Кэти Максвелл

Игра в любовь

Пролог

Лондон, 1815

Энн Бернетт, затаив дыхание, наблюдала, как леди Вальдо от лица своего брата ставит твердую, лаконичную подпись «Тайболд» на брачном контракте. Скрип острого пера по пергаменту разрезал внезапно воцарившуюся в адвокатской конторе тишину.

Покончив с этим, леди Вальдо передала ручку сэру Руперту, который присыпал песком свежие чернила, после чего придвинул документ к Энн.

— Ваш черед, мисс Бернетт.

Он обмакнул перо в чернила и немного картинным жестом протянул его ей.

Энн уставилась на письменный прибор так, словно ничего подобного в жизни не видела. На кончике пера собралась небольшая чернильная капелька. Если она сейчас же ее не смахнет, на поверхности стола появится клякса. Но она не в силах была даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться.

— Теперь вы должны подписать, мисс Бернетт, — настойчиво повторил сэр Руперт.

— Давай, Энн, — сказала тетушка Мэйв, сидящая сбоку от нее в кресле с жесткой спинкой. Она легонько ущипнула девушку за локоть, чтобы та пришла в себя. — Не время жеманничать. Ты же о таком могла только мечтать.

С ней сложно было спорить, но все эти условия и оговорки, прописанные мелким, убористым почерком, которые ее тетя с дядей так долго обговаривали, ужасно смущали Энн.

Ведь никто не поинтересовался ее мнением. Ни разу. Конечно, ведь этот брак сочли лучшим из того, на что вообще могла рассчитывать сирота с сомнительным прошлым.

Конечно, теоретически у нее еще были шансы. Дядя Роберт и тетя Мэйв обеспечили ей два сезона в высшем обществе. Но тут все упиралось в ее внешность. И хотя она была довольно недурна собой — прямые каштановые волосы, серьезные серые глаза, может быть, слишком большой рот, — все же этого было недостаточно, чтобы компенсировать отсутствие состояния и связей.

Единственным мужчиной, проявившим к ней интерес, оказался лорд Тайболд, брат леди Вальдо. Человек, одно только имя которого заставляло всех девиц на выданье трепетать.

Страх сменился горьким разочарованием. В глубине души Энн мечтала о замужестве, о том, что ее будут любить такой, какая она есть, и она обретет, наконец, место, где ей будут рады всегда, место, которое станет ей настоящим домом…

Вместо этого ее везут вглубь Шотландии. Больше напоминает изгнание. Ее родственники дождаться не могут, когда же, наконец, от нее избавятся.

Она взяла ручку и занесла ее над лежащим на полированной поверхности договором. Пальцы ее крепче сжали перо — и внезапно она поняла, что не в состоянии сделать это.

Пока не узнает ответ на вопрос, который крепко засел у нее в голове:

— Он сильно тронулся рассудком?

На один короткий миг все присутствующие уставились на Энн так, словно она заговорила на неведомом языке. Леди Вальдо, наиболее искушенная в вопросах дипломатии, выглядела самой растерянной из всех. Затем наступила всеобщая неразбериха.

Дядя Роберт поднялся со своего места и еле слышно выругался, в то время как тетя Мэйв громко воскликнула:

— Энн!

Сэр Руперт привстал и навис над столом, недовольно глядя на ее дядю.

— Мне показалось, будто вы говорили, что девушка согласна на этот союз.

— Так оно и есть, — ответил дядя Роберт. Он положил руку на плечо Энн, желая предостеречь ее от глупостей. — Она подпишет.

— Это все нервы, — заверила присутствующих тетя Мэйв. — Отец у нее был таким же вспыльчивым. Она скоро придет в себя.

— Мэйв, замолчи сейчас же! — рявкнул на нее сэр Роберт, но было уже поздно. Сэр Руперт успел оценить возможные последствия.

— Вы же говорили, что она здорова!

— Она и здорова, — выпалила тетя Мэйв. — Разве ваш врач это не подтвердил? Он даже засвидетельствовал ее невинность.

При одном упоминании об этом скрупулезном и довольно бесцеремонном осмотре у Энн запылали щеки. Она медленно стала подниматься, чувствуя острое желание убежать, спрятаться, но рука дяди Роберта буквально пригвоздила ее к креслу.

Да и куда ей было бежать?

Сэр Руперт повернулся к леди Вальдо:

— Я бы не стал оставлять это без внимания, миледи. Нужно сначала полностью убедиться в психическом здоровье мисс.

Тетя Мэйв принялась рьяно протестовать. Однако на адвоката это ничуть не повлияло — он потянулся за договором, намереваясь забрать его, но тут дядя Роберт его опередил, выхватив буквально из-под носа. Этот лист пергамента сулил им неслыханное богатство, о котором они и мечтать не могли. Поэтому нельзя было допустить, чтобы брак не состоялся, даже ценой раздора с самым влиятельным адвокатом Лондона.

