Джон Армстронг

Партизанская война. Стратегия и тактика. 1941–1943

Предисловие

Эта книга, созданная под руководством профессора Висконсинского университета Джона А. Армстронга, подводит итоги послевоенной программы исследований возникновения, доктрины и эффективности действий советских нерегулярных вооруженных сил. Данный труд может рассматриваться как самостоятельный важный вклад в историю Второй мировой войны и в изучение советской политической системы в условиях оказания на нее давления извне. Такие исследования помимо прочего дают возможность по-новому взглянуть на недавний и весьма значительный опыт Советского Союза по ведению войны нетрадиционными методами.

Как отмечает во введении профессор Армстронг, о характере и военной значимости партизанского движения в период Второй мировой войны делались прямо противоположные заявления, а официальные советские оценки часто расходятся в толковании важности «спонтанной» патриотической реакции населения, мужества и организаторских способностей местных партийных руководителей, направляющей роли центральных партийных и военных органов. Данная книга представляет собой первую попытку внести ясность в эти вопросы путем системного исследования огромного количества подлинных документов – по большей части немецких, но также и советских, – захваченных в конце Второй мировой войны.

После того как начавшееся в июне 1941 года немецкое вторжение – в результате которого значительная часть советского населения оказалась под контролем гитлеровской Германии – было остановлено в ходе героической обороны Москвы, Ленинграда и Сталинграда (сейчас Волгоград), пришлось пройти долгий путь страданий и жертв, прежде чем удалось изгнать агрессоров с советской территории. В какой мере партизанские силы, действовавшие в тылу гитлеровских армий, ослабили военные усилия Германии и тем самым сняли часть груза с плеч Красной армии? Данные исследования дают убедительные ответы на этот вопрос, а также на вопрос о том, какова была реакция населения оккупированных районов на присутствие немцев и перспективы восстановления советской власти. Исследования, как отмечает профессор Армстронг, касаются осуществлявшегося из-за линии фронта «теневого» правления, одной из важных целей которого было напомнить населению посредством действий партизан о последующем неминуемом возвращении советской системы.

Наконец, действия партизан во Второй мировой войне представляют собой значительную часть накопленного Советским Союзом опыта по использованию нерегулярных вооруженных сил в боевых операциях. Этот опыт запечатлен в памяти целого ряда советских руководителей различных рангов. Многие из них, став в дальнейшем активными проводниками советской политики и занимая высокое положение в руководстве, в годы войны были неразрывно связаны с организацией и направлением деятельности этой военной и политической силы. Фактор преемственности доктрины и психологии делает полезным изучение современными специалистами по советской политике опыта советского партизанского движения во Второй мировой войне.

Часть первая

Район Ельни и Дорогобужа Смоленской области

Герхард Уайберг

Введение

Выбор для детального изучения района Ельни и Дорогобужа, находящегося в центре западной части европейской территории СССР, неподалеку от Смоленска, обусловлен двумя причинами. Этот район стал первым, где возникло крупномасштабное партизанское движение, оказавшееся достаточно мощным, чтобы удерживать значительный кусок территории (две-три тысячи квадратных миль) в тылу у немцев, и этот же район являл собой пример, вероятно единственный, когда немцам удалось сокрушить партизанское движение подобного масштаба. Изучение партизанского движения в данном районе может позволить вникнуть в сущность факторов, влиявших на его развитие, организацию, управление и операции в первый год войны на Востоке (с лета 1941 до лета 1942 года). Кроме того, такое исследование дает возможность разобраться в причинах, обусловивших уничтожение движения, – причинах, неразрывно связанных с характером самого движения и его структурой.

Немецкие документы содержат значительное количество сведений о происходивших в этом районе событиях. Этот материал был использован не только для того, чтобы представить полную картину партизанского движения там, но и провести сравнение с характером партизанских операций в других местах.

В конце июля 1941 года немецкие войска, наступавшие в центре Восточного фронта, взяли Смоленск и вошли в западную часть района Ельни и Дорогобужа. На фронте царило относительное затишье до октября, когда немцы начали крупное наступление на Москву. На начальной стадии этого наступления большое количество советских войск в районе Ельни и Дорогобужа попало в окружение (так называемый Вяземский котел), и немцы прилагали усилия к захвату их в плен. Пока предпринимались такие попытки, основная масса немецких войск устремилась на восток.

За поворотом событий на подступах к Москве в начале декабря 1941 года последовал советский прорыв. Во второй половине января 1942 года клин советского контрнаступления достиг района Ельни и Дорогобужа в попытке отрезать дорогу и железнодорожную линию Смоленск – Вязьма, которые являлись основными путями снабжения немецких войск в этом регионе. Хотя на поддержку советским частям был выброшен крупный воздушный десант, наступление захлебнулось, и часть советских войск оказалась отрезанной от основных сил Красной армии, когда немцам удалось ликвидировать образовавшуюся брешь.

К оказавшимся в ловушке в этом районе подразделениям регулярной армии и десантникам присоединились крупные силы партизанского движения, которое в тот момент находилось в стадии формирования. Поскольку первые попытки немцев очистить этот район потерпели провал, у партизан и подразделений регулярной армии появилось время упрочить свое положение. В течение двух недель в конце мая[1] и начале июня 1942 года девять немецких дивизий в полном составе или отдельными частями вели наступление, нанесшее сокрушительный удар по партизанскому движению в этом районе. В дальнейшем проводились крупные операции по зачистке территории от партизан.

С середины июня 1942 года по март 1943 года в этом районе в целом не отмечалось партизанских действий. В результате немецкого отступления в марте 1943 года с целью выравнивания линии фронта группы армий «Центр» восточная часть этого района была занята регулярными советскими войсками, а полностью район был освобожден Красной армией в ходе крупного отступления немцев в августе и сентябре 1943 года.

Партизанская война

Подготовка к формированию партизанских отрядов проводилась советским Верховным командованием до подхода немцев к этому району, и первые попытки проведения операций были предприняты партизанами в августе и сентябре 1941 года, когда фронт временно проходил по западной границе района. Эти операции в основном сводились к переброске по суше через линию фронта и по воздуху людей для организации большого количества небольших партизанских групп, которые впоследствии могли оказать помощь Красной армии. Немецкое наступление в октябре нарушило этот процесс и вместе с тем непреднамеренно обеспечило появление дополнительных людских ресурсов, позволивших в дальнейшем сформировать крупномасштабное партизанское движение. В районе скрывалось большое количество оказавшихся в окружении военнослужащих Красной армии, но попытки проведения немцами облав не увенчались успехом. Подразделения немцев при отсутствии времени и энтузиазма для тщательного прочесывания местности брали в плен лишь тех, кто был добровольно готов сдаваться, но многие из них бежали вскоре после знакомства с немецкими методами обращения с пленными. Вместе с тем многие работники низшего звена партийных и государственных органов, а также органов НКВД тоже скрывались, и тем самым существовавшие в последние три месяца небольшие партизанские группы обретали в их лице надежных руководителей.

В течение двух с половиной месяцев, с середины января до конца марта 1942 года, происходил бурный рост партизанского движения, в котором на смену небольшим группам, численностью от пяти до тридцати человек, пришли крупные и хорошо организованные формирования, чья общая численность достигла 10 000 человек. Как этого удалось добиться? Рост партизанского движения происходил в основном за счет большого количества оказавшихся в окружении после боев 1941 года красноармейцев. Их большая часть пряталась в деревнях, некоторые, сбиваясь в мелкие группы, занимались мародерством. Эти люди быстро оказались мобилизованы находившимися на месте или доставленными сюда организаторами партизанского движения. Находившиеся здесь люди являлись вышеупомянутыми работниками партийных и государственных структур и органов НКВД. Многие из них уже имели небольшие группы последователей и с их помощью приступили к призыву годных к службе мужчин – главным образом оказавшихся в окружении красноармейцев – в партизанские отряды. По мере роста численности таких отрядов их организаторы повышались в звании и должности; первоначальная группа последователей становилась первой ротой батальона, а в дальнейшем полка. Тем самым простой организатор за несколько месяцев мог превратиться из командира небольшой группы в командира полка; но у рядовых членов, пожалуй, было мало перспектив занять должность выше, чем командир отделения. Организаторы, которых доставляли сюда обычно по воздуху, но иногда и по суше через линию фронта, либо занимали должности в штабах уже сформированных отрядов, либо начинали формировать свои отряды.

Имеющиеся материалы об этой массовой мобилизации свидетельствуют, что основной упор делался на повторный призыв на службу оказавшихся в окружении красноармейцев. Большая их часть присоединялась к партизанам без особых возражений, но кое-кто, по всей видимости, оказывался на службе лишь под угрозой применения силы. Проводить призыв жителей, проживавших в данном районе до войны, было труднее, и, за исключением немногих ярых сторонников советского режима, людей можно было побудить вступать в партизаны лишь угрозами. Поскольку подразделения регулярной армии, отрезанные немцами, понесли крупные потери, часть призывников в начале 1942 года направлялась на замену погибшим в такие подразделения, а не непосредственно в партизанские отряды.

Что представляли собой партизанские отряды? Вероятно, до 75 процентов их членов являлись бывшими красноармейцами, которым либо удалось ускользнуть от проводимых немцами в 1941 году зачисток, либо они сбежали из лагерей военнопленных. Отряды были организованы по принципу военных подразделений – формальное деление на отделения, взводы, роты, батальоны и полки часто насильно навязывалось слабо сплоченным партизанским отрядам. Существенные различия наблюдались в количестве входивших в полк батальонов, число которых могло колебаться от трех до семи. Это, по всей видимости, является единственным подтверждением того, что складывавшаяся обстановка и качества отдельных командиров играли большую роль в определении размеров партизанских отрядов в первый год войны. В одном случае, вероятно в начале апреля, были сформированы две партизанские дивизии, в составе одной из которых было три, а в составе другой пять полков. Но основной боевой единицей в большинстве случаев являлся полк.

Как уже отмечалось, в партизанские отряды призывались главным образом оказавшиеся в окружении красноармейцы. Когда приток красноармейцев иссяк, стали прибегать к призыву местного населения, делая особый упор на переосвидетельствовании тех, кто был освобожден от военной службы по состоянию здоровья. В силу того, что местное население данного района почти целиком состояло из представителей русской национальности, можно предположить, что местные призывники были в основном русскими. Имеющиеся по этому вопросу материалы свидетельствуют, что это относилось и к большинству призванных красноармейцев. По возрастному делению также отмечается преобладание красноармейцев, основную массу составляли лица в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. Большинство командных кадров являлось представителями первичного звена партийного и государственного аппаратов. Политическую принадлежность партизан определить сложнее. Крайне скудные сведения указывают на то, что процент коммунистов был немного выше, чем в Красной армии после мобилизации 1941 года. Обучение не представляло особой проблемы, поскольку большинство партизан ранее проходило нечто вроде начальной военной подготовки. Десятидневный курс считался достаточным для ознакомления партизан с основами военного дела.

Управление партизанскими отрядами было тройственным. На всех уровнях, начиная с отделения, были кадровые офицеры. На уровне рот имелись политработники. На полковом уровне, а в ряде случаев и на уровне батальонов существовал Особый отдел НКВД. Такой тройной контроль иногда создавал неразбериху, поскольку многие занимавшие воинские командные посты были бывшими партийными работниками и офицерами НКВД, а политруки часто отвечали за проведение боевых операций. Кроме того, в ряде случаев должности командира и комиссара или комиссара и представителя НКВД совмещал один человек. Военные и политработники обладали огромной властью над подчиненными, и имеются свидетельства, что в ряде случаев они допускали серьезные злоупотребления этой властью.

Тройная система внутреннего контроля повторяла механизм контроля, осуществлявший управление партизанским движением извне. Порядок подчиненности выше полкового уровня вполне очевиден. Командиры полков получали приказы от генерала П. Белова, командира 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, который прорвался в этот район в январе 1942 года. Приказы поступали в полки напрямую или через дивизионные штабы, которые, по всей видимости, были созданы для облегчения управления нижестоящими подразделениями. Сам Белов, попав в этот район, стал подчиняться командованию Западного фронта, образованного из группы армий маршала Жукова в центре фронта. Внешние контрольные функции НКВД выполняли особые отделы на каждом из уровней выше партизанского полка. Аналогичен был и порядок подчиненности комиссаров, но он был усложнен вмешательством территориальных партийных властей. Отчасти властью обладал и областной комитет партии (высока вероятность того, что один из партизанских полков был сформирован Смоленским обкомом партии). Хотя имеющиеся сведения крайне скудны, можно утверждать, что партия занималась вопросами дисциплины и строго следила, чтобы активность партизан сохранялась на должном уровне; но руководство боевыми действиям осуществлялось только военными командными структурами[2].

В отрядах соблюдалась строгая дисциплина. Из имеющихся в нашем распоряжении документов большая часть затрагивает факторы, влиявшие на моральное состояние партизан. Их можно разделить на две основные категории: различия морального состояния отдельных групп участников партизанского движения и влияние особых ситуаций и событий на моральное состояние партизан. Важные различия морального состояния можно отметить среди призванных в партизаны местных жителей, бывших красноармейцев и командных кадров. Местные жители по большей части отнюдь не испытывали желания примыкать к партизанскому движению, служили без всякого энтузиазма и были склонны к дезертирству, когда возникала такая возможность. Бывшие красноармейцы в меньшей степени были склонны уклоняться от призыва; создается впечатление, что многие из них присоединялись к партизанам из чувства долга и без особого давления. Те, кто сбежал из немецкого плена, менее всего стремились дезертировать и часто пытались привить подобное отношение другим членам своего отряда. Вместе с тем большое количество бывших красноармейцев не испытывало восторгов по поводу своей службы в партизанах и оставалось в отрядах из страха наказания командирами либо опасаясь плохого обращения в плену у немцев. Моральный дух командных кадров был наиболее высок. Они по большей части отождествляли себя с советским режимом, и, каковы бы ни были их личные пристрастия, они понимали, что немцы в любом случае определят их принадлежность и уничтожат, если получат такую возможность.

Хотя прямо об этом не говорится, можно предположить, что успехи партизан в этом районе на ранних этапах и их усилившаяся в дальнейшем мощь стали важными факторами повышения морального духа партизан в первой половине 1942 года. Но существовал и ряд обстоятельств, негативно отразившихся на нем; сюда прежде всего следует отнести постоянные трудности со снабжением, отдельные случаи злоупотребления властью комиссарами и высокий уровень потерь.

Операции партизан в этом районе были обусловлены конкретной ситуацией, создававшейся, когда они, совместно с подразделениями регулярной армии, брали под свой контроль крупные участки территории. Для защиты такого района от атак противника обычного стрелкового вооружения было явно недостаточно. Дополнительное вооружение – артиллерия и танки – приобретало крайне важное значение. Партизанским отрядам удалось собрать большое количество орудий, в частности 45-мм противотанковые пушки и 76-мм пушки. Танки, брошенные в этом районе во время боев 1941 года, ремонтировались и использовались, чему способствовала доставка по воздуху советской авиацией запасных частей и горючего. Использование танков для поддержки контратак партизан с некоторой долей удивления отмечалось в немецких донесениях.

Партизаны уделяли большое внимание разведке. Работа по сбору разведывательной информации была широко поставлена, выполнялась энергично и приносила заметные успехи. Партизаны в этом районе, по всей видимости, не были задействованы в получении сведений политического характера для советского руководства. Это, скорее всего, объясняется тем, что в оказавшемся под контролем партизан обширном районе система советской администрации, включая органы НКВД, была полностью восстановлена, о чем будет сказано ниже.

Захваченных в плен немецких солдат партизаны в отдельных случаях расстреливали, но многих допрашивали и отправляли в имевшуюся в Дорогобуже тюрьму. Часть оказавшихся там пленных использовали в качестве подсобных рабочих; другие оставались в тюрьме, и судьба их неизвестна; по меньшей мере один из немецких радистов был вывезен на самолете.

Военные действия партизан в первую очередь сводились к обороне контролируемого ими района. С этой целью прилагались огромные усилия к строительству полевых фортификационных сооружений. Предпринимаемые партизанами редкие контратаки и стычки с немецкими войсками во многом напоминали действия регулярных войск.

На контролируемой партизанами территории была восстановлена советская власть. Колхозы, часть которых распустили сами крестьяне, были организованы вновь под руководством новых председателей. Были назначены чиновники и восстановлена районная администрация. Сотрудничавших с немцами строго наказывали: некоторых казнили, других отправляли в тюрьму, но часть коллаборационистов была призвана на службу в партизанские отряды. Многое указывает на то, что, с одной стороны, наказание за сотрудничество с противником определялось с учетом внимательного отношения к свидетельствам о таком сотрудничестве, с другой же стороны, наказания отдельных коллаборационистов отличались по степени жестокости и часто были непредсказуемы, что, по всей видимости, делалось намеренно.

Отношение населения к немцам и партизанам трудно оценить однозначно. Поражения немцев зимой 1941/42 года, несомненно, сыграли важную роль. К тому времени население, о чем, во всяком случае, свидетельствовало его поведение, склонялось на сторону немцев, хотя это вовсе не мешало жителям помогать отдельным бежавшим пленным и оторванным от своих частей красноармейцам. Когда население осознало масштаб немецких поражений, отношение к немцам заметно изменилось, что в какой-то мере объясняет мотивацию оказанного им ранее дружелюбного приема немцам. Отношение населения стало более настороженным. Будучи крестьянами, мирные жители по-прежнему неодобрительно смотрели на советский режим, навязавший им колхозную систему, но теперь им приходилось учитывать возможность его возвращения, и такая возможность стала реальностью на несколько месяцев в первой половине 1942 года. В контролируемых партизанами районах население стремилось их поддерживать. В целом создается впечатление, что благодаря своему прежнему негативному опыту население приспосабливалось к существовавшей в тот или иной момент власти.

Само присутствие партизан в этом районе представляло собой мощный пропагандистский фактор, используемый ими в психологической войне. Имеющиеся материалы свидетельствуют об уверенности партизан в том, что присутствие их значительного количества и восстановление советской системы на контролируемой ими территории уже само по себе являлось явным доказательством мощи и несокрушимости советского режима и достаточным стимулом для оказания населением необходимой помощи силам партизан.

Немцы, со своей стороны, прилагали значительные усилия для увеличения дезертирства из партизанских отрядов, увязывая свои пропагандистские операции с существовавшими внутри партизанских отрядов различными настроениями. Весной 1942 года они стали делать различия между дезертировавшими партизанами и другими пленными и в противоположность существовавшей у них ранее практике расстреливать и тех и других, обещали дезертирам нормальное обращение. Поняв, что наиболее уязвимым местом партизанских отрядов являются призывники из местного населения, оказавшиеся в партизанском движении не по своей воле, всевозможные средства – листовки, плакаты, призывы, письма дезертиров – стали использоваться для убеждения этих людей в том, что насильственный призыв в ряды партизан не будет поставлен им в вину. Понимая, что использовавшиеся в прошлом методы обращения с пленными сильно осложняют подход к бывшим красноармейцам, немецкая пропаганда особо подчеркивала, что дезертиров ожидают нормальное обращение, работа и земля. К тому времени немцы также поняли, что, уничтожая всех попадавших в плен политработников, они оказывают огромную услугу советскому Верховному командованию. Подобная политика заметно повышала боевой дух партизан, а также регулярных войск, поскольку люди, игравшие очень важную роль в сохранении высокого морального духа партизан, знали, какая судьба ожидает их, если они попадут в руки к немцам. Пытаясь решить эту проблему, Гитлер даже согласился в качестве эксперимента отменить приказ о казнях политработников; такую политику немцы впервые стали проводить во время наступательной операции по очистке от партизан района Ельни и Дорогобужа. Призывы немцев впервые были обращены к политработникам, которым они обещали сохранить жизнь. Существуют свидетельства того, что, вопреки всем предпринимавшимся внутри партизанских отрядов усилиям по противодействию пропаганде немцев, значительное количество партизан дезертировало. Среди дезертиров были представители всех групп, входивших в состав партизанского движения, но абсолютное большинство составляли призывники из местного населения.

Одной из наиболее важных проблем, с которой сталкивались все партизанские отряды, являлось снабжение. В этом районе в высокоразвитой организационной системе партизанского движения имелась особая структура, занимавшаяся проблемой снабжения. Главным источником продовольствия и одежды был сам район партизанских действий. Пополнение запасов оружия и боеприпасов в основном происходило путем их сбора на местах боев 1941 года. Восстановленная при партизанах местная администрация играла важную роль в обеспечении поставок продовольствия местным населением.

Довольно неплохо было поставлено медицинское обслуживание. В западной части района, о которой имеется наибольшее количество сведений, находилось по меньшей мере пять полевых госпиталей. Они имели небольшой постоянный штат медицинского персонала, каждый госпиталь мог принять от пяти до двадцати пяти партизан. Помимо этого, в партизанских отрядах, начиная с уровня рот, имелись медсанбаты. Полное отсутствие жалоб на медицинское обслуживание, скорее всего, свидетельствует о том, что оно находилось на должном уровне.

Поддержка с воздуха находившихся в этом районе партизан советской авиацией была особенно внушительной. Быстрая мобилизация и значительное пополнение партизанского движения в первые месяцы 1942 года оказались бы невозможными без помощи офицеров и комиссаров, доставленных самолетами. Тот факт, что многие партизанские группы были организованы прибывшими по воздуху людьми или в их состав включались доставляемые авиацией офицеры для работы в штабах, был крайне важен для управления партизанским движением. Существовавшее между партизанами и советской стороной «курьерское» сообщение также способствовало поддержанию связи и осуществлению контроля.

Помимо транспортировки самолетами пополнения личного состава, в больших количествах по воздуху партизанам доставлялись материальные ресурсы. Доставка боеприпасов, оружия, мин и прочих военных материалов, безусловно, была важным фактором в быстром вооружении большого количества партизан, мобилизованных в начале 1942 года. Для использования брошенных танков, ремонтировавшихся партизанами, были крайне важны запасные части и горючее, доставляемое советскими самолетами. Одежда и обувь, а также в незначительных количествах продовольствие регулярно доставлялись по воздуху. Поставки продовольствия по воздуху в основном ограничивались такими продуктами, как сахар и, по всей вероятности, колбаса. Неоднократные упоминания о поставках по воздуху табака, пожалуй, указывают на признаваемую советским Верховным командованием важность таких поставок для поддержания боевого духа партизан.

Другими важными моральными стимулами были поставка по воздуху медикаментов и эвакуация самолетами раненых. Имеющиеся материалы о роли воздушной поддержки в других аспектах – например, оказание партизанам боевой поддержки с воздуха – не поддаются обобщению. Был обнаружен ряд интересных подробностей, касающихся технической стороны поддержки с воздуха, что может быть использовано для общей характеристики поддержки партизанского движения.

Борьба с партизанами

Присутствие крупных партизанских сил в районе Ельни и Дорогобужа, несомненно, тревожило немцев. Их первые попытки изменить положение представляли собой мелкие операции против партизан, оказавшиеся плохо подготовленными и повсеместно закончившиеся провалом. Более крупная операция планировалась на март 1942 года, но ее не удалось провести в заранее намеченных масштабах. Она представляла собой действия одной немецкой дивизии, целиком направленные на создание коридора через контролируемый партизанами район. Такой коридор, несомненно, оказался полезен для немцев, но опасность, исходившая от партизанского движения, сохранялась. Поэтому 24 мая 1942 года немцы осуществили крупное наступление, начатое двумя корпусами при поддержке ряда подразделений девяти дивизий. Силами, значительно превосходящими противостоящих им партизан и регулярных войск, немцам удалось осуществить свой план уничтожения основной массы советских сил. Из находившихся в этом районе в начале немецкого наступления 15 000–20 000 солдат регулярной армии и партизан порядка 2000 человек вырвались из окружения, а еще 2000 или 3000 человек по одному или небольшими группами попытались укрыться в этом районе. Остальные были либо уничтожены, либо взяты в плен. Однако имеющиеся статистические данные о потерях немцев показывают, что бои были тяжелыми и партизаны были полны решимости сдержать атакующего противника.

И в ограниченной по масштабам операции немцев в марте 1942 года, и в крупном немецком наступлении в мае важным фактором явилась оказанная поддержка с воздуха. Особенно полезной оказалась воздушная разведка. Бомбардировки и обстрелы с воздуха скоплений партизан существенно различались по степени эффективности. Материальный ущерб и людские потери, по всей видимости, были значительными лишь в тех случаях, когда непосредственная боевая поддержка с воздуха наступающих немецких частей могла компенсировать нехватку у немцев артиллерии. В других случаях эффективность, в частности бомбардировок, была низкой. Но их деморализующее воздействие, наоборот, оказывалось весьма существенным. Атаки с воздуха вызывали у партизан страх и создавали неразбериху, а подчас даже панику, вне зависимости от причиненного материального ущерба.

После разгрома партизанского движения в этом районе усилия немцев были направлены на предотвращение его возрождения. В частности, осуществлялось наведение порядка с помощью войск; мерами политического характера стремились заставить население отказаться от оказания помощи партизанам; превентивные меры были направлены на предотвращение попыток советской стороны содействовать возрождению партизанского движения путем использования авиации. Усилия немцев возымели успех. С лета 1942 года до осени 1943 года, когда немцы отступили из этого района и больше сюда уже не возвращались, серьезной активности партизан здесь не наблюдалось.

Выводы

Чем можно объяснить успех немцев по предотвращению нового подъема партизанского движения? Немцы считали, что партизаны в этом районе потерпели провал, поскольку им так никогда и не удалось одержать крупных военных побед. Верно и то, что партизанам так и не удалось перерезать основную транспортную артерию, по которой осуществлялось снабжение группы армий «Центр», но отвлечение весной 1942 года крупных сил немцев для борьбы с представлявшими угрозу партизанами само по себе может считаться важным военным достижением. Тот факт, что почти на протяжении двух месяцев два немецких корпуса вели подготовку и проводили операцию против партизан, примечателен сам по себе; в какой-то степени он даже уникален. Никогда больше немцы не выделяли столь крупных сил для борьбы с партизанами. Разумно предположить, что, будь у них возможность всегда посылать по два корпуса против скоплений партизан, партизанским отрядам в других районах жилось бы куда труднее.

Последнее замечание помогает отчасти объяснить успех немцев в разгроме партизанского движения в этом районе. Можно сказать, что успешное создание мощного партизанского движения в тылу у немцев в непосредственной близости от линии фронта обусловило то, что партизаны вызвали на себя удар таких сил немцев, которые изначально были способны справиться с задачей по их уничтожению. Вышесказанное дает объяснение и второму важному фактору. Партизанское движение приобрело настолько военизированный характер, что для борьбы с ним потребовалось чисто военное использование регулярных войск. В этом районе немцы проводили четкое разграничение между партизанами и населением и постоянно следовали этому принципу. Не прибегая к мерам коллективного наказания, при которых обычно не являвшиеся партизанами мирные жители страдали куда сильнее партизан, немцы сознательно стремились ограничивать свои операции борьбой с последними. Это происходило в то время, когда антигерманские настроения населения были еще не столь сильными, и потому можно было сравнительно легко добиться успеха. После проведения операции продолжение такой политики позволило немцам удержать остатки партизанских отрядов в состоянии мелких групп, озабоченных исключительно проблемой выживания. Тот факт, что доставляемые в этот район советской авиацией новые группы партизан не смогли способствовать возрождению партизанского движения, указывает на то, что использование авиации для организации партизанского движения может оказаться успешным лишь тогда, когда в том или ином районе уже существуют потенциальные его участники.

Наиболее ценный вклад партизанского движения в районе Ельни и Дорогобужа в изучение советского партизанского движения в целом заключается в том, что есть возможность получить наиболее полную картину партизанского движения на той стадии его развития, когда происходило превращение небольших групп в крупные партизанские соединения, состоявшие главным образом из бывших красноармейцев. В этом районе жизнь партизанского движения была прервана именно в такой момент. Но «посмертное вскрытие» дает нам возможность представить полную картину происходящего в этой фазе и выявить ее многие характерные особенности. Вместе с тем такое исследование дает возможность определить те отдельные особенности партизанского движения, которые на разных этапах различны, и те, которые остаются постоянными.

Глава 1

Район Ельни и Дорогобужа, 1941 г.

Война в 1941 г.

Район Ельни и Дорогобужа расположен в восточной части Смоленской области. Он находится в испытывающем нехватку продовольствия регионе к северу от Черноземной зоны. Территория представляет собой покрытую обширными лесными массивами и болотами местность, где имеются относительно крупные участки обрабатываемых земель, пустоши и луга, где ведется заготовка сена для молочного скота. Основной сельскохозяйственной культурой, помимо производимых для собственных нужд продуктов питания, является лен, и единственная отрасль промышленности связана с его переработкой. Железнодорожная ветка Смоленск – Сухиничи, на которой находится Ельня, пресекает этот район по диагонали с северо-запада на юго-восток. План местности изображен на рисунке 1. Население почти целиком состоит из русских (более 90 процентов) и является по преимуществу крестьянским. Влияние, оказанное войной на этих людей в 1941 году, имело отличие от многих других оккупированных в тот год немцами частей СССР, поскольку в этом районе советским войскам удалось добиться локальной победы. Видимо, это отличие существенно повлияло на настроения населения.

Рис. 1. Район Ельни и Дорогобужа Смоленской области

В середине июля 1941 года армии немцев ворвались в Смоленскую область. Ельня, небольшой город с населением примерно 4500 жителей, расположенный в семидесяти километрах от Смоленска в верховьях рек Угра и Десна, был взят немцами 20 июля 1941 года. В дальнейшем немецкое наступление на центральном участке фронта (в направлении Москвы) захлебнулось после того, как немцы перебросили крупные силы на юг для окружения советских войск в районе Киева, в результате чего усилилось советское сопротивление в центре фронта. В августе и сентябре продвижения на центральном участке фронта не было; наоборот, 5 сентября 1941 года советское контрнаступление привело к освобождению Ельни и стало одной из первых советских побед в войне.

2 октября 1941 года немцы возобновили наступление на центральном участке фронта. Линия обороны советских войск была почти сразу прорвана. Ельня пала 5 октября. 7 октября колонны немецких войск, прорвавшие советскую оборону к северу и югу от Смоленска, соединились в районе Вязьмы, небольшого промышленного города, находящегося на пути к Москве примерно в восьмидесяти километрах от Смоленска. В котле оказалась значительная часть 19-й и 24-й советских армий. Дорогобуж, город в верховьях Днепра с населением около 8000 жителей, где находился штаб 19-й армии, был взят немцами 9 октября. 13 октября, согласно заявлениям немцев, котел был очищен от советских войск, и к 2 ноября к востоку от Вязьмы уже существовала стабильная линия фронта. Вскоре после этого немцы двинулись к Москве.

Еще до начатого немцами 2 октября наступления у них в тылу за линией фронта уже в июле и августе советская сторона приступила к организации партизанского движения. Кроме того, вскоре стало очевидным, что образовавшийся в результате немецкого наступления котел не был полностью очищен от советских войск, как об этом заявляли немцы. Для создания партизанского движения сохранялась прочная основа в лице местных функционеров коммунистической партии, попавших в окружение красноармейцев, сбежавших советских военнопленных и других элементов в составе местного населения. С началом продвижения немцев на восток в этом районе произошли первые всплески партизанской войны; немецкое отступление в декабре создало ситуацию, особо способствовавшую быстрому росту партизанского движения. Развитие партизанского движения в районе Ельни и Дорогобужа в тот период рассматривается в следующем разделе. Обстановку, возникшую в результате вышеописанного развития событий, можно охарактеризовать так: немецкие оккупанты в своем стремлении быстро продвинуться на восток миновали этот регион, оставив крупные районы, в которых, как казалось, сохранялась спокойная обстановка, пока немецкие армии продолжали свое наступление в октябре и ноябре 1941 года.

Партизанское движение в Смоленской области до 2 октября 1941 г.

Что же на самом деле происходило, когда появились немцы? Работник Смоленского отделения НКВД, ведавший проверкой своих коллег, отвечая на этот вопрос, был вынужден сказать захватившим его в плен немцам следующее: «С появлением немецких войск они [работники НКВД] сбежали из Смоленска. Кое-кто из сотрудников НКВД направился в окрестности Вязьмы, другие – в Дорогобуж. Я находился в группе последних. Около двадцати человек, находившихся в районе Дорогобужа, получили задание остаться на оккупированной немцами территории для организации партизанских отрядов».

Формирование отрядов началось в окрестностях Дорогобужа и Вязьмы, и о судьбе, постигшей истребительные батальоны, будет упомянуто ниже. Здесь же необходимо подчеркнуть, что в результате немецкого наступления работники партийных и советских органов, которым была поручена организация партизанских отрядов, оказались разбросанными (по всей видимости, беспорядочно) по всей округе.

Примерно в это же время, в конце июля 1941 года, большая часть советской 214-й воздушно-десантной бригады в пешем порядке была переброшена через линию фронта южнее Смоленска (в районе Починка). Переодетый в гражданскую одежду личный состав бригады действовал на протяжении трех месяцев, получая приказы по радио от командования Красной армии, при этом командир бригады неоднократно возвращался через линию фронта для встреч с советскими руководителями. В середине августа, когда фронт на этом участке стабилизировался, две другие роты этой бригады десантировались на парашютах в район Смоленска; эти войскам также предстояло вести партизанскую войну[3].

Чем же занимались эти люди, оказавшись в тылу у немцев? Допросы ряда военнослужащих 214-й воздушно-десантной бригады и партизан из организованных ими отрядов показательны тем, что не только проливают свет на действия бригады и всех связанных с нею, но и позволяют лучше понять смысл подобных операций. Главной задачей направленных через линию фронта или сброшенных на парашютах военнослужащих была организация партизанских отрядов, о чем свидетельствуют нижеследующие выдержки из немецких донесений:

«…Дополнительный призыв в партизаны прокоммунистически настроенных лиц из числа местного населения, попавших в окружение красноармейцев, бездомных граждан и колхозников.

Организация и укрепление небольших партизанских групп как можно в большем количестве населенных пунктов.

В настоящий момент задания и действия партизан по большей части ограничиваются созданием разветвленной организации, которая в дальнейшем должна стать базой для проведения активных операций».

Более подробные сведения, полученные от партизана, являвшегося радистом одной из организованных 214-й бригадой партизанских групп, показывают, что это означало на практике:

«После разгрома 145-й и 149-й дивизий в районе Рославля многочисленные группы военнослужащих скрывались в лесах в тылу у немцев. В районе Починка их удалось собрать капитану Шемаеву [по всей видимости, офицер 214-й воздушно-десантной бригады] и организовать из них партизанские отряды.

В известном ему отряде находится около 180–200 человек, разделенных на три группы, в каждой из которых порядка 60 человек.

Первая группа была направлена для действий в район к югу от дороги Смоленск – Дорогобуж…

Вторая группа, куда он входил… была направлена через дорогу Смоленск – Дорогобуж для установления контакта с приземлившимися там парашютистами и организации партизанского отряда в районе Духовщины [примерно в десяти километрах к северо-востоку от Смоленска].

Третья группа вышла из Починка… в Велиж… Ей поручено организовать партизанский отряд в районе Велижа, а также установить связь с партизанами Белоруссии…

В каждой из вышеозначенных групп имеется два радиопередатчика, а также по автомату на человека, взрывчатка и ручные гранаты. Оружие и взрывчатка сбрасываются с самолетов, с которыми группы поддерживают связь… Сами группы не принимают участия в боевых действиях, а имеют задание формировать партизанские группы, численностью от пяти до десяти человек в каждой… Как правило, порученное им задание не предусматривает проведения диверсий, поскольку это может привлечь внимание немецких войск к отдельным группам. Скорее их заданием является создание крупной и спаянной организации партизан в немецком тылу. Диверсии… проводятся лишь тогда, когда есть возможность для их проведения и члены группы уверены, что им удастся избежать плена.

…Для укрепления командования отдельных групп людей доставляют самолетами и сбрасывают на парашютах…

До захвата в плен означенного партизана поддерживалась устойчивая связь с другими группами, частями Красной армии и самолетами.

В дневное время многие партизаны работают в колхозах. Но их целью является отнюдь не добыча пропитания, а привлечение других в партизанские группы и подстрекательство к оказанию сопротивления и саботажу.

. . . . . . . . . . . . .

Население оказывает партизанам существенную поддержку. Оно снабжает их всем необходимым, готово убивать для них, прячет их и помогает им во время передвижений».

Цитируемые выше материалы показывают, что партизанское движение, пусть и в зачаточном состоянии, уже существовало вокруг Смоленска до того, как немцы возобновили свое наступление на центральном участке фронта 2 октября 1941 года. На начальном этапе этого наступления удалось окружить большое количество советских войск в котле рядом с Ельней и Дорогобужем, между Смоленском и Вязьмой. Теперь обратимся именно к этому, расположенному восточнее, району и проследим развитие событий там в октябре 1941 года.

Котел в районе Вязьмы, октябрь-ноябрь 1941 г.

2 октября немецкие войска прорвали советскую линию обороны севернее и южнее Смоленска. Бронетанковые части, являвшиеся створками немецких клещей, соединились вблизи Вязьмы 7 октября. В образовавшемся котле оказалось большое количество регулярных советских войск, а также значительная часть гражданского населения. Часть территории котла была завоевана немцами еще в июле и августе. Вот что сообщалось в донесении 3-й танковой армии немцев: «После начала наступления 2 октября войска вошли в район, весьма своеобразно подготовившийся к войне: население неделями использовалось на земляных работах и не имело возможности собрать урожай картофеля и провести осенний сев; колхозный скот был угнан практически повсеместно; собранный урожай и крупные здания, такие как школы, клубы и другие общественные здания, были сожжены…»[4]

На территории котла советская система перестала существовать. Колхозы были распущены самими крестьянами, которым представилась возможность использовать в работе лошадей, оставшихся после разгрома советских частей. Но советское правительство заранее разработало планы по организации в этом районе партизанского движения, и их следует рассмотреть более подробно.

Несколько партизанских групп было создано до октябрьского наступления немцев. В Вязьме немцы обнаружили текст приказа о первом задании, порученном одной из таких групп. Выдержки из этого приказа дают некоторое представление о намерениях советской стороне.

«Секретно

28 июля 1941 г.

ЗАДАНИЕ № 1

Партизанскому отряду под командованием товарищей

СИ. Марченко и М.С. Верещагина,

имеющему в своем составе 350 человек

Отряд товарищей Марченко и Верещагина после вынужденного или запланированного отхода частей Красной армии с позиций на линии Сычевка – Вязьма – Старое Бешмутово должен остаться в тылу у немцев и создать основной плацдарм в районе Дашковка – Красное Поляново – Селиваново для выполнения следующих задач:

1. Уничтожать склады продовольствия, горючего и военных материалов, созданных немцами в районе Вязьмы.

2. Постоянно осуществлять разрушение железнодорожных линий на участках Смоленск – Вязьма и Вязьма – Брянск, а также шоссе Москва – Минск; следует добиваться крушения проходящих поездов, с тем чтобы нарушить поставки продовольствия и военных материалов противнику.

3. Воспрепятствовать использованию находящегося в Вязьме аэродрома № 62 путем уничтожения самолетов, горючего и военных материалов.

4. Уничтожать офицеров немецких военных штабов, уничтожать кабели коммуникаций; захватывать в плен высших немецких офицеров и передавать частям Красной армии документы, содержащие ценную информацию о противнике.

5. Создать в отряде две-три диверсионные группы для выполнения специальных заданий командира и комиссара.

Ответственный за выполнение

специальных заданий старший лейтенант

Д. Селиванов (подпись).

С содержанием ознакомлены:

командир отряда тов. Марченков

комиссар отряда тов. Верещагин».

Как уже отмечалось, работники Смоленского отделения НКВД в конце июля бежали в Вязьму и Дорогобуж. В октябре они вели подготовительную работу среди находившегося внутри котла населения по организации партизанских отрядов. Некоторые ответственные работники уходили вместе с отступавшими частями Красной армии, но вскоре после этого возвращались. Так, например, вскоре после оккупации немцами Ельни один из местных партийных руководителей вернулся для организации партизанских отрядов. Многие работники партийных и государственных органов скрывались в лесах, где могли легко входить в контакт с оказавшимися в окружении красноармейцами. Один из высокопоставленных военных «после сражения за Вязьму остался в этом районе, прятал оружие, поддерживал связь с Москвой и занимался организацией партизанских отрядов»[5]. Хотя другие подробности не известны, из сказанного ясно, что советская сторона стремилась организовать партизанское движение в котле. Первыми и вполне очевидными объектами этой организационной деятельности были попавшие в окружение красноармейцы, отрезанные от своих частей немецким наступлением и оказавшиеся в котле. Но эти же люди вместе с тем являлись добычей для немцев, стремившихся очистить котел. Об этих усилиях немцев следует сказать особо.

10 октября 1941 года немецкая 9-я армия выпустила приказ о проведении зачисток в северной и центральной частях Вяземского котла. Выполнение этой задачи было возложено на 255-ю пехотную дивизию и кавалерийскую бригаду СС. Зачистки в южной части должны были проводить 137-я пехотная дивизия, а позднее 8-я пехотная дивизия, общее руководство действиями которых осуществлял начальник тыла 4-й армии.

Создается впечатление, что усилия немцев в каких-то случаях увенчались успехом, а в других – потерпели провал. Многих советских военнослужащих удалось взять в плен, и поначалу активность партизан была невелика или ее вообще не наблюдалось; но когда возникла необходимость вывести немецкие войска и снова отправить их на фронт, действия партизан заметно усилились. Так, начальник тыла 4-й армии в письме начальнику тыла группы армий «Центр» писал, что сначала в этом районе практически не отмечалось активности партизан. Затем он продолжал: «К сожалению, мне пришлось отдать 137-ю пехотную дивизию для отправки на фронт, а также я потерял две трети 8-й пехотной дивизии. В настоящее время работа проводится небольшим количеством войск, и с сожалением приходится отмечать, что наблюдается рост партизанского движения». 255-я пехотная дивизия постоянно прилагала усилия к захвату остающихся на свободе красноармейцев. Местная военная администрация в Вязьме в первой половине ноября 1941 года докладывала следующее: «В подчиненном военной администрации районе не было замечено партизан, но приблизительно в десяти километрах к югу и юго-западу от Вязьмы группы красноармейцев по-прежнему находятся на свободе и часто прячутся в землянках. 7 ноября 255-й пехотной дивизией против них была проведена крупная операция. Особое внимание было обращено на то, что полевые госпиталя русских и разбросанные в отдаленных районах деревни, где собираются красноармейцы, могут стать основой для формирования партизанских групп, если не принять надлежащих мер».

В донесениях 255-й дивизии говорится о большом количестве пленных, захваченных в ходе проведения зачисток. На 28 октября 1941 года количество пленных составило 2236 человек. К 17 ноября было захвачено еще 1294 пленных. В содержащем эти цифры донесении, однако, указывается, что много красноармейцев в этом районе все еще остаются на свободе и наблюдается небольшая активность партизан. Точно так же в донесении 137-й дивизии о завершении проведения зачисток отмечается, что удалось взять в плен примерно 15 200 человек, но многие по-прежнему остаются в этом районе.

При сравнении донесений немцев о проведении зачисток с последующими донесениями о действиях и составе партизанских групп в этом районе обращает на себя внимание, что в последних особо подчеркивается присутствие в партизанских группах большого количества красноармейцев, оказавшихся в котле. Подобное положение было характерно не только для Ельни и Дорогобужа, но и для многих других районов крупномасштабных партизанских действий. Исчерпывающее объяснение этому факту не всегда можно найти в немецких документах, хотя отдельные причины создавшегося положения вполне понятны. Во-первых, немецкие части обычно выводились из района, не успев довести дело до конца. Как уже было сказано, находившиеся в тылу немецкой 4-й армии войска были выведены, а в начале декабря 255-я дивизия также была отправлена на фронт. Кавалерийская бригада СС, чьи чрезвычайно жестокие методы в любом случае делают весьма сомнительным ценность ее участия, также получила другое задание.

Сама тактика немцев в кампании 1941 года во многом способствовала росту партизанского движения. Немцы делали ставку на использование бронетанковых частей, бравших в клещи и отрезавших крупные силы Красной армии, которые затем предстояло уничтожать силами немецких пехотных частей. Это, естественно, приводило к тому, что немцы наступали вдоль дорог, по относительно сухой почве и через лишенные лесов районы. В результате этого попадавшие в окружение красноармейцы стремились к сосредоточению в районах, находящихся в стороне от дорог, в болотистых местах и лесных массивах. Такие районы представляли собой не только хорошие укрытия для тех, кто стремился спрятаться, но и существенно затрудняли подходы тем, кто стремился очистить район. Таким образом, отрезанных от своих частей красноармейцев буквально вынуждали находиться в условиях, практически идеально подходящих для партизанской войны, – часто в этих же местах находились и бежавшие сюда еще до немецкого наступления партийные и советские чиновники, которым была поручена организация партизанских отрядов.

Немецкие части, перед которыми ставилась задача проведения зачисток этих, практически не имевших дорог, болотистых и покрытых густыми лесами районов, часто прибывали прямо с фронта – считалось, что они отведены на отдых в тыл, и в ближайшем будущем им снова предстояло отправиться на фронт. Поэтому вряд ли стоит удивляться, что в таких условиях немецкие войска не проявляли особого энтузиазма при бесконечных блужданиях по лесам и болотам, когда требовалось не только собрать красноармейцев, готовых добровольно сдаться в плен, но и проводить облавы на тех, кто старался спрятаться, то есть потенциальных партизан[6]. Донесение находившейся в Вязьме военной комендатуры об обстановке во второй половине ноября 1941 года не только весьма показательно, но и звучит пророчески: «В находящемся в ведении военной администрации районе по-прежнему ничто не указывает на формирование партизанских групп и не наблюдается активности партизан. Однако окруженный район все еще полностью не очищен от военнослужащих Красной армии, которые вместе с бежавшими военнопленными уходят в отдаленные деревни и, вероятно, попадут под влияние советской пропаганды в отношении планов на зиму. Операция 255-й пехотной дивизии не имела особого успеха, поскольку ей не удалось добраться до отдаленных деревень из-за плохого состояния имеющих снежный покров дорог; отдельные подразделения ограничились сбором в лесах трофеев, которые могут быть использованы для собственных нужд».

Отношение населения являлось еще одним фактором, несомненно способствовавшим тому, что большое количество красноармейцев могло скрываться в лесах или прятаться в деревнях. Трудно, а пожалуй, даже невозможно точно оценить существовавшее в то время отношение населения в районе Ельни и Дорогобужа к советскому режиму, немцам и партизанскому движению. Хотя этот вопрос во всем его многообразии не может быть подробно рассмотрен здесь, но о некоторых аспектах следует упомянуть. Партизаны как целенаправленное антифашистское движение, ведущее борьбу с оккупантами, были еще довольно слабы. Местное население смотрело на большинство красноармейцев, а также на партизан, передвигавшихся по одному или мелкими группами, не как на бандитов, грабивших деревни с целью добыть пропитание и одежду, а как на нуждающихся в помощи людей. Особенно ярко это проявлялось по отношению к бежавшим военнопленным, жестокое обращение с которыми немцев было известно повсеместно и являлось чрезвычайно важным фактором, удерживавшим красноармейцев от сдачи в плен[7]. Поддержка населением таких людей вовсе не означала, что оно поддерживало их именно как партизан. Об этом говорит, например, случай, типичный для людей, на которых вели охоту немцы: «Бежавший военнопленный… встретил по дороге немецкого офицера. До этого он взял с собой деревенскую девушку и предупредил ее, что, если кто-то из немецких солдат поинтересуется, кто он такой, она должна ответить, что он ее брат. Немецкий офицер остановил их, девушка сказала ему то, что посоветовал ей ее спутник, после чего офицер пошел своей дорогой».

Хотя многие представители местного населения вполне дружелюбно приняли немцев, на их отношение, несомненно, сильно повлияли проводимые немецкими солдатами крупные реквизиции. В донесении 255-й пехотной дивизии прямо говорится об этом:

«Дивизия обращает особое внимание на ту опасность, которую представляют отдельные разбросанные по району [немецкие] солдаты для поддержания дисциплины и сохранения спокойствия в этой местности.

Эти солдаты, оставленные своими подразделениями для охраны складов боеприпасов или… застрявших транспортных средств, постоянно проводят реквизиции и занимаются грабежами в деревнях, что приводит к ожесточению местного населения и вынуждает его поддерживать партизан».

Когда отправленные на фронт немецкие части покинули район Ельни и Дорогобужа, а крупных воинских контингентов им на замену прислано не было, этот район стал пристанищем для людей, чьей задачей была организация партизанских отрядов. Там находилось много отрезанных от своих частей красноармейцев, скрывавшихся в деревнях и вокруг них в стороне от основных линий коммуникаций. Достаточно было небольшой искры, чтобы разгорелся огонь партизанского движения.

Партизанское движение, октябрь-декабрь 1941 г.

Уже упоминалось о приготовлениях и планах советской стороны по организации партизанского движения в районе Ельни и Дорогобужа перед немецким наступлением и в ходе его проведения. Были приведены свидетельства того, что операции по зачистке Вяземского котла, включавшего район Ельни и Дорогобужа, не увенчались успехом. Представляющим несомненный интерес является вопрос о состоянии партизанского движения в течение всего остального времени 1941 года. При исследовании этого вопроса следует учитывать два важных момента. Во-первых, проникновение советских частей в глубь немецкой линии фронта в январе 1942 года затронуло рассматриваемый регион и знаменовало собой окончание первого этапа партизанского движения. Поэтому данный этап, длившийся последние три месяца 1941 года, требует отдельного рассмотрения. Во-вторых, вполне очевидно, что существовавшие в то время потенциальные возможности для организации партизанского движения были использованы лишь частично и многие не попавшие в плен к немцам красноармейцы находились в деревнях или скрывались в течение зимы и были мобилизованы лишь в конце января, феврале и марте 1942 года. Эти неорганизованные людские ресурсы мы рассмотрим здесь лишь в плане того, насколько активное участие они принимали в партизанских действиях еще в 1941 году. Однако не всегда можно провести четкое разграничение между оказавшимися в окружении красноармейцами, периодически совершавшими набеги на деревни для добычи себе пропитания, и теми группами, чьей целью было не просто выживание, а сознательное стремление нанести урон немецкой армии.

Действия партизан в 1941 году в районе Ельни и Дорогобужа можно подразделить на два основных вида. Первый, и наиболее важный, а также сравнительно подробно документированный, представлял собой организацию партизанских групп из рассеянных по окрестностям красноармейцев и представителей местного населения. Вторым видом действий были удары по немецким линиям коммуникаций, набеги на деревни для создания запасов продовольствия и засады на мелкие группы немцев или отдельные транспортные средства.

Складывается впечатление, что наиболее успешно с функцией организаторов справлялись бывшие учителя. Существовала определенная форма организации партизан, хотя ее истинный характер не совсем ясен. Судя по тем партизанским группам, о чьих действиях стало известно немцам, они были сравнительно мелкими – от пяти до пятидесяти человек, – и каждая действовала более или менее самостоятельно. В любом случае складывается впечатление, что истребительные батальоны, которые предполагалось создавать и которые должны были играть важную роль, на самом деле не вели каких-либо заметных действий. В подробных донесениях, последовавших сразу после оккупации этого района немцами, практически не упоминается о присутствии таких подразделений[8]. Такие группы не появились и в 1942 году. По всей видимости, в этом районе они не получили должного развития.

Активность партизан в районе Ельни и Дорогобужа в ноябре 1941 года стала постепенно возрастать после того, как проведение немецкими войсками облав на красноармейцев не увенчалось успехом, особым подразделениям полиции не удалось задержать работников партийных и советских органов, а немецкие части начали выводить из этого района. В донесении тыловой немецкой дивизии действия партизан характеризовались следующим образом: «Действия партизан состоят исключительно из набегов на деревни для обеспечения себя продовольствием, зимней одеждой и строительством жилья на зиму. Нападений на транспортные средства вооруженных сил и часовых не отмечается. Отмечено несколько случаев диверсий, выразившихся в нарушении линий телефонной связи. Вместе с тем было установлено, что партизаны стремятся терроризировать русских, сотрудничающих с [немецкими] войсками, то есть членов местной вспомогательной полиции, старост и председателей колхозов. Партизаны принимают бой лишь тогда, когда подвергаются атакам или не имеют возможности избежать столкновения».

Если нападения на коллаборационистов отмечались повсеместно, то в донесениях 255-й пехотной дивизии отмечено всего несколько случаев диверсий и нападений на отдельных военнослужащих или их небольшие группы. В конце года, по всей видимости, активность партизан пошла на спад; к тому времени, согласно немецким донесениям, партизаны запаслись достаточным количеством продовольствия на зиму и удалились на «зимние квартиры».

На основании представленных здесь материалов партизанское движение в районе Ельни и Дорогобужа в последние месяцы 1941 года можно назвать лишь зарождающимся. Здесь, по всей видимости, имели место мелкие стычки, но партизанских действий, которые наносили бы крупный урон оккупантам, отмечено не было. Действия партизан не препятствовали и практически не влияли на продолжавшееся немецкое наступление, нет также указаний на то, что предпринимались попытки активизировать их действия. Однако последовавшее изменение обстановки на фронте вскоре дало о себе знать даже в самых отдаленных деревнях.

Глава 2

Советский прорыв и организация крупномасштабного партизанского движения, январь-март 1942 г.

Советский прорыв и его последствия

Наступление немцев на Москву достигло своего пика 6 декабря 1941 года. Мощь атакующих немецких сил скорее была видимой, чем реальной. Большинство дивизий было обескровлено непрерывными сражениями в ходе быстрого продвижения на огромные расстояния без соответствующего обеспечения резервами. В результате, когда советская сторона нанесла ответный удар свежими силами, немцы вынуждены были начать поспешное отступление, превратившееся в беспорядочное бегство, и по мере того, как различные армии пытались отступать вдоль основных линий коммуникаций, немецкая линия фронта часто оказывалась прорванной. В январе и феврале советское наступление и отступление немцев затронуло район, являющийся предметом данного исследования.

Рис. 2. Положение на фронте в районе Ельни и Дорогобужа, декабрь 1941 г. – март 1942 г.

В середине января 1942 года южный фланг советского наступления, призванного окружить значительную часть немецкой группы армий «Центр», вклинился в район к югу от Вязьмы. При поддержке подразделений 4-го и 5-го воздушно-десантных корпусов советские войска предприняли попытку взять Вязьму, отрезать железнодорожную ветку и дорогу Вязьма – Смоленск и соединиться с северным флангом советского наступления, прорвавшего линию фронта западнее Ржева и повернувшего на юг. Помимо этих сил мелкие подразделения десантников были выброшены дальше к западу, между Вязьмой и Дорогобужем; об их действиях подробнее будет сказано ниже. Показанные на рисунке 2 удары советских войск демонстрируют в общем виде положение, существовавшее на фронте в районе Ельни и Дорогобужа с декабря 1941 по март 1942 года.

В конце января и в течение всего февраля немецкие войска вели тяжелые бои с целью сохранения линии фронта, и в конце концов им удалось остановить советское наступление, не позволив ему добиться поставленных целей. Бреши, образовавшиеся на линии фронта в результате прорывов советских войск южнее и севернее Юхнова и между Юхновом и Сухиничами, были ликвидированы, и советские войска, остававшиеся к западу от новой линии фронта, оказались отрезанными. В северо-восточной части котла находилась 33-я армия, а в центре и на юге – 4-й воздушно-десантный корпус и 1-й гвардейский кавалерийский корпус.

Сложившееся в результате этого положение в общих чертах представлено на рисунке 2. Однако не следует забывать, что, за исключением изображенных на схеме стабильных участков фронта, четкой и непрерывной линии фронта не существовало. В обширном районе в тылу у немцев, наводненном партизанами, подразделениями десантников и другими частями регулярной армии[9], сложилось крайне запутанное положение, в частности, немцы, не имевшие поначалу достаточных сил для действий в образовавшемся котле, испытывали большие трудности.

Последствия этих событий крайне важны для понимания отношения населения. Вера в превосходящую мощь немецкой армии и неминуемое крушение советского режима исчезла. Каковы бы ни были чаяния народа, люди теперь повсеместно ожидали возвращения советской власти. Начальник тыла 4-й армии немцев сообщал: «Положение в тылу армии претерпело коренное изменение. Район можно было считать полностью усмиренным и лишенным партизан; пока мы добивались побед, население было полностью на нашей стороне. Теперь русское население больше не верит в нашу мощь. Они видят, что с нами происходит, а о том, чего они не видят, они узнают благодаря прекрасно организованной сети советских агентов».

И еще: «Русское население больше не верит в мощь наших вооруженных сил. Оно стало свидетелем отступления наших войск и видит, что мы больше не хозяева положения в тылу». О последствиях этого прямо говорится в донесениях того же командования: «В настоящее время партизанам намного легче, чем прошлым летом, находить сторонников, переманивать на свою сторону колеблющихся и вынуждать тех, кто опасается возвращения большевиков, поддерживать их».

Хотя в представленных документах нет прямых указаний на это, изменения в настроениях населения, вызванные положением на фронте, по всей видимости, имели прямое отношение к советским успехам по призыву партизан в 1942 году. Этот фактор был особенно важен для бывших красноармейцев, скрывавшихся в течение зимы. Вероятно, они опасались привлечения к ответственности за дезертирство в случае отказа присоединиться к партизанам.

Формирование крупномасштабного партизанского движения

В конце января 1942 года в Дорогобуже был создан штаб, осуществлявший руководство партизанским движением по всей округе. Вначале штаб действовал под руководством местных партийных работников, но большую часть времени его начальником являлся генерал П. Белов, командир 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, или назначенный им офицер. Во второй половине января, феврале и марте 1942 года, очевидно по поступавшим из Дорогобужа приказам, прилагаются усилия к созданию крупного партизанского движения. Хотя копий выпущенных в то время приказов обнаружено не было, не приходится сомневаться, что поступали директивы формировать партизанские отряды из красноармейцев и местного населения. Политрук партизанского отряда под командованием Афанасьева сообщал: «В феврале командир отряда Афанасьев сделал доклад о действиях и положении отряда на совещании у генерала Белова в Дорогобуже. От генерала Белова им был получен приказ о мобилизации в его районе мужского населения и отправке в Дорогобуж тех, кто уже находился на службе [в Красной армии], в особенности красноармейцев младших возрастных групп. Этих людей следовало направлять [в Дорогобуж] с их оружием – винтовками и автоматами. Оттуда этих людей должны были отправлять самолетами в части Красной армии. Аэродром, куда приземляются самолеты, находится в двух километрах к югу от Дорогобужа. Один раз в неделю прилетал самолет и забирал 20 человек. Помимо того, эти же самолеты доставляли специально подготовленных военнослужащих, в частности тех, кто должен был занимать руководящие должности [командиров]. До настоящего момента [11 марта 1942 г.] таких людей в отряде Афанасьева не появилось».

Хотя других свидетельств о вывозе по воздуху людей в Красную армию из этого района нет, существует много материалов, свидетельствующих об организации партизанских отрядов парашютистами, а также о призыве мужчин из местного населения и оказавшихся в окружении красноармейцев. Многих из них отправляли в Дорогобуж для обучения, а также для направления в регулярные части или партизанские отряды.

О стимуле, который получила организация партизанских групп с прибытием парашютистов, неоднократно упоминалось в донесениях начальника тыла 4-й армии немцев:

«Эти хорошо подготовленные силы партизанского движения постоянно получают подкрепления за счет парашютистов, выбрасываемых в настоящее время в районы со стабилизировавшейся ситуацией, где они организуют партизанское движение, проводят занятия по военной подготовке местного населения и обеспечивают его оружием.

В последние недели отмечен существенный рост партизанского движения, прежде всего в результате доставки самолетами комиссаров и офицеров Красной армии, но также благодаря сбрасываемым пропагандистским листовкам, и не в последнюю очередь в результате реквизиции скота, лошадей и сена [немцами]. Комиссары стремятся организовать массовое народное движение, и энтузиазм широких слоев сельского населения по вступлению в ряды партизан усиливается».

Даже в более поздних по времени донесениях подчеркивалось: «За последние недели в тылу армии партизанское движение приобрело огромный размах, прежде всего в результате заброски комиссаров и офицеров Красной армии, а также благодаря пропагандистским листовкам противника, и не в последнюю очередь за счет подстрекательства и осуществления призыва, проводимого разведывательной сетью противника».

Донесения из отдельных населенных пунктов в районе Ельни и Дорогобужа подтверждают правильность приведенных выше оценок. Два дезертира из партизанского отряда, дислоцированного неподалеку от деревни Павловки, расположенной юго-западнее Ельни, сообщали: «[Партизанское] движение было организовано русскими парашютистами, которые сначала призвали на службу находившихся в этом районе попавших в окружение красноармейцев, а затем всех остальных способных носить оружие». Дезертир из окрестностей Ельни сообщал о двух других населенных пунктах, расположенных неподалеку от этого города: «В деревнях Мутище и Федоровка в партизанских отрядах руководящие должности занимают партийные работники, сброшенные в феврале на парашютах и организовавшие партизанскую войну». Донесение о событиях, происходивших в одной из деревень, расположенных к юго-западу от Дорогобужа, рисует аналогичную картину: «Все изменилось, когда парашютно-десантные подразделения большевиков высадились в тылу немецкой армии и начали восстанавливать советскую власть. Сначала на службу были призваны рассеянные по деревням красноармейцы, оторванные от своих частей после сражения за Вязьму, а также раненные в этом сражении. Затем был объявлен призыв и проведена мобилизация мужчин 1923 года рождения, которые не были призваны осенью [1941 года]».

Несомненный интерес представляет приведенное ниже донесение об одном из организаторов партизанского движения, который был доставлен самолетом: «Панов по профессии был агрономом… Он являлся старым коммунистом. Когда в июне 1941 года началась война, он на машине вместе с несколькими помощниками приехал из Ельни в Вязьму. Там он долго не задерживался и, когда приблизились немецкие войска, на этой же машине отправился в Москву. В Москве он явился в НКВД. Он получил приказ быть готовым к выполнению задания и ждать дальнейших распоряжений. До февраля 1942 года он вместе со своей семьей находился в небольшом городке на Волге, а затем неожиданно был вызван в Москву в НКВД. Там он и еще один ответственный партийный работник в течение 40 дней проходили специальную подготовку и изучали методы шпионажа и проведения диверсий. В середине марта 1942 года он вместе с другими партизанскими командирами самолетом был доставлен в Дорогобуж… как раз в то время, когда туда прорвались русские войска под командованием Белова. Из Дорогобужа Панов впоследствии получал приказы об организации партизанских групп в Ельнинском районе. Это задание не представляло особого труда для Панова, поскольку он с юности проживал в Ельнинском районе, а затем работал там агрономом. Местные условия были ему хорошо знакомы. По его собственному признанию, Панову удалось организовать партизанские группы в ряде мест, расположенных к северу от железнодорожной ветки Смоленск-Спас-Деменск»[10].

В то время многие партизанские отряды были организованы по приказам людей, являвшихся командирами мелких партизанских групп, которые тайно существовали здесь в предыдущие месяцы. Другие отряды организовывались специально направленными сюда людьми. Это можно проиллюстрировать рядом примеров. Политрук, чьи слова приводились выше, сообщил следующие подробности об организации партизанского отряда под командованием Афанасьева:

«В январе [1942 года] Афанасьев стал командиром партизанского отряда «Победа» в Ельнинском районе. Иванов [дающий показания] был заместителем и главным политруком этого отряда.

Афанасьев является членом коммунистической партии, которого освободили от службы в армии, как организатора партизанского отряда. Афанасьев ранее был офицером Особого отдела НКВД.

Эти двое организовали партизанский отряд в окрестностях Ельни, действуя следующим образом: были выявлены скрывавшиеся в различных деревнях красноармейцы, которых собрали в несколько групп. Они получали подписанную Афанасьевым повестку о призыве, он же давал письменные распоряжения о назначении командиров отделений…»

Дезертировавший к немцам партизан сообщил о том, как его мобилизовали на службу из одного из сел, расположенных северо-западнее Ельни: «В конце марта 1942 года 16 вооруженных партизан под командованием офицера устроили собрание в селе. Офицер объяснил, что Дорогобуж взят, Ельня также освобождена и вскоре Красная армия придет и сюда. На службу призвали всех мужчин от 16 до 45 лет (то есть всех родившихся с 1897 по 1926 год). Опасаясь наказания, 20 мужчин явились в Глинку[11]. В Яковлевичах[12] они прошли медицинскую комиссию. Большинство из них признали годными к службе и лишь небольшую часть от службы освободили».

Об аналогичных событиях сообщалось из деревни Хотеево, расположенной примерно в 12 километрах юго-западнее Ельни: «Около пяти недель назад [в последнюю неделю марта 1942 года] 12 вооруженных винтовками и автоматами партизан вечером пришли в деревню Хотеево и расставили посты на всех входах и выходах из деревни. Их командиром был бывший сельский учитель из Хотеева Иван Свирков (30 лет, женат). В начале января он одним из первых добровольцем ушел в партизаны. Его помощник – Николай Осокин, 25–27 лет, из попавших в окружение красноармейцев – в Хотееве находился с октября 1941 года. Осенью 1941 года он был назначен немецкой администрацией агрономом четырех сел, но примерно два месяца назад [конец февраля 1942 года] добровольно ушел в партизаны. Остальные десять человек, по всей видимости, были бывшими красноармейцами».

Осведомитель вместе с 24 другими мужчинами, насильно призванными на службу, направился в Панково, где расположен небольшой передовой пост партизан. Из Панкова их направили в Васильево В ту же ночь половину призывников отвезли в Дорогобуж. Остальных (включая информатора) послали в Щербино вместе со штабом…[13] В Щербине их распределили по разным партизанским отрядам.

Еще один дезертир рассказывал об аналогичном случае в деревне, расположенной неподалеку от Щербина. В данном случае призывников отправили в партизанский отряд имени Лазо, находившийся в стадии формирования. Поначалу с ними обращались как с пленными и лишь по прошествии времени (и, вероятно, после тщательного наблюдения) приняли в партизаны.

Интересные сведения сообщил пленный, который, прежде чем попасть к партизанам, работал в колхозе, в десяти километрах от Ельни: «Примерно две недели назад [середина марта 1942 года] местный староста пришел ко мне и пригласил в один из деревенских домов. Старосту сопровождал вооруженный партизан. В доме уже собрались десять односельчан в возрасте от 16 до 44 лет. Вместе с 40 другими жителями окрестных деревень они направились в деревню Новоандреевка. Оттуда на санях их повезли в деревню [Сеймиша], расположенную в десяти километрах к востоку от Ельни; их сопровождал староста, но партизан отсутствовал. Там они были зарегистрированы одним из партизан… Из Сеймиши их пешком погнали в Дорогобуж.

В Дорогобуже они предстали перед комиссией из офицеров регулярной армии, носивших форму и знаки различия. Военный врач производил медицинский осмотр. Старшим по званию офицером в комиссии был полковник.

В результате медицинского освидетельствования 20 человек были признаны негодными к военной службе[14]. Всех их отослали домой».

Иногда призывники попадали в партизанские отряды, базировавшиеся в непосредственной близости от Дорогобужа. «16 марта около 30 партизан (вооруженных винтовками и одним автоматом) забрали с собой трех человек из Кулагина в Глинку. Оттуда их вместе приблизительно с 100 другими мужчинами отправили в Дорогобуж в 1-й партизанский полк, входящий в состав Дедушкинской дивизии. Штаб дивизии находится в Федоровке (в трех километрах к юго-западу от Дорогобужа)» (из донесения немецкой 221-й пехотной дивизии).

Часть призванных на службу в начале 1942 года попадала в находившиеся в этом районе подразделения регулярной армии. Эти подразделения понесли тяжелые потери в ходе проводимой ими наступательной операции и контратак немцев, в результате которых они оказались отрезанными от основных сил Красной армии. Теперь они стремились пополнить свои ряды за счет призывников из этого района. Так, например, дезертир из восточной части района Ельни и Дорогобужа сообщил немцам сведения, которые они кратко изложили следующим образом: «Дезертира Михаила Алексеева (род. 17 ноября 1919 года в селе Старые Нивки) партизаны забрали с собой из этого села 2 марта; вместе с ним забрали еще восьмерых жителей этого села. Их отправили в эскадрон[15], стоявший в Сапронове, и включили в его состав. Одного из прибывших сразу расстреляли за сотрудничество с немцами». Один из пленных рассказал, как его призвали на службу в 3-й кавалерийский полк из деревни, расположенной примерно в 20 километрах к северо-западу от Ельни. 14 марта 1942 года председатель колхоза… потребовал, чтобы он и пять других жителей деревни Рудлово явились в Горбово[16] 16 марта. В Горбове находились комиссар и военный врач. Из пяти прибывших трое были признаны годными к службе, а двоих из-за болезни отправили обратно домой. Троих отправили в 3-й кавалерийский полк.

Из вышесказанного вовсе не следует, что все люди оказывались в партизанском движении лишь по принуждению. Как правило, немцы стремились создать такое впечатление, и этому, несомненно, способствовали захваченные в плен партизаны, которые вряд ли были готовы признать, что шли в движение добровольно[17]. Многие приходили к партизанам по своей воле, и кое-кто из них даже признавался в этом.

Зыков, офицер советской 64-й стрелковой дивизии, которая была разбита в боях за Минск, попал в район Ельни в декабре 1941 года и поселился на зиму в одной из деревень. Вот что сообщали немцы в протоколе о его допросе: «В начале февраля 1942 года повсюду шло формирование партизанских групп. Зыков вошел в группу под командованием Козубского, бывшего учителя. Он сказал, что сначала считался попавшим в окружение красноармейцем. Но когда стало известно, что он кадровый офицер, его назначили начальником штаба отряда Козубского». Человек, попавший в плен к немцам в Язвене (большая деревня примерно в 20 километрах западнее Ельни), заявил, что он был трактористом и добровольно присоединился к партизанам 27 или 28 февраля 1942 года. Один из дезертировавших партизан, чьи показания зафиксированы немцами в протоколе допроса, утверждал, что попал в партизаны не по своей воле, но отряд, в котором он служил, состоял из добровольцев.

В марте 1942 года в Березкине[18] Марком Синанчевым был организован партизанский отряд из местных добровольцев. В нем было 25 человек из Березкина, и отряд направился в Плотки, затем в Яковлево и, наконец, в Дорогобуж.

Описываемые в этом разделе усилия по призыву подкреплялись пропагандистскими призывами к населению вступать в партизаны и оказывать им поддержку. Выдержки из подобных призывов демонстрируют использовавшийся подход:

«К СОВЕТСКИМ ЮНОШАМ И ДЕВУШКАМ В ОККУПИРОВАННЫХ НЕМЦАМИ РАЙОНАХ

В критические дни Великой Отечественной войны, когда решается судьба нашей страны, советская молодежь, сражающаяся вместе со своими отцами и братьями, являет собой пример величайшего патриотизма и демонстрирует чудеса храбрости и преданности.

Собирайте сведения о силах и передвижении противника и передавайте их партизанам и частям Красной армии! Помогайте партизанам продовольствием, теплой одеждой и разведывательными сведениями!

Перерезайте телефонные линии противника и портите немецкие автомобили!

Подрастающее поколение поднимается против немцев. Тысячи молодых людей принимают активное участие в борьбе с немцами».

И еще:

«СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ!

Отступление немцев предоставляет отличную возможность для расширения партизанской войны. Не позволяйте немцам закрепиться в оккупированных ими районах. Уничтожайте живую силу и технику противника.

Нужно уничтожить всех немецких завоевателей до последнего человека, чтобы освободиться от фашистского рабства.

Красная армия бьет врага на фронте, а ваша задача – наносить ему удары в тылу».

В другой листовке, о которой сообщалось немцами, приводились примеры якобы имевших место зверств немцев в районе Дорогобужа и сообщалось, что многие местные жители, которые были вызваны зарегистрироваться у немцев как военнопленные, вместо этого уходили в партизаны.

События января – марта 1942 года были отражены в датированном 3 апреля 1942 года кратком донесении немецкой 221-й тыловой дивизии.

«Согласно полученным к настоящему времени сведениям большое количество деревень до конца февраля оставались не тронутыми партизанами. Создается впечатление, что слабые партизанские группы и подразделения регулярных войск поначалу осели в пяти названных центрах; на протяжении зимних месяцев они собирали попавших в окружение красноармейцев, коммунистов и бойцов истребительных батальонов; и наконец, после доставки по воздуху оружия и боеприпасов и усиления их воздушно-десантными войсками, они в открытую приступили к мобилизации в районе Дорогобуж – Ельня – Спас-Деменск».

Это донесение вполне согласуется с обнаруженными материалами об усилиях советской стороны по организации массового партизанского движения в районе Ельни и Дорогобужа. Парашютисты, работники партийных и советских органов и прочие местные партизанские командиры сумели привлечь значительное количество людей и организовать партизанское движение в первые месяцы 1942 года. Действуя в районе, который немцам не удалось полностью очистить от попавших в окружение красноармейцев и других поддерживающих советский режим элементов, организаторы осуществляли призыв в ряды партизан добровольцев либо привлекали людей, напоминая им об обязательствах перед Советским государством. Общее количество призванных за это время неизвестно, но, по всей видимости, оно составляло несколько тысяч человек.

К концу февраля 1942 года партизаны и регулярные войска, с которыми партизаны были тесно связаны, контролировали большую часть территории в районе Ельни и Дорогобужа. Им удалось взять Дорогобуж, и они едва не взяли Ельню. Ниже будет рассмотрена ответная реакция немцев на подобное развитие событий, поскольку она дает возможность более наглядно сопоставить картину относительной мощи партизан и немцев в этой части немецкого тыла весной 1942 года.

Глава 3

Первые попытки немцев по уничтожению партизан

Ответная реакция немцев; мелкие операции против партизан и их провал

Военный дневник начальника тыла группы армий «Центр» содержит полные драматизма записи о действиях партизан в районе Ельни и Дорогобужа.

«29 янв. 1942 г. Телефонный звонок из штаба группы армий «Центр» с вопросом, может ли начальник тыла группы армий «Центр» выделить войска для борьбы с партизанами и парашютистами в районе Ельни. Ответ – «нет».

. . . . . . . . . . . . .

31 янв. 1942 г. В районе Ельни и Дорогобужа (тыл 4-й армии и 4-й танковой армии) партизанское движение набирает силу. Почти ежедневно поступают сообщения о засадах и актах насилия. Предполагается, что в Ельне организован партизанский госпиталь.

. . . . . . . . . . . . .

15 февр. 1942 г. Получено донесение об эвакуации из Дорогобужа ввиду угрозы, исходящей от превосходящих сил партизан.

. . . . . . . . . . . . .

20 февр. 1942 г. Офицер штаба 10-й танковой дивизии сообщает… Дивизия проводит рекогносцировку в районе Дорогобужа. Результаты: в районе к востоку от Днепра находится много хорошо вооруженных партизан, имеющих единое командование. Дороги заминированы. Все местное мужское население призвано на службу и проходит подготовку в специально отведенных для этого местах. По всей видимости, партизаны постоянно получают подкрепления подразделениями воздушно-десантных войск».

По мере того как ситуация, с точки зрения немцев, ухудшалась, предпринимаются первые попытки исправить положение. Основное внимание было уделено ослаблению давления на гарнизон Ельни, окруженный партизанами и удерживающий лишь часть города. Большинство подробностей операций, проведенных немцами в конце февраля и в первые недели марта 1942 года, не представляют интереса. Но приводимые ниже два отчета о происходивших событиях проливают свет на сложившееся в то время положение. Первый отчет был подготовлен начальником тыла 4-й армии.

«ДОНЕСЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ В ЕЛЬНЕ И ЕЕ ОКРЕСТНОСТЯХ

В конце февраля положение в районе Ельня – Глинка – Балтунино в результате полученного действовавшими в этом районе партизанами подкрепления из воздушно-десантных и регулярных войск из района Дорогобужа ухудшилось настолько, что возникла необходимость остановить дальнейшее продвижение этих групп противника с целью защиты Смоленска.

Поэтому [4-я] армия потребовала от генерала фон Унруха [начальник тыла 4-й армии] в кратчайший срок «закрыть» вышеозначенный район и заявила, что готова помочь в организации подразделений охраны из войск действующей армии, дислоцированных в окрестностях. Несмотря на крайне тяжелое положение и нехватку боеспособных войск, для действий в этом районе удалось организовать усиленную роту жандармерии, имеющую на вооружении минометы и тяжелые пулеметы. Из состава расквартированного в районе Починка 27-го танкового полка для выполнения задач по охране района были выделены четыре роты по 80 человек в каждой. Расположенная в Шаталовке авиабаза также прислала одну роту солдат из строительных частей вместе с зенитным орудием. В период с 28 февраля по 5 марта вышеуказанные подразделения выдвинулись из района Починка к Балтунину; к ним присоединилось подразделение охраны военной администрации под командованием старшего лейтенанта Спанна. Последний был вынужден эвакуироваться из Глинки и с боями отходил в Стригино. Захват Балтунина удалось осуществить без тяжелых боев. Лишь в течение следующих дней во время продвижения к Глинке имели место серьезные стычки, в которых были понесены потери и погиб старший лейтенант Спанн. Энергичное вмешательство группы Браукманна[19] позволило остановить дальнейшее продвижение сил противника в западном направлении и сдержать их в районе Язвено – Глинка. Военные патрули неоднократно продвигались до самой Ельни, и дорога Балтунино – Ельня была открыта для движения. Смешанные силы партизан и регулярных войск начали общее наступление на Ельню 13 марта 1942 года, в результате чего был окружен находящийся там [немецкий] гарнизон. Начальник тыла армии отдал приказ группе Браукманна сделать все возможное для восстановления сообщения с Ельней, несмотря на трудное положение и плохое состояние дорог (партизаны с севера и северо-запада неоднократно проводили ночами, а иногда и днем атаки на Балтунино). [Было приказано] выделить как можно больше людей на смену гарнизона Ельни.

Однако посланные к Ельне патрули были слишком слабы… и не могли продвинуться, встречая сопротивление противника, вооруженного тяжелым оружием. Кроме того, все деревни, начиная с Петрова и далее на восток, были заняты крупными силами противника, поэтому останавливаться на ночлег в домах не было возможности. Нанесенные нам противником тяжелые потри – четверть от всего состава – вынудили командира боевого патруля отойти ночью в Балтунино…»

Донесение начальника тыла группы армий «Центр» содержит отчет о неудачной попытке подчиненных ему войск взять Глинку, продвигаясь вдоль железной дороги на Смоленск.

«Район к востоку от Смоленска и вокруг Доргобужа наводнен крупными силами партизан. Доргобуж с 15 февраля 1942 года находится в руках противника. Противник контролирует всю территорию до Днепра и уже несколько раз высылал за Днепр боевые патрули. На севере он продвигается вдоль основной транспортной артерии[20].

По приказу главнокомандующего группой армий «Центр» велосипедная рота 213 была послана к Глинке… для очистки района от партизан. Через несколько дней, после занятия находящихся в округе населенных пунктов партизанами и возникновения угрозы окружения, ее пришлось отвести».

Этот ряд мелких поражений лишь еще острее поставил для немцев вопрос, который кое-кто из них поднимал еще в январе: с партизанами практически ничего нельзя будет сделать без выделения более крупных сил для борьбы с ними. Начальник тыла 4-й армии еще в конце февраля не только указывал на нехватку находящихся в его распоряжении сил, но и признавал, что эффект от нанесения партизанам тяжелых потерь часто оказывается кратковременным – факт, который немцы, пожалуй, так никогда до конца и не осознали.

«Ранее, когда в тылу армии почти удалось восстановить порядок, в моем распоряжении, помимо подразделений полевой жандармерии, находились одна полная и одна укомплектованная на две трети дивизия. Сейчас, когда опасность усиливается с каждым днем, у меня есть всего три батальона охраны[21], два подразделения жандармерии и вспомогательные войска… Несмотря на все приготовления, мы терпим неудачи, поскольку противник сильнее и имеет тяжелое вооружение…

Ежедневные мелкие операции больше не приводят к достижению поставленных целей. Да, противник несет потери, но он всегда способен восполнить их. Привлечение остальных имеющихся в моем распоряжении сил – отдельных рот, несущих охрану военнопленных, и подразделений военной администрации – позволило на прошлой неделе уничтожить более 300 солдат противника и более 500 за неделю до этого. Эти сравнительно крупные потери все равно оказались лишь каплей в море и едва ли повлияли на существующее положение».

Аналогичный вывод был сделан и в немецкой 4-й танковой армии. В сводке отдела контрразведки армии говорилось: «Борьба с партизанами путем быстрого и непродолжительного привлечения мелких подразделений обычно не приносит успеха».

Единственным выводом, который можно сделать из этих первых неудачных попыток немцев справиться с партизанами, является то, что лишь использование крупных сил давало надежду на успех. Такие шаги, как создание центров по сбору сведений о партизанах, могли оказаться полезными лишь в том случае, если на основании собранной информации можно было действовать. Но этого ни начальник тыла 4-й армии, ни начальник тыла группы армий «Центр» не могли сделать имеющимися в их распоряжении силами.

Операция «Мюнхен» – успехи и провал

1. Ход операции «Мюнхен»

Первая крупная попытка очистить от партизан район Ельни и Дорогобужа была предпринята немцами 19 марта 1942 года. Эта операция, получившая кодовое название «Мюнхен», была частью серьезных усилий по уничтожению главных центров партизанского движения в тылу группы армий «Центр». После многочисленных требований и жалоб Верховное командование группы армий пообещало выделить в распоряжение начальника тыла больше войск, и вскоре после этого была начата подготовка к проведению операций. О них следует сказать несколько слов.

В начале марта 1942 года осложнившаяся в результате действий партизан ситуация вынудила немецкое Верховное командование предпринять меры для защиты линий коммуникаций немецких армий, сражающихся на центральном участке Восточного фронта. Поступили приказы о проведении операций против партизан в основных районах их действий, представлявших наибольшую угрозу. Одна дивизия (707-я пехотная) была введена для уничтожения скопления партизан в районе Бобруйска на юго-востоке Белоруссии. Она прошла по территории за несколько дней, уничтожив около 3500 человек (главным образом мирных жителей), и была переброшена для борьбы с партизанами Брянской области. Вскоре немцы поняли, что эта операция (носившая кодовое название «Бамберг») потерпела полный провал, и район Бобруйска продолжал оставаться центром успешных действий партизан еще в течение ряда лет. Попытка очистить от партизан прилегающие к Бобруйску районы весной 1942 года может служить ярким примером бесчеловечных, глупых и совершенно бесполезных операций против партизан, периодически проводившихся немцами на протяжении войны на границе территорий России и Белоруссии.

В отношении района Ельни и Дорогобужа был использован другой подход. Был образован особый корпус под командованием начальника тыла группы армий «Центр». В него входили три дивизии – 221-я пехотная дивизия, а также 10-я и 11-я танковые дивизии. Первоначальным планом предусматривалось нанести удар от станции Починок по Ельне для ослабления давления на гарнизон Ельни и очистки от партизан прилегающих районов. Затем наступление от Ельни предполагалось развивать дальше на север и соединиться с войсками, наступающими в южном направлении на Дорогобуж от железной дороги Смоленск-Вязьма. После того как будет выполнен этот двойной охват, партизан, оставшихся в треугольнике между Смоленском, Ельней и Дорогобужем, как полагали, будет легко уничтожить. Ввиду крайне тяжелого положения Ельни все имевшиеся силы были приданы 221-й пехотной дивизии, которая должна была расчистить путь к ней. Повсеместное опасное развитие событий заставило отказаться от запланированного окружения, и вся операция «Мюнхен» ограничилась ударом по Ельне и происходившими затем в ее окрестностях боями.

Рис. 3. Район Ельни

Большинство тактических особенностей операции «Мюнхен» не представляют особого интереса, и мы не будем на них останавливаться. Лучше всего, пожалуй, подвести краткий итог (чему поможет рисунок 3) и подробно обсудить одну из, несомненно, представляющих интерес сторон этой операции – использование немцами авиации для поддержки наступления.

Ввиду опасного положения в Ельне оперативная группировка 221-й пехотной дивизии 25 и 26 марта 1942 года была направлена на выручку немецкому гарнизону. К 28 марта 1942 года удалось взять под контроль дорогу Починок – Балтунино – Ельня и ослабить давление на Ельню. В последующие дни немцы отбили контратаки партизан на дорогу, но отдельные бои по обе стороны дороги продолжались еще несколько недель. В первые две недели апреля немцы пытались очистить от партизан окрестности Ельни, и в течение всего апреля к югу и северу от города возникали стычки между немцами и партизанами. Поскольку от плана дальнейшего наступления на север к Дорогобужу немцы отказались, были предприняты лишь мелкие вылазки силами 221-й дивизии. В конце апреля подразделения этой дивизии двинулись на севере от Ельни к Ушакову и на северо-запад от Балтунина к Язвену. Эти вылазки должны были обеспечить плацдарм для крупной операции против партизан, которую немцы рассчитывали провести впоследствии. Обе атаки отчасти оказались успешными, но немцам приходилось вести ожесточенные бои, и они несли крупные потери. В дальнейшем эти атаки захлебнулись, и 221-й дивизии пришлось ждать до конца мая, прежде чем возобновить действия против партизан.

2. Использование авиации

Весной 1942 года немцы впервые попытались использовать авиацию в борьбе с партизанами. 11 марта была создана специальная эскадрилья, базировавшаяся в Бобруйске. «Ее задачей, по возможности во взаимодействии с сухопутными войсками, является борьба с партизанами. Поскольку эскадрилья является единственным выделенным для борьбы с партизанами авиационным подразделением в районе действий группы армий, ее необходимо использовать лишь против особо важных целей». Была разработана процедура подачи штабами сухопутных частей заявок на оказание поддержки с воздуха созданной эскадрильей, находившейся в составе VII авиационного корпуса, направлявшего донесения о проведении воздушных операций сухопутным частям. Операция «Мюнхен» стала одной из первых, в которых приняла участие созданная эскадрилья.

Действия немецких самолетов по поддержке операции «Мюнхен» должны были вестись по трем направлениям: 1) постоянные удары по партизанским целям, которые считались важными и атаки на которые могли рассчитывать на успех; 2) поддержка с воздуха операций 221-й дивизии по оказанию помощи гарнизону Ельни; 3) поддержка наступления 221-й дивизии на Ушаково и Язвено.

В первой половине марта 1942 года немецкие самолеты уже начали бомбить известные центры партизан. Ударам неоднократно подвергались Глинка, Клин и Мутище. В середине апреля Вербово и две соседние деревни были подвергнуты «успешным», по мнению немцев, бомбардировкам; 24 апреля 1942 года, опять же по мнению немцев, «с хорошими результатами» была проведена бомбардировка Павлова, важного партизанского центра к югу от Ельни. Немецкая авиация также была призвана оказывать помощь в наблюдении за партизанами путем проведения воздушной разведки за целями, отмеченными на картах, передававшихся военно-воздушным силам.

Второй тип операций по поддержке с воздуха действий против партизан был связан с усилиями немецких войск по ослаблению давления на Ельню. С самого начала поддержка с воздуха путем проведения разведки и бомбардировок считалась важнейшим условием для достижения успеха в операции «Мюнхен». В решающие дни в конце марта, когда оперативная группировка 221-й дивизии стремилась овладеть дорогой на Ельню, практически ежедневно поступали заявки на оказание поддержки с воздуха.

К сожалению, существует мало материалов, непосредственно свидетельствующих об эффективности данного вида воздушной поддержки при действиях против партизан. Однако можно выдвинуть определенные гипотезы. Учитывая погодные условия, которые вынуждали немецкие сухопутные силы держаться поблизости от немногих имевшихся дорог, вполне понятно, что воздушная разведка была крайне важна для правильной оценки 221-й дивизией положения партизан. Также не следует упускать из виду важность воздушной разведки для действовавших в наводненных партизанами районах относительно небольших сил немцев, которым было необходимо точно знать, где партизаны проводят концентрацию войск для крупных контратак и ударов с флангов.

Эффективность немецких бомбардировок и обстрелов с воздуха оценить труднее. Можно выделить два возможных результата: реальные потери и нанесенный урон моральному состоянию партизан. Что касается потерь личного состава и причинения ущерба, то они, по всей вероятности, были незначительными и не имели решающего значения. Исключая случайную гибель кого-нибудь из важных партизанских офицеров, пожалуй, можно согласиться с выводом о том, что мелкие операции против партизан наносили партизанам потери, но не смогли полностью уничтожить партизанские отряды. Партизанам был нанесен удар в тот момент, когда они вполне могли себе позволить принять этот удар, практически не влиявший на общее положение в этом районе.

Следует упомянуть и о другом вкладе авиации в борьбу с партизанами. Временами в результате изолированного положения немецких войск на обширной территории, которая была оккупирована, но не полностью контролировалась ими, воздушное сообщение становилось единственным средством для четкой координации операций. Так, начальник тыла группы армий «Центр» имел в своем распоряжении самолет, позволявший ему посещать разбросанные по территории подразделения и лично контролировать проведение ими операций.

Два замечания следует сделать в отношении операций, проводившихся немцами против партизан в начале весны 1942 года в районе Ельни и Дорогобужа. Честолюбивым замыслам нанести партизанам серьезный удар, предваряющий их окончательное уничтожение, было не суждено осуществиться. Вместе с тем 221-я немецкая дивизия смогла глубоко вклиниться и удерживать выступ на территории, ранее занятой партизанами. Контроль за ключевыми позициями там имел важное значение для последующих сражений и давал немцам возможность собирать сведения о партизанах и регулярных войсках, с которыми им вскоре предстояло сражаться.

Глава 4

Местное население при немцах и партизанах

Политические и административные меры партизан

В тех районах Смоленской области, которые перешли под контроль партизан в 1942 году, была восстановлена советская власть. Органы местной советской администрации – сельские и районные Советы – возобновили свою работу. Генералом Беловым или партизанскими группами в различных населенных пунктах проводилось назначение новых чиновников местных администраций. Была восстановлена городская администрация Дорогобужа[22]. Предпринимались попытки восстановить в этом районе работу комсомольской организации. Кроме того, было взято в руки сельскохозяйственное использование земли, восстанавливались колхозы, назначались руководители и воссоздавалась обычная советская система.

Восстановление советской власти в контролируемых партизанами частях Смоленской области подробно описывается в кратком донесении немецкой разведки: «Кроме того, были восстановлены сельские Советы. Частично они были укомплектованы бывшими членами, а частично людьми, которых принудили войти в состав Совета. Вместе с тем назначенные немцами старосты, а также люди, находившиеся на службе у немцев, были расстреляны… Поскольку было проведено восстановление колхозов, весенние полевые работы проводились колхозниками… Обрабатывались и приусадебные участки…»

Затем в донесении приводится цитата из доклада одного из партизан на партийном собрании: «Партизаны нашего района освободили от немецких оккупантов девять населенных пунктов. В них теперь снова работают колхозы, есть амбулатории и госпиталя, были восстановлены машинно-тракторные станции».

Также приводится цитата из направленного Сталину письма, которое подписали 15 000 партизан и жителей одного из районов Смоленской области:

«Проживая на территории, временно оккупированной немецкими варварами, мы испытали четыре месяца кошмара, издевательств, грабежей, убийств и насилия фашистской нечисти.

Было тяжело жить в отрыве от Родины и вдыхать зловоние лживой фашистской пропаганды. Наши сердца наполнялись болью, когда отдельные предатели – предатели Родины – становились лакеями гитлеровских бандитов и вместе с ними грабили и издевались над нашими людьми.

Теперь на земле нашего района и части соседних районов больше не осталось фашистских оккупантов. Тысячи их были уничтожены. В одном только марте мы убили 1300 и ранили более 1000 фашистских варваров. Одновременно с уничтожением гитлеровских оккупантов мы безжалостно мстим их холуям и предателям нашей Родины.

Вместе с частями Красной армии, нашими героическими гвардейцами-кавалеристами[23], мы упорно защищаем нашу родину, освобожденную от фашистов, создаем новые партизанские отряды в тылу врага, освобождаем от оккупантов новые деревни и города, разрушаем железные дороги и мосты и сражаемся в тылу у фашистской армии.

В освобожденных от немецких оккупантов селах и городах мы восстановили органы советской власти. Колхозы начали проведение весеннего сева. Мы знаем, что не только оружие, но и хлеб нужен для победы над гитлеровскими бандитами…»

Отчет о событиях в деревне Преображенск, находящейся в восточной части этого района, иллюстрирует изложенное выше. Некий Болотников был назначен немцами в районное лесничество. Когда в конце января или начале февраля 1942 года партизаны и советские десантники заняли деревню, Болотников выдал семерых местных полицаев НКВД. Полицаев казнили, сам Болотников поначалу тоже попал под подозрение за свою прошлую деятельность. Однако затем Болотникова назначили старостой, и несколько советских офицеров останавливались в его доме. С 25 февраля по 24 мая (видимо, пока он был старостой) Болотников снабжал партизан и десантников припасами. Когда немцы начали наступление в этом районе, Болотников скрылся[24].

В этом эпизоде упомянуты те, кто сотрудничали с немцами и были подвергнуты наказанию. Сотрудничавших с немцами людей, являвшихся старостами или служивших во вспомогательной полиции, партизаны арестовывали. Часть из них отправляли в тюрьму в Глинке, где их допрашивали. Оттуда коллаборационистов пересылали в тюрьму в Дорогобуже, где происходило дальнейшее рассмотрение их дел, после чего некоторых из них приговаривали к тюремному заключению. Такие люди, по всей вероятности, составляли большинство из семидесяти русских, находившихся в тюрьме Дорогобужа в начале апреля. Тех, кого не приговаривали к тюремному заключению, партизаны либо расстреливали, либо принимали в свой состав. Так, например, шестнадцатилетнего полицая после поимки отделили от старших по возрасту пленных. «В первый день он не получал никакой пищи, на второй день ему дали немного хлеба, на третий день ему сообщили, что теперь он является партизаном». Показательный случай, связанный с наказанием партизанами находившихся на службе у немцев членов вспомогательной полиции, имеет отношение к судьбе полицаев из села Данина, расположенного к югу от Ельни. Приведенный ниже отчет основан на материалах трех допросов двух бывших полицаев и жителя Данина. В конце марта 1942 года партизаны атаковали Данино, и в конце концов им удалось сломить сопротивление местного гарнизона, состоявшего из одних полицаев. Большинство из них взяли в плен и куда-то отправили вместе с несколькими другими местными жителями, являвшимися, по всей видимости, бывшими красноармейцами, не присоединившимися к партизанам. Из сорока или пятидесяти арестованных шестеро, скорее всего, служили в органах правопорядка при советской власти, этих людей казнили сразу. Тридцать пять человек отправили в соседнюю деревню, где их допросили старший офицер и комиссар. Затем их всех построили, первые девятнадцать человек были расстреляны; шестнадцать остальных разбили на мелкие группы и распределили по находившимся в этом районе партизанским ротам. Там они поначалу находились под тщательной охраной, а затем их официально приняли в число партизан.

Приведенные выше свидетельства, в частности случай с полицаями из Данина, подтверждают гипотезу об обращении партизан с коллаборационистами. В отличие от немцев, часто прибегавших к массовому террору без всякого разбора (а это обычно означало, что по большей части наказанными оказывались мирные граждане, тогда как большинство партизан оставались невредимы, и тем самым усиливалось сопротивление), партизаны, при наличии у них времени, стремились дифференцировать наказания тех, кто действительно сотрудничал с немцами. Не существует свидетельств расправ партизан над теми, кто не являлся коллаборационистами. Наказанием для сотрудничавших с немцами был либо расстрел, либо их насильно заставляли вступать в партизаны против их воли; оба этих вида наказания должны были способствовать укреплению мощи партизанского движения путем предотвращения сотрудничества с врагом. Придерживаясь такого курса, партизаны, видимо, в большей степени рассчитывали на то, что часть бывших коллаборационистов не станут настоящими партизанами и впоследствии вернутся к немцам (что на самом деле и происходило) и судьба казненных послужит предостережением для желавших дезертировать.

В тот период, когда партизаны занимали большую часть Смоленской области, они призывали местное население на службу двумя путями. Во-первых, в ряде населенных пунктов данного региона партизаны пытались создать нечто вроде вспомогательного партизанского движения в форме народного ополчения. Во-вторых, так называемые трудовые батальоны, состоявшие из местных жителей, должны были оказывать помощь партизанам, выполняя особые задания, такие, например, как строительство лодок для переправы через Днепр. Довольно скудные сведения, относящиеся к этой проблеме, вызывают необходимость ее изучения в других регионах партизанских действий.

