже менее решительно. — У Шарлотты слишком мягкий характер, вряд ли она справится с ним. А Гас иногда становится просто невыносим. Мне бы хотелось найти для него девушку, которая не побоится противопоставить себя ему… Впрочем, если Гас и Шарлотта поженятся, я дам ей несколько полезных советов, чтобы она знала, как ей следует обращаться с ним. Уж я-то знаю, как надо ему отвечать, когда он начинает брюзжать и придираться, можете мне поверить.

Джорджи смотрела прямо перед собой, поэтому не могла видеть широкой улыбки своего спутника. Макс очень сомневался, что ей удастся заставить Седжа плясать под ее дудку. Седж был не из тех, кто подчиняется чужой воле.

— Кстати, в последние дни я заметила, что Генри проявляет интерес к Шарлотте, — продолжала Джорджи. — По правде сказать, я этого не ожидала. Генри вообще очень застенчив, и мне казалось, что Шарлотта не в его вкусе.

— Любовь — вещь загадочная, Джорджи, — глубокомысленно изрек Макс. — Она приходит неожиданно и вопреки всем нашим предположениям.

— О да, вы правы, — согласилась Джорджи. — Но Генри и Шарлотта ужасно некоммуникабельные и молчаливые люди. Я не могу себе представить, как они общаются между собой.

— Быть может, поэтому они и тянутся друг к другу, что оба застенчивы, — предположил Макс. — У обоих возникают трудности в общении с окружающими, и это в некотором смысле сближает их. Люди всегда симпатизируют себе подобным.

Джорджи удовлетворенно кивнула.

— Что ж, если Генри и Шарлотта вместе найдут свое счастье, я буду очень рада. Тогда мне больше не придется беспокоиться о них.

Макс с трудом сдерживал смех. Джорджи рассуждала, как заботливая мать, задавшаяся целью устроить судьбу своих детишек.

— А что насчет вас, Джорджи? Как вы намереваетесь распорядиться своей собственной судьбой? — поинтересовался он. — Наверное, вы выйдете замуж за Каннингэма?

— О, нет, нет, ни в коем случае, — Джорджи энергично замотала головой. — Как вам вообще могла прийти в голову эта безумная мысль, Макс?

— Каннингэм утверждает, что он женится на вас.

— Том очень упрям, но он еще одумается. Есть одна девушка, которая давно влюблена в него, и я уверена, она сумеет сделать его счастливым. Правда, здесь у меня возникли определенные трудности — Том пока даже не смотрит в ее сторону. С Робертом и Энн у меня тоже возникли сложности…

Джорджи замолчала, размышляя над тем, какую тактику ей избрать, чтобы помирить между собой этих двух людей.

— По-моему, у вас ничего не выйдет с Робертом и Энн, — предположил Макс. — Энн никогда не простит Роберту измены, так что лучше оставьте эту затею. — Он делал над собой неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться. — Но, кстати, на ком вы жените Седжа, если мисс Фрэзер выйдет замуж за Генри? Может, на вашей лучшей подруге, мисс Теннисон?

— Сьюзен и Гас? Нет, это просто невозможно, они совершенно не подходят друг другу. К тому же Сьюзен влюблена в другого мужчину, и я позабочусь о том, чтобы он ответил ей взаимностью. Однако вы правы, Макс: я должна подыскать невесту для Гаса на тот случай, если с Шарлоттой у меня ничего не выйдет. Нашего дорогого виконта необходимо женить для его же блага. В противном случае он превратится в ворчливого, озлобленного холостяка.

Макс больше был не в силах сдерживать смех. Джорджи взглянула на него с укоризной.

— Вы смеетесь надо мной, Макс, но я говорю с вами серьезно. Конечно, Гас очень проблематичная личность, но все проблемы рано или поздно разрешаются, не так ли? Не думайте, пожалуйста, что я задалась целью устроить его судьбу просто развлечения ради. Он будет несчастлив, если останется один. У него трудный характер, и именно поэтому он нуждается в подходящей спутнице жизни — в женщине, которую он сможет полюбить и которой будет сохранять верность.

— В последнее время Седж стал совсем другим, — задумчиво произнес Макс. — У него всегда были интрижки с женщинами, он только и делал, что менял любовниц. Я думал, он будет продолжать в том же духе до конца своих дней. А теперь он вдруг остепенился и даже не смотрит на дам. У меня такое ощущение, что Седж устал от беспорядочных любовных связей. Наверное, вы правы, ему действительно пора обзавестись семьей.

— Вот видите! — торжествующе воскликнула Джорджи. — Оказывается, вы тоже поняли это. Наш общий друг созрел для брака, и я обязательно найду для него невесту.

— Однако я очень сомневаюсь, что из Седжа получится верный муж, — заметил Макс. — Он слишком долго вел свободный образ жизни. Старые привычки будут давать о себе знать, и время от времени он будет поддаваться искушению. Я заранее сочувствую девушке, которая станет его женой.

— А вот тут вы ошибаетесь, — Джорджи покачала головой. — При всех его недостатках Гас очень цельная личность. Если уж он решится на брак, то покончит раз и навсегда со своими старыми привычками. Он никогда не станет вести двойную жизнь. В нем очень развито чувство собственного достоинства, оно не позволит ему отступиться от моральных принципов.

Макс удивленно взглянул на Джорджи.

— Вы, кажется, очень хорошо знаете Седжа. Я задаюсь вопросом, как вам удалось разобраться во всех тонкостях его характера.

— О, я знаю, что он из себя представляет, — Джорджи небрежно махнула рукой. — И я достаточно наслышана о его любовных похождениях. На сколько мне известно, его последним увлечением была леди Дайана Карстэрс, только он не успел завести с ней любовную интрижку… Мне бы очень хотелось познакомиться с этой дамой.

— В самом деле? Но почему она вас так заинтересовала?

— Мне любопытно взглянуть, какая она из себя, тогда я смогу понять, какие именно внешние качества Гас ценит в женщинах.

— И это поможет вам найти для него жену, — со смехом поддел ее Макс.

— О, Макс, наверное, вы считаете меня отвратительной сводней, — Джорджи сжала локоть своего спутника и попыталась заглянуть ему в глаза. — Ведь признайтесь, я внушаю вам презрение?

— Что вы, Джорджи, напротив, я восхищаюсь вами. В ваших попытках устроить счастье других людей нет ничего дурного, — поспешил уверить ее он. — И мне, честно говоря, доставляет удовольствие наблюдать за этим спектаклем.

— А вам бы не хотелось стать одним из действующих лиц, Макс? Кто знает, может, для вас бы тоже нашлась подходящая пара.

— О нет, благодарю вас, я предпочитаю быть просто зрителем, — Макс поспешно бросил на Джорджи настороженный взгляд.

— Но ваш черед тоже наступит, — предупредила его Джорджи, лукаво улыбаясь. — Когда я покончу со всеми остальными, то непременно займусь вами.

Макс усмехнулся.

— Надеюсь, это случится не слишком скоро, — прошептал он.

Глядя на Макса, Джорджи пожалела, что у нее еще нет на примете подходящей невесты для него. Ей очень нравился этот молодой человек с мужественной наружностью и военной выправкой. По ее мнению, такие мужчины, как Макс, должны пользоваться успехом у женщин. Но сам Макс вовсе не считал себя привлекательным, ему явно недоставало уверенности в себе. Быть может, все дело было в этом узком шраме, который пересекал его щеку от уха до подбородка и очень бросался в глаза. Макс получил его от удара саблей во время битвы на Саламанке, как он сам ей рассказал. Джорджи подозревала, что Макс стыдится этой отметины и считает себя чуть ли не уродом. Но шрам вовсе не портил его лицо, напротив, делал его облик еще более мужественным.

Макс был на редкость приятным собеседником, любил пошутить и посмеяться. Когда он смеялся, в его орехово-карих глазах зажигались озорные огоньки, и от этого он становился еще более привлекательным. К тому же он был умен и проницателен. Макс уже давно разгадал ее игру, однако помалкивал, наблюдая за развитием событий. Из всех других ее друзей-мужчин Макс был самым надежным. С ним Джорджи могла разговаривать на любые темы, не боясь, что он выдаст ее планы. Джорджи очень симпатизировала Максу и надеялась, что когда-нибудь ей представится возможность устроить свадьбу своего друга.

— Вы будете сегодня на балу у Сары Макинтайр, который она дает в честь своей помолвки? — спросила Джорджи, прощаясь. Макс взглянул на нее с подозрением, и она рассмеялась. — О, можете не бояться, я пока еще не нашла подходящей девушки для вас. Сегодня вечером вам не грозит опасность, полковник Темплтон.

— Я уже получил приглашение от полковника Макинтайра, но появлюсь на балу лишь в том случае, если вы поклянетесь, что не станете знакомить меня с девушками и пытаться устроить мою жизнь. — Макс улыбнулся. — И если пообещаете, что позволите мне пригласить вас хотя бы на один танец.

— Я обещаю вам и то и другое, Макс.

— Тогда до вечера, Джорджи.

— Сара Макинтайр не разочаровала своих родителей, она подцепила богатого мужа. Ее жених является единственным наследником своего дяди, графа Вичестера, — заметила Стелла Вивере, вдова сэра Рандольфа Виверса, подходя к Седжу.

Седж стоял, опершись спиной об одну из декоративных колонн в глубине зала, и безучастно наблюдал за парами, кружащимися в вальсе.

— Я очень рад за Сару и за ее жениха, — коротко ответил он, всем своим видом давая понять, что не расположен к беседе.

С того самого дня, как Седжемур вернулся в Лондон, леди Вивере упорно пыталась завладеть его вниманием. Прошлой осенью у нее была короткая интрижка с ним, и Стелла хотела возобновить их прежнюю связь. Пару месяцев назад до нее дошел слух о том, что Седж увлекся Дайаной Карстэрс и намерен встретиться с ней в поместье барона Лефтриджа. Движимая ревностью, она добилась приглашения от барона и приехала в Грэй Тауэре, где леди Дайана уже поджидала Седжа. Но Седж в последнюю минуту сообщил, что не сможет приехать, из чего Стелла заключила, что он потерял интерес к Дайане. Теперь, когда красавица Дайана больше не стояла на ее пути, Стелла надеялась, что ей удастся снова заполучить Седжа.

— Макинтайрам очень повезло, что их дочь выходит замуж за племянника графа, — продолжала настаивать Стелла, обмахиваясь своим роскошным веером с серебряной каймой. — Полковник и миссис Макинтайр растратили все, что оставалось от их состояния, на туалеты Сары и званые вечера в расчете на то, что она очарует какого-нибудь богатого наследника, и Сара не обманула их ожидания. Но жених, наверное, будет очень рассержен, когда узнает, что у Сары практически нет приданого. Тем более что он сам тоже не располагает большими средствами. Я задаюсь вопросом, на что они вообще будут жить, пока не получат наследство от графа.

В тоне леди Вивере слышалось злорадство. Седж начинал испытывать раздражение, эта женщина действовала ему на нервы. Сегодня вечером он уже и так пребывал в дурном расположении духа: Джорджи приехала на бал в сопровождении лорда Роберта, который явно задался целью покорить ее сердце, и уже не один танец протанцевала с ним.

— Я думал, этот брак заключается по любви, — холодно проговорил он.

— По любви? — леди Вивере саркастически рассмеялась. — Да разве эти двое юнцов знают что-нибудь о любви? И вообще, что такое любовь? Может, это просто выдумка поэтов, вы так не считаете, Седж?

— Задайте этот вопрос кому-нибудь другому, Стелла. Я затрудняюсь вам ответить. Лично мне никогда не случалось испытывать подобное чувство. Мне знакомо лишь физическое влечение, и я знаю на опыте, что оно быстро проходит. Вот все, что я могу вам сказать.

Леди Вивере соблазнительно облизнула губы и кокетливо улыбнулась Седжу.

— Да-да, я полностью с вами согласна. Физическое влечение, страсть — это действительно может сблизить мужчину и женщину, если оба достаточно опытны, чтобы доставлять друг другу наслаждение. А юноша и девушка, у которых совершенно нет опыта, вряд ли смогут насладиться физической близостью. Что же касается романтической любви, которую воспевают поэты, то пусть в нее верят те, кому недостает любви телесной.

Говоря, она взяла Седжа под руку и прижалась к нему всем телом. Седж поморщился, однако не стал отстраняться.

— Вы правы, физическая любовь — замечательная вещь, — согласился он. — В тех случаях, разумеется, когда оба партнера испытывают желание.

Эти слова подействовали на Стеллу отрезвляюще. Она отпустила его руку и отступила на шаг, обиженно надув губы. Седж отвернулся, наблюдая за Джорджи, которая кружилась в объятиях Тома Каннингэма. Лорд Роберт танцевал с мисс Теннисон.

— Малышка Картерет очень скоро создаст себе дурную славу, если будет флиртовать с каждым мужчиной, — заметила Стелла, проследив за его взглядом.

Она была очень рассержена, узнав, что Седжемур близко знаком с Джорджаной Картерет и несколько раз сопровождал ее на балы. Сейчас она решила сделать все возможное, чтобы Седж увидел мисс Картерет в невыгодном свете.

— Насколько мне известно, даже Макс Темплтон не устоял перед чарами этой маленькой кокетки, — проговорила она с ехидным смешком. — Сегодня утром их видели вместе в парке, они прогуливались под руку и увлеченно беседовали. В такой ранний час они не могли встретиться там случайно. Вероятно, заранее условились о встрече.

Седжемур никак не прокомментировал ее слова. Он был зол на Джорджи, но еще больше он был зол на леди Вивере за то, что она пыталась унизить Джорджи в его глазах. Что бы ни натворила Джорджи, он никогда не станет критиковать во всеуслышание ее поведение; если это окажется необходимым, он объяснится с ней с глазу на глаз.

— Вполне возможно, что мисс Картерет станет очередной жертвой лорда Роберта. Хотя мне, честно говоря, кажется странным, что он заинтересовался этой неуклюжей девчонкой, когда вокруг полным-полно красивых, воспитанных девушек, готовых пасть в его объятия.

— Если уж на то пошло, то это Роберт станет ее жертвой, — перебил Седж, смерив Стеллу уничтожающим взглядом.

Его раздражение возрастало с каждой минутой еще и потому, что в словах Стеллы была доля правды. Он сам уже давно заметил, что Роберт положил глаз на Джорджи, а Джорджи всячески приветствует его ухаживания.

В леди Вивере тоже закипал гнев. Седж защищал эту вульгарную девчонку! Вероятно, он тоже поддался обаянию Джорджаны Картерет, поэтому и не проявлял никакого интереса к ней.

— Кстати, мне кажется, что я уже видела мисс Картерет раньше, — продолжала она свою обличительную речь. — В феврале, когда я гостила у барона Лефтриджа, я оказалась проездом в Литтл Биктоне. Я видела ее неподалеку от гостиницы. Она сама управляла лошадьми, и у нее был ужасно растрепанный вид. Хотя, быть может, то была не она, а какая-то другая девушка, очень похожая на нее. У той девушки были такие же огненно-рыжие волосы, только они были длиной почти до пояса, и в точности такое же лицо, полное веснушек. Если это действительно была Джорджана, то я задаюсь вопросом, что она могла делать одна в Литтл Биктоне. Быть может, она тайно встречалась с каким-нибудь молодым человеком, и они избрали местом своих свиданий деревенскую гостиницу? Что ж, такое тоже возможно… Правда, мне кажется удивительным, что какой-то мужчина мог всерьез увлечься Джорджаной, ведь в ней нет и капли женственности, ее непрекращающаяся болтовня наводит скуку. Она обо всем говорит с энтузиазмом, как маленькая девочка, впервые попавшая в город, по-моему, это просто тошнотворно.

— Вы так считаете, Стелла? Что ж, это ваше право, однако все остальные буквально очарованы Джорджаной. Не только молодые люди и девушки, но и старшее поколение с огромным удовольствием проводит время в ее обществе. Почему-то люди не скучают, разговаривая с ней, а ее энтузиазм вызывает у всех симпатию.

Завершив таким образом их беседу, Седж отошел от леди Вивере, которая смотрела на него с раскрытым ртом, задыхаясь от злости. Конечно, он сам вовсе не был в восторге от поведения Джорджи, но он никогда не позволит другим поливать ее грязью. Направляясь в противоположный конец зала, он раздумывал над тем, что только что услышал от Стеллы. Оказывается, она видела Джорджи в Литтл Биктоне! Что будет, если она станет сплетничать на этот счет, делиться своими догадками с окружающими? А она вполне способна на такое. Если кто-нибудь узнает, что он тоже был в Литтл Биктоне в феврале, его и Джорджану обвинят в том, что они состоят в тайной связи. Тогда случится именно то, чего он более всего боялся: его доброе имя будет запятнано. Необходимо предотвратить скандал… Но ведь он решил порвать раз и навсегда с Джорджаной!

Седж взял бокал шампанского с подноса, который держал перед ним лакей, и сделал несколько жадных глотков. Итак, он вынужден жениться на Джорджане Картерет, хочет он этого или нет. В течение последних двух недель он ни разу не заговорил с Джорджи, наблюдая за ней издалека во время балов и приемов. Каннингэм и Линдхарст все время вертелись вокруг нее, и это действовало ему на нервы. Но он дал себе слово, что не станет вмешиваться. Однажды он встретил в парке ее бабушку, которая выехала на прогулку в открытом экипаже. Леди Картерет с присущей ей прямолинейностью осведомилась, почему он так быстро признал свое поражение, когда мог бы проявить настойчивость, и посоветовала ему прибегнуть к какой-нибудь любовной уловке, чтобы растопить сердце ее внучки.

Взгляд Седжа снова отыскал Джорджи среди танцующих, и его пальцы нервно сжали ножку бокала. Том Каннингэм шептал ей что-то на ухо, кружась в медленном вальсе, а Джорджи улыбалась ему, и ее глаза сверкали от счастья. Вероятно, она уже давно решила, что выйдет замуж за Каннингэма, только прежде, чем дать ему свое согласие, она хотела, чтобы он поухаживал за ней, окружил ее нежностью. Что ж, она добилась своего, Том не отходил от нее ни на шаг. Наверное, теперь они уже наметили день свадьбы… Только эта свадьба не состоится, потому что Джорджи выйдет замуж за него, виконта Седжемура. Сегодня же он переговорит с ней и объяснит, какая опасность грозит ее репутации. Она не может стать женой Каннингэма — Тома не было с ней в Литтл Биктоне. С ней был он, Седж, и именно он станет ее мужем. Тогда никакие сплетни не смогут им навредить. Седж вздохнул и устало провел ладонью по лицу. Он уже мог себе представить, во что превратится его жизнь с такой женой, как Джорджана Картерет, но он очень хорошо помнил девиз своей семьи: «Честь превыше всего».

— Наверное, ты захочешь провести остаток сезона в Лондоне, Джорджи, а потом мы поедем домой и поженимся, — сказал Том, когда танец закончился и они остановились у стены.

Ему еще не удалось добиться согласия Джорджи — всякий раз, когда он заговаривал с ней о браке, она переводила разговор на другую тему. Однако он решил, что не уедет из Лондона без нее, и терпеливо ждал, когда она назначит день свадьбы.

— Том, не будь таким упрямцем, — Джорджи поморщилась. — Я никогда не обещала тебе, что стану твоей женой. Наши семьи давно договорились о том, чтобы поженить нас, но я здесь ни при чем. Моего согласия никто никогда не спрашивал.

Этот прямолинейный ответ застал Тома врасплох.

— Пусть так, моя дорогая, — об этом браке договорились наши отцы, — нехотя согласился он. — Но я не могу понять, что ты имеешь против меня. Мы с тобой друзья детства, и мне всегда казалось, что я нравлюсь тебе. Или во Мне есть что-то, что внушает тебе антипатию?

— О, Том, конечно, мы друзья, и я очень дорожу дружбой с тобой. Ты действительно нравишься мне, но только как друг. Я не испытываю к тебе такого чувства, какое женщина должна испытывать к своему мужу, ты способен это понять?

Джорджи решила, что пришло время объясниться с Томом начистоту, чтобы он больше не лелеял пустых надежд. Она знала, что ее отказ не причинит ему боли, ведь Том не был по-настоящему влюблен в нее. Он ухаживал за ней скорее в силу привычки, потому что еще много лет назад было решено, что они станут мужем и женой. Это решение было принято их отцами, и Том считал его благоразумным. Упрямство не позволяло ему отступиться от своих планов.

— Я всегда считал тебя своей невестой, Джорджи, и ждал того дня, когда мы сможем пожениться, — с упреком сказал Том.

— Мне очень жаль, Том, но тебе придется отказаться от этой затеи. И ведь согласись, я не виновата, если ты строил планы относительно нашего совместного будущего, даже не удосужившись поинтересоваться, что думаю на этот счет я. К тому же я уверена, что ты руководствовался разумом, а не чувствами. — Том собирался возразить, но она поспешила добавить: — Я не могу стать твоей женой по той простой причине, что влюблена в другого.

Это был ее последний козырь. Ей было неприятно лгать Тому, однако она не видела другой возможности избавиться от него.

Ее слова нисколько не поколебали решимости молодого человека. Глядя прямо ей в глаза, он заявил тоном, не допускающим возражений:

— Если ты влюбилась, Джорджи, значит, тебе придется забыть этого мужчину, кем бы он ни был. Ты должна была знать с самого начала, что станешь моей, и не заводить знакомств с другими. Зачем, спрашивается, ты уехала в Лондон?

— Ты прекрасно знаешь, почему я уехала из дома. Я написала тебе об этом в письме. Ты же упорно отказываешься понять, что если я говорю тебе «нет», так это означает лишь одно: нет.

Джорджи начала терять терпение. Ей никак не удавалось заставить Тома прислушаться к ее словам. Его упрямство было преградой на пути к осуществлению ее планов, касающихся Сьюзен. С тех пор как Сьюзен и Том приехали в Лондон, она прилагала все усилия к тому, чтобы сблизить их, нередко оставляла их наедине, но это ни к чему не привело. Том вбил себе в голову, что должен жениться на ней, и не обращал никакого внимания на Сьюзен, точнее, видел в ней, как и прежде, просто подругу детства.

— Ты влюблена в Роберта Линдхарста, не так ли? — сурово осведомился Том.

Джорджи промолчала. Она решила не опровергать его подозрений. Пусть думает, что она влюблена в Роберта, лишь бы только он оставил ее в покое. Истолковав ее молчание как знак согласия, Том продолжал с гневным блеском во взгляде:

— Ты попадешь в беду, Джорджи, попомни мои слова. Я пробыл в Лондоне всего две недели, но наслышался достаточно о Роберте, чтобы понять, что он из себя представляет. Ты знаешь, сколько порядочных девушек он соблазнил? Он пользуется славой развратника, и тебе это тоже должно быть известно.

Джорджи лукаво улыбнулась.

— Слухи, которые ходят о Робине, делают его еще более привлекательным в глазах женщин, — игриво сказала она. — Впрочем, я уверена, что он никогда не заинтересуется мной, я не в его вкусе. Робину нравится совсем другой тип девушек. Он предпочитает высоких худощавых брюнеток с правильными чертами лица — таких, к примеру, как Сьюзен. — Она сделала многозначительную паузу. — Кстати, я заметила, что Робин все время вертится вокруг Сьюзен. Я стараюсь быть рядом с ними, чтобы он не оставался с ней наедине. Робин очень падок на женскую красоту, а Сьюзен — самая настоящая красавица.

— Ты считаешь Сьюзен красивой?

Том удивленно взглянул на Джорджи, потом посмотрел туда, где стояла Сьюзен, оживленно беседуя с Робертом.

— Надо быть слепым, чтобы не видеть, как она красива! — воскликнула Джорджи. — Не случайно такой знаток женской красоты, как лорд Роберт, положил на нее глаз. Да и не только он. Неужели ты сам не заметил, сколько поклонников появилось у Сьюзен с тех пор, как она приехала в Лондон? Твоя подруга детства пользуется огромным успехом у мужчин, Том. Странно, что это ускользнуло от твоего внимания.

— Я как-то не замечал… — озадаченно пробормотал Том.

Его взгляд был прикован к Сьюзен. Впервые он видел в ней не подругу детских игр, а удивительно привлекательную девушку, окруженную ореолом мужского поклонения. «Наконец-то», — подумала Джорджи, наблюдая за его лицом. Кажется, ее план сработал.

— Робин вовсе не так плох, каким его изображают сплетники, — продолжала гнуть свою линию Джорджи. — И все же я не думаю, что он подходящая пара для нашей Сьюзи. Он довольно легкомысленный молодой человек и слишком избалован женским поклонением, вряд ли Сьюзи будет счастлива с ним. А он явно задался целью сделать ее своей. Взгляни, как он на нее смотрит! Он что-то шепчет ей на ухо и показывает на дверь… Могу поспорить, он приглашает ее выйти вместе с ним на террасу подышать свежим воздухом. Конечно, он хочет остаться с ней наедине, этого и следовало ожидать. Тебе не кажется, Том, что мы должны вмешаться?

— Черт побери, Джорджи, ты права! — Глаза Тома сузились от гнева. — Мы ни в коем случае не должны допускать, чтобы Сьюзен спуталась с этим развратником. Куда подевалась миссис Теннисон? Почему она не следит за своей дочерью? — Он схватил Джорджи за руку. — Пойдем, Джорджи. Мы помешаем этому негодяю совратить Сьюзен, пока еще не поздно.

Джорджи ликовала в душе, с трудом поспевая за Томом, который почти бегом бросился через зал туда, где Сьюзен и Роберт продолжали мирно беседовать. Теперь она могла поздравить себя с успехом. Роберт хорошо сыграл отведенную ему роль, пробудив в Томе ревность. А ревность — уже начало любви.

10

В перерыве между танцами Седж отправился на поиски Джорджи. Минуту назад он видел ее в противоположном конце зала вместе с Томом, Робертом и мисс Теннисон. Теперь Джорджи и Роберт куда-то исчезли. Том протягивал мисс Теннисон бокал лимонада, глядя на нее как зачарованный. Проходя мимо них, Седж удивленно покосился на молодого человека. У Тома был совершенно ошарашенный вид. Казалось, он только что сделал какое-то очень важное открытие и никак не может оправиться от удивления. Неужто он внезапно охладел к Джорджи и увлекся ее подругой? Так оно и было — восхищение, написанное на лице Тома, говорило яснее всяких слов. Итак, Джорджи потеряла своего самого верного поклонника, за которого она намеревалась выйти замуж. Этот неожиданный поворот событий был только на руку Седжу.

— Ты не видел Джорджи, Седж? — спросил Макс, подходя к нему. — Она обещала мне следующий танец.

Седж внимательно посмотрел на друга, вспомнив то, что рассказала ему Стелла. Значит, Макс тоже записался в число поклонников Джорджи?

— Я не знаю, где Джорджи, — коротко ответил он.

— Наверное, она забыла о своем обещании, — Макс подавил вздох. — Впрочем, это неудивительно при том количестве мужчин, что увиваются за ней. Мне, старому холостяку, ничего не остается, как смириться, когда на горизонте появляется кто-то, более молодой и проворный. — Он сделал слабую попытку улыбнуться. — Пойду-ка я выпью пунша и попытаюсь развеять грусть. Может, ты присоединишься ко мне?

— Не сейчас, Макс.

Макс отошел, заметив, что Седж чем-то обеспокоен, и направился к столу с напитками. Роберт тоже испарился. Наверное, он увел Джорджи куда-то, чтобы остаться с ней наедине.

Седж злобно сжал челюсти и, подхватив трость, поспешил к стеклянным дверям, ведущим на террасу.

— Я пообещал вам, Джорджи, что помирюсь с Энн, но это невозможно, — говорил лорд Роберт. — Она отказывается разговаривать со мной. Я уверен, она больше не питает ко мне никаких теплых чувств. И мое чувство к ней тоже успело измениться за это время. Нам никогда не удастся восстановить те отношения, что связывали нас раньше.

