Оливия Кулидж

Золотые дни Греции

Вступление

История – это жизнеописание таких же, как мы, людей. Однако история повествует в основном о самых значительных, судьбоносных моментах целых народов, живших в давние времена, и может оставить незамеченными те мелочи, о которых мы думаем большую часть времени. Изучая прошлое, нам, как правило, удается узнать много подробностей об отличительных особенностях тех или иных мест, событий и лишь совсем немного о чувствах и забавах людей, живших в далекие эпохи.

Около двух с половиной тысяч лет назад один из знаменитых предводителей Афин сказал: «Я управляю гражданами Афин, моя жена управляет мной, а мой маленький сын управляет моей женой». Это говорит о том, что у жителей Афин, даже если они об этом редко писали, были близкие, которых они любили, и дети, которых баловали, так же, как делаем это мы.

Если мы вспомним это высказывание, когда начнем читать историю Греции, то вряд ли поймаем себя на мысли о счастье. Мы не жили в ту эпоху, но нам нужно понять, что обычные люди, такие, как мы, были счастливы во все времена, в любых странах и любили свой образ жизни, как и мы в наше время.

Пока мы уверены в этом, будем понимать, что важные исторические события тоже интересны. Люди боролись за свободу, обретали ее и обнаруживали, как нелегко с ней управляться. Они пытались понять, что означает счастье и что необходимо предпринять, чтобы сделать людей счастливыми.

Обратитесь к своему воображению, читая историю, и будет странно, если вы ее не полюбите. В истории столько замечательного! Мы узнаем о людях, добившихся славы, их приключениях, о том, как они становились лидерами. Мы восхитимся великими деяниями, и нам захочется повторить славный путь, ведь всегда есть возможность сделать что-то хорошее, независимо от времени и места. Ведь в каждый момент истории есть свои герои.

Свободная страна и ее люди

Греция – маленькая гористая страна, очертания ее напоминают руку, омываемую морем. Южная часть страны подобна ладони с очень тонким запястьем, она называется Пелопоннесом. В Греции, где повсюду море, гораздо легче перебраться из одного места в другое на судне, нежели пересекать горы. Греки всегда были отменными моряками, ведь многие из них жили на островах. Крошечное море между восточной частью Греции и современной Турцией, оно называется Эгейским, просто усыпано островами, и суша для моряков всегда в пределах видимости. Это значительно облегчало грекам перемещение, и вскоре они воздвигли города по всему турецкому побережью Эгейского моря. Когда греки говорят о своей стране как о государстве, они подразумевают не только то, что мы именуем Грецией, но и острова Эгейского моря, а также несколько более удаленных портов.

Греция бедная страна, более подходящая для разведения коз и обезьян, а не лошадей и крупного рогатого скота. Зерно выращивают лишь в некоторых равнинных местах. Греция особенно знаменита своим виноградом и оливками. Греки использовали оливковое масло для приготовления пищи, как горючее для ламп и даже для изготовления мыла. Основные продукты питания здешних жителей – изюм, оливки, хлеб, сыр из козьего молока, рыба и, конечно, овощи. Греки пили вино, смешивая его с водой. А жили они гораздо проще, чем мы сейчас, но их жизнь изобиловала приключениями.

Греческие дома были маленькими и простыми, потому что люди не проводили в них много времени. Зима здесь влажная и часто бывают штормы, но с приходом весны дни становятся ясными. Склоны холмов покрываются миллионами цветов. Лето теплое и безоблачное, но не слишком жаркое, потому что часто дуют ветры. Море и небо удивительной голубизны, а воздух чист и прозрачен. Греция – отличное место для людей, умеющих ценить прекрасное.

Из-за многочисленных островов грекам было тяжело образовать единое государство. Каждый имел родное местечко, которое он называл своим городом. Это была маленькая крепость, окруженная стеной для обороны, рядом с городом возделывали землю. Если район был достаточно большой, к нему присоединялись близлежащие деревни. В каждом городе правили по-своему, между городами часто возникали ссоры, потому что энергичные греки любили хорошие драки. Однако все они говорили на одном языке, имели одинаковые традиции и молились одним богам. Во многих городах жили знаменитые люди, но больше всего исторических личностей проживало в величайшем городе – Афинах.

Не подумайте, что греки не стремились к знаниям из-за того, что их мир был меньше и беднее, чем наш. Они наслаждались жизнью и в то же время размышляли над многими вещами. На самом деле иностранцам нравится в греках их богатое воображение, неуемная фантазия.

Большую часть времени жители Греции проводили вне дома и поэтому вели тщательные наблюдения за процессами, происходящими в природе, и анализировали их. Один человек совершил путешествие по спокойному морю, когда другой попал в шторм. В один год весенние дожди льют как из ведра, а в другой стоит засуха. Один мужчина умер молодым, а его брат дожил до почтенного возраста. В целом греки полагали, что природа такая же, как они сами. Люди могли быть сердитыми, усталыми или беззаботными. И хотя их жизнь протекала достаточно размеренно, день за днем они решали серьезные проблемы. Известно, что от погоды зависит урожай, и греки считали, что правящей силой природы являются боги.

Мир Греции был прекрасен, и каждому становилось ясно, что боги должны быть прекраснее, чем люди. Вскоре греки дали имена своим богам и стали слагать про них истории. Зевс был богом неба и родоначальником всего сущего. Его брат Посейдон правил морским миром. Бог Солнца Аполлон гнал огненную колесницу по небу днем, а его сестра-близнец Артемида управляла в ночи Луной.

У богов и богинь хватало приключений, потому что без них греки не мыслили себе жизни. Слагали они легенды не только о богах, но и о героях прошлых времен, которые знали богов гораздо лучше, чем их потомки. Типичным примером этого могут служить приключения Геракла, который в конце жизни стал богом. Геракл убивал чудовищ, путешествовал в неизведанные земли, даже спускался под землю в царство духов умерших людей и вернулся невредимым. Существует множество историй, которые греки рассказывали о своих богах и героях. Большинству из них уже более трех тысяч лет, но до сих пор они не потеряли яркости красок.

Многие из этих историй слишком пространны, чтобы приводить их здесь, но одну, короткую, стоит рассказать, потому что она повествует об основании города, представляющего все самое прекрасное в Греции.

Афины расположены на континенте чуть севернее Пелопоннеса. Это столица Греции. Город стоит на совершенно плоской равнине вокруг крутого холма, именуемого Акрополем, где в стародавние времена располагалась цитадель, и это место всегда было святым для жителей Афин. По одну сторону Акрополя располагаются горы, по другую – открывается вид на море и острова, и, хотя Афины находятся в нескольких милях[1] от побережья, у города есть две замечательные гавани.

Предания говорят, что, когда город только строился, мудрые боги увидели, каким прекрасным он будет. Несколько богов боролись за право покровительствовать Афинам, но только двое имели шансы победить. Первым был Посейдон, бог моря, потому что жители Афин были прирожденными моряками, а второй – богиня мудрости и справедливой войны Афина. Договорились, что тот, кто преподнесет городу лучший подарок, будет удостоен этой чести.

Боги спустились на Акрополь и попросили первого царя Афин Кекропа стать их судьей. Затем Посейдон, величавый пожилой бог с длинными морского цвета бородой и волосами, ударил о землю трезубцем, которым управлял своими конями, проносясь по гребням волн. Вы можете увидеть их белые гривы, мечущиеся среди волн, когда ветер крепчает. От удара Посейдона земля содрогнулась и разверзлась. Из разлома выскочил чудесный белый конь, и там, где его копыто первый раз ударило о скалу, поднялся ввысь столб морской воды. Все были восхищены подарком Посейдона, поскольку лошади в Греции считались священными, а такую прекрасную все видели впервые.

Афина, молодая девушка в длинной белой мантии, не сделала ничего впечатляющего. Она великолепно воевала, когда это было необходимо, но в данный момент военные баталии ее не волновали. Она нагнулась и взяла пригоршню земли. Между ее ладоней начало расти маленькое уродливое дерево, крошечное и пыльное, с серо-зелеными листьями и мелкими крепкими зелеными ягодками.

Боги заулыбались, но Афина пояснила, что это оливковое деревце, которое даст людям и пищу, и топливо, и мыло. Жители Афин разбогатеют, продавая оливковое масло, а она научит их, как изготавливать кувшины для его хранения, прекрасные и ценные изделия. Оливки и в самом деле прославили Афины в торговле и во многих других полезных ремеслах.

Нет необходимости говорить о том, что Афина выиграла состязание. И если вы сегодня поедете в Афины, увидите на Акрополе руины одного из самых прекрасных сооружений в мире. Это Парфенон – храм, посвященный юной богине Афине, которая подарила оливковое дерево своему городу.

История о скрытом сокровище

1900–1200 годы до н. э.

Студент, изучающий историю, часто походит на хорошего детектива. Многое из ушедшего в прошлое безвозвратно потеряно, но, приложив все усилия к раскрытию тайны, человек может подарить миру прежде неизвестные события минувших эпох. Это чрезвычайно волнующий момент, когда удается найти сокровища прошлого.

Сто лет назад мы мало знали о Древней Греции, отчасти из-за того, что не верили тем преданиям, которые дошли до нас. Общие очертания истории достаточно ясны, но мы не можем рассказать многого – о том, как жили люди в те времена и что вообще происходило.

Вначале греки были кочующим народом, они пришли в свою страну с севера, оттуда, где она примыкает к Европе. Они пришли двумя большими группами с интервалом в несколько сотен лет. Первая группа, как мы сейчас полагаем, прибыла около 1900 года до н. э. Эти люди называли себя ахейцами. Они использовали оружие и инструменты из бронзы, сплава меди и олова. Бронза была достаточно прочным материалом, но существовала трудность в добыче олова.

Правление ахейцев было прервано дорянами, которые появились в этих местах на семь столетий позже. Они научились использовать железо, которое было более распространенным, чем олово, поэтому у них было достаточно разнообразного оружия и инструментов, так что начал формироваться новый уклад жизни, о котором мы знаем больше.

Под вопросом остается то, что происходило в течение семисот лет, на протяжении которых ахейцы с их бронзовыми инструментами управляли страной. Греки думали, что они знают много о тех временах, потому что сохранили древние сказания и стихи. «Илиада» Гомера частично проливает свет на то, как царь пелопоннесского города Микены Агамемнон собрал других царей и героев Греции, чтобы расправиться с Троей, городом царя Приама в Малой Азии. «Одиссея» – это рассказ о путешествии героя Одиссея по всему Средиземному морю. Сказание свидетельствует о том, как представляли себе люди окружающий мир и как они жили.

«Илиада» и «Одиссея» стоят в ряду наиболее знаменитых во всем мире произведений. Они рассказывают нам, как выглядели ахейцы, как они жили, что думали о жизни. А кто этот Гомер и что он действительно знал об ахейцах?

Греки говорили, что Гомер слепой поэт и певец, родился в одном из греческих городов в Малой Азии. Он был прекрасным рассказчиком и пел свои стихи, играя на лире. В детстве он прислуживал одному певцу, слушал его стихи и выучил их наизусть. Вскоре у него появилось страстное желание разучивать песни других певцов. Когда он сам стал певцом, он менял содержание тех песен, которые знал, как ему больше нравилось. В свою очередь, он учил песням мальчика, который путешествовал вместе с ним. Наконец, спустя пятьсот лет после завершения ахейской эры, один великий певец (а возможно, и двое, как некоторые полагают) создал «Илиаду» и «Одиссею» в том виде, в каком они нам известны сейчас.

Вы когда-нибудь играли в «испорченный телефон», когда один шепчет другому на ухо какую-то фразу, а тот нашептывает все, что услышал, другому человеку и так до конца всего ряда. В конце игры вы узнаете, что последний участник игры услышал фразу, совершенно отличную от той, которую сказал первый. Многие полагают, что «Илиада» и «Одиссея» являются результатом подобной игры. Они много рассказывают нам о временах певцов, но очень мало об эпохе ахейцев, когда это все происходило. Раньше ученые полагали, что не было никогда Троянской войны и царя Агамемнона.

Маленький мальчик по имени Генрих Шлиман получил на Рождество 1822 года в подарок от отца книгу – сборник исторических рассказов и легенд, и в ней была картина с изображением горящей Трои, которую захватил царь Агамемнон. Маленький Генрих захотел узнать, правда ли, что существовала такая Троя, как было описано в этой книге, что она исчезла и никто не может ее найти. Отец сказал ему, что это было правдой. Все богатство Агамемнона также исчезло.

– Когда я вырасту, поеду в Грецию и найду Трою и сокровища царя, – пообещал маленький Генрих Шлиман.

Семья Шлиман была бедной, поэтому Генрих оставил школу в четырнадцать лет и устроился помощником бакалейщика в маленьком городке на севере Германии, недалеко от того места, где родился. Он был сообразителен и упорно работал. Вскоре ему улыбнулась удача – он попал юнгой на морское судно, побывал во многих местах, изучил много языков, стал банкиром и богатым торговцем, но желание найти Трою никогда его не покидало.

Генрих знал, что, по мнению ученых, никогда не было осады Трои, не существовало и царя Агамемнона, но не верил в это. Когда ему исполнилось сорок пять лет, он отошел от дел и отправился на поиски загадочного города. Ведь не один он полагал, что такой город все же когда-то существовал.

Каждый знал, где была так называемая Новая Троя. Римляне построили город на возвышенности, которую сейчас называют Гиссарлыкским холмом, находящегося недалеко от побережья Малой Азии. Но полагали, что древняя Троя располагалась в каком-то другом месте. Шлиман тщательно изучил все, что говорил Гомер о территории вокруг Трои, особенно то, что касалось источников, из которых люди брали воду, и пришел к выводу, что Гиссарлыкский холм и есть то самое место, где нужно искать. Он нанял рабочих и приступил к раскопкам.

Специалисты в один голос твердили, что он сошел с ума. Рабочие обманывали его. Местные турецкие власти были настроены недружелюбно. Усугубляли ситуацию нездоровый климат в месте раскопок, отвратительная питьевая вода. Но Шлиман не собирался отступать. В короткий период года, когда было не слишком жарко и не слишком сыро, в течение четырех лет он продолжал раскопки. И в конце концов стал обнаруживать странные вещи.

Новая Троя, построенная римлянами, покоилась на руинах раннего города, под которым, в свою очередь, находился еще более древний город. Углубляясь все дальше и дальше, Шлиман нашел девять городов, каждый из которых был старше предыдущего.

Для Шлимана самым волнующим открытием, соответствующим описанию Гомера, оказалось то, что второй и третий нижние слои были уничтожены огнем. Шлиман обнаружил мощные стены и сгоревшие дотла ворота, что, как он предположил, должно было быть дворцом царя Приама и главными воротами города, о котором говорил Гомер.

Несмотря на свои открытия, в 1873 году он решил отправиться в Грецию. За день до того, как рабочие должны были прекратить раскопки, Шлиман, находясь на глубине около 10 футов у подножия дворца Приама, вдруг увидел блеск золота.

– Быстрее! – прошептал он жене. – Отпусти рабочих домой!

Шлиман испугался, что те могут украсть что-нибудь ценное. Его жена, гречанка, знала турецкий язык. Он попросил ее объяснить рабочим, что, поскольку у него сегодня день рождения, все могут идти домой. Как только рабочие покинули место раскопок, он вместе с женой продолжил работу – принялся выгребать землю из-под массивных каменных блоков, которые легко могли обрушиться им на головы. Его жена расстелила на земле красный платок, на который они стали складывать сокровища царя – короны, броши, браслеты и другие ювелирные изделия из золота, спрятанные в земле, в шкатулках среди руин дворца Приама. Это был самый счастливый момент его жизни. Вскоре было найдено еще множество замечательных изделий.

Мессен располагается в Пелопоннесе, на скалистом холме, который возвышается над равнинами. Останки старых стен все еще видны, а согласно преданиям римских времен, где-то здесь были могилы царя Агамемнона и его семьи. Шлиман страстно желал их найти.

Но нашел он не могилы героев Гомера, а сокровища потерянной для науки эпохи – орнаменты в форме животных, цветов, рыб. Здесь были изображения военных баталий, охоты на львов и ланей. Были найдены золотые маски, сохранившие особенности внешности умерших царей. Совершенно неожиданно был открыт для нас бронзовый век времен ахейцев, и впервые мы смогли обсудить, насколько точно описывал события тех времен Гомер.

С того времени люди вели раскопки не только в Трое и Микенах, но и в других местах, которые упоминал Гомер. Это были терпеливые и осторожные люди, они работали гораздо медленней, чем Шлиман. Он в спешке, как известно, уничтожил некоторые найденные им сокровища. В настоящее время мы располагаем большим количеством артефактов бронзового века, чем обнаружил Шлиман. Теперь мы знаем, что Гомер был во многом прав. Например, в «Одиссее» сын Одиссея нанес визит благочестивому старцу по имени Нестор, который дал ему выпить из знаменитой чаши с голубями на ручках. Похожая чаша была найдена, и, хотя она не совсем такая, мы видим, что Гомер упоминал нечто подобное.

Сегодня мы много знаем о людях Микен. У них были темные волосы, стройная фигура, резкие черты лица. Они любили воевать и охотиться, но также занимались торговлей и ремеслами. Их царь не был талантливым военачальником, но принимал участие во всех происходящих событиях. У него были вельможи для ведения счетов, ремесленники для изготовления оружия и инструментов, землевладельцы наполняли хранилища зерном и маслом. Его носильщики грузили товар на суда, а купцы везли это все на продажу. Все это принадлежало царю, он объединял народ вокруг себя. Каждый занимался своим делом и по традиции учил этому своих сыновей. Царь был богат, а многие его подданные оставались нищими, но гордились, что у царя богатые одежды и сокровища. Они верили, что его молитвы принесут больше удачи, чем их собственные, поскольку он возлюбленный богами герой.

В настоящее время дворец Агамемнона можно представить в общих очертаниях, он раскопан до фундамента. Испытываешь волнение, когда стоишь рядом с его большим очагом, смотришь с террасы на равнину или находишься в комнате для гостей. Истории, которые нам поведал Гомер, хорошо сочетаются с тем, что было открыто в Микенах. Сейчас мы начинаем понимать записи царских счетов, сделанные на глиняных пластинах. Они написаны на греческом языке, но буквы отличаются от тех, что использовали в более поздние времена. Сегодня нам достаточно хорошо известны Агамемнон и многие его предшественники-цари. Мы сделали шаг в прошлое знаменитых людей. А все это произошло потому, что однажды, под Рождество, семилетний мальчик сказал себе: «Я пойду и найду Трою и сокровище царя».

Осмотрись перед прыжком

546 год до н. э.

Около 1200 года до н. э. доряне со своим железным оружием обрушились на Грецию с севера по суше и по морю. Некоторые города, например Афины, беда обошла стороной, и они не были захвачены. Но многие города доряне превратили в руины, продолжая свое шествие. Обосновались они в Пелопоннесе, в южной части Греции.