«Бандиты»

Одной из проблем руководства и управления партизанским движением является проблема партизан, вышедших из-под контроля советской стороны и не примкнувших к немцам. В районе крупномасштабных партизанских действий, таком как район Ельни и Дорогобужа, дезертировавшим партизанам или не желавшим идти в партизаны бывшим красноармейцам было крайне трудно скрываться в деревнях или лесах. Они могли перейти на сторону немцев, но многие либо не хотели этого, либо опасались того, что с ними сделают немцы. Судя по имеющимся скудным свидетельствам, создается впечатление, что часть этих людей старалась объединяться в мелкие группы, которые обеспечивали себя продовольствием, реквизируя его у крестьян, и стремились избегать и немцев, и партизан, но при необходимости сражались против и тех и других. Таких людей партизаны называли «бандитами». Один дезертировавший партизан сообщал: «Почти ежедневно несколько партизан дезертируют и бегут в леса. Партизаны называют их «бандитами» и устраивают за ними погоню. Часто между партизанами и «бандитами» возникают стычки». Другой дезертировавший партизан, допрошенный немцами примерно в то же время, сообщил практически то же самое. Одним из возможных источников пополнения таких «банд» были люди, дезертировавшие от партизан, но в последний момент испугавшиеся переходить на сторону немцев. Как бы там ни было, захваченные документы одного из партизанских отрядов, действовавших к северу от района Ельни и Дорогобужа, свидетельствуют, что в Смоленской области существовало значительное число таких «бандитских» групп, неподконтрольных советской стороне.

Отношение местного населения

Попытки точного определения отношения местного населения района Ельни и Дорогобужа к партизанам и немцам затрудняет недостаток относящихся к этой проблеме сведений. Никаких советских источников по этой теме обнаружено не было. Немцы находились на границах этого района, и им было мало что известно о происходящем в нем в тот период, когда он находился под контролем партизан. Большинство допрошенных немцами были дезертирами, стремившимися говорить то, что хотел услышать допрашивавший их. Предвзятое мнение немцев о «расовых характеристиках» русских подчас делало их донесения весьма туманными, а иногда просто непонятными. Видимо, сначала лучше представить имеющиеся обрывки сведений, а затем выдвинуть гипотезу, позволяющую соединить их в единое целое.

Тот факт, что такое большое количество попавших в окружение красноармейцев могло скрываться в деревнях в течение зимы, свидетельствует о готовности части населения помогать этим людям, но отнюдь не как представителям советского режима, а просто как попавшим в беду. Провал немцев в достижении победы в 1941 году и успехи Красной армии зимой 1941/42 года существенно повлияли на настроения населения, у которого прежнюю уверенность в победе Германии сменили ожидания возвращения в этот регион советской власти. Сведения о составе и моральном состоянии партизанского движения в этом районе показывают, что призывники из местного населения составляли лишь небольшую часть и их моральный дух был крайне низок. Это может свидетельствовать о негативном или по меньшей мере сдержанном отношении местного населения к партизанам и советскому режиму.

Неспособность немцев эффективно бороться с партизанской угрозой в начале 1942 года, по мнению начальника тыла группы армий «Центр», существенно повлияла на изменение настроений населения. В его донесении говорится: «Уверенность населения в мощи немецкой армии уменьшается по мере того, как у него создается впечатление, что мы не можем совладать с партизанами. Поэтому оно больше склонно оказывать поддержку партизанам и даже присоединяться к ним». Однако в другом донесении говорится: «Весьма важным для нас фактором при борьбе с партизанами является то, что большинство населения, в особенности в сельских районах, отнюдь не доброжелательно относится к партизанам». Более позднее по времени донесение начальника тыла группы армий «Центр» рисует следующую картину:

«ОТНОШЕНИЕ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ

Сейчас, как и раньше, можно утверждать, что в целом население не относится [к нам] враждебно. Успехи зимнего наступления, о которых объявил Сталин, материализовать не удалось, и после этого к местному населению вернулась уверенность в мощи германских вооруженных сил. Выпуск аграрного приказа[25] и празднование Пасхи положительно повлияли на моральное состояние населения. Сейчас, как и раньше, значительная часть населения оказывает нам помощь в борьбе с партизанами. Вместе с тем положение крестьянина остается крайне тяжелым. [Германские] вооруженные силы забирают у него последнюю лошадь и часто последнюю корову, а партизаны забирают все. Зачем крестьянину нужна аграрная реформа, если он не имеет лошади для обработки земли?

Население в районах, контролируемых партизанами, разумеется, не осмеливается проявлять симпатий к немцам. Оно полностью запугано партизанами».

В сводках немецкой разведки о событиях в оккупированных партизанами районах Смоленской области содержится следующее краткое сообщение о настроениях населения: «Наступающие немецкие войска[26] население, как правило, считало освободителями, тогда как отношение к партизанам было крайне негативным. Строгие меры по призыву и казни дезертиров[27] выглядели особенно суровыми. В ряде населенных пунктов население помогало выявлять скрывающихся партизан».

Хотя оно и является более поздним по времени, весьма примечательно донесение начальника тыла немецкой 3-й танковой армии о настроениях населения в августе 1942 года. К этому времени район Ельни и Дорогобужа (в донесении упоминается его северная часть) был полностью очищен от партизан.

«О прогрессе, достигнутом в наведении порядка в данной местности, свидетельствует отношение населения. Слухи об успехах советской стороны на начальном этапе сражения за Ржев[28] вызвали беспокойство, в особенности среди тех слоев населения, которые сотрудничали с немецкими войсками, занимая административные и другие должности… Когда стало известно об успехах немецких войск на Кавказе[29] и возникла уверенность в том, что немецкая оборона[30] выдержит все атаки, слухи улеглись. Аналогичная ситуация складывается и в районах, где постоянно появляются партизаны. Население там запугано и не проявляет активности. За исключением отдельных случаев, когда определенная часть населения не только выражает сочувствие партизанам и дает им убежище, но также и поддерживает советскую власть и помогает военным усилиям [партизан], следует признать, что у большинства населения крепнет уверенность в мощи германских вооруженных сил и оно готово оказывать поддержку в наведении порядка на оккупированной территории. Растет количество предупреждений о появлении партизан и антигерманских элементов. Данный факт особенно важен, поскольку сложное положение с продовольствием крайне негативно сказывается на моральном состоянии населения. Существует опасность подъема партизанского движения, если не будут обеспечены необходимые населению поставки продовольствия».

Представленный материал свидетельствует о двух отчасти взаимоисключающих особенностях настроений населения. С одной стороны, это недовольство советским режимом, проявлявшееся различными способами. С другой стороны, постоянное стремление приспособиться к требованиям одной из сторон, которая в данный момент была более сильной, или создавалось впечатление, что она одерживает победу. Широкие слои населения приветствовали появление немцев. Когда зимой немцев постигли неудачи, они выяснили, что «население было на нашей стороне, пока мы одерживали победы». Когда проведенная ими в мае и июне 1942 года операция положила конец господству партизан в районе Ельни и Дорогобужа, немцы обнаружили, что население снова их поддерживает.

Это противоречие можно разрешить, если провести разграничение между тайными симпатиями и открытыми действиями населения. Преобладающее в этом регионе сельское население в целом было недовольно советским режимом. Вместе с тем люди старались приспособиться к требованиям момента – аналогично тому, как менялись «убеждения» коммунистов при каждом изменении линии партии. Для объяснения таких тенденций вовсе незачем прибегать к метафизическим рассуждениям о «славянской» душе или «расовых особенностях» русских, использовавшихся немцами для оправдания проводимой ими политики. Объясняется это намного проще. Эти люди – в большинстве крестьяне, добывающие свой хлеб тяжелым трудом, – были больше озабочены проблемой выживания при любом режиме, который в данный момент оказывался у власти. Однако не следует забывать, что такое объяснение применимо лишь к первому году войны на Востоке. Как только население уяснило истинные цели Германии, разочарование усилилось, а трудности, связанные с приспособлением к сложившейся ситуации, уменьшились. Во-первых, становится ясно, что ни та ни другая сторона не предложила людям того, чего они хотели; во-вторых, сходство обеих противоборствующих режимов означало, что изменение приверженности не вызовет в сознании людей конфликта с их скрытыми симпатиями.

Глава 5

Партизанское движение, июнь 1942 г. – сентябрь 1943 г.

Немецкое наступление

1. Планы и их претворение в жизнь

Быстрая организация широкомасштабного партизанского движения в начале 1942 года, провал первых попыток немцев уничтожить его и последующее появление крупного, контролируемого партизанами района в непосредственной близости к тылу центрального участка немецкого фронта заставили немцев разработать план операции «Ганновер», призванной уничтожить эту угрозу. Она стала крупнейшей операцией против партизан во время войны на востоке. Успех партизан вынудил немцев прибегнуть к решительным действиям.

В общих чертах план немцев состоял в следующем: под общим руководством командования 4-й армии два корпуса должны были нанести удар по восточной части контролируемого партизанами района; один корпус (XLVT танковый корпус) атаковал с севера и востока, другой (XLIII корпус) – с юга и юго-востока. После очистки от партизан восточной части района и тем самым восстановления контроля над северным участком железнодорожной ветки Вязьма – Брянск эти части должны были двигаться дальше в западном направлении, пока ведущие боевые действия другие части сохранят кордон вокруг западного участка занятого партизанами района. Предполагалось, что таким образом удастся полностью уничтожить все советские силы в данном районе.

Рисунок 4 поможет лучше понять план немцев. XLVI танковый корпус должен был атаковать одной танковой (5-й) и двумя пехотными (23-й и 197-й) дивизиями; XLIII корпус должен был наступать одной танковой (19-й) и частью сил двух пехотных (34-й и 131-й) дивизий; другие части (11-я танковая дивизия, полк полевой жандармерии «Центр», 221-я пехотная дивизия, подразделения 442-й дивизии особого назначения) должны были не позволить советским частям избежать уничтожения. Существовали также планы по захвату штаба генерала Белова особым подразделением коллаборационистов и оказанию немецкому наступлению поддержки с воздуха.

Практически невозможно определить реальную численность этой довольно внушительной совокупности немецких войск. Все части были не полностью укомплектованы личным составом, а некоторые из них, по существу, были остатками потрепанных в боях дивизий. Можно предположить, что общая численность занятых в этой операции войск составляла от 30 000 до 45 000 человек. В условиях крайней нехватки тогда у немцев людских резервов это были довольно внушительные силы. Для сравнения интересно отметить, что, по оценкам немцев, численность советских сил в этом районе составляла менее 20 000 человек.

Рис. 4. Немецкое наступление, 24 мая 1942 г.

На практике операция немцев проводилась почти в полном соответствии с планом. Операция началась 24 мая, а к 30 мая восточная часть района была практически очищена от партизан. Затем немецкие части перегруппировались для дальнейшего наступления в западном направлении. В первые две недели июня немецкие войска прошли по западной части занятого партизанами района, и на третьей неделе июня проводились лишь небольшие операции по преследованию остатков советских частей. Однако значительной части советских войск удалось отойти на юг. Этот отход, а также потери, понесенные обеими сторонами в ходе операции «Ганновер», будут рассмотрены ниже.

2. Соединение «Граукопф» (экспериментальное формирование «Осинторф», экспериментальное формирование «Центр»)

В конце 1941 года немецкая военная разведка и контрразведка (абвер) начала формирование специального подразделения из русских националистов в поселке Осинторф, расположенном к востоку от Орши. Оно состояло из бывших военнопленных, командовал им полковник Сахаров, и оно было известно под целым рядом названий. В дальнейшем мы будем называть его соединением Graukopf («Граукопф»). В качестве обмундирования военнослужащие этого соединения получали захваченную советскую военную форму, и первоначально его предполагалось использовать для диверсионных операций в советском тылу. Это было первое боевое подразделение русских националистов под командованием русских офицеров. В общей картине перехода на сторону противника советских военнослужащих во время Второй мировой войны история этого подразделения довольно интересна. В данной главе мы рассмотрим его использование в боевых действиях лишь на раннем этапе.

Во время первого использования в боевых действиях соединение «Граукопф» насчитывало от 350 до 400 человек. Его основной задачей являлось проникновение в глубь одного из контролируемых партизанами участков в районе Ельни и Дорогобужа и уничтожение генерала Белова и его штаба. Соединение должно было перейти линию фронта неподалеку от Спас-Деменска, захватить штаб генерала Белова, воспользоваться имевшейся в штабе радиостанцией для передачи приказов находящимся под его командованием советским частям и вести пропаганду среди советских войск[31]. Детали предлагаемого использования этого подразделения были сообщены устно командованию XLIII корпуса, наносившего удар по южной части занятого партизанами района. Перед атакой немецкие войска должны были быть уведомлены о существовании подразделения, переодетого в советскую военную форму; во избежание путаницы использовались особые отличительные знаки.

Соединение «Граукопф» приступило к выполнению задания в ночь перед немецким наступлением 24 мая. Однако советской стороне стало известно об этом плане, несмотря на все попытки немцев сохранить его в тайне. Два советских офицера, дезертировавшие 24 мая, сообщили все, что им было известно «об особом подразделении, состоящем из белогвардейцев, которое должно было действовать в [советском] тылу». По словам захваченного в плен офицера разведки советской 214-й воздушно-десантной бригады, сведения были получены от дезертира из отряда «Граукопф» за день до немецкого наступления.

Подробная картина того, что выпало на долю соединения «Граукопф» во время операции «Ганновер», имеется в секретном немецком донесении, содержащем ряд комментариев генерала, командовавшего XLIII корпусом.

«Командующий генерал на совещании 26 мая 1942 года заявил, что соединение «Граукопф», несмотря на то что ему не удалось достичь главной цели, то есть уничтожить штаб Белова, добилось успехов, имеющих большое значение для всей операции «Ганновер».

Он отметил, что само появление белогвардейского отряда в советском тылу наверняка внесло неразбериху, поскольку [во-первых] красные не знали, откуда появилось это подразделение и как ему удалось пересечь линию фронта; в дальнейшем, поскольку телефонная связь была нарушена, комиссары и политруки были убиты, несколько сот солдат противника были взяты в плен, а захваченное у противника оружие уничтожено; [и наконец] подразделение внесло вклад своим участием в нескольких сражениях с вызванными по рации или телефону отрядами противника, понесшими крупные потери, в результате чего возникла настоящая паника.

Поскольку противник делал все возможное для захвата членов соединения живыми или мертвыми (по словам захваченного в плен телефониста, подслушивавшего переговоры штаба [Белова] с войсками), он [противник] был вынужден снять с фронта и, видимо, взять из резерва подразделения, чью численность можно оценить примерно в 1000 человек (по сведениям, полученным от пленных, и наблюдениям офицеров группы «Граукопф»). В результате мощь его сопротивления ослабла, что способствовало захвату деревни Платоновка (24 мая), а также более быстрому продвижению наших регулярных войск. В конце концов красные в неразберихе стреляли друг в друга (по утверждениям пленных)… Комиссары и политруки позволили ввести себя в заблуждение и сдавали оружие вместе со своими подчиненными…

Не следует упускать из виду и тот факт, что [соединение] «Граукопф» двигалось по незнакомой местности, имеющей большое количество укреплений, и сталкивалось с элитными подразделениями…

Продолжительный контакт с противником привел к крупным потерям в соединении (в настоящий момент из 350 человек вернулись всего около 100)…»

Приведенные факты подтверждают и другие документы, в которых упоминается об использовании подразделения «Граукопф». В донесении 4-й армии о первом этапе операции «Ганновер» говорится о неразберихе, возникшей в рядах советских войск в результате действий группы «Граукопф». Это соединение, кроме того, предоставило немцам важные разведывательные сведения о дислокации советских частей.

Реакция советской стороны на использование этого соединения была приблизительно такой, какой она описана в приведенном выше донесении. Захваченных в плен членов соединения, по всей видимости, расстреляли не сразу. Так, группе из двенадцати человек удалось бежать из плена. Захваченный немцами в плен офицер IV воздушно-десантного корпуса утверждал, что подразделения IV корпуса и партизаны взяли в плен двадцать человек из группы «Граукопф»; десять из них были отправлены самолетом в Москву, а десять других остались в штабе корпуса. Примечательна запись, сделанная 1 июня в обнаруженном немцами дневнике советского офицера.

«…Это началось 23 мая… Было установлено наличие в районе действий нашего корпуса диверсионной группы, используемой немцами. В ее составе были [бывшие] военнопленные, переодетые в нашу военную форму и вооруженные нашим оружием. Командование в этой группе осуществляли белогвардейские эмигранты – подполковник[32], майор[33] и другие. Эта группа представляет большую опасность; вести бои с такими диверсантами очень сложно, поскольку их легко можно принять за своих. Но вскоре представилась возможность рассеять и частично уничтожить эту группу. Как удалось выяснить, группе было поручено найти штаб Белова и устроить там кровавую бойню. Мы не перестаем удивляться хитрости немцев».

Соединению «Граукопф» в операции «Ганновер» не удалось выполнить того, на что рассчитывали немцы, – оно не смогло уничтожить генерала Белова и его штаб, – но тем не менее его действия оказались весьма полезными. Немцы смогли убедиться, что неразбериха, создаваемая таким подразделением, – а она действительно возникла – может стать важным фактором, если незамедлительно ею воспользоваться[34].

3. Воздушная поддержка операции «Ганновер»

Поддержке с воздуха операции немцев против партизан и регулярных войск в районе Ельни и Дорогобужа придавалось огромное значение. Авиация играла важную роль при нанесении удара по району, находившемуся под полным контролем советской стороны. Недостаток у немецких частей артиллерии обусловливал необходимость проведения штурма основных гнезд сопротивления противника сразу после нанесения ударов по ним простыми и пикирующими бомбардировщиками. Воздушная разведка широко использовалась до начала и после проведения операции. Воздушная разведка дальнего действия должна была определять, поступало ли подкрепление в главные пункты сопротивления, которые предстояло атаковать. Воздушная разведка ближнего действия должна была частично проводиться одной эскадрильей самолетов, запросы о привлечении которой передавались через прикомандированного к штабу 4-й армии офицера военно-воздушных сил, и частично одним самолетом-разведчиком, выделенным в распоряжение двух корпусов, проводивших операцию. Заранее были определены опознавательные знаки немецких сухопутных войск и согласованы места сброса сообщений.

Эти планы, по всей видимости, удалось выполнить. Хотя относящихся к данной операции документов немецких военно-воздушных сил имеется очень мало, в донесении 4-й армии о первом этапе операции «Ганновер» отмечается большая польза от воздушной поддержки. «Сразу после окончания периода плохой погоды представилась возможность успешно использовать авиацию против отдельных, оказывавших упорное сопротивление населенных пунктов и для уничтожения окруженных групп противника». В том же донесении упоминается, что немецкая авиация сбрасывала листовки, призывавшие к сдаче советских офицеров и политруков.

Единственная трудность, возникшая у немцев при оказании поддержки их операции с воздуха, была связана с неточностью обозначения линии фронта наступающих немецких войск. Несмотря на постоянное упорядочение опознавательных знаков, летчики жаловались на недостатки точного обозначения своих позиций сухопутными силами. В этой жалобе подчеркивалось следующее: «Это прежде всего относится к операциям по нанесению быстрых ударов, при которых сведения о существующей линии фронта являются неточными и передаются недостаточно быстро ожидающим взлета летным формированиям».

Реакция партизан на немецкое наступление

1. Боевые действия[35]

Как видно из приведенного выше краткого обзора операции «Ганновер», немецкое наступление протекало быстро и развивалось в основном в соответствии с разработанным планом. Но это отнюдь не означает, что партизаны и регулярные советские войска не оказывали сопротивления. Характеризуя боевые действия, все немецкие донесения подчеркивают одно и то же: советские силы сначала оказывали упорное сопротивление, но после того, как первоначальное сопротивление было сломлено, советские подразделения ожидал быстрый крах. Так, например, немецкая дивизия, атаковавшая на участке фронта, занятого партизанским полком под командованием Шабо, докладывала, что полк упорно оборонялся на созданных им укрепленных позициях, но не смог перенести оборону вглубь. То же самое произошло, когда генерал Белов выдвинул другие части, как партизанские, так и регулярные, навстречу наступающим немецким войскам. Аналогичным образом был разгромлен 1-й партизанский полк. В донесении 4-й армии о первом этапе операции «Ганновер» отмечается, что если советские силы и оказывали в ряде пунктов упорное сопротивление, то, как правило, партизанские и регулярные части удавалось разгромить за несколько дней. Ко времени начала второго этапа операции советские части были сильно ослаблены. Когда немецкое наступление на запад наталкивалось на партизанские полки вокруг Ельни и Дорогобужа, их также удавалось быстро разгромить.

Хотя значительное количество партизан бежало из этого района или пыталось укрыться, в целом партизанское движение, несомненно, понесло тяжелые потери. В немецких донесениях об операциях против партизан потери последних обычно сильно завышались; в число убитых часто включалось большое количество ни в чем не повинных, а иногда и сотрудничавших с немцами жителей, пострадавших при проведении массовых карательных операций. Но во время проведения операции «Ганновер» все обстояло иначе. В этом случае происходили крупные сражения между регулярными немецкими частями и советскими войсками. Здесь не было огульного уничтожения мирного населения, характерного для проводимых немцами операций против партизан. Поэтому в этом случае приводимые немцами цифры партизанских потерь могут считаться сравнительно точными, отражающими истинную картину потерь советских сил.

Статистические отчеты немцев об общих советских потерях – не делая различий между партизанами и регулярными советскими войсками – дают следующую картину. Немцы утверждали, что 5630 человек[36] были взяты в плен или дезертировали, и эту цифру можно считать вполне верной. Убитыми немцы насчитали 2943 человека, и, по их оценкам, погибло еще 1150 человек[37]. Это дает общие потери в количестве 9454 человек. К ним следует добавить потери не менее 1000 человек, погибших в боях, непосредственно предшествовавших наступлению 24 мая[38]. Таким образом, в общей сложности число потерь составило примерно 10 500 человек. Если сюда добавить 2000–3000 человек, которые, по оценкам немцев, прятались в этом районе, и 2000 или более бежавших из этого района к середине июля, то цифра будет соответствовать общему количеству партизан и регулярных войск, находившихся, по оценкам немцев, в районе Ельни и Дорогобужа в середине мая 1942 года.

Эти цифры следует сравнить с потерями немцев. Согласно немецким донесениям, потери немцев во время проведения главной фазы операции составили 468 человек убитыми и 1524 ранеными или пропавшими без вести[39]. К этим цифрам следует добавить порядка 200 человек, погибших в период, непосредственно предшествовавший операции «Ганновер», что в общей сложности дает цифру немецких потерь примерно в 2200 человек по сравнению с советскими потерями в количестве около 10 500 человек[40].

Ввиду численного превосходства немцев и лучшей подготовленности в военном отношении их войск действия советских партизан и регулярных войск можно считать заслуживающими похвалы, а подчас и просто героическими.

2. Попытки скрыться

Еще на ранних этапах проведения операции «Ганновер» часть партизан и солдат регулярных частей предпринимали попытки скрыться в одиночку или небольшими группами. Члены местной советской администрации, назначенные в период нахождения этого района под контролем партизан, стремились укрыться в лесах. Несколько групп прятались в районе Балтунина и дальше к югу, по направлению к Рославлю. Все немецкие донесения о завершении операции «Ганновер» сходятся в том, что значительное число (порядка 2000–3000 человек) стремилось укрыться, оставаясь в этом районе. Кое-кто из этих людей уже в июне стали объединяться в мелкие партизанские отряды, но это, скорее, было исключением из правил. Практически все скрывавшиеся группы являлись небоеспособными и были заняты исключительно проблемой выживания. Часть из них пыталась примкнуть к отрядам организованной немцами вспомогательной полиции либо старалась ввести немцев в заблуждение, изображая из себя такие полицейские формирования.

Вместе с тем скрывавшиеся руководители партизан, по всей видимости, ожидали ослабления немецкого натиска, с тем чтобы вновь начать формирование партизанских отрядов; с этой целью кое-кто из них даже стремился внедриться в состав местных администраций, которые немцы создавали в очищенных от партизан районах. Об этом будет сказано ниже.

3. Бегство

Как мы видим, большинство партизанских отрядов после непродолжительного периода сопротивления распались. Часть отрядов с самого начала пыталась спастись бегством, следуя в южном направлении[41]. Другие неоднократно бежали под натиском немцев, но время от времени были вынуждены останавливаться и вновь вступать в бой либо по тактическим соображениям, либо по приказу генерала Белова, а затем бежали вновь.

Когда немецкое наступление докатилось до западной части занятого партизанами района, генерал Белов решил перегруппировать остатки своих сил и попытаться прорваться сквозь кольцо окружения немецких войск на юг, в Брянскую область. Примерно 3 июня Белов сообщил подчиненным ему партизанам и регулярным войскам о том, что они окружены и что им следует попытаться соединиться с полком под командованием Лазо (который находился в южной части района Ельни и Дорогобужа) и пробиваться в Брянские леса, где их ожидают новые задания. 9 июня Белов примерно с 2000 человек прорвался сквозь кольцо окружения в районе поселка Берники, разгромив батальон 221-й пехотной дивизии, удерживавший этот участок фронта вдоль дороги Балтунино – Ельня (см. рис. 3 и 4). Его силы соединились с остатками полков Лазо и Козубского в районе деревни Мутище. Оттуда Белов, Лазо, Козубский, Юденков (комиссар полка Козубского) и ряд других офицеров были вывезены самолетом; большинство оставшихся двинулось на юг на соединение с силами партизан, действовавшими вокруг Кирова и Брянска.

Несколько партизанских групп, которым удалось подобным образом ускользнуть, действительно вошли в состав партизанского движения в Брянской области. Остатки полка Лазо действовали там весьма активно. Сам Белов был доставлен в Брянскую область и занимал важный пост в партизанском движении к западу от Брянска. Но судьба этих партизанских формирований не рассматривается в данной главе.

Попытки немцев воспрепятствовать возрождению партизанского движения

1. Военные меры по наведению порядка

Планируя операцию «Ганновер», немцы предвидели, что многие партизаны попытаются укрыться и потребуются значительные усилия для полной очистки от них этого района. Это предвидение оказалось верным. В конце операции в районе оставалось много партизан и солдат регулярных войск (порядка 2000–3000), скрывавшихся по отдельности или мелкими группами. Немецким Верховным командованием особо подчеркивалась необходимость постоянного наблюдения и тщательных поисков. В этой связи было сочтено целесообразным продолжать использовать в этом районе значительное количество регулярных войск[42].

Выполняя поставленную задачу, немецкое командование, отвечавшее за безопасность в этом районе, разрабатывало планы по наведению порядка с помощью военных мер и претворяло их в жизнь. Эти действия, к числу которых можно отнести мелкую операцию против насчитывавшего 300 человек партизанского отряда в западной части района[43], были, как правило, успешными. Донесения указывают на то, что в период с середины июля до конца сентября немцы проводили облавы на все еще остававшихся на свободе партизан и препятствовали действиям мелких партизанских групп. В результате одна из находившихся в этом районе немецких армий смогла доложить, что в период с 1 октября 1942 года по 18 января 1943 года в тылу армии практически не было партизан.

2. Политические меры по наведению порядка

Хотя для наведения порядка немцы в первую очередь рассчитывали на длительное присутствие военных сил, они вскоре поняли, что для восстановления мира и спокойствия на отвоеванной у партизан территории потребуются политические меры.

В разрабатываемых ими планах особо подчеркивалось, что важной предпосылкой успешного использования политических мер по наведению порядка является тщательное разграничение между партизанами и их пособниками, с одной стороны, и остальным населением – с другой. Коллективного наказания – подхода, часто использовавшегося немцами в силу его простоты, – в этом районе следовало избегать. (В документах указывается, что такие предосторожности немцами действительно соблюдались.) Требовались усилия, чтобы заставить население оказывать помощь в поимке остававшихся на свободе партизан; бережное обращение с населением должно было послужить побудительной причиной для оказания такой помощи.

Для выполнения этих планов немцы стремились заручиться поддержкой населения путем пропаганды. К пропагандистским мерам можно отнести попытки обвинить партизан во всех выпавших на долю населения бедах и стремление убедить последних в том, что такие действия партизан, как грабежи, пагубно отражаются на мирных жителях, но не причиняют никакого вреда немцам.

Вторым направлением в использовании мер политического характера стало восстановление отрядов вспомогательной полиции. Об этом свидетельствует приведенный ниже документ.

«Уполномоченный по сельскому хозяйству 22 ноября 1942 г.

ДОКЛАД О МЕРАХ ПО НАВЕДЕНИЮ ПОРЯДКА И ВОССТАНОВЛЕНИЮ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РАЙОННОМ ЦЕНТРЕ ВСХОДЫ

4 июня 1942 года отдел экономики поручил мне заняться перестройкой сельского хозяйства в районе Всходы – Знаменка, который был недавно освобожден.

…Через несколько дней я поселился во Всходах. Поначалу не приходилось и думать о проведении работы по перестройке; даже сильные [немецкие] подразделения подвергались постоянным атакам партизан, находящихся в населенных пунктах, лежащих в стороне от дорог. В окрестностях осталось небольшое количество скота, и я, организовав вооруженные патрули, решил собрать его, поскольку партизаны все равно бы его убили. Таким образом постепенно нам удалось собрать 30 коров. Теперь население могло ежедневно получать молоко. Организуя патрули, я познакомился с русскими, которые действительно хотели сотрудничать с нами. Более того, о нас стало известно в округе, и нам ежедневно сообщали о партизанских лагерях, местах их убежищ и нападениях. Во взаимодействии с охраной моста[44] мы расширили границы патрулирования. Когда вскоре после моего прибытия военная администрация была переведена в другое место, я стал выполнять ее обязанности. Я назначил нескольких хорошо известных мне русских старостами деревень и вооружил их. Они оказывали нам важные услуги и оказались очень полезны в борьбе с партизанами. Но существовала постоянная опасность того, что их могут убить, и я принял решение организовать в ряде населенных пунктов отряды самообороны. Прошедшие тщательную проверку люди были вооружены захваченным или полученным мною оружием. Был составлен список получавших оружие лиц с указанием номера и типа каждой единицы оружия. Надежный человек, главный агроном [района] был назначен начальником полиции и наделен властными полномочиями. Эти мероприятия оказались весьма успешными; после того как удалось отбить несколько атак партизан на деревни и даже взять пленных, все больше населенных пунктов стали проявлять интерес к организации отрядов самообороны. Я со своими помощниками разъезжал по окрестностям, помогая в организации сил самообороны и уничтожении мелких партизанских групп.

Повсюду я объявлял, что лица, имеющие оружие без моего на то разрешения, будут наказаны и все имеющееся оружие следует сдать. Поначалу сдача оружия проходила медленно; затем мы провели обыски домов в нескольких деревнях, и если находили оружие, на которое не имелось разрешения, то мы разоружали и отряды самообороны. Слухи об этих мерах распространились очень быстро, в результате чего отряды самообороны оказались заинтересованы в сдаче [незаконного оружия], поскольку в противном случае им тоже грозило наказание.

[Отрядам самообороны] выдавались только винтовки и пистолеты; все пулеметы и автоматы были изъяты.

Русские, получившие оружие, весьма рьяно защищали свои деревни, и им удалось взять много пленных. В случае допущенных силами обороны ошибок принимались строгие меры, но это потребовалось всего в нескольких случаях.

В конце августа, после организации местной военной администрации, я передал ей списки членов отрядов самообороны, большинство из которых вошли в состав местной вспомогательной полиции…»

Хотя действия подразделений вспомогательной полиции и были полезны при подавлении остававшихся в этом районе мелких партизанских групп, немцы понимали, что длительное присутствие немецких войск было жизненно необходимо, как для непосредственного проведения операций против партизан, так и для оказания поддержки отрядам вспомогательной полиции.

В целом предпринятым немцами мерам политического характера в совокупности с военными действиями удалось удержать местное население от оказания помощи партизанам. По всей видимости, это и стало одной из главных причин того, что усилия советской стороны по реорганизации партизанского движения в этом районе потерпели провал. Как правило, местное население старалось держаться в стороне от партизан и в отдельных случаях даже оказывало немцам помощь в их поимке.

3. Превентивные меры против доставки новых партизан по воздуху

Поскольку партизанское движение в районе Ельни – Дорогобужа первоначально удалось организовать во многом благодаря использованию авиации, неудивительно, что немцы предвидели попытки советской стороны реформировать партизанское движение после операции «Ганновер» за счет широкого использования авиации для доставки новых офицеров и бойцов. Выполняя приказы командования группы армий «Центр», были разработаны планы противодействия таким попыткам советской стороны. Были созданы пункты раннего оповещения о полетах авиации и выделен специальный мобильный резерв войск для оказания помощи местным подразделениям при выброске крупных сил противника. Кроме того, от командования немецких военно-воздушных сил потребовали выделения самолетов-разведчиков для наблюдения и выявления признаков появления партизан в недавно очищенных от них районах. Соответствующий приказ был выпущен командованием немецких военно-воздушных сил на востоке 1 июля 1942 года.

Осенью и зимой 1942 года немцы продолжали прилагать усилия, чтобы помешать возрождению партизанского движения путем использования авиации. Они явно понимали, что в «усмиренном» районе авиация является единственным средством для возобновления партизанской войны. Выпущенные приказы требовали вести тщательное наблюдение за старыми советскими аэродромами на предмет возобновления их использования. В октябре, когда ожидалось усиление использования авиации, была расширена система наблюдения и оповещения, а также разработаны хитроумные планы, с тем чтобы заставить советские самолеты осуществлять выброску оружия и снаряжения в занятых немцами районах или вынудить их приземляться на контролируемых немцами аэродромах. Обещанием вознаграждения и угрозой суровых кар делались попытки побудить местное население участвовать в оповещении о полетах советской авиации.

Попытки советской стороны возродить партизанское движение

По окончании операции «Ганновер» от 2000 до 3000 партизан и солдат регулярных войск были разбросаны в этом районе, и следовало ожидать, что советское руководство попытается использовать их в качестве основы для возрождения партизанского движения. Почти сразу небольшая часть партизан объединилась для проведения мелких операций. Но большинство тех, кто скрывался, по всей видимости, были озабочены исключительно проблемой выживания. Небольшие группы стремились лишь добыть для себя продовольствие, а в остальном старались ничем не привлекать к себе внимания. Они были небоеспособны и полностью смирились с этим. Офицеры также стремились укрыться, с тем чтобы, как считается, попытаться возродить партизанское движение, как только давление со стороны немцев ослабнет. Часть офицеров, видимо, получила приказ проникнуть в состав местных администраций, воссоздаваемых в этом районе немцами. Так, например, один из чиновников местной администрации в Ельне в декабре 1942 года признавался, что получил инструкции отдела НКВД штаба Белова добиться для себя должности в немецкой администрации Ельни. После возрождения партизанского движения он должен был передавать партизанам добытые им сведения о дислокации немецких войск. Он должен был получить должность, дающую доступ к денежным средствам, которые предстояло использовать для поддержки партизан. Кроме того, вместе с другим человеком, занявшим должность главного агронома в Ельнинском районе, он должен был проводить пропаганду среди крестьян.

Имеющиеся немецкие донесения о действиях партизан в конце лета и осенью 1942 года показывают, что партизанское движение было слабым и малоэффективным, несмотря на все попытки советской стороны возродить его. Попытки эти в основном сводились к выброске с самолетов небольших групп партизан для организации новых отрядов. Возникавшие в результате разрозненные действия партизан во многом зависели от поддержки авиации, призванной доставлять не только подкрепление людьми, но и осуществлять поставки оружия и боеприпасов. Об этом говорится в подробном донесении о положении партизан, подготовленном командованием тыла немецкой 4-й армии. В отличие от периода, предшествовавшего операции «Ганновер», советские военно-воздушные силы упорядочили систему подачи сигналов для самолетов, которые периодически изменялись, чтобы избежать ловушек, устраиваемых немцами. Однако партизанское движение в том состоянии, в каком оно теперь находилось, по всей видимости, мало волновало немцев. Партизаны по-прежнему главным образом были заняты проблемой выживания, и все их действия представляли собой поиск мест, где не было немецких войск и где они могли найти себе пропитание. В августе 1942 года немцам, например, стало известно, что семеро намеревавшихся дезертировать партизан убили двух командиров и разбежались.

Попытки советской стороны возродить партизанское движение в районе Ельни и Дорогобужа и их провал наглядно продемонстрированы в донесении 3-й танковой армии немцев.

«ПОЛОЖЕНИЕ ПАРТИЗАН В ПЕРИОД С 1 АВГУСТА ПО 30 СЕНТЯБРЯ 1942 Г.

По сравнению с районами соседних армий и тылом группы армий «Центр» в зоне ответственности 3-й танковой армии отмечены незначительные действия партизан. В тылу армии партизаны представляют собой остатки отрядов, уничтоженных в котлах в районе Дорогобужа[45] и станции Белая[46]. Без командиров эти группы не могут считаться боеспособными подразделениями, скорее они представляют собой банды грабителей, действующие независимо друг от друга и нападающие на не занятые немецкими войсками деревни, чтобы обеспечить себя продовольствием. Активные боевые группы, появляющиеся в тылу армии, состоят из парашютистов или людей, недавно переброшенных через линию фронта. Эти свежие подразделения, как правило, хорошо оснащены и имеют на вооружении автоматические винтовки, автоматы, ручные гранаты и взрывчатку. Эти группы являются небольшими – от 10 до 20 человек – и имеют опытных командиров. Однако они быстро теряют боеспособность, поскольку местное население редко оказывает им поддержку, и они постоянно испытывают давление со стороны преследующих их наших мобильных подразделений».

Судьба партизанского движения, июнь 1942 г. – сентябрь 1943 г.

Представленные выше материалы свидетельствуют, что во второй половине 1942 года партизанское движение не достигло внушительных размеров. Он было разгромлено наступлением немцев, и им успешно удавалось препятствовать всем попыткам советской стороны заново возродить его. В одном из немецких донесений утверждается, что с начала октября 1942 года до середины января 1943 года в этом районе активности партизан практически не отмечалось. Это подтверждает и статья, появившаяся 11 января 1943 года в выпуске официального органа Смоленского областного комитета коммунистической партии. В списке достижений партизан области за предшествующие три месяца отмечены взрывы четырех поездов, одного моста и четырех километров телефонных линий; три раза были разрушены железнодорожные пути и уничтожено тринадцать сотрудничавших с немцами граждан[47]. По сравнению с остальными оккупированными районами РСФСР и Белоруссии эти успехи партизан столь маломерны, что их упоминание само по себе является признанием полного провала. Свидетельства того, что в феврале и марте ситуация изменилась, отсутствуют. В марте немцы провели крупномасштабный запланированный отвод своих войск, оставив так называемый Ржевский выступ. В ходе этой операции немцами были оставлены Вязьма и Ржев. Линия фронта переместилась в северозападном направлении и стала проходить к западу от Кирова и на небольшом расстоянии восточнее Смоленска. Эта операция, получившая название «Буйвол», должна была позволить провести отвод немецких частей путем существенного сокращения линии фронта группы армий «Центр»; она была завершена 22 марта 1943 года.

В ходе этой операции были эвакуированы войска немцев из восточной части района Ельни и Дорогобужа, его центральная часть стала зоной боевых действий, а западная часть оказалась в тылу позади немецкой линии фронта. В секторах, контролируемых немцами, присутствие значительного количества войск, проявлявших бдительность, мешало формированию партизанских групп и проведению заслуживающих внимания операций[48].

Советское Верховное командование понимало, что партизанское движение в этом районе практически перестало существовать. Об этом свидетельствуют отданные им в 1943 году распоряжения о разрушении используемых немцами железных дорог в Брянской и Орловской областях. Весной 1943 года немцы начали переброску войск в район Брянска и Орла для проведения своего летнего наступления (операция «Цитадель»). Для переброски войск и их снабжения использовались две железнодорожные линии: двухколейная ветка Гомель – Брянск и одноколейная Смоленск – Рославль – Брянск. Советское командование поспешило усилить атаки на эти линии, хотя методы их проведения на каждой из этих линий были различными. Если в нарушении движения по линии Гомель – Брянск основная роль советским командованием отводилась партизанам, то удары по линии Смоленск – Рославль – Брянск предстояло наносить советским самолетам[49]. В июле и августе, в ходе проведения и немецкого, и советского наступлений, эта схема была использована вновь; воспрепятствовать движению на линии Гомель – Брянск было поручено партизанам, а на линии Смоленск – Брянск – советским военно-воздушным силам[50]. То же самое происходило в конце августа и в сентябре в ходе крупного отступления немцев в этом регионе. Вполне очевидно, что советское Верховное командование признало провал попыток возродить партизанское движение в районе Ельни и Дорогобужа и прибегло к использованию других сил для достижения целей своей летней кампании.

Провал летнего наступления немцев и успех советской кампании стали причиной крупного отступления немцев, начавшегося в районе Брянска и продолжавшегося дальше на севере. В течение августа и сентября запланированный отход немцев на этом участке фронта, проходившем через район Ельни и Дорогобужа, привел к занятию этого района советскими войсками. Сам Смоленск немцы оставили 24 сентября. Сведений о судьбе партизан в этом районе во время отхода немцев обнаружено не было.

Можно выделить ряд уникальных особенностей партизанских действий в районе Ельни и Дорогобужа, начиная с первых попыток организации партизанского движения летом 1941 года и до конца немецкой оккупации. Усилия, направленные на создание истребительных батальонов, к успеху не привели. Другие попытки закончились созданием небольшого числа партизанских групп, угрожавших немцам лишь во время советских побед в январе 1942 года. После этого партизанское движение бурно развивалось… и потерпело крах в результате одного удара немцев в начале лета. Несмотря на попытки советской стороны возродить его, во второй год немецкой оккупации в этом районе вообще не наблюдалось активности партизан.

Основной силой партизанского движения стали попавшие в окружение красноармейцы (объединявшиеся вокруг ядра из партийных и советских работников, офицеров и комиссаров, доставляемых самолетами). В результате проведенной в начале 1942 года крупной мобилизации красноармейцы растворились в общей массе призывников. Партизанское движение, основой которого они являлись, потерпело крах до того, как сумело пустить корни среди местного населения. Ему не удалось использовать рост антигерманских настроений на оккупированной территории в конце лета 1942 года, когда рост таких настроений мог бы не только обеспечить замену погибшим, но и даже усилить мощь партизанского движения. Вторая попытка, при которой требовалось объединить местное население вокруг того же ядра, что и в первый раз, в тех условиях оказалась невозможной.

Часть вторая

Брянская область

Курт де Витт и Вильгельм Молл

Глава 1

Общие сведения и выводы

Военные события 1941 г. и начало оккупации

Немецкие войска впервые вошли в Брянскую область, когда 2-я танковая группа (впоследствии переименованная во 2-ю танковую армию) под командованием генерала Хайнца Гудериана 1 августа 1941 года захватила город Рославль. На протяжении трех следующих недель важный железнодорожный узел в Мглине, а также города Унеча и Почеп были оккупированы войсками этой группы, получившими задание отрезать пути к отступлению советским войскам, сконцентрированным вокруг Гомеля. Однако к 24 августа 1941 года в военных действиях в этом районе наступило затишье, когда, в результате принятого Гитлером решения приостановить наступление на Москву и сначала покорить Украину, 2-я танковая армия была переброшена для участия в наступлении на Киев.

Рис. 5. Бои в окружении в Брянской области, с 30 сентября по 14 октября 1941 г.

После падения Киева в конце сентября продвижение к Москве возобновилось, и 1 октября новое наступление началось с мощного натиска 2-й танковой армии (см. рис. 5). Выдвигаясь с Украины в северо-западном направлении, танковые клинья рассекли линию советской обороны и 3 октября оказались в Орле. Один корпус продолжил продвижение к Москве, другой же повернул на запад и, продвигаясь вдоль железнодорожной линии Брянск – Орел, блокировал крупные силы советских войск к югу от Брянска. Сам город был взят 7 октября. Тем временем немецкая 2-я армия начала лобовую атаку с запада, которая завершила окружение сил Красной армии. Две советские армии, 3-я и 13-я, оказались в котле около Трубчевска и 20 октября после нескольких безуспешных попыток вырваться из окружения были вынуждены сдаться.

Одновременно к северу от Брянска образовался еще один котел в результате действий части сил 2-й танковой армии и 2-й армии, которые, выдвигаясь с востока и запада, смыкали плотное кольцо вокруг 50-й советской армии в окрестностях Хвастовичей. Котел был ликвидирован 17 октября, в плен к немцам попало более 50 000 человек.

После сдачи оказавшихся в этих двух котлах сил Красной армии военное покорение Брянской области было практически завершено, но взять этот регион под полный контроль немцам не удалось. Одной из причин этого стала нехватка войск, необходимых для оккупации и наведения порядка на завоеванной территории. После продвижения боевых частей дальше на восток ответственность за управление и обеспечение безопасности в этом регионе была возложена на командование тыловых частей второго эшелона. Имевшихся в их распоряжении сил едва хватало для занятия крупных центров и защиты главных линий коммуникаций. Они были полностью не готовы к оккупации отдаленных районов в глубине этой обширной территории и проведению облав на тысячи красноармейцев, сумевших вырваться из котлов или сбежавших из временных лагерей для военнопленных. Эти люди стали важным источником живой силы для партизанского движения.

Войска, имевшиеся в распоряжении командования тыла группы армий «Центр», в чьем ведении первоначально находился лишь западный сектор, а впоследствии, в течение ноября и декабря, перешла и вся территория до Брянска, включали одну дивизию. Выделенный для охраны этой дивизией участок территории простирался далеко за пределы Брянской области. Командование тыла немецкой 2-й армии, отвечавшее за западную часть региона, не располагало подразделениями размера дивизии, а имело в своем распоряжении лишь батальоны охраны и военной полиции. С тем чтобы справиться с растущими проблемами обеспечения безопасности, в частности с угрозой разраставшегося партизанского движения, 29 октября с фронта был снят полк из состава дивизии регулярных войск (56-я дивизия). Командир 56-й дивизии стал выполнять функции начальника тыла 2-й танковой армии, которая взяла под контроль сектор, ранее находившийся в ведении 2-й армии.

10 декабря, вскоре после начала крупного советского контрнаступления, подразделения 56-й дивизии, чье присутствие оказалось необходимым на фронте, пришлось вывести. Задачи по охране были возложены на находившуюся в Брянске региональную военную администрацию, имевшую в распоряжении батальон охраны, батальон полиции и несколько групп полевой жандармерии.

Поражение немцев на подступах к Москве и последовавшее отступление не только привели к оттоку живой силы, но и непосредственно повлияли на значительное ухудшение положения с безопасностью в Брянской области. В начале января 1942 года Красная армия сумела освободить Киров, важный железнодорожный узел к северу от Брянска, и проделать брешь в немецкой линии фронта на участке между 4-й армией и 2-й танковой армией. Через эту брешь постоянным потоком шло подкрепление людьми и оружием для партизанских отрядов, организованных к югу и западу от Кирова в немецком тылу. Хотя предпринятая немцами 15 февраля 1942 года попытка вновь захватить Киров была отбита Красной армией при поддержке партизан, немцам все же удалось вытеснить партизан из ряда расположенных на севере городов, таких, например, как Дятьково и Бытош, которые они какое-то время удерживали.

Ранние проявления партизанской войны

Относящиеся к Брянской области немецкие документы содержат свидетельства о действиях партизан, имевших место уже в октябре и ноябре 1941 года. Первые партизанские группы были небольшими, в них обычно входило от шести до восьми человек, возглавляемых работниками местных партийных или советских органов. Другой разновидностью отрядов являлись так называемые истребительные батальоны, организованные НКВД до немецкой оккупации для охраны общественных зданий и борьбы с десантами противника. Многие из этих истребительных батальонов не уцелели в первые дни войны. Только один крупный отряд действовал в этот период. Он состоял из слушателей школы для партизан, которая была создана неподалеку от поселка Клетня еще до оккупации области. Впоследствии он был усилен направленными сюда парашютистами и попавшими в окружение красноармейцами. Состав этого отряда – в нем смешались местные добровольцы и красноармейцы, вырвавшиеся из окружения или бежавшие из лагерей военнопленных, – во многом был типичен для партизанских отрядов, действовавших в Брянской области в начале 1942 года. Более трех недель этот отряд совершал набеги на деревни, убивая назначенных немцами старост и реквизируя продовольствие и одежду. Он также занимался минированием дорог и нападал на военные автомашины.

Хотя сведений об организации первых партизанских отрядов крайне мало, в немецких донесениях отмечено много случаев действий партизан в декабре 1941 и январе – феврале 1942 года. На самом деле партизаны могли контролировать большие участки этого региона, в том числе и ряд важных районных центров. Это оказывалось возможным главным образом из-за отсутствия у немцев достаточного количества войск для постоянной оккупации этих городов. Немцы не испытывали особых трудностей в очистке от партизан считавшихся важными населенных пунктов, но после ухода из них войск партизаны вскоре возвращались туда и расправлялись с теми, кто сотрудничал с немцами или проявлял враждебное отношение к советскому режиму. Наличие в Брянской области обширных лесных районов способствовало росту партизанского движения, ибо леса позволяли укрываться от немецких атак и давали возможность создавать лагеря и базы.

Несмотря на столь благоприятные для партизан условия, немцам, вероятно, успешно удалось бы справиться с этой проблемой зимой 1941/42 года, если бы не их военные неудачи. Нанесенные им Красной армией поражения не только оголили тыловые районы, откуда были выведены и без того крайне скудные силы немцев, но и поколебали уверенность местного населения в грядущей победе немцев. Кроме того, успешное советское контрнаступление приблизило фронт к базам партизан, позволив им установить связь с частями Красной армии. В результате партизанское движение претерпело значительные изменения: оно было реорганизовано по военному образцу и осуществляемый за ним контроль стал более строгим как извне, так и изнутри.

Это было особо заметно в северных районах, где освобождение советскими войсками Кирова и прорыв немецкой линии фронта создавали возможность для более тесного взаимодействия партизанских групп с Красной армией. Партизанские отряды, организованные НКВД и партийными работниками, оказались в прямом подчинении одной из советских дивизий и получали подкрепление людьми и оружием от Красной армии. В свою очередь партизаны снабжали части Красной армии продовольствием и направляли призывников из контролируемых ими районов. Когда немцы попытались захватить Киров и ликвидировать брешь между 2-й танковой и 4-й армиями, партизаны оказывали поддержку войскам Красной армии, не только разрушая линии коммуникаций в тылу, но и обороняя отдельные участки фронта.

Рост и усиление партизанского движения

Усиление мощи партизанского движения путем увеличения его численности и совершенствования организации продолжалось на протяжении всего 1942 года, вопреки всем попыткам немцев воспрепятствовать его развитию. Основным типом партизанского подразделения в начале 1942 года являлся самостоятельный отряд, чья численность постепенно возрастала и могла достигать от 100 до 400 человек. Новыми партизанами становились отбившиеся от своих частей красноармейцы, отпущенные или сбежавшие военнопленные и местные жители. Хотя крупномасштабный призыв местного населения начался лишь осенью 1942 года, существуют свидетельства того, что, например, на севере области значительное количество мужчин призывного возраста было зачислено в партизанские отряды еще в начале этого года. Руководство партизанами на раннем этапе осуществляли работники местных партийных и государственных органов, а также офицеры Красной армии, уцелевшие во время боев в окружении либо направленные извне, обычно самолетами.

Использование советской авиации для поддержки партизан не ограничивалось лишь доставкой командиров и специалистов в партизанские районы. Начиная с весны 1942 года партизаны регулярно получали различные поставки (в частности, оружие, боеприпасы и отдельные виды продовольствия) самолетами, которые либо сбрасывали грузы на парашютах, либо приземлялись на специально подготовленных аэродромах. Для этого использовались небольшие одномоторные учебные самолеты, а также самолеты американского производства С-47.

Увеличение размеров партизанских отрядов сопровождалось изменениями в их организации. Отряды стали делиться на роты и взводы, аналогичные таким же подразделениям Красной армии. Введение военной системы организации было завершено к началу 1943 года с созданием бригад, делившихся на батальоны, роты и взводы. Бригады в основном создавались путем слияния нескольких самостоятельных отрядов. Целью такой реорганизации было обеспечение четкости управления и лучшей координации действий, а также усиление ударной мощи. Кроме того, реорганизация позволяла усилить контроль за партизанскими отрядами со стороны партийных и правительственных органов. Уже упоминалось о руководстве партизанскими отрядами Красной армией на севере области; на юге руководство партизанами осуществлялось командованием, получавшим указания из Ельца, где находились штаб Брянского фронта, а также Орловский областной комитет партии. Командование возглавлял Д. Емлютин, бывший офицер НКВД из Орла и один из выдающихся партизанских командиров на оккупированной территории. Под его руководством действовали от тридцати до сорока партизанских отрядов, а позднее все бригады на юге области. В западной части Брянской области, то есть в Клетнянских и Мамаевских лесах, внешнее руководство партизанами осуществлялось командованием советского Западного фронта. В управлении партизанскими отрядами важную роль играла авиация, обеспечивавшая тесную связь между партизанскими центрами и командованием в советском тылу.

Усиление и реорганизация партизанских отрядов позволяли им расширять районы и наращивать мощь своих действий, направленных, во-первых, на нарушение системы снабжения немецких войск и, во-вторых, на срыв усилий немцев по установлению контроля над оккупированной территорией и эксплуатацией ее ресурсов. Удары по линиям коммуникаций в основном наносились путем взрывов железнодорожных путей, минирования автомагистралей и атак из засад на железнодорожные составы и транспортные средства. За период с мая по октябрь 1942 года более тысячи таких ударов было отмечено командованием тыла 2-й танковой армии немцев, в чьем ведении находилась большая часть Брянской области.

Другой основной разновидностью действий партизан были усилия, направленные против упрочения оккупационного режима и призванные воспрепятствовать использованию немцами рабочей силы и местных ресурсов. С этой целью партизанские отряды нападали на деревни, забирали продовольствие, угоняли скот и сурово наказывали людей, сотрудничавших с немцами или враждебно настроенных к партизанам. В первую очередь партизаны стремились уничтожать чиновников местных администраций и членов многочисленных отрядов вспомогательной полиции, организованной немцами. Нападения на деревни и реквизиция продовольствия, с одной стороны, были направлены на удовлетворение насущных потребностей партизан, которым приходилось существовать вдали от обжитых мест. С другой стороны, такие акции представляли собой определенную разновидность психологической войны, которая должна была удержать людей от оказания поддержки немцам и заставить их сохранять лояльность советскому режиму. Такие усилия оказывались все более и более успешными, по мере того как у людей исчезала уверенность в победе Германии и они убеждались в нежелании и неспособности немцев удовлетворить их основные нужды и чаяния.

Существование партизанской проблемы признавалось немецким командованием еще в феврале 1942 года. По мнению командования тыла, партизанское движение представляло собой прямую и постоянно усиливающуюся угрозу безопасности в тыловых районах, и оно потребовало выделения дополнительных войск для борьбы с этой угрозой. В ответ на этот запрос в Брянскую область была переброшена дополнительная дивизия охраны (707-я). В июне 1942 года была проведена первая крупная операция против партизанских отрядов, действовавших на севере области; в ней принимали участие один танковый и два пехотных полка. В результате этой операции партизаны и их сторонники понесли значительные потери, также удалось на время рассеять партизанские отряды, но большинству партизан вместе с их командирами удалось избежать гибели или плена, и они просто ушли в другие районы, где происходило переформирование отрядов для будущих действий. К тому же многих из тех, кого немцы включали в данные о партизанских потерях, следует считать не активными партизанами, а местными жителями. Эта операция, как достигнутыми результатами, так и использованными методами, стала образчиком большинства операций против партизан, которые последовали в 1942 году и в дальнейшем проводились в 1943 году. Как правило, они не достигали главной цели, то есть полного уничтожения партизанского движения в этом регионе.

Если по первоначальному плану немцев меры безопасности в тылу должны были ограничиваться охраной основных путей снабжения и важных населенных пунктов, то вскоре после оккупации этого региона командование осознало, что разгромить партизанское движение с помощью одной лишь оборонительной стратегии нельзя. Но имевшиеся в распоряжении войска были столь малочисленны и столь плохо подготовлены, что немцам приходилось уделять основное внимание защите железных и шоссейных дорог, а также крупных военных объектов. Вдоль основных шоссейных и железных дорог через определенные промежутки создавались опорные пункты, а расположенные на путях снабжения или рядом с ними населенные пункты находились под пристальным наблюдением. Кроме того, были организованы небольшие мобильные группы, призванные препятствовать партизанам в проведении взрывов военных объектов и железнодорожных путей. В целом этой оборонительной системе удалось обеспечить проходимость на основных путях снабжения войск. Но она не смогла остановить роста партизанского движения, базировавшегося в лесах и болотах, где принимаемые немцами меры вряд ли могли нанести ему серьезный урон.

Завершающий этап и отступление немцев

Неспособность немцев ликвидировать партизанскую угрозу позволяла партизанским отрядам, чье общее количество не увеличивалось, сохранять численность, которой они достигли в 1942 году[51]. Понесенные отрядами потери легко удавалось восполнить за счет всеобщей мобилизации местного населения. Внешний и внутренний контроль способствовал централизации командования и более четкой координации действий. Увеличился размах и повысилась эффективность поддержки партизанских отрядов с воздуха.

Удары партизан по коммуникациям немцев приобрели большой размах в марте 1943 года, когда советские войска атаковали южные районы Брянской области и действия партизан стали все больше координироваться с операциями Красной армии. По всей видимости, наиболее ярким проявлением успеха стало разрушение двух важных мостов: мост через Десну неподалеку от Вигоничей был разрушен в ночь на 1 марта, мост через реку Ревна рядом с Синезерками – 13 марта 1943 года. 1 апреля 1943 года командование 2-й танковой армии немцев было вынуждено признать, что действия партизан на время нарушили снабжение войск, но партизанам не удалось добиться того результата, которого опасались немцы, учитывая численность отрядов, четко организованное командование и хорошее оснащение партизан.

В ходе мартовского наступления Красная армия вышла к реке Десне, и ее передовые части установили связь с партизанскими отрядами, действовавшими в районе Трубчевска, но немецкое контрнаступление сорвало попытку объединения войск Красной армии и сил партизан для захвата Орла с тыла.

Координация действий партизан в тылу у немцев с операциями Красной армии была особо заметна во время крупных сражений, последовавших за последним наступлением немцев в России, а именно попыткой взять Курск и ликвидировать так называемый Орловский выступ. Эта наступательная операция, получившая название «Цитадель», началась 5–6 июля 1943 года, но почти сразу натолкнулась на мощное советское контрнаступление, не только остановившее наступление немцев, но и в конце концов полностью вытеснившее их из Брянской области. 22 июля 1943 года, приблизительно десять дней спустя после начала советского контрнаступления, партизаны начали наносить удары по ведущим к фронту железным дорогам путем проведения так называемой цепной серии взрывов – метод, при котором железнодорожные пути подрывали одновременно во многих местах (иногда в нескольких сотнях).

Примечательно, что этот всплеск партизанских действий последовал сразу после самых крупных из всех проведенных немцами операций против партизан в Брянской области. В течение мая – июня 1943 года с целью очистки от партизан северного, западного и южного секторов до начала немецкого наступления на Курск были проведены три операции, в которых принимали участие два армейских корпуса (в общей сложности десять дивизий)[52]. Большая часть войск для проведения этих операций была выделена из состава сил, собранных для операции «Цитадель». Как и в предыдущих операциях, результаты оказались неутешительными. По оценкам немцев, они уничтожили до 50 процентов партизан, но ликвидировать партизанские отряды как боевые единицы им не удалось. Уцелевшие партизаны переместились в другие районы, где отряды прошли переформирование и пополнили свой личный состав за счет призыва местных жителей.

Неспособность немцев ликвидировать партизанское движение, а также их поражения на фронте имели далекоидущие последствия и оказали существенное влияние на отношение гражданского населения и моральное состояние тысяч местных коллаборационистов. Начиная с 1942 года немцы организовывали военизированные подразделения и формирования вспомогательной полиции из советских граждан, которых набирали на местах или доставляли из лагерей военнопленных. К 1943 году в тылу 2-й танковой армии немцев насчитывалось тринадцать так называемых «восточных» батальонов» (Ostbataillone) и двенадцать батальонов местной самообороны. Помимо этого, в восточной части области были созданы отряды вспомогательной полиции численностью в несколько тысяч человек. Эти подразделения коллаборационистов составляли примерно половину сил немцев, осуществлявших охрану в тыловых районах.

Выводы

Представленные в настоящем исследовании свидетельства заставляют сделать вывод о том, что партизаны в Брянской области оказались не способны оказать существенное влияние на ход военных операций. Их постоянные удары по немецким линиям коммуникаций создавали неудобства, но не смогли нарушить на продолжительное время снабжение немецких войск на фронте. Партизаны также оказались не способны, а во многих случаях просто не готовы оказывать прямую поддержку Красной армии, исключением стал короткий период в 1942 году во время боев в районе Кирова. Верно то, что партизаны вынудили немцев прибегнуть к статичной системе обороны, при которой создавались опорные пункты, а обширные пространства между линиями коммуникаций оставались незащищенными, но это было обусловлено нехваткой у немцев войск, а отнюдь не боевой мощью партизан. Когда немецкие войска вынуждали партизан вступать в открытые сражения, партизан, как правило, удавалось обратить в бегство, и лишь несостоятельность методов ведения немцами антипартизанской войны и благоприятные условия местности спасали их от полного уничтожения.

Хотя немецкое командование всегда с повышенным вниманием относилось к партизанской угрозе и выделяло сравнительно крупные силы для противодействия ей, мотивацией в данном случае был скорее не страх перед местными партизанскими отрядами, а осознание того, что Брянская область, в силу своего важного местоположения и наличия на ней крупных лесных массивов, представляла собой практически идеальную базу для партизан. Густые леса обеспечивали укрытие для отрядов, вытесненных из других секторов или понесших потери в ходе немецких операций. В них партизанские отряды получали возможность перегруппироваться и пополнить запасы из многочисленных складов продовольствия и боеприпасов, скрытых в лесах. Там партизаны могли создавать постоянные лагеря, командные пункты и тренировочные полигоны. Брянские леса, в частности та их часть, которая простирается на пятьдесят километров к югу от Брянска, служили не только важной базой для местных партизан, но и стартовой позицией для так называемых «кочующих» отрядов, созданных по большей части на Украине. Наиболее важными из таких отрядов были отряды С. Ковпака и А. Федорова, прибывшие в Брянские леса в начале 1942 года и превращенные в последующие месяцы по приказу из Москвы в отряды, способные совершать продолжительные рейды в те районы Украины, где до этого партизанское движение было крайне слабым или его не существовало вообще.

Если в качестве военной силы местные и действовавшие в Брянской области партизаны оказались не столь эффективны, в психологической войне им удалось добиться впечатляющих успехов. В начале своего появления здесь немцы обнаружили, что значительная часть населения готова сотрудничать с ними или по меньшей мере выражает молчаливое согласие с немецким правлением. Но постепенно подобные настроения сменились безразличием, а затем переросли в открытую враждебность. Отчасти вина за такое изменение лежит на проводимой немцами оккупационной политике, полностью игнорировавшей нужды и чаяния народа и ставящей своей целью безжалостную эксплуатацию ресурсов данного региона. Такая политика обрекала на провал все попытки немецкого командования заручиться поддержкой местного населения и облегчить положение оккупационного режима. Она также сводила все свои обещания проведения реформ, в частности аграрной, к пустой болтовне и тем самым подрывала любые усилия немецкой пропаганды.

В свою очередь, партизаны и их пропаганда разумно использовали отказ немцев от выполнения своих обещаний и их готовность прибегать к крайне жестоким методам подавления протестов местного населения. Массовые казни или эвакуация граждан из зон проведения крупных операций против партизан, несомненно, вызывали озлобленность коренного населения. В отличие от немцев партизаны, как правило, не прибегали к методам террора против всего местного населения, а использовали их лишь в отношении тех, кто сотрудничал с немцами или проявлял открытую враждебность к партизанам. В этом смысле партизанское движение служило для местного населения постоянным напоминанием о том, что советская власть полностью не исчезла с оккупированных территорий. По мере роста мощи партизанского движения и уменьшения перспектив победы Германии все сильнее проявлялось нежелание населения находиться в оппозиции к партизанам или сотрудничать с немцами. Партизаны, расширяя сферу своего влияния, уничтожая коллаборационистов и успешно противодействуя усилиям немцев по наведению порядка в Брянской области, прокладывали дорогу для возвращения советского режима.

Глава 2

Основные характеристики партизанского движения

Поскольку в Брянской области, по существу, находилось три отдельных центра партизанских действий, довольно трудно четко обрисовать общую для всех трех секторов схему организации и управления партизанским движением. Типы отрядов, партизанское командование и порядок подчиненности в различных секторах имели существенные различия. То же самое можно сказать и о методах, с помощью которых советское руководство управляло партизанским движением извне. Часть отрядов была организована и находилась под контролем Красной армии, другие были созданы партийными органами или НКВД; многое указывает на то, что на внутреннюю структуру партизанского движения в значительной мере повлияло управление партизанами, осуществляемое извне.

Организация

1. Виды и размеры отрядов

Можно сказать, что развитие партизанских отрядов в Брянской области проходило в три этапа, которые подробнее будут рассмотрены ниже. Эти три этапа не всегда совпадали по времени в различных частях региона, но везде наблюдалась одна общая тенденция. Небольшие самостоятельные отряды, составлявшие большую часть первоначально возникших партизанских формирований, путем поглощения или слияния постепенно трансформировались в крупные партизанские части, переходившие под объединенное командование. Проследить этот процесс трудно в силу того, что немецкие документы не придерживаются четкой схемы обозначения партизанских отрядов и часто являются весьма противоречивыми. Такие названия, как «отряд», «группа», «батальон», «рота», используются беспорядочно и часто являются взаимоисключающими[53]. Лишь в 1943 году, когда партизанское движение в Брянской области было реорганизовано по военному образцу в бригады, батальоны и роты, терминология немецких донесений стала более единообразной.

Начальный этап, 1941 г.

Сведения об этом этапе крайне скудны. Можно предположить, что большинство первых отрядов представляли собой группы красноармейцев, оказавшихся в окружении или отрезанных от своих частей в ходе боев под Смоленском, Вязьмой и Брянском. Партизан, взятый в плен под Рославлем в августе 1941 года, сообщил на допросе, что остатки двух стрелковых дивизий Красной армии были объединены в три партизанские группы, в каждой из которых насчитывалось от пятидесяти до шестидесяти человек; они должны были препятствовать снабжению немецких войск в преддверии наступления Красной армии.

Другой разновидностью партизанских отрядов были так называемые диверсионные группы и истребительные батальоны, которые, по всей вероятности, и являлись в то время основными силами партизан.

Второй этап, 1942 г.

Зимой 1941/42 года была улучшена организация партизан и существенно укреплено партизанское руководство. Это было заметно прежде всего в районах, расположенных к югу и северо-западу от Брянска, о чем говорилось в донесении командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Клюге начальнику Генерального штаба германской армии генералу Гальдеру.

Одной из причин такого развития событий, несомненно, была сложившаяся на фронте ситуация. В начале января, в ходе начатого еще в декабре контрнаступления, советские войска сумели освободить Киров, важный железнодорожный узел на линии Брянск – Вязьма, и прорвать фронт, создав брешь между немецкой 4-й армией на севере и 2-й танковой армией на юге. На протяжении последующих месяцев через эту брешь постоянным потоком шло направляемое Красной армией подкрепление партизанским отрядам, созданным в немецком тылу в 1941 году. Таким путем было создано крупное партизанское соединение в расположенных к северу от Брянска районах.

339-я пехотная дивизия немцев предприняла несколько попыток уничтожить это соединение и восстановить контакт с частями 4-й армии. В ходе проведенной в июне 1942 года самой крупной операции против партизан, получившей название Vogelsang («Птичье пение»), немцы столкнулись с несколькими типами партизанских отрядов:

1. Партизанские полки, насчитывавшие 1000–1500 человек, которыми командовали офицеры Красной армии; в их составе были попавшие в окружение красноармейцы и местные партизаны, отобранные после прохождения специальной военной подготовки. Эти полки были организованы по принципу регулярных воинских формирований, и их задачей являлась борьба с немецкими войсками.

2. Чисто партизанские формирования, состоявшие из нескольких отрядов, в каждом из которых было от 30 до 150 человек, действовавших двумя группами. Бойцами этих формирований были местные жители, прошедшие военную подготовку, но не принятые на службу в упомянутые выше партизанские полки. Хотя их основной задачей являлось разрушение немецких линий коммуникаций, они были достаточно сильны и хорошо вооружены, чтобы в случае необходимости их можно было использовать для военных операций на фронте.

3. Отряды самообороны, состоявшие из всего мужского населения не занятых немцами деревень. В составе таких отрядов могли находиться по нескольку женщин и подростков.

Третий этап, январь – июль 1943 г.

В донесении начальника тыла 2-й танковой армии немцев о ситуации с партизанами в период с ноября 1942 по апрель 1943 года говорилось о начавшейся в январе 1943 года полной реорганизации партизанского движения в наводненных партизанами районах. «Из отдельных групп формируются батальоны и бригады, имеющие объединенное командование», – сообщалось в донесении. Аналогичные сведения поступали и от XLVII танкового корпуса, дислоцированного в южной части Брянской области: «Идет организация бригад и батальонов из партизанских групп…» В дальнейшем в немецких донесениях о ходе военных действий было перечислено большое количество отдельных партизанских бригад с указанием подчиненных им подразделений. В этих же донесениях отмечается, что бригады отнюдь не были одинаковы по своим размерам и составу. Например, в феврале 1943 года в южных лесах было выявлено девять бригад. В каждой из них насчитывалось от 500 до 1500 человек, и они включали в себя от трех до девяти отрядов, каждый из которых по численности был приблизительно равен батальону.

В апреле 1943 года в северной части лесов, в районе к северу от железнодорожной ветки Брянск – Рославль и востоку от реки Десны немцами были обнаружены следующие три бригады: бригада Мальцева (иногда ее также называли дивизией), состоявшая из 7 батальонов общей численностью от 1300 до 1400 человек; Бытошская бригада, 3 батальона общей численностью 700 человек; бригада Орлова, 10 батальонов общей численностью 1400 человек. Эти три бригады, по всей видимости, были образованы из отрядов и полков, действовавших в этом районе еще в 1942 году.

И наконец, сообщалось о существовании в расположенных в западной части Брянской области густых Клетнянских и Мамаевских лесах четырех бригад, каждая из которых делилась на два полка. Полки состояли из трех батальонов, в каждом из которых было по три роты. В роте насчитывалось от 80 до 90 человек. Кроме того, некоторые бригады имели «специальные войска», подчиненные непосредственно штабу бригады. Так например, в бригаде Данченкова имелись интендантская рота, взвод взрывников и разведывательный взвод. В мае 1943 года четыре бригады, находившиеся в западной части области, были объединены в две группы, насчитывавшие соответственно 2000 и 2400 человек; одна (северная группа) действовала в Клетнянском лесу, другая (южная группа) – в Мамаевском лесу.

В вооружении различных бригад также наблюдались существенные различия. В западной части области каждая бригада имела следующие виды тяжелого вооружения: 3 45-мм противотанковые пушки; 1120-мм миномет, 182-мм миномет, 6–7 80-мм минометов, 8 противотанковых ружей, 8 тяжелых пулеметов. По всей видимости, это вооружение находилось в специальных ротах, находившихся в прямом подчинении полков или батальонов. Помимо этого, в каждой роте было: 6 легких пулеметов, 5 автоматов и автоматических винтовок, по 2 ручных гранаты на человека и соответствующее количество боеприпасов. Сведения о количестве винтовок отсутствуют.

Три бригады в северных лесах в марте 1943 года имели в распоряжении следующее вооружение: бригада Мальцева – 3 76-мм пушки, 3 45-мм противотанковых орудия; в каждом батальоне было 10–20 автоматов, 1–2 тяжелых миномета, несколько противотанковых ружей и винтовки, сведения о количестве которых отсутствуют. Бригады Бытошская и Орлова не имели на вооружении артиллерии и минометов, но в каждом батальоне было по нескольку пулеметов, автоматы и противотанковые ружья.

Одна из действовавших на юге области бригад была оснащена четырьмя легкими орудиями, четырьмя противотанковыми пушками и тяжелым минометом. Каждое подчиненное подразделение также имело на вооружении по одному легкому миномету. Сведения о вооружении приводятся здесь лишь с тем, чтобы еще раз подчеркнуть уже упомянутый тезис об отсутствии единообразия в численности и организационной структуре бригад. Очевидно, единой для всех бригад схемы организации и оснащения не существовало. По всей видимости, несколько бригад, появившихся в 1943 году, не являлись новыми формированиями, а были партизанскими отрядами, которым наименование «бригада» было присвоено за их размеры и достижения в партизанской войне. Остальные бригады, видимо, были сформированы путем слияния нескольких самостоятельных партизанских отрядов. Многие из входивших в состав бригад подразделений имели названия, а не номера, одно из них обычно носило имя командира бригады, и это наводит на мысль о том, что данное подразделение было именно тем партизанским отрядом, на основе которого происходило формирование бригады или из которого она вырастала. Остатки бригад, понесших тяжелые потери в результате немецких операций, в ряде случаев присоединялись к другим бригадам.

Наименования бригад в немецких донесениях и опубликованных советских источниках часто существенно отличаются. Немцы обычно обозначали бригады по именам их командиров, за исключением названных в честь выдающихся советских деятелей или носивших патриотические названия, такие, например, как «За Родину». В ряде случаев бригады обозначались цифрами, например 1, 2, 3 и 4-я Клетнянские бригады. В свою очередь, в опубликованных после войны советских книгах о партизанской войне упоминаются отряды, именуемые по названию района или города, где они появились и откуда в них шел набор бойцов. Например, отряд, который немцы называли по фамилии его командира Дуки, в одном из советских источников упоминается как «отряд партизан города Брянска». В той же книге отряд Ромашина называется «отрядом партизан Брянского района». Несомненно, что формирование бригад отчасти представляло собой попытку советского руководства привнести в партизанское движение принципы военной организации и командования. Но существенные различия в размерах, внутренней структуре и оснащении бригад указывают на то, что такая попытка была успешной лишь отчасти. Несмотря на свои военные наименования, многие из партизанских формирований даже на более поздних этапах войны сохраняли основные черты нерегулярных сил. О причинах столь существенных различий между различными отрядами уже говорилось выше: роль, которую играли Красная армия, партия и НКВД в формировании партизанских отрядов и управлении ими, в определенной степени отражалась на особенностях их организации. Другие факторы, оказывавшие влияние на особенности партизанских отрядов, также уже упоминались. К ним можно отнести выполняемые отрядами задания, авторитет командиров, а также социальное происхождение и уровень военной подготовки их членов. Все эти проблемы будут рассмотрены в последующих разделах.

2. Состав партизанских отрядов

Призыв и пополнение

Судя по относящимся к 1941 году скудным сведениям, основную массу партизан Брянской области в тот период составляли солдаты и офицеры Красной армии, оказавшиеся отрезанными от своих частей во время битвы за Брянск (1–20 октября 1941 года). В ходе этого сражения советские силы оказались зажатыми в двух котлах: один из них находился в районе деревни Хвастовичи, расположенной в восточной части области, другой – около Трубчевска, расположенного на юге. Остаткам советской 50-й армии, уничтоженной в котле в районе Хвастовичей, видимо, удалось просочиться в западном направлении через позиции немцев, поскольку в донесении их 2-й армии от ноября 1941 года сообщалось, что военнослужащие 50-й армии присоединились к слушателям находившейся в Клетне партизанской школы для партизанских действий, включавших нанесение ударов по немецким транспортным средствам, набеги на деревни и расстрелы нескольких назначенных немцами старост. Впоследствии данная группа была усилена тридцатью парашютистами, прошедшими специальную подготовку в Москве.

Как отмечалось в предыдущем разделе, рост и реорганизация партизанского движения в Брянской области происходили зимой 1941/42 года, в особенности это было характерно для северной части региона, где Красная армия прорвала фронт и использовала образовавшуюся брешь для направления подкрепления партизанам, действовавшим к западу и югу от Кирова, занятого советскими войсками. Согласно донесению немецкой 339-й дивизии, это подкрепление в начале марта 1942 года составило 150 человек, а в последние дни марта и в начале апреля оно дошло до 750 человек. В результате партизанские формирования в этом секторе были в значительной степени «разбавлены» кадровыми или бывшими военнослужащими Красной армии. По оценкам XXIV корпуса немцев, в марте 1942 года к северу от Брянска насчитывалось до 10 000 партизан, «треть из которых составляли регулярные войска». Согласно немецким донесениям, действовавший в районе Лавшина партизанский отряд численностью от 1500 до 2000 человек целиком состоял из красноармейцев. В апреле 1942 года 339-я дивизия, на основании захваченных партизанских документов, сообщала, что в районе Бытоша, еще одного крупного партизанского центра на севере, в составе партизан были: уцелевшие во время боев в окружении офицеры и солдаты Красной армии; сбежавшие из лагерей военнопленные; сотрудники партийных органов и НКВД; комсомольцы; руководители и специалисты, присланные из армейских штабов.

Из вышеприведенных донесений трудно понять, оставались ли находящиеся в партизанских формированиях военнослужащие Красной армии солдатами регулярных частей или становились партизанами. Ясность в этот вопрос могут внести сведения, полученные немцами из документов и допросов военнопленных во время проведения крупной, но крайне неудачной операции по уничтожению партизан, действовавших на севере области. В отчете об этой операции содержится подробная информация о партизанских полках, созданных в начале 1942 года.

«Офицеры Красной армии, считавшиеся наиболее способными, приняли на себя командование [этими партизанскими полками]: подполковник Орлов в Дятьковском районе и майор Калуга в Рогнединском районе.

Опытные, имеющие правительственные награды офицеры получили назначение для работы в штабах и стали подчиненными командирами. Через линию фронта к западу от Кирова в каждый полк было направлено от 400 до 500 имеющих опыт боевых действий военнослужащих для службы в качестве младших командиров и инструкторов.

Формирования создавались из: а) военнослужащих Красной армии, отрезанных от своих частей в ходе боев в окружении; б) людей из различных партизанских групп; в) годных к службе в армии мужчин в возрасте 18 лет и старше, мобилизованных в деревнях.

Лица, указанные выше под индексами б) и в), были выделены в отделенные группы и проходили подготовку на специальных полигонах и в лагерях. Показавшие хорошие результаты отбирались для службы в двух партизанских полках, остальные распределялись по обычным партизанским группам…»

Перед началом вышеупомянутой операции немцев против партизан полк Орлова, с целю сохранения системы организации по военному образцу для облегчения совместных с частями Красной армии действий, был разделен на ряд более мелких подразделений. Партизан, захваченный в плен в районе Дятькова в августе 1942 года, подтверждал на допросах тесную связь его полка с Красной армией. Описывая находящиеся в этом районе боевые формирования, он выделял отряд Орлова, чья численность тогда составляла 700 человек, и отряд Калуги, при этом он сообщал, что две эти группы состояли из красноармейцев 16-й и 10-й армий. Дополнительная информация о количестве красноармейцев и партизан, входивших в состав партизанских отрядов, была получена на допросах другого захваченного в плен партизана, бывшего лейтенанта Красной армии, выпущенного из немецкого лагеря для военнопленных и поселившегося в Рогнединском районе, а затем призванного в партизаны. Он сообщил, что в мае 1942 года в этот район прибыл батальон из состава советской 10-й армии для выполнения следующих задач:

1. Призыв на службу всех находящихся в этом районе красноармейцев, уцелевших в ходе боев в окружении или отпущенных из лагерей для военнопленных.

2. Мобилизация мужчин, родившихся в период с 1923 по 1925 год.

3. Организация партизанских групп. Сначала из красноармейцев и призывников создавались равные по размеру батальону подразделения численностью до 300 человек, а затем их направляли на усиление партизанских групп.

Из вышесказанного можно заключить, что по крайней мере в расположенных поблизости от фронта районах красноармейцы и бывшие военнослужащие Красной армии составляли ядро первых партизанских отрядов и, являясь опытными бойцами, становились не только цементирующей силой, но и инструкторами для новобранцев, призванных из местного населения. В немецких донесениях указывается, что часто призыв проводился насильственными методами. В июне 1942 года попавшая в плен девушка-партизанка сообщила на допросе, что ее и других жителей деревни прямо из домов забрали в лес так называемые «активные партизаны», то есть солдаты, оставшиеся после боев в окружении. Они сколотили отряд численностью в 300 человек и вооружили собранных ими гражданских лиц. В Жуковском районе формирование партизанских отрядов происходило путем призыва отпущенных или сбежавших военнопленных, а также молодых людей, еще не прошедших военную службу. Отказ присоединиться к партизанам карался смертью.

Возраст и социальное происхождение

1. Возрастные группы. Помимо приведенных выше общих сведений о том, что мужчины в возрасте от пятнадцати до пятидесяти пяти лет призывались для службы в партизанах, более подробных данных о распределении партизан по возрастным группам не существует. В совокупности ряд примеров, взятых из немецких донесений, может представлять интерес, но они вряд ли способны послужить основанием для обобщений. Допрос некоего Б.К. Никитина, который до плена был бойцом партизанского отряда, разгромленного немцами в июне 1942 года, позволил выяснить, что в его отряде, не очень многочисленном, находились мужчины, распределение которых по возрасту указано в таблице 1.

Таблица 1

ВОЗРАСТ МУЖЧИН В ПАРТИЗАНСКОМ ОТРЯДЕ Б.К. НИКИТИНА

В отряде также находилось несколько женщин и детей. В дневнике Никитина, найденном немцами до его захвата в плен, отмечается, что отряд, к которому он принадлежал, не проявлял особой активности и его действия не были эффективными.

Существуют свидетельства того, что некоторые партизаны были довольно молоды. В бригаде имени Молотова, действовавшей на юге области, помимо гражданских лиц и небольшого количества бывших красноармейцев было много молодых людей 1927 и 1928 годов рождения, а также подростки, которым в то время (1943 г.) исполнилось по пятнадцать – шестнадцать лет.

2. Социальное происхождение. К сожалению, большинство протоколов допросов партизан не содержит сведений о прежних занятиях пленных. Поскольку и другие источники дают довольно скудную информацию по этому вопросу, трудно провести систематизированный анализ социального происхождения партизан Брянской области.

В силу того, что данный регион по большей части является сельским, многие оказавшиеся в партизанах местные жители, в особенности призванные на службу, видимо, были крестьянами или, точнее выражаясь, колхозниками и рабочими совхозов. Однако существуют свидетельства, что часть местных добровольцев, а также большое количество лиц, направленных сюда извне, являлись жителями городов. В докладе региональной военной администрации Брянска о положении в последние три месяца 1941 года говорилось, что действовавшие вокруг Бытоша партизаны в основном были рабочими стекольных заводов, находящихся в Бытоше, Дятькове, Ивоте и Старе. В захваченном немцами письме сообщается, что один из первых партизанских отрядов состоял из молодых рабочих завода имени Сталина в Орджоникидзе. «Чекистский» отряд, действовавший в этом районе в 1942 году, состоял из рабочих неназванного завода, расположенного в Туле или неподалеку от нее. Из этих людей отряд был сформирован в апреле 1942 года, несмотря на протесты директора, не хотевшего терять своих квалифицированных рабочих. После непродолжительной подготовки на территории завода группа была направлена поездом через Москву в находящийся в непосредственной близости от фронта пункт, откуда с помощью проводников ей удалось проникнуть через немецкие позиции в тыл. И наконец, еще в одном немецком донесении о действовавших на севере области партизанах говорилось, что 150 необстрелянных добровольцев, направленных в конце марта 1942 года через линию фронта в район действий партизан, были молодыми рабочими и работницами из Москвы.

Немецкие документы, в которых говорится о социальном происхождении и политической принадлежности партизанских командиров, указывают, что многие из них являлись офицерами Красной армии, а также работниками местных партийных, комсомольских и административных органов, то есть людьми, тесно связанными с советским режимом и потому заинтересованными в его сохранении намного сильнее рядовых партизан[54].

Сведений о партийной принадлежности рядовых членов партизанских отрядов крайне мало. В захваченном рабочем журнале политрука партизанской роты говорится, что всего лишь шесть человек из его роты (чья численность составляла, видимо, от 80 до 150 человек) были членами партии. Многие, скорее всего, являлись комсомольцами. 70 процентов личного состава одного из отрядов, действовавших в районе Ивота, были комсомольцами. На то, что в других отрядах также был высок процент комсомольцев, указывается в упомянутом выше письме партизан из Орджоникидзе, называвших себя «партизаны-комсомольцы города Орджоникидзе».

И наконец, в одном из немецких донесений упоминается специальный батальон подрывников, который «состоял по большей части из коммунистов и был сформирован в Москве в начале 1942 года». В донесении говорится, что в целях маскировки он впоследствии получил кодовое название «Наземный батальон военно-воздушных сил № 1124». Вызывает сомнение, что этот батальон был настоящим партизанским отрядом; видимо, он был создан как специальное диверсионное подразделение Красной армии.

Управление и контроль

1. Внутренний контроль

На военизированный характер партизанского движения указывает структура командования отдельно взятого партизанского отряда. Даже в 1942 году, когда по своей организации большинство партизанских отрядов мало чем напоминало воинские подразделения, структура командования в них соответствовала структуре командования в частях регулярной армии. Она неизменно состояла из командира, комиссара и начальника штаба, хотя последнего вначале часто называли «помощником командира» или «адъютантом», что являлось более подходящим названием для отрядов численностью меньше батальона[55]. В более крупных отрядах были офицеры, выполнявшие функции командиров рот и взводов. По мере роста численности и усложнения организационной структуры отрядов увеличивалось и количество офицеров. Например, офицерский личный состав некоторых находившихся в Клетнянском лесу бригад включал командира, комиссара, начальника штаба, заместителя начальника штаба, двух командиров батальонов, трех командиров рот, девять командиров взводов и шесть политруков (комиссары на уровне рот). Некоторые командиры взводов не имели офицерских званий, а были сержантами. Очевидно, только этими офицерами не исчерпывался весь офицерский личный состав. Поскольку каждый батальон состоял из трех рот, в составе каждой из которых было три взвода, то должно было существовать шесть командиров рот и восемнадцать командиров взводов.

Порядок подчиненности на уровнях выше бригадного будет рассмотрен в разделе, описывающем управление партизанами извне, поскольку высшие эшелоны командования, хотя и находились в немецком тылу, все же не являлись неотъемлемой частью партизанского движения, а в большей степени представляли собой органы советского контроля.

Вторым по значимости после командира был комиссар, чьей основной функцией являлось политическое воспитание членов отряда. Однако его должность офицера, осуществлявшего политический контроль, не наделяла его правом подвергать сомнению решения командира или отменять его приказы. Тем не менее комиссар часто играл ведущую роль при проведении отрядом операций, поскольку он обычно являлся заместителем командира и принимал на себя командование, если командир погибал, попадал в плен или терял свою должность. Например, командир 2-й Клетнянской бригады Калуга в начале января 1943 года был ранен в бою и эвакуирован самолетом. Когда его самолет был сбит над линией фронта и Калуга попал в плен, комиссар бригады (он же заместитель командира) Лебедев, временно принявший на себя командование бригадой сразу после ранения Калуги, официально стал новым командиром. Вскоре после этого Лебедев погиб в результате попадания мины в партизанский штаб, находившийся в Мамаевском лесу. Командир одной из действовавших на севере бригад, Корчалев, до того как стать командиром бригады, был комиссаром отряда.

Как отмечалось в предыдущем разделе, личные качества и опыт командира и его заместителей часто существенно влияли на развитие партизанского отряда и выполнение им своих задач. В этой связи необходимо более подробно рассмотреть социальные корни и военный опыт партизанского руководства.

Многие руководители появившихся в самом начале партизанских отрядов были офицерами Красной армии. В донесении 2-й танковой армии немцев о положении в тылу говорилось: «[Наши] осведомители подтверждают, что руководство [отрядами] находится в руках офицеров (по большей части старших штабных офицеров) и комиссаров…»

Многие руководители партизан в северной части Брянской области являлись выходцами из военных. О командирах двух партизанских полков, с которыми немцам пришлось столкнуться весной 1942 года, Орлове и Калуге (уже упомянутых выше), немецкие донесения отзывались как о весьма способных офицерах Красной армии. Согласно немецким донесениям, подчиненные им командиры были «офицерами, имеющими боевой опыт и многочисленные награды». Принадлежность Калуги к военным подтверждает один из захваченных у партизан документов, в котором командир 330-й пехотной дивизии Красной армии приказывает отдельным партизанским отрядам выполнять приказы «старшего лейтенанта Калуги» для обеспечения более четкой координации своих действий с операциями Красной армии. Этот документ датирован февралем 1942 года, то есть он появился за пять месяцев до упомянутого выше немецкого донесения; вполне вероятно, что за этот период, отмеченный яростными стычками партизан с немцами, Калуга был повышен в звании и стал майором.

Другой захваченный документ свидетельствует, что начальником штаба самостоятельного партизанского отряда, действовавшего в районе Орджоникидзе, был капитан Красной армии, в прошлом командовавший стрелковым полком 279-й дивизии, входившей в состав советской 50-й армии. Эта армия в 1941 году была практически полностью уничтожена во время боев в окружении, и этот капитан, по фамилии Марков, присоединился к партизанам. Его отряд, по всей видимости, впоследствии вошел в состав бригады Орлова.

Корбут, командир другой действовавшей на севере бригады, очевидно был майором Красной армии. Его бригадой, которую иногда называли 3-й партизанской дивизией, изначально командовал вышеупомянутый Калуга, который осенью 1942 года принял командование бригадой в Клетнянском лесу.

Однако не все партизанские командиры действовавших на севере формирований, были в прошлом военными. Организаторы и руководители отрядов, сформированных в 1941 и начале 1942 года в районе Дятькова и Бытоша, были по большей части работниками партийных и советских органов и офицерами НКВД. Так, например, в отчете немецкой военной администрации в Брянске о положении в последние три месяца 1941 года отмечалось, что руководителями всех партизан, действовавших вокруг Бытоша, были директор местного стекольного завода и секретарь Дятьковского райкома партии. В апреле 1942 года в Дятьковском районе проявляли активность отряды Ромашина и Дуки, впоследствии ставшие бригадами и успешно действовавшие к югу от Брянска. И немецкие, и советские источники указывают, что Ромашин был секретарем сельского райкома Брянского района. Два командира в отряде Ромашина являлись председателями сельских Советов. Дука был секретарем Брянского горкома партии. И Ромашину, и Дуке впоследствии были присвоены звания Героев Советского Союза.

Ряд руководителей партизан, действовавших на севере области, были офицерами НКВД или направленными сюда агентами. В одном из немецких донесений, основанном на захваченных партизанских документах, отмечалось: «Контроль за руководителями партизан, которые, как правило, являются офицерами НКВД, сосредоточен в руках центрального аппарата НКВД в советском тылу…» Роль работников НКВД будет рассмотрена более подробно в той части этого раздела, где говорится об управлении партизанами извне.

Прошлый статус командиров партизан в южной части Брянской области определить намного труднее. Немецкие донесения, сообщающие о структуре командования партизанских отрядов в этой части области, перечисляют фамилии командиров, но ничего не сообщают о том, кем они были в прошлом. Протоколы допроса медсестры, долгое время находившейся в бригаде имени Сталина и дезертировавшей в 1943 году, содержат мало сведений по этому вопросу. Однако одно из ее утверждений все же позволяет кое-что понять. Она сообщила, что Кошелев, командир бригады имени Чапаева, пользовался репутацией опытного военного специалиста среди других командиров отрядов, а это наводит на мысль о том, что большинство других командиров обладали незначительным боевым опытом либо вообще не имели его. Командир бригады имени Сталина, капитан Змороков, был офицером Красной армии, но дезертировавшая медсестра довольно презрительно отзывалась о нем как о «тыловике». Судя по ее замечаниям, комиссар и начальник штаба бригады были более сильными и компетентными руководителями, чем командир. Комиссар, награжденный орденом Ленина, являлся организатором отряда, ставшего впоследствии бригадой. Начальник штаба охарактеризован как «наиболее способный из руководителей и человек, избежавший многих ловушек». Вполне вероятно, что эти двое играли важную, если не решающую, роль в руководстве бригадой, как это происходило и в других случаях, когда один или несколько главных заместителей по своим личным качествам и опыту превосходили командира. Однако нет указаний на то, что подобное происходило часто, и тот факт, что все приказы, кроме командира партизанского отряда, подписывали комиссар и начальник штаба, не должен рассматриваться как свидетельство разделения власти внутри отряда. В относящихся к Брянской области документах ничто не указывает на то, что комиссар имел, например, право подвергать сомнению решения командира или отменять его приказы.

2. Управление партизанскими отрядами извне

Хотя сведений о развитии партизанского движения в Брянской области на раннем этапе крайне мало, есть указания на то, что с самого начала в советском тылу предпринимались попытки контролировать действия партизанских отрядов. Предпринимались эти попытки командованием Красной армии, а также партийными органами и НКВД. Понять кое-что о специфике органов, созданных для контроля и управления партизанами, можно из имеющихся документов, первые из которых относятся к весне 1942 года, но в целом структура и состав этих органов остаются весьма туманными в силу довольно противоречивой информации о них.

Кроме того, по ряду причин, которые станут понятны, в данном регионе никогда не существовало ни одной имевшей четкий, раз и навсегда установленный порядок подчиненности командной структуры. Многообразие командной структуры выше бригадного уровня объяснялось главным образом тем, что данный регион находился в зоне ответственности нескольких штабов советского военного командования. В результате партизаны в различных секторах данного региона оказывались в подчинении не одного, а сразу нескольких находившихся в советском тылу командных органов.

Партия

Первые сведения о характере и размахе контроля партии за партизанскими отрядами относятся к весне 1942 года. Следует признать, что в то время партия занималась в основном вопросами организации и дисциплины, а не проблемами, имевшими отношение к проведению партизанами их операций. В это же время партийные органы также начали контролировать и осуществлять надзор за партизанскими отрядами. Имеющиеся свидетельства этого, правда, относятся только к южной части Брянской области. В апреле или мае 1942 года представитель Орловского обкома партии был доставлен самолетом в Смелиж в штаб командования партизанскими отрядами в южных лесах, и после этого поддерживалась регулярная связь между обкомом и отрядами. Находившийся в Смелиже командный пункт контролировал действия всех партизанских отрядов в районах к югу от Навли и к востоку от реки Десны. Начальником этого штаба был Д.В. Емлютин, в прошлом работник Орловского отделения НКВД; А.Д. Бондаренко, в прошлом комсорг, а затем секретарь одного из райкомов, являлся комиссаром. Состав и функции штаба Емлютина, которые будут более подробно рассмотрены в параграфе, посвященном Красной армии, по всей видимости, стали известны немцам лишь осенью 1942 года, когда ряд его приказов и документов попал к ним в руки. Из этих документов следует, что штаб Емлютина назывался Объединенным штабом партизанских отрядов западных районов Орловской области. Это название он, видимо, получил на состоявшейся в августе 1942 года в Москве встрече главных партизанских руководителей со Сталиным, Ворошиловым и Пономаренко. Согласно советским источникам, на этой встрече Емлютин был официально утвержден в должности начальника Штаба партизанских отрядов западных районов Орловской области.

В то же самое время отношения Орловского обкома партии с партизанами были формально закреплены назначением секретаря обкома А.П. Матвеева начальником Орловского штаба партизанского движения. Точных сведений о функциях и зоне ответственности этого штаба не содержится ни в советских, ни в немецких источниках; но, по всей видимости, этот штаб контролировал только отряды, находившиеся под командованием Емлютина, то есть действовавшие в южной части Брянской области. В 1942 году действия партизан на севере и западе области уже контролировались командованием Западного фронта и другими командными структурами Красной армии. Как мы увидим далее, в начале 1943 года Красная армия взяла на себя управление и южным сектором, а Орловский штаб стал Штабом партизанского движения Брянского фронта[56].

Красная армия

Реорганизация и укрепление партизанского движения зимой 1941/42 года во многом стали результатом работы, проведенной Красной армией. Выше уже упоминалось, что кадровые и бывшие военнослужащие Красной армии являлись ядром первых партизанских отрядов, а среди их командиров было много офицеров Красной армии. Кроме этого, существуют свидетельства, что уже в начале 1942 года была установлена связь между партизанами и командованием регулярных войск Красной армии. Лучшим подтверждением этому может служить обзор развития событий на севере области.

В ходе проводившихся немцами в феврале – апреле 1942 года операций против войск, оборонявших Киров, ими был захвачен ряд документов, которые позволяют глубже проникнуть в суть использовавшихся Красной армией методов управления и координации действий партизан. Партизаны в этом секторе не только участвовали в разрушении объектов в немецком тылу, но и принимали участие в обороне южного фланга Кировского выступа. Немцами это положение было охарактеризовано так: «Партизанское движение в этом районе получает указания напрямую от Красной армии… Руководство сосредоточено в руках главного штаба партизан, в чьем подчинении находятся другие штабы партизан. В свою очередь, эти штабы имеют в распоряжении по нескольку партизанских групп. Численность каждой из этих групп обычно составляет от 80 до 100 человек…» Партизанским отрядам поручались следующие задания:

1. Широкомасштабные диверсии и вмешательство в действия оккупационных властей.

2. Разведка в тылу противника.

3. Занятие и оборона как можно большего количества деревень.

4. Призыв на службу людей, способных носить оружие; реквизиция припасов в занятых партизанами районах.

