Григорий Кроних.

Дилетант.

Повесть

1

— Митька, вставай! Митька, вставай! — Нинкин голос назойливо лез в уши. Каждую следующую фразу она произносила на полтона выше предыдущей. Сирена. Рында. Колокольня!

Сквозь сон Митька ее голос уже слышал, но двигаться еще не мог. Если бы он хоть чуточку раньше ложился… Об этом Митька вспоминал каждое утро с тех пор, как сестра поменяла работу. Раньше она проводила дома три дня в неделю, остальное время — мотаясь по рынкам Китая, Турции, Польши. Из «домашних» дней сутки напролет спала, двое — торговала на барахолке. Митьке стоило тогда хлопнуть по кнопке на макушке будильника, как утренняя суета отступала…

— Митя, вставай! — крикнула Нина почти в самое ухо так, что голова невольно дернулась. Сестра заметила рефлекторное движение и, развивая успех, стала трясти его за плечо. Спросонок это было самое гадкое, и Митя окончательно просыпался от ненависти к Нинке.

— Вставай, в школу опоздаешь!

— Щас, — буркнул Митька и зашевелился.

Нинка вышла из комнаты. Митя, чертыхаясь, натянул джинсы и набросил, не застегивая, синюю рубашку в клетку. Достал из-под матраца кое-какие деньжата и сунул в карман. На случай шмона.

В ванной он умылся, почистил зубы и погладил щеку, покрытую легким пушком. Его приятель Борька уже полгода как брился, а ему еще… Два года — гигантская разница в 14 лет. Они и друзья только благодаря тому, что живут с детства рядом, в соседних дворах.

— Митя, иди завтракать, остынет! — пропела Нина. На такой ласковый голос покупатель мог купиться, Митя — никогда.

Он зашел на кухню и сел на табурет. Нина подсунула ему тарелку с рисовой кашей.

— Ешь, у тебя сегодня контрольная, — сказала Нина.

Ну надо же, чем она собирается разбудить его аппетит! При одной мысли об алгебре не то что аппетит, Митька сам готов был пропасть. Он бросил ложку.

— Не хочется… — и пододвинул к себе чашку кофе.

— Ешь, тебе понадобятся силы.

— Отвали, — пробормотал Митька, но Нина расслышала.

— Ты как со мной разговариваешь? Я тебя старше, образованнее, я работаю…

Поорет и перестанет, решил Митя. О чем говорит сестра, он чувствовал по тону, не вникая в смысл слов. Тем более, что смысл всегда был один и тот же.

— Ты опять вчера курил, вся ветровка пропахла!

— Нет!

— Нет, да!

— Да.

— Вот закончишь школу — и делай что хочешь. А пока — изволь слушаться!

— Да я слушаю, слушаю, — сказал Митя.

— Мимо ушей ты слушаешь!

Митя пожал плечами. Нет слов! Но Нина остановиться не могла. Ее энергии паровой каток позавидует.

— Что это за магнитофон вчера приволок?

— «Панасоник».

— Я понимаю. Он чей?

— Борькин. Послушать взял.

— Без кассет?

— Там радио есть, широкодиапазонное, а кассеты сегодня обещали.

— А у Борьки откуда японский магнитофон?

— Отчим подарил.

Легенда о богатом и щедром отчиме всегда успокаивала Нину. Она нажала на тормоза, а Митька отхлебнул кофе.

— Я ведь о тебе беспокоюсь, — сказала сестра тихо.

Митька кивнул, показывая, что он в состоянии понять такую заботу… Но вот принять!

— Я сегодня в школу зайду, — предупредила неугомонная Нина.

— Пятница — короткий день.

— В школе?

— Везде. Ты бы лучше на дискотеку сходила.

— Старенькая я уже.

— Встретишь там старичка, вместе старость скоротаете.

— Да ну тебя, — сказала Нина.

Сказала, но… Это для Мити тридцать лет — старость. Но и он знает, что люди живут гораздо дольше. В последнее время она так закрутилась… То зарабатывала деньги «челночным» бизнесом, то усиленно занялась воспитанием брата, который воспитание это воспринимает как обузу. Может, действительно, нужно меньше лезть в его детские дела, а заняться своими?

Мимо окошка ее кассы ежедневно проходило множество людей, в основном мужчин, но это — безликие для нее существа с общим именем «клиент». Есть, правда, один человек, о котором она иногда думает. Так, без всякого повода. Инкассатор Виктор, офицер в отставке, сохранивший выправку, с приятным лицом… Иногда он как-то странно поглядывает на Нину. Тепло и как бы вопросительно. Но молчит. А еще, когда ей пришлось работать в день рождения, он принес ей розу, с длинным-длинным стеблем…

— Может, поешь все-таки? Хоть печенья.

— Спасибо, — бросил Митька и вышел из-за стола, довольный своей маленькой местью.

Нина с озабоченным видом (мальчик совершенно ничего не ест) убрала нетронутую тарелку.

— Собирайся в школу, — скомандовала она, ни на шаг не отступая от привычной утренней процедуры. Удивительные способности у сестры! В ее присутствии Митька чувствовал себя то ли в военном училище, то ли в мужском монастыре.

— Надень кроссовки.

— Сам знаю! — крикнул Митя.

Он покидал в сумку учебники и тетради и с особым тщанием выбрал детектив Картера Брауна.

Мальчишка одевался в основном в тот китайский и турецкий ширпотреб, который Нина еще недавно возила из стран-изготовительниц и сбывала на местной барахолке. Только кроссовки он выпросил фирменные, «найковские». При нынешней Нинкиной зарплате не разгуляешься. Тут надо самому наваривать.

— Я пошел, пока!

— Все собрал? Ручку не забыл? А то опять одалживать придется. — Нина на прощанье прикоснулась к Митиной щеке. Они одна семья. Митя вырвался.

— Пока.

— Ни пуха, ни пера! — пожелала сестра.

— К черту! — от души сказал Митя и побежал по лестнице.

Нина вернулась на кухню, домыла посуду, потом протерла пыль в обеих комнатах, полила цветы и выбила коврик из прихожей.

…Витина роза простояла семь дней. Она, как маячок, привлекала Нинин взгляд. Маяк для моряка — надежда, вот и роза порождала у Нины смутные ожидания. Собственно, о Викторе она ничего толком не знала. Разговоры они вели самые общие и короткие — такие диалоги можно вести и со случайным человеком. Она не знала даже, холост ли он, и… Если бы все было чуть по-другому, если бы он был чуть решительней… А как же учеба брата, заботы о продуктах и тряпках? Семью не бросишь. И Митя стал такой нервный. Конечно, она ограничивает его свободу. Но допустить, чтобы он, как раньше, болтался по улицам… Просто у него сегодня контрольная. Она вон, сама перед экзаменами в институте никогда есть не могла. Обычное дело. По дороге на работу нужно обязательно заглянуть в школу. Она чувствовала, что даже десятиминутный разговор с «классной» может принести массу неприятных сюрпризов. Митя, кажется, далеко не все рассказывает сестре…

За домашними делами время пролетело незаметно. Нина переоделась и отправилась на работу.

2

Андрей проснулся по привычке рано, но на работу теперь спешить было незачем. Он заставил себя поспать еще, но от этого встал разбитым. Здоровому организму по утрам нужна работа. Андрей вяло сделал зарядку, постоял под контрастным душем и принялся готовить завтрак. Это его всегда отвлекало от непрошеных мыслей.

Он порезал пластиками ветчину, положил ее на хлеб, посыпал тертым сыром и, капнув сверху майонеза, сунул бутерброды в микроволновку. Сварил кофе и, захватив горячие бутерброды и чашку, вернулся в комнату. Привычным жестом включил телевизор.

Местные новосибирские каналы гоняют рекламу и списанные с MTV видеоклипы. По второй программе говорят о чеченской войне. Один триллион ассигнован на восстановление Республики Чечня и приблизительно столько же потрачено в месяц на разрушение… И не ведает правая, что творит левая… Мура какая, ведает, конечно. Рука руку моет.

Время собирать камни и время разбрасывать. Время разрушать и время строить. Значит, мы одновременно живем в двух временах? Мир раздвоился или мы сами?

Андрей захрустел остывшим бутербродом. На территории одной страны в одно время можно жить войной, а можно миром. Граница… Граница, как всегда, проходит внутри человека. И человек сам выбирает себе образ жизни. Кажется, настал момент, когда он, Андрей, делает свой выбор. Вынужден изменить свой выбор. Изменить своему выбору. Очень трудно найти верное слово. Он перейдет эту внутреннюю границу, повоюет и вернется. Уставший от сидения в укрытии, пропахший порохом и, главное, отягощенный трофеями, которые обеспечат милую мирную жизнь…

Так бывает? Бутерброды кончились, и Андрей стал допивать кофе. Олег, его компаньон, хотел пойти мирным путем: договориться, выпросить отсрочку платежей, пообещать скорую прибыль… Его пример — другим наука…

Андрей сходил на кухню и налил себе еще кофе. Зазвонил телефон, он снял трубку.

— Привет, приятель, — раздался знакомый мягкий баритон, от которого по телу бежали мурашки.

— Я тебе не приятель, — сказал Андрей.

— Да ладно, я зла не держу. Мы ведь однокашники. Но бизнес есть бизнес… Не забыл?

— Тебе чего надо, Сыч?

— Долг за тобой, приятель. Платить пора.

— Мы с Башкой о встрече договорились. Что ты-то суетишься?

— Зря ты так. Я ведь мог бы тебе помочь. Ты только попроси.

— Олегу ты и твои дружки помогли.

— Он нас обмануть хотел. У каждого свои недостатки. Ты вот гордостью страдаешь.

— А из тебя дерьмо сочится.

— Смелый стал. Что, деньги достал? Квартиру продал?

— Не твоя забота.

Андрей бросил трубку. Посмотрел на остывший кофе и вылил в раковину. После такого разговора хорошо бы стакан водки принять, да нельзя. У него сегодня еще есть дело.

Когда-то с Сычем они действительно были приятели, и довольно близкие. Вместе выпивали, по девкам ходили. Только вот зашла речь о деньгах — и все, с говном приятель сожрать готов. И глазом не моргнет… На Кавказе правильно придумано — переломил с тобой человек хлеб, выпил вина — друг. Не пьет, не ест у тебя в доме — враг. Честно и благородно. Этот придет, обожрется, в карман нагадит, в душу плюнет и скажет: «Я на тебя зла не держу. Бизнес есть бизнес».

Снова звякнул телефон.

— Сыч, ты достал! — крикнул Андрей в трубку.

— Это я, — тихо сказала Катя.

— Извини, привет.

— Здравствуй, как поживаешь?

— Регулярно и с удовольствием.

— Я приеду? — спросила Катя.

— Нет, не стоит.

— Тебе надо развеяться. Сходим куда-нибудь?

— Катя, не надо меня жалеть. Терпеть не могу.

— Я соскучилась.

— Извини, я занят. У меня дела.

— Хорошо, я позвоню вечером.

— Вечером у меня встреча. Я тебе сам позвоню.

— Я буду ждать.

— До свидания.

Андрей положил трубку. Сел в кресло, нашел на каком-то телеканале вечное теперь MTV и приглушил звук.

Нужно еще раз обдумать дело, мысленно пройти все от начала до конца по шагам и попытаться представить все возможные внештатные ситуации. Хотя случится, конечно, невозможная… План, задуманный Андреем, по-своему изящен и прост, как всякое хорошее изобретение. Его даже удивляло, что никто до сих пор ничего подобного не сделал. Наверное, слишком велик риск. Но есть надежда на «негритянское счастье» — ведь это его первый налет. И последний, конечно. Или пан, или пропал.

А Катька-то чувствует, что он что-то затеял. Вот человек, которому интуиция вполне заменяет информацию. Наверное, она его любит. Раньше Андрей тоже ее любил. И даже жениться собирался. Он искренне верил, что они будут всегда вместе: в радости и горе, болезни и счастье. Но, как только начались проблемы, Андрей стал замыкаться. Оказалось, что он мог делиться с Катей только успехом. Что это — гордыня? Или комплекс неполноценности? Страх, что, если он неудачлив, то девушка его бросит? Как на дело ни посмотри — теперь уже поздно. Она его не бросила, это сделал сам Андрей. И, как ни странно, почувствовал даже облегчение. Никому не надо объяснять, какая еще гадость случилась сегодня. И не приходится избегать взгляда круглых жалостных глаз, готовых в любой момент наполниться слезами. Драться за себя он намерен в одиночку. И насмерть, но вешать в драке на свою шею ответственность за Катьку не хочет. Тем более что его любовь прошла с прежней удачной жизнью.

Как славно все складывалось! Их бизнес процветал. Фирма, разделенная Андреем и Олегом на две — «Кастор» и «Поллукс» (иметь два счета в банке гораздо удобнее, чем один) — быстро наращивала оборотный капитал. А потом… Все началось с «кидалы», который унес из «Кастора» в клюве 50 миллионов. Они с Олегом не смогли проплатить кредит, поползли проценты, сорвались контракты. Тот же Сыч подбросил деньжат, они бы выкрутились и рассчитались со всеми, но…

Их поставили на счетчик. Если бы стоимость квартиры и машины могла компенсировать долг, Андрей с радостью стал бы бомжем. Вот и толкуй после этого о свободе выбора. Делай, что должен, и будь, что будет.