Много времени потребовалось для того, чтобы доряне и ранние греки забыли распри и стали жить как единый народ, расселившись по островам и побережью Эгейского моря. Некоторые из их городов в Малой Азии торговали с богатыми царствами внутри материка и развивались очень быстро. Постепенно греческие торговые пути становились известными их соседям.

Крез, самый богатый человек в своем мире, управлял одним из таких царств в Малой Азии примерно в середине VI века до н. э. Он хорошо знал греков, и ему было приятно принять у себя Солона из Афин, который считался одним из самых мудрых людей.

Жители Афин попросили Солона написать им новый свод законов, более справедливых, чем те, которые существовали. Он исполнил просьбу, но, поскольку не желал быть диктатором, позволил гражданам самим написать эти законы для себя.

Крез встретил гостя с великими почестями. Он показал ему свой роскошный дворец, сокровища, великолепные одеяния и изящную мебель, драгоценные камни и все, чем он обладал. Затем, гордо улыбаясь, он спросил у Солона, кто же самый счастливый человек в мире.

– Теллус из Афин, ваше величество, – ответил Солон.

Пораженный и рассерженный Крез спросил, почему.

– Во-первых, потому, что его страна процветала в годы его правления, а он сам и его сыновья были прекрасными и достойными людьми. Позже он провел свою жизнь в утешении, как это называют наши люди, и достойно почил. В битве между Афинами и их соседями он вышел на помощь своим гражданам, обратил неприятеля в бегство, но сам погиб на поле боя. Граждане Афин устроили ему публичные похороны на месте, где он погиб, и оказали ему самые высокие почести.

Крез не понимал, почему человека можно назвать счастливым лишь из-за того, что счастлива его страна, у него хорошая семья и потому, что он погиб как герой. Царь задал свой вопрос снова, полагая получить вразумительный ответ. Но Солон сказал ему, что Клеобис и Битон были следующими счастливыми людьми. Эти двое юношей из Аргоса вели себя столь благородно по отношению к матери, что она вымолила богов удостоить их самого щедрого дара. На следующий день эти двое заснули в расцвете своей юности, так и не познав печали, и больше никогда не проснулись. Жители Аргоса установили в их честь статуи.

Казалось, что Солон возносил людей куда беднее, чем Крез, – людей, очень щепетильно относившихся к своей чести. Крез ушел от Солона в гневе.

Прошли годы, и воинствующий правитель по имени Кир появился в Персии, в районе реки Тигр и побережья Красного моря, на расстоянии, которое можно было преодолеть за два с лишним месяца. Крез полагал, что может чувствовать себя защищенным от персов, поскольку между ними находились сильные империи. Но они были уничтожены. Персидская империя распространилась по всей Малой Азии до самой границы владений Креза.

Крез не мог решить, что ж ему следует предпринять. Стоит ли ждать и надеяться, что Кир оставит его в покое, или следует атаковать до того, как противник будет готов напасть? Он решил, что лучше всего попросить совета, и послал узнать ответ от греческого оракула в Дельфах.

Храм Аполлона в Дельфах – один из самых прекрасных памятников архитектуры в Греции. Он расположен высоко на склоне холма с видом на узкую долину, окаймленную горами и сбегающую к морю. Какие бы войны ни происходили между греческими городами, всегда к этому месту относились с благоговением. Священнослужители храма часто выступали посредниками в переговорах.

Аполлона считали богом, предсказывавшим будущее, и люди приходили в его храм в Дельфах, чтобы узнать о том, что их ждет. Они задавали вопросы священнослужителям храма, которые, в свою очередь, передавали их жрице Аполлона. Она восседала на треногом троне, размещенном над глубоким разломом в земле. Мы можем предположить, что, вероятно, из разлома выходил какой-то газ или жрица принимала специальные снадобья. Во всяком случае, она входила в транс: выкрикивала несвязные слова или отрывочные фразы, зачастую лишенные смысла. На остальных жрецах лежала задача понять ее изречения и дать подробный ответ.

Можно с уверенностью назвать это обманом, с помощью которого священнослужители дурачили людей, но в действительности не все так просто. Каждый полагал, что они четко переведут то, что, должно быть, подразумевала жрица Аполлона. Кроме того, предполагалось, что Аполлон не дает прямых ответов. Если вы придете узнать, кто украл вашу корову, не рассчитывайте получить в ответ имя злодея. Аполлон может проклясть похитителя коровы, тот испугается и вернет ее. Или он может дать ответ в виде загадки, которую вы сами должны разгадать.

Зачастую люди и целые города жаловались в Дельфах Аполлону друг на друга при нарушении договоров или священных законов. Аполлон, покарав обидчика, заставлял его исправить поведение. Таким способом храм в Дельфах помогал объединить маленькие разрозненные государства.

Итак, царь Крез послал за советом к Аполлону. И поскольку он был очень богат, то не поскупился на щедрые подарки. Подарил золотую статую льва, два огромных кубка из золота и серебра, четыре серебряных шлема, еще несколько золотых и серебряных сосудов, золотую женскую статую и драгоценные камни своей жены. (У нее их осталось гораздо больше.) Отдавая все это, Крез спросил, должен ли он идти войной на Персию.

Священнослужители Аполлона предсказали, что Крез сокрушит великую империю. Вдохновленный этим пророчеством, он атаковал. Увы, великая империя, которая вскоре оказалась разрушенной, оказалась его собственной.

Эти истории о царе Крезе и греках поведал нам греческий историк Геродот, замечательный собиратель увлекательных рассказов. Геродот добавляет, что, когда персидский царь Кир собирался казнить Креза, он услышал, как старый человек взывает к какому-то Солону, и спросил, почему. Крез повторил ему слова Солона о том, что ни один человек не может считаться счастливым, пока не умрет. Его мудрость произвела сильное впечатление на Кира. Он помиловал Креза и сделал его одним из своих советников.

Эти рассказы, вероятно, не стоит считать чистой правдой, но они раскрывают нам исторические события. Солон и Крез были реальными людьми. Действителен также и контраст между греческой идеей о хорошей жизни и блеском великих государств Азии. Греки знали, что жизнь тяжела для многих людей, и радовались, когда у них были доброе здоровье, послушные дети, дружные соседи и когда удача сопутствовала им. Они хотели быть гражданами, память о которых сохранится после их смерти в сердцах потомков. Они не считали, что огромное богатство делает людей счастливыми, быт высшей знати не производил на них впечатления.

Все это создавало грекам трудности в отношениях с азиатами, которые боготворили своих правителей и людей знатного происхождения, рожденных для управления другими людьми. По этой причине важно отметить, что, когда Крез был побежден, греческие города на побережье Малой Азии оказались по соседству с гигантской империей. Сын Кира покорил Египет. Превзошел всех третий царь – Дарий, управлявший государством, простиравшимся до севера Индии. Теперь будущее Греции зависело от того, сможет ли она отстоять независимость по отношению к могущественной Персии.

Олимпийские игры

776 год до н. э. – 393 год н. э.

Храм предсказаний в Дельфах помогал грекам почувствовать, что все они принадлежат единой семье. Важную роль в их объединении сыграли и атлетические игры, проводившиеся в нескольких районах Греции. Самыми значительными были Олимпийские игры, в честь бога Зевса в Олимпии на территории пелопоннесского города Элиса. Эти олимпийские торжества проводились каждые четыре года, а период между первым и последующим фестивалем назвали Олимпиадой. Все греки вели отсчет времени по этим самым олимпиадам. Например, 701 год до н. э. был четвертым годом девятнадцатой Олимпиады. Это говорит о том, насколько важны были Олимпийские игры для каждого города.

За год до начала игр жители Элиса, ответственные за их проведение, рассылали гонцов по всей Греции для того, чтобы объявить, что священный год игр начался. Это служило сигналом для всех лучших атлетов начать усиленные тренировки. Давайте проследим за счастливой судьбой афинского бегуна по имени Федиппид.

Атлетикой Федиппид начал заниматься, когда ему было около семи лет и он пошел в школу. Отец дал ему наставника, старого слугу, который постоянно сопровождал его и даже спал с ним в одной комнате. Греки даже в мыслях не могли допустить, чтобы ребенок рос избалованным и шаловливым. На наставника возлагалась обязанность не упускать мальчика из виду и учить правильно себя вести в обществе. Федиппид должен был опрятно выглядеть, носить мантию туго обернутой вокруг тела, опускать взгляд в присутствии старших и никогда не вступать в разговор, пока его не спросят. Вероятно, это было очень тягостно. К счастью для мальчика, большую часть дня он был занят.

Ранним утром наставник провожал его в школу и сидел рядом с ним, наблюдая, как он в компании с другими мальчиками учится читать, писать и цитировать Гомера. У учителя был ремешок или хлыст, который он пускал в ход, если Федиппид терял внимание к предмету. Мальчик проводил на занятиях много времени, так как греки считали, что труды Гомера учат истории, поэзии и священным наукам, равно как и уважению достоинства. Федиппид посещал еще уроки музыки, практиковался в пении и игре на лире.

Можно себе представить, как рад был мальчик после столь долгих занятий и пристального внимания преподавателей побегать. Для Федиппида самым лучшим было время дня, когда он шел на спортивную площадку в сопровождении наставника, прихватив с собой маленькую фляжку с маслом и скребок. Здесь мальчики тренировались в беге, метании дротика и диска, прыжках в длину или боролись. Некоторые изучали ведение кулачного боя, обмотав руки тяжелыми кожаными ремнями. Таким способом можно было нанести противнику гораздо больше повреждений, чем современными боксерскими перчатками, но многих греков кулачные бои не интересовали. Они отменно воевали, но не слишком любили жестокие виды спорта.

Федиппид не был достаточно богатым, чтобы часто принимать участие в гонках на колесницах. Это был спорт состоятельных людей, как и современные скачки на лошадях. Обладатель лошадей считался победителем, в то время как всадника, так же как и современного жокея, лишь нанимали для участия в заезде.

На спортивных площадках было жарко и пыльно, поэтому Федиппид занимался обнаженным. Есть рассказ, в котором говорится, что в прежние времена в Олимпии каждый атлет должен был носить набедренную повязку. Один молодой человек подумал, что он сможет бежать быстрее без одежды, и закрепил свое одеяние так, чтобы оно слетело. Он выиграл забег, но арбитры не знали, можно ли присудить ему победу. В конце концов они согласились, что атлетам одежда не нужна.

К окончанию занятий мальчик становился грязным и потным. Перед тем как снова одеться, он смазывал всего себя оливковым маслом, а потом скребком удалял его с тела вместе с грязью и потом. Конечно, это не так приятно, как мыться под душем, но все-таки достаточно хороший способ привести себя в порядок в жаркой стране, где летом с водой проблемы.

В Афинах проводились и местные атлетические встречи, а потому и у Федиппида скоро появилась возможность принять участие в соревнованиях мальчиков, которые устраивали в честь Тесея. Он должен был выиграть эти состязания, и, когда занятия в школе заканчивались, он шел тренироваться с молодыми мужчинами. Каждый в Афинах знал, каким хорошим он был бегуном, и страстно желал ему победы.

В Афинах через каждые несколько лет устраивали соревнования в честь богини Афины.

Одиннадцать месяцев пролетели незаметно, и все атлеты теперь должны были собраться в Элисе, чтобы провести там последний месяц. Их сопровождали тренеры вместе со слугами, которые несли продовольствие и все необходимое. Афины были большим городом, и, несомненно, в нем проживало достаточно много молодых людей. Город гордился тем, что мог выставить команду веселых, хорошо экипированных атлетов, которая устраивала настоящие представления, проходя через города по пути в Олимпию.

Пока Федиппид заканчивал последние тренировки в Элисе и знакомился со своими молодыми соперниками, гонцы по всем городам возвещали о священном перемирии. Это означало, что, если где-то шла война, а это случалось довольно часто, ее должны были прекратить, чтобы люди смогли поехать на великие игры и затем вернуться домой. В Древней Греции перемирие достигалось безоговорочно, но позже иногда нарушалось, так как греки стали меньше бояться, что на них за это падет проклятие Зевса.

Наконец великий день наступал, и самые знатные жители Элиса торжественной процессией повели атлетов к Олимпии, где проводились игры. Это было открытое поле, только более ровное, чем остальные окрестные поля, узкое и длинное, и народ толпился по краям, наблюдая за событиями. Рядом с другими строениями находился прекрасный дворец Зевса. Вокруг располагался рынок со всевозможными товарами, ведь Олимпия была еще и большим торговым центром.

Громадные толпы людей собирались посмотреть игры. В теплую августовскую погоду можно было спать и под открытым небом, многие брали с собой еду. На рынке можно было купить много разных товаров, среди которых встречались и полезные, и странные, и дорогие. Было любопытно наблюдать за происходящим вокруг. Поэт мог читать свои стихи окружающим. Для него это был способ добиться известности, а у окрестных жителей, возможно, единственный шанс услышать его стихи. Образованный человек мог читать лекцию о том, что мир состоит из атомов, или о том, как лечить лихорадку, или о традициях египтян. Люди собирались толпой, чтобы послушать, ведь греков всегда интересовали новые идеи. А те, у кого не было настроения слушать такие лекции, могли посмотреть на акробатов и жонглеров. Люди встречались здесь со своими друзьями, которых не видели в течение нескольких лет. Казалось, все собирались на этих играх.

Пока все это происходило, Федиппид и его друзья приносили жертву богам. Никто ни на миг не забывал, что Олимпия не только место встречи атлетов. Они собирались восславить Зевса, в жертву которому каждый молодой человек убивал животное, внутренности которого сжигались на алтаре, а мясо шло на праздничный стол их друзьям, так как самим атлетам по правилам их тренировок есть его не позволялось. За молитвами, жертвоприношениями, праздничным столом проходил праздник Зевса. Ярмарочные зрелища поднимали людям настроение.

Следующие три дня посвящались спортивным состязаниям, а в последний день награждали победителей. Федиппид одержал победу и стал самым знаменитым бегуном в Греции. В пятый, последний, день он получил награду, которая представляла собой ленточку, чтобы стягивать волосы, и венок из оливковых веток. Афиняне бурно аплодировали ему. Вероятно, был нанят знаменитый скульптор, чтобы изготовить его статую и установить в Олимпии.

Афиняне с триумфом отправились в родной город, и в центре толпы был Федиппид. Когда он возвратился домой, главные государственные мужи вышли его встречать. Они повели его в храм богини Афины, где он оставил свой оливковый венок. Подарки посыпались со всех сторон. Его наградили денежным призом. Теперь слава и почет были обеспечены ему на всю жизнь, ведь своей победой Федиппид прославил родной город.

Современные Олимпийские игры сохранили идею великих игр Древней Греции, когда война уступала место спорту хотя бы на короткое время. Современные виды спорта более многообразны, но мы стараемся сохранить те же традиции. Однако есть одно большое различие. Как по-вашему, существовали женские соревнования в Олимпии? Никогда! Греческие женщины выходили замуж в четырнадцать лет и после этого редко покидали стены дома. В Древней Греции, если вы хотели наслаждаться забавами и приключениями, вам следовало родиться мальчиком.

Аристодем из Спарты

Около 500–479 годов до н. э.

Наиболее известными из поселившихся в Пелопоннесе дорян были те, кто жил в Спарте. В отличие от других мест Греции Спарта находилась в глубине континента на широкой равнине, окруженной горами. Эта страна нуждалась в хороших солдатах, потому что, сохраняя господство в горах, можно было совершать набеги на сопредельные территории и при этом чувствовать себя в безопасности.

Когда доряне завладели Спартанской равниной, она была густо заселена, поскольку равнинная местность, пригодная для земледелия, – редкость для Греции. Вместо того чтобы убивать местных жителей, доряне превратили их в слуг, практически в рабов. Сами доряне были воинами и нуждались в рабочей силе. Это поделило людей Спарты на две группы, живущих раздельно. Спартанцы, как любили называть себя доряне, были в меньшинстве. Чтобы сохранить господство, они организовали правление особым образом. Как это выглядело, мы можем увидеть на примере Аристодема, который родился в Спарте немного позже, чем Федиппид в Афинах.

Первые семь лет жизни эти мальчики особо ничем не различались, только Аристодем был несколько грубее. Он жил с матерью, отца почти не видел, в жару ходил без одежды и вместе со сверстниками забавлялся теми же играми, некоторые из которых знают и современные дети.

В семь лет Федиппид пошел в гимнасию, и ему дали наставника, который учил его хорошим манерам. Аристодем покинул мать и жил в казарме вместе с другими мальчиками. Там он научился быть выносливым. В качестве одежды ему полагалась лишь туника без рукавов для лета и зимы, независимо от того, насколько было холодно. Он спал на полу, на охапке тростнике, который сам собирал. Постоянно испытывал голод, так как плохо кормили, и ему приходилось воровать продукты. Спартанцы считали, что этот опыт выживания пригодится ему на войне. Если Аристодема ловили на воровстве, его жестоко избивали.

Его всегда колотили то за одну провинность, то за другую. Он был в компании, которую возглавляли один или двое молодых людей. Их задачей было научить мальчиков переносить боль без слез и криков, и, можете быть уверены, с этим они справлялись. Им показывали, как обращаться с оружием, они совершали длительные марши. Аристодем занимался некоторыми видами спорта, которыми увлекался Федиппид в Афинах. Но спартанцы предпочитали те виды спорта, которые были бы полезны в военных условиях, например бег в полном вооружении или жестокие кулачные бои, походившие на настоящую безоружную битву.

Аристодем учился читать и писать, ведь на войне иногда бывало важно передать сообщение, однако он уделял этому немного времени, и ему не дозволялось часто слушать лекции и много читать. Он учился быть немногословным, выражать мысли прямо и кратко.

Вряд ли он все это ненавидел, как вам, вероятно, показалось, ведь он нашел себе хороших друзей и гордился своей стойкостью. Когда он стал достаточно взрослым, его перевели в казарму для молодых мужчин.

Он никогда не выполнял какой-либо полезной работы. Каждая спартанская семья владела несколькими земельными наделами. Людей, которые жили там и работали, называли илотами. Это были побежденные люди, жившие на этой земле до того, как туда пришли спартанцы. Каждый месяц илоты Аристодема должны были поставлять определенный провиант в армейскую столовую, где он питался со своими друзьями. Один из илотов стал его личным слугой и сопровождал на войну, неся его шлем и тяжелое вооружение на маршах. Когда накрывались столы, Аристодему полагалось вдвое больше еды, чем его слуге. Нам остается только надеяться, что он иногда делился со слугой.

У Аристодема не было необходимости зарабатывать себе на жизнь, ибо государство обеспечивало его потребности. В Спарте было два правителя, но реально они были скорее главнокомандующими. То, чем заниматься Аристодему, когда он был свободен от ратных дел, определял совет старейшин. Он, например, мог нести дозорную службу в гарнизоне на границе территории Спарты. Совершать внезапные нападения на илотов, которых заподозрили в заговоре. Большая часть времени уходила на поддержание хорошей физической формы. Одежду и оружие для них изготавливали их женщины, илоты или кто-либо еще, плативший им дань. Сама по себе Спарта скорее походила на бедную деревню – лишенная роскошных строений, которыми так гордились афиняне.