— Вы ошибаетесь, Робин, — мягко возразила Джорджи. — Энн все еще любит вас, и вы тоже не разлюбили ее. Разве возможно разлюбить такую девушку, как Энн? У нее удивительно добрый, мягкий характер. Она обаятельна, умна. В сравнении с ней все светские красавицы кажутся пустышками. Я знаю, Робин, у вас было много увлечений, но это еще не означает, что вы неспособны любить по-настоящему. Ваша беда в том, что вы слишком красивы. Девушки сами вешаются вам на шею, а потом заявляют во всеуслышание, что вы их соблазнили. Я уже давно поняла, что все эти слухи, которые ходят о вас, сущая чепуха. Вас называют развратником и сердцеедом, как будто вы виноваты в том, что пользуетесь таким успехом у женщин. Вы красивы просто до неприличия, Робин, и вряд ли какая девушка сможет перед вами устоять.

— Вы даже представить себе не можете, Джорджи, как мне приятно слышать это от вас. Значит, вы находите меня привлекательным?

Лорд Роберт облокотился о перила террасы и устремил взгляд на Джорджи. Его глаза загадочно поблескивали в лунном свете, а длинные ресницы отбрасывали тени на его высокие скулы. Джорджи невольно залюбовалась его лицом, которое в полутьме казалось еще более красивым.

— Разве я сказала, что считаю вас привлекательным? — немного смущенно проговорила она. — То есть да, я подразумевала именно это… Но поймите меня правильно, Робин: я восхищаюсь вами с чисто эстетической точки зрения, как можно восхищаться произведением искусства. Мне приятно смотреть на вас, потому что вы красивы, однако это вовсе не означает, что мне хочется сближения с вами.

— Вам этого не хочется, Джорджи? — Роберт едва заметно улыбнулся и красивым жестом отбросил со лба прядь блестящих темных волос. — А я бы не стал возражать, если бы у вас возникло такое желание.

— Постыдитесь, сэр! — Джорджи скорчила недовольную гримасу. — Я разговариваю с вами серьезно, Робин, а вы паясничаете. Меня интересует, когда вы, наконец, помиритесь с Энн. И ведь вы обещали мне, что уладите это недоразумение.

— Я всегда выполняю свои обещания, Джорджи, когда это в моей власти. Вы попросили меня ухаживать за своей подругой Сьюзен, чтобы Каннингэм приревновал ее ко мне, и я успешно выполнил вашу просьбу. Поверьте, я приложил все усилия к тому, чтобы помириться с Энн. Но Энн никогда не простит меня… Впрочем, даже если бы она меня и простила, это бы ничего не изменило. Я не могу отдать свое сердце Энн, оно больше не принадлежит мне. Им завладела другая девушка, и я не в силах противиться этому чувству.

— О, нет, Робин, не говорите мне, что вы полюбили другую! — воскликнула Джорджи, видя, как рушатся ее планы.

— Да, Джорджи, я полюбил другую. Я полюбил самую живую, энергичную, очаровательную девушку, какую мне когда-либо случалось встречать. — Роберт отошел от перил и, приблизившись к Джорджи, взял ее руку в свои. — Она ворвалась в мою жизнь, как ураган, и перевернула в ней все вверх дном. Я больше не тот, каким был раньше. Во мне больше нет места для прежних чувств.

— Перестаньте нести вздор, Робин. — Джорджи резко высвободила руку и отступила на шаг. — Я просто ума не приложу, в кого вы могли влюбиться. Ведь в последнее время вы общались только со мной и со Сьюзен… — Она на мгновение умолкла, покусывая нижнюю губу. — Неужели это Сьюзен? Нет, Робин, только не это! Я ведь сама попросила вас уделить внимание Сьюзен, а вы взяли и влюбились в нее. Но ведь Сьюзен любит Тома, Робин, и вы прекрасно это знаете.

Лорд Роберт шагнул к Джорджи и положил руки ей на плечи. Она попятилась и прижалась спиной к мраморной колонне, недоуменно глядя на него.

— Помолчите хотя бы минуточку, Джорджи, и послушайте то, что я собираюсь вам сказать. Это очень важно. — Он приподнял ее лицо, осторожно взяв за подбородок, и заглянул ей в глаза. Свободной рукой он обнял ее за талию и привлек к себе. — Я люблю вас, Джорджи, — прошептал он. — Вас и никакую другую девушку. Я схожу по вас с ума, а вы ничего не замечаете… Вы согласны стать моей женой, любимая?

— Робин!

Джорджи была так поражена услышанным, что на какое-то мгновение словно окаменела и была не в силах пошевелиться. Воспользовавшись ее замешательством, Роберт склонился над ней и страстно поцеловал ее.

Выйдя на террасу, Седж огляделся по сторонам. Луна спряталась за облаком, и было совсем темно. Внезапно до его ушей донеслись какие-то шорохи и приглушенные голоса. Звуки доносились из самого дальнего конца террасы, которая опоясывала всю заднюю часть дома. Он понял, что там кто-то есть, однако остановился в нерешительности. Ведь это мог быть кто угодно, он вовсе не был уверен, что один из голосов принадлежит Джорджи.

В следующее мгновение луна выглянула из-за туч. Длинный луч, протянувшись от нее, высветил мраморную колонну и пару, слившуюся в страстном поцелуе. Седжу сразу же бросились в глаза огненно-рыжие волосы девушки, украшенные золотистым шелковым бантом. Конечно, это была Джорджи. В мужчине он узнал Роберта Линдхарста.

Он сорвался с места и опрометью бросился к ним, задыхаясь от гнева. Его самые худшие подозрения оправдались — Роберт решил соблазнить Джорджи и не терял времени попусту. Движимый скорее животным инстинктом, нежели разумом, он схватил соперника за плечи и оттолкнул от девушки. Размахнувшись, он изо всех сил ударил Роберта кулаком по лицу. Молодой человек, шокированный этим внезапным вторжением, не успел увернуться, и удар попал точно в цель. Пошатнувшись, Роберт упал на каменный пол террасы.

— Гас! — в ужасе закричала Джорджи. — Вы спятили, Гас? О Боже, что вы натворили! — Она опустилась на колени перед Робертом, который не подавал никаких признаков жизни. — Он потерял сознание. Помогите мне поднять его с пола.

— Помочь вам? Да пусть он катится ко всем чертям, этот грязный развратник!

Седж был так ослеплен гневом, что даже вид поверженного соперника не мог успокоить его. Он смотрел на Джорджи, которая шлепала Роберта по щекам, пытаясь привести его в чувство, и его глаза метали молнии. Джорджи, поймав его взгляд, удовлетворенно улыбнулась.

— О, Гас, в вас проснулась ревность! А я думала, вам больше нет никакого дела до меня.

— Я не ревную, — процедил Седж сквозь зубы. — Просто я умею защитить то, что принадлежит мне по праву.

Лорд Роберт тихо застонал, приходя в сознание. Джорджи коснулась его лба.

— Робин, надеюсь, с вами все в порядке? Роберт сел и потер руками виски. Гневно сверк-нув глазами, он обратился к Седжу:

— Вы думаете, что вправе поступать подобным образом, Седжемур? Но какие права вы имеете на Джорджи? Или вы записались к ней в телохранители?

— Послушайте меня внимательно, Линдхарст, — прорычал Седж. — Если вы посмеете еще хоть раз приблизиться к мисс Картерет, я отправлю вас на тот свет, клянусь честью. Я вызову вас на дуэль, и вам придется принять мой вызов, иначе в глазах всего света вы будете выглядеть трусом. Имейте в виду, я отличный фехтовальщик и очень меткий стрелок. Неважно, какое оружие мы изберем, но вас ожидает верная смерть, можете мне поверить.

— Но по какому праву, черт побери…

Роберт не без труда поднялся на ноги и сжал кулаки, но Джорджи поспешила вмешаться.

— Успокойтесь, успокойтесь, джентльмены, — примирительным тоном проговорила она, вставая между ними. Ее разбирал смех от кровожадного вида Седжа, и она покусывала нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

— Не надо больше затевать ссор, это до добра не доводит. А вы, Роберт, пойдите умойтесь, у вас идет из носа кровь и, кажется, разбита губа.

Она взяла его под локоть, намереваясь отвести в дом, но Роберт осторожно стряхнул ее руку.

— Мне лучше не показываться на людях в таком состоянии, Джорджи. Я поеду к себе. Я могу пройти к своему экипажу через сад. — Он указал на мраморные ступени, ведущие в сад. Бросив вызывающий взгляд на Седжемура, добавил: — Мы с вами увидимся завтра, Джорджи, и вернемся к нашему разговору.

— Только через мой труп! — виконт шагнул к лорду Роберту, угрожающе потрясая кулаком, но Джорджи бесстрашно встала на его пути.

— Не надо, не надо, Гас. По-моему, на сегодня достаточно.

Она схватила его за руки и чуть ли не силой удерживала до тех пор, пока Роберт не спустился в сад.

— Пойдемте, Джорджи. Я отвезу вас домой, — предложил Седж, когда соперник ушел.

— В этом нет необходимости, Гас. Я чувствую себя прекрасно и нисколько не шокирована произошедшим.

— Меня это удивляет. Всякая разумная девушка должна чувствовать себя оскорбленной, побывав в лапах этого грязного обольстителя.

— Разумная? Вы считаете меня разумной, Гас? — Джорджи от души рассмеялась. — А мне казалось, вы уже давно поняли, что разум и я — совершенно несовместимые вещи. — Она с любопытством покосилась на него. — Но почему вы ударили Робина, Гас? Что он сделал вам плохого?

— Он вел себя оскорбительно по отношению к вам, — ответил Седж, все еще дрожа от гнева при мысли об увиденной им сцене.

Еще никогда в жизни ему не случалось испытывать подобной ярости. Седж сам не мог понять, что заставило его броситься на Роберта с кулаками. Неужели ревность?

— О, вы ошибаетесь, Гас. Робин ничем не оскорбил меня, — возразила Джорджи.

— Он целовал вас, сжимал в объятиях!

— Мне это доставило удовольствие.

— Джорджи! — Седж схватил ее за плечи и с силой встряхнул. — Порядочной девушке не должны доставлять удовольствие подобные вещи. Неужели вы не понимаете, что ему от вас нужно?

— Я знаю, что ему от меня нужно. Он сам мне об этом сказал, — спокойно ответила Джорджи. — Робин сделал мне предложение.

— Что?! — эти слова пронзили Седжа, как удар молнии. — О каком предложении вы говорите, Джорджи? Неужели он предложил вам стать его женой?

— Конечно, а что еще он мог мне предложить? Робин никогда не стал бы просить меня о чем-то, что не укладывается в рамки приличий.

— Приличий? Для Роберта они не существуют, да будет вам известно. У него было столько женщин, что невозможно пересчитать.

— Вам ли осуждать его, Гас? Вы сами ничем не лучше. У вас у самого было много женщин, или вы станете это отрицать?

— Но я никогда не соблазнял невинных девушек!

— Робин тоже никого не соблазнял. Скорее, это девушки соблазняли его. Он стал предметом сплетен, потому что пользуется слишком большим успехом у женщин. Но ведь он в этом не виноват.

Седж проглотил проклятие, готовое сорваться с языка. Она еще защищала этого мерзавца!

— Надеюсь, вы не собираетесь принимать его предложение? — с деланным безразличием осведомился он.

— Кто знает… — Джорджи задумчиво приложила палец к губам, притворяясь, что размышляет над этим вопросом. — По правде сказать, я очень польщена, что мне удалось покорить сердце самого известного обольстителя во всем Лондоне. Робин никогда не отличался постоянством и вдруг решил связать свою жизнь со мной, при всем количестве девушек, готовых отдаться ему. Могу себе представить, каким уважением я стану пользоваться в свете, если превращу этого сердцееда в верного мужа. К тому же Робин очень красив…

— Чтобы вы стали женой этого развратника? — Седжа передернуло при мысли, что Джорджи будет спать в одной постели с Робертом. — Нет, вы не выйдете за него замуж! Я запрещаю вам это, слышите?

— Вас мучает ревность, не так ли, Гас?

— Ревность здесь ни при чем. Но я считаю вас своей невестой, Джорджи, и не позволю кому-то другому вмешиваться в мои планы.

— В самом деле, Гас? А мне казалось, вы умыли руки… За последние две недели вы ни разу не заговорили со мной. Или, может, все лондонские джентльмены имеют привычку обращаться подобным образом со своими невестами — предоставлять их самим себе, оставлять одних, не уделять им ни капли внимания?

Седж предпочел не отвечать на ее насмешливые вопросы.

— Мы с вами должны пожениться, Джорджана, — отрезал он. — И я не допущу, чтобы моя будущая жена навлекла позор на мое имя, спутавшись с каким-то развратником.

— Итак, вы настаиваете на браке. — Джорджи подошла к нему вплотную и положила руку ему на грудь. — А знаете что, Гас? Может, я все-таки приму ваше предложение.

Она подняла к нему лицо и загадочно улыбнулась. Седж потрясенно смотрел на нее и не верил собственным ушам. Он не ожидал, что она так быстро поддастся на уговоры. Оправившись от удивления, он воскликнул:

— Конечно, вы выйдете за меня замуж! Мы поженимся в самые ближайшие дни.

— Постойте, Гас, вы не совсем правильно меня поняли. Я подумала, что мы могли бы объявить нашу помолвку, а потом расторгнуть ее.

— Я не понимаю, какой в этом смысл, — недоуменно проговорил Седж.

Джорджи хотела было объяснить, в чем состоит суть ее плана, но потом поняла, что ее доводы не убедят Седжа. Ее тактика была предельно проста: заставить Роберта и Тома поверить в то, что она обручена с виконтом. Тогда оба перестанут преследовать ее и начнут налаживать свою личную жизнь. Том сблизится со Сьюзен, а Роберт помирится с Энн. Когда же счастье обеих пар будет устроено, она расторгнет свою помолвку с Седжем и таким образом останется свободной. Однако Седжу незачем знать об этом, он никогда не согласится участвовать в ее игре.

— Мне не нравится эта спешка, Гас, — наигранно поморщилась она. — Зачем так торопиться? Мы объявим нашу помолвку и подождем некоторое время, чтобы спокойно подготовиться к свадьбе…

— Нам больше нельзя ждать, Джорджана, — перебил ее Седж. — Скандал может разразиться в любую минуту. Мне стало известно, что одна дама видела вас в Литтл Биктоне. Если она станет сплетничать на этот счет, ваше имя будет опорочено, а заодно и мое. Я не могу допустить, чтобы на роду Сент-Реджисов лежало пятно позора.

— Это единственная причина, которая заставляет вас жениться на мне в такой спешке? Забота о фамильной чести?

— По-моему, это достаточно веская причина. И ведь вы первая не согласились бы стать женой мужчины, честь которого запятнана.

— Вы правы. Однако меня вовсе не прельщает перспектива совместной жизни с таким холодным, равнодушным мужчиной, как вы, даже если он является человеком чести.

— Могу вас уверить, мисс, холодность вовсе не относится к числу моих недостатков, — ответил Седж с едва заметной улыбкой. — У меня достаточно опыта в том, что касается интимной близости, и я сумею удовлетворить вас в этом плане. Со мной вы не будете страдать от нехватки любовных ласк.

— О, это звучит заманчиво. — Джорджи на мгновение задумалась, потом, подняв к нему глаза, прошептала: — Поцелуйте меня, Гас.

— Вы хотите проверить, на что я способен? Вы просто смешны, Джорджи.

— Если вы поцелуете меня, я, быть может, соглашусь стать вашей женой. Все зависит от того, понравится ли мне это. — Она играла складками его шелкового шейного платка, бесстыдно улыбаясь ему. — Знаете, иногда поцелуй может убедить женщину лучше всяких слов.

Седж снова вспомнил о сцене, виденной им несколько минут назад, и его ноздри начали раздуваться от гнева. Поцелуй Роберта, кажется, пришелся ей по вкусу, и теперь она хотела сравнить их, решить для себя, кто из них двоих опытнее в любовных делах… Черт побери, она еще смела сравнивать его с этим шалопаем!

Усилием воли он взял себя в руки.

— Что ж, если вы настаиваете…

Он наклонил голову и коснулся губами ее по-детски пухлого рта. Это было лишь намеком на поцелуй. Он не был сейчас настроен на любовные ласки, и Джорджи не возбуждала в нем никаких чувств, кроме раздражения. Да и сможет ли он когда-нибудь испытывать физическое влечение к этой дерзкой девчонке, начисто лишенной шарма? Он уже собирался выпрямиться, когда Джорджи, привстав на цыпочки, обвила руками его шею и завладела его губами. К своему великому удивлению, Седж поймал себя на том, что с готовностью отвечает на поцелуй.

Ее губы были мягкими и податливыми. Она прижалась к нему всем телом, и горячая волна желания внезапно захлестнула его. Он очертил кончиком языка линию ее губ, потом проник в глубину ее рта, стремясь к еще большему сближению. Джорджи тихо застонала, отдаваясь во власть его страсти. Ее пальцы скользнули в медленной ласке по его плечам, груди, коснулись его волос. Руки Седжа соскользнули на ее бедра, ощущая тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья, и он еще крепче прижал ее к себе. Желание нарастало в нем с каждой секундой. Ему бы хотелось сорвать с нее одежду и овладеть ею прямо здесь, на каменном полу террасы.

— О, Гас, как же это чудесно, — прошептала Джорджи, оторвавшись на мгновение от его губ. — Вы так божественно целуете! Я не знала, что бывают такие поцелуи.

— Джорджи, — хрипло прошептал он, с трудом переводя дыхание. — Джорджи…

Она притянула вниз его голову, и оба снова погрузились в горячее облако страсти.

Казалось, прошла целая вечность. Седж сжимал Джорджи в таком крепком объятии, что ее ноги едва касались пола. Ее тело трепетало, передавая ему свое тепло. Сейчас она была для него самой желанной женщиной на свете.

— О да, наверное, я все-таки выйду за вас замуж, — проговорила Джорджи с мечтательной улыбкой. — Если вы пообещаете, что будете целовать меня так хотя бы раз в день.

Эти слова мгновенно отрезвили Седжа. Он выпустил ее из объятий и резко отстранился. Нет, Джорджи ни в коем случае не должна узнать, как сильно он ее желает, иначе она почувствует, что имеет власть над ним.

— Вы потеряли всякий стыд, Джорджана, — упрекнул ее он. — Порядочная девушка не должна делать таких непристойных замечаний.

— Но разве в этом есть что-то непристойное, если мужчина целует свою собственную жену? О, Гас, не говорите глупостей!

— Когда вы станете виконтессой Седжемур, вам придется научиться вести себя подобающим образом. Есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

Седж все еще чувствовал легкое головокружение. Эти несколько минут близости с Джорджи полностью вывели его из равновесия. Сила желания, которое пробудила в нем она, внушала ему страх — никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Он был буквально опьянен ею… Впредь он должен быть осторожнее: если он позволит эмоциям взять верх над разумом, то попадет в полную зависимость от нее.

— Ну что ж, Гас, раз вы не хотите мне пообещать, что будете целовать меня каждый день, то я, наверное, выйду замуж за Робина, — по-детски невинным тоном заявила Джорджи. — Он целует почти так же хорошо, как вы.

Она знала все его слабые места, умела пробуждать в нем гнев так же, как умела пробуждать желание…

— Нет, черт побери! — закричал Седж. — Я запрещаю вам это.

Джорджи рассмеялась, наслаждаясь эффектом, который произвели ее слова.

— Ладно, Седж, я согласна стать вашей женой. Я просто пошутила, но вы, кажется, не понимаете шуток.

Седж с облегчением вздохнул.

— Тогда мы поженимся завтра же. Разрешение на брак я получил еще две недели назад, больше нет никакого смысла медлить. Я заеду за вами в одиннадцать утра, и мы поедем венчаться.

— Но зачем такая спешка, Гас? Мы не можем подождать хотя бы пару дней?

— Нет. Мы обвенчаемся завтра и ни днем позже. Если вы не будете одеты, когда я заеду за вами, я увезу вас, в чем вы есть.

— О, вы так нетерпеливы, Гас! Интересно, почему? — Джорджи лукаво улыбнулась, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Но, кстати, что я должна надеть? У меня ведь нет подвенечного платья.

— Все что угодно, лишь бы это выглядело достаточно элегантно, — ответил Седж. — И не забудьте надеть шляпку.

Возвращаясь домой вместе с Томом и Сьюзен, Джорджи размышляла над тем, что ожидает ее в будущем. Сегодня она приняла решение, которое изменит всю ее жизнь. В лучшую или в худшую сторону, она пока еще не знала. Но пути к отступлению не было. От ее действий зависело счастье ее друзей. Только когда она выйдет замуж, Том и Роберт почувствуют себя свободными и начнут уделять внимание девушкам, которые их любят. Скоро появятся две счастливые пары… А может, она тоже найдет свое счастье и сумеет сделать счастливым Седжа.

Она не стала посвящать в свои планы Тома и Сьюзен, они узнают обо всем, когда она уже будет женой виконта. Конечно, их поспешная женитьба будет сюрпризом для всех. Они не станут устраивать торжественных приемов, оповещать друзей и знакомых, окружающие будут поставлены перед свершившимся фактом. Так будет лучше — к чему поднимать лишний шум? Том, вероятно, будет немного огорчен вначале, но это быстро пройдет. Он будет, конечно, в обиде на нее за то, что она внезапно ускользнула от него, даже не поставив в известность, однако не станет долго терзаться по этому поводу. Сегодня вечером он уже начал ухаживать за Сьюзен, приревновав ее к Роберту, и это было хорошим началом. А ее брак с виконтом будет дополнительным толчком, который поможет сближению Тома и Сьюзен.

Робин шокировал ее сегодня вечером, внезапно предложив ей руку и сердце. Он него она не ожидала ничего подобного. Она даже в мыслях не допускала, что он может влюбиться в нее… Надо завтра же послать ему письмо и сообщить, что она выходит замуж за Седжа. Ведь она не дала ему никакого определенного ответа, и Робин продолжает питать надежды.

Впрочем, Робин не испытывал к ней настоящей любви, он все еще любил Энн Форестер, хоть и пытался убедить себя самого в том, что это чувство угасло. С ней он просто старался забыть Энн, которая упорно отказывалась принимать его извинения.

История Роберта и Энн до сих пор обсуждалась в кругах высшего света. Речь шла вовсе не о короткой любовной интрижке, которых было так много в жизни Роберта, его намерения в отношении Энн были вполне серьезны. Злые языки утверждали, что Роберт хотел жениться на Энн лишь потому, что она — богатая наследница, но Джорджи знала, что это не так. Роберт происходил из обедневшей знатной семьи, однако он был вовсе не из тех, кто женится ради денег. Молодые люди уже собирались объявить свою помолвку, когда Энн внезапно порвала отношения с Робертом, приревновав его к другой девушке. Роберта обвиняли в том, что он соблазнил Энн, а потом разбил ее сердце, изменив ей с другой, но дело обстояло совсем не так.

Джорджи узнала всю правду от самого Роберта. Несколько дней назад, во время бала, он пребывал в очень подавленном настроении, потому что Энн в очередной раз отказалась танцевать с ним, и его внезапно потянуло на откровенность. Он рассказал Джорджи о том, как он и Энн познакомились, как они полюбили друг друга, и о глупом недоразумении, которое послужило причиной их разрыва. Роберт не изменял Энн, пока они были вместе. В прошлом году, во время рождественских празднеств, он случайно остался наедине с одной девушкой, которая была неравнодушна к нему, и та поцеловала его. В эту самую минуту в комнату вошла Энн. Она не пожелала выслушивать его объяснений и тут же обвинила Роберта в измене. Впрочем, Энн тоже можно было понять, ведь до нее у Роберта было много женщин и о нем ходила дурная молва. Вероятно, она решила, что Роберт не может избавиться от старых привычек.

Джорджи очень симпатизировала Энн. Энн была одной из самых умных женщин, которых ей когда-либо доводилось встречать, и на редкость интересной собеседницей, однако не блистала красотой. Ее можно было назвать миловидной лишь с большой натяжкой. Могло показаться удивительным, что такого красавца, как лорд Роберт, потянуло к этой девушке, у которой была репутация «синего чулка». Но ведь есть французская пословица: «Мужчина любит по-настоящему, лишь когда он влюбляется в дурнушку». Конечно, красота радует глаз, но ведь красивых женщин много. Роберт, вероятно, уже успел изрядно устать от светских красоток, которые сами вешались ему на шею, к тому времени, когда встретил Энн. И в Энн Роберта привлекла не ее внешность, а какие-то скрытые качества, которых он не находил в других женщинах. Это не было кратковременным увлечением — это было настоящим чувством.

Джорджи догадывалась, что Энн до сих пор тяжело переживает их разрыв, однако гордость не позволяет ей помириться с Робертом — а может, она не доверяет ему, боится, что он причинит ей новые страдания. Но их отношения обязательно сдвинутся с мертвой точки. Если это окажется необходимым, она сама переговорит с Энн.

За последние две недели Джорджи успела очень близко сдружиться с Робертом. И чем ближе она его узнавала, тем больше симпатизировала ему. Тот Роберт, которого знала она, не имел ничего общего с бессердечным обольстителем, каким его изображали сплетники. Быть может, она нашла бы свое счастье с Робертом, если бы стала его женой.

Но она не могла принять его предложение, зная, что Роберт все еще любит Энн и что Энн все еще страдает от любви к нему. А Седж, наверное, сошел бы с ума от ревности, если бы она вышла замуж за Роберта… Джорджи вспомнила, как сегодня утром она сказала Максу, что непременно подыщет невесту для Седжа. А вот, оказывается, как все разрешилось! Она сама выходит замуж за виконта, да еще в такой спешке, словно за ней гонится тысяча чертей.

Джорджи не знала, что такое любовь, ей еще не довелось испытать это чувство. Но она верила в то, что есть любовь, которая связывает людей на всю жизнь и не угасает с годами. Она надеялась, что со временем сможет полюбить Седжа всей душой и всем сердцем. Ведь брак должен основываться на любви и только на ней… на взаимной любви. Конечно, очень многое зависело от самого Седжа, от того, сможет ли он ответить на ее чувства. Он всегда был холоден с ней, но сегодня вечером лед растаял… Джорджи почувствовала, как кровь приливает к щекам при воспоминании о минутах обжигающей страсти, которые они пережили вместе. Если так будет продолжаться и впредь, то, быть может, со временем физическое влечение, которое он испытывает к ней, перерастет в нечто большее.

О да, Седжемур был очень пылким любовником, это она уже успела понять. У них будет много счастливых ночей — неважно, если днем они будут вздорить. А может, они найдут общий язык, если Седж сбросит маску высокомерия, за которой он обычно прячется. Конечно, они научатся любить и понимать друг друга, она чувствовала, что их брак будет удачным.

Внезапная радость разлилась в ее груди, и Джорджи улыбнулась, закрыв на мгновение глаза. Будущее рисовалось ей в самых радужных тонах, ведь она всегда была оптимисткой.

11

— О, Джорджи, неужели ты вышла замуж за виконта Седжемура из-за меня? — воскликнула Сьюзен, глядя на подругу повлажневшими глазами.

— Не говори глупостей, Сьюзи. У меня были и свои причины, чтобы выйти за него замуж. А если это поможет тебе и Тому сблизиться, я буду только рада.

На следующий день после бракосочетания Джорджи и Сьюзен сидели за чашкой утреннего чая в просторной светлой гостиной лондонской резиденции виконта на Брук-стрит. Сьюзен была ошеломлена, получив от Джорджи записку, в которой та просила подругу навестить ее в ее новом доме, указав адрес виконта Седжемура. Джорджи расписалась как Джорджана Сент-Реджис, виконтесса Седжемур. Этот скоропалительный брак встревожил Сьюзен. Она сильно сомневалась, что Джорджи будет счастлива с таким холодным, высокомерным человеком, как виконт Седжемур.

— Но как ты могла связать свою жизнь с таким человеком! Ведь у него просто невозможный характер, ты сама мне это говорила. Я знаю, ты пожертвовала своим собственным будущим ради меня и Тома!

— Я ничем не жертвовала, Сьюзен. Не забывай, что Седжемур знатен и богат, — Джорджи лукаво улыбнулась. — Многие девушки мечтали заполучить его в мужья.

Сьюзен покачала головой, нисколько не удовлетворенная этим ответом.

— О, не пытайся убедить меня, что ты польстилась на его титул и богатство. Тебя никогда не интересовали ни деньги, ни положение в обществе. Конечно, ты сделала это ради меня. Бедная Джорджи! Даже представить себе не могу, как ты будешь жить с таким мужем. На меня один только вид виконта наводит страх. Наверное, ты тоже побаиваешься его.