Итак, дело. Первый этап: он заходит в ЦУМ в 15.30…

3

— Где мой зонтик? — грозно спросила Дарья Евгеньевна. И Виктор вновь почувствовал себя молодым курсантом, тянущимся по стойке «смирно».

— Где мой зонтик? — был повторен вопрос.

— Да вы же… мы же упаковали его на дно корзинки, — пробормотал он.

— А если в дороге пойдет дождь?

— Но ведь вы, Дарья Евгеньевна, поедете не в коляске, а в закрытой машине.

— Я не настолько стара, чтобы принимать автомобиль за дрожки!

— Так точно! — гаркнул Витя, бросаясь распаковывать корзину. В такие моменты он жалел, что не нашел себе после увольнения в запас круглосуточную работу. Или хотя бы в две смены.

— Виктор, не разбрасывайте содержимое корзины, а разбирайте. Поаккуратнее, прошу вас. — Старуха нависла над ним и корзинкой, как скала.

— Так точно, товарищ полковник! — хотелось гаркнуть по курсантской еще привычке Вите, но… Куда там товарищу полковнику Стаценко, который гонял их по казарме или на плацу с 8-00 до 18-00, а потом с чувством долга удалялся к дебелой жене, толстым детям и борщу с водкой. Теща не употребляла ни борща, ни водки, а детей, кроме Аллы, Витиной жены, у нее не было. Следовательно, теща никогда никуда не удалялась, но… иногда убывала на дачу для несения огородно-постовой службы. Отъезд и приезд Дарьи Евгеньевны обставлялся не слабее полкового строевого смотра, но зато между этими событиями чувства Виктора по всем пяти параметрам достигали блаженства. Сейчас отставной майор предвкушал как раз такое состояние.

Разбор корзинки на последней стадии перешел в разминирование. Виктору ювелирным движением удалось расцепить зонтик с бахромой шарфа, извлечь из-под сложенных крыльев десяток стандартов различных таблеток, чулки, пояс и пару перчаток. Затем, на вытянутых руках, словно мина-ловушка, глубоководная рыба или дорогущая китайская ваза, был извлечен сам зонт. Дарья Евгеньевна протянула руку и взялась за гладкую пластиковую ручку…

— Мама! — вдруг крикнула Алла, вырастая на пороге комнаты. — Я купила тебе хлеба и сметаны.

Дарья Евгеньевна вздрогнула и дернула рукой, зонт взорвался радужным цветком.

— Ой… — сказала Алла и выпустила из рук банку сметаны. «Бамс!» — сказала банка сметаны и превратилась в лужу. «Неделя домашнего ареста с поражением в супружеских правах», — понял Виктор.

После того как Виктор с Аллой убрали лужу и осколки, а Дарья Евгеньевна свернула свой зонт, Виктор пошел за новой порцией сметаны. Из реплик жены и тещи он убедился в том, что вина за произошедшее ложится целиком на его плечи, потому что: «Не вовремя подал зонт», «вообще очень неуклюжий», «ничем по дому не помогает».

Вернувшись со сметаной, Виктор нашел корзину забросанной, словно мусорный бак, вещами, уже непригодными для городской жизни, но еще претендующими на дачную старость. Нельзя сказать, что упаковка прошла в дружественной обстановке: жена и теща, обе раскрасневшиеся, глянули на мужа и зятя довольно плотоядно.

— Я сметану принес, — сказал Виктор, боясь сгущающейся тишины.

— Мы бы не потеряли столько времени, если бы ты ее не разлил, — заметила Алла.

— Виктор, помогите наконец вашей жене упаковать сумку.

— Сейчас, — бросился он, подменяя уставшую тещу.

— Положите это, это, это и это, — командовать Дарья Евгеньевна не уставала никогда.

Безразмерная дерматиновая сумка быстро заполнялась консервами: мясными, молочными, овощными, рыбными, крупами и макаронами, упаковками бульонных кубиков, батонами, кексами, печеньем, орешками, шоколадом молочным, горьким и… Да что тут перечислять — всем, что подвернутся под руку двум вошедшим в раж женщинам. Заполнив сумку, они загрузили картонную коробку, саквояж и пластиковый пакет грузоподъемностью в 25 килограммов. Все вышеперечисленное дополнялось двумя чемоданами тряпок тещи, собранными накануне. Науку паковать, как и науку побеждать, Виктор освоил еще в военном командном училище.

Виктор разогнул затекшую спину и глянул на часы. Контрольное время прибытия автомобиля истекло полчаса назад. Хозяин машины, брат Николай, был человеком штатским, а следовательно — непунктуальным. Он всегда опаздывал. Но, с другой стороны, теща — тоже человек штатский, кроме курсов Гражданской обороны и консерватории — образования никакого. Так что — два сапога пара. И никому, тем более брату родному, не пожелает Виктор провести лишние полчаса в обществе тещи-консерваторки.

Виктор вытер пот, зашел на кухню и, пока никто не видит, набрал кружку холодной воды из-под крана. Алла и Дарья Евгеньевна признавали только кипяченую. А Виктору она казалась невкусной.

Наконец за окном просигналила машина. Виктор выглянул и увидел Николая у его синего «Москвича». Он помахал брату рукой. Николай ехал на свою дачу и по дороге завозил Дарью Евгеньевну на ее. Виктор вернулся в комнату и начал проворно стаскивать вещи к лифту четвертого этажа. В это время Дарья Евгеньевна и Алла спускались пешком, держась за руки и чуть не плача. Как любят женщины любую мелочь превращать в трагедию! Всего-то — неделя врозь. Пустяк!

На прощание Дарья Евгеньевна сказала Виктору:

— Пока я на даче, будьте добры, побелите потолок на кухне, в ванной и туалете. Там же выложите кафельной плиткой стены, зашпаклюйте плинтуса. В коридоре сделайте небольшие антресоли. И… все.

— Все?! — Виктор вспоминал сметанную лужу. Вот тебе и неделя домашнего ареста с принудительно-добровольным трудом.

— Не делайте такое постное лицо, Виктор, а то я подумаю, что вы жалеете о моем отъезде, — сказала теща. — Все это сущие мелочи.

— Вот именно! — подтвердила Алла. — И цепочку на дверь повесь.

А вот истинная трагедия, представленная женщинами как мелочь, подумал Виктор. Попробуй что-нибудь не выполни, такой Золушкой заделают… А как, главное, все успеть, ведь он еще и работает?!

Но как раз это в семье никого не волновало. И прежнюю его службу по дальним гарнизонам жена не считала успешной. В смысле карьеры и материально-технического обеспечения. «У брата Николая, простого инженера, есть машина, а у тебя, офицера, нет!»

Благодаря «северным» — год за два, в 40 лет стаж он уже набрал, и его сплавили на пенсию. «Выгнали как собаку», «выбросили на улицу», «списали как хлам» — ничего другого он от жены не услышал.

Теща шипела, как раскаленный самовар. Ведь они с Аллой поселились в ее квартире. Своей он не заработал. Но на кой, собственно, Дарье одной трехкомнатная, если тестя она уже похоронила (сожрала — не подавилась).

Сидеть дома после увольнения Виктор (при численном перевесе противников — двое на одного) не мог. И он устроился работать инкассатором. Эта профессия стала для женщин новым источником раздражения, а Виктору нравилась. На работе он был сам себе голова, да еще с пистолетом под мышкой. Это напоминало ему армию. И кассирши все были очень вежливые, многие даже хорошенькие. А одна так вообще красавица. Нина, Ниночка…

Потолки, антресоли, плитка… Уж не взять ли ему недельный отпуск? Можно обдумать, но сегодня от работы не отвертеться. К четырем часам он должен быть в ЦУМе.

4

Саня проснулся бодрым и отдохнувшим. Вчера в Центральном кабаке довольно крепко выпили, но синдрома не было, только чуть-чуть покалывало висок. Пяти часов сна ему вполне достаточно, да и спать не интересно, он даже снов не видит. Нужно бодрствовать, двигаться, жить во все время, что отпущено.

Саня почувствовал на шее теплое дыхание, повернул голову. Рядом спала Зойка. Нижняя губа чуть оттопырена, вот-вот слюни пустит. Лицо спокойное, а вчера хохотала как заведенная. Так ей даже больше идет. Смех без причины…

Саня принял душ, встав в боксерскую стойку, провел короткий бой с тенью и вышел из схватки победителем. Он привык так же лихо справляться и с любым реальным противником.

Зойка проснулась, накинула Санину просторную футболку (вышло вроде короткого платья), сунула в зубы неизменную сигарету и отправилась на кухню готовить завтрак. Саня тоже закурил.

— Яичницу будешь? — громко спросила Зойка.

— Буду, — ответил Саня.

Он достал из тайника «Макаров», осмотрел, проверил исправность и поставил на предохранитель. Отнес в коридор и сунул во внутренний карман «кожана». Зойка, хоть и своя девка, а лучше ей лишний раз эту игрушку не видеть. Сболтнет где по глупости, столько неприятностей можно огрести…

В комнате зазвонил телефон. Саня подошел и снял трубку.

— Привет, Саня. Уже разговляешься? — услышал он жизнерадостный голос приятеля. Сане всегда нравилось неистощимое хорошее настроение Чипы. Ему бы еще пару извилин — и лучше напарника не найти.

— Привет, Чипа, — ответил Саня, — ты готов?

— Всегда готов, хоть драть слонов.

— Лучше тебе не выходить за пионерские рамки.

— Что, не нравится?

— Хреновый ты сочинитель, между нами, девочками, говоря.

— Это ведь только хобби, — заметил Чипа и сам рассмеялся.

— Тогда поговорим о профессии, — сказал Саня. — «Стрелка» с варягами у «Кофейни» ровно в девять утра.

— Как скажешь, бригадир. Утром самое время кофейку попить. И план покурить, — заржал Чипа.

— После «стрелки» еще к одному клиенту заехать нужно будет.

— Нет проблем! — ответил Чипа. — «Игрушку» брать?

— Чипа, балбес, я тебе сколько раз говорил не спрашивать? — зашипел вскипевший Саня.

— Да ладно, командир, пока все тихо.

— Когда прижмут, будет уже поздно.

— Не гони волну, прорвемся.

— Пока! — Саня швырнул трубку.

— Саня, — позвала Зойка, — иди, завтрак готов.

Саня зашел на кухню и сел на табурет. Зойка поставила перед ним порцию яичницы с ветчиной. Саня поковырял вилкой в тарелке. Чипа этот… идиот!

— Посмотри, там осталось в холодильнике? — попросил он Зойку.

— Водка, что ли? — переспросила та и заглянула в холодильник. — Вот, — показала полбутылки «Smirnoff».

— Налей.

— Ты же вроде ехать собирался? А если делать нечего, так чего подскочил и мне поспать не дал? — Зойка налила рюмку.

— Себе.

— Я не хочу утром-то, — скривилась она.

— Я один не пью, наливай, — приказал Саня.

Зойка глянула в бешено скачущие зрачки и налила вторую рюмку. Достала маринованные огурчики.

Саня опрокинул рюмку, хрустнул огурцом и принялся за яичницу. Обжигающая жидкость мазнула пищевод и теплом расползлась в желудке. Зойка тоже пригубила. Саня с преувеличенным энтузиазмом доел свою порцию и выпил еще.

Зойка украдкой глянула на Саню.

— Знаешь, Саня, я у себя в универмаге кофточку присмотрела — класс! И юбочку к ней, черную, короткую. Тебе же нравится короткое.

— И что?

— Купить хочу.

— Купи, — Саня явно думал о постороннем, а не о кофточке с юбочкой.

— Денег дай, — кокетливо надула губки Зойка, смягчая прямоту просьбы.

— Нету сейчас.

— Ну, пожалуйста, дорогой. Ты же хочешь, чтобы твоя киска выглядела сексуально?

— Не называй меня «дорогой», — бросил Саня.

— Извини, я больше не буду. Ну, Саня-а, — пропела Зойка. — Я буду вести себя хорошо…

— Ладно, днем к тебе заеду.

— Ты такой добрый…

— Одевайся, поехали.

— Но ты же выпил. Я подумала…

— А ты этим не занимайся!

— Чем?

— Не думай, поняла?

Зойка молча помыла посуду, вернулась в комнату и переоделась в платье. Попудрила нос, подкрасила губы. Саня ждал. «Глаза потом», — решила Зойка, опасаясь тянуть время. Саня пропустил Зойку вперед, вышел, запер дверь и, пока девчонка спускалась, переложил пистолет за пояс. Так удобнее.

Во дворе Саня сел за руль «японки» с турбонаддувом и впустил Зойку. За машину, оставленную на ночь во дворе, Саня особенно не беспокоился. Окрестная шпана ее знала и лезть боялась. С ним связываться — неприятности себе наживать.

Саня завел мотор, вырулил из двора на улицу Блюхера и поехал в центр. На площади Ленина он остановил машину.

— Ты чего? — спросила Зойка.

— Ты приехала, выходи.

— Подвези к дому. Или к ЦУМу хоть.

— Пешком прогуляешься. У меня дело.

Зойка надула было губки, но потом одумалась.

— Пока!

— Счастливо, Саня.

Он же пообещал заехать днем и дать денег. Зачем же его злить?

Саня тронул машину и поехал к «Кофейне».