Аристодем женился довольно рано. Он полагал, что обязан иметь много детей, однако открыто не ходил к своей жене и не жил с ней. Он посещал ее тайно в течение нескольких лет, когда был моложе и приворовывал для собственного пропитания. Только достигнув зрелого возраста, он мог вернуться в дом, но и тогда обычно ел в армейской столовой.

Нет ничего удивительного в том, что спартанцы стали лучшими солдатами в Греции. Их не слишком любили соседи, но народы, жившие подальше, например афиняне, не скрывали своего восхищения. Возможно, спартанцы были недалекими, но, по крайней мере, говорили то, что думали. Непритязательные в одежде и еде, они отдавали жизни государству. Афинянам, которые так гордились собственным городом, нравилось, как спартанцы выполняют свой долг.

Вскоре после того как персы разгромили Креза, были атакованы и греческие города в Малой Азии. Они послали за помощью к афинянам и спартанцам. Афиняне оказали малую помощь, а спартанцы и вовсе не стали воевать так далеко от своего дома. Греческие города были захвачены, а часть их военных судов пополнила флот персов.

Прошли годы, и воинственные правители Персии стали подумывать о завоевании греческого континента. И Аристодем, и Федиппид готовились к битве за свободу. Маленькие города, которые столь ревностно относились друг к другу, нуждались в объединении под началом одного лидера. Естественно, что надеждой для всех стали спартанцы, которые были лучшими воинами.

Персы атакуют

490–479 годы до н. э.

Нападение персов на Грецию не заставило себя долго ждать. В 490 году до н. э., царь Дарий послал флот на завоевание некоторых островов, а затем и для атаки Афин. Афиняне обратились за помощью к спартанцам. Но когда враг появился в прямой видимости, в районе бухты Марафон, что в двадцати милях от Афин, спартанцы все еще находились за сто пятьдесят миль, у себя дома.

В Греции отсутствовали хорошие дороги, а горы были слишком круты, чтобы проскакать на лошади. И вот пришло время Федиппиду, самому быстрому бегуну в Греции, помочь своей стране. Говорят, он преодолел расстояние между Афинами и Спартой за два дня. Ни один современный бегун не пытался повторить этот подвиг.

Несмотря на его усилия, спартанцы не вышли на помощь. Случилось так, что этот месяц был священным для спартанцев, и они ждали новолуния, чтобы не прогневать своих богов. Вероятно, их не особенно волновало, что произойдет с Афинами, так как у себя в Пелопоннесе они были в безопасности.

К счастью, афинский военачальник Мильтиад нашел способ застать персов врасплох и отбросил их назад к судам. В этом сражении у Марафона афиняне одолели врага без помощи спартанцев. Впоследствии Мильтиад передал шлем, в котором был в тот победный день, в храм Зевса в Олимпии. Впоследствии его обнаружил один из терпеливых искателей предметов старины, который работал в Греции еще со времен Шлимана. Если вы когда-нибудь посетите Грецию, то увидите этот шлем, который носил великий афинянин, спасший свою страну.

Прошло несколько лет, царь Персии Дарий скончался, и на престол взошел его сын Ксеркс. Новый правитель хотел доказать, что он ничем не хуже отца, и также решился на вторжение в Грецию. Он послал гонцов во все концы своего владения, чтобы собрать войско.

Десять тысяч лучших солдат Ксеркса составляли гвардию, их называли бессмертными потому, что, когда кого-то убивали, на его место сразу ставили другого, чтобы сохранить общую численность войска. Это были пешие воины, вооруженные дротиками, но у Ксеркса была еще и прекрасная конница, много лучников, а кроме этого, у него были хорошие лучники из Персии и родственных ей народов. Все они носили более легкое вооружение, чем греки, но полагали, что могут остановить их наступление.

У царя Ксеркса была огромная держава, и каждую область обязали прислать ему воинов. Поэтому среди его солдат встречались чернокожие люди в леопардовых шкурах из Эфиопии, которые несли оружие с кремневыми наконечниками, так как не знали, что такое металл. Были люди с узкими глазами и желтой кожей, в странных головных уборах, сделанных из конских скальпов, с оставшимися на них гривами и ушами. Смуглые люди из Индии, в одеждах из хлопка, с луками и стрелами из бамбука. Передвигались воины на колесницах, пони, ослах или верблюдах. У них были шлемы и защитная одежда из кожи, дерева, металла, плетеной соломы или подбитого холста. В их вооружении можно было найти все: от заостренного кола и дубины до дротиков, арканов и стрел. Большинство из этих странных людей вряд ли были полезны Ксерксу в битве, зато они имели свирепый вид и отлично подходили для грабежей и пополнения запасов продовольствия. Кроме того, на пути домой они рассказывали своим друзьям, как велика власть персидского царя.

Эта армия собралась в Малой Азии, в городе Сарды, который был столицей Креза. Никому не было позволено уклоняться от службы. Один богатый человек спросил, может ли старший из пяти его сыновей остаться дома, поскольку все остальные ушли в армию. Ксеркс разрубил молодого человека надвое. Половина его тела была выставлена на одной из сторон Великих ворот Сард, мимо которых маршировала армия. Ксеркс отправился вместе с войсками на колеснице. Впереди него белые кони мчали пустую колесницу, как символ того, что невидимый персидский бог отправляется на войну.

Армия маршировала по направлению к узкому каналу, который разделяет Малую Азию и Европу в северо-восточной части Эгейского моря. Этот пролив, называвшийся Геллеспонт, соединяет Черное и Эгейское моря. В самой узкой части его ширина составляет около мили, а течение здесь сильное, как в быстрой реке. Ксеркс приказал флоту встретить его здесь и из кораблей составить подобие моста, чтобы армия переправилась на другой берег.

Моряки протянули толстые канаты от берега до берега и пытались поставить суда борт к борту, чтобы получилась переправа для армии. Это оказалось нелегко из-за сильного течения, а потом внезапно налетевший шторм разметал суда. Ксеркс приказал своим людям высечь море плетьми, дабы продемонстрировать скрывающимся в нем духам, что великий царь рассержен. Также приказал казнить тех, кто неудачно наводил переправу. Вторая попытка создать переправу оказалась более удачной. Ксеркс совершил жертвоприношение и воздал богам молитвы. Историк Геродот писал, что на переправу ушло семь дней и ночей.

Пока эта огромная армия прокладывала себе путь по побережью Эгейского моря, надвигаясь на Грецию с севера, в городах уже началась паника. Ближние к персам спешили сдаться на милость победителя, но те, кто находился южнее, как афиняне или спартанцы, были полны решимости сопротивляться. Армия Ксеркса продвигалась недалеко от морского побережья, а вдоль берега шел флот с запасами продовольствия. Так получилось, что дорога по побережью проходила через такое место, где горы близко подступали к морю. Это место, называемое Фермопилы, было идеальной позицией для маленькой армии, которая собиралась остановить продвижение гораздо большего войска. Позиция была замечательна еще и тем, что персидский флот не мог зайти к грекам в тыл, так как подход к берегу преграждал длинный скалистый остров.

Шел олимпийский год, время священного перемирия. Кроме того, спартанцы отмечали свой важный праздник и хотели принять бой гораздо южнее. Но они не могли полностью игнорировать намерения афинян, потому что те составляли большую часть флота, и выслали туда ничтожный отряд численностью триста воинов во главе с царем Леонидом. Они должны были оборонять Фермопилы, пока их праздники благополучно не закончатся.

Предвидя страшный бой, Леонид взял с собой только тех мужчин, у которых были сыновья, способные продолжить их род. Среди них был и Аристодем. Спартанцы всегда шли на войну веселые. «Возвращайтесь со щитом или на щите!» – кричали им вслед, провожая на войну. Это было старое спартанское напутствие, означавшее: «Возвращайтесь или с победой, или мертвыми». Побежденный воин бросает свой щит, чтобы быстрее удрать, а убитого в бою несут домой на щите его товарищи.

Ксеркс со своей огромной армией не торопился. К тому времени, когда он подошел к Фермопилам, Леонид с тремя своими сотнями был уже там, в его подчинении было еще шесть тысяч солдат. Во время пути Аристодем и его друг получили глазную инфекцию и почти ослепли, и Леонид приказал им покинуть поле боя.

В течение двух дней персы штурмовали Фермопилы. Ни тучи их стрел, ни атаки десяти тысяч бессмертных не сломили сопротивления греков, которых частично защищали утесы по одну сторону дороги. Персы пытались найти обходной путь, но большинство троп через горы были непреодолимы. Леонид распределил тысячу людей охранять горные подходы. Однако на вторые сутки местный житель сказал, что где-то есть обходной путь. Найдя его, персы легко расправились с греками в горах и начали высаживаться на побережье позади Фермопил.

Фермопилы были потеряны, и гонцы сообщили Леониду, что тот должен отступить, пока пути к отходу не перекрыты. Казалось, что не хватит времени, чтобы всем уйти. Большей части солдат Леонид приказал отойти, а сам остался, чтобы в смертельной битве прикрыть их отход. «Хорошо позавтракайте, обедать будете в стране мертвых!» – сказал он спартанцам.

Они плотно позавтракали, и, пока Ксеркс, прежде чем атаковать, ожидал, когда отход греков будет блокирован до того, как он атакует, спартанцы расчесывали длинные волосы, протирали оружие, чистили алого цвета плащи, чтобы красиво выглядеть перед смертью. Они бились до последнего человека, уничтожили много знатных персов, включая двух братьев царя Ксеркса. Некоторые греки сдавались, но не сдался ни один из спартанцев. Единственный человек, вернувшийся домой живым, был Аристодем. Его ослепший друг заставил илота довести себя до места боя. Аристодем вернулся в Спарту, но никто не разговаривал с ним до конца его жизни. Бедный человек вовсе не был трусом, и, как мы увидим, у него окажется шанс доказать это позже.

Проход в Фермопилах был потерян, но после окончания войны греки установили там монумент в память о мужественных воинах. На нем выбиты слова знаменитого поэта, который сказал так просто, как всегда говорили спартанцы:

Путник, весть отнеси всем гражданам воинской Спарты:

Их исполняя приказ, здесь мы в могилу легли.

Греческие победы

480–479 годы до н. э.

Незадолго до нашествия персов афиняне обнаружили на своей территории залежи серебряной руды. Это было замечательно для государственной казны, и возникла мысль одарить каждого гражданина. К счастью, у афинян был лидер по имени Фемистокл, который посоветовал им вложить эти средства в строительство военных кораблей. К началу войны у них был флот из двухсот судов, почти столько же, сколько у остальных греков, вместе взятых.

Греческие военные суда, их еще называли триремами, были около ста двадцати футов длиной и пятнадцати футов шириной. Команда состояла из двух сотен гребцов, им было там настолько тесно, что приходилось сходить на берег, чтобы приготовить пищу или переночевать. На каждом корабле было около дюжины вооруженных людей, но главным орудием корабля был острый металлический штырь, расположенный ниже ватерлинии, которым можно было сокрушить вражескую трирему, особенно при ударе в бок судна. Конечно же на триреме должны были быть опытные гребцы и кормчие.

После потери Фермопил не было удобного места, чтобы остановить продвижение армии Ксеркса вплоть до перешейка, соединявшего Пелопоннес с остальной частью Греции. Афиняне спросили оракула в Дельфах, что им нужно предпринять, но ответ был малопонятен. В нем говорилось, что нужно довериться «деревянным стенам». Фемистокл разъяснил людям, что «стены» – это их боевые корабли. Афиняне на своих кораблях перевезли женщин, детей, стариков, домашний скот на остров Саламин. Он лежал напротив Афин, прикрывая довольно большой залив, и оставлял узкие проходы в него с каждой стороны.

В этом заливе Фемистокл решил принять бой. На перешейке, где спартанцы хотели разбить свой лагерь, не было удобного места, чтобы устроить засаду для персидского флота. Только в узких проходах в залив рядом с островом Саламин он мог быть разгромлен.

Когда Ксеркс вошел в Афины, город был пуст. Он разграбил его, сжег дотла. Царские корабли подошли к восточной стороне Саламина и стали на якоре, не желая продвигаться дальше.

Греки на западной стороне пролива все еще спорили, не зная, что им делать. Фемистокл понимал: спартанские военачальники не помогут ему в обороне, и решился на хитрость. Он тайно послал к персам доверенного слугу по имени Сицинн, который был учителем его детей. Сицинн должен был сказать, что Фемистокл в отчаянии готов к предательству. Греки собираются спастись бегством на рассвете. Пусть персидские корабли обойдут остров Саламин и блокируют их отход. Затем основной флот может атаковать греков с тыла, если они попытаются уйти.

Персы поверили ему и блокировали выход. Когда греки поняли, что им придется драться, они были готовы последовать плану Фемистокла. Ранним утром выстроили свои корабли в линию. Их было около трех сотен, и треть из них были развернуты наоборот. Как только воины заняли свои места, они запели гимн, который знали все.

Ксеркс восседал на троне, на берегу, откуда открывалось все сражение. Его окружали стража и секретари. Он знал, что его воины покажут все, на что способны.

Персидские корабли вошли в пролив колонной, так как проход был достаточно узок. В результате они оказались в худшей позиции, когда греческие корабли, по мнению персов давно уплывшие, атаковали их. Корабли сбились в плотную массу, поскольку идущие впереди были остановлены, а те, что шли следом, напирали, чтобы вступить в бой. Суда сталкивались, весла ломались, кораблям было слишком тесно. Персы храбро сражались, но у них не было места, чтобы развернуться и избежать острых штырей греческих трирем.

В полдень подул свежий ветер и погнал к берегу обломки кораблей. Много персов утонуло или погибло при попытке выбраться на берег. Великий флот Ксеркса был уничтожен, и ему предстояло решить, как лучше поступить в сложившейся ситуации.

Он принял решение вернуться в Азию. Было не слишком мудро для царя слишком долго находиться вне своего государства. Он послал остатки флота на защиту переправы через пролив, разделил армию, оставив многочисленное войско зимовать в северной части Греции. С оставшимися воинами он возвратился домой.

Греки праздновали победу. Радостные афиняне вернулись восстанавливать свои дома. Тем временем капитаны флота проводили голосование. Нужно было определить, кто из людей внес наибольший вклад в победу, и наградить его за проявленное мужество. Каждый страстно желал прославить себя и свой город. Первый приз никому не присудили. Второй, по всеобщему согласию, достался Фемистоклу.

Афиняне разбили персов на море. Теперь пришла очередь спартанцев разгромить их на суше. Когда армия, которую Ксеркс оставил зимовать, следующей весной двинулась на юг, к северу от Афин ее встретило греческое войско. Все бились мужественно, но великая победа была достигнута главным образом благодаря воинам Спарты. Самым храбрым среди спартанцев был Аристодем, который погиб как настоящий герой. Спартанцы признали, что он хотел умереть и доказать своим людям, что он не трус, однако другие воины бились столь же храбро и погибли, хотя и хотели выжить в бою. Спартанцы решили, что эти люди достойнее, и похоронили их со всеми почестями, отказав воздать должное Аристодему. Спартанцы никогда не прощали ошибок.

Перикл из Афин

495–429 годы до н. э.

После поражения на суше персидская армия покинула Грецию, чтобы больше никогда туда не возвращаться. Маленькая страна разгромила величайшую из когда-либо существовавших империю. Афиняне пребывали в сильном возбуждении. Они горели желанием освободить не только острова в Эгейском море, но и греческие города в Малой Азии.

А спартанцы же хотели вернуться домой. Они не были моряками и не любили воевать далеко от дома, полагая, что в путешествиях и изучении иностранных традиций нет ничего хорошего для их простых граждан.

Два города пошли разными путями. Афиняне возглавили великий флот, для которого другие города или острова выделяли корабли либо деньги. Вскоре почти все предпочли платить деньги. Афиняне пришли к мнению, что, поскольку защитили других, эти средства они могут использовать для себя. Союз городов против Персии через двадцать лет образовал Афинскую империю.

Афины превратились в настоящее чудо света. Здесь родились многие великие люди, здесь было создано множество прекрасных вещей, которыми мы до сих пор восхищаемся. Поэтому мы назвали времена Афинской империи золотым веком.

Самое время взглянуть на город под названием Афины и понять, что он представлял собой на пике расцвета. Прежде всего надо отметить, все афиняне принимали участие в каждом из происходящих событий. Во времена битвы при Саламине в Афинах на протяжении тридцати лет была демократия. Суть этого понятия для афинян была несколько другой, чем для нас сейчас. На самом деле во многих вопросах они были более демократичны, чем мы.

Они не выбирали людей для составления законов, как мы это делаем теперь. В афинское законодательное собрание входили все граждане города. Когда его нужно было собрать, мужчины расчищали рыночную площадь, проходя по ней с канатом, смоченным красной краской. Тот, кто замешкался и получил красную метку, платил штраф. Однако в большинстве случаев афиняне хотели принимать участие в работе собрания. Человека, которого политика не интересовала, называли «идиот». С того времени значение этого слова изменилось, но вы понимаете, что и тогда это явно не было комплиментом.

Собрание принимало законы, но оно было слишком многочисленным, чтобы заниматься повседневными делами. Для этого у афинян существовал совет пяти сотен, в который граждане города набирались по жребию. Совет выполнял свои обязанности в течение года и был разделен на десять групп по пятьдесят человек, каждая из которых выполняла особые обязанности десятую часть года. Человек, который в данный момент времени находился во главе группы, был правителем Афин. Он собирал законодательное собрание, принимал послов и выполнял другие важные обязанности. Но каждый день правители сменялись. Афиняне считали, что любой гражданин, выбранный случайно, вполне может возглавлять государство.

Было ли это правдой? И если да, то почему? Как могло получиться, что дела одного города велись именно таким образом? Кроме того, афиняне возглавляли империю и принимали на себя командование на случай войны. Мы вряд ли можем предположить, что все они были мудрецами, да к тому же еще и толковыми военными экспертами. Если мы действительно хотим понять, как афиняне вели свои дела, то нет ничего лучше, чем проследить судьбу мудрого лидера, имя которого носит золотая эра.

Перикл родился около 495 года до н. э. и ему было примерно пятнадцать лет во время битвы при Саламине. Как гласит предание, за ночь до его рождения матери Перикла приснился сон о том, что у нее родится лев. Греки считали, что сны предсказывают будущее, и это приятно порадовало его отца. В любом случае рождение мальчика было важным событием. Ребенка клали к ногам отца, который должен был принять его в семью, подняв малыша на руки. На дверь дома вывешивался оливковый венок, чтобы все знали, что родился мальчик. А если рождалась девочка, то вместо венка была белая шерстяная ленточка.