— Бояться Гаса? — Джорджи засмеялась. — О нет, уверяю тебя, он неспособен нагнать на меня страх. Не отрицаю, он ужасно высокомерен и иногда бывает очень придирчивым. Но я быстро собью с него спесь, вот увидишь. Я умею управляться с ним, ему никогда не удастся подчинить меня своей воле. — Во взгляде Джорджи появился вызывающий блеск. Посерьезнев, она продолжала: — К примеру, сегодня утром Гас сообщил мне, что завтра мы уезжаем в его поместье в Глочестершире. Ты думаешь, я согласилась? Ничего подобного! Я намерена остаться в Лондоне до тех пор, пока не закончится сезон, развлекаться, посещать балы и приемы. Он не может увезти меня отсюда силой.

До конца сезона оставалось еще несколько недель, и Джорджи намеревалась насладиться ими сполна. Но дело было не только в балах и приемах. Прежде чем уехать из Лондона, она хотела удостовериться в том, что ее планы, касающиеся Тома и Сьюзен, сработали. Кроме этого, она надеялась, что тем временем Роберт и Энн успеют помириться. Вполне возможно, что Робину понадобится ее помощь.

— О, Джорджи! — Сьюзен приложила ладонь ко рту. — Как у тебя хватило храбрости противиться его желаниям? Ведь теперь ты его жена, а жена обязана во всем подчиняться мужу.

— Что я слышу, Сьюзен! — возмутилась Джорджи. — Такие каноны поведения существовали в дремучем средневековье, а мы живем в девятнадцатом столетии. Надеюсь, ты сама не собираешься превращаться в рабыню, когда выйдешь замуж за Тома.

Сьюзен тяжело вздохнула.

— Я очень сомневаюсь, что мы с Томом когда-нибудь поженимся, — с грустью проговорила она.

— Можешь отбросить свои сомнения, Сьюзен, — в тоне Джорджи слышалась неподдельная уверенность. — На балу у Сары Макинтайр Том очень настойчиво ухаживал за тобой, или ты забыла?

— Нет, конечно, я не забыла, Джорджи, — прошептала Сьюзен, краснея. — Но я задаюсь вопросом, почему он вдруг заинтересовался мною. Наверное, ты сказала ему, что выходишь замуж за Седжемура?

— Нет, Сьюзен, он пока еще ничего не знает. Ты сама скажешь ему об этом.

— О, Джорджи, он будет ужасно рассержен! Пусть лучше он узнает об этом от тебя.

— Послушай меня внимательно, Сьюзен, — Джорджи положила локти на стол и посмотрела подруге в глаза. — Именно ты должна сообщить ему эту новость. Чего ты боишься? Ведь он будет зол на меня, а не на тебя. Ты побудешь с ним рядом, утешишь его. Ты должна встретиться с Томом сегодня же, Сьюзен. Пошли ему записку и попроси приехать к тебе.

— Нет, Джорджи, я ни за что не стану этого делать! — Сьюзен энергично замотала головой.

— Как хочешь, — Джорджи пожала плечами. — Все равно он прочтет об этом в газетах. Гас сегодня утром послал сообщение о нашем браке в «Морнинг Пост» и в «Тайме». Мне это показалось излишним, но для него важно, чтобы в кругах высшего света стало известно о том, что мы поженились.

— Могу себе представить, как все будут шокированы, — сказала Сьюзен.

— Конечно, это будет сногсшибательной неожиданностью, — согласилась с ней Джорджи. — Мы ведь не устраивали никакого торжества по поводу нашего бракосочетания… Но, я считаю, это событие все-таки необходимо отметить. Я хочу устроить на следующей неделе праздник здесь, в нашем доме, и пригласить на него всех моих друзей и знакомых, и, конечно, друзей Гаса тоже. Надеюсь, ты поможешь мне подготовить это мероприятие. Сьюзен согласно кивнула.

— Разумеется, Том будет в числе приглашенных, — с энтузиазмом продолжала Джорджи. — Но я попрошу Робина быть твоим кавалером на этом празднике. Когда ты появишься здесь под руку с Робином, Том сойдет с ума от ревности. Кстати, я бы посоветовала тебе надеть то белое платье, что ты купила на прошлой неделе у мадам Челесте. В сочетании с белым нарядом твои черные волосы и темные глаза будут смотреться еще эффектнее.

— Джорджи, по-моему, все твои планы относительно меня и Тома ни к чему не приведут… — начала было Сьюзен, но Джорджи протестующе подняла руку.

— Доверь это дело мне, Сьюзен. Вот увидишь, я устрою все наилучшим образом. А теперь давай подумаем о приготовлениях к приему.

В течение последующего часа девушки составляли списки гостей, обсуждали меню и многие другие детали, касающиеся организации этого торжества. Энтузиазм Джорджи был заразителен, Сьюзен почувствовала прилив хорошего настроения и начала верить в то, что все планы подруги сработают.

Направляясь в экипаже в свой клуб, Седж задавался вопросом, поступил ли он разумно, женившись на Джорджане Картерет. Теперь, когда брак был заключен и уже нельзя было что-либо изменить, его начали одолевать сомнения. Ему казалось, что он будет страдать до конца своих дней от последствий этого опрометчивого поступка. Причем винить ему было некого, кроме себя самого, он сам настаивал на этом союзе.

Джорджана Картерет с ее неуемной веселостью, с ее бурным темпераментом и непокорным нравом была последней женщиной, которую он выбрал бы себе в спутницы жизни. И все же он женился на ней. Конечно, он выполнял долг чести; будь на то его воля, он бы держался подальше от Джорджи. Даже ее внешность — и та внушала ему опасения. Он уже давно решил для себя, что рыжеволосые женщины приносят ему несчастье. Так оно и вышло — в тот самый день, когда он встретил Джорджи, с ним приключилась беда. И если бы все ограничилось только переломом ноги! Намного худшие беды ожидали его впереди, ведь, живя бок о бок с Джорджи, он не будет знать ни минуты покоя.

Джорджи своим безалаберным поведением опозорит его в глазах всего лондонского общества. Она непременно впутается в какую-нибудь скандальную историю. Взять хотя бы ее привычку устраивать личную жизнь других — рано или поздно она создаст себе репутацию сводни. А теперь, когда он стал ее мужем, ответственность за каждый ее поступок будет лежать на нем. Женясь на Джорджи, он стремился спасти доброе имя своей семьи, но вполне возможно, что он только ухудшил ситуацию. Такая девушка, как Джорджи, просто не могла носить с достоинством титул виконтессы Сент-Реджис.

Вовсе не такой представлял себе Седж свою будущую супругу. Нет, он не торопился обзаводиться семьей, однако допускал, что на определенном этапе своей жизни совершит этот шаг в целях продолжения рода. Он бы выбрал себе в жены женщину с мягким, податливым характером, с аристократическими манерами и безупречной наружностью. О да, он бы женился на красавице, ведь жена должна была стать украшением его дома, предметом восхищения для его друзей и знакомых. Конечно, Джорджи нельзя было назвать дурнушкой, но до красоты ей было далеко.

Седж раздраженно поморщился, вспомнив, как долго он упрашивал ее стать его женой. Он унижался перед ней, а она насмехалась над ним, над его понятиями о чести. Любая другая девушка на ее месте была бы без ума от счастья. Джорджи должна была благодарить его на коленях за то, что он сделал ее своей избранницей.

В течение последних двух недель он избегал встреч с Джорджи и уже решил про себя, что больше не станет просить ее руки. Однако позавчера вечером он проявил настойчивость, и Джорджи неожиданно дала ему свое согласие. Зачем, спрашивается, он торопился? Почему не обдумал все как следует, прежде чем вести ее к алтарю? Седж объяснял себе свою поспешность угрозой скандала. А когда леди Вивере сказала ему, что видела Джорджи в Литтл Биктоне, эта угроза стала еще реальнее. Однако в глубине души он знал, что вовсе не страх перед сплетнями и не забота о своем добром имени подтолкнули его на этот шаг. Настоящим толчком послужила сцена, виденная им на террасе. Когда он застал Джорджи в объятиях лорда Роберта, он буквально обезумел от ревности и был готов на все, лишь бы только она не досталась Линдхарсту… Его эмоции сыграли с ним злую шутку — теперь Джорджи была его женой, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Но он, наверное, уже давно потерял способность мыслить здраво. С тех пор как Седж познакомился с Джорджи, он начал поддаваться приступам гнева, злиться по мелочам, а ведь раньше он умел держать себя в руках. Сегодня утром во время завтрака она снова вывела его из себя, отказавшись уехать с ним в Глочестершир. У нее даже хватило наглости заявить, что она бы не согласилась стать его женой, знай наперед, что он намерен увезти ее в свое поместье и лишить всех светских развлечений.

— Да и вообще, Гас, это будет выглядеть несколько странно, если мы уедем из Лондона, едва поженившись, — добавила она. — Люди могут посчитать это бегством и станут строить различного рода догадки, подумают, что мы хотим что-то скрыть.

— Нет ничего странного в том, что молодожены уезжают из города, чтобы провести медовый месяц в более спокойной обстановке, — возразил он. — Напротив — это традиция, которой придерживаются почти все молодые пары.

— Но мы прекрасно можем провести наш медовый месяц в Лондоне, Гас. Здесь нам тоже никто не помешает, — отозвалась Джорджи с едва заметной улыбкой.

Седж промолчал и раскрыл перед собой газету.

— Нет, мы ни в коем случае не можем уехать сейчас, — продолжала она. — Я должна сначала завершить все свои дела.

— О каких делах вы говорите, Джорджана? — Седж удивленно взглянул на нее поверх газеты.

Она немного помолчала, загадочно улыбаясь.

— Я просто хотела сказать, что не уеду из Лондона до тех пор, пока не закончится сезон. Меня уже пригласили на множество приемов, и я намереваюсь приятно провести время. Вы думаете, я променяю все эти развлечения на скуку сельской жизни? И, кстати, я собираюсь дать свой собственный бал. Теперь у меня статус замужней женщины, и я хочу выступить в роли хозяйки и принять в своем новом доме моих друзей и знакомых, К тому же мы еще не отпраздновали наше бракосочетание.

— Вы собираетесь! — негодующе воскликнул Седж. — А не кажется ли вам, что вы ведете себя слишком самостоятельно? Вы планируете устроить прием в моем доме, даже не удосужившись посоветоваться со мной…

— В нашем доме, — с легким нажимом поправила Джорджи.

— Что вы сказали?

— Этот дом теперь не только ваш, Гас, но и мой тоже. Или вы забыли, что я — ваша законная супруга?

— Я не забыл об этом, Джорджана, — медленно проговорил Седж, с трудом сдерживая гнев. — И именно потому, что вы — моя супруга, вы послушаетесь меня и уедете со мной в мое поместье. В будущем году мы вернемся в Лондон, и тогда вы сможете устроить свой прием и выступить в роли хозяйки.

— Но я не хочу откладывать это до будущего года, Гас. Позвольте мне устроить этот праздник сейчас, вот увидите, вы останетесь им довольны. Я сама займусь приготовлениями и приглашу всех наших друзей… всех, кроме Стеллы. Эта женщина, по правде сказать, мне не нравится, в ней очень много фальши. Но Стелла не является вашей близкой подругой, не так ли?

Седж усмехнулся. Оказывается, Джорджи приревновала его к Стелле!

— Леди Вивере не относится к числу моих друзей, — холодно ответил он. — Что же касается вашего приема, Джорджана, вы отложите его до будущего года, потому что завтра мы уезжаем в Глочестершир.

— Кто знает, может, в будущем году у меня не будет времени на то, чтобы устраивать приемы, — проговорила Джорджи, стрельнув озорным взглядом в Седжа. — У меня могут появиться другие, более важные дела.

— Я что-то не совсем вас понимаю, Джорджана, — Седж недоуменно приподнял бровь.

— Как бы вам это объяснить, Гас? — Джорджи потупила взор, разыгрывая смущение. — В общем, у женатых людей иногда рождаются дети. Многие пары заводят детей в самом начале брака… Но в нашем случае этого, наверное, не произойдет.

Седж почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он понял ее намек: прошлой ночью он не пришел в комнату Джорджи, у него разболелась нога, и он решил повременить с этим… А теперь эта маленькая бесстыдница подшучивала над ним! Исполненный негодования, он плотно сжал губы и отвернулся в сторону, чтобы не видеть ее смеющегося лица.

Седж не сразу вышел из экипажа, когда кучер остановил лошадей перед номером тридцать семь на Сент Джеймс-стрит. Откинув голову на мягкую спинку сиденья, он еще долго размышлял над тем, как ему следует вести себя с Джорджи, чтобы добиться от нее повиновения.

Он до сих пор испытывал раздражение, вспоминая об их утреннем разговоре. Джорджи упорно отказывалась признавать, что теперь он ее хозяин и что, став его женой, она обязана подчиняться ему во всем. Она просто не воспринимала его всерьез, когда он пытался объяснить ей это. Под конец их разговора он не выдержал и сорвался на крик, но и это ни к чему не привело. Джорджи подошла к его креслу и, обняв его за шею, чмокнула в щеку.

— Бедный Гас, наверное, нога очень мучает вас сегодня утром, — проговорила она по-матерински нежным тоном. — Вы всегда становитесь раздражительным, когда у вас болит нога. Поэтому я нисколько не сержусь на вас, если вы повышаете на меня голос. И, кстати, я прекрасно понимаю, почему вы не пришли ко мне прошлой ночью. По-моему, вам лучше не ездить сегодня в клуб, а остаться дома и хорошенько отдохнуть. — Она наклонилась к нему и потерлась щекой о его щеку. — Я не думаю, что поездка в Глочестершир пойдет вам на пользу, — продолжала она. — Длительное путешествие может повредить вашей ноге. Нет, нет, ближайшие несколько недель нам лучше провести в Лондоне.

Седж покачал головой. Он не знал, как ему управиться с Джорджи. Она вела себя так, словно из них двоих главная она, а не он, и последнее слово всегда оставалось за ней.

Вздохнув, он взял трость и вылез из экипажа. Направляясь к массивным дубовым дверям клуба, он задавался вопросом, как прореагируют его друзья, когда он преподнесет им известие о своем бракосочетании.

Его появление было встречено гулом оживленных голосов. Любопытные взгляды устремились на него со всех сторон, и Седж понял, что здесь уже знают о том, что он обзавелся женой. Сообщение о браке должно было появиться в завтрашних газетах, но слух каким-то образом уже успел распространиться, — вероятно, проболтался кто-то из его прислуги. Седж испытал сильнейшую неловкость, выслушивая поздравления друзей и их весьма двусмысленные комментарии.

— Странно, что вы появились сегодня здесь, Седжемур. Мы были уверены, что не увидим вас по крайней мере в течение ближайшей недели, — усмехнулся Десмонд Стайлз, подмигнув Седжу. — С такой юной очаровательной женой, как Джорджи, вы не должны высовывать носу из дома. Только не говорите, что с нами веселее, чем с ней.

Эти слова были встречены взрывом дружного хохота. Седж достал монокль и смерил говорящего презрительным взглядом.

— Как видите, Стайлз, я не слишком отягощен моими обязанностями мужа и нашел время, чтобы заехать сюда, — ледяным тоном парировал он.

Насмешливые реплики тут же прекратились. К своему великому удивлению, Седж заметил, что кое-кто из присутствующих поглядывает на него с завистью.

— Вы на редкость везучий мужчина, Седжемур, — с завистливым вздохом сказал лорд Смайтефилд, сын герцога Хайтауэра, сердечно поздравив Седжа и пожелав ему счастья в супружеской жизни. — Джорджи — самое настоящее чудо. Даже мой отец — и тот без ума от нее, хоть и виделся с ней лишь однажды. Он как-то сказал, что ничего не имел бы против, если бы Джорджи стала его невесткой. Я и сам, признаюсь, тоже не имел бы ничего против этого. Но вы перехитрили нас всех, Седжемур. Кто бы мог подумать, что восхитительная, несравненная Джорджи сделает вас своим избранником! И как вам только удалось покорить ее сердце?

— Седж, счастливчик! — воскликнул другой джентльмен, пожимая ему руку. — Вам досталась самая очаровательная девушка на свете. Я даже не могу пожелать вам счастья — счастье уже пришло к вам вместе с Джорджи. О, я бы многое отдал, чтобы оказаться на вашем месте!

— Могу поспорить, с Джорджи вы не будете знать ни минуты грусти, — подал голос еще один его товарищ. — Она не будет устраивать вам истерик, как жена бедняги Сент-Клэра. Взгляните на него — еще только утро, а он уже пьян. С утра первым делом приложился к бутылке бренди, а потом приехал сюда. Спешит убежать из дома, чтобы не слышать ворчания Серены, и просиживает в клубе до самой ночи.

Седж улыбался и кивал, уверяя друзей, что он прекрасно сознает, как ему повезло, чувствуя себя при этом полнейшим идиотом. Он уже собирался попрощаться и уйти, когда к нему подошел Норман Мэйхью.

— Я слышал, вы женились на мисс Картерет, Седжемур. Я задаюсь вопросом, почему вы это сделали, — она ведь совершенно не в вашем вкусе, — неодобрительным тоном проговорил Мэйхью, воздержавшись от поздравлений.

Седж смерил его уничтожающим взглядом.

— Вы считаете, что вам известны мои вкусы, Мэйхью? Может, вы имеете что-нибудь против моей супруги? Боюсь, что вы горько раскаетесь в этом, если отзоветесь о ней нелестно.

— Что вы, что вы, я вовсе не это имел в виду, — пробормотал Мэйхью, уловив угрозу в словах виконта, и поспешил отойти.

Макс, подойдя к Седжу, похлопал его по плечу.

— Ответь, старина: то, что я только что узнал о тебе и Джорджи, — правда? — не без удивления осведомился он.

— Это правда, Макс.

Макс от всей души поздравил Седжа и пожелал ему и его юной супруге всяческих благ.

— Я знал, что она не выйдет замуж за Каннингэма, — добавил он. — И ты правильно сделал, что поспешил жениться на ней, пока она не отдала свое сердце кому-нибудь другому. Тебе невероятно повезло, приятель, я не могу себе представить более подходящей жены для тебя. Джорджи будет с достоинством носить титул виконтессы Сент-Реджис.

Седж с подозрением покосился на Макса, задаваясь вопросом, не пошутил ли тот.

— О, Седж, я полностью одобряю твой выбор. И не только одобряю, — по правде сказать, я завидую тебе, — уверил его Макс, словно угадав его мысли. — Но позволь предупредить тебя на счет Мэйхью. Он ужасно недоброжелательный человек, к тому же он зол на Джорджи.

— Зол на Джорджи? Но за что?

— Понимаешь ли, Мэйхью — типичный охотник за приданым. У него самого нет ни гроша в кармане, и он надеется поправить свое финансовое положение, женившись на девушке из богатой семьи. Недавно он положил глаз на дочь лорда Вэйверли — ты, наверное, помнишь ее: она маленькая, некрасивая и одевается безвкусно. Девушка по наивности своей решила, что Мэйхью влюблен в нее, и отвечала ему взаимностью. Мэйхью, разумеется, знал, что ее родители будут против этого брака, и решил убежать с ней. Но Джорджи каким-то образом прослышала об этом и сломала его планы. Она предупредила лорда Вэйверли, чтобы тот не спускал глаз с дочери, иначе Мэйхью скомпрометирует ее. Девушка потом тоже поняла, что из себя представляет этот человек, и порвала с ним отношения. С тех пор Мэйхью возненавидел Джорджи.

Макс мог бы добавить к этому, что Мэйхью не прочь позлословить на счет Джорджи, повторяя грязные сплетни, слышанные им от какой-то дамы. Однако он знал, что в таком случае Седж немедленно вызовет Мэйхью на дуэль, а ему бы не хотелось, чтобы Джорджи, едва выйдя замуж, стала вдовой.

— Спасибо, что предупредил меня, Макс, — благодарно сказал Седж. — Конечно, такие поступки вполне соответствуют характеру Джорджи — она обожает совать нос не в свое дело… — Вспомнив, что не должен отзываться неуважительно о своей жене даже в разговоре с другом, он тут же поправился: — То есть я хотел сказать, она всегда интересуется чужими судьбами и любит помогать людям.

Он подумал, что надо как можно скорее! увезти Джорджи из Лондона, хочет она этого или нет. Она уже нажила себе одного врага, и кто знает, сколько еще наживет, если будет продолжать в том же духе.

— Нам всем известно, какое доброе и отзывчивое сердце у Джорджи, — с улыбкой подтвердил Макс. — Она всегда печется о счастье других людей, любит восстанавливать справедливость. Она не боится вмешаться, если видит, что кто-то поступает бесчестно, и совершенно не заботится о последствиях для себя. О, Джорджи — самая настоящая героиня. Она любит всех и каждого, и окружающие отвечают ей тем же. Конечно, кому-то может прийтись не по вкусу ее чрезмерная забота о благе других — тому же Мэйхью, например. Но теперь, когда она вышла замуж за тебя, у нее есть хороший защитник. Ты сумеешь оградить ее от недоброжелателей, да никто и не посмеет отозваться нелестно о супруге виконта Седжемура.

Седж долго размышлял над тем, что услышал от Макса. Джорджи непременно должна оставить эту привычку влезать не в свое дело, иначе быть беде. С этого дня он будет постоянно присматривать за ней, следить за тем, с кем она общается и что у нее на уме. Ведь если она впутается в какую-нибудь скандальную историю теперь, будучи его женой, это навлечет позор на доброе имя Сент-Реджисов.

12

Когда Сьюзен ушла, Джорджи вызвала миссис Финч, сведущую экономку Седжемура. Указав на бумаги, разбросанные по столу, — список гостей, меню, включающее в себя все любимые блюда Джорджи, идеи относительно украшения дома — она сообщила экономке, что намерена устроить прием, и попросила помочь ей организовать должным образом это празднество.

— Я знаю, миссис Финч, вы компетентны в делах подобного рода, — сказала она, одарив экономку приветливой улыбкой. — А у меня, признаюсь, нет совершенно никакого опыта, я никогда в жизни не устраивала светские приемы. Поэтому я очень рассчитываю на вашу помощь. Вы сумеете позаботиться обо всех деталях намного лучше, чем я.

Эти слова тут же завоевали искреннее расположение экономки. Миссис Финч была буквально очарована молодой хозяйкой, ее дружелюбием и простотой манер. Она пообещала, что с удовольствием займется приготовлениями к приему и сделает все возможное, чтобы праздник удался на славу.

В этот ясный солнечный день энергия била в Джорджи ключом, она была просто не в силах усидеть на месте. Не зная, когда Седжемур вернется из клуба, она решила вывести на прогулку Рафаса, чтобы как-то скоротать время. У нее еще не было персональной горничной, и Джорджи не представляла, кого взять себе в сопровождающие. В конце концов она обратилась к первому слуге, попавшемуся ей на глаза.

— Как вас зовут? — спросила она молодого лакея, праздно стоящего у дверей в большую роскошную гостиную, которая использовалась только в торжественных случаях.

— Эжен, миледи, — ответил тот с учтивым кивком.

— Миледи? — удивленно повторила Джорджи. — Ну, конечно, вы правы, теперь я стала «миледи». Только это звучит так странно! Но я, наверное, скоро привыкну к этому обращению. — Улыбнувшись слуге, она осведомилась: — Вы любите собак, Эжен?

— Да, миледи. Мои родители всегда держали собак, когда я был маленьким.

— Чудесно. Тогда я попрошу вас заняться моей собакой, Эжен. Виконт устроил моего пса в одной из свободных конюшен, но Рафас не может оставаться там все время, он привык, чтобы его регулярно выводили на прогулку. Если когда-то я буду слишком занята и не смогу выгуливать его в парке, мне бы хотелось, чтобы это делали за меня вы. Рафаса необходимо выгуливать каждый день или, еще лучше, два раза в день — утром и после обеда. Он очень любит бегать, играть с другими собаками. Вам придется внимательно присматривать за ним, чтобы он не убежал.

— Прошу прощения, миледи, но мистер Стилмэн, дворецкий, распорядился, чтобы я стоял все время в холле, за исключением тех случаев, когда он приказывает мне начистить столовое серебро. Мистер Стилмэн очень четко распределил обязанности между всеми слугами и не любит, когда кто-то меняет его приказы.

— Чепуха! — фыркнула Джорджи. — Я сама разберусь с мистером Стилмэном. Хозяйка здесь я, а не он, значит, я буду решать, чем должны заниматься слуги. — Она расправила плечи и попыталась придать своему лицу властное выражение, что ей, однако, не удалось. — Итак, Эжен, я поручаю вам заботу о моей собаке. Теперь это будет частью ваших обязанностей. А кроме того, вы будете сопровождать меня во время прогулок и когда я наношу визиты своим друзьям, за исключением тех случаев, разумеется, когда я предпочту обойтись без сопровождающих.

— Слушаюсь, Ваша Светлость. Всегда к вашим услугам, — ответил Эжен, стараясь скрыть улыбку. Он очень сомневался, что новой хозяйке удастся заставить дворецкого подчиняться ее приказам — Стилмэн проработал у виконта много лет и сам привык властвовать надо всей прислугой.

Прогуливаясь в парке, Джорджи перебирала в памяти события вчерашнего дня. Седж заехал за ней, как и было условлено, в одиннадцать утра и повез в церковь Святой Маргариты в Вестминстере. Церемония венчания проходила в самом здании церкви, где сочетались браком многие из его предков — в этом Седж решил следовать семейной традиции. Священник был предупрежден за какую-то пару часов, однако успел позаботиться о праздничном убранстве: повсюду стояли букеты цветов и свечи в золотых канделябрах.

Седж был особенно красив в то утро. На нем были кремовые брюки и элегантный бордовый сюртук, безупречно облегающий его широкоплечую, худощавую фигуру. Его волнистые волосы были аккуратно зачесаны назад и отливали золотом в мягком свете свечей. Пока они произносили клятвы перед алтарем, Джорджи не могла оторвать восхищенного взгляда от своего будущего мужа. Однако выражение его лица несколько разочаровало ее: вместо радости на нем была написана холодная решимость. Седж вовсе не был рад тому, что сочетается браком с ней, он лишь выполнял долг чести…

Джорджи тоже была одета очень элегантно, несмотря на то что ей было дано так мало времени на приготовления. На ней было платье из тончайшего шелка цвета слоновой кости с бледно-голубой отделкой, а голову украшал венок из белых роз и камелий. Ее бабушка решила, что венок из свежих цветов более соответствует случаю, нежели обычная шляпка. Джорджи хотела прикрепить к венку фату, но леди Картерет возразила, что в фате она будет казаться еще ниже ростом. В качестве свадебного подарка леди Картерет преподнесла внучке золотое сапфировое ожерелье, золотые серьги с сапфирами и такой же браслет. Эти драгоценности очень шли к ее наряду, и Джорджи тут же надела их.

Леди Картерет была безумно рада за Джорджи. В глубине души она считала, что этот брак стал возможным именно благодаря ей — ведь именно она посоветовала виконту проявить настойчивость и быть поласковее с Джорджи, чтобы добиться ее согласия. Правда, она была немного огорчена тем, что из-за спешки пришлось обойтись без торжественного приема. Но у нее и в мыслях не было просить Седжа отложить бракосочетание — она опасалась, что он может изменить свое решение.

В то утро Седжемур сказал Джорджи, что она чудесно выглядит. Это был первый комплимент, который она услышала от него за все время их знакомства, и сердце Джорджи потеплело. Она чувствовала, что поступила правильно, согласившись стать его женой.

Генри Эджворф был шафером Седжа. Джорджи думала, что он попросит об этом Макса, своего самого близкого друга. Но Седж, вероятно, остановил свой выбор на Генри, потому что тот тоже в ближайшее время обзаведется женой — он и Шарлотта собирались объявить о своей помолвке. А Макс был закоренелым холостяком.

После венчания они вернулись на Хаф Мун-стрит. Леди Картерет устроила праздничный завтрак для молодоженов. А потом Седж отвез Джорджи в свою резиденцию на Брук-стрит.

Познакомив Джорджи со слугами и показав ей дом, Седж отвел ее в апартаменты на втором этаже, расположенные рядом с его собственной спальней и гардеробной. Он посоветовал ей отдохнуть перед ужином, сказав, что она, должно быть, устала. Джорджи не чувствовала усталости, — напротив, она была полна радостного возбуждения. Это Седж нуждался в отдыхе, а не она. У него был измученный вид, что, впрочем, было вполне понятно: ведь ему пришлось провести добрую часть утра на ногах. В этот день Седж впервые обошелся без трости.