5

Во дворе (конечно, не под окнами квартиры, чтобы не обеспокоить сестру приятеля) на скамейке сидел Борька и курил, ловко пуская колечки. Митя этому волшебному искусству еще не научился.

— Привет.

— Здорово.

Друзья пожали руки и покинули двор. Сделав совсем небольшой крюк, они заглянули на базарчик, устроенный рядом с продуктовым магазином. Первые продавцы уже караулили клиентов. Борька, в своей кожаной куртке выглядящий, на Митин взгляд, совершенно взрослым, подошел к прилавку. Митька терся тут же.

— Скажите, пожалуйста, — когда надо Борька умел быть отменно вежливым, — чьи у вас яблочки?

— Эти польские. А вот чилийские и венгерские.

— А отечественные есть?

— Нет, только импорт.

— Жаль. А какие лучше?

— Все хороши, — сказала продавщица, как многодетная мать о своих отпрысках. — Эти рассыпчатые, а эти хрустящие, сочные.

— Вот, будьте любезны, этих хрустящих с килограммчик.

Продавщица принялась складывать яблоки на весы.

— Нет, нет, простите, — возразил придирчивый Борька. — Мне кажется, там сзади, в ящике, яблоки лучше.

— Да такие же точно, — проворчала продавщица, но все же повернулась к ящику и достала товар оттуда. Клиент, как говорят, всегда…

— Чудесно, — сказал Борис, строго посмотрев на стрелку весов. — Достаточно. Пакетик у вас найдется?

Солидный вдумчивый покупатель. Митька только диву давался, глядя иной раз на приятеля. Кому хочешь зубы заговорит!

— Триста рублей пакетик, — загнула продавщица и, подбадриваемая Борькиным кивком, положила яблоки в полиэтиленовый мешок.

— А с ручками нет? — поднял брови привередливый покупатель.

— Нет.

— Ладно, сойдет, — Борька одной рукой взял мешок, а другой полез во внутренний карман. На его лице проступило удивление. Он пошарил в других карманах.

— Странно!

Положив мешок на прилавок, Борис прошелся по карманам еще раз.

— Странное дело… Извините, но я, кажется, кошелек забыл, — он пожал плечами. — Не судьба, значит, яблок поесть.

— А может, у брата есть? — спросила бестолковая тетка, тыча в Митьку.

— Да он еще школьник, откуда, — молвил Борька и отошел от прилавка.

Чертыхаясь, продавщица забрала мешок.

— Ну, ты и трепач! — восхитился Митька, когда базарчик скрылся за домом.

— В этом-то все и дело, — самодовольно ответил Борька. — Клиент должен до конца думать, что это я — клиент.

Митька рассмеялся и открыл сумку, доставая оттуда небольшую гроздь бананов.

— Ты тоже не промах, — похвалил его друг и оторвал один банан.

— Чепуха, — от похвалы Митька чуть не зарделся. — Пока она поворачивалась, можно было пол прилавка унести.

— Не стоит. Помни: «Жадность фраера сгубила», — самым серьезным образом сказал Борька.

Друзья доели бананы на веранде детского сада, расположенного рядом со школой. Борис достал сигареты. Закурили.

— Те самые? — кивнув на пачку «Мальборо», поинтересовался Митя.

— Ага, — подтвердил приятель, — я себе пару блоков оставил.

— А хорошо получилось, без хлопот.

— Да, славно. Спасибо тем хмырям, что дверь в складе отколупнули. Подходи, бери, сколько унесешь и ходу. Но когда я в киоск толкал последнюю партию, на меня так внимательно посмотрели, что я решил — остаток продавать не буду.

— Осторожность — мать мудрости, — молвил подцепленное где-то Митя.

— Тебе виднее, ты чаще в школу ходишь.

— Сегодня у меня, кстати, контрольная по алгебре. Я не пойду, ни фига не знаю, — почти похвалился Митя. — А сестра обещала в школу зайти. Опять будет промывкой мозгов заниматься.

— Плюнь! — посоветовал мудрец Борька.

— Уже плюнул, — бодро ответил Митя.

— У тебя каким уроком алгебра?

— Шестым. А у тебя что?

— История. У Петровны.

— Так, может, в кино двинем? В «Маяковском» боевик.

— Можно. Есть и другой вариант. Одно дело.

— Вот как?

— Верняк. Шмотки есть, хозяева на даче.

— Точно?

— Первый этаж. Можно через окно войти и выйти. Оно в таком простенке, почти не видно, кусты еще прикрывают.

— Не знаю…

— Ну, думай, — сказал Борька и погасил окурок. — Пошли, а то и так опоздали.

Звонок уже прозвенел. Митя пробежал по пустому коридору и вошел в класс.

— Разрешите, Елена Петровна? — спросил Митя.

— Садись, Комаров. Каждый раз одно и то же. Только не морочь мне голову испорченным будильником.

— Хорошо, не буду, Елена Петровна.

Учительница покачала головой.

— А запах… Господи, ты что, куришь?

— Нет, Елена Петровна, это у нас во дворе старые листья жгут, — невинно сказал Митя. По классу прокатился смешок.

— Не валяй дурака, Комаров, садись.

Митя сел за парту, но был и от истории, и от класса далеко. Предложение Борьки его растревожило. Что решить?

6

До дела оставалось еще несколько часов. В квартире Андрей сидеть больше не мог. В просторную спортивную сумку он сунул пятнистую форму и черные очки, пакет с фруктами, толстую пачку из пяти- и десятитысячных купюр.

Андрей спустился вниз, пересек двор и улицу, открыл гараж, завел «Жигули» шестой модели желтого цвета и поехал в сторону центра. Из «Снегирей» есть два пути в центр: мимо универмага «Юбилейный», от автозаправки направо, к «Богданке». Андрей поехал другим путем, короче: через железнодорожный переезд, мимо спорткомплекса «Север», сразу на Учительскую.

На перекрестке перед СГАПСом (бывшим блаженной памяти НИИЖТом) Андрей повернул направо — на улицу Залесского. Среди массы корпусов горбольницы отыскал хирургию. Вошел в фойе и спросил у дежурной, можно ли повидать больного. После коротких переговоров ему разрешили, а поскольку у него не было с собой халата, пришлось сунуть тетке червонец, чтобы она вдруг обнаружила в подсобке лишний.

Андрей поднялся на второй этаж и, постучавшись, вошел в нужную палату. Она оказалась одноместной, слава богу, денег на это еще хватило.

Его друг… он висел почти что распятый, противовесы растягивали ноги и правую руку. Переломанные ноги растягивают всегда, а вот рука была сломана каким-то сложным образом, и также нуждалась в противовесе. Счастливица левая покоилась поверх одеяла просто в гипсе.

— Привет, корефан, — сказал Андрей.

— Привет, — разлепил губы Олег. — Присаживайся.

— Спасибо, — Андрей сел на табурет и бросил сумку под ноги. — Ну, как ты?

— Паршиво, а как иначе?

— Морфий-то покалывают?

— Есть и менее болезненные способы словить кайф.

— Рад, что ты еще шутишь. Это хороший признак, — заметил Андрей.

— Ты не поверишь, но мне в последнее время стало легче… Кажется, что все позади. Что уже отбоялся, отмучился. Нужно только встать и начать новую жизнь.

— Мне очень жаль… — начал Андрей.

— Но иногда очнешься ото сна, все болит, и понимаешь, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Мне очень жаль, что с тобой так вышло… Очень плохо?

— Хочешь жить и терпишь. По крайней мере, я ничего отсюда изменить не могу. Положение на койке гармонирует с положением в жизни. Быть на своем месте — это неплохо.

— Это не твое место.

— Я его занял надолго.

— Брось. Все действительно уже прошло. Тебе нужно выздороветь и восстановиться.

— Это ты — брось. Эти суки по голове меня не били, так что я не идиот и прекрасно понимаю — ничего не изменилось.

— Замнем для ясности. Как срастаешься?

— Врачи говорят — нормально. Ты, вообще, что здесь делаешь?

— В смысле?

— Чего ждешь? Я думал, ты уже «ноги сделал». Или тебя мой пример не убедил?

— Я еще кручусь.

— Не валяй дурака, уезжай куда-нибудь.

— Пустой?

— Здоровье дороже.

— Может, ты и прав…

— Прав, прав, — Олег закрыл глаза и стиснул зубы.

Андрей жалостливо посмотрел на друга. Олег был бледен, с синими тенями под глазами, с нелепо заострившимся носом. Белые обрубки гипса… Возможно, они больше не увидятся. Даже наверное. Зря он сюда приехал. Олег — это его прошлая жизнь. Ее очень жаль. Это была хорошая жизнь. Но теперь он начинает другую. Он не станет платить долги — он в них не виноват. Просто он начнет все снова. Отступит один раз от своих правил, рискнет и, если получится, попытается снова жить. По закону, если не божьему, то человеческому.

Олег открыл глаза.

— Позвать сестру? — спросил Андрей.

— Нет, не стоит. Как Катя?

— Нормально, наверное. Я давно ее не видел. Мы общаемся по телефону.

— Только не говори, что ты очень занят.

— Я очень занят.

— Те развалины, что остались от нашей конторы, не стоят потраченного на них времени.

— Считай, что я просто не могу сидеть без дела.

— Врешь. Что-то ты задумал… Зря не рискуй.

— Я тебе фрукты принес, — сказал Андрей и достал из сумки пакет.

— Спасибо.

— И еще кое-что, — Андрей показал Олегу толстенькую пачку денег. — Это тебе пригодится.

— Зачем? Ты что, квартиру продал?

— Почему сегодня всех это интересует?

— Продал?

— Это не важно. Не имеет значения.

— Тебе самому «бабки» нужны.

— Мне нужно значительно больше.

— Спасибо.

— Я положу деньги в тумбочку, под коробку печенья. Скажешь жене — заберет.

— Я тронут. Думал, что ты уже удрал, меня бросил. Извини. Знаешь ведь, бизнес — дело сучье.

— Бывают исключения.

— У меня такое ощущение, что ты зашел попрощаться, — сказал Олег.

— Мне пора идти.

— Значит, так и есть. Прощай, Андрюша.

— Мне жаль, что так вышло. Может, еще и увидимся.

— Рад был тебя повидать. Счастливо.

Андрей вышел из больницы, сел в машину. Добрался до Плановой и повернул на Нарымскую. Не доезжая путепровода, свернул направо. Здесь, за территорией метродепо, расположился гаражный кооператив. Андрей завел машину в тупичок между гаражами. Огляделся — никого. Достал из сумки пятнистый камуфляж (штаны и куртку), переоделся, пристегнул к поясу кобуру с купленным на крайний случай «Макаровым». Под ногой что-то звякнуло. Андрей наклонился и подобрал металлический прут. Вот такой же железкой переломали руки и ноги Олегу. Теперь это — его оружие. Андрей бросил прут в салон и сел в машину.

Вот и финишная прямая: Нарымская, Димитрова, ЦУМ. Только станет ли он победителем?

7

Виктор вышел на балкон и закурил. Вот чертова кукла! Приказы Дарьи Евгеньевны были по-военному суровы. Но в жизнь проводились методами начальства штатского. В форме рекомендаций. Рекомендовано потолки белить, а паркет не трогать. А сроков исполнения никто не устанавливает. Можно, значит, не спешить? Но вдруг ощущаешь, что жизнь твоя через некоторое время становится невыносимой. Носишься по квартире, как по раскаленной сковороде, и понять не можешь, откуда припекает? Еще помедлил — оказался в духовке и жаришься уже со всех сторон. И все так деликатно, тонко, ненавязчиво. Извините… будьте любезны… сделайте милость… благоволите… «Благоволите» — последняя стадия перед взрывом.

Вся эта ценная информация добыта Виктором исключительно методом «разведка боем». Самый кровопролитный способ. Вызываешь огонь на себя и засекаешь огневые точки противника. Первые пять лет семейной жизни стоили всех пятнадцати. Теперь Виктор умел из штатских рекомендаций сформулировать для себя четкий военный приказ. Затем уяснял боевую задачу, проводил рекогносцировку, организовывал материально-техническое обеспечение, определял методы решения задачи, время ее выполнения. Если бы не на работу, напился бы ей-богу!

Вот и Алка такая же. Никогда его не поддержит против мамаши. Когда он только женился, думал, что офицер, профессией которого является война, сможет покорить одну женщину. Но женщина сильнее иностранной державы. А две — вообще непобедимы.

Может быть, он не ту женщину выбрал? Не подходящую для него? Если бы другая… Пошла бы за него? Такая, как Нина? И не поздно ли ему об этом мечтать? Вот лет десять назад, когда он был и помоложе, и посильнее…

«Вы сами себя задерживаете»… Еще недавно так любили говорить продавщицы и мелкие чиновники. И Виктор принялся за дело.

— Ты куда? — тут же спросила Алла, увидев, как он надевает старые туфли.

— В подвал, за известкой.

Отзыв верный, можно покинуть охраняемую территорию. Виктор спустился вниз, открыл ключом (сам сделал!) общую дверь, добрался до своей кладовки, и тут вышла заминка. Кто-то побывал здесь до него и расковырял замок.

— У-у, гады, — тыкаясь ключом в дверь, бормотал Виктор, имея в виду и пакостников-подростков, и бичей-алкоголиков, промышляющих всюду, где что-то плохо лежит.