5. Проведение пропаганды среди местного населения и немецких войск.

6. Непосредственная поддержка боевых операций Красной армии.

Помимо этого, партизаны должны были снабжать продовольствием и фуражом части Красной армии. Последние в свою очередь снабжали партизан оружием и боеприпасами, главным образом из захваченных у немцев запасов.

Способы выполнения этих заданий более подробно описаны в другом немецком донесении. Основным из них было разрушение объектов в тылу противника, которое, как ожидалось, партизанские отряды будут выполнять по собственной инициативе, не дожидаясь приказов сверху. Другие же задания должны были выполняться под руководством и по приказам вышестоящих штабов. Для выполнения указанных выше заданий партизанские штабы совместно с командованием армейских частей, находившихся в непосредственной близости от района действий партизан, вырабатывали специальные инструкции. Для поддержки партизанскими отрядами боевых операций и выполнения особых заданий приказы отдавались напрямую армейским командованием или командованием дивизии Красной армии, действовавшей на том или ином участке. От партизанских штабов требовалось направлять в армейские штабы мобилизованных районов новобранцев и доставлять донесения о проведенных операциях и собранных сведениях.

В феврале и марте 1942 года действовавшие на севере области партизанские отряды получили боевой приказ 330-й стрелковой дивизии, чей штаб находился в Кирове. Этот захваченный немцами документ содержал несколько директив. В соответствии с этим приказом несколько партизанских отрядов к 19 февраля 1942 года должны были поступить в распоряжение офицера Красной армии для обеспечения более тесного взаимодействия с войсками Красной армии. Бучинскому отряду было приказано 21 февраля прибыть в Киров для получения специального задания.

По оценкам немцев, командир этого отряда Акимочкин «пользовался особым доверием командира 330-й дивизии». По всей видимости, командир дивизии назначил его сразу после того, как Бучинский отряд установил связь с войсками Красной армии, а это свидетельствует о том, что Акимочкин считался более надежным и компетентным командиром, чем человек, являвшийся командиром отряда с момента его организации.

Подобные меры, по всей видимости, объяснялись тем, что командование Красной армии было недовольно уровнем координации действий различных отрядов. По оценкам немцев, отсутствие координации советское руководство считало главной помехой для успешных действий в войне с противником. С целью устранения этого недостатка в районы действий партизан направлялись более компетентные руководители для создания объединенного командования, которое должно было способствовать координации действий разбросанных партизанских отрядов, а также обеспечить более тесное взаимодействие с войсками Красной армии. Таким образом командование Красной армии рассчитывало более эффективно использовать партизанские отряды для поддержки своих операций. Ряд деревень в районе Кирова обороняли подразделения, состоявшие из партизан и солдат Красной армии. Например, в деревне Малые Желтушки находилось 200 солдат Красной армии и 40 партизан. Командовали ими, как и в остальных подразделениях смешанного состава, офицеры Красной армии. Связь между этими силами и Кировом осуществляли ежедневно направляемые связные. Подобная связь существовала и с партизанскими штабами в Бытоше и Дятькове. В результате предпринятых немцами усилий сообщение между партизанами и Кировом было ограничено и сводилось к следующему: связной офицер направлялся из Кирова в Бучино только раз в неделю, доставляя лишь несколько писем; тайком пытались проникнуть агенты и офицеры НКВД.

О существовании тесного взаимодействия между партизанскими отрядами и войсками Красной армии в районе Кирова также упоминается в дневнике одного из партизан. Автор дневника отметил, что 18 мая 1942 года командир отряда прибыл в штаб дивизии в Кирове (по всей видимости, штаб 330-й дивизии) для получения инструкций. Командование дивизии предложило отряду попытаться прорваться через позиции немцев. Но, как пишет автор, «мы на это не согласились». После этого на командном пункте появился полковой комиссар и приказал партизанам захватить лесничество, где находился передовой пост немцев численностью до сорока человек. Этим можно было создать проход через линию фронта на занятую партизанами территорию в тылу у немцев. Отряд приступил к выполнению задания, но вскоре обнаружил, что пост находится между двумя занятыми немцами деревнями, откуда по флангам партизан могли быть нанесены удары. Поэтому командир партизан отказался от выполнения и этого задания. Этот отказ довольно показателен в плане характеристики взаимоотношений партизан с Красной армией на ранних этапах, но на основании подобных инцидентов вряд ли можно делать конкретные выводы об эффективности контроля за партизанами со стороны Красной армии.

Несмотря на отдельные успехи в борьбе с партизанами в апреле 1942 года, немцам не удалось помешать усилиям Красной армии по укреплению партизанского движения на севере области. Из оказавшихся в окружении красноармейцев, отпущенных или бежавших военнопленных и физически годных представителей местного населения были сформированы, как говорилось выше, два партизанских полка под командованием офицеров Красной армии, подполковника Орлова и майора Калуги. Подробные сведения об этих формированиях и их командирах приведены в разделе, посвященном внутренней организации и управлению в партизанских отрядах. Здесь важно сказать об отношениях этих партизанских полков с Красной армией. Согласно разведывательным донесениям немцев, «они входили в состав 10-й армии и находились в прямом подчинении Верховного командования Красной армии в Москве и штаба Жукова». Сведения, полученные впоследствии от захваченных в плен партизан, подтвердили, что оба этих полка находились в подчинении 10-й и 16-й армий, входивших в состав Западного фронта, которым командовал генерал Г.К. Жуков.

Командование Западного фронта, по всей видимости, осуществляло контроль и за партизанскими отрядами, действовавшими в западной части Брянской области. В одном из немецких донесений от января 1942 года говорится, что четыре партизанских бригады в Клетнянском лесу были объединены в «4-ю партизанскую дивизию (в составе 10-й армии), подчиненную штабу Западного фронта». В том же донесении упоминается о существовании еще одного штаба, видимо штаба партизанской дивизии, возглавляемого Мальцевым. В другом немецком донесении отряд под командованием Мальцева упоминается как «3-я партизанская дивизия». Возможно, эти штабы дивизий были созданы по образцу двух других партизанских дивизий – 1-й и 2-й, – сформированных в районе Ельни в 1942 году. Видимо, они были организованы генералом П.А. Беловым, бывшим командующим силами партизан в районе Ельни, который в октябре 1942 года принял на себя командование партизанами в районе Рославль – Брянск – Гомель. Пребывание Белова в Брянской области, если он вообще там находился, было недолгим; ни в одном из немецких донесений не содержится упоминаний о нем.

Управление партизанами в восточной и южной частях Брянской области сначала осуществлялось командованием Западного фронта, а начиная с апреля 1943 года командованием Центрального фронта. Штабы обоих этих фронтов большую часть времени находились в Ельце.

Отряды, действовавшие в восточной части области, вокруг Карачева, подчинялись напрямую советской 61-й армии, входившей в состав Брянского фронта. Однако, согласно немецким донесениям, эти отряды не являлись партизанскими, а представляли собой специальные диверсионные подразделения, укомплектованные военнослужащими Красной армии, их операциями руководил разведывательный отдел 61-й армии.

К юго-востоку от этих отрядов, в Михайловском районе, примерно двумя тысячами партизан, организованными в пять отрядов, командовал секретарь местного райкома Панченко. Панченко являлся начальником так называемого Штаба объединенных партизанских отрядов Курской и Орловской областей, который по своей структуре и функциям был аналогичен штабу Емлютина в южных Брянских лесах, хотя помимо руководства обычными действиями партизан он занимался сбором разведывательных сведений для Красной армии. О широком размахе этих действий говорится в одном из немецких донесений, составленном разведывательным подразделением после проведения тщательного расследования; в нем также упоминается о руководстве действиями партизан командованием Западного фронта:

«По всей видимости, штабом Панченко руководит партизанский отдел Брянского фронта.

Штаб Панченко также широко задействован в сборе разведывательных сведений; эта работа проводится под руководством РО (разведывательного отдела) Брянского фронта и, по всей видимости, в контакте с РО Юго-Западного фронта. Проведение разведки в тылу [отрядами Панченко] затрагивает обширную территорию, прилегающую к фронту [немецкой] 2-й танковой армии между Волховом и Понырями, и проникает в глубь занимаемого армией сектора на правом фланге…»

Взаимоотношения командования Брянского фронта с действовавшими на юге области партизанами были более сложными. Можно вспомнить, что действовавшие там отряды, номинально оставаясь самостоятельными, в 1942 году выполняли распоряжения штаба Емлютина. О строгом контроле этого штаба за действиями отдельных партизанских отрядов свидетельствуют два захваченных немцами приказа. Эти документы показывают, что отряды не только получали боевые приказы на выполнение заданий, но также и инструкции о том, как и где устраивать лагеря и вести подготовку бойцов отрядов.

О том, что Емлютин поддерживал тесную связь по радио и по воздуху со штабом Брянского фронта в Ельце, говорится в нескольких немецких донесениях. Не совсем ясно, кто в командовании Западного фронта являлся вышестоящим начальством для Емлютина. Несколько немецких источников прямо утверждают, что Емлютин получал указания от Особого отдела Брянского фронта. В силу того, что сам он являлся офицером НКВД, вполне вероятно, что он поддерживал связь с Особым отделом[57]. Однако взятый немцами в плен партизан сообщил, что в апреле 1943 года он получил назначение в партизанский штаб Центрального фронта (образованного вместо Брянского фронта). Он утверждал, что этот штаб должен был доводить приказы командования Центрального фронта до партизан в Брянских лесах. Большинство этих приказов касались боевых операций: взрывов мостов и проведения рейдов на отдельные населенные пункты. Партизаны в свою очередь направляли в штаб по радио запросы о поставках оружия, боеприпасов и взрывчатки. Начальником штаба был комиссар Епишин, в составе штаба, кроме его заместителя, было тринадцать кадровых военных.

Судя по этим свидетельствам, партизанский штаб Центрального фронта в Ельце напрямую практически не руководил партизанами, а служил в основном передаточным звеном. Однако вполне возможно, что орган, в состав которого входил попавший в плен партизан, не являлся партизанским штабом, а был лишь его центром связи, в пользу этого говорит то, что он находился не в самом Ельце, а на небольшой железнодорожной станции за его пределами.

На отношения, существовавшие между Ельцом и командованием партизан в Брянских лесах, проливает свет ряд документов, захваченных немцами в 1943 году. В этих же документах указывается, что летом 1943 года внутри партизанского командования в немецком тылу произошли некоторые изменения. Емлютина сменил подполковник Горшков[58]. Сам штаб получил название Южная оперативная группа[59]. В ней насчитывалось 300 человек, имелся собственный Особый отдел, а также специальная «тревожная» группа, рота охраны, госпиталь и типография, где печаталась газета «Партизанская правда». Оперативная группа направляла подчиненным ей подразделениям подробные инструкции, составленные на основании общих указаний, полученных из советского тыла. Захваченные документы свидетельствуют, что ряд директив был направлен из Москвы Центральным штабом партизанского движения и подписан его начальником Пономаренко. Другие приказы Горшков и командиры партизанских бригад получали от Матвеева, начальника партизанского штаба Центрального фронта и секретаря Орловского обкома партии. В июле 1943 года, например, Матвеев подверг суровой критике ряд отрядов, преждевременно прекративших операцию по проведению взрывов на железнодорожных коммуникациях немцев, начатую в ночь на 22 июня 1943 года. Обвинив две бригады в подаче ложных рапортов об участии в операции, он грозил суровым наказанием в случае повторения чего-либо подобного:

«Я должен предупредить всех командиров и комиссаров этих бригад, что они будут освобождены от своих должностей и отданы под суд военного трибунала, если не станут выполнять моих приказов во время операции, намеченной на 28 июля.

Разъясните всем командирам бригад и отрядов, что мы обязаны вести диверсии на железных дорогах, чтобы помешать врагу вывозить оборудование из наших городов и доставлять резервы на фронт. Также мы должны проследить за тем, чтобы население не угоняли в фашистское рабство.

Рапорты о начале и проведении этой операции должны поступить ко мне не позднее 29 июля сего года.

Матвеев»[60].

Из приведенных выше документов и донесений вырисовывается следующая гипотетическая картина структуры партизанского командования в этой части Брянской области:

1. Непосредственно боевыми операциями отдельных партизанских бригад руководил штаб (находившийся в немецком тылу), который в середине 1943 года получил название «оперативная группа». По всей видимости, эта командная структура соответствовала тому, что в других регионах называлось «оперативной группой в тылу врага».

2. К лету 1943 года оперативная группа, которой сначала командовал Емлютин, а затем Горшков, превратилась в крупный и хорошо оснащенный командный центр, поддерживающий регулярную связь и с подчиненными ей подразделениями, и со штабом Брянского, а впоследствии Центрального фронта в Ельце.

3. Нет свидетельств тому, что до 1943 года действия партизанских отрядов на юге области контролировались Красной армией. На протяжении 1942 года партизанами руководил Орловский партизанский штаб (по всей вероятности, контролируемый партийными органами), являвшийся промежуточным звеном между штабом Емлютина и Центральным штабом партизанского движения в Москве.

4. В начале 1943 года Красная армия, через командование Брянского фронта, вмешалась в руководство действиями партизан, Орловский партизанский штаб стал подчиняться командованию Брянского фронта и получил название Штаб партизанского движения Брянского фронта. Впоследствии, когда этот район оказался в зоне действий Центрального фронта, соответствующим образом было изменено название штаба.

5. Партизанский отдел в составе находившегося в Ельце командования Красной армии являлся не только промежуточным звеном для передачи поступавших из Москвы приказов и сбора направляемых отрядами донесений; помимо этого, он вел наблюдение и осуществлял руководство отрядами. Об этом свидетельствует приведенное выше грозное послание Матвеева, в котором он делает выговор командирам партизан и угрожает суровыми дисциплинарными мерами в случае будущего неповиновения.

НКВД

Сведения об отношении НКВД к руководству партизанским движением в Брянской области касаются лишь ее северной части. На основании захваченных документов и информации, полученной от местных жителей, немцы кратко обрисовали существовавшую в апреле 1942 года ситуацию, касавшуюся организации и руководства партизанами, действовавшими между Кировом и Брянском: «Партизанское движение в этом районе получает инструкции напрямую от командования Красной армии. Партизанские командиры, по большей части офицеры НКВД, находятся под пристальным наблюдением аппарата НКВД за пределами оккупированной территории. На месте руководство партизанским движением находится в руках главного штаба партизан, которому подчиняется ряд партизанских штабов…»

Начальником главного штаба, находившегося в Дятькове, был сотрудник НКВД по фамилии Сурозов, инженер по профессии. Начальник штаба в Бытоше и заместитель начальника штаба в Бучине также имели отношение к НКВД[61]. Это вовсе не означает, что эти люди являлись действующими офицерами НКВД. Более вероятно, что они были местными жителями, работавшими на НКВД в качестве агентов или осведомителей до вторжения немцев. По всей видимости, НКВД опирался на этих местных агентов при организации и руководстве партизанским движением в начале 1942 года. Для наблюдения за проведением работы по организации и проверки лояльности партизанских командиров НКВД направлял инспекторов в районы действий партизан. Один из этих инспекторов был захвачен немцами в апреле 1942 года. Он с 1927 года был начальником тюрем НКВД в Смоленске и Юхнове. В июле 1941 года был эвакуирован в Новороссийск. Вернувшись из эвакуации в январе 1942 года в Смоленскую область, он был назначен руководителем отделения НКВД Куйбышевского района, который тогда был оккупирован немцами. Ему было поручено контролировать процесс организации партизан; к выполнению задания он приступил 15 марта 1942 года. Когда он был пойман немцами, при нем обнаружили составленное им донесение для отделения НКВД в Кирове. Это донесение содержит характеристики, данные им различным партизанским командирам, и его оценки морального состояния отрядов за период с 22 марта по 2 апреля 1942 года. Судя по донесению, в этот период контроль за партизанами извне был не очень строгим, и отдаваемые НКВД приказы не всегда беспрекословно выполнялись. Например, Соколов, заместитель командира Бучинского отряда, был смещен со своей должности без согласия НКВД.

Документы, приведенные в предыдущем разделе, дают ясно понять, что командование партизанами в этой части Брянской области находилось в руках Красной армии. Контроль НКВД, главным образом, имел отношение к безопасности, то есть к проверке лояльности и неукоснительного выполнения своих обязанностей командирами и рядовыми партизанами[62]. Подтверждением этому служит и заявление одного из дезертиров, который сообщил немцам, что в апреле 1942 года в районе действий его отряда появился офицер в форме НКВД, проводивший проверку благонадежности отдельных партизан. По приказам этого офицера НКВД два человека, ранее служившие в созданной немцами администрации, а затем призванные в партизаны, были расстреляны. Сам этот дезертир опасался, что могут всплыть некоторые неприглядные факты из его прошлого.

Работа по проверке благонадежности членов отрядов велась не только направляемыми извне сотрудниками НКВД, но и представителями этого ведомства внутри отрядов. Сообщения из других районов свидетельствуют, что к 1943 году в каждой бригаде при штабе существовал свой Особый отдел. Документов, которые подтверждали бы это, обнаружено не было, но вполне можно предположить, что в бригадах подобные органы имелись. Помимо этого, о существовании Особого отдела при штабе Южной оперативной группы сообщается в двух немецких донесениях от июня 1943 года.

Глава 3

Основные особенности партизанских операций

Подрывные действия в немецком тылу

1. Цели и планы партизан

И немецкие, и партизанские источники указывают, что основной упор в действиях партизан делался на срыве снабжения немецких войск. В ноябре 1942 года в Брянской области немцы захватили несколько документов, свидетельствующих, что среди прочих целей партизан особо важным считалось разрушение линий коммуникаций. Эти документы, подписанные командиром, комиссаром и начальником Штаба объединенных партизанских отрядов западных районов Орловской области и командованием партизан южной части Брянской области, содержали план, в котором были перечислены следующие основные задачи партизан:

1. Расширение партизанского движения на оккупированной территории.

2. Подрывные действия в тылу врага.

3. Разрушение железных дорог, мостов и других линий коммуникаций противника.

4. Уничтожение живой силы и техники противника.

5. Активизация действий всех отрядов путем проведения рейдов в глубь вражеского тыла и нападений на гарнизоны противника с целью их уничтожения и препятствования проведению противником операций в занятых партизанами районах.

6. Организация и проведение разведки, в том числе сбор разведывательных сведений через агентов, внедряемых в состав административных органов в тылу противника.

Другой документ требует от ряда партизанских отрядов начать подготовку к зиме, предусмотрев проведение в этот период операций по разрушению линий коммуникаций и путей снабжения. В приказе особо подчеркивается, что «командиры партизанских отрядов должны принять все необходимые меры по подготовке к зиме с тем, чтобы иметь возможность успешно сражаться с немецкими захватчиками в этот период: главным образом за счет проведения диверсий на линиях железных дорог, препятствуя тем самым запланированной доставке войск, вооружения и техники на фронт».

Еще один приказ, обнаруженный среди упомянутых выше захваченных документов, был адресован партизанским отрядам Вигоничского района, и в нем подробно перечисляются конкретные задания, которые эти отряды должны были выполнять. Отрядам поручалось нарушить сообщение на железнодорожной линии Гомель – Брянск. Предписывалось выделить определенное количество людей (не менее 150 человек), указывались виды вооружения для каждого человека, точное место (между Красным и Витовкой) и дата проведения операции. Помимо этого, подробно перечислялись различные виды подрывных действий, в частности осуществление крушений эшелонов противника, взрывы двух мостов и ведение пропаганды среди местного населения. В двух случаях упоминались конкретные даты: к 30 октября 1942 года должны были быть пущены под откос пятнадцать составов, а к 20 октября должен был быть взорван один мост.

В листовках, которые разбрасывались с самолетов в феврале 1942 года, говорилось:

«Технически хорошо оснащенной немецкой армии требуется бесперебойное и надежное сообщение с тылом для снабжения войск горючим, боеприпасами, продовольствием и запасными частями. Небольшого разрушения может оказаться достаточно для создания в короткое время пробки на дороге. В результате большое количество военных материалов может оказаться превосходной мишенью для нашей авиации и артиллерии…

Все это доказывает важность разрушения линий коммуникаций и путей отхода.

Все шоссейные и железные дороги должны быть разрушены».

В немецких оценках целей партизан также отмечается важность, которую они придавали проведению атак на линии коммуникаций. В мае 1942 года в директиве немецкого тылового командования перечислялись следующие цели партизан:

«Во-первых – это разрушение [путей] снабжения армии. Советское руководство знает о важности железных дорог для нашей системы снабжения и стремится разрушить или повредить используемые нами пути. В последнее время возросло количество взрывов железнодорожных мостов…

Во-вторых – это борьба с отрядами вспомогательной полиции и сельским населением, работающим на германскую армию.

Третье – запугивание населения путем проведения враждебной пропаганды…»

2. Общий обзор подрывных действий партизан

В мае 1942 года немцы отмечали, что партизанская война в Брянской области «почти полностью» сводилась к разрушению железных и шоссейных дорог и нападениям из засад на немецкие войска. В немецких донесениях всего периода оккупации отмечается, что эти действия – то есть диверсии, нападения на опорные пункты, взрывы и прочие методы, используемые партизанами для разрушения немецких линий коммуникаций, – были главной заботой партизан Брянской области.

По мере продолжения войны немцы начинали все более тщательно следить за методами, используемыми партизанами для достижения своих целей. Их донесения изобилуют подробными описаниями технических сторон проведения диверсий на железных дорогах, установки мин и устройства засад.

В силу недостатка хороших шоссейных и железных дорог (немцам приходилось заменять на всех путях рельсы для прокладки колеи, пригодной для использования своего подвижного состава) было важно защитить существующие линии коммуникаций, обеспечив тем самым бесперебойное снабжение войск на фронте. Хотя в целом немцам удавалось не допускать крупных срывов, не было недели, чтобы не происходил по меньшей мере один взрыв на главных железнодорожных и шоссейных магистралях, пересекающих Брянскую область. Помимо этого, постоянно происходившие нападения на часовых и опорные пункты вызывали необходимость выделения дополнительных сил для охраны основных транспортных путей.

Таблица 2

ПОДРЫВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПАРТИЗАН В БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ

(из доклада немецкого тылового командования)

Общее представление о размахе проведения партизанами взрывов и нападений на железные и шоссейные дороги в Брянской области (в зоне ответственности тылового командования) можно получить из краткого отчета начальника тыла (см. табл. 2). В этом отчете отмечается, что, хотя количество взрывов в период с ноября 1942 года по апрель 1943 года оказалось меньше, чем в предшествующий период, на самом деле количество нападений партизан на железные и шоссейные дороги возросло, поскольку железнодорожная линия от Брянска до Дмитриева, где движение часто нарушалось, в течение двух с половиной месяцев находилась вне зоны ответственности командования тыла. Кроме того, отмечается, что происходившие в течение второго отчетного периода нападения отличались большей интенсивностью, поскольку они проводились не только мелкими группами партизан, но и партизанскими отрядами численностью до 600 человек.

Приведенные выше цифры не могут служить мерилом эффективности подрывных действий партизан, поскольку имеется недостаточное количество информации о продолжительности остановок движения, вызванных этими разрушениями. Можно сказать лишь то, что ежемесячно в среднем тридцать восемь взрывов оказывались успешными, а сорок удавалось предотвратить; также в среднем партизаны 84 раза устраивали нападения на железные и шоссейные дороги[63]. Лишь в одном случае отмечалось, что такое нападение вызвало существенные перебои в системе снабжения немцев. Это произошло в результате разрушения находившегося около Вигоничей железнодорожного моста через Десну, взорванного партизанами в ночь на 7 марта 1943 года. Нападение вызвало временное прекращение движения на одном из главных путей снабжения 2-й танковой армии немцев. Несколько дней все эшелоны приходилось направлять в обход по линии Смоленск – Рославль. Командование тыла 2-й танковой армии считало это «крупным успехом» партизан.

3. Подрывные действия и организация

Основная ставка на разрушение линий коммуникаций оказывала влияние на организационную структуру партизанских отрядов и приводила к усилению их специализации. Такое развитие отрядов поощрялось руководством партизанского движения в советском тылу, где готовили специалистов-взрывников, которых доставляли самолетами в тыл противника, и откуда также снабжали партизанские отряды взрывчаткой.

В действиях, направленных на уничтожение системы снабжения немецких войск, принимали участие подразделения следующих типов:

1. Самостоятельные партизанские отряды, чьими основными задачами, как правило, были диверсии и проведение взрывов. Такие действия были особенно характерны для раннего этапа оккупации. Отряды получали инструкции, касавшиеся способов взрыва эшелонов, установки мин и т. д.

2. Специалисты-взрывники, доставлявшиеся по воздуху самолетами и присоединявшиеся к уже существовавшим партизанским отрядам. Эти специалисты, подготовленные в советском тылу, играли важную роль на более поздних этапах.

3. Диверсионные группы или отдельные диверсанты, которые также доставлялись извне и действовали в контакте с партизанскими отрядами. Диверсанты часто использовали в качестве баз для своих операций лагеря партизан, но выполняли свои задания самостоятельно. В Брянской области подразделение такого типа базировалось к северу от Карачева. Это подразделение, целиком состоявшее из военнослужащих Красной армии, доставленных по воздуху, помимо проведения диверсий занималось сбором разведывательной информации.

4. Методы проведения операций

Немецкие донесения содержат много описаний партизанских операций, направленных на разрушение линий коммуникаций и путей снабжения. Все эти операции можно разделить на четыре основных типа. Для проведения первого типа операций, которые можно назвать «тайными», требовалась небольшая группа партизан или специалистов-взрывников, которые ночами тайком пробирались к шоссейным или железным дорогам, где устанавливали мины, перерезали телефонные провода и сносили телеграфные столбы. Иллюстрацией этого типа операций может служить приводимое ниже немецкое донесение от июля 1942 года, в котором упоминаются четыре партизанских батальона, действовавших в районе Брянска и Дятькова. Группам партизан из одного батальона были поставлены следующие задачи: «Группы используются для проведения взрывов. Для этой цели в каждой группе имеется 2–3 специалиста-взрывника, которых доставили самолетами. Мины и взрывчатка также доставляются по воздуху. Для взрывов железнодорожного полотна используются старые ящики для патронов (так называемые «цинки»)… Эти набитые взрывчаткой ящики зарывают под железнодорожное полотно. За счет давления проходящего поезда на рельсы происходит взрыв. Партизаны оставляют двух-трех разведчиков, которые докладывают о результатах проведенного взрыва. Используются также мины с электрическими детонаторами. В этих случаях несколько групп находятся в засаде по обе стороны железнодорожного полотна и после взрыва открывают огонь из пулеметов. Текущие наблюдения показывают, что партизаны, как правило, закладывают мины в вечерние часы ближе к 23.00».

В большинстве случаев диверсантам, проводившим свои операции из лагерей партизан (расположенных в лесах, на большом расстоянии от мест проведения диверсий), приходилось долго добираться до шоссейных и железных дорог. Для облегчения проведения операций поблизости от линий коммуникаций создавались специальные места стоянок, где диверсанты могли переночевать перед выполнением своего задания. Использовались также тайные убежища партизан в деревнях. Донесение тылового командования немцев от июня 1943 года подробно описывает методы проведения операций. В нем говорится, что отряд взрывников численностью в восемь – десять человек на телегах доставляли в ближайшую к месту проведения диверсии деревню. После ночевки в деревне группа пешком направлялась к железной дороге. Четыре человека, вооруженные автоматами, осуществляли охрану, пока остальные (четверо или шестеро) устанавливали мины.

Устройство мест стоянок было крайне важным для зимнего времени, когда суровые погодные условия создавали дополнительные трудности в использовании людских и материальных ресурсов. В октябре 1942 года немцы уничтожили место стоянки, находившееся в восьми километрах от железнодорожной линии Брянск – Жуковка. Этот временный лагерь мог вместить пятьдесят человек.

Второй тип операций партизан по нанесению ударов по линиям коммуникаций можно назвать «штурмовым»; такие операции неизбежно сопровождались крупномасштабными атаками на немецкие блокпосты, охранявшие железные и шоссейные дороги. Во время таких атак группы взрывников уничтожали линии коммуникаций или разрушали мосты.

Впервые об атаках превосходящих сил партизан на опорные пункты упоминается в немецких донесениях от октября и ноября 1942 года. Эта «новая тактика» все больше использовалась по мере роста мощи и увеличения размеров партизанских отрядов. Вероятно, самым успешным и впечатляющим было упомянутое выше нападение партизан на железнодорожный мост через Десну около Вигоничей. В этой операции, проводившейся партизанским отрядом Ромашина 7 марта, участвовало 600 человек, которые атаковали охранявшие мост силы немцев одновременно с востока и запада. Атака с запада была отбита, но другой группе удалось взорвать мост.

Следует упомянуть еще о нескольких лобовых ударах по линиям коммуникаций. Так, например, 13 марта 1943 года отряд Ромашина предпринял неудачную попытку атаковать находившиеся в Синезерках силы немцев с целью уничтожения железнодорожного моста через реку Ревну (на участке железной дороги Брянск – Локоть). 1 марта 1943 года 500 партизан отряда Данченкова попытались атаковать мост через реку Ветму (в трех километрах к северо-западу от Жуковки). Их атака была отбита охранявшими мост немецкими подразделениями. 14 марта 1943 года партизаны того же отряда предприняли еще одну попытку атаковать. На этот раз удар наносился по поселку Акуличи (в четырех километрах к северо-востоку от Клетни) и железнодорожному мосту на линии Жуковка – Клетня. Партизанам удалось взорвать мост и нанести урон батальону, охранявшему мост (девять убитых, пятнадцать раненых и пять пропавших без вести).

Еще одним методом, используемым для ударов по железным дорогам, было проведение так называемых цепных взрывов. Попытки взрывов предпринимались одновременно с проведением крупномасштабных лобовых атак и без них. Тыловое командование немцев впервые обратило внимание на эту «совершенно новую тактику» в феврале 1943 года. В донесении об этом отмечалось, что 18 февраля 1943 года отряд численностью до 150 человек скрытно выдвинулся к линии железной дороги Унеча – Клетня и установил 72 взрывных устройства под железнодорожным полотном. В донесении утверждалось, что во время этой операции одновременно действовали 70 групп подрывников. На протяжении следующего месяца это же подразделение осуществляло цепные взрывы, которые сопровождались атаками на немецкую охрану железной дороги и уничтожением телефонных линий.

В тылу 2-й танковой армии немцев проведение цепных взрывов, сопровождавшихся лобовыми атаками охранявших железные дороги войск, было отмечено уже в октябре 1942 года. Атака на железнодорожную линию Брянск – Льгов в районе Дерюгина 13 октября 1942 года стала темой специального донесения, где говорилось, что, пока отряд общей численностью в 350 человек атаковал силы охраны, диверсанты-подрывники, действовавшие на участке протяженностью в 2,4 километра, успели взорвать железнодорожное полотно в 178 местах. Допросы захваченных в плен партизан позволили выяснить, что специалисты-подрывники прошли трехмесячную подготовку в Туле и были доставлены семью транспортными самолетами. В донесении подчеркивалось, что предыдущие разрушения железной дороги в результате взрывов мин, приводимых в действие непосредственно перед проходившими поездами или заложенных заранее, удавалось устранить за сравнительно короткое время. Высказывалось опасение, что, при столь массовых разрушениях, имеющихся запасных рельсов для замены поврежденных не хватит. Судя по немногим упоминаниям цепных взрывов в последующих донесениях, можно предположить, что они не играли важной роли в обшей массе попыток партизан нарушить систему снабжения немецких войск.

В ряде немецких документов упоминаются различные ухищрения партизан, к которым они прибегали с тем, чтобы отвлечь внимание охранявших железные дороги немецких подразделений. В сентябре 1942 года, например, партизаны устроили ложные взрывы на расстоянии от 150 до 1500 метров к северу от железнодорожной линии Сельцо – Ржаница, хотя их истинной целью было разрушение железной дороги. В другом случае партизаны связались по телефону с опорным пунктом немцев и сообщили, что являются якобы попавшим в окружение подразделением местной вспомогательной полиции, и попросили помощи, пытаясь тем самым заставить немцев покинуть опорный пункт.

Третьим способом срыва поставок по немецким линиям коммуникаций являлись рейды партизанских отрядов на населенные пункты, расположенные на основных транспортных магистралях. Например, 24 сентября 1942 года около 600 партизан (часть которых была одета в немецкую форму и использовала тяжелую артиллерию) атаковали и сожгли деревню Рябчичи (в 24 километрах к северо-востоку от Клетни) на шоссе Брянск – Рославль. Жители деревни и отряд вспомогательной полиции были уничтожены. Через несколько дней после этого, 2 октября 1942 года, более мощный отряд (по словам военнопленных, его численность составляла 1000 человек) атаковал поселок Пеклина на шоссе Брянск – Рославль. Было сожжено четыре пятых всех домов и убиты тридцать мирных жителей. В ходе нападения было взорвано около пятидесяти телеграфных столбов. В немецких донесениях об этих нападениях предполагалось, что партизаны, скорее всего, проводили их с целью создания запасов на зиму[64].

Четвертый способ партизанских действий представлял собой нападения на немецкие транспортные средства и эшелоны. Хотя главная цель таких нападений в большей степени относится к сфере партизанской психологической войны, частые нападения на немецкий транспорт играли немаловажную роль в военном и экономическом отношениях. В таких условиях передвижение по железным и шоссейным дорогам становилось крайне опасным.

Нападения на автомашины и поезда, осуществляемые главным образом из засад, можно отнести к самым ранним способам ведения партизанской войны. Еще в октябре 1941 года в районе Клетни партизаны за три недели четырнадцать раз нападали на грузовые и легковые машины немцев. В последующие месяцы количество нападений из засад увеличилось. 9 марта 1942 года, например, около 500 партизан устроили нападение на ремонтный поезд неподалеку от Журиничей (в двадцати километрах восточнее Брянска) после того, как состав подорвался на мине: жертвами этой атаки стали 224 немецких солдата и 3 офицера. Нападения на автотранспорт и эшелоны не прекращались в течение всего периода оккупации. Сведений об общем количестве погибших в результате таких атак немецких солдат и офицеров не обнаружено. Существование опасности на шоссейных и железных дорогах для всех транспортных средств, кроме крупных колонн под усиленной охраной, создавало дополнительное препятствие для четкого функционирования системы снабжения.

Борьба с партизанами

1. Защита линий коммуникаций

Защита основных железнодорожных линий, шоссе и складов являлась первоочередной задачей для сил охраны немцев в тыловых районах. Для ее выполнения немцы создали систему опорных пунктов, расположенных через определенные промежутки вдоль основных путей снабжения. Нападения партизан на линии коммуникаций вызывали необходимость выделения дополнительных сил помимо подразделений, постоянно находившихся на опорных пунктах. В апреле 1942 года, например, войска, охранявшие железнодорожную ветку Почеп – Вигоничи, были дополнительно усилены специальным взводом охраны железной дороги. Этот взвод должен был бороться с партизанами в деревнях, расположенных в непосредственной близости к железной дороге. Другим способом оказания поддержки силам охраны было использование бронепоездов для патрулирования железной дороги. Бронепоезд, например, использовался на линии Орджоникидзе – Жуковка в апреле 1942 года.

В дополнение к мерам, направленным на укрепление постоянных сил охраны железных дорог, происходило развертывание небольших тыловых подразделений (как правило, от двух до трех рот) в населенных пунктах или специальных лагерях поблизости от линий коммуникаций, которым угрожали партизаны.

О масштабе этой проблемы для немцев можно судить хотя бы по тому факту, что в марте 1942 года партизаны остановили движение на железной дороге Брянск – Льгов и препятствовали использованию немцами железнодорожной линии Брянск – Рославль. На основных шоссейных дорогах (Брянск – Рославль, Брянск – Карачев, Брянск – Жиздра) угроза была столь велика, что движение по ним можно было осуществлять лишь крупными колоннами. В апреле 1942 года движение по железной дороге Брянск – Рославль возобновилось, но партизанам успешно удавалось регулярно проводить взрывы, устанавливая ежедневно от пятнадцати до двадцати мин.

До лета 1942 года крупных операций против партизан в Брянской области не проводилось. До этого времени основные усилия были направлены на усиление немецких подразделений, находившихся на основных путях снабжения. Была улучшена система опорных пунктов, а также созданы специальные мобильные силы для проведения наступательных операций против партизан. Другой разновидностью подразделений были «охотничьи отряды» (Jagdkommando), состоявшие из небольших мобильных групп, предназначенных для борьбы с диверсионными группами и отдельными диверсантами, угрожавшими безопасности путей снабжения.

Другим средством, используемым для защиты линий коммуникаций, являлись особые зоны безопасности, создававшиеся на расстоянии до пятнадцати километров по обеим сторонам железной дороги. В них вырубались деревья и кустарники, производилась регистрация всех гражданских лиц, их передвижения контролировались днем и ночью. Посторонние допускались в такие зоны только по специальным пропускам.

Система опорных пунктов, усиленных небольшими мобильными подразделениями, действовавшими в непосредственной близости от основных железных и шоссейных дорог, сохранялась на протяжении всего периода оккупации Брянской области. К концу октября 1942 года тыловое командование группы армий «Центр» рапортовало, что непрерывность движения по главным линиям коммуникаций удалось сохранить. Чтобы навести порядок на всей территории тыла и положить конец непрекращающимся нападениям на линии коммуникаций, немецкое командование сочло необходимым проведение крупных операций против баз партизан в лесах. Предпосылкой к принятию этого решения послужило то, что оборонительная концепция антипартизанской войны, ведущейся лишь на основных железных и шоссейных дорогах, хотя и помогает держать главные пути снабжения открытыми, в конечном итоге приведет к провалу, если партизанскому движению будет позволено беспрепятственно усиливать свою мощь в крупных лесных массивах.

2. Главные антипартизанские операции

Начиная с лета 1942 года в Брянской области был проведен ряд крупных операций против партизан; как правило, они были тщательно подготовлены и проводились крупными силами, часть которых прибывала извне. В основном все эти операции проводились по единой схеме. Немецкие войска окружали лесные районы, где находились лагеря и базы партизан. По завершении окружения войска, делая остановки, продвигались к центру. Расположенные в окруженном районе деревни уничтожались (за исключением тех случаев, когда немцы использовали их в качестве опорных пунктов), а гражданское население эвакуировалось. После завершения операции в районе оставались мелкие подразделения, которые должны были помешать уцелевшим и не попавшим в плен партизанам организовывать новые отряды. Однако нехватка войск не позволяла немцам постоянно контролировать лесные районы.

Рассматриваемые ниже основные операции против партизан распределены по географическим районам, где такие операции проводились немцами неоднократно. Необходимость повторного проведения операций в таких регионах, как Брянские леса, является свидетельством зависимости партизанского движения от географических условий региона. (Основные партизанские районы изображены на рис. 6.)

Рис. 6. Концентрация партизан в Брянской области

Северная часть

На раннем этапе оккупации Брянской области особую опасность партизаны представляли в лесистых районах к северу и северо-западу от Брянска. Организации отрядов способствовало контрнаступление Красной армии зимой 1941 года, создавшее брешь между двумя немецкими армиями, в результате чего партизаны могли получать подкрепление людьми и оружием. По оценкам немцев, к апрелю 1942 года численность партизан в этой части области составляла 10 000 человек. (Скорее всего, эта цифра была преувеличена, в нее, видимо, было включено гражданское население деревень, контролируемых партизанами.) В феврале 1942 года силам немцев пришлось столкнуться с этими отрядами в ходе неудачной попытки повторно занять город Киров. В последующие месяцы партизаны продолжали действовать вокруг городов Дятьково, Ивот и Стар.

В мае 1942 года было принято решение провести крупномасштабную операцию против партизан, получившую название Vogelsang. Она продлилась с 5 июня до конца месяца, и в ней принимали участие один танковый и два пехотных полка, общей численностью 5500 человек. Численность боеспособных партизан, по оценкам немцев, составляла от 2400 до 2550 человек. Операция оказалась сравнительно успешной, во всяком случае с точки зрения краткосрочных перспектив, хотя части партизан, по всей видимости предупрежденных заранее, удалось вырваться из окружения. Окончательные цифры партизанских потерь были следующими: 498 пленных, 1193 убитых и 1400 раненых. Помимо этого, 2249 мужчин в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет были арестованы; 12 531 человек был эвакуирован из этого района. Трофеи немцев, помимо прочего, включали 3 самолета, 4 тяжелых орудия и 101 лошадь.

Потери немцев составили: 58 убитых, 130 раненых и 1 пропавший без вести. В окончательном докладе немецких подразделений, проводивших операцию, говорилось, что партизанское движение было уничтожено в решающий момент, то есть до того, как оно смогло начать крупные боевые действия.

Командование тыла 2-й танковой армии немцев не согласилось со столь высокой оценкой. В его донесении о действиях в июне 1942 года говорилось следующее: «Достигнутый успех не оправдал ожиданий. Партизаны продолжили прибегать к своей старой тактике уклонения от боя, отступления в леса или отхода большими группами к югу и юго-западу от шоссе Рославль – Брянск и в Клетнянский район. Хотя нападений партизан в районе после проведения операции отмечено не было, установка мин продолжается… было повреждено несколько автомашин».

Изложенные командованием тыла факты подтверждаются при внимательном изучении цифр, показывающих, что, хотя статистические данные немцев о потерях вроде бы и охватывают всех партизан, на самом деле многие из них переместились в другие районы, временно отступили или укрылись. Появление в дальнейшем этих партизан наводит на мысль, что значительную часть в указанных немцами потерях составляли не являвшиеся партизанами местные жители.

Хотя операция Vogelsang и позволила на время облегчить положение[65], она не положила конца партизанским действиям в этом районе. В июле 1942 года сообщалось о прибытии новых сил партизан, а в августе тыловое командование немцев отмечало, что район к востоку от Жуковки стал одной из главных цитаделей партизан на всей территории тыла. По оценкам немцев, в октябре 1942 года численность партизан снова составила 2000 человек.

Хотя и в дальнейшем, после операции Vogelsang, предпринимались попытки сохранить лесные районы к северу от Брянска свободными от партизан, партизанские отряды продолжали контролировать часть этого региона. В мае 1943 года сообщалось о наличии здесь 3000 партизан. Еще одна крупная операция, получившая название Freischuetz («Вольный стрелок»), с участием двух немецких дивизий и оперативной группы численностью до двух полков была проведена в период с 21 по 30 мая 1943 года с целью уничтожения сил партизан, включавших одну дивизию и две бригады.

Силам немцев оказывали поддержку два звена легких бомбардировщиков и истребителей. В окончательном докладе о проведении этой операции говорилось, что основная масса партизан была уничтожена, но отдельным мелким группам противника удалось вырваться из окружения. Потери партизан характеризовались следующими цифрами: 1459 убитых, 420 пленных, 6 дезертировавших. Кроме того, было эвакуировано 2392 человека. В докладе особо подчеркивалось, что характер и протяженность местности, нехватка у немцев войск и короткий период времени, отпущенный на проведение операции, не позволили добиться полного успеха.

Другое донесение об этой операции заставляет усомниться в ее эффективности, а также в точности приведенных выше статистических данных. В нем подчеркивалось, что после проведения операции в этом районе продолжало оставаться 1500 партизан. Более того, отмечалось, что в окончательные цифры партизанских потерь были включены более 300 женщин и детей среди «пленных» и по меньшей мере от 200 до 300 женщин и детей среди «убитых партизан». В донесении делался вывод, что полностью уничтожить партизанские отряды в этом районе в течение лета будет невозможно.

По немецким оценкам, количество партизан в северных лесах к 18 июня 1943 года снова составляло 2000 человек.

Западная часть (Клетня – Мамаевка)

Одними из основных районов концентрации партизан были лесные районы вокруг Клетни и Мамаевки. Уже в октябре 1941 года немцы вели бои с силами партизан в этом регионе. По сообщениям немцев, численность партизан в августе 1942 года составляла здесь примерно 4000 человек. Операция против партизан в Клетнянском лесу, предпринятая в октябре 1942 года силами немцев численностью 1600 человек, оказалась полностью безуспешной. Партизаны, видимо, были предупреждены о предстоящей операции и сумели избежать столкновения или вырваться из окружения. Общее число потерь партизан составило всего 43 человека убитыми, двое партизан попали в плен, а 127 лиц мужского пола из местного населения были эвакуированы. По всей видимости, эта операция не помешала росту численности партизан, поскольку, по оценкам немцев, 30 октября 1942 в Клетнянском лесу их насчитывалось 6000 человек. Поэтому поступило предложение о проведении еще одной операции против партизан.

В ходе второй крупной операции немцев (Klette II), проводившейся с 15 января по 9 февраля 1943 года в лесах западной части, также не удалось уничтожить партизан. Более чем половине из них (от 3900 до 4500 из находившихся здесь, по немецким оценкам, 6500 человек) удалось вырваться из окружения в результате трех успешных прорывов. Многим удалось укрыться в лесах. В донесении одной из немецких частей, принимавшей участие в этой операции, признавалось, что партизан удалось лишь рассеять. Сообщалось, что потери партизан составили 441 человек убитыми, в плен попали 126 человек и 178 дезертировали. 27 февраля 1943 года немецкое тыловое командование сообщало о реорганизации партизанских отрядов в лесах; в донесении 2-й танковой армии от 1 апреля 1943 года говорилось: «Сильный отряд в районе Клетни, который удалось рассеять в ходе проведения операции [Klette II], собрался вновь». В мае 1943 года численность партизан в лесах вокруг Клетни и Мамаевки, по оценкам немцев, составляла 8000 человек, хотя на самом деле их численность, вероятно, была порядка 6000 человек.

В мае – июне 1943 года два немецких оперативных соединения, численностью до дивизии каждое, были брошены против находившихся в лесах партизанских отрядов. Операция, получившая кодовое название Nachbarhilfe («Соседская помощь»), являлась самой крупной из всех проведенных в этом районе. Она продлилась с 19 мая по 19 июня 1943 года, и в окончательном донесении говорилось, что силы немцев добились «заметных успехов». Партизанские отряды удалось расчленить на «мелкие и очень мелкие группы». Сообщалось, что партизаны потеряли 571 человека убитыми, 369 человек были взяты в плен и 24 дезертировали. Кроме того, было эвакуировано 16 900 «подозрительных лиц». Среди большого количества трофеев, помимо прочего, был один самолет. В донесении также подчеркивалось, что в ходе операции было уничтожено много партизанских командиров.

Хотя в результате этой операции партизаны понесли крупные потери, в июле 1943 года Мамаевский лес вновь был оккупирован силами партизан. В течение августа к ним по воздуху прибывало подкрепление. В донесении немцев от 26 августа говорилось, что Мамаевский лес вновь наводнен партизанами, хотя и не в таком количестве, как раньше.

Южная часть области

Расположенные на юге леса являлись третьим основным партизанским районом Брянской области. На западе его границей была река Десна, а на востоке – участок железной дороги от Брянска до Локтя (Харьковское направление). Северная часть этого района, то есть участок к северу от реки Навли, стал местом проведения двух первых крупных операций немцев против партизан. Они получили названия «Треугольник» (Dreieck) и «Четырехугольник» (Viereck) и продлились с 16 по 30 сентября 1942 года. Немецкие донесения сообщали о 2244 убитых и взятых в плен партизанах, но, как легко себе представить, части партизан либо удалось через реку Навлю ускользнуть на юг, либо их смогли вывезти советскими самолетами. В октябре 1942 года часть этих партизан вернулась в районы проведения своих прежних операций. В течение зимы и весны 1942/43 года эти отряды были укреплены и реорганизованы. Согласно немецким донесениям, в прилегающих к реке Навле районах в декабре 1942 года насчитывалось от 6000 до 7000 партизан.

С 16 мая по 6 июня 1942 года в южных лесах Брянской области была проведена уже упоминавшаяся выше крупнейшая антипартизанская операция, получившая название Zigeunerbaron («Цыганский барон»); в ней участвовали шесть немецких дивизий (пять пехотных и одна бронетанковая), а также вспомогательные силы, в том числе авиация, которая, помимо прочего, сбросила 840 000 листовок, призывавших партизан сдаваться. Силы немцев нанесли партизанам значительные потери, хотя, как и в предыдущих операциях, полностью уничтожить партизан не удалось. Из 6000 находившихся в этом районе партизан 1584 были убиты, 1568 взяты в плен и 869 дезертировали; было эвакуировано 15 812 человек, не являвшихся партизанами. Кроме этого, было уничтожено 207 лагерей, 2930 землянок и огневых точек; трофеи включали 21 тяжелое орудие и 3 танка. Сравнение количества находившихся в этом районе, по немецким оценкам, партизан до операции (6000 человек) и их количества после ее проведения (4000–4500 человек) показывает, что среди указанных потерь (3021 человек) было значительное количество лиц, не являвшихся партизанами.

Упоминая о достижениях крупнейших операций против партизан Брянской области в 1943 году (Zigeunerbaron, Nachbarhilfe и Freischuetz), в донесениях немецкой разведки отмечалось, что, хотя эти операции существенно ослабили мощь партизан, желаемого немцами полного уничтожения партизан добиться не удалось. Выражалось сомнение, что этого удастся добиться в течение летних месяцев. Каждый раз партизанские отряды разбивались на мелкие группы и скрывались в болотах, тем самым избегая столкновений с силами немцев. По приводимым в донесении оценкам, в районе к югу от реки Навли на тот момент находилось около 4500 партизан. В отчете 2-й танковой армии о проведении операций Freischuetz и Zigeunerbaron высказывалось опасение, что, поскольку командование партизанских отрядов не было уничтожено, можно ожидать постепенного наращивания партизанами мощи, если против них не будут проведены новые операции. Хотя в июне 1943 года в тылу группы армий «Центр» несколько мелких операций против партизан и были проведены, предстоявшее немецкое наступление на фронте лишало командование тыла необходимого количества сил для проведения эффективной антипартизанской кампании. В скором времени немецкие войска вообще были вынуждены покинуть Брянскую область.

3. Оценка

Изучение немецких источников о действиях против партизан в Брянской области показывает, что немцам удалось помешать партизанам полностью разрушить линии коммуникаций и остановить движение людских и материальных ресурсов к фронту. Вместе с тем проводимые против партизан операции не смогли уничтожить партизанского движения. Вопреки огромным усилиям немцев, численность партизан в этом регионе оставалась относительно постоянной. В размахе их действий в немецком тылу, о чем свидетельствует количество проведенных взрывов и рейдов, также не наблюдалось существенных колебаний. По оценкам немцев, в 1943 году в этом регионе насчитывалось от 12 000 до 16 000 партизан, хотя, по их же утверждениям, им только при поведении крупных операций удалось уничтожить или взять в плен около 12 000 партизан[66]. Вместе с тем действия партизан, судя по количеству устроенных разрушений и нападений на немецкий транспорт, характеризовались относительным постоянством[67]. Как правило, количество нападений партизан на линии коммуникаций в немецком тылу снижалось после проведения немцами крупных операций. Однако, как можно заметить, за сравнительно короткое время это количество снова возрастало (см. рис. 7).

Рис. 7. Действия партизан по проведению взрывов

Изображенная на графике кривая успешного проведения партизанами разрушений довольно примечательна в сравнении с усилиями немцев по борьбе с партизанами в Брянской области. Крупные операции против партизан, даже если они и были, по утверждениям немцев, успешными, лишь временно ослабляли мощь партизан. Во многих случаях партизанские отряды удавалось расчленить или рассеять, лишив их запасов вооружения и боеприпасов. После завершения операции и отвода немецких войск отряды, которым в большинстве случаев удавалось избегать полного уничтожения, собирались вновь и укрепляли свои позиции за счет доставляемого по воздуху пополнения, оружия и боеприпасов.

Еще одним результатом используемой немцами тактики проведения операций против партизан были массовые убийства гражданских лиц, не являвшихся партизанами. И пусть тем самым увеличивалось количество потерь, о котором могли рапортовать немецкие командиры, боевая мощь партизанского движения не ослабевала, а, наоборот, увеличивалась за счет притока в него гражданского населения.

В немецких донесениях, стремящихся объяснить, почему операциям против партизан не удалось уничтожить партизанского движения, среди причин наиболее часто упоминаются следующие.

Нехватка войск

Командование тыла жаловалось на нехватку войск для ведения постоянной борьбы с партизанами. 7 ноября 1942 года начальник тыла группы армий «Центр» категорично заявил, что большая часть его войск «привязана» к линиям коммуникаций и что имеющимися в его распоряжении силами невозможно разгромить партизан. Примерно в то же самое время начальник тыла 2-й армии отмечал, что проведение операций против партизан находящимися под его командованием силами вряд ли возможно. Большинство подчиненных ему войск осуществляли охрану шоссейных и железных дорог общей протяженностью 899 километров. Эта же причина выдвигалась в качестве объяснения возрождения партизанского движения в районах проведения крупных антипартизанских операций. В отчете за 1943 год говорилось, что различные мелкие и крупные операции против партизан не смогли остановить усиления их влияния. Постоянная оккупация районов, где был наведен относительный порядок, оказывалась невозможна ввиду нехватки войск.

«В силу этого после прекращения операций партизаны имели возможность вновь оккупировать занимаемые ими ранее районы, делая тем самым успех этих операций иллюзорным… Отвод войск, пусть даже временный, из районов, где удавалось навести порядок, приводил к их повторной оккупации партизанами».

Переброска войск

Командование тыла также выражало протест против постоянно осуществляемой переброски сил, находившихся в его распоряжении. Командование тыла 2-й танковой армии немцев отмечало, что постоянные изменения в составе находящихся под его командованием войск резко ограничивает возможности борьбы с партизанами. Начальник тыла указывал, что не проходит и месяца, чтобы не осуществлялась переброска подразделений, несущих охрану железных дорог, и добавлял, что временный отвод пехотной дивизии помешал проведению одной из крупных операций против партизан. Он выражал мнение, что выделенные для борьбы с партизанами войска должны хорошо знать местность, а постоянные замены подразделений крайне негативно сказываются на эффективности действий немецких войск.

Среди других упомянутых в этом же донесении негативных факторов отмечался высокий средний возраст личного состава подразделений, направляемых для борьбы с партизанами, который составлял 35 лет. Слабая подготовка солдат и нехватка военной техники также существенно снижали боеспособность этих войск.

Нехватка времени

Нехватка времени для полного завершения крупных операций также выдвигалась в качестве причины невозможности нанести решающее поражение партизанам. Об этом, в частности, сообщалось в докладе об операции Freischuetz, которая была «завершена» за девять дней. В докладе утверждалось, что прорывы противника можно было предотвратить, если бы при очистке от партизан окруженной территории от войск не требовали столь быстрого продвижения.

Методы борьбы с партизанами

Часть вины за провал крупных антипартизанских операций следует возложить на применявшуюся немцами тактику уничтожения захваченных в плен партизан и эвакуации большого числа гражданских лиц из наводненных партизанами районов. Подобные действия, несомненно, существенно снижали число потенциальных перебежчиков. Этот фактор открыто признавался в донесении 221-й пехотной дивизии от 3 декабря 1942 года, в котором критиковалась практика отказа обращения как с дезертирами с теми партизанами, которые покинули свои отряды сразу, до, во время или после боя. В донесении подчеркивалось, что данные дезертирам обещания должны выполняться при любых обстоятельствах, тем самым подразумевалось, что в прошлом эти обещания выполнялись не всегда.

Негативное влияние подобных методов на немецкую пропаганду очевидно. Во время проведения операции Freischuetz, например, было сброшено около 500 000 листовок с призывом сдаваться, а дезертировали всего лишь шесть партизан. В донесении указывались недостатки подобных листовок: они не учитывали психологической атмосферы в партизанских отрядах и не могли использоваться в качестве пропусков. Во время операции Nachbarhilfe дезертировали всего 24 партизана, хотя моральное состояние партизан оценивалось совсем не высоко. На важность нормального обращения с дезертирами указывалось и в отчете об операции Zigeunerbaron, в ходе проведения которой дезертировали 869 партизан. В отчете одобрительный отзыв получило использование 840 000 листовок с призывом о сдаче и указывалось, что содержавшееся в них письменное обещание не расправляться без разбора со всеми партизанами способствовало увеличению количества дезертировавших.

Климатические условия

Практически во всех немецких донесениях, относящихся к борьбе с партизанами, зимние месяцы рассматриваются как наиболее благоприятное время для проведения антипартизанских операций. В ноябре 1942 года начальник тыла группы армий «Центр» в своем запросе о выделении дополнительных сил отмечал необходимость иметь под рукой войска в зимние месяцы, когда болота замерзают и тем самым не затрудняют передвижения войск. Лишь в одном донесении отмечается, что конец апреля и начало мая являются наиболее подходящим временем для операций против партизан, хотя в этом же документе рекомендуется проводить операции зимой, поскольку в это время легче обнаружить следы на снегу. Поэтому тот факт, что в Брянской области крупнейшие операции против партизан проводились летом, возможно, отчасти объясняет не вполне удовлетворительные результаты этих операций.

Сотрудничество местного населения с партизанами

Немецкие документы содержат крайне мало информации, на основании которой можно было бы провести систематизированный анализ сотрудничества населения с партизанами.

Поэтому все нижеизложенное представляет собой оценку наиболее типичных, и в большинстве случаев схематичных, обобщений, встречающихся в немецких документах, относящихся к поведению отдельных групп.

Вероятно, самым общим для всех немецких донесений, касающихся взаимоотношений гражданского населения и партизан, является утверждение, что сельское население было наиболее враждебно настроено по отношению к партизанам и потому менее всего склонно к сотрудничеству с ними. Даже в феврале 1943 года отмечалась антипатия крестьян к партизанам. Одно из немецких донесений описывает эти настроения следующим образом: «Нигде… гражданские лица не принимают участия в актах саботажа и не поддерживают такие [акты]. Сельское население, как и прежде, отвергает партизан». Аналогичные заявления можно обнаружить и в других немецких источниках. В ряде из них также утверждается, что среди сельской молодежи в основном были сильны антикоммунистические настроения. «В принципе можно утверждать, что русский крестьянин, пока он не испытывает на себе влияния партизан, полностью подчиняется германским властям. К тому же лишь среди незначительной части сельской молодежи существуют просоветские настроения».

Несмотря на частое упоминание враждебного отношения к партизанам сельского населения, не следует забывать, что партизанское движение едва ли смогло бы развиваться и действовать эффективно без поддержки значительной части крестьянского населения.

Отношение немцев к городскому населению, наоборот, характеризовалось подозрительностью. Хотя встречаются отдельные донесения, в частности на раннем этапе оккупации, в которых утверждается, что преобладающая часть городского населения не симпатизирует партизанам, во многих источниках говорится, что среди этой части населения враждебно настроенных к немцам элементов было значительно больше, чем среди сельских жителей. В декабре 1941 года в одном из донесений отмечалось: «Города являются центрами партизан, которых, почти как правило, сельское население (крестьяне) отвергает». В этой связи примечателен тот факт, что крупные города, такие, например, как Брянск и Рославль, находились в руках немцев на протяжении всего периода оккупации и их население практически не имело возможностей для контактов с партизанами. Вместе с тем условия жизни в городах были хуже в силу нехватки продовольствия, топлива и жилья. Кроме того, ряд городов подвергался воздушным налетам, вызывавшим значительные разрушения. В течение решающих месяцев лета 1943 года, когда немцы постепенно отводили войска из Брянской области, городское население открыто встало на советскую сторону. Сравнивая городских жителей с сельским населением, одно из немецких донесений сообщало: «Городское население… всегда было склонно поддерживать партизан и теперь все более открыто встает на их сторону».

Молодежь, получившая воспитание при советском режиме, как и следовало ожидать, была более благожелательно настроена к нему, чем старшее поколение, и ждала возвращения Красной армии. Об этом говорится в немецком донесении от сентября 1942 года: «В Брянске продолжают циркулировать слухи о приближении войск Красной армии. Молодежь надеется, что [Красная армия вернется]; люди старшего поколения опасаются, [что это произойдет]». Помимо этого, в партизанской среде молодые люди считались наиболее рьяными бойцами. В донесении о проведении операции против партизан к югу от Брянска осенью 1942 года говорилось: «Примечательно, что сравнительно большое число молодых людей и девушек, воспитанных в духе коммунистической идеологии, сражалось до самого конца».

Весной 1943 года, когда все большее число граждан открыто симпатизировало партизанам, молодежь упоминалась особо. В донесении командования тыла группы армий «Центр», где сообщалось о влиянии партизанской пропаганды, говорилось: «Молодые люди чувствуют себя лишенными целей в жизни и потому особо восприимчивы к вражеской пропаганде. В результате значительное количество молодежи уходит в партизанские отряды».

К сожалению, немецкие источники не содержат специальных материалов, иллюстрирующих благожелательное отношение гражданского населения к партизанам. Несомненно, что у партизан и в сельской местности, и в городах было много пособников, снабжавших их ценной информацией. Однако вызывает сомнение, что подобные элементы в составе местного населения безоговорочно поддерживали цели партизан. По мере продолжения войны, когда все больше районов оказывалось под контролем партизан, у гражданского населения просто не оставалось иного выбора, кроме как сотрудничать с существовавшей властью. Проводившийся призыв местных жителей часто вынуждал граждан переходить на сторону партизан, поскольку обращение немцев с членами семей партизан было крайне жестоким. В ряде случаев остававшееся гражданское население, в основном старики, женщины и дети, уходили вместе с призывниками в леса, чтобы избежать репрессий со стороны немцев; и хотя там их ждало жалкое существование в так называемых лагерях для гражданских лиц, они оказывались полезны партизанам, поскольку могли выполнять для них черную работу.

Часть третья

Полоцкая низменность

Ральф Маврогордато и Эрл Зимке

Настоящее исследование представляет собой попытку описать историю и основные особенности партизанского движения в ограниченном по площади географическом регионе – в северо-восточной части Белоруссии, или, как он будет называться в этой главе, Полоцкой низменности. В данном регионе партизанское движение стало хорошо развитой и важной в военном отношении силой, представлявшей серьезную угрозу для немецкого тыла, а подчас и для фронта. Немецкие донесения содержат обширную информацию о действовавших там партизанах, поскольку в регионах, где партизанское движение представляло собой реальную опасность, немецкие наблюдатели были озабочены партизанской проблемой намного серьезнее, чем в регионах, где ее существование являлось всего лишь неудобством.

Партизанское движение в данном регионе не являлось тесно спаянным, а скорее состояло из нескольких слабо взаимосвязанных партизанских соединений. Изучение региона, где имелось более одного крупного партизанского формирования, дает возможность лучше понять взаимоотношения – или их отсутствие – между различными партизанскими соединениями, действовавшими в непосредственной близости друг к другу. Однако существование нескольких отдельных партизанских районов внутри одного региона значительно снижает возможность выявить такую же четкую и ясную картину, какую можно получить при выборе менее обширного географического района. С другой стороны, включение в данное исследование имеющихся материалов о различных партизанских соединениях на ограниченной географическими рамками территории Полоцкой низменности дает возможность лучше понять все многообразие целей партизан, их организации и операций.

Глава 1

Географические, экономические и этнографические характеристики региона

Топография

Полоцкая низменность представляет собой четко определенный в топографическом плане регион в западной части СССР, где во время Второй мировой войны существовало несколько центров партизанских действий. Почвы данного региона имеют главным образом ледниковое происхождение, и их характеристики типичны для ледниковых отложений: слабый водосток; низкие, находящиеся на удалении друг от друга группы холмов, чья высота редко превышает тридцать метров; впадины; многочисленные озера, водоемы и болота. Озера являются характерной топографической особенностью данного региона. Они разбросаны по всей его территории, существенно различаются по размерам и в ряде мест сообщаются между собой. Кое-где находятся группы озер, к ним прежде всего следует отнести участки местности к северу от Лепеля и между Полоцком и Невелем. Болота и топи разбросаны по всему региону, но не занимают таких обширных пространств, как, например, припятские болота в южной части Белоруссии, а расположены между озерами и участками суши. Сток воды на Полоцкой низменности происходит в реку Западную Двину, которая течет в северо-западном направлении и впадает в Балтийское море; из этого же региона вытекают река Березина и другие притоки Днепра, впадающие в Черное море. В результате слабой системы стока воды, в особенности во время весеннего таяния снега, часто возникают паводки. По меньшей мере 25–30 процентов территории покрыты лесами, которые в отдельных местах образуют обширные зоны с плотной растительностью. Лишенные растительности участки отсутствуют.

Военная география

Полоцкая низменность хотя и может считаться равниной, однако разбросанные по территории взаимосвязанные озера, болота, леса, участки холмистой местности и впадины ощутимо затрудняют передвижение по суше даже на небольшие расстояния. Возможность наземного наблюдения существенно ограничена в силу отсутствия командных высот, а наблюдение с воздуха затрудняют преобладающие густые леса. Отсутствие хорошо налаженной системы железных и шоссейных дорог резко снижает возможность движения транспорта и войск через этот регион и внутри его. Сеть дорог во всей западной части – к западу от Полоцка – особенно плохая. Лишь небольшая часть дорог, за исключением соединяющих такие крупные города, как Полоцк, Витебск, Невель, Борисов и Орша[68], являются проходимыми в любых погодных условиях. Большинство дорог пригодно для движения автотранспорта лишь в сухие летние месяцы и полностью непригодно для движения в дождливые осенний и весенний периоды[69]; зимой, в зависимости от толщины снежного покрова и других погодных условий, дороги могут иметь ограниченное использование.

Рис. 8. Полоцкая низменность по отношению к западным регионам СССР

Тем не менее местоположение данного региона является стратегически важным по отношению к нескольким крупным транспортным магистралям (см. рис. 8). Южная граница региона почти вплотную подходит к важной железнодорожной линии Варшава – Минск – Смоленск – Москва и шоссейной дороге, которая являлась главной транспортной артерией для продвижения и снабжения немецкой группы армий «Центр» во время вторжения в Советский Союз. По территории региона через Невель, Витебск и Оршу проходит железнодорожная магистраль Ленинград – Киев. Существуют несколько второстепенных железнодорожных линий. Одна из них проходит к северо-западу от Смоленска, через Витебск и Полоцк, и соединяет данный регион с Ригой и другими портами на Балтийском море. Ответвления этой же железнодорожной линии, пролегающие к юго-западу от Полоцка в направлении Вилейки и идущие далее к Варшаве, являются альтернативой маршрута Варшава – Минск – Смоленск. Во время Второй мировой войны условия местности и стратегически важное положение Полоцкой низменности по отношению к этим основным транспортным магистралям способствовали превращению данного региона в крупный центр партизанских действий.

Экономика

Хотя сельское хозяйство и является основной отраслью экономики данного региона, его территория не вполне пригодна для успешного ведения сельского хозяйства. Главными отраслями являются молочное животноводство и выращивание льна. Хотя лен и выращивается повсеместно, он не имеет здесь такого важного значения, как в западных областях РСФСР. Для местного потребления выращивается гречиха. В прилегающих к Витебску районах выращиваются овес и в несколько меньших масштабах рожь и картофель. В Витебской области, занимающей основную часть восточной половины Полоцкой низменности, производство развито сравнительно лучше, чем в Полоцкой области, занимающей большую часть территории на западе.

Положение с сельским хозяйством в данном регионе, пожалуй, имело непосредственное отношение к успехам партизанского движения, в первую очередь потому, что неблагоприятные условия для развития сельского хозяйства создавали наилучшую среду для успешного проведения партизанских операций. Парадоксально, но партизаны, стремившиеся лишить противника продовольствия, произведенного на оккупированной территории, действовали наиболее эффективно в тех районах, где производство продуктов питания было сравнительно небольшим. Приводимые в таблице 3 цифры по Витебской области отчасти объясняют это. Доля земель, пригодных для ведения сельского хозяйства, в Витебской области была значительно выше, чем в Полоцкой.

Таблица 3

ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЕ В ВИТЕБСКОЙ ОБЛАСТИ В 1943 Г.

На слабое развитие сельского хозяйства и тем самым на наличие благоприятных условий для проведения партизанских операций указывает и уровень заселения территории. Средняя плотность сельского населения в 1941 году составляла от шестидесяти до восьмидесяти человек на квадратный километр; но существовало несколько крупных районов со значительно более низкой плотностью населения. К ним можно отнести район с большим количеством озер к северу от Полоцка и лесистые участки территории к северу от железной дороги Витебск – Смоленск, где плотность населения составляла менее двадцати человек на квадратный километр. Характер местности впрямую влиял на заселение этих земель – в основном здесь существовали отдельные крестьянские хозяйства, небольшие деревни (численность населения большинства из них была менее 300 жителей) и несколько сравнительно небольших сельских центров. К 1941 году коллективизация была проведена лишь в восточной части Полоцкой низменности.

В той степени, насколько климат данного региона малопригоден для сельского хозяйства, настолько, можно сказать, он благоприятен для ведения партизанских действий. По сравнению с самыми северными и восточными регионами европейской части России климат Полоцкой низменности довольно мягок. Однако по сравнению с остальной частью Белоруссии он более суров, и его можно охарактеризовать как резко континентальный. Таблица 4 составлена с учетом деления Белоруссии на четыре климатические зоны. Полоцкая низменность находится целиком в климатической зоне, обозначенной как Северная Белоруссия. Для сравнения представлены средние статистические показатели по трем другим зонам[70].

Таблица 4 КЛИМАТ БЕЛОРУССИИ

Самыми крупными городами были Витебск (население в 1939 году – 167 420 чел.), Полоцк (25 830 чел.), Невель (12 460 чел.) и Лепель (6500 чел.). До войны Полоцк и Невель являлись довольно важными транспортными узлами; промышленное производство в этих городах ограничивалось переработкой продуктов сельского хозяйства. В имеющем долгую историю Полоцке находились электростанция, консервный завод, несколько лесопильных заводов, заводы по производству спирта и мукомольные заводы. В Невеле действовали кирпичный завод, завод по производству сухого молока и мукомольные заводы. В Лепеле электростанция работала на местном торфе, имелись лесопильные заводы. Витебск, единственный крупный город данного региона, являлся вторым по величине городом Белоруссии, культурным и промышленным центром. Город был важным транспортным узлом, его заводы выпускали металлоизделия, оружие, станки и трактора; имелся также крупный завод по производству оптики. Были развиты также текстильная и легкая отрасли промышленности, а также налажена переработка хлопка и шерсти. Работали лесопильные, деревообрабатывающие и мебельные предприятия, консервные заводы и заводы по производству спирта.

В ходе войны численность населения этих городов катастрофически уменьшалась. В 1943 году население Витебск составляло 36 000 человек, или 22 процента от численности населения в 1939 году; население Полоцка в 1943 году насчитывало 15 046 человек, или 58 процентов от численности населения в 1928 году и не более 25–30 процентов от численности населения в 1939 году; численность населения других городов также резко уменьшилась.

Население

Большую часть Полоцкой низменности занимают Витебская и Полоцкая области. Население Полоцкой области, чья площадь составляет 6900 квадратных миль (1 кв. миля равна 2,59 кв. км), насчитывало 460 000 человек; в Витебской области, имеющей площадь 7600 квадратных миль, проживало 640 000 человек. Поскольку границы данных областей не имеют точного совпадения с границами самой низменности, суммарные показатели площади областей и численности населения в них лишь приблизительно соответствуют показателям общей площади и численности населения региона. Можно сказать, что по самым приблизительным меркам площадь данного региона составляет одну пятую (14 500 кв. миль) от общей площади Белоруссии (в послевоенных границах) и в нем проживает примерно одна седьмая (1 100 000 чел.) от общей численности населения республики. Цифры численности населения представляют собой оценку по состоянию на 1947 год. Полные результаты переписи 1939 года по данному региону не были опубликованы. Можно предположить, что в годы войны численность населения была, по всей видимости, меньше, чем в 1947 году, а в предвоенные годы – несколько выше.

Каких-либо этнографических особенностей, которые были бы способны оказать влияние на развитие партизанского движения в этом регионе, не существует. Географические границы Полоцкой низменности на севере и востоке выходят за пределы границ распространения белорусского языка, но имеющиеся языковые различия крайне незначительны. Более важно то, что существовавшая до 1939 года польско-советская граница проходила по этому региону с севера на юг приблизительно в пятидесяти километрах к западу от Полоцка и Лепеля. Около 25 процентов этого региона до 1939 года являлись территорией Польши. На всем протяжении войны партизанское движение в этих западных районах было менее развито, чем на востоке, поскольку, по всей видимости, советское командование считало, что на этой «несоветизированной» территории не существует благоприятных политических условий для проведения партизанских операций. Верно и то, что западная часть региона не имела такого же важного стратегического значения, как расположенная дальше к востоку территория.

Статистические данные о населении данного региона мало чем отличаются от данных по остальной части Белоруссии. Наименее населенные районы находились в полосе, простирающейся на север от Борисова через Лепель и Полоцк. Плотность населения здесь составляла около двадцати человек на квадратный километр. Однако территория вокруг Витебска представляет собой наиболее густонаселенные районы Белоруссии, где плотность населения составляла более восьмидесяти человек на квадратный километр. В Витебской области городское население составляло 25 процентов от общей численности населения, тогда как в западной части данного региона, в частности на входившей до 1939 года в состав Польши территории, численность городского населения едва достигала 20 процентов.

Во время войны произошли существенные изменения, затронувшие народонаселение. Уже отмечалось уменьшение численности населения городов, происходившее в результате перемещения городских жителей в сельскую местность, где было больше перспектив для выживания. Вследствие этого во время войны примерно 83 процента населения Белоруссии было сельским. Существенные перемены произошли в распределении населения по возрастным группам и половому признаку, хотя это и было типичным для всей оккупированной немцами территории и отнюдь не являлось отличительной особенностью данного региона. В 1943 году 58 процентов населения составляли женщины и 42 процента – мужчины. Почти 50 процентов мужского населения составляли лица в возрасте старше шестнадцати лет; и только порядка 31 процента всего мужского населения были лицами в возрасте от шестнадцати до сорока пяти лет. Женщины составляли примерно 65 процентов от общей численности населения в возрасте от шестнадцати до сорока пяти лет.

Глава 2

Краткий обзор исторических событий

Военные события 1941 г. и начало оккупации

Немецкие войска овладели Полоцкой низменностью в течение трех недель после начала войны. 22 июня 1941 года группа армий «Центр», в состав которой входили пять армий, включая 2-ю и 3-ю танковые армии, перешла существовавшую с 1939 года советско-германскую границу. В ходе первой фазы наступления немецкие войска продвинулись почти на 700 километров на восток; немцам было куда важнее не просто оккупировать территорию, а уничтожить советские силы. Используя тактику уничтожения противника путем взятия в клещи его частей, группа армий «Центр» за десять дней сумела создать в районе Минск – Новогродек – Белосток несколько крупных котлов, в которых оказались сотни тысяч советских солдат.

По мнению германского Генерального штаба, восточной границей, где советская сторона могла организовать линию обороны для защиты находящихся дальше к востоку промышленных районов, являлись реки Днепр и Западная Двина. Стремясь помешать попыткам организовать такую оборону, две немецкие танковые армии, являвшиеся острием немецкого наступления, 3 июля 1941 года возобновили свое продвижение, еще до того как был ликвидирован котел в районе Минска. Операции по уничтожению попавших в окружение советских войск предстояло проводить продвигавшимся значительно медленнее пехотным дивизиям, которые завершили выполнение этой задачи к 11 июля 1941 года. 4 июля 3-я танковая армия немцев, форсировав реку Западную Двину, создала несколько плацдармов к западу от Витебска. После форсирования Западной Двины части 3-й танковой армии повернули на север, стремясь соединиться с частями группы армий «Север» в районе Невеля. К 9 июля передовые подразделения пехотных дивизий, быстро продвигавшихся вперед, вышли к Западной Двине в районе Полоцка. Взятие Смоленска 16 июля помешало Красной армии организовать линию обороны вдоль Днепра и Западной Двины. Несколько дней в окрестностях Полоцка шли тяжелые бои, но немцы ударами с флангов не позволили советским войскам закрепиться на линии обороны. Менее трех недель понадобилось немецким войскам для оккупации Полоцкой низменности, где в окружении оказалась крупная группировка советских войск. Второе крупное сражение с оказавшимися в окружении советскими частями происходило вокруг Смоленска и было успешно завершено немцами к 5 августа 1941 года. Ход дальнейшего наступления немцев, остановленного на подступах к Москве в декабре 1941 года, не имеет отношения к данному исследованию.

Стремительное продвижение немцев и быстрая оккупация Полоцкой низменности оказали существенное влияние на развитие партизанского движения в этом регионе. В течение короткого промежутка времени, прошедшего от начала немецкой кампании 22 июня 1941 года до оккупации немцами Полоцкой низменности, советское руководство не имело возможности осуществить приготовления к партизанской войне, хотя начало ей было положено. Со своей стороны быстрое продвижение помешало немецким войскам полностью овладеть территорией и тем самым позволило советской стороне продолжить организацию партизанского движения в немецком тылу. На Полоцкой низменности не оказалось крупных группировок советских войск, отрезанных от основных сил. Этим положение здесь кардинально отличалось от положения, сложившегося в других крупных партизанских центрах, таких как Брянские леса и район Ельни и Дорогобужа, где солдаты Красной армии являлись потенциальным источником людских ресурсов для партизанского движения. Хотя попавшие в окружение красноармейцы и даже небольшие подразделения Красной армии находились на территории Полоцкой низменности, их количество было не столь многочисленным, как в других регионах.

Немецкие танковые части, шедшие впереди пехотных дивизий, двигались лишь по главным дорогам и часто шли в обход сил противника. Скорость была крайне важна и для немецких пехотных дивизий, хотя им и было необходимо ликвидировать представлявшие опасность крупные силы советских войск, оказавшиеся в котлах. После перемещения фронта дальше на восток в отдельные районы Полоцкой низменности временно направлялись одна или несколько немецких пехотных дивизий для проведения облав на отрезанных от своих частей красноармейцев и поисков складов оружия и боеприпасов, оставленных Красной армией. Окончательное наведение порядка в оккупированных районах предстояло осуществлять второразрядным тыловым войскам. В соответствии с планами немцев, рассчитанными на проведение быстрой и решительной кампании, даже эти тыловые войска должны были, главным образом, использоваться для защиты основных линий коммуникаций. До конца июля 1941 года на участке от Лезно до Минска и Орши всего лишь одна дивизия (286-я пехотная) осуществляла охрану железной дороги и шоссе, чья протяженность составляла почти 800 километров.

В начале августа 1941 года 286-й дивизии были выделены для охраны участки территории по обе стороны от железной дороги Борисов – Орша, где находились расположенные к северу города Лепель, Толчина и на юге Сенно и Могилев. Районы, расположенные к северу от Лепеля и Толчина, оставались без немецких войск, и лишь в конце августа 403-я немецкая дивизия продвинулась дальше на восток и заняла города Полоцк, Невель и Велиж. Помимо дивизий охраны на Полоцкую низменность были введены пресловутые карательные отряды СС, занимавшиеся уничтожением «нежелательных» элементов, в основном евреев и коммунистов. Этим отрядам, по всей видимости, удалось ликвидировать часть потенциальных организаторов партизанского движения, но многим из них удалось ускользнуть и продолжить свою работу.

Тыловые дивизии охраны создавали местные и региональные военные власти, назначали старост из коренного населения; создавались также органы, призванные использовать экономический потенциал данного региона. Большинство немецких чиновников находились в больших городах, в частности в Полоцке и Витебске[71], откуда предполагалось управлять оккупированной территорией. Районы крупных лесных массивов и болот Полоцкой низменности так никогда и не были полностью оккупированы, благодаря чему там существовала благоприятная среда для развития партизанского движения.

Ранние проявления партизанской войны

1. Организация на начальном этапе

Ряд попыток создать партизанское движение был предпринят в имевшийся у советских властей короткий период, предшествовавший захвату Полоцкой низменности немецкими армиями. По словам Л. Цанавы, советского историка белорусского партизанского движения, «в первые дни войны Коммунистическая партия Белоруссии и ее Центральный комитет по приказу Центрального комитета Всесоюзной коммунистической партии и товарища Сталина начали создавать партийное подполье и организовывать партизанское движение»[72]. В широко распространявшейся в форме листовок директиве № 4 Центрального комитета Коммунистической партии и Совета народных комиссаров Белоруссии указывались основные предпосылки создания партизанского движения в Белоруссии.

«Партизанские отряды будут формироваться на каждом заводе, на каждом предприятии транспорта, в каждом совхозе и колхозе; в их составе будут мужчины, женщины и молодежь, способные решать задачи по защите населения (партизаны). Партизанские отряды будут состоять из добровольцев – патриотов нашей Советской Родины… При организации партизанских отрядов командиры и комиссары поставят партизанам задачи, позаботятся, чтобы партизаны прошли подготовку… ознакомят их с простейшей тактикой борьбы с врагом… Для командования партизанами будут созданы штабы при исполкомах и завкомах (на областном, районном и сельском уровнях)».

В восточных областях Белоруссии, в том числе и в Витебской области, для дальнейших действий в тылу противника создавались истребительные батальоны, в состав которых входили рабочие заводов и мелкие диверсионные группы.

М. Шмырев, один из главных партизанских командиров в Витебской области, работавший до войны директором фабрики, 7 июля 1941 года, за несколько дней до оккупации района немцами, организовал партизанский отряд в своей родной деревне Пудоть, расположенной неподалеку от Суража. По всей вероятности, в то же время шло формирование партизанских отрядов и в других населенных пунктах Полоцкой низменности. Пока местными партийными руководителями предпринимались попытки создать партизанское движение в первые недели немецкого вторжения, до и после оккупации этого региона немцами, сюда по воздуху или через линию фронта направлялись дополнительные командные кадры[73].

Прибыв в назначенное место, эти партизанские командиры связывались с секретарями местных партийных органов, председателями колхозов и другими лицами, оставленными здесь для работы. Поначалу организаторы партизанского движения ограничивались отдаленными деревнями, где приступали к созданию из представителей местного населения призывного возраста ополчения под командованием местных партийных работников и офицеров Красной армии.

Одна из немецких пехотных дивизий, выделенных для прочесывания в районе Полоцк – Витебск – Невель, докладывала о «партизанских районах» уже 20 июля 1941 года и сообщала о ежедневном минировании дорог. Дивизия оставалась в этом районе всего несколько дней и была переброшена в район Велиж – Усвят – Невель; в обоих районах ей так и не удалось вступить в бой с партизанами.

Первые сведения о партизанах приводятся в датированном 8 августа 1941 года донесении члена немецкой экономической комиссии, находившейся в Витебске. В Витебской области, говорилось в донесении, находится много попавших в окружение военнослужащих Красной армии и сторонников коммунистического режима, которые оказывают давление на местное население. Но любые действия немецких войск или полицейских формирований, сообщалось далее в донесении, окажутся бесполезными, поскольку партизаны действуют поодиночке или очень мелкими группами и их нельзя уничтожить с помощью обыкновенных военных или полицейских операций. Партизанские группы, по всей видимости, не были столь малочисленными, как считали немцы, поскольку они тщательно избегали столкновений с немецкими войсками и при возникновении малейшей опасности разбивались на очень мелкие группы.

2. Отношение населения к партизанскому движению

Существуют свидетельства, что реакция населения на попытки советской стороны организовать партизанское движение, как правило, была негативной. Протесты населения, говорилось в одном из немецких донесений, были вызваны крайне жесткими методами проведения партизанами реквизиций, а отнюдь не идеологическими соображениями. На ранних этапах партизанам приходилось иметь дело исключительно с крестьянами, которые по вполне понятным причинам возражали против вмешательства в свою повседневную деятельность и жизненные устои. Поскольку с самого начала часто в ответ на действия партизан следовали репрессии со стороны немцев, в результате которых мирное население страдало значительно сильнее, чем партизаны, у крестьян была дополнительная причина испытывать неприязнь к партизанскому движению. Даже сами партизаны подтверждают, что население сначала принимало их плохо. Один из партизан, описывавший свои злоключения в северной части Полоцкой низменности, в 1942 году писал в письме: «Было много полицаев и других предателей, сражавшихся бок о бок с немцами [вероятно, имеются в виду сотрудничавшие с немцами местные жители]; население также было против нас»[74].

Вполне вероятно, что, когда немцы впервые появились в этом регионе, многие крестьяне приветствовали их приход, полагая, что наступило избавление от советской власти. Но партизанское движение, организованное коммунистами, доказало, что им не удалось вырваться из-под советского контроля. Тем не менее летом и осенью 1941 года у крестьян не было оснований полагать, что продолжение такого контроля неизбежно, поскольку советская власть находилась на грани уничтожения. Немецкие армии сопровождал миф о непобедимости, а партизанское движение еще не сумело завоевать прочных позиций. Дружественный прием, оказанный немецким войскам, отмечается во всех немецких донесениях, хотя совершенно очевидно, что те, кто не разделял этих чувств, вряд ли стремились открыто выражать свое негативное отношение к немцам. Благоприятное отношение к немцам вскоре охладело, причинами чего стали острая нехватка продовольствия и поведение самих немцев. В конце осени 1941 года в одном из немецких донесений отмечалось, что население все больше и больше выражает готовность принимать активное участие в борьбе с партизанами. Видимо, только тогда немцы стали понимать, что нельзя успешно бороться с партизанами без поддержки населения, и в дальнейшем отмечали, что попытки заручиться такой поддержкой не всегда оказывались неудачными.

3. Партизаны, осень 1941 г.

Численность партизан на Полоцкой низменности осенью 1941 года была значительной, но дать ее точную оценку не представляется возможным. Немцы часто ставили под сомнение оценку численности партизан представителями местного населения, считая ее завышенной, поскольку им самим не приходилось сталкиваться с крупными силами партизан, которые обычно разделялись на мелкие группы и стремились избежать боя. По всей видимости, осенью 1941 года активность партизан впрямую не зависела от их численности. Отсутствие боевого опыта, трудности в отношениях с населением, низкий боевой дух в результате советских поражений и чувство героизма, возникавшее оттого, что просто удалось остаться в живых, были причинами относительно низкой активности партизан. В донесении 403-й немецкой дивизии от августа 1941 года указывалось, что в выделенном дивизии для охраны районе находилось несколько тысяч партизан.

В составе партизанских отрядов были бывшие красноармейцы, крестьяне, комсомольцы, работники местных партийных и советских органов и рабочие заводов, из которых до отступления советских армий на восток формировались истребительные батальоны. Пополнение, в частности командиры и комиссары, доставлялось по воздуху или по суше через линию фронта[75]. Помимо этого, в тыл к немцам забрасывались мелкие диверсионные группы, члены которых после выполнения или невыполнения порученного задания становились партизанами. Еще одним источником людских ресурсов являлись местные жители призывного возраста и сбежавшие военнопленные, чей опыт знакомства с немецкими лагерями делал из них решительных бойцов сопротивления. Партизаны были объединены в отряды, которыми руководили командиры и комиссары; часть их являлась работниками партийных органов и органов НКВД, а часть – офицерами Красной армии. Отряд был основным партизанским формированием[76]. Нет свидетельств того, что на данном этапе действия партизан строго контролировались извне, не существовало и тесной координации действий отдельных отрядов между собой и с частями Красной армии.

Летом и осенью 1941 года партизаны вели действия, предписанные им общими советскими директивами. Основной упор делался на разрушение немецких линий коммуникаций. Партизаны минировали железнодорожные пути, взрывали эшелоны противника, перерезали линии телефонной и телеграфной связи, минировали мосты. Нападения на немецкие войска случались редко и, как правило, представляли собой атаки из засад на отдельные транспортные средства или патрули. Концентрация партизан происходила в тех районах, которым в течение войны предстояло стать основными центрами партизанских действий: районы к северу от Полоцка; окрестности Россоно; район между Полоцком и Лепелем с центром в поселке Ушачи; расположенный к юго-западу от Витебска сектор; и, наконец, треугольник, вершинами которого были города Невель – Велиж – Витебск (см. рис. 9). Район Велижа очень рано стал одним из оплотов партизанского движения Белоруссии. Сообщалось, что партизаны там занимали те же позиции и укрепления, которые использовались «белыми» партизанами во время революции[77].

В целом действия партизан в немецком тылу в 1941 году не оказали существенного влияния на военные операции противника. Немцы понесли незначительные потери, было повреждено небольшое количество военной техники. Политические и психологические факторы по своему воздействию на население Полоцкой низменности оказались, по всей видимости, куда сильнее. Это подтверждают и советские источники. Так, Линьков пишет: «Чисто с военной точки зрения это [взрывы мостов и автомобилей] было не столь существенным, а являлось простыми диверсиями; но их политическое значение было огромным»[78].

С приближением зимы количество партизанских диверсий уменьшилось, поскольку реквизиции продовольствия и зимней одежды у местного населения требовали все больше времени и усилий. Вместе с тем усиливалось и давление на население: все чаще слышались угрозы, происходили похищения и даже убийства назначенных немцами сельских старост и других граждан, сотрудничавших с противником.

Трудно определить причины низкой эффективности партизанских действий по разрушению немецких линий коммуникаций летом и осенью 1941 года, но, по всей видимости, этому способствовал ряд факторов: 1) враждебное отношение населения вынуждало партизан действовать осторожно, избегая риска быть выданными противнику; 2) не имевшие боевого опыта партизаны были плохо организованы, не существовало централизованного руководства их действиями из советского тыла; 3) много времени уделялось оказанию давления на местное население с целью убедить его в том, что война еще не проиграна, и показать, что вовсе не немцы, а партизаны являются законной властью; 4) попытки усилить партизанское движение путем сбора бывших красноармейцев, обучения новобранцев и совершенствования организации в целом отвлекали партизан от выполнения задач по разрушению немецких линий коммуникаций; 5) действиям партизан, разумеется, мешали принимаемые немцами контрмеры.

В одном из немецких донесений говорилось: «Попыткам партизан сплотиться удалось помешать… Удалось рассеять несколько крупных скоплений партизан в районах к югу от Лепеля и к северу от Старой дороги… При преследовании часть партизан была уничтожена, часть – лишилась своих командиров. В результате партизаны ограничили свои действия грабежами окрестных деревень… Несколько попыток диверсий были вовремя замечены и успешно предотвращены».

В этом донесении преувеличиваются успехи немцев и игнорируется тот факт, что немецкие войска очень редко заходили в большие по площади районы, где партизаны в относительной безопасности продолжали свои операции; но в целом предпринимавшиеся немцами контрмеры отнюдь не всегда оказывались безрезультатными.

4. Реорганизация партизанского движения

Зимой 1941/42 года произошли значительные перемены, затронувшие и партизанское движение, и положение на фронте. В начале декабря 1941 года немецкое наступление на Москву было остановлено всего в нескольких километрах от заветной цели (см. рис. 9). Почти сразу, словно ожидая сигнала, началось советское контрнаступление, вынудившее немецкие армии отступать на запад. Гитлер требовал, чтобы немецкая армия удерживала свои позиции, но сдержать советские силы на всем протяжении огромного фронта оказалось невозможно. Крупные города и важные в стратегическом отношении пункты удалось удержать, но в остальных местах Советская армия могла почти беспрепятственно маневрировать. Избежать катастрофы немцам удалось отчасти в силу того, что сама Красная армия была еще недостаточно сильна, чтобы использовать преимущество своих прорывов, а также отчасти потому, что консервативная военная стратегия и, по всей видимости, переоценка мощи немецких сил помешали развить успех. Советские войска тем не менее действовали в глубоком немецком тылу, а вклинившиеся в немецкую оборону части советских 3-й и 4-й ударных армий оказались всего в нескольких километрах от Витебска. Район Велиж – Усвят был захвачен этими частями, и образовавшаяся брешь, открывавшая проход в немецкий тыл, оставалась слабым местом на протяжении всей войны. Витебский коридор, как его стали называть, обеспечивал партизанам, действовавшим в районе Велиж – Витебск – Невель, возможность получения оружия и боеприпасов и передвижения через линию фронта в обоих направлениях. К началу весны мощь советского наступления ослабла, и силы немцев, получившие подкрепления, вновь заняли свои позиции на довольно протяженной линии фронта. Советские 3-я и 4-я ударные армии оставили район Велиж – Усвят и отошли на северо-восток. Но Витебский коридор теперь находился под защитой партизан, сохранявших эту жизненно важную линию сообщения с советским тылом до весны 1943 года.

Рис. 9. Немецкая линия фронта, 6 декабря 1941 г. – 11 марта 1942 г.

Нет свидетельств того, что партизаны Полоцкой низменности хоть чем-то оказывали поддержку советскому наступлению; скорее всего, они оставались инертными. Происходившее в то время не совсем ясно, но партизаны, похоже, бездействовали и стремились лишь реорганизовать свои силы. Советское наступление вынуждало немцев отправлять на фронт все больше войск, оставляя их минимальное количество для защиты линий коммуникаций. Но партизаны не прибегали к крупномасштабным диверсиям, и немецкие донесения зимы 1941/42 года содержат мало информации о партизанах. Инертность, по всей видимости, не являлась единственной причиной подобного бездействия. Суровая зима затрудняла операции партизан. Болота и озера, создававшие преграды при отходе партизан, теперь замерзли и позволяли легко преследовать партизан немецким войскам, хотя последние не имели достаточных сил для ведения крупномасштабных действий. Партизаны, по всей видимости, уделяли основное внимание процессу реорганизации, который начался в конце зимы. Период советского наступления, когда немецких войск почти не было за пределами крупных городов и опорных пунктов, создавал идеальные условия для оказания давления на местное население с тем, чтобы привлечь в ряды партизан новобранцев и заставить местных жителей сотрудничать, используя в качестве орудия психологической войны недавние успехи Красной армии. Весной 1942 года партизаны уже представляли собой грозную силу, способную действовать весьма эффективно. Витебский коридор давал возможность получать оружие, боеприпасы и подкрепления не только по воздуху, но и непосредственно по суше. В марте 1942 года в донесении 3-й танковой армии немцев говорилось: «Многое указывает на то, что на участке Великие Луки – Витебск – Рудная – Велиж полным ходом идет организация партизанского движения. Боевая мощь партизан усиливается за счет пополнения отдельными подразделениями регулярных войск. Тем самым партизаны получают подготовленных командиров, а также тяжелое вооружение, артиллерию, противотанковые орудия и т. д.».

Аналогичные процессы происходили и в других районах Полоцкой низменности.

Усиление партизанской войны

1. Рост партизанского движения

На протяжении 1942 года продолжался рост партизанского движения. После советского зимнего наступления немцы вновь укрепили свои позиции, не предпринимая попыток ликвидировать крупный выступ в линии своей обороны, образовавшийся к западу и югу от города Торопец. С этого выступа советские 3-я и 4-я ударные армии угрожали флангам немцев в течение всего 1942 года до весны 1943 года и когда отход немцев привел к сокращению линии фронта. Регион к востоку от Полоцкой низменности в 1942 году не имел важного значения для операций на фронте до начала второго советского зимнего наступления в районе Великих Лук, приведшего к освобождению этого города в начале 1943 года.

На участке фронта к востоку от Полоцкой низменности у немцев был всего один корпус, неспособный создать непрерывную линию обороны. По этой причине партизанским отрядам легко удавалось сохранять открытым Витебский коридор, проходивший в районе Невель – Велиж – Витебск. Партизаны здесь, как и в остальных частях Полоцкой низменности, совершенствовали и укрепляли свою организацию. В ряде случаев несколько отдельных отрядов объединялись в бригаду. Но чаще отдельный отряд разрастался до размеров бригады, которая впоследствии делилась на несколько подчиненных отрядов. Командиром новой бригады обычно являлся командир партизанского отряда, на основе которого бригада создавалась. Командиры бригад, оставаясь самостоятельными в районе проведения своих операций, подчинялись вышестоящим партизанским штабам или оперативным группам, существовавшим по обе стороны от линии фронта. В советском тылу имелся находившийся около города Торпец Штаб партизанского движения Калининского фронта, возглавляемый офицером НКВД по фамилии Бельченко, под контролем которого действовали оперативные группы в составе 3-й и 4-й ударных армий. Связь с партизанскими бригадами поддерживалась по радио и по воздуху, но осуществлялась и непосредственно по суше через линию фронта. Партизанские бригады теперь устраивали свои нападения на железные дороги и проводили другие операции в тесном сотрудничестве с Советской армией.

В 1942 году партизаны могли почти не опасаться немецких войск, несущих охрану оккупированной территории. Во время первого советского зимнего наступления количество этих войск существенно уменьшилось и после этого уже никогда не достигало мощи, способной сдержать развитие партизанского движения. Большинство немецких исследователей согласны, что после того, как партизаны превратились в мощную силу, единственным способом совладать с ними путем военных действий являлось проведение крупномасштабных антипартизанских операций с последующим введением в очищенные от партизан районы крупных контингентов тыловых войск охраны. Но необходимых для таких действий войск всегда не хватало. В силу ряда обстоятельств немцы были вынуждены концентрировать свои войска вдоль основных линий коммуникаций даже после того, как им самим стало ясно, что справиться с партизанским движением путем подобной оборонительной тактики невозможно. Принимаемые немцами меры безопасности, в лучшем случае, могли помешать партизанам полностью парализовать движение по железным дорогам, но были не способны остановить проведение партизанами диверсий на железных и шоссейных дорогах. Мелкие операции против партизан, проведенные весной и летом 1942 года немецкой 201-й дивизией[79], просто заставили партизан искать временное убежище в других местах. Превосходно налаженная разведка и мобильность позволяли партизанам быстро менять дислокацию или скрываться до тех пор, пока не происходил отвод немецких войск. Сильнее всего от операций немцев страдало местное население. У немцев вошло в привычку сжигать без разбора все деревни, жители которых подозревались в сотрудничестве с партизанами. Однако часто немцы не могли проникнуть во многие сельские районы, где партизаны представляли собой грозную силу.