У нас нет необходимости прослеживать детство и школьные годы Перикла. Он вырос красивым молодым человеком, за исключением одного – его голова была странной вытянутой и заостренной формы. Его отец происходил из одной из самых богатых афинских семей и был прославленным военачальником. Он умер, когда Перикл был еще юношей, но возможно, успел передать свой опыт сыну. Во всяком случае, Перикл относился к той категории людей, которые имеют много возможностей для изучения государственных дел.

У афинян не было налога на доходы, но существовало правило, что свое богатство следует тратить на государственные нужды. Богатые люди бесплатно работали во благо своего города. Государство оплачивало продовольствие и жалованье команде боевых кораблей, но капитаны, как правило люди богатые, покрывали расходы на обмундирование и ремонт из своего кармана. Любой человек, слишком старый для военной службы, мог участвовать в делах управления государством.

Другие виды деятельности богатых людей зачастую были связаны с городскими праздниками. Человек, который поставил несколько пьес, организовал процессию или тренировал команду танцоров для соревнований, привыкал к делам, требующим расторопности. Такой молодой человек, как Перикл, родители которого каждый год занимались подобными проектами, имел много возможностей для обучения, даже если эти знания и не понадобились бы в будущем. Если он хотел путешествовать, то его могли взять с собой люди, собиравшиеся съездить куда-нибудь за свой счет и поучаствовать, как представители Афин, в какой-нибудь дискуссии. Или наоборот: если прибывали послы из-за границы, он спешил на встречу с ними. И хотя у Перикла было не больше шансов стать правителем Афин, чем у простого крестьянина, он обладал гораздо большими возможностями для приобретения знаний.

Это стремление к знаниям сформировало из Перикла полезного гражданина, несмотря на его молодые годы. Он вырос как политик, работая в суде и законодательстве. Афинские суды были захватывающим зрелищем, поскольку афиняне уважали закон и любили дискуссии. Суды присяжных были очень большими. Они насчитывали двести, триста и даже больше присяжных. Когда Перикл пришел к власти, он утвердил закон, который определил присяжным получать зарплату. Как и все остроумные люди, афиняне любили поговорить. Перикл проявил свой талант вести дискуссию и мастерство оратора. Впервые мы найдем упоминание о нем как об общественном деятеле в рассказе о том, как он выступал в качестве прокурора на важном политическом суде.

От работы в суде до работы в законодательном собрании всего один шаг. Официальные лица имели право выступать, если они того желали, и президент мог предоставить слово важным людям. Благодаря богатым друзьям, большому опыту, природным способностям Периклу скоро поручили судебное разбирательство. Спустя некоторое время он занялся государственной службой. Существовала только одна должность, на которую афиняне не допускали случайного человека. Не каждый может быть военачальником, и поэтому каждый год в Афинах выбирали десять военачальников на случай войны. Эти десять военачальников были важными людьми. Перикл не обладал воинскими способностями и редко имел дело с армией. Афиняне считали Перикла хорошим политиком, с его мнением считалось большинство в законодательном собрании. На протяжении почти тридцати лет афиняне вновь и вновь избирали его, и этот период часто называют эрой Перикла.

Что представлял собой этот период? Давайте узнаем, что сам Перикл думал об этом. Уже в преклонном возрасте он выступил с речью в память о тех, кто погиб на войне. Один великий историк, слышавший речь Перикла, донес до нас суть его мыслей.

Вначале Перикл воздал хвалу свободе своего города, его либеральной системе образования, его любви к красоте и мудрости. Он отметил, что ни один город не дает столько удовольствия для души в виде праздников, состязаний и прекрасной архитектуры. А когда настает время воевать, афиняне проявляют не меньше отваги, чем спартанцы. Он заявил, что Афины несут свет просвещения всей Греции, и ее граждане никому не уступят в независимости духа, разносторонних способностях, уверенности в собственных физических и интеллектуальных достоинствах.

За такой город можно умереть. Естественно, что оставшиеся в живых должны посвятить свои жизни этому городу. «Вот почему я так много сказал об этом городе. Я хотел показать, что мы ставим на кон больше, чем те, у кого нет такого наследия». Не все погибшие люди были героями, но своей смертью они победили свои недостатки. Перикл знал, что во имя любви к Афинам они готовы совершить этот шаг. В завершение он сказал: «Они все были равны между собой, и, когда покидали этот мир, он был наполнен для умирающих не ужасом, а славой».

Красное и черное

480–430 годы до н. э.

Афиняне всегда любили участвовать в военных сражениях, в управлении государством или в больших судебных процессах. Перикл с легкостью посвящал свободное время служению своему городу, но другие люди должны были зарабатывать себе на жизнь. Они полагали, что были бы счастливы, если тяжелую работу за них выполняли рабы.

Большинство афинских домашних хозяйств были невелики и много рабов там не держали. Сельский землевладелец, привозивший продукты для продажи в Афинах, как правило, имел слугу, который работал вместе с ним на его земле. Если он был достаточно обеспеченным, то мог позволить себе взять для жены девушку, помогавшую в уходе за детьми и работе по дому. У городского сапожника или оружейника было несколько подмастерьев. Если он был не жестоким и уравновешенным человеком, то хорошо с ними обращался.

Многие из этих рабов были военнопленными. Персы, эфиопы и индусы, нанятые царем Ксерксом, подчас заканчивали существование в афинских домашних хозяйствах. Среди пленных встречались и греки, поскольку города часто воевали между собой. Рабов доставляли из Азии или Египта, а иногда даже похищали в детском возрасте.

Лучшей доли среди афинских рабов удостаивались те, кто хорошо владел ремеслами. В лавке товар, как правило, не только продавали, но и изготавливали. Владелец лавки был мастером, в подчинении у которого работало двое или трое слуг. Покупатель мог приобрести товар по своему вкусу или заказать что-либо особенное. Давайте попробуем представить себе мастерскую известного афинского гончара.

Афинские улицы, узкие и извилистые, застраивались без четкого плана и не имели названий. Было достаточно трудно добраться до нужного места. К счастью, гончары, сапожники и другие городские мастера селились на своих, специально отведенных улицах, так что не требовалось бродить по всему городу в поисках нужной лавки.

Профессия гончара ценилась высоко. Ни один греческий дом не обходился без горшков и кувшинов. В них приносили воду, хранили масло, зерно и вина. Были необходимы чашки и кубки для смешивания вина с водой. В крошечные кувшинчики наливали благовония. Горшки были как простые, так и сделанные с особым изяществом.

Последовав за человеком, который направился в лавку за какой-нибудь посудой, мы наверняка увидели бы за гончарным кругом мастера, придающего форму очередному изделию. Как мы могли убедиться, это требовало высокого мастерства. Афинский гончар перенимал мастерство у отца, а затем совершенствовал на протяжении жизни. Богатый покупатель, желающий приобрести чашу для особых торжеств, шел к одному из лучших умельцев. История донесла до нас имя такого мастера. Его звали Евфрон.

Для выполнения тяжелой работы у Евфрона был раб, который месил глину, таскал воду из уличного фонтана или доставлял дрова для обжига. Процесс обжига был довольно хитроумным, и, скорее всего, Евфрон сам им занимался. Сначала использовалась сухая древесина, затем сырая, потом вновь сухая, при этом он не забывал манипулировать печными заслонками, управляя горением. Если бы он что-то сделал не так, черная краска на изделиях не дала бы такого глубокого оттенка, прекрасно контрастирующего с красной после обжига глиной. Такие опытные мастера, как Евфрон, гордились тем, что никогда не допускали ошибок.

Покупатели восхищались элегантными формами изделий, сохнувших на полке, но знали, что подобное можно найти и в других лавках. Богатые люди шли к Евфрону, чтобы купить чашу, украшенную прекрасными рисунками, которые сделали мастера знаменитым. Евфрон, как правило, рисовал сам. Когда он состарился, некоторые стали считать его работу несовременной и отдали предпочтение произведениям молодых художников из его мастерской.

Имена двоих из них нам известны. Возможно, Панет занимался нанесением рисунка на подсохшую глину с помощью палочки, а Онесим использовал краски. Вряд ли можно было сразу увидеть работу Онесима, потому что черный цвет становится видимым только после обжига глины. Онесим работал над вазами из красной глины, делая фоновую заливку черной, тогда как сам рисунок оставался красным. Это позволяло ему изображать с помощью тонких черных линий одежду и лица людей.

Мы не знаем, были эти два художника родственниками или рабами Евфрона. Их рабочие туники были такими же, как у Евфрона. Он знал, что они настоящие мастера своего дела, и не прерывал Панета на середине работы над рисунком, так же относился и к Онесиму. Он не говорил им, что именно рисовать, пока не получал конкретный заказ. Всякий, кто взглянул бы на его полки с готовыми изделиями, сразу понял, что его люди не сидят сложа руки. На некоторых рисунках были изображены боги или герои. Другие изображали занятия мальчиков в школе, работу умельцев в мастерской или атлетов, приводящих себя в порядок после тренировки. Каждый рисунок органично вписывался в форму сосуда. Несомненно, Евфрон гордился талантом своих подмастерьев, как и своим собственным. Как мы уже говорили, возможно, что Онесим и Панет были рабами. К ним хорошо относились, но рабство никому не приносило счастья. Печальный факт, но с иными афинскими рабами обращались очень жестоко. На знаменитых серебряных копях, давших богатство знатным афинянам, работали тысячи рабов. С трудом продвигаясь по узким, шириной около двух-трех футов и примерно такой же высотой туннелям, рабы трудились по десять часов в сутки при тусклом свете масляной лампы. Иногда им приходилось работать и лежа. Они были прикованы цепью к рабочему месту, и единственным орудием труда была кирка с короткой ручкой. Много людей подвержены страданиям и жестокому обращению и в наши дни, и мы пока еще не в состоянии прекратить это. Все же мы понимаем, что именно рабство ведет к такой жестокости. Даже афиняне, восхвалявшие себя за хорошее обращение с рабами, никогда не думали о тех, кто работал в шахтах.

Парфенон

447–432 годы до н. э.

Перикл учил афинян использовать богатства империи, чтобы сделать их город еще прекрасней. Архитектура афинских домов оставалась довольно простой, но общественные здания, как рыночной площади, так и Акрополя, стали предметом всеобщей гордости. Ксеркс оказал афинянам большую услугу, разрушив их старые строения и освободив место для строительства лучших. Перикл со своими архитекторами спроектировали лестницу на Акрополь, что дало возможность легко добираться до новых храмов, выстроенных в честь различных богов. Все они располагались вокруг Парфенона – храма богини Афины.

Парфенон представляет собой длинное, без каких-либо архитектурных излишеств сооружение, в одной из комнат которого хранилась статуя богини Афины, а в соседней – принесенные ей в дар сокровища. Храм обрамляли колонны, причем с фасада и с противоположной ему стороны они были сдвоенные. Над всем этим возвышалась слегка наклонная крыша. Красота Парфенона – следствие его прекрасной формы, где тщательно продумана каждая деталь. К примеру, колонны слегка толще в середине, чем вверху и в основании. Глядя на здание, вы этого не заметите, но они выглядят очень внушительно, и проходящий сквозь них свет усиливает эффект. Точно так же основание здания немного выступает посередине его длинных сторон, что придает ему более монументальный вид. Вся настенная роспись выглядит очень просто, она лишь составляет фон для украшающей храм скульптуры. Мастера, создавшего все это, звали Фидий. Он был одним из величайших скульпторов, одного возраста с Периклом, и учился у опытного мастера в Пелопоннесе. Его стиль был глубоко религиозным, простым и прекрасным, занимая золотую середину между чопорностью прошлого и натурализмом будущего и вполне соответствуя великолепию Парфенона. Над главным входом в небольшом треугольнике, образуемом крышей храма, Фидий разместил композицию скульптур, представляющих рождение Афины, богини мудрости, которая, как гласит предание, произошла из головы Зевса. Скульптор поместил Зевса в центре со стоящей рядом Афиной. Остальные боги грациозно разместились по обе стороны от Зевса, согласно их положению на Олимпе. Вершины двух углов здания венчали конские головы. С одной стороны конь Солнца взбирался в небесную высь, в то время как другой – конь Луны – медленно скрывался в глубинах Земли.

Фрагменты этих скульптур вместе с теми, что изображали соперничество Афины и Посейдона за право покровительствовать Афинам, сейчас находятся не в Парфеноне, а экспонируются в Лондоне. Если вам доведется побывать в Британском музее, обратите внимание на то, как тщательно выполнены эти скульптуры, даже те их части, которые не были видны с земли, когда украшали Парфенон. Фидий и его каменотесы считали, что каждый элемент храма Афины должен отражать его величие.

Другая замечательная архитектурная особенность Парфенона – рельефный фриз, опоясывающий здание снаружи. На нем изображена ежегодная процессия афинян, собирающихся преподнести богине одежду, специально сотканную группой девушек. Если мы отправимся вдоль храма до его западного входа, то увидим, как постепенно собирается эта процессия. Вот группы молодых конников, веселых и празднично одетых, в украшенных гребнями шлемах. Некоторые из них завязывают сандалии или стоят рядом с лошадьми. Другие уже собрались и гарцуют по обе длинные стороны здания. Впереди них мужчины управляют колесницами. Позже их ждет состязание. За ними идут другие атлеты. Впереди процессии ведут коров и овец для принесения в жертву. В том месте, где процессия огибает угол храма, чтобы слиться воедино у главного входа, вы можете наблюдать молодых девушек с корзинами цветов, пирожных или других предметов, приносимых в дар богине. Над входом в храм расположились скульптуры богов, сидящих на скамеечках. Они наблюдают за происходящим, а в центре – священник и мальчик развертывают одеяния Афины.

Этот прекрасный бордюр, как и великие скульптурные композиции, был спроектирован Фидием, который сначала изготовил глиняные макеты, затем с них сделали мраморные копии под его руководством. Маловероятно, что каждую статую он изготовил лично, поскольку Парфенон строился в течение пятнадцати лет, и вряд ли это было бы под силу ему одному. Его главной работой была великая статуя Афины из золота и слоновой кости высотой около тридцати футов. К несчастью для нас, спустя несколько столетий эта знаменитая статуя была разбита ради ее золота. Но до нас дошли несколько маленьких копий, которые изображают Афину с символом победы в правой руке и с покоящейся на стоящем рядом щите левой рукой. Ее золотое платье выглядело довольно просто, но нагрудные доспехи, щит, меч, стороны постамента, на котором она стояла, даже ее сандалии были украшены рисунками. На ее большом круглом щите – сцена битвы, в которой Фидий изобразил самого себя в образе лысого мужчины с топором в руке. В другой фигуре нетрудно узнать Перикла.

Афиняне, ошеломленные величием статуи, были в ярости от своеволия Фидия. Изображение простого смертного на щите богини они считали оскорблением и были настолько рассержены, что судили мастера и изгнали его из Афин. Он направился в Олимпию, где также прославился изготовлением прекрасной статуи в храме Зевса, которой восхищались больше, чем его Афиной. Это творение не сохранилось до нашего времени. Все, что осталось в память о Фидии, это маленькая глиняная чаша с надписью о том, что когда-то она принадлежала ему. Но статуи Парфенона навсегда увековечили память о великом скульпторе.

Несколько веков спустя статуя Афины была разрушена, и в течение многих столетий Парфенон стоял без всяких изменений. К несчастью, когда в 1687 году венецианцы обстреляли Афины, Парфенон использовался для хранения взрывчатых веществ и одно из ядер противника попало туда. Центр здания был разрушен взрывом и большинство скульптур уничтожено. Ничего не было сделано для их восстановления, но в 1801–1803 годах фрагменты скульптур были изъяты и перевезены в Лондон.

Великая Дионисия

Для афинян наиболее значимым после Афины был Дионис, или Бахус, бог вина, в честь которого они устраивали праздники весны и урожая. С давних времен афиняне устраивали состязания между группами певцов и танцоров во время весеннего праздника Диониса, который они называли Великая Дионисия. Круглая земляная площадка для танцев располагалась в двух шагах от Акрополя, который обрамлял ее полукругом. В центре круга для танцев, который назывался орхестра, возвышался алтарь Диониса.

Главный певец хора выступал как солист, отвечал на вопросы зрителей или рассказывал истории о богах и героях. Затем он изображал то, о чем рассказал, переодеваясь в костюмы действующих лиц за небольшой ширмой позади орхестры, пока хор продолжал пение. Незадолго до начала войны с Персией один великий поэт того времени Эсхил сочинил драму, в которой участвовали уже два актера. Он прославлял Афины добрую половину века. Предание гласит, что Эсхил, в ту пору мужчина средних лет, принимал участие в битве против персов при Саламине. Еще один сочинитель пьес был прекрасным юношей шестнадцати лет, которого выбрали для участия в хоре во время празднования победы. Его звали Софокл. А самый молодой – Еврипид – родился в день сражения.

Афинская трагедия в том виде, в каком ее придумал Эсхил, сильно отличается от современной игры. Дело в том, что он использовал только двух актеров, и в пьесе могло быть только два персонажа. Только два актера могли говорить на сцене, но молчаливое присутствие других действующих лиц допускалось. А поскольку один актер играл несколько ролей, его герои не могли выступать вместе. Между тем хор присутствовал постоянно, заполняя паузы во время смены сцен, как это и сейчас бывает в театральных постановках.

Актеры греческой драмы играли в масках. У каждого персонажа была своя маска, они были раскрашены яркими красками и хорошо различаемы издалека, так что с первого взгляда было понятно, какую роль играет исполнитель. Вероятно, в те времена сцена не освещалась, как сейчас, и с дальних рядов нелегко было разглядеть выражение лица актера. Маски вырезали и раскрашивали с особой тщательностью, чтобы отразить главные черты персонажа, которому они принадлежали. В них было предусмотрено отверстие для рта актера, чтобы его речь была слышна, а глаза были в виде узких щелей или прозрачными. Если мы вспомним, что греческая драма произошла от танца и исполнение шло в присутствии хора, участники которого умели петь и танцевать, мы можем сравнить все это с современным балетом и лучше понять, почему люди так любят его.

Если поэт хотел написать произведения для Дионисии, он должен был в установленное время отослать четыре свои произведения соответствующим должностным лицам Афин. Они выбирали три лучшие версии и выделяли для каждого представления хор, игру которого оплачивало государство. Для организации постановки выбирались три богатых человека. Они оплачивали работу актеров, маски и костюмы.

Второй поэт, Софокл, внес два важных изменения. Первое состояло в том, что появился третий актер, поэтому игра стала более разнообразной. И второе – декорации стали рисовать на холсте, что также оплачивал организатор представления.