Виктор так разозлился, что успокоить нервы мог только глоток коньячного напитка, находящегося рядом, за дверью со сломанным замком. Виктор даже прикинул, сможет ли он выломать чертову дверь, но потом взял себя в руки и вернулся домой.

Подозрительный взгляд Аллы отметил пустые руки мужа.

— Опять пацаны замок сломали. Поймаю — уши оборву.

Виктор переоделся в более приличный, чем старая олимпийка, костюм и летние туфли.

— Дай-ка денег, пойду на стройку, может, дверки для антресолей прихвачу.

Алла выделила необходимую сумму, и Виктор отправился на расположенную рядом стройку. Прибыв на место, он по преувеличенно бодрому и одновременно бесцельному движению рабочих понял, что и тут пришел вторым. Последнюю надежду Виктора окончательно разрушил бригадир. Твердо держась за стенку двумя руками, он сказал:

— Мы теперь работаем на хозрасчете, самоокупаемости и финансировании. Все антресоли учтены и задокументированы. Лишних нет и не будет!

Виктор понял, что они пьют уже в счет следующего квартала. И вернулся домой.

— Антресоли уже пропили, — кратко доложил Виктор жене. — Подай-ка сумку, за шпаклевкой схожу в магазин.

Алла смолчала и на этот раз, но, подавая сумку, подошла вплотную к мужу и принюхалась. Виктор ответил гордым взглядом честного человека.

В ближайшем магазине шпаклевки не оказалось. Виктор поехал во второй магазин, потом в третий. Он скандалил, требовал жалобную книгу, обещал натравить журналистов… Шпаклевки не было.

Его просили зайти на следующей неделе, обещали шпаклевку повышенного качества, с большой скидкой. Виктор был в отчаянии. Если бы не на работу…

— Купил? — деланно равнодушным голосом спросила Алла, незаметно проверяя сумку.

— Ты будешь смеяться, но шпаклевки в магазине нет.

— И чтобы это узнать, тебе понадобилось два часа?

— Но я поехал…

— Только не ври, что объездил весь город в поисках дурацкой шпаклевки!

— Это правда.

— Значит, поиск вел по барам и забегаловкам! Дыхни!

Виктор послушно втянул воздух и дыхнул. Алла покрутила в недоумении носом и… поняла.

— Ты что, уже одеколон пьешь? Ах ты…

Все. Тут Виктор отключился. Он ничего не слышал и не видел. Он собирался на работу. Надел форменный камуфляж и, выскочив за дверь, включил слух.

— … мама была права, негодяй! — донеслось из-за двери.

Виктор скатился по лестнице вниз и вышел на остановку. Отдышался, сел в трамвай и поехал в банк.

— Ваш билет, гражданин?

Виктор ткнул в нос кондукторше удостоверение.

— Я не разглядела.

Виктор показал снова.

— Подозрительно себя ведете, гражданин. Удостоверение прячете.

— Что мне его в руках носить?

— Не хамите, гражданин, я при исполнении. Инкассаторы, между прочим, в трамваях не катаются, у них машины есть. Может, у вас удостоверение поддельное?

— А у вас?

— Нахал!

— Дура!

Кондукторша достала свисток и выдала такую трель, что сомнений не оставалось: в прошлой жизни она была боцманом. В открытую дверь тут же втиснулся милицейский наряд с красными, от жары, конечно, лицами.

— Почему нарушаем, гражданин? Пройдемте.

— Я на работу опаздываю. В чем дело?

— Пока не знаем, но скоро заведем.

— «Заяц» он, «заяц»! И удостоверение поддельное, — верещала сзади кондукторша таким знакомым тембром.

Виктор выключил слух.

8

Мужчина в легком костюме спортивного стиля, летних, на босу ногу, туфлях, подошел к окошечку обменного пункта.

— Солидняк! — прошептали за ухом.

Нина возмущенно дернула плечом. Мужчина небрежно сунул в окошечко пачку двадцатидолларовых купюр.

Нина взяла доллары и широко, как учили в банке, улыбнулась. Детектор со скоростью белки в колесе перебрал купюры, просветил их ультрафиолетом и сложил аккуратной стопочкой. Баксы настоящие. «55» — загорелась на экранчике цифра. Тысяча сто долларов. Нина умножила сегодняшний курс на эту сумму, а потом повторила операцию. Ошибешься — не рассчитаешься. А «новые русские», Нина заметила, когда надо, как подпольный миллионер Корейко, в уме и трехзначные цифры перемножают. Собственные деньги творят с людьми чудеса. Вчерашний тупица и двоечник в уме марки переводит в доллары, доллары в рубли, вычитает налоги, плюсует собственную изворотливость и получает чистую прибыль — иногда, правда, тоже в уме. Может, в ресторанах эти люди и сорят деньгами, но в банках считают. Наверное, обстановка располагает.

Нина отсчитала упаковки с рублевыми купюрами. Мужчина кивнул и отошел от окошка.

— Отовариваться пошел!

Нина резко обернулась.

— Сколько раз тебя просила — не говори мне под руку. Я ошибиться могу. Подошел клиент — молчи в тряпочку. А если он услышит?

— Подумаешь, — проворчал Митька, — хоть и услышит — не беда. А потом, кто меня сюда заставляет ходить?

— Я заставляю. Чтоб не болтался где попало с приятелем своим, Борькой. Я ведь в школу заходила, почему на первый урок опоздал? Вышел вовремя, до школы триста метров. Где был?

— Тренера бывшего встретил, Вадима Сергеича, — не моргнув, ответил Митька. — Он меня в команду звал.

— Играть?

— Бери выше. Команда-то малолеток. Ему на тренировках помогать. Играющим тренером.

— Так и иди, займись, чем шляться-то…

— Я подумаю, — сказал Митька, довольный переменой темы.

Но Нину сбить с толку не просто.

— «Классная» говорит — хулиганишь много, — возобновила тему Нинка. — Уроки пропускаешь. Почему? По алгебре сильно сдал.

— Придирается, — буркнул Митька.

— «Классная» или «математичка»? — переспросила Нина.

— Обе, — не затрудняясь выбором, ответил Митя.

— Прекрати паясничать, — строго потребовала Нина. — Учеба — дело серьезное.

— Просто меня Вовка позвал, я повернулся, а она…

— Митя! — крикнула Нина. — И слушать не хочу. Даже если к тебе и придираются, твое дело учиться. И на занятия ходить. Думаешь — поступишь в институт с тройками?

— Да я и не собираюсь.

— Митя, ты это прекрати!

Тут к окошечку подошел клиент, и Нина отвлеклась, обменивая рубли на доллары.

Тем временем Митя тоскливо раздумывал, зачем Нинка хочет непременно запихнуть его куда-нибудь в институт. А еще лучше — в университет. А еще — академия. Но Митьке-то это зачем?

— Митя, — повернулась к нему Нина, — я знаю, о чем ты думаешь. Но поверь мне: высшее образование всегда пригодится. Один мой одноклассник после НИИЖТа стал журналистом, а другой — милиционером. Ты думаешь, если бы не корочки, их бы взяли на службу? А так — курсы переподготовки закончил и будь, кем хочешь.

— Так было последние тридцать лет, но это не значит, что так будет всегда, — заметил Митя. — Времена изменились.

— А дипломы остались! — воскликнула Нина.

Митя не ответил, надеясь, что сестра устанет и замолчит сама. В окошке возник еще клиент и купил тысячу долларов.

— Контрольную написал? — спросила Нина.

— По алгебре?

— По алгебре.

— Написал.

— Хорошо написал?

— Хорошо.

Что до времени говорить? Митя решил не раскрывать ожидающий сестру сюрприз, чтобы не портить себе выходные. Вместо контрольной по алгебре они с Борькой рванули в кино и посмотрели классный боевик. Это гораздо интереснее и веселее алгебры, которая, верил Митя, никогда ему не пригодится. Где в нормальной жизни человек может столкнуться с дифференциальным исчислением или какими-то логарифмами?

— Придешь домой, разогрей суп и поешь. Потом приготовь уроки, не тяни до воскресенья.

— А ты? У тебя же работа в шестнадцать ноль-ноль заканчивается?

— Я хочу к подруге заехать, буду дома часов в семь.

— Ладно, понял, — сказал Митя, обретая надежду, что сможет несколько часов свободного времени провести по-своему.

К окошечку подошел новый клиент, военный. Но не протянул деньги, а замер, словно чего-то ожидая.

— Вы что-то хотели? — спросила Нина.

Нет, не военный, погон нет.

— Добрый день. Я новый инкассатор из банка, — сказал парень в пятнистой форме и показал сквозь окошечко удостоверение.

Нина испуганно глянула на часы.

— Нет, нет, с часами все нормально, — перехватив ее взгляд, сказал парень. — Это я пришел немного раньше. Пятница — короткий день, — парень непринужденно улыбнулся.

Нина ответила натянутой улыбкой. Она думала, что, как обычно, за деньгами придет Виктор.

— Будьте добры, подождите минут десять-пятнадцать. Я ведь вас так рано не ждала. Мне нужно деньги в сумки уложить.

— Хорошо, я подожду, — кивнул парень и убрался от окошка.

Нина посмотрела, как он ушел.

— Митя, быстро отсюда иди, мне нужно деньги укладывать, инкассатор ждет. Я скоро освобожусь.

— За примерное поведение, — пробормотал Митя. Он встал со стула и подошел к двери.

Нина открыла замок и выпустила брата. Повернула ключ обратно и стала быстро укладывать пачки денег в две сумки.

9

«Стрелка» прошла без сучка, без задоринки. Братва минута в минуту подскочила. Чипа привез еще двух бойцов из бригады — Гвоздя и Лепу.

Саня в разговоре особенного участия не принимал. Он с ребятами присутствовал «для протокола», сказал бы человек светский, но Саня у слова «протокол» знал только одно значение.

Говорил с варягами старшой. Со стороны варягов была выставлена своя команда. Опытным взглядом Саня определил, что люди попались серьезные, такие зря бузить не станут.

После того как конфликт был исчерпан, Саня подозвал Чипу:

— Возьми Гвоздя и Лепу, поедем к клиенту.

— Есть, бригадир, — ответил Чипа. Он позвал бойцов и усадил в свою «девятку».

Саня ехал впереди. От «Кофейни» они по Красному проспекту проехали до часовни Святителя Николая, повернули на улицу Кирова. Еще раз налево — на Богаткова. Миновали «Шанхай» и заехали в тихий дворик дома, где располагался служебный вход коммерческого магазина.

Саня без остановок прошел извилистыми коридорами магазинного подвала к кабинету директора. Небрежным хозяйским толчком распахнул дверь, отстранив что-то лепечущую девочку-секретаршу. Чипа держался от него по правую руку, а Гвоздь с Лепой топтались сзади.

— Здравствуйте, товарищ, — вежливо сказал Саня.

— Здравствуйте… чем собственно… — приподнялся и осел всем телом обратно в кресло директор.

— Да ведь ты нас узнал, — ухмыльнулся Чипа.

— Разве мы уже встречались? — спросил директор.

— Лично нет, — ответил Саня, — но как две сотрудничающие в вопросе охраны собственности фирмы — безусловно, встречались. Более того: заключили джентльменское соглашение.

— А ты нарушаешь! — опять встрял Чипа.

— Срок платежа истек, — сказал Саня. — Где деньги?

— Дело в том, что соглашение с вашим боссом имело несколько другие… акценты. Оно носило скорее характер гипотетического обмена…

— Брось, чего время тянуть?

— Видите ли, мое… наше финансовое положение таково…

— Ты бедный? — спросил Чипа.

Директор закивал.

— Магазин акционированный?

— Да.

— Тогда мы станем акционерами вместо тебя.

— То есть как?

— Что у тебя еще есть? Машина? Дача? Квартира?

— Может, более тесное сотрудничество… — начал Саня, а Чипа вплотную приблизился к директору и не давал ему встать.

— Я… я… я… — заблеял тот.

— Головка от радиоприемника, — сказал Чипа.

— Я заплачу, — пробормотал директор и с трясущимися руками и щеками полез в сейф.

Перед Саней появилась пачка долларов.

— По одному проценту в день на неделю просроченного платежа, — сказал Саня.

Директор безропотно достал деньги.

— Давно бы так! — заржал Чипа.

— В следующий раз будут три процента в день, — пообещал Саня. — Не задерживай платежи, это в твоих же интересах.

Директор уже не нашел в себе сил поблагодарить Саню за дружеский совет.

Саня отпустил Гвоздя с Лепой, они уехали на «девятке», а Чипу посадил в свою машину. «Японка» развернулась и проделала обратный маршрут до площади Ленина. Жаль, в городе нельзя разогнаться. Саня любил гнать по дороге и слушать свист ветра — как в самолете.

Он остановил машину у ресторана «Центральный». Пора было перекусить — утро отработали честно. Они поднялись в зал. Чипа хотел заказать водки.

— Не пей, за руль сядешь, — сказал Саня и взял пива.

Бесконечные дурацкие истории Чипы Саня заел бифштексом и запил «Туборгом». Подручный ему не мешал, жужжал словно муха. Что-то было не так, чувствовал Саня. Что? Работа у него нормальная, пиво вкусное, говядина сочная, Зойка — послушная, машина — быстрая. На что тут пожалуешься? Хорошо… но мало. Мало всего этого. Он стоит большего.