Таблица 5

АДМИНИСТРАТИВНЫЕ РАЙОНЫ ПОЛОЦКОЙ НИЗМЕННОСТИ, НАХОДИВШИЕСЯ ПОД КОНТРОЛЕМ НЕМЦЕВ И ПАРТИЗАН

Размах партизанского движения по состоянию на ноябрь 1942 года иллюстрируют собранные расположенным в Витебске экономическим штабом немцев статистические данные, где указано количество административных единиц, находившихся под контролем немцев и партизан (см. табл. 5). В трех областях партизаны полностью контролировали 45 процентов территории. Еще 21,7 процента территории партизаны контролировали частично, не имея возможности помешать немецким подразделениям проникать туда. Немцы контролировали всего 32,8 процента территории. На контролируемой немцами территории находились Витебск и Полоцк, прилегающие к ним районы, где была дислоцирована большая часть немецких войск, и участки, расположенные в непосредственной близости к основным железным и шоссейным дорогам. Без преувеличения можно сказать, что к концу 1942 года практически вся сельская местность Полоцкой низменности находилась под контролем партизан.

Витебский коридор, через который поддерживалась связь с Красной армией, играл важную роль в развитии партизанского движения на Полоцкой низменности. По этой жизненно важной линии партизаны получали оружие и подкрепление людьми, среди которых было большое количество солдат регулярной армии, направляемых для усиления партизанских бригад. Для снабжения оружием и доставки пополнения вместе с тем широко использовались самолеты. Помимо мощного партизанского соединения, охранявшего Витебский коридор, появлялись и другие крупные партизанские центры: район Россоно, расположенный к северу от Полоцка; район Ушачей между Полоцком и Лепелем; территория между Витебском и Лепелем на участке Сенно – Чашники; территория между Лепелем и Борисовом. В каждом из этих районов из партизанских бригад создавались крупные формирования под объединенным командованием.

Оказывая постоянное давление на изолированные немецкие опорные пункты, партизанские бригады устанавливали контроль над крупными районами; они нападали на немецкие автоколонны, на склады продовольствия и боеприпасов, а иногда и на небольшие гарнизоны. Стремясь избежать уничтожения гарнизонов, немцы были вынуждены отводить свои войска. Административные центры Освейского и Россонского районов перешли под контроль партизан в сентябре 1942 года, районный центр Ушачи был сдан в декабре того же года.

В районах, переходивших под контроль партизан, проводился призыв населения, отчасти призывники пополняли ряды самих партизан, но также становились дополнительным источником людских ресурсов для Красной армии. Новобранцев через Витебский коридор отправляли в советский тыл, где они проходили подготовку, иногда они возвращались, чтобы стать партизанами. Также через линию фронта переправлялись излишки продовольствия, скот и лошади для нужд Красной армии.

2. Перемены в настроениях населения

Учитывая мощь партизан и относительную слабость немцев, вовсе не удивительно, что местное население становилось все более лояльным по отношению к партизанам. Начиная с 1942 года партизаны стали символизировать собой стабильность, а присутствие немцев влекло за собой массу неприятностей. В 1941 году немцы контролировали сельские районы, даже не оккупируя их, тогда как партизаны проводили только отдельные вылазки. В 1942 году партизаны и существовавшие у них политические штабы установили контроль и осуществляли управление сельскими районами, куда немецкие войска и полицейские формирования вторгались лишь время от времени для реквизиций продовольствия и набора рабочей силы. Партизаны частично восстанавливали советскую власть. Находившиеся в партизанских бригадах коммунисты и комсомольцы занимались пропагандой и проводили политическую работу среди местного населения. Стихийные грабежи сменились более или менее упорядоченной реквизицией. Отношения партизан с местным населением становились узаконенными, приобретали официальный характер.

Трудно оценить, стремилось ли население добровольно сотрудничать с партизанами, или ему приходилось подчиняться имевшей превосходство силе. Многие вступали в формируемые немцами из коренного населения полицейские подразделения, принимавшие активное участие в борьбе с партизанами. Весной 1943 года 26 000 коллаборационистов, большинство которых были набраны в лагерях для военнопленных, сражались на стороне немцев в тыловых районах, находившихся в зоне ответственности немецкой 3-й танковой армии, но по мере того, как советские силы оттесняли немецкие армии на запад, росло количество дезертиров, переходивших на сторону партизан.

Операции немцев против партизан, 1942-1943 гг.

Широкомасштабные операции против партизан немцы стали проводить лишь начиная с конца осени 1942 года. Ряд мелких операций немецкая 201-я дивизия начала проводить летом того же года, но по приказу немецкого Верховного командования их пришлось приостановить, поскольку возникла острая потребность в дополнительных силах для защиты сети железных дорог от нападений партизан. В октябре 1942 года немецкая регулярная дивизия в полном составе (12-я танковая) была выделена для проведения операции против партизан на участке между Невелем и Полоцком. В результате проведенной этой дивизией операции было уничтожено и взято в плен восемьдесят партизан, а нескольким тысячам удалось уйти. Попытка доказать местному населению, что немецкие войска по-прежнему способны справиться с партизанской угрозой, лишь создала у людей впечатление, что партизаны в очередной раз перехитрили немцев. Остальные операции в этом районе были ненамного эффективнее.

В конце лета 1942 года тактика проведения немцами операций против партизан претерпела существенные изменения. Оккупированные территории перешли под юрисдикцию СС и полиции, а борьба с партизанами в районах боевых действий стала обязанностью оперативных отделов армий. Безопасность в тыловых районах больше не считалась проблемой, связанной просто с обеспечением нормального снабжения войск. Перемены в отношении немцев стали свидетельством осознания ими того, что действия партизан впрямую влияют на проведение боевых операций. Результат изменения подхода к борьбе с партизанами на Полоцкой низменности оказался не столь впечатляющим в силу нехватки у немцев войск, но привел к более широкому участию в борьбе с партизанами подразделений СС и полиции.

Операции СС и полиции против партизан Полоцкой низменности отличались особой жестокостью. Деревни в контролируемых партизанами районах сжигались дотла, обычным стало проявление жестокости по отношению к женщинам и детям. Партизаны поспешили использовать зверства немцев в пропагандистских целях. Одна из операций СС под командованием генерала фон Екельна проводилась на подступах к партизанскому центру в районе поселка Россоно. Район был превращен в пустыню; местное население было уничтожено или угнано, а деревни сожжены.

Под командованием генерала СС фон Готтберга в мае и июне 1943 года была проведена получившая название «Коттбус» операция против сильной партизанской бригады, действовавшей между Лепелем и Борисовом. Войска, чья численность составляла 16 000 человек, преодолевая упорное сопротивление, с большим трудом проникли в глубь контролируемого партизанами района. В своем докладе Розенбергу о проведении первого этапа операции немецкий генеральный комиссар Белоруссии отмечал, что среди 5000 человек, расстрелянных по подозрению в сотрудничестве с партизанами, было много женщин и детей. Он также высказывал предположение, что если после уничтожения 4500 партизан было захвачено всего 492 винтовки, то это является неоспоримым свидетельством того, что среди убитых было много крестьян, вовсе не являвшихся партизанами. Результаты этих операций слабо сказались на партизанах. Всего через несколько недель они обрели свою прежнюю мощь, вопреки утверждениям фон Готтберга об уничтожении почти 10 000 партизан. Во время операции действовавшие к северу от этого района партизанские бригады пришли на выручку подвергшимся атаке партизанам. Этим, по всей видимости, объясняются трудности, с которыми столкнулись немцы. Это также лишний раз свидетельствует о возросшей мощи, высоком боевом духе и координации действий внутри партизанского движения.

Первые операции против партизан, которые нанесли существенный ущерб партизанскому движению Полоцкой низменности, проводились 3-й танковой армией немцев в районе Велиж – Невель – Витебск в начале 1943 года. Участок территории к востоку от Витебска и Невеля в то время непосредственно прилегал к линии фронта. В начале 1943 года в ходе зимнего наступления советским войскам удалось освободить город Великие Луки. В начале весны отвод немецких частей для сокращения линии фронта привел к тому, что участок территории к северо-востоку от Витебска также оказался поблизости от линии фронта. Проведение операций против партизан вызывалось необходимостью ликвидации угрозы немецким линиям коммуникации, расположенным в непосредственной близости к фронту. Общая численность партизан в районе Велиж – Витебск, по оценкам немцев, составляла 6000 человек, значительная часть которых была уничтожена или попала в плен в ходе проведения первой операции, носившей название Kugelblitz («Шаровая молния»).

3-я танковая армия немцев сделала попытку не отталкивать от себя местное население. Было запрещено сжигать деревни, и в окончательном отчете о проведении операций отмечалось, что расстреливались лишь те, чья принадлежность к партизанам была доказана. За операцией Kugelblitz последовали еще две операции, носившие названия Donnerkeil («Громовержец») и Maigewitter («Майская гроза»). В результате этих операций немцам удалось захватить запасы продовольствия партизан, и уцелевшие партизаны серьезно страдали от его нехватки. После проведения операции Maigewitter начальник Центрального штаба партизанского движения Пономаренко посетил партизанские бригады и приказал доставлять партизанам продовольствие по воздуху. Проведение немцами операций против партизан, нехватка продовольствия и перемещение линии фронта дальше на запад – все вместе это привело к снижению действенности операций партизан, находившихся в районе Велиж – Витебск. Партизанские бригады, действовавшие к западу от линии Витебск – Невель и отчасти получившие подкрепления из остатков бригад, разбитых в районе Велиж – Витебск, теперь приобретали более важное значение.

Заключительные этапы партизанской войны и отступление немцев

1. Стратегическое значение партизанских районов

Росту партизанского движения на Полоцкой низменности способствовало существование на ней большого количества озер, болот и крупных лесных массивов, которые препятствовали не вполне приспособленным для действий в подобных условиях тыловым немецким войскам выявлять и вступать в бой с партизанскими бригадами, когда те формировались и накапливали силы на протяжении 1941–1942 годов. Однако быстрый рост и усиление мощи партизан в 1942 году, продолжившиеся и в 1943 году, нельзя объяснить лишь наличием благоприятных условий. Партизанское движение обретало силу в результате целенаправленных усилий и стратегического плана, в котором отдельным бригадам и крупным партизанским формированиям отводились особые роли.

Существуют свидетельства тесной связи действий партизан с целями Красной армии. Призванные нарушить систему снабжения немецких войск диверсии на железных дорогах, проводимый партизанами призыв для обеспечения Красной армии людскими ресурсами и разведывательные донесения партизан могут служить примерами существования такой связи. Более того, самой Полоцкой низменности, с действующими на ней партизанскими бригадами, отводилась важная роль в стратегическом планировании Красной армии на завершающих этапах войны.

Усиление мощи и обеспечение техникой партизанских центров на Полоцкой низменности было продолжено в 1943 году. Все больше возрастала важность четырех хорошо укрепленных центров партизанского движения. Создание партизанского центра в Россонском районе, на стыке между группой армий «Север» и группой армий «Центр» происходило весной и в начале лета 1943 года. Там советский генерал Труфанов занимался созданием партизанских отрядов, в составе которых было до 2000 солдат регулярных частей, имевших тяжелое вооружение и постоянно снабжавшихся по воздуху. Общая численность партизан в этом районе, по оценкам немцев, составляла 10 000–12 000 человек, входивших в средние и крупные бригады, организованные по принципу армейских частей со строгой военной дисциплиной. Дороги в этот район были блокированы, и все подходы охранялись партизанскими подразделениями, а сам район полностью контролировался партизанами.

Аналогичные события происходили и в Ушачинском районе. Он простирался от Лепеля до Улла-Докшице; там находилось от 12 000 до 15 000 партизан, которыми командовал бывший секретарь Лепельского райкома партии Лобанюк. Благодаря блокированным партизанами дорогам, минным полям и другим оборонительным сооружениям этот район также был недоступен для немецких войск. Третий партизанский центр находился меду Лепелем и Борисовом, где оперативную группу возглавляли советский полковник Мачульский, являвшийся полномочным представителем Белорусского штаба партизанского движения в Борисовском районе, и один из секретарей Минского обкома партии.

Крупные силы партизан были сконцентрированы и к востоку от Лепеля, на участке Камень – Чашники – Сенно, хотя этот район и не был защищен также надежно, как остальные. Здесь партизанскими бригадами командовал генерал Дубровский, имевший, по всей видимости, отношение к партии или НКВД. Летом и осенью 1943 года Дубровский путем систематически проводимых атак и уничтожения немецких опорных пунктов, расположенных к востоку от Лепеля, пытался расширить границы контролируемой партизанами территории. Приказ от 5 июля 1943 года, подписанный якобы самим Сталиным, предписывал Дубровскому выработать план атаки партизанами города Лепеля и его окрестностей для уничтожения находившихся там опорных пунктов немцев. Для проведения этой операции предполагалось выделить до 4000 партизан, а еще 2000 должны были находиться в резерве. Дополнительную поддержку должна была оказывать советская авиация своими бомбардировками города Лепеля. Операцию не удалось провести в течение отведенных на нее приказом тридцати дней. Но давление партизан на этот район заметно возросло, и в конце сентября в донесении 3-й танковой армии немцев указывалось, что весь регион настолько наводнен партизанами, что сохранение в нем опорных пунктов вызывает огромные трудности. Большинство дорог было блокировано для немецкого транспорта, движение можно было осуществлять лишь по нескольким основным магистралям под надежной зашитой военных подразделений. В августе 1943 года партизаны при поддержке специальных отрядов подрывников из военнослужащих Красной армии совершили ряд крупных диверсий на железных дорогах, в результате чего движение было полностью парализовано на несколько дней. Нападения продолжались в течение всей осени этого года.

В октябре 1943 года началось крупное советское наступление на Витебском участке фронта. Командующий Калининским фронтом генерал Еременко приказал войскам уничтожить врага и овладеть «второй столицей Белоруссии – Витебском». О тесной координации действий партизанских бригад с операциями Красной армии, а также об особых задачах партизан в ходе советского наступления свидетельствуют строки из донесения 3-й танковой армии немцев от октября 1943 года:

«Развитие событий на фронте демонстрирует, что партизанам и отрядам подрывников Красной армии была поставлена задача проложить путь войскам Красной армии. В оперативных планах Красной армии два партизанских центра, в районе Сенно – Лепель и в районе Россоно, должны были способствовать достижению двух различных целей. В районе Сенно – Лепель партизаны недавно приступили к проведению операций, призванных нарушить сообщение на всех дорогах. Шоссе Витебск – Лепель всегда являлось объектом нападений партизан… Уничтожение мостов путем поджогов и взрывов происходило непрерывно. Однако с недавних пор партизаны перестали ограничиваться лишь этим шоссе и дорогами, ведущими к нашим опорным пунктам, а расширили свои действия на все ведущие от фронта в тыловые районы дороги, которые могут быть использованы немецкими войсками; проходимость по этим дорогам резко снизили проводимые партизанами разрушения дорожного полотна, устраиваемые завалы и минирование… Явно преследуется цель помешать отходу немецких войск в тыловые районы. Продолжение разрушений дорог даже тогда, когда происходит отход немецких сил, указывает, что Красная армия… не планирует продолжать свое наступление в этом регионе, а намерена использовать его в качестве буфера для оказания давления на отводимые немецкие армии.

Положение с дорожной сетью в Россонском районе существенно отличается от вышеизложенного. Здесь уничтожен мост через реку Дриссу и ряд мостов в глубине района, устраиваются завалы на дорогах, но свидетельства стремления полного разрушения дорог… отсутствуют. Существенных изменений в состоянии дорог за последнее время отмечено не было. Ремонт дорог не представит особых трудностей, поскольку для его проведения можно будет использовать местное население… Полученные от дезертиров сведения и разведывательные данные указывают на то, что Красная армия планирует продвижение в этом районе».

Советское наступление на Витебск в начале октября 1943 года завершилось прорывом между Невелем и Витебском. Красная армия освободила Городок, Невель и Дретун, и тем самым был создан глубокий выступ к северо-западу от Витебска (см. рис. 10 и 11). Одновременно проведенные атаки на северо-западе и северо-востоке от Витебска захлебнулись, и слабым силам немцев удалось предотвратить крупный прорыв. Такой прорыв привел бы к тому, что 3-я танковая армия немцев оказалась бы в котле между войсками Красной армии и партизанскими районами к западу от Витебска, между Полоцком и Борисовом. Одним из последствий советского наступления стала отмена крупной операции против партизан в районе Россоно, которой должен был лично командовать генерал СС фон дер Бах-Зелевски[80], а предназначенную для проведения этой операции оперативную группировку пришлось отправить на фронт, чтобы помешать русским расширить выступ в районе Невеля.

Рис. 10. Районы сосредоточения партизан и линия фронта, 1 января 1944 г.

Рис. 11. Контролируемые партизанами дороги, март 1944 г.

Зимой 1943/44 года намерения советской стороны вытеснить 3-ю танковую армию немцев в партизанские районы в тылу и тем самым помешать ее отступлению не были воплощены в жизнь, поскольку немецким войскам удалось удержать Витебск и на время остановить продвижение русских.

Советский прорыв севернее Витебска существенно уменьшил стратегическую важность Россонского района. В октябре 1943 года наиболее активные партизанские бригады переместились к востоку от Двинска и Барановичей. Численность партизан в Россонском районе в то время по-прежнему составляла от 10 000 до 12 000 человек. Оставшиеся партизаны считали себя передовыми частями Красной армии. Они осуществляли призыв семнадцатилетних и восемнадцатилетних новобранцев для Красной армии; включение партизанских бригад в состав частей Красной армии происходило лишь в отдельных случаях. Партизаны чаще действовали в качестве разведчиков, оказывая помощь частям Красной армии в продвижении по местности, условия которой были хорошо им знакомы.

Если Россонский район утратил свою стратегическую важность, то на территории от Лепеля до Ушачей происходило дальнейшее укрепление и рост численности партизан. Только в прилегающих к Ушачам районах насчитывалось от 12 000 до 15 000 партизан. Борьба за контроль над дорогами, жизненно важными для движения 3-й танковой армии немцев в случае возникновения необходимости дальнейшего отвода немецких войск, становилась основным видом противоборства между партизанами и немецкими силами охраны. После тяжелых боев немцам при поддержке подразделений коллаборационистов удалось на время установить контроль над дорогой от Лепеля до Витебска и создать вдоль нее опорные пункты.

2. Освобождение Полоцкой низменности Советской армией

В борьбе за контроль над регионом, расположенным между Лепелем, Витебском и Оршей, важную роль играла бригада под командованием Каминского. Эта бригада была сформирована в поселке Локоть, расположенном к югу от Брянска, где Каминский являлся главой местного самоуправления, созданного немцами в начале войны. Когда советские армии освободили Брянскую область, бригада Каминского, состоявшая примерно из 6000 бойцов, за которыми следовали 25 000 мирных граждан, была отведена для размещения в Лепеле и на контролируемой партизанами территории на участке Лепель – Полоцк – Витебск. После передислокации из Локтя в сентябре 1943 года бригада, в качестве предназначенного для борьбы с партизанами формирования, утратила свое значение. Трудности в отношениях с враждебно настроенным местным населением, заговоры некоторых офицеров и части личного состава, намеревавшихся перейти на сторону партизан, нехватка продовольствия и ряд других факторов способствовали тому, что бригада не могла успешно бороться с партизанами на новой территории. Однако при поддержке бригады Каминского немцы по меньшей мере имели возможность сражаться с партизанами. Партизаны же, со своей стороны, делали все возможное, чтобы не позволить бригаде Каминского укрепить положение. Это им отчасти удалось, поскольку силы Каминского и следовавшие за ними мирные граждане были сосредоточены в городе Лепеле и в нескольких опорных пунктах, расположенных вдоль дорог Лепель – Витебск и Лепель – Сенно. Там они подвергались постоянным атакам партизан. В ноябре 1943 года партизанам на время удалось полностью перекрыть все подступы к Лепелю. В начале весны 1944 года следовавшие за бригадой Каминского мирные граждане вновь были эвакуированы, но сама бригада продолжала сражаться с партизанами Полоцкой низменности в составе сил СС вплоть до освобождения Полоцка в ходе последнего советского наступления в июне 1944 года.

Хотя первая попытка советских сил взять Витебск зимой 1943/44 года потерпела провал, возобновление наступления было лишь делом времени. Советское Верховное командование верно предугадало намерение немцев уничтожить партизан в тылу немецких 3-й и 4-й танковых армий, с тем чтобы устранить угрозу для путей их отступления. Действовавшие в районе Ушачей партизанские бригады получили особые указания сорвать все попытки немцев захватить этот район. После остановки советского зимнего наступления 1943/44 года стало осуществляться снабжение партизан по воздуху, была повышена дисциплина и шли крупные приготовления партизанских бригад под командованием Лобанка к обороне этого района. Одновременно шли приготовления немцев к крупным операциям против партизан в районе Ушачей и на участках между Лепелем и Сенно и между Лепелем и Борисовом. Две из этих операций, носившие названия Fruehlingsfest («Весенний праздник») и Regenschauer («Ливень»), планировалось провести в апреле 1944 года в районе Ушачей, а за ними должна была последовать еще одна крупная операция, «Корморан», против партизанских бригад, находившихся между Лепелем и Борисовом. Проведение этих операций должно было способствовать достижению двух важных целей: обеспечить безопасность путей отхода немецким войскам и ослабить партизан, помешав их нападениям на железные и шоссейные дороги. Такие нападения мешали и без того крайне недостаточному снабжению немецких войск. В январе 1944 года численность партизан в районе Ушачей и на прилегающей к нему территории на востоке, по оценкам немцев, составляла 18 000 человек. Согласно немецким донесениям, они полностью утратили все характерные особенности партизан и больше напоминали регулярные войска.

Немцы смогли начать операции Fruehlingsfest и Regenschauer до начала советского наступления против группы армий «Центр». В середине апреля крупные силы немцев, численностью более 20 000 человек, начали наступление на находившихся в районе Ушачей партизан. Несмотря на упорное сопротивление, этим операциям удалось рассеять и нанести крупные потери партизанским бригадам, контролировавшим этот регион с 1942 года. Поддержке с воздуха партизан советской бомбардировочной и истребительной авиацией, а также действиям советских диверсионных групп в районе к северо-востоку от Полоцка не удалось помешать успешному исходу операций. По оценкам немцев, после нескольких недель боев потери партизан составили 7000 человек убитыми и более 7000 пленными.

Разгром партизан в районе Ушачей, по всей видимости, помешал полному и внезапному развалу немецкого фронта после возобновления советского наступления в июне 1944 года. Если бы партизаны по-прежнему продолжали контролировать этот район, пути отступления 3-й танковой армии немцев оказались бы отрезаны. Но успех немцев в действиях против партизан Полоцкой низменности на завершающих этапах войны не привел к их полному разгрому. Вторую крупную операцию против партизан на участке между Борисовом и Лепелем удалось начать лишь в начале июня, но завершить ее до начала советского наступления в этом же месяце немцы не смогли. Прямо перед началом наступления партизаны провели тысячи диверсий, превосходившие по масштабам аналогичные операции в августе 1943 года. Хотя большинство атак партизаны провели дальше к западу, значительно пострадали железные дороги Витебск – Орша и Полоцк – Молодечно. В критический для немцев момент железнодорожное сообщение вновь оказалось парализованным. Вопреки проведенным против них операциям, партизаны продолжали оставаться грозной силой.

В течение нескольких дней после начала советского наступления 22 июня 1944 года Полоцкая низменность была освобождена мощным натиском советских армий, чье продвижение через несколько недель остановилось около Вистулы.

Дальнейшая судьба партизанских бригад Полоцкой низменности после советского наступления не совсем ясна, поскольку немецкие источники того периода очень неполные и касаются в основном операций на фронте. Скорее всего, большинство партизан двинулось на запад, продолжая наносить удары по немецким линиям коммуникаций, но советское наступление шло столь быстрыми темпами, что многие партизаны, несомненно, оказались за линией фронта и были включены в состав частей Красной армии.

Глава 3

Организация партизан: бригада

Начиная с середины 1942 года основной формой организации партизан стала бригада. В рамках данного исследования можно допустить, что все партизанское командование выше бригадного уровня являлось контролирующими органами либо коммунистической партии, либо Красной армии и потому должно рассматриваться отдельно от командования, осуществлявшего непосредственное управление войсками партизан. Штаб бригады обычно состоял из командира, комиссара, заместителя командира, начальника штаба, а в отдельных случаях в крупных бригадах в его состав входил адъютант командира бригады. Состав штаба в различных бригадах был различен; отдельные должности в нем могли быть вакантными. В состав штабов многих бригад входили начальник разведки и офицер НКВД. Кроме того, при штабе могли быть инспекторы и инструкторы, направляемые из партийных органов или из армии. Последние формально не являлись членами штаба бригады, но можно допустить, что пока они были прикомандированы к бригаде, то могли оказывать существенное влияние на проведение ею операций.

Деление бригады на отдельные подразделения было произвольным. Часть бригад делилась на батальоны (от четырех до пяти), а внутри батальонов на отряды. Другие бригады делились непосредственно на отряды, которых могло быть двадцать, а иногда всего четыре или пять. Командование батальонами обычно состояло из командира, заместителя командира и политрука.

Командир бригады

Командир бригады, по всей вероятности, являлся самым главным лицом в партизанском движении. В немецком тылу над ним не было вышестоящих начальников. Получаемые командиром приказы вышестоящего руководства очень часто были неконкретными, носили общий характер, и способы их выполнения были оставлены на его усмотрение. Сама бригада часто являлась детищем командира. При отсутствии регулярного снабжения и пополнения людьми размер и эффективность действий бригады часто зависели от умения командира создавать запасы оружия и продовольствия. Важную роль играло и умение командира находить новобранцев и включать их в состав бригады. В определенной мере репутация командира, в основе которой лежали продемонстрированная им способность вооружить и накормить своих людей, а также его навыки боевого командира (то есть умение одерживать победы с незначительными потерями), способствовала привлечению новобранцев и созданию нужного морального климата в бригаде. От репутации командира зависели и размеры поддержки, получаемой бригадой из советского тыла. Эффективность самого партизанского движения почти целиком зависела от отдельных командиров бригад. Управление всеми операциями партизан было сосредоточено в штабах бригад. Приказы вышестоящего командования могли претворяться в жизнь только командирами бригад. Поскольку каждая бригада действовала как самостоятельная боевая единица, выполнение ею приказов зависело от энергии, мастерства и бесстрашия отдельного командира в значительно большей степени, чем в аналогичной по размерам боевой единице регулярной армии.

Было принято связывать успехи бригады с действиями ее командира, поэтому за бригадами часто закреплялись названия по имени их командиров – бригада Дубровского, бригада Охотина, полк Гришина и др. Прославившийся командир бригады мог обладать личным престижем, намного превышавшим заслуги подразделения, которым он командовал. Командир бригады превращался в овеянную романтикой фигуру, воплощал в себе лучшие черты партизан времен Гражданской войны и более ранних периодов советской истории.

Неумелый командир был способен нанести непоправимый вред своей бригаде. Показателен в этом отношении приводимый ниже отчет инструктора Витебского областного комитета партии:

«Довожу до сведения, что 27 августа 1943 года состоялось заседание штаба бригады Фалалеева, на котором были заслушаны отчеты командиров отрядов Семенова и Думина о проведении их отрядами в текущем месяце боевых операций и выполнении приказа № 0042. На собрании было установлено, что отряд Семенова в текущем месяце не уничтожил ни одного немца и не произвел ни одного взрыва на железной дороге. Семенов объяснил такое бездействие плохим оснащением своего отряда и тем, что диверсионные группы находятся в процессе подготовки…

На этом собрании я резко осудил бездействие отряда. Я особо подчеркнул низкую боеспособность отряда и плохое выполнение своих обязанностей его командиром Семеновым и комиссаром Андреевым; указал на их бездействие и неспособность командовать солдатами и направлять всю энергию отряда на выполнение боевых заданий. Кроме того, я отметил плохо организованную систему охраны и слабую работу штаба.

После этого, вместо того, чтобы осудить бездействие отряда и наметить конкретные меры по повышению его боеспособности, отдельные командиры, в частности Сазыкин и Семенов, стали выражать недовольство моими замечаниями. Семенов высказал упрек в том, что от него требуют всего, но никто не помогает ни одеждой, ни обувью, ни продовольствием.

Я отметил, что, кроме комиссара Шенделева, никто не осудил такого отношения, покрывающего бездействие путем высказывания претензий к нехватке материальных ресурсов. Что касается Фалалеева, то на совещании помимо мягкости, проявленной в отношении высказанных командирами требований, он не дал им никаких конкретных заданий по повышению боеспособности подчиненных им отрядов. Он не осудил проявленное командиром Семеновым отношение к бездействию его отряда. Вместо того чтобы признать свои ошибки, Семенов выдвинул обвинения в адрес тех, кто указал ему на его недостатки.

У меня сложилось мнение, что Семенову не хватает командирских качеств; занятый лишь самим собой командир не способен обеспечить четкого проведения боевых операций. Кроме того, Семенов пытается устраниться от командования во время выполнения заданий. Не в его привычках идти в бой плечом к плечу со своими бойцами. К тому же его личное поведение нельзя назвать образцовым, что пагубно сказывается на моральном состоянии отряда…»

Результатом столь неблагоприятного отчета инструктора стал приказ об отстранении Фалалеева от командования бригадой. (Обращает на себя внимание быстрота, с какой все произошло. Совещание проходило 27 августа. Инструктор сообщил о своих впечатлениях секретарю Витебского облисполкома, находившемуся в советском тылу, и уже 28 августа Фалалеев был отстранен от должности.) Приводимое ниже сообщение показывает, что даже усилий инструкторов, направляемых партией, подчас было недостаточно для исправления положения в бригадах.

«Сообщаю, что 28 августа 1943 года начальник Белорусского штаба партизанского движения товарищ Калинин передал по радио сообщение, подтверждающее назначение Сазыкина на должность командира бригады вместо Фалалеева.

По моему мнению, Фалалеев протолкнул на этот пост своего протеже и собутыльника с тем, чтобы продолжать прикрывать свои грязные делишки. Сазыкин уличен в причастности к расстрелам и другим нарушениям, происходившим в бригаде. Установлено, что Сазыкин распивал вместе с Фалалеевым самогон и считался заместителем командира бригады, хотя в настоящее время такой должности не существует. Солдаты и офицеры бригады относятся к Сазыкину за его интриги без всякого уважения. Сазыкин расстрелял много солдат, офицеров и мирных жителей.

Назначение Сазыкина на место Фалалеева произошло без ведома комиссара бригады Шенделева и меня. Шенделев передал направленное по радио сообщение, подписанное вами, Фалалееву, который воспользовался этим и, по всей вероятности, заменил фамилию Свириденко на Сазыкина… Поэтому я направляю к вам комиссара Шенделева и ожидаю ваших дальнейших указаний по этому вопросу».

Сложившаяся в бригаде Фалалеева ситуация, по всей видимости, возникала время от времени и во многих других бригадах. Бригадам была присуща инертность, которую даже энергичным командирам удавалось с трудом преодолевать. С нерасторопными командирами вроде Фалалеева вся бригада скатывалась к бездействию. Обычно было трудно отдавать бригадам приказы, касавшиеся способов выполнения заданий, и еще труднее было проверять результаты выполнения заданий, о которых они сообщали. Партизанский отряд, к примеру, мог уделять огромное количество времени грабежам крестьян или наносить удары по второстепенным по важности объектам, избегая атак важных целей, поскольку они надежно охранялись и это могло вызвать ответный удар немцев.

Существовавшая тенденция концентрации партизанских бригад в крупных, контролируемых партизанами районах позволяет сделать гипотетический вывод о том, что присущая отдельной бригаде инертность распространялась и на все партизанское движение в целом. Может создаться впечатление, что способность бригад контролировать обширные территории внутри зоны немецкой оккупации относится к достижениям партизанского движения. Вместе с тем прекрасно известно, что крупные районы немцы оставляли в распоряжении партизан в основном потому, что просто не пытались их удерживать. Из этого следует, что бригады в определенной степени шли по линии наименьшего сопротивления и собирались в наиболее безопасных районах, где риск столкновения с противником был не столь велик и где они могли в спокойной обстановке заниматься созданием своих лагерей, добывать продовольствие и строить фортификационные сооружения.

Офицеры

Существовало четыре категории партизанских офицеров: те, кто самостоятельно достиг этого звания внутри партизанского движения; офицеры, подготовленные в советском тылу для командования партизанами; офицеры регулярных частей Красной армии, направленные к партизанам; офицеры, оказавшиеся на оккупированной территории в 1941 году. Последние две категории составляли основную часть офицерского корпуса партизан. Точные статистические данные отсутствуют, но немцы всегда считали, и, по всей видимости, считали верно, что советское руководство ставило себе целью иметь среди офицерского состава партизан как можно больше офицеров регулярной армии. Проблемы командования партизанскими бригадами во многом были сходны с проблемами командования частями регулярной армии; и советское командование, в частности в таких центрах обороны, как Россоно и Ушачи, часто стремилось использовать партизан вместо регулярных частей. Поэтому нет ничего необычного в появлении большого количества офицеров регулярной армии в партизанских бригадах. Приведенный ниже приказ отчасти показывает, как производился отбор лиц для подготовки партизанских офицеров:

«Командиру партизан тов. Буланову

Согласно указанию Центрального штаба партизанского движения, штабом партизанского движения [4-й ударной армии] созданы курсы командиров рот для подготовки командиров партизанских подразделений, начальников штабов и командиров диверсионных групп. Для направления на курсы следует отобрать пять человек из числа бойцов, наиболее надежных, политически грамотных, морально устойчивых и беззаветно преданных социалистической Родине, а также уже отличившихся в бою. Двое должны быть отобраны для должности командиров подразделений, двое для должности начальников штабов и один на должность командира диверсионной группы. Отобранные для подготовки на должность командиров штабов должны иметь семь классов образования. Отобранные лица должны быть направлены 8 августа 1942 года в оперативный партизанский штаб при штабе 4-й ударной армии.

3 августа 1942 г.

Командир оперативной группы

партизанского движения при штабе

4-й ударной армии старший батальонный

комиссар Соколов».

Командиры, добившиеся офицерского звания внутри партизанского движения, символизировали собой дух движения. Командиров бригад из этой категории часто стремились представить героями, тогда как находившиеся в бригадах офицеры регулярной армии оставались в тени. Такие командиры по большей части были выходцами из рядов партийных чиновников низового и среднего уровней; некоторые из них являлись секретарями райкомов партии. Хотя, будучи в основном мелкими чиновниками, они принадлежали к советской элите и потому занимали особое и довольно важное место в партизанском движении. Если некоторые из них являлись лишь номинальными руководителями партизанских бригад, а основную работу делали офицеры регулярной армии, то другим удавалось добиваться успехов и становиться подлинными лидерами партизан. Одним из таких был командир бригады Лобанок, занимавший до войны должность секретаря райкома партии. Он стал сначала комиссаром бригады, затем ее командиром и, наконец, командиром оперативной группы, руководившей обороной всего партизанского района с центром в Ушачах. Еще одним из таких командиров был Марков, до войны являвшийся депутатом Верховного Совета Белорусской ССР, он командовал бригадой имени Ворошилова и руководил всеми партизанскими бригадами Вилейской области.

Но простому партизану, как правило, было трудно рассчитывать на повышение. Высшие командные должности почти всегда занимали те, кто сумел выдвинуться в рядах коммунистов. Простые члены партии имели возможность стать младшими офицерами, но в основном на все командные посты в бригаде стремились назначать офицеров регулярной армии или специально подготовленных офицеров.

Комиссар

Институт комиссаров не был ликвидирован в партизанском движении, как это произошло в Красной армии в 1942 году. Взятый в плен начальник штаба одной из партизанских бригад сообщал о партизанских комиссарах следующее: «Отношения между командиром и комиссаром… четко определены. Оба имеют равные права. В военных вопросах комиссар не может давать указаний командиру, а в политических вопросах командир не может руководить комиссаром. Оба имеют право наказывать за проступки, не прислушиваясь к мнению остальных. Отданный комиссаром приказ не может быть отменен командиром, и наоборот. Командир и комиссар питаются лучше остальных».

В каждой бригаде, полку, батальоне и отряде имелся комиссар или политрук. В выполнении различных функций командир и комиссар имели равные права. Поскольку степень самостоятельности партизанских отрядов при проведении операций была довольно высока, комиссар выполнял важную функцию сдерживания излишнего рвения командира и следил за сохранением боеспособности отряда.

Институт комиссаров прижился в партизанском движении намного лучше, чем в Красной армии. В армии он был предназначен в первую очередь для политического вмешательства в важнейшие военные вопросы. В партизанском движении четкого разграничения между военными и политическими вопросами не существовало. Как уже отмечалось, многие командиры бригад в мирное время являлись партийными чиновниками. Строгих функциональных различий между комиссаром, командиром и офицерами не существовало. К примеру, в бригаде Бирюлина ее командир начинал свою карьеру в качестве ее комиссара. На ранних этапах формирования 1-й Белорусской партизанской бригады в ней было три человека, в равной степени претендовавших на должность комиссара этой части. Двое из них заняли посты командиров подразделений, а один в конечном счете стал бригадным комиссаром. Следует заметить, что в данном случае двое стали именно командирами, а не политруками подчиненных подразделений. Командир отряда «За Родину» в прошлом являлся комиссаром Красной армии, а комиссаром отряда был секретарь Витебского обкома партии. Иногда бывшие партийные чиновники предпочитали становиться командирами отрядов. Лобанок, командир бригады имени Сталина, в прошлом, как уже отмечалось, был секретарем райкома и до лета 1943 года занимал должность комиссара в бригаде Дубровского, а затем сформировал собственную бригаду и стал ее командиром. Марков, командир бригады имени Ворошилова, был депутатом Верховного Совета Белорусской ССР. Другие партийные чиновники выбирали должность комиссаров. Когда в июне 1942 года был организован отряд «Мститель», отвечавший за создание этого отряда представитель партии выбрал для себя должность комиссара. В бригаде Охотина и командир, и комиссар были первыми секретарями райкомов партии[81].

Как правило, в партизанском движении комиссар не являлся таким возмутителем спокойствия, каким он был в Красной армии. У партизан между офицерским корпусом и комиссарами не наблюдалось различий, характерных для армии. По своему социальному происхождению, политическим взглядам и профессиональной подготовке партизанские офицеры и комиссары были во многом одинаковы, и между этими двумя группами не существовало четкой границы. Офицеры иногда переходили из одной группы в другую. Всегда, разумеется, существовала опасность, что без четкого разграничения обязанностей и подчинения одного другому в отдельных случаях могли возникать трения. Однако мало что указывает на то, что подобная проблема разрасталась до серьезных масштабов. Не вызывает сомнений, что в некоторых бригадах комиссар был выше командира по положению, поскольку занимал более высокий пост в партийной иерархии. В других бригадах командир, благодаря своему более высокому положению в партии, оставлял комиссара в тени, как это, например, происходило в бригадах имени Сталина и имени Ворошилова.

Комиссар был «сторожевым псом» партии. Кроме того, сама партия непосредственно вмешивалась в действия партизанских отрядов. В каждой бригаде были коммунисты. Например, в одной из бригад общей численностью 1113 человек 40 (3,5 процента) были членами партии, 87 (7,8 процента) кандидатами в члены партии, 334 (30 процентов) комсомольцами и 652 (58,7 процента) беспартийными. Низкое в процентном отношении количество членов и кандидатов в члены партии не являлось чем-то особенным. Оно, по всей видимости, соответствовало проценту членов партии среди всего населения. Более того, в последние годы войны численность отрядов существенно пополнилась за счет призыва новобранцев, не желавших служить в партизанах. Вместе с тем многие партизаны были слишком молоды для членства в партии, чем объясняется довольно высокий процент комсомольцев. Тем не менее партия обладала реальной силой внутри каждого партизанского отряда. Члены партии своим руководством должны были способствовать сплочению и служить примером для беспартийных.

Заключение

Если мощь и успехи партизанского движения на Полоцкой низменности оценивать его способностью сохранить себя и даже развиваться на территории, которую немцы надеялись оккупировать и осуществлять на ней свое правление, то в этом случае оно являлось весьма успешным. Следующие факторы помогают понять, почему партизанские бригады в этом регионе смогли стать реальной силой:

1. Благоприятные условия местности: обширные болота, озера и девственные леса.

2. Близость к Красной армии на протяжении всей войны, что позволяло поддерживать устойчивую связь с регулярными войсками и базами снабжения.

3. Прилагаемые советским командованием серьезные усилия по увеличению мощи партизанского движения в этом регионе.

4. Поддержка коренного населения после его первоначально враждебного или безразличного отношения.

5. Неспособность немецкого Верховного командования выделить достаточное количество сил для решительных действий против партизан и разместить после проведения антипартизанских операций войска в сельских районах с тем, чтобы помешать реорганизации партизанских бригад.

Но эффективность партизанского движения нельзя оценивать, беря за основу лишь его численность. Необходимо охарактеризовать его в свете достижения поставленных целей. Партизанское движение в этом регионе имело две основные цели: 1) способствовать разгрому немецких армий путем подрывных действий у них в тылу, предоставления разведывательных сведений Красной армии и отвлечения от действий на фронте немецких войск; 2) восстановить и сохранять советский контроль над местным населением. Помимо этих двух целей на завершающем этапе войны дополнительно была поставлена еще одна: оказывать прямое содействие Красной армии в проведении военных операций.

Своими действиями, начиная с лета 1942 года и в еще большей степени в конце осени 1943 года, партизанам удалось нанести серьезный ущерб немецкому подвижному составу и снабжению немецких войск. По меньшей мере дважды на протяжении войны, в августе 1943 года и незадолго до советского летнего наступления 1944 года, партизаны сумели полностью парализовать движение немецкого транспорта по железным дорогам на длительное время. И хотя невозможно судить, как в целом подрывные действия партизан повлияли на военные операции, можно утверждать, что в двух этих случаях мобильность немецкой армии в решающий момент была серьезно затруднена. Наиболее весомым результатом подрывных действий партизан был постоянный отток материальных ресурсов немцев, в частности уменьшение количества подвижного состава. Занимаемое партизанами выгодное положение по отношению к главным железным дорогам играло важную роль в достижении успеха. Разведку партизан немцы всегда считали отлично налаженной, и в Красной армии, вероятно, знали практически все о численности и дислокации немецких частей. Постоянное выделение партизанам людских и материальных ресурсов, в которых нуждалась и сама Красная армия, свидетельствует о том, что партизанские операции считались весьма важными.

В целом партизаны оказались не способны оттянуть на себя немецкие войска в таких масштабах, чтобы это могло сказаться на действиях немцев на фронте. В какой-то момент максимальная численность партизан составляла от 35 000 до 40 000 человек, но им никогда не противостояли равные по количеству силы немцев. Партизаны, как правило, наносили удары небольшими подразделениями и всячески стремились избегать серьезных боевых действий. Крупномасштабные операции против партизан немцы неизменно проводили в заранее установленное время и в заранее намеченных местах. Немцы всегда учитывали, что нападения на линии их коммуникаций могут усилиться и отдельные опорные пункты придется сдать партизанам, и потому всегда имели возможность отвести участвовавшие в операциях против партизан войска и направить их на фронт, если в этом возникала острая необходимость. Они также могли проводить операции против партизан, когда на фронте наблюдалось затишье. Поэтому отток с фронта немецких войск не был чрезмерным, к тому же в многих операциях против партизан участвовали силы полиции и подразделения коллаборационистов, малопригодные для действий на фронте. В какой-то мере само партизанское движение несло ответственность за увеличение количества войск, которые немцы имели возможность использовать в военных действиях. Планами немцев по вторжению в Советский Союз использование коллаборационистов в качестве военной силы не предусматривалось. Немцы прибегли к политике использования этого источника людских ресурсов лишь после того, как на собственном опыте убедились, что такие силы необходимы для сдерживания партизан. Весной 1943 года около 27 000 коллаборационистов сражались на стороне немцев на Полоцкой низменности. Не будь партизанского движения, этих людей, скорее всего, отправили бы в качестве рабочей силы на немецкие заводы.

К числу крупных успехов партизан в этом регионе следует отнести их способность заручиться поддержкой значительной части местного населения. Весьма маловероятно, чтобы появление партизанского движения и восстановление советской власти соответствовало чаяниям большинства населения, судя по первоначально проявленному им враждебному отношению к партизанам и вполне благоприятной реакции на оккупацию немцами. Дальнейшее поведение немцев и их политика устрашения, проводившаяся в сельских районах, где уже де-факто партизаны установили свой контроль, не оставляли местному населению иного выбора, кроме как поддерживать ту или иную сторону. В таких районах, как Россоно и Ушачи, крестьянин находился целиком во власти партизан и был вынужден либо выполнять их распоряжения, либо дезертировать к немцам и становиться коллаборационистом. Крестьяне во временно контролируемых немцами районах – а в эту категорию попадали практически все сельские районы – точно так же были либо вынуждены сотрудничать с немцами, рискуя навлечь на себя гнев партизан, либо присоединяться к последним. Возможно, многие и хотели бы оставаться в стороне, не поддерживая ни тех ни других, но сам характер партизанской войны на Полоцкой низменности практически исключал такую возможность. Партизанам удалось расстроить, видимо, существовавшие у немцев планы проведения аграрной реформы и вместо этого восстановить советские порядки. По мере продолжения войны, когда военная мощь Германии истощалась прямо пропорционально росту мощи партизанского движения, даже коллаборационисты, смирившись с неизбежным восстановлением советской власти, в больших количествах переходили на сторону партизан.

Третья цель партизанских бригад Полоцкой низменности – оказание поддержки Красной армии – не была достигнута. Но этот провал существенно не отразился на эффективности действий партизан, поскольку партизанские отряды создавались вовсе не для выполнения подобной задачи, и она была поставлена им лишь тогда, когда накопленная партизанами мощь, казалось, позволяла им оказать такую поддержку. Судя по немецким источникам, советское наступление зимой 1943/44 года на Витебск имело целью вытеснить немецкие армии в район Полоцк – Лепель – Борисов, где партизаны были особенно сильны. Партизанам в этом плане отводилась пассивная роль, хотя их численность вполне позволяла им вести наступление на оборонительные позиции немцев. Попытка советского наступления потерпела провал, потому что Красная армия не смогла прорвать оборону немцев. Прежде чем советское наступление возобновилось, 3-я танковая армия немцев приняла меры к устранению угрозы, существовавшей для путей ее отхода. В апреле 1944 года, когда советское зимнее наступление было остановлено, а летнее наступление еще не началось, крупная антипартизанская операция немцев рассеяла партизанские бригады, действовавшие в районе Ушачей. Успешная операция немцев сорвала существовавшие, по всей видимости, планы широкомасштабного взаимодействия партизан с армейскими частями в ходе летнего наступления Красной армии в 1944 году.

Часть четвертая

Северный Кавказ

Александр Даллин

Глава 1

Основные сведения

Регион и проблема

Рассматриваемый в данной главе регион занимает территорию к югу от линии Ростов – Астрахань – степные, пустынные и горные районы Северного Кавказа и северные подступы к нему, которые были оккупированы немецкой группой армий «А» с июля 1942 года по февраль 1943 года, и так называемый Кубанский (Таманский) плацдарм, который немцы удерживали до сентября 1943 года.

В целом ряде отношений данный регион отличен от других центров партизанских действий. Присущие ему особенности определялись пятью основными факторами: а) характер местности; б) этнический состав населения региона; в) короткая продолжительность немецкой оккупации; г) несхожий с другими регионами характер оккупационной политики немцев; д) военная обстановка. Краткий обзор этих факторов крайне важен для понимания партизанского движения, возникшего в этом регионе.

1. География и экономика

Характер местности

По ландшафту и характеру местности данную территорию для удобства можно разделить на три основных типа: 1) степь в северной части региона, чьи плодородные земли занимают основную часть Краснодарского и Ставропольского краев с их многочисленными крупными селами и казацкими станицами; 2) засушливые и слабо населенные районы полупустынь и пустынь на северо-востоке региона, где расположена Калмыцкая АССР[82] и прилегающие к ней территории; 3) горная цепь, простирающаяся по всему Кавказу от Черного моря до побережья Каспийского моря, где присутствуют разнообразные по своему геологическому строению участки – нагорья, долины, скалы и горные пики (см. рис. 12).

Рис. 12. Географические регионы Кавказа

По мере продвижения на юг к рекам Кубань и Терек степь и пустыня постепенно сменяются гористой местностью с большим количеством мелких рек и лощин, в центре которой находится Ставропольское нагорье (высота над уровнем моря около 700 метров). Далее к югу встречаются участки вулканических и частично подвергшихся эрозии осадочных пород; здесь находятся горные леса и пастбища, а также минеральные источники, расположенные вокруг Пятигорска. Далее возвышается Большой Кавказский хребет, внушительных размеров природный барьер из ледников и скал (высота его крупнейшего пика, горы Эльбрус, составляет более 6000 метров), проходимый лишь в отдельные месяцы года.

И наконец, черноморское побережье к югу от Анапы резко сменяется крутыми горными кряжами, среди которых устьями и течением крупных рек, таких, например, как Кубань, образуется дельта с болотами и заводями, которых особенно много вдоль Азовского моря.

Этот быстро меняющийся и часто труднопроходимый ландшафт представлял собой особую проблему как для оборонявшихся, так и для захватчиков. Но испытывавшее эйфорию от побед 1941–1942 годов немецкое Верховное командование проявило легкомыслие и не учло фактора труднопроходимой местности в предстоящей Кавказской операции. Только высокие горы – их рассчитывали обойти, продвигаясь вглубь с обоих концов Военно-Грузинской дороги, – считались крупным препятствием.

Для партизан же болота и заводи представляли хорошее убежище, так же как и леса, покрывающие обширные участки нагорий, в частности в западной части; и наконец, в какой-то мере сами горы должны были обезопасить партизан от немцев, хотя пребывание в горах было сопряжено с огромными трудностями и для самих партизан[83]. Многие партизанские отряды организовывались вовсе не на находящихся на севере равнинах и не среди крутых и лишенных растительности скал на юге, а в предгорьях, где партизаны могли использовать преимущества лесов и гор, избежав риска и всех трудностей, связанных с голодом, холодом, потерей мобильности и изоляцией.

Транспорт

Хотя лошади в степи, мулы в горах и верблюды в пустыне представляли собой широко распространенные в значительной части этого региона средства передвижения, железные и шоссейные дороги также занимали подобающее место. Наличие в этом регионе (за исключением Калмыцкой АССР) развитой и находившейся в значительно лучшем состоянии, чем в большинстве других частей СССР, сети железных дорог объяснялось экономической важностью добываемой здесь нефти. Основная магистраль вела от Ростова к находящемуся на Каспии Баку через Армавир и Минеральные Воды, имея ответвления к расположенным южнее крупным городам, таким как Черкесск, Кисловодск и Нальчик. Для данного исследования особый интерес представляют и идущая с севера на юг железнодорожная линия от Ростова до Новороссийска, Кубанская линия от Новороссийска до Кропоткина и проложенная в горах линия от Туапсе до Армавира[84].

Состояние шоссейных дорог было различным. Существовало несколько главных автомагистралей в превосходном состоянии, но многие дороги, в особенности горные, имели в лучшем случае грунтовое покрытие и в зимние месяцы были полностью непригодны для движения моторизованных войск и тяжелой техники[85]. Для снабжения немецких войск и проводимых немцами боевых операций наиболее важными являлись: идущие от Новороссийска дороги; проложенные с севера на юг дороги, проходящие через Майкоп, Армавир, Ставрополь и Пятигорск; и дороги, ведущие к майкопским нефтепромыслам.

Экономика

Экономика Кавказского региона определяется его географическими особенностями. Черноземные почвы и теплый климат делают Кубанский регион одним из самых плодородных районов Советского Союза, где основными культурами являются озимая пшеница, подсолнечник и кукуруза. В расположенных южнее дельте Кубани и на черноморском побережье преобладает субтропический климат, что позволяет выращивать здесь рис, хлопок и чай. В обширных степных районах и на плоскогорьях развито животноводство, в частности овцеводство.

Но самым ценным природным ресурсом Кавказа является нефть. На одних лишь Бакинских нефтепромыслах в 1941 году добывалось две трети от общего объема всей сырой нефти, добытой в Советском Союзе (около 20 млн из 30 млн т). На Северном Кавказе существовали еще два крупных района нефтепромыслов: район Грозного, раскинувшийся от Малгобека до Гудермеса, и район Майкопа, простирающийся к северо-западу почти до устья Кубани. В обоих этих районах добывалось порядка 8 процентов всей произведенной в СССР нефти[86]. Ввиду чрезвычайной важности нефти для советской военной экономики было вполне естественным, что нефтяные скважины, нефтеперегонные заводы, трубопроводы и специальное оборудование являлись объектами повышенного внимания как для немцев, так и для Красной армии и партизан.

Помимо этого, Северный Кавказ обладает крупными залежами марганца, вольфрама и угля, которые также имели важное значение для обеих воюющих сторон. Тяжелая промышленность была развита значительно слабее, поблизости от мест нефтедобычи существовали предприятия химической отрасли, а неподалеку от Новороссийска имелось крупное цементное производство. И наконец, строительство электростанций на горных реках в период первых пятилеток дало толчок развитию энергетики.

2. Административно-территориальное и этническое деление

Деление данного региона на большое количество административно-территориальных единиц, входящих в состав РСФСР, отражает все многообразие местного населения, в составе которого различных этнических групп больше, чем в любом другом аналогичном по размерам регионе Европы. Две самые крупные административные единицы, Краснодарский и Ставропольский края, имели в своем составе автономные области – советское средство администрирования для относительно небольших и компактно проживающих этнических групп, образующих «островки» на территории России (Украины или Грузии). Так, например, в состав Краснодарского края входила Адыгейская автономная область, в составе Ставропольского края находилась Карачаево-Черкесская автономная область. Остающаяся территория на южных и восточных окраинах региона делилась на автономные ССР в составе РСФСР: Калмыцкая АССР (столица Элиста); Кабардино-Балкарская АССР (столица Нальчик); Северо-Осетинская АССР (столица Орджоникидзе); Чечено-Ингушская АССР (столица Грозный) и Дагестанская АССР (столица Махачкала) (см. рис. 13).

Рис. 13. Политическое деление Северного Кавказа

Как показывает административное деление, горные районы и подходы к ним с севера были населены в основном неславянскими народностями. Из всей довоенной территории СССР только эти районы и еще Крым оказались единственными оккупированными немцами районами расселения неславянских народов. Население, проживавшее к северу от Кубани и Терека, наоборот, на 90 процентов было славянским, с большой концентрацией украинцев между Ростовом и Краснодаром и русскими, преобладавшими в приморских и степных районах между Новороссийском и Пятигорском. Население городов в основном было русским, а также в них существовали довольно крупные еврейские и армянские общины.

Калмыки, населявшие пустынные и степные районы между реками Восточный Маныч и Волга, являлись последователями буддизма и занимались в основном разведением домашнего скота. Еще одной крупной неславянской группой населения являлись так называемые горцы, среди которых было много мусульман. Так, например, черкесы, адыгейцы и кабардинцы принадлежали к кавказским народностям, исповедующим ислам, к ним же относились чеченцы и ингуши, населявшие богатые нефтью районы вокруг Грозного, а также карачаевцы и балкарцы – две небольшие тюркские народности Центрального Кавказа. Осетины же были по большей части христианами и принадлежали к индоевропейской расе.

Не следует забывать, что Кавказ был покорен Россией лишь в XIX веке. Отдельные народности – в первую очередь дагестанцы и чеченцы – вели долгую кровопролитную войну с русскими. Будучи небольшими и в отдельных случаях слишком замкнувшимися в себе народностями, чтобы рассчитывать на политическую независимость, горцы тем не менее высказывали настоятельные требования о наделении их равными с остальными экономическими и политическими правами и предоставлении им культурной и территориальной автономии в составе Российской империи. Изначально советская политика шла навстречу требованиям этих национальных групп, создавались школы, письменность, национальная пресса, им даже было предоставлено формальное самоуправление в составе Советского Союза. Но вместе с тем многое свидетельствовало о том, что горские народы так и не смогли приспособиться к советской власти. Негативное влияние коммунизма, диалектического материализма, атеизма, коллективизации, индустриализации и эмансипации женщин на исповедующих ислам горцев с их племенными традициями и обычаями, по мнению многих наблюдателей, делало Северный Кавказ накануне Второй мировой войны регионом с крайне низкой степенью лояльности населения к советскому режиму (см. табл. 6).

Таблица 6

НАСЕЛЕНИЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА (БЕЗ КАЛМЫЦКОЙ АССР И ДАГЕСТАНСКОЙ АССР) ПО ДАННЫМ ПЕРЕПИСИ 1939 ГОДА

Военная кампания и ее цели

Разработанные в соответствии с директивами Гитлера германским Верховным командованием планы войны на востоке предусматривали оккупацию Кавказа. Покорить Северный Кавказ предполагалось уже осенью 1941 года. Но неожиданно стойкое сопротивление, задержка немецкого наступления в районе Ростова и постигший немцев общий провал в достижении военных целей в 1941 году привели к тому, что вторжение на Кавказ было отложено до весны 1942 года. С военной точки зрения целью операции было «завоевание нефтяных районов Кавказа и открытие к осени 1942 года прохода через ирано-иракскую границу для дальнейшего продвижения».

В политическом плане это заявление оперативного отдела германского Генерального штаба верно указывало на две главные цели Германии в этом регионе: 1) получение доступа к кавказской нефти и 2) создание трамплина для дальнейших операций на Ближнем Востоке, в результате которых намечалось выйти к Суэцкому каналу и продвинуться дальше на восток на соединение с японскими войсками, которые, как ожидалось, должны двигаться через Индию. Помимо того, по расчетам немцев, отрезанные наземные пути снабжения из Ирана должны были вывести Сталина из участия в конфликте в этом регионе. Сам Северный Кавказ (за исключением его нефтяных ресурсов) представлял не столь сильный интерес для рейха – весьма важный факт, влиявший там на оккупационную политику немцев.

Начало немецкого летнего наступления 1942 года было отложено до конца июня. С взятием Ростова 23 июля началась оккупация Северного Кавказа. Была образована группа армий «А» под командованием фельдмаршала Листа, в состав которой входили 17-я и 1-я танковая армии, а также несколько румынских дивизий. Красная армия, оттесненная по всему фронту к югу от Курска, не попыталась задержать противника на равнинах Кубани и Северного Кавказа. Вместо этого она отошла в горы Кавказа и готовилась к обороне таких ключевых пунктов, как Новороссийск, являвшийся воротами в Западную Грузию и к Батуми, и находящихся на востоке Кавказа городов Орджоникидзе, Грозного и Махачкалы, чтобы заблокировать доступ к главным нефтепромыслам Северного Кавказа, Военно-Грузинской дороге и дороге вдоль Каспийского побережья к Баку. В результате немцы стремились продвигаться по равнинам и горным районам Северного Кавказа настолько быстро, что не имели возможности вести тщательного прочесывания оккупированных районов. К 6 августа железная дорога Ейск-Армавир оказалась в руках немцев; два дня спустя первые нефтепромыслы Майкопа – взорванные отходившими советскими войсками – были захвачены немцами, а в конце месяца немцы овладели основными горными перевалами через Большой Кавказский хребет. Немецкая 17-я армия оккупировала западную часть региона и сосредоточила силы для натиска на Новороссийск, который пал 10 сентября.

Наступление через горы на Туапсе потерпело провал. Тем временем немецкая 1-я танковая армия быстро продвигалась в направлении Грозного. 9 августа немцы вышли к Пятигорску, но наступление захлебнулось, в основном из-за трудностей со снабжением и переброской людских резервов. Возобновить наступление, в ходе которого был взят город Моздок, удалось лишь в конце месяца.

Поскольку крупные силы немцев были брошены под Сталинград, где положение было удручающим, группе армий «А» не удалось получить ожидаемого подкрепления. «Крайне разочарованный» Гитлер возложил вину за провал в достижении желанной цели на Листа и отстранил его от командования – почти одновременно со смещением со своего поста начальника Генерального штаба генерала Гальдера. Вместе с тем Гитлер признал, что достичь Баку в 1942 году не удастся. До наступления зимы предстояло овладеть Махачкалой и Астраханью, чтобы рейх получил возможность использовать северокавказскую нефть.

Силы немцев на Кавказе оказались не способны совершить решающий прорыв. Наступление на Туапсе потерпело дорого обошедшийся провал, а наступление на Грозный в октябре и ноябре было остановлено в районе Нальчика и Алагира. Именно к этим двум участкам, где немцы сконцентрировали свои силы для проникновения вглубь, были стянуты силы Красной армии. Положение на фронте оставалось неизменным до декабря. Генерал-полковник (впоследствии фельдмаршал) фон Клейст (командующий 3-й танковой армией, а затем группой армий «А») и новый начальник Генерального штаба генерал Зайтцлер не сумели заручиться согласием Гитлера на отвод войск с растянутого кавказского фронта. С возникновением угрозы разгрома окруженных под Сталинградом немецких армий замаячили неприятные перспективы того, что Красной армии удастся отрезать целиком всю группу армий «А». В конце концов Гитлер уступил: 1-й танковой армии было позволено отойти; 4-я танковая армия, повернув к северу, проделала брешь для прохода через Ростов, а Красная армия тем временем продолжала свой натиск – и в западном от Волги направлении на Харьков, и в северном направлении через Кавказ.

Отвод немецких сил, начатый 1 января 1943 года, довольно успешно был завершен к концу февраля. Основную массу немецких войск удалось вывести из-под удара. Оставшиеся силы образовали плацдарм вокруг устья Кубани и Таманского полуострова, который немцы удерживали еще на протяжении восьми месяцев, сковывая тем самым свои собственные силы и силы противника. Общее отступление немцев в 1943 году не позволило использовать этот плацдарм в качестве трамплина для дальнейших операций на Кавказе.

Ряд соображений, вытекающих из анализа сложившейся ситуации, имеет отношение к судьбе партизанского движения в этом регионе.

1. Оккупация началась лишь год спустя после немецкого вторжения, что дало советскому руководству достаточно времени на подготовку эвакуации, проведение разрушений и создание партизанского движения в этом регионе.

2. Военную кампанию на Кавказе, имевшую важное значение для обеих сторон, оттеснила на второй план происходившая одновременно с ней битва за Сталинград. В результате людские и материальные ресурсы обеих сторон оказались значительно меньшими, чем это могло быть. Поэтому имевшиеся у немцев войска для борьбы с партизанами были малочисленными и не пользовались приоритетом при выделении подкреплений людьми и военной техникой. Поддержку партизан этого региона советское руководство также считало второстепенной задачей, и тем самым партизаны были вынуждены заботиться о себе сами.

3. Перед партизанами были поставлены две главные цели: срыв снабжения немецких войск и защита горных перевалов с тем, чтобы помешать дальнейшему продвижению немцев на юг. Первая цель так и не приобрела, как ожидалось, важного значения, поскольку нехватка транспорта не позволила наладить немцам полномасштабного снабжения войск, и тем самым задачи партизан утратили свою важность. Вторая цель была продиктована нехваткой у советской стороны людских ресурсов в этом регионе, но и в этом случае слабость немцев нарушила все их планы атаковать на горном кавказском фронте в полную силу.

4. Распыленность сил немцев и отсутствие относительно крупных военных действий на всем протяжении фронта в горах создавали ситуацию, при которой обе стороны стремились удерживать лишь стратегически важные участки территории, горные перевалы и линии коммуникаций. То же самое можно сказать и о калмыцкой пустыне и степных районах, открывающих доступ к устью Волги и Каспию. Как следствие, существовало вполне налаженное сообщение по суше через линию фронта между занятыми сторонами участками территории. Это позволяло партизанским отрядам: а) проникать через горы и пустыню на оккупированную немцами территорию и б) отходить с Северного Кавказа на советскую территорию.

5. Имеет смысл разделить короткий промежуток времени немецкой оккупации на два четко просматривающихся периода: с августа 1942 года по январь 1943 года, в течение которого немецкая армия контролировала Северный Кавказ, одерживала победы и – как будет показано ниже – пользовалась, как казалось, полной поддержкой коренного населения; и период с февраля по сентябрь 1943 года, когда удерживаемая немцами территория превратилась в небольшой плацдарм, а на других участках фронта происходило отступление немецких войск; инициатива перешла к советской стороне, повысился боевой дух ее войск и отношение местного населения к оккупационным силам стало более враждебным.

Представляя собой особый случай в плане целей немцев, советских интересов, непродолжительного срока оккупации и географических особенностей, Северный Кавказ остается важной разновидностью партизанского региона, изучение которого позволяет лучше понять альтернативные пути развития партизанского движения.

Советская политика на Кавказе, 1941-1942 гг.

К началу Второй мировой войны проводимая советским режимом национальная политика создала на Кавказе ситуацию, однозначно оценить которую наблюдатели во всем мире практически не имели возможности. По всей видимости, оказались успешными попытки привлечь на свою сторону отдельные слои местного населения – в частности, молодежь – путем предоставления возможностей для образования и развития культуры, что создавало определенную заинтересованность в сохранении советского режима. Вместе с тем Северный Кавказ традиционно являлся оплотом враждебных элементов, и даже в середине 30-х годов восстания – пусть и не имевшие успеха и легко подавленные – вспыхивали в Дагестане и других частях этого региона. Накануне войны вспыхнуло крупное восстание в Чечено-Ингушской АССР, продлившееся и после начала войны. Хотя республика и не была оккупирована немцами, в отдельных ее частях положение было нестабильным, и эти районы, по существу, вышли из-под советского контроля – факт, во многом стоивший чеченцам их формальной автономии, а многим из них жизни[87].

Чечня представляла собой наиболее яркий пример проявления народного недовольства. Типичным советским ответом на скрытое неповиновение являлась политика кнута и пряника. Помимо подавления открытой оппозиции Москва уменьшила до минимума количество чеченцев и представителей других северокавказских народностей в частях Красной армии. В донесениях немецкой разведки сообщалось: «В соответствии с приказом Верховного командования Красной армии от 14 апреля 1942 года все чеченцы были освобождены от службы в армии. На основании этого указания из 46-го запасного стрелкового полка было отчислено 700 человек. Основанием для указания послужило утверждение, что среди чеченцев неоднократно наблюдались волнения, а сами они полностью ненадежны и бесполезны для Красной армии. Так, например, в середине ноября 1941 года для подавления восстания в чеченском селе Баран в Шатойском районе пришлось привлекать слушателей Грозненского офицерского училища; последние понесли потери убитыми и ранеными. В прилегающих лесах находятся отряды чеченцев, которые провели рейд по Шелберойскому району, сожгли документацию и убили заместителя начальника милиции».

В другом донесении, видимо несколько преувеличенном, утверждалось, что после мая 1942 года призыв в Красную армию чеченцев, ингушей, кабардинцев и осетин не проводился.

Политика «профилактики» сопровождалась и новыми «уступками» в соответствии с принятой и в других частях Советского Союза стратегической линией военного времени, отмеченной либерализацией религиозной политики и использованием национально-патриотических вместо воинствующих коммунистических лозунгов. Согласно немецким источникам, в Красной армии в октябре 1941 года на случай внезапного проникновения немцев на Кавказ был образован особый комиссариат для борьбы с прогерманской пропагандой и прогерманскими настроениями в этом регионе. Когда в начале 1942 года положение стабилизировалось, этот орган был распущен. Но когда полгода спустя немецкое наступление возобновилось, согласно собранным немцами сведениям, был образован новый орган для ведения контрпропаганды, борьбы с немецкими агентами-парашютистами и сбора сведений о находившихся за рубежом кавказцах.

Опасаясь массового дезертирства в ходе боев на Кавказе, советское руководство в конце 1941 года объявило об амнистии за политические преступления, проявив тем самым осмотрительность. Согласно донесению одного из немецких агентов, эффект от этих мер оказался значительным.

«В настоящее время [сообщение от агента поступило в январе 1942 года] моральный дух военных и гражданского населения на Кавказе весьма высок. Объявленная в декабре 1941 года на Кавказе политическая амнистия затронула десятки тысяч людей и привела к укреплению позиций советской власти. В Грузии, Армении и Дагестане советские чиновники создали новые национальные Советы, оказавшиеся полезными вспомогательными органами в военной и гражданской сферах. Без согласия этих Советов не могут проводиться реквизиция и другие важные мероприятия… В целом советское руководство проводит на Кавказе новый курс, надеясь тем самым сохранить безопасность внутри региона, чьи резервы продовольствия, материальные и людские ресурсы смогут быть использованы в дальнейшем».

Когда немцы оказались на северных подступах к Кавказу, советская политика уступок пошла еще дальше. Немецкое Верховное командование было вынуждено признать, что в Закавказье режиму удалось укрепить свое положение путем «рассчитанных на перспективу уступок, связанных с выражением грузинами и армянами своих национальных чувств; например, ранее запрещенные армянские национальные книги и песни теперь разрешены». Попытки переложить вину за народное недовольство с плеч советского режима на немцев вместе с уступками национальным и социальным требованиям, по всей видимости, оказались успешными в регионе, расположенном южнее Кавказских гор. Но на Северном Кавказе увеличения лояльности населения к режиму отмечено не было.

Во время внезапного немецкого наступления с июля по сентябрь 1942 года пораженческие настроения среди военных и гражданского населения на Северном Кавказе достигли угрожающих масштабов. Как и в первые месяцы войны, с утратой связи с высшими эшелонами власти процесс дезорганизации усиливался. 28 июля 1942 года вышел знаменитый приказ Сталина № 227. Указывая в качестве основной причины отступление советских войск от Ростова, приказ предусматривал формирование заградительных отрядов, призванных остановить дальнейшее отступление Красной армии, и предание военно-полевому суду солдат и офицеров, обвиненных в трусости и пораженчестве.

«С командирами, комиссарами и политработниками, которые самовольно будут покидать позиции, больше нельзя мириться, если они позволяют кучке паникеров влиять на положение на фронте и, отступая, увлекать за собой солдат, тем самым открывая фронт противнику. Паникеры и трусы должны уничтожаться на месте… НИ ШАГУ НАЗАД БЕЗ ПРИКАЗА ВЫСШЕГО КОМАНДОВАНИЯ! Командиры, комиссары и политработники, которые покидают позиции без приказа высшего командования, являются предателями Родины, и с ними следует поступать соответствующим образом».

Моральный дух, видимо, был действительно низок, если советское командование пошло на такие крайние меры. Как признавался один советский военный корреспондент, «среди нас есть товарищи, которые так остро отреагировали на августовское (1942 г.) отступление, что потеряли самообладание. Я встречал таких людей в лесах. Они, несомненно, честные и хорошие люди, но им не хватает решительности, хладнокровия и спокойствия»[88]. Положение продолжало оставаться серьезным даже после того, как немецкое наступление было остановлено. Секретный приказ советской 18-й армии от 12 октября 1942 года обвинял офицеров и политработников «в трусости перед лицом вражеской авиации».

«Командиры и политические работники часто представляют неверные сведения о реальном положении и скрывают недостатки в своих подразделениях… 11 октября солдаты и офицеры отошли на 10 километров за линию фронта… Продовольственные пайки в 408-й стрелковой дивизии недостаточные. Солдаты не получают хлеба в достаточном количестве и не обеспечиваются горячей пищей… Политрук 4-й роты 670-го полка был отдан под трибунал за самовольный уход из своей части… Командир и комиссар 2-го батальона 663-го полка, Булгаков и Багаян, будут переданы в военный трибунал за оставление без приказа боевых позиций. Командир 663-го полка майор Лабаян освобожден от должности командира и переведен в штрафной батальон за трусость и самовольные действия. Заместитель начальника тыла 408-й стрелковой дивизии и офицер интендантской службы арестованы на 15 дней за невыполнение приказа…»

Кризис в моральном состоянии войск негативно отражался и на моральном состоянии широких слоев гражданского населения. Отмечались случаи массового дезертирства среди призываемых на службу граждан. На гражданское население произвело впечатление поспешное отступление войск. В свою очередь, недоверие к гражданскому населению в Красной армии было столь велико, что во избежание «распространения заразы пораженчества» был выпущен приказ: «Красной армии категорически запрещается вступать в контакт с местным населением». А когда в начале октября 1942 года шло наступление немцев на город Орджоникидзе, местному гарнизону было приказано «передавать в военный трибунал всех паникеров и распространяющих ложные слухи лиц; расстреливать дезертиров, шпионов, мародеров и подлецов на месте»[89]. Высшие советские руководители, такие, например, как М. Калинин и Л. Берия, обращались с горячими призывами и патриотическими лозунгами, но крайне маловероятно, чтобы они воспринимались населением. Если немецкие попытки подстрекательства к восстаниям в районах, расположенных южнее линии фронта на Кавказе, не увенчались успехом, сотрудничество с противником местного населения в оккупированных немцами районах Кавказа осуществлялось в значительно больших масштабах, чем где-либо еще на оккупированной территории, – масштабы эти были таковы, что после освобождения этих районов советское правительство было вынуждено ликвидировать несколько горных автономных областей и республик. Готовности сотрудничать с немцами, несомненно, способствовали принятые в последний момент советским руководством строгие репрессивные меры и низкое моральное состояние отступающей Красной армии.

Немецкая политика на Северном Кавказе

Во всем многообразии немецкой политики в отношении оккупированной территории СССР Кавказу отводилось особое место. Из всех находившихся под контролем немцев регионов этому жилось едва ли не лучше всего. Среди причин этого можно кратко назвать следующие:

1. Главной стратегической функцией Кавказа было то, что он являлся трамплином для операций немцев на Ближнем и Среднем Востоке. В этом случае политики колонизации региона не требовалось.

2. Народы Кавказа были неславянскими, а являлись, по мнению немцев, «арийцами», которые не должны подвергаться дискриминации по «идеологическим» мотивам.

3. Из всех оккупированных регионов Кавказ был наиболее удаленным от рейха, и потому ему не предстояло стать местом расселения немцев.

4. Оказанное Турцией влияние на министерство иностранных дел Германии, а также влияние находившихся в эмиграции кавказских политических деятелей на Розенберга помогли выработке в отношении Кавказа политики более разумной, чем проводимая в населенных славянами регионах.

5. В отличие от двух так называемых рейхкомиссариатов (Восточный и Украинский) на Кавказе не была создана гражданская оккупационная администрация; правление там осуществлялось группой военных, дипломатов и чиновников из ведомства Розенберга, которые были направлены для работы.

6. Не только органы, призванные проводить оккупационную политику на Кавказе, но и отдельные чиновники, которых направляли сюда, отличались среди представителей нацистского режима большей гуманностью и политической мудростью.

Сам Гитлер уделял особое внимание Кавказу как источнику нефти – сырью, имевшему жизненно важное значение для военной экономики Германии. Но его отношение к будущему статусу Кавказа было не столь четко выраженным, как к оккупированным регионам России и Украины. С одной стороны, он утверждал, что «Кавказ играет для нас особо важную роль, поскольку является крупным источником нефти. Если мы хотим получить его нефть, то должны пристально следить за положением на Кавказе. В противном случае вражда между живущими в этом регионе племенами, сопровождаемая кровной местью, сделает невозможной эксплуатацию ресурсов региона». По его настоянию в ходе военной кампании удары немецких сил неоднократно были направлены на районы нефтепромыслов, а не на другие цели.

С другой стороны, он заявлял, что интересы Германии требуют контроля за нефтяными ресурсами, а не аннексии Кавказа; он одобрял пропагандистскую политику, которая была более либеральной, чем на всей остальной оккупированной территории на Востоке. Основным лозунгом пропагандистской кампании был: «При немцах вы сможете жить так, как вам будет угодно». Вместе с тем он запретил включать пункт о предоставлении в будущем независимости Кавказу. Будущий статус Кавказа не следовало предрешать заранее. По всей видимости, Гитлер хотел видеть Кавказ формально независимым с марионеточным правительством, подотчетным рейху. И хотя подобный статус был бы далек от подлинной независимости, он обещал предоставить народам Кавказа значительно большую автономию, чем та, которую Гитлер был готов предложить «восточным славянам».

Подобная позиция приветствовалась приверженцами создания антирусского «санитарного кордона», а именно Розенбергом и его последователями. По их мнению, Кавказ должен был стать звеном в цепи буферных регионов, создаваемых вокруг западных и южных окраин России. Как и Гитлер, Розенберг с самого начала подчеркивал необходимость «всемерного использования обширных нефтеносных районов». Являясь по политическим взглядам приверженцем сепаратизма, Розенберг настаивал: «Своих военных целей и обеспечения поставок сырья с Кавказа – а это одна из важнейших задач в будущем – Германии тем не менее следует попытаться добиться не военными или полицейскими методами, а главным образом политическими средствами». Решением вопроса должно было стать создание федерации четырех кавказских государств – Северный Кавказ, Грузия, Армения, Азербайджан – под эгидой Германии. Экстерриториальное участие рейха должно было выражаться лишь в присутствии военных и морских баз и размещении войск вокруг нефтепромыслов. Как и на остальной части СССР, русским предстояло занимать зависимое положение, а нерусские – в данном случае кавказцы с Грузией во главе – должны были обладать всей полнотой власти на местах.

Сепаратистские идеи Розенберга неожиданно нашли отклик у расходившейся с ним по другим вопросам «русской комиссии», возглавляемой послом фон дер Шуленбургом в министерстве иностранных дел Германии. Пытаясь заручиться поддержкой кавказской эмиграции накануне вторжения немцев на Кавказ в конце весны 1942 года, Шуленбург созвал в Берлине съезд находившихся в изгнании политических деятелей. Шуленбург говорил о будущем Кавказе как об «отдельном государстве со своим собственным правительством»; министерство иностранных дел, заявлял он, выступает за создание системы, в которой – как и в Словакии – Германия будет представлена лишь специальными посланниками и консулами.

Взгляды этой группы кратко сформулировал один из немецких офицеров, командовавших подразделением коллаборационистов, он ужаснулся, услышав столь «либеральные» заявления посещавшей его комиссии, в состав которой входили посол фон дер Шуленбург, советники Герварт и Пфлайдерер, генерал фон Кюстринг.

«[По их мнению] на Кавказе должны быть созданы независимые государства… Эти государства будут пользоваться независимостью в той же мере, что и Словакия… Несколько государств будут объединены в Кавказскую федерацию, чьим исполнительным органом станет Совет Федерации, в котором представитель Германии будет обладать правом вето».

Подробное освещение существовавших политических планов вызвано тем, что они представляли собой тот фон, на котором принимались настоящие политические решения. На практике ключевой фигурой в создании «выступающего в защиту населения» крыла в армии был полковник фон Штауффенберг, начальник организационного отдела в составе Верховного командования вермахта, а впоследствии один из руководителей заговора против Гитлера в 1944 году. Именно благодаря ему был сделан ряд назначений на Кавказ: генерал Кюстринг должен был стать генерал-губернатором во время оккупации, а Герварт – его заместителем; доктор Отто Шиллер, специалист по советскому сельскому хозяйству, должен был заниматься проведением аграрной реформы; доктор Отто Бройтигам, занимавший ранее пост генерального консула Германии в Батуми, был направлен в группу армий «А» в качестве представителя ведомства Розенберга.

Лейтмотивом в отношении Германии к Кавказу должна была стать «дружба» с коренным населением. Теодор Оберландер, командовавший подразделением коллаборационистов, выразил эту точку зрения в получившей широкую известность докладной записке: «Без сотрудничества с местным населением Кавказ удержать не удастся – а если и удастся, то лишь с огромными потерями». Характерными особенностями германской политики здесь, утверждал он, должны стать самоуправление для этнических групп и свобода культуры и вероисповедания.

После назначения Бройтигама в группу армий «А» Штауффенберг и Альтенштадт, начальник отдела военных администраций в главном интендантском управлении, согласились, что «такие понятия, как «свобода», «независимость», «сотрудничество», должны использоваться» в немецких пропагандистских призывах на Кавказе значительно шире, чем в других оккупированных регионах. В своих инструкциях Бройтигаму Розенберг в свою очередь советовал: «Кавказ является уникальным по своему этническому многообразию регионом. Лишь в силу одного этого от представителя [рейха] следует ожидать проявления величайшей осторожности, такта и умения приспосабливаться. Географическое положение Кавказа в качестве моста на Ближний Восток требует того же самого. Это предполагает такой стиль работы администрации, в котором – в отличие от Украины, центральных и северных регионов – проявление крайней осторожности будет сочетаться с пристальным наблюдением и рассчитанным на перспективу разумным использованием местного населения, преданного рейху».

Армии официально рекомендовалось аналогичное отношение к местному населению. В сообщении румынского Генерального штаба, направлявшего несколько дивизий в состав немецкой 17-й армии, говорилось: «Германский рейх считает народы Кавказа, включая калмыков, кубанских, терских и донских казаков, своими друзьями. Поведение немецких и союзных войск должно быть соответствующим этому отношению. Все штабы, войска и органы должны быть поставлены в известность о необходимости проявления доброжелательного отношения к населению…»

Действительно, листовка, распространявшаяся в немецких войсках, направляемых на Кавказ, была написана языком совершенно непривычным для солдата, приученного к пропагандистским заявлениям о «недочеловеке»:

«Входящие на Кавказ войска должны:

1. Обращаться с населением Кавказа дружески, за исключением случаев проявления антигерманских настроений.

2. Не чинить препятствий стремлению горских народов избавиться от колхозной системы.

3. Разрешать открытие храмов всех религиозных конфессий и не препятствовать проведению религиозных служб и отправлению обрядов.

4. Уважать частную собственность и оплачивать реквизируемые вещи и имущество.

5. Завоевывать доверие населения образцовым поведением…

6. Давать объяснения всем строгим мерам военного характера по отношению к населению.

7. С особым уважением относиться к чести кавказских женщин».

Как и фельдмаршал фон Лист, выпустивший этот приказ, генерал фон Рок, командовавший силами охраны в тылу группы армий «А», заявил, что «всестороннее сотрудничество с населением» является главной целью, требующей особого «психологического» подхода со стороны всех немецких органов.

Две армии из состава группы армий «А» придерживались аналогичного подхода. В листовках 17-й армии говорилось: «Мы принесли вам право владеть собственностью, свободу от колхозной системы, свободу труда, свободу развития национальной культуры и свободу вероисповедания… Тысячи добровольцев, являющиеся сынами народов Кавказа, сражаются на нашей стороне за честь и освобождение всего Кавказа». Наряду с призывами к населению сражаться с «партизанами, шпионами и диверсантами» армейское командование обращалось с наставлением к войскам: «Важным средством помешать оказанию населением помощи партизанам является правильное обращение с населением. Те, кто грабит, крадет скот, угрожает и третирует население, играют на руку партизанским бандам».

1-я танковая армия немцев действовала аналогичным образом. Направленный в армию представитель министерства иностранных дел по прошествии нескольких недель докладывал, что складывавшаяся ситуация целиком подтвердила мудрость германской политики на Кавказе. Считая основными целями получение кавказской нефти и зерна, было важно помнить и о том, что «заручиться дружбой народов Кавказа означает достичь всего того, что мы желаем». И связано это было не только с поведением немецких войск. Чиновник указывал: «Дружеское отношение этих народов можно гарантировать лишь в случае обретения ими полной политической независимости… Незамедлительное провозглашение неограниченных свобод… крайне желательно». Генерал Вагнер, начальник интендантского управления германской армии, повторял те же слова в своем донесении Гитлеру. Среди рекомендуемых им мер было: «Публичное заявление о политических намерениях на Кавказе, гарантия полной политической независимости при тесном военном и экономическом сотрудничестве с великим германским рейхом». Вся власть должна была оставаться в руках армии до окончания оккупации.

Хотя важность подобных директив и намерений не следует переоценивать, тем более что кое-кто в составе немецких и румынских войск вовсе не следовал этим указаниям, особое место, которое Кавказ занимал в планах немцев, способствовало благожелательной реакции населения на оккупацию и косвенно повлияло там на судьбу партизанского движения.

Немцы и коренное население

Взаимозависимость немецкой политики и ответной реакции местного населения лишь косвенно сказалась на судьбе партизанского движения, тем не менее такая взаимозависимость крайне важна, поскольку ее результат во многом влиял на выбор населения между немцами и партизанами.

1. Культура и религия

Из всех сделанных немцами шагов открытие православных церквей, мусульманских мечетей и буддистских храмов вызывало наименьшее сопротивление. Возможность отмечать религиозные праздники, в особенности в мусульманских районах, широко приветствовалась. Хотя в сфере образования ощущалась серьезная нехватка учителей и помещений, открытие местных школ, где особое внимание уделялось национальным традициям, языку и символике, пользовалось поддержкой населения.

2. Экономическая политика

За организацию хозяйственной деятельности в этом регионе, как и везде, отвечала немецкая «экономическая инспекция», разделенная на шесть «подотделов». Использование немцами местных ресурсов в основном касалось нефти, угля и древесины; осуществлялось также снабжение армии продовольствием и зерном. Хотя прилагались значительные усилия к восстановлению мощностей по добыче нефти и угля, уровень добычи был низок. Отсутствие топлива и электроэнергии резко сказывалось на сокращении хозяйственной деятельности.

Острую нехватку рабочей силы – отчасти по причине мобилизации, эвакуации и бегства населения – удалось компенсировать двумя мероприятиями, пользовавшимися поддержкой некоторых слоев населения Кавказа. Во-первых, работавшим на немцев выделялись специальные продовольственные пайки, а во-вторых, не использовался принудительный труд. Рассчитанные в первую очередь на ослабление политической напряженности, эти меры оказали благотворное влияние и на экономику.

3. Сельское хозяйство

Сельское хозяйство, извечная ахиллесова пята советского режима и главный объект приложения немцами сил на Востоке, на Кавказе являло собой пример особого подхода. Как и везде, немцами здесь намечалось проведение аграрной реформы, отменявшей, пусть и на словах, колхозную систему. Но на Кавказе планировалось сразу раздать весь скот крестьянам и «создавать не сельскохозяйственные коммуны, а частные крестьянские хозяйства». Подобный шаг, безусловно, должен был привлечь большее внимание недовольного колхозной системой населения, чем обычная аграрная реформа. Генерал Вагнер, рекомендуя ускорить проведение аграрной реформы, в сентябре 1942 года заявил Гитлеру, что «это будет самой эффективной из всех использованных рейхом пропагандистских мер».

Возражения в Германии против «полной приватизации» не позволили выполнить эту программу в полном объеме. И все же в зоне действий группы армий «А» было проведено два не имевших аналогов мероприятия: в течение первого года от 30 до 40 процентов земли (в отличие от 10 процентов на Украине) должны были быть переданы из колхозов в сельскохозяйственные кооперативы, частные наделы земли в которых были значительно больше по площади; в горных районах, где в основном было развито скотоводство, его предстояло быстро передать индивидуальным хозяйствам. Подобные компромиссные решения не лишили рейх зерна, производимого в плодородных районах Северного Кавказа, и позволили провести реформу там, где ее проведение меньше всего могло негативно отразиться на нуждах Германии. Так совпало, что пользовавшиеся привилегиями районы были населены в основном горскими народами, а население производящих зерно районов являлось славянским: решение полностью приемлемое для ведомства Розенберга.

Все немецкие донесения в один голос указывали на недовольство колхозами крестьян вне зависимости от их национальности. Хотя наблюдались существенные различия в условиях и практике проведения мероприятий, во многих случаях население самостоятельно выбирало сельских старост и начинало присваивать скот и зерно. Жалобы местного населения на немецких аграрных чиновников в основном касались неправомерных реквизиций и задержки в проведении реорганизации сельского хозяйства.

Хотя управление сельским хозяйством было сосредоточено в руках представителей местного населения в значительно большей степени, чем где-либо еще при немцах, проведение аграрной реформы задерживалось. О ней было объявлено лишь в декабре 1942 года, но и тогда это стало лишь поводом для проведения немцами и сотрудничавшими с ними представителями местного населения праздничных мероприятий, сопровождавшихся застольями, песнями и танцами. В реальности связанные с проведением реформы мероприятия оказались «слишком незначительными и слишком запоздалыми». Как замечал один из немецких чиновников, торжественные обещания ничего не дадут, если не продемонстрировать населению их честного выполнения. В дальнейшем разочарование населения политикой немцев лишь усиливалось.

Необходимо помнить о трех фактах: 1) отчасти преднамеренно, отчасти в результате слабости немцы не препятствовали инициативам крестьян даже до того, как официально было объявлено о проведении реформы; это молчаливое согласие помогло предотвратить недовольство населения; 2) оккупация была слишком кратковременной, чтобы в этом регионе смогли сформироваться серьезные антигерманские настроения; 3) враждебное отношение к немцам накапливалось лишь в северных частях оккупированного Кавказа и в городах, то есть там, где организованное сопротивление изначально должно было быть менее эффективным; районы, где находились партизаны, были в основном населены горцами и другими группами сельских жителей, у которых было меньше оснований оказывать активное сопротивление немцам.

4. Немецкая пропаганда

Немецкие чиновники неоднократно жаловались на неполноценность немецкой пропаганды, которой было явно недостаточно, и ее качество оставляло желать лучшего. Специальный пропагандистский отряд прибыл сюда лишь в декабре 1942 года. Отсутствие информации заставляло население верить самым невероятным слухам, часть которых приписывалась советской контрпропаганде. Разрыв между пропагандой и практикой оставался слишком глубоким. В стремлении отразить позитивную направленность политики немцев пропаганда делала упор лишь на «нормальном обращении» и «земле». Недостатки немецкой пропаганды в первую очередь негативно сказывались на населении городов, тогда как на отношении населения в районах действий партизан они отражались в значительно меньшей мере.

5. Национальный вопрос

На большей части оккупированной на востоке территории немцы стремились ограничить состоявшие из представителей коренного населения администрации лишь местным уровнем; но во многих частях Северного Кавказа и в казацких районах к югу от Ростова они позволяли создавать «региональное самоуправление», тем самым предоставляя населению больше ответственности и укрепляя позиции режима. Запретив создание суверенных государств, Гитлер все же согласился на «развитие национальной культуры и экономическое развитие кавказских народов». Группа армий «А», в свою очередь, решила, что «освобождение» Кавказа должно происходить поэтапно. Сначала в каждом районе проживания этнических групп намечалось создать состоящее из представителей коренного населения самоуправление. После сбора урожая 1942 года немецкая администрация должна была быть заменена правительством из представителей коренного населения. Последний этап «полного самоуправления» был отложен на неопределенное время. В ближайшем будущем региональные правительства должны были создаваться лишь в районах проживания горцев.

Хотя немецкие отчеты о проявлении националистических настроений являются очень неполными и стереотипными, что свидетельствует о предвзятости мнения наблюдателей, на их основании все же можно сделать несколько гипотетических выводов: 1) нет свидетельств существования трений между русскими и украинцами; также не отмечено проявления явных просоветских настроений славянами, оказавшимися под немецким господством; 2) неславянские народности, хотя в большинстве своем и не проявлявшие стремления к созданию отдельных государств, оказывались восприимчивы к пропаганде. Поначалу среди них не существовало антирусских настроений, их не отмечалось даже среди военнопленных, отобранных немцами для подготовки в качестве пропагандистов; согласно донесению центра подготовки, «враждебности по отношению к русским выявить не удалось», и «явных и сознательных проявлений антисемитизма не было отмечено среди курсантов»; «вопрос о создании в будущем независимых государств в отдельных районах Кавказа никем из участников не поднимался». С другой стороны, привязанность к местным традициям, языкам и обычаям была сильна. Однозначно охарактеризовать существовавшее положение нельзя, но отдельные народности – в частности, мусульманские и тюркские – были, пожалуй, больше других «склонны к переходу на сторону немцев».

Кабардинцы и осетины, а также, видимо, черкесы – среди которых был большой процент христиан, и они лучше ассимилировались среди русских – были менее склонны к сотрудничеству и занимали выжидательную позицию. Но даже в районах их проживания создание коллаборационистских режимов не представляло трудностей.

Балкарцы же, наоборот, проявляли стремление к сотрудничеству с немцами – доказательством этого может служить осуществленная впоследствии советским правительством ликвидация их автономной области. То же самое можно сказать и о чеченцах (хотя мало кто из них оказался под властью немцев).

Наиболее ярко выраженным было отношение карачаевцев, которым оно также стоило их автономии после возвращения Красной армии. С самого начала до конца в немецких донесениях подчеркивались «дружелюбность» и «прогерманское» поведение этого горского народа. Из представителей коренного населения была быстро создана полиция; карачаевский партизанский отряд, в составе которого были в основном партийные и советские работники, а также офицеры НКВД, не пользовался поддержкой населения. В одном из последних донесений немецкой полевой жандармерии подчеркивалось, что уничтожение карачаевского партизанского отряда во многом оказалось возможным благодаря «тесному сотрудничеству с [местной] милицией и населением». Очень рано немцы санкционировали создание самоуправлений из представителей коренного населения для всего «автономного региона»; планировалось создание пяти таких «правительств»[90]. Оправдывая создание национальных комитетов военной необходимостью, германский Генеральный штаб и главное интендантское управление одобрили их создание в середине ноября.

Немецкая политика предоставления этническим группам формального контроля во внутренних делах и экономике принесла свои плоды. До самого конца оккупации существования оппозиции, например среди карачаевцев, отмечено не было.

Этих ограниченных шагов, во всяком случае на первом этапе, оказалось достаточно для удовлетворения «политических» чаяний коренного населения. Осуществление этих мер в более благоприятной обстановке, чем в других, имевших немецкую военную администрацию, регионах позволяло создать ситуацию, при которой, как было написано в одном из немецких донесений, «население [Кавказа] было мало заинтересовано участвовать в партизанской войне против германских вооруженных сил, поскольку часть их прошлых привилегий была восстановлена». Но присущие этой политике ограничения станут понятны из следующего раздела.

6. Различия в настроениях населения

Реакция на появление немцев имела различные проявления, начиная от «настороженного ожидания» до открытого сотрудничества, но с самого начала существовал и ряд сдерживающих факторов. Не последним среди них было опасение возвращения советских сил. Во-вторых, хотя поведение немецкой армии иногда и было способно произвести впечатление на население своим контрастом с плохо управляемыми и слабо оснащенными войсками Красной армии, злоупотребления отдельных представителей оккупационных сил, в частности румынских войск, значительно охладили первоначально возникший энтузиазм населения. Занятое своими насущными проблемами, население редко стремилось порвать с советским режимом по чисто идеологическим соображениям.

Уменьшение прогерманских настроений стало заметным начиная с октября 1942 года; в первую очередь это проявлялось в городах. Стабилизация положения на фронте сделала сомнительными утверждения немцев о быстром завоевании Кавказа, а населению городов о положении на фронте было хорошо известно. Не менее важную роль играли нехватка продовольствия и связанное с этим снижение уровня жизни (который, как правило, был выше, чем в расположенных севернее районах), а также возникший в результате разрыв между уровнем доходов и ростом цен на процветавшем черном рынке.

Хотя и не столь сильно и менее заметно, но усиливалось недовольство и сельского населения. Этому способствовало отсутствие радикальных изменений и ощутимых улучшений во многих районах, а также задержка проведения немцами аграрной реформы.

Немецкая оккупация районов проживания горцев и Центрального Кавказа оказалась недостаточно продолжительной, чтобы подобные изменения в настроениях населения нашли выражение в активных действиях. По мере ухудшения положения на фронте немецкая политика становилась все более бескомпромиссной, а отношение населения – все более враждебным. В декабре в оказании помощи советским партизанам и «уничтожении» немецких агентов подозревались буквально тысячи человек; возрастала активность отрядов СД; в нарушение официальных директив население стали использовать для принудительного труда. Накануне отступления в январе – феврале 1943 года в оккупированных немецкой армией районах были сняты все ограничения; в отчаянной попытке извлечь людские и материальные ресурсы с Кавказа немецкие войска без всякого разбора вели реквизиции, угоняли людей, проводили массовые казни, оставляя за собой шлейф всеобщего недовольства. Весной 1943 года политика, проводившаяся оставшимися на Кубанском плацдарме немецкими войсками, ничем не отличалась от политики немцев на остальной оккупированной территории СССР.

В марте 1943 года, например, в наказание за убийство немецких солдат в ряде расположенных к северу от Новороссийска деревень «все здоровое мужское население в возрасте от семнадцати до пятидесяти пяти лет было расстреляно, а остальные жители насильственно эвакуированы». Подобные меры применялись без всякого разбора; к июню 1943 года почти все гражданское население было удалено из этого района. В директиве V корпуса немцев, которому была поручена борьба с партизанами, говорилось: «Суровые меры [немцев] должны внушать населению страх, который будет сильнее страха перед партизанскими бандами». Появились запретные зоны, куда был запрещен доступ и немцам, и гражданскому населению.