Давным-давно маленький навес, за которым солист хора менял костюмы, превратился в задний план сцены. В нем было три двери, и в зависимости от того, из какой из них появлялся актер, следовало, что он пришел из ближнего дома, из города или издалека. Рисованные декорации делали игру актеров более выразительной, и их можно было менять. Были изобретены некоторые приспособления: высокая платформа, на которой бог мог появиться парящим в воздухе, специальные канаты, с помощью которых он мог сойти с небес на землю. Была даже поворачивающаяся платформа, здесь могли показывать события, происходившие внутри помещения. Так показывали появление Клитемнестры с окровавленным оружием в руке, стоящей над мертвым телом своего мужа, короля Агамемнона.

Праздник Великой Дионисии длился пять дней. Весь город и прилегающие районы собирались на торжество, которое начиналось с жертвоприношений, процессий и богослужений. С рассвета второго дня театр начинали заполнять люди. Во времена Перикла площадка, на которой и происходило действо, была выровнена до правильной формы и уставлена деревянными скамейками, за исключением передних рядов из камня для священнослужителей, официальных городских лиц, знаменитых людей – олимпийских чемпионов и сыновей воинов, погибших в бою за свою страну. Театр вмещал около семидесяти тысяч зрителей, и там мог присутствовать каждый гражданин Афин вместе со своим семейством. Даже женщинам разрешалось присутствовать на празднике Великой Дионисии. Билеты в виде маленьких свинцовых жетонов продавались заранее, чтобы избежать чрезмерного столпотворения.

За несколько дней до начала городское собрание выбирало в качестве судей нескольких мужчин. Из них десять отбирались в первый день праздника по жребию. В последний день их голоса записывались и складывались в урну, которую доставляли архонту Афин. Из них он выбирал пять и на основании их мнения присуждался приз. Так афиняне позволяли богам выражать свое мнение, но сохраняли за собой право выбирать компетентных судей. После того как провозглашали победителей, поэтов и их покровителей награждали венцами из плюща. В более поздние времена стали также присуждать приз лучшему актеру.

Если бы вам повезло попасть во времена Перикла, то вы, вероятно, желали бы победы Софоклу. Эсхил был уже старомоден, но Софокл в своей особой манере выражал совершенство красоты скульптур Фидия. Кроме того, все любили его. Софокл был не только приятен внешне, но и очаровывал своим остроумием. Даже в свои восемьдесят девять лет он мог написать прекрасную пьесу. Софокл и вправду был любим богами, и Солон мог избрать его одним из тех, кого он считал по-настоящему счастливым. Восемнадцать раз за долгую жизнь Софокла награждали венцом из плюща. Было много других поэтов, но все их произведения канули в Лету. Еврипид также удостаивался чести быть награжденным, но только четыре раза.

Еврипид, слишком критичный, чтобы доставлять удовольствие тем, кто хорошо знал его, был особенно популярен за пределами Афин, и особенно среди молодых людей. Им нравилось, как он трактовал старые легенды на современный лад. Им также импонировал его насмешливый взгляд на несовершенство богов.

Еврипид любил Афины, но даже во времена золотого века он видел многие недостатки в жизни города. Ему было около пятидесяти, когда разразилась жестокая война между Афинами и Спартой. Много городов из зависти объединилось против Афин. Война всегда крушит идеалы, и, когда она началась, афиняне пребывали в отчаянии. Через шестнадцать лет после начала военных действий они потребовали подчинения от маленького нейтрального острова Мелос, который не причинил им никакого вреда, но, вероятно, привлек их внимание своим удобным стратегическим расположением. И хотя у жителей Мелоса не было сил противостоять афинянам, они отказали им. Тогда афиняне в качестве страшного примера убили всех мужчин Мелоса, продали женщин и детей в рабство, а остров заселили своими колонистами.

Это преступление афинян, в которое трудно поверить, разбило сердца многих, кто помнил золотые дни Афин. На следующий год, в праздник Великой Дионисии, Еврипид поставил свою лучшую антивоенную пьесу «Женщины Трои». Сюжет ее таков: женщины ждут смерти, когда все мужчины уже погибли. Мелос прямо не упомянут, но афиняне поняли, что хотел сказать Еврипид, – он переживал за город, который он искренне любил. И с продолжением войны эти переживания только усиливались. В конце жизни Еврипид был изгнан из Афин и умер в Македонии, на севере Греции. Софокл был еще жив, несмотря на преклонный возраст. В память о друге его хор вышел на сцену в траурных одеждах во время Великой Дионисии.

Жизнь и смерть Сократа

469–399 годы до н. э.

В 469 году до н. э. в Афинах родился мальчик, и душа его была исполнена любви к истине. Сократ выходец из семьи не столь знатной, как семья Перикла. Его отец был каменотесом, и возможно, сам Сократ работал на строительстве Парфенона, подгоняя мраморные блоки или делая пазы в колоннах. Кажется маловероятным, что он имел достаточный опыт, чтобы изготавливать статуи по проекту Фидия, поскольку никогда всерьез не занимался этим ремеслом. Сократ, мужчина с непривлекательной внешностью, не выглядел как знаменитый афинянин. У него был широкий нос, толстые губы и неуклюжее полное тело. Мы уже знаем, что мальчики в афинских школах изучали Гомера, музыку и занимались легкой атлетикой. Тот же путь прошел и Сократ. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он два года посвятил военной подготовке. После этого считалось, что юноша вырос и возмужал. Но вскоре он пришел к выводу, что есть множество вещей, которым стоит поучиться.

Во времена Перикла в Афины со всей Греции съезжались мудрые люди – софисты, как их называли. Они готовы были учить людей, если им предоставляли независимость. Молодой человек, начинающий жизнь, больше всего желает знать, как ему жить дальше.

Самым полезным из всего, чему мог научиться Сократ, было искусство убеждать людей: ведь это было необходимо и в политике, и в законодательстве, и в обычных делах. Даже в наши дни мы можем услышать от человека фразу: «Так как это является истиной, следующее положение должно логически вытекать из первого». Софисты преподавали логику, которая учила тому, как правильно вести спор, показывая, что из чего следует или не следует вообще и почему это так. Часто случается так, что мы не можем кому-то что-то объяснить, даже если мы правы. Софисты обучали грамматике, которая помогала высказать именно то, что человек подразумевает. Они учили тому, как правильно сформулировать мысли и сделать их интересными. Они даже учили правильной постановке голоса, потому что в те времена писали мало писем, и вместо наших ежедневных газет звучала речь оратора.

Таким образом, софисты показывали людям, как мыслить и как говорить, но они никогда не забывали, о чем людям следует думать и о чем говорить. Поскольку им платили за их лекции, софисты учили людей только тому, что те хотели знать. Афинский софист Гиппий, который был на двенадцать лет старше Сократа, читал лекции по математике, астрономии, грамматике, поэзии, музыке, истории, ремесленным искусствам, а также делал открытия в геометрии. Это очень неплохой список. Другие учили толкованию снов, что было популярным направлением, так как считалось, что сны есть послания богов.

Многие люди во времена Перикла задумывались о религии. Поэты старшего поколения, такие, как Эсхил, пересказывали древние легенды таким образом, что перед людьми открывались великие истины, но у молодых людей возраста Еврипида греческая религия в целом вызывала раздражение. Она зародилась в ранние времена, когда богов считали подобными природе, сильными и прекрасными, но не всегда добрыми по отношению к человеку. Люди искали новую религию, которая отражала бы их собственные представления о добре и зле. Другими словами, они искали настоящего Бога, хотя часто их поиски отличались от наших современных представлений.

Естественно, софисты разделяли эти идеи, но они боялись потерять популярность среди людей, которые платили им. Большинство из них предпочитало для пущей безопасности держать свои мысли при себе. Однако некоторые из тех, кто зарабатывал на жизнь преподаванием, имели достаточно мужества дискутировать о том, что их волновало. Такие люди называли себя не софистами или мудрецами, а философами – почитателями мудрости.

Невозможно проанализировать все мысли ранних философов о том, что есть истина. Например, некоторые из них были учеными, они придумали первые теории о строении вещества из атомов. Другие внесли весомый вклад в то, что в наши дни называется геометрией, третьи создали теорию о строении космоса и окружающего мира. Все они пытались понять, что такое человеческая душа, что в жизни хорошо и что плохо, и что в действительности представляет собой Вселенная.

Мы можем отчетливо представить себе, что Сократа мало интересовала обработка камня, когда вокруг было столько интересных вещей, о которых можно было размышлять. Он ничем особенно не занимался, кроме блуждания по рыночной площади, где в тени прекрасных колоннад собирались люди и обменивались мыслями. Жена частенько сердилась на него, потому что они жили бедно. Но поскольку Сократ не умирал с голоду, это его не волновало.

Он обнаружил, что софисты в действительности не знали, что им следует прежде всего преподавать. В самом деле это их нисколько не беспокоило, так как они просто зарабатывали себе на жизнь таким образом. Сократ понимал, что, прежде чем обучать кого-либо, он должен освободить разум людей от всякого хлама и показать им, что они знают только то, что ничего не знают. Чтобы сделать так, он использовал принцип, который с тех времен именуют методом Сократа.

Он начинал с того, что просил кого-нибудь сказать нечто само собой разумеющееся и очевидное. Человек, например, мог ответить:

– Правосудие означает добро для ваших друзей и зло для ваших врагов.

– Ну хорошо, давайте обсудим это, – говорил Сократ. – Для начала вы согласитесь с тем, что это истина… – А затем добавлял что-нибудь очень простое.

– Да, естественно, – подтверждал собеседник.

– Ну тогда, если это так, из этого следует, что… – И он произносил еще одно простое утверждение.

– Несомненно, – следовало в ответ.

– Хорошо, но тогда…

При помощи немудреных вопросов, подобных этим, Сократ через некоторое время так запутывал своего оппонента, что тот должен был признать свое полное непонимание смысла всех высказанных им самим понятий: «правосудие», «добро», «друзья» или «враги», потому что он не мог объяснить, как умозаключение, кажущееся очевидным, в то же время оказывалось неверным. Очень часто собеседник Сократа впадал в краску от смущения и удалялся под всеобщий смех слушателей. Сократ наживал еще одного врага.

Метод, который применял Сократ, сообразительные люди перенимали без труда. Во времена Сократа многие молодые люди научились ставить старшее поколение в глупое положение. Однако не все из них понимали, что Сократ вовсе не забавляется. Он хотел подготовить почву для восприятия новых мыслей, ведь лишь только немногих из его слушателей действительно волновало, в чем суть «правосудия» или «добра».

Времена Сократа были периодом испытания для афинян. Великая война между Афинами и Спартой, которая началась в последние годы жизни Перикла, продолжалась почти тридцать лет. Постепенно становилось ясно, что Афины проигрывают эту войну, и люди приходили в отчаяние. Обе воюющие стороны творили ужасные вещи. Никто не ждал ничего хорошего от спартанцев, но лучшие люди Афин утратили веру в свой народ. Те, кто принадлежал к старшему поколению, обвиняли молодежь в пренебрежении к религии. Молодежь, напротив, винила стариков, говорила о порочности демократии Перикла.

Великая война закончилась в 404 году до н. э. Афины потерпели поражение. Люди все начинали с нуля. Империя пала, нажитое пошло прахом, былые идеалы рухнули. В Афинах установилась диктатура, которую многие ненавидели. Власть предержащие казнили неугодных им людей без суда. Затем разгорелась гражданская война между демократами и их противниками. В 399 году до н. э. демократия была восстановлена, но в душах афинян осталось много горечи.

Положение Сократа в это время было очень затруднительным. Он не принимал участия в делах правительства диктатуры и с риском для жизни отказался подчиниться, когда ему приказали арестовать человека по сомнительному подозрению. Тем не менее это были молодые люди, давшие предписание на арест. Их лидер – Критий, имя которого и по сей день не вызывает симпатии, был одним из тех сообразительных людей, кто вился вокруг Сократа и изучал его методы. Другим был племянник Перикла Алкибиад, которого афиняне обвиняли в их поражении в великой войне. Простые люди считали, что причиной всех их несчастий являются новые идеи построения общества. В результате Сократа судили за развращение умов афинской молодежи.

На афинском суде председательствовало большое жюри из нескольких сотен человек, которое было обязано представлять народ. Не было ни судьи, ни адвокатов. Обвиняемый должен был защищаться сам, хотя большинство людей нанимало себе кого-нибудь, чтобы написать речь для выступления. Простое доказательство своей невиновности для обвиняемого человека было делом непривычным. Он должен был разжалобить судебное жюри, надев свои самые старые одежды и приведя с собой свою жену и детей, рыдающих и просящих быть снисходительными.

Суд над Сократом вызвал большие волнения. Многие злились на него, но были и верные друзья, страстно желавшие ему помочь. Сократ никого не слушал и не притворялся невиновным. Он запретил своей семье появляться в суде и не просил ни о чем жюри. Напротив, большое удовольствие ему доставило объяснять свою жизненную позицию. Оракул Аполлона в Дельфах однажды назвал его самым мудрым человеком в Греции. Сократ удивился, что такое может быть. Ведь желая узнать смысл и правосудия, и правды, и доброты, он так и не познал истину. В конце концов он согласился с тем, что мудрее остальных людей лишь потому, что в, отличие от них, он знает, что ничего не знает. Сократ провел свою жизнь в поисках, неустанно задавая вопросы людям, стремясь выяснить, понимают ли они больше, чем он. Это не было его виной – у них даже не было причин думать о своих действиях. Он также не осуждал молодых людей за их проступки, всегда полагаясь на доброту души, а не личные успехи.

Жюри, слушая выступление Сократа, оказалось в неловком положении. Трудно было осуждать семидесятилетнего старика, ведь многие знали и любили его. Но они были злы на него и не верили, что он говорит всерьез. Почему он не попросил прощения, как это все делали? Мнение жюри означало мнение афинских граждан, и оно сочло поведение Сократа крайне оскорбительным. Их демократия была только что восстановлена после гражданской войны. Ради чувства собственного достоинства жюри решило преподать урок Сократу. Они вынесли ему приговор.

И что же его ожидало? Существовал такой порядок: сначала обвинитель выступал с речью, требуя наказания, после чего обвиняемый вносил свои предложения. После этого жюри выбирало решение, одно из двух. Обвинитель Сократа, чувствуя недовольство жюри, решил, что его мнение должно быть суровым. Он предложил для обвиняемого смертную казнь.

Но это значительно улучшило позицию Сократа, потому что многие люди, голосовавшие против него, тем не менее осознавали, что он вовсе не заслуживает смерти. Но Сократ не признался в том, что совершил какое-либо зло. Вместо наказания он попросил разрешения на бесплатное питание в городской столовой, рядом с победителями Олимпиады и другими людьми, сослужившими службу государству. Его шокированные друзья усадили его на место и стали что-то нашептывать ему. Но он встал снова и объявил, что они желают заплатить за него штраф. По его собственному разумению, поскольку ничего не было, о чем стоило бы говорить, то и платить он не был обязан.

Мы прекрасно понимаем, почему жюри приговорило Сократа к смерти. Он позволил себе отстаивать собственную честь. И достоинство Сократа было неизмеримо высоко, когда после приговора он сказал им, что Смерть шла за ним по пятам и настигла его, но Зло, которое гораздо ужаснее ее, захватило его обвинителей. «Я должен уйти, – сказал он им, – обвиняемый вами и приговоренный к смерти, а вы останетесь со своими преступлениями и заблуждениями. Возможно, все так устроено в этом мире, – добавил он, – и я думаю, что это действительно так».

Многих привело в смятение решение суда, и афинянам хотелось, чтобы Сократ бежал из тюрьмы. Его не особо тщательно охраняли, и друзья все подготовили для побега. Но Сократ напомнил им, что в лучшие времена он жил по афинским законам и не хочет подавать плохой пример, нарушая эти законы сейчас. Друзьям Сократа было позволено навестить его в тюрьме, и последнюю ночь своей жизни он провел в разговорах о бессмертии души. Утром он помылся, попрощался со своей женой и детьми и продолжил спокойно вести беседы до наступления вечера. Перед заходом солнца в камеру зашел стражник. Он сказал слова прощания и разрыдался. Критон, который говорил с Сократом, прошептал ему:

– У нас еще есть время.

– Цепляясь за жизнь, я буду выглядеть абсурдно в своих глазах, – ответил ему Сократ.

Он отослал молодого человека сказать палачу, что готов принять чашу с ядом. Когда палач пришел, Сократ спокойно выпил яд и, ожидая его действия, утешал своих друзей. Он тихо прилег в присутствии тех, кто любил его, и покинул этот мир. Но его труд не пропал даром, его последователи превзошли его и их книги прославили имя Сократа навеки.

Платон

429–347 годы до н. э.

Платон родился в 429 году до н. э., это был год смерти Перикла, а великая война со Спартой длилась уже около трех лет. Ему исполнилось тридцать, когда казнили Сократа, он видел руины Афин, был свидетелем крушения былых идеалов в темные времена диктатуры и гражданской войны. Настал период, когда Афины больше не были примером для всей Греции. Давно канул в вечность Фидий, долгожитель среди поэтов Софокл тоже был мертв. В эту эпоху многие афиняне искали лидера, который вернул бы золотые дни прошлого. Тем, кто знал Платона, казалось, что это и есть тот самый человек.

Люди восхищались теми качествами, которыми его наделила природа. Это был сильный мужчина атлетического телосложения. На самом деле мы располагаем сведениями, что его звали вовсе не Платон, это было его школьное прозвище, которым его нарекли за широту плеч и умение бороться. Как и Перикл, он родился в знатной семье, занимавшей довольно высокое положение в обществе. У него были деньги и желание учиться всему, чему софисты могли обучать. Он был настолько одаренным, что не знал, по какой стезе ему пойти в жизни. Он мог стать государственным деятелем, как Перикл, или великим поэтом, как Софокл. Кроме того, он был добрым, и его доброта была тем очарованием, которое присуще человеку, рожденному быть великим учителем.

Он знал, какие высокие надежды возлагают на него люди, и чувствовал, что его возможности должны быть использованы. Но всем временам присущи свои несправедливости. Он не имел ничего общего с популярными среди людей горлопанами, лидерами, для которых личные интересы стояли на первом месте, Афины их мало волновали, а на всю остальную Грецию им было просто наплевать. После войны к власти пришла группа состоятельных людей, многих из которых Платон хорошо знал. Он вполне мог к ним присоединиться, но не проникся к ним доверием. Диктатура, тот стиль правления, к которому они пришли, оказалась хуже демократии. Практически каждый ликовал, когда была восстановлена демократия, и в тот момент казалось, что Афины начнут новую жизнь. Однако люди сразу совершили чудовищное преступление, убив Сократа.