— Идем, — Саня бросил на столь деньги.

Они вышли из ресторана.

— Садись за баранку, — сказал Саня.

Чипа сел, Саня устроился рядом.

— Куда?

— В ЦУМ, — сказал Саня, вспомнив обещание. — К Зойке загляну.

Чипа вырулил на Вокзальную магистраль, добрался до места и втиснулся на стоянку перед универмагом.

— Жди, я скоро, — приказал Саня и вышел.

10

Унылый покупатель в черном болоньевом плаще и фетровой темно-синей шляпе мучил Зою уже минут пятнадцать.

— Покажите вон ту вазочку! — канючил мужик, не зная, на каком из грошовых сувениров остановиться. Что ему, интересно, праздновать: тещин день рождения или пенсию любимого начальника?

Вдруг перед прилавком вырос, как принц из сказки, Саня в «кожанке». Не успел он открыть рот, как…

— Девушка, дайте посмотреть фарфоровую собачку. Это что за порода?

— Йоркширский терьер, — брякнула Зоя.

— А я думал — овчарка.

— Берете?

— Я подумаю.

Зоя порхнула к Сане.

— Привет, Санечка, как дела?

— Нормально, — буркнул Саня.

— А я сейчас о тебе вспоминала, — защебетала Зойка, — богатым будешь.

— Уже…

— Все-таки вазочку, наверное, лучше, — рассудил нудный покупатель.

— В кассу, — сказала Зойка.

— Но покажите, пожалуйста, сначала вон ту чайную пару.

Зойка, крутанувшись, сунула мужику два куска плохо сформованной глины и испепелила взглядом. Мужик, занятый отколупыванием нарисованного на чашке цветка, взгляда не заметил и не окаменел.

— Полчаса уже тут ковыряется, — прошипела Зойка.

— Полчаса говоришь? — переспросил Саня.

— Ты же знаешь, Санечка, я люблю только тебя… Что мы делаем вечером? Давай куда-нибудь пойдем.

— Не знаю пока, как дела.

— Но ведь ты уже сегодня работал? — полувопросительно сказала Зойка.

— Это тебя не касается.

— Хорошо, хорошо, Саня. Не злись.

— Девушка, вам платить?

— Я же сказала — в кассу! И чашку оставьте.

— Извините, я такой рассеянный, — мужчина вернул на прилавок чашку.

— Знаем мы таких рассеянных, — в спину покупателю сказала Зойка. — Только оставь таких на минуту без присмотра…

— Да брось ты его, — наморщился Саня.

— Саня, пойдем сегодня в ресторан? А-а?

— Я же сказал.

— Молчу, молчу.

— Вот, держи, — Саня достал из внутреннего кармана пару пятидесятидолларовых купюр. — Ты кофточку хотела?

— Саня! Классно! — Зойка перегнулась через прилавок и осторожно чмокнула накрашенными губами Саню в щеку. Легкий след все же остался, и она стерла его пальцами.

— Возьмите, пожалуйста, чек, — опять не вовремя влез покупатель.

Зойка, не глядя, смела чек с прилавка и махнула рукой на чайную пару.

— Забирайте.

Зойка осмотрела банкноты, прикинула курс обмена… Нормально. Хватит и еще останется.

— Пойдем, — она взяла Саню за руку и провела в другой конец прилавка, откуда лучше был виден пункт обмена валюты. Я прямо сейчас обменяю, можно?

— Конечно, — разрешил Саня.

Зойка уже хотела позвать товарку присмотреть за прилавком, как…

— Вот черт!

— В чем дело? — не понял Саня.

— Да вон, — махнула Зойка в сторону заветного окошка, занятого парнем, одетым в камуфляжную форму.

— Ну и что, офицер какой-то…

— Это же инкассатор, видишь, кобура на боку. Еще же полчаса! — воскликнула Зойка. — Никто работать не хочет по пятницам!

— А почему пятница должна быть исключением? — заметил Саня.

От досады Зойка затрясла кулачками. Она уже попросила отложить кофточку с юбкой. И Саня пришел, как обещал. Деньги — вот они, а она остается без покупки до понедельника. А если вещи продадут? Где справедливость?

Инкассатор покивал и отошел от заветного окошечка. Сразу же из боковой двери появился подросток.

— Это что, тоже кассир? — удивился Саня.

— Да нет, брат кассирши.

Подросток принял скучающий вид и пошел слоняться вдоль витрин.

— Саня, посмотри, пожалуйста, за прилавком, — попросила Зойка, видя, что все ближайшие коллеги заняты с покупателями.

Не успел Саня возразить (не ее дело — давать ему мелкие поручения!), как Зойку сдуло из-за прилавка, и ее точеная фигурка наклонилась к окошку обменного пункта.

Саня невольно залюбовался ею. А Зойка рассвирепела. Смелый бросок на валютную амбразуру (вдруг завсекцией увидит — время-то рабочее) оказался совершен зря. Окошко захлопнулось перед ее носом. На стук кассирша развела руками: что делать, инкассатор пришел. Зойка погрозила в сердцах кулачком и с достоинством вернулась за прилавок.

Саня рассмеялся.

— Ты чего? — бросила Зойка, убирая выбившуюся прядь.

— От злости ты хорошеешь.

Зойка улыбнулась, успокаиваясь.

— Ну и что теперь делать?

— Ничего, — сказал Саня. Мелочность и одновременно неразрешимость проблемы его забавляла.

— Кофточку продадут, — захныкала девушка.

— Купишь другую.

— Мне эта нравится. Сань, может, у тебя рубли есть?

— Нету, — соврал Саня.

— Жаль.

— А ты долларами заплати, — посоветовал Саня.

— Она не возьмет.

— Почему? Продавщица тебя знает?

— Наверное. В лицо.

— Значит, она не заподозрит, что ты из милиции и ее провоцируешь.

— Ну и что? — не поняла Зойка.

— Предложи ей курс на 20 пунктов ниже банковского, вот и все.

— Еще чего!

— А кофточку хочешь?

— Тогда выбирай, что хочешь больше.

— Может, ты с ней договоришься? Ты ведь кого угодно убедишь…

— Ты что, дура? — ощерился Саня.

— Ой, да я пошутила. Прости, Санечка! Я сделаю, как ты советуешь. Надь, посмотри за прилавком! — крикнула Зойка соседке и быстренько слиняла.

Саня даже не успел ее остановить. Он зашел на минутку, а занимается тем, что торчит у прилавка и ждет Зойку, когда она в другом конце магазина покупает кофточку.

Зойка вернулась буквально минут через пять. Саня как следует и разозлиться-то не успел. Очередей теперь не бывает, а примерка была сделана заранее. Глаза ее сияли, а в руках был пластиковый пакет с покупками.

— Сейчас не покажу, — сказала Зойка, путая Саню с нетерпеливой приятельницей. — Куда-нибудь пойдем, тогда надену.

— Сдачу дали?

— Ты о чем?

Саня ухмыльнулся.

— Знаешь, с кем я там столкнулась? С этим козлом — инкассатором! Ходит вразвалку, пялится на витрины. Вот работенка! — Зойка аккуратно спрятала пакет под прилавком.

— Каждому свой хлеб.

— Вот, смотри, опять идет.

Саня повернулся и увидел высокого парня в камуфляже, неторопливо двигающегося к обменному пункту. За размеренными движениями чувствовалась энергия и еще какая-то нервозность. Профессия такая, решил Саня. Инкассатор постучал в окошко, сбоку открылась дверь, его впустили внутрь.

— Девушка, покажите, пожалуйста, эту вазочку, — услышал Саня и повернулся. К Зойке обращался очередной любитель сувениров в самопальной джинсовой куртке и узких брюках.

— Посмотрите сразу и фарфоровую собачку, — предложил Саня.

— Вы полагаете?

11

Андрей оставил себе в запасе десять минут на поиск места для стоянки. В другой раз он пристроил бы машину где-нибудь в соседнем дворе и без проблем прошел бы лишних двести метров. Но только не сегодня. Сегодня ему машина нужна как можно ближе к зданию. Он караулил парковку семь минут, прежде чем сумел втиснуться на место отъезжающей «Нивы». И то пришлось подрезать потертую «ауди». Ее водила возмущенно ударил по клаксону, что-то крикнул, но связываться не стал и проехал мимо. Андрей заглушил мотор, отстегнул привязной ремень (сегодня день, когда не стоит пренебрегать никакой страховкой), взял металлический прут. Вещь неэстетичная. Зато дешевая, надежная и практичная. А пальчики могут остаться. Андрей достал из-под сиденья газету и, завернув в нее прут, сунул его под куртку. Посмотрел на часы. Еще пара минут. Хуже всего — ждать. Андрей заставил себя сидеть. Кажется: раньше начнешь — раньше сделаешь. Или провалишь, заметил он себе, если не будешь действовать по графику, вернее даже — держать себя в руках.

Ровно в 15.29 Андрей запер машину и вошел в универмаг. Повезло. У обменного пункта никого не было. Андрей приблизился к окошечку.

— Вы что-то хотели? — спросила кассирша, заметив его секундную нерешительность.

— Добрый день, я новый инкассатор из банка, — сказал Андрей и показал через окошко свое аккуратно изготовленное удостоверение.

Кассирша даже не попросила дать ей документ в руки или показать поближе. Она смущенно глянула на часы.

— Нет, нет, с часами все нормально, — сказал Андрей. — Это я пришел на полчаса раньше. Пятница — короткий день, — улыбнулся он.

Ответная улыбка выглядела натянутой. Подозревает? Что-то не так? Удостоверение? Он не так выглядит? Не то говорит? «Не паниковать!» — приказал себе Андрей.

За спиной кассирши что-то шевельнулось. Кто-то. Парень, мальчишка. Что ему тут надо?

— Будьте добры, подождите минут десять-пятнадцать. Я ведь вас так рано не ждала. Мне нужно в сумку деньги уложить, — сказала девушка.

— Хорошо, я подожду, — кивнул Андрей и отошел от окошка.

Это отговорка? Пожалуй, нет. Андрей понял, что ее смутило. Не он, а присутствие этого мальчишки. Его там быть не должно, Андрей с ней согласен. Что же теперь делать? План нарушен, значит, все отменить? Но другой возможности у него не будет…

Андрей отошел от пункта, остановился у ближайшей витрины и уставился в нее невидящими глазами. Пожертвовать пацаном? А если придется стрелять?

И вдруг он увидел сквозь витринное стекло, как открылась дверь и из нее вышел подросток. Дверь захлопнулась. Порядок.

Андрей глянул на часы. 15.34. Ровно в 15.44 он снова подойдет к окошку. Андрей, не торопясь, двинулся по магазину, делая вид, что разглядывает товары. Счет секунд он вел про себя. А вдруг настоящему инкассатору явится та же мысль — прийти в пятницу пораньше? Андрей еще может все бросить и уйти, но второй попытки у него в запасе нет. И нет времени затевать что-то еще. Он уже сделал выбор, он пошел ва-банк. Или пан, или пропал. Грудь в крестах или голова в кустах. Кто не рискует, тот шампанского…

— Молодой человек, вы что-нибудь покупаете? — вдруг услышал он сзади.

— Нет, — оглянулся Андрей и увидел девушку, которой он мешал подойти к продавцу в секции. Одета в униформу, значит, продавщица.

— Тогда разрешите, — она решительно отстранила Андрея и, наклонившись над прилавком, зашушукалась с коллегой.

Андрей сделал шаг в сторону, продолжая смотреть на витрину. Он заметил, что посреди переговоров девушка пару раз подозрительно на него посмотрела. Он привлекает внимание камуфляжем, пистолетом на боку и еще больше — своим праздным времяпрепровождением. «Чего шляется?» — услышал Андрей змеиное шипение товарок. Эти продавщицы, сообразил он, будущие свидетели по его делу. Его образ сейчас отпечатывается в и сетчатках, нервных импульсах, и мозгах. Он повернулся и медленно пошел вдоль прилавков обратно.

15.44. Андрей постучался в закрытое окошко. «Заходи», — махнула рукой кассирша, указывая изнутри на вход. Он шагнул к двери, замок щелкнул, и дверь открылась. Андрей вошел и тщательно ее прикрыл. Он с удовольствием бы запер замок, но кассирша может испугаться раньше времени.

— Вы, пожалуйста, не говорите о мальчике. Это мой брат, зашел после школы, — вроде бы оправдывалась кассирша.

Андрей кивнул. Горло перехватило, и выдавить из себя даже слово было трудно.

— Вот, деньги я упаковала. Здесь рубли и валюта вместе, — молодая женщина повернулась к двум сумкам, стоящим на сдвинутых стульях.

Андрей выхватил из-под куртки прут и, пока она на него не смотрела, ударил по голове. Глухой шлепок, негромкий стон, сначала подогнулись колени, потом тело свалилось на бок. В волосах показалась кровь. Андрей ударил не со всей силы и надеялся, что просто «отключил» кассиршу. Он бросил прут, перешагнул через тело и взял неожиданно тяжелые сумки. Развернулся, глянул в окошко — никого. Андрей вышел из пункта, притворил плечом дверь и быстрым шагом направился к выходу, стараясь не показать своего нетерпения. Его никто не окликнул.