Но даже эти чрезвычайные меры не смогли изменить сложного положения оказавшегося под ударом немецкого плацдарма. В конце концов V корпус осознал всю слабость своей позиции: «Кубанский плацдарм необходимо превратить в крепость. Каждый холм, каждая высота должны стать опорными пунктами… но если не будут выделены необходимые людские ресурсы, крушение обороны Новороссийска и неизбежное уменьшение размеров плацдарма станут лишь вопросом времени».

Советские силы несколько раз атаковали плацдарм, и постепенно им удалось уменьшить его размеры. Немцы столь сильно опасались партизан и советских агентов – которых здесь практически не было, – что в августе 1943 года в 17-й армии немцев каждому солдату за поимку партизана или советского агента был обещан трехнедельный отпуск. Подобное обещание было бы немыслимым в Белоруссии или Брянских лесах, где его выполнение сделало бы имевшиеся у немцев силы неспособными вести боевые операции, однако в данном случае оно отражало решимость немецкого командования выследить всех «врагов».

Начиная с весны 1943 года и в дальнейшем отношение к немцам небольшого количества населения, оставшегося в районе Кубанского плацдарма, было крайне враждебным. Все положительное, чего удалось ранее добиться немцам в результате проведения политики, призванной способствовать выработке доброжелательного отношения населения, пропало впустую.

Глава 2

Кавказские партизаны: исследования двух частных случаев

Партизанские отряды, действовавшие на территории, находящейся между Ростовом и Большим Кавказским хребтом, можно разделить на три основных вида.

Нефтегорские партизаны, входившие в состав нескольких местных истребительных батальонов и тесно связанные с советским командованием, отходили через линию фронта по незащищенным горным перевалам и совершали вылазки на оккупированную немцами территорию для проведения специальных операций. В этом районе высшее командование представляло собой так называемый куст, являвшийся своего рода центром, который контролировал и направлял деятельность отходивших от него «ветвей».

Соединение Егорова представляло собой совокупность нескольких рассеянных по территории истребительных батальонов и партизанских отрядов, предназначенных для действий в секторе, который советское командование считало особо важным. (О личности самого Егорова будет сказано ниже.)

Калмыцкий регион являл собой пример «ничьей» территории, куда время от времени с советской стороны направлялись группы партизан. После выполнения заданий они возвращались на свои базы.

Действия соединения Егорова и партизанских групп в Калмыкии освещены более подробно, поскольку им присущ ряд интересных особенностей.

Соединение Егорова

Свое происхождение входившие в соединение Егорова партизанские группы вели от нескольких истребительных батальонов, из личного состава которых они были сформированы (см. рис. 14). Три из этих групп – Анапская, Варениковская и Верхне-Баканская – дислоцировались в районе, где действовали партизаны Егорова; остальные пришли сюда из мест, расположенных значительно дальше к северу: Щербиновка, Камышеватка и Ростов. Продвижение на юг указанных последними групп можно отнести к категории действий партизанских отрядов, стремившихся укрыться в лесах и горных районах.

Рис. 14. Соединение Егорова

1. Щербиновский отряд

Щербиновский истребительный батальон (фактически по численности он являлся ротой) был создан в конце июля 1942 года во время нового наступления немцев на Ростов. Первоначально в его составе было семьдесят мужчин и пять женщин – вполне обычная численность для истребительного подразделения в данном районе. При формировании батальона существенная помощь была оказана районным отделением НКВД. После выполнения своих функций «истребительного» подразделения – разрушения местной электростанции, мельницы и (как говорилось в одном из немецких донесений) «других важных военных объектов» – группа, в начале августа еще до прихода немцев, переместилась на юг в район станицы Гостагаевской. Выбор этого места примечателен, поскольку: а) в этот же район были направлены еще несколько истребительных подразделений; б) на территории к востоку и югу от Гостагаевской находились леса и горы (прибрежная территория к югу от Щербиновки изобиловала болотами и заводями, но партизанам было запрещено укрываться там, а предписывалось двигаться к Гостагаевской, расположенной на 200 километров дальше); в) учитывая единообразие подобной практики, можно предположить, что командование Красной армии не рассчитывало остановить немцев в северных предгорьях Кавказа.

По всей видимости, решение двигаться на юг стало неожиданностью для этого истребительного подразделения, чьи запасы продовольствия и снаряжения были спрятаны, в соответствии с общепринятой практикой, в окрестностях Щербиновки. Их пришлось оставить, и позднее значительная их часть была обнаружена немцами, которым стало известно о них от осведомителей и из захваченных документов.

Командовал подразделением Михаил Клешнев, в прошлом работник Щербиновского райисполкома, комиссаром был некто Сальский, ярый коммунист. После того как в результате дезертирства, болезней и действий немцев было потеряно двадцать пять человек, в подразделении было организовано два взвода (двадцать один человек в каждом) и подобие штаба, в состав которого входили Клешнев, его жена, комиссар, врач, санитар, два повара и пекарь.

От Гостагаевской отряд двинулся в прилегающую покрытую лесами гористую местность, где был создан летний лагерь. Вскоре после этого – по всей видимости, все в том же августе месяце – на берегу реки Темная Гостагайка (к юго-востоку от Гостагаевской) был построен зимний лагерь, куда уже прибыли несколько других отрядов, которым предстояло поступить под командование Егорова. Того, как и когда были установлены первые контакты между соседними группами и как в дальнейшем они оказались под единым командованием, немцам выяснить не удалось. Начиная с сентября группа бездействовала, исключением был лишь разведывательный взвод, в задачи которого, согласно одному из немецких источников, входило: «…обеспечение продовольствием, сбор разведданных о немецких и румынских войсках, сбор сведений о старостах и командирах [местной] милиции, назначенных немцами. Помимо этого взвод произвел нападение на немецкий грузовик… в результате чего погиб немецкий офицер, а сам грузовик был захвачен; дважды было взорвано полотно железной дороги неподалеку от Нижне-Баканской. Также партизанам удалось выманить из дома старосту станицы Гладковской и похитить его…»

То, что партизаны Щербиновки действовали совместно с соседними группами, подтверждается тем, что похищенный ими староста был убит партизанами из Варениковского отряда. Многие операции планировались совместно с другими действовавшими в этом районе партизанскими группами. У Щербиновской группы были связные и осведомители в различных городах и поселках этого района, в которых, помимо прочего, они распространяли листовки, выпускаемые в отряде под руководством его весьма энергичного политрука Дятленко.

Рис. 15. Зона дислокации соединения Егорова

2. Камышеватский отряд

Местом создания второго отряда была Камышеватка, также расположенная примерно в 200 километрах к северу. Во многом он (хотя об истории его создания известно значительно меньше) напоминал Щербиновскую группу, с тем лишь исключением, что его отличала большая пассивность и его внутренняя организация была значительно хуже. Этот отряд, которым командовал Завченко, а комиссаром был Гончаров, также проследовал на юг и обосновался в горах к юго-востоку от Гостагаевской[91].

Другие отряды были созданы неподалеку от порта Приморско-Ахтарск в северной части обширного заболоченного района на побережье Азовского моря. Силы немцев в первые дни сентября 1942 года обнаружили то, что, как они подозревали, являлось крупным партизанским отрядом. По всей видимости, он состоял из местных жителей, а также из красноармейцев и краснофлотцев, отрезанных в ходе быстрого наступления немцев от своей военно-морской базы. Этот отряд – немцы из опасений завышали его численность до 500 человек – произвел обширное минирование района и ушел в болота. К середине сентября, по оценкам немцев, его численность сократилась до тридцати пяти человек, десять из которых добровольно сдались в плен. Некоторые, по всей видимости, двинулись на юг, пытаясь примкнуть к сконцентрированным в районе Гостагаевская – Баканск партизанам. Немцы без особого туда расправились с оставшимися в районе Приморско-Ахтарска партизанами. К концу октября большая их часть была рассеяна или захвачена в плен.

3. Ростовский отряд

Третий пришедший с севера отряд представлял собой своего рода аномалию. По не вполне понятным причинам этот отряд из Ростова присоединился к происходившему передвижению в расположенные к северу от Новороссийска горы и прибыл в район Верхне-Баканской в конце августа. Как будет показано ниже, вполне вероятно, что Ростовская область попала в подчинение партизанского командования Северного Кавказа еще до прихода немцев. У Верхне-Баканской Ростовский отряд разделился; часть его личного состава (по меньшей мере семнадцать человек) вступила в местный партизанский отряд; остальные перешли через горы юго-восточнее Новороссийска и обосновались в находящемся к юго-востоку от Геленджика селе Пшада, неподалеку от которого проходила линия фронта.

Группой, оставшейся в районе Верхне-Баканской, командовал Кузьма Андреевич Мирошниченко, в прошлом работавший школьным инспектором на западе Ростовской области; комиссар, Николай Иванович Хальченко, был выходцем из тех же мест; оба они были украинцами. В группу помимо прочих входили два молодых радиста. Эти ростовские партизаны особой активности не проявляли.

Выдвинувшаяся на юг к Пшаде группа, оказавшись за линией фронта в тылу советских войск, была вынуждена остановиться. Осуществлявший командование этой группой штаб, где было сильным влияние НКВД, находился в нескольких километрах от Ахонка в расположенных к востоку от Новороссийска горах. Такое местоположение наводит на мысль о том, что штаб этот был образован в Новороссийске – подобное предположение подкрепляет и тот факт, что начальник штаба, некто Попов, был в прошлом одним из секретарей Новороссийского райкома партии. Не менее важно и то, что Ахонк находился ближе всего к бреши на линии немецких войск, через которую можно было поддерживать контакты с партизанами, действовавшими в тылу у немцев. Ростовская группа перешла линию фронта и вернулась на оккупированную немцами территорию для участия в партизанских действиях лишь в декабре.

4. Верхне-Баканский отряд

Местный Верхне-Баканский партизанский отряд, в составе которого были жители этого района, сначала оставался в том районе, где был сформирован. Впоследствии в него влилась группа из Ростова, и часть людей из этого отряда ушла на юг к Пшаде. На месте остались около сорока человек, которыми командовал Кузьма Воробьев, в прошлом секретарь парткома Верхне-Баканского цементного завода; комиссаром был Сергей Задремайлов, работавший секретарем Верхне-Баканского райкома партии; другие офицерские должности занимали Иван Бабаев, начальник местного отделения НКВД, и Иван Юрченко, начальник местного военкомата. Свидетельств активной деятельности этого отряда до ноября 1942 года не обнаружено[92].

5. Варениковский отряд

Варениковский партизанский отряд также начал с того, что ушел в расположенные к востоку от станицы Гостагаевской горные леса еще до подхода немцев. Это лишний раз свидетельствует о наличии единого плана: группа не пыталась укрыться в подходящих для этого кубанских болотах, расположенных поблизости от места своего создания.

Рис. 16. Предполагаемая схема организации соединения Егорова

6. Анапский отряд

Более сложным и, пожалуй, уникальным для этого региона было создание истребительного батальона в Анапе. По всей видимости, большая численность набранной здесь группы объяснялась большей численностью населения этого города. Фактически были созданы три самостоятельных отряда, которые хотя и действовали совместно, но были образованы по отдельности. В среднем численность каждого составляла от пятидесяти до ста человек. Совместно эти три отряда и представляли собой Анапский истребительный батальон (июнь 1942 г.). В августе, накануне прихода немцев, батальон (усилиями начальника отделения НКВД в Анапе Владимира Булавенко, отвечавшего за создание этого подразделения, и начальника штаба батальона Павла Фролова, работавшего секретарем Анапского райкома партии) был разделен на три отряда, которые в дальнейшем были известны под названиями «Анапа I», «Анапа II» и «Анапа III». Все три отряда выдвинулись на восток к Крымской – именно в этот район направлялись и пять других партизанских отрядов.

Отрядом «Анапа I» (кодовое название «Анюта») командовал Кузьма Приходько, в прошлом чиновник местной администрации; комиссаром отряда стал Фролов. Поначалу отряд дислоцировался к востоку от станицы Натухаевской, где имелось в достатке продовольствие, и «жизнь отряда складывалась неплохо» (как впоследствии сообщил немцам взятый в плен начальник штаба), но в середине сентября, спасаясь от проводившихся немцами операций по прочесыванию, отряд был вынужден отойти на север. Со своей новой базы на реке Темная Гостагайка, где уже обосновался Щербиновский отряд, партизаны этого отряда до ноября смогли провести всего две операции – взорвали мост в станице Анапской и дважды в районе станицы Натухаевской закладывали мины на горной дороге, редко использовавшейся немцами. Даже впоследствии, когда от партизанских групп требовали большей активности, отряду по-прежнему было приказано «не ввязываться в боевые действия».

Отрядом «Анапа II» (кодовое название «Орел») сначала командовал сам Булавенко, начальник Анапского отделения НКВД. Этот отряд, как и остальные, не проявлял особой активности; поскольку Булавенко, видимо, было поручено общее руководство всеми тремя отрядами, его штаб поддерживал радиосвязь с отрядами «Анапа I» и «Анапа III».

Отряд «Анапа III» (кодовое название «Сокол») уступал по размерам остальным, его штаб находился неподалеку от Нижне-Баканской железной дороги. По всей вероятности, он был недостаточно силен и плохо организован для ведения самостоятельных действий и получал поддержку от соседних Варениковского и Щербиновского отрядов. Командовал отрядом Митрофан Терещенко, в прошлом работник Анапского райкома партии, комиссаром был Дмитрий Кравченко, один из местных коммунистов. Судя по всему, оба они не пользовались авторитетом и были слабыми командирами. Как и остальные отряды, до ноября ничего существенного этот отряд не сделал.

После проведенных в ноябре операций, в результате которых все три отряда понесли тяжелые потери, они снова были объединены в один Анапский сводный отряд, чья общая численность составляла двадцать семь человек. Булавенко опять стал командиром, а Фролов – комиссаром.

7. Реорганизация

Многое из вышеизложенного наводит на мысль о том, что действия партизан в этом районе направлялись из одного командного центра. Заранее планировались уход отрядов из мест их создания и сосредоточение в расположенных к северу от линии Анапа – Крымская лесах; выбор и направление действий нового объединенного партизанского формирования полностью отвечали требованиям советской политики по использованию партизан в этом регионе. За организацию и управление, как обычно, отвечали испытанные партийные работники и офицеры НКВД. Все отряды создавались в городах, и очень немногие партизаны попадали в них «спонтанно». Минимальным в отрядах было и количество отбившихся от своих частей военнослужащих. Степень проявляемой шестью отрядами активности была различной, но, даже принимая во внимание их относительно небольшие размеры, эффективность их действий была крайне низкой по сравнению с большей частью партизанских отрядов в других основных регионах партизанских действий.

Первые упоминания о партизанах в этом районе появились в немецких донесениях (на уровне корпуса или армии) в конце сентября; до этого момента немцы, по существу, не обращали на партизан никакого внимания. С тем чтобы подхлестнуть активность отрядов, улучшить координацию их действий и повысить дисциплину, в начале октября прибыл новый командир. Личность этого человека, Егорова, вызывает много споров. По всей вероятности, его настоящее имя было Виктор Александрович Егоров, и он являлся, судя по одному из немецких документов, бывшим представителем НКВД на Новороссийской железной дороге. Это выглядит вполне правдоподобным, поскольку: а) вся операция проводилась при активной поддержке НКВД; б) независимые источники подтверждают, что НКВД при организации партизанских отрядов привлекал работников Новороссийской железной дороги; в) человеком, посланным в последующем на выручку Егорову, был некто Славин, командовавший состоявшим из работников железной дороги партизанским отрядом, носившим название «Гроза»[93]. К тому же Егоров прибыл на свой командный пункт в горах из приморского города, расположенного севернее Новороссийска[94].

Появление Егорова и принятие им командования не вызвало возражений внутри партизанских отрядов. Беспрекословное признание его полномочий явно указывает на то, что он выполнял приказ высшего командования, а партизанские группы получили указание принять его в качестве командира. В этой связи необычным и, по всей видимости, указывающим на степень недоверия, с какой он и высшее советское командование относились к местным партизанским руководителям, является тот факт, что он стал одновременно командиром и комиссаром формирования, носившего к тому моменту название Сводный отряд таманских партизан. Начальником штаба он назначил выполнявшего до этого обязанности начальника штаба отряда «Анапа I» Евгения Калачева, который воевал еще во время Гражданской войны, но (так, по крайней мере, считали допрашивавшие его после захвата в плен немцы) не проявлял политической активности при советском режиме, а работал экономистом в Анапе.

Очевидно, Егоров был полностью не удовлетворен состоянием отрядов. Одним из первых его шагов стала замена командиров некоторых отрядов[95] и укрепление дисциплины (см. рис. 16). Он довел до сведения партизан советский приказ, который предоставлял им выбор – либо активизировать свои действия, либо отойти за линию фронта в советский тыл (и в дальнейшем продолжать службу в рядах Красной армии). Хотя среди партизан находились люди, не разделявшие советских идеалов, а также было много больных, раненых и пожилых партизан, чья эвакуация за линию фронта была желательна, основным фактором, повлиявшим на принятие решение о переброске части людей в советский тыл, была хроническая нехватка продовольствия. Часть созданных отрядами запасов продовольствия была ими израсходована или брошена в местах их формирования, часть же запасов была обнаружена и разграблена местными жителями. На изолированность и отсутствие широкой поддержки со стороны населения указывает тот факт, что местные жители практически не снабжали партизан продовольствием. К концу октября положение с продовольствием стало настолько критическим, что Егоров сообщил своим офицерам о начале «продолжительных маршей». Тех, кто был не способен совершить их, – в первую очередь пожилых, больных и ослабленных партизан – предполагалось отправить в советский тыл. Примерно 20 октября значительная часть Верхне-Баканского отряда предприняла неудачную попытку пересечь линию фронта и отойти на юг. Не сумев перейти фронт в полном составе, отряд разбился на небольшие группы с тем, чтобы пересечь линию фронта через образовавшуюся брешь южнее станицы Неберджаевской. По оценкам немцев, от всего Верхне-Баканского отряда на оккупированной территории осталась лишь группа из четырех человек, чьей задачей было формирование нового отряда. Хотя небольшому количеству партизан и удалось перейти линию фронта, основная их часть оставалась в прифронтовой зоне, видимо пытаясь найти брешь, и постепенно была уничтожена немцами.

Еще одна группа из шестнадцати партизан Щербиновского и Анапского отрядов выступила в конце ноября. Командовал группой смещенный со своего поста Матвеев, которого Егоров, видимо, хотел удалить из этого района; в группе было четыре женщины и один четырнадцатилетний подросток. Матвеев получил приказ пробиваться через фронт к Геленджику. Но он, видимо затаив обиду на Егорова за отстранение от командования, дезертировал из группы вместе с девушкой, которая была его любовницей; она была дочерью назначенного немцами старосты станицы Варениковской, где эта пара надеялась укрыться. Остальная группа, минуя населенные пункты и скрываясь в лесах, продвигалась к участку железной дороге между станциями Верхне-Баканская и Крымская. Не сумев найти бреши на линии фронта, группа бесцельно скиталась несколько недель, питаясь найденными початками кукурузы. Брешь на линии фронта была довольно большой и часто использовалась партизанами, но тот факт, что группе не удалось ее обнаружить, видимо, объяснялся неумением ориентироваться на местности и отсутствием связи. В начале декабря партизаны разбились на три небольшие группы, каждая из которых должна была попытаться самостоятельно перейти фронт. К середине месяца по меньшей мере шестеро партизан были убиты или захвачены немцами, а двое других дезертировали. Группа практически прекратила свое существование.

Не вдаваясь в подробности дальнейших операций, достаточно будет упомянуть, что в последующие два месяца Егоров отправлял для перехода через линию фронта и другие группы, когда положение на оккупированной территории осложнялось. Эта тактика, аналогичная существовавшей и на других участках фронта к югу от Новороссийска, позволяет предположить, что она использовалась по прямому указанию высшего командования, которое, понимая всю бесполезность использования остатков партизанских сил, предпочло отвести их, осуществить переподготовку и реорганизовать для действий в более благоприятный момент.

Тем временем Егоров реорганизовал оставшиеся у него силы – порядка 260 человек из первоначально находившихся в этом районе 500 партизан. Он приказал уклоняться от столкновений с немцами и их союзниками и проводить рейды небольшими группами. Вызванные отчасти необходимостью добыть продовольствие, такие рейды начиная с конца октября стали проводиться все чаще. Пока Егоров был способен контролировать подчиненные ему силы, уровень дезертирства был относительно низким; когда же группы отделялись, у их членов сразу возникал соблазн вернуться к «мирной гражданской жизни».

8. Разгром

Пока подчиненные Егорову партизаны контролировали участки территории, важность которых определялась не столько их размерами, сколько нахождением в непосредственной близости от нескольких ключевых линий коммуникаций, они оставались для немцев «бельмом на глазу», так как снабжение немецких войск для предстоящих на юге операций намечалось осуществлять по железной дороге и автомобилями. Вместе с тем партизаны Егорова проводили рейды по всей территории. Немцы пришли к выводу: «Насильственная конфискация партизанами продовольствия вызывает недовольство сельского населения и делает его уязвимым. Практикуются жестокое обращение и даже расстрелы местных жителей… которые не чувствуют себя в безопасности. Их негативное отношение усиливается, в особенности когда нет возможности получить помощь немецких сил или когда не удается достаточно быстро организовать силы местной самообороны…»

3 октября первый проведенный немцами рейд в районе станицы Гладковской рассеял партизан, которые, получив предупреждение, предпочли рассредоточиться, чтобы избежать плена. Участвовавшие в этой операции подразделения СД действовали очень жестоко. И все же первая попытка немцев не привела к уничтожению партизанских групп, которые после переформирования вскоре возобновили свои «беспокоящие удары» по линиям немецких коммуникаций.

Поэтому было решено проводить хорошо подготовленные операции против партизан. Подразделения немецкой полиции во взаимодействии с полевой жандармерией должны были начать наступление 17 ноября. Но Егоров снова был предупрежден своими осведомителями и наблюдателями в населенных пунктах, и элемент внезапности был утерян еще до начала проведения немцами операции. За первые два дня немцы обнаружили и уничтожили два партизанских лагеря, которые к тому моменту партизаны Егорова уже покинули. В последующие дни шла подготовка к новому наступлению. Теснимым превосходящими силами противника партизанам удалось вырваться из кольца окружения на участке, удерживаемом румынскими войсками, и с потерями отойти в район поселка Горный. (Сам Егоров возглавил налет на поселок Су-Кко для пополнения запасов продовольствия; позднее он вернулся в Горный.) Там было решено отправить 24 ноября еще одну группу через линию фронта; пятеро из этой группы сдались в плен, а остальные, не сумев перейти линию фронта, видимо, разбежались. Когда в конце месяца немцы начали новое наступление, Егоров со своими людьми ушел из этого района. Операции немцев против партизан, к проведению которых теперь все больше привлекались подразделения СД, отличались крайней жестокостью и неразборчивостью. Так, например, в один лишь день 29 ноября оперативная группа немцев уничтожила 107 жителей станицы Верхне-Баканской за связь с партизанами. Самим же партизанам удалось ускользнуть.

Егоров тем временем «модернизировал» свои понесшие потери силы, собрав воедино остатки трех анапских партизанских групп; новый Анапский и Варениковский отряды остались со своим командиром; остальные попыталась перейти линию фронта, но попытка оказалась неудачной. Отчасти немцам удалось развить успех и еще сильнее снизить боеспособность партизан, лишив Егорова возможности поддерживать связь с частью подчиненных ему групп. В потерявших связь с командованием Щербиновском и Камышеватском отрядах, руководимых одним командиром, резко упала дисциплина: к середине декабря из восьмидесяти пяти бойцов в отряде осталось всего тридцать пять.

Аналогичная судьба постигла и большинство остальных отколовшихся групп. Из восемнадцати самых фанатичных партизан была сформирована новая группа под командованием Сальского, который ранее был комиссаром Щербиновского отряда, комиссаром этой группы стал Гончаров, в прошлом комиссар Камышеватского отряда. Эту решительную и хорошо вооруженную группу немцы опасались значительно больше тех двух отрядов, из остатков которых она была сформирована. Но в столкновении с отрядом местных сил самообороны одного из сел группа потеряла еще шесть человек. Оставшаяся под командованием Егорова группа в канун Рождества попыталась перейти через линию фронта на советскую территорию, но попытка потерпела провал, и группа была вынуждена уйти на север, где предприняла попытку переправиться через реку Кубань. Понеся тяжелые потери, группа окончательно распалась.

К январю 1943 года, когда силы немцев готовились покинуть этот район, партизаны уже не представляли для них никакой угрозы. За исключением «небольшой, но крайне опасной группы Сальского», немцы могли никого не бояться. Партизаны кое-где возвращались в свои покинутые лагеря в лесах, но в ходе непрекращающихся антипартизанских операций (в которых участвовали подразделения СД, часть сил пехотной дивизии, сражавшиеся на стороне немцев казаки, румынские войска и силы местной полиции) их удавалось без труда уничтожить.

В течение первых шести недель 1943 года немцы постоянно сталкивались с партизанами, рассредоточенными по всей обширной территории. Они предпринимали отчаянные попытки укрыться, уйти от преследования или перейти линию фронта. В подавляющем большинстве случаев эти усилия оказались тщетными.

В этой связи примечателен тот факт, что даже на этом позднем этапе, когда отступление немцев с Кавказа уже началось, коренное население в отдельных случаях оказывало немцам помощь в задержании партизан. Нехватка продовольствия и сильные зимние морозы парализовали волю партизан к сопротивлению. Однажды местные жители задержали двух партизан, которые «умоляли дать им хлеба и едва могли пошевелиться от холода». Комиссар Фролов, одна из ключевых фигур всего партизанского движения в этом регионе, в середине января был найден замерзшим насмерть.

Парадоксально, но, пока партизаны Егорова всеми силами пытались избежать встреч с немцами и остаться в живых, Ростовский отряд, сразу направившийся к расположенному южнее линии фронта поселку Пшада и получивший по пути подкрепления из остатков других отрядов (общая численность группы достигла двадцати восьми человек), перешел линию фронта между Ахонком и Неберджаевской с тем, чтобы взрывать мосты и железнодорожные пути на участке между Новороссийском и Крымской, а также информировать советское командование о передвижении немецких войск. Хотя удалось устроить несколько взрывов, нападения на немецкие грузовики оказались безуспешными. Эта группа, которая должна была вернуться в Пшаду после выполнения задания, в январе была рассеяна и частично уничтожена силами немцев. Ее остатки, по всей видимости, скрывались на оккупированной территории до прихода сюда две недели спустя сил Красной армии.

Тем временем Егоров со своим штабом – всего двенадцать человек – вернулся в Су-Кко, а затем направился в окрестности Новороссийска, которые, по всей видимости, хорошо знал. По пути дезертировали, не пожелали идти дальше и умерли восемь человек из двенадцати. Из оставшихся четырех один, начальник штаба Калачев, был схвачен 12 января на цементном заводе на окраине Новороссийска. Самому Егорову удалось ускользнуть. В последующие недели встречается всего одно упоминание о Егорове: захваченный в плен партизан утверждал, что в конце января видел его и еще нескольких партизан неподалеку от Нижне-Баканской.

В каком-то смысле ни партизанам, ни немцам не удалось достичь своих целей. Немцы смогли выбить со своих мест отряды Егорова, но не сумели уничтожить их как единое соединение и, в частности, не смогли уничтожить их командование. Кроме того, учитывая небольшие размеры партизанского формирования, потери немцев оказались большими. Вместе с тем успешным действиям партизан серьезно мешали погода, условия местности, атаки немцев и отсутствие поддержки местного населения. Вклад партизан Егорова в нанесение беспокоящих ударов или сковывание сил немцев – уже не говоря о причинении ущерба снабжению немецких войск и линиям коммуникаций – оказался крайне незначительным. До самого конца в составе партизан оставались практически одни лишь бойцы ранее созданных истребительных батальонов – и отнюдь не потому, что сами партизаны так хотели, объяснялось это отсутствием поддержки коренного населения.

Офицер разведки немецкого V корпуса (в задачи которого входила борьба с партизанами в этом регионе) пришел к заключению: «Постоянные стычки, трудности со снабжением и суровая зима не дают возможности партизанам действовать большими силами… Попытки создать крупное партизанское движение потерпели провал; в дальнейшем операции партизан могут иметь лишь местное значение. Вместе с тем нехватка продовольствия и погодные условия вынудят остатки партизанских банд совершать все больше и больше набегов на колхозы, колонны автотранспорта и различные опорные пункты».

Одной из главных целей группы Егорова было нарушение потока поставок из Новороссийска для находящихся на фронте немецких войск. С этой задачей партизаны не справились. Тем не менее они продолжали цепляться за этот район. Его стратегически выгодное положение заставило отступавших немцев сохранить плацдарм в дельте Кубани (Новороссийск был крупнейшим городом); советское командование в 1943 году также переключило свое внимание на этот район, стремясь завершить освобождение Кавказа и подготовиться к высадке в Крыму. После зимних морозов и весеннего паводка в горах и лесах к северу от Новороссийска вновь появились мелкие группы партизан. Тем не менее оставшиеся партизаны были не способны действовать эффективно. Для активизации их действий по-прежнему была необходима помощь с советской стороны.

Дальнейшая история формирования Егорова окутана тайнами и выглядит весьма противоречивой. Немцам так и не удалось выяснить, что с ним произошло; советские источники содержат лишь отрывочные сведения и не заслуживают доверия. По всей видимости, высшее партизанское командование потеряло связь с Егоровым в начале 1943 года, все попытки обнаружить его местонахождение и выяснить его судьбу потерпели провал. Единственный советский источник, где говорится о Егорове (в нем он носит фамилию Егорин), так описывает сложившуюся ситуацию: «Немцы также уничтожили штаб таманских партизан, которыми командовал Егорин. В его соединение входили отряды из станиц Гостагаевская, Раевская, Киевская и Варениковская, все они группировались вокруг анапских партизан. Связь с Егориным была потеряна». Оставшиеся в живых, видимо, разбились на мелкие группы, не имевшими связи с советским командованием. «Командование партизанами юга неоднократно направляло самолеты на Таманский полуостров. Летчикам была поставлена задача обнаружить партизан, сбросить им продовольствие и боеприпасы, а при возможности приземлиться и вывезти больных и тяжелораненых. Но все попытки обнаружить людей Егорина окончились неудачей»[96].

Весной 1943 года командование партизанами юга перебралось в Краснодар, освобожденный войсками Красной армии. Был отдан приказ о формировании нового отряда, который намечалось выбросить на парашютах в районе к северу от Новороссийска. В отряде было 120 человек, большинство из которых до войны проживали в этом районе, командовал отрядом Славин, бывший командир отряда «Гроза», который почти полностью был уничтожен немцами[97].

Все четыре взвода были выброшены на парашютах в районе к востоку от станицы Крымской. Спустя неделю они нашли нескольких раненых и обнаружили трупы партизан из отрядов Егорова. Игнатов сообщает: «Стало ясно, что немцы уничтожили отряд Егорина… Позднее стало известно, что Егорина предательски заманили в станицу Раевская [«предательство» в данном случае означает, что это сделал кто-то из местных коллаборационистов] и передали немцам». Согласно советскому источнику, Егоров так и не выдал немцам того, кем являлся на самом деле. Это выглядит вполне правдоподобным, поскольку задержание такого человека обязательно было бы отмечено всеми немецкими донесениями. Более того, в одном из немецких донесений от июня 1943 года сообщалось об обнаружении в Новороссийске группы, оказывавшей помощь «группе партизан Егорова». Эта группа, арестованная 11 июня, имела следующие задачи (согласно немецким протоколам допросов членов группы): «…обеспечение партизан Егорова продовольствием и медикаментами, предоставление сведений о происходящем в Новороссийске, отправка к партизанам людей, не желающих эвакуироваться с немцами, сбор и передача сведений о моральном состоянии немецких войск и настроениях гражданского населения; ведение пропаганды среди сотрудничающих с немцами».

О судьбе Егорова можно судить лишь по приводимым в книге Игнатова сведениям, которые выглядят просто фантастично и должны быть отвергнуты по ряду соображений. По словам Игнатова, Славин поручил одному из своих офицеров сыграть роль офицера СС, который, инспектируя тюрьму в Анапе, обнаружил Егорова, затем организовал дерзкое нападение на тюрьму, освободил Егорова и морем отправил его в советский тыл. Эти сведения противоречат нескольким известным фактам, и даже если имеют под собой реальную основу, то выглядят крайне романтизированными[98]. О самом отряде Славина известно, что от него осталось всего десять человек.

Итак, создание группы Егорова представляло собой попытку обеспечить грамотное руководство несколькими получавшими единое командование истребительными подразделениями на участке, занимавшем, по мнению советского руководства, стратегически важное положение и где имелись благоприятные условия местности. Провал отрядов Егорова – по существу, их полный распад – стал результатом не столько неспособности Егорова командовать (о чем ничто не свидетельствует), сколько следствием сложившегося положения, при котором сравнительно малочисленные партизаны Егорова не получали практически никакой поддержки от местного населения.

Калмыцкий регион

Особое положение сложилось в Калмыцкой АССР и в находящемся южнее, прилегающем к реке Терек, регионе, а также в степных и пустынных районах между устьем Волги и горами Дагестана, поблизости от Каспийского моря. На этой обширной территории, с ее неразвитой экономикой и плохим транспортным сообщением, линия фронта была чрезвычайно подвижной и имела несколько крупных брешей, не защищенных ни одной из сторон. Для наступления немцев этот регион служил связующим звеном между Сталинградским фронтом и силами, сражавшимися вокруг нефтепромыслов Моздока и Грозного; для советской обороны он был сравнительно важен тем, что там можно было помешать противнику выйти к Каспийскому морю и в дальнейшем продвигаться на север вдоль Волги. Между Астраханью и Кизляром вдоль побережья Каспия советская сторона быстро построила железную дорогу, соединявшуюся с Закавказской железной дорогой и являвшуюся единственным связующим звеном между Закавказьем и центральными регионами СССР. О подвижности линии фронта свидетельствуют многочисленные прорывы в глубь войск каждой из сторон, когда немцы время от времени атаковали железнодорожную ветку Астрахань – Кизляр и направляли патрули к Каспию, а советская кавалерия прорывалась к окрестностям Буденновска и далее, за добрую сотню километров от линии фронта.

Северная часть Калмыцкой АССР была зоной действий 4-й танковой армии немцев, сражавшейся на подступах к Сталинграду, южная же ее часть и прилегающий к ней участок территории являются составной частью региона, рассматриваемого в данной главе. Руководство действовавшими здесь партизанскими отрядами, как и отрядами, действовавшими дальше к западу, осуществлялось единым командованием. Не следует забывать и о двух факторах особого рода: 1) отсутствие естественных укрытий в пустыне и степных районах, за исключением болот и небольшого участка вдоль рек Кума и Маныч; и 2) в своем сотрудничестве с немцами коренное калмыцкое население пошло значительно дальше большинства остальных национальных групп.

В нескольких городах, таких как Элиста и Буденновск, организация партизанских отрядов перед советским отступлением осуществлялась по той же схеме, что и везде; они представляли собой местные истребительные батальоны и диверсионные группы, а также группы, предназначенные непосредственно для ведения партизанских действий. Если немцы и подозревали о существовании партизанских отрядов, то в первые недели оккупации они почти не сталкивались с партизанами, которые практически не беспокоили их. Но даже эти несколько столкновений позволили немецким военным властям – которым не хватало солдат, и они рассчитывали привлечь к борьбе с партизанами главным образом казацкие части – определить ряд характерных особенностей партизанского движения в этом регионе.

Общее руководство партизанскими отрядами осуществлялось из Астрахани. Это было вполне логичным, поскольку Астрахань была ближайшим крупным городом в советском тылу и, судя по всему, оттуда осуществлялось руководство партизанской войной на всем Кавказе. Планы большинства партизанских операций разрабатывались там; активность оставленных на оккупированной территории партизан была невысока, и часть из них, по всей видимости, покинула свои отряды и разошлась по домам. В советском тылу главной базой, откуда через линию фронта направлялись партизанские группы и шло снабжение партизан, был поселок Черный Рынок, расположенный к югу от Манычского канала у Каспийского моря на новой железнодорожной линии Кизляр – Астрахань. Там находились склады оружия, боеприпасов и аэродром, откуда и осуществлялось снабжение партизан.

Большей частью партизанские действия в этом регионе сводились к отправке из советского тыла за линию фронта партизанских групп, которые после выполнения задания возвращались назад. Часть этих групп была пешей, другие действовали на лошадях или верблюдах, некоторые группы забрасывались на парашютах. Следует различать проводившиеся время от времени Советской армией операции для сбора разведывательной информации в этом регионе и имевшие больший размах операции, инициатором которых было партизанское командование в Астрахани и Черном Рынке.

Известен лишь один случай организации партизанского отряда при непосредственном участии Красной армии. Роль НКВД сводилась в основном к обеспечению формируемых партизанских отрядов надежным руководством.

Октябрь прошел спокойно. Единственным отмеченным немецкими документами событием было задержание двух партизан, которые после прохождения в Астрахани подготовки были отправлены в район Элисты. В дальнейшем партизанские группы стали появляться все чаще, что в какой-то мере влияло на баланс сил в этом регионе, где каждая из противоборствующих сторон испытывала нехватку войск. Случавшиеся столкновения проходили с переменным успехом. В одном из немецких донесений говорилось: «Происходили многочисленные столкновения, в части которых успех сопутствовал немцам, а в других немецкие войска и казацкие полки терпели поражения. Партизанские укрытия хорошо замаскированы; партизаны используют болота вдоль реки Маныч и непроходимые участки местности. Допросы пленных показывают, что командиры партизан проходят специальную подготовку в Астрахани и после этого доставляются самолетами или забрасываются на парашютах. Часто партизанские отряды отходят, с тем чтобы совершать новые вылазки из своих укрытий».

1 ноября казацкий кавалерийский эскадрон, которым командовали немецкие офицеры, натолкнулся на группу партизан, пытавшихся переправиться через реку Маныч и двигаться в направлении поселка Рагули. По всей видимости, партизаны были знакомы с обстановкой и знали об отсутствии в этом секторе немецких войск. Как удалось выяснить немцам, этот отряд – как и обнаруженные ранее – прошел подготовку в Астрахани и был направлен в этот район двумя группами по двадцать человек в каждой (плюс одна медсестра). Для выполнения таких заданий специально отбирались жившие в прошлом в Калмыкии люди, которые после получения навыков обращения с оружием и взрывчаткой направлялись через Маныч для создания крупных отрядов в тылу у немцев и проведения диверсий в заранее определенные дни.

Остатки таких групп позднее были обнаружены неподалеку от Элисты и дальше к востоку вдоль реки Маныч, но ничего существенного им сделать не удалось. Еще одной разновидностью действий партизан, отмеченной в немецких донесениях, были попытки «конных партизан» угонять с собой скот.

Рис. 17. Калмыцкий регион, по состоянию на декабрь 1942 г.

Представляющая наибольший интерес операция была проведена в ноябре и декабре 1942 года (см. рис. 17). Она представляла собой проникновение сотен партизан – по оценкам немцев, от 400 до 800 человек – из района Астрахани в сектор между реками Кума и Маныч и далее к западу в направлении Буденновска. Эти группы, по всей видимости, были хорошо подготовлены и вооружены, а также разбиты на роты и взводы, имевшие политруков. Учитывая то, что оборонялся этот сектор лишь небольшим количеством немецких войск (которые были сильно рассредоточены), отрядами коллаборационистов и несколькими подразделениями двух казацких частей, вряд ли стоит удивляться, что партизанам легко удалось проникнуть в этот район и, по существу, беспрепятственно передвигаться по территории в сотни квадратных километров[99]. В нашем распоряжении есть ежедневные доклады немцев и дневник участвовавшего в этой операции молодого партизанского офицера, прошедшего подготовку в Москве, а затем в Астрахани. Из имеющихся материалов можно понять, что Красная армия не осуществляла непосредственного руководства этой операцией. В Астрахани партизаны получали инструктаж от представителей эвакуированного НКВД Калмыцкой АССР и обкома комсомола. Хотя проведение операции, похоже, планировалось так, чтобы она по времени предшествовала ограниченному наступлению Красной армии в этом секторе, партизанские действия вряд ли координировались с действиями армии. Эта операция ставила целью распространение листовок, призывавших к созданию партизанских отрядов в ряде мест, уничтожение коллаборационистов и захват отдельных населенных пунктов, очевидно в качестве предостережения от сотрудничества с врагом и символической меры по восстановлению советской власти.

Поскольку отряды проходили подготовку и формировались за пределами региона, логично предположить, что в их составе были люди, плохо знакомые с территорией Калмыкии. Среди партизан преобладали люди с русскими и украинскими фамилиями; одна женщина была полькой. Поскольку население повсеместно приветствовало правление немцев, неудивительно, что отношение к калмыкам молодого советского офицера из Сталинграда, чей дневник сохранился, было крайне враждебным. (В своем дневнике он говорит об операции «против калмыков», тогда как везде при упоминании русских он сообщает о нападениях на отдельных коллаборационистов.)

Важно отметить существование трений и разногласий среди офицеров одного из партизанских отрядов, участвовавших в этой операции. Интересны в этом отношении, как, впрочем, и в отношении морального состояния и снабжения партизан, некоторые выдержки из дневника:

«27 ноября 1942 года. Мы находимся в поселке Улан-Туг. Здесь мы уже сталкивались с немцами. Я реквизировал теленка, двадцать кур и кое-что еще. Мы расстреляли семерых предателей Родины, среди них младший лейтенант Филиппов, лейтенант Монахов и сержант Рыбалко. Так им и надо! Мы поступим так с каждым, кто поднимет руку на свою Родину. В конце концов, я же старший офицер, заместитель командира отряда и начальник разведки. Я буду сражаться до последнего вздоха…

29 ноября 1942 года. День был неудачным. Мы пошли из Улан-Туга в поселок Плавенский за водой… На обратном пути мы попали на наши мины, которые сами установили (десять мин). Два человека погибли, еще двое были тяжело ранены… У нас нет хлеба, зато много мяса и каши.

7 декабря 1942 года. В нашем отряде нет порядка. Командир отряда Васильев ведет себя не так, как ему следует. Он отстранил меня от должности заместителя командира отряда и начальника разведки и назначил командиром одного из подразделений… Это понижение…

14 декабря 1942 года. Я отправился в Коровинский колхоз, чтобы раздобыть для себя лошадь. Там я присоединился к другому отряду для участия в операции против калмыков…

19 декабря 1942 года. Я вернулся в отряд Васильева. Он грозился расстрелять меня. Мы продолжаем движение.

18 декабря 1942 года. Мы добрались до настоящих немцев. Мы задержали двух предателей. Я лично расстрелял одного из них.

20 декабря 1942 года. Немцы обнаружили нас. Наши припасы на исходе. Нас окружили, но нам с боями удалось прорваться.

21 декабря 1942 года. Нас преследуют. Стычки происходят снова и снова. Я убил немецкого офицера и полицая. Забрал у убитого немца золотое кольцо и кое-какие вещи. Мы уничтожили около пятидесяти немцев и казаков…

28 декабря 1942 года. Мы движемся в направлении поселка Черный Рынок.

30 декабря 1942 года. Мы прибыли в Черный Рынок и ожидаем наше начальство из Кизляра».

Описанные события близко соответствуют тому, о чем говорится в немецких источниках. Следует отметить еще один момент: на протяжении проведения всей операции партизаны получали сведения – по всей видимости, по радио – и были хорошо осведомлены о событиях, происходящих на других фронтах (например, на Сталинградском фронте) и даже имели возможность посылать письма родственникам и друзьям в советском тылу. Результативность этой операции была довольно сомнительной. Немцы не могли обнаружить отряды в течение двух недель, а затем, поспешно бросив на поиски все свои немногочисленные силы, сумели отрезать часть партизан и захватить их обоз. Но основной массе партизан удалось ускользнуть. Наиболее ярким результатом этой операции был временный захват партизанами нескольких населенных пунктов – в частности, сел Величаевское и Урожайное, – но они не сумели достичь Буденновска, и это свидетельствует об их неспособности выполнить основную поставленную задачу.

Партизанское движение в Калмыцкую АССР почти полностью было привнесено извне. Его организация была упорядочена лишь в последние месяцы немецкой оккупации, но его вклад в военные операции Красной армии был ничтожным. Кое-каких успехов партизаны добились в качестве «длинной руки» советского режима, уничтожая коллаборационистов и спасая от угона немцами скот. Учитывая уникальные возможности, которые предоставляла эта открытая и плохо защищенная территория, советское командование не воспользовалось сложившейся ситуацией в полной мере, поскольку, как можно предположить, имевшиеся силы партизан использовались лишь на участках, считавшихся наиболее важными. К тому же здесь, как и везде на Северном Кавказе, отсутствие поддержки местного населения было одной из главных помех для успешного ведения партизанской войны.

Глава 3

Организация и управление

Подготовительные мероприятия советской стороны на Северном Кавказе, предшествовавшие отступлению Красной армии, были аналогичны мерам, предпринятым в регионах, захваченных немцами в 1941 году. Но в отличие от таких регионов, как Западная Белоруссия или Прибалтийские государства, здесь у советской стороны было вполне достаточно времени для разработки и претворения в жизнь планов создания истребительных подразделений и партизанских отрядов, а также эвакуации на восток людей и оборудования. События на фронтах в первый год войны почти не затронули проведение этой работы. За исключением используемой стратегии (в частности, разработанный заранее план концентрации разбросанных истребительных подразделений в одном месте с последующим превращением их в партизанские группы), организация и управление партизанским движением на Северном Кавказе обнаруживают поразительное неумение (и запаздывание по времени) использовать полученные в других местах уроки.

Кроме того, значительная часть Северного Кавказа получила возможность провести «генеральную репетицию» в конце ноября 1941 года, когда немецкая армия взяла Ростов и стояла на подступах к Кавказу. В то время во многих городах шло лихорадочное создание истребительных подразделений и партизанских групп; создавались тайные склады оружия и продовольствия; организовывались подпольные партийные органы, которым предстояло действовать после прихода немцев. Одновременно с этим проводилась эвакуация заводов и рабочей силы.

Основная советская схема организации и действий оставалась неизменной. Истребительные подразделения, ставшие впоследствии партизанскими отрядами, формировались в большинстве крупных населенных пунктов. Основными видами действий стали разрушения, эвакуация, подготовка к подпольной работе и активизация партизанского движения.

Как уже отмечалось, многие группы уходили в советский тыл или распадались. Можно предположить, что это было вызвано не столько атаками немцев, сколько деморализацией и ухудшением дисциплины в результате: 1) нехватки продовольствия, оружия и боеприпасов; 2) суровой зимы; 3) чувства бесполезности; 4) враждебности местного населения; 5) трений внутри самих отрядов. Важность этих факторов в каждом случае была различной, но в целом по степени влияния они шли именно в указанном порядке.

История соединения Егорова является примером сложившейся у партизан критической ситуации с продовольствием и снабжением. За исключением групп, время от времени совершавших вылазки на оккупированную немцами территорию со своих баз в горах, снабжение почти всех остальных групп, в особенности продовольствием, было очень плохим. Среди прочего в качестве основной причины перехода на сторону немцев именно нехватка продовольствия указывается наиболее часто, ею же были вызваны частые набеги партизан на расположенные в округе деревни. С октября 1942 года по февраль 1943 года суровая зима создавала дополнительные трудности партизанам, в особенности действовавшим высоко в горах. Вполне естественно, что нехватка продовольствия и мороз вызывали болезни и негативно сказывались на выполнении полученных заданий, а это, в свою очередь, способствовало деморализации партизан.

Другая группа факторов имела непосредственное отношение к проводимой немцами политике. В условиях, когда небольшие и малоэффективные партизанские формирования сталкивались с лишениями и практически не рассчитывали на успех, многие члены этих отрядов не могли не обращать внимания на жизнь местного населения и отношение к нему немцев. В этой связи примечательны три явления: 1) отсутствие помощи партизанам со стороны местного населения; 2) удивление, вызванное не столь суровым, как ожидалось, обращением немцев; 3) разрыв с партизанами по соображениям националистического порядка. Как правило, ощущение собственной бесполезности было присуще многим партизанским отрядам, действовавшим на оккупированной немцами территории. Их маломощные вылазки практически не оказывали никакого влияния на военный потенциал немцев; им все больше и больше приходилось бороться за собственное выживание; не удавалось пополнить отряды новобранцами из тех, с кем партизаны вступали в контакт. Перспективы быстрого окончания войны отсутствовали, большинству изолированных партизанских групп ничего не было известно о титанической битве за Сталинград, трудностях со снабжением немецких войск и растянутости линии фронта, в результате чего у немецкого командования уже возникали серьезные проблемы.

Главным образом не столько политические соображения, сколько чувство безразличия способствовало тому, что партизаны переходили на сторону противника. Так, например, одному из посланных в разведку партизан стало известно, что оккупационные власти не расстреливают членов партии. Вскоре этот коммунист поборол свои страхи и сдался немцам. В ряде случаев убедить партизан дезертировать удавалось их друзьям или родственникам среди местного населения.

Для представителей отдельных национальных меньшинств проводимая немцами политика – или то, что им удавалось о ней узнать, – могла послужить утешением. Вот как об этом, пусть и преувеличенно, но в целом верно, говорилось в одном немецком донесении: «Поскольку население Кавказа вновь обрело ряд своих старых привилегий, нет причин опасаться, что оно будет вести партизанскую войну против немцев. Отмечено много случаев развала партизанских групп [из представителей горских народов]; оставались лишь коммунисты и преступные элементы, а остальные возвращались в места своего проживания…»

В ряде случаев дисциплина в отрядах была настолько слабой, что партизаны просто превращались в мародеров без всякой «политической ориентации». В одном случае, например, группа из шести человек «специализировалась» в краже лошадей, коров и телят, чье мясо затем они продавали по высоким ценам.

Дезертировали главным образом рядовые партизаны. Офицеров, включая начальников штабов и командиров взводов распадавшихся отрядов, немцы часто захватывали в плен. Лишь высшему командованию удавалось держаться: ни один командир крупного партизанского отряда не был захвачен в плен, исключение составляли лишь руководители Карачаевской группы, но все четверо были не славянами, а представителями горских народов.

Описанное выше положение позволяет понять простой «рецепт» той классической ситуации, которая сложилась. Ее основными «ингредиентами» были: 1) невозможность получения дополнительных продовольственных и других ресурсов с советской стороны; 2) отсутствие поддержки местного населения; и 3) общая деморализация партизан. В то время немцам было необходимо просто перерезать пути снабжения партизан и захватить их склады, после этого партизаны, отрезанные со всех сторон, сдавались в больших количествах. Стремление немцев при проведении основных операций перерезать пути снабжения, а не уничтожить партизан свидетельствует о знании ими создавшегося положения.

Деморализация партизан заставляла партизанских командиров и советское командование искать различные пути «возвращения к жизни» партизанского движения. 1) В ряде случаев, как, например, в случае с Егоровым, для командования партизанами присылали нового человека. Это случалось довольно редко, и к подобной процедуре прибегали лишь там, где таким способом надеялись спасти ухудшавшееся положение в важном в военном отношении районе. 2) В 1943 году была начата переброска новых отрядов. Преследовалась цель не столько поднять моральный дух и дисциплину уцелевших партизан, сколько использовать появившиеся новые людские ресурсы; обычно новые отряды действовали независимо от старых. 3) Как правило, партизанам предоставляли возможность перейти через линию фронта для продолжения службы в регулярных частях Красной армии, если считали, что деморализующее воздействие на них оказывал страх нахождения в немецком тылу. Само по себе это может служить указанием на отсутствие первоочередной важности партизанского движения на Кавказе для Верховного советского командования. С другой стороны, видимо, считалось, что удаление деморализованных людей должно поднять боевой дух остававшихся партизан. 4) То же самое можно сказать о систематической отправке за линию фронта больных и пожилых партизан. Этим самым можно было улучшить положение с продовольствием и повысить мобильность отрядов. К тому же это позволяло создать более однородные по составу партизанские группы, поскольку в них оставались люди примерно одного возраста. 5) По меньшей мере в одном случае командир партизанского отряда попытался спасти лицо: когда снежные заносы помешали его отряду перейти через Большой Кавказский хребет, он приказал своим людям разойтись по домам «на зимние месяцы» и вновь собраться весной.

Все эти шаги стали ответом на деморализацию партизан в 1942 году. Важно отметить, что в 1943 году ситуация изменилась: на территории оставшегося плацдарма немцев отношение населения к ним заметно ухудшилось, а в условиях нового советского наступления прекратилось дезертирство партизан, вызывавшееся ранее усталостью от войны или чувством безразличия. Видимо, остались лишь самые стойкие партизаны, они получали существенное подкрепление за счет переходивших на их сторону коллаборационистов и советских граждан, прошедших идеологическую обработку и получивших специальную подготовку. Все имевшие место случаи сдачи в плен были вызваны исключительно причинами военного характера. Если в 1942 году большинство взятых в плен партизан с готовностью сообщали немцам интересующие их сведения о своих отрядах и даже оказывали содействие в поимке своих товарищей, в 1943 году партизаны старались молчать на допросах и отказывались сотрудничать. В обоих случаях определяющими факторами были проводимая немцами политика и изменение обстановки на театре военных действий.

Еще одним заслуживающим внимания аспектом являются трения внутри партизанских отрядов. По всей видимости, такое явление было распространено значительно шире, чем считали немцы. Когда Егоров отстранил Матвеева от командования отрядом, отстраненный офицер, несомненно, затаил обиду и впоследствии дезертировал. В случае с молодым партизаном, выдержки из дневника которого цитировались выше, его отстранение от должности командира отряда, по всей видимости за неумелое командование, добавилось к другим его бедам: отсутствие новостей из дома, нехватка продовольствия, отсутствие поддержки местного населения, отсутствие наград. Этот молодой человек, который (судя по его дневнику) часто задумывался о самоубийстве, тем не менее продолжал стойко сражаться, ибо испытывал праведный гнев к немцам. Следует помнить, что он был направлен на оккупированную территорию в марте 1943 года, – когда обстановка на фронте изменилась, – а сам он был родом из Сталинграда и прошел специальную подготовку.

Случай с этим молодым человеком может служить обобщением, применимым ко многим другим партизанам. Деморализующие факторы присутствовали повсеместно. Однако они автоматически не приводили к дезертирству, которое в той или иной степени сдерживалось: 1) инертностью; 2) страхом перед немцами; 3) ненавистью к немцам; 4) преданностью советским идеалам и слепым подчинением руководителям. На Кавказе количество антигермански настроенных элементов среди местного населения было значительно меньше, чем в других местах. Поэтому особое внимание следует обратить на проблемы руководства и подчинения властям.

Имеющиеся сведения, пусть разрозненные и отрывочные, явно указывают на то, что развал руководства обычно приводил к развалу управления. Уровень самодисциплины партизан был крайне низок, и в тех случаях, когда партизанский отряд разбивался на мелкие группы или партизаны оказывались оторванными от своих офицеров или высшего командования, уровень дезертирства возрастал. В частности, это происходило, если партизанский отряд разбивался на мелкие группы после немецких атак. Существуют свидетельства, что руководители партизан, в большинстве случаев не являвшиеся кадровыми военными, часто не справлялись с решением возникавших у партизан проблем. В отдельных случаях, при возникновении трудной ситуации, офицер «оставлял на усмотрение подчиненных, как им действовать». Сам он отправлялся домой, и многие из его людей следовали его примеру. В одном из ранних немецких донесений отмечалось: «Ввиду позитивного отношения к немецким оккупационным властям большинства населения Кавказа действия советских агентов сопряжены с большими трудностями. То же самое можно сказать и о действиях партизан. Благодаря активной поддержке населения удавалось уничтожать мелкие партизанские группы, находившиеся в процессе организации или сразу по его завершении, поскольку без должного руководства в них отсутствовала сплоченность, и они страдали от нехватки продовольствия».

История одного из партизанских отрядов представляет собой классический пример, иллюстрирующий почти все из вышеперечисленных факторов. Судьба этого отряда существенно отличалась от судеб его соседей.

Партизанский отряд численностью 180 человек был организован 10 августа 1942 года в городе Микоян-Шахар (ныне Черкесск), столице Карачаевской автономной области (см. рис. 18). Вместе с шестьюдесятью партизанами из соседнего Джегутинского района он должен был стать партизанским батальоном Карачаевской области. В эту разнородную по своему национальному составу группу входили русские, карачаевцы и осетины; порядка 60 человек были пешими; еще 60 человек привели своих лошадей, остальные передвигались на телегах и фургонах. Помимо призванных на службу простых граждан, в этом батальоне было значительное количество работников НКВД, милиции, партийных работников, судейских и банковских чиновников. В преддверии немецкой оккупации был создан трехмесячный запас продовольствия и снаряжения, но эти запасы в тайниках не размещали.

Рис. 18. Карачаевский регион

Быстрота немецкого наступления помешала превращению этого отряда в эффективную боевую единицу. По существу, батальон не выполнил своих задач: нарушение транспортного сообщения в немецком тылу и борьба с коллаборационистами. Расстроило планы не только быстрое появление противника. Судя по материалам проведенного немцами расследования, сыграли роль два других важных фактора. «Национальная неоднородность и наличие большого количества националистов стали причиной трений, которые… привели к самопроизвольному роспуску отряда. Кроме того, руководство отряда не соответствовало уровню поставленных перед ним задач».

Вскоре после своего формирования отряд направился из Микоян-Шахара в горы, расположенные к югу от поселка Красно-Карачай. По всей видимости, была предпринята попытка перейти через Большой Кавказский хребет по горным перевалам в Марухское ущелье. Когда это не удалось, часть отряда – главным образом русские и осетины, отколовшиеся от карачаевцев, не желавших покидать родные места, – двинулась на восток к Клухорскому ущелью, которое к тому времени уже было оккупировано немцами, а затем пошла дальше на восток. Эти лихорадочные метания и последовавший развал отряда были обусловлены прежде всего тем, что: а) немцы сумели перерезать главные линии коммуникаций и перекрыть несколько основных горных дорог на юг и б) немцам удалось захватить запасы продовольствия и имевшееся тяжелое вооружение, находившиеся в обозе, следовавшем за основной массой партизан на юг к Красно-Карачаю.

Вскоре после этого партизаны начали дезертировать в больших количествах. Группа из Джегутинского района, являвшаяся отдельной ротой, откололась от отряда и самостоятельно двинулась на запад; позднее сообщалось о небольших группах партизан, которые, скорее всего, являлись остатками этой роты. Русские, видимо, укрылись в горах на правом берегу реки Теберды и затем направились в Кабардино-Балкарию, но участия в боевых действиях не принимали. От первоначально созданного отряда вскоре осталось всего 40 человек. Покинувшие отряд – в основном пешком – вернулись в свои деревни. Не имея возможности нигде задержаться из страха оказаться обнаруженными и выданными немцам местным населением, оставшиеся сорок всадников скитались по окрестностям в бесплодных попытках бросить якорь. К началу сентября в группе помимо командования остались девять карачаевцев и четыре осетина. Дальнейшие разногласия и вражда между этими людьми привели к распаду группы. Сотрудничавшие с немцами силы местной самообороны впоследствии задержали четырех оставшихся в одиночестве руководителей отряда: командира Исакова, в прошлом являвшегося заместителем начальника отделения НКВД Карачаевской области; комиссара Эркенова, в прошлом работавшего секретарем Карачаевского райкома партии; начальника штаба Акбеева, в прошлом начальника районного отделения НКВД в Микоян-Шахаре; проводника Мелкумова, ранее работавшего учителем. Судя по фамилиям, все четверо были карачаевцами. На следующий день были задержаны еще пятнадцать партизан, среди них главный судья Карачаевского верховного суда, начальник милиции в Микоян-Шахаре и парторг пожарной части, которые все были командирами взводов в партизанском отряде. Также были задержаны секретарь Карачаевского райкома комсомола, секретарь райкома партии, главный редактор местной партийной газеты и еще несколько работников местной администрации. После допросов эти девятнадцать человек были расстреляны. К середине сентября партизанское движение в Карачаевской области перестало существовать.

Глава 4

Советские агенты и партизанское движение

В различные периоды немецкой оккупации широко использовались советские агенты, сообщавшие советскому руководству собранную в тылу у немцев разведывательную информацию и выполнявшие специальные диверсионные задания. 1) Иногда агенты действовали группами, аналогичными забрасываемым на парашютах партизанским группам, выполнявшим те же функции, что и местные партизаны. 2) Неразбериха и неспособность немцев отличить местных партизан от агентов часто приводила к смешению этих двух категорий. 3) Группы агентов часто получали инструкции устанавливать связь с существовавшими партизанскими группами. 4) В организационном плане заброска агентов осуществлялась тем же командованием, которое направляло партизан в оккупированные районы; одни и те же люди в различное время могли использоваться для тех или других действий. 5) И наконец, существовала определенная взаимосвязь между использованием агентов и партизан: в разное время и в разных местах советское командование предпочитало одних другим. Например, там, где крупным партизанским отрядам не удавалось уцелеть и выполнить свои задачи, на более поздних этапах оккупации шире начинали использоваться агенты. В зимние месяцы заброска агентов уменьшалась, своего пика она достигла весной 1943 года.

Хотя немецкие источники не проводят разграничения между различными типами операций по заброске агентов с помощью авиации, можно предположить, что существовали агенты, направляемые непосредственно НКВД, и агенты, подготовленные в тесно связанных с Красной армией школах и выполнявшие задания высшего командования, ответственного за ведение партизанской войны. Помимо такой раздвоенности в организационном плане – что частично выражалось в различных заданиях, получаемых группами, – можно отметить, что регулярность и интенсивность заброски агентов возрастала в трех основных случаях: 1) в районах, где местные партизанские отряды были уничтожены или находились на грани уничтожения; 2) на участках, где действия агентов требовались для поддержки боевых операций Советской армии, в частности поблизости от линии фронта; 3) при выполнении специальных разведывательных и диверсионных заданий. В одних случаях агенты должны были возвращаться в советский тыл, в других им предстояло оставаться в местном подполье или партизанских отрядах; иногда после выполнения задания они должны были «исчезнуть» и продолжать тайно действовать до прихода Красной армии.

Операции НКВД можно проиллюстрировать на примере заброски агентов в район Терека. Имеющиеся сведения дают основание полагать, что оперативные сотрудники НКВД, как и другие, использовались и для поддержки операций Красной армии. В августе 1942 года в Моздоке, центре нефтяной промышленности Северного Кавказа, был создан истребительный взвод, получивший название отряд «Терек». В его задачи входило разрушение железных дорог, нефтехранилищ, промышленных предприятий, а также нападение на немецкие военные объекты и мелкие подразделения немецких войск. Отряд создавался под руководством начальника местного отделения НКВД Близенюка, который стал его командиром. Будучи сравнительно хорошо вооруженным (помимо советского вооружения и 20 000 патронов имелись четыре американских автомата и четыре британские винтовки), этот отряд, в составе которого был тридцать один человек, не сумел выполнить своего задания. Быстрота немецкого наступления привела к потере запасов отряда; моральный дух, по всей видимости, был невысок, и многие члены отряда покинули его. Изначально отряд должен был поддерживать связь по радио со штабом в Грозном, где, по всей видимости, находилось командование действовавших в районе Терека партизан и командование советских войск в восточной части Северного Кавказа. К середине сентября отряд так и не вышел на связь со штабом в Грозном, а многие его члены покинули отряд или были взяты в плен.

В этот момент, очевидно, советское командование приняло решение о заброске агентов в район Моздока, где тогда шли ожесточенные бои. В сентябре часть агентов была направлена НКВД через линию фронта, другие были заброшены на парашютах. Задачей и тех и других групп был в основном сбор разведывательных сведений, а не проведение диверсий. К примеру, одной группе, сброшенной на парашютах неподалеку от Моздока 20–21 сентября, было поручено взрывать или поджигать немецкие машины, казармы, мосты, но основное внимание она должна была уделять сбору информации о немецких войсках, дислокации авиационных и бронетанковых частей и тому подобным сведениям. Захваченные в плен агенты сообщили, что они входили в состав группы из восемнадцати человек, прошедших подготовку в Грозном, откуда их и забросили. По данным немецкой разведки, штабы НКВД в Орджоникидзе, Грозном, Нальчике и Махачкале осуществляли заброску таких же групп (Нальчик впоследствии был оккупирован немцами). Агентам предстояло собирать сведения о численности и национальной принадлежности союзников немцев; родах войск; количестве бронетехники и артиллерии; знаках различия; местоположении штабов, аэродромов, складов боеприпасов и горючего; моральном состоянии войск и местного населения; обращении немецких властей с местным населением.

Агенты НКВД, насколько можно судить, использовались тем самым вместо партизан, не выполнивших этого задания. Отмечались случаи, когда в дополнение к оставленным в тылу агентам, а также агентам, пробравшимся через линию фронта, на парашютах забрасывались особые группы радистов. Хотя большинство агентов не получали никакой предварительной подготовки или были подготовлены очень слабо, некоторые агенты прошли обучение в специальной школе НКВД в Тбилиси.

Но, помимо этой категории агентов НКВД, действия основной массы агентов, во многом аналогичные действиям партизан, направлялись высшим советским командованием. В организационном плане о связи с управлением партизанской войной свидетельствуют следующие факты.

Многие агенты, забрасывавшиеся на оккупированную территорию, проходили подготовку и получали задания в Астрахани, где находилось и командование партизан юга. Фактически агенты обучались в той же школе, где проходили подготовку партизаны. Еще одна школа в Кизляре, скорее всего, выполняла те же двойные функции. (Третий крупный центр подготовки партизан и агентов, главным образом для западной части Кавказского фронта, находился в Сочи.) После освобождения Краснодара Красной армией школы по подготовке агентов в феврале – марте 1943 года были переведены туда и располагались на аэродроме в районе станицы Пашковской, откуда и производилась заброска агентов.

На связь с партизанским движением указывают и личности некоторых участников. Партизан, строки из дневника которого цитировались выше, прошел специальную подготовку в Москве и Астрахани и был направлен в Калмыкию в ноябре 1942 года; в марте 1943 года этот человек, вместе с группой других, был заброшен с Пашковского аэродрома в район к северу от Новороссийска. По возвращении после прерванного задания в Калмыкию он был направлен в Кизляр и получил назначение в «диверсионную группу Бурнина». Запись от 11 февраля в его дневнике сообщает, что «через два дня мы должны лететь в Крым в тыл к немцам». В действительности он был направлен на оккупированную немцами территорию 25 марта и заброшен в район действий соединения Егорова. Организационная связь партизанского движения с Крымом рассматривалась выше. Старший лейтенант Бурнин, по всей видимости, был именно тем человеком, который, согласно другим источникам, сменил Ягунова на посту руководителя партизанского движения в Крыму. Таким образом, одни и те же люди могли входить в состав партизанских подразделений и групп агентов-парашютистов.

Вышесказанное позволяет сделать и еще одно умозаключение. В обоих случаях решение об отправке партизан в оккупированные немцами районы Северного Кавказа принималось в последнюю минуту: изначально людей намечалось отправить в другие места (в одном случае в Сталинград; в другом – в Крым). Кавказу тем самым отводилось лишь второстепенное место. Причиной этого отчасти может быть то, что от действий агентов там не рассчитывали получить требуемых результатов.

И наконец, часть агентов, направляемых на оккупированную территорию из Астрахани или Краснодара, получала специальные задания установить связь с уцелевшими местными партизанами. Об этом можно судить, например, по заброске агентов весной 1943 года в район, где ранее действовало соединение Егорова. Организация и использование забрасываемых на оккупированную территорию групп во многом соответствовали выработанной еще в апреле 1942 года схеме: планировалось забрасывать на парашютах состоявшие из одиннадцати человек группы диверсантов главным образом в те районы, где изначально действовавшие партизанские отряды были уничтожены. Укомплектованность и вооружение многих заброшенных на Северный Кавказ групп соответствовали схеме, предусмотренной этой директивой. Другой разновидностью являлись группы из двух человек. Эти люди были взрывниками и забрасывались для выполнения таких заданий, как взрывы конкретно названных мостов. У каждого было по две мины, две ручных гранаты и финский нож. Группы из двух взрывников использовались в основном весной 1943 года на Кубанском плацдарме немцев.

Заброска таких агентов, возможно, и проводилась до зимних месяцев, но имеющиеся материалы свидетельствуют, что интенсивность этих действий усиливается в декабре 1942 года. Есть сообщения о выброске агентов в январе для проведения взрывов на железнодорожной линии Белореченская – Армавир, но в целом суровые условия зимы затруднили дальнейшую заброску. Вместе с тем советское наступление избавило от необходимости использования агентов-парашютистов, поскольку Красная армия рассчитывала вскоре освободить этот регион. Такие операции были возобновлены лишь в конце марта: погода улучшилась, а немцы, покинувшие большую часть территории к югу от Ростова, сконцентрировали свои силы на небольшом участке, оставшемся от Кубанского плацдарма. Советская сторона теперь преследовала цель «оживить» остатки партизанских групп, действовавших в зимние месяцы.

В этот район направлялись значительные силы, заброска групп численностью до тридцати человек была обычным делом. Многим удавалось избежать плена, но большинство агентов были молодыми и неопытными, не получили необходимой подготовки и были склонны сдаваться или дезертировать. Однако в целом действовали они намного успешнее тех, кто был заброшен в предыдущие месяцы. После довольно активных действий в марте и апреле наступило затишье; дальнейший всплеск активности произошел в июне.

Значительное внимание уделялось подготовке радистов, часть которых прошла обучение в Москве и на Кавказе. Личному составу вменялось в обязанность поддерживать связь с новым штабом в Пашковской, для связи использовался сравнительно сложный шифр. В состав групп в качестве радистов и медсестер часто включали женщин. Специальную прыжковую подготовку проходила лишь небольшая часть агентов-парашютистов, большинство из них были солдатами регулярной армии, при этом значительная их часть являлась добровольцами. Часть из них совершала по одному парашютному прыжку на аэродроме в Пашковской, многим до отправки на задание вообще не приходилось летать. Помимо обычного пайка и снаряжения их снабжали фальшивыми немецкими документами. Для полетов обычно использовались учебные самолеты У-2, из которых агенты прыгали на парашютах с высоты 400–600 метров; после приземления парашюты прятали или уничтожали. Иногда использовались другие типы самолетов, например Р-5, одномоторный разведывательный самолет, а для больших групп – обычно ДС-3.

В ряде донесений особо отмечается низкий боевой дух этих групп. (Правда, немецкие донесения основаны лишь на результатах допросов захваченных в плен агентов, обычно одного или нескольких из каждой группы.) Кроме того, отсутствие четкого руководства внутри группы, как правило, вело к дезорганизации и нарушению дисциплины. По всей видимости, наилучшим свидетельством этого может служить дневник молодого советского военнослужащего, который, пройдя подготовку в Москве, стал партизанским офицером и, несмотря на многочисленные жалобы и юношескую склонность многое драматизировать, все же испытывал праведный гнев по отношению к немцам. Приводимые ниже выдержки свидетельствуют как о моральном состоянии членов группы Зазарукова, в составе которой он находился, так и о постигшем группу провале в выполнении задания. Говорится там и о предпринятой попытке вернуться на советскую территорию.

«8–15 марта. Мы были в Краснодаре. Меня направили на Пашковский аэродром. Я был включен в группу Зазарукова. Все не так уж плохо. С моральным состоянием дела обстоят хуже.

22–24 марта. Я нахожусь на аэродроме.

25 марта. Мы вылетели на «Дугласе» в 24:00 с Пашковского аэродрома.

26 марта. В 01.00 нас сбросили на парашютах примерно в тридцати километрах от Новороссийска на Хуторе 74. При приземлении я вывихнул правую ногу. Мы прыгали с высоты 400 метров.

27 марта. Я нахожусь в треугольнике между станицами Варениковская, Гостагаевская и Аккерманская. Пока все в порядке, за исключением того, что из наших одиннадцати человек здесь только семь… Мы сидим в лесу. Холодно. Но ничего не поделаешь, ведь мы шпионы, диверсанты.

28–31 марта. Нас преследуют. Ходят слухи, что Камова поймали. Попов убит. Один вроде сдался добровольно. Мерзавец! Теперь нас осталось только трое.

1–8 апреля 1943 года. Я скитаюсь по лесам. Наблюдаю за действиями немцев. Они – настоящие захватчики. По слухам, в Варениковской они повесили пятерых парашютистов. Нас они ищут, но не могут поймать. 2 апреля нас чуть не поймали, но нас спас Александр Ищенко (год рожд. 1906). Он вызвался перевести нас через линию фронта. Мы сидим в лесу, голодаем и мерзнем, вымокли до нитки. Дождь льет все время. Дважды шел снег. Это невыносимо. У нас полно вшей. Но я и не думаю сдаваться немцам, я лучше застрелюсь. Я вспоминаю дорогих мне людей и перечитываю старые письма. Я нахожусь в ссылке. Десять месяцев я уже не был дома».

Спустя несколько дней автора этих строк нашли мертвым.

В таких условиях даже самые стойкие партизаны могли оказаться загнанными в угол. Если все проделанное ими рассматривать в качестве показателя эффективности, то такие группы вряд ли заслуживают высокой оценки. Их задания – как и везде, они почти ничем не отличались от заданий обычных партизанских отрядов – сводились на практике к редким случаям установки мин и проведения взрывов, а также к передаче кое-каких разведывательных сведений советской стороне.

Глава 5

Заключение и выводы

Первые приготовления к партизанской войне на Северном Кавказе начались в конце 1941 года, когда ожидался натиск немецких войск на расположенные к югу от Ростова районы. В этот период началась эвакуация промышленных предприятий и высокопоставленных чиновников. В ряде населенных пунктов шло формирование истребительных батальонов, создававшихся, по всей видимости, в соответствии с общепринятыми нормами в тех районах Советского Союза, которым угрожали немецкие войска. Однако к началу 1942 года, когда стало ясно, что пусть и на время, но немецкое наступление остановлено, была проведена реорганизация. С точки зрения высшего командования, это, видимо, соответствовало возникшим на тот момент во всем партизанском движении тенденциям, хотя основой движения продолжали считаться созданные на местах партизанские отряды.

Вполне вероятно, что, когда командование Красной армии решило отвести войска к горам Кавказа, не пытаясь остановить противника между Ростовом и горами, были разработаны соответствующие планы и для партизанского движения. Жертвуя пространством ради сохранения целостности своих сил (и не учитывая деморализующего влияния стремительного отступления), Красная армия должна была достичь гор без значительных потерь и закрепиться там. Были отданы приказы о формировании партизанских отрядов в каждом районе (обычно на основе местных истребительных батальонов, создававшихся при активном участии НКВД). Отряды получали указания собираться на северных склонах и в предгорьях Кавказа, где в соответствии с планом обороны каждый партизанский отряд должен был занимать определенный сектор в тылу у немцев. Отнюдь не все отряды превратились в сплоченные группы и успешно выдвинулись на юг; кроме того, созданные в городах отряды, в соответствии с полученными указаниями, были оставлены в большинстве городов и крупных поселков. Но в Краснодарском крае партизанам все же удалось достичь «нейтральной» прифронтовой полосы, которая проходила вблизи от Большого Кавказского хребта. Ситуация в Ставропольском крае не столь ясна, хотя, видимо, там все происходило по той же схеме. Действия партизан должны были преследовать двоякую цель: как и в других местах, нарушение транспортного сообщения и коммуникаций в тылу противника и оборона горных участков фронта, где ни у советской, ни у немецкой армии не было достаточных сил для ведения боевых действий.

В этом регионе особенностью организации была так называемая кустовая система – находившийся в советском тылу южнее проходившего в горах фронта целый ряд штабов, контролировавших действия нескольких партизанских отрядов из одного и того же или из прилегающих друг к другу районов. Именно такие кусты представляли собой промежуточное звено между внешними и внутренними органами управления партизанскими отрядами. Они получали приказы от высшего органа управления партизанским движением в этом регионе, которым являлся Центральный штаб партизанского движения юга, руководивший партизанами на Северном Кавказе, в Калмыцкой АССР, в Астраханской области, а также, видимо, в Сталинградской области и в Крыму. В качестве территориального органа командования, подчиненного высшему партизанскому командованию в Москве, Центральный штаб партизанского движения юга действовал аналогично центральным штабам партизанского движения в таких регионах, как Белоруссия и Украина.

Активность местного населения по вступлению в партизанские отряды, создаваемые до начала немецкой оккупации и во время ее, была на удивление низкой. В ряде районов партизанские группы так и не были организованы; многие из созданных групп распались, так и не начав партизанских действий. В регионе, где географические условия давали возможность скрываться от советских властей, а политическая атмосфера определялась национальными чаяниями горских народов, особым укладом жизни казаков и повсеместным, поразительно устойчивым проявлением пораженческих настроений, к моменту появления немцев в августе 1942 года существовали сильные антисоветские настроения, как среди славян, так и среди неславянских народностей. В результате находившееся в зачаточном состоянии партизанское движение не получало запасов продовольствия и подкрепления людьми. Большинство партизанских отрядов, которым надлежало увеличить свою численность до размеров рот, насчитывали всего от тридцати до семидесяти пяти человек, отобранных еще при формировании отрядов, и перспективы увеличения их численности были крайне туманными.

Советское Верховное командование уделяло мало внимания партизанам Северного Кавказа. Отчасти по причине слабости и провалов партизан, отчасти в силу нехватки людских и материальных ресурсов в период Сталинградской битвы (и, по всей видимости, при подготовке к обороне перед ожидаемой попыткой немцев проникнуть в Закавказье) советская сторона практически не предпринимала попыток укрепить партизанское движение. По тем же причинам, а также в силу климатических и географических условий было ограничено до минимума и использование авиации. Более того, многие партизанские отряды, явно по приказу высшего советского командования, до ноября или декабря 1942 года не проявляли особой активности в районах к югу от линии фронта, куда они отступили еще до или сразу после появления немцев на Северном Кавказе. Они не сумели в должной мере воспользоваться существовавшими в горах Западного Кавказа и на «ничьей» земле в Калмыцкой АССР большими брешами на линии фронта, через которые могли бы просачиваться крупные партизанские силы.

В северной части рассматриваемого региона, в частности на открытых равнинах и на Ставропольском нагорье, партизанское движение практически отсутствовало. На юге, то есть вдоль гор, существовало пять партизанских центров, четыре из которых, по всей видимости, были заранее выбраны советским командованием: 1) лесистая и холмистая местность к северу и югу от железнодорожных линий и шоссейных дорог на участке Новороссийск – Крымская, являвшихся главными транспортными артериями немцев, приказ перерезать которые получили партизаны; 2) нефтеносный район к югу от Майкопа, в частности вокруг города Нефтегорска, имевший важное стратегическое значение; 3) расположенная дальше к востоку территория, представляющая собой брешь на стыке двух немецких армейских корпусов; здесь советские регулярные войска оказались прижаты к горам на некоторое время и фактически превратились в партизан, пока значительная их часть не была отведена на юг через горные перевалы; 4) территория вокруг Нальчика и к востоку от него, имевшая огромное значение для обороны нефтепромыслов Грозного и стратегически важной Военно-Грузинской дороги, открывающей путь в Закавказье; 5) открытая местность Калмыцкой АССР и района Терека, где, сумей немцы продвинуться дальше, по всей видимости, была бы предпринята попытка помешать противнику использовать идущие вдоль Каспия транспортные пути.

Нанесенный партизанами фактический урон живой силе и ресурсам немцев был крайне мал. Вклад партизан в советские военные усилия был ничтожен, им удалось «связать» лишь небольшую часть сил немцев и коллаборационистов[100]. Нет свидетельств того, что партизанам когда-либо удавалось создавать серьезные помехи немецким приготовлениям к боевым действиям или их операциям; этого, однако, нельзя сказать о значительных разрушениях, проведенных партизанами до советского отступления. Пассивная оборона партизанами незащищенных горных участков была успешной, но лишь потому, что немцы никогда не предпринимали наступательных действий на труднопроходимой местности в тех случаях, когда погодные условия и трудности со снабжением препятствовали таким действиям. На единственном участке, где немцы попытались проникнуть вглубь, их встретили регулярные войска Красной армии. По всей видимости, решение советского командования поручить партизанам оборону наименее уязвимых участков оказалось верным. В свою очередь, при выполнении другого задания – разрушение путей снабжения немецких войск – партизаны потерпели полный провал. Наконец, в психологическом плане влияние партизан на коренное население оказалось ничтожным. Первоначально население повсеместно отвергало их; рост же антигерманских настроений населения на завершающем этапе оккупации происходил отнюдь не благодаря партизанам, а главным образом был вызван недовольством политикой и поведением немцев.

Проявлявшееся изначально стремление местного населения порвать с советским режимом (хотя отнюдь не всеобщее и не единодушное) заставляло ограничивать состав создаваемых партизанских отрядов лишь людьми, имевшими прямое отношение к режиму. Поэтому в отрядах была высока доля сотрудников НКВД и работников партийных и государственных органов, а количество простых граждан, в особенности крестьян, было крайне невелико.

Из имеющихся материалов особо можно выделить несколько важных факторов, обусловивших провал партизанского движения на Северном Кавказе. Первым из них было наличие в этом регионе весьма благоприятной почвы для недовольства советским режимом, в особенности в районах с мусульманским населением (а также среди приверженцев буддизма в Калмыкии). Не менее важным был и тот факт, что период немецкой оккупации оказался очень коротким. Как и везде, требовалось время для появления негативного отношения к новым хозяевам; более сильное партизанское движение могло бы развиться, если бы немецкие войска задержались на более длительное время. Кроме того, поспешное советское отступление и впечатление о превосходстве немецких войск оказали парализующее воздействие, во всяком случае в первые недели оккупации. Отсутствие оторванных от своих частей военнослужащих Красной армии – главным образом потому, что советские силы в полном составе сразу отступили от Ростова к Большому Кавказскому хребту, – не давало возможности пополнять численность первоначально созданных партизанских отрядов. Преобразованные в партизанские отряды истребительные батальоны терпели крах, и простые люди становились свидетелями их дезорганизации, деморализации и отступления. Когда же партизаны ушли в горы, они оказались оторванными от густо населенных районов и городских центров, откуда могло бы поступать подкрепление, и действовали в районах, чье население принадлежало к числу наиболее рьяных противников советского режима.

Наконец, немецкая оккупация здесь характеризовалась единственными в своем роде целями, методами и проводимой политикой. На остававшейся под контролем территории, где к работе были привлечены наиболее дальновидные военные командиры и лучшие специалисты по советским делам; где в планы немцев не входили ни переселение, ни прямая колонизация, ни аннексия; где в расчет принималось влияние немецкой политики на соседнюю нейтральную Турцию; где в отношении неславянского населения не использовались расистские догмы, – немецкая политика с самого начала проявляла осмотрительность по отношению к настроениям и чаяниям коренного населения в значительно большей степени, чем где-либо еще. Хотя злоупотреблений и нарушений хватало и здесь, эта политика привела к созданию самоуправления для коренного населения в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и расположенных к югу от Ростова районах проживания казаков. Кроме того, проведение аграрной реформы предполагало более существенные преобразования по сравнению с другими частями оккупированной немцами территории СССР. Этих особенностей немецкой политики оказалось достаточно для того, чтобы помешать определенным элементам в составе населения присоединиться к партизанам.

Важность подобной политики оказалась понятной уже в начале 1943 года, когда во время своего быстрого отступления с Северного Кавказа немцы стали прибегать к практике, чьи методы во многих отношениях были аналогичны карательным методам, использовавшимися ими в других, расположенных дальше к северу регионах. В то время – когда советские армии снова перешли в наступление – в настроениях местного населения произошел резкий перелом. Но теперь партизаны уже практически не представляли никакой ценности для проводимых Красной армией операций.

О различиях между Северным Кавказом и «классическими» партизанскими территориями в Белоруссии и западной части РСФСР свидетельствует сам характер партизанского движения. На Кавказе, как и в более северных регионах, ядром партизанского движения стали официально созданные истребительные батальоны. Как и в других местах, большинство из них оказались малоэффективными и в конечном итоге распались. На Кавказе этот процесс знаменовал собой конец партизанского движения, которое так никогда и не достигло следующей фазы, когда отряды увеличивались в размерах, усиливали свой престиж и получали поддержку местного населения. На севере, в отличие от Кавказа, приток в партизанское движение оторванных от своих частей военнослужащих Красной армии, переброска людей с советской территории и призыв в дальнейшем местного населения способствовали возрождению и усилению мощи партизанского движения. На Кавказе не было оторванных от своих частей военнослужащих, помощь с советской стороны была крайне невелика, а со стороны коренного населения и того меньше.

Важное значение различий в проводимой немцами политике стало понятно и некоторым немецким чиновникам. Вполне уместно закончить эту главу выдержкой из послания доктора Отто Бройтигама, который являлся представителем министерства по делам оккупированных восточных территорий при группе армий «А» и заместителем начальника политического управления данного министерства. Раскритиковав попытки немцев заручиться поддержкой местного населения в оккупированных регионах и обвинив немецкие войска в том, что «они толкают местное население в руки партизан», Бройтигам продолжал: «То, как легко можно заручиться поддержкой местного населения, было продемонстрировано администрацией территории Северного Кавказа, где группа армий «А» координировала свои действия с министерством по делам оккупированных восточных территорий. Быстрое проведение аграрной реформы, запрещение принудительных мер при привлечении к труду рабочей силы и гуманное обращение с населением привели к тому, что народы Северного Кавказа с энтузиазмом начали сотрудничать с нами. Результатом этого стало практически полное отсутствие партизанского движения, хотя именно Кавказ в силу своих географических особенностей мог оказаться наилучшей базой для него; тысячи местных жителей добровольно вступали в ряды полиции и армии; экономическая отдача оказалась более высокой; значительным было и количество людей, уходивших вместе с отступающими немецкими войсками…»

Не принимая в расчет некоторое преувеличение и явное упрощение, основной вывод о влиянии отличной от других регионов политики немцев на судьбу партизанского движения остается главным в качестве объяснения провала партизанского движения на Северном Кавказе.

Часть пятая

Районы излучины Днепра

Джон Армстронг

Глава 1

Географические, экономические и этнографические характеристики региона

По сравнению с крупномасштабными партизанскими действиями на севере Украины, в Белоруссии, в Смоленской и Брянской областях партизанская война в районе излучины Днепра на юге Украины не отличалась большим размахом. Общее количество активно действовавших здесь партизан едва достигало двух тысяч. Более того, эти сравнительно небольшие силы активно действовали в течение только четырех месяцев – с начала сентября 1941 года до первых недель января 1942 года – и достижения партизанских групп были несущественными. Однако развитие партизанского движения в районе излучины Днепра столь заметно отличается от того же процесса в расположенных севернее регионах, что тщательное изучение его природы способно помочь составить более четкое представление об условиях, в которых это движение возникло, и об обстоятельствах, сделавших невозможным дальнейшее расширение его масштабов.

Различия между партизанским движением на севере и на юге Украины во многом объясняются отличиями в географических особенностях. К северу от Киева существует большое количество лесистых участков. Большая часть территории, разумеется, была очищена от лесов для возделывания и по большей части представляет собой открытое пространство, но в целом лесов было вполне достаточно для того, чтобы партизаны могли находить в них убежища. Кроме того, на значительной части территории этого региона слабо выраженные водоразделы рек образуют обширные болота, создающие дополнительные трудности для проникновения в леса. На территории Украины к югу от Киева обширные леса и болота встречаются редко. Но по мере приближения к воображаемой линии, проходящей от Первомайска до Харькова, равнина частично покрыта лесами, и некоторые лесные участки довольно обширны. Ниже этой линии начинается степь; участки леса расположены лишь в непосредственной близости к руслам рек, обеспечивающим достаточное количество влаги для роста деревьев. Район излучины Днепра лежит в степной зоне, поэтому для действовавших здесь партизанских групп возможность найти укрытие была резко ограничена. Пригодными для этой цели являются лишь обширные болота, образуемые многочисленными притоками Днепра (который ниже города Запорожье замедляет свое течение и становится извилистым), и значительный по площади лесной участок в среднем течении реки Самары, притока Днепра, протекающей по этому району к востоку от Днепропетровска. Площадь каждого из этих участков составляет примерно 200 квадратных километров, но вместе они занимают менее 1 процента от общей площади всего района излучины Днепра. Кроме того, два этих лесистых участка разделены между собой открытым пространством протяженностью около 100 километров, а от расположенных дальше к северу лесов их отделяет еще больший по размерам участок безлесной степи (см. рис. 19).

Рис. 19. Район излучины Днепра

С точки зрения пригодности для партизанских действий открытая местность и удаленность района излучины Днепра от других центров партизанской войны вызывает несомненный интерес. Но для понимания важности этого региона как центра проведения партизанских операций необходимо рассмотреть также присущие ему экономические и социальные особенности, ибо в этом отношении район излучины Днепра также весьма существенно отличался от расположенных дальше к северу регионов, оккупированных немцами. С экономической точки зрения основной особенностью этого региона является существование в нем важных отраслей промышленности и шахт. Район излучины Днепра примыкал непосредственно к Донбассу, самому важному в промышленном отношении региону Советского Союза, оказавшемуся под контролем немцев. Помимо этого, поскольку зона военных действий почти постоянно находилась в непосредственной близости к лучше развитому в промышленном отношении региону Донбасса, без преувеличения можно сказать, что район излучины Днепра представлял собой единственный регион на востоке, где были сосредоточены крупные промышленные предприятия, остававшиеся под контролем немцев в течение длительного времени.

Краткая характеристика экономического положения, существовавшего накануне войны, может оказаться полезной для понимания потенциальной важности партизан, действовавших в районе излучины Днепра. В этом регионе находились четыре главных промышленных центра. Расположенные в северной части региона два города, Днепропетровск и Днепродзержинск, представляли собой один из главных центров тяжелой промышленности в СССР. Население Днепропетровска, четвертого по величине города Украины, в 1939 году составляло 500 000 жителей. На тридцать километров севернее этого города расположен Днепродзержинск с населением 147 000 жителей. По обоим берегам Днепра между этими двумя крупными городами находился ряд более мелких городов, имевших промышленные предприятия. Главной отраслью экономики этого региона была тяжелая промышленность, предприятия которой производили вооружение, боеприпасы, сталь, локомотивы и химикаты.

Примерно в восьмидесяти километрах южнее, на несколько километров выше делающей поворот в западном направлении излучины Днепра, находилось крупное гидроэнергетическое производство, созданное на Днепровской плотине. Благодаря использованию производимой здесь энергии и части энергии, вырабатываемой парогенераторными станциями Днепродзержинска, был создан ряд отраслей промышленности в Запорожье, городе с населением 250 000 жителей. Главной отраслью промышленности, потребляющей огромное количество энергии, являлось производство алюминия; были созданы предприятия и других отраслей металлургии. Примерно в ста семидесяти километрах от Запорожья находится город Кривой Рог, центр крупных залежей железной руды, где в 1941 году производилось две трети всего добываемого в Советском Союзе железа. Часть руды использовалась на месте; но еще большее ее количество вывозилось в расположенные на берегах Днепра города и даже далее, в Донбасс. Шахты Кривого Рога целиком снабжали рудой сталелитейную промышленность Украины.

Примерно на одном расстоянии от Кривого Рога и Запорожья находился четвертый промышленный центр, базирующийся вокруг города Никополя, чье население в 1939 году составляло 58 000 жителей. Главными природными ресурсами этого центра являются крупные залежи марганцевой руды. По сравнению с важным значением железной руды Кривого Рога эти залежи были не столь важны, поскольку обеспечивали лишь 35 процентов от общей добычи в СССР, где дополнительные залежи этого минерала имелись на Кавказе и в Сибири. Однако они представляли собой потенциально важный источник снабжения марганцевой рудой Западной Европы, где запасы марганца очень малы. В соответствии с условиями пакта Молотова – Риббентропа от 1939 года Германия должна была получать примерно одну четверть от общего объема добываемой в районе Никополя руды.

Все указанные выше промышленные районы, за исключением Запорожья и некоторых пригородов Днепропетровска, расположены на западном берегу Днепра. Эта территория, представляющая собой открытую, плоскую и хорошо орошаемую равнину, прекрасно подходит для возделывания земли, и здесь получали крупные урожаи пшеницы и других зерновых культур. К востоку от Днепра этот регион по большей части являлся сельскохозяйственным и представлял собой один из главных центров выращивания пшеницы в Советском Союзе. На юге он смыкается с Ногайской степью, плоской, практически лишенной древесных насаждений равниной, славящейся выращиванием зерновых. На северной границе региона, расположенного на восточном берегу Днепра, находились два второстепенных по своему значению промышленных центра – Новомосковск и Павлоград. В последнем располагались предприятия легкой промышленности, Новомосковск же был ориентирован в основном на металлургическую промышленность Днепропетровска.

Одна из главных задач советской стороны летом 1941 года состояла в том, чтобы лишить противника возможности овладеть этими важными ресурсами. Следствием этого стали огромные усилия, прилагавшиеся к уничтожению и эвакуации промышленных объектов перед уходом из этого региона Красной армии. Здесь, как и везде, проведение этих операций не увенчалось успехом. В первую очередь это относилось к западному берегу Днепра, где имевшиеся промышленные предприятия и шахты приходилось эвакуировать в большой спешке. С алюминиевого производства Запорожья удалось вывезти часть оборудования, но сам завод остался неповрежденным, и на нем даже сохранилась электролизная аппаратура. Но его работа в будущем требовала поступления в огромном количестве электроэнергии, которым его мог обеспечить только энергетический комплекс Днепрогэса. Хотя само оборудование там было повреждено не очень сильно, частичное разрушение плотины, в результате чего временно было прекращено поступление воды, не позволяло его использовать. Металлургическая промышленность городов на Днепре тоже на какое-то время перестала функционировать. То же самое происходило и с горнодобывающими предприятиями Кривого Рога, откуда были вывезены шахтное оборудование и средства транспортировки. Однако если в восточной части Никопольского района добыче марганца был нанесен крупный ущерб, то в западной его части сохранялись сравнительно неплохие возможности для его добычи, – небольшая глубина шахт позволяла сравнительно легко возобновить выдачу на-гора продукции там, где оборудование было уничтожено или вывезено. Кроме того, сохранились крупные запасы уже добытой руды, которую можно было отправлять в Германию. Об особой важности этого минерала для военной промышленности Германии свидетельствует принятое немцами решение о переводе части оставшегося оборудования из Кривого Рога в Никополь для скорейшего получения марганца.

Демографические и социальные особенности района излучины Днепра тесно связаны с его экономикой. По всей Украине население городов по своему этническому составу отличалось от населения сельских районов. Если сельские жители почти целиком были украинцами, то до 1926 года большинство городского населения обычно было неукраинским, а в основном русским и еврейским. Поскольку опубликованные советские сведения о переписи 1939 года не содержали информации об этническом составе населения городов, сделать какие-либо выводы о положении дел в 1941 году не представляется возможным. Но вполне вероятно, что доля украинцев среди городских жителей существенно возросла за счет притока в города крестьян в годы первых пятилеток. Поскольку в период с 1926 по 1939 год происходил бурный рост городов в регионе излучины Днепра, состав их населения претерпел особо заметные изменения. В силу относительно позднего заселения этого региона (по существу, до XVIII века эта земля была «ничьей») и экстенсивного характера возделывания зерновых культур плотность населения здесь была не столь высока, как на севере Украины, и, хотя большинство сельских жителей являются украинцами, националистические настроения здесь были значительно слабее, чем на севере. Кроме того, индустриализация этого региона способствовала появлению в городах представителей многих проживающих в Советском Союзе национальностей, среди которых было особенно много русских, евреев и вынужденных покинуть места своего проживания украинских крестьян. Быстрые темпы роста городов привели к существенному изменению соотношения городских и сельских жителей среди населения, а также к изменению его этнического состава, хотя трудно сказать, смогло ли новое население городов полностью приспособиться к новому образу жизни и новой для себя психологии. Тем не менее данный регион разительно отличался от более стабильных в демографическом отношении регионов севера Украины, оккупированных немцами.

Таким образом, накануне войны особенностями района излучины Днепра, которые оказывали влияние на развитие и ход партизанского движения, были следующие: 1) открытая местность и изоляция возможных центров партизанских действий от лесистых и болотистых районов, расположенных на севере; 2) важное значение отраслей промышленности и шахт; 3) многообразный и находящийся в развитии социальный и этнический состав населения.

Глава 2

Краткий обзор развития событий

В первоначально разработанном немцами плане войны против Советского Союза Украине отводилась второстепенная роль. Тем не менее во время наступления летом 1941 года немецкие армии и их союзники быстро оказались на западном берегу Днепра почти на всем протяжении его течения. К середине августа они оккупировали полностью весь район излучины Днепра на западном берегу реки и создали плацдарм на восточном берегу неподалеку от Днепропетровска. На идущей вдоль Днепра линии обороны действующие южнее армии немцев встретили стойкое сопротивление советских войск и были вынуждены на время остановиться, пока основные их силы стремились к Москве. Однако, когда Гитлер принял решение, что продвижению на север в тот момент должен предшествовать разгром советских армий на Украине, наступление на юге было быстро возобновлено. В начале сентября Днепр был форсирован южнее Никополя, и немецкие войска со своими итальянскими, венгерскими и румынскими союзниками стали быстро продвигаться к Азовскому морю. Вскоре после этого было возобновлено наступление на востоке от излучины; к середине октября весь этот регион оказался в руках немцев, а линия фронта проходила на значительном расстоянии к востоку от него.