Прежде чем он вышел из комнаты, Джорджи привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку, сказав, что она последует его совету и приляжет. Однако она была слишком возбуждена, чтобы отдыхать. Когда он ушел, она с любопытством обследовала спальню и смежную с ней гардеробную, потом, не зная, чем себя занять, спустилась вниз.

В холле она встретила миссис Финч. Экономка была удивлена, когда ее новая хозяйка выразила желание обследовать кухню и подсобные помещения. Когда ее провели на кухню, Джорджи разговорилась с поварихой и ее помощницами, с интересом наблюдая за приготовлением ужина и пробуя разные блюда. Она беседовала со слугами, как с себе равными, к их великому удивлению, и прислуга уже начала симпатизировать новой хозяйке. Только когда пришло время переодеваться к ужину, Джорджи поднялась к себе.

Во время ужина она оживленно болтала, все еще пребывая в приподнятом настроении. Седж отвечал ей лишь односложными репликами, — казалось, его мысли заняты чем-то другим. Когда трапеза подошла к концу, она вернулась в спальню и занялась приготовлениями к своей первой брачной ночи. Разумеется, она была уверена, что Седж придет к ней в эту ночь. При мысли о том, что должно было произойти между ними, она испытывала сильнейшее возбуждение, к которому примешивалась доля страха.

Раздевшись, она облачилась в свою самую красивую ночную рубашку из голубого шелка с кружевной отделкой. Потом тщательно расчесала волосы, разглядывая свое отражение в зеркале. Когда с приготовлениями было покончено, она принялась ходить взад и вперед по комнате, нервно сжимая перед собой руки и сгорая от возбуждения. Она ожидала, что Седж появится с минуты на минуту…

Казалось, прошло несколько часов, а он все не приходил. Наверное, он не хотел быть с ней в эту ночь. А может, он вообще не желал делить с ней ложе ни сейчас, ни впоследствии. Чуть не плача от досады, Джорджи подумала, что Седж, вероятно, рассматривал их брак как чистую формальность, необходимую для того, чтобы спасти свое доброе имя. Но нет, она ни за что не согласится на такие условия. Раз уж они поженились, то должны быть настоящими мужем и женой и вкусить вместе все радости телесной любви. Неужели она не пробуждала в нем ни капли желания?

Она вспомнила, как страстно он целовал ее на террасе в предыдущий вечер. Конечно, он желал ее тогда — она чувствовала это каждой своей клеточкой. Тогда почему же он не приходил сейчас? Чего он ждал? Ей бы очень хотелось верить, что у него просто разболелась нога и он решил отложить их сближение до следующей ночи.

Сейчас она задавалась вопросом, придет ли он к ней в эту ночь. Если он будет и впредь проявлять равнодушие, ей придется взять это дело в свои руки… Джорджи имела весьма смутное представление о том, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. Однако инстинкт подсказывал ей, что их страстный поцелуй был лишь началом чего-то большего, что принесет им обоим наивысшее удовольствие. Она желала всей душой, чтобы эта минута полной интимной близости наступила как можно скорее.

Погруженная в свои мысли, она выпустила из рук поводок. Рафас тут же погнался за белкой, потом стал обнюхивать какого-то джентльмена, который в ужасе отшатнулся. Джорджи опомнилась, лишь когда пес уже был в самом дальнем конце аллеи, а сопровождавший ее лакей бежал за ним следом.

— Быстрее, Эжен, быстрее! — закричала она. — Мы должны поймать его, иначе он распугает всех. Мы пришли в неподходящее время, здесь сейчас слишком людно.

Сорвавшись с места, она тоже бросилась вдогонку за псом, задыхаясь от смеха и щурясь в ярких лучах солнца, которые просачивались сквозь листву.

Вернувшись с прогулки, Джорджи обнаружила, что Седж еще не вернулся из клуба. Она раздумывала над тем, чем бы занять свое время, когда вдруг вспомнила, что должна была написать лорду Роберту.

Она намеревалась написать ему вчера, но в суматохе совершенно забыла об этом. А ведь Роберт все еще надеялся, что она примет его предложение, не зная, что она тем временем вышла замуж за Седжемура. При этой мысли Джорджи почувствовала себя ужасно виноватой.

Усевшись за письменный стол из красного дерева в кабинете Седжа, она положила перед собой лист бумаги и вооружилась пером, готовясь написать длинное письмо. Но слова не ложились на бумагу, она просто не знала, как объяснить Робину свой скоропалительный брак. События развивались с молниеносной быстротой, она и опомниться не успела, как стала женой Седжа. Вряд ли Робин поверит, что это решение было принято ею уже после разговора с ним. Он может подумать, что она давно собиралась выйти замуж за Седжа и нарочно скрывала это от него.

Она начинала письмо несколько раз, но ей никак не удавалось найти подходящий тон, и, скомкав лист, она выбрасывала его в корзину. Ей бы хотелось объяснить Робину, что она испытывает к нему очень теплые чувства, что с удовольствием вспоминает их поцелуй, однако не может стать его женой, потому что… Вот именно, почему? Почему она приняла предложение Седжа? Причин, побудивших ее на это, было много, но ни одна из них не казалась ей достаточно веской.

— Черт возьми! Я никогда не смогу объяснить ему это в письме! — воскликнула она, поднося ко рту выпачканные чернилами пальцы. — Я должна встретиться с ним, и немедленно. Он будет обижен, если узнает обо всем от третьих лиц.

Не задумываясь над последствиями, которые мог повлечь за собой ее визит к Роберту, она вышла из кабинета и поднялась к себе, чтобы приготовиться к выходу. Переодевшись и поправив прическу, она потянулась было к шнурку звонка, чтобы приказать лакею подать для нее экипаж, но вдруг вспомнила, что Роберт живет в двух шагах отсюда, на Чендлер-стрит. Она может пройтись пешком, тем более что стояла великолепная погода.

Она добралась до резиденции лорда Роберта в считанные минуты. Слуга провел ее в гостиную и попросил подождать. Ей не пришлось долго ждать, Роберт вышел к ней почти сразу. На нем был малиновый атласный халат, надетый поверх рубашки и брюк. Аицо все еще хранило следы столкновения с Седжем — один глаз был полуприкрыт, — тем не менее он был очень красив. Роберт тут же бросился к Джорджи и, схватив ее за руки, воскликнул с радостным блеском в глазах:

— Джорджи, дорогая! Вы даже представить себе не можете, как вы осчастливили меня своим появлением! Надеюсь, вы пришли, чтобы назначить день свадьбы?

— О нет, Робин, я пришла совсем не для этого, — ответила Джорджи, виновато глядя на него. — Мне очень жаль, но я не могу стать вашей женой.

— Но почему, любимая? Мне казалось, вы уже дали мне положительный ответ, когда я целовал вас… Или я внушаю вам отвращение? Наверное, я слишком много себе позволил…

— Что вы, Робин, напротив, мне это понравилось. Я наслаждалась вашим поцелуем, наверное, не меньше, чем вы… Конечно, я не должна говорить вам об этом.

— Джорджи, Джорджи! — Роберт рассмеялся и, наклонив голову, прижался лбом к ее лбу. — Я так счастлив слышать это от вас! Только я не понимаю, почему вы не можете выйти за меня замуж?

Джорджи отстранилась и нервно втянула в себя воздух.

— Все дело в том, что я… — Она на мгновение умолкла, потом выпалила на одном дыхании: — Я вышла замуж за другого, Робин.

— Вышли замуж? Не может быть! Наверное, вы шутите, Джорджи.

— Я не шучу, Робин. Пожалуйста, не обижайтесь на меня. Я очень дорожу дружбой с вами и, быть может, даже смогла бы полюбить вас, если бы мы поженились. Но ведь вы все еще любите Энн…

— Нет, нет, вы ошибаетесь. Я уже давно поставил на этом точку, тем более что Энн больше нет до меня никакого дела. — Роберт снова приблизился к ней и, взяв ее руку в свои, посмотрел на нее долгим нежным взглядом. — О, Джорджи, мы с вами были бы счастливы вместе, я в этом совершенно уверен. Мы очень подходим друг другу.

— Быть может… То есть я хотела сказать: нет. В любом случае теперь уже слишком поздно говорить об этом. — Заметив, что его глаза повлажнели, она подняла руку и ласково коснулась его щеки. — Мне очень жаль, Робин.

Взгляд Робина остановился на ее губах.

— Любимая, — прошептал он, склоняясь над ней.

— Нет, нет, Робин, вы не должны меня целовать. — Джорджи резко оттолкнула его, словно внезапно опомнившись. — Ведь я теперь замужем.

— Я вам не верю,

Роберт нервным движением отбросил со лба прядь волос и прошелся по комнате.

— Но это правда, Робин. К сожалению, это правда. Я вышла замуж вчера.

Ее голос прозвучал очень серьезно. Роберт остановился как вкопанный посреди гостиной. Его недоверие сменилось отчаянием. Джорджи не лгала, она действительно связала свою жизнь с другим.

— Кто этот мужчина? — спросил он едва слышно.

— Гас… Я хотела сказать: виконт Седжемур.

— Что?! Вы вышли замуж за Седжемура? — Едва оправившись от потрясения, Роберт шагнул к ней и, схватив за руку, потащил к двери. — Уходите. Сейчас же уходите отсюда.

— Но почему, Робин? Вы на меня в обиде? — наивно осведомилась Джорджи.

— Мне сейчас не до обид, Джорджи. Вы должны немедленно уйти. Неужели вы не понимаете, чем это может закончиться, если Седжемур узнает, что вы были у меня?

Он взял ее шляпку и перчатки, которые она положила на стул, и протянул ей. Джорджи недоуменно взглянула на него.

— Но ведь я пришла к вам лишь для того, чтобы объяснить…

— Я знаю, Джорджи, но Седжемур может этого не понять. Вы поступили безрассудно, появившись здесь сегодня. Седжемур вполне способен вызвать меня на дуэль, если прослышит, что я встречался с вами. Помните, как он набросился на меня позавчера? А ведь тогда вы еще не были его женой и даже не были помолвлены с ним, насколько мне известно.

— О Боже! Вы правы, Робин, он ведь убьет вас, если только узнает… Я не подумала об этом, когда шла сюда.

Роберт сделал слабую попытку улыбнуться.

— Все равно я благодарен вам за то, что вы вспомнили обо мне. И, кстати, я вовсе не уверен, что меня ожидает смерть, если мне придется драться с вашим мужем на дуэли. Вполне возможно, что эта участь постигнет его, и тогда вы станете вдовой. В прошлый раз он застал меня врасплох, но это еще ничего не значит. Уверяю вас, я прекрасно владею шпагой, и силы мне тоже не занимать. Но что будет, если я убью вашего мужа, Джорджи? Не думаю, что вы будете мне за это благодарны.

— Нет, конечно же, нет. — Джорджи поспешно надела шляпку и почти бегом бросилась через холл к входной двери. — О Боже, Робин, как же я глупа! Ведь я никогда себе не прощу, если кто-то из вас погибнет по моей вине…

Дверь захлопнулась за ней, прежде чем Роберт успел что-либо ответить. Он горестно вздохнул и покачал головой. Как могла такая живая, остроумная девушка, как Джорджи, не понимать самых элементарных вещей? Или она не знала, как ревнив ее муж? Роберт всей душой надеялся, что Седжемур не узнает об этом визите, иначе быть беде.

Выйдя на улицу, Джорджи торопливым шагом направилась в сторону Брук-стрит. Улица была пустынна, и никто не видел, как она вышла из дома самого известного обольстителя во всем Лондоне, так по крайней мере ей показалось. Она не заметила Нормана Мэйхью, который стоял на противоположном тротуаре, устремив на нее подозрительный взгляд.

Седж пообедал в клубе, после чего отправился в контору Ливермора, адвоката, ведающего его делами, чтобы составить брачный контракт. Он перевел на имя Джорджи такую щедрую сумму денег, что даже адвокат был ошеломлен и попытался отговорить его. Но Седж был непреклонен: человек с его капиталом и положением в обществе обязан проявлять щедрость по отношению к своей жене.

Возвращаясь домой, он, к своему собственному удивлению, с нежностью думал о Джорджи и укорял себя за то, что был слишком резок с ней утром. Он даже подумывал, не попросить ли у нее прощения. Оказывается, он уже успел соскучиться по Джорджи, и теперь ему не терпелось увидеть ее.

У него сразу же упало настроение, когда дворецкий сообщил ему, что миледи вышла. Боль в ноге снова давала о себе знать. Поднявшись к себе, Седж снял сюртук и рубашку, избавился от ботинок и со стоном растянулся на кровати.

Устремив взгляд в потолок, он размышлял, как ему следует вести себя с Джорджи в том, что касалось интимных отношений. Прошлой ночью он не пошел к ней, и не только из-за ноги. Он боялся, что она еще не готова к интимной близости — вполне возможно, она даже не знала, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. Ведь она была совсем еще ребенком… «Не таким уж ребенком, — напомнил себе Седж, — ей уже исполнился двадцать один год».

Он должен сделать ее своей, и как можно скорее. При одной только мысли об этом Седж почувствовал, как кровь забурлила в венах.

13

Джорджи пришла домой в очень взволнованном состоянии. Теперь она понимала, что ее визит к лорду Роберту был самым настоящим безрассудством, и ругала себя за то, что поддалась импульсивному порыву, не подумав о последствиях.

Узнав, что виконт уже вернулся и поднялся к себе в спальню, она почти бегом бросилась вверх по лестнице. Ей не терпелось взглянуть на него, чтобы убедиться в том, что она поступила правильно, став женой этого человека.

Когда она вошла в комнату, Седж умывался, склонившись над фарфоровым тазом на резном деревянном столике в углу. Он был босиком и без рубашки — на нем не было ничего, кроме брюк.

— О! — воскликнула Джорджи при виде его голой спины.

Седж обернулся на звук ее голоса. Выпрямившись, он взял полотенце и вытер мокрое лицо и грудь.

— Чем я обязан радости видеть вас здесь, мэм? — с наигранным равнодушием осведомился он, стараясь скрыть смущение.

— О, Гас, не разговаривайте со мной в таком холодном тоне! — Джорджи была немного обижена. — В конце концов, я ваша жена, или вы уже забыли об этом?

— Конечно, вы моя жена, разве я это отрицаю? И, будучи моей женой, вы обязаны повиноваться мне во всем…

— Опять вы за свое! Вы все еще сердиты на меня за то, что я отказалась ехать в Глочестершир, не так ли?

— Вы очень догадливы, мэм, — проговорил Седж с саркастической улыбкой. — Однако желания вашего мужа, насколько я понял, ровно ничего для вас не значат.

— Вы ошибаетесь, Гас, я вовсе не так эгоистична, как вы думаете. И ваши желания имеют для меня огромное значение. Но мне было бы ужасно прискорбно отказываться от праздника, который я собираюсь устроить на следующей неделе. И я уверена, что вам он тоже понравится. А если вам так не терпится уехать из Лондона, то, может, я соглашусь уехать сразу же после нашего приема, если все пройдет так, как я ожидаю.

Седж отложил полотенце и прислонился спиной к умывальному столику, оперевшись о него обеими руками. Глядя на его обнаженный мускулистый торс, Джорджи внезапно почувствовала себя смущенной, такое случалось с ней впервые. Ей вдруг показалось, что их отношения достигли той точки, с которой должно начаться полное сближение или. полное отчуждение. Она смотрела на его широкую грудь, все еще покрытую капельками воды, и не решалась поднять глаза к его лицу. Сейчас она вспомнила о том, как помогала доктору в Литтл Биктоне раздевать Седжа, и ее щеки залила краска стыда.

Наконец, не выдержав, она шагнула к нему. Ее рука, помимо ее же воли, легла ему на грудь, пальцы скользнули по обнаженной коже. Джорджи чувствовала, как отчаянно бьется ее сердце.

Она подняла к нему пылающее лицо и сделала глубокий вдох. Прочистив горло, тихо проговорила:

— Пожалуйста, Гас, позвольте мне устроить этот праздник. Пусть он будет вашим свадебным подарком. И это вовсе не каприз, от этого праздника зависит счастье нескольких людей.

— А о моем счастье вы не подумали? — осведомился Седж, иронично приподняв бровь.

В его взгляде что-то сверкнуло, но это не был гнев. Джорджи смотрела на него как зачарованная. Дрожь пробегала волнами по ее телу. Запах, исходящий от его кожи, пробуждал в ней какое-то странное, будоражащее чувство.

Седж наклонил голову и заглянул ей в глаза. В ее глазах было сейчас что-то такое, чего он никогда не видел раньше, что-то соблазнительное и таинственное. Ему захотелось раствориться в их густой синеве.

— Давайте не ссориться, Джорджи, — прошептал он, склоняясь над ее губами.

Страсть, с которой она ответила на поцелуи, польстила его мужскому самолюбию. Он заключил ее в объятия и крепко привлек к себе. Его рука скользнула по ее спине, по ее бедрам, пробуждая в ней новые, захватывающие ощущения, потом пальцы нащупали пуговицы платья и принялись нетерпеливо расстегивать их.

Просунув руку под ее платье, он нежно сжал в ладони ее тугую грудь, легко коснулся кончиками пальцев затвердевших сосков. Она тихо простонала, лаская его плечи и спину.

— Джорджи, — хрипло прошептал он.

Оторвавшись от ее губ, он стал страстно целовать ее шею, грудь, чувствуя как желание нарастает и в ней. Он был уверен, что теперь она готова к интимной близости. Седж приподнял ее, собираясь отнести на кровать, но внезапная боль в ноге заставила его выпустить ее из объятий.

Опустив на пол, он мягко подтолкнул ее в сторону кровати и снова нашел ее губы. Она прильнула к нему всем телом и запрокинула назад голову, ощущая его безумное желание овладеть ею. Джорджи готова была отдаться ему в эту же минуту, его нетерпение передалось и ей, и она была просто не в силах ждать.

— Теперь вы согласитесь уехать со мной в Глочестершир? — хриплым голосом спросил Седж, ощутив свою власть над ней.

Эти слова отрезвили Джорджи, как ушат холодной воды.

— Вы думаете, что, соблазнив меня, сможете помыкать мной? — возмущенно закричала она, с силой оттолкнув его от себя. Седж пошатнулся и, не удержавшись, повалился на кровать. — Думаете, я стану вашей рабыней и буду выполнять каждый ваш каприз взамен на ваши ласки?! О нет, сэр, вы глубоко заблуждаетесь. Вам никогда не удастся подчинить меня своей воле.

Однако она знала, что, стоит только Седжу начать ласкать ее тело, она с готовностью покорится его воле и уедет с ним не только в Глочестершир, а хоть на край света. Желание, которое пробуждали в ней его ласки, было слишком сильно, чтобы она могла с ним совладать. Боясь оставаться лишнюю минуту наедине с ним, она натянула на себя платье, соскользнувшее с ее плеч, и бросилась вон из комнаты, прежде чем он успел оправиться от шока.

Седж долго лежал в прострации поперек кровати, неутоленное желание и досада мучили его. Он повел себя неразумно, поведав ей свои тайные мысли. Надо было сначала заняться с ней любовью, а потом отослать ее собирать вещи, сказав, что завтра они уезжают в его поместье. Тогда она бы уже не смогла воспротивиться его воле.

Поднявшись с кровати, он нервно прошелся по комнате. В следующий раз он будет хитрее. Будет шептать ей лишь нежные слова любви и не обмолвится ни единым словом о своих планах. А когда он доведет ее до исступления своими ласками, когда вместе они достигнут апогея наслаждения, она почувствует, что нуждается в нем, и будет покорна ему во всем, чего бы он от нее ни потребовал.

Джорджи была абсолютно шокирована тем, что только что произошло между нею и Седжем. Впервые за всю свою жизнь она полностью потеряла контроль над собой, была готова подчиниться чужой воле… Это было так не похоже на нее!

Поцелуй и ласки Седжа заставили ее на какое-то время забыться, погрузиться с головой в горячее облако страсти. Под ней подкашивались ноги, а каждая клеточка ее тела томилась в ожидании чего-то большего… Это «большее» могло случиться и непременно бы произошло, если бы он сам все не испортил, когда она уже была почти на самой вершине блаженства.

Оказывается, он не потерял контроля над собой; не отдался во власть своих эмоций и ощущений так, как это случилось с ней. Лаская ее, он не забывал о своих планах, раздумывал над тем, как подчинить ее своей воле. Горечь переполнила Джорджи при мысли, что он желал ее не так сильно, как она желала его.

Что ж, если он решил достичь своих целей таким путем, она последует его примеру. Она будет играть в ту же игру, что и он, возбудит в нем такое сильное желание, что он забудет обо всем на свете в ее объятиях. Тогда они будут на равных, и никто из них двоих не станет подчинять своей воле другого.

За чаем Седж и Джорджи оживленно беседовали. Перемирие наступило само собой, никто из них даже словом не обмолвился о том, что произошло между ними пару часов назад. Но эти минуты близости не прошли бесследно — между ними возникла какая-то особая, едва уловимая связь, словно им двоим была доверена тайна, неведомая для других. Всякий раз, когда их взгляды встречались, оба чувствовали, что стали ближе, желаннее друг для друга. Однако Седж не отступился от своих планов. Напротив, теперь он был уверен, что только ласками сможет добиться от Джорджи того, чего не смог добиться уговорами.

В тот вечер они собирались поехать в театр. Седж решил, что раз уж они остались в Лондоне, то лучше им сразу начать появляться в свете, а не сидеть взаперти, возбуждая различного рода толки. Их поспешный брак будет сенсацией, и в течение ближайших дней в кругах высшего света только и будут говорить, что о них. Ну и пусть говорят, пусть видят их вместе. В конце концов, им нечего скрывать.

Одевшись с помощью своего камердинера, Седж направился в апартаменты Джорджи, чтобы спуститься вместе с ней к ужину. Прежде чем войти, он постучался, но не получил ответа. До его ушей донеслось приглушенное пение. Она что-то напевала себе под нос, потому и не слышала стука. С минуту он постоял в нерешительности перед дверью, потом приоткрыл ее…

Он замер на пороге при виде Джорджи, которая стояла в чем мать родила на коврике перед низкой ванной в углу. Она только что выкупалась, и струйки воды стекали по ее обнаженному телу, порозовевшему после купания, а ее мокрые волосы блестели в лучах заходящего солнца, которое заглядывало в окно. Она подняла руки и отжала волосы. Он залюбовался округлыми очертаниями ее тела, такого юного и свежего, что захватывало дух. Тем временем Джорджи, не зная, что за ней наблюдают, продолжала беззаботно петь, растираясь полотенцем.

Седж судорожно сглотнул. Вид ее обнаженного тела пробудил в нем жгучее, почти болезненное желание. Он всегда считал, что у Джорджи далеко не идеальная фигура, но одежда скрывала очень многое. Сейчас, впервые увидев ее нагой, он восхищался каждой линией, каждым изгибом ее юного, упругого тела. Ему бы хотелось немедленно заключить это тело в объятия, прижать к себе, овладеть им… Нет, не хотелось, он безумно нуждался в этом. Ему казалось, он погибнет, если не овладеет ею сейчас же.

Ловя ртом воздух и слыша, как кровь пульсирует в висках, он шагнул было к ней, но внезапно остановился, испугавшись силы своего желания. Если он овладеет ею сейчас, это будет похоже на насилие. Он слишком возбужден и только испугает ее, причинив ей боль. А ему бы хотелось подготовить ее ласками, чтобы их первое сближение доставило ей удовольствие. Он должен сначала успокоиться, взять себя в руки. Наверное, лучше подождать до вечера.

К счастью, Джорджи еще не заметила его. Седж попятился и осторожно затворил за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, он закрыл глаза и долго стоял, борясь с переполняющим его желанием. Джорджи сводила его с ума, ни одной женщине еще не удавалось довести его до такого состояния.

14

— Кто эта восхитительно-красивая леди, Гас? Вы случайно не знакомы с ней?

Джорджи указала веером на красивую молодую блондинку, занимающую ложу напротив. Они пришли задолго до начала спектакля и сидели во втором ряду ложи Седжемура в Драри Лэйн. В первом ряду расположились Макс, леди Уайдкомб, Шарлотта и Генри.

— Какая леди, дорогая? — тихо спросил Седж, едва касаясь губами ее уха.

Он обнимал ее за плечи, и его пальцы теребили кружева, окаймляющие глубокий вырез ее платья. Он хотел подготовить ее заранее к сегодняшней ночи и все время ласкал ее, играл завитками волос на затылке, гладил ее обнаженные плечи, касался руки. Иногда его ладонь ложилась на ее округлое колено, прикрытое тонкой материей платья.

Радостная дрожь пробегала по телу Джорджи при каждом его прикосновении. После того что произошло между ними сегодня, одной его близости было достаточно, чтобы заставить ее сердце учащенно биться, а кровь пульсировать в венах. А когда он смотрел на нее, она читала в его глазах обещание еще больших наслаждений, ожидающих их позднее.

С усилием сглотнув, Джорджи повторила свой вопрос.

— Та леди, которая сидит в ложе напротив. Она удивительно красива и держится, как королева. А это платье из зеленого шелка просто бесподобно, оно так идет к ее светлым волосам! По-моему, все мужчины смотрят только на нее.

Вместо того чтобы посмотреть в ту сторону, куда указывала Джорджи, Седж снова склонился к ее уху.

— Сегодня вечером я не вижу никого, кроме вас, — прошептал он. — В этом жемчужно-розовом платье вы кажетесь мне еще красивее, оно оттеняет белизну вашей кожи и подчеркивает румянец на ваших щеках. Вы хорошеете с каждым днем, Джорджи.

Джорджи счастливо улыбнулась. Сегодня вечером она действительно постаралась, чтобы выглядеть как можно красивее. Она нарочно надела это платье с глубоким вырезом, которое эффектно подчеркивало ее полную упругую грудь. Она задалась целью пробудить в Седже желание, и, кажется, ей это удалось. Он весь вечер осыпал ее знаками внимания, все время старался дотронуться до нее, говорил ей ласковые слова.

Она повернула голову и посмотрела на Седжа. Он, как всегда, был одет очень элегантно: черные брюки, темно-вишневый бархатный сюртук, белоснежная батистовая сорочка и белый атласный жилет, вышитый серебряными нитями. Сейчас он казался ей еще более привлекательным, чем обычно, но дело, наверное, было в том, что теперь к ее восхищению примешивалось физическое желание.

Седж взял ее руку и почтительно поднес к губам. Он поцеловал поочередно каждый ее палец, потом прижался губами к ее ладони. На ней не было перчаток, и от прикосновения его горячих губ ее сердце забилось еще сильнее. Она подняла к нему раскрасневшееся лицо, и их взгляды встретились. Его глаза потемнели, подернулись дымкой желания. Джорджи прерывисто вздохнула и еще крепче прижалась к нему, так, что их колени соприкоснулись.

Взгляд Седжа скользнул по ее лицу и остановился на губах, словно желая напомнить ей об их страстных поцелуях. Джорджи на мгновение закрыла глаза. Нетерпение все сильнее и сильнее овладевало ею, — наверное, она не сможет дождаться ночи. Если бы они могли уехать из театра прямо сейчас!

Седж полностью разделял желание Джорджи, он проклинал себя за то, что привез ее сегодня в театр. Но теперь они здесь, и если они уйдут до того, как закончится спектакль, то тем самым дадут повод для пересудов и пошлых шуток. Многие из присутствующих, вероятно, уже знали о том, что они сочетались браком, и не упустят случая посмеяться над нетерпением молодоженов.

Когда Джорджи в третий раз указала ему на даму в ложе напротив, Седж наконец посмотрел в ту сторону. Он невольно вздрогнул, узнав в этой женщине леди Дайану.

— Ты знаком с ней, Гас?

Джорджи внимательно наблюдала за его лицом.

— Черт побери! — вырвалось у него, но он тут же прикрыл ладонью рот.

Леди Дайана медленно обмахивалась веером, тихо переговариваясь с женщиной, сидевшей рядом-с ней. Ее бриллианты сверкали, а белокурые локоны, обрамляющие лицо, отливали платиной. Зеленое платье простого и в то же время элегантного покроя подчеркивало ее изысканную худобу. Поймав взгляд Седжа, леди Дайана едва заметно улыбнулась, и в ее больших зеленых глазах зажегся загадочный блеск.