Андрей дошел до машины, забросил сумки в салон, сел за руль и вывел машину со стоянки. Вот и все. Граждане не паникуют, милиция безмолвствует. Как-то слишком все легко и просто получилось. Или только в кино не бывает ограблений без погонь?

Андрей доехал до проспекта Димитрова и остановился, не успев миновать перекресток на зеленый свет. А на желтый решил не рисковать. Теперь ему следует быть особенно осторожным.

12

Зойка поставила на прилавок перед покупателем вазу, фарфоровую собачку и такую же кошечку. Тот впал в созерцание.

— Санечка, — вкрадчиво обратилась Зойка к другу, — покупки положено обмывать. А то носиться не будут, — закончила она совсем мягко.

— Обязательно… — задумчиво ответил Саня, глядя, как инкассатор, постучав, входит в обменный пункт. — А место у вас бойкое.

— Очень людно, — подтвердила Зойка. — Шляется, кто попало.

— Да все с деньгами, — продолжил Саня.

— А при чем здесь деньги? Мы же обсуждали как отметить…

— Деньги всегда при чем, — перебил Саня. — Инкассатор что, один всегда?

— Конечно, — удивилась Зойка. — Тут же милиции полно. И люди…

— Бараны!

Дверь обменного пункта отворилась, оттуда вышел парень в камуфляже. Он прикрыл дверь локтем, так как в руках держал два солидных мешка с деньгами. Инкассатор быстро пошел к выходу.

— Мне кажется, что вазочка выглядит значительно изящней, — заметил покупатель.

— В кассу, — привычно сказала Зойка и добавила: — Странно…

— Ты о чем? — не понял Саня.

— Да что инкассатор один ушел, без кассирши… В кассу, я говорю, выбивайте.

— А кассирша должна идти с ним?

— Обычно ходит.

— А это кто? — кивнул Саня на приостановившегося у двери пункта подростка.

— Да это же ее брат, он выходил недавно, — узнала Зойка.

— Интересно, — сказал Саня и шагнул вперед. — Где же кассирша?

* * *

Нина Митьку, к сожалению, не отпустила. Поэтому он так же, как Андрей, поболтался между разноцветно мерцающих витрин и вернулся обратно. На витрины смотреть было противно. Это покупать приятно, а глазеть… Денег-то у него нет. Митька вернулся к пункту и остановился невдалеке, чтобы, как только появится сестра, отпроситься и уйти на весь вечер гулять. Он видел, как снова подошел инкассатор, стукнул в окошко, как открылась дверь и тот скрылся. А потом вышел и — ходу.

И Нинку не подождал. А она все не появлялась. Митька чуть не окликнул парня. Еще получит за нарушение инструкций, в банке с этим строго, говорила Нинка. Красивый парень. Форма полувоенная, пистолет на боку. Митька тоже хотел поскорее стать взрослым и уверенным. А инкассатор исчез в бесконечном потоке покупателей. Митька подошел ближе — сестры все не было. Может быть, инструкции изменились?

Митька остановился перед пунктом. В окошке Нина тоже не показывалась. В чем же дело?

* * *

— Ты куда, Саня? — спросила Зойка.

— Подойдем поближе.

— Да брось, чего там смотреть?

Саня повернулся к ней спиной и пошел к будке. Зойка, оглядываясь на прилавок, двинулась следом. Саня заглянул в окошко, потом обогнул угол и дернул за ручку. Дверь отворилась. Из-за его спины Митька и Зойка увидели на полу тело и лужицу свежей крови.

— А-а-а! — завыла Зойка. Ближайшие покупатели оглянулись на звук.

Саня отпрянул от двери. Зойка и Митя заняли его место. Нина лежала на полу в очень неудобной позе, но это ей не мешало, она была без сознания. Из-под свернувшейся набок головы натекла лужа крови. Рядом с ней валялся прут.

— Убили! — заголосила Зойка, удесятеряя этим мгновенно цементирующуюся вокруг толпу. Она наклонилась к кассирше и потрогала зачем-то лоб (конечно, теплый), а затем нашла на запястье пульс.

— Жива, — сказала Зойка, и толпа донесла это слово до самых дальних рядов. Зоя повернула голову раненой в нормальное положение.

— Зови «скорую»! — толкнула она подростка. И, поскольку тот не реагировал, попросила ближайший ряд: — Пусть позовут милицию и «скорую».

Толпа послушно передала просьбу.

Митька в первый момент не узнал Нину. Подумал, что это не она. С чего бы это Нинка лежала На полу, в крови? Потом он понял — она, но ничего не чувствовал. Разве что легкую приятность от того, что его собственная голова не пострадала. Хотя могла — этот парень в камуфляже его видел, был рядом.

Зойка подложила под голову Нины платок и озабоченно заглядывала ей в лицо, но та в сознание не приходила.

Митя очнулся наконец и хотел пробиться сквозь толпу, позвать на помощь, но это оказалось ему не под силу. Плотное кольцо людей напоминало сжимающееся тело огромной змеи.

— Нет!… — крикнул Митя и осел на пол. Звуки отступили, краски стерлись.

— Саня, помоги, — позвала Зоя, стараясь развернуть Нину.

Она оглянулась — Саня исчез. Куда же он? С другой стороны, при его темных делишках встречаться лишний раз с милицией резона нет. А вот и она — долго жить будет.

— Разойдитесь, товарищи, ничего интересного… — твердил кто-то, пробираясь к будке обменного пункта от внешнего периметра людского кольца.

«Тогда что же он считает зрелищем интересным?» — пронеслось в голове у Зои. Ближний ряд заколыхался и из толпы вышел на свет божий милиционер.

13

— Старший сержант Дубровский. Что случилось? — представился милиционер. За ним следом протолкался еще один, который сразу стал теснить ближайший народ назад, освобождая оперативный простор.

— Кассира ограбили, — сказала Зоя, разгибаясь.

Дубровский заглянул в дверь, осмотрел Нину.

— Это налет, — констатировал он. — Ничего не трогать на месте преступления. Сколько времени прошло?

— Минут пять-десять, не знаю, — растерялась Зоя. Из толпы полетели подсказки: две минуты, семь, пятнадцать.

— «Третий»! Я — «семнадцатый». Совершено нападение на обменный пункт в помещении ЦУМа, — доложил Дубровский по рации. Спросил у Зои: — Вы свидетель?

Она кивнула.

— Сколько налетчиков?

— Один. Парень.

— Внешний вид?

— В камуфляжном костюме, среднего роста, волосы короткие, брюнет.

— Возраст?

— Лет тридцать.

— Оружие?

— Пистолет в кобуре на поясе.

— Пистолет на поясе? На виду?

— Он же инкассатор, — пожала плечами Зоя.

— Денег много, не видели?

— Два мешка брезентовых, банковских.

Милиционер присвистнул, пересказал в рацию полученную информацию.

— …прошло пять-десять минут… Да. Да какую собаку, здесь народу полно! — прокричал он в микрофон, перекрывая шум толпы, усваивающей информацию на всем своем пространстве. — Камуфляж серый или хаки?

— Серый вроде… — сказала Зоя.

— Отлично. На какой машине приехал преступник?

— Не знаю, он сюда не въезжал, — огрызнулась Зоя.

— Кто видел? — обратился милиционер к близстоящим. Они хором отозвались: «Я!»

— «Жигули» зеленые…

— «Форд» бежевый…

— «Чероки» черный…

— «Москвич»…

— Да какой еще «Москвич»?

— Белый…

— Пошел ты с «Москвичом»!

— Ясно, — сказал Дубровский. — Тихо, товарищи, вас допросит опергруппа, выехавшая на место преступления. — И доложил в рацию: «Марка и цвет машины не установлены».

Угроза допроса операми на зевак подействовала. Из толпы стали выбираться «чероки» с «Москвичом» и «фордом», вдоволь насмотревшиеся на дверной проем и молодую женщину с разбитой головой, лежащую на полу. Стало немного свободнее.

— Разрешите, пропустите, разрешите, пропустите, — к месту действия пробились, монотонно бубня, врач и санитары с носилками. Толпа за ними опять сомкнулась.

— Он раненый? — спросила врачиха, указывая на присевшего у стенки Митю.

— Нет, он в шоке. Он родственник, — сказала Зоя. — Раненая здесь.

Врач вошла в дверь, наклонилась к Нине, заглянула в зрачок. Осмотрев рану, достала из саквояжа перекись, бинт, сделала перевязку, а потом укол. Нина пошевелилась.

— Что с ней? — спросила Зоя.

— Ничего страшного. Видимо, сотрясение, рассечена кожа, шок.

Санитары погрузили Нину на носилки.

— Эй, парень, ты ей кто? — тряхнул Митино плечо Дубровский.

Врач сломала ампулу с нашатырем и поднесла к лицу подростка. Митя вздрогнул и сфокусировал взгляд на милиционере.

— Ты кассирше кто, родственник? — переспросил тот.

— Да, — ответил Митя. — Что с Ниной?

— Ее Ниной зовут?… Ничего страшного. Легко отделалась.

Санитары подняли носилки.

— Если хочешь, можешь поехать с нами, — сказала врач.

— Нет, — мотнул головой Митя.

Санитары унесли сестру, следом ушла врач.

— Ты говорить можешь? — спросил милиционер.

— Могу, — сказал Митя.

— Ты налетчика помнишь? Видел его?

— Парень такой в пятнистой форме, ты же внутри был, когда он появился, — напомнила Зоя.

— Погодите, гражданка.

Митя косо глянул на продавщицу.

— Видел.

— Как он выглядел?

— Невысокий, коренастый. С усами.

— Не было усов! — влезла Зоя.

— Говори, — приказал Дубровский.

— Зуб впереди золотой, — пробормотал Митя.

— Про зуб не знаю, а усов не было, — повторила Зоя. — И он среднего роста, стройный, я видела!

— Погодите, гражданка! Продолжай, парень.

— Ну, мужик такой…

— Сколько лет?

— Сорок.

— Моложе он, — прошипела Зоя.

Митя насупился.

— Тебя как зовут?

— Митя.

— Так какой, Митя, был налетчик? Как она говорит или нет?

— Коренастый, с усами, нос туфлей, — повторил Митя. — Я ближе был, видел.

— Разрешите, я при исполнении, — в узкий круг перед обменным пунктом кто-то активно пробирался. Люди расступились, и вдруг перед Дубровским вырос крепкий малый в камуфляже, с усами и здоровым носом.

— Я при исполнении, инкассатор, — сказал мужик и хлопнул себя по кобуре.

— Руки вверх! — взревел милиционер, выхватывая пистолет.

— Ты чего, парень? — ощерился пришелец, сверкнув золотым зубом.

Напарник Дубровского напал на него сзади и выхватил пистолет.

— На помощь! — крикнул мужик и замахнулся на Дубровского. — Тут бандиты в милицию переоделись!

Дубровский залепил «гостю» в глаз опережающим ударом.

— Ты куда деньги дел? Кто такой? Откуда оружие?

— Я инкассатор из банка. Пришел в обменный пункт за деньгами, а тут… — усатый обвел глазами толпу.

— А тут ты ее железом по голове, а деньги унес. Где сообщники? Где деньги?

— Я инкассатор!

— Да это не тот, — сказала Зоя. — Это, наверное, настоящий инкассатор.

— Где же он был раньше?

— Я в шестнадцать ноль пять пришел, как положено.

— Документы, — потребовал Дубровский.

Инкассатор протянул удостоверение.

— Виктор Петрович Трошин, — прочел милиционер. — Документ вроде настоящий. Странно.

— Это он? — обратился Дубровский к Мите.

— Вроде нет. Похож только.

— Похож? Да ты же его тютелька в тютельку описал!

— Кто тут кого описал? — со смешком шагнул в круг милиционер с погонами капитана. — Как твоя фамилия?

14

— Вот шельма! — Саня был в восхищении.

Как только он заглянул в будку обменного пункта и увидел разбитую голову кассирши… Саня повернулся и, глянув на полуоткрытый от удивления рот Зойки, решил ее не отвлекать. Прошло минуты две-три, есть шанс успеть. Саня вспомнил крепкую фигуру парня с парой увесистых банковских мешков в руках. Это сколько же он в клюве унес?

Саня проскользнул мимо покупателей к выходу, пробежал площадку перед ЦУМом, перепрыгнул через ступеньки. Кроме него, никто не спешил, погони не было. И на обозримом пространстве пятнистой фигуры, груженной деньгами, не наблюдалось. Да и вряд ли налетчик пойдет в метро или застрянет на ближайшей автобусной остановке. Саня заскочил в «японку».

— Ты чо, как ужаленный, Саня? — удивился прыти шефа Чипа.

— Парня в камуфляже не видел? С кобурой на поясе? С двумя сумками цвета хаки? Чуть выше среднего, брюнет, волосы короткие?

Чипа наморщился.

— Ну?

— Вроде был такой, мимо прошел.

— Куда? Где он?

— Да только что отъехал, недалеко стоял.

— Машина?

— Желтые «Жигули», кажется.

— Заводи, поехали. Куда он повернул?

— Вроде в центр.

— Вроде, вроде… Быстро за ним. Его обязательно надо найти.

Чипа вырулил со стоянки, выкрутил баранку и газанул. Вокруг завизжали тормоза. «Москвич» со встречной полосы и «Нива» сзади чуть не врезались в их «японку».