Задержка на месяц немецкого наступления, несомненно, облегчила советской стороне выполнение задачи по созданию партизанского движения, призванного помешать продвижению немцев и оккупации, и тем самым компенсировать в какой-то мере поражения, нанесенные отступающей Красной армии. По всей видимости, советский режим стремился к созданию партизанских групп, которые должны были действовать вдоль главных рек, где они могли легко находить убежище в болотах и лесах, и вместе с тем получали благоприятную возможность для разрушения немецких линий коммуникаций путем уничтожения мостов. Такая тактика лучше других подходила к существовавшим вдоль течения Днепра условиям, где болота являлись единственным убежищем в этом регионе и где ширина реки делала разрушение линий коммуникаций особо опасной задачей. Поэтому совсем не удивительно, что, когда части Красной армии все еще занимали позиции на противоположном от Никополя берегу, в находившихся на юго-западе от этого города болотах была создана партизанская группа. 350 человек, специально подготовленных для ведения партизанской войны в городе Сталино, составляли ядро этого отряда, который был усилен несколькими более мелкими группами. Имевшая легкое стрелковое оружие и взрывчатку группа обосновалась в самом центре болот и незамедлительно начала совершать набеги на окрестные деревни с целью создания запасов продовольствия и призыва новобранцев. Немцы вскоре обнаружили присутствие партизан в этом районе, но для борьбы с ними им не хватало сил, поскольку приходилось сражаться с подразделениями Красной армии, все еще занимавшими часть восточного берега. Несколько недель спустя в ходе начатой полком СС атаки значительное количество партизан было уничтожено, но прерванная раньше времени операция не смогла полностью покончить с партизанской угрозой, поскольку полк пришлось перебросить в другое место.

8 октября 1941 года на смену войскам СС в район Никополя была направлена немецкая 444-я пехотная дивизия, получившая приказ уничтожить партизанское гнездо. Для выполнения этой задачи было выделено пять батальонов общей численностью 2500 человек, к 16 октября эти подразделения закончили окружение района. Однако партизаны были предупреждены о планах немцев. Примерно трети из них в ночь с 17 на 18 октября удалось переправиться через реку; в дальнейшем они направились к ближайшему крупному партизанскому центру, находившемуся примерно в 200 километрах к северу в районе города Черкассы. Оставшиеся 350 человек должны были противостоять атаке немцев, начавшейся на следующий день. В ходе медленной, но проводимой с особой тщательностью операции немцы в течение следующей недели окружили партизан и практически полностью их уничтожили. Двести пятьдесят человек погибли или были взяты в плен непосредственно в болотах, а сто человек были задержаны между Никополем и Кривым Рогом после того, как им на время удалось ускользнуть от немцев на лодках под покровом ночи. К 26 октября район Никополя был полностью очищен от партизан; в ходе проведения операции немцы потеряли убитыми двадцать семь солдат; один офицер и тридцать один солдат были ранены.

В ходе этой кампании удалось уничтожить партизанскую группу на западе от Никополя, но к востоку от него, в приднепровских болотах, партизаны продолжали действовать. В течение ноября 1941 года войска СД провели ряд мелких операций против трех небольших партизанских групп общей численностью 90 человек, в результате чего их удалось полностью уничтожить. Сведения об этих операциях крайне скудны и содержат мало информации о подвергшихся атаке партизанах. Судя по донесениям подразделений СД, действовавшие к востоку от Никополя партизанские группы были сформированы не в районе излучины Днепра, а состояли в основном из военнослужащих Красной армии, набранных в Москве и направленных для партизанских действий в этот район после получения инструкций в Сталине и Чаплине. Командирами партизан были партийные работники, также, по всей видимости, набранные в Москве. Основным заданием этих групп было, очевидно, проведение диверсий. Когда они добирались до болот, у этих групп даже не было проводников из местных жителей. Имеется очень мало информации о составе, действиях и организации этих групп; почти никаких сведений нет и о взаимоотношениях этих групп с местным населением.

Пока шло проведение операций по очистке от партизан окрестностей Никополя, оккупация немцами района Павлоград – Новомосковск только начиналась. Части Красной армии по-прежнему находились на противоположном от Днепропетровска берегу, и в этот период были сформированы несколько так называемых истребительных батальонов. Первоначально этим подразделениям была поручена лишь охрана, но, когда появились немецкие армии, их члены ушли в расположенные между Павлоградом и Новомосковском леса и приступили к строительству партизанского лагеря. Первоначально эта группа насчитывала около тысячи человек, но за несколько дней (к началу октября) командование намеренно сократило численность группы до одной трети, отослав бесполезных и ненадежных членов домой. Оставшиеся, представлявшие собой ядро из наиболее активных элементов, стали тщательно готовиться к предстоящей зимней партизанской кампании; были созданы крупные запасы продовольствия и боеприпасов, сооружалось удобное и хорошо защищенное жилье, в качестве которого во многих случаях использовались блиндажи построенного еще до войны артиллерийского полигона.

Рис. 20. Район Новомосковск – Павлоград

Местоположение Новомосковской группы было идеальным, если рассматривать его с точки зрения имевшихся целей (см. рис. 20). Хотя в этом районе не было крупных промышленных предприятий – за исключением находившихся в пригородах Днепропетровска, от которых партизан отделяло примерно пятьдесят километров по открытой местности, – партизаны имели прекрасную возможность разрушать линии коммуникаций. И Павлоград, и Новомосковск были крупными железнодорожными узлами. Железная дорога из Днепропетровска проходит по западному берегу реки Самары до Новомосковска, откуда она расходится в двух направлениях. Железнодорожная ветка на Красноград проходит параллельно реке Самаре на протяжении примерно двадцати километров, а ветка на Павлоград пересекает Самару выше Новомосковска и проходит через излучину реки, опоясывающую лес. Из Павлограда, в свою очередь, железная дорога, пересекая приток Самары, расходится в двух направлениях. Двухколейная ветка идет на северо-восток к Харькову, снова пересекая Самару, а одноколейная ветка ведет к городу Сталино. Параллельно всем этим железнодорожным линиям проложены имеющие покрытие шоссейные дороги; помимо них, от Запорожья до Новомосковска проходит еще одна шоссейная дорога, пересекающая реку Самару прямо напротив Новомосковска. Транспортная сеть представляла собой вполне очевидную цель для проведения диверсий и других подрывных действий, в особенности в силу своей повышенной уязвимости из-за наличия большого количества мостов. Эти цели становились особо привлекательными в условиях немецкой оккупации, поскольку эти дороги – в частности, шоссейная дорога из Новомосковска в Павлоград, пересекающая излучину реки Самары, – являлись основными транспортными артериями, по которым поступали подкрепления и осуществлялось снабжение сил немцев в Донбассе.

Лагерь партизан имел очень выгодное местоположение для действий по разрушению немецких коммуникаций. Он находился в северо-западном углу леса, в самой густой его части, и был отчасти защищен от неожиданных атак моторизованных сил немцев за счет того, что был наполовину окружен излучиной реки Самары, которая вместе с тем не создавала партизанам препятствия для проведения рейдов в западном направлении, поскольку для имевших лишь легкое вооружение партизан не составляло труда переходить ее вброд. Павлоград с его мостами находился сравнительно далеко, но имелась возможность прерывать сообщение по идущей от Новомосковска в Павлоград основной транспортной артерии путем вылазок из леса, который простирался параллельно дорогам на протяжении почти тридцати километров, и от них его отделяло расстояние всего в несколько километров.

Учитывая наличие благоприятных условий, вызывает некоторое удивление, что организованные и хорошо вооруженные партизаны не приступили к проведению крупных операций на более раннем этапе. Однако с тактической точки зрения те же факторы, благодаря которым местоположение партизанского пристанища было удобным для ведения подрывных действий, делали его крайне уязвимым для согласованных действий немцев. Немцы сравнительно легко могли использовать сеть дорог, чтобы за короткое время собрать войска для окружения лесного района со всех сторон. Если бы партизаны подверглись атаке превосходящих сил, действующих с разных направлений, они оказались бы в чрезвычайно опасном положении, поскольку небольшая площадь их убежища лишала их возможности длительное время уклоняться от столкновения. Поэтому вполне вероятно, хотя прямых подтверждений этому нет, что партизаны стремились беречь свои силы до тех пор, пока в результате общей стратегической ситуации проведение операций по разрушению немецких линий коммуникаций на востоке Украины не будет иметь важное значение для общей стратегии Красной армии.

В любом случае, по сравнению с Никопольским отрядом подключение к активным действиям партизан Новомосковска происходило значительно медленнее. Хотя эта группа была полностью сформирована уже к началу октября, первым проведенным ею рейдом стало нападение на колхоз в селе Вольном 2 ноября; первая серьезная угроза для немецких коммуникаций возникла лишь в конце ноября[101]. Даже впоследствии партизанские действия, чья эффективность была довольно низкой, продолжали лишь небольшие группы под покровом ночи или отдельные лица, которые, как считалось, работали на немцев. Поэтому эти акции можно классифицировать скорее как действия подпольщиков, а не партизан, хотя действовавшие группы и входили в состав главных партизанских сил. Тем не менее немцы осознали существование потенциальной опасности и спланировали проведение кампании с тем, чтобы устранить угрозу. Приказом от 4 ноября немецкий пехотный полк должен был быть переброшен из района Кременчуга для участия в операции против партизан Новомосковска. Но пока шли приготовления, этот полк пришлось отправить на фронт, где сложилась критическая ситуация. В середине ноября немецкие армии были остановлены в нижнем течении Дона; вскоре стало очевидным, что продолжительная борьба, в ходе которой немцы были вынуждены перейти к обороне для сдерживания мощных контратак советских войск, потребует использования всех имевшихся сил.

Несмотря на срыв планов атаковать партизан, регион Новомосковска 8 декабря был включен в зону действий 444-й немецкой пехотной дивизии и решение о проведении кампании для уничтожения партизан осталось в силе. Поначалу для проведения операции в распоряжении немцев имелись всего два батальона, два подразделения полевой жандармерии и рота казаков, поэтому нанесение лобового удара по лесному району сочли нецелесообразным. Тем не менее были приняты меры по окружению и блокированию партизан в лесу и выявлению подозрительных лиц в окрестных деревнях. Обращение с гражданским населением, заподозренным в помощи партизанам, намеренно было крайне жестоким; родственников партизан арестовывали и угрожали казнить, если те не уведомят о своих контактах с партизанами. По всей видимости, усиливавшееся чувство отчаяния, вызванное немецким окружением, а также уменьшение запасов продовольствия заставили партизан резко активизировать свои действия в декабре. Среди наиболее заметных операций можно отметить проведенное в ночь на 10 декабря нападение более двухсот партизан, вооруженных большим количеством пулеметов, на лагерь советских военнопленных, которых немцы использовали для строительных работ в окрестностях села Знаменка, распложенного в нескольких километрах к югу от леса. Партизаны вступили в короткий, но ожесточенный бой с подразделением немецких войск и освободили более двухсот пленных, не понеся потерь. 21 декабря они провели теми же силами атаку на село Вольное, но были отброшены, понеся тяжелые потери.

В этот же день в район Новомосковска прибыл направленный сюда 1-й батальон 190-го пехотного полка, который должен был стать ядром сил, призванных уничтожить партизан. После четырех дней, в течение которых войска занимали исходные позиции и прочесывали деревни в окрестностях леса, началось наступление на убежище партизан. Вся операция в лесу продлилась неделю и завершилась к 1 января. Партизаны, которые либо стремились скрыться, либо были сожжены заживо в своих землянках, оказывали слабое сопротивление. Намного труднее немецким войскам приходилось из-за мороза, достигавшего минус тридцати градусов, в результате чего было много обмороженных. Всего было уничтожено 242 партизана, в плен попали 160 партизан, в том числе 95 военнопленных, освобожденных из лагеря в Знаменке. Большинство из них после допросов было расстреляно. Операции по зачистке продолжались в течение двух недель, но основная часть кампании заняла примерно столько же времени, сколько и уничтожение Никопольского отряда.

Спустя несколько дней после уничтожения группы новомосковских партизан началось крупное зимнее контрнаступление советских армий на Украине. Исходным пунктом наступления являлся город Изюм, расположенный северо-восточнее Днепропетровска примерно на двести километров. К концу февраля 1942 года советским армиям с боями удалось продвинуться на половину этого расстояния, и линия фронта находилась всего в пятидесяти километрах от реки Самары. В течение зимы и весной, по всей видимости, была предпринята попытка возродить партизанское движение или, скорее, создать разведывательные партизанские группы в районе, куда были направлены клинья советского наступления. С этой целью туда была осуществлена заброска на парашютах военнослужащих, как по одному, так и мелкими группами; немцы тщательно отслеживали все такие случаи, и их донесения отмечают, что парашютистам не удалось заручиться поддержкой местного населения. До начала окончательного отвода немцами своих войск с Украины в 1943 году в районе излучины Днепра активности партизан практически не наблюдалось[102].

Глава 3

Оценка

Район излучины Днепра мог бы представлять собой важное поле деятельности для партизан. При наличии большого количества городского населения можно было рассчитывать на массовый призыв, поскольку в городах традиционно было сильно влияние коммунистов. Организация сопротивления была начата рано, в распоряжение партизан поступило значительное количество оружии и боеприпасов. Несмотря на все это, партизанские группы не доставили противнику большого беспокойства и оказались способны лишь временно отвлечь на себя силы немцев в количестве нескольких тысяч человек. В течение всего нескольких месяцев после их создания партизанские группы были уничтожены, и после этого данный регион был одним из наиболее спокойных из всех оккупированных немцами в Восточной Европе.

Одной из причин отсутствия серьезных достижений была неблагоприятная для партизанского движения естественная среда. В районе излучины Днепра небольшие участки, представлявшие убежища для партизан, немцы могли тщательно прочесть в ходе всего одной операции. Кроме того, в отличие от расположенных севернее районов, где партизанское движение могло получать приток сил за счет отрезанных от своих частей военнослужащих Красной армии, имевших в течение длительного времени возможность скрываться в труднодоступных для немцев местах, на находящейся южнее равнине немецкие войска могли быстро окружать такие группы военнослужащих.

Местное население не оказывало партизанам необходимой им поддержки. Хотя собранных свидетельств явно недостаточно для полновесных выводов, вполне очевидно, что отношение населения к советскому режиму и партизанам было в лучшем случае нейтральным, а иногда и просто враждебным. Партизаны могли находить поддержку лишь у своих родственников или советских агентов, оставленных до начала немецкой оккупации, хотя и немцы не могли рассчитывать на поддержку большинства населения. К концу 1942 года в ряде сельских районов разочарование, возникшее в результате отсутствия аграрной реформы, и возмущение, вызванное непомерными реквизициями немцев, заставляли крестьян помогать партизанам. В районе излучины Днепра у крестьян таких настроений не было. К тому же здесь, в отличие от других мест, не было массового бегства в леса людей в результате невыносимых условий, таких как насильственная отправка на работу в Германию или жестокие репрессии в районах действий партизан. Наоборот, репрессии немцев в районе Новомосковска, пусть и были суровыми, все же не отличались чрезмерной жестокостью, способной заставить население помогать партизанам. Используемый немцами террор в сочетании с их явной решимостью искоренить партизанские отряды нарушил, а затем и полностью уничтожил связи между партизанами и населением деревень еще до того, как такие связи успели укорениться. Вполне вероятно, что отсутствие таких связей стало важным фактором, помешавшим возрождению партизанского движения в районе излучины Днепра в более поздний период.

Поскольку большинство партизан были ярыми сторонниками советского режима, можно предположить, что они представляли собой ценную в военном отношении силу. В какой-то мере это так – об этом говорит их отчаянное сопротивление и упорный отказ сообщать немцам требуемую информацию. Однако тот факт, что многие партизаны были городскими жителями с присущим им сидячим образом жизни, делал их плохо приспособленными к тяготам жизни в лесу. Тщательные приготовления зимних жилищ указывает на желание городских жителей иметь материальные удобства, а также на важность для них факта самого существования партизанского отряда, а отнюдь не стремление причинить максимальный ущерб противнику. Принадлежность в прошлом части партизанских командиров к советской бюрократии и излишняя усложненность организационной структуры были дополнительными факторами, способствовавшими упорному проявлению пассивности.

По сравнению с действовавшими позднее партизанами явными недостатками всех групп в 1941 году было отсутствие у них опыта и подготовки, а также сравнительно низкая эффективность поддержки со стороны советского партизанского командования и системы связи с ним. Время и опыт устранили эти недостатки, а в результате успехов советских армий зимой 1941/42 года партизанские группы получили мощное пополнение. Группы, уцелевшие в период первых испытаний, сплачивала и их вера в грядущую советскую победу, уверенность в которой укрепили успехи Красной армии. Следовательно, не будет ошибкой вывод о том, что, несмотря на все недостатки самих партизан, их не удалось бы столь быстро уничтожить, если бы немцы не бросили против них достаточных сил на ранней фазе развития отрядов. То, что немцы поступили именно так, объяснялось, видимо, тем, что для этого требовались сравнительно небольшие силы и их можно было подтянуть из южной части региона. На севере, где войскам немцев приходилось решать более сложные задачи, сконцентрировать силы для борьбы с партизанами было значительно труднее; как уже было отмечено, с началом зимы такое использование войск в немецком тылу было затруднено даже и на юге. Важность быстрого сбора достаточного количества сил для того, чтобы «убить», а не просто «ранить» партизанский отряд на раннем этапе его развития и еще до того, как он сумеет получить признание и помощь от местного населения, являлась одним из главных уроков, извлеченных немцами из операций в районе излучины Днепра.

В более широком плане существенной ценностью исследования данного района является вывод: при наличии благоприятных условий и при быстром и решительном применении силы партизанскую опасность можно устранить. В плане общего рассмотрения партизанского движения, в частности в северных районах оккупации, возникает картина стабильного роста количества партизанских отрядов и достижения ими существенных успехов. Такая картина способна создать впечатление, будто театру военных действий на Востоке присуще нечто такое, что не дает возможности вторгшейся стороне установить надежную власть. Продемонстрировав то, что подобное отнюдь не всегда было именно так, настоящее исследование может помочь представить все партизанское движение в более истинном свете.

Часть шестая

Избранные советские источники по партизанскому движению периода Второй мировой войны

Введение

Большое количество документов, имеющих отношение к действиям советских партизан, – в том числе многочисленные рапорты, написанные самими партизанами, – были захвачены или подобраны немцами во время операций на Восточном фронте. Многие из этих документов были обнаружены среди материалов немецких архивов, захваченных в конце Второй мировой войны. Часть этих документов, переведенных на английский язык[103], представлена в данной книге. При отборе материалов учитывалась важность, показательность и особый интерес конкретных документов. Поскольку исследовательская работа, в ходе проведения которой были обнаружены эти документы, уделяла основное внимание центральной части Восточного фронта, большинство документов имеют отношение к партизанским делам в этом регионе, являвшемся центром сосредоточения партизан на протяжении всей войны. Если некоторые затрагиваемые в документах темы повторяются очень часто, то это является лишь отражением того, что представляла собой партизанская война на самом деле.

По мнению участников Проекта изучения военных документов, все эти документы являются подлинными. Они взяты из секретных немецких архивов, чьими материалами немцы пользовались при планировании своих боевых операций, а вовсе не предназначали их для пропагандистских или аналогичных целей. Представляется крайне маловероятным, чтобы немцы сфабриковали эти документы. Более того, вряд ли какой-либо из этих документов был советской фальшивкой. Не существовало причин позволить заведомо ложным директивам, которые направлялись партизанам, попасть в руки к немцам, и, пожалуй, не предпринималось никаких усилий для того, чтобы позволить немцам «найти» тактические приказы, преследовавшие цель ввести их в заблуждение. Как видно из немецких источников, донесения партизан часто содержат преувеличения и просто выдумки. Это, однако, лишь доказывает их подлинность, поскольку у немцев были все возможности проверить такие показатели, как, например, количество взорванных партизанами немецких эшелонов.

Для удобства документы были сгруппированы по тематическим разделам. Документы, относящиеся к одной партизанской группе, собраны вместе и разбиты на подразделы, имеющие соответствующие названия. Документы двух важных партизанских отрядов представлены по отдельности.

В целом авторы стремились свести количество комментариев до минимума, поскольку данные и другие советские и немецкие документы подробно проанализированы в отдельных исследованиях, ставших главами этой книги. Данное собрание документов дает возможность простому читателю глубже вникнуть в суть советского партизанского движения, а для специалиста оно представит несомненную ценность, поскольку является собранием избранных репрезентативных источников, которые малодоступны и нигде ранее не публиковались.

Доктор Фриц Т. Эпстайн

Глава 1

Организация партизанского движения в 1941 г.

Документ 1

Данный приказ, по всей видимости, являлся основной директивой по ведению партизанской войны.

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Совершенно секретно

Центральный комитет ВКП(б)

№ Р34/240

18 июля 1941 г.

Центральному комитету Коммунистической партии Украины

Центральному комитету Коммунистической партии Белоруссии

Московскому областному комитету ВКП(б)

Калининскому областному комитету ВКП(б)

Центральному комитету Коммунистической партии Эстонии

Смоленскому областному комитету ВКП(б)

Ленинградскому областному комитету ВКП(б)

Довести до сведения областных и районных комитетов партии следующий приказ.

ПРИКАЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ПО ОРГАНИЗАЦИИ БОРЬБЫ В ТЫЛУ ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ

В войне с фашистской Германией, оккупировавшей часть советской территории, борьба в тылу германской армии приобретает особую важность. Ее задача – создать невыносимые условия для немецких захватчиков, разрушать линии их коммуникаций, сорвать снабжение военных частей, парализовать все принимаемые ими меры, уничтожать мародеров и их пособников, поддерживать повсеместно организацию конных и пеших партизанских отрядов и истребительных групп; раскинуть широкую сеть большевистских организаций для принятия мер по борьбе с фашистскими оккупантами. В этой борьбе с фашистскими захватчиками для нанесения серьезного урона врагу у нас по-прежнему есть много методов и возможностей, которые пока не использовались. Во всех этих действиях в каждом городе и каждой деревне мы получим поддержку сотен и даже тысяч наших братьев и друзей, которые оказались под сапогом немецких фашистов и ожидают нашей помощи в организации борьбы против оккупантов.

С тем чтобы придать этим боевым действиям в тылу германской армии больший порыв и силу, необходимо, чтобы руководители республиканских, областных и районных партийных организаций взяли на себя руководство процессом организации на местах; они лично должны организовать в оккупированных немцами районах работу по созданию групп и отрядов самоотверженных борцов, которые уже ведут смертельный бой против вражеских войск и уничтожают их. Все еще отмечаются случаи, когда руководители партийных и советских организаций районов, которым угрожают фашисты, бессовестно покидают свои боевые посты и уходят в безопасные места глубоко в тылу, превращаясь тем самым в дезертиров и жалких трусов. Вопреки этим позорным фактам главы республиканских и областных партийных организаций не принимают решительных мер. Центральный комитет ВКП(б) требует от всех партийных и советских организаций, в особенности от их руководителей, положить конец этим нетерпимым явлениям и напоминает, что партия и правительство незамедлительно примут самые суровые меры в отношении таких бездельников и дезертиров; ЦК выражает надежду, что партийные организации сделают все необходимое, чтобы вычистить предателей из своих рядов, и сосредоточат все свои усилия на уничтожении врага на фронте и в тылу и сделают необходимые приготовления для победы над фашистскими бандами.

В этой связи Центральный комитет ВКП(б) требует от Центральных комитетов компартий союзных республик, областных и районных комитетов партии оккупированных областей и районов и тех, которым угрожает оккупация, принятия следующих мер:

1. Для организации (подпольных) коммунистических ячеек и принятия на себя руководства партизанскими и подрывными действиями должны быть отобраны пользующиеся особым доверием партийные, советские и комсомольские активисты, а также преданные советской власти беспартийные, знакомые с обстановкой в районах, в которые они будут направлены. Направление таких работников в отдельные регионы должно быть тщательно подготовленным и скрытным; с этой целью каждая группа (из двух-трех человек) должна поддерживать связь лишь с одним человеком; направляемые группы не должны входить в контакт друг с другом.

2. В районах, которым угрожает вражеская оккупация, руководители партийных организаций должны незамедлительно приступить к созданию тайных подпольных ячеек, в состав которых будут включаться члены партии и комсомола.

Для обеспечения широкого распространения партизанских действий в тылу противника партийным организациям немедленно приступить к созданию боевых отрядов из участников Гражданской войны и из тех, кто уже отличился в истребительных батальонах и подразделениях народного ополчения, а также из работников НКВД и НКГБ. Члены партии и комсомола, не используемые для работы в подпольных ячейках, также должны зачисляться в боевые группы.

Партизанские отряды и тайные группы должны снабжаться оружием, боеприпасами, деньгами и ценностями; необходимые запасы должны быть подготовлены заранее и надежно спрятаны.

Между партизанскими отрядами, тайными ячейками и районами на советской стороне должна поддерживаться связь; с этой целью создаваемые организации должны быть снабжены рациями; должны использоваться связные, особые коды и т. д.; на местах должно проводиться печатание и распространение листовок.

3. Партийные организации под личным руководством своих первых секретарей должны отбирать испытанных бойцов; эти товарищи должны быть беззаветно преданы партии, лично известны руководителям партийных организаций и иметь опыт работы по организации и обеспечению руководства партизанскими действиями.

4. Центральные комитеты компартий союзных республик, областные и районные комитеты должны сообщить в Центральный комитет ВКП(б) имена товарищей, отобранных в качестве командиров партизанских групп.

Центральный комитет ВКП(б) требует от руководителей партийных организаций лично руководить борьбой в тылу немецкой армии, личными примерами мужества и самоотверженности способствовать повышению энтузиазма тех, кто предан советской власти, с тем чтобы всей своей борьбой оказать прямое, мощное и героическое содействие Красной армии, сражающейся с фашистами на фронте.

ЦК ВКП(б)

Копия: начальник Особого отдела Сталинградского областного комитета ВКП(б) (Мякинин)».

Документ 2

Нижеследующий набор инструкций является одним из основных документов по организации партизанской войны во время Второй мировой войны. Цитируя знаменитую речь Сталина от 3 июля 1941 года, этот документ закладывает основные принципы организации и действий партизан и в общих чертах освещает тактику партизанских операций в тылу врага.

«Утверждаю:

Командующий Северо-Западным фронтом

генерал-майор Собенников (подпись)

Член военного совета

Штыков (подпись).

ИНСТРУКЦИИ, КАСАЮЩИЕСЯ ОРГАНИЗАЦИИ И ДЕЙСТВИЙ ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ И ДИВЕРСИОННЫХ ГРУПП

Общие директивы

1. Партизанское движение возникло как народное движение в тылу врага. Оно призвано сыграть мощную роль в Отечественной войне. Основные цели партизанской войны в тылу врага были четко указаны Председателем Государственного Комитета Обороны товарищем Сталиным: «Создавать пешие и конные партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны повсюду, для взрывов мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и т. п. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия».

2. В первую очередь партизанские отряды и диверсионные группы должны создаваться в главных районах боевых действий, то есть в районах наибольшей концентрации противника. Партизанские отряды в зависимости от выполняемых ими функций должны быть организованы как боевые части или диверсионные группы.

3. Партизанские отряды должны быть хорошо вооруженными и достаточно мощными для ведения активных действий в тылу врага. Общая численность такого подразделения может составлять 75–150 человек, организованных в две или три роты, разделенные на два или три взвода.

4. Основными боевыми единицами подразделения являются рота и взвод. Их основные обязанности – выполнять которые, как правило, предстоит ночью или из засад – атаки колонн и скоплений моторизованной пехоты, нападения на склады и транспорт с боеприпасами, аэродромы и железнодорожные составы.

Операции должны проводиться в районах, где леса обеспечивают укрытие для отрядов. Такие участки территории могут состоять из двух или трех административных районов; операции должны проводиться только на основных линиях коммуникаций противника. В каждом административном районе должен быть по меньшей мере один партизанский отряд.

5. Помимо боевых отрядов в каждом районе должны быть созданы диверсионные группы численностью 30–50 человек.

Они будут включать от пяти до восьми групп численностью три, пять или десять человек в каждой. Диверсионные группы должны быть организованы таким образом, чтобы партизаны одной группы не знали никого из членов другой группы.

6. Основными целями диверсионных групп являются следующие: уничтожение линий телефонной и телеграфной связи, поджог складов горючего и транспорта, разрушение железнодорожных линий, уничтожение отдельных грузовиков и небольших групп автомобилей и захват найденных в них документов, поджог бронетехники с помощью зажигательных бомб, убийство офицеров противника, распространение слухов, призванных вызвать панику среди войск противника (слухи, касающиеся появления советских танков и десантников в тылу противника).

7. Во всех районах, по-прежнему контролируемых Красной армией, офицерами НКВД и НГКБ, должны организовываться истребительные батальоны для борьбы с парашютно-десантными войсками противника в нашем тылу. В случае эвакуации частей Красной армии из этих районов и их оккупации противником истребительные батальоны должны оставаться в этих районах и переключаться на партизанскую войну.

8. Местные районные партийные и советские организации и представители НКВД и НКГБ несут полную ответственность за организацию истребительных батальонов и их превращение в партизанские отряды.

Категорически запрещается распускать истребительные батальоны; если они будут распущены или отойдут в наш тыл, руководители вышеупомянутых организаций предстанут перед судом военного трибунала.

9. Первичной основой организации партизанского движения должно стать массовое формирование боевых отрядов и диверсионных групп.

Тактическое использование партизанских боевых и диверсионных отрядов

Только смелые и решительные действия партизанских отрядов будут гарантировать успех и окажут существенную помощь Красной армии. Сила партизан в их обладании инициативой и в неожиданности их действий.

Основой для действий партизанских отрядов являются засады и внезапные, короткие рейды, после которых отряд разбивается на мелкие группы и вновь собирается в назначенном месте. Действия проводятся только ночью или незадолго до рассвета, когда бдительность часовых противника ослабевает. Продвижение к цели осуществляется только ночью после того, как днем была проведена разведка цели и путей подхода к ней.

Если цель охраняется, необходимо быстро и бесшумно убрать часовых или попытаться (скрытно) обойти их. Партизаны не должны открывать ответного огня.

После проведения рейда или в случае его провала партизаны уходят от преследования и вновь собираются в заранее указанном пункте на расстоянии от трех до пяти километров от места проведения операции.

При уходе от преследования, как правило, сначала следует выбрать ложное направление марша. Если противник продолжает преследование, небольшая группа наиболее мужественных партизан должна получить задание прикрывать отход основной группы. Прикрывающая группа должна отходить в ложном направлении. Если противник осуществляет преследование в пешем порядке, основная группа может либо внезапно нанести удар с фланга, либо приступить к захвату и уничтожению цели, оголенной после ухода охраны противника; тем самым поставленная задача будет выполнена.

Для подрывных действий в тылу противника партизанские отряды и диверсионные группы должны широко использовать местные ресурсы; например, для разрушения железнодорожного полотна можно ослабить гайки на рельсах с помощью гаечного ключа, имеющегося в каждой будке путевого обходчика; для разрушения линий связи следует спиливать телеграфные столбы.

Простые бутылки, наполненные бензином, должны использоваться для поджога бензобаков бронемашин (у донышка бутылки необходимо закрепить тряпки или связку прутьев, смоченных горючей жидкостью); бутылки с зажигательной смесью должны использоваться во время проведения рейдов на места стоянок транспортных средств моторизованных войск противника.

Железнодорожные составы можно остановить, разложив на рельсах костер. После остановки состава по нему следует открыть огонь из засады и уничтожать покидающих вагоны солдат противника пулеметным и ружейным огнем, а также ручными гранатами. Для борьбы с моторизованными войсками следует проводить ночные рейды к местам их отдыха и уничтожать личный состав и запасы горючего.

Для борьбы с авиацией противника нужно проводить рейды на аэродромы противника и уничтожать самолеты на земле. Из хороших стрелков следует создать группы численностью от трех до пяти человек; они должны скрытно приближаться к аэродрому и уничтожать низко летящие самолеты, идущие на посадку или на взлет. Помимо выполнения своих задач партизанские отряды должны определить для себя район действий. В таких районах должны находиться большие лесные массивы для облегчения скрытного передвижения и места укрытий.

Уничтожение транспортных путей и средств связи

Наиболее существенного вмешательства в работу железнодорожного и автомобильного транспорта можно добиться путем разрушения мостов (взрывы, подкопы, поджоги).

Для разрушения рельсов должны выделяться небольшие группы (три-четыре человека). Устраивать крушения нужно одновременно на нескольких участках железной дороги, что существенно затруднит ремонт. В качестве мест крушения следует выбирать имеющие большой уклон участки железной дороги, где поезда движутся с высокой скоростью и им труднее остановиться. Отвинченные рельсы нужно убирать непосредственно перед проходом состава, чтобы машинист не заметил поврежденного участка. Три или четыре находящихся в засаде человека могут сделать это, привязав к рельсам прочную веревку или телеграфный провод, который можно добыть при разрушении линий связи. Если железнодорожная линия двухколейная, достаточно устроить крушение на одном из путей, после чего заблокированными окажутся оба пути. Одновременно с уничтожением рельсов должны уничтожаться идущие вдоль железной дороги линии связи, чего можно добиться путем обрезки проводов после спиливания телеграфных столбов.

Захват и уничтожение временных стоянок

Уничтожение складов горючего и боеприпасов имеет первостепенное значение. Обычно такие склады расположены далеко от населенных районов; они тщательно охраняются и имеют хорошую связь. По этой причине в первую очередь для захвата и уничтожения складов следует нарушить их связь с внешним миром.

Для захвата складов должны выделяться следующие группы: а) группа для уничтожения линий связи; б) одна или несколько групп с автоматическим оружием и гранатами для нейтрализации часовых противника; в) несколько групп, вооруженных ручными гранатами, бутылками с зажигательной смесью и винтовками для захвата склада после уничтожения охраны.

Рейды должны проводиться только ночью или на рассвете. Перед проведением рейда заблаговременно днем следует провести разведку для получения сведений о расположении постов и караульного помещения, наличии сигнальной и телефонной связи и скрытых подходах к складу и постам. Крайне важно, чтобы командиры групп лично ознакомились с целью в дневное время.

После захвата склада необходимо незамедлительно приступить к его уничтожению путем поджога сразу в нескольких местах (используя бутылки с зажигательной смесью, зажигательные патроны для стрельбы по емкостям и цистернам с горючим и другие средства).

После выполнения задания отряд собирается в назначенном командиром месте.

Засады и налеты в борьбе с живой силой противника

Партизанские отряды обладают неограниченными возможностями для проведения внезапных налетов из засад для уничтожения живой силы противника. Такие налеты порождают панику в его рядах, вынуждают спасаться бегством и создают неразбериху среди частей и подразделений, в результате чего задерживается их дальнейшее продвижение и противник несет серьезные потери в живой силе и технике.

Партизанская война может быть особенно эффективной при действиях против войск, осуществляющих марши по ночам, когда уменьшается угроза нанесения ударов самолетами. Ночные налеты из засад должны проводиться одновременно несколькими группами (взводами), обладающими большой огневой мощью. Такие группы могут воспрепятствовать продвижению целых дивизий и внести сумятицу.

Засады для нападений лучше всего устраивать вдоль дорог. Наилучшим местом для устройства засад является опушка леса в 100–150 метрах от дороги, по которой ожидается прохождение колонн противника. Засады для ударов по живой силе не следует устраивать рядом с дорогой, поскольку после первых выстрелов колонны противника могут атаковать группы партизан.

Между засадой и дорогой должно быть открытое пространство, с тем чтобы обеспечить наилучшее использование всей огневой мощи стрелкового оружия. Огонь должен быть направлен под углом к дороге, вдоль дороги огонь должен быть преимущественно перекрестным. Подобную схему ведения огня должна стремиться сохранять каждая группа. Неплохо расположить на флангах каждой группы, в 30–40 метрах от дороги, двух или трех опытных гранатометчиков, которые после открытия ружейного огня по колонне могут вести метание ручных гранат по ней.

Боевое охранение противника не должно обнаружить засаду. Этого можно добиться устройством засады в 100–150 метрах от дороги и сохранением группой полной тишины (ночью фланговые дозоры противника высылаются на 50–100 метров от дороги). Курение, перемещения, разговоры и т. п. категорически запрещены во время нахождения в засаде.

Огнестрельное оружие должно использоваться только против основных сил, а не против осуществляющих охранение подразделений. Последним следует позволить пройти мимо. Устраиваемые взводами засады должны располагаться на расстоянии 500–700 метров друг от друга, и огонь должен открываться всеми одновременно по сигналу командира. Командир должен находиться в расположенной в середине группе или в группе, которая по ходу движения противника находится ближе всего к нему.

Сигналом может послужить открытие огня из автомата командира группы. Устройство окопов в засаде не допускается, поскольку этим она может обнаружить себя.

При наличии времени брошенная противником техника должна уничтожаться. Прежде всего ружейным огнем необходимо вывести из строя моторы машин. Лошади, используемые для конной тяги орудий, должны быть уничтожены. Все легкое вооружение (винтовки, автоматы, патроны и ручные гранаты) необходимо забирать с собой для использования в последующих боях. Излишки оружия должны быть уничтожены.

В ночное время партизанские отряды могут сравнительно легко обманом заставить две вражеские колонны вступить в бой друг с другом. Добиться этого можно, если находящиеся между колоннами небольшие группы партизан одновременно откроют огонь по обеим группам.

Особо эффективными могут оказаться операции против мотоциклистов, перевозимой автомобилями и находящейся на марше пехоты. Небольшие группы численностью от трех до пяти партизан, находясь в засадах вдоль дороги на расстоянии 100–150 метров друг от друга, могут нанести серьезный урон противнику, рассеять его колонну и обратить в паническое бегство.

Для устройства засад и организации нападений на автоколонны противника должны выбираться участки дороги на высокой насыпи или с расположенными вдоль дороги кюветами. Во всех случаях партизаны должны стремиться перекрыть дорогу с помощью поваленных деревьев, уничтожения мостов, установки поперек дороги брошенных автомобилей и т. п. Подобное блокирование дорог окажется полезным лишь в том случае, если в непосредственной близости (в 150–200 метрах от противника) двумя или тремя группами партизан будут устроены засады для уничтожения противника в момент скопления.

Партизанские отряды и их группы должны быть мобильными и малозаметными для противника. Для повышения мобильности отряды и группы вынуждены полагаться только на захваченные у противника или предоставленные населением автомобили. Использование автомобилей привязывает отряды к дорогам и скорее мешает, чем помогает. Верховые лошади, даже без седел, являются хорошим средством передвижения, но мобильности следует добиваться прежде всего за счет быстрых маршей, в особенности ночных.

При движении на маршах предпочтение следует отдавать дорогам в полях и лесах. Населенных районов нужно избегать. Лучше пройти несколько лишних километров, чем быть обнаруженным противником.

На марше необходимо соблюдать строгую дисциплину. Ночью курение и разговоры запрещены.

При неожиданном контакте с противником ночью огонь не должен открываться, а следует быстро уйти от противника и несколько раз изменять направление движения.

На маршруте следования отряда позади необходимо оставить двух или трех человек на 20–30 минут для выяснения, не преследуется ли отряд противником или его агентами. Последних необходимо захватывать в плен и казнить.

Для обеспечения своей безопасности днем отряд или группа высылает вперед на 300–500 метров двух-трех разведчиков; ночью разведчики высылаются на 100–150 метров. Желательно высылать разведчиков верхом; в этом случае они должны находиться впереди на расстоянии 1–1,5 километра. С тыла отряд охраняется двумя разведчиками. Для разведки в голове колонны и на ее флангах назначаются наблюдатели. Отряд обязан избегать неожиданных контактов с противником. В случае обнаружения мелких групп противника им следует позволить пройти мимо и атаковать главные силы противника из засады. Наносить удары противнику нужно везде, где он появляется.

Действующий в тылу противника отряд должен уделять особое внимание организации отдыха. Противник будет стремиться застать отряд врасплох во время привала. Поэтому отряд должен находиться в постоянной боевой готовности. Особое многообразие и напряжение выполняемой партизанами работы требуют, чтобы для сохранения личного состава отряда отдыху уделялось особое внимание.

Авторитет командира отряда лишь окрепнет, если партизаны увидят в нем не только храброго бойца и организатора внезапных нападений на противника, но и заботливого, рассудительного начальника.

Место отдыха, как правило, находится в лесу (в его чаще), вдалеке от дорог и населенных пунктов, а зимой и в дождливые периоды в отдельно стоящих строениях (сторожки лесников, изолированные хутора). Не следует задерживаться в одном месте более двух дней. Места отдыха (укрытия) по возможности необходимо менять ежедневно.

Незадолго до прибытия на выбранное место привала отряд (группа) должен резко изменить направление своего маршрута и оставить позади в засаде пост из двух-трех человек для захвата лиц, пытающихся выследить отряд.

В случае подачи сигнала тревоги во время отдыха отряда следует заранее довести до сведения членов отряда место последующего сбора. Партизаны отдыхают со своим оружием, командиры находятся вместе со своими подчиненными. Место привала должно тщательно охраняться со всех сторон двойными постами. Если в качестве места отдыха выбран малонаселенный район, он должен быть окружен со всех сторон часовыми, которые не допустят прохода местных жителей и членов отряда без специального приказа. Личный состав отряда должен размещаться в домах и сараях компактными группами вместе со своими командирами. Командирам не положено иметь отдельное жилье.

Таким образом, места отдыха должны отвечать следующим требованиям: а) создавать наилучшие условия для отдыха; оставаться незаметными для противника с земли и воздуха; б) должны существовать условия для выявления внезапных рейдов пеших сил противника; в) должны быть обеспечены условия для быстрого сбора по сигналу тревоги; г) места привала должны находиться на достаточном удалении от больших дорог и населенных районов.

Партизанское движение является массовым движением всего народа. Партизанское движение расчленяет, изматывает и ослабляет силы противника, создавая тем самым благоприятные условия для контратак Красной армии. Сила партизан в их активности, инициативе и храбрости. Основными методами действий являются внезапные ночные удары из засад по войскам противника в тылу.

Основными источниками снабжения оружием, боеприпасами и продовольствием являются захваченные у врага трофеи. Из излишков должны создаваться склады, местонахождение которых известно ограниченному количеству лиц.

Партизанские отряды не должны ждать получения заданий сверху; они действуют самостоятельно, в соответствии с указаниями великого вождя народов, товарища Сталина: «Создавать невыносимые условия для врага… Уничтожать его на каждом шагу, срывать все его мероприятия», чтобы освободить нашу Родину от иностранного вторжения.

Начальник Управления политической пропаганды

Северо-Западного фронта бригадный комиссар Рябчи

Начальник 10-го отдела Управления политической

пропаганды Северо-Западного фронта капитан

государственной безопасности Асмолев».

Документ 3

ПАРТИЗАНСКАЯ КЛЯТВА

Официально вступая в партизанское движение, каждый партизан должен был дать особую клятву. Эта клятва примечательна и особым нажимом на лояльность и дисциплину, и чисто пропагандистским патриотическим тоном.

«Я, гражданин Советского Союза, верный сын героического русского народа, клянусь, что не сложу оружия, пока фашистская змея на нашей земле не будет уничтожена.

Я обещаю безоговорочно выполнять приказы моих командиров и вышестоящих начальников и соблюдать строжайшую военную дисциплину. Клянусь жестоко и неумолимо мстить врагу за наши сожженные города и села, за убийство наших детей, за пытки и мучения нашего народа. Кровь за кровь! Смерть за смерть!

Клянусь, не жалея себя и своей жизни, всеми доступными средствами оказывать помощь Красной армии для уничтожения гитлеровских собак.

Клянусь, что умру в страшной битве, но не сдамся и не предам свою семью и весь русский народ фашистским бандитам.

Если из страха, слабости или в силу личных пороков я нарушу эту клятву и предам интересы своего народа, пусть меня постигнет позорная смерть от рук моих товарищей».

Документ 4

Этот рапорт об организации партизанских групп в зоне Северо-Западного фронта, по всей вероятности, является самым ранним советским документом о партизанской войне из всех захваченных немцами. Единственной упоминаемой в самом документе датой является 13 июля 1941 года; на следующий день немцы обнаружили этот документ в советском самолете, совершившем вынужденную посадку. Обращает на себя внимание не только ранняя дата, но и сообщаемая информация об организации и управлении партизанскими группами из советского тыла.

«Совершенно секретно

комиссару армии генералу-полковнику Мехлису

Москва, Главное политическое управление Красной армии

ДОНЕСЕНИЕ УПРАВЛЕНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЫ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

Об организации партизанских отрядов

При Управлении политической пропаганды Северо-Западного фронта был образован особый отдел, получивший наименование «отдел № 10». Его задачей является управление партизанским движением в тылу врага. Он выполняет всю работу, относящуюся к организации, вооружению и руководству действиями партизанских отрядов. Отдел поддерживает постоянную связь с местными партийными организациями и партизанскими отрядами.

Управление политической пропаганды фронта направило 52 политработника среднего и пожилого возраста для организации и руководства партизанским движением и для работы в тылу противника.

На 13 июля 1941 года были созданы 22 партизанских отряда в зоне Северо-Западного фронта (Луга, Великие Луки, Бологое). Командирами этих отрядов являются коммунисты, в основном политработники Красной армии, отобранные Управлением политической пропаганды фронта. Командиры шести отрядов являются политработниками местных партийных организаций и руководителями колхозов. Все командиры партизанских отрядов получили подробные инструкции. Каждому командиру была вручена памятка, составленная Управлением политической пропаганды фронта. В ней содержатся подробные директивы для действий отрядов и их подразделений.

Партизанские отряды были организованы следующим образом: в основном каждый отряд насчитывает 50–80 человек и делится на 5–8 подразделений. Численность одного особого отряда составляет 300 человек. Его командир, товарищ Красавин, является работником Островного райкома партии; товарищ Якушев, капитан пограничных войск, был назначен начальником штаба. Помимо этого, в данном отряде имеется 11 командиров среднего командного звена, которые используются в качестве командиров рот и взводов. К отряду также прикомандированы шесть инструкторов по подрывному делу.

На вооружении отряда имеется 300 винтовок, 14 легких пулеметов, 4500 патронов, 1000 ручных гранат, 300 бутылок с зажигательной смесью, 300 противотанковых мин и 100 килограммов взрывчатки.

Данный отряд действует в районе Остров – Старая Русса.

12 июля он собрался в районе станции Дно и направился в тыл противника.

Остальные отряды имеют меньшую численность (50 и менее человек) и выполняют различные задачи в тылу противника мелкими группами. Все отряды вооружены винтовками, гранатами и одним или двумя легкими пулеметами. Отряды действуют в следующих районах: Псков – Луга, Остров – Старая Русса, Опочка – Холм.

Помимо этих 22 отрядов органами НКВД и НКГБ в каждом районе были организованы истребительные батальоны. Задачей этих подразделений является борьба с вражескими парашютистами в тылу наших войск. Эти подразделения в настоящее время выполняют свои задачи и по мере приближения противника обычно отступают вместе с Красной армией или эвакуируемым местным населением. После отступления войск Красной армии в зависимости от количества имеющихся в одном районе истребительных подразделений два или три из них объединятся в одно.

Управление политической пропаганды фронта принимает меры к тому, чтобы после прихода противника данные истребительные подразделения были преобразованы в партизанские отряды, действующие в тылу врага.

В настоящее время Управление политической пропаганды фронта проводит работу по расширению партизанского движения в тылу врага путем направления политработников в партизанские отряды и местные партийные и советские организации.

Дополнительно я направлю отчет о результатах действий партизан.

Начальник Управления политической пропаганды Северо-Западного фронта бригадный комиссар

Рябчи (подпись)».

Документ 5

В 1941 году советское правительство попыталось организовать партизанское движение на Украине и в Белоруссии; на Украине эти попытки оказались не столь успешными, как в Белоруссии. Организацию партизанских групп на Украине на раннем этапе иллюстрирует документ, датируемый, по всей видимости, началом сентября 1941 года, в котором сообщается о партизанах в районе Полтавы. Особый интерес представляют подробности, касающиеся подготовки партизан и создания запасов для предстоящих операций в тылу у немцев.

«Совершенно секретно

Начальнику управления контрразведки

Народного комиссариата внутренних дел лейтенанту

государственной безопасности Щирбинкину,

город Полтава

ДОНЕСЕНИЕ

Тема: организация партизанских отрядов, их состав и действия диверсионного батальона.

В Дубнинском районе были организованы четыре партизанских отряда и один диверсионный батальон. Партизанские отряды организованы из коммунистов, добровольно изъявивших желание бороться с фашизмом.

Все партизанские отряды организованы в западной части района, на правом берегу реки Сула, в лесах, расположенных между селами Биевцы, Янковцы, Халепцы, Маковцы, Лука и Клепчи.

В состав партизанских отрядов входят 129 человек, 19 из которых являются командирами и ПО рядовыми. Среди них 81 член партии, 18 кандидатов в члены партии и 26 беспартийных. 30 человек являются рабочими, 37 колхозниками и 59 государственными служащими.

Командиры партизанских отрядов, чьи подробные характеристики были направлены вам 30 августа 1941 года, являются политически грамотными и морально устойчивыми членами партии.

Из тех, кто вступил в партизанские отряды, 25 человек после проверки были отсеяны по следующим причинам: 15 человек за трусость и недобросовестность своих действий, 10 человек – по другим причинам; например, член партии Петулко, директор завода «Легсырье», заявил: «Я категорически заявляю, что не могу этого делать; я стал членом партии совсем недавно». То же самое заявил Плакида, начальник учебного отдела педагогического института.

Диверсионный батальон был сформирован в начале проведения боевых операций, его численность составляла 300 человек различного возраста. В период подготовки 65 человек были выведены из состава по различным причинам. Среди выведенных было 3 кулака, 1 имевший судимость и 61 человек, негодный по состоянию здоровья.

До проведения мобилизации в Красную армию, то есть до 30 августа 1941 года, в батальоне было 235 человек, в том числе 18 человек, занимающих командные посты. После мобилизации в батальоне осталось 202 человека, в том числе 18 на командных постах. Среди них 69 являются членами и кандидатами в члены партии, 57 комсомольцами и 76 беспартийными.

Диверсионный батальон состоит из двух стрелковых рот, в каждой роте по 3 взвода.

В период, последовавший за началом боевых действий и организацией батальона, при штабе была создана тревожная группа численностью до взвода. Ночами этот взвод охраны выполняет задачу по защите наиболее важных объектов в городе. В дневное время взвод несет дежурство в течение шести часов.

Свободные от дежурства подразделения диверсионного батальона каждый вечер с 19 до 21 часа занимаются отработкой различных приемов. Помимо этого, по субботам весь батальон выполняет упражнения по тактике.

С момента организации батальона было проведено 48 часов тактических занятий, 46 часов огневой подготовки, 48 часов полевых занятий и 10 часов изучения уставов Красной армии – всего 152 часа занятий.

На вооружении диверсионного батальона и партизанского отряда имеется следующее:

винтовки калибра 7,62 мм – 540;

карабины – 431;

тяжелые пулеметы – 1;

легкие пулеметы – 1;

иностранные пулеметы – 3;

пистолеты и револьверы – 18;

патроны калибра 7,62 мм – 24 422 шт.;

иностранные патроны – 57 756 шт.;

ручные гранаты – 90.

Партизанские отряды полностью обеспечены продовольствием и другими материальными ресурсами. За исключением бутылок с зажигательной смесью, бензина и одеял, запасов не создавалось.

Предусмотрено оставить в тылу террористическую группу из семи человек, которые будут действовать самостоятельно. Кроме того, мы направим партизанскую группу из семи человек на оккупированную немцами территорию. Состав этой группы мы сообщим позднее.

Начальник отделения НКВД в поселке Лубни

лейтенант государственной безопасности

Киселев (подпись)».

Документ 6

Эти во многом примечательные биографические сведения одного из крупных руководителей партизан сообщил его захваченный в плен адъютант. После войны Т.А. Строкач занимал важные посты в Министерстве внутренних дел Украины.

«БИОГРАФИЯ И ХАРАКТЕРИСТИКА НАЧАЛЬНИКА УКРАИНСКОГО ШТАБА ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА СТРОКАЧА

Тимофей Амвросьевич Строкач родился в 1900 году в Сибири (город или деревня, где он родился, мне неизвестны). Из крестьян. До восемнадцати лет проживал с родителями, работал на земле и занимался охотой на диких животных.

В девятнадцать лет поступил на службу в Красную армию. Он участвовал в Гражданской войне и в этот же период посещал курсы красных командиров. Начиная с 1919 года до настоящего времени находился на службе в Красной армии. Два его брата погибли во время Гражданской войны. Его отец умер в 1920 году; его мать, два брата и две сестры живы и в настоящее время (где они живут и чем занимаются, мне не известно). В течение 1922 и 1923 годов Строкач занимал руководящие должности в пограничных войсках на востоке.

Строкач принимал участие в борьбе с басмачами, за что был награжден Реввоенсоветом серебряными часами с дарственной надписью. За участие в боях на Китайско-Восточной железной дороге был награжден Реввоенсоветом именным пистолетом и отмечен в особом списке «участников боев на КВЖД».

Строкач является членом ВКП(б) с 1924 года (более точная дата мне неизвестна), он закончил Центральную офицерскую школу пограничных войск при ГПУ. Он также прошел специальное обучение на курсах для офицеров пограничных войск. В 1935 или 1936 году он закончил военную академию с похвальным листом от ЦИКа (упразднен в 1936 году) и Реввоенсовета.

Сам Строкач утверждает, что он работал на следующих должностях: начальник офицерской школы пограничных войск в Каменец-Подольском и Тирасполе, командир 24-го пограничного полка НКВД, командир пограничного отряда; заместитель командующего пограничными войсками на западном и румынском участке границы. После окончания академии ему было присвоено звание майора, а в 1936 или 1937 году – звание полковника. В 1936 году он жил на Украине, где занимал должность заместителя командующего пограничными войсками. Он выдвигался кандидатом в депутаты Верховного Совета и был избран. Он также был делегатом XVIII съезда партии.

В 1939 году по распоряжению отдела кадров ЦК ВКП(б) и управления кадров НКВД Строкач был назначен заместителем народного комиссара внутренних дел Украинской ССР. Он занимал эту должность до августа 1941 года, когда он, как и многие другие члены ЦК и Президиума Верховного Совета Украины, оказался отрезанным наступающими немецкими силами. Ему, как единственному опытному стратегу в этой группе, удалось вывести этих людей из окружения. Он собрал от шести до семи тысяч оказавшихся в окружении офицеров и солдат, вырвался из кольца окружения под Киевом и двадцать один день пробивался к Воронежу. За вывод высокопоставленных лиц из окружения Строкач получил орден Красного Знамени. В 1939 году, когда он являлся заместителем народного комиссара внутренних дел, ему было присвоено звание майора государственной безопасности. В 1942 году решением ЦК ВКП(б) и приказом НКВД (СССР) Строкач был освобожден от своих обязанностей и направлен в распоряжение Верховного командования. Его должность (в НКВД Украины) по-прежнему формально остается свободной; временно исполняющим обязанности является начальник 4-го отдела НКВД Украинской ССР майор (в настоящее время полковник) погранвойск Решетов. Строкач в настоящее время занимает должность начальника Украинского штаба партизанского движения, который подчинен ЦК ВКП(б) и Верховному командованию Красной армии. Он является членом Центрального комитета ВКП(б) и Центрального комитета КП(б)У.

В феврале 1942 года Строкачу было присвоено звание комиссара государственной безопасности третьего класса, что соответствует званию генерал-полковника Народного комиссариата обороны. Капитан Рогожкин из кавалерийского эскадрона при Украинском штабе партизанского движения, который прибыл в Брянские леса самолетом из Москвы 27 или 28 мая 1943 года, утверждал, что сейчас Строкач имеет звание генерал-полковника и носит золотые погоны с тремя большими звездами.

НАГРАДЫ И ПООЩРЕНИЯ, ПОЛУЧЕННЫЕ СТРОКАЧОМ

Орден Ленина, два ордена Боевого Красного Знамени, орден Красной Звезды, орден Трудового Красного Знамени, медаль в ознаменование 20-й годовщины Красной армии, знак «Почетный чекист», награда «За участие в боях на КВЖД», значки депутата Верховного Совета СССР и депутата Верховного Совета Украинской ССР; многочисленные дипломы и ценные подарки.

ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ И ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА СТРОКАЧА

Светлый блондин; рост 180 сантиметров; полный; большая круглая голова; прямой заостренный нос; маленькие, глубоко посаженные глаза; редкие светлые волосы с глубокими залысинами; шрам над правым глазом; чисто выбрит; три передних зуба золотые; крупный рот; толстые губы. Взгляд добрый, но иногда становится проницательным, и прищуренные глаза приобретают хитрое выражение. Во время разговора всегда дружески улыбается. В общении с посетителями он подчеркнуто вежлив и официален; на службе и вне ее отличается хорошими манерами; в разговорах рассудителен, спокоен, производит впечатление начитанного человека. Очень любопытен; до определенного момента способен себя сдерживать; после этого его реакция становится непредсказуемой. Он бережлив, особенных увлечений и хобби не имеет, иногда бывает излишне доверчив. Если затронуты его личные интересы, склонен к обману и стремится добиться расположения начальства, в частности в ЦК и Верховном командовании.

Способен выпить много водки; выпив, становится веселым и разговорчивым. Любит компанию и музыку, но, за исключением газет и журналов, не читает никакой литературы, ни политической, ни художественной. Ест много и съедает все, что перед ним ставят. Любит анекдоты и шутки; в компании бывает весел и остроумен. В кругу особо доверенных лиц, особенно когда выпьет, всегда ругает евреев, его злит, что их нет на фронте и в колхозах. В 1942 году под Сталинградом член его штаба Ураловский, еврей по национальности, под предлогом болезни отказался от выполнения задания в немецком тылу. На следующий день Строкач уволил (из своего штаба) семерых евреев, «обосновав» в каждом случае причину. Он изгнал многих евреев, хотя многие остались. Строкач заявил, что на самом деле следует избавиться от всех евреев, но это будет слишком заметным и вызовет много неприятных последствий. У него было несколько любовных связей, которые он пытался скрывать от своих подчиненных и от своей семьи. Я знаю, что у него есть любовница, работающая радисткой в штабе.

В высших слоях советского общества, то есть в правительственных кругах и в окружении Сталина, он пользуется уважением. Подчиненным и населению он нравится; у него мало врагов, поскольку, как правило, он честен и беспристрастен. Легко поддается чужому влиянию (можно привести несколько примеров). Он работает (ежедневно) с 10.00 до 17.00, а затем с 19.00 до 5.00, спит всего по 4–5 часов и выглядит очень усталым. Он разговаривает во сне, часто случается, что он отвечает на вопросы, если их ему задать во сне. (Он пытался лечиться от этого, но теперь у него нет времени.) Очень работоспособен и выполняет работу очень тщательно; когда в работе что-то не ладится, он остро переживает это и старается залить свою печаль водкой.

Строкач ценит, когда точно выполняются его приказы. Поэтому он предъявляет очень высокие требования к себе и своим подчиненным. Подчиненных он поощряет должным образом. Сталин очень доволен его работой, его помощник часто звонит из Кремля Строкачу и интересуется, как у него дела. Каждую неделю он получает из Кремля подарки.

Капитан Рузанов (подпись).

24 июня 1943 г.

Лутзен».

Глава 2

Советские директивы партизанам

Документы 7–10

В июле и августе 1942 года, в период крупного отступления советских войск в южной части Восточного фронта, советское Верховное командование предпринимало серьезные меры по усилению активности партизан в оккупированных районах. 1 августа 1942 года Центральный штаб партизанского движения выпустил приказ (№ 0018), осуждавший партизан за то, что они позволили немцам подтянуть на фронт большое количество войск и техники, и призывавший их удвоить свои усилия. Этот приказ широко распространялся, и его экземпляры попали в руки немцев в различных частях оккупированной территории. Приводимый здесь приказ (документ 8) был изъят у партизанского разведчика в районе Сенно в северной части Белорусской ССР. Вместе с приказом было обнаружено еще три документа. Первый документ (7) является сопроводительным письмом к приказу № 0018 и представляет интерес, поскольку показывает, какое важное значение придавалось данному приказу. Два других документа (9 и 10) являются приказами руководившей действиями партизан оперативной группы при штабе советской 4-й ударной армии.

Документ 7

«Сопроводительное письмо, конверт:

совершенно секретно

командиру отряда народного ополчения № 29 Буланову

Сопроводительное письмо: Народный комиссариат обороны СССР

Совершенно секретно

Экз. № 10

Оперативная группа партизанского движения при штабе 4-й ударной армии

Командирам и комиссарам партизанских бригад;

копия тов. Буланову

7 августа 1942 г., № 29

Настоящим направляю Приказ начальника Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования № 0018 от 1 августа 1942 г. Предлагаю довести данный приказ до сведения всех командиров, а по возможности и комиссаров бригад. Отряды Кирпаха и Буланова, действующие самостоятельно, также должны быть проинформированы об этом приказе, завизировав его личной подписью. После получения приказа с ним должны быть ознакомлены все члены отрядов.

Оперативная группа при командовании 4-й ударной армии должна быть уведомлена о выполнении настоящего приказа. После ознакомления с приказом он должен быть возвращен с соответствующей подписью о передаче.

Начальник оперативной группы партизанского

движения при штабе 4-й ударной армии

старший батальонный комиссар Соколов».

Документ 8

«Совершенно секретно

ПРИКАЗ НАЧАЛЬНИКА ЦЕНТРАЛЬНОГО ШТАБА ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ ПРИ СТАВКЕ ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ ОБ УСИЛЕНИИ ДЕЙСТВИЙ ПАРТИЗАНСКИХ ВОЙСК В ТЫЛУ ПРОТИВНИКА № 0018

1 августа 1942 г., Москва

Красная армия, героически сражающаяся за Родину, упорно защищает каждую пядь советской земли и наносит противнику огромный урон в живой силе и технике. Противник, подтягивающий резервы из районов, находящихся в глубоком тылу, и из других районов боевых действий, продолжает угрожать важным центрам нашей страны.

Очень много новых вражеских дивизий, прибывающих из Франции, Бельгии, Голландии и Германии и оснащенных артиллерией и танками, непрерывно выгружают свою технику поблизости от линии фронта и вступают в бой с Красной армией после того, как им удается беспрепятственно преодолеть тысячи километров из-за бездействия отдельных партизанских групп.

Сотни вражеских железнодорожных составов и автомобилей продолжают доставлять боевую технику, продовольствие и т. д., вопреки тому, что наши партизанские войска существуют повсюду.

Части Красной армии, героически сражающиеся на фронте с врагом, ждут большей помощи от партизанских отрядов, действующих в тылу вражеской армии. Всем начальникам штабов партизанского движения при штабах армейских групп, начальникам оперативных групп при штабах армий, всем партизанам, командирам и комиссарам партизанских отрядов дается следующий приказ:

1. Выполнить свой долг перед Родиной; выполнить все задачи, поставленные перед партизанами товарищем Сталиным; усилить партизанскую войну в тылу у немецких оккупантов; наносить урон разведывательной сети, путям снабжения и транспортной системе противника; уничтожать штабы и военную технику и не жалеть пуль для поработителей нашей Родины.

2. Незамедлительно нанести мощные удары по путям снабжения противника и не позволить составам с людьми, продовольствием и техникой пройти на фронт; это должно быть сделано путем систематической организации в соответствии с планами крушений поездов, взрывов и поджогов. Удары должны непрерывно наноситься в тылу врага путем размещения наших сил на главных пунктах дорог и железнодорожных линий.

3. Недостаточно довольствоваться взрывами железнодорожных путей и крушениями локомотивов или частей составов; совершенно необходимо уничтожать паровозные бригады. Необходимо полностью уничтожать локомотивы путем взрывов и поджогов паровых котлов с помощью бронебойных пуль и взрывов и поджогов угольных тендеров. Горючее должно уничтожаться после расстрела паровозных бригад и охраны железной дороги.

4. Систему снабжения противника необходимо нарушить путем уничтожения мостов, дорожных развязок, железнодорожных узлов и складов техники, продовольствия и горючего.

5. Промедлению и бездействию, до сих пор присущим ряду партизанских групп, должен быть положен конец; необходимо энергично атаковать противника. Всем командирам и комиссарам партизанских отрядов поручается незамедлительно представлять к высшим государственным наградам любой партизанский отряд, организовавший крушение железнодорожного состава. Если подобное представление не может быть передано сразу, следует сохранить документальное подтверждение этого героического подвига и сделать это представление позднее.

Настоящий приказ довести до сведения всех партизанских отрядов.

Начальник Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования

(П. Пономаренко).

Соответствует подлиннику.

Начальник оперативной группы партизанского

движения при штабе 4-й ударной армии

старший батальонный комиссар Соколов.

Отпечатано в 10 экз.

7 августа 1942 г.».

Документ 9

«Командиру партизанской группы товарищу Буланову

В соответствии с указаниями Центрального штаба партизанского движения штабом партизанского движения 4-й ударной армии организованы курсы командиров рот для подготовки командиров партизанских отрядов, начальников штабов и командиров диверсионных групп. Среди бойцов, являющихся наиболее надежными, политически грамотными, морально устойчивыми и беззаветно преданными социалистической Родине, необходимо отобрать пять человек, уже отличившихся в бою. Двое должны быть отобраны на должность командиров отрядов и один – на должность командира диверсионной группы. Отобранные для подготовки на должность начальника штаба должны иметь образование семь классов. Отобранные из числа бойцов лица должны быть направлены 8 августа в оперативную партизанскую группу при штабе 4-й ударной армии.

Командир оперативной группы партизанского движения

при штабе 4-й ударной армии старший батальонный комиссар Соколов.

3 августа 1942 г.».

Документ 10

«Командиру партизанской группы Буланову

Предписываю партизанской группе незамедлительно представить сведения о боеспособности и численности личного состава согласно направленной ранее форме. Необходимо указать район проведения операций.

Командир оперативной группы партизанского движения

при штабе 4-й ударной армии старший батальонный комиссар Соколов.

4 августа 1942 г.».

Документ 11

Осенью 1942 года, в период крупного отступления советских войск в южной части Восточного фронта, советское руководство направляло директивы, требовавшие усиления активности партизан в оккупированных районах. Одной из таких директив был приказ № 0018 (документ 8).

Второй подобный документ (документ 11) обращается с призывом ко всему населению, в особенности к тем, кто сотрудничал с немцами, и поручает партизанам следить за выполнением этого приказа. Особого внимания заслуживает ряд пунктов. Сам документ датирован 12 августа 1942 года и цитирует немецкий документ от 19 июля 1942 года из Новгорода-Северского, находившегося тогда в глубине оккупированной территории. Призыв к коллаборационистам особенно разумен: он противопоставляет стремление немцев наказывать за предательство сотрудничающих с ними лиц готовности советской стороны прощать их за прошлые поступки. Интересно отметить, что во втором пункте приказа среди величайших героев в истории России упоминается украинский национальный герой Б. Хмельницкий, во имя которого людей призывают продемонстрировать свою преданность режиму.

«ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ПАРТИЗАНСКИМ ДВИЖЕНИЕМ НА ТЕРРИТОРИЯХ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННЫХ НЕМЦАМИ

Бандит, кровосос и людоед Гитлер писал в своей программе: «С тем чтобы господствовать в Великом германском рейхе и во всем мире, прежде всего мы должны уничтожить всех славян – русских, поляков, чехов, словаков, украинцев, белорусов. Ради достижения этой цели необходимо лгать, предавать и убивать». Банда немецких фашистов выполняет приказ этого безумца. Немецкие оккупанты убивают, грабят и уничтожают наших людей во временно завоеванных районах, разрушают прекрасные города и села. Невозможно перечислить все зверства, совершенные и по-прежнему совершаемые немцами. Все немецкие приказы требуют выполнения программы бесноватого фюрера. Комендант города Новгород-Северский, майор Палм, выпустил 19 июля 1942 года приказ. Я привожу ряд выдержек из него: «Категорически запрещено покидать деревню. По всем лицам – мужчинам, женщинам и детям, – покидающим деревню, будет открываться огонь. Скот разрешено пасти только в радиусе 100 метров вокруг деревни. Передвижение на лодках по реке Десне запрещено; лов рыбы также запрещен. Запрещается также молоть зерно на мельницах. Поставки молока, яиц и ягод должны быть прекращены и впредь больше не проводиться».

Это показывает, что немцы боятся восставшего народа и атак красных партизан и потому прекращают вывоз молока, яиц и ягод из деревень. Русские обязаны воспользоваться этим. Повсюду, на всей оккупированной территории, люди должны подняться на борьбу с немецкими бандитами и не позволить грабить нашу страну. Не давайте немцам продовольствия и гоните их с нашей земли.

Не надеясь, что старосты и полицаи выполнят его приказ, Палм пишет: «Если этот приказ не будет выполнен полицией и старостами, они будут считаться партизанами и обращение с ними будет таким же, как с партизанами».

В бессилии перед восставшим народом и растущим партизанским движением в оккупированных районах немцы обвиняют своих прислужников, старост и полицаев, в том, что они партизаны, и расстреливают их. Это будет происходить повсюду. Прислужников какое-то время используют, а затем немцы либо расстреливают их, либо отправляют в Германию, где их ждет гибель.

В своем приказе от января 1942 года я приказал старостам, полицаям и всем остальным не помогать немцам. Вместе с тем я предостерег каждого, что тот, кто продолжит сотрудничать с немцами, будет уничтожен как изменник великого русского народа. Прошло достаточно времени, и была возможность под тем или иным предлогом перестать выполнять унизительную работу для немцев. В этой связи я приказал всем партизанским группам уничтожать или сурово наказывать всех предателей русского народа, что некоторые группы успешно проделали. Мы должны собрать все силы русских людей для этой борьбы и изгнания немецких оккупантов с нашей родной земли.

Приказываю:

1. Всем городским и деревенским старостам, руководителям районов и округов, чиновникам местной администрации, полицаям, так называемым «казацким добровольцам» и другим служащим оккупационных властей прекратить свою работу с момента появления этого приказа.

2. Всем старостам, полицаям, так называемым «казацким добровольцам» и остальным, кто ошибся и повернул оружие против своего народа, прекратить борьбу против русского, украинского и белорусского народов, Красной армии и красных партизан.

Я призываю всех граждан временно оккупированных немцами районов, вне зависимости от того, где они были раньше, подняться, все как один, на защиту СССР и сражаться за честь, свободу и независимость нашей Родины. Мы все, мужчины и женщины, должны оказаться достойными наших великих предков, таких как А. Невский, Д. Донской, К. Минин, Д. Пожарский, Суворов, Кутузов, Б. Хмельницкий, Белинский, Чернышевский, Пушкин, Т. Шевченко, Горький и герои Гражданской войны Чапаев и Щорс.

3. Во имя свободы и независимости России я говорю всем, кто все еще сохранил чувство национального достоинства, что те, кто отныне прекратит служить немцам против своего народа, независимо от того, чем они до сих пор занимались (старосты, полицаи, так называемые «казацкие добровольцы» и т. д.), будут прощены красными партизанами, командирами Красной армии, советским правительством и всем советским народом. Все простят вас потому, что им известно, что многие из вас были узниками, а других силой заставили помогать немцам. Многие из вас были обмануты и введены в заблуждение немецкими людоедами.

4. В интересах каждого колхозника, рабочего, представителя интеллигенции и всей страны абсолютно недопустимо следующее: гражданам запрещено отдавать хлеб, сено, картофель и другие продукты немецким оккупантам, которые украли у народа все и бросили на произвол судьбы жителей деревень без еды и одежды.

Хотя и будучи организованными, сплоченными и неукротимыми, мы позволяем продолжать немцам грабить наш народ и нашу страну. Вместо этого мы должны воспрепятствовать немецким грабежам всей мощью нашей организации. Те, кто не выполнит этого приказа и будут отдавать хлеб, скот, сено и другие продукты немцам, будут сурово наказаны, а все их имущество конфисковано.

5. Старосты, полицаи, так называемые «казацкие добровольцы» и другие лица, которые продолжат служить немцам после объявления этого приказа, будут считаться предателями и врагами народа и безжалостно уничтожены.

На командиров партизанских отрядов возлагается ответственность за соблюдение исполнения этого приказа.

Товарищи рабочие, крестьяне и интеллигенция временно оккупированных территорий! Все как один поднимайтесь на победоносную битву с врагом человечества, кровожадными бандами немецких фашистов. Беритесь за оружие и вставайте на защиту своих семей, своего имущества, своих городов и деревень, своей родной земли!

Полицаи, так называемые «казацкие добровольцы», старосты и остальные, кто по-прежнему служит немцам, направляйте свое оружие против немецких оккупантов. Вступайте в ряды борцов с фашистскими оккупантами в великой семье народов СССР. Вступайте в ряды красных партизан, которые бесстрашно борются с врагом. Вместе с нашей Красной армией на фронте и в тылу мы уничтожим немецких оккупантов и выгоним их с нашей земли. Лишь когда наша земля будет очищена от немецких фашистов, можно будет строить мирную и счастливую жизнь.

Смерть немецким оккупантам! Вперед, дорогие товарищи, под знаменем Ленина и Сталина к полному разгрому немецких фашистов в 1942 году!

Президиум Верховного Совета СССР

Командующий партизанским движением на территориях,

временно оккупированных немцами, (подпись) Сергеев

Генерал-майор, Герой Советского Союза

комиссар корпуса Карпов.

12 августа 1942 г.».

Документ 12

Партизанское движение всегда было тесно связано с коммунистической партией. Представленная ниже директива, приказывающая коммунистической партии приложить усилия к усилению борьбы с захватчиками, документально подтверждает существование такой связи.

«ПЛАН РАБОТЫ И ПРОГРАММА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ТЫЛА НА 1943 Г.

Коммунистическая партия тыла, чей статус соответствует статусу коммунистической партии национальной республики, является организованным авангардом пролетариата в районах СССР, оккупированных фашистами, и представляет собой высшую форму своей организации.

Коммунистическая партия тыла является прежде всего вооруженной антифашистской организацией в тылу врага; в основе ее сплоченности лежит сознательная, железная, пролетарская дисциплина.

Партия проводит необходимые приготовления, организует и руководит пролетарским, антифашистским, народным сопротивлением в тылу противника; она упорно проводит работу по созданию гибких и мобильных партизанских отрядов, которые достойны своего звания интернациональных пролетарских мстителей в борьбе за победу социалистической родины мирового пролетариата над фашизмом.

В своей деятельности Коммунистическая партия тыла руководствуется программой ВКП(б). Все действия ее членов, несовместимые с этой программой или расходящиеся с ней, являются нарушением военной партийной дисциплины.

После выполнения Коммунистической партией тыла своей основной задачи, которой является изгнание фашистских захватчиков, Коммунистическая партия (большевиков) тыла вольется в ряды Всесоюзной коммунистической партии (большевиков).

Члены партии и их обязанности

1. Членом партии может стать любой, кто ненавидит фашизм и верит в окончательную победу пролетариата во всем мире, кто признает программу партии, принимает активное участие в работе одной из ее организаций, регулярно платит партийные взносы и готов отдать все силы, а если необходимо, и жизнь в борьбе с фашистскими захватчиками.

Член партии обязан: а) соблюдать строжайшую военную, партийную дисциплину; б) активно участвовать в политической жизни партии, страны и мира; в) проводить в жизнь политику партии, точно выполнять все постановления, задания и приказы партийных органов и военных начальников; г) разъяснять реальное положение на антифашистских фронтах мировой войны беспартийным массам и восстанавливать и укреплять среди них веру в окончательную победу советской власти над фашизмом; д) непрерывно работать над повышением своего уровня знаний коммунистического учения и своих практических военных навыков; е) быть твердым как гранит, в случае ареста гестапо или полицией и даже под страхом смерти ни при каких условиях и угрозах не выдавать партийных, военных и государственных тайн, доверенных ему партией и родиной; ж) всегда строго выполнять правила конспиративной работы и никогда не забывать, что партия сражается в полном окружении и должна ожидать нападения врага с любой стороны; з) всегда осознавать, что он работает на своей собственной земле среди советских людей и сражается с бандой оккупантов и захватчиков, изгнание которых является его гражданским долгом.

. . . . . . . . . . . . .

3. Прием в партию осуществляется только после предварительного утверждения руководителем персонально каждого отдельного кандидата. Членами партии могут стать лишь те лица, чья кандидатура рассмотрена руководителем или членами партийной организации и которые неоднократно доказали свою способность в выполнении подпольных заданий, а также свою преданность пролетарской революции.

. . . . . . . . . . . . .

5. Каждый член партии является борцом-антифашистом и носит звание интернационального пролетарского мстителя.

Организационная структура Коммунистической партии (большевиков) тыла

. . . . . . . . . . . . .

8. Основой для создания партийной организации тыла является назначение официальных лиц, которое регулируется следующим: а) все официальные лица назначаются сверху донизу, за исключением низовых партийных организаторов ячеек, которые выбираются простым большинством членов ячейки… б) партийные организаторы обязаны предоставлять отчет о своей деятельности за определенные периоды вышестоящему руководителю… в) строжайшая партийная дисциплина и субординация преобладают над властью командиров…

9. Территориальная структура партии строится в соответствии с делением на экономические районы. Низовая организация охватывает деревню или ее часть, район города, колхоз или совхоз, шахту, завод или аналогичное им предприятие. Районная организация охватывает область или промышленный район. Центральная организация охватывает регион, соответствующий участку фронта.

10. Первичная организация является ядром партии…

11. Группа низовых организаций возглавляется первичным партийным комитетом и состоит из первичных организаций, в которых количество низовых организаций не может превышать 12, а количество членов не может превышать 100 человек.

12. Районный партийный комитет является руководящим органом районной партийной организации, руководит первичными партийными организациями и несет полную ответственность на территории, имеющей стратегически важное значение.

13. Центр (Центральный комитет Коммунистической партии (большевиков) тыла) руководит всеми районными партийными организациями в секторе оккупированного региона, примыкающем непосредственно к участку фронта, и поэтому является высшим командным партийным органом коммунистической партии.

14. Связь между первичными и низовыми партийными организациями поддерживается путем шефства…

. . . . . . . . . . . . .

Осуществление подпольного партийного руководства и связи центра с первичными организациями

Связь между партийными организациями имеет важнейшее значение в нелегальной работе партии.

. . . . . . . . . . . . .

18. Связь центра с подчиненными организациями поддерживается путем постоянного предоставления отчетов о деятельности, направляемых низовыми организациями вышестоящим организациям.

. . . . . . . . . . . . .

24. Финансовые средства партии и ее организаций образуются из членских взносов членов партии и других платежей.

25. Вступительный взнос и ежемесячные членские взносы составляют:

вступительный взнос – 30 рублей;

ежемесячный взнос – 20 рублей.

26. Конкретной и единственной целью Коммунистической партии (большевиков) тыла является организация гибких и мобильных партизанских отрядов, диверсионных групп и единичных диверсий против орд фашистских агрессоров.

27. Каждая первичная организация должна прилагать все силы для достижения этой цели и непрерывно проводить работу среди беспартийных трудящихся масс с тем, чтобы мобилизовать их на борьбу с фашизмом и создание боевых подразделений интернациональных пролетарских мстителей.

28. Только железная, военная, партийная дисциплина, только правильное и практическое выполнение директив и приказов высших партийных органов и военного командования низовыми органами и членами партии, только единство воли партийных организаций и воли всей партии, только решительные и быстрые действия по устранению всех условий, способных навредить великому делу борьбы пролетариата против фашизма, только высочайшее искусство конспирации и готовность каждого коммуниста к самопожертвованию приведут к направлению в нужное русло мощного потока священного пролетарского гнева трудящихся масс, то есть к массовому восстанию пролетариата против фашизма.

Глава 3

Тактика партизан

Документ 13

СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА

Список важнейших сведений

Составлен в соответствии с рабочей программой политического отдела при управлении разведки Центрального штаба партизанского движения.

«I. Администрация.

1. Организационная структура местной администрации.

2. Система выборов органов местной администрации.

3. Лица, имеющие право голоса:

а) социальное положение;

б) национальность;

в) возраст;

г) образование;

д) участие женщин в выборах и работе администрации.

4. Зависимость местных органов администрации от германского командования.

5. Руководители важнейших органов местной администрации.

6. Отдельные, наиболее типичные приказы и распоряжения, касающиеся вопросов работы администрации, должны направляться в штаб (по возможности подлинники).

II. Административные меры.

1. Реорганизация населения.

2. Правила выдачи паспортов.

3. Правила и разрешенные часы нахождения на улице в городах и деревнях.

4. Меры в отношении военнопленных.

5. В штаб следует направлять:

а) образцы паспортов со всеми пометками, касающимися разрешения на проживание;

б) образцы удостоверений личности и пропусков из городов в деревни, из деревень в города, в другие районы и т. д.;

в) приказы и инструкции, касающиеся этих вопросов.

6. Существующие правила поездок с оккупированной советской территории в Германию и обратно.

III. Экономическое положение.

1. Работающие предприятия (заводы, фабрики, мастерские).

2. Производимая продукция и ее объемы.

3. Численность рабочих на предприятиях.

4. Руководители предприятий.

5. Восстановление эвакуированных предприятий.

6. Создание новых предприятий.

7. Положение с железнодорожным транспортом.

IV. Состояние коммунальных служб.

1. Водоснабжение.

2. Канализация.

3. Жилье.

4. Свет и тепло.

5. Общественный транспорт и т. д.

V. Условия труда.

1. Формы и методы найма и набора рабочей силы.

2. Положение рабочих:

а) правила работы на предприятиях;

б) часы работы;

в) заработная плата;

г) уровень жизни.

3. Положение инженерно-технических работников.

4. Отправка рабочих в Германию:

а) методы набора;

б) сведения об условиях работы и положении русских рабочих в Германии.

5. Производительность труда рабочих, набранных для работы на предприятиях насильственными и другими методами.

VI. Сельское хозяйство на оккупированных территориях.

1. Формы землепользования и методы ведения хозяйства (каково отношение фашистов к колхозам, совхозам, МТС? Кому и как продается земля?).

2. Положение с севом (процент засеваемых земель и качество сева).

3. Как происходит сбор урожая?

4. Положение со средствами тяги и сельхозтехникой.

5. Принимаемые немцами и местной администрацией меры по увеличению урожая.

6. Отношение крестьян к проводимым немцами и местной администрацией мероприятиям.

7. Официальные документы по этим вопросам.

8. Как организована система руководства сельским хозяйством?

VII. Немецкая система налогообложения на оккупированных территориях.

1. Виды налогов, введенные немецкими фашистами на оккупированных территориях (хлеб, другие виды продовольствия, деньги).

2. Что облагается налогом (скот, дома и т. д.)?

3. Размеры налогов.

4. Как облагаются налогом нетрудоспособные люди?

5. Информируется ли все население о размерах налогообложения?

6. Существуют ли единые правила налогообложения для всех районов, или каждый район имеет свои тарифы?

7. Есть ли предельные сроки уплаты налогов?

8. Как система налогообложения фашистов влияет на уровень жизни населения?

9. Какие меры противодействия проводимой немцами политике налогообложения принимает население?

10. Методы сбора налогов.

11. Какие штрафные санкции применяются фашистами против граждан, которые не платят или не могут платить налоги?

12. Кто освобождается от уплаты налогов?

13. Какие приказы и распоряжения были выпущены и опубликованы по этим вопросам?

VIII. Снабжение и торговля.

1. Какими видами товаров и продовольствия снабжается население?

2. Система снабжения (карточки, талоны, пайки и т. д.).

3. Организация торговли:

а) частная торговля;

б) кооперативная торговля.

4. Цены на продовольствие и товары.

5. Черный рынок и отношение к нему населения (поддержка, стремление препятствовать).

IX. Образование.

1. Существуют ли в городах и районах начальные школы?

2. Существуют ли в городах и районах средние школы?

3. Какие были открыты высшие учебные заведения и где?

4. Состав студентов (социальный, национальный и т. д.).

5. Преподавательский состав учебных заведений.

6. Политические настроения среди студентов и преподавателей.

7. Какие предметы преподаются в различных учебных заведениях: начальные школы, средние школы, университеты.

8. Какие используются учебники и каково обеспечение ими?

9. Обеспечение учащихся учебными материалами.

10. Из каких средств финансируются школы?

11. Плата за обучение в начальных школах, средних школах, высших учебных заведениях.

12. Процент детей школьного возраста, посещающих школы.

13. На каких языках ведется обучение?

X. Культура и искусство.

1. Работа кинотеатров:

а) какие демонстрируются фильмы?

б) какова посещаемость?

в) какова реакция населения на немецкие фильмы?

2. Какие были открыты театры (драматические, оперные и т. д.)?

3. Программа театров.

4. Состав персонала театров.

5. Другие виды искусства: литература, музыка, живопись и т. д.

6. Существуют ли организации и группы деятелей искусств?

7. Руководители организаций деятелей искусств.

8. Состояние памятников культуры:

а) исторических;

б) созданных в советский период.

9. Цена билетов в театры и кинотеатры.

10. Какие открыты музеи и каково состояние музеев, существовавших при советской власти?

11. Насколько идеологическое и тематическое содержание репертуара понятно и убедительно для советского зрителя?

XI. Пресса и издательская деятельность.

1. Какие издаются газеты и каков их тираж?

2. Работающий в прессе персонал.

3. Издатели.

4. Издание листовок, призывов и т. д.

5. Какие существуют периодические издания: политические, художественные и т. д.?

6. Издательская деятельность:

а) художественная литература;

б) техническая литература;

в) политическая литература;

г) литература по сельскому хозяйству.

7. Политическая направленность газет, периодических изданий.

8. Цены на газеты и периодические издания.

XII. Здравоохранение.

1. Кто оплачивает медицинское обслуживание населения или оно бесплатное?

2. Существующие и работающие больницы, пункты неотложной помощи, аптеки и т. д.

3. Снабжение лекарствами.

4. Количество и состав медицинского персонала.

5. Кем и как финансируются медицинские учреждения?

6. Существуют ли частные медицинские учреждения?

7. Состояние здоровья населения (заболевания, наиболее часто требующие лечения в городах, деревнях и т. д.).

8. Случаи эпидемий.

9. Распространение венерических заболеваний и методы борьбы с проституцией.

XIII. Религия.

1. Где и когда были открыты церкви и монастыри?

2. Какие существуют религиозные течения и секты (православие, адвентисты седьмого дня, протестанты и др.)? Борьба и распри внутри религиозных течений и сект. Какие течения поддерживаются оккупантами? Удалось ли оккупантам использовать церковь в качестве инструмента по оказанию влияния на население и распространению своей политики?

3. Роль церкви в распространении политики фашистов.

4. Является ли отношение всех церквей враждебным к советской власти?

5. Каковы распоряжения немцев относительно проведения церковных обрядов (крещение, венчание и т. д.)? Обязаны ли граждане посещать церковные службы или посещаемость добровольная?

6. Отношение немцев к различным религиозным течениям. Какому течению отдается предпочтение?

7. Каково отношение немцев к доктринам сект, запрещающим брать в руки оружие?

8. Используемые немцами методы принуждения советской молодежи к соблюдению религиозных обрядов (исповедь, конфирмация, венчание).

9. Источники финансирования церкви.

10. Выделяются ли церкви земельные угодья?

11. Платит ли церковь налоги?

12. Какие существуют церковные общины?

13. Как и откуда церкви обеспечиваются священниками?

14. Отношение населения к церкви.

15. Как можно использовать верующих в борьбе с немецкими оккупантами?

XIV. Отношение немцев к различным национальностям и деятельности националистических организаций.

1. Как немцами на оккупированных территориях решается национальный вопрос? Отношение к русским, украинцам, белорусам, татарам и т. д.

2. Отношение немцев к различным проявлениям национализма.

3. Цели фашистов в национальном вопросе (попытки привлечь население на свою сторону, разжигание вражды среди различных народов СССР, раскол единства советских народов и т. д.).

4. Как гитлеровцы используют националистические организации для фашистской пропаганды среди населения?

5. Антибольшевистская агитация в националистических организациях.

6. Процент националистов в местных администрациях.

7. Обещают ли немцы какой-либо нации независимость и автономию?

8. Подавление проявлений национализма на оккупированных территориях.

XV. Зверства и ограбление фашистами советских граждан.

1. Зверства и использование гитлеровцами силы против граждан оккупированных территорий.

2. Какие слои населения и какие национальности особо страдают от преследований и грабежей?

3. Чем фашисты оправдывают свои зверства и грабежи?

4. Участие в зверствах и грабежах военных формирований стран-сателлитов (Румынии, Венгрии, Финляндии, Италии и др.).

XVI. Политические настроения населения на временно оккупированных территориях.

1. Вера населения в неминуемую победу Красной армии над фашизмом.

2. Отношение городского населения к административным мерам оккупантов (рабочие, служащие, интеллигенция, в частности деятели науки и культуры).

3. Отношение различных слоев сельского населения к административным мерам оккупантов (колхозное крестьянство, единоличники, бывшие кулаки и др.).

4. Отношение городского и сельского населения к националистическим организациям.

5. Отношение городского и сельского населения к партизанскому движению.

6. Деятельность партийных и комсомольских организаций на оккупированной территории.

7. Как среди населения проводится советская пропаганда (устная пропаганда, листовки и т. д.)?

XVII. Моральное состояние армии противника; политические настроения в армиях противника (германской, румынской, венгерской, итальянской, финской и др.).

1. Отношение офицеров и солдат к участию в войне с Советским Союзом.

2. Как героическое сопротивление Красной армии влияет на развенчание мифа о непобедимости германской армии (в особенности на моральное состояние румынских, венгерских, финских войск)?

3. Как офицеры и солдаты оценивают способность германской армии вести войну на два фронта? Известно ли им о приготовлениях к открытию второго фронта Англией и Соединенными Штатами?

4. Отношение к войне в условиях зимы.

5. Отношение к обеспечению продовольствием и техникой.

6. Влияние на солдат и офицеров писем из дома.

7. Каково отношение солдат оккупационных армий к грабежам, воровству и притеснениям местного населения оккупированных территорий?

8. Верят ли солдаты в победу германской армии? Почему они не сдаются?

9. Как солдаты и офицеры оценивают действия партизан?

10. Отношения между военнослужащими германской армии и военнослужащими армий стран-сателлитов (румынской, венгерской и т. д.).

XVIII. Тактика фашистов в борьбе с партизанским движением.

1. Использование регулярных войск против партизанских отрядов.

2. Организация карательных отрядов и полицейских формирований и их роль в борьбе с партизанами.

3. Насколько точно выполняются предусмотренные приказами мероприятия по борьбе с партизанами (такие как, например, зачистки и прочесывание лесов)?

4. Деятельность гестапо; внедрение агентов и осведомителей в партизанские отряды.

5. Поджоги деревень и эвакуация населения из деревень.

6. Как фашистами организована охрана дорог и мостов и какие войска используются для этого?

7. Какие меры принимают фашисты для нарушения связи партизан с населением?

8. Организация оккупационными властями карательных и полицейских отрядов из антисоветских элементов для борьбы с партизанами.

9. Участие в борьбе с партизанами войск стран-сателлитов (венгерских, итальянских, австрийских, чешских, польских и др.); какие войска проявляют наибольшую активность в борьбе с партизанами?

10. Внедрение вражеских агентов в партизанские отряды и результаты борьбы с этими агентами.

XIX. Организация немецким командованием подразделений и отрядов «добровольцев» из населения оккупированных территорий.

1. Какие отряды и воинские подразделения были организованы и где они дислоцируются (точное количество и название)?

2. Из представителей каких социальных слоев и национальностей создаются эти отряды и воинские подразделения?

3. Цели создания этих «добровольных» отрядов и воинских подразделений.

4. Какими методами проводится призыв в эти отряды и воинские подразделения?

5. Какими привилегиями пользуются члены этих отрядов и воинских подразделений?

6. Какие документы выдаются членам этих отрядов и воинских подразделений?

7. Боеспособность и политические настроения этих отрядов и воинских подразделений.

8. Командный состав этих отрядов и воинских подразделений.

9. Участие отрядов и воинских подразделений в борьбе с партизанами.

10. Меры подрывного характера с нашей стороны для ликвидации отрядов «добровольцев».

XX. Организация немецким командованием полиции из местного населения оккупированной территории.

1. Для каких целей создаются эти полицейские подразделения?

2. Представители каких слоев населения входят в состав полиции?

3. Способы и методы набора в полицию.

4. Права и обязанности полицейских.

5. Вооружение, форма и заработная плата полицейских.

6. Условия службы и довольствие полицейских.

7. Какими привилегиями пользуются служащие полиции?

8. Участие полицейских в борьбе с партизанами.

XXI. Мероприятия противника по подготовке к химической войне.

1. Какие войска для ведения химической войны имеет противник и где они дислоцированы на оккупированной территории?

2. Состав и оснащение химических войск.

3. Укомплектованность этих войск личным составом и их готовность к ведению химической войны».

Документ 14

«РУКОВОДСТВО ПО ВЕДЕНИЮ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РАЗВЕДКИ

I. Политические мероприятия высшего немецкого командования на временно оккупированных территориях.

1. Какие меры предпринимаются для установления фашистского порядка?

2. Органы военной и гражданской администрации на оккупированной территории.

3. Кто работает в этих органах (имена и краткие характеристики). Занимаемые ими должности в прошлом и настоящем.

4. Из каких средств финансируется аппарат администрации?

5. Реакция населения на политические мероприятия немцев.

6. Какими правами наделено местное население?

II. Фашистская пропаганда среди населения временно оккупированных территорий.

1. Кто отвечает за пропаганду среди местного населения?

2. Виды пропаганды (собрания, лекции, обращения, фильмы, радио и т. д.). Распространяемые печатные материалы (газеты, журналы, листовки).

3. Существуют ли клубы, деревенские библиотеки и театры?

III. Меры экономического характера оккупационных властей.

1. Какие приказы и распоряжения были выпущены в последнее время?

2. Налогообложение населения деньгами и натурой.

3. Организация управления экономикой.

4. Кто руководит промышленными предприятиями?

5. Кто является собственником земли и минеральных ресурсов?

6. Как происходит восстановление промышленных предприятий и используются минеральные ресурсы?

7. Мероприятия по восстановлению железных дорог и их использование.

IV. Сельское хозяйство.

1. Приказы и распоряжения колхозам.

2. Положение с общественной собственностью (общественные здания, скот, сельхозинвентарь).

3. Мероприятия по подготовке к весеннему севу. Виды семян, использование сельхозтехники и средств тяги. Участие населения в весеннем севе и отношение к нему.

4. Подготовка к сбору урожая.

V. Партизанские действия на оккупированных территориях.

1. Перспективы развития партизанского движения в течение лета.

2. Отношение населения к партизанам.

3. Поддержка населением партизан.

4. Мероприятия немцев по борьбе с партизанами.

VI. Зверства немцев на оккупированных территориях.

1. Ограбление населения.

2. Уничтожение городов и сел.

3. Порабощение и угнетение; угон гражданского населения в неволю.

4. Уничтожение национальной культуры народов СССР.

5. Зверства и насилие.

6. Обращение с советскими военнопленными.

7. Где и как скрывается население уничтоженных городов и деревень?»

Документ 15

Время от времени вышестоящие штабы партизанского движения направляли офицеров с инспекцией в подчиненные им партизанские отряды. Создается впечатление, что в отдельных случаях штабные офицеры направлялись для проверки проведения партизанами особых операций. Приводимый здесь особого рода документ содержит инструкции, полученные советским офицером из Штаба партизанского движения Калининского фронта, который был направлен в Смоленскую область весной 1943 года для проверки проводившихся действовавшими здесь партизанами разведывательных операций. Детализация инструкций указывает на интерес советского командования к конкретной разведывательной информации.

«Утверждено заместителем начальника

Центрального штаба партизанского движения

Калининского фронта подполковником Шелымагиным.

12 апреля 1943 г.

Совершенно секретно

Первому помощнику начальника 1-го отдела Штаба

партизанского движения Калининского фронта

майору Архипенко

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ

В отношении партизанских бригад Смоленской области должно быть выполнено следующее:

1. Провести личные беседы с офицерами разведки партизанских бригад и отрядов. Запросить отчеты о действиях отдельных бригад. Убедиться, что личный состав знаком с приказом № 00189 (пункт 9). Выяснить, имеются ли в отрядах разведывательные группы. Представить поименный список заместителей командиров бригад и заместителей начальников разведывательных отделов. Список должен содержать все необходимые личные сведения и информацию о занимаемой должности.