— Кто эта дама, Гас? Одна из ваших бывших возлюбленных? — упавшим голосом спросила Джорджи.

Седж не ответил. Когда он снова повернулся к ней, его взгляд был отсутствующим, а лицо внезапно приняло серьезное выражение. Сердце Джорджи болезненно сжалось при мысли, что Седж, быть может, все еще питает какие-то чувства к этой белокурой даме.

— Ты видел Дайану Карстэрс, Седж? — спросил Макс, оборачиваясь к ним. — Она здесь сегодня вечером.

— Видел, — коротко ответил Седж. Его тон не выдавал его эмоций.

— Это та самая женщина, с которой вы собирались встретиться в поместье вашего друга барона Лефт…

Начала было Джорджи, как всегда забыв обо всякой осторожности, но Седж поспешно перебил ее:

— Да-да, я думаю, вы правы, — безучастно согласился он, давая ей тем самым понять, что тема исчерпана.

— Я не видел леди Дайану уже с десяток лет, — подал голос Макс. Облокотившись о спинку своего кресла, он снова повернулся к ним. — И, должен сказать, она выглядит превосходно. Только хорошеет с годами… Интересно, что могло привести ее в Лондон?

— Понятия не имею, — холодно ответил Седж, многозначительно указав глазами на Джорджи.

Макс смутился, сообразив, что в присутствии Джорджи не следует упоминать имя леди Карстэрс, тем более обсуждать причины, заставившие ее приехать в город. Ни для кого не было секретом, что в свое время Седж проявлял немалый интерес к молодой вдове лорда Карстэрса, но какой фазы достигли их отношения, можно было лишь предполагать. Седжемур был очень скрытен и не рассказывал о своих любовных связях даже самым близким друзьям.

Очень давно, еще до того как Дайана стала женой лорда Карстэрса, Макс был всерьез увлечен ею. Тогда в ней еще не было этой надменной величавости. Она была просто красивой девушкой, которая любила посмеяться и обожала танцевать. Высокий рост Дайаны делал ее очень удобной партнершей для Макса, который рядом с другими девушками казался великаном. Однако все ограничилось лишь танцами да веселой болтовней. Макс не осмеливался ухаживать за Дайаной — у нее была масса поклонников, а он в те времена был очень робок и не уверен в себе. К тому же он собирался начать военную карьеру и не мог связывать себя узами брака. Он был на военных сборах, когда Дайана вышла замуж за лорда Карстэрса. Узнав об этом, Макс был очень расстроен и долгие недели пребывал в депрессии.

Никто не был удивлен, когда белокурая зеленоглазая красавица Дайана Астридж, которая, при всех ее внешних данных, не могла похвастаться знатной родословной и не имела ни гроша за душой, вышла замуж за Карстэрса, неповоротливого, всегда хмурого мужчину, который, однако, был богат и имел титул лорда. Всем было ясно, что Дайана пошла на этот брак из чистого расчета — Карстэрс был на двадцать с лишним лет старше ее. Они прожили вместе пять лет и не произвели на свет детей, потом лорд Карстэрс был убит при загадочных обстоятельствах. Дело было закрыто за нехваткой улик, однако ходили слухи, что убийство было подстроено самой Дайаной.

Дайана провела год в трауре, как это предписывал этикет, прежде чем снова появиться в свете. Но в ней больше не осталось ничего от той веселой, немного шумной девушки, какой она была раньше. Она превратилась в утонченную светскую даму с изысканными манерами и всегда скучающим взглядом. Эти изменения только пошли ей на пользу. Теперь во всем ее облике крылась какая-то загадка, и число ее поклонников приумножилось. Но Дайана была неприступна. Она упорно отклоняла все ухаживания, чем заслужила себе прозвище Леди Айсберг. Так продолжалось до тех пор, пока она не встретила Седжемура. Виконт был единственным мужчиной, которому удалось найти ключ к ее сердцу. Дайана и Седж познакомились пару лет назад во время приема в доме их общих друзей. Те, кто присутствовал при их первой встрече, утверждали, что между ними сразу же возникло сильное взаимное влечение. Макс не знал, была ли Дайана любовницей Седжа или нет. Если да, то почему же он не женился на ней? Дайана Карстэрс с ее классической красотой и безупречными манерами была бы идеальной женой для Седжа, который слыл эстетом и придавал большое значение формальностям.

А теперь Дайана Карстэрс снова появилась в Лондоне, и не иначе как на следующий день после женитьбы Седжа. Макс мучился вопросом, что у нее на уме. Может, она задалась целью соблазнить виконта и заставить его изменить своей молодой супруге?

Размышления Макса были прерваны, когда начался спектакль.

Во время антракта Джорджи захотелось прогуляться в фойе. Ей не сиделось на месте, а Седж стал сам не свой после того, как увидел леди Дайану, и больше не уделял ей внимания. Появление этой женщины испортило все — их прежней близости как не бывало.

Она уже собиралась сказать Седжу, что хочет выйти, когда он сам предложил ей это.

Седж взял ее под руку, и они направились к выходу. Макс остался в ложе вместе с Лавинией Уайд-комб, а Генри и Шарлотта присоединились к ним, но вскоре отошли в самый дальний конец фойе, чтобы спокойно обменяться впечатлениями о пьесе. К Седжу и Джорджи все время подходили друзья и знакомые, поздравляя их и желая счастья в супружеской жизни.

— Леди Седжемур, позвольте мне выразить самые сердечные поздравления по поводу вашего замужества и пожелать всяческих благ вам и вашему супругу, — сказала Энн Форестер, которая приехала в театр в сопровождении своей тети.

Энн была высокой и угловатой, со смуглой кожей, орехово-карими глазами и ничем не примечательным лицом. Ее светло-каштановые волосы были заплетены в косы и стянуты в узел на затылке. Такая прическа не шла Энн, сразу же отметила про себя Джорджи, да и вообще Энн выглядела сегодня неважно. Казалось, она вовсе не заботилась о своем внешнем виде. Ее платье из розового муслина было безвкусным и сидело на ней мешком. Розовый цвет вообще не шел к ее смуглой коже. Однако Джорджи ничем не показала, что не одобряет туалет Энн, и приветливо улыбнулась девушке.

— О, Энн, называйте меня просто Джорджи. Когда вы говорите «леди Седжемур», мне кажется, что вы обращаетесь к кому-то другому. Наверное, я никогда не привыкну к этому титулу. — Серьезное выражение сошло с лица Энн, и она засмеялась. Седжемур был занят беседой с двумя членами парламента и министром, и Джорджи, воспользовавшись этим, взяла Энн под руку и повела ее в другой конец фойе, чтобы поговорить с ней о Роберте.

— Я надеюсь, что скоро ваше сердце смягчится и вы сможете простить Робина, — без обиняков начала она. — Робин рассказал мне все о ваших отношениях и об этом глупом недоразумении, которое послужило причиной вашего разрыва. Поверьте, Энн, Робин не изменял вам с той девушкой. Он бы не стал лгать мне, какой в этом смысл? Бедняга очень страдает из-за того, что вы не хотите проявить к нему ни капли милосердия.

— Между мной и Робертом уже давно все кончено, Джорджи, — грустно, но решительно ответила Энн. — К чему перебирать подробности этой истории и бередить старые раны? Мы оба уже успели забыть друг друга, а заодно и все наши обиды. Пусть лучше все останется, как есть.

— О нет, Энн, вы не забыли Робина, и Робин тоже не забыл вас, — горячо возразила Джорджи. — Вы оба страдаете, потому что никак не можете сделать шаг к примирению. Вы все еще в обиде на Робина, Энн, не отрицайте.

Энн вздохнула и потупила глаза.

— У вас очень доброе сердце, Джорджи. Я знаю, вам бы хотелось, чтобы все ваши друзья были счастливы. Но между мною и Робертом уже ничего не будет, как прежде… Я… я видела их вместе, Джорджи. Он обнимал ее и целовал…

— А вы не подумали, что девушка могла сама проявить инициативу? Не мог же Робин оттолкнуть ее, если она повисла у него на шее! Он настоящий джентльмен и не способен повести себя грубо с женщиной.

Энн грустно улыбнулась.

— О, Джорджи, вы бы сумели оправдать и самого дьявола!

— Роберт ни в чем не виноват, Энн. Он вовсе не собирался затевать любовную интрижку с этой девушкой.

— Вы не знаете, Джорджи, скольких женщин он соблазнил. И даже если у него действительно ничего не было с мисс… с той девушкой, он наверняка изменял мне с другими. Не зря он пользуется славой сердцееда.

— Робин не изменял вам пока вы были вместе. Он любит вас, Энн.

— Любит? Я уверена, он даже не знает, что такое любовь.

— Он это знает, Энн. Это вы не знаете Робина. Джорджи говорила решительно, почти резко. Она была уверена в своей правоте и хотела как можно скорее развеять сомнения, которые мешали Энн быть счастливой. Энн покачала головой.

— Роберт не может полюбить такую девушку, как я, — с грустью проговорила она. — Зачем ему дурнушка, когда вокруг столько красавиц?

— Вы не дурнушка, Энн. Просто вам необходимо изменить прическу и стиль одежды, и вы станете очень привлекательной девушкой. У вас очень интересное лицо и красивые миндалевидные глаза. Носите более модные платья и выбирайте расцветки, которые смотрятся эффектно в сочетании с вашей смуглой кожей. И обязательно сходите к парикмахеру, эта строгая прическа портит вас.

— Я очень благодарна вам за то, что вы проявляете такой интерес ко мне, Джорджи. Но это совершенно бесполезный разговор. Даже если я стану одеваться и причесываться иначе, это ничего не изменит. Во мне нет ни капли обаяния, уж не говоря о красоте. Вам легко говорить, вы такая хорошенькая!

— Хорошенькая? — Джорджи рассмеялась. — Спасибо за комплимент, Энн, но я вовсе не считаю себя хорошенькой. Так вы поговорите с Робином?

— Нам с ним не о чем говорить, — Энн подавила вздох. — Я никогда не смогу доверять ему, Джорджи. Попытайтесь поставить себя на мое место. Скажите, вы сами смогли бы доверять мужчине, у которого было бессчетное количество любовниц?

— Мне нет нужды ставить себя на ваше место. — Джорджи широко улыбнулась. — Я уже сделала это, то есть стала женой мужчины, у которого было очень много любовниц. Но прошлое моего мужа нисколько не тяготит меня.

— О, Джорджи, простите! — Энн залилась краской смущения. — Я ни в коем случае не хотела вас обидеть…

— А почему я должна обижаться? Ведь все это осталось в прошлом. Гас не будет изменять мне, я в этом уверена.

Энн немного помолчала, словно размышляя о чем-то своем.

— По правде сказать, я ожидала, что вы выйдете замуж за Робина, — тихо проговорила она. — В последнее время он так настойчиво ухаживал за вами, и вы, кажется, тоже проявляли к нему симпатию.

Джорджи посмотрела на Энн широко раскрытыми глазами, разыгрывая удивление. Разумеется, она вовсе не собиралась сообщать Энн о том, что Роберт просил ее руки,

— Не знаю, как вам это только могло прийти в голову. Робин вовсе не был увлечен мною, мы с ним просто друзья. Конечно, он внушает мне симпатию, но ведь, согласитесь, трудно не испытывать симпатии к такому привлекательному молодому человеку, как Робин. Только Робину нужна совсем не такая девушка, как я. Мы с ним выросли в разной среде, у нас разные представления о жизни. А вот с вами у него много общего.

— Вы ошибаетесь, Джорджи. Мы с Робертом совершенно разные люди. Мы прямая противоположность друг другу, и мы бы не были счастливы вместе, даже если бы поженились. — Энн коснулась ее руки. — Пожалуйста, пообещайте мне, что вы больше не будете давить на меня и настаивать на нашем примирении.

Джорджи уверила Энн, что больше не будет оказывать на нее никакого давления.

— Я попрошу вас лишь об одном, Энн, — добавила она. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы были на празднике, который я и Гас устраиваем на будущей неделе. Надеюсь, вы не откажете мне. Энн с благодарностью приняла приглашение.

— Нам пора вернуться в зал. Уже дали звонок ко второму акту, — сказал Генри, подходя к Седжемуру под руку с Шарлоттой.

Шарлотта смотрела на Генри влюбленными глазами, крепко сжимая его локоть. Было очевидно, что молодые люди с огромным удовольствием проводят время в обществе друг друга.

— Вы с Шарлоттой идите, мы сейчас присоединимся к вам, — сказал Седж.

Он посмотрел туда, где стояла Джорджи, оживленно беседуя с Энн. Ее лицо было очень серьезным, казалось, она пыталась в чем-то убедить свою собеседницу. Неужели она снова старается устроить чью-то судьбу? Черт бы побрал эту ее привычку влезать не в свое дело! Недовольно поморщившись, Седж направился к ней по галерее, вдоль которой располагались ложи.

Внезапно до его ушей донесся обрывок разговора. Речь шла о Джорджи, и это заставило его насторожиться. Говорящие находились за тяжелой бархатной портьерой, которой был завешен вход в ложу, и не могли его видеть. Один из голосов принадлежал Норману Мэйхью. Седж остановился возле портьеры, внимательно прислушиваясь к его словам. То, что он услышал, было не слишком приятно.

Если верить Мэйхью, сегодня в первой половине дня Джорджи побывала в резиденции лорда Роберта Линдхарста. Мэйхью был на Чендлер-стрит и видел, как она вошла в дом и вышла примерно три четверти часа спустя. Она пришла пешком и без сопровождающих, — вероятно, это было тайным свиданием.

— У этой Картерет нет ни капли здравого смысла, — заметил собеседник Мэйхью. — Если она состоит в любовной связи с Линдхарстом, то могла бы вести себя поосторожнее.

— О да, у Джорджаны Картерет больше волос, чем ума, — согласился Мэйхью. — Виконт совершил величайшую глупость, женившись на ней.

— Он и опомниться не успеет, как все станут называть его рогоносцем, — подхватил его собеседник. — Где это видано, чтобы жена изменяла мужу на следующий день после бракосочетания!

Седж злобно сжал челюсти. Он с трудом удержался, чтобы не наброситься на Мэйхью и не придушить его, тогда этот грязный сплетник наконец умолкнет. Но он знал, что если станет сводить счеты с Мэйхью, то только поставит себя в еще более смешное положение.

Джорджи действительно была сегодня у Линдхарста, в этом у него не было сомнений. Ее не было дома, когда он вернулся из клуба, она выходила без сопровождающих и не брала экипажа. Зачем она встречалась с Линдхарстом, он не мог даже предположить. Разумеется, у него и в мыслях не было заподозрить ее в измене, но сейчас дело было не в этом. В глазах окружающих ее визит к лорду Роберту, самому известному развратнику во всем Лондоне, выглядел как измена мужу. А Мэйхью, наверное, уже успел оповестить пол-Лондона о том, что видел ее на Чендлер-стрит.

Джорджи чувствовала себя очень неуютно, сидя рядом с Седжем в их ложе и безо всякого интереса следя за действием, происходящим на сцене. Если во время первого акта он был просто равнодушен и игнорировал ее присутствие, то теперь он был зол на нее. За что, спрашивается? Если уж на то пошло, так это она должна злиться, а не он. Седж потерял к ней всякий интерес, когда увидел леди Дайану. А теперь он сидел, насупившись и устремив взгляд на сцену, но она знала, что его мысли заняты другим.

Разговаривая с Энн, она наблюдала краем глаза за Седжем. Когда раздался звонок ко второму акту, он направился к ней, но на полпути остановился, как будто что-то внезапно привлекло его внимание. В течение нескольких минут он стоял, словно окаменев, и Джорджи не могла понять, в чем дело. Оглядевшись, она увидела леди Карстэрс, стоявшую в нескольких шагах от него.

Стряхнув с себя оцепенение, Седж поприветствовал леди Дайану кивком головы. Он ничем не выдал своих чувств, его лицо было неподвижным, как маска. Подойдя к Джорджи, он бесцеремонно схватил ее за локоть и потащил в зрительный зал. Он не сказал ей ни слова и поспешил отодвинуться подальше от нее, как только они сели на свои места. Лишь однажды она поймала на себе его взгляд, и в этом взгляде была такая ярость, какой раньше она еще не видела.

Джорджи терялась в догадках, чем она могла так рассердить Седжа. Конечно, все дело было в леди Дайане, другого объяснения этому она просто не могла найти. Наверное, он пожалел о том, что женился на ней, когда увидел свою прежнюю любовь. Он злился на нее, как будто это она, а не он, настаивала на их браке! Впрочем, это было похоже на Седжа. Он имел привычку вымещать свою злость на других, когда был раздосадован на себя самого.

Итак, у нее появилась соперница в лице леди Дайаны. Что же ей делать? Надо найти какой-то выход из положения, но какой? Нет, она вовсе не собиралась устраивать Седжу сцены ревности, это было бы просто глупо и унизительно для нее. Прежде чем принять какое-либо решение, она должна познакомиться с леди Дайаной. Узнав эту женщину поближе, она, быть может, поймет, какие отношения связывали ее с Седжем и насколько они были близки. Она попросит Седжа представить ее леди Дайане… Но Седж может и не выполнить ее просьбу, ведь речь идет о женщине, к которой он неравнодушен. Лучше она попросит об этом Макса. Не теряя времени попусту, Джорджи тут же приступила к осуществлению своего плана, как только закончился второй акт.

— Макс, окажите мне любезность, давайте прогуляемся в фойе. Здесь слишком душно, — попросила она, поднимаясь с кресла.

— Джорджана… — начал было Седж, но Джорджи уже взяла Макса под локоть.

— Я скоро вернусь, дорогой. Вы лучше посидите здесь и побеседуйте с леди Лавинией, вашей ноге необходим отдых. — Когда они вышли из ложи, она, не теряя времени, обратилась к Максу: — Я хочу попросить вас об одной услуге, Макс. Вы могли бы представить меня леди Карстэрс?

— О Господи, Джорджи! Вы сошли с ума? Джорджи испытующе посмотрела на Макса.

— Значит, она в самом деле была любовницей Гаса?

— Джорджи, вы не должны задавать таких вопросов…

— Пожалуйста, Макс, скажите мне всю правду. — Джорджи сжала его локоть и умоляюще заглянула ему в глаза. — Я не хочу, чтобы от меня что-то скрывали.

— Я и сам ничего не знаю толком, Джорджи. Седж никогда не посвящает меня в свои любовные тайны.

Джорджи подавила вздох.

— Так вы познакомите меня с леди Карстэрс?

— Оставьте эту безумную затею, Джорджи… — начал было Макс, но в эту самую минуту леди Дайана вместе с другой дамой вышла из своей ложи и остановилась в нескольких шагах от них.

— Черт возьми! — прошептал он. — Можете считать, что вам повезло.

— Леди Карстэрс?

Макс подошел к Дайане, задаваясь вопросом, помнит ли она его.

Дайана в течение нескольких секунд внимательно изучала его лицо, потом в ее взгляде появилось узнавание. — Капитан Темплтон? Добрый вечер, капитан. Мы с вами не виделись много лет.

— В самом деле, миледи. Могу я заметить, что годы сделали вас еще красивее?

— Благодарю вас, вы очень любезны, — сухо ответила Дайана. — Я рада, что мне удалось сохранить молодость.

Макс был смущен и раздосадован. Дайана истолковала неверно его комплимент. Она, вероятно, подумала, что он хочет намекнуть на то, что она хорошо сохранилась для своих лет, но ведь он имел в виду совсем не это! Он просто хотел сказать, что она похорошела с тех пор, как они виделись в последний раз, и был совершенно искренен… Впрочем, он никогда не умел говорить комплименты женщинам.

Джорджи незаметно толкнула его в бок, напоминая ему о том, что он должен представить ее своей собеседнице, не забыв при этом одарить Дайану приветливой улыбкой.

— Леди Карстэрс, позвольте мне представить вам Джорджану, леди Седжемур, — церемонно сказал Макс, все еще испытывая неловкость.

— Очень рада знакомству с вами, леди Седжемур.

Дайана протянула руку в шелковой перчатке.

— Леди Седжемур, капитан Темплтон, позвольте мне представить вам мою кузину Сесилию Грегсон, — продолжила леди Дайана, поворачиваясь к маленькой бледнолицей даме неопределенного возраста, стоящей рядом с ней. — Сесилия проявила большую любезность, согласившись сопровождать меня во время этой поездки в Лондон.

— Насколько Мне известно, вы подруга моего мужа, леди Карстэрс, — дружелюбным тоном проговорила Джорджи. Она хотела сказать «давняя подруга», но вовремя одумалась.

— Да, я знакома с лордом Седжемуром, — ответила Дайана.

Ее тон был спокойным, почти небрежным, и таким же спокойным было ее лицо, но пальцы нервно теребили веер, что не ускользнуло от внимания Джорджи.

Макс поспешил вмешаться в разговор, боясь что Джорджи скажет что-нибудь лишнее, от нее можно было ожидать чего угодно. Он принялся расспрашивать Дайану о том, где она остановилась и сколько времени намеревается пробыть в Лондоне. К его великому облегчению, их беседа приняла нейтральный характер.

Тем не менее Макс был обрадован, когда раздался звонок к третьему акту: он чувствовал себя не в своей тарелке в обществе Дайаны.

— Нам пора идти, Джорджи, — сказал он, беря ее под руку.

— Вы обязательно должны прийти к нам в будущий вторник, леди Карстэрс, — поспешно проговорила Джорджи. — Мы с моим мужем устраиваем прием в честь нашего бракосочетания. Вы знаете адрес? Номер тридцать три Брук-стрит. Мы ждем вас к половине девятого.

— Благодарю вас, леди Седжемур, — холодно отозвалась Дайана, не уточнив, однако, принимает она приглашение или нет.

— О, называйте меня Джорджи. Все называют меня по имени. — Веснушчатое лицо Джорджи расплылось в широкой улыбке. — Я не из тех, кто придает значение формальностям.

Дайана взглянула на нее с удивлением, однако улыбнулась в ответ на ее улыбку.

— Хорошо, я буду называть вас Джорджи. А вы можете называть меня Дайаной.

— С удовольствием, если это вас не стеснит.

— Меня это нисколько не стеснит. Попрощавшись с Джорджи кивком головы,

Дайана взяла под руку свою кузину и направилась в их ложу. Джорджи и Макс с любопытством посмотрели ей вслед. Обоим хотелось узнать побольше об этой женщине, хоть и по разным причинам.

«Врагу надо смотреть в лицо» — таким был девиз Джорджи. Она решила узнать все, что только возможно, о леди Дайане и о ее связи с Седжем. Только ей почему-то не удавалось видеть в этой красивой, утонченной даме своего врага. Она не испытывала к ней ни капли антипатии, впрочем, она вообще была не способна питать неприязнь к кому бы то ни было. Однако это вовсе не означало, что она позволит Дайане встать между нею и Седжем.

15

— Ну и как вам понравилась пьеса, Гас? — поинтересовалась Джорджи, когда они сели в экипаж.

Седж смерил ее холодным взглядом.

— Должен признаться, я мало следил за действием. Мои мысли были заняты другим. Если вы остались довольны спектаклем, Джорджана, я очень рад за вас.

Джорджи подавила вздох. Она не могла понять, чем вызвано внезапное отчуждение Седжа, и чувствовала себя очень одинокой и несчастной. Ей бы хотелось придвинуться к нему на сиденье, взять за руку, но его сердитый вид отпугивал ее. Она знала, что он не настроен на ласки и даже на самое элементарное общение. А она так ждала этой ночи, так трепетала в предвкушении того, что должно было произойти между ними! Сначала он был внимателен и ласков с ней, а потом вдруг стал чужим. Но почему? Неужели виной тому была леди Дайана?

Седж сидел, отвернувшись к окошку, и старался не смотреть на Джорджи. Злость бушевала в нем. Он был зол на Линдхарста, зол на Джорджи, зол на Мэйхью, но еще больше он был зол на себя самого за то, что женился на этой безрассудной, неосмотрительной девчонке, которая уже успела опозорить его и, кто знает, чего еще натворит. Тем не менее он был уверен, что между Джорджи и Робертом ничего не произошло. Джорджи была слишком наивна, чтобы вступать в любовную связь. Конечно, она пошла к Линдхарсту вовсе не затем, чтобы предаваться любовным утехам. У нее были на то какие-то другие причины — совершенно невинного характера. А этот грязный сплетник Мэйхью поспешил дать огласку эпизоду, истолковав все на свой манер. Он еще разберется с этим подонком.

Сейчас он был слишком зол, чтобы расспрашивать Джорджи о причинах, побудивших ее навестить лорда Роберта в его резиденции. Но завтра он потребует у нее объяснения. Разумеется, она сама не усматривает в этом визите ничего предосудительного, но ведь она не привыкла оценивать свои действия с точки зрения окружающих. Вполне возможно, что Джорджи рассмеется ему в лицо, когда он скажет ей, что она ведет себя неподобающим образом, так же как рассмеялась при их первой встрече в гостинице на пути в Лондон.

— Ну же, Гас, расскажите мне, в чем дело? — Джорджи снова сделала попытку завладеть его вниманием. — Что вас так мучает? Это имеет какое-то отношение к леди Карстэрс?

— Что вы сказали?

Седж недоуменно взглянул на Джорджи. Он уже успел забыть о Дайане и только сейчас, когда Джорджи упомянула ее имя, вспомнил, что действительно был немного взволнован, увидев ее в театре.

— У вас было такое лицо, словно вы увидели призрак, когда вы встретили ее в фойе.

— Я не понимаю, Джорджана, о чем вы говорите. Он смутно помнил, что видел Дайану в фойе и кивнул ей в знак приветствия. В ту минуту он был слишком поражен услышанным разговором и слишком ослеплен гневом, чтобы прореагировать на ее присутствие. Сейчас он сожалел о том, что не расправился на месте с этими двумя сплетниками.

Голос Джорджи снова вывел его из раздумий:

— Я пригласила ее на наш прием, — сказала она.

— Кого? О ком вы говорите, Джорджана?

— Леди Карстэрс. Если я не ошибаюсь, вы очень близко знакомы с ней. А я ведь пообещала вам, что приглашу всех ваших друзей.

— Вы пригласили леди Дайану? — Седж почему-то пришел в замешательство. — Но каким образом вы могли это сделать, если даже незнакомы с ней? Или вы уже встречались с леди Дайаной когда-то раньше?

— Я познакомилась с леди Дайаной сегодня вечером. Макс представил меня ей, когда мы вышли прогуляться в фойе в антракте между вторым и третьим актами.

— Макс представил вас леди Дайане? Я не могу понять, с какой это стати.

Джорджи невинно улыбнулась.

— Я сама попросила его об этом.

Седж воздержался от дальнейших расспросов. Он мог бы спросить, какие цели она преследовала, пригласив Дайану на их прием, однако предпочел этого не делать. Наверное, она снова строила какие-то планы, касающиеся судеб других людей. Вполне возможно, что в самое ближайшее время разразится еще один скандал…

Он должен увезти ее в Глочестершир, и как можно скорее. Иначе она снова совершит какой-нибудь опрометчивый поступок, и они оба станут предметом сплетен. А сплетни уже поползли.

— Вот мы и дома! — воскликнула Джорджи, когда экипаж остановился перед резиденцией Седжемура.

Седж нервно сжал кулаки. Он намеревался пойти к Джорджи сегодня ночью, но теперь был слишком зол, чтобы заниматься с ней любовью. А ведь он хотел сделать ее своей, чтобы таким образом добиться от нее повиновения.

— Спокойной ночи, Джорджана, — сухо сказал Седж, когда они поднялись на второй этаж и остановились в коридоре, по обеим сторонам которого располагались их отдельные спальни.

— Спокойной ночи, Гас… Кстати, я хотела вам сказать, что вполне одобряю ваше решение не переходить к интимной близости. Мне бы не хотелось забеременеть до конца сезона. Это лишило бы меня свободы.

— Свободы? Но о какой свободе вы говорите? — Седж уставился на Джорджи, совершенно ошарашенный ее словами. Оправившись от шока, он закричал: — И почему вы решили, что я не собираюсь переходить, как вы выразились, к интимной близости? Ждите меня сегодня ночью в вашей комнате, мэм!