Как и многие другие молодые люди, располагавшие массой свободного времени, Платон ушел от софистов, чтобы слушать лекции Сократа, и полюбил его всей душой. Блистательный ум Платона и его природная доброта давали ему возможность понимать пожилого человека. Сократ был уверен, что любой, кто понимает, что такое доброта, сам по себе добрый человек. Несчастье в том, что никто из нас этого не знает, даже если мы уверены в обратном. И что еще хуже, в повседневной жизни едва ли пытаемся это понять. Военачальники стараются выиграть войну. Политики борются за власть. Даже умудренный опытом государственный деятель, который работает на благо своей страны, не вполне понимает, что есть «благо», и редко думает о благе для всего человечества. А что касается обычных людей, то они совершают определенные поступки ради забавы, или в порыве гнева, или по какой-то другой причине. Если бы мы действительно знали, что такое доброта, мы творили бы только добро.

Будучи учеником Сократа, Платон решил, что прежде, чем думать о карьере государственного деятеля или поэта, он должен узнать, что такое истина. Он написал несколько произведений для праздника Великой Дионисии, но после разговора с Сократом о том, что должен понимать поэт, разорвал их в клочья. Убийство Сократа разочаровало его в демократии. Он понял, что нельзя доверять правительству, состоящему из таких невежественных людей. С другой стороны, он увидел, с какой низменной стороны может показать себя диктатор. Платон не испытывал особой тяги к карьере политика, но понимал, что необходимы новые идеи в управлении государством.

Он не был одинок в своих намерениях. Не надо было обладать большим умом, чтобы видеть все ужасы происходящего. Во времена Перикла Афины были близки к тому, чтобы объединить Грецию. Эта затея провалилась, и затяжная тридцатилетняя война между греками была наихудшим событием, которое могло случиться. После падения Афин люди думали, что лидерство возьмет Спарта. Они восхищались спартанцами, их суровым образом жизни, их простыми принципами и их любовью к своему государству. Но спартанцы были слишком глупы, чтобы думать о других. Даже их методы ведения войны устарели, и однажды они потерпели поражение от тебанов, которые после этого стали могущественными людьми в Греции. Но вскоре стало ясно, что и они ничего не могут предложить. Каждый понимал, что война греков с греками – величайшее зло, но никто не знал, как прекратить ее. Мужчины искали лидера, но не могли найти никого подходящего. Ни один город не обладал достаточной силой, чтобы объединить всех остальных, и никто не верил в справедливое правительство.

Платон оставил на время политику и начал писать книгу о Сократе. По памяти он воспроизвел речь Сократа на суде, затем записал диалоги, которые Сократ вел или, возможно, вел с другими людьми. Платон стремился показать миру, каким был Сократ, и в создании его образа он большое внимание уделил диалогам учителя. Его собственное воображение, талант в описании персонажей и его любовь к Сократу оживили страницы недавнего прошлого. Увлекшись, Платон начал развивать идеи Сократа, так что слова, которые он вложил в уста философа, были уже его собственными. Он вовсе не хотел вводить людей в заблуждение, это были его фантазии и умозаключения. Аргументы, которые использовали участники диалогов, делали рассказ чрезвычайно интересным. Формулируя ответы на основные вопросы своего времени, Платону было важно, чтобы другим были понятны мысли Сократа.

Платон полагал, что нет смысла доверять управление государством группе людей лишь потому, что их большинство, или из-за того, что они богаче, хитрее, прекраснее остальных. Хорошие люди, действительно способные взять власть в свои руки, это те, которые понимают все. Они знают математику, науку, историю и все другие предметы, которые изучают люди. И, обладая таким потенциалом, они поймут, что собой представляет окружающий мир и как люди должны в нем жить. Другими словами, они должны быть истинными философами, поклонниками мудрости. Реальной добродетели можно достичь только через усердную учебу.

Платон утверждал, что только философы могут творить добро, подразумевая под этим, что хорошие люди должны быть умными. Но он соглашался с тем, что и обычные люди приобщаются к хорошему, следуя мудрости лучших представителей человечества. Платон думал, что, если бы было возможно найти истинных философов-правителей, их подданные, которые могли бы руководить, непременно научились бы от них, как быть добрыми и счастливыми.

Платон смотрел на греков своего времени и видел, что не везде правят философы и, к сожалению, действительность весьма далека от идеала. Он начал собирать вокруг себя молодых людей, имеющих высокое положение в своих маленьких государствах, и пытался научить философии. Он рассчитывал, что рано или поздно один из них станет правителем и подаст пример всему миру. Таким образом, Платон решил для себя, что его призвание в жизни – быть учителем.

Одним из первых его учеников был молодой человек по имени Дион, и это не случайно, ведь он приходился шурином диктатору, или, как его называли греки, – тирану Сиракуз, главному городу на Сицилии. Дионисий, диктатор Сиракуз того времени, был сильным человеком, объединившим под своей властью многие города острова. Заклятым врагом греческих городов на Сицилии был Карфаген, находившийся с островом на одной прямой через море, в Северной Африке. Люди Карфагена всегда мечтали покорить Сицилию и подчинить своим диктаторам. Они верили в защиту некоторых военачальников, имевших успех в сражениях.

Гораздо проще перевоспитать одного человека, чем весь народ, и молодой оптимист Дион умолял Платона самого отправиться в Сиракузы. Дионисий был прирожденным завоевателем, к тому же он был умен и ценил культуру в других людях. Он сам пытался сочинять стихи. Многим он не доверял, зато был в хороших отношениях со своей женой и любил ее брата Диона. Кто знает, возникало ли у него желание слушать советы доброго философа?

Платон согласился поехать, но, прибыв в Сиракузы, понял, что совершил ошибку. Дионисий любил окружать себя знаменитыми людьми, но делал это для пущей популярности и выслушивания льстивых комплиментов в свой адрес. У него не было намерений получать от них советы. Платон родился свободным человеком в свободном городе, и к нему всегда относились с уважением. Сильный и добрый, он не был покорным. Их дискуссия с Дионисием скоро переросла в ссору. Платон счел более благоразумным удалиться, но Дионисий жаждал мести. Он приказал капитану корабля, на котором приплыл Платон, продать его в рабство в один из городов, враждебный по отношению к Афинам.

Капитан сделал так, как ему велели, но в это время Платон был слишком хорошо известен. Один из его богатых друзей выкупил его и отпустил на свободу. Платон хотел возместить ему расходы, но тот не взял денег. Тогда Платон потратил сумму своего выкупа на служение своему идеалу. Он купил небольшую виллу на окраинах Афин с прекрасной рощей деревьев, посаженных в честь древнего героя по имени Академ. Здесь Платон основал школу, чтобы учить молодых людей. По имени героя школа Платона была названа Академией. В память о ней многие школы во многих странах называются академиями.

Академия просуществовала более девяти сотен лет, и многие греки и римляне были ее благодарными учениками. Первостепенное значение во времена Платона имела подготовка правителей будущего.

Время шло своим чередом, и, когда в 367 году до н. э. Академии исполнилось около двадцати лет, умер Дионисий. Его власть перешла к сыну, тоже Дионисию, которому уже было около тридцати. У него был слабый характер, и его отец не доверял ему. Ему не позволялось участвовать в общественных делах или принимать участие в управлении страной. И он коротал время, занимаясь плотницкими поделками. В результате Дион стал его советником до тех пор, пока тот не наберется знаний и опыта.

Дион сообщил об этом Платону. Это действительно был шанс! Дионисий был человек невежественный и инфантильный для своего возраста, кроме того, совершенно бесхарактерный. Ему льстило, что самый знаменитый человек придет учить его. Возможно, он не был сообразительным, тем не менее нужно отдать должное его желанию учиться. Там было над чем трудиться.

Платон явился, и молодой Дионисий прислушался. К сожалению, Платон не мог научить тому, как быть добрым, человека, не имеющего начальных знаний о том, как мыслить. Он начал с математики, и все окружение последовало примеру своего правителя. Всем это быстро наскучило. Дионисий, который любил Платона за его обаяние, был не в восторге от науки. Многие из окружения не упускали случая шепнуть ему, что не стоит учиться, раз это ему не нравится. Кроме того, он вскоре начал завидовать тому, что Платон и Дион спорят о вещах совершенно ему непонятных.

Вторая великая попытка провалилась. На этот раз жертвой оказался Дион, которого отправили в изгнание. Платона продержали длительное время почти как заключенного, – самовлюбленный Дионисий не позволял ему уйти. Он боялся, как бы мир не узнал о том, что он оказался не способным учиться у самого Платона.

С трудом Платону удалось вырваться и вернуться в Академию. Дионисий правил настолько бездарно, что Дион, вернувшись из изгнания, сместил его. Но Сиракузы не годились для управления философом. Диону не удалось удержать город под контролем, а впоследствии он был убит человеком, которому доверял. Платону к тому времени было около семидесяти, и закат его жизни близился. Он оказал огромное влияние не только на учеников – его последователей, но и на всех великих мудрецов Греции. Но задача, которую он сформулировал и которой посвятил жизнь, не приблизилась к разрешению. До того как философы станут правителями, люди должны изменить свое мировоззрение. Что толку иметь лидеров, если за ними никто не последует?

Поход десяти тысяч

401 год до н. э.

Это история об одном приключении. Человек по имени Ксенофон, поведавший о ней, был афинянином, всего лишь на год старше Платона. Он вел активный образ жизни, любил скачки и служил в афинской кавалерии. Он также слушал лекции Сократа, и хотя не очень хорошо понимал их, но его привлекала любовь к добродетели. Для Ксенофона она означала простые вещи, такие, как долг и дисциплина. Он считал, что именно благодаря этим качествам спартанцы выиграли войну.

Как многие другие, Ксенофон, когда закончилась война, подыскивал себе занятие. Он хотел заняться земледелием, но былые угодья были сожжены, а большинство оливковых деревьев вырублено. Его семья лишилась денег во время войны, и он не знал, где найти средства к существованию. В 401 году до н. э. он все еще раздумывал.

Еще в давние времена греки и персы заключили между собой мир, поскольку у каждого народа было достаточно внутренних дел, чтобы думать об иностранных военных кампаниях. В своих городах на побережье Малой Азии у греков были тесные отношения с персидскими правителями, или сатрапами, как их называли. Греки и персы больше узнавали о жизни друг друга. У двух наций появился шанс действовать совместно.

Царь Персии Дарий II был слабовольным правителем, да еще и под каблуком своей жены. Царица больше любила младшего сына Кира, нежели старшего Артаксеркса. Предпочтение ее было вполне объяснимо: Кир храбростью превосходил брата. Как и следовало ожидать, ее симпатии создали серьезные проблемы. Первым делом царица назначила любимого сына сатрапом в одной из самых богатых областей Малой Азии и этим нажила себе злейшего врага. Предыдущий сатрап Тиссаферн происходил из очень знатного рода и находился в тесных связях с царем. Сатрапы правили всю свою жизнь, их преемниками, как правило, становились сыновья, и Тиссаферн пришел в ярость, узнав, что ему оставлена только небольшая часть Малой Азии. Но он был достаточно дальновидным и хитрым и притворился сторонником молодого Кира.

В 405 году до н. э. Дарий, почувствовав скорое приближение смерти, послал за сыновьями. Его болезнь подступала медленно, и Кир, владения которого находились в нескольких местах пути от родительского дома, надеялся успеть застать отца в живых. Он понимал, что его власть еще очень непрочна и, когда отец умрет, ему потребуется помощь надежных друзей. Отправляясь к отцу, Кир взял с собой Тиссаферна.

Лживый друг хуже, чем отсутствие друзей. Тиссаферн не только помог Артаксерксу завладеть троном, но и предупредил, что Кир готовит его убийство. Кира немедленно заперли в темнице, но, к счастью для него, Артаксеркс испугался гнева матери. Она освободила Кира, и он отправился в свои владения прежде, чем Артаксеркс осмелился его покарать.

Кир был слишком отважным, чтобы сидеть и ждать своей судьбы. Он сразу же начал собирать армию под предлогом подавления беспорядков в Малой Азии. Киру нравились греки, и он знал, что их пехота лучше персидской. Кроме того, поскольку завершилась великая война с Афинами, много солдат в Греции осталось не у дел. Кир обещал службу под командованием спартанского военачальника, а также хорошее жалованье и добычу. Один из его друзей убедил Ксенофона пойти с ними, но не солдатом, а искателем приключений. Это гарантировало ему, человеку знатного рода, более солидное социальное положение. Кто знает, какие высокие посты прочил Кир своим друзьям, стань он правителем Персидской империи? Предвкушения витали в воздухе. Приключения манили.

Кир двинулся в восточном направлении из столицы Сард в марте 401 года до н. э., когда трава уже достаточно подросла для корма лошадям. У него было около 10 тысяч греков под командованием его друга, спартанца Клерха. В его распоряжении были лучники и метатели из пращи, около 26 тысяч конников (в коннице персы всегда превосходили). В целом, включая войска, которые присоединились к нему по пути, он готов был встретить брата с 30 тысячами воинов.

Армия Кира начала свой поход в боевом настроении. Большинство греков были мужественными людьми, многие лишились крова в ходе войны. Они взяли с собой женщин для приготовления пищи и обустройства лагеря, и этот бесконечный караван из телег со снаряжением и провиантом растянулся по дороге, пролегавшей на восток по всему пути от Сард в Персию до королевского дворца в Сузах.

Кир все еще делал вид, что его целью является небольшое сражение в Малой Азии. Но они прошли всю Малую Азию до границ Сирии, и в греческих войсках началось волнение. Они были уже далеко от дома, на восточном побережье Средиземного моря. Пока их путь пролегал рядом с морем, в них еще была уверенность возвращения домой. Но что будет с ними, если Кир углубится в дикие просторы Азии? Они попытались поднять мятеж, но Клерх успокоил их, а Кир обещал увеличить им плату. Он сказал, что они идут воевать против сирийского сатрапа. Он мог действительно думать, что должен поступить так, поскольку ему необходимо было преодолеть проход под названием Сирийские ворота, где неприятельская армия могла встретить его. Но сирийский сатрап выжидал, на чьей стороне будет победа. Кир миновал Сирийские ворота и повернул восточнее к Тапсаку, который стоял на реке Евфрат.

Здесь он уже не мог скрывать своих истинных намерений. Греки вели себя очень беспокойно, но было поздно поворачивать назад, сирийский сатрап, вероятно, уже блокировал Сирийские ворота. Кир пообещал сказочные богатства в случае победы, и это казалось вероятным. Многих воодушевило, что Евфрат оказался необычайно мелким. Армия могла перейти его вброд, несмотря на то что сирийский сатрап сжег все лодки. Они решили, что бог великой реки на их стороне, когда пробирались вниз по восточному берегу по направлению к Вавилонии.

В этих местах преобладала пустыня, но в их повозках были запасы воды, да и река была рядом. Поодаль паслись страусы. Верхом можно было охотиться на газелей и медлительных дроф. У Ксенофона было достаточно лошадей, и он с компанией принял участие в охоте на диких ослов, чье мясо, приготовленное на костре, по его мнению, было сравнимо с жареной олениной. Основная масса армии с трудом брела в пыли, их тяжелое вооружение громыхало в повозках. Они были в пути уже шесть месяцев, когда достигли Вавилонии.

Артаксеркс был ленив, и, кроме того, он не знал, кому можно доверять. Армия, которую он собрал, едва достигала по численности армии Кира и не представляла действительной силы его империи. Они встретились в районе маленькой деревушки под названием Кунакса, севернее Вавилона, который был слишком большим городом, чтобы сдаться без боя.

Оба брата заняли места в центре войск, и Артаксеркс послал вперед Тиссаферна во главе лучшей его конницы. Кир, конники которого уступали в силе, встретил его смешанными силами. Он поставил Клерха с 10 тысячами греков на правый фланг, слева расположилась остальная часть пехоты.

Как только сражение началось, Клерх со своими воинами легко раскидал ряды противника. Однако он не повернул, чтобы зайти в тыл Артаксерксу, возможно потому, что его наемники устремились за трофеями и пленными, за которых можно было получить выкуп. Во всяком случае, они преследовали своих врагов, уже не думая об исходе сражения. Они в своей массе оторвались от основных сил, и в этот момент Тиссаферн молниеносно отсек их.

Это был решающий момент битвы. Кир с 6 сотнями конников предпринял отчаянную попытку спасти положение, но его сил – увы! – было недостаточно. Отчаянно сражаясь, он пробился через стражников и даже ранил брата, но был при этом убит. После его смерти армии не за что было воевать. Возвратившиеся с триумфом греки одиноко стояли на поле битвы, окруженные победоносной царской армией.

Обе стороны разбили лагеря, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Греки уже шесть месяцев находились вдали от дома на вражеской территории. Пока они преследовали неприятеля, их лагерь был разграблен, так что нечем было поживиться.

Они хотели вернуться домой, но не было припасов на обратный путь через пустыню. К счастью для них, Артаксеркса заботило только одно – как поскорее их выдворить со своей территории. Им предложили купить припасы и дали в проводники Тиссаферна.

Греки установили навесы на повозки и смело отправились домой. Тиссаферн повел их в юго-восточном направлении через реку Тигр, потом повернул на север к Армянским горам и Черному морю. Это был очень длинный путь через неизвестную страну. Он опасался, что греки завладеют каким-нибудь укрепленным местом, из которого их не просто будет выбить. С ним встретился Клерх и пытался убедить в том, что они действительно намереваются вернуться домой. Тиссаферн пригласил военачальников на обед, в знак своего согласия, а когда они пришли, арестовал всех и отправил в Сузы, где Артаксеркс казнил их.

В армии, лишенной предводителей, начались паника и беспорядки. Но Ксенофон и некоторые другие, не потерявшие голову, убедили воинов в том, что их жизни зависят только от их собственного здравого рассудка. Они выбрали новых лидеров, сожгли повозки и навесы, чтобы свободнее и быстрее перемещаться, и выстроились в каре, внутри которого находились женщины и вьючные лошади. Тиссаферн, уже открыто демонстрирующий враждебность, на небольшом расстоянии следовал за ними. Периодически его конница начинала атаку, а пешие воины метали камни из пращи. Ксенофон, прикрывавший отход армии с тыла, сформировал конный отряд, чтобы давать им отпор.

Они шли в северном направлении вдоль реки Тигр и не могли пересечь ее из-за быстрого течения. Тиссаферн преследовал их вплоть до Курдистана. Свободолюбивые племена этой суровой страны никогда не были покорены персами. Здесь Тиссаферн оставил их в покое. Путь армии был труден, не хватало питания, в проходах между холмами на них нападали местные отряды.

Достигнуть Армении было бы облегчением, хотя она являлась территорией Персии, и местный сатрап поджидал их со своей армией. Но уже обладая опытом больших переходов, они обошли его стороной, без помех добрались до Западной Армении, но здесь столкнулись с другим сатрапом. Он позволил им пересечь его земли только при условии, что воины будут вести себя мирно.

В этих краях уже наступила зима с сильными снегопадами. Вместо того чтобы держаться вместе, войска обосновались в нескольких деревнях. Но однажды дозорные заметили огни военного лагеря большой армии, следующей за ними. С этого момента они больше не решались разделяться, разбили лагерь на голой земле, и единственной их защитой от постоянного снега были плащи. К счастью, в этих местах можно было раздобыть продовольствие. Воины натирались свиным жиром и маслом, чтобы хоть как-то уберечься от мороза.