— Найдем, командир, какие проблемы? Мы кого хочешь из-под земли найдем, да, Саня?

— Рули давай!

Саня наклонился вперед, отчаянно вглядываясь во все машины сразу: и в те, что на переднем плане, и в самые дальние, уже уходящие из поля зрения. Истина, как всегда, оказалась посередине.

— Похоже, он, — сказал Чипа.

— Где?

— В первом ряду со светофора отъезжает.

— Не упусти!

— Да все в порядке, Саня, — Чипа покосился на возбужденного бригадира. Чо его так разобрало?

Они миновали перекресток и вслед за «Жигулями» повернули на проспект Димитрова к «Красному факелу». К следующему светофору налетчик подъехал на желтый свет и остановился. Он, похоже, чувствовал себя уверенно и погони не опасался.

«Ну и нервы у парня», — подумал Саня. Тут у любого «профи» поджилки бы тряслись.

Увидев, что «жигуленок» отрываться не собирается, катит себе спокойно, соблюдая все правила, Саня успокоился и откинулся на спинку кресла. Чипа его не упустит. Да и самому Чипе, дураку, не стоит показывать своего волнения. Не нужно подельнику знать, за каким призом они гонятся. Не делиться же с ним, идиотом!

Машины проехали под путепроводом и двинулись по мосту. «Японка» уверенно держала дистанцию.

С самого начала Саня решил, что налетчик — дилетант, одиночка. Он бы сам взял с собой еще хотя бы трех человек: контролировать местоположение милиции, тащить деньги (не самому же на виду у всех, да еще в камуфляже, с пистолетом!) и держать автомобиль «под парами». А этот — дилетант, потому что ушел от окошка и минут пятнадцать бродил по универмагу, «светился» своей физиономией, формой и оружием. За это время его заметили человек десять, не меньше. Профессионал, если возникла заминка, просто ушел бы. Зачем так нарываться?

Но парень талантливый. В одиночку такое дело провернуть! Саня сам, признаться, когда увидел, как легко инкассатор входит в обменный пункт, подумал, что если узнать точно, что кассирша одна, стоит попробовать… Но его опередили. Можно утешиться тем, что как только это уютное местечко попалось ему на глаза, он сразу сообразил, что к чему. Просто счастливчик оказался на месте раньше. А еще лучшее утешение в том, что самую опасную часть работы за Саню уже сделали. Теперь нужно только суметь воспользоваться ее результатом.

Настоящее ли у парня оружие? Если «профи» — да. Если дилетант — необязательно. С другой стороны, сейчас столько стволов по рукам ходит. Достать — проблемы нет. Это было бы и не особенно важно, настоящий там или из фанеры, но… Саня не хотел делиться. Ни с кем. Чем больше куш, тем труднее делиться. Для него, во всяком случае. Зачем отдавать в «общаг» целое состояние? У состояния должен быть один хозяин — тогда это состояние, а не касса взаимопомощи. Брать парня в одиночку — риск велик, приходится считать, что тот вооружен. Значит, надо застать врасплох…

— Знакомый, что ль? — безразличным голосом спросил Чипа, кивая на желтую машину впереди.

— Да, старый знакомый. Должок за ним есть, а он все прячется. Пора ему и расплатиться, — не моргнув глазом, сочинил Саня.

— Понятно, — сказал Чипа, притормаживая. Они уже миновали Коммунальный мост, улицу Восточный поселок, выехали на площадь Труда. «Жигули» стояли на светофоре чуть впереди, на улице Станиславского. Чипа осторожно крался сзади.

В конце концов, у Сани тоже есть «пушка». И он умеет с ней обращаться. Куда же едет этот парень? Наверное, в «норку». Глубокую и теплую. Нырнет, и нет его. Наглый налет да еще с большим наваром «поставит на уши» милицию. Это не рядовая квартирная кража или «гоп-стоп». По крайней мере, Саня на его месте поступил бы так. Отлежался бы на дне, пока все не поутихнет.

Что делать, когда Саня найдет его нору? Ждать или напасть сразу? С бригадой он бы подождал, осмотрелся. Одному придется идти напролом.

Желтый «жигуленок» повернул на улицу Титова, потом на проспект Карла Маркса и тут остановился. Чипа синхронно прижался к обочине. Через минуту парень вышел из машины. Куртку и пояс с кобурой он снял, остался в пятнистых брюках и зеленой футболке с короткими рукавами. Прохладное утро давно превратилось в раскаленный день, и Саня тоже с удовольствием снял бы «кожанку», но куда деть «пушку»? В руке налетчик держал объемистую кожаную сумку.

— А ты говорил, два мешка, — заметил Чипа.

— Заткнись! Сиди здесь, — приказал Саня.

— Должок-то большой? Может, помочь, Саня?

— Сиди, я сказал. Это личные счеты. Я пойду один, — Саня вышел из машины. — И не суйся.

— Как скажешь, командир.

Саня хлопнул дверью. Его же «японка», чего зря бить? Дверку прикрыл, и все. Людей Чипа недолюбливал, а машины уважал. Береги механизм, и он тебя не подведет. Не то что человек. Чипа закурил. Что-то командир сегодня нервный. С Зойкой поцапался, что ли?

15

Андрей вошел в подъезд и стал подниматься вверх. Неожиданно лестница показалась очень крутой. Сумка с деньгами, курткой и пистолетом потяжелела. И даже показалась ненужным грузом. Мог ведь он просто спрятаться от рэкета, отсидеться. Или уехать в другой город — велика Россия. Радостное возбуждение от удачно завершенного дела, от того, что не в ментовке показания дает, а с кучей денег на свободе катит, прошло. Счастье — оно по дороге. Когда едешь к цели. А приезжаешь и думаешь: зачем гнал, как на пожар?

Андрей буквально дополз до второго этажа, открыл маленьким ключиком английский замок и зашел в квартиру. Захлопнул дверь. С новосельем тебя, Андрюша!

Двухкомнатную квартиру с меблировкой он снял несколько дней назад, заплатив сразу за полгода. И два дня, как усердный муравей, таскал сюда припасы. Столько припер, кажется, на все полгода хватит. Но столько не понадобится. За три месяца у него легко разовьется клаустрофобия, и он выпрыгнет из окна. Месяц, решил Андрей, месяц он просидит здесь, совершая редкие прогулки. А потом… суп с котом! Видно будет. Начать все снова? Засветится с новой фирмой, прибежит шакалом на падаль Сыч — напомнить о долге, или скорее сразу приедет бригада Башки и будет трясти Андрюшу, как Ньютон яблоню. Всю жизнь в чужой квартире не просидишь. Да и зачем? Денег полно. В розыске он только у бандитов. Милиция, если что, станет искать как без вести пропавшего. Это если кто-то заявит. Катька? Так не жена даже. Соседям дела нет. Был человек, и нету. Уехал…

Андрей втащил сумку в комнату и бросил в угол. Сходил на кухню, открыл холодильник. Он ведь хотел обмыть свой успех шампанским, но сейчас взял бутылку водки. В комнате сел в кресло, скрутил бутылке голову и плеснул в стакан. Выпил, не почувствовав вкуса. Бывает же у человека состояние, когда водка пьется, как вода?

Видно, как ни кинь, лежит дорожка из родного города куда подальше. Жаль, он глобусом не запасся. Можно было бы скоротать время выбором. Или замечтать, как Остап о каком-нибудь призрачном Рио-де-Жанейро? О пыльном Арканзасе, сырой и вонючей Венеции, одуряюще многоэтажном Нью-Йорке…

Андрей выпил еще водки. Все-таки — за победу! За то, что все прошло удачно. За то, что все прошло. Кончилось. Жаль, что девку ударил, но не убил же. Она оклемается, а он постепенно забудет. Все позади. Все хорошо. У него начинается новая жизнь. Не безгрешная, но беспреступная. Такая, за которую не стыдно.

Андрей выпил еще глоток, стянул футболку и брюки. Чем развлекаются современные мультимиллионеры после душа? Пьют до одури водку и ложатся спать. Тогда скорее в душ!

* * *

Саня расстегнул «молнию» на куртке и пошел следом за налетчиком. Что-то странное было в желтом «жигуленке». Проходя рядом, Саня заметил, что стекло водительской дверки опущено. Совсем парень ошалел от счастья. Саня шагнул ближе. С ума сошел! Ключ зажигания торчит в замке. Идиот!… А может, и не идиот. Он же кучу денег огреб. Зачем ему старый автомобиль? Возможно, угнанный. Теперь любой пацан, проходя мимо, захочет покататься и совершенно самочинно отгонит «засвеченную» в «деле» машину как можно дальше от берлоги хозяина.

Саня поспешил во двор, следом. И увидел «зеленую майку», входящую в подъезд. Саня добежал до подъезда и нырнул в его полумрак. Шаги и дыхание парня слышались отчетливо. Пыхтит, как паровоз. «Работа тяжелая», — на секунду посочувствовал Саня и мягко, прижимаясь к стенке, зашагал следом. Парень отпер дверь на втором этаже и зашел в квартиру. За ним щелкнул автоматический замок. Саня приблизился к двери. Тихо. Замок — дрянь, ногтем расковырять можно. Но совершенно бесшумно это сделать трудно. После всего произошедшего нервы у парня на взводе, чувства обострены, пистолет под рукой. Опасное сочетание.

Саня постоял у двери и поднялся на площадку выше. Что делать? Подождать ночи? Долго. Позвать Чипу и пустить его вперед, под первую пулю? А если он выживет, самому, что ли, добивать? Нет, этого Саня не хотел. Все-таки подельник. Вместе в переделках бывали. Это как пес сторожевой. Жалко своей-то рукой. А делиться с ним нельзя — пустой номер. И даже не из-за жадности, а просто из-за его болтовни и тупости. Он сегодня же проболтается, а завтра самого Саню за жабры возьмут. Друзья «из кассы взаимопомощи»…

На площадке торчать — тоже глупо. Могут запомнить жильцы. А если до «мокрухи» дойдет?

Саня достал сигарету и закурил. Вломиться по-наглому? Выбить дверь и с «пушкой» наперевес, как в вестерне — бах! бах! кто кого? В крайнем случае, он был готов и на такое, но даже если он окажется проворней, уже в завтрашних новостях появится сообщение о перестрелке. Парня в пятнистых шароварах опознают как налетчика. Услышит Чипа, сопоставит. Опять пролет.

Он спустился снова к нужной двери и прислушался. Кажется, шум. Телевизор? Не похоже. Скорее вода. Это банальная «хрущевка». Сколько Саня их перевидал — вечно санузел — хоть совмещенный, хоть раздельный, выходил стеной на лестницу. Саня приник к стене. Точно. Парень полез в душ. Была не была. Он бросил сигарету и достал отмычку. Хоть эта полезная вещица с ним. От волнения провозился минуты три. Дверь скрипнула и отворилась. Шум воды стал ясным и громким до того, что Саня прикинул: а если прокрасться, взять баул с деньгами и отвалить по-тихому? Вот номер! Вылезет парень из душа, а «тугрики» — тю-тю! Ну и рожу скорчит! Саня даже развеселился. Он осторожно прикрыл за собой дверь и прокрался в комнату.

Ого! Целый склад продуктов свален в углу. Ящик водки для длинных летних вечеров, коробка вина, консервы, колбасы, сыры в упаковках и галеты. Ну, затоварился парень! А вот и сумочка знакомая. Саня наклонился над баулом и раскрыл молнию. Выложил камуфляжную куртку, а под ней… Он раскрыл один мешок — доллары пачками. Весь его богатый опыт с наличностью казался игрой в фантики. Это — деньги! Без дураков. Саня наклонился, чтобы закрыть «молнию».

Что его и спасло. Обрушившийся сзади удар попал не в затылок, а в основание шеи. Саня «клюнул» головой вперед, раскинув руки. Сознание не потерял. Перевернулся на спину и получил жестокий удар ногой, скользнувшей по челюсти и оторвавший, показалось, ухо. От следующего пинка онемело левое бедро. Но очередной удар Саня блокировал правой ногой. Правая — ударная. Он пнул нападавшего в лодыжку — единственное, до чего мог дотянуться.

— Ах ты, сука! — заорал парень. В ярости он бил, топтал Саню, как попало. Урон был не очень большим, но Саня потерял инициативу. Он едва успевал уворачиваться. Один удар рассек ему бровь, кровь мешала видеть.

— Мразь! Шпана! — орал голый парень из душа и работал, как мельница. Еще немного и…

Андрей бил, не целясь, выплескивая все напряжение, копившееся месяцами, когда разваливалась фирма, давил рэкет, жалостливо хныкала Катька.

— Ты кто? — кричал он. — Ты от Башки, да? От Башки? Сволочь! Ублюдок!

Вор на полу замер. Андрей устал. Ничего не кончилось. Где она — новая жизнь? Кошмар материализовался, кошмар продолжается. Что делать с этим парнем на полу? Кто он? Мент? Один бы не пришел. Да и по виду — обычный бандит. Андрей на них досыта нагляделся. Лезут, как тараканы изо всех щелей. Откуда-то выполз и этот, чтобы дать понять — кошмар не кончится. Никогда. Почему он просто не уехал из города?

Андрей шагнул к сумке и достал пистолет.