Он направился, прихрамывая, к двери своей спальни. Джорджи удовлетворенно улыбнулась, глядя ему вслед. Кажется, ее план удался…

Войдя в свою комнату, она стала поспешно раздеваться. Она была рада, что у нее еще нет персональной горничной, присутствие постороннего человека помешало бы ей сейчас. Она сбросила туфли, стянула чулки, избавилась от платья и от нижнего белья. Оставив все свои вещи на полу, облачилась в ночную рубашку и, потушив свечи, улеглась в постель. Она дрожала от возбуждения в ожидании Седжа… Внезапно дверь распахнулась, и она услышала его шаги совсем рядом. Она взглянула на него поверх одеяла и улыбнулась. Седж не ответил на ее улыбку, его лицо было серьезно, а губы плотно сжаты.

Седж был очень задет словами Джорджи. Она обвинила его в том, что он не выполняет свои супружеские обязанности, да еще в такой насмешливой форме! Что ж, она получит свое, если ей этого хочется.

Он намеревался не спеша привести ее к познанию всех радостей телесной любви, подготовить ее ласками и планировал сделать это сегодня ночью. Но эпизод в театре — эта грязная сплетня, услышанная от Мэйхью, — испортил его душевный настрой. Он был слишком рассержен на Джорджи, чтобы быть нежным с ней, поэтому решил подождать более подходящего момента. Но она бросила ему вызов своим бесстыдным замечанием, и теперь он больше не мог медлить.

Образ обнаженной Джорджи, которая растиралась полотенцем после купания, промелькнул перед его мысленным взором, и желание захлестнуло его. Оно было таким же сильным, как гнев, который он испытывал еще минуту назад, — нет, нет, в тысячу крат сильнее… Он сбросил халат, отбросил одеяло, которым была укрыта Джорджи, и нырнул в постель. Сейчас он не испытывал к ней ни нежности, ни каких бы то ни было теплых чувств, лишь это безумное, жгучее желание, требующее немедленного удовлетворения.

Он овладел ею без единой ласки, поспешно и решительно, нисколько не заботясь о том, что чувствует при этом она. Когда Джорджи вскрикнула, он понял, что причинил ей боль.

Через несколько минут он уже лежал в прострации, накрыв ее тело своим. Все произошло совсем не так, как бы ему хотелось, и теперь он был раздосадован на себя за свою поспешность, за то, что повел себя, как неопытный юноша во время своего первого сближения с женщиной. Конечно, он разочаровал Джорджи, — может, даже испугал. Он не удивится, если теперь она станет избегать физической близости с ним.

— Гас, — прошептала Джорджи, ласково ероша его волосы. Потом ее пальцы скользнули в немного робкой ласке по его плечам, спине, бедрам. — Гас, — повторила она, и в ее тоне зазвучала неожиданная нежность.

Он не ответил ей. Ему вдруг стало невыносимо стыдно. Он обошелся с ней по-скотски, так, словно она какое-то безличное существо, просто вещь, существующая лишь для того, чтобы удовлетворять его желания. Он поддался своим самым низменным инстинктам — так грубо он еще не вел себя ни с кем, даже с Полли, которая продавала ему свое тело за деньги. А Джорджи была его женой, и он только что лишил ее невинности.

Когда Седж ушел, Джорджи еще долго лежала без сна, глядя в темноту и чувствуя, как слезы навертываются на глаза и комок подступает к горлу. Она была разочарована — она не ожидала, что их сближение будет таким поспешным и… безличным. Вот именно, безличным: кажется, Седж даже и не сознавал, с кем занимается любовью. Он вел бы себя в точности так же, будь на ее месте любая другая женщина. Вполне возможно, что с другой женщиной он бы проявил хоть каплю нежности.

После того как она познала страсть и желание в его объятиях, Джорджи ждала очень многого от своей первой брачной ночи. А он даже не удосужился поцеловать ее… И все же она была рада, что это наконец свершилось. Теперь она стала его женой в полном смысле этого слова, а значит, они больше не были чужими друг другу.

В следующий раз она постарается пробудить в нем нежность, попытается установить между ними не только физическую, но и эмоциональную связь. Конечно, ей недоставало опыта в делах подобного рода, но она будет ласкова с ним, и тогда он ответит ей тем же. Засыпая, она размышляла над тем, какую тактику ей следует избрать, чтобы найти путь к сердцу своего мужа.

— Я хотел бы сказать вам пару слов наедине, Мэйхью, — холодно процедил Седж. — Давайте отойдем на минутку.

Лицо Мэйхью побагровело, а во взгляде появился испуг, когда он заметил Седжемура, с угрожающим видом стоящего перед ним. Он заерзал на стуле и покосился на дверь, словно ища путь к спасению.

— Не сейчас, Седжемур. Разве вы не видите, я разговариваю с друзьями.

Седж поднес к глазам монокль и брезгливо посмотрел на мужчин, сидящих кружком вокруг Мэйхью. Большинство из них были пьяницами и бездельниками, проводящими целые дни в клубе, чтобы спастись от тоски и от своих сварливых жен.

— Ваши друзья подождут. Пойдемте, Мэйхью. Мэйхью нехотя поднялся на ноги, с опаской поглядывая на Седжа.

— Я не понимаю, Седжемур, что вам от меня нужно, — заныл он.

— Вы сейчас это поймете, — коротко ответил Седж. — Пойдемте со мной.

Они вышли из большого шумного салона, и Седж открыл дверь одной из маленьких гостиных, которая сейчас пустовала. Смерив Мэйхью уничтожающим взглядом, он осведомился:

— Как вы намереваетесь объяснить мне эти грязные сплетни, которые вы распространяете про мою жену?

— Я не знаю, о чем вы говорите, виконт.

— Знаете, еще как знаете! — Седж подошел к Мэйхью и, схватив за плечи, с силой прижал к стене. — Вы рассказали всем и каждому эту лживую историю о том, что моя жена навещала одного джентльмена, пользующегося не слишком лестной репутацией. Грязный, паршивый лгунишка! А теперь вы скажете всем и каждому, что это ложь, если вам дорога ваша жизнь.

Для большей убедительности он встряхнул Мэйхью. Тот поморщился от боли, стукнувшись затылком о стену.

— Милорд, но я действительно видел ее… — пролепетал он.

Седж взял Мэйхью за горло и с угрозой заглянул ему в глаза.

— Вы обознались, Мэйхью, — процедил он сквозь зубы. — Вы, вероятно, видели какую-то другую женщину и по ошибке приняли ее за леди Седжемур. И именно это вы скажете вашим друзьям, вы меня хорошо поняли? Вы меня поняли, ж спрашиваю? Если вы не опровергнете свою мерзкую ложь, я придушу вас, клянусь честью!

Мэйхью уже и так задыхался, пальцы Седжа сжимали его шею, как железные тиски.

— Отпустите меня, милорд, — прохрипел он. Седж немного ослабил хватку, однако не убрал руки с шеи противника.

— Итак, что вы мне ответите? — осведомился он.

— Вы совершенно правы, милорд, — с трудом выговорил Мэйхью. Он задыхался, и пот покатился градом с его лица. — Я в самом деле обознался. Теперь я припоминаю — та женщина была выше ростом, и она была брюнеткой. Не знаю, как я только мог совершить такую глупую ошибку. Но я очень давно не видел Джор… вашу супругу. Я очень прошу вас простить меня, милорд, и передайте мои извинения леди Седжемур.

— Вы объявите во всеуслышание о том, что совершили ошибку, пакостный сплетник. Скажите об этом вашим друзьям и всем остальным тоже. А впредь не смейте даже упоминать имя леди Седжемур, вы меня поняли?

— Я вас понял, милорд. Я сделаю все так, как вы говорите. Я совершил ужасную ошибку и скажу об этом всем. Этого больше не повторится, милорд, клянусь честью.

— Ловлю вас на слове, «человек чести», — с издевкой проговорил Седж. — А чтобы вы не забыли о своем обещании, я оставляю вам маленькую память о нашей встрече.

Он отступил на шаг и, размахнувшись, ударил Мэйхью кулаком по лицу. Тот пошатнулся и медленно сполз на пол, прислонившись спиной к стене. Бросив на противника исполненный презрения взгляд, Седж вышел из комнаты. Он знал, что Мэйхью выполнит обещание, и теперь мог спокойно уйти. К тому же ему предстояла сегодня еще одна встреча.

— Но, милорд, моего хозяина в самом деле нет дома. Я говорю вам правду.

Сэмюэлс, единственный слуга лорда Роберта, выполняющий обязанности дворецкого, камердинера и лакея, стоял в дверях, преграждая Седжу путь. Недолго думая, Седж оттолкнул его и прошел в прихожую.

— Пойдите и позовите вашего хозяина. Сейчас же, — приказал он.

— В этом нет необходимости, — лорд Роберт появился на верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. — Добрый день, Седжемур. Не сердитесь на Сэмюэлса, он действительно не знал, что я дома. Я только что вернулся и еще не поставил его в известность.

Седжемур не без удовлетворения отметил, что на лице лорда Роберта еще остались следы от его удара. Под его левым глазом красовался синяк, а щека была покрыта ссадинами.

— Давайте пройдем в библиотеку, Седжемур, — пригласил лорд Роберт. Сунув руки в карманы брюк, он не спеша спустился с лестницы. — Думаю, вы желаете поговорить со мной.

— Вы очень догадливы, Линдхарст, — ответил Седж с кривой усмешкой.

Роберт улыбнулся, открывая перед гостем дверь библиотеки. Он держался раскованно и спокойно, что немало сердило Седжа. Пригласив виконта при сесть, он прислонился спиной к двери и устремил на него пытливый взгляд, ожидая, когда тот заговорит.

— Вы знаете, почему я приехал к вам? — осведомился Седж, даже не пытаясь скрыть своей неприязни.

— Догадываюсь, что это имеет какое-то отношение к Джорджи… то есть к леди Седжемур. Или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, Линдхарст.

— У вас такой вид, как будто вы собираетесь бросить мне в лицо перчатку, Седжемур. Будьте добры, объясните, почему вы так сердиты на меня.

— Не думаю, что вы нуждаетесь в разъяснениях, Линдхарст. Это я должен требовать у вас объяснений, а не вы у меня. Весь город знает о том, что Джорджи вчера побывала здесь и провела в вашем обществе около часа. Или вы станете это отрицать?

— Джорджи не навещала меня ни вчера, ни когда бы то ни было. Я слышу об этом впервые от вас, — решительным тоном отрезал Роберт, глядя прямо в глаза виконту. — Но кто вам сказал, что она была здесь?

— Мэйхью.

— Проклятый лгун! — В голосе Роберта слышалось неподдельное негодование. — И вы поверили этой грязной клевете? Я вызову подлеца на дуэль, если вы сами еще не сделали этого.

— Это не приведет ни к чему хорошему. Если я или вы будем драться на дуэли с Мэйхью, это только повредит репутации Джорджаны.

— Вы правы, Седжемур, — согласился Роберт.

В течение долгой минуты они вызывающе смотрели друг на друга, потом Седж осведомился:

— Значит, вы утверждаете, что Джорджана не приходила к вам?

— Если вы не хотите мне верить, не верьте, — Роберт небрежно пожал плечами. — Можете вызвать меня на дуэль, Седжемур, я готов принять ваш вызов. Какое оружие мы выберем: шпаги или пистолеты? Я отличный фехтовальщик и меткий стрелок, да будет вам известно. Итак, что вы решили, сэр?

Роберт скрестил на груди руки и слегка прищурил глаза. Седж заколебался. Может ли он верить Роберту на слово? Скорее всего, нет. Он был почти уверен, что Джорджи действительно побывала здесь вчера. Но суть вопроса состояла не в этом. Главное — чтобы Роберт держал язык за зубами и не рассказывал третьим лицам о визите Джорджи. Если он будет драться с Робертом на дуэли, то тем самым только подтвердит слова Мэйхью. А он только что приказал Мэйхью, чтобы тот опроверг во всеуслышание свою гнусную сплетню.

— На карту поставлена честь моей жены, — медленно проговорил он. — Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать?

— Я вас прекрасно понимаю. Мне самому тоже небезразлична репутация леди Седжемур.

— Да как вы смеете так говорить! — вспылил Седж.

Сжав кулаки, он шагнул к Роберту. Тот расправил плечи и принял оборонительную позу.

— Попробуйте еще хоть раз ударить меня, Седжемур, и вам самому придется худо, — спокойно предупредил он, ничуть не испугавшись. — В прошлый раз вы застали меня врасплох, и я не смог дать вам должный отпор. Однако не думайте, что я слабее вас. Скорее, это вы окажетесь в невыгодном положении, не забывайте о вашей больной ноге. Во время драки вы можете серьезно повредить ее. Усилием воли Седж взял себя в руки.

— Послушайте, Линдхарст, я знаю, что Джорджана была у вас, — сказал он. — Вы правильно делаете, отрицая это. Поступайте так и впредь, если кто-то упомянет об этом эпизоде в вашем присутствии. Я уверен, что причины, которые привели ее сюда, были совершенно невинными, и именно поэтому не считаю необходимым драться с вами. Но я хотел бы знать, что это были за причины. Скажите мне всю правду, Линдхарст, тогда мне будет легче защищать ее перед сплетниками.

Роберт вздохнул и направился к буфету, чтобы налить себе и Седжу бренди.

— Я не виделся с Джорджи, Седжемур, — казал он, протягивая виконту бокал. — Она приходила сюда, когда меня не было дома, и оставила записку, в которой сообщила, что вышла замуж за вас… Должен признаться, для меня это было шоком.

— Она могла бы послать записку со слугой. Роберт пожал плечами.

— Вы ведь знаете, какой характер у Джорджи, она очень импульсивна и не заботится о том, как могут истолковать ее действия окружающие. У Джорджи удивительно доброе сердце, и она почувствовала, что должна уведомить меня о своем браке, я был очень тронут этим. Дело в том, что я просил ее руки, но вы прервали нас прежде, чем она успела что-либо мне ответить.

Седжемур устремил на Роберта испытующий взгляд.

— Честно говоря, я не понимаю, почему вы просили ее руки.

— Видите ли, Седжемур, я… — Роберт опустил глаза и долго разглядывал свои ногти. — Я люблю Джорджи, — выдавил он, понизив голос.

— Вы любите Джорджи?

— Да. Зачем бы я стал просить ее руки, если бы не был влюблен? — Роберт посмотрел Седжу в глаза. — А вы, Седжемур? Вы ведь женились на ней по любви, не так ли?

— Это не ваше дело, почему я на ней женился, — ледяным тоном проговорил Седж.

— Пусть так. Но если Джорджи будет несчастлива с вами, я могу заинтересоваться ее судьбой.

— Ах да? — Глаза Седжа гневно сверкнули. — В таком случае я бы посоветовал вам побольше упражняться в стрельбе и фехтовании. Если вы посмеете приблизиться хоть на шаг к моей жене, вам придется драться со мной на дуэли, попомните мои слова.

Лорд Роберт широко улыбнулся.

— Надеюсь, в этом не будет необходимости, Седжемур. Если вы будете любящим мужем для Джорджи, я ни в коем случае не стану мешать вашему счастью. Поверьте, я всей душой желаю, чтобы Джорджи была счастлива. — Заметив, что виконт снова сжал кулаки, он примирительным тоном добавил: — Впрочем, я уверен, что вы любите Джорджи или полюбите в самое ближайшее время. Такую девушку, как она, просто невозможно не полюбить, тем более живя с ней под одной крышей. В ней столько обаяния, столько тепла!

Седж воздержался от ответа. Его чувства к Джорджи касались только его, и он не собирался обсуждать их с посторонними. Впрочем, он сам не знал толком, что именно он испытывает к Джорджи. Лишь одно он знал наверняка: он никогда не позволит никакому другому мужчине приблизиться к ней. Он поднес к губам свой бокал и сделал несколько жадных глотков, внимательно глядя на Роберта. Он чувствовал, что Роберту можно доверять, тот относился к Джорджи искренне и заботился о ее благе. Может, он и солгал насчет того, что не встречался с ней вчера, но это было не так важно. В любом случае Роберт, так же как и он сам, всегда будет защищать Джорджи перед лицом сплетников. Удовлетворенный этой беседой, Седж учтиво попрощался и отправился домой.

16

— О, Гас, наконец-то вы вернулись! Я так вас ждала! Я хотела обсудить с вами кое-какие детали, касающиеся приема…

Джорджи влетела в кабинет Седжа и бросилась было к его креслу, но резко остановилась, когда он, подняв глаза от газеты, смерил ее укоризненным взглядом.

— Может, вы сначала объясните мне, почему вы ходили вчера к Линдхарсту? — холодно осведомился он.

— О! — Она поднесла руку ко рту. — Значит, вы узнали об этом?

Седж отбросил газету и выпрямился в кресле.

— Об этом знает весь город, Джорджана.

— Что? Не может быть! О Господи!

— Кое-кто видел, как вы входили в дом Роберта, и рассказал об этом всем и каждому. Вы стали предметом сплетен, Джорджана, опозорились сами, а заодно опозорили и меня.

Джорджи медленно покачала головой.

— Я не подумала, что об этом могут узнать…

— Черт побери, Джорджана, вы никогда не думаете о том, какие последствия могут повлечь за собой ваши поступки! — взорвался Седж, вскакивая на ноги. — Да как вам вообще могло прийти в голову встречаться с этим развратником, тем более у него дома?

— Мне необходимо было повидаться с Робином, Гас, и объяснить ему, что я не могу выйти за него замуж, потому что сочеталась браком с вами, — по-детски наивным тоном ответила Джорджи.

Окончательно потеряв контроль над собой, Седж схватил ее за плечи и сильно встряхнул.

— Вы сделали меня посмешищем, опозорили перед всеми! — закричал он. — Но вас это, верно, не волнует.

Джорджи посмотрела на него широко раскрытыми, повлажневшими глазами.

— Но ведь я сделала это не нарочно, Гас. Если бы я знала заранее, чем это закончится, я бы не пошла к нему.

Сейчас она была похожа на десятилетнюю девочку, и Седж ощутил внезапный прилив нежности. Его гнев рассеялся, но он продолжал разговаривать с ней строго.

— Пообещайте мне, Джорджана, что вы больше никогда не станете навещать джентльменов в их резиденциях, — потребовал он. — Никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Обещаю, Гас… Разве что… если это окажется необходимым.

— Что-о? Вы снова за свое?

Он опять встряхнул ее, на этот раз не так сильно.

— Если мне понадобится встретиться с каким-то джентльменом, я попрошу вас сопровождать меня во время этого визита, — сказала Джорджи примирительным тоном, заглядывая ему в глаза.

— Джорджи, Джорджи, — Седж отпустил ее и устало провел ладонью по лицу. — Даже не знаю, что мне с вами делать…

— У меня есть одна идея на этот счет, Гас. Джорджи привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Седж недоуменно приподнял бровь, потом вдруг почувствовал, как кровь приливает к лицу… Но Джорджи была слишком наивна, чтобы вкладывать в свои слова тот смысл, который уловил в них он.

— Мы могли бы сыграть партию в шахматы, — пояснила она, одарив его лучезарной улыбкой.

— В шахматы?

— Конечно. В последний раз я одержала победу. Неужели вам не хочется отыграться?

Седж наклонил голову и заглянул ей в лицо.

— Я задаюсь вопросом, что у вас на уме на этот раз, Джорджана. Вы снова что-то замышляете?

Она покачала головой.

— Я просто стараюсь поднять вам настроение, Гас.

— Очень мило с вашей стороны, — миролюбиво заметил он.

Джорджи положила руки ему на грудь, играя его шейным платком. Он обнял ее за талию и склонился над ее губами… Внезапно на пороге возник дворецкий.

— Мисс Теннисон, миледи, — объявил он, смущенно кашлянув.

— Черт побери! — проворчал Седж, отстраняясь. Он уже в сотый раз подумал, что им было бы намного лучше в его поместье, там бы их не тревожили визитеры.

Джорджи вовсе не была удивлена, узнав от Сьюзен, что Том очень зол на нее и считает ее брак с Седжем чуть ли не предательством по отношению к нему.

— Это к лучшему, Сьюзен, — заверила она подругу. — Пусть сердится на меня, это только сблизит его с тобой. Ты поможешь ему утешиться, излечишь его разбитое сердце… Хотя я, по правде сказать, не думаю, что он действительно страдает. Том никогда не был по-настоящему влюблен в меня, гораздо больше его интересуют земли моего отца.

— Не знаю, нужны ли ему мои утешения, — тихо проговорила Сьюзен.

— Конечно нужны. Мой брак нанес серьезный удар по его честолюбию, и он чувствует себя уязвленным. Он нуждается в ком-то, кто помог бы ему обрести уверенность в себе, и этим человеком должна стать ты. Вот увидишь, он быстро проникнется к тебе теплыми чувствами, если ты будешь рядом.

Сьюзен улыбнулась.

— Я всегда буду рядом, если он этого захочет.

Ее все еще одолевали сомнения, и Джорджи сделала все возможное, чтобы рассеять их. Дав Сьюзен все необходимые наставления насчет того, как ей следует вести себя с Томом, она посоветовала подруге немедля поехать к нему. В противном случае роль утешительницы может взять на себя какая-нибудь другая девушка. Когда Сьюзен ушла, Джорджи подумала, не выйти ли ей на прогулку, но потом все-таки предпочла остаться дома и побыть с Седжем.

За обедом они оживленно беседовали. Дурное настроение Седжа как рукой сняло, он с удовольствием слушал болтовню Джорджи, все больше и больше заражаясь ее весельем. Ему нравилась ее простота, привычка восхищаться каждой мелочью, в этом было что-то трогательно-детское.

— Этот сервиз просто великолепен, Гас, — восхищалась она, разглядывая узор на тарелках. — Он напоминает мне китайскую вазу, которая стояла в моей спальне в Читтерн Сент Мэри.

Джорджи восхищалась буквально всем — едой, столовым серебром, обстановкой. С горничной, которая прислуживала им за столом, она разговаривала так, словно та была ее близкой подругой. От ее внимания не ускользнул кашель, который мучал девушку, и она посоветовала ей попробовать простое средство: смесь бренди с медом.

— Вы должны принимать полный стакан каждый час, и тогда вы быстро излечитесь, — учила она.

Седж рассмеялся, наливая себе и ей шампанского.

— Столовую ложку, а не стакан, Джорджи, — поправил он. — Если она выпьет целый стакан бренди, то сразу же захмелеет с непривычки.

Джорджи посмотрела на него с озорным блеском во взгляде.

— Зато, когда она протрезвеет, ее кашель сразу пройдет. Это называется интенсивной терапией.

— Вы тоже решили прибегнуть к интенсивной терапии, Джорджи? — с улыбкой осведомился Седж, наблюдая, как она осушает третий бокал шампанского.

— О, вы ведь знаете, Гас, что я обожаю шампанское! Я просто не в силах устоять.

Седж помнил, что Джорджи любит шампанское еще со времен их ужина в Литтл Биктоне, потому и приказал дворецкому принести из подвала две бутылки. Он все время наполнял бокал Джорджи, наблюдая, как ее веселость приумножается с каждым выпитым глотком. Он не замечал, что тоже захмелел, ведь он выпил вдвое больше, чем она.

— Я говорила вам, что наш прием будет маскарадом? — спросила Джорджи, отставляя пустой бокал.

— Маскарадом?

— Да. Я уже разослала приглашения и указала в них, что это бал-маскарад. Думаю, большинство гостей придет в костюмах.

— Мне эта идея кажется несколько экстравагантной, — заметил Седж. — Не забывайте, это первый бал, который мы даем, как женатая пара. Я бы предпочел, чтобы это было что-то более традиционное.

— О, Гас, вы ведь знаете мое отношение ко всяким традициям и формальностям. Я терпеть не могу все, что укладывается в традиционные рамки, потому что я сама в них не укладываюсь. — Джорджи засмеялась и положила руку поверх его руки. — Зато вы прекрасно отвечаете требованиям этикета, — продолжала она. — В вас все идеально — манеры, стиль одежды, даже черты лица. Вы аристократ до мозга костей, Гас.

— Благодарю вас, миледи. — Седж с трудом сдерживал смех. — Будучи аристократом, я хочу, чтобы моя супруга тоже вела себя в соответствии со своим титулом виконтессы. Знаете, как я представлял себе наш первый прием? Вы наденете платье, расшитое золотом и драгоценными камнями, на столько тяжелое, что оно пригвоздит вас к полу и вам придется все время стоять на месте. Я буду стоять рядом с вами и церемонно приветствовать наших гостей…

— О, вы шутите, Гас! — Джорджи от души расхохоталась, запрокинув назад голову.

Седж улыбнулся, глядя на нее, и поднес к губам свой бокал.

— Удивительно, как быстро летит время, — заметила Джорджи, взглянув на массивные стенные часы. — Мы провели за обеденным столом уже больше двух часов, Гас. А ведь мы собирались сыграть партию в шахматы, помните?

Они устроились в гостиной, смежной со спальной Джорджи. Пока Седж расставлял фигурки на шахматной доске, Джорджи с улыбкой наблюдала за ним, чувствуя, как какая-то новая нежность наполняет всё ее существо. Ей все еще трудно было поверить, что этот удивительно привлекательный мужчина — ее муж.

Она выбрала белый цвет. Сосредоточившись на игре, она тщательно обдумывала свою стратегию и сделала первый ход… Седж обыграл ее, прежде чем она успела опомниться, взяв ее короля своим конем.

— Как вам это удалось, Гас? — изумилась она, недоуменно глядя на фигурки, оставшиеся на шахматной доске.

— С помощью разума и смекалки, моя дорогая. — Седж протянул руку и ласково потрепал ее по щеке. — К тому же вы слишком много выпили сегодня. Вы вели игру неосторожно, и я сразу же разгадал все ваши планы… Впрочем, менее опытный игрок мог бы попасться в вашу ловушку.

Джорджи засмеялась.

— Вы считаете себя очень опытным игроком, не так ли, Гас? Сыграем еще одну партию?

— С удовольствием. А чтобы было еще интереснее, давайте установим ставки.

— О, это будет очень увлекательно! — с энтузиазмом воскликнула Джорджи. — Какие ставки вы предлагаете?

Они сидели друг против друга за маленьким столиком из красного дерева. Седж придвинулся поближе и прижался коленом к ее ноге.

Он недвусмысленно посмотрел на ее полные чувственные губы и уже хотел сказать, что потребует от нее поцелуй, если снова одержит победу, когда ему вдруг пришла в голову другая мысль.

— Если я выиграю, я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали, Джорджана, — сказал он.

Энтузиазм Джорджи сменился разочарованием.

— О, Гас, когда вы называете меня Джорджаной, вы сразу становитесь каким-то чужим, — проговорила она тоном обиженного ребенка. — Когда вы называете меня полным именем, это означает, что вы рассержены на меня. Я снова сделала что-нибудь не так?

— Меня волнует не то, что вы сделали, а то, что вы можете натворить в будущем, если не научитесь вести себя подобающим образом.

Джорджи вздохнула. Теперь она была полностью трезва — винные пары улетучились, а вместе с ними и ее веселость. Все шло так хорошо, и им было так весело вместе, и вот он опять начал читать ей нотации.

— Что я должна вам пообещать, Гас? — упавшим голосом спросила она.

— Что впредь будете вести себя в соответствии с вашим титулом, — серьезно ответил он. — Не забывайте, что вы теперь виконтесса Седжемур, и это налагает на вас определенные обязательства.

— Не нужны мне никакие обязательства! — не выдержала Джорджи. — Я предупреждала вас еще до того, как мы поженились, что не подхожу на роль вашей супруги. Я никогда не стану спокойной, холодной дамой, какой вы желаете меня видеть. Вы не можете изменить мой характер. Я просто взорвусь, если вы попытаетесь втиснуть меня в какие-то рамки!

Она вскочила на ноги, чуть не опрокинув столик.

— Успокойтесь, моя дорогая. У вас слишком эмоциональная натура.

— Да, у меня эмоциональная натура, и я не собираюсь отказываться от своих эмоций. И если выиграю эту партию, я хочу, чтобы вы тоже мне кое-что пообещали.

— Что именно?

Седж нервно сжал подлокотники кресла, чувствуя, что начинает сердиться. Он все еще был зол на нее за эпизод с Линдхарстом; если на какое-то время он расслабился, так это лишь потому, что выпил много шампанского.