Захваченный в плен предупредил их о том, что сатрап готовит против них засаду и, чтобы избежать боя, им стоит поторопиться. Они по пояс в ледяной воде пересекли Евфрат в районе его истока и намеревались перейти через горы, чтобы достичь Гимниаса. По их сведениям, это место находилось на пути к Требизонду, который располагался на побережье Черного моря и принадлежал грекам. Но глубокий снег препятствовал переходу через холмы. Они были вынуждены повернуть восточнее и шли в течение двух суток вдоль берегов Евфрата под пронизывающим встречным ветром. На третий день началась снежная буря. Они разбили лагерь на открытом месте и развели большие костры. Многие из них были в сандалиях из сыромятной кожи, наспех сделанных взамен износившихся, которые примерзали к ступням, если человек не разулся во время отдыха, а сжавшиеся от мороза ремешки глубоко впивались в распухшие ноги. Воины страдали от обморожений, слепли от снега, умирали от холода. На следующий день Ксенофон, прикрывавший с отрядом тылы, не смог заставить людей двигаться дальше, даже сказав, что враг следует за ними по пятам. К счастью, повернув к заливу, он отвлек преследователей.

В конце концов, они нашли убежище в подземных селениях, где люди и животные ютились вместе в вырытых пещерах. Там стояла жуткая вонь, но зато было тепло. Их угостили настоем из ячменя, который, по мнению греков, оказался слишком крепким. Но Ксенофон оценил достоинства этого напитка.

Глава этих дружелюбных людей предложил услуги проводника. Но в армии нашлись негодяи, которые похитили его сына, к тому же Ксенофон захватил семнадцать прекрасных лошадей, выращенных для короля Артаксеркса. В отместку проводник указал им неверный путь, и они, проблуждав целую неделю, повернули на север и с боем пробились к речной долине. Через восемь дней похода они вошли в Гимниас.

Казалось, их злоключения на этом должны были закончиться, но проводники снова обманули их. Через пять дней похода во время перехода через очередную гору Ксенофон услышал крики идущих впереди. Он решил, что какое-то дикое племя снова пытается атаковать их, ведь они оставляли за собой опустошенные земли и обозленное население, стремившееся отомстить им. Ксенофон со своим отрядом начал пробираться через обоз, чтобы узнать, в чем дело. Но весть моментально распространилась по рядам колонны, и теперь уже все кричали во всю силу своих легких.

«Море! Море!» С вершины горы они, наконец, увидели его. Теперь они были дома и в безопасности.

Все бросились бежать. Даже вьючные животные перешли на рысь. Те, кто взобрался на вершину и увидел открывшийся простор, обнимались со слезами на глазах. Мужчины собрали из камней большую насыпь, чтобы отметить место своего спасения. Они даже свалили в кучу посохи и трофеи последних сражений. Воспрянувшие духом, они пошли вниз к морю.

Мы не думаем, что греки Требизонда пришли в восторг, когда армия головорезов в лохмотьях спустилась с холмов и заполонила их город. В Требизонде было мало продовольствия, чтобы кормить их длительное время, и недостаточно судов. Город сделал все, что мог, и был счастлив, когда увидел удаляющиеся на запад войска. Их путь лежал к побережью пролива между Азией и Европой. Они шли иногда морем, иногда по суше, оставляя за собой разоренные селения и разгневанных жителей, как местных, так и греков.

Несмотря на разнузданное поведение, воины поддерживали суровую дисциплину, благодаря которой армия прошла через Персидскую империю. Конечно, блестящий поход сделал их более обеспеченными. Но когда они увидели северное побережье Эгейского моря, лишь у немногих оказалось достаточно денег, чтобы оплатить поездку домой. Страх и негодование настроили против них все города. Ксенофон, обеспокоенный за судьбу своих товарищей, остался вместе с ними.

Удача улыбнулась им, когда спартанцы, затеявшие войну с Тиссаферном, предложили им наняться воевать в Малой Азии. Там Ксенофону удалось нажить состояние, захватив в плен богатого перса. После этого он продолжал принимать участие в различных войнах, а остатки десяти тысяч воинов, совершивших знаменитый поход, рассеялись по Греции, и больше о них в истории не упоминалось.

Царь Филипп

359–336 годы до н. э.

Мы можем легко себе представить, что после похода десяти тысяч Греция была наводнена старыми солдатами, которые любили рассказывать о своих приключениях и описывать громадные богатства Персии. От этих историй создавалось впечатление, что Персидская империя утратила свое могущество и для ее покорения необходим последний смелый удар в ее сердце.

События последнего похода произвели на Ксенофона особенное впечатление. Он восхищался Киром и персидской знатью, окружавшей его. Это были храбрые люди и отличные воины, страстно преданные своему господину. Однажды во время похода повозки со снаряжением и провиантом завязли в грязи, и Киру показалось, что солдаты слишком долго вытаскивают их. Он велел сопровождавшей его знати показать солдатам, на что способна свита Кира.

Те разом скинули свои красные плащи. На них были дорогие туники и кожаные штаны, некоторые носили ожерелья и браслеты. И они, несмотря на все это пышное одеяние, не задумываясь кинулись в грязь, подхватили повозки и быстро вытащили их на сушу на глазах у изумленных солдат.

Ксенофон был высокого мнения об этих людях и их предводителе, которого еще с детства приучили вести себя мужественно, не скупиться на похвалу отважных мужей, стремиться быть благородным и беспощадным к врагам. Ксенофон верил, что грекам есть чему поучиться у таких людей.

Свои воспоминания о Кире и его окружении Ксенофон изложил в большом очерке и назвал его «Воспитание Кира». Это был рассказ не о воспитании Кира в детстве, а о его предке, великом Кире, основателе Персидской империи. Фактически Ксенофон размышлял над тем же вопросом, что и Платон. Пока Платон пытался перевоспитать тирана Сиракуз и сделать его образцовым правителем, Ксенофон описывал лучшее воспитание для наследника трона. Однако вместо изучения математики и философии Кир постигал искусство верховой езды, учился быть честным, верным и мужественным.

Когда такие великие умы и совершенно разные люди, как Ксенофон и Платон, думали о великом правителе, который стал бы примером для Греции, вероятно, подобные мысли занимали и все общество. Возможно, сама история развивалась в этом направлении. За год до того, как Платон начал обучать молодого Дионисия, на севере Греции произошло событие, которое на поверхностный взгляд могло показаться не столь значимым. Царь Македонии Александр был убит одним из своих приближенных, который выдавал себя за регента брата царя Пердиккаса.

В это время Фивы представляли собой самую сильную власть в Греции. Находясь к северу от Афин, они были озабочены ситуацией в соседних странах. Македония была не городом-государством, а суровой и полудикой страной. За исключением жителей побережья большая часть населения не была греческой. Когда во времена персидских войн предыдущий царь Александр прибыл на Олимпийские игры, возникли возражения, так как игры устраивались только для греков. Александр убедил судей, заявив, что сам происходит от греческих героев, которые согласно Гомеру правили в тех местах. После этого было решено считать правителей Македонии греками, независимо от их происхождения.

Цари Македонии были талантливы, со временем они становились культурнее и образованнее и, по мере усиления власти над своими племенами, начали проявлять интерес к соседям. Александр, убитый впоследствии, претендовал на Фессалию, находившуюся между Македонией и Фивами. Таким образом, используя в своих интересах возникшие после его смерти проблемы, Фивы оказали давление на регента для подписания конвенции. В качестве компенсации за их поддержку он вывел своих воинов из Фессалии и оставил заложников. Среди них был младший брат Александра и Пердиккаса, юноша по имени Филипп. Таким образом, Филипп получил греческое образование и возможность учиться под руководством двух военачальников из Фив, величайших военных лидеров своего времени.

Филипп провел три года в Фивах и возвратился в Македонию, чтобы начать укрощать дикие племена и формировать армию, обучая ее военному искусству великих воинов Фив. Пердиккас умер в 359 году до н. э., когда Филиппу было двадцать три года. У него остался несовершеннолетний сын, но, так как не только три кровных брата правителя, но и некоторые другие претенденты мечтали завладеть троном, македоняне поняли, что им нужен только сильный лидер. Они сплотились вокруг Филиппа.

Филипп был именно таким человеком, который мог понравиться полудикому народу. Он был красивый, атлетического телосложения, бесстрашный и прекрасный наездник, всегда на передовой в любых сражениях. Он мог жестоко обращаться с солдатами, но не считал зазорным посмеяться над их грубыми шутками. С другой стороны, он был великим тружеником и организатором. Филипп принял решение подчинить себе непокорные племена. Культура, приобретенная в Греции, помогала ему в построении отношений как с южными городами, так и с городами, расположенными по самому побережью Македонии и основанными афинянами.

В первые годы правления в Македонии основной задачей Филиппа было формирование армии. Скоро он завладел Амфиполисом, афинской цитаделью, которая контролировала прилегающие золотые прииски. При его правлении Македония стала богаче, а монеты Филиппа получили такую же известность в Греции, как и серебряные изделия афинян.

Некоторое время спустя Филипп атаковал другие города на побережье Македонии, находившиеся в подчинении Афин. Когда он завладел Потидой, посланцы пришли к нему с хорошими вестями. Его кони победили в заезде колесниц в Олимпии, его военачальник разбил племена на северо-западе, а его жена родила ему сына Александра. Мудрые люди заверили его в том, что сын, рожденный в такой удачный момент, будет великим правителем.

В это время дела греков опять шли неважно. Фокийцы захватили храм Аполлона в Дельфах и держали оборону, нанимая армии на священные сокровища, принесенные в дар богу. Это святотатство подняло на войну всю Грецию и дало Филиппу шанс повлиять на исход событий. Проведя свою армию в южном направлении через Фессалию, он объявил, что пришел для того, чтобы вернуть храм Аполлона.

Никто не мог предположить, что, покорив как Дельфы, так и Грецию, Филипп спокойно вернется домой. Афиняне, слишком занятые проблемами Греции, чтобы вмешиваться, сейчас собрались блокировать его армию, захватив проход Фермопилы, где когда-то триста спартанцев сдерживали персидскую армию.

Кризис 352 года до н. э. выдвинул на первые позиции в Афинах человека, который стал олицетворением греческой свободы. Родившийся в зажиточной семье Демосфен в семь лет остался без отца. Он унаследовал мастерскую по производству оружия, в которой работало несколько рабов, а также приличную сумму денег. Однако этим состоянием настолько плохо распоряжались его опекуны, что Демосфен через несколько лет остался совершенно без средств.

Демосфен пришел в ярость и решил отдать своих попечителей под суд. Это означало, что он сам должен был представлять свои интересы в суде, и юноша начал изучать искусство публичных выступлений. Мы не знаем, как скоро это привело его к мысли добиться успеха в политической карьере, но на его пути к славе было серьезное препятствие. Он был худым и немощным, с узкой грудью и слабым, слегка шепелявившим голосом. Представить его блестящим оратором, выступающим на собрании, было просто невозможно. Но, как и Филипп, Демосфен был усердным тружеником.

Рассказывают, что он учился говорить четко, упражняясь с набитым галькой ртом. Он тренировался, цитируя поэтов на побережье моря, стараясь перекрыть рев волн своим голосом. Он контролировал дыхание, взбегая вверх по склону холма и произнося речи. У него было нервное подергивание плеча, и, чтобы избавиться от тика, во время занятий он привязывал к плечу груз, который причинял ему боль при этом движении. В итоге Демосфен научился писать прекрасные речи и великолепно произносить их. Ему удалось не только отсудить часть своего состояния, но и обратить на себя внимание афинского собрания.

Демосфен был афинским демократом, который любил свободу так, как он понимал ее. Филиппа можно было назвать греком, он, должно быть, был прекрасным правителем в полудикой стране, но не властителем афинян, которые так много сделали для своей свободы. Демосфен же предпочитал споры о греках и их независимости.

Тем временем Филипп представлял угрозу городам на побережье Македонии. Он создал флот и теперь вмешивался в торговлю зерном через Черное море, которое обеспечивало существование Афин. Демосфен выступил с одной из своих великих речей против Филиппа, которые с тех времен известны как Филиппики. Он хотел, чтобы афиняне повернулись лицом к опасности и пошли сами воевать против Филиппа, вместо того чтобы нанимать солдат.

Там, где враги медлили, Филипп действовал быстро. Он был достаточно сообразителен, чтобы постоянно держать афинян в беспокойстве и создавать им проблемы. Он захватил их главную цитадель на севере, продал ее население в рабство и истребил тридцать два афинских города. Пока потоки беженцев текли на юг, Филипп праздновал победу играми и праздниками в Македонии.

Даже Демосфен был вынужден признать, что без помощи городов, находившихся в опасности, война против Филиппа бессмысленна. Филипп же восхищался Афинами и жаждал заключения мира. Демосфен согласился выступить в роли одного из дипломатов. Таким образом, он впервые увидел Филиппа, которому в это время исполнилось тридцать шесть лет. На его теле были видны рубцы от ран, в военных сражениях он потерял глаз, но, как всегда, Филипп оставался энергичен.

Пока власть Филиппа становилась могущественней, другой правитель умер. Властитель Персии Артаксеркс II продемонстрировал свою несостоятельность в управлении империей, которая пришла в полный упадок. Его преемник Артаксеркс III был активнее, так что людям, получавшим выгоду от прежних ситуаций и состояния дел, пришлось стать сдержаннее.

Никого это не раздосадовало больше, чем греков. Лучшие гавани Малой Азии и вся торговля в этом регионе были сосредоточены в их руках. Греки выполняли обязанности сатрапов в качестве секретарей и оплачиваемых официальных лиц. Как солдаты, они поддерживали его власть. Перспектива иметь повелителя, который стремился бы управлять ими, не доставляла им удовольствия.

Недовольство Персией, рассказы возвратившихся из похода десяти тысяч подогревали страсти. Греки хотели править Малой Азией, а возможно, и всей Персидской империей. Национальная война против Персии объединила бы греков, как это произошло в те великие времена, когда Афины и Спарта выступили вместе против Ксеркса.

Кто способен возглавить их сейчас? Кто имеет власть, кроме Филиппа? Знаменитый афинский деятель Исократ, которому в то время исполнилось девяносто лет, просил Филиппа об этом в письме. Наемные солдаты, участники всех греческих споров, были настоящим проклятием времени. Все беспорядки исходили от них, их армии сжигали и уничтожали все на своем пути. Только Филипп мог вывести их из Греции и, победив Персию, оставить в качестве аванпостов империи на востоке.

Но Филипп понимал и то, что греческие государства не признают его руководство до тех пор, пока он не станет их главой. В 338 году до н. э. новая вражда разгорелась в Дельфах, и Филипп был приглашен оказать влияние на ситуацию. Тогда Фивы были на его стороне, и никто не мог препятствовать ему. Пройдя ускоренным маршем Фермопилы, он скоро оказался в сорока милях от Фив и в семидесяти пяти от Афин.

Встревоженные афиняне послали Демосфена убедить граждан Фив вступить в альянс. Филипп тоже послал гонцов, но они оказались бессильны против пламенных речей его главного врага. Фивы и Афины стали друзьями и объединили армии против Филиппа.

Второго августа 338 года до н. э. противники встретились на равнине Херония. Воины Фив были на правом фланге, где им противостояли лучшие отряды Филиппа под командованием его сына Александра. У самого Филиппа было столько боевых ранений, что он хромал, одна его рука бездействовала, и к тому же он потерял глаз. Его армия располагалась на удобном возвышении против левого фланга афинян. Филипп дал своим воинам приказ отступить перед афинянами, которые ринулись преследовать их и, переместившись на более низкое место, потеряли все свое преимущество. Теперь победоносные воины Македонии могли нанести удар в центр, который удерживали отряды небольших участвовавших в сражении государств и наемных солдат. Тысяча афинян полегла на поле боя. Две тысячи были захвачены в плен. Остатки армии, включая Демосфена, спаслись бегством через холмы.

Победа при Херонии сделала Филиппа хозяином Греции. Он знал это и, торжествуя, в тот вечер отплясывал варварский победный танец среди тел убитых. Толпа пленных афинян стояла рядом. Демад едва не поплатился жизнью за то, что выкрикнул: «Не стыдно ли великому победителю изображать из себя пьяного шута?» Но Филипп, хотя и варвар наполовину, все же был и греком. Он ушел в свою палатку, убрал вино и даровал Демаду свободу.

На следующее утро он вновь был мудрым правителем. Филипп проявил мало снисхождения к воинам Фив, повернувшимся против него. Но афиняне, подготовившиеся к осаде и призвавшие всех мужчин до шестидесяти лет оборонять городские стены, были теми же людьми, которыми он больше всего восхищался в Греции. Филипп желал им мира, если афиняне станут его союзниками и, по сути дела, подданными.

Выбор афинян был невелик, и они согласились. Теперь Филипп мог войти в город и наслаждаться великолепным видом Парфенона или посетить Академию Платона. Он проявлял милосердие, но афинянам было тяжело терять свою свободу. Они выбрали Демосфена, чтобы он произнес речь в память о погибших в сражении.

Филипп оставил гарнизоны в укрепленных точках Северной Греции, а сам с войсками отправился в Пелопоннес. До границ Спарты никто не оказывал ему сопротивления. Спартанцев было меньше, чем в прошлые времена, и они уже не представляли собой былую силу в Греции. Но они оставались такими же гордыми и, отказавшись признать Филиппа своим повелителем, отправили ему грубое послание в прежнем спартанском духе: «Если ты вообразил, что твоя победа сделала тебя больше, чем ты был, измерь свою тень».

Филипп не хотел портить с ними отношений и только спросил, может ли он войти в их страну как гость. Когда ему в этом было отказано, он начал угрожать.

– Во всяком случае, – отвечали спартанцы, – ты не помешаешь нам умереть за свою родину.

– Если я завоюю вашу страну, вам не стоит ждать пощады, – в гневе отвечал Филипп.

Последний ответ спартанцев был лаконичен: «Если».

Филиппу ничего не оставалось как лишить спартанцев могущества и оставить их в покое. Филипп был занят формированием союза государств, что способствовало скорейшему установлению внутреннего мира под совместной военной защитой.

Затем Филипп объявил великую кампанию против Персии. Время для этого было как нельзя более подходящим, потому что Артаксеркс III был убит, а в империи царил беспорядок. Военные отряды формировались во всех государствах, и, пока шла подготовка, Филипп праздновал свадьбу своей дочери с правителем одного из соседних государств.

Он был на вершине своего успеха, и его статую пронесли по улицам, как бы отдавая дань богу. Филипп предпочел в свадебной процессии идти отдельно, приказав страже держаться поодаль, чтобы он мог быть ближе к своему народу. Лишенный таким образом защиты, он получил смертельный удар мечом от кого-то из представителей знати. Так погиб один из сильнейших людей Греции. Ему было сорок шесть, и он думал, что находится лишь в самом начале пути к своему триумфу.