2. Убедиться в существовании сети агентов. Дать указание, чтобы агенты были во всех населенных пунктах в зоне действий бригады. Дать указание, чтобы по радио были переданы следующие сведения: фамилия, имя-отчество, род занятий, место жительства, вид работы, для которой был отобран агент.

3. Проследить, чтобы в районе действий каждой бригады разведывательные группы (от трех до пяти человек) высылались для наблюдения за дорогами, передвижением войск и транспортировкой припасов. Результаты наблюдений, в том числе номера машин, других транспортных средств и танков, должны регулярно сообщаться по радио.

4. Дать указание командованию бригад получать у пленных сведения о численности каждой воинской части противника в зоне действий бригады и собирать расчетные книжки погибших военнослужащих противника. Сведения о численности каждой новой воинской части также должны быть незамедлительно получены.

5. Дать указание командованию бригад в течение нескольких следующих дней убедиться в наличии фортификационных сооружений в районе действий бригады. Необходимо зарисовать план этих сооружений и выяснить местоположение часовых.

6. Выяснить в кратчайший срок, имеются ли и где находятся подразделения, сформированные из антисоветских элементов, их штабы, склады, а также пункты питания.

7. Проинструктировать заместителей командиров бригад и заместителей начальников разведывательных отделов относительно характера и формы донесений. Они должны содержать подробные сведения по всем пунктам. В донесениях должно быть указано, кем и где они были составлены. Употребление отвлеченных выражений, таких как «сильное движение» или «крупные концентрации», недопустимо.

8. Заместители начальников разведывательных отделов бригад должны быть поставлены в известность о необходимости захвата различных видов документов (расчетные книжки, письма, дневники, приказы, заявления, антисоветская литература, документация местных властей и т. п.). Документы должны незамедлительно направляться нам с указанием того, где, когда и при каких обстоятельствах они были захвачены.

9. Убедиться лично в том, как организована разведка и самооборона. Проинструктировать [отряды], что разведывательные действия должны вестись непрерывно и что они в настоящее время являются главной задачей, которую партизаны должны выполнять для Красной армии.

10. К настоящему прилагаются два списка [разведывательных сведений], которые должны быть собраны бригадой.

Задание принято к исполнению: начальник 2-го отдела

майор Архипенко,

майор Гарусдович.

Февраль 1943 г.».

Глава 4

Партизанские донесения

Одними из наиболее предпочтительных источников для исследования партизанских операций являются донесения и отчеты партизан. Хотя и не всегда точные, они тем не менее довольно четко свидетельствовали о действиях, которые вели партизанские группы и их члены.

Документ 16

«ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ «ТРОЙКИ» ПО ПРОВЕДЕНИЮ ТАЙНОЙ ПРОПАГАНДЫ

(секретно)

О деятельности «тройки» в Дедовичском районе в период с ноября 1941 года по июль 1942 г. включительно

В июле 1941 года противник достиг Дедовичей. Красная армия начала отход. Районная администрация была эвакуирована в Вязовку. С учетом складывающейся ситуации сельсоветы были свободны в выборе даты эвакуации.

Руководствуясь призывом Сталина от 3 июля 1941 года, находящиеся в Вязовке коммунисты решили сформировать в Дедовичском районе партизанские отряды. Несколько дней спустя стало известно, что первый партизанский отряд имени Ленинградского окружного комитета партии должен быть сформирован в лесах в районе Понестовки. Дедовичский истребительный батальон был слит с партизанским отрядом.

27 июля партизаны ушли в лес, и таким образом в нашем районе началась партизанская война.

Немцы оккупировали Дедовичский район и сразу создали органы гражданской администрации. Бывший председатель коммунального отдела районного Совета, темная личность, Пинагин был назначен бургомистром района с местонахождением в Дедовичах. Среди работников администрации были и другие лица, враждебно настроенные к Советскому Союзу. Район был разделен на следующие округа:

Ясковский, окружной староста Саудал;

Малишевский, окружной староста Кудрявцев;

Кипино, окружной староста Филипов.

В каждый округ было включено от трех до пяти сельсоветов. Бургомистры, так же как и окружные старосты, представляли собой власть в районе и подчинялись немецким комендантам. Колхозы были переименованы в села и стали управляться старостами. Старосты получали указания и приказы от бургомистра на еженедельно проводившихся совещаниях.

Эти враждебные элементы присвоили колхозную собственность, распределили поровну урожай между всеми жителями каждой деревни и выдали немцам активистов из состава работников колхозов и сельсоветов, которые впоследствии были расстреляны. Например, председатель колхоза «Красная звезда» Михайлов, Григорьев из колхоза «Коммуна», Куров, Буров и другие. Саботировали приказы немцев и прятали зерно следующие председатели колхозов: Григорьев, Егоров, Сысоев.

Сначала партизаны не поддерживали связи с местным населением, опасаясь предательства. После нескольких нападений на опорные пункты немцев партизаны постепенно стали общаться с населением и благодаря своим успехам стали получать продовольствие. Например, в августе было осуществлено нападение на село Судома и уничтожено около пятидесяти немецких солдат и офицеров. Хороших результатов удалось добиться и в других операциях. В этот период колхозники часто проводили разведку для партизан. Уже в первый месяц войны возникла необходимость вести пропаганду среди населения. Командование бригады направило политработников и других коммунистов в расположенные в округе села. У партизан еще не было пропагандистских материалов, но они использовали в своей работе предаваемые по радио сводки Совинформбюро, реже газеты и листовки. Благодаря пропаганде население вновь обрело веру в победу Красной армии и стало кое-чем поддерживать партизан, например снабжать их теплой зимней одеждой. Постепенно население удалось убедить, что враг должен быть разбит.

К октябрю 1941 года ситуация изменилась в нашу пользу настолько, что стало возможным рассмотреть вопрос и начать создание «тройки» и приступить к восстановлению советской власти. Что способствовало изменению ситуации? Хотя немецкая армия оккупировала весь район, она не смогла полностью укрепить его, а создала лишь опорные пункты вдоль линии железной дороги. Большая часть населения сохранила верность советской власти и коммунистической партии. По приказу командования бригады в ноябре была сформирована «тройка».

Председатель: А.Г. Порудзенко, в прошлом работник районной администрации Дедовичей.

По партийным вопросам: Е.М. Петрова, в прошлом работник райкома партии.

Для выполнения особых задач: В.И. Миллбук, ранее работавший в дедовичской милиции.

Кроме того, к работе «тройки» были подключены следующие лица:

агроном: П. Разуев, в прошлом работник районного сельскохозяйственного управления;

снабжение: Ф.С. Потатов, в прошлом налоговый инспектор;

пропаганда: Редькин;

секретарь: Лосева.

В ноябре 1941 года «тройка» заняла выделенное ей помещение и приступила к работе. Работа «тройки» определялась существующей ситуацией и привела к следующим результатам:

1. Выполнение широкой пропагандистской программы в интересах массового политического просвещения и призыва населения.

2. Восстановление всех органов советской власти.

3. Восстановление всех колхозов, распущенных немцами.

4. Отмена всех проведенных немцами мероприятий.

5. Организованная помощь населения партизанам.

6. Уничтожение всех предателей.

I. Пропаганда в интересах массового политического просвещения и призыва населения

«Тройка» начала свою работу с проведения в колхозах 6 и 7 ноября торжественных митингов по случаю 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Митинги прошли с огромным политическим подъемом и при активном участии населения. Вначале работа «тройки» состояла из проведения собраний в различных колхозах. На них члены «тройки» сообщали о восстановлении органов советской власти и колхозов, об участии советских людей в Отечественной войне против фашистов, методах борьбы в тылу врага, борьбе с предателями Родины и т. д. Большим подспорьем оказались разбрасываемые с наших самолетов листовки с докладом товарища Сталина 6 и 7 ноября. Замечательные слова Сталина укрепили веру населения в победу Красной армии и усилили активность сопротивления немецким оккупантам. Результатом этой работы стали крупные поставки крестьянами продовольствия партизанам и полное игнорирование гражданами власти немцев. После этого немцы направили в деревни для проведения реквизиций войска, которые по пути следования партизаны уничтожали. Немцам стало известно о существовании «тройки», но ввиду нехватки людей они не смогли ничего предпринять против нее и партизан.

1 декабря около 4000 немецких солдат при поддержке танков и самолетов начали наступление. Наступление продлилось более недели, но добиться немцам ничего не удалось, жертвами стали лишь невинные мирные граждане. За эту кровавую неделю были сожжены 30 деревень и убиты и подвергнуты пыткам 150 мирных граждан.

За эту неделю стали очевидными успехи нашей пропаганды. Население не выдавало партизан и не сообщало о связях с ними.

После этой карательной операции «тройка» стала работать еще энергичнее.

На Новый год (1942) население с огромным энтузиазмом поддерживало борьбу партизан с варварами. Различные подарки и огромное количество продовольствия были получены партизанами от населения; они также получали от населения письма с выражением любви к партизанам, партии и великому Сталину.

В январе 1942 года мы столкнулись с трудностями в работе. Партизанские отряды направились для проведения операций в район села Холм. Через осведомителей немцы узнали о существовании партизанских отрядов и начали охоту на работников «тройки». Им удалось уничтожить следующих активистов:

тов. Виноградов, председатель Уфимовского сельсовета;

тов. Шуев, казначей того же сельсовета;

тов. Гегоров, председатель Дегжовского сельсовета;

тов. Борданов, представитель райсовета

и ряд других активистов.

Несмотря на это, мы провели в девятнадцати колхозах торжественный час по случаю 18-й годовщины смерти Ленина. Работа активистов была существенно затруднена, поскольку им ежеминутно приходилось опасаться ареста. До февраля (1942 г.) мы не получали никаких пропагандистских материалов. В феврале, во время подготовки к празднованию 24-й годовщины Красной армии, мы получили большое количество пропагандистских материалов и успешно продолжили свою работу.

Действия партизанских отрядов способствовали успеху нашей работы.

Когда стало известно о сложном продовольственном положении и героической борьбе жителей Ленинграда, повсюду были проведены митинги. На этих митингах колхозники заявляли, что готовы направить запасы продовольствия в Ленинград. Направленный транспорт с продовольствием и письмо Сталину усилили энтузиазм населения в борьбе с коварным врагом, и 300 колхозников вступили в партизанские отряды. Со слезами на глазах люди подписывали письмо Сталину с выражением веры в великого Сталина, советскую власть и партию.

«…Пусть дорогой Сталин знает, что мы были и остаемся советскими людьми и никакими силами враг не сможет отнять нашей свободы», – заявил, подписывая письмо, шестидесятилетний колхозник товарищ Тепляков.

Проведение нашей работы было сильно затруднено ежедневными бомбардировками деревень немецкими самолетами. Во время одного из таких налетов была полностью разрушена деревня Ломовка. При посещении собрания три человека – товарищи Смирнов, Воробьев, Вакин – погибли в ходе налета на Сосницкий сельсовет.

Во время празднования Международного женского дня активисты собирали деньги для обороны района. Кроме того, колхозники сдали облигаций государственного займа на сумму 86 500 рублей. Когда по радио было объявлено о проведении военного займа, наши активисты за несколько дней собрали значительно больше денег, чем в прошлом году. Например, в Паревичском сельсовете было собрано 8517 рублей (в прошлом году 4600 рублей).

В марте и апреле более 70 тонн сена было направлено 8-й гвардейской дивизии. Этим колхозники продемонстрировали свою готовность к совместной борьбе. Накануне 1-го Мая немецкие самолеты сбросили тысячи листовок, призывавших к роспуску колхозов. После этого в деревни были направлены активисты, и, благодаря их пропаганде, даже единоличников удалось убедить вступить в колхоз.

Отправленная в марте в Ленинград с подарками делегация вернулась 1 мая. В составе делегации были следующие лица:

председатель «тройки» тов. Порудзенко;

председатель сельсовета тов. Стесковский;

тов. Грегоров и председатели колхозов тов. Иванов, Григорьев и Белянкин.

Они сообщили о героической борьбе жителей Ленинграда и призвали колхозников усердно трудиться на полях с тем, чтобы еще больше помочь партизанам.

Несмотря на вмешательство немцев, удалось вовремя начать и успешно завершить весенний сев. Выполняя приказ товарища Жданова, колхозники засеяли столько, что этого оказалось достаточно для полного удовлетворения потребностей населения и партизан.

В начале мая началась вторая карательная операция немцев против партизан. Немцы бросили в бой целую дивизию с танками, тяжелой артиллерией и самолетами. Как и в первый раз, операция потерпела провал. По приказу «тройки» население было эвакуировано в лесные лагеря. Людям приходилось жить в тяжелых условиях и ходить пешком на работу семь километров. Но заготовка сена и другие полевые работы успешно продолжались.

За это время партизаны получали подарки и письма, в которых колхозники выражали свою любовь к Родине и готовность к борьбе.

Особо характерным для нашей жизни [здесь] было сотрудничество колхозников с партизанами. Партизаны помогали колхозникам в проведении полевых работ. Комсомольцы и беспартийные с огромным энтузиазмом работали без выходных, еще сильнее укрепляя связь партизан с населением.

В период с февраля по июль, когда партизаны обороняли район от немцев, гражданские лица работали на строительстве фортификационных сооружений – копали окопы, строили противотанковые заграждения и т. д. Часть колхозников принимала участие в разведывательных операциях и часто даже в боевых действиях. Некоторые колхозники проявили себя настоящими патриотами в борьбе с немцами в тылу. Например, колхозник Михаил Семенов во время декабрьской карательной операции вызвался стать проводником немцев из Мухарова в Гнилицы. Он погиб, но в течение трех дней заставлял немцев плутать, и им не удалось ни попасть в Гнилицы, ни обнаружить партизан.

В деревне Хохлово немцы подвергли жестоким пыткам разведчицу Иванову. Был обнаружен ее обезображенный труп. Руки и ноги были сломаны, кожа содрана и висела клочьями, только на спине было обнаружено семнадцать ножевых ран. Несмотря на нечеловеческие мучения, наш товарищ ничего не сказал.

Товарищ Осипов, кандидат в члены партии, был захвачен в плен и подвергся жестоким пыткам. Ему выкололи глаза, раскаленной проволокой проткнули нос, но этот гордый сын России и партии ничего не сказал немецким зверям.

Колхозный кассир Емельянов, инвалид, во время боя в его деревне завладел винтовкой убитого немца и с боем отходил вместе с партизанами.

Патриот Прасковья Филиппова, как только немцы пришли в ее деревню и четырнадцать человек встали на постой в ее доме, сразу прибежала к партизанам. Она сообщила об этом со словами: «Сожгите мой дом, не жалейте его». Вскоре после этого партизаны уничтожили в этой деревне семьдесят немцев.

Можно привести и другие примеры любви народа к своей стране.

За этот год сражений появилось много прекрасных агитаторов, которые в настоящее время энергично ведут большевистскую пропаганду среди трудящихся масс.

На последнем районном собрании присутствовали девяносто два агитатора. Наряду с ростом политической активности населения растут и ряды нашей большевистской партии. За девять месяцев мы потеряли восьмерых коммунистов и приняли в члены партии семьдесят четыре человека. Двадцать три из них вступили в партизанские отряды.

По плану мы регулярно проводим два-три партийных собрания в месяц. В настоящее время в районе имеется пять партийных организаций и четыре группы кандидатов в члены партии. Одна из партийных организаций вынуждена постоянно работать в тылу противника. Она добилась больших успехов в работе с гражданским населением.

За это время Ленинградская комсомольская организация пополнилась девяноста четырьмя новыми членами. Комсомольцы оказались настоящими помощниками для всех советских органов. В результате пропагандистской работы удалось восстановить деятельность партии и комсомола в районе действий партизан.

II. Восстановление органов советской власти

Секретное собрание активистов Паревичского сельсовета было созвано уже 8 ноября 1941 года. На этом собрании председателем был избран тов. Баранов. На собрании были разъяснены политическое и военное положение, задачи «тройки», сельсоветов и колхозов. Было приказано восстановить колхозы в их старой форме и саботировать все проводимые немцами мероприятия. Согласие активистов всячески помогать партизанам продемонстрировало их отношение к партии. Аналогичные собрания были проведены в следующих сельсоветах: Братковском, Федорском, Юфимовском, Станковском, Малышевском и Сосницком.

Каждый приглашенный на собрание активист предварительно был проверен. Из шестнадцати сельсоветов района было отобрано семь. Эта работа вызывала серьезные трудности и выполнялась тайно, поскольку фашисты постоянно пытались что-то выведать. При выполнении «тройкой» этого задания мы потеряли четырех председателей сельсоветов: Виноградова, Гегорова, Шуева, Воробьева. После 10 мая мы включили в этот состав и Кипинский сельсовет. Работу там приходилось выполнять тайно, поскольку неподалеку стояли немецкие войска.

III. Восстановление распущенных колхозов

Поскольку колхозы в большинстве сельсоветов были уже распущены, а урожай поровну распределен среди всех крестьян, «тройка» столкнулась с очень сложной ситуацией. Колхозный скот был роздан колхозникам, и часто единоличники тоже получали скот. Первоочередной задачей стало восстановление всех колхозов в их прежней форме. Все назначенные немцами старосты были уволены, а на их место возвращены старые руководители колхозов. Вновь был собран весь колхозный инвентарь и скот. Урожай был перераспределен не в соответствии с количеством людей, а в соответствии с количеством отработанных трудодней.

Враждебно настроенные к колхозам элементы были ликвидированы. Дальнейшая работа проводилась в соответствии с линией партии. К весне 1942 года все шестьдесят колхозов были готовы к проведению весенних полевых работ. Несмотря на тяжелое военное положение, подготовка полей к севу была проведена отлично.

IV. Противодействие всем мероприятиям немцев

На первых собраниях председателям колхозов было запрещено посещать еженедельные собрания окружных старост и выполнять отданные немцами распоряжения. Большинство председателей подчинились этому приказу. Однако те, кто все же посещал немецкие собрания и выполнял распоряжения немцев, были сурово наказаны и даже расстреляны.

Были расстреляны председатель колхоза «Красный рассвет» Кузьмин и председатель колхоза «Ленинская искра» Иванов.

В дальнейшем предпринимались попытки убедить остающихся на службе у немцев чиновников работать на «тройку»; примером может служить окружной староста Малышевского района тов. Кудрявцев, впоследствии расстрелянный немцами. После его гибели немцы не назначили нового старосту. Окружной староста из села Ямки был расстрелян партизанами, а его преемник также не был назначен.

В конце декабря 1941 года окружной староста из Кипина Филиппов был тяжело ранен партизанами и не смог продолжать выполнять свои обязанности.

Своей работой мы добились того, что немцы больше не решались заходить в контролируемый партизанами район, а их распоряжения перестали выполняться.

V. Медицинская помощь

Вначале у нас было всего два частнопрактикующих фельдшера. Один из них был убит во время карательной операции в декабре. Такой медицинской помощи было явно недостаточно для населения, и потому «тройка» открыла медицинский пункт под руководством фельдшера Щербаковой.

С 23 марта по настоящее время медицинская помощь была оказана 1830 гражданским лицам и 162 партизанам. 61 партизан был госпитализирован на медицинском пункте и после лечения вернулся в строй. Недавно появился еще один фельдшер. Медикаменты удается доставать с огромным трудом. Эпидемий не возникало.

VI. Оказание населением помощи партизанам

Наиболее трудной задачей для «тройки» стало обеспечение партизан продовольствием и одеждой. Вначале колхозы были обязаны снабжать партизан определенным количеством продовольствия и одежды. Когда требуемого количества оказалось недостаточно, была применена система добровольной сдачи. Население выказало преданность партизанам и с радостью и готовностью отдавало все необходимое при проведении сборов продовольствия и одежды для партизан. Помимо этого, население оказывало помощь партизанам при проведении разведки.

VII. Борьба с предателями

Особой задачей «тройки» стала борьба с предателями и прочими контрреволюционерами.

После оккупации района немцами сюда вернулись многие кулаки. Они надеялись получить назад свои дома и в дальнейшем завладеть частью земли. Кроме того, появились скрывавшиеся до этого времени элементы, начавшие бороться против советской власти. Они предоставляли немцам сведения о партизанах и о работе советских органов, саботировали работу колхозов и расхищали колхозную собственность.

Задачей «тройки» стало уничтожение этих элементов и создание в тылу врага основы для беспрепятственной работы в духе советской власти. Было расстреляно шестьдесят предателей, из них двадцать два кулака. Например, Михаил Жуков и его сын Иван из деревни Перекресная Станковского сельсовета в первые дни оккупации полностью уничтожили колхоз «Верный путь». Они разделили доходы колхоза поровну между всеми жителями, что было особенно выгодно для них, поскольку их семья состояла из шестнадцати членов. В дальнейшем отец был назначен немцами деревенским старостой и выполнял их приказы. Когда пришли партизаны, он сделал вид, будто он один из них, но был разоблачен. Было установлено, что он являлся руководителем всего антисоветского движения, а его сын был его заместителем.

Еще в самом начале 1942 года стало известно, что кулак М. Фролов, скрывавшийся до этого, появился в поселке Юхалов Типинского сельсовета. За короткое время он умудрился стать председателем колхоза «Красный рассвет», а затем стал работать против советской власти. Не считаясь с мнением бывших колхозников, он стал снабжать немцев продовольствием. Он также выдал советских активистов немцам и сразу сообщил, когда появились партизаны. Он также препятствовал выполнению сельской молодежью своего воинского долга путем вступления в партизаны.

В мае Фролов был арестован и ликвидирован.

В мае 1942 года в селе Еловец была обнаружена состоявшая из пяти человек группа контрреволюционеров во главе с Людвигом Аросом. Первым шагом в его контрреволюционной деятельности стало написанное немецкому военному коменданту письмо, в котором он сообщал, что он и его группа будут помогать немцам во всем. На следующий день это письмо было найдено у убитого немецкого офицера.

Осенью того же года некий Д. Губанов из деревни Хохлово, утратив веру в победу Красной армии, сообщал немцам сведения о партизанах. Впоследствии он был завербован немецким командованием в качестве агента. Обманом он выдал немцам для расправы председателя Дегжовского сельсовета товарища СИ. Гегорова и представителя районного Совета Якова Богданова. Они были расстреляны вместе с секретарем сельсовета Алексеевым 30 января.

В конце декабря 1941 года бывшая учительница немецкого языка Эмма Функе, работавшая переводчицей у окружного старосты в поселке Яссы, была расстреляна за предательство.

Следует отметить, что особый размах антисоветская деятельность получила в Сошицком сельсовете. Большинство занимавшихся этой деятельностью являлись бывшими кулаками, прибывшими сюда из Старой Руссы. После ликвидации нами этих предателей наша деятельность здесь также увенчалась успехом. Ликвидация всех предателей и контрреволюционеров проводилась по приказу и под наблюдением «тройки».

Общий итог

За последние девять месяцев «тройка» добилась следующих результатов.

Советская власть была полностью восстановлена на территории восьми сельсоветов Дедовичского района. Нормальная жизнь колхозов была восстановлена в шестидесяти колхозах. Приказы немцев больше не выполняются.

Ответом на земельную реформу Гитлера стало вступление в колхозы остававшихся в районе действий партизан единоличников и присоединение большого количества колхозников к партизанам. В одном лишь 1942 году 330 единоличников вступили в колхозы и с момента вступления стали примерными участниками колхозной жизни. Карательная операция и сильное давление немцев не испугали население и не поколебали его веры в победу. В течение этого года немцами было сожжено 135 деревень, в результате чего 2000 семей лишились жилья. За это же время было расстреляно 340 граждан. В ответ на эти зверства каждый способный носить оружие присоединился к партизанам. За период деятельности «тройки» в партизаны вступили 675 человек.

Помимо восстановления советской власти работа «тройки» была посвящена партизанскому движению. За девятимесячный период в партизанские отряды было отправлено 873 000 килограммов сельхозпродуктов, 200 000 литров молока и 30 000 яиц. Эти поставки осуществлялись колхозами по предписанию советского закона. Помимо этого, «тройка» организовала доставку партизанам собранной у населения одежды. Было доставлено:

560 полушубков;

700 тулупов;

740 пар валенок;

1000 комплектов нижнего белья;

2000 пар теплых носков и перчаток;

1500 метров материи и т. д.

Вместе с тем население партизанского района добровольно сделало партизанам более 2000 различных подарков.

Ввиду крайне сложного положения в Ленинграде «тройка» начала операцию по оказанию помощи, собрав за несколько дней более 3000 пудов продовольствия. Это продовольствие было переправлено колхозниками при помощи партизан через позиции противника.

Помимо этой работы, для строительства укреплений в партизанском районе был проведен сбор средств, в результате которого за счет добровольных пожертвований граждан удалось собрать: 35 000 рублей наличными и 86 600 рублей облигациями государственного займа. Подписка на облигации военного займа составила 66 000 рублей, из которых 46 600 были заплачены сразу.

Весенние полевые работы были проведены в полном объеме, требуемом для достижения целей, диктуемых военным положением; было засеяно 1360 гектаров земли. Семена для этого приходилось прятать от немцев в течение зимы в тяжелейших условиях. В ряде колхозов немцам удалось реквизировать или уничтожить весь урожай, поэтому эти колхозы пришлось обеспечивать семенами. В настоящее время положение с урожаем отличное. Колхозники проводят сбор урожая вместе с партизанами, что обеспечивает быстрые темпы сбора урожая и лишает немцев возможности реквизировать его. С помощью партизан к 1 августа трава была скошена на площади 2100 гектаров и заготовлено 8150 тонн первоклассного сена. Сено собрано в стога в безопасных лесных лагерях. Одновременно была проведена подготовка земли для сева озимых. Было засеяно примерно 1000 гектаров.

О дальнейшей работе «тройки» вкратце уже было упомянуто:

I. Дальнейшее укрепление связи населения с органами советской власти и партизанскими отрядами, которая должна найти выражение в еще большей помощи партизанам в их борьбе с немецким фашизмом.

II. Обучение коммунистов и комсомольцев как основной силы в битве с врагом.

III. Проведение сбора урожая таким образом, чтобы ни один килограмм не попал в руки немцев, а все досталось партизанам и гражданскому населению.

IV. Укрепление революционной бдительности активистов и населения с целью противодействия всем предательским вылазкам врага. Захват и уничтожение всех враждебных элементов.

V. Привитие населению ненависти ко всему немецкому.

VI. Дальнейшее укрепление советской власти и колхозов.

VII. Распространение нашей власти на все еще оккупированные части района и восстановление тем самым бывших советских органов.

В заключение следует отметить, что вся проведенная партизанами и «тройкой» работа была выполнена для восстановления советской власти на временно оккупированной немцами территории. Это показывает непобедимость советской политики и кровное родство нашего народа с советской властью и коммунистической партией. Немцы не смогли и никогда не смогут поколебать уверенности рабочих и крестьян Советского государства в советском строе и колхозном образе жизни. Советский строй настолько силен и так глубоко проник в кровь и плоть нашего народа, что никому никогда не удастся лишить советский народ его исторических завоеваний. Грядет время, когда от гитлеровской чумы не останется следа даже во временно оккупированных частях Советского Союза, и над ними снова будет гордо реять красное знамя советской власти.

Наше дело правое, и гарантией его победы является героическая битва нашей Красной армии и наших партизан, желание народа одержать победу над врагом и, наконец, тот решающий факт, что руководит нашей священной войной великий главнокомандующий Иосиф Сталин.

Председатель «тройки» Дедовичского района

Порудзенко (подпись)

Члены «тройки»

Петрова, Миллбук, Тюлъманов (подписи)».

Документы 17–21

Во время советского зимнего наступления 1941/42 года Красная армия глубоко вклинилась в тыл немецкой группы армий «Центр». Направлением удара на севере были города Смоленск и Вязьма. В этом районе операции Красной армии поддерживали многочисленные партизанские отряды. Одним из них был отряд под командованием старшего лейтенанта Морогова. Он действовал в районе между поселком Белый и Смоленском с февраля по август 1942 года и был, по всей видимости, уничтожен во время проведения немцами летом 1942 года операции по очистке этого района от партизан. В этот период была захвачена часть документации отряда.

Здесь приведены представляющие наибольший интерес документы. К ним относятся составленные совместно командиром и комиссаром отряда два военно-политических донесения отделу при штабе 22-й армии, отвечавшему за руководство партизанскими отрядами в тылу врага. Также включен перечень политических собраний, проведенных как в самом отряде, так и организованных партизанами для местного населения.

Военно-политические донесения иллюстрируют, помимо результатов действий и определенных аспектов организации отряда, контроль, который осуществляла Красная армия (в данном случае штаб пехотной дивизии) за действиями партизан. Также можно обнаружить сведения об общем отношении членов отряда и попытках членов партии и комсомола взять на себя руководящую роль внутри отряда.

Политическую деятельность партизанского отряда применительно к местному населению прекрасно иллюстрирует хронология проведения политических собраний в населенных пунктах, находившихся в районе действий отряда. Темы собраний указывают на проблемы, являвшиеся наиболее животрепещущими: исполнение приказов Народного комиссариата обороны, партизанские воззвания, задачи колхозного крестьянства и других советских граждан в тылу противника и т. д.

Документ 17

«Отделу по руководству партизанскими отрядами при штабе 22-й армии

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДОНЕСЕНИЕ ЗА МАРТ, АПРЕЛЬ И ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ МАЯ 1942 Г.

1. Сообщаю, что политическое и моральное состояние всего личного состава отличное, подтверждением чего является ряд геройских поступков; например, партизан-пулеметчик тов. Зегольник 19 марта 1942 года во время атаки немцев на деревню Лукино израсходовал для ведения огня из своего пулемета четырнадцать пулеметных лент и отбивал атаку немцев до тех пор, пока перед ним не скопились десятки трупов. Когда у него закончились боеприпасы и немцы приблизились к нему, он продолжал вести огонь из нагана, уничтожив еще четверых фашистов. Немцы пытались захватить Зегольника в плен живым. Зегольник не сдался и выстрелом в сердце покончил жизнь самоубийством. Ряды наших лучших бойцов постоянно растут: Кутаев, Газин, Редькин, Назаров, Шабырин, Дроздов и другие являются для других примерами дисциплинированности и организованности во время выполнения боевых заданий.

2. Весь личный состав отряда принял присягу красных партизан. После принятия присяги офицеры и бойцы демонстрируют еще большую сплоченность.

3. В отряде созданы партийная и комсомольская организации (всего членов и кандидатов в члены партии пятеро, комсомольцев – четырнадцать). Они провели большую работу внутри отряда, а также среди населения. В отряде было проведено пять партийных и комсомольских собраний, на которых обсуждались следующие темы: а) дисциплина; б) уход за оружием; в) осуждение действий отдельных бойцов, являющихся коммунистами и комсомольцами. Проведено около десяти общих собраний по вопросам: а) дисциплина внутри отряда;

б) уход за оружием; в) осуждение действий не проявляющих стойкости товарищей.

4. Приказы № 55 и 130 Народного комиссариата обороны были тщательно проработаны с рядовыми и офицерами, которые усвоили их. Обсуждались также заметки Молотова, Отечественная война советского народа, моральное состояние германских вооруженных сил, выступление товарища Литвинова на конференции Великих держав, воззвание партизан Калининского фронта, под которым 55 бойцов нашего отряда поставили свои подписи. Кроме того, в нашем отряде имеется радио. Среди войск противника на дороге Смоленск – Белый было распространено пять тысяч листовок.

5. Отряд ведет беспощадную борьбу с дезертирами и стремится захватывать их. В самом отряде также отмечены случаи дезертирства. Партизан Иванов покинул свой пост и забрал с собой ручной пулемет. Были начаты поиски и отдан приказ о строгом наказании бежавшего.

6. Партизанский отряд проводит большую работу среди населения; в течение марта – апреля 320 человек были направлены в действующую армию; кроме того, из местных жителей были организованы шесть партизанских групп для защиты деревень. Были проведены двенадцать собраний колхозного крестьянства, на которых обсуждались следующие вопросы: 1) международное положение Советского Союза и наши задачи; 2) оказание практической помощи войскам Красной армии и партизанским отрядам; 3) Международный женский день 8-е Марта; 4) доклад о празднике 1-го Мая; 5) Указ о государственном займе; 6) приказы № 55 и 130 Народного комиссариата обороны; 7) воззвание партизан Калининского фронта. Десять человек оказывали помощь сельским Советам по разъяснению объявленного государственного займа. В самом отряде облигаций государственного займа было приобретено на сумму 2500 рублей. Отряд завершил большую работу по вывозу зерна из оккупированных немцами районов – деревень Селище, Околица, Медведево и других. Двадцать восемь хозяйств в сожженных немцами деревнях получили зерно от колхозников, находящихся под нашей защитой.

7. В ходе боевых действий 4 апреля 1942 года отряд уничтожил фашистский самолет Ю-88. Неподалеку от деревни Медведево самолет загорелся и приземлился в районе деревни Лукино. Кроме того, на дороге Смоленск – Белый был уничтожен грузовик с боеприпасами; там же были уничтожены 58 лошадей и 19 транспортных средств и саней. За 70 дней отряд уничтожил 779 солдат и офицеров противника. Только за один день 19 марта в бою около деревни Лукино немцы потеряли 403 человека. Еще 268 солдат и офицеров были уничтожены из засад. Отряд устроил 11 засад в районе деревень Лукино, Нефедово и Спиридово, где располагались немецкие гарнизоны для защиты основного пути снабжения. Также отряд использовал 6 танков; они вели артиллерийский огонь по деревням Цицино, Плоская, Емельяново и тем самым создавали панику среди находившихся там оккупационных войск. За тот же период времени отряд потерял 20 человек убитыми и 14 ранеными. В тот момент численность отряда составляла 65 человек. За тот же период к отряду присоединились 20 человек из партизанского отряда Журавлева и 12 местных жителей. Ежедневно от молодежи поступают заявления о приеме в отряд. 1 мая в отряде появился четырнадцатилетний подросток Василий Малиновский и сообщил, что его брат Федор погиб, а отец был ранен. «Я хочу заменить их, для меня будет великой честью убивать немецких оккупантов». Малиновский был принят в отряд.

У нас много таких, как Малиновский; например, есть Миша Борисенков, которому 14 лет, и однажды он был отправлен в разведку. В деревне Околица немцы поймали его, его должны были расстрелять, но он сумел сбежать и доставил в отряд важные сведения.

С 12 апреля по 12 мая отряд по приказу штаба 17-й гвардейской стрелковой дивизии осуществляет защиту Медведева и Березовки. 12 мая 1942 года отряд будет переброшен из деревни Березовка в село Кривец Пречистовского района. Список вооружения отряда прилагается к данному донесению.

Командир партизанского отряда (подпись)

Комиссар отряда (подпись)».

Документ 18

«Отделу по руководству партизанскими отрядами при штабе 22-й армии

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДОНЕСЕНИЕ

Докладываю, что политическое и моральное состояние личного состава отличное. Об этом свидетельствует то, что боевые задания 26, 27, 28 и 29 мая были успешно выполнены. С каждым днем улучшается дисциплина. Отряд был расквартирован в деревне Марпово и оставался там, поскольку в лесах в районе Хлудова 26, 27, 28 и 29 мая было отмечено появление крупных банд[104]; отряд был вынужден выполнять задания на хорошо укрепленной местности; две группы бандитов были блокированы в лесах, в одной из них было 32 человека. 26 и 27 мая эта группа была уничтожена, одиннадцать человек взяты в плен. В качестве трофеев нами были захвачены один тяжелый пулемет, 3 ручных пулемета, 18 винтовок, 1 автомат, 2 бинокля и другое снаряжение. Эта группа скрывалась в лесах с 13 марта, стремясь избежать мобилизации.

28 и 29 мая отряд перебазировался в Ярцевский район, в деревню Лосево, где было обнаружено, что в лесах с 14 марта по 29 мая находилась группа из 37 дезертиров, занимавшихся убийствами мирных граждан, военнослужащих Красной армии и членов партизанских отрядов. Эта группа была уничтожена нашим отрядом. В результате продолжавшегося два часа тяжелого боя 24 бандита были убиты, в качестве трофеев были захвачены 4 тяжелых пулемета, 3 ручных пулемета, около 30 винтовок, 3 бинокля и полевая кухня. Кроме того, две небольшие группы были уничтожены в деревне Демешонки.

В ходе проведения двух операций 26, 27, 28 и 29 мая 1942 года всего было уничтожено 4 группы бандитов численностью 95 человек. Кроме того, наша разведка обнаружила в поселке Труховицкий штаб и отряд, в составе которого были полицаи, старосты и бандиты, общей численностью 200 человек. Они проводили разоружение красноармейцев и партизан. От немцев ими были получены инструкции брать в плен офицеров Красной армии и передавать их немецким властям, также им было поручено уничтожать солдат Красной армии и людей, занимающихся сбором продовольствия. В период с 26 по 30 мая в качестве трофеев было захвачено 4 тяжелых пулемета, 1 пулемет Дегтярева, 6 ручных пулеметов, 1 немецкий автомат, 68 винтовок, 5 биноклей, полевая кухня и другое снаряжение. Потери среди предателей Родины составили 32 человека убитыми. 11 человек были захвачены живыми, остальные в панике бежали. В соответствии с приказом товарища Сталина № 130 собрания были проведены в деревнях Лосево, Малое Лосево, Демешонки, Лилимово, Погорельцы, Суховарино, Фоменки, Львово, Карпово Обсуждались вопросы, относящиеся к обороне деревень, поимке дезертиров и проведению весеннего сева. С 15 мая отряд проводил разведку и направлял оружие с оккупированной территории войскам Красной армии; всего было направлено 256 винтовок, 3 тяжелых пулемета, одно 122-мм орудие, 3 миномета.

Командир партизанского отряда (подпись)

Комиссар отряда (подпись).

Деревня Карпово,

1 июня 1942 г.».

Документ 19

«ОТЧЕТ ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА МОРОГОВА О ПРОВЕДЕНИИ МИТИНГОВ И СОБРАНИЙ ПАРТИЗАН И МЕСТНЫХ ЖИТЕЛЕЙ

1. 1 февраля 1942 г. Собрание колхозных крестьян села Плоское. Ответственные: командир отряда, комиссар (Полуэктов). Тема: задачи колхозного крестьянства в Отечественной войне, вытекающие из доклада товарища Сталина на пленарном заседании Совета рабочих депутатов в Москве 6 ноября 1941 г.

2. 1 февраля 1942 г. Собрание партизанского отряда. Ответственные: командир отряда, заместитель комиссара Третьяков. Тема: преступные действия бывшего офицера Иванова. Примечание: принята резолюция отправить Иванова в штаб 119-й стрелковой дивизии.

3. 7 марта 1942 г. Собрание женщин в деревнях Медведево, Лукино и Спиридово. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: Международный женский день 8-е Марта и задачи советских женщин в тылу врага.

4. 2 мая 1942 г. Общее собрание партизанского отряда. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда Полуэктов. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и воззвания партизан Калининского фронта.

5. 2 мая 1942 г. Общее собрание колхозных крестьян поселка Березов. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и воззвания партизан Калининского фронта.

6. 13 мая 1942 г. Общее собрание колхозных крестьян поселка Лилимово Батуринского района. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130.

7. 20 мая 1942 г. Общее собрание колхозных крестьян деревень Погорельцы и Карпово Батуринского района. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и задач колхозного крестьянства в тылу врага.

8. 18 июня 1942 г. Общее собрание колхозных крестьян деревень Вольно и Буркове Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: задачи колхозного крестьянства в тылу врага.

9. 13 июля 1942 г. Общее собрание партизан отряда. Ответственный: комиссар отряда Кутаев. Тема: проверка снаряжения и выделение вьючных животных отдельным группам.

10. 23 июля 1942 г. Собрание партизан отряда. Ответственный: командир отряда Назаров. Тема: утверждение приговора преступникам, бывшим партизанам Д.И. Пискунову и Г.А. Козлову. Примечание: Пискунов и Козлов за дезертирство были расстреляны перед строем личного состава.

11. 20 августа 1942 г. Совещание с младшими командирами отряда. Ответственный: комиссар отряда Кутаев. Тема: укрепление дисциплины отряда.

12. 28 августа 1942 г. Общее собрание колхозных крестьян деревень Батурине, Раздобарино, Холм, Глинки и Котики. Ответственные: командир отряда Назаров, начальник штаба отряда Попов. Тема: подробное обсуждение резолюции и воззвания райкома и райисполкома Батуринского района к гражданам района по проведению уборочной кампании и озимого сева зерна.

13. 29 августа 1942 г. Принятие присяги красных партизан новым личным составом. Ответственные: комиссар отряда, командир отряда. Примечание: присяга была принята.

14. 25 мая 1942 г. Общее собрание колхозных крестьян деревни Суховарино Батуринского района. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и задач колхозного крестьянства в тылу врага.

15. 25 июня 1942 г. Собрание колхозных крестьян деревни Малое Лосеве Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа № 130/42 [в отношении] задач колхозного крестьянства в тылу врага.

16. 29 мая 1942 г. Собрание колхозных крестьян деревни Львово. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и задач колхозного крестьянства в тылу врага.

17. 18 мая 1942 г. Собрание колхозных крестьян деревни Демешонки. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и задач колхозного крестьянства в тылу врага.

18. 28 мая 1942 г. Собрание колхозных крестьян деревни Гунино. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и задач колхозного крестьянства в тылу врага.

19. 31 мая 1942 г. Собрание колхозных крестьян в деревне Павловщина. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и задач колхозного крестьянства в тылу врага. Примечание: в соответствии с принятой колхозниками резолюцией будут организованы группы самообороны из местных жителей деревень, указанных в пп. 15–19.

20. 5 августа 1942 г. Собрание колхозных крестьян деревни Холм Батуринского района. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: подробное обсуждение приказа Народного комиссариата обороны № 130 и задач колхозного крестьянства в тылу врага.

21. 25 августа 1942 г. Собрание колхозников деревни Матренино Матренинского района. Ответственные: командир отряда, комиссар отряда. Тема: скорейшее завершение сбора урожая, правильное распределение продовольствия и сев озимых.

22. 1 сентября 1942 г. Собрание членов и кандидатов в члены коммунистической партии. Ответственный: комиссар отряда. Тема: выборы парторга. Руководителем группы избран Панкратьев.

23. 1 сентября 1942 г. Общее собрание комсомольцев отряда. Присутствовали: командир отряда, комиссар отряда. Тема: усиление работы комсомольской организации отряда и принятие плана ее работы на сентябрь».

Документ 20

Значительную часть партизан составляли молодые люди, многие из которых были комсомольцами. Члены комсомола сохраняли свою организацию и после вступления в партизанские отряды. В данном документе – протоколе состоявшегося 27 июля 1942 года комсомольского собрания отряда «Смерть фашизму» – особо подчеркивается отводившаяся комсомольцам почетная роль служить примером для других партизан. Партизанский отряд «Смерть фашизму» действовал в районе поселка Белого к северу от шоссе Смоленск – Вязьма. Отчет о деятельности комсомольцев других партизанских групп приведен в документе 21.

«ПРОТОКОЛ № 1

комсомольского собрания от 27 июля 1942 года

Партизанский отряд: «Смерть фашизму».

Присутствовали: 27 человек.

Отсутствовали: 4 человека (3 по уважительным причинам).

Повестка дня: 1) дисциплина членов комсомола в бою и в расположении отряда; 2) утверждение плана работы; 3) выборы; 4) разное.

Выступили:

1. Товарищ Филиппов сделал сообщение по первому пункту повестки дня. Он сказал: «Дисциплина среди комсомольцев далеко не удовлетворительная. Главной причиной слабой дисциплины является использование нецензурных слов и выражений; комсомольцы используют ругательства не только для оскорбления друг друга, но иногда позволяют себе оскорблять не членов комсомола.

Поведение большинства комсомольцев в бою хорошее, но есть и такие (например, Егоров), которые не проявляют необходимого мужества».

Член партии Соловьев: «Вопрос о дисциплине касается всего партизанского отряда, но комсомольцев – в особенности. У нас есть комсомольцы, которых следует сажать в тюрьму. Наблюдаются случаи, когда комсомольцы серьезно ссорятся друг с другом, подавая дурной пример беспартийным».

Командир отряда Васильев: «Если мы хотим действовать как комсомольцы, мы должны не только служить примером, но и вести за собой других. В этом наша основная задача».

2. Утверждение плана работы бюро комсомольской организации. План принят в целом.

3. Выборы в бюро. Рыбаков – 3 голоса; Букатин – 15 голосов. Большинством выбран Букатин.

4а) Поведение комсомольца Шульги.

Командир взвода Брилкин: «Хотя товарищ Шульга и хорошо действует в бою, он часто слишком много говорит. У него всегда находятся возражения, а такая привычка несовместима с поведением комсомольца. Хочу привести следующий пример: недавно я отдал приказ принести седло. Шульга ответил, что седла ни у кого нет. За этот ответ он был посажен на сутки на гауптвахту. За все это, за пререкания и за неисполнение приказа я предлагаю объявить товарищу Шульге выговор».

Командир отряда: «Каждый комсомолец должен быть примером. Он всегда должен поддерживать командира, Шульга же делает все наоборот. Я поддерживаю предложение командира взвода».

Решение: комсомольцу Шульге объявить выговор с занесением в личное дело за пререкание и неисполнение приказа командира взвода, чем он подорвал авторитет своего вышестоящего начальника.

46) Поведение комсомольца Новалишина.

Брилкин: «В бою Новалишин показал себя образцовым комсомольцем и был представлен к правительственной награде. Но в качестве командира подразделения он создает полную неразбериху. Дисциплина в подразделении опустилась до самого низкого уровня. В последнее время и у самого товарища Новалишина появились проблемы с дисциплиной. Он ездил за бензином, вернулся поздно и к тому же отлучился в другую деревню. За это он получил выговор от командира отряда.

Решение: товарищу Новалишину объявить общественное порицание.

Секретарь собрания».

Документ 21

Приведенные ниже документы были обнаружены в Витебской области. Они представляют собой донесения партийному, комсомольскому и партизанскому руководству в этой части Белоруссии. Они были захвачены вместе с другими донесениями партизан, которые не приводятся в имеющихся немецких документах, но их краткое содержание характеризуется в сопроводительной заметке к переведенным немцами документах.

«Витебскому областному исполнительному комитету комсомола и тов. В.И. Лузгину

ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОМСОМОЛЬСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ ДРИССКОГО РАЙОНА ЗА АВГУСТ 1943 Г.

Районная комсомольская организация состоит из девяти первичных организаций, имеющих в своем составе 327 членов; помимо этого, имеется 245 человек неорганизованной молодежи.

Участие в боевых действиях

Лучшей комсомольской организацией в бригаде является комсомольская организация Кировского отряда, возглавляемая заместителем комиссара по делам комсомола товарищем Халаменко. Комсомольцы этого отряда идут в бой в первых рядах. 95 процентов комсомольцев участвуют в боевых действиях. В отряде сформированы группы подрывников из комсомольцев и пионеров. Лучшей комсомольской группой подрывников является группа комсомольца Василёнка, которая пустила под откос семь вражеских эшелонов, два из них в августе 1943 года. Группа комсомольца Быкова пустила под откос два эшелона. Между комсомольскими группами идет соревнование за достижение лучших результатов.

Комсомольцы Кировского отряда обратились с призывом ко всем комсомольцам бригады усилить борьбу и создавать группы подрывников, полностью состоящие из комсомольцев.

Призыв комсомольцев Кировского отряда был с энтузиазмом встречен комсомольцами других отрядов, среди которых отряд имени Александра Невского (заместителем комиссара по делам комсомола является Степан Васильевич Силицкий), отряд имени Кутузова (заместитель комиссара по делам комсомола Владимир Иванович Быковский).

В этих отрядах началось создание групп подрывников из членов пионерской организации; возглавляют такие группы комсомольцы, первыми идущие в бой. Так, комсомольцы отряда имени Калинина под командованием командира батальона товарища Кухаренко первыми вышли к насыпи железной дороги Полоцк – Дрисса во время выполнения боевого задания в ночь с 3 на 4 августа. Комсомолец Николай Садовский заминировал железнодорожные пути в десяти местах и взорвал два телеграфных столба. Сергей Мороз: 8 взрывов и 3 телеграфных столба. Николай Ушаков: 8 взрывов и 1 телеграфный столб. В этой операции отличились и комсомольцы других отрядов.

Комсомольцы отряда «Бесстрашный» подали хороший пример в борьбе с немцами. Все комсомольцы хорошо знакомы со способами проведения взрывов и пользуются ими на практике. Все комсомольцы отличились в боях. Дмитрий Стома организовал крушения девяти вражеских поездов; комсомолец Уголюк, 1923 года рождения, пустил под откос 7 поездов и уничтожил из засады 5 немцев: Владимир Елица, 1923 года рождения и член комсомола с 1938 года, организовал крушение 6 вражеских поездов; Ольга Иванова, 1924 года рождения, организовала крушение одного поезда и взорвала железнодорожные пути в трех местах.

Занятия по подготовке снайперов с подъемом встречены в отряде имени Коммунистического интернационала молодежи. В этом отряде подготовлено пятнадцать снайперов. Среди комсомольцев снайпер Демьян Павленко имеет на своем счету 15 убитых немцев, снайпер Парухня – 7 немцев.

Подготовка снайперов ведется также в отряде имени Невского и в отряде имени Калинина: Борисов – 25 убитых немцев; Егор Павлонак – 15 убитых немцев.

Хорошо организованы занятия по обращению с оружием в отрядах имени Суворова, Невского и в отряде «Бесстрашный». Также в этих отрядах проводятся занятия по обращению со взрывчаткой.

Политическая деятельность

Политическая работа хорошо организована в отряде «Бесстрашный» (заместитель комиссара по делам комсомола Захаревич) и в отряде имени Невского (Силицкий). В августе 1943 года комсомольцы отряда «Бесстрашный» под руководством Захаревича устроили два собрания для партизан и одно для местного населения. Лучшие пропагандисты из числа комсомольцев прочитали несколько лекций и сделали доклады для партизан и населения. Тщательно готовились к дискуссиям и провели их следующие товарищи: Захаревич, Силицкий, Иван Дабненко, Карл Угольня, Д. Демидович, В. Василенко, Альшевский и др.

Эти товарищи пользуются непререкаемым авторитетом у партизан и населения. Они вовремя готовят свои материалы, обучают молодежь на примерах достижений Красной армии и своих отрядов, воспитывают у нее упорство, дисциплину и волю к победе.

Товарищи Захаревич и Силицкий проводят обучение агитаторов, совмещая его с обменом мнениями, и помогают им в выборе материалов для докладчиков.

В отряде «Бесстрашный» при активном участии комсомольцев регулярно (3–4 раза в месяц) выпускается стенгазета. В ней есть раздел «Лучшие люди нашего отряда». Хорошо организована работа по выпуску стенгазеты и в отряде имени Суворова (заместитель комиссара по делам комсомола товарищ Лифовка); выпуском стенгазет в этом отряде руководит комсомолец Вайлатович.

Отрядные газеты описывают жизнь комсомольцев, отмечают хорошие и плохие качества отдельных товарищей и вдохновляют их на выполнение предстоящих заданий. В подготовке газеты принимают участие все комсомольцы.

Комсомольцы отрядов имени Калинина и Невского пишут листовки и призывы и распространяют их на опорных пунктах противника. Комсомольцы этих отрядов стремятся снабдить страдающее под гнетом немцев население как можно большим количеством советской литературы.

В отряде имени Калинина хорошо организована работа с местной молодежью.

В августе 1943 года в комсомол было принято тринадцать новых членов. Комсомольцы отряда имени Коммунистического интернационала молодежи проводят работу среди детей.

Помимо достижений в работе комсомольских организаций Дрисского района также наблюдаются недостатки:

1. Слабо организована работа партизанских отрядов среди местной молодежи. С учетом того, что значительную часть молодежи составляет молодежь комсомольского возраста, прием новых членов крайне низок. В отряде имени Невского 40 юношей, из них в августе только двое были приняты в комсомол; в отряде имени Кирова 42 юноши, в августе принято 4 человека; в отряде имени Ленина 22 человека, в августе не было приема новых членов. Районный исполнительный комитет комсомола уделяет мало внимания работе с молодежью.

2. Участие комсомольцев в боевых действиях явно недостаточное. Группы подрывников из комсомольцев до сих пор не организованы в отряде имени Ленина, отряде имени Суворова и др. Нерегулярно выпускаются стенгазеты в отрядах имени Кирова, Невского и Ленина, в штабе бригады газета в августе была выпущена всего один раз. Агитационная работа с массами проводится, но недостаточное внимание уделяется мужеству и примерам активности наших солдат, офицеров и партизан. Отсутствует обмен опытом между агитаторами.

Районный комитет комсомола (Василевский) слишком мало занимается работой комсомольских организаций. Эффективная помощь комсомольским организациям оказывается в крайне недостаточном объеме, также крайне слабо осуществляется контроль. Районный комитет комсомола все еще не взял на себя руководство борьбой комсомольских организаций с немцами. В августе прошло собрание районного комитета комсомола, на котором товарищ Силицкий прочитал лекцию о работе по идеологическому обучению. Был принят ряд резолюций, но он не смог обеспечить их выполнения.

Полностью отсутствует сотрудничество с тайными агентами.

Товарищ Василевский больше занимается собственной семьей, чем работой комсомола.

Лучшим работником районного комитета комсомола является товарищ В.И. Гаврилович. Он каждый день проводит с комсомольцами и помогает им в работе.

Все недостатки были учтены и оказана практическая помощь.

Уполномоченный Витебского областного

исполнительного комитета комсомола

Раданов (подпись)».

Документы 22–23

Нет сомнения, что в партизанской войне чрезвычайно важна роль командира – возможно, даже важнее, чем в операциях регулярных войск. Советское руководство неоднократно заменяло считавшихся слабыми партизанских командиров другими, более подходящими для выполнения поставленных задач. Два документа, датированные августом 1943 года, показывают, что этот процесс не всегда проходил столь гладко, как ожидалось. Они также высвечивают роль областных комитетов партии в руководстве партизанскими отрядами. Оба документа представляют собой донесения «инструктора» Витебского обкома партии (чиновника, направленного в партизанскую бригаду Витебским областным комитетом партии) секретарю Витебского областного комитета партии.

Последовательность событий, о которых сообщается, была, по всей вероятности, следующей: на совещании офицеров партизанской бригады Фалалеева «инструктор» Шиянов жаловался на бездействие отдельных отрядов бригады. Его критику, видимо, поддержал только комиссар бригады Шенделев. Получив донесение Шиянова о совещании, секретарь обкома решил заменить командира бригады Фалалеева неким Свириденко. Но Фалалеев, увидев этот приказ, заменил фамилию своего преемника Свириденко на Сазыкина, который был одним из батальонных командиров, поддержавших его на совещании. Приказ с измененной фамилией был затем передан в Центральный штаб партизанского движения Белоруссии, который ответил согласием на изменение в приказе. Об этом согласии стало известно «инструктору», и он пожаловался секретарю Витебского обкома партии об этой замене.

Документ 22

«Секретарю Витебского областного комитета

коммунистической партии тов. Желянину

от инструктора Витебского областного комитета партии

Шиянова

Довожу до вашего сведения, что 27 августа в штабе бригады Фалалеева состоялось совещание, на котором были заслушаны отчеты командиров отрядов Семенова и Думина о боевых операциях их отрядов в текущем месяце и выполнении приказа № 0042. На совещании было установлено, что отряд Семенова в текущем месяце не уничтожил ни одного немца, не произвел ни одного взрыва железнодорожных путей. Семенов объясняет свое бездействие плохим оснащением своего отряда и слабой работой по подготовке диверсионных групп…

На этом совещании я резко осудил бездействие отряда. Я отметил низкую боеспособность отряда, его командира Семенова и комиссара Андреева; указал на их бездействие и неспособность вести за собой солдат и руководить действиями отряда при выполнении боевых заданий. Я также отметил слабую организацию системы охраны и плохую работу штаба.

После этого, вместо того чтобы осудить бездействие отряда и принять соответствующие конкретные меры по повышению его боеспособности, отдельные командиры, в частности Сазыкин и Семенов, начали выражать свое неудовольствие моими замечаниями. Семенов высказал упрек, что от него требуют многого, но никто не оказывает помощи ни одеждой, ни обувью, ни продовольствием.

Мною было отмечено, что, за исключением комиссара Шенделева, никто не осудил подобного отношения, покрывающего бездействие путем жалоб на нехватку материальных ресурсов. Сам Фалалеев на совещании проявил мягкость в отношении требований к командирам; им не было дано никаких конкретных заданий по повышению боевой активности. Отношение командира отряда Семенова к бездействию его отряда не было осуждено. Вместо того чтобы признать свои ошибки, Семенов выдвинул контраргументы и обвинения против тех, кто отметил его недостатки.

Я придерживаюсь мнения, что Семенову не хватает командирских качеств; думающий лишь о себе командир не может обеспечить должного проведения боевых операций. К тому же Семенов старается уклониться от участия в операциях при выполнении заданий. Не в его привычках находиться в бою рядом со своими людьми. Кроме того, его поведение отличает распущенность, и он не признает, что это пагубно сказывается на моральном состоянии подчиненных.

Я прошу отметить все это и дать указания комиссару Шенделеву проявлять большую требовательность к командирам для устранения подобного негативного состояния дел.

С приветом, Шиянов».

Документ 23

«Секретарю Витебского областного комитета

товарищу Желянину

от инструктора областного комитета Шиянова

Докладываю, что 28 августа 1943 года начальник Штаба партизанского движения Белоруссии товарищ Калинин сообщил по радио об утверждении Сазыкина на должность командира бригады вместо Фалалеева.

По моему мнению, Фалалеев протолкнул своего протеже и собутыльника Сазыкина на эту должность с тем, чтобы иметь возможность продолжать скрывать свои грязные интриги. Последний делает очень много, но только на словах – на самом деле он настоящий карьерист. Сазыкин причастен к расстрелам и темным делишкам в бригаде. Было установлено, что Сазыкин распивал самогон с Фалалеевым и что он считается заместителем командира отряда, хотя в настоящее время такой должности не существует. Солдаты и офицеры бригады не уважают Сазыкина за его выходки. Сазыкин расстрелял многих солдат, офицеров и мирных жителей.

Назначение Сазыкина на должность Фалалеева произошло без моего и комиссара бригады Шенделева ведома. Шенделев передал подписанное вами и переданное по радио сообщение Фалалееву, который воспользовался этим и, по всей видимости, заменил фамилию Свириденко фамилией Сазыкина. Меня возмущают эти закулисные интриги Фалалеева. Поэтому я направляю к вам комиссара Шенделева и жду ваших указаний по этому вопросу.

С приветом, Шиянов».

Глава 5

Призывы к коллаборационистам

Призывы партизан к тем, кто сотрудничал с немцами, выделены в отдельный раздел ввиду их огромной важности для партизан, а также для советского правительства. Коллаборационисты оказывали немцам содействие в управлении и использовании экономического потенциала оккупированных территорий. Еще больше партизан беспокоило то, что коллаборационисты являлись для немцев главной опорой в борьбе с партизанами. Из них набиралась значительная часть войск, и они предоставляли разведывательную информацию, используемую немцами. Знание местности, языка и людей, а также тактики партизан делало из коллаборационистов весьма ценных союзников для немцев и крайне опасных врагов для партизан. Поэтому вполне понятно стремление партизан добиться перехода коллаборационистов на свою сторону.

В целом однотипная тематика постоянно присутствует во всех представленных документах. Это призывы к патриотизму коллаборационистов. Ссылки на успехи партизан и Красной армии, а также на принадлежность Советского Союза ко всемирному фронту борьбы с фашизмом являлись попыткой убедить коллаборационистов в том, что они примкнули к проигравшей стороне.

Хотя партизаны и угрожали коллаборационистам уничтожением в случае продолжения ими сотрудничества с врагом, они вместе с тем неоднократно заверяли их, что если те прекратят сотрудничать с оккупантами и присоединятся к партизанам, то будут прощены за свои прошлые деяния и партизанами, и советским правительством.

Документ 24

«Смерть немецким оккупантам!

К РУССКИМ, УКРАИНСКИМ И БЕЛОРУССКИМ СОЛДАТАМ, МОБИЛИЗОВАННЫМ В ГЕРМАНСКУЮ АРМИЮ

За что вы сражаетесь?

Уже второй год на территории Советского Союза народ истекает кровью из-за безумных планов Гитлера, который хочет править миром.

Миллионы немецких солдат были бездумно принесены в жертву в ходе длящейся уже 13 месяцев войны. Через горы трупов и реки крови Гитлер гонит немецкую армию на новые кровопролитные сражения.

Немецкие солдаты и их семьи уже поняли правду, что миллионы и миллионы немцев никогда не вернутся с полей сражений в свою родную страну. И все это из-за безумных планов Гитлера. А теперь он еще хочет поработить двухсотмиллионный народ.

Гитлер напал на Советский Союз с тем, чтобы захватить сырье Украины, Белоруссии и Кавказа и использовать его для войны с Англией и для подготовки войны с Америкой.

Планы Гитлера потерпели полный провал.

Гитлер бросил все свои резервы людских ресурсов и всю свою техническую мощь против Советского Союза, но он не способен победить советских людей и Красную армию. Материальные и моральные резервы СССР неисчерпаемы.

Пока немецкая армия истекает кровью в борьбе с Советским Союзом, Англия накапливает огромные силы против фашистской Германии, Соединенные Штаты предоставили гигантский потенциал своей промышленности в распоряжение людей, сражающихся с гитлеризмом. Только безумец может верить, что Гитлер способен победить в противостоянии с этой всемирной коалицией.

Поражение Гитлера предопределено.

Мобилизованные солдаты, разве вы не пятнаете свою честь, помогая продолжать эту преступную войну? Разве вы не понимаете, что помогаете фашистам уничтожать невинных братьев, сестер, жен и детей своего народа?

Не обращайте внимания на добровольную полицию фашистской армии. Эти люди есть и останутся врагами трудящихся. Это остатки тех, кто живет за счет труда других. Теперь они наконец показали свой звериный оскал, став прислужниками Гитлера.

Вы не должны идти таким путем.

Неужели вы, став наемниками фашизма, хотите проливать кровь и жертвовать собой в борьбе с советскими людьми, храбро защищающими честь, свободу и независимость своей родной страны, свои семьи и свою землю?

Вы обмануты ложью фашистской пропаганды.

В конце вы пожалеете, если неразрывно свяжете себя с гитлеровцами. Украинцы и белорусы горько разочаруются, если позволят гитлеризму править в своей стране.

Фашизм – это рабство, коррупция, бедность, голод и смерть. Всё для борьбы с фашизмом!

Мобилизованные солдаты! К вам обращаются ваши братья, ваши родственники и ваши сражающиеся товарищи. Поверните свои винтовки против ваших командиров, которые являются прислужниками врага и торговцами вашими душами.

Убивайте фашистских собак и по одному или группами переходите в партизанские отряды. Объединенными силами мы освободим родную страну, стонущую под ярмом фашизма, мы уничтожим коричневую чуму, чтобы она больше никогда не марала ни единой пяди земли.

Мы ждем вас.

Эта листовка служит пропуском для отдельных солдат и групп, переходящих на сторону Красной армии или партизанских отрядов».

Документ 25

«Смерть немецким оккупантам!

К МОБИЛИЗОВАННЫМ СОЛДАТАМ УКРАИНСКОГО ПОЛКА ПОД КОМАНДОВАНИЕМ МАЙОРА ВАЙЗЕ

Что вы защищаете?

Мы, партизаны, взялись за оружие ради защиты чести, свободы и независимости нашей родной страны – Советского Союза! Мы защищаем свой народ от уничтожения и рабства, мы защищаем нашу залитую кровью землю и потомков наших отцов и детей.

А что защищаете вы?

Вы защищаете жизнь немецких холуев, которые измывались и продолжают измываться над вашими родными и родными ваших братьев; вы защищаете интересы немецких помещиков, строящих поместья на нашей земле, пока ваших сестер и дочерей продают в рабство. Вы защищаете собственных душителей.

Фашистам нужны ваша жизнь и кровь для претворения в жизнь своих безумных планов порабощения народов Европы и Советского Союза.

В глубине души немецкие офицеры презирают вас. Они считают вас предателями родины и людьми, для которых немецкие деньги дороже крови ваших братьев, отцов, жен и детей.

У фашистов одна цель: война! Они зарабатывают на ней деньги; вас обманывают и угнетают; вы не должны защищать интересы врага. Фашисты не были и никогда не станут друзьями украинского, белорусского и русского народов.

Фашисты – враги трудящихся, а вы их защищаете. Убивайте немецких офицеров и переходите в партизанские отряды. Делая это, вы смоете с себя позорную отметину убийц своего собственного народа.

Фашизм будет уничтожен в 1942 году.

Эта листовка служит пропуском для отдельных солдат и групп, переходящих на сторону Красной армии или партизанских отрядов».

Документ 26

«Смерть немецким оккупантам!

К ПОЛИЦАЯМ И СТАРОСТАМ!

Подумайте о своем незавидном положении и возвращайтесь, пока не поздно!

Фашистская Германия нарушила договор и вторглась в нашу страну. Гитлер рассчитывал победить СССР за несколько дней, но блицкриг не удался. Германия будет разбита объединенными силами СССР, Англии, США и других демократических стран мира.

Людские резервы Германии и ее союзников на исходе. Им нужны вооруженные силы для защиты своего порядка в оккупированных странах, для разграбления городов и сел и борьбы с нашим народом и партизанами. С этой целью они и создают полицейские подразделения. То там, то здесь находятся предатели и отщепенцы, идущие в эту полицию и поднимающие оружие против своего народа и Красной армии.

Мы обращаемся ко всем полицаям, старостам и всем тем, кто работает в органах оккупационной власти.

Одумайтесь! Вы совершаете страшную ошибку. Вы пятнаете честь и достоинство русского народа. Вы помогаете врагам нашей родины. Вы, бывшие граждане Советского Союза, стали предателями родной страны. За то, что вы так низко пали и стали врагами своей родины, ваши дети, жены и родители проклянут вас.

На Калининском и Западном фронтах Красная армия наступает, уничтожает немецких захватчиков и гонит их с советской земли.

За предательство своей Родины люди безжалостно осудят вас.

Вы пока еще можете спасти свою жизнь и жизнь ваших близких, если немедленно перейдете на нашу сторону.

Мы предлагаем вам, пока еще не поздно, переходить с оружием на сторону Красной армии и партизан. Убивайте немцев, уничтожайте средства связи и разрушайте дороги. Пускайте под откос немецкие эшелоны! Сжигайте лагеря и переходите к нам!

Мы гарантируем жизнь и неприкосновенность вам и вашим семьям.

Эта листовка служит пропуском для перехода на сторону Красной армии и партизан. Допустимо переходить и без этой листовки».

Документ 27

«Граждане Смоленской области!

Русские товарищи, призванные врагом в немецкую полицию! К вам обращаются партизаны Смоленской области.

Вчера мы получили листовку, в которой предатели Родины, предатели русского народа, ставшие лакеями немцев, пытаются запугать нас. Мы не боимся угроз! Мы помогали, помогаем и будем помогать Красной армии, которая вовсе не разбита, как утверждают немцы, а заставляет врага нести постоянно возрастающие потери. За последние три месяца на советском фронте немцы потеряли 1 250 000 солдат и офицеров, более 4000 самолетов, 3390 танков и более 4000 орудий.

В продолжающейся уже год битве мы уничтожили в одной лишь северной части Смоленской области более 10 000 немцев, сотни автомобилей, много военных эшелонов с солдатами, офицерами и боеприпасами. Немцы в своих грязных газетенках называют нас «лесными бандитами». В своих же письмах враги именуют нас «бедствием» и «наводящей ужас силой». И в этом они правы. Немцы не могут и не смогут существовать там, где есть партизаны! Мы будем уничтожать их в наших лесах, деревнях и везде, где они появятся. Каждый советский патриот в Касплийском, Духовщинском, Демидовском, Пречистенском, Ярцевском, Рудном, Понизовском и других районах Смоленской области должен мстить врагу за погибших отцов, мужей и братьев, за поруганных жен и дочерей, за убитых детей, за кровь русских товарищей, за Родину!

Враг знал, как воспользоваться слабостью и трусостью некоторых русских и заманить их на службу в свою полицию. Других, не пожелавших вступать в полицию, призвали туда силой и угрозами расправы над их семьями. Но сами немцы презирают этих людей и не доверяют им. В отместку за каждого убитого из наших засад немца фашисты расстреливают десять полицейских. Даже немцы не верят этим предателям Родины!

Полицаи!

Против кого вы работаете? Против кого вы поворачиваете оружие, которым враги нашего народа, немцы, снабдили вас? Вы поворачиваете его против своего собственного народа! Вы подняли оружие против своих братьев и сестер, против партизан!

Лишь перейдя на нашу сторону, лишь присоединившись к нашей общей борьбе с врагом русского народа, немцами, вы смоете с себя позор и искупите вину.

Мы призываем вас вступать в партизанские отряды и вместе с нами сражаться с немцами. Многие уже осознали свою вину, пришли к нам и сражаются вместе с нами против немцев. В одном из наших отрядов есть два взвода, состоящие из бывших полицаев. Некоторые из них не только искупили свою вину, но и были представлены к правительственным наградам за мужество в бою.

Мы сильны, и нас много! Мы обладаем превосходным оружием, и наша решимость одержать победу сильнее страха смерти. Нас нельзя победить. Вы же обречены на уничтожение. Либо вы падете от рук народных мстителей, которые доберутся до вас повсюду, либо вас расстреляют немцы, как только у них исчезнет надобность в вас.

Придите в себя, пока не поздно! Подумайте о ста пятидесяти ни в чем не повинных жителях Каспли, зверски расстрелянных немцами в июле этого года. Оглянитесь вокруг, и вы увидите десятки деревень и сел, сожженных немцами, и сотни людей, угнанных ими в рабство. Поймите, что только беспощадная борьба с немецкими захватчиками спасет вас от расплаты за ту сделку, которую немцы обещают вам за вашу помощь в их страшных преступлениях. Совместными действиями с Красной армией мы выгоним врага с нашей родной русской земли.

Переходите к нам и сражайтесь против общего врага русского народа, немцев. Если же вы и дальше будете сражаться против нас, то если не сегодня, то завтра и даже послезавтра вас ожидает безжалостная расплата!

Матери, жены и сестры полицаев!

Внимательно прочитайте этот призыв и подумайте, что ожидает ваших сыновей, мужей и братьев, если они не перейдут на нашу сторону, а останутся предателями Родины. Вы покроете себя и своих детей вечным позором!

Каждый полицай может, ничего не опасаясь, прийти к нам с этой листовкой и вступить в наши ряды. Он получит прощение, и безопасность его семьи будет обеспечена.

Без промедления направляйтесь в лагеря партизан. Эта листовка служит пропуском для одного человека и целых групп полицейских, переходящих к нам.

Смерть немецким оккупантам!

Командир партизанских отрядов Смоленской области

Батя»[105].

Документ 28

«К РУССКИМ, УКРАИНЦАМ И ДРУГИМ СОВЕТСКИМ ЛЮДЯМ, ОБМАНУТЫМ НЕМЦАМИ И ПРИЗВАННЫМ В ФАШИСТСКУЮ АРМИЮ!

Уже два года Красная армия, героические партизаны и весь советский народ ведут смертельную борьбу против орд немецких фашистов, которые вероломно вторглись в нашу страну, опустошают и разрушают наши города и села и угоняют наших жен, матерей и сестер в рабство.

В ходе Отечественной войны Красная армия нанесла немцам несколько сокрушительных ударов. Фашистская армия потеряла убитыми и пленными 6 400 000 солдат и офицеров и несколько тысяч самолетов, танков и орудий.

Советские партизаны, народные мстители, уничтожили более 300 000 гитлеровских чудовищ, пустили под откос 3000 поездов, разрушили более 3000 мостов, взорвали и сожгли 300 складов оружия и боеприпасов.

Одновременно наши могущественные союзники Англия и Америка разбили немецкие войска в Африке и, нанося своей авиацией сокрушительные удары по промышленным центрам Германии и Италии, готовятся открыть второй фронт.

Близится час, когда фашистской гадине будет нанесен последний сокрушительный удар.

А в это время вы, русские, соглашаетесь служить худшим врагам своей Родины, становясь презренными лакеями.

Придите в себя! Еще есть время!

Разве вы не понимаете, что Гитлер хочет использовать вас в своих целях только как пушечное мясо?

Не задумывались ли вы, что произойдет с вами, когда немецкая армия будет разбита и гитлеровцы понесут заслуженное наказание за совершенные ими зверства?

Вы еще можете искупить вину за нанесенную своей Родине обиду, еще можете заслужить прощение своего народа.

Поверните оружие против нашего общего заклятого врага, против фашистских чудовищ и их подлых прислужников.

В этот час последнего и решающего сражения с заклятым врагом нашего народа где будете вы – вы, которые были вынуждены или добровольно стали служить немцам?

Быть может, вы станете защищать Гитлера, направите оружие против людей, вырастивших вас?

Или вы раскаетесь, перейдете на сторону Красной армии и поможете ей скорее сокрушить врага?

Смело переходите, по одному или группами, на сторону Красной армии и советских партизан.

Бросайте свое оружие и присоединяйтесь к Красной армии, тогда вам будет гарантирована жизнь, и вы получите шанс восстановить доброе имя в глазах своей родины путем беспощадной борьбы против ее смертельных врагов. Оставшись предателями, вы бесславно погибнете. Раскаявшимся – прощение! Неисправимым – смерть!

Политический отдел Северо-Западного фронта

Эта листовка служит пропуском в Красную армию и к партизанам».

Документ 29

«КОГО ОБМАНЫВАЕТ ПРЕДАТЕЛЬ ВЛАСОВ?

Предатель своей страны, шпион с 1936 года, генерал Власов погнал вас против вашего собственного народа.

Под Ленинградом этот подлец предал пятидесятитысячную армию, теперь этот мерзавец хочет с вашей помощью совершить новое преступление, подстрекая вас убивать русских.

Это лишь на руку фашистам. Их солдаты похоронены под Москвой, Сталинградом, Вязьмой, Ржевом и Ростовом. У них в тылу разгорается пожар партизанской войны. Весь советский народ поднялся на защиту Родины. В этот трудный час, когда немцам не видать победы как своих ушей, было решено использовать вас, вам даже оставили ваши награды. Для немцев вы всего лишь пушечное мясо. Немцы сами повесят предателя Власова, но пока он нужен им в качестве символа.

Бывшие бойцы и командиры! Подумайте, на какое страшное преступление вас подбивают предатели и шпионы вроде Власова. Эти подонки предают войска на фронте, народ никогда не простит им этого. И все же у вас есть надежда. Сто десять ваших товарищей из группы полковника Родионова, в том числе полковник Гаврилов, перешли на нашу сторону. Вместе с нами они встретят градом пуль всех тех, кто, подобно послушным овцам, готов умирать за немецких фашистов.

Сомнений нет! Победа будет за нами!

Что скажут ваши родные и близкие, когда узнают, что вы убиваете свой народ?

Еще раз подумайте о своей судьбе и судьбе своих близких.

Переходите на нашу сторону, на сторону единой семьи народов России. Народ простит вам ваши ошибки. Однако он сурово покарает вас, если вы слепо будете следовать за полоумным мерзавцем Власовым. Нам стыдно за вас, стыдно, что вы до сих пор не признали очевидного. Дезертируйте! Мы ждем вашего окончательного решения. Поднимая против нас оружие, помните, что мы тоже умеем стрелять. Все, кто добровольно перейдет на нашу сторону, получат право жить и будут приняты в наши ряды как верные сыны Отечества. Мы ждем!

Командование партизанского движения.

Прочти и передай дальше!»

Документ 30

«Смерть немецким оккупантам!

ОБРАЩЕНИЕ КО ВСЕМ ТАК НАЗЫВАЕМЫМ «УКРАИНСКИМ СОЛДАТАМ», «КАЗАКАМ» И «ПОЛИЦАЯМ» БЫВШИХ СОЛДАТ (ПЛЕННЫХ КРАСНОАРМЕЙЦЕВ) 221-Й НЕМЕЦКОЙ ДИВИЗИИ, 230-ГО БАТАЛЬОНА, УКРАИНСКОЙ РОТЫ, В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ КРАСНЫХ ПАРТИЗАН [СЛЕДУЮТ 13 ФАМИЛИЙ]

Товарищи! В существующих условиях немецким прихвостням силой и обманом удалось заманить часть пленных красноармейцев и других советских граждан к себе на службу. Сделав из вас своих прислужников, немцы вынуждают вас совершать мерзкие поступки. Воевать со своим народом, убивать, грабить, эксплуатировать свой народ, уничтожать города и села вашей родной страны.

Товарищи! Хватит с нас не имеющей аналогов в истории наглости немцев! Покончим с ней. Пора прийти в себя. Пора пробудиться от дьявольского сна. Пора мстить немецким захватчикам. Пора отплатить им за убийства и пытки пленных красноармейцев и наших граждан, за наши города и села, за нашу родную страну. Это долг и священная обязанность каждого бойца и гражданина СССР. Каждый из вас способен сделать это. Всегда, везде и в любое время вы можете перейти к нам, к своему народу, на сторону Красной армии, на сторону красных партизан. Вы можете и сами организовывать партизанские отряды.

Товарищи! Последуйте нашему примеру. Переходите на сторону красных партизан, уничтожайте любого, кто попытается воспрепятствовать вашему решению. Видимо, мысль о переходе на сторону партизан вызывает страх, что партизаны отомстят вам за вашу службу у немцев. Мы знаем, что немцы всячески стараются убедить вас, как они убеждали и нас, что красные партизаны и Красная армия уничтожат вас как предателей Родины. Это – ложь. Немцам самим не хватает сил сражаться с красными партизанами и восставшим народом, поэтому они сеют вражду между людьми и используют вас против вашего народа. Силой оружия и хитростью немцы заставляют вас убивать ваших друзей и братьев, чтобы иметь возможность править. Красная армия и красные партизаны понимают и учитывают это. Поэтому все те, кто из дружеских побуждений перейдет на сторону партизан и Красной армии, будут встречены тепло и по-братски. Страх и опасения перехода на сторону партизан и Красной армии не имеют под собой основания. Они являются всего лишь козырями в руках немцев. Мы имели возможность убедиться в этом сами. 23 сентября 1942 года мы, группой из 13 человек, с оружием ушли от немцев из села Полесье Гомельского района и пришли к партизанам. Партизаны встретили нас очень дружелюбно. После дружеской беседы нам сообщили, что теперь мы партизаны и полноправные граждане СССР. Узнав это, мы вдруг почувствовали, будто новая кровь заструилась по нашим жилам, чистая и горячая кровь граждан СССР. Невозможно описать эту атмосферу, это ощущение радости. Нам стало стыдно, что мы не перешли к партизанам раньше.

Товарищи! Все вы без промедления должны присоединиться к партизанам. Здесь находятся наши друзья и братья. Здесь находятся истинные сыны нашей Родины, которые вместе с Красной армией и всеми народами СССР сражаются с немецкими захватчиками, не щадя своей жизни. Только в рядах Красной армии и красных партизан мы сможем отомстить немецким людоедам за смерть и пытки пленных красноармейцев, за наших отцов, братьев, сестер, за наши сожженные города и села. Только здесь мы сможем сражаться за честь, свободу и независимость нашей Родины.

Смерть бандиту Гитлеру, организовавшему кровавую бойню!

Да здравствует Красная армия, наша освободительница!

Да здравствует товарищ Сталин, организатор и вдохновитель уничтожения немецких захватчиков!

Октябрь 1942 г.».

Документ 31

«Смерть немецким оккупантам!

К ПОЛИЦАЯМ!

Всего несколько дней назад мы еще были полицаями в деревнях Лапичи и Червени и с оружием в руках служили фашистам, опасаясь смерти. От наших рук погибли сотни невинных граждан. Теперь мы задаем себе вопрос: как оказалось возможным, что мы, советские граждане, стали предателями Родины, друзьями шпионов, Лютера из Липена, Зарина из Мирадина и многих других людоедов, пьющих русскую кровь?

Есть только один ответ: фашисты обманули нас, они заманили нас в свою паутину и послали сражаться с нашими отцами и братьями.

Признав свои преступления против Родины, мы решили уйти к партизанам. Поначалу мы опасались, что партизаны расстреляют нас, но затем решили, что лучше быть расстрелянными партизанами, чем оставаться предателями и убивать своих братьев, отцов, сестер и матерей. Мы пришли к партизанам со своим оружием и заявили: «Делайте с нами что хотите. Мы больше не станем служить немцам». Партизаны сурово осудили нас и сообщили, что участием в борьбе с немцами дадут нам возможность искупить вину.

Мы дали клятву до последней капли крови сражаться вместе с партизанами за нашу Родину и наш народ против немецких захватчиков.

Теперь мы красные партизаны, народные мстители. Мы выяснили, что в других районах Белоруссии сотни бывших полицаев вместе с партизанами уже сражаются с нашими заклятыми врагами, немецкими бандитами.

Мы могли убедиться, как сильно население ненавидит полицаев, и с чистой совестью советуем вам, пока не поздно, вырваться из кровавых лап немцев и с оружием в руках сражаться за свою Родину. Но мы предупреждаем вас, что к партизанам можно идти лишь с открытой душой, предателей и шпионов быстро разоблачат и расстреляют. Пока еще есть возможность, уходите от немцев, партизаны примут вас.

Бывшие полицаи

[подписи неразборчивы]».

Документ 32

«10 июня 1943 г.

Товарищ Козлов!

Считаю необходимым предупредить вас, что у меня находятся ваши письма, адресованные лейтенантам Ракову и Афанасьеву. Поэтому ваше заявление, что «лучше поздно, чем никогда», для нас не имеет никакого значения и не произвело на нас впечатления. Имеющиеся у меня на руках документы смогут, если потребуется, быть использованы в качестве улики для решения вашей судьбы.

Родине требуется от вас не затейливая переписка с цветистыми фразами, а полезная и конкретная работа по уничтожению врага. В этом мы идем на риск, а вам не хватает большевистской решимости. Каждая потерянная минута может стоить вам жизни.

Конкретно мы хотим знать следующее:

1. Мне стало случайно известно, что под вашим командованием находятся 60 человек. Сообщите мне в следующем письме, когда вы со своими людьми сможете перейти к нам. (Укажите точно, по какой дороге вы пойдете, чтобы мы смогли встретить вас.)

2. Сообщите нам следующее: а) численность полицаев; б) численность военных подразделений из коренного населения; в) численность немецких войск; г) численность других вражеских подразделений.

Необходимо сообщить точное количество солдат, их вооружение и местонахождение.

3. Численность гарнизона в Пропойске и места его расквартирования (точное местонахождение и количество).

4. Как настроено население к партизанам, в особенности руководящие работники? (Приведите 2–3 примера.)

5. Можете до перехода к нам, если сочтете необходимым, побеседовать с командиром роты полицаев из Пропойска, нам известно о ваших отношениях. Ваше решение насчет жены и родственников будет поддержано нами.

Товарищ Козлов, это последнее письмо. В случае необходимости ваши документы будут переданы в руки гестапо. Ваша окончательная судьба будет решаться там. Мы не угрожаем, а говорим как большевики. Ждем вашего ответа не позднее 13 июня 1943 года.

С приветом,

начальник Особого отдела

капитан Денисов (подпись)».

Документ 33

«Дорогой друг и товарищ Сережа!

Куском хлеба и угрозами немецким фашистам удалось затянуть тебя в свои сети. Обманом и угрозами они добиваются, чтобы ты сражался против своего народа и своей Родины. Враг заставил тебя и твою семью встать на путь, спастись на котором нельзя. Пусть сейчас немцы и командуют в нашей стране, они, несмотря ни на что, обречены на провал. Ход войны, как тебе известно, резко изменился. Планы фашистских захватчиков были сорваны. Миллионы немецких солдат и офицеров, которые хотели превратить нас в рабов, пожертвуют своей жизнью, и их тела сгниют в земле. Мы, пишущие эти строки, также были обмануты немцами и попались на крючок проклятого врага. Но сейчас, в час расплаты, мы встали в один ряд со своими товарищами и с оружием в руках сражаемся с фашистами.

Мы пустили под откос несколько эшелонов с войсками. Несколько сотен фрицев были сожжены заживо в грузовиках на дорогах. Это происходит ежедневно, ты сам об этом слышал.

Перед тобой, Сережа, стоит важная задача, и ты должен ее выполнить. Нужно чем-то рискнуть, принять решение и проявить большевистское мужество. Многие боятся из-за своего прошлого. Но своей работой они могут искупить свою вину.

Встань в ряды партизан, время истекает, для фашистов пробил час расплаты. Сомкнем ряды против ненавистного врага!

(Передай это письмо Гришакину.)

С дружеским приветом (следует несколько фамилий),

Корчагин.

10 июня 1943 г.».

Документ 34

ПИСЬМО ПАРТИЗАН НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛА РАБОЧЕЙ СИЛЫ

«Гражданину Николаю Кумейше

Нам известно, что вы работаете начальником управления рабочей силы. Вы встали на путь предательства своей страны, на путь борьбы со славянами. Вы, славянин, за подачки немцев встали на путь злодеяний и преступлений, совершаемых фашистами на нашей земле. Каждый их шаг отмечен кровавым следом убийств и пыток тысяч славян. В самом ближайшем будущем вас ждет месть и суровая кара народа. Близится час расплаты. Красная армия наступает и уже приближается к нашей области. Немцы отступают на запад, но им не уйти от возмездия. И что же вы тогда будете делать?

Люди сомнут и задушат вас, как предателя своей страны, участвовавшего во всех преступлениях и убийствах, совершенных немцами на нашей земле. У вас есть лишь одна возможность спасти свою жизнь и жизнь своих близких. Мы предлагаем вам такую возможность, если вы готовы отдать все силы борьбе с немцами, то есть если вы согласны работать на нас и выполнять наши задания.

Вы должны: 1) предоставить нам подробный список всех работников городской управы, с указанием их возраста, национальности, места жительства и взглядов; 2) предоставить список лиц, с которыми вы контактируете.

Итак, Николай. Это совсем простое задание, но его выполнение гарантирует вам жизнь. Рассудите сами – либо жить, либо погибнуть от рук народа.

Передайте ваш ответ и список, а также ваше согласие поддерживать с нами связь своим родителям в селе Подлесье.

Сделайте так, чтобы об этом было известно только вам и мне. Если же вы задумаете выдать человека, доставившего вам это письмо, или проговоритесь о письме, вы и ваша семья будут нами ликвидированы. В случае согласия работать на нас подпишите прилагаемое обязательство.

Андрей,

командир особой партизанской группы.

23 ноября 1943 г.».

[Приложение]

«ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

Я, Кумейша Николай, даю согласие выполнять приказы, отданные командиром партизанской группы. Обещаю не сообщать никому о своей связи. В случае нарушения мною этого обязательства я буду казнен как предатель Родины вместе со своей семьей.

Подпись».

Документ 35

«К ЛИТОВСКИМ СОЛДАТАМ!

Товарищи! Солдаты! Фашисты заставляют вас охранять от партизан железные дороги. Фашисты обманывают вас и обещают прекрасную жизнь. На самом же деле на вашей родине они отбирают коров, лошадей и зерно у ваших отцов и братьев. Они проводят мобилизацию и отправляют ваших братьев на войну, ведущуюся ради их собственных интересов.

Ваши отцы и братья убедились в обмане немецких фашистов. Они вступают в партизанские отряды и сражаются рука об руку с Красной армией против фашизма. Студенты города Каунаса объявили всеобщую забастовку. Фашисты жестоко отомстили им. Десять человек были расстреляны, а триста посажены в тюрьму. Но партизаны освободили их. Мы, партизаны, призываем вас присоединиться к нам и повернуть свое оружие против немецких фашистов.

Убивайте ненавистных вам офицеров, разоружайте немцев. Взрывайте железные дороги и военные объекты. Фашисты будут скоро разбиты.

Партизанский отряд № 112».

Весна 1942 г.

Глава 6

Партизанская пропаганда и отношения с местным населением

Документ 36

Весной 1942 года глава немецких военных властей в Навле, городе, расположенном к югу от Брянска, обратился с призывом к местному населению. Партизаны составили ответ, который можно считать отличным образцом партизанской пропаганды в отношении населения, оказавшегося под властью немцев. В своем ответе партизаны сочетают обещания с угрозами, умаляют силы немцев и предсказывают скорое возвращение Красной армии.

ОТВЕТ НА ПРИЗЫВ ХАЙНРОТА

«Господин Хайнрот!

Напрасно вы полагаете, что ваш пронизанный ложью призыв поможет вам.

Русские люди никогда не были предателями и никогда не предадут своей Родины. Наш народ в любых обстоятельствах готов сражаться со смертельной ненавистью и защищать свою святую землю до последнего человека. Как бы ни старалась фашистская нечисть подавить партизанское движение, возникшее не только в нашей стране, но и в других странах, временно оккупированных Германией, ей это не удастся.

Вы, комендант, тоже попытались задушить у нас партизанское движение, но все ваши попытки провалились.

Вы еще помните, господин Хайнрот, как во время боя в Первомайске вы, бросив свои очки, карты и планы, кричали: «Мои ноги! Мои ноги! Спасите меня от партизанских пуль!» Вы забыли, как мы били вас в Алексеевке, Алешинке, Святом, Харпаче, Журавке, Синезверке и Борщове, как мы пускали под откос поезда и машины и как мы взрывали железнодорожные мосты. Мы будем продолжать бить вас, где бы вы ни появились.

Напрасно вы думаете, что ваши самолеты, танки и минометы испугают нас. Ваши лучшие авиационные, танковые и минометные части уже были рассеяны Красной армией или отправлены с отмороженными носами, ногами и руками куда-то в Румынию или Болгарию. Ваши хваленые летчики, которые сбросили 150 бомб на Алешенку и своими «точными» ударами смогли разрушить амбар с зерном и нанести серьезное ранение пятнистой курице, вряд ли запугают наших героических патриотов.

Ничто не лишит нас решимости и желания бить оккупантов, пришедших грабить нашу страну. Сотни фрицев и гансов уже нашли свои могилы в нашей стране, и еще многие сотни будут убиты партизанскими пулями.

Близится час, когда гитлеровская машина рухнет под ударами Красной армии, которая уничтожит армию немецких захватчиков.

Товарищи в полиции!

Подумайте, с кем и против кого вы объединяетесь.

Чьи интересы вы защищаете?

Вы мобилизованы немцами на борьбу с вашими братьями, сестрами, отцами и матерями, и вас, против вашей воли, заставляют убивать их.

Вы думаете, что немцы доверяют вам?

Нет, они вам не доверяют!

Покровский, мерзкий предатель и лакей немцев, которому отдали дом и немного земли в Брянске за спасение Хайнрота, тоже попал в опалу. Ему больше не доверяют и подозревают в симпатиях к партизанам. Его отовсюду выгнали и держат под арестом.

А кто же вы такие?

Вы слепое орудие в руках немцев!

Разве вы не слышите разрывов бомб и снарядов Красной армии? Красная армия всего в 40 километрах от нашего района, чей час освобождения Красной армией от немецких захватчиков уже близок.

Подумайте, пока не поздно, с кем вы хотите идти: с нами, вашими русскими братьями, или с немцами, которые, отступая, станут убивать ваши семьи, а вас пошлют в Африку, где вы будете сражаться бок о бок с другими, такими же, как вы.

Не верьте немцам и вашим командирам, когда они говорят, что партизаны расстреляют вас. Если вы честно перейдете на нашу сторону, у нас будет одна общая цель – уничтожать немецких захватчиков.

Убивайте немцев и переходите на нашу сторону, как поступили ваши товарищи из Синезверок, приходившие к нам целыми группами.

Этим самым вы спасете себя, свои семьи, ваших братьев и сестер и искупите свои грехи перед Родиной.

Убивайте немцев и полицейских начальников!

Да здравствуют партизаны, беспримерные патриоты своей страны! Да здравствует наша Красная армия, сокрушающая гитлеровские банды, и ее гениальный командующий, великий Сталин, ведущий ее к победе.

Штаб вооруженных партизанских отрядов».

Документы 37–38

Когда партизанские отряды совершали набеги или проходили через деревню, они часто оставляли жителям листовки и плакаты. Текст двух из таких плакатов приводится здесь. Первый был оставлен в одной из деревень к юго-западу от Минска; второй – в деревне неподалеку от Новогродека, в Западной Белоруссии. Оба плаката предостерегают местное население от сотрудничества с немцами.

Документ 37

«Не ждите свободы от немецких собак, ее принесут вам ваши братья из Красной армии. Планы Гитлера провалились, скоро и его мозг перестанет работать. Не думайте, что немцам удастся уйти от расплаты. На нашей территории этих собак ожидает смерть. Коллаборационисты и полицаи будут уничтожены рабоче-крестьянской Красной армией и партизанами. Мы сожжем и повесим не только их, но их родителей. Вы все еще хотите следовать за немцами?»

Документ 38

«Не срывайте это! За вами наблюдают!

КРОВЬ ЗА КРОВЬ!

Фашистские варвары используют все средства для уничтожения рабочих и крестьян. Они сжигают деревни и даже казнят ни в чем не повинных жителей. Основное участие в этих акциях принимает немецкая полиция. Те, кто помогают полиции и немцам, являются шпионами, как и те, кто слишком много болтает о партизанах и их действиях. Пришло время, когда страданиям партизан и симпатизирующих им граждан будет положен конец. Партизаны уничтожат всех, кто работает на полицию. Граждане! Белорусы! Не сомневайтесь, что партизанам точно известно, кто работает на полицию. Никому, кто попытается шпионить для немцев, не уйти от нас. Первыми будут уничтожены:

1. Семьи полицаев, начальников управ и старост.

2. Шпионы и те, кто выдают партизан.

Районный комитет партии».

Документ 39

Весной 1943 года действовавшие вокруг Гомеля партизаны начали издавать газету, носившую название «Партизан Гомельской области». Немцы обнаружили экземпляр этой газеты за № 3 от 22 апреля 1943 года; ниже приводится ряд выдержек из напечатанной в газете статьи. Помимо сурового осуждения зверств немцев, статья резко обличает немецкую программу набора советских граждан для работы в Германии. Хотя первоначально набор был добровольным, к лету 1942 года он превратился в безжалостный способ использования принудительного труда. Общая картина, представленная газетой, в целом верная, хотя допущен ряд ошибок и преувеличений.

«ЛЮБОЙ, КТО ЕДЕТ В ГЕРМАНИЮ, ПОГИБНЕТ

Скоро минет два года, как нашу Белоруссию окутала темная ночь немецкой оккупации. Кровавым террором, массовыми казнями и смертью, огнем и мечом немцы пытаются насадить фашистский порядок в оккупированных ими частях Белоруссии.

Гитлеровцы повесили, сожгли и похоронили заживо более 700 000 белорусов. Они сожгли и разрушили наши города Минск, Барановичи, Гомель, Волковийск, Рогачев, Гродно, Витебск, Жлобин и другие.

Были уничтожены сотни школ, клубов и других учреждений культуры. Неисчислимы случаи, когда гитлеровские бандиты грабят население. Тысячи мужчин и женщин сгоняют для тяжелого физического труда или отправляют на принудительные работы в гитлеровскую Германию. В одном только городе Чечерске немцы за один день расстреляли и повесили 450 человек; всего же немецкими палачами там было убито 2000 человек. Тысячи людей были повешены в Гомеле и в городах и районных центрах Гомельской области.

Сотни деревень и населенных пунктов немецкие оккупанты сожгли дотла.

В Чечерском районе бандиты разграбили деревню Будище. Загнав в клуб 24 жителя, они подожгли здание. Кроме этого, они устроили казни. Именно так немцы бесчинствуют в каждом районе.

Немцы отправили из Гомельской области сотни людей на принудительный труд в фашистском рабстве.

Всего один из партизанских отрядов, действующих в Гомельской области, освободил более 1000 человек, угнанных немцами на принудительные работы.

Немцы готовят списки жителей Гомельской области для отправки в Германию. Из одного лишь города Корма по этим спискам на принудительные работы было отправлено около 100 мужчин и женщин.

Сыновья и дочери белорусского народа! Гитлеровским бандитам не сломить вашей воли своими зверствами! Красная армия громит немцев на фронте, партизаны громят их в глубоком тылу.

Красная армия уже совсем рядом. Приближается день великой расплаты. Все причиненные нам немцами страдания будут отмщены. Жестокий враг заплатит своей подлой кровью за все зверства.

Не уезжайте в Германию, ибо там вас ожидает смерть. Прячьтесь в лесах, уходите в другие деревни к друзьям и родственникам, идите к партизанам. Помогайте партизанам и Красной армии уничтожать немцев на нашей белорусской земле.

Товарищи, мужчины и женщины, партизаны! Срывайте планы гитлеровских бандитов по отправке людей в Германию».

Документы 40–44

В районах проведения своих операций партизаны действовали не только в качестве военной силы, но и в качестве органа, посредством которого правительство осуществляло контроль за населением оккупированных районов.