Джорджи вздернула подбородок.

— Я хочу, чтобы вы пообещали, что больше никогда не будете критиковать меня, злиться по каждому пустяку и находить во мне всякого рода изъяны. Договорились?

— Я не критикую…

— Критикуете, Гас. Вы только и делаете, что критикуете, — тон Джорджи становился все более и более возбужденным. — А я хочу, чтобы вы принимали меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками. Точно так же, как я принимаю вас таким, какой вы есть, — с вашим высокомерием, с вашим вспыльчивым нравом.

Так приятно начавшийся вечер был напрочь испорчен. Глядя на недовольное лицо Седжа, Джорджи ругала себя за то, что дала волю эмоциям. Она надеялась, что сегодня они по-настоящему сблизятся и эта ночь будет лучше предыдущей… Но она не станет добиваться его ласк. Ей будет слишком больно, если он оттолкнет ее. Она уже и так снесла непомерно много обид.

— Я вас обидел, Джорджи? — Заметив ее огорченный вид, Седж вскочил на ноги и, подойдя к ней, крепко обнял и прижал к себе. — Простите, Джорджи, наверное, я был слишком резок… Что я должен сделать, чтобы добиться вашего прощения? Джорджи прерывисто вздохнула и подняла к нему лицо.

— Поцелуйте меня, Гас, — неожиданно попросила она.

Когда их губы встретились, все обиды и разногласия растворились под наплывом страсти. Джорджи нежно обвила руками его шею, погрузила пальцы в его волосы. Седж тихо застонал — жажда обладать ею была так сильна, что перерастала в боль.

Он подхватил ее на руки, чувствуя обволакивающее тепло ее тела.

— О, Гас, прошу вас! — прошептала она.

— Да, Джорджи, да, — хрипло отозвался он, зарываясь лицом в ее волосах.

Опустив ее на пол, он торопливо расстегнул ей платье. Джорджи нетерпеливо повела плечами, и платье, соскользнув с ее тела, с шелестом упало к ее ногам. Их губы снова слились в долгом поцелуе, пока его руки ласкали ее обнаженное тело.

Она сняла с него сюртук, развязала шейный платок и расстегнула рубашку. Ее проворные пальцы нащупали пояс брюк.

— Джорджи, — исступленно повторил он, как будто ее имя заключало в себе всю силу его желания.

Он снова подхватил ее на руки и понес к дивану в противоположный угол комнаты. Опустившись с ней на диван, он накрыл ее тело своим. Седж не переставал целовать ее шею, грудь, живот. Его пальцы скользили по ее телу, касаясь самых чувствительных мест.

— О, Гас, я не знала, что такое бывает, — задыхаясь, прошептала Джорджи. — Я чувствую себя так странно… Мне кажется, мое тело больше не принадлежит мне… Может, его и вовсе нет, есть только это безумное наслаждение.

Она шептала еще какие-то слова, отдаваясь во власть его страсти. Седж поспешно скинул с себя брюки. Джорджи выгнула спину, изнемогая от желания.

— О, Гас, скорее, скорее…

Но он не хотел торопиться, не хотел поступать с ней так, как поступил прошлой ночью. Он держал под контролем свое желание, продолжая осыпать ее ласками.

— Скорее, Гас, сделайте что-нибудь… Я вся сгораю, — простонала она.

Больная нога несколько сковывала его движения. Решив избрать более удобное положение, он лег на спину рядом с ней, потом, взяв ее за бедра, приподнял и усадил на себя.

— О, Гас, что вы делаете? — удивленно прошептала она.

— Все в порядке, Джорджи. Так нам будет удобнее.

Он занимался с ней любовью медленно, заботясь прежде всего о том, как доставить удовольствие ей. Джорджи стонала от восторга, бормоча себе под нос бессвязные слова. Обоим казалось, что их проникновение длится вечность, но только им никак не удавалось насытиться друг другом…

— Джорджи, любовь моя! — выдохнул Седж, когда они достигли наивысшей точки наслаждения.

Любовь? Он назвал ее своей любовью? Но ведь он еще никогда не любил в полном смысле этого слова и был уверен, что не сможет полюбить…

Какое-то странное, непознанное им дотоле чувство внезапно пробудилось в нем. Он никогда не испытывал подобного чувства, занимаясь любовью с женщинами. Быть может, это чувство и было порождено желанием, только оно было сильнее, чем желание.

— Джорджи, — прошептал он. Расслабленно вытянувшись на диване рядом с ней, он нежно обнял ее и пристроил ее голову к себе на плечо.

— О Боже, Гас, как же мне было хорошо! — мечтательно прошептала она, едва касаясь губами его уха.

Они долго лежали в объятиях друг друга, и Джорджи шептала ему на ухо нежные слова. Потом ее шепот стал бессвязным, и она погрузилась в сладкую дрему. Осторожно, чтобы не потревожить сон, он взял ее на руки и перенес в спальню. Она была легкой, как перышко. Уложив ее на кровать и заботливо укрыв одеялом, он поцеловал мягкие завитки волос на ее лбу и еще с минуту стоял над ней, глядя на ее безмятежное юное лицо. Во сне она казалась ему совсем ребенком.

Теперь он начал чувствовать усталость, и боль в ноге возобновилась. Вернувшись к себе, он лег в постель. Он долго не мог уснуть, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Ему еще никогда не случалось любить какую-то женщину. Он мог испытывать к ним желание, иногда даже нежность, но только не любовь. Так что же происходило с ним сейчас?

Нет, нет, он не мог полюбить Джорджи. Он не хотел влюбляться в Джорджи. Влюбиться в такую девушку, как она, было бы полнейшим безрассудством. Если он влюбится в нее, то уже никогда не сможет подчинить своей воле.

Он всей душой надеялся, что это новое чувство, пробудившееся в нем сегодня, не было любовью.

17

На следующее утро Джорджи проснулась чуть свет. Отбросив одеяло, она обнаружила, что на ней нет ночной рубашки. Значит, Седж уложил ее в постель после того, как они занимались любовью? Она мечтательно улыбнулась, вспомнив о том, что произошло между ними вчера.

Действительность превзошла все ее ожидания. О таком наслаждении она не могла даже мечтать. Это было чем-то невероятным, захватывающим… Она почувствовала, как приятное тепло разливается под кожей при одной только мысли об этих удивительных мгновениях близости.

Седж желал ее так же сильно, как она желала его, в этом у нее не было сомнений. Теперь она могла не бояться его равнодушия, его холодности. Если позапрошлой ночью он овладел ею без единой ласки, так это лишь потому, что был рассержен, узнав о ее визите к лорду Роберту.

Она будет очень счастлива с таким мужем, как Седж. Он был таким любящим и нежным. Она больше не мыслила своей жизни без него. Ей казалось, теперь он и она стали единым целым. Наверное, это и называлось любовью.

Да, она действительно любила Седжа. И Седж был достоин ее любви. Он был красив, обаятелен, умен. Он был человеком чести, настоящим джентльменом. Конечно, у него были недостатки, но у кого их нет? Они будут счастливы вместе, если только он не будет пытаться перекроить ее характер на свой манер… Впрочем, ему это все равно не удастся.

— Доброе утро, мистер Стилмэн. Я ужасно голодна, — объявила Джорджи, входя в столовую.

Дворецкий принес дымящийся кофейник и поставил перед ней блюдо с тостами.

— Благодарю вас, мистер Стилмэн. После завтрака я хочу выйти на прогулку с Рафасом. Пожалуйста, предупредите Эжена, чтобы он был готов… Кстати, виконт еще не встал?

— Нет, миледи, он еще в постели.

На губах Джорджи заиграла мечтательная улыбка. Совершенно забыв о завтраке, она вскочила из-за стола и, выбежав из комнаты, бросилась вверх по лестнице. Дворецкий укоризненно покачал головой, глядя ей вслед. Он был единственным из всех слуг, который еще не поддался обаянию Джорджи. Он не одобрял ее простые манеры, привычку разговаривать со слугами, как с себе равными, неуемную веселость. По его мнению, такая девушка, как Джорджи, была недостойна носить титул виконтессы Седжемур. Но сейчас Стилмэн почувствовал, что начинает симпатизировать молодой хозяйке.

— Гас, — прошептала Джорджи, приоткрыв дверь спальни Седжа. Шторы были плотно задернуты, из чего она заключила, что он еще спит.

Улыбаясь, она подошла на цыпочках к кровати. Она решила разбудить его поцелуем, а потом забраться в его постель.

Но у изголовья кровати она остановилась. Он спал так сладко, что ей было жаль его будить. Его золотистые волосы рассыпались по подушке, а лицо было безмятежно-спокойным и очень молодым. Во сне он казался ей почти мальчишкой.

Она склонилась над ним и с особой нежностью едва коснулась губами его волос, потом вышла на цыпочках из комнаты и тихонько притворила за собой дверь.

Через пару часов Седж спустился к завтраку. От дворецкого он узнал, что леди Седжемур вышла на прогулку со своей собакой в сопровождении лакея.

Он все еще не мог разобраться в своих чувствах к Джорджи и знал сейчас лишь одно: ему необходимо увидеть ее, и как можно скорее. Поспешно проглотив свой кофе, он направился в конюшню и приказал оседлать своего любимого скакуна. В последнее время нога стала беспокоить его меньше, и теперь он мог ездить верхом. Он найдет Джорджи в Хайд Парке, усадит ее на лошадь и привезет домой. При мысли о поездке верхом вместе с Джорджи им начало овладевать приятное возбуждение.

Седж проехал по аллеям парка, озираясь по сторонам. Наконец он увидел Рафаса. Пес сорвался с поводка и гнался за другой собакой, а Эжен бежал за ним следом.

Обернувшись, Седж увидел Джорджи и чуть не задохнулся от гнева. Она стояла возле цветочной клумбы и беседовала с Робертом Линдхарстом.

Сквозь красную пелену гнева, застлавшую его взор, он видел, как лорд Роберт взял ее руку и поднес к губам. Джорджи даже не подумала отнять руку, она принимала его ухаживания как должное, нисколько не заботясь о своей репутации.

— Черт возьми! — выругался Седж. У него кружилась голова. Он крепко ухватился за гриву лошади, чтобы не упасть, и на мгновение закрыл глаза.

Продолжая изрыгать проклятия, он направил лошадь в сторону клумбы.

— Черт бы вас побрал, Линдхарст, что вы делаете здесь с моей женой? — закричал он.

Спрыгнув с лошади, он бросился к Роберту, гневно сверкая глазами, но Джорджи встала на его пути.

— Гас! Успокойтесь, Гас! Мы встретились чисто случайно и только минуту назад. У вас нет причин сердиться.

Седж взял ее за плечи и отстранил от себя. Сжимая кулаки, он шагнул к Роберту, но шутливое замечание молодого человека несколько охладило его пыл.

— Вы похожи на средневекового рыцаря, который спешит на выручку к даме своего сердца, Седжемур, — сказал лорд Роберт вместо приветствия. — Надеюсь, вы не наброситесь на меня прямо здесь и не повалите в грязь. Мне бы не хотелось выпачкать костюм. Я купил его у Уэстона только на прошлой неделе.

— Гас, поверьте, мы встретились случайно. — Джорджи схватила Седжа за рукав. — Я не могла знать, что Робин появится здесь в такой ранний час. Он не хотел даже разговаривать со мной. Он боялся, что вам это может не понравиться. Но я уговорила его остановиться на минутку. Ведь это глупо не иметь возможности переброситься парой слов с человеком. Я пригласила Робина на наш маскарад, но он сказал, что придет лишь в том случае, если вы присоединитесь к приглашению. Он почему-то думает, что вы будете против.

Говоря, она с мольбой заглядывала Седжу в глаза. У нее было такое по-детски серьезное лицо, что Седж почувствовал внезапный прилив нежности, который смягчил его гнев.

Лорд Роберт с улыбкой наблюдал за сценой.

— Я сказал леди Седжемур, что было бы правильнее обсудить это с вами, прежде чем приглашать меня на маскарад. Я не могу принять ее любезное приглашение, если вы его не одобряете.

— Гас, — Джорджи привстала на цыпочки и, обвив руками шею Седжа, притянула вниз его голову. — Пожалуйста, позвольте Робину прийти на наш прием, — прошептала она, касаясь губами его уха. — От этого зависит успех моих планов… я имею в виду планы, касающиеся Энн Форестер. Энн — это та самая девушка, которая нужна Робину, но между ними произошла серьезная размолвка. Я очень надеюсь, что они помирятся во время маскарада. Я уверена, Робин все еще любит Энн.

Роберт наблюдал, как меняется лицо Седжа по мере того, как он слушает Джорджи. Он сам не мог слышать ее слов, но лицо виконта постепенно просветлялось, из чего он заключил, что Джорджи говорит ему что-то приятное. А может, уже сама ее близость действовала умиротворяюще на Седжемура.

Когда Джорджи умолкла, Седж повернулся к Роберту. Теперь он немного оттаял, хотя до конца и не был уверен в том, что Роберт и Джорджи встретились в парке случайно.

— Моя жена пригласила вас на прием, и вы вольны принять ее приглашение либо отказаться, — сухо проговорил он. — Но позвольте мне предупредить вас, Линдхарст: если вы придете в мой дом, то обязаны вести себя, как подобает благовоспитанному джентльмену, и относиться с почтением к присутствующим дамам. Я имею в виду не только Джорджану, но и других женщин тоже. Я не позволю вам совращать девушек, пока вы находитесь под моей крышей.

Роберт был оскорблен этими незаслуженными обвинениями.

— Кто вы такой, Седжемур, чтобы приказывать… — начал было он, но Джорджи поспешила вмешаться.

— О, Робин, вы ведь придете, правда? У Гаса создалось ошибочное представление о вас, но виной тому все эти лживые слухи. — Она с заговорщическим видом улыбнулась Роберту и добавила: — Но скоро мой муж убедится в том, что вы — человек чести и истинный джентльмен.

Роберт сказал, что, быть может, заглянет ненадолго, и, попрощавшись, направился к своей лошади, привязанной к дереву. Седж смотрел ему вслед, сузив глаза. Он все еще видел в Роберте своего соперника и был страшно раздосадован, что застал Джорджи с ним на следующее утро после того, как они познали вместе настоящую близость.

Седж отказался от своей идеи усадить Джорджи на лошадь и вернуться с ней домой, чтобы снова заняться любовью. Встреча с Робертом испортила ему настроение. Он оставил ее в парке с Рафасом и лакеем, а сам решил предпринять длинную верховую прогулку в надежде, что это поможет ему успокоиться.

Они не видели друг друга до самого вечера, пока не пришло время ехать на праздничный вечер в Воксхолл Гарденс, где они условились встретиться с группой друзей. Седж поужинал один, Джорджи решила обойтись без ужина, зная, что во время празднества будут подаваться самые изысканные яства.

Она надела платье из бледно-желтого люстрина с длинным рукавом и высоким воротником. В более легком наряде она могла замерзнуть, ведь торжество будет проходить на открытом воздухе. Разглядывая свое отражение в зеркале, она подумала, что после праздничного ужина уговорит Седжа прогуляться с ней по саду. Она уже бывала раньше в Воксхолл Гарденс и знала, насколько великолепен этот огромный сад. А главное, там много темных аллей, где они смогут остаться одни. Не случайно эти аллеи называли «Аллеями Любовников». Она скажет Седжу, что хочет посмотреть «Аллеи Любовников», и попросит проводить ее туда. А там, вдали от посторонних глаз, они последуют примеру всех молодых пар, которые испокон веков использовали это место для любовных свиданий.

Радостное возбуждение овладело ею в предвкушении того, что ожидало ее позднее.

Седж пребывал во взбудораженном состоянии. Весь день он боролся с желанием пойти к Джорджи, заключить ее в объятия, осыпать ласками и поцелуями… Но после того, что случилось утром, он не знал, может ли ей доверять. Он должен проявить осторожность и понаблюдать за ней, прежде чем отдаваться во власть эмоций. Быть может, она вовсе и не испытывала к нему того, что испытывал к ней он. Седж был зол на себя самого за то, что поддался на ее уговоры и позволил Линдхарсту посетить их прием. Он должен был запретить этому человеку появляться в их доме и вообще приближаться к Джорджи. Конечно, он проявил слабость, но в ту минуту он был просто не в силах отказать ей. Близость Джорджи действовала на него умиротворяюще, ей удавалось умерить его гнев одним только прикосновением, одним взглядом. Она управляла им, заставляя исполнять все ее желания и капризы… Но этому надо положить конец. Он ведь решил, что должен подчинить ее своей воле, а пока все получилось совсем наоборот.

По дороге в Воксхолл Гарденс Джорджи оживленно болтала, перескакивая с одной темы на другую. Седж слушал лишь вполуха ее болтовню, время от времени улыбаясь, когда ее взгляд останавливался на его лице. Он обнимал ее за плечи и держал ее руку в своей, играя пальцами. Ее близость снова пробудила в нем нежность и желание, и он уже успел забыть о виденной им утром сцене.

Макс, Генри, Шарлотта и леди Уайдкомб уже поджидали их за отведенным им столиком. Столики располагались под сенью деревьев и были отгорожены друг от друга низкими ширмами. Заметив друзей, Седж и Джорджи направились к ним, но, не дойдя нескольких шагов, Седж вдруг вздрогнул и замер на месте. Проследив за его взглядом, Джорджи увидела леди Карстэрс, занимающую соседний столик вместе с мисс Грэгсон и какой-то пожилой парой. Леди Дайана сидела вполоборота, облокотившись о ширму, и беседовала с Максом. Она была сногсшибательно красива в платье из белой органзы, которое придавало ее облику неземное очарование. Ее белокурые локоны были искусно забраны наверх и украшены серебристо-серым атласным бантом.

Увидев Седжа, Дайана умолкла, и на ее лице изобразилось удивление. Но в следующее мгновение она снова овладела собой и продолжала прерванный разговор.

Джорджи медлила лишь секунду, прежде чем подойти к ней. Поприветствовав Дайану, она выразила свое восхищение по поводу ее внешнего вида.

— Как же я завидую вам, Дайана! — воскликнула она, но в ее тоне не было и тени зависти. — Вы так красивы, в особенности сегодня, в этом белом платье. А этот серебряный бант так идет к вашим светлым волосам! Вы должны прийти на маскарад в костюме вашей тезки Дайаны, богини луны.

Дайана поблагодарила Джорджи за комплимент и, в свою очередь, похвалила ее внешний вид. Потом она представила девушке пожилых мужчину и даму — своего дядю полковника Астриджа и его супругу. Через минуту Джорджи уже оживленно болтала с полковником и его женой. Ей удалось заставить разговориться даже молчаливую мисс Грэгсон, которая приняла активное участие в беседе.

Программа праздника включала в себя небольшой симфонический концерт, после которого начинались танцы. Когда оркестр заиграл вальс, несколько пар оставили свои столики и поднялись на круглый помост, освещенный факелами. Допивая третий бокал пунша, Джорджи раскачивалась на стуле в такт музыке и поглядывала на Седжа, задаваясь вопросом, может ли он уже танцевать без ущерба для ноги.

— Добрый вечер, леди Седжемур, — неожиданно услышала она за своей спиной.

Обернувшись, она увидела Тома, который остановился возле ширмы. Он произнес ее новое имя с иронией и смотрел на нее так, словно она совершила предательство по отношению к нему. Впрочем, Джорджи ожидала этого.

— Как вам нравится Воксхолл, миледи? — продолжал Том. — Если не ошибаюсь, мы собирались прийти сюда вместе, но потом вы изменили свои планы.

Поспешно поприветствовав друзей Джорджи и компанию, расположившуюся за соседним столиком, он снова повернулся к ней, чтобы пригласить ее на танец.

— О, Том, лучше пригласите Шарлотту, — ответила Джорджи.

Едва сказав это, она заметила, что Шарлотта встала из-за стола и направилась рука об руку с Генри к танцевальному помосту. Она взглянула на Седжа в надежде, что он придет к ней на помощь, но Седж был занят беседой с леди Дайаной и даже не смотрел в ее сторону.

— Я пригласил вас на танец, Джорджи, потому, что хочу поговорить с вами, — сказал Том, касаясь ее плеча.

Вздохнув, она поднялась на ноги и направилась вместе с ним туда, где несколько пар уже кружились в танце.

— Перестаньте смотреть на меня так, словно я совершила какое-то тяжкое преступление, Том, — сказала Джорджи, когда они присоединились к танцующим. — Если вы хотите выразить свое негодование по поводу моего замужества, то говорите. Будет лучше, если вы сразу облегчите душу.

— Не здесь, Джорджи, — ответил Том. — Я не могу разговаривать и танцевать одновременно. Давайте лучше пройдем в сад.

Он взял ее под локоть и увел с помоста, не дожидаясь, когда закончится танец. Как только они спустились в сад, он принялся в повышенных тонах выражать свое возмущение.

— Вы сыграли со мной злую шутку, Джорджи, — восклицал он. — Я возлагал такие надежды на наш брак, а вы обвели меня вокруг пальца!

— Успокойтесь, Том, — примирительным тоном проговорила Джорджи. — Наш с вами брак все равно не привел бы ни к чему хорошему, мы не подходим друг другу. Вам нужна девушка с мягким, покладистым характером, а у меня слишком независимый нрав. К тому же я не блещу красотой. Зачем вам я, когда вы могли бы жениться на красавице? Подумайте, какие красивые дети родились бы у вас, если бы вы взяли себе в жены такую девушку, как Сьюзен!

Последние слова вырвались у нее непроизвольно, и она тут же прикрыла ладонью рот, боясь, что Том разгадает ее планы. Немного помолчав, она добавила:

— Хотя нет, Сьюзен все равно не согласится стать вашей женой. Быть может, она бы согласилась, если бы вы предложили ей это раньше, но, похоже, вы упустили свой шанс. Боюсь, что наша Сьюзен всерьез увлеклась кем-то другим.

Ее слова произвели желаемый эффект. Том нахмурился, и его лицо приняло озабоченное выражение.

— О ком вы говорите, Джорджи? Кем могла увлечься Сьюзен? — Он на секунду задумался. — Неужели этим дамским угодником Линдхарстом?

— Не спрашивайте меня ни о чем, Том, — уклончиво ответила Джорджи. — Я не собираюсь выдавать сердечные тайны моей лучшей подруги. И, заметьте, я вовсе не говорила, что она увлечена Робином. У Сьюзен полным-полно поклонников, вам ни за что не догадаться, кого она сделала своим избранником.

— Избранник! — взорвался Том. Он схватил Джорджи за плечи и притянул к себе. — Скажите мне сейчас же имя этого мужчины, и я быстро разберусь с ним. Говорите, Джорджи. Вы не должны скрывать это от меня.

Седж был занят беседой с Дайаной, когда внезапно заметил, что Джорджи больше нет среди танцующих. Проглотив проклятие, готовое сорваться с языка, он тут же встал и отправился на ее поиски. Он догадывался, что она ушла в сад вместе с Каннингэмом, который пригласил ее на танец, и не ошибся.

Он увидел их на одной из самых темных аллей. На какое-то мгновение он словно окаменел и был не в силах пошевелиться. О нет, это уже было слишком, такого он даже от нее не ожидал! Каннингэм сжимал ее в объятиях, и она даже не пыталась высвободиться.

— Джорджана, я думал, что вам может понадобиться моя помощь, — сказал он, подходя к паре. Он не узнал звука собственного голоса — его тон был холодным и отчужденным и нисколько не выдавал его гнева. — Но, вижу, вы прекрасно обходитесь без меня, так же как сегодня утром. Поэтому не стану вам мешать.

Он развернулся на каблуках и направился прочь, прежде чем Джорджи успела прореагировать на его внезапное появление. Гнев смешался в нем с болью. Джорджи предала его, предала это новое чувство, зародившееся в нем вчера. Он не должен был доверять ей, ведь он никогда не доверял женщинам. Он женился на ней из чувства долга, и их брак мог бы остаться просто формальным союзом, если бы он не позволил эмоциям взять верх над разумом. Он же поддался ее обаянию, увлекся ею так, как не увлекался еще ни одной женщиной… Теперь он расплачивался за это.

Дважды за этот день он заставал Джорджи с другими мужчинами. Оба были ее поклонниками, с обоими она кокетничала, позволяла им дотрагиваться до себя… Вероятно, для нее такое понятие, как супружеская верность, просто не существовало. Она пока еще не успела изменить ему в полном смысле этого слова, но он не удивится, если это произойдет в самое ближайшее время.

Что ж, он будет придерживаться тех же правил игры, что и она. Он будет уделять внимание другим дамам так же, как она уделяет внимание мужчинам. Когда она ушла танцевать с Томом, он как раз собирался пригласить ее на танец. Теперь он пригласит Дайану.

— Гас! Постойте, Гас, я сейчас вам все объясню! — закричала Джорджи, но Седж, казалось, даже не слышал ее криков. Через несколько секунд он скрылся из виду в противоположном конце аллеи. Произошло еще одно глупое недоразумение. Они с Томом обнимались, как старые друзья, решив вернуться к тем простым дружеским отношениям, которые связывали их в детстве. Это объятие скрепляло их примирение, но Седж, конечно, истолковал все совершенно иначе.

Она поспешила отстраниться от Тома, когда заметила его в двух шагах от них, но было уже слишком поздно. Он говорил с ней безличным, ледяным тоном и смотрел куда-то сквозь нее, словно она ровно ничего для него не значит. Она бы предпочла, чтобы он устроил ей бурную сцену, осыпал ее оскорблениями. Но он, наверное, даже не испытывал ревности, просто была уязвлена его гордость. Сейчас она снова вспомнила о том, что он женился на ней из чувства долга, и ей стало невыразимо горько.

Они с Томом не обменялись ни словом, возвращаясь к своим столикам. Оркестр снова играл вальс. Джорджи сразу же увидела Седжа, который кружился в танце с Дайаной Карстэрс. Они были самой красивой парой. Оба высокие и стройные, со светлыми волосами и благородными чертами лица, и все взгляды были обращены к ним.

Джорджи остановилась возле ступенек, ведущих на помост, глядя, как загипнотизированная, на Седжа и Дайану. Она вздрогнула от неожиданности, когда кто-то коснулся ее руки.

— Макс, — бесцветным тоном проговорила она, устремив на молодого человека невидящий взгляд.

Давайте пройдемся, Джорджи, — Макс взял ее под руку.

— Они танцуют вместе, Макс.

— Ну и что? — Макс сразу же понял, о ком она говорит. Боль, написанная на ее лице, тоже не ускользнула от его внимания. — Разве танец может иметь какое-то значение? Генри и ее дядя, полковник Астридж, тоже танцевали с леди Дайаной, и даже я танцевал с ней. Седж пригласил ее на танец просто из вежливости, она бы обиделась, если бы он этого не сделал.

— Из вежливости… — как эхо повторила Джорджи, кусая губы, чтобы не заплакать. — Нет, Макс, вежливость здесь ни при чем. Он не танцевал с тех пор, как… как сломал ногу, а теперь пригласил ее…

Ее голос сорвался на высокой ноте, и она разрыдалась. К счастью, они уже были в саду, и никто, кроме Макса, не мог видеть ее слез. Макс привлек ее голову к своей груди и гладил ее по волосам, пока она плакала. Он не находил слов, чтобы утешить Джорджи, и был шокирован этим всплеском эмоций. Джорджи всегда была такой веселой и жизнерадостной, а теперь пришла в полное отчаяние, потому что Седж пригласил на танец Дайану. Но Седж мог бы и догадаться, что это причинит Джорджи боль. В душе Макс негодовал на Седжа за его бесчувственность. При случае он посоветует виконту быть повнимательнее к своей юной жене.

Возвращаясь домой, Джорджи чувствовала, что потеряла Седжа навсегда, а все лишь потому, что он застал ее в объятиях друга детства и неправильно истолковал эту сцену. Ведь именно поэтому он стал ухаживать за Дайаной Карстэрс, давая ей тем самым понять, что вычеркнул ее из своей жизни. Он даже не поехал с ней домой; усадив ее в экипаж, он вернулся к столику леди Дайаны.

Ее сердце разрывалось от боли. Только сейчас, когда уже было поздно что-либо исправить, она понимала, как много значил для нее Седж. Она просто не знала, как будет жить дальше.

Конечно, они были мужем и женой и впредь будут сохранять видимость брака. Но они больше никогда не будут по-настоящему близки.