Александр Великий

356–323 годы до н. э.

Александру было двадцать лет, когда убили его отца. Он был единственным сыном Олимпии, много лет назад спорившей с Филиппом из-за его привычки к многоженству по примеру персидских правителей. Частично по этой причине и возможно потому, что Филипп постоянно участвовал в войнах, образованием мальчика занималась его мать, которая нашла для сына строгого учителя. Леонид не позволял мальчику проявлять мягкость характера. Он просматривал шкаф, где Александр держал свою одежду и одеяла, чтобы мать не подложила сыну что-то недозволенное с точки зрения наставника. Он разрешал воспитаннику только самую простую пищу и учил Александра тому, что лучший рецепт для хорошего завтрака – прогулка на всю ночь, а для хорошего обеда самое подходящее – легкий завтрак. Фактически он тренировал Александра так, как восхвалял это Ксенофон в своем очерке «Воспитание Кира».

Согласно преданию, когда Александру было около двенадцати, одно происшествие привлекло внимание Филиппа. Торговец привел прекрасного вороного коня по кличке Буцефал, что в переводе означало «голова быка» из-за формы белой отметины на его лбу. Он на самом деле был изумительным животным, но никому не удавалось оседлать его. Филипп велел владельцу увести его, но Александр возразил. Он сказал, что было бы позором упускать такого коня лишь потому, что у других не хватает умения обуздать его.

Его дерзость рассердила Филиппа, но мальчик заключил пари в размере стоимости коня на то, что сумеет с ним совладать. Он заметил, что Буцефал боится собственной тени, если та находится на земле прямо перед ним. Александр развернул коня против солнца и похлопывал его, пока он не успокоился. Неожиданно мальчик запрыгнул ему на спину, и лошадь, обезумев, понеслась во весь опор. Филипп даже не предполагал, что сын способен на такое, и не на шутку перепугался. Но Александр мчался вперед до тех пор, пока Буцефал не начал уставать, так что его можно было спокойно повернуть к дому.

Мы никогда не узнаем, была ли правдой история об Александре и его коне, но она оставляет приятное впечатление о сообразительности и отваге юноши. Филипп изменил свое отношение к мальчику и вскоре после этого нанял для него другого учителя, который был по-своему знаменит в Греции.

Аристотель пришел в Академию Платона, когда ему было семнадцать, и стал одним из лучших его учеников. Он оставался там в течение еще семнадцати лет, учился и преподавал. Когда Платон умер, Аристотель оставил Академию, чтобы основать свою собственную школу. По сравнению с Платоном Аристотель был человеком другого склада. Он не отличался такой фантазией и больше тяготел к практике. Например, когда Платон стремился понять, каким должно быть идеальное правительство, он начинал размышлять о том, что представляет собой человеческая душа. А когда Аристотель задался тем же самым вопросом, он собрал сто пятьдесят восемь конституций разных государств Греции и попытался сопоставить их.

Аристотель родился в одном из греческих городов на побережье Македонии. Его отец был врачом и фактически придворным лекарем короля Македонии Аминта, отца Филиппа. Он и Филипп были примерно одного возраста и детство провели вместе. Поняв в Академии, что целью Платона является подготовка правителей будущего, Аристотель согласился учить Александра. Таким образом, получив образование в стиле, описанном Ксенофоном, Александр, который не стал философом, но был сообразительным и стремился к знаниям, усвоил кое-что из учения Платона. Положение Аристотеля как учителя наследника Македонии вызывало особый интерес к Александру. Ведь, по словам Платона, правитель будущего должен иметь именно такое образование. Поэтому такие государственные деятели, как Демосфен, посещая Филиппа, считали необходимым встретиться с мальчиком.

Почти на всех эти встречи производили большое впечатление. Александр обладал приятной внешностью, был голубоглаз, его вьющиеся волосы отливали золотом. Для своего возраста он был высок и силен в любом виде спорта. Ему нравились поэзия и музыка, а себя мальчик любил сравнивать с легендарным Ахиллом, героем «Илиады», который одержал великую победу в раннем возрасте.

Скоро Филипп дал своему сыну военное образование. Когда Александр командовал флангом в сражении при Херонии, ему было только восемнадцать, но он уже с шестнадцати лет участвовал в сражениях и управлял Македонией в отсутствие отца.

Когда умер Филипп, его сыну было только двадцать. Демосфен побуждал афинян вернуть себе свободу. Но энергичный Александр расстроил его планы. Афиняне были вынуждены признать Александра своим повелителем. Они не любили его – Филипп, по крайней мере, был великим человеком – и насмехались над этим неопытным мальчишкой, который хотел, чтобы к нему относились как к герою. Все смеялись над тем, что произошло с Александром в Коринфе.

В Коринфе жил философ по имени Диоген, который считал, что ничто не имеет значения, кроме души человека. Чтобы показать свое презрение к миру, он одевался в лохмотья, не брился и не мылся. У него не было дома, а убежище во время непогоды он находил в большой бочке, лежавшей на боку. Диоген не упускал случая говорить жителям Коринфа все, что он думал о них, об их тяге к бесполезным вещам, и прославился своими грубыми высказываниями.

Из любопытства Александр пришел взглянуть на него. Это был необычный контраст между златовласым молодым человеком в царской одежде, смотревшим с высоты своего роста на грубияна философа, сидевшего на корточках рядом со старой бочкой. Диоген не обращал на гостя никакого внимания до тех пор, пока Александр не спросил, может ли он что-нибудь сделать для него.

Вероятно, в Коринфе не было ни одного человека, который не обрадовался бы счастливой возможности просить покровительства у властелина всей Греции. Диоген хмуро посмотрел снизу вверх на высокого молодого красавца, стоявшего перед ним, и сказал: «Да. Не стой между мной и солнцем».

Греки смеялись, но Александр не рассердился. Он восхищался силой характера философа и сказал своим друзьям, что если бы он не был Александром, то с удовольствием стал бы Диогеном.

Начало войны, которую Филипп планировал против Персии, из-за его смерти было задержано на два года. В 334 году до н. э. Александр с приблизительно тридцатипятитысячной армией захватил Малую Азию. Половина его воинов была из Македонии, остальные были наемниками или присланными из греческих городов. В армии находились инженеры для сооружения мостов и осадных башен, специалисты по рытью колодцев, землемеры и географы для составления карт, ботаники и другие ученые люди, которые должны были изучать покоренную Александром страну. Войска сопровождал обоз, а важные вопросы решались на собрании высших военачальников, подготовленных Филиппом. Все работало как часы.

Филипп только планировал завоевание Малой Азии. Греческие города на побережье можно было легко покорить, и они остановили бы поток наемников, на которых так полагались персы. Богатые землевладельцы создали прекрасную конницу, но основное население, хотя и лояльнее по отношению к власти и воинственное, было слишком бедным, чтобы позволить себе вооружение греческой пехоты. Александру предстояла тяжелая битва, но удача сопутствовала ему.

Через некоторое время он обнаружил, что не может удерживать свои позиции, не продвигаясь вперед. Контроль над Малой Азией с ее длинным морским побережьем зависел от флота. Флот персов прибыл из Египта и величественного финикийского города Тира, расположенного на границе с Сирией. Александр наступал на Тир. Он должен был осуществить переход через гористую страну, к равнине, где Малая Азия граничит с Сирией.

Преемник Артаксеркса царь Дарий III был слабым правителем, но он происходил из семьи воинов и понимал, что свои земли ему придется отстаивать в битве. Однако он знал, что не сможет собрать большую армию. Силы его пехоты уступали греческой, авторитет его самого был невысок. Когда Дарий III встретился с Александром в сражении при реке Исс, воины Македонии в стремительной атаке взяли в плен военачальников его армии. Сам Дарий, находясь в тылу своих войск и придя в полное замешательство, спасся, умчавшись на колеснице. Отряды Дария были полностью разбиты, и Александр стал повелителем Сирии.

Он спешил взять в осаду Тир, но это оказалось не так просто. Жители Тира перекрыли путь его боевым кораблям, устроив подводное заграждение из огромных валунов. Александр направил торговые суда для расчистки, но воины Тира атаковали их на военных судах. Александр послал свои корабли для прикрытия, но ныряльщики противника обрезали под водой их якорные канаты. Тем временем на суше усилия и ухищрения военных инженеров долго оставались безрезультатными. Тир держал оборону около семи месяцев, в течение которых Дарий не осмеливался вновь встретиться с Александром. Оставшись без внешней поддержки, город пал в июле 332 года до н. э. К ноябрю Александр вошел в Египет. Его встретили с радостью, ведь египтяне давно мечтали обрести независимость от Персии. Теперь Александр контролировал всю восточную часть Средиземноморья.

Его единственным способом обороны была атака. Истинный центр Персидской империи располагался за Евфратом в Мидии, Вавилонии и Персии. В древних столицах Сузах и Персеполе, правители которых воздвигали свои дворцы во времена расцвета государства, хранились несметные богатства, накопленные за счет сбора дани в последние двести лет. Дарий был просто обязан драться за это. За те восемнадцать месяцев, которые прошли с момента его поражения, он успел восстановить силы. Персы всегда славились своей конницей, а сейчас она была вооружена блестяще. Пехота была подготовлена слабее, поскольку на изготовление нового вооружения требовалось немало времени, а на выучку воинов – еще больше. Особые надежды Дарий возлагал на колесницы, на ступицах колес которых были укреплены длинные ножи. Несколько сотен таких упряжек при умелом управлении могли нанести серьезный урон пехоте противника.

Дарий принял бой на равнине близ Гавгамел, делая главный упор на свои колесницы. Сражение началось 1 октября 331 года до н. э. Колесницы устремились в атаку, но Александр прикрыл свою пехоту метателями дротиков и камней из пращи. Колесницы, для большей скорости облегченные, не были хорошо защищены. Сраженные воины и кони падали на землю, и лишь немногие из них достигли рядов противника. После этой атаки сражение шло с переменным успехом. Персы превосходили греков численностью, но греческая армия была опытнее и подготовленнее, к тому же их возглавлял прекрасный командир, привыкший побеждать.

Снова Дарию пришлось спасаться бегством, но жизнь для него уже была потеряна. Персидская знать, которую он дважды бросал на поле боя, расправилась с ним. Его арестовали и убили, когда отряды Александра, преследовавшие беглецов, почти настигли их.

Теперь единственным властелином империи был Александр. Мужчины Вавилона вышли из города и сдались. Сатрап Персии попытался не пустить его на свои земли, но был легко разбит. Александр взял Сузы и Персеполь, завладел сокровищами и сел на великий царский трон. В назидание всему Востоку он сжег дотла дворец царя Ксеркса. Прекрасного творения зодчих больше не существовало. Греция победила империю.

Нам нет необходимости прослеживать путь Александра дальше на восток, через степи Туркестана и предгорья Гималаев в Индию. Сузы были лишь центром империи, одинаково простиравшейся в восточном и западном направлениях. Впереди Александра ждали приключения, встречи с племенами, землями и реками, которые он никогда не видел. Но прежде чем продолжить свой путь, ему следовало удержать то, что он завоевал. Это и сделал Александр, используя весь свой опыт полководца.

Греки обычно считали, что варвары, а так они называли всех, не относившихся к грекам, не годятся для управления государством и способны лишь грабить их или делать рабами. Однако сам Александр был наполовину варваром. Он видел чудеса Вавилонии и Египта, а также роскошь, окружавшую персидских властителей. Он считал, что Восток и Запад должны быть объединены, а его власть – простираться повсюду.

Первым действием Александра Македонского было основание множества городов в восточных землях, где поселились бездомные греческие солдаты и началось строительство храмов. Эти города стали центрами торговли для окружающих деревень и перевалочными пунктами на торговых путях, которые были проложены еще во времена расцвета Персидской империи и по которым скоро должны были пойти караваны. Величайшим городом, основанным Александром, была Александрия в Египте, но строилось много и других крупных городов, а один был даже назван в честь его коня Буцефала. От них греческие торговые пути протянулись по всему Востоку. Когда через двести лет к власти здесь пришли римляне, они обнаружили, что греческий язык стал вторым государственным языком в восточной части их империи. Они решили оставить все, как есть, и даже говорили на греческом, потому что и сами много заимствовали из греческой культуры.

Все это являлось заслугой Александра, но в управлении восточными народами он полагался только на своих людей. Для большей надежности он ограничил власть сатрапов и оставил в стратегически важных местах страны надежных военачальников из Македонии с отрядами. Кроме того, он пытался нанять на службу персов знатного происхождения, знакомился с ними, сам облачался в восточные одежды и любил, чтобы его друзья поступали так же. Александр женился на восточной принцессе Роксанне и поощрял своих сподвижников следовать его примеру.

Он хотел, чтобы люди видели в нем не завоевателя, а подобного богу героя, рожденного властвовать. Часто он подумывал о создании империи. Статую Филиппа проносили по улицам вместе со статуями богов. Египетских правителей считали богоподобными, а персидские объявляли себя слугами бога. Александр опирался на подобные умонастроения на Востоке и, нуждаясь в преданности, страстно добивался их распространения и принятия. Эти идеи имели для него особенный смысл. Его предшественник Ахиллес был наполовину богом. В спорах между его матерью и Филиппом Олимпия утверждала, что рождению Александра сопутствовала некая тайна и он больше, нежели просто сын Филиппа. Вполне возможно, что Александр одержал свои победы благодаря исключительному таланту. Никому еще не удавалось то, что он успел совершить в свои неполные тридцать лет. Александр провозгласил, что в действительности он сын бога, а не Филиппа.

Это был мудрый политический ход, но царским друзьям из Македонии он не понравился. Они уже много лет не были дома и устали от походной жизни. Возможно, честолюбие не позволяло им допустить такую благосклонность Александра к местным правителям. Вокруг него не прекращали плестись заговоры.

Александр происходил из знатного рода и был доверчивым по характеру. Однажды, в начале военных кампаний, его врач готовил ему лекарственный напиток. В этот момент Александру передали письмо. Он прочитал его. Письмо предупреждало о том, что врач собирается отравить его. Александр одной рукой взял кубок с напитком, а другой протянул письмо лекарю. Пока тот, смертельно испуганный, читал его, царь выпил лекарство до дна.

Печально, но факт: этот же врач через несколько лет предпринял попытку покушения на жизнь царя. Новое положение Александра было настолько возвышенным, что он уже никому не мог доверять.

Постоянное напряжение начало сказываться на здоровье Александра. Допусти он серьезную ошибку, и его империя рухнет быстрее, чем он завоевал ее. Александр стал устраивать роскошные пиры и сильно пил, как когда-то его отец. Во время приступов гнева он был чудовищен. Но куда бы ни направлялся Александр, его шествие было победоносным.

В 323 году до н. э. он возвратился из Индии в Вавилон, чтобы подготовиться к завоеванию Аравии, но здесь его удивительному жизненному пути суждено было оборваться. Александр заболел лихорадкой, силы его таяли от перенесенных в сражениях ран. Он умер в своем дворце в Вавилоне 13 июня 323 года до н. э. Ему было всего лишь тридцать два года, тринадцать из которых он царствовал.

Новый век

После 323 года до н. э.

Смерть Александра обозначила завершение целой эпохи. Греческая история этого времени уже не была чисто греческой, поскольку речь шла о смешанных народах или о том, что мы сейчас называем Ближним Востоком. Александр не оставил наследника. Роксанна ждала ребенка и вскоре родила сына, но ему было еще слишком далеко до совершеннолетия. Наступили времена беспорядков и смут. Военачальники Александра разъехались делить его империю. Птолемей взял себе Египет. Антипатер, который долгое время был регентом в Македонии, заявил свои права на Грецию. Селевк обосновался в Вавилоне. После длительной борьбы эти три человека стали править отдельными государствами – египетским, македонским и азиатским – со смешанным греческим и местным населением.

Пока Александр был жив, Демосфен в Афинах ждал своего часа, не уставая побуждать афинян к сплочению и уверяя, что их ждет шанс вновь обрести свободу. Со смертью Александра долгожданный момент наступил. Демосфен отправился в Пелопоннес и поднял жителей на борьбу за свободу. Афиняне, возглавив альянс, бросили вызов Антипатеру, подобно тому, как их предшественники в былые времена встали на борьбу с Ксерксом.

В редких случаях исторические события почти полностью повторяются. После года сражений Антипатер одержал победу в битве при Кранноне. Его отряды захватили Афины, и демократии был положен конец. Приговоренный к смерти Демосфен пытался спастись в знаменитом храме Посейдона. Когда преследователи настигли его, он был занят письмом. У Демосфена был яд, спрятанный в тростинке, используемой для письма, и, пока те ждали его, он успел покончить с собой. Так умер Демосфен, великий афинянин, который не принял новой эпохи и призывал свой народ к борьбе за свободу, которую они так любили.

Шло время. Греческая культура не только не канула в вечность, но, как мы видим, теперь распространилась еще больше. Центр ее находился уже не в Афинах, а в новом египетском городе Александрии. Такое перемещение позволило грекам шире взглянуть на мир. Но качество при этом пострадало: поэты Александрии были очаровательными, но не великими. Греческое искусство стало обыденнее, приземленнее и уже не восхищало мир. Ученые Александрии собирали знания прошлого, но не внесли в науку чего-либо нового.

Через полторы сотни лет или немногим более римляне пришли завоевывать Грецию. Они начали наступление по всем границам Средиземноморья и повсюду встречали цивилизацию, у которой им было чему поучиться. Идеи греков в сочетании с законами римлян положили начало многим нашим традициям – наследие, оставленное нам Римской империей.

Как мы знаем, греческая история на этом не закончилась. Она продолжается до сих пор, но после эпохи Александра мы уже не можем изучать ее в отдельности, настолько она переплелась с историей многих наций, тем более что в течение следующих двух тысяч лет греки не располагали свободой в том смысле, какой это слово имело во времена Александра Македонского.

Примечания

1

Миля = 7^1/2 стадиям = 1,388 км.

Content

Оливия Кулидж
Золотые дни Греции

Вступление

Свободная страна и ее люди

История о скрытом сокровище 1900–1200 годы до н. э.

Осмотрись перед прыжком 546 год до н. э.

Олимпийские игры 776 год до н. э. – 393 год н. э.

Аристодем из Спарты Около 500–479 годов до н. э.

Персы атакуют 490–479 годы до н. э.

Греческие победы 480–479 годы до н. э.

Перикл из Афин 495–429 годы до н. э.

Красное и черное 480–430 годы до н. э.

Парфенон 447–432 годы до н. э.

Великая Дионисия

Жизнь и смерть Сократа 469–399 годы до н. э.

Платон 429–347 годы до н. э.

Поход десяти тысяч 401 год до н. э.

Царь Филипп 359–336 годы до н. э.

Александр Великий 356–323 годы до н. э.

Новый век После 323 года до н. э.

Примечания