Представленные документы содержат сведения о контроле за местным населением со стороны партизан. Документы 40 и 41 представляют собой постановления районных Советов, восстановленных партизанами в тылу у немцев. Документы 42 и 43 являются приказами партизан, в которых местное население призывают прекратить оказывать поддержку немцам; первый документ из Бобруйска, а второй – из Брянской области. Оба документа иллюстрируют незавидное положение жителей деревень, где не было жесткого контроля ни со стороны партизан, ни со стороны немцев. Что бы они ни делали, они могли навлечь на себя гнев и тех и других.

В документе 44 перечислены права и обязанности комендантов деревень, которые, по всей видимости, на более поздних этапах войны назначались из числа партизан для обеспечения им полной поддержки населения. Эти коменданты назначались, видимо, в районах, прочно удерживаемых партизанами, и действовали совместно с восстановленной в таких районах советской администрацией.

Документ 40

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 1

Районному Совету рабочих и красноармейских депутатов Невеля Калининской области,

28 марта 1942 г.

В соответствии с указом Верховного Совета от 22 июня 1941 года «О военном положении» исполнительный комитет районного Совета рабочих и красноармейских депутатов Невеля и руководители партизанских отрядов освобожденных районов установили следующие правила передвижения людей на улицах:

1. Населению разрешено находиться на улицах только с 6 утра до 9 вечера. Для нахождения на улицах в остальное время требуются пропуска.

Во всех населенных пунктах организуется охрана из местного населения; в ее обязанности входит задержание всех неизвестных лиц и проверка у них документов.

Председатели исполнительных комитетов и колхозов несут ответственность за выполнение этого постановления.

Председатель Исполнительного комитета

районного Совета

Командир партизанского отряда

Комиссар партизанского отряда».

Документ 41

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 2

Районному Совету рабочих и красноармейских депутатов Невеля Калининской области,

28 марта 1942 г.

На основании приказа Председателя Государственного Комитета Обороны товарища Сталина (приказ № 166 о сдаче захваченных материальных ресурсов и оружия) исполнительный комитет Невельского районного Совета и командиры партизанских отрядов просят всех жителей освобожденных районов в течение 24 часов с момента оглашения данного постановления сдать следующее:

1. Все имеющееся оружие и боеприпасы.

2. Военную технику, форму и средства связи.

3. Все незаконно приобретенные во время войны товары и вещи, принадлежащие государственным учреждениям и предприятиям.

4. Все вышеуказанное должно быть сдано местным исполнительным комитетам.

Лица, не выполнившие данного постановления, будут преследоваться по законам военного времени.

Председатель Исполнительного комитета районного Совета

Командир партизанского отряда

Комиссар партизанского отряда».

Документ 42

«ПРИКАЗ № 2

К населению, рабочим и служащим

Великая Отечественная война требует, чтобы каждый честный гражданин с оружием в руках участвовал в борьбе с немецким фашизмом и тем самым помогал нашей Родине и Красной армии, развернутой для наступления.

На фронте Красная армия успешно атакует, и конец немецкого фашизма уже недалек.

Вместо того чтобы помогать Родине, вы прямо или косвенно помогаете фашизму. Вы валите деревья, вывозите лес и поставляете врагу сено, зерно и другое продовольствие. Вы поступаете настолько безрассудно, что даже доносите на тех, кто хочет помочь приблизить возвращение Красной армии.

Приказываю следующее:

1. Прекратить заготовку и транспортировку леса. Любой, кого застанут за выполнением этой работы в лесу, будет расстрелян как предатель Родины.

2. Любой, кто добровольно участвует в поставках продовольствия или доносит на истинных защитников Родины и их последователей, также будет расстрелян.

Командование партизанской бригады».

Документ 43

«ПРИКАЗ ПО СЕЛЬСКОМУ РАЙОНУ

К мирным гражданам оккупированной территории от командования партизанскими отрядами

1. Все те, кто выразит добровольное желание отправиться на работу в Германию, будут сурово наказаны нами. Их семьи и принадлежащее им имущество будут уничтожены.

2. Мы категорически запрещаем осуществлять поставки зерна. Уличенные в поставках будут расстреляны, а их имущество конфисковано. Любой, сорвавший этот приказ, будет расстрелян!»

Документ 44

«ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ КОМЕНДАНТА ДЕРЕВНИ

1. Комендантами деревень в соответствии с военными приказами назначаются лучшие партизаны.

2. Комендант деревни напрямую подчиняется штабу отряда и бригады.

3. Он обязан готовить точные сведения об имеющемся в деревне скоте, зерне и продовольствии, сообщать о транспортных средствах и т. д.

4. Он обязан знакомиться с населением, чтобы знать настроения каждого.

5. От него требуется проверять покидающих деревню жителей.

6. От него требуется проверять прибывающих в деревню незнакомых лиц.

7. Комендант обязан незамедлительно передавать партизанскому отряду всю заслуживающую внимания информацию.

8. Он также обязан сообщать эту информацию Особому отделу партизанского отряда.

9. Он должен следить, чтобы все приказы отряда и бригады выполнялись незамедлительно.

10. Он руководит выделением продовольствия и прочих ресурсов отряду и бригаде.

11. Он обязан размещать членов партизанского отряда, приходящих в деревню.

12. Он обязан обеспечивать безопасность деревни. С этой целью он должен организовывать посты охраны и выделять часовых из местного населения.

13. В случаях нарушения воинской дисциплины и отказа подчиняться приказам ему дается право разоружать нарушителей и передавать их в отряд для получения взыскания.

14. Комендант обязан вести документацию о выделении [партизанам] припасов, скота, продовольствия и т. д. с указанием времени выделения и получателя. Получатель обязан подписать такие документы. Комендант также обязан отмечать время возврата конных повозок».

Документ 45

Летом 1942 года политическое управление Северо-Западного фронта выпустило листовку, обращенную к жителям оккупированных районов, находящихся в северо-западной части территории, не принадлежавшей СССР до 1939 года. В этой листовке сообщается об убийстве партизанами ведавшего экономикой чиновника немецкой администрации; сделано это было с тем, чтобы воодушевить местное население и создать у него и немцев впечатление о длинной и неумолимой «руке» советского правительства.

«Смерть немецким оккупантам!

КОНЕЦ АДОЛЬФА БЕКА

В мае 1942 года немецкий землевладелец Адольф Бек обосновался в совхозе в районе станции Дно Ленинградской области. Опираясь на штыки гитлеровских солдат, он объявил 5700 гектаров русской земли своей собственностью. Население 14 деревень Кругецкого, Рововского и Панкратовского сельсоветов, включающих около 1000 крестьянских хозяйств, работало на Бека с восхода до заката.

Жестокими методами Бек стремился упрочить свою власть над колхозами в районе станции Дно. Когда девушки из деревни Панкратово в субботний вечер отправились на прогулку, он наказал их, заставив перетаскивать тяжелые бревна. Работать на хозяина семь дней в неделю – таков девиз немца Бека. Напившись, он расстрелял группу стариков, женщин и детей из автомата.

С помощью своего фюрера он строил планы покорения крестьян Псковской области… «Моя собственность станет центром колонизации в России».

Однако все произошло не так, как рассчитывал Бек. Темной ночью 28 июля несколько колхозников и партизан пришли в дом Бека. Запылали в огне амбары и зернохранилища. В дом, где словно загнанный зверь сидел Бек, полетели гранаты. Беку настал конец…

К русским людям на станции Дно, в Поркове и в окрестностях Пскова пришел праздник. Стало одним жестоким мерзавцем меньше. Уверенность людей в себе возросла… Уничтожение Бека – только начало. Соседи Бека, недавно появившиеся гитлеровские помещики, захватившие совхозы в других местах, все еще живы…

Русские, уничтожайте собственность тех, кто несет ответственность за вашу тяжелую долю. Покончите с немецкими землевладельцами. Не работать на них, а убивать их всех – вот обязанность каждого советского патриота. Гоните немцев с земли Советов!

Политическое управление Северо-Западного фронта

Красной армии».

Документ 46

ПАРТИЗАНСКАЯ ЛИСТОВКА, ОБРАЩЕННАЯ К КРЕСТЬЯНАМ

«К советским крестьянам на оккупированной немцами территории

ФАШИСТСКАЯ ЗАПАДНЯ ДЛЯ СОВЕТСКИХ КРЕСТЬЯН

Мужчины и женщины!

Бывший царский шпион, а теперь начальник всех оккупированных восточных территорий Альфред Розенберг ввел в действие так называемый «аграрный закон». Фашисты пытаются представить этот гнусный указ великой услугой, которую они оказывают вам. Не верьте фашистам! Они обманывают вас. Судите сами.

Розенберг заявляет, что на смену колхозам придут коммунальные фермы. На них вы должны будете работать вместе и сдавать собранный урожай в общий котел. Зачем фашисты ввели такое правило? Чтобы им легче было грабить вас. Как только будет собран урожай, его немедленно отправят в Германию. Именно поэтому гитлеровцы и назначают своих чиновников руководителями коммунальных ферм. Они не только станут подгонять вас кнутом, чтобы вы работали быстрее, но и заберут у вас все, что вы произведете. Фашисты будут действовать по принципу: «Вам – работа, нам – продукция». Но это еще не все. Гитлеровцы заявляют, что будут отдавать землю в собственность. Только идиоты могут верить этой сказке. В статье 6 своего «закона» Розенберг заявляет: «Члены коммунальных ферм, не выполняющие своих обязательств перед германскими властями, а также политически неблагонадежные лица или те, кто окажется не способен управлять своим хозяйством, не будут учитываться при распределении земли». В эту группу фашисты могут зачислить всех советских крестьян.

Товарищи крестьяне! Немецкие захватчики хотят распределить землю ваших колхозов не между вами, а между немецкими землевладельцами и помещиками. Министр Дарре заявил: «Необходимо лишить славянских крестьян их земли, чтобы превратить их в не имеющих собственности пролетариев. Целью является передача обрабатываемой земли в руки немецких помещиков. Во всей Восточной Европе только немцы имеют право владеть землей. Земля, которой владеет чужая раса, должна быть превращена в землю рабов».

Глава 7

Полк Гришина

Партизанский полк под командованием Гришина, организованный в 1941 году и продолжавший действовать до лета 1944 года, видимо не может служить примером типичного партизанского отряда, но выпавшие на его долю злоключения, несомненно, представляют огромный интерес. Документы этого полка сами по себе не дают полного представления о его действиях и возникавших проблемах, но они воссоздают точную картину хорошо организованного партизанского отряда, продолжавшего действовать в течение нескольких лет, несмотря на неоднократные попытки немцев уничтожить его.

Отряд возник из подпольщиков и бежавших военнопленных, являвшихся ядром конспиративной группы, организованной в Смоленской области в декабре 1941 года. В феврале 1942 года несколько, по всей видимости, самых надежных членов группы были переведены в Дорогобуж и поступили в распоряжение СВ. Гришина. Тем самым было положено начало отряду Гришина, получившему официальное название «Партизанский отряд особого назначения № 13» (рис. 21). Весной 1942 года численность отряда значительно возросла за счет притока бежавших военнопленных, дезертиров из отрядов полиции, добровольцев и призывников из местного населения. По всей видимости, отряд не имел в достаточном количестве оружия и снаряжения для столь большого количества членов, и поэтому группа численностью от 300 до 600 человек была отправлена через линию фронта в советский тыл для зачисления в состав регулярных войск Красной армии.

В июне 1942 года отряд Гришина был реорганизован в самостоятельный полк и разделен на три батальона. В это время численность полка составляла около 600 человек. В 1942 и 1943 годах численность полка колебалась от 400 до 2000 человек; наименьшая цифра относится к сентябрю 1942 года, когда немцы попытались уничтожить полк в ходе крупной антипартизанской операции. Эта кампания потерпела провал, когда проводившие ее немецкие части были отведены прежде, чем операцию удалось успешно завершить. Но вскоре после этого, в ноябре 1943 года, полк понес крупные потери и едва не был полностью уничтожен в ходе другой операции, проводившейся немцами к юго-востоку от Могилева.

Начиная с весны 1942 года и до лета 1944 года полк Гришина перемещался на большой по площади территории в тылу центральной части немецкого фронта. Выступив весной 1942 года из Дорогобужа, полк сначала направился на юго-запад в расположенный между Велижем и Демидовом район. Зиму 1942/43 года полк провел к западу от Смоленска, а весной 1943 года двинулся на юг и юго-восток, обойдя Могилев, где, как было отмечено выше, понес крупные потери в результате проведенной немцами операции. Документы свидетельствуют, что активность отряда Гришина вновь возрастает летом 1944 года, на этот раз дальше к западу, на железной дороге между Борисовом и Оршей. Полк Гришина стремился избегать открытых столкновений и вступал в бой лишь тогда, когда его вынуждали к этому проводимые немцами антипартизанские операции. В своих действиях полк, как и многие другие партизанские отряды, основное внимание уделял срыву снабжения немецких войск путем взрывов на железных и шоссейных дорогах, атакам и занятию населенных пунктов, слабо защищенных немцами объектов, а также проведению пропагандистской работы среди местного населения. Насколько тесно его действия координировались с действиями частей Красной армии (во всяком случае, на более поздних этапах), становится понятным из двух направленных Гришину приказов, ставивших его отряду особые задачи в связи с предстоявшими операциями Красной армии. Собранные полком Гришина разведывательные сведения, пусть часто и неточные, оценивались и направлялись в Москву.

Оружие и боеприпасы полк частично получал из запасов, оставленных Красной армией в ходе отступления в 1941 году, а частично снабжался ими по воздуху. Для устранения нехватки оружия Гришин создал собственную мастерскую по ремонту вооружения. Отряд не испытывал больших проблем с продовольствием, его реквизировали у местного населения, сотрудничавшего с немцами. Получение продовольствия сочетали с запугиванием и наказанием лиц, не выполнявших «своего долга в Отечественной войне». Грабежи населения были строжайше запрещены. Придерживались ли отдельные военнослужащие полка Гришина этой установки, сейчас трудно определить.

Представленные ниже документы включают: характеристику на Гришина (документ 47), материалы об операциях полка (документы 48–52), подготовленные батальонами полка разведывательные донесения (документы 53–56), дисциплинарные приказы штаба полка и штабов батальонов (документы 57–60), приказ о создании в полку отдела пропаганды и агитации (документ 61), документы, свидетельствующие об отношении полка к операциям Красной армии (документы 62–64), и приказ, касающийся американских самолетов и их экипажей (документ 65). В приложении представлены протоколы допросов немцами бывших военнослужащих полка.

Документ 47

ХАРАКТЕРИСТИКА НА ГРИШИНА

Ряд сведений о Гришине, командире партизанского полка, содержится в рекомендации, данной ему «партийным бюро» одного из райкомов партии в Смоленске. Гришин характеризуется как способный и находчивый командир, которому силами подчиненного ему полка удалось нанести немцам ряд серьезных поражений. Помимо сведений о личных достижениях Гришина, в документе содержится информация о действиях полка в 1942 году.

Характеристика на Гришина, составленная в конце 1942 г.

«Ф. И. О.: Гришин Сергей Владимирович.

Звание: лейтенант.

Должность: командир 13-го партизанского полка.

Год рождения: 1917.

Национальность: русский.

Партийность: кандидат в члены партии.

Призван районным военным комиссариатом г. Дорогобужа.

Товарищ Гришин являлся членом подпольной партизанской организации Дорогобужа. Принимал участие в освобождении Дорогобужа. 9 марта 1942 года в составе партизанского отряда под командованием Дедушки была организована рота особого назначения, командиром которой был назначен Гришин. Гришин получил инструкции проникнуть в тыл противника. Он полностью оправдал оказанное ему доверие и выполнил поставленную перед ним задачу. Он успешно справился с командованием ротой в трудных зимних условиях и за это время уничтожил несколько воинских подразделений немцев и полиции.

В мае 1942 года рота Гришина вошла в Касплийский район Смоленской области. В августе 1942 года Гришин организовал партизанский полк численностью 700 человек и назначил на командные посты верных ему людей. Частично полк был вооружен трофейным оружием и частично оружием, оставленным Красной армией в ходе отступления в 1941 году. Гришину за счет умелого руководства действиями своего полка, постоянной бдительности и имеющегося опыта ведения партизанской войны удалось нанести серьезные потери противнику. С апреля по ноябрь 1942 года противник понес следующие потери в живой силе и технике: уничтожено 2794 немецких солдата и полицейских; 185 немцев и 18 полицейских ранены; 7 немцев и 12 полицейских захвачены в плен; 182 автомашины уничтожены и 104 повреждены; взрывы на железнодорожных насыпях проведены в 20 местах; 27 составов пущены под откос и 1 сожжен; проведено минирование 11 мостов; захвачено 50 автомашин с зерном и 70 автомашин со скотом; взорвано 5 складов боеприпасов; уничтожено 5 артиллерийских орудий и 5 тракторов. В сентябре 1942 года противник превосходящими силами провел тщательно подготовленное наступление в удерживаемом полком районе. Ему удалось окружить полк, но Гришин, благодаря находчивости и тактическим навыкам, сумел прорвать кольцо окружения и нанести противнику значительные потери. Он вывел свой полк из неблагоприятных условий местности с незначительными потерями и вновь приступил к проведению операций. Партийное бюро обращается к Смоленскому районному комитету коммунистической партии с просьбой рекомендовать Гришина на присвоение ему Верховным Советом звания Герой Советского Союза».

Документы 48–52

ОПЕРАЦИИ ПОЛКА ПОД КОМАНДОВАНИЕМ ГРИШИНА

Штаб полка Гришина вел учет проведенных полком операций. Немецкие материалы не содержат полного перевода всей документации, а лишь отдельных выдержек, призванных, по всей видимости, показать бесчеловечные методы, используемые партизанами. Даты не указаны, но все материалы, скорее всего, относятся к 1943 году.

Документ 48

«Комиссар Абакумов, политрук Мушевич и двое партизан 14 августа погибли в бою с гитлеровцами. Мы уже частично отомстили за смерть наших товарищей. Противник потерял 25 человек убитыми и многих ранеными. Но месть партизан этим не ограничится. За каждого нашего убитого товарища сотни этих людоедов, спущенных с цепи, падут от рук партизан».

Документ 49

«В бою было уничтожено девять полицаев, взято в плен девять, восемь из которых были расстреляны, а одному, перешедшему на нашу сторону, сохранена жизнь».

Документ 50

«Командир разведчиков Чубуков и разведчик Пупков 22 августа в лесу у села Усушки остановили раздетого немца и хотели доставить его в свой отряд. Во время следования его пришлось передать капитану и нескольким солдатам 14-й бригады. Капитан объяснил, что немец сбежал за день до того, как его должны были расстрелять. Чубукову мною объявлена благодарность».

Документ 51

«Партизанами на поле боя были обнаружены несколько немцев, притворившихся мертвыми. Партизан Скворцов натолкнулся на немецкого офицера, который затаил дыхание и притворялся мертвым. Скворцов решил убедиться, действительно ли тот мертв, и пустил в ход свой нож. Это заставило «мертвеца» немедленно заговорить. Но поскольку Скворцов не понимал немецкого языка, он ударом клинка заставил немца замолчать навсегда».

Документ 52

«Потери противника: 13 полицаев и 2 немца сожжены в конюшне».

Документы 53–56

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ

Батальоны полка Гришина регулярно направляли разведывательные донесения. Разведывательные сведения включали очень важную, но не всегда точную информацию, а также несущественные детали. Эти донесения собирались штабом полка, оценивались и направлялись в Москву. Тактическая разведывательная информация неоднократно критиковалась за неточность; в одном случае женщину-разведчицу было приказано расстрелять за невыполнение задания (документ 57).

Документ 53

«2-й батальон, 5 сентября 1943 г.

Согласно полученным у жителей Могилева сведениям, 4 августа были закончены занятия по подготовке разведчиков из числа юношей и девушек».

Документ 54

«РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ ДОНЕСЕНИЕ ИЗ МОГИЛЕВА

от 7 сентября (1943 г.)

25 августа 500 военнослужащих пехотных подразделений заняли лагерь рядом с аэродромом. В концентрационном лагере рядом с Дмитровским заводом содержатся 500 человек, в том числе 276 евреев. Небольшой полигон, способный вместить около 1500 человек, расположен рядом с авторемонтными мастерскими. Полк охраны из состава «народной армии»[106] расквартирован на позициях артиллерийского полка рядом с железнодорожной станцией Могилев-2. Полк ведет бои с партизанами. Командует полком полковник Кононов[107]. Голубятня примерно с 500 голубями расположена на дороге в Выдрицу. Рядом с железнодорожной станцией построено овощехранилище. Локомотивы ремонтируются в авторемонтных мастерских. Работает мясокомбинат, колбасный цех расположен в бывшем здании редакции газеты. Запчасти для самолетов производятся на трубопрокатном заводе. В Могилеве находится около 1000 военнослужащих, включая находящихся на полигонах. Бронетанковых частей нет. Зенитные батареи установлены на мостах. В настоящее время в Могилеве находится около 500 автомобилей».

Документ 55

«5-й батальон, 8 сентября 1943 г.

В настоящее время проводится замена и осуществляется перевод войск 4-й и 9-й немецких армий. По слухам, понесшая значительные потери 9-я армия пополняется за счет резервов и частично за счет войск 4-й армии. Осуществлен перевод штаба 675-го полка 4-й армии в состав 9-й армии; этот штаб будет находится в Кричеве, куда будет переведен и штаб 9-й армии. Штаб 4-й армии, вместе с командующим, генералом Хайнрихом, по-прежнему находится в селе Шумахи, к югу от Рославля. Он защищен зенитными батареями. В самое ближайшее время ожидается переброска 4-й армии на Украину или в Италию. Ее сектор займут части 9-й армии. Главный интендант армии находится в Климовичах, к юго-востоку от Кричева… Зенитные батареи почти полностью отсутствуют… Крупный аэродром, служащий базой для самолетов дальнего действия, и склад горючего расположены в деревне Шумовка, неподалеку от шоссе. Автобаза расположена в деревне Селец на шоссе Кричев – Рославль. Машины стоят под деревьями по обеим сторонам участка шоссе, проходящего через деревню. Зенитных батарей нет. Крупный склад зимнего снаряжения (лыжи, сани и одежда) расположен неподалеку от железнодорожной станции Кричев-2».

Документ 56

«5-й батальон, 20 сентября 1943 г.

В Смоленской области на основных дорогах Смоленск-Красное, Смоленск – Гусино замечен отход немецких войск в направлении Орши. В районы Починково, Духовщины и Ярцево ежедневно прибывают беженцы, среди которых в основном полицаи и старосты. Происходит эвакуация из Смоленска. Редакция созданной немцами газеты «Новый путь» была переведена в Белосток. Ускорен сбор и вывоз зерна. Штаб немецкой армии был переведен из Смоленска в Толочин, расположенный между Минском и Оршей. Ускорено строительство фортификационных сооружений вдоль рек Днепр и Сож; сооружаются доты и отрываются окопы.

Происходит эвакуация из Рославля; непрерывный поток транспортных средств идет по шоссе Рославль – Мстислав. Немцы забирают все с собой, включая даже мебель и цветочные горшки. Крупный склад горючего расположен в небольшой роще, неподалеку от железнодорожной линии Могилев-2 – Шклов. Налеты нашей авиации серьезно повредили аэродром в Шаталове; сгорели 45 самолетов и все склады».

Документы 57–60

ДИСЦИПЛИНА

Нарушение дисциплины в полку сурово каралось. Хотя в немецких документах не указаны авторы представленных ниже приказов (документы 57–60), они, по всей вероятности, были выпущены самим командиром полка или командирами батальонов.

Документ 57

«19 января 1943 г.

За неоднократный отказ выполнять разведывательные задания, за нарушение правил безопасности и за воровство разведчицу Андренкову расстрелять».

Документ 58

«11 мая 1943 г.

Мои настоятельные требования по соблюдению порядка и дисциплины не выполняются. В различное время отмечены случаи невоздержанности в отношениях с женщинами.

В семи случаях это привело к беременности. Эти женщины снижают боеспособность полка и являются для него обузой в бою».

Документ 59

«22 сентября 1943 г.

Командира взвода Луканова подвергнуть десятидневному аресту за вымогательство водки у жителей деревни и пьянки во взводе».

Документ 60

«13 октября 1943 г.

За оставление поста без приказа, за трусость, паникерство и невыполнение приказа командира отделения Бачарова расстрелять».

Документ 61

ПРОПАГАНДА

Полк Гришина вел пропаганду не только среди самих партизан, но и среди гражданского населения. В полку издавались и листовки, и газета. Пропаганда в отношении противника в основном была направлена на коллаборационистов. Этот документ, а также другие сведения о полке Гришина показывают, что в 1943 году в полк попало большое количество дезертировавших коллаборационистов.

«Для усиления агитации и пропаганды в полку и среди местного населения создать отдел агитации и пропаганды. Назначить начальника отдела, двух инструкторов и редактора газеты. Задачами отдела на август являются следующие:

1. Усиление агитации в полку.

2. Проведение обсуждений с офицерами и рядовыми международного положения, положения на фронте и задач Красной армии и партизан в борьбе с врагом, а также разъяснение отношений с местным населением.

3. Издание листовок для местного населения.

4. Издание газеты «Смерть врагу» (один номер каждые пять дней).

5. Организация досуга личного состава.

Одновременно должна вестись энергичная пропагандистская работа в отношении противника. В последние месяцы данный вид пропаганды успешно использовался среди находящегося на службе у немцев коренного населения».

Документы 62–63

ПОЛК ГРИШИНА И КРАСНАЯ АРМИЯ

Во время советского наступления осенью 1943 года между 2 и 11 октября Гришин получил приказ отойти в советский тыл, оставив лишь небольшое подразделение для поддержания связи с разведчиками и частями Красной армии (документ 62). Ему не удалось выполнить этого задания, поскольку через несколько дней его полк был окружен немцами в окрестностях Пропойска. Страстный призыв, с которым Гришин обратился к партизанам своего полка, показывает, в каком отчаянном положении он, по всей видимости, находился в тот момент (документ 63). В немецком донесении утверждается, что полк Гришина понес огромные потери и был рассеян в начале ноября. Видимо, в это время и было захвачено большинство из приводимых здесь документов. Однако немцам не удалось уничтожить полк Гришина, он отошел на запад.

Документ 62

«Полк получил приказ перейти линию фронта и направиться в советский тыл.

Разведывательный отряд под командованием майора Лазарева останется в существующей зоне проведения операций для поддержания связи с внедренными полком агентами и для передачи важных сообщений Красной армии.

Настоящим приказываю: майору Лазареву организовать разведывательную группу из лучших разведчиков (мужчин и женщин) полка и остаться с ней в тылу противника. В ночь с 2 на 3 октября он выйдет в район Осиповичей. Выделить майору Лазареву три рации для поддержания связи со штабом Западного фронта».

Документ 63

«11 октября 1943 г.

Мы окружены. Выходы из леса блокированы. Красная армия будет здесь завтра или послезавтра. Вы сами слышите, что фронт приближается. Сегодняшняя артиллерийская подготовка показала, что Красная армия атакует. Наша задача – продержаться еще два или три дня; после этого будет установлен контакт с Красной армией. Поэтому мы должны удержать свои позиции. Отступить – значит погибнуть. Среди нас не должно быть трусов и паникеров. Каждый честный патриот своей Родины обязан расстреливать таких людей на месте. Всего еще несколько дней, товарищи, и мы окажемся среди своих. Не покидайте своих позиций и пресекайте любые попытки врага прорваться. Мы сильны, и победа будет за нами.

Командир 13-го партизанского полка

Гришин (подпись)

Начальник штаба 13-го партизанского полка

Узлов (подпись)».

Документ 64

При подготовке к летнему наступлению в июне 1944 года Центральный штаб партизанского движения Белоруссии направил Гришину приказ, содержавший инструкции о проведении, начиная с ночи с 19 на 20 июня 1944 года, взрывов железнодорожных путей на линии Орша – Борисов. 22 июня 1944 года советское наступление началось. За два дня до этого командование немецкой группы армий «Центр» сообщило о значительном увеличении количества взрывов железнодорожных путей, что указывало на тесную связь между партизанами и советским Верховным командованием. Приводимая цитата из доклада командования группы армий «Центр» о сложившемся положении иллюстрирует, как выполнялись направленный Гришину и другие аналогичные приказы, отданные партизанам: «Проведение массированных атак на линии железных дорог по приказу партизанского командования началось в занимаемой группой армий «Центр» зоне в ночь с 19 на 20 июня. Атакам подверглись районы Луминец, Орша, Молодечно, а также железнодорожные линии Могилев – Орша и Орша – Борисов… Взрывы на линии Борисов – Орша удалось по большей части предотвратить. Согласно поступающим донесениям, было проведено около 9400 взрывов». Вполне вероятно, что захваченный приказ, направленный Гришину, насторожил немцев и им удалось предотвратить ряд взрывов на линии Борисов – Орша.

«Пользуясь затишьем на советско-германском фронте, противник усилил переброску войск и военной техники по железным дорогам. Для срыва переброски противником войск настоящим приказываю вам направить все имеющиеся в вашем распоряжении силы на массированное разрушение железнодорожных путей при проведении операции «Рельсовая война» и уничтожить 1000 участков пути на линии Орша – Борисов. Вы должны приступить к проведению этой операции немедленно и хранить ее в тайне. Первая атака должна быть проведена в ночь с 19 на 20 июня. Последующие атаки должны способствовать полному прекращению переброски противником войск. Дальнейших директив не будет. Как и прежде, действуйте самостоятельно» .

Документ 65

ПОЛК ГРИШИНА И ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ США

В июне 1944 года немцы получили текст направленного Гришину партизанским командованием Белоруссии приказа, информирующего его о возможном появлении американских самолетов и содержащего инструкции об обращении с экипажами самолетов в случае аварии или вынужденной посадки. Аналогичные приказы, видимо, были переданы по радио и другим партизанским группам. По всей видимости, причиной направления подобных приказов стала использовавшаяся на последних этапах войны тактика «челночных» бомбардировок, при которой американские самолеты из Англии после бомбардировки целей в оккупированных немцами частях Европы летели в Советский Союз.

«В течение следующих нескольких дней американские военно-воздушные силы начнут проведение операций против войск и военных объектов противника на остающихся оккупированными территориях. В случае аварии или вынужденной посадки самолета вам следует оказывать всемерную помощь американским летчикам и принять все необходимые меры для отправки их на советскую территорию. Каждый член экипажа американского самолета будет иметь удостоверение с надписью на русском языке «Американские военно-воздушные силы», а также с указанием имени и фамилии летчика. Подразделения военно-воздушных сил США для проведения операций будут использовать четырехмоторные самолеты «Либерейтор», четырехмоторные «Летающие крепости», двухмоторные самолеты типа «Гама Лайтнинг» и одномоторные самолеты типа «Мустанг». Опознавательным знаком является белая пятиконечная звезда в черном круге с отходящими от него черными и белыми полосами. О каждом приземлившемся американском самолете и о каждом пришедшем к вам летчике следует докладывать немедленно».

Приложения

Немецкие донесения о допросах

В марте и апреле 1943 года части немецкой 4-й армии провели крупную операцию против полка Гришина после того, как тот вторгся в тыл 4-й армии юго-западнее Смоленска. В ходе этой операции были захвачены и подвергнуты допросам пленные. В немецких документах были обнаружены материалы двух допросов девушки и материалы еще одного допроса. Содержащаяся в донесениях информация представляет определенный интерес, но вряд ли заслуживает доверия. В первом донесении приводятся ответы крестьянской девушки, работавшей поварихой в полку Гришина. Повторный допрос этой девушки был проведен органами политической разведки СД. Девушка не являлась полноправным бойцом партизанской группы, и ее знание структуры командования партизанской группой было крайне неточным. Учитывая критику Гришиным дисциплины и отношений партизан с женщинами, вполне вероятно, что эту девушку партизаны оставили намеренно (см. документ 58). Многие подробности, такие как, например, присутствие большого количества дезертировавших коллаборационистов и одного немецкого дезертира, подтверждаются другими документами. Материалы еще одного допроса содержат ответы дезертировавшего партизана. Причины, заставившие его перейти к немцам, к сожалению, в этом документе не указываются.

Приложение А

Допрос Александры Ивановой

«Русская Александра Иванова засвидетельствовала следующее:

«Я закончила семь классов, по профессии я работник сельского хозяйства. В октябре 1942 года в наше село (Синицино) пришли партизаны. Поскольку я жила в очень тяжелых условиях, я решила присоединиться к ним, потому что они обещали хорошее обращение и еду. Я была направлена на работу на кухне батальона, где и проработала до того момента, как меня взяли в плен. Наша партизанская группа действовала в районе к юго-западу от Смоленска, в том числе в болотах юго-восточнее Велижа, юго-восточнее Демидова около Акатова и неподалеку от села Колышки. За это время у нас было несколько боев с немецкими войсками, но нам всегда удавалось уходить от немцев с небольшими потерями. Крупных сражений наша группа всегда старалась избегать. Раненых партизан отправляли за линию фронта. Две недели назад мы ушли из района окрестностей села Колышки в район села Красное. Там из-за отсутствия боеприпасов нам пришлось избегать стычек с немцами, и после этого мы вышли в район села Монастырщина. Запрошенные по радио боеприпасы были сброшены с самолетов (36 парашютов) в ночь с 22 на 23 и с 23 на 24 марта. Также нас снабдили оружием и медикаментами. В ночь с 23 на 24 марта три командира отделений, находившиеся в отпуске в Москве, были сброшены на парашютах.

Организационная структура группы: партизанская группа = = полку (более 1000 человек), состоящему из двух батальонов, в каждом из которых по две роты.

Командир полка: полковник Кочубей, 35 лет, среднего роста, темноволосый, русская военная форма без знаков отличия[108].

Комиссар полка: Лавиров, плотного телосложения, темно-русые волосы.

При штабе находится майор (дезертир из созданного из коренного населения отряда самообороны). Имя неизвестно.

Партизанская группа состоит в основном из бывших военнопленных, а также в ее составе 200 дезертиров из созданных немцами из коренного населения воинских частей, 20 женщин и 5 евреев.

Вооружение: 2–4 миномета, легкие пулеметы (тяжелых пулеметов нет); противотанковые ружья, автоматическое оружие и винтовки, большое количество боеприпасов.

Задачей партизан являются нападения на немецкие части. Группа не провела ни одного взрыва (возможно, нет взрывчатки).

Я знаю, что группа планировала в течение следующих нескольких дней уйти в другой район, какой именно – мне неизвестно. Нас предупредили о подходе немецких войск, и наше командование приказало срочно менять дислокацию. Место назначения мне также неизвестно. Партизаны покинули место своей стоянки 24 марта примерно в 20.00. Меня оставили одну, поскольку я спала. Проснувшись, я выяснила у местных жителей, куда они направились, и попыталась последовать за ними. Однако группу мне найти не удалось, и 25 марта меня задержали неподалеку от деревни Стайки.

В группе находится немецкий солдат, он дезертировал и присоединился к нам около села Колышки. Мы зовем его Федя, его немецкое имя мне неизвестно. Отделение партизан устроило засаду на группу из 10 русских военнопленных и двух немецких солдат; один солдат был убит. Десять военнопленных теперь сражаются на нашей стороне. Немецкого солдата расстрелял из автомата Федя, обратившийся с просьбой об этом. Он проявляет большую активность, и его прозвали «героем». Словесный портрет Феди: 19 лет, среднего роста, худощавый, темно-русые волосы; одет: немецкая форма без знаков отличия, белая меховая шапка с красной звездой».

Приложение Б

Донесение о допросе Александры Ивановой

«Личные данные…

Предоставленные сведения:

«Партизаны впервые пришли в село Синицино в октябре 1942 года. Они пришли с севера и, по слухам, дислоцировались восточнее Велижа. Партизаны задержались в селе на один день и жили в домах жителей деревни. Так они попали в наш дом. Партизаны сообщили, что фронт двинется на запад и что вся молодежь должна присоединиться к ним. Партизаны спросили, как мы живем, и объяснили, что у них можно жить лучше. Мой отец Иосиф Иванов, который по-прежнему живет в Синицине, посоветовал мне присоединиться к ним. Так я попала к партизанам. Больше никто из молодежи деревни не присоединился к ним… Маршем мы следовали в Акатово, пока в лесу шло строительство лагеря. В этом лагере мы оставались в течение двух месяцев до января 1943 года. Помимо лагеря, для проживания использовались деревни Шуровщина и Марченко. В январе 1943 года атака немецких танков привела к двухчасовому бою. Немцы сожгли деревни и уничтожили лагерь в лесу. После этого партизанская группа передислоцировалась в район села Колышки. Мы находились на постое в селах Макаренки, Волки и др. Лагеря не строились. По неизвестным мне причинам места стоянок постоянно менялись, но, по всей видимости, это было вызвано тем, что нас почти ежедневно атаковали крупные силы немцев. Из-за этих атак мы оставались в окрестностях села Колышки примерно до конца февраля. Затем мы ушли в район Лесно, пересекли железнодорожные пути и шоссе Красное – Смоленск. Оттуда мы проследовали, миновав Монастырщину, в направлении Хиславичей… Партизанская группа провела ночь с 24 на 25 марта в деревне Гололобовке и ушла, пока я спала. На следующее утро хозяин дома сказал мне, что партизаны ушли в Лобановку; я последовала за ними и заметила их следы у Лобановки. Я шла по их следам 15 километров, пока днем меня не задержали украинцы в немецкой форме. Название места, где меня задержали, мне неизвестно. Находясь в отряде, я работала на кухне. Сведений о планах и действиях партизанской группы я дать не могу.

Численность партизанской группы: более 1000 человек, среди них около 20 женщин, в группе находятся также 5 евреев; детей нет; возраст партизан от 18 до 40 лет.

Командир группы: старший по команде Кочубей; около 35 лет; не носит знаков различия, по слухам, имеет звание майора; одет в русскую военную форму, галифе и сапоги.

Второй по команде, начальник штаба, его зовут Гришин; около 30 лет, носит русскую военную форму без знаков отличия.

Политический комиссар: Лавиров, около 30 лет.

Присоединившиеся к партизанам: один цыган; один немецкий солдат, присоединившийся к партизанам после ранения; около 200 украинских дезертиров в немецкой форме, в том числе майор, имени которого я не знаю, но он работает в штабе. Немецкий солдат сражается вместе с партизанами против немцев; по-русски говорит плохо. Боевыми операциями руководит Кочубей.

Название группы: полк Кочубея.

Организационная структура группы: командиром полка и главным по должности является Кочубей; всегда ходит в сопровождении трех человек: один майор, чье имя я не знаю, и два солдата. Полк делится на шесть рот, каждая рота имеет командира, имена мне неизвестны. Особых технических подразделений нет.

Вооружение: три переносных противотанковых ружья, около 10 легких пулеметов. Более половины партизан вооружены русскими автоматами, остальные вооружены винтовками. Все, за исключением женщин, полностью вооружены (дополнительные сведения: 3 или 4 миномета). Имеется большое количество противотанковых и ручных гранат. Каждый партизан имеет 3–4 гранаты.

Техника и снаряжение: автомобилей нет, имеется около 50 лошадей, используемых на марше в качестве тягловых животных, а при нахождении в лагере в качестве верховых животных для разведчиков. Около пятидесяти пар лыж были захвачены у немцев во время рейда… Боеприпасы доставлялись самолетами. Одно время боеприпасов было достаточно, во время участия группы в боях наблюдалась нехватка боеприпасов. Полного отсутствия боеприпасов не отмечено. Несколько винтовок снабжены глушителями…

Снабжение продовольствием: продовольствие сбрасывалось с самолетов в достаточном количестве. Дополнительное продовольствие, включая скот, партизаны добывали в деревнях. Складов продовольствия не существовало, роты сами распоряжались продовольствием после его распределения. Весь хлеб поступал из деревень.

Связь: имелся радиопередатчик для связи с Москвой… Помимо ежедневных донесений высшему советскому командованию, ни о каких других сообщениях я не слышала… Три раза с самолетов сбрасывалось продовольствие, боеприпасы и медикаменты. Солдат самолетами не доставляли. Самолеты никогда не приземлялись.

Действия группы: как только возникала угроза, происходил сбор рот. Приказы сражаться или отступать отдавались высшим командованием. Основными задачами было уничтожение немецких машин и минирование поездов, для выполнения этих задач партизаны были организованы в группы. Приказы отдавал Кочубей. За все время в плен был взят один человек, немецкий солдат, который теперь сражается вместе с партизанами.

Моральное состояние: в целом боевой дух партизан высок. Продовольствие имеется в достаточном количестве. Продовольствие, как отмечалось выше, партизаны получали путем ограбления деревень.

После проведения допроса с пристрастием: я добровольно вступила в партизаны, к тому же на это у меня было разрешение отца. Жизнь среди партизан была вполне нормальной, только марши отнимали много сил. Несколько раз мне предоставлялась возможность уйти от партизан. Но я оставалась, потому что боялась, что немцы арестуют и расстреляют меня. Конечный пункт движения партизанской группы мне неизвестен. О конечных пунктах наших маршей никогда не сообщалось.

Потери партизан: потери партизан были очень небольшими. Когда не было возможности лечить раненых, их отправляли за линию фронта на телегах.

Я не могу дать больше никакой дополнительной информации».

Приложение В

Дополнительное донесение о допросе Ефимова

«27 марта 1943 г.

Ефимов, допрошенный в вышеуказанный день, дал следующие дополнительные показания:

«Я был начальником штаба кавалерийского взвода и в этом качестве нес ответственность только за канцелярскую работу. В нашем кавалерийском взводе было 30 человек, в том числе один немецкий солдат по имени Федя. Его настоящее имя Фридрих Розенберг или Розенхольц. Он проживал рядом с Гамбургом. Насколько мне известно, он дезертировал. Он пользуется уважением, но в группе ему не доверяют и постоянно за ним следят.

Рис. 21. Схема организации полка СВ. Гришина

Численность полка составляет примерно 1000 человек, в том числе 100 женщин, которых в основном используют в качестве разведчиков. Командиром полка является Гришин, ему 30 лет, по профессии учитель, выходец из Смоленской области. Также я знаю командира подразделения численностью в 100 человек, состоящего из подростков 16 и 17 лет; его фамилия Кочубей.

Фамилии майоров (дезертировавших из сформированных из коренного населения подразделений), сообщенные на предыдущем допросе: Куканов, Руденко и Седель. Последние двое в настоящее время находятся в отпуске в Москве. Командование партизанской группы намерено следовать в Брянские леса. Отход планировалось осуществить в ближайшие несколько дней. Но после того как над деревнями стали появляться немецкие самолеты и было замечено приближение немецких войск, мы получили 24 марта приказ выступать немедленно. Мы направились на юг и пересекли дорогу Мстислав – Хиславичи, но были вынуждены остановиться, поскольку не могли перейти реку Сож. Мы повернули назад на север и остановились в деревне Колобино и на опушке прилегающего к ней леса. После небольшой стычки 25 марта мы отступили в лес, где оставались до 26 марта до 20.00. В этот же день наш передовой отряд на опушке леса участвовал в перестрелке с немецкими разведывательными подразделениями. Поняв, что немцы пытаются нас окружить, полк в полном составе выступил в северо-западном направлении. После проведения разведки мы обнаружили слабо защищенное место на опушке леса и проследовали через немецкие позиции в северо-западном направлении. В это время мне представилась возможность бежать, и я добровольно сдался районной комендатуре в селе Монастырщина.

Мне известно, что полк намерен перейти находящийся около села Хиславичи мост через реку Сож, который охраняется десятью полицаями из местного населения. Местом назначения полка по-прежнему остаются Брянские леса».

Глава 8

Полк Ковпака

В конце осени и начале зимы 1941 года в лесах неподалеку от Брянска была организована небольшая группа партизан под командованием С.А. Ковпака, украинца из Полтавской области. Мозгом этой группы, по всей видимости, являлся комиссар СВ. Руднев. Весной 1942 года, получив по воздуху подкрепление людьми и оружием, полк перешел к более активным действиям. В сентябре 1942 года полк покинул Брянскую область и провел зиму 1942/43 года в районе Пинска. Здесь проводилась большая работа по призыву, в результате чего численность полка, уже имевшего в своем составе около 2000 бойцов, увеличилась еще на 1500 человек. Весной 1943 года полк совершил рейд по Северо-Западной Украине; летом того же года он двинулся на юго-запад, на ранее принадлежавшую Польше территорию Украины, видимо получив приказ уничтожить нефтепромыслы в районе Борислава и Дрогобыча. На последних этапах этого похода полк неоднократно был атакован немцами и понес крупные потери. Было захвачено также большое количество документов полка, подборка которых приводится ниже.

Документ 66

«Юноши и девушки партизаны!

Весь советский народ, наше правительство и великий Сталин с любовью и заботой следят за вашей героической борьбой. Тысячи народных мстителей, отличившихся в сражениях партизан с немецкими тиранами в тылу, были награждены орденами и медалями. Среди них 2470 юношей и девушек партизан.

Четырнадцати комсомольцам-партизанам, юношам и девушкам, было присвоено звание Героев Советского Союза. Мужественный комсомолец-партизан и Герой Советского Союза Иван Никитин пятьдесят раз ходил в разведку и доставил своему батальону ценные сведения. Благодаря полученным им сведениям было уничтожено 12 подразделений противника численностью около 4000 оккупантов. Никитин сам подорвал несколько мостов, две немецкие колонны машин и уничтожил около 350 гитлеровцев.

Молодой украинский комсомолец Степан вместе со своим батальоном участвовал в 80 боях и уничтожил около 1000 фашистов. В одном лишь бою в одиночку он штыком и гранатами уничтожил 40 гитлеровцев. Орден Ленина украшает грудь партизана-героя. Комсомолец Кузьма убил в боях 35 фашистов. Недавно противотанковой гранатой он подорвал немецкий танк. Юный патриот был награжден орденом Отечественной войны.

Товарищи! Комсомольцы! Следуйте примеру героев! Будьте такими, как они!

Верховный главнокомандующий Маршал Советского Союза товарищ Сталин в своем приказе от 23 февраля 1943 года сказал: «Пламя партизанской войны должно разгораться, коммуникации противника должны быть раздроблены взрывами железнодорожных мостов, доставляемое врагу снаряжение, оружие и боеприпасы должны быть уничтожены взрывами и поджогами военных складов и проведением рейдов на гарнизоны противника».

Отдадим все силы выполнению приказа Верховного главнокомандующего товарища Сталина! Смерть немецким оккупантам!

Прочти и передай дальше!

Выпущено ЦК ВЛКСМ, Москва 1943 г.».

Документ 67

ПРИКАЗ ПО ВОИНСКОЙ ЧАСТИ 00105

«24 марта 1943 г.

На основании материалов, полученных штабом воинской части 00105 в отношении подрывной деятельности командира отдельной роты Марко Яковлевича Савенко, и в результате проведенного затем расследования и очной ставки было установлено:

1. После объявления войны Савенко уклонился от мобилизации.

2. Вскоре после появления немцев Савенко занял пост в полиции и стал комендантом. Он преданно служил немцам и был назначен начальником районной полиции в селе Развадевское.

3. Являясь начальником районной полиции, Савенко организовал насильственную отправку на работу в Германию 5000 человек, коммунистов, комсомольцев, советских активистов и военнопленных. В каждой деревне Савенко организовывал отряд полиции из бывших кулаков и других антисоветских элементов.

4. Впоследствии Савенко был вынужден покинуть полицию, чтобы избежать ареста немцами за совершенные преступления. Бежав из полиции, Савенко примкнул к партизанскому движению и сумел обмануть руководителей подпольщиков, заявив, что партийные организации поручили ему формирование партизанского отряда.

5. Будучи командиром подпольной партизанской организации, Савенко категорически запретил расстреливать немцев после разоружения одного из полицейских отрядов. Во время командования батальоном Савенко постоянно устраивал пьянки, оказывавшие деморализующее влияние на весь батальон. В пьяном виде солдаты хотели расстрелять Савенко, но в результате убили комиссара батальона. Савенко удалось бежать. После этого случая батальон ушел на территорию Белоруссии.

6. Савенко сформировал второй неполный батальон и присоединился вместе с ним к батальону, прибывшему из другого района. Будучи командиром батальона и отдельной роты, Савенко в нескольких боях показал себя трусом; в батальоне он не пользовался авторитетом, не мог поддерживать на должном уровне дисциплину и т. д. В этот период он своими действиями нанес вред роте. На основании изложенных фактов, засвидетельствованных товарищами Севрюком, Савенко (брат) и Деренко и которые сам Савенко не отрицает, приказываю следующее:

Марко Яковлевича Савенко, 1907 года рождения, украинца, по его заявлению, члена ВКП(б) с 1931 года, подвергнуть смертной казни.

Настоящий приказ довести до сведения всех работников штабов и командиров взводов, а также личного состава отдельной роты.

Командир воинской части 00105

Герой Советского Союза

генерал-майор Ковпак

Комиссар воинской части 00105 генерал-майор Руднев

Начальник штаба Базима».

Документ 68

«Деревня, через которую мы следуем, населена в основном поляками, поэтому не следует стрелять по стремящимся бежать жителям. Собственность мирного населения, не настроенного националистически и не оказывающего сопротивления, забирать запрещено. В случае встречи с [украинскими] националистами огня сразу не открывать».

Документ 69

«Всем командирам батальонов воинской части 00107 Копия командиру 2-го стрелкового батальона тов. Кулбаку

В случае обнаружения [украинских] националистов или их лагерей не трогать их ни в коем случае. Направлять парламентеров и разъяснять через них нашу политику в отношении националистов.

Сообщайте им, что мы никого не тронем, что будем находиться здесь непродолжительное время и покинем район, как уже покинули район действий капитана Конты[109].

В качестве парламентеров направляйте украинцев.

Незамедлительно сообщайте в штаб части обо всех встречах с националистами.

Начальник штаба

майор Базима».

Документ 70

«Совершенно секретно

По пути следования наша часть во многих местах входит в контакт с польским населением. Командиры батальонов несут полную ответственность за проведение работы по предварительному отсеву, необходимому при призыве честных польских граждан в нашу часть для формирования польского батальона.

Официальный призыв поляков в нашу часть осуществляется только штабом части.

Командир воинской части 00117

Герой Советского Союза генерал-майор Ковпак

Комиссар воинской части 00117

генерал-майор Руднев».

Документ 71

ПРИКАЗ № 386 ПО ВОИНСКОЙ ЧАСТИ 00117

«Любомирка, 2 июля 1943 г.

Выполняя почетное и ответственное задание, порученное нам партией и правительством, наш полк движется по тем западным районам СССР, которые населены в основном национацистами и где еще нет советских партизан. В этих районах пропаганда немцев и националистов, которые пытаются настроить население против нас, заставила местных жителей бояться нас.

В последнее время в полку были отмечены допущенные отдельными солдатами случаи воровства. После прохождения деревень штаб получает жалобы об ограблении мирных жителей. Все это помогает врагу вести пропаганду против нас – советских партизан – и марает почетное звание народных мстителей. В ночь с 30 июня на 1 июля 1943 года солдаты артиллерийской батареи Семен Григорьевич Чибисов (1922 года рождения, русский, образование семь классов, кандидат в члены партии, рабочий завода) и Василий Евсеевич Алексеев (1920 года рождения, русский, образование девять классов, кандидат в члены партии) украли ведро топленого жира, ведро меда, одежду, обувь и другие вещи из дома мирного жителя в селе Шладава. Все это произошло в нарушение приказа командира батареи. Ни командир батареи, ни комиссар, ни командир орудия не заметили отсутствия солдат в расположении; более того, лейтенант Сердик, заместитель командира 5-й роты, присутствовал во время кражи и не остановил грабителей, а закрыл глаза на это преступление.

В связи с вышесказанным приказываю:

за нарушение приказа № 200 о кражах и грабежах Семена Григорьевича Чибисова и Василия Евсеевича Алексеева, запятнавших звание народных мстителей, расстрелять перед строем полка. Приговор привести в исполнение 2 июля 1943 года;

командиру артиллерийской батареи майору Анисимову и комиссару артиллерийской батареи Непенящему объявить выговор. Лейтенанту Сердику, заместителю командира 5-й роты, объявить строгий выговор…

Приказ зачитать всем собравшимся.

Командир воинской части 00117

Герой Советского Союза генерал-майор Ковпак

Комиссар воинской части 00117

генерал-майор Руднев

Начальник штаба воинской части 00117

майор Базима».

Документ 72

ТЕКСТ РАДИОСООБЩЕНИЯ, ОБНАРУЖЕННЫЙ НА ТЕЛЕ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА РУДНЕВА

«Срочно!

Строкачуку и Короченко. Находимся здесь уже сутки. Положение угрожающее. Нас бомбят немецкие бомбардировщики. Мы уничтожили орудия и пулеметы. Против нас действуют 4, 13, 12 и 26-й полки СС; 102-й Кавказский батальон, венгры и подразделения неизвестной принадлежности. Просим начать бомбардировку Делятина, Надворной, Коломии, Львова и аэродрома.

1 августа 1943 г.

15.00. Руднев».

Глава 9

Партизанские дневники

Во время сбора материалов для исследования партизанской войны было обнаружено несколько дневников офицеров, политработников и рядовых партизан. Будучи единственными в своем роде первичными источниками, эти дневники позволяют значительно глубже проникнуть в суть операций, проблем и настроений партизан, а также вопросов морали, дисциплины, снабжения, отношений с местным населением, личной жизни, контроля советского руководства, координации действий с частями регулярной армии и использования авиации в партизанской войне.

В данный раздел с целью иллюстрации многообразия методов партизанской войны включены один короткий дневник и часть выдержек из другого дневника. Первый является дневником молодого партизана и касается его личной жизни и участия в боевых действиях. Второй дневник, который вел политрук роты, помимо откровенных материалов об общих проблемах, стоявших перед политработником небольшого партизанского отряда, содержит ряд интересных сведений об использовании авиации.

Документ 73

Несколько документов, имеющих отношение к партизанскому движению в районе к северу от железной дороги Смоленск – Вязьма, упоминались выше (документы 17–19). В начале 1942 года заброска на парашютах многих партизан в этот район осуществлялась как часть усилий советского командования по окружению немецкой группы армий «Центр». Представленный ниже дневник вел один из таких партизан с 27 января по 4 мая 1942 года; приведенные выдержки относятся к периоду с 27 января по 15 февраля. Это один из наиболее содержательных дневников, где отражены привычки, проблемы и настроения отдельных партизан.

«БОЕВОЙ ДНЕВНИК, 1942 Г.

Вячеслав Александрович Балакин, год рождения 1924.

Мой адрес: В.А. Балакин, г. Горький, Грузинская ул., д. 9, кв. 12.

Мария А. Балакина (мать).

Не забывай!

Не суди о вещи по ее внешнему облику.

Мир совсем не такой, каким кажется.

Не забывай, кто ты такой!

«Терпи, казак, атаманом будешь!»

Мечты, не подтвержденные реальным опытом, приводят к горьким разочарованиям.

«Поспешишь – людей насмешишь».

Помни!

«Пуля – дура, штык – молодец».

Пусть вместо нас умирают фрицы.

Тот, кто хочет выжить, не умрет!

Держи голову высоко… прочь печаль!

Всегда помни свой девиз: «Вперед!!!»

Чем дольше разлука, тем радостнее встреча.

27 января. Парашютисты готовятся прыгать в тыл противника. В 12 часов ночи мы вылетаем из Перемышля. Чувствую себя отлично.

28 января. В 2.15 утра я выпрыгнул в пустоту. Рывок. Парашют открыт. Огляделся вокруг. Лечу над лесом. Приземлился. Нашел лыжи. Ночь проходит, а я никак не могу найти наших. Нашел место для ночевки в деревне.

29 января. В 4 часа ночи ко мне пришел Бочкарев и сообщил, что девять наших уже собрались. Нам интересно, что лейтенант Паргушин собирается делать. Настроение «гут»[110].

30 января. Я праздную свой восемнадцатый день рождения в тылу врага. Нахожусь в Смоленской области в 130 километрах от Смоленска.

31 января. Хохлову и мне приказали взорвать мост. Нам это не удалось. По пути назад мы зашли в деревню Верша и пообедали. Там мое внимание привлекла девушка. Просила меня вернуться. Я обещал. Настроение хорошее.

1 февраля. Воскресенье. Идет снег. У нас закончилось продовольствие. Я ходил с Хохловым в деревню Ольховку на поиски еды. Мы достали овцу и 32 килограмма муки. Население очень дружелюбно к нам. Настроение хорошее.

2 февраля. Я прошелся по деревне. Познакомился с женщиной (Таня). Слова вскоре сменились поцелуями. Я провел с ней вечер. Чувствовал, что она уже моя, но все-таки не захотел ее взять. Настроение хорошее.

3 февраля. Что ж, мне это удалось!!! Это случилось в 8.10. Она не сопротивлялась. Настроение превосходное.

4 февраля. Мы устроили засаду в деревне Березки. Хладнокровно застрелили трех немцев. Я ранил одного. Одного живым захватили в плен. Я взял в качестве трофеев зажигалку, золотое кольцо, авторучку, две трубки, табак, расческу. Настроение хорошее.

5 февраля. Мы снова устроили засаду в Березках. Безуспешно. Вечером Таня снова была моей. Настроение хорошее.

6 февраля. Она боится, что беременна. Ну и что? Если у нее будет ребенок, то, во всяком случае, останется память обо мне.

7 февраля. Все спокойно. Настроение хорошее.

8 февраля. Набегов не устраивали. Татьяна начинает мне надоедать. Она влюбилась в меня, как девчонка. Сегодня я нарочно не пошел к ней. Настроение плохое. Сижу в доме и скучаю. Вместе со мной живут еще четыре человека: Хохлов, Мироников, Бочкарев, Семык.

9 февраля. Понедельник. Мне приснилась Ира Г. Проснулся в хорошем настроении. Ездил с Семыком в Некастерку за хлебом – безуспешно. Мы расстреляли предателя. Вечером пошли сделать то же самое с его женой. Нам жалко, что у нее осталось трое детей. Но война есть война!!! В отношении предателей любые гуманные соображения недопустимы. В 3 часа ночи к деревне подошел карательный отряд немцев. Они остались в соседней деревне Холмянке и произвели несколько выстрелов по нашей деревне. Затем они ушли. Двое партизан погибли.

13 февраля. Ходят слухи, что наши регулярные войска стоят в Яковской. В 12 километрах от нас. Меня с солдатом из спецгруппы послали проверить правдивость этих слухов: никаких войск мы не нашли. Любовь Тани становится для меня обузой… Я собираюсь завести роман с ее подругой, выпускницей десятого класса.

15 февраля. Мы напали на приземлившийся немецкий самолет. Пятеро немцев и один наш погибли, взяли богатые трофеи. Руководивший операцией Скопинцев – умный малый. Я думаю вступить в его группу. Мои дела идут на лад (Таня и «Ф»). Весь день провел в засаде неподалеку от деревни Пеленино. Настроение хорошее».

Документ 74

Дневник политрука разведывательной роты партизанского отряда интересен тем, как в нем освещаются существовавшие в партизанском отряде политические и дисциплинарные проблемы. Записи в дневнике охватывают период с 26 октября 1942 года по 6 мая 1943 года; здесь приводится часть дневника, относящаяся к периоду с 8 ноября 1942 года по 30 января 1943 года. Упоминаемая рота входила в состав бригады Алексеева, действовавшей в северо-восточной части Белоруссии, неподалеку от Витебска.

«8 ноября 1942 года. Похищенное полицаями имущество колхозников было им возвращено.

15 ноября 1942 года. Похищенные немцами и полицаями скот и имущество жителей села Остров были возвращены колхозникам этого села.

21 декабря 1942 года. Мы получили много интересных сообщений из советского тыла, в частности о положении в Африке и о возможности начала военных действий против Италии, как только Северная Африка будет освобождена от войск Роммеля и Средиземноморье перейдет под контроль союзников.

25 декабря 1942 года. Сегодня отряд посетил командир бригады, который на равных продолжительное время беседовал с личным составом, особо остановившись на вопросе отношений с мирным населением; закрепившуюся за бригадой репутацию необходимо сохранить. Этот разговор был вызван дошедшими до командира бригады многочисленными жалобами на несправедливые действия партизан и незаконную конфискацию имущества. Ваську должны были расстрелять по приказу командира бригады, но, когда весь отряд стал упрашивать пощадить Ваську, так как он еще ребенок, командир простил его.

26 декабря 1942 года. Мы ходили к нашим раненым, чтобы отправить их самолетами за линию фронта. Сначала было два, затем три и, наконец, четыре самолета. Каждый совершил по два вылета и каждый раз забирал двоих раненых. Возвращаясь назад, самолеты доставляли нам боеприпасы.

26 декабря 1942 года. Приказ: в последнее время в полку наблюдались случаи проявления недружелюбного отношения к мирному населению. Я приказал принять самые суровые меры против виновных после жалоб мирного населения на незаконные действия бойцов и командиров (жестокое обращение, грубость, угрозы, использование оружия, незаконная конфискация имущества мирного населения).

9 января 1943 года. Вчера вечером Мишка пришел от Бехтаева и принес приказ командира бригады: каждый, кто женился во время службы в отряде, не будет считаться женатым и должен жить отдельно от жены, оставаясь в своей роте. Работающих при штабе женщин распределят по ротам, и этот перевод будет осуществлен немедленно. Это вызвало большой шум, который я считаю вполне оправданным. Этот приказ потребовался только потому, что жена начальника штаба бригады, Мальвина, считала начальником штаба себя и постоянно вмешивалась в военные вопросы. Кроме того, в отряде много женщин, которые фактически ничего не делают, а лишь считаются женами работников штаба. С этим больше нельзя мириться. Но не стоило начинать именно так. Важнее было начать с просьбы к этим офицерам не позволять своим женам больше вмешиваться в дела отряда. То, как это было сделано, попахивает насильственным разлучением с законными женами.

16 января 1943 года. Сегодня пришлось собрать весь отряд, чтобы зачитать два приказа. Один из них касается повышения бдительности и строгого выполнения обязанностей по охране; второй, под номером 3/81, касается присвоения воинских званий младшему командному составу отряда. Звание сержантов было присвоено двум командирам взводов, двое сержантов получили звания старших сержантов, остальные – младших сержантов и ефрейторов. Итак, со вчерашнего дня я сержант Красной армии, хотя с 1937 года у меня уже было звание сержанта. В общем, мне все равно, кто я, лишь бы скорее закончилась война. Тогда я смогу найти себе занятие на всю жизнь, стану слесарем или охранником в своем любимом Северном Парке в Витебске и заживу хорошей, веселой и спокойной жизнью.

30 января 1943 года. В связи с трудностями (частые марши, нехватка продовольствия и одежды) были отмечены случаи грубого обращения с населением и произошло несколько ограблений. Я приказал: за разрешение грабежей в деревнях Лемницы и Сездрино, незаконный угон скота и грубое обращение с населением 25 января 1943 года помощника начальника взвода снабжения Михаила Орлова подвергнуть аресту на семь суток».

Примечания

1

«На вопрос президента США об операциях партизан Молотов ответил, что партизаны наиболее активны на линии Москва – Смоленск – Можайск (Дорогобуж). Их количество составляло 9000 человек; среди них находилась часть военнослужащих двух-трех кавалерийских дивизий под командованием генерала П.А. Белова. Они полностью контролировали район протяженностью около 60 километров с запада на восток и 20–30 километров с севера на юг. Однако в других районах партизаны были не столь заметны». (Меморандум о беседе между Рузвельтом, Молотовым и другими лицами 30 мая 1942 года; цитата взята из кн.: Шервуд P.P. Рузвельт и Хопкинс. Нью-Йорк: Харперс, 1947. С. 567.)

2

Возможно, но крайне маловероятно, что ряд приказов, приписываемых генералу П. Белову, поступал от Смоленского обкома партии, который какое-то время также находился в Дорогобуже.

3

Другие подразделения 214-й воздушно-десантной бригады были выброшены на парашютах в районе Починка в феврале 1942 года.

4

В этом донесении речь идет о северной части района, взятого в клещи немецким наступлением, но нет оснований полагать, что на юге положение сильно отличалось.

5

Согласно сведениям, полученным от допрашиваемого немцами Смирнова, этот офицер имел звание комбрига – такое офицерское звание еще существовало, когда Смирнов попал в плен в мае 1942 года. Других свидетельств присутствия генералов в районе Ельни и Дорогобужа на начальных этапах организации партизанского движения в 1941 году не существует.

6

Положение с блуждающими красноармейцами подробно описано в донесении отряда немецкой полевой жандармерии, проводившего разведку в районе к юго-западу от Вязьмы.

7

Приводимое донесение командира артиллерийского полка, приданного 255-й пехотной дивизии, дает возможность получить представление о положении военнопленных:

«УСЛОВИЯ ВО ВРЕМЕННОМ ЛАГЕРЕ ДЛЯ ВОЕННОПЛЕННЫХ

№ 231 18 ноября 1941 года

Военнопленные, чье количество в настоящий момент составляет около 7000 человек, не считая раненых, размещены в здании фабрики, которая способна защитить лишь от дождя. От холода заключенные не защищены и вынуждены мерзнуть. Окна высотой в несколько метров не имеют стекол. Двери в здании отсутствуют. Вынужденные таким образом находиться практически на открытом воздухе заключенные ежедневно сотнями замерзают насмерть – помимо этого многие погибают от истощения…»

8

Отсутствие упоминаний об истребительных батальонах, по всей видимости, отнюдь не объясняется недостатком информации или недопониманием немцев. Документация частей тыла немецкой 4-й армии дает вполне четкую картину проведения тщательно подготовленных полицейских акций, направленных в том числе и на выявление членов истребительных батальонов, но лишь однажды, в Спас-Деменске, их удалось обнаружить.

9

После советского прорыва в январе и феврале 1942 года в районе Ельни и Дорогобужа находилось большое количество советских регулярных подразделений, в частности в восточной части. Присутствие регулярных войск требует пояснения. Как мы увидим далее, подразделения регулярных войск в силу своего положения в тылу у немцев стремились действовать как партизаны; в свою очередь партизаны, попадавшие под контроль и часто присоединявшиеся к регулярным частям, становились больше похожими на регулярные войска. В этой главе основное внимание уделяется партизанам и регулярным войскам, которые по большей части вели партизанские действия. В целом это имеет отношение к западной части котла, в восточной части преобладали регулярные войска, и вскоре там появилась четкая линия фронта. Важные события, способствующие пониманию особенностей данного региона или представляющие интерес для анализа партизанского движения и борьбы с ним, будут рассматриваться вне зависимости от того, имели ли они отношение к партизанам или регулярным войскам.

10

Спас-Деменск расположен на железнодорожной линии Смоленск – Сухиничи, примерно в 35 километрах юго-восточнее Ельни.

11

Глинка – железнодорожная станция на линии Смоленск – Ельня, примерно в 15 километрах к северо-западу от Ельни. В то время (февраль – июнь 1942 года) она была занята партизанами.

12

Яковлевичи – деревня, расположенная к северу от Глинки.

13

Щербино – деревня, расположенная к юго-западу от Ельни, там находился один из партизанских штабов.

14

Осведомитель утверждал, что еще ранее был освобожден от службы в Красной армии по состоянию здоровья.

15

Имеется в виду эскадрон из состава 1-го гвардейского кавалерийского корпуса.

16

Горбово – железнодорожная станция на линии Смоленск-Ельня, расположенная примерно в 20 километрах к северо-западу от Ельни.

17

В этой связи можно привести выдержку из немецкого протокола допроса: «Майор Попенка, командир 1-го партизанского полка, утверждает, что попал в окружение в районе Вязьмы и до февраля 1942 года скрывался в одной из деревень, работая кузнецом. Он был призван на службу кавалерийским корпусом Белова в марте 1942 года, и ему поручили командовать недавно созданным 1-м партизанским полком».

Вполне возможно, что майор Попенка был одним из многих оказавшихся в котле в районе Вязьмы советских офицеров, скрывавшихся в одной из деревень этого района; но крайне маловероятно, чтобы Белов назначил командиром партизанского полка офицера, который старался избежать дальнейшей службы. Комментарий допрашивавшего немецкого офицера о том, что Попенка «производил впечатление глупого человека», по всей видимости, следует отнести к самому допрашивавшему.

18

Березкино – деревня, расположенная примерно в 10 километрах к западу от Ельни.

19

Группой Браукманна называлась группа подразделений охраны, направленных в Балтунино.

20

Имеется в виду шоссе Москва – Смоленск.

21

Имеются в виду так называемые Wach-Bataillone, крайне слабо укомплектованные подразделения охраны.

22

В немецком списке местных советских руководителей, скрывавшихся после начатого немцами 24 мая 1942 года наступления, были секретарь Дорогобужского райкома партии и его помощники, бывший председатель городского Совета, районный военный комиссар и его заместители, начальник политического отдела НКВД и начальник городской милиции.

23

Имеется в виду 2-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерала П. Белова.

24

Эти факты изложены на основании проведенных офицерами 137-й немецкой пехотной дивизии допросов.

25

В середине февраля 1942 года вышло немецкое постановление, предусматривавшее ряд изменений в системе сельского хозяйства. Этот приказ стал ответом на протесты крестьян против сохранения колхозов, которые, по мнению немцев, должны были способствовать воплощению в жизнь их планов эксплуатации населения. Изменения эти носили скорее формальный характер; частные фермерские хозяйства – главная мечта крестьян – не предусматривались новой системой, главной отличительной особенностью которой была замена названия «коллективное хозяйство» на «коммунальное хозяйство». Хотя размеры приусадебных участков немного увеличились, крестьяне вскоре разочаровались в этих «реформах».

26

Имеется в виду начавшаяся 24 мая 1942 года наступательная операция немцев против партизан в районе Ельни и Дорогобужа.

27

По всей видимости, имеется в виду тот факт, что значительная часть дезертиров являлась местными жителями, насильственно призванными в партизанские отряды.

28

Летом 1942 года советские войска атаковали войска группы армий «Центр» в районе Ржева.

29

Летом 1942 года в ходе немецкого наступления на южном участке фронта немецкие войска форсировали в южном течении Дон и вышли к Кубани и Северному Кавказу.

30

По всей видимости, имеется в виду оборонительная линия группы армий «Центр», которая с начала июля 1942 года подвергалась постоянным атакам советских войск и не имела достаточных резервов для проведения контрнаступления.

31

Взаимоисключающий характер последних двух заданий, по всей видимости, был упущен из виду немцами.

32

По всей видимости, имеется в виду полковник Сахаров.

33

По всей видимости, имеется в виду майор Бочаров.

34

В операции «Ганновер» 5-я танковая армия немцев использовала небольшую группу коллаборационистов (роту добровольцев фон Рентелна), которые также были переодеты в советскую военную форму. Судя по донесениям офицеров разведки дивизии, действия этой группы были весьма успешными.

35

Не вполне оправданное деление данного раздела на подразделы отнюдь не означает, что отдельные партизаны или партизанские отряды сражались, другие пытались укрыться, а третьи бежали. Один и тот же партизанский отряд мог сражаться, затем бежать, пытаться укрыться и, наконец, снова был вынужден сражаться. Поскольку просто невозможно (да и не столь важно) проследить участь каждого партизанского отряда в этом районе, обобщенный подход будет наиболее оправдан при анализе действий партизан во время немецкого наступления.

36

В число пленных, видимо, было включено и небольшое количество подозреваемых в сотрудничестве с партизанами.

37

Цифра «оценки» дана только по одному немецкому корпусу; цифры по другим корпусам были оценены автором.

38

Так, потери в количестве около 500 человек, уничтоженных только одной 221-й немецкой дивизией, не были включены в донесение 43-го корпуса, поскольку эта дивизия подчинялась корпусу лишь во время операции «Ганновер».

39

Число пропавших без вести составляет порядка 200 человек, большинство (133 человека) из 221-й дивизии. Включение раненых в число немецких потерь, при отсутствии соответствующей цифры в потерях партизан, не должно вводить в заблуждение. В условиях проведения операции «Ганновер» подавляющее большинство раненых советских солдат либо умерли от ран, либо были взяты немцами в плен. Таким образом, они уже включены в цифры, характеризующие количество убитых или взятых в плен.

40

В отсутствие всеобъемлющего отчета об операции «Ганновер» приведенные выше цифры были взяты из донесений двух участвовавших в этой операции немецких корпусов. Они были дополнены рядом других документов. Тот факт, что цифры советских потерь (вместе с цифрами количества бежавших и скрывавшихся) дают в общей сложности цифру общего количества партизан и регулярных войск, имевшихся по немецким оценкам в этом районе, скорее всего, подтверждает правильность не только статистических данных, но также и высказанную выше мысль о том, что потери советской стороны были исключительно потерями партизан, а потери мирных жителей отсутствовали. В данном случае убитые и взятые в плен партизаны действительно были убиты или взяты в плен; они не появились вновь через несколько недель после донесения об «успешном» проведении операции, как это часто происходило при проведении немцами других операций.

41

Это относится к части подразделений, входивших в полк под командованием Козубского.

42

Большинство немецких регулярных дивизий, разумеется, были выведены после завершения операции «Ганновер», но тыловое командование имело в своем распоряжении значительные силы. На короткое время для оказания помощи в наведении порядка сюда даже была направлена танковая дивизия.

43

Имеется в виду операция «Болотный цветок».

44

Во Всходах находился важный мост через реку Угру.

45

Имеется в виду операция «Ганновер».

46

Имеется в виду проведенная немцами вскоре после операции «Ганновер» операция по очистке от партизан участка к северу от железнодорожной ветки Смоленск – Вязьма.

47

Рабочий путь. 1943. 11 января. № 2 (35). С. 2.

48

Об этом свидетельствуют документы XII корпуса, ответственного за безопасность в большинстве занятых немцами секторов этого района. В документах отмечается, что сохранялась постоянная бдительность, но активности партизан отмечено не было.

49

Это и последующие утверждения содержатся в книге Германа Теске «Серебряное зеркало» (Teske H. Die Silberen Spiegel. Heidelberg: Vownicke, 1952). В 1943 году Теске занимал пост начальника перевозок группы армий «Центр» и должен был обеспечивать нормальную работу железных дорог в тылу центрального участка всего Восточного фронта. Какова бы ни была ценность других разделов его мемуаров, не вызывает сомнения, что приведенные в данном исследовании сведения, посвященные ситуации на железной дороге в 1943 году, в целом можно считать вполне объективными, поскольку они основаны на записях и документах того времени.

50

Интересно отметить, что за несколько дней в конце июля и начале августа количество нападений партизан на железные дороги существенно возросло на всех участках в тылу Центрального фронта; исключением был лишь район Ельни и Дорогобужа.

51

Осенью 1942 года, по оценкам начальника тыла 2-й танковой армии немцев, численность партизан в зоне его ответственности составляла от 10 000 до 15 000 человек. В мае 1943 года, незадолго до начала проведения крупных операций против партизан, численность их колебалась от 15 000 до 20 000 человек, хотя цифры эти явно завышены. Заслуживающие наибольшего доверия источники указывают, что численность партизан в конце 1942 года и в 1943 году могла составлять от 12 000 до 16 000 человек.

52

В крупнейшей из этих операций, Zigeunerbaron («Цыганский барон»), проводившейся на юге области с 16 мая по 6 июня 1943 года, участвовали шесть немецких дивизий. Примерно в это же время, с 19 мая по 19 июня, оперативное соединение численностью до двух дивизий вело бои с партизанами в Клетнянских и Мамаевских лесах. В третьей операции, продлившейся с 21 по 30 мая 1943 года, под руководством корпусного командования принимали участие две дивизии и оперативная группа численностью до двух полков.

53

Например, начальник тыла 2-й танковой армии немцев оценивал силы партизан в лесах к югу от Брянска в количестве «35–38 групп по 100–300 человек в каждой», тогда как штаб 2-й танковой армии говорил о «35 отрядах по 100–300 человек в каждом, которые все вместе образуют партизанскую группу «С».

54

Например, командир одного из отрядов на востоке области был директором местной МТС, а его заместителем являлся бывший секретарь райкома.

55

Немецких источников, описывающих внутреннюю командную структуру партизанских отрядов на раннем этапе партизанской войны, крайне мало. Наиболее полные сведения о ней содержатся в мемуарах партизанского командира Ковпака, чей отряд в 1942 году в течение нескольких месяцев действовал на юге Брянской области.

56

Никаких документов, свидетельствующих о дате и характере этого изменения, обнаружить не удалось. Единственным свидетельством идентичности этих штабов может служить немецкое донесение от августа 1943 года, в котором Матвеев упоминается как начальник Штаба партизанского движения Центрального фронта, в состав которого к тому времени вошел Брянский фронт.

57

Во многих немецких донесениях указано, что Емлютин имел звание подполковника; в ряде других его называют просто офицером Красной армии. Это, видимо, можно объяснить тем, что звание Емлютина в НКВД соответствовало званию подполковника Красной армии.

58

Причины освобождения от должности Емлютина, который отправился в июне в Москву и не вернулся, не совсем ясны. Возможно, что советскому командованию для руководства партизанами требовался более опытный военный, поскольку шла подготовка к летнему наступлению. Назначение Горшкова подтверждает донесение 137-й пехотной дивизии немцев.

59

Термином «оперативная группа» обозначалось звено в структуре партизанского командования, которое к середине 1943 года появилось и в других регионах. Его основной задачей было руководство боевыми действиями партизан для налаживания более тесного взаимодействия между отдельными партизанскими отрядами.

60

Письмо Матвеева Горшкову и Сафронову.

61

Это подтверждается содержащимся в одном из захваченных документов утверждением, что Соколов, упомянутый выше заместитель начальника партизанского штаба в Бучине, на время был поражен в правах, а это означало, что он был осужден за преступление или политическую деятельность. Из таких людей часто вербовались осведомители НКВД.

62

Однако в одном из немецких донесений сообщалось, что «отдел НКВД в составе армейского командования», являвшийся, по всей видимости, Особым отделом, давал партизанам инструкции по проведению операций и организации, а также снабжал их оружием, взрывчаткой и направлял подготовленных командиров и специалистов.

63

В донесении командования тыла от марта 1942 года, сообщавшего о разрушениях на железнодорожной линии Брянск – Почеп, говорилось, что «в результате каждого из таких взрывов движение прекращалось по меньшей мере на 12 часов».

64

Согласно донесению немецкой дивизии, дислоцированной в районе к северо-западу от Брянской области (Орша – Смоленск), партизаны получали инструкции воспрепятствовать использованию немцами местного населения для проведения ремонтных работ на шоссейных и железных дорогах. Для выполнения данных инструкций отрядам было приказано уничтожать деревни на основных шоссейных и железнодорожных магистралях. Аналогичных приказов партизанам Брянской области обнаружено не было.

65

Немцы оккупировали главные города (Дятьково, Ивот, Стар). Кроме того, в июне 1942 года существенно уменьшилось количество взрывов на основных железнодорожных магистралях.

66

Приводились следующие оценки численности партизан в немецком тылу: на 31 января 1943 года – от 10 000 до 15 000 партизан; на 20 мая 1943 года – от 15 000 до 20 000 партизан; и на 18 июня 1943 года, то есть после завершения двух крупных антипартизанских операций, – от 13 000 до 14 000 человек.

67

В течение шести месяцев, с мая по октябрь 1942 года, сообщалось о проведении в немецком тылу 1101 нападения; с ноября 1942 года по апрель 1943 года было отмечено 1011 нападений. Аналогичное количество нападений отмечалось и на территории, находившейся в зоне ответственности 211-й немецкой тыловой дивизии (которая контролировала западные районы Брянской области). Количество столкновений с партизанами в течение каждого месяца во второй половине 1942 года характеризовалось следующими цифрами: июль – 54; август – 43; сентябрь – 58; октябрь – 58; ноябрь – 58; декабрь – 57; количество диверсий за тот же период составило: июль – 57; август – 55; сентябрь – 62; октябрь – 49; ноябрь – 57; декабрь – 72.

68

Борисов и Орша расположены южнее и находятся за пределами Полоцкой низменности.

69

Вопрос о весеннем таянии снега, продолжающемся примерно в течение месяца, постоянно возникает при рассмотрении системы дорог в европейской части России. Большинство дорог, в частности дороги Полоцкой низменности, не имеют дорожного покрытия. Зимой земля на дорогах промерзает на глубину в несколько десятков сантиметров. Весной первыми начинают таять верхние пласты мерзлой земли. Подпочвенные слои, оставаясь замерзшими, мешают просачиваться воде, образующейся при таянии снега и льда, в результате чего на дорогах образуется слой грязи толщиной в несколько десятков сантиметров. После таяния подпочвенных слоев вода быстро всасывается, и земля снова становится твердой.

70

Все показатели температуры указаны в градусах Цельсия.

71

Когда немцы заняли эти два города, было обнаружено, что в них почти не осталось населения, а многие объекты в соответствии со сталинской политикой «выжженной земли» были разрушены.

72

Цанава Л. Всенародная партизанская война в Белоруссии против фашистских захватчиков. Минск: Гос. изд-во БССР, 1951. Т. 1. С. 4.

73

Одним из таких партизанских командиров, доставленных самолетом в Витебскую область, был Г. Линьков, чьи мемуары были опубликованы после войны.

74

Эта цитата взята из одного из 200 писем, попавших в руки немцев после того, как они сбили самолет, доставлявший почту в советский тыл. Линьков в своей книге также упоминает, что сброшенным на парашютах партизанам в этом регионе приходилось скрываться в лесах и они не осмеливались заходить в деревни или на хутора, где их могли выдать немцам.

75

В одном из немецких донесений указывалось, что во второй половине сентября командование Красной армии направило через линию фронта группу из ста человек, экипированных для ведения партизанских действий.

76

Отряд мог иметь различную численность, обычно она была равна численности роты.

77

В одном из немецких донесений сообщалось, что в районе Демидов – Сураж – Велиж «белые» партизаны действовали до 1927 года и сдались, лишь получив от советских властей обещание нормального с ними обращения.

78

Линьков Г. Война в тылу врага. М.: Худож. лит, 1959. С. 111.

79

Весной 1942 года в зоне ответственности 201-й дивизии находилась большая часть Полоцкой низменности к западу от линии Невель – Витебск.

80

Фон дер Бах-Зелевски в июне 1943 года был назначен Гиммлером командующим всеми предназначенными для борьбы с партизанами частями. На этом посту он имел неограниченные полномочия и мог принимать на себя командование войсками во всех районах, считавшихся «районами партизанских действий» на всей территории оккупированной немцами Европы.

81

Цанава Л. Указ. соч. Т. 1. С. 175, 178, 180, 189.

82

27 декабря 1943 года Калмыцкая АССР была ликвидирована за якобы «измену» калмыков во время войны, но в 1956 году она была восстановлена вновь. В этой главе все ссылки делаются на административно-территориальные единицы, существовавшие в 1942–1943 годах.

83

Большой Кавказский хребет обеспечивал надежное убежище для преступников, повстанцев и уклонявшихся от военной службы граждан и при советском режиме. Гористая местность во многом объясняет чаще случавшиеся на Северном Кавказе восстания.

84

Немцы считали состояние железных дорог относительно неплохим. Хотя в районе пустынь между Волгой и Тереком не было железных дорог, следует упомянуть о железнодорожной линии Кизляр – Астрахань, которая была спешно построена в 1941 году и в дальнейшем являлась единственной линией сообщения между неоккупированной частью Кавказа и центральными регионами СССР.

85

Красная армия столкнулась с теми же трудностями. См.: Закруткин В. Кавказские записки. Л.: Ленинградский писатель, 1948.

86

Планом 1941 года предусматривалась годовая добыча нефти в объеме 34,6 млн т, из которых более 23 млн т должно было быть произведено в Азербайджанской ССР, то есть в Баку и прилегающих к нему районах; 2,6 млн т в Чечено-Ингушской АССР, то есть в районе Грозного; и 2,8 млн т в Краснодарском крае, то есть в Майкопе и на прилегающих к нему нефтепромыслах (Госплан СССР. Государственный план развития народного хозяйства СССР на 1941 год. М., 1941. С. 654).

87

Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована 11 февраля 1944 года за «предательство» чеченцев. Хотя настроения большей части населения, по всей видимости, были антисоветскими, сотрудничество с немцами было физически невозможно, поскольку республика не была оккупирована. Но следует отметить, что здесь, как и везде на Кавказе, немцы прилагали особые усилия к установлению контактов с лидерами национальных движений через агентов, забрасываемых на парашютах до и после оккупации Северного Кавказа. В результате этих операций, оказавшихся успешными лишь отчасти, удавалось выявить потенциальных коллаборационистов. Самой крупной была операция «Шамиль», когда в августе 1942 года и январе 1943 года сразу по нескольку групп парашютистов выбрасывалось в различных местах между Грозным и Махачкалой.

88

Закруткин В. Указ. соч. С. 139, 237.

89

Закруткин В. Указ. соч. С. 279.

90

По всей видимости, имеющими местное самоуправление областями (помимо казаков) должны были стать Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария, Осетия и Чечено-Ингушетия. Фактически лишь две получили формальное самоуправление.

91

Вполне вероятно, что и другие отряды из расположенного между Ростовом и Новороссийском региона намечалось направить на юг в тот же район сосредоточения. Под командованием двух секретарей местной партийной организации темрюкские партизаны, среди которых находились «почти все политруки, комиссары, партийные чиновники, работники НКВД и политических органов», были разбиты на группы, куда входило от двенадцати до семнадцати человек. Немцы обнаружили нескольких офицеров и по меньшей мере одного сотрудника НКВД из Темрюка в районе станицы Гладковской, где дислоцировалось соединение Егорова (см. рис. 15). Но по меньшей мере небольшая часть Темрюкского отряда осталась неподалеку от места его создания.

92

См.: Игнатов П. Записки партизана. М.: Госиздат, 1949. В этом довольно интересном, но не всегда достоверном произведении о партизанской войне в названном регионе утверждается, что сформированным в Баканском районе партизанским отрядом командовал председатель сельсовета одной из казацких станиц по имени Николай Васильевич, чья фамилия не указывается. Подтверждения этому в немецких источниках не обнаружено.

93

В одном из немецких рапортов говорится, что силы советской противовоздушной обороны организовали в Новороссийске три партизанские группы по двадцать человек в каждой (использование ПВО для создания партизанских отрядов в Краснодарском крае подтверждают и советские источники). Создание этих отрядов происходило под контролем «лейтенанта государственной безопасности», видимо, им и был Егоров. Указанные группы ушли в горы к северу и северо-востоку от Новороссийска. Одной из них командовал Славин (см.: Игнатов Н. На Тамани. М.: Воениздат, 1946. С. 4–5).

94

В немецких источниках содержится много путаницы относительно имени Егорова: в ряде из них его называют Виктор Александрович, в других – Алексей. В советских источниках, несомненно по соображениям конспирации, его называют «Егорин» без указания имени и отчества (см.: Игнатов Н. Указ. соч. С. 4, 61).

95

Так, по прибытии Егоров отстранил от должностей командира и комиссара Варениковского отряда Матвеева и Тарасова. Новым командиром отряда был назначен Павел Бегунов.

96

Игнатов Н. Указ. соч. С. 535, 555.

97

Тот факт, что на поиски Егорова был послан Славин, подтверждает предположение, что Егоров, которого он знал лично, также являлся офицером отделения НКВД на Новороссийской железной дороге. Группа Славина из 120 человек была разбита на четыре взвода. Большинство людей ранее не были партизанами.

98

Согласно более раннему изданию книги Игнатова, Егорову просто «удалось сбежать из анапской тюрьмы, и он участвовал в последних боях за Тамань» в сентябре 1943 года (Игнатов Н. Указ. соч. С. 61). В более позднем издании утверждается, что когда Егоров был освобожден из тюрьмы партизанами, то он был тяжело болен (с. 598). По словам Игнатова, он познакомился с Бережным, человеком, изображавшим офицера СС, уже после войны; в более раннем по времени издании говорилось, что Бережной погиб в 1943 году.

99

Из Астрахани партизаны проследовали к Улан-Холу на Каспии, а затем в глубь территории вдоль реки Кумы, устраивая лагеря в болотистых местах неподалеку от Улан-Туга. Оттуда они совершали набеги на расположенные в различных местах деревни и поселки, но основное внимание уделялось густо населенному району между Буденновском и поселком Величаевское.

100

Утверждения советских источников о достижениях партизан порой выглядят фантастичными и явно вызывают сомнения. Согласно одному из них, партизанский отряд из Краснодара численностью шестьдесят человек (якобы один из лучших) за период с августа 1942 года по февраль 1943 года причинил немцам следующий ущерб: «Было взорвано 16 локомотивов и 392 железнодорожных вагона с войсками или с оружием и боеприпасами; уничтожено более 40 танков и бронемашин, 36 тяжелых орудий, более 100 легких орудий и минометов; 113 автомашин и грузовиков, более 100 мотоциклов с колясками, взорвано 34 моста… более 8000 фашистов были убиты или тяжело ранены» (Игнатов Н. Указ. соч. С. 275). Уничтожение одним отрядом того, что составляет целую немецкую дивизию, явно является преувеличением, противоречащим однообразным немецким донесениям о крайне низкой эффективности действий партизан.

101

Примерами могут служить взрыв моста на шоссе между Новомосковском и Павлоградом в ночь с 22 на 23 ноября; взрыв железнодорожного моста в том же районе 29–30 октября; поджог немецкого гаража под Новомосковском 30 ноября.

102

К весне 1943 года, после взятия советскими войсками Харькова, действия партизан приобретают важное значение. Как говорилось в одном из немецких донесений, «партизанская опасность особо сильна в лесных районах к югу и юго-западу от Запорожья. В ряде мест были сожжены зернохранилища, поскольку в течение долгого времени ввиду недостатка сил не было возможности охранять все важные в экономическом отношении объекты». Но эти действия, пожалуй, скорее являлись диверсиями, а не целенаправленными вылазками партизан. Однако в районе Новомосковска, расположенном близко к фронту, партизаны и нерегулярные военные формирования появились вновь и тесно сотрудничали с Красной армией.

103

Все представленные материалы приводятся в обратном переводе с английского языка на русский.

104

По всей видимости, банды, о которых идет речь, состояли из дезертиров Красной армии и других лиц, имевших основания одинаково опасаться как немцев, так и партизан. Возможно, к этим отрядам присоединялись криминальные элементы, которым, чтобы выжить, приходилось сражаться и с немцами, и с партизанами, когда и те и другие преследовали их.

105

Псевдоним Батя носил Григорий Линьков, опубликовавший после войны книгу своих мемуаров о партизанской войне (Линьков Г. Указ. соч.).

106

Имеются в виду подразделения коллаборационистов.

107

Кононов был офицером казацких войск, сражавшихся на стороне немцев.

108

Кочубей, по всей видимости, занимал в полку более низкий пост.

109

По всей видимости, имеется в виду офицер украинских партизан-националистов, действовавших в районе, через который до этого прошел полк Ковпака.

110

То есть хорошее. Так написано в дневнике.

Content

Джон Армстронг
Партизанская война. Стратегия и тактика. 1941–1943

Предисловие

Часть первая Район Ельни и Дорогобужа Смоленской области Герхард Уайберг

Введение

Партизанская война

Борьба с партизанами

Выводы

Глава 1 Район Ельни и Дорогобужа, 1941 г.

Война в 1941 г.

Партизанское движение в Смоленской области до 2 октября 1941 г.

Котел в районе Вязьмы, октябрь-ноябрь 1941 г.

Партизанское движение, октябрь-декабрь 1941 г.

Глава 2 Советский прорыв и организация крупномасштабного партизанского движения, январь-март 1942 г.

Советский прорыв и его последствия

Формирование крупномасштабного партизанского движения

Глава 3 Первые попытки немцев по уничтожению партизан

Ответная реакция немцев; мелкие операции против партизан и их провал

Операция «Мюнхен» – успехи и провал

1. Ход операции «Мюнхен»

2. Использование авиации

Глава 4 Местное население при немцах и партизанах

Политические и административные меры партизан

«Бандиты»

Отношение местного населения

Глава 5 Партизанское движение, июнь 1942 г. – сентябрь 1943 г.

Немецкое наступление

1. Планы и их претворение в жизнь

2. Соединение «Граукопф» (экспериментальное формирование «Осинторф», экспериментальное формирование «Центр»)

3. Воздушная поддержка операции «Ганновер»

Реакция партизан на немецкое наступление

1. Боевые действия

2. Попытки скрыться

3. Бегство

Попытки немцев воспрепятствовать возрождению партизанского движения

1. Военные меры по наведению порядка

2. Политические меры по наведению порядка

3. Превентивные меры против доставки новых партизан по воздуху

Попытки советской стороны возродить партизанское движение

Судьба партизанского движения, июнь 1942 г. – сентябрь 1943 г.

Часть вторая Брянская область Курт де Витт и Вильгельм Молл

Глава 1 Общие сведения и выводы

Военные события 1941 г. и начало оккупации

Ранние проявления партизанской войны

Рост и усиление партизанского движения

Завершающий этап и отступление немцев

Выводы

Глава 2 Основные характеристики партизанского движения

Организация

1. Виды и размеры отрядов

2. Состав партизанских отрядов

Управление и контроль

1. Внутренний контроль

2. Управление партизанскими отрядами извне

Глава 3 Основные особенности партизанских операций

Подрывные действия в немецком тылу

1. Цели и планы партизан

2. Общий обзор подрывных действий партизан

3. Подрывные действия и организация

4. Методы проведения операций

Борьба с партизанами

1. Защита линий коммуникаций

2. Главные антипартизанские операции

3. Оценка

Часть третья Полоцкая низменность Ральф Маврогордато и Эрл Зимке

Глава 1 Географические, экономические и этнографические характеристики региона

Топография

Военная география

Экономика

Население

Глава 2 Краткий обзор исторических событий

Военные события 1941 г. и начало оккупации

Ранние проявления партизанской войны

1. Организация на начальном этапе

2. Отношение населения к партизанскому движению

3. Партизаны, осень 1941 г.

4. Реорганизация партизанского движения

Усиление партизанской войны

1. Рост партизанского движения

2. Перемены в настроениях населения

Операции немцев против партизан, 1942-1943 гг.

Заключительные этапы партизанской войны и отступление немцев

1. Стратегическое значение партизанских районов

2. Освобождение Полоцкой низменности Советской армией

Глава 3 Организация партизан: бригада

Командир бригады

Офицеры

Комиссар

Заключение

Часть четвертая Северный Кавказ Александр Даллин

Глава 1 Основные сведения

Регион и проблема

1. География и экономика

2. Административно-территориальное и этническое деление

Военная кампания и ее цели

Советская политика на Кавказе, 1941-1942 гг.

Немецкая политика на Северном Кавказе

Немцы и коренное население

1. Культура и религия

2. Экономическая политика

3. Сельское хозяйство

4. Немецкая пропаганда

5. Национальный вопрос

6. Различия в настроениях населения

Глава 2 Кавказские партизаны: исследования двух частных случаев

Соединение Егорова

1. Щербиновский отряд

2. Камышеватский отряд

3. Ростовский отряд

4. Верхне-Баканский отряд

5. Варениковский отряд

6. Анапский отряд

7. Реорганизация

8. Разгром

Калмыцкий регион

Глава 3 Организация и управление

Глава 4 Советские агенты и партизанское движение

Глава 5 Заключение и выводы

Часть пятая Районы излучины Днепра Джон Армстронг

Глава 1 Географические, экономические и этнографические характеристики региона

Глава 2 Краткий обзор развития событий

Глава 3 Оценка

Часть шестая Избранные советские источники по партизанскому движению периода Второй мировой войны

Введение

Глава 1 Организация партизанского движения в 1941 г.

Документ 1

Документ 2

Документ 3

Документ 4

Документ 5

Документ 6

Глава 2 Советские директивы партизанам

Документы 7–10

Документ 7

Документ 8

Документ 9

Документ 10

Документ 11

Документ 12

Глава 3 Тактика партизан

Документ 13

Документ 14

Документ 15

Глава 4 Партизанские донесения

Документ 16

Документы 17–21

Документ 17

Документ 18

Документ 19

Документ 20

Документ 21

Документы 22–23

Документ 22

Документ 23

Глава 5 Призывы к коллаборационистам

Документ 24

Документ 25

Документ 26

Документ 27

Документ 28

Документ 29

Документ 30

Документ 31

Документ 32

Документ 33

Документ 34

Документ 35

Глава 6 Партизанская пропаганда и отношения с местным населением

Документ 36

Документы 37–38

Документ 37

Документ 38

Документ 39

Документы 40–44

Документ 40

Документ 41

Документ 42

Документ 43

Документ 44

Документ 45

Документ 46

Глава 7 Полк Гришина

Документ 47

Документы 48–52

Документ 48

Документ 49

Документ 50

Документ 51

Документ 52

Документы 53–56

Документ 53

Документ 54

Документ 55

Документ 56

Документы 57–60

Документ 57

Документ 58

Документ 59

Документ 60

Документ 61

Документы 62–63

Документ 62

Документ 63

Документ 64

Документ 65

Приложения Немецкие донесения о допросах

Приложение А Допрос Александры Ивановой

Приложение Б Донесение о допросе Александры Ивановой

Приложение В Дополнительное донесение о допросе Ефимова

Глава 8 Полк Ковпака

Документ 66

Документ 67

Документ 68

Документ 69

Документ 70

Документ 71

Документ 72

Глава 9 Партизанские дневники

Документ 73

Документ 74

Примечания