Одиноко лежа в своей постели, Джорджи ждала, что услышит его шаги в коридоре, тогда она по крайней мере будет знать, что он вернулся домой. Казалось, прошло несколько часов, а он все не возвращался. Может, он поехал провожать Дайану, и та пригласила его остаться на ночь у нее?! Джорджи всхлипнула, глядя в темноту.

18

В течение последующей недели Седж и Джорджи почти не общались. Несколько раз Джорджи пыталась объясниться с ним, но все ее попытки были тщетны. Как только она за-водила разговор о Томе и о виденной им сцене, Седж либо притворялся, что не слышит ее, либо отпускал какую-нибудь презрительную реплику, которая тут же заставляла ее умолкнуть. Иногда он просто выходил из комнаты, давая тем самым понять, что ни она, ни ее объяснения нисколько не интересуют его.

Он нарочно избегал ее и уезжал на целые дни из Дома. Возвращался уже поздно вечером, когда она была на каком-нибудь приеме, устроенном ее друзьями. Теперь она посещала светские мероприятия безо всякого удовольствия, просто чтобы отвлечься на какое-то время от своих неутешительных мыслей. От ее прежней веселости больше не осталось и следа.

Ливермор, адвокат Седжа, навестил Джорджи, чтобы ознакомить с условиями брачного контракта. Она не ожидала, что Седж перепишет на ее имя такую крупную сумму денег, и была поражена его щедростью. Только ей не становилось от этого легче, он просто повел себя великодушно, как и подобает настоящему джентльмену. Это не меняло того факта, что они стали совершенно чужими друг другу.

Вечер, когда Седжемуры устраивали маскарад, был душным и знойным.

— Я бы на вашем месте надела костюм на голое тело, миледи, — с улыбкой сказала Мэгги, горничная Джорджи, которая помогала ей одеваться.

Она держала перед хозяйкой костюм Титании — струящуюся полупрозрачную тунику, сотканную из золотых нитей, которую Джорджи собиралась надеть поверх зеленовато-голубого шелкового платья. Джорджи протянула руку и пощупала сверкающую материю.

— Вы правы, Мэгги, — наивно согласилась она. — Наверное, я так и сделаю.

Мэгги засмеялась.

— Но я ведь пошутила, миледи. Вы не можете надеть тунику прямо на голое тело, она почти прозрачная.

— Нет, нет, конечно, я не могу выйти к гостям в полуголом виде, — улыбнулась Джорджи. — Но мы могли бы сократить костюм до минимума — обрезать рукава платья и немного укоротить его. По-моему, чем меньше на мне будет надето, тем эффектнее я буду смотреться.

Мэгги принесла ножницы, и они с энтузиазмом взялись за дело.

Впервые за последнюю неделю Джорджи пребывала в приподнятом настроении. Она возлагала большие надежды на этот праздник, молясь в душе, чтобы он принес счастье не только ее друзьям, но и ей самой. Не случайно она выбрала для себя костюм Титании, королевы фей из пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь». Седж собирался надеть обычное черное домино и маску, но она сговорилась с Уилкинсом, чтобы тот заменил этот простой костюм на другой, более своеобразный — костюм Оберона, властного и высокомерного супруга Титании. Оба костюма были сшиты портнихой леди Картерет по наброскам Джорджи.

Ее отношения с Седжем нисколько не улучшились за эту неделю. Он все так же избегал ее и старался проводить как можно меньше времени дома. Лишь одно успокаивало Джорджи: она знала, что Седж не стал искать утешения в объятиях Дайаны. Об этом ей сообщил Макс, который принял очень близко к сердцу ее проблемы и навел все необходимые справки.

Раз Седж не стал изменять ей с Дайаной, значит, он все-таки не полностью вычеркнул ее из своей жизни, решила Джорджи. Конечно, он был очень зол на нее, но не мог же он злиться вечно! Сегодня вечером она попытается завладеть его вниманием, пробудить в нем хоть искру прежнего чувства. А в костюме Титании она выглядела очень соблазнительно.

Джорджи позаботилась также и о костюмах для других участниц этой любовной игры. Сьюзен будет смотреться очень эффектно в белом хитоне, обнажающем одно плечо и подпоясанном золотым шнуром. Ее длинные черные волосы будут распущены по плечам и по спине, а голова украшена золотой диадемой. Темно-карие глаза Сьюзен будут сверкать, как звезды, в прорезях золотой маски. Том никак не сможет остаться равнодушным к ее красоте, когда она предстанет перед ним в таком наряде.

С Энн дело обстояло сложнее. Ей так и не удалось уговорить эту серьезную, слишком уж добропорядочную девушку одеться в костюм менады, последовательницы бога Диониса. Энн считала, что такой костюм выглядел бы просто неприлично, и заявила, что она оденется монахиней. Тогда Джорджи посоветовала ей одеться сестрой Элоизой.

— А Роберт придет в костюме Абеларда, — сказала Энн, смеясь. — Что ж, Джорджи, вы знаете, что произошло с Абелардом!

Закончив одеваться, Джорджи окинула оценивающим взглядом свое отражение в большом зеркале. Золотая туника искрилась и переливалась в пламени свечей. Она не стала надевать чулки, и ее ноги казались босыми в легких, почти незаметных сандалиях телесного цвета. Ее огненно-рыжие кудри украшал венок из листьев, а лицо было скрыто зеленовато-голубой маской, отделанной перьями. Спускаясь по лестнице, она весело напевала себе под нос. Ей казалось, она в самом деле перевоплотилась в сказочную фею, обладающую колдовскими чарами. И она воспользуется этими чарами для того, чтобы околдовать своего мужа.

Седж бродил со скучающим видом среди своих гостей, разодетых в экстравагантные костюмы персонажей былых эпох. Маска скрывала недовольную гримасу, искажающую его лицо. Он прошел через огромный зал, украшенный цветочными гирляндами, и спустился в темный сад. Заслышав его шаги, мужчина и женщина, обнимавшиеся под кустом жасмина, тут же отстранились друг от друга. Седж почувствовал себя неловко. Черт побери, почему Джорджи не распорядилась, чтобы в саду повесили китайские фонарики? И в зале, кстати, было слишком мало свеч.

Он с нетерпением ждал окончания праздника. Уже близилась полночь, — значит, скоро начнут срывать маски. Погруженный в свои мысли, Седж направился в глубь сада.

Он думал о Джорджи. Конечно, он повел себя слишком жестоко, отвергая всякие попытки к примирению с ее стороны. Всю эту неделю он пребывал в ужасном настроении, но гордость не позволяла ему быть более человечным… Что ж, это еще можно исправить. Через пару дней они уедут в Глочестершир, и там их жизнь изменится в лучшую сторону. В его поместье они будут проводить целые дни наедине друг с другом, там вокруг Джорджи не будут вертеться другие мужчины. А он приходил в ярость, когда видел ее с другими мужчинами. Это мешало ему быть счастливым с ней. Если бы они могли всегда быть одни! Если бы он мог сделать ее своей узницей, никогда не выпускать за пределы своих сельских владений! Тогда бы он наконец обрел покой.

Седж был очень ревнив, ревнив вне всякой меры, теперь он это понимал. До того как он встретил Джорджи, ему никогда не случалось испытывать муки ревности, поэтому он не сразу понял, чем вызваны его приступы гнева, когда он видит ее с другими мужчинами. Когда он застал ее в объятиях Каннингэма, он был так ослеплен гневом, что в течение нескольких дней был просто не способен мыслить здраво.

Конечно, их объятие было просто дружеским, и Джорджи вовсе не собиралась изменять ему с Томом. Если бы она предпочла Тома ему, то вышла бы замуж за Тома, ведь Том добивался ее руки не менее упорно, чем он сам. У Джорджи был очень дружелюбный, открытый характер, она была готова дарить свою дружбу всем и не скупилась на эмоции. Мужчины влюблялись в нее, привлеченные ее жизнерадостным темпераментом, теплом, которое она распространяла вокруг себя. Даже Линдхарст, и тот не устоял перед ее обаянием и был готов поступиться ради нее своей свободой. А Линдхарст был из тех, кто боится женитьбы, как огня.

Седж задавался вопросом, где сейчас Джорджи. Она куда-то исчезла, когда он разговаривал с Дайаной. Это было примерно четверть часа назад. Быть может, он встретит ее в саду.

Костюм Дайаны показался ему нелепым. Сегодня вечером она перевоплотилась в сэра Фрэнсиса Дрэйка, известного предводителя флибустьеров, и даже не забыла о пышных черных усах. Ее белокурые локоны были скрыты под черным париком, что в сочетании с маской делало ее совершенно неузнаваемой. Она настолько вошла в образ, что приветствовала подходящих к ней мужчин басом.

— Добрый вечер, мой отважный разбойник, — сказала она Максу низким, грудным голосом. — Я могу взять вас матросом на свой корабль, если вы достаточно опытны в пиратском деле.

Макс выглядел очень правдоподобно в костюме разбойника. Борода и маска, а также длинный острый нож за поясом придавали его облику что-то кровожадное.

— Вы сегодня бесподобны, Макс, — сказала Дайана, теперь уже своим обычным тоном.

— Благодарю вас, сэр Фрэнсис, — Макс улыбнулся. — Я восхищаюсь вашей изобретательностью, Дайана. Вы единственная женщина, которая пришла на праздник в мужском костюме.

Дайана ответила Максу какой-то любезностью, откровенно кокетничая с ним, и Седж отошел, не желая им мешать.

— Отпустите меня сейчас же, милорд! Вы слишком многое себе позволяете! Что о нас подумают, если кто-нибудь увидит, что вы затащили меня под эту штору?

Весь вечер Энн Форестер упорно отказывалась разговаривать с Робертом и он, потеряв терпение, в конце концов начал действовать более решительно. Схватив девушку за запястье, он увлек ее за собой в оконную нишу, скрытую от посторонних взглядов тяжелой бархатной портьерой.

— Успокойтесь, мисс Безукоризненные Манеры. Вы знаете, что я еще никогда в жизни не встречал такой привлекательной монахини? — Роберт улыбнулся, и его зеленые глаза сверкнули в прорезях маски. — Вас бы выгнали из монастыря, если бы мать настоятельница узнала о том, чем вы занимались со мной на прошлое Рождество.

— Да как вы смеете!

Энн размахнулась, намереваясь дать ему пощечину, но Роберт успел увернуться.

— О нет, не надо больше пощечин, — он взял ее руку и крепко сжал пальцы. — В прошлый раз отпечаток вашей пятерни оставался на моей щеке несколько дней.

— Отпустите меня, лорд Роберт, или я буду кричать.

— Я отпущу вас, если вы пообещаете, что больше не будете пытаться меня ударить.

Энн кивнула, и Роберт нехотя выпустил ее руку.

— Зачем вы спрятали ваши роскошные волосы под этим строгим головным убором? — поинтересовался он.

— Мои волосы вовсе не роскошные.

— О нет, Энн, ваши волосы просто великолепны, особенно когда они распущены по вашим плечам и спине. Я очень люблю ваши волосы.

Энн отступила на шаг и посмотрела на него с подозрением.

— Что вам от меня нужно?

— Всего лишь несколько слов, Энн, ласковых слов, быть может… Я не прошу большего.

Роберт поправил алую бархатную накидку, небрежно наброшенную на его широкие плечи. На нем был костюм кавалера при дворе Карла Второго и длинный кудрявый парик.

— Мне больше нечего вам сказать, милорд. Энн поклялась себе, что забудет Роберта, и вот уже долгое время отклоняла все его попытки к перемирию. Но сейчас, когда он был так близко, под ней подкашивались ноги, а сердце билось где-то в горле.

— Нам надо сказать друг другу очень многое, Энн. — Роберт взял ее руку в свои и долго молчал, играя ее пальцами. — Простите меня, любимая, — прошептал наконец он, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Энн подняла к нему лицо.

— Я… — начала было она, но в эту самую минуту кто-то резко отодвинул портьеру.

— Вот это да! Знатный кавалер эпохи Карла Второго пытается совратить монахиню! — воскликнул чей-то веселый голос.

Энн высвободила руку и убежала, мучимая стыдом.

Седж снял маску и продолжал свою прогулку по саду, оглядываясь по сторонам в поисках Джорджи. Он бы сразу заметил ее даже в темноте ее золотая туника бросалась в глаза. Ей очень шел костюм Титании, королевы фей.

Он сам намеревался надеть простое черное трико и маску, однако в этот вечер его ожидал сюрприз. Когда пришло время одеваться, Уилкинс принес этот совершенно безумный костюм: пестрый шелковый хитон длиной до колена, золотые сандалии и венок из листьев, украшенный золотыми звездами. Маска была сделана из какой-то сверкающей золотистой ткани.

Седж на мгновение лишился дара речи.

— Что это такое? — осведомился он, оправившись от шока.

— Это костюм Оберона, милорд. Оберон — это король фей…

— Я знаю, кто такой Оберон. Но я не собираюсь наряжаться Обероном ни сегодня вечером, ни когда бы то ни было!

Уилкинс объяснил, что таково пожелание миледи. Седж сначала хотел пойти к Джорджи и накричать на нее, сказав, что ни за что не наденет этот идиотский наряд, но потом все-таки удержался. Они уже слишком много раз ссорились по пустякам, к чему затевать еще одну ссору? Если он откажется надеть костюм, то испортит ей весь праздник… Пока Уилкинс одевал его, Седж бормотал себе под нос ругательства — он был уверен, что будет чувствовать себя самым настоящим идиотом в таком одеянии. Однако, спустившись к гостям, он обнаружил, что большинство из них одето не менее экстравагантно.

Услышав какой-то шорох справа от себя, он обернулся. Джорджи стояла в нескольких шагах от него и смотрела на увитую дикими розами беседку так, словно происходящее там привлекло ее внимание. Ее туника сверкала в лунном свете. К счастью, она была одна. Седж уже начинал бояться, что снова застанет ее в объятиях какого-нибудь мужчины. Он бросился к ней и, схватив за локоть, повернул к себе.

— Что вы здесь делаете?

— Тихо! — громким шепотом остановила она его. — Молчите, Гас, иначе вы все испортите.

— Объясните, почему вы пришли сюда… — начал было он, но она, привстав на цыпочки, прижала ладонь к его губам. Свободной рукой она указала на беседку. Только сейчас он увидел, что там кто-то есть.

Джорджи убрала ладонь с его рта и, взяв его руку, крепко сжала его пальцы. Ее взгляд был устремлен на пару, сидящую в беседке. Приглядевшись, Седж узнал в девушке Сьюзен Теннисон, а в мужчине — Тома Каннингэма. Том держал Сьюзен за руки и что-то говорил. Оба были без масок.

Седж не мог разобрать слов, но достаточно было взглянуть на их лица, чтобы понять, что молодые люди признаются друг другу в любви. Когда Том замолчал, Сьюзен улыбнулась и прижалась щекой к его плечу. Он наклонил голову, и их губы встретились. Том сжал девушку в крепком объятии.

Седж подумал, что Джорджи, должно быть, очень страдает, наблюдая эту сцену. Наверное, она все-таки была влюблена в Тома, иначе зачем бы стала подглядывать за ним, когда он уединился с другой девушкой?

Седж наклонился и заглянул ей в лицо, она тоже была без маски. Он был удивлен, заметив, что она удовлетворенно улыбается, а ее глаза сияют, как звезды. В следующее мгновение он уже забыл о Томе и Сьюзен. Его взгляд остановился на ее губах.

— Джорджи, — прошептал он и коснулся рукой ее щеки.

Она взяла его руку и потащила подальше от беседки.

— О, Гас, я так рада! — сказала она, когда они отошли на несколько шагов.

— Вы рады? — удивился он.

Он все еще не мог понять, зачем она следит за Томом и Сьюзен.

— Сьюзен влюблена в Тома с детства, и я уже давно пытаюсь объяснить этому упрямцу, что она — та самая девушка, которая ему нужна.

Седж с облегчением вздохнул. Значит, она вовсе не увлечена Томом.

— Насколько я понял, вы пытаетесь устроить еще один брак, — заметил он.

Он старался говорить строго, но в его голосе прозвучали нотки смеха.

— О, но ведь я делаю это для их блага! — воскликнула Джорджи. — Знаете, Гас, люди иногда бывают упрямы и боятся открыть свою душу тем, кто их любит. Я всегда рада, если могу чем-то помочь.

— Генри и мисс Фрэзер обошлись без вашей помощи, — напомнил ей он.

— О, я была безумно рада, когда прочла в газетах об их помолвке! Но посмотрите на Робина и Энн, они никак не могут найти общий язык.

Седж нахмурился. Одного только упоминания о Роберте было достаточно, чтобы пробудить в нем гнев.

— Я уже долгие недели пытаюсь им помочь, — продолжала Джорджи. — Но Энн упорно отказывается разговаривать с Робертом. Она не доверяет ему, боится, что он разобьет ее сердце. Роберт пребывает в полнейшем отчаянии. Сегодня вечером он сказал мне, что потерял всякую надежду. Думаю, он уже уехал домой, поскольку был слишком подавлен. Жаль, если у него ничего не получится. Робину нужна как раз такая жена, как Энн.

— Но Роберт просил вашей руки, Джорджи. Я думал, он влюблен в вас.

— Нет, он вовсе не влюблен. Может, он и питает ко мне теплые чувства, но это не имеет ничего общего с любовью.

— Вы хотите сказать, он любит вас, как сестру?

— Что-то в этом роде. Его потянуло ко мне лишь потому, что Энн отвергает все его попытки добиться ее прощения. А то, что он предложил мне стать его женой, очень положительный факт.

Седж удивленно покосился на нее.

— По правде сказать, я не понимаю вашей логики.

— Что же в этом непонятного? Это означает, что Робин уже созрел для брака. Он готов отказаться от своих прежних привычек и стать хорошим семьянином. Он будет верным мужем для Энн, я в этом убеждена, если только мне удастся их помирить. Боюсь, это будет нелегко… — Джорджи на мгновение задумалась, покусывая нижнюю губу. — Знаете, что я сделаю, Гас? Я приглашу их обоих к нам в гости в ближайшие дни.

— Нет! Я вам это запрещаю, слышите? Я больше не позволю вам устраивать браки, это занятие недостойно настоящей леди.

На самом деле Седж не хотел, чтобы Джорджи продолжала общаться с Робертом, но если бы он сказал ей об этом, она бы назвала его ревнивцем.

— Кроме Роберта и Энн, есть еще и другие пары, которым может понадобиться моя помощь, — задумчиво проговорила Джорджи.

— Кто же?

— У меня есть кое-какие надежды насчет Макса и Дайаны. Я заметила, что в последнее время они с удовольствием проводят время в обществе друг друга.

— Макс и Дайана? — Седж был ошеломлен.

— Да, — Джорджи кивнула, глядя себе под ноги. Подняв к нему глаза, осведомилась: — Надеюсь, вы ничего не имеете против?

— А почему я должен быть против?

— Но ведь вы с ней… Я хотела сказать, вы ведь были влюблены в леди Дайану, разве не так?

— Влюблен в Дайану? Никогда!

— Но Дайана так красива… Неужели вы никогда не были увлечены ею?

Джорджи внимательно изучала его лицо, словно надеясь найти на нем ответ на какой-то мучающий ее вопрос.

— Увлечен — да. Или, точнее, очарован. — Седж спокойно выдержал ее взгляд. — Но только не влюблен.

— Однако она была вашей любовницей.

— Вы ошибаетесь, Джорджи. Мы с Дайаной не были любовниками. И вообще, если хотите знать, я любил в своей жизни всего лишь одну женщину. Любил и люблю.

К его величайшему удивлению, Джорджи зажала уши ладонями.

— Нет! — закричала она. — Нет, Гас, молчите! Пожалуйста, не говорите мне ничего о ней. Я ничего не хочу знать.

— Послушайте, Джорджи…

— Я не хочу ничего слушать. Давайте лучше вернемся к гостям. Скоро полночь, а в полночь будут срывать маски.

Она схватила его за руку и потащила в сторону дома. Он остановил ее, взяв за плечи, и повернул к себе.

— Полночь уже миновала, Джорджи, и все маски сорваны. И я, честно говоря, изрядно устал от этого маскарада.

— Вы устали?

— Да. Я устал ото всей этой суеты. Хотя, должен заметить, вы очень хорошо организовали праздник и блистательно выступили в роли хозяйки.

— Спасибо, Гас. Мне так приятно, когда вы меня хвалите…

Джорджи привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Седж обнял ее и зарылся лицом в ее густых душистых волосах.

— Я был шокирован поначалу, когда Уилкинс принес мне этот костюм, — сказал он через минуту, поднимая голову. — Но теперь я начинаю замечать все его преимущества.

Он приподнял подол ее платья и просунул колено между ее ног.

— На вас что-нибудь есть под этой туникой, Гас? — Джорджи тихо смеялась.

— Подойдите поближе, и вы узнаете.

— Я не могу подойти поближе, я уже и так близко.

Ее глаза сверкали в лунном свете и казались ему бездонными. В них было столько любви и нежности… Он осторожно взял ее за подбородок и приподнял лицо.

— Вы знаете, что есть еще одна пара, которая нуждается в вашей помощи? Кажется, вы забыли о ней.

— Ах да? Кто же это?

Она учащенно дышала, его близость разжигала в ней желание. Он наклонил голову.

— Это мы, Джорджи, — прошептал он, почти касаясь губами ее губ.

Джорджи обвила руками его шею, и их губы слились в страстном поцелуе. Седж просунул руку под ее платье. Она застонала, когда его пальцы коснулись ее обнаженной груди.

— О, Гас… прошу вас… — Она прерывисто вздохнула. — Но мы должны вернуться в дом и заняться гостями, — сказала она, словно внезапно опомнившись.

— Гости как-нибудь обойдутся без нас, — хрипло прошептал он.

Недолго думая, он подхватил ее на руки и понес в сторону дома.

— О, Гас, что вы делаете? — запротестовала она.

— Вы устали, Я уложу вас в постель, — с улыбкой ответил он.

— Но я совсем не устала!

— Тем лучше.

— Лучше для чего?

— Вы скоро сами поймете.

— Опустите меня на землю, Гас. Я слишком тяжелая. У вас может разболеться нога.

— Вы тяжелая? — Седж рассмеялся. — Да вы легкая, как перышко. А что касается моей ноги, она в полном порядке.

— Но гости будут ждать нас… Они подумают, что мы сошли с ума, если внезапно исчезнем.

— Они поймут. Мы только недавно поженились, а молодоженам многое простительно. У нас сейчас медовый месяц, Джорджи.

Джорджи продолжала шутливо протестовать, пока он нес ее по тропинке, ведущей к дому. Седж вошел через боковую дверь, чтобы избежать столкновения с гостями, и поднялся по лестнице, крепко прижимая к себе свою драгоценную ношу. В его спальне Уилкинс как раз разбирал постель, и Джорджи густо покраснела при виде камердинера.

— Пожалуйста, оставьте нас одних, — нетерпеливо приказал Седж.

Уилкинс удивленно взглянул на хозяина, который стоял на пороге, держа на руках хозяйку, и поспешил выйти из комнаты. Седж притворил ногой дверь и осторожно положил Джорджи на кровать.

— Теперь вы будете спать здесь, моя дорогая, — ласково сказал он. — До тех пор, разумеется, пока мы не уедем в Глочестершир.

В глазах Джорджи заплясали озорные огоньки. — А вы уверены, что я соглашусь уехать с вами в Глочестершир?

— Я попытаюсь добиться вашего согласия.

— Могу я спросить, каким образом?

— Я буду заниматься с вами любовью до тех пор, пока вы не согласитесь.

— Не забывайте, что я очень упряма…

— У нас впереди целая ночь.

Джорджи мечтательно улыбнулась, глядя на него из-под опущенных ресниц.

— Но если вы будете заниматься со мной любовью до самого утра, то завтра вы будете так вымотаны, что придется отложить отъезд на послезавтра… А послезавтра я могу изменить свое решение, и вам снова придется заниматься со мной любовью, чтобы я дала свое согласие.

— Вы сводите меня с ума, маленькая бесстыдница, — прошептал Седж, поспешно избавляясь от своего костюма.

Стащив через голову хитон, он бросил его на пол, потом снял сандалии и нырнул в постель. Он стянул с Джорджи ее золотую тунику, снял легкое шелковое платье, что было под ней, и принялся осыпать поцелуями ее обнаженное тело… Она ответила ему тем же.

Они занимались любовью долго, и это было упоительно для обоих. Теперь Седж любил ее не только каждой клеточкой своего тела, но и каждым уголком своей души, всем своим существом. Он знал, что может отдать ей все свои чувства без остатка, так же как она отдает ему свои. Они достигали все новых вершин восторга, и в этом слиянии двух тел и двух душ каждый полностью забывал о себе самом. Обоим казалось, что они ждали этого момента всю жизнь и впереди их ожидает целая вечность захватывающих радостей…

— Даже если ты не любишь меня, мне все равно безумно хорошо с тобой, — прошептала Джорджи.

За окнами уже брезжил рассвет. Они лежали в полном изнеможении в объятиях друг друга, усталые и невероятно счастливые.

— Кто сказал, что я тебя не люблю?

Седж приподнялся на локтях и удивленно взглянул на нее.

— О, Гас, не надо лгать. Я прекрасно знаю, что ты не можешь меня полюбить, у меня слишком много недостатков.

— Недостатки есть у всех, моя дорогая. У тебя их наверняка меньше, чем у меня. Но я люблю и твои недостатки тоже. — Он немного помолчал. Его взгляд скользнул по ее обнаженному телу. — Ты моя жена, Джорджи. И ты единственная женщина, которая мне нужна. Я становлюсь сам не свой, когда вижу тебя с другими мужчинами, потому что ужасно боюсь тебя потерять. Я не мыслю своей жизни без тебя. Я люблю тебя, Джорджи, я нуждаюсь в тебе так, как не нуждался еще ни в ком. Я хочу проводить с тобой все свои дни и ночи, хочу, чтобы ты стала матерью моих детей… Если бы не ты, я бы никогда не узнал, что такое любовь.

Он посмотрел в ее синие, как сапфиры, глаза, еще подернутые дымкой желания. Джорджи протянула руку и коснулась его щеки.

— Мне бы очень хотелось верить, что ты меня любишь. Но я боюсь, что ты уже говорил эти же самые слова многим женщинам.

— Джорджи! Я никогда не любил никого, кроме тебя. — Седж отбросил мягкие завитки волос с ее лба и стал покрывать быстрыми поцелуями ее лицо. — С тех пор как я тебя встретил, я только и думаю, что о тебе, — шептал он, вдыхая свежий аромат ее кожи. — У меня больше нет других желаний, кроме одного-единственного: обладать тобой. — Немного отстранившись, он заключил: — И если ты не хочешь, чтобы я сошел с ума или вообще погиб, ты скажешь мне, что любишь меня так же сильно, как я люблю тебя, и будешь рядом каждую минуту до конца наших дней.

— О, Седжемур!

Джорджи была так тронута этим признанием, что на глаза навернулись слезы.

— Почему не Гас? — с улыбкой осведомился он.

— Гас, я люблю тебя. Я полюбила тебя еще при нашей первой встрече, только не понимала этого. Когда ты лежал в грязи без сознания со сломанной ногой, я смотрела на тебя и чувствовала, как мое сердце наполняется теплом… Да, я полюбила тебя в тот день.

— Но это еще не причина для того, чтобы плакать. — Она всхлипнула и тут же улыбнулась, заглядывая ему в глаза.

— Но я плачу от радости… Я так счастлива, что мой план сработал.

— Могу я спросить, что это был за план?

— Я решила соблазнить тебя… Пробудить в тебе безумное желание, чтобы добиться твоей любви.

Седж рассмеялся. Его руки уже ласкали ее тело, и он чувствовал, как в нем снова просыпается неукротимое желание.

— Ты удивишься, если я скажу, что преследовал те же цели, что и ты. Мой план состоял в том, чтобы довести тебя до полного исступления ласками так, чтобы ты больше не могла без меня обойтись и желала меня каждую секунду…

— Так, значит, победу одержал ты? — промолвила Джорджи с притворным разочарованием. — А я-то думала, что я тебя перехитрила.

— Если хочешь, я оставляю победу за тобой, любовь моя. Моя драгоценная королева Титания, ваш верный супруг, король Оберон, лежит у ваших ног…

Content

Линн Робертс
Превратности любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18