— Ну все, молись, — сказал он и повернулся к врагу. И вдруг в грудь ему ударил шмель — свинцово-тяжелый, жгущий смертельным ядом. Андрей потерял равновесие. Упал.

Саня поднялся с пола, смотря на тело уцелевшим глазом, не отрываясь. Вот так, парень, вот так… Он выбил ногой из расслабленной руки «Макаров». Наклонился, держа свой пистолет наготове. Все-таки он быстрее. Пульса нет, пуля попала в область сердца. Готов.

Саня перешагнул через тело. Убрал пистолет во внутренний карман. Глянул в зеркало. Ну и рожа. Стер кровь, она уже едва сочилась. Пора убираться, выстрел могли слышать соседи. Кстати! Саня снова достал свой «ствол» и вложил его в руку трупа. А его пистолет подобрал. Авось сойдет, примут за самоубийство.

Он поднял тяжелую сумку, застегнул «молнию». Заглянул в ванную, выключил душ (может, и не слышал никто выстрела) и вышел на площадку. Вот и все, а ты боялась…

Захлопнул дверь и быстро вниз. Сегодня его день!

16

Чипа выбросил окурок в открытое окно. Зачем, действительно, пепельницу засорять?

Чо они сюда приперлись? Неужели Саня не мог раньше должника своего найти? Как-никак это его профессия. Встретил случайно, погнал машину и его, Чипу, через весь город следить, как в детективе. Один пошел разборки наводить… Чипа, конечно, не волновался. Командир знает, что делает. За себя отвечает. Вот только чего он дерганый такой?

Может, этот парень наступил когда-то на любимую Санину мозоль? Санька-то злопамятный. Сейчас смолчит, если не может ответить на равных, а через год припомнит, отыграется. На этом уже не один пацан погорел. Но Чипа остерегается. Себе на уме командир. Чо ему на ум придет, кто знает?

От жары и тяжелых размышлений голова очугунела. А Чипа привык быть веселым. Где тут у нас «Европа плюс» — «Азия минус»? Он щелкнул кнопкой, и салон наполнила жизнерадостная какофония рэпа.

* * *

— Да я же в смысле…

— Отвечайте по существу, Трошин, — строго сказал капитан.

— Я отвечаю, — понурился Виктор. Допрос шел уже второй час, а они так с места и не сдвинулись. Похоже, милиционер ему не верит.

— Ну?!

— Нелепый случай. В трамвае еду. А тут кондукторша: мол, такие в машинах должны ездить, которые если при деле. Так и сказала.

— Правильно. С каких пор инкассаторы ездят на трамваях? Почему нарушаете порядок, гражданин?

— Что же мне на работу пешком ходить? «Персоналку» никто не подаст! — возмутился Виктор.

— Ладно. Что дальше?

— Удостоверение, говорит, поддельное. Я спрашиваю: «А у вас настоящее?» Она за свисток.

— Допустим.

— Тут наряд милицейский проходил. Ну и ко мне. Документы, мол, предъявите, пройдемте. То, се…

— Нормально.

— А сами выпивши.

— Безобразие! Как фамилия?

— Трошин.

— Да не ваша, а милиционеров тех. Нарушителей дисциплины.

— Не знаю.

— Как выглядят, помните? — спросил капитан.

— Вроде да.

— Пишите рапорт.

— Какой рапорт? — удивился Виктор.

— Заявление: так, мол, и так, работники милиции в количестве трех человек в состоянии опьянения при исполнении. Вы же военный человек, рапорты писали?

— Писал.

— Так в чем дело?

— Не хочу связываться.

— Значит, милиционеры были трезвые, а ты все это придумал?

— Нет, я…

— Заявление напишешь?

— Нет.

— Давайте опять сначала, — сказал капитан. — Но только отвечайте за свои слова.

— Если честно, то все началось с литровой банки сметаны, — чистосердечно сказал Виктор.

— Кончай валять дурака!

* * *

…услышала Зоя крик капитана за дверью. Ей показалось даже, что в нем прозвучали нотки истерики. Ну и фрукт этот инкассатор! Он ей сразу не понравился. Таких не поймешь: то ли придуривается, то ли дураком уродился. Она не удивится, если узнает, что этот самый Трошин все дело и организовал. Сам навел, а пока подельник «работал», затеял дурацкий скандал с кондукторшей. Та милицию позвала, а кто ему лучше, чем менты, алиби обеспечит? Не зря же тот парень — лжеинкассатор — столько времени вдоль прилавков шлялся, уверен был, что настоящий раньше не придет.

Это озарение так подействовало на Зою, что она на минуту решила стать сыщиком. Дело-то легкое. Но потом вспомнила: протоколы надо писать, рапорты, а по русскому «тройка» была… Нет, она останется продавщицей. И будет любить не погони с перестрелками, а Саню. И куда он пропал? Она уже три раза звонила!

* * *

— В последний раз: какой был камуфляж у налетчика? — в соседнем с капитановым кабинете Митю допрашивал старший лейтенант.

— Серый.

— Точно? Не врешь? Ведь говорил же, что хаки.

— Я не вру, я путаю.

— В том-то и дело, что путаешь, — заметил старший лейтенант. — Не будь ты родственником потерпевшей, можно было бы подумать, что ты не зря там болтался.

— Вы же так не думаете? — спросил Митя.

— Нет. Но ты перепутал все показания. Изменил их.

— Испугался.

— А может, налетчик тебе все-таки знаком? Или… — старлей замолчал.

— Незнаком. У меня сестра в больнице. Раненая. А вы третий раз одно и то же «гоните».

— Ладно, иди, — следователь подписал пропуск и подал Мите. — Только не теряйся, ты — свидетель, понял?

— Понял, — буркнул Митя и вышел.

Что значит его «или»? Неужели догадался? Митя и вправду не хотел, чтобы того парня поймали. Митя на него даже не разозлился за сестру. Сестра — это случайность. Если бы она внимательно посмотрела на удостоверение… И на ее месте могла бы оказаться другая. Или другой. Например, он, Митя. Это — случай. Лицо парня стояло перед Митиными глазами, но он не описал его лейтенанту. Мите даже казалось теперь, что парень ему улыбнулся. Не мог он подаренную ему улыбку отдать этому следователю.

А парень — ловкач. В одиночку столько денег унес. И только кассиршу ударил. Все! Чистая работа! А на заработок можно год жить, два, три. Не таскаться на службу, как это делает Нина сейчас, не носиться по грязным барахолкам Китая и Турции, как это она делала недавно. Только полчаса риска. Вот это — жизнь.

А у ментов ничего против нет. Даже если ему и понравился тот парень… Нравиться — не преступление. И бороться за хорошую жизнь для себя — тоже.

* * *

…звонок прекратился, но надо пойти открыть дверь. Нина разлепила глаза. Где она? Сознание метнулось назад. Она была на работе. Пришел инкассатор, она собрала деньги. А потом… затылок. Так больно. Ее ударили?

Словно в подтверждение звон снова наполнил уши. Это звенела ее разбитая голова.

Ее ударили. А Митя? Где Митя? Нина его выставила, когда пришел новый инкассатор. Значит, с Митей все в порядке. А она ранена, лежит в больнице. Ранена при исполнении. У нее украли деньги. Много денег. Было там… От напряжения голову снова заломило. Там было…

* * *

…приблизительно 200 миллионов рублей, 50 тысяч долларов и 30 тысяч немецких марок, — бесстрастным голосом сказало радио. — Поиски налетчика — парня среднего роста в защитной форме без знаков различия — продолжаются. Правоохранительные органы принимают все меры к задержанию преступника… А сейчас в эфире музыкальная пауза.

— Чего? — переспросил Чипа.

Заиграла музыка. Вот значит как. Интересные дела. Чипа никак не мог справиться с тем оглушающим совпадением, которое прозвучало в коротком радиосообщении.

Полмиллиарда рублей украдено из ЦУМа приблизительно в то время, когда там был Саня. Саня украл? Нет, он бы на такое не решился. Да и зачем самому — его бы, Чипину, башку подставил вперед. И куда деньги дел? Мог у Зойки спрятать? Нет, там народу кругом слишком много. И парень в защитной был форме — не переодевался же Саня? Защитная форма — это же… камуфляж — тоже форма. Значит, парень украл, а Саня — за ним. Должок, говорит, за старым другом. Может, он и друг, но должок-то новый. И Чипу с собой не взял — делиться не хочет. Может, большому шефу стукнуть? Заменят Саню на другого бригадира, деньги заберут.

Нет. Полмиллиарда! Саня не хочет делиться, а он, Чипа, рыжий?

Чипа поправил за поясом пистолет, а потом положил TT себе на колени. Так вернее. Реакция-то у командира — будь здоров! А он не ошибся? Все концы сходятся, но… Чипа приглушил радио и стал ждать. Все очень просто. Маленький тест. Если командир вернется пустой, значит — мимо тазика. А если это деньги, те самые деньги, значит, Саня появится с сумкой. Той самой, что унес с собой парень. Тогда и проверим, у кого реакция лучше. Кто кого?

17

«…топоры да молотки — не единственные (как может показаться из вышесказанного) смертоносные орудия. Автор в прошлом лично знал нескольких человек, которые их подходящими орудиями убийства не признавали. Может, теперь они уже профессионалы? Как тот, кто приложил руку (с пистолетом, само собой) к телу небезызвестного авторитета Сани К., труп которого, прошитый тремя пулями из пистолета TT, найден в пригородном леске. Карманные деньги в большом количестве остались при хозяине, следовательно, это не ограбление, а…»

«Молодая Сибирь» — «Новая Сибирь», 24 августа 1995 года.

«Хорошо теплым воскресным утром пойти в лес за грибами. Но найти там теперь можно все, что угодно. Например, труп Сани К., бригадира одной из группировок оргпреступности, базирующейся в городе Новосибирске. А трупом он стал после того, как получил три пули калибра 9,0 мм. Один из выстрелов был произведен в затылок — контрольный, что характеризует почерк убийцы как профессиональный. Возможно, это мафиозная разборка или результат ссоры. Твердо предположить, кто бы мог ненавидеть покойного так страстно — до смерти — мы не можем. Хотя такие люди, безусловно, есть. Саня К. успешно продвигался по «служебной» лестнице и это не могло всем нравиться. Версия ссоры предполагает опрос и подробное изучение алиби всех близкознакомых убитого.

Следует заметить, что, по некоторым данным, имеющимся у редакции, вместе с жизнью Саня К. (Саня — имя, которым называли его сподвижники, а не наша фамильярность) расстался еще и с автомобилем марки «Мицубиси» с турбонаддувом. Вполне возможно, что машина осталась в руках убийцы, на которой он, вероятно, и покинул место преступления.

Вопрос о том, будет ли раскрыто это убийство, сейчас имеет три варианта ответа. Первый: преступник — человек случайный или очень ловкий и сумеет скрыться. Второй: преступника раньше милиции найдут сотоварищи Сани и тогда (уже в другом месте) отыщется еще один труп со следами огнестрельных ранений. Третий: преступника задержит милиция, и его осудят показательным судом.

Пока есть варианты, читатель может выбрать понравившийся, а редакция, со своей стороны, обещает информировать его (читателя) о ходе расследования».

«Ведомости», 25 августа 1995 года.

* * *

Митя честно хотел пойти после милиции в больницу к сестре, но ноги сами пошли в другую сторону. А он за ними не следил. Он думал.

Нужно попробовать. Попытаться изменить свою жизнь. Повзрослеть. Он может сделать это всего один раз. Он узнает, на что способен. Жизнь улыбается смелым, понял Митя, решительным людям, которые ни за что не упустят свой шанс. Он не собирается протирать штаны в конторе или терять время у какой-нибудь сборочной линии, оживляясь только в обед, когда можно перекусить и взять реванш в «козла». Он, Митя, из другой породы.

Чувствуя свою решительность, Митя улыбнулся. А чтобы больше не колебаться, он снял телефонную трубку уличного автомата.

— Але, Борька? Привет, это Митя… Я хотел сказать… Ну, то дело… Я согласен… Завтра? Хорошо. Пока! — Митя повесил трубку.

Ему сразу стало легко. Теперь он от своего не отступит. Не сможет отступить, не запятнав чести. А честь для мужчины — превыше всего.

* * *

В отделении Виктора продержали до утра. Если хочешь провести ночь под крышей — окажись только рядом с местом преступления. Лучше бы он спал под открытым небом, чем ночь напролет пялиться красными глазами на свет настольной лампы и, как попугай, твердить одни и те же ответы на бесконечные вопросы сменяющихся следователей.

Выйдя из дверей милиции в девять утра, Виктор остановился. Надо было идти домой, но объяснять, где он «шлялся всю ночь», сил явно не хватало. Бледное от решимости добиться ответа лицо Аллы стояло перед ним призраком Страшного суда. Еще один допрос он не перенесет.

А если с работы попрут? Пистолет уже в милиции конфисковали. Семь бед — один ответ. Вите надоело думать о гадостях, хотелось вспомнить что-нибудь приятное.

И внезапно для себя он решился. Купил на привокзальной площади длиннющую красную розу и поймал такси.

— На горбольницу, пожалуйста.

Внимательно глянув на улыбающегося пассажира в зеркало, шофер полувопросительно сказал:

— В родильное? Поздравляю!

1996 г.

Content

Григорий Кроних.
Дилетант.
Повесть

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17