— Довольно!

Своим властным окликом леди Вальдо остановила всеобщее безумие. Шум стих.

— Мистер Крисп, — обратилась она к дяде Роберту, — положите договор на стол.

Он подчинился ее приказу с нехарактерной для него покладистостью.

— А теперь я попрошу вас покинуть помещение. И заберите свою жену. Вы, сэр Руперт, ступайте с ними. Я не хочу, чтобы миссис Крисп подслушивала под дверью.

— Как ваш адвокат, я должен находиться с вами, — возразил было он.

— Ступайте, — отрезала леди Вальдо.

И, к удивлению Энн, он послушался, тесня к выходу дядю Роберта.

Тетя Мэйв направилась к двери вслед за мужчинами. Уже стоя на пороге, она обернулась:

— Не вздумай все испортить, Энн. Иначе окажешься на улице.

После чего она, наконец, вышла, решительно захлопнув за собой дверь.

Ее слова буквально парализовали Энн. «Окажешься на улице».

— Мисс Бернетт, послушайте меня.

Резкие, отрывистые слова леди Вальдо вернули девушку к реальности.

Ей понадобилась вся смелость, чтобы взглянуть в глаза этой грозной женщине.

— У моего брата все в порядке с головой. Это утверждение обжалованию не подлежало.

— Но ходят слухи… — неуверенно произнесла Энн.

— Знаю. Сама не раз сталкивалась. — Вдова запустила руку в ридикюль, лежащий у нее на коленях, и извлекла оттуда миниатюру в серебряной рамке. Она подтолкнула портрет, и тот заскользил по поверхности стола к Энн, остановившись на уголке брачного договора.

— Ну же, возьмите его в руки, — велела леди Вальдо. — Это Айден в год окончания Олл-Соулз[1]. Смотрите и сами делайте выводы.

Айден. Никогда прежде Энн не слышала, чтобы его называли иначе, чем лорд Тайболд. Из-за своих страхов и сомнений она даже забыла узнать его имя. Она взяла в руки портрет и обомлела. Юноша, изображенный на портрете, отнюдь не был безобразным чудовищем. Напротив, он обладал скорее поэтичной красотой. Темные вьющиеся волосы, волевой подбородок, умные голубые глаза, совсем как у сестры, только без присущей ей холодности.

— А он красив, — пробормотала Энн, придя в себя.

— И ни тени уродства или деградации, — сухо заметила леди Вальдо.

Энн подняла голову.

— Я не имела в виду…

Но леди Вальдо не нужны были ее оправдания.

— Я знаю, о чем вы подумали. Айден всегда был непохож на своих сверстников. В жизни встречаются страстные натуры, мисс Бернетт. Люди, которые отказываются быть как все. Мой брат из их числа. Он более восприимчив к окружающей реальности, чувствует и переживает все острее, чем остальные.

Она потянулась к рисунку и провела по нему пальцем.

Взгляд ее слегка оттаял.

— Он высокий. На голову выше остальных мужчин. У него широкие плечи, но сам он худой. Слишком худой, на мой взгляд. Женитьба пойдет ему только на пользу…

На какой-то миг показалось, будто ею завладели чувства.

— Когда вы в последний раз его видели? — мягко поинтересовалась Энн.

На переносице леди Вальдо залегла горестная складка.

— Лет шесть, а то и семь назад. Сейчас ему двадцать семь. — Она тяжело вздохнула. — Зрелый мужчина. Между нами семнадцать лет разницы, но в свое время мы были очень близки… до моего замужества.

— Говорят, это вы отослали его подальше.

И без того холодный взгляд леди Вальдо стал просто ледяным.

— Он покинул Англию по доброй воле. По натуре он одиночка и действительно немного странноват. Светское общество — не для него.

Энн прекрасно его понимала.

— Вам известна история нашего рода, мисс Бернетт?

— Только то, что у вас шотландские корни.

— Тогда я должна вам ее рассказать. — Леди Вальдо отложила портрет. — Нашего прадеда казнили за измену. Его обвинили в организации шотландского восстания в сорок пятом. Это стало большим позором для нашей семьи. Моего прадедушку привезли в Англию как мятежника. И по сей день кое-кто еще опасается, что мы не оставили своих революционных замыслов… а кто-то, напротив, на это уповает.

— А таковые замыслы действительно имеются?

— Нет. — Ответ был быстрым, однозначным. — Не уж то эти постыдные факты нашей биографии не произвели на вас впечатления? — заметила вдова, когда Энн никак не отреагировала на это сообщение.

Энн отрицательно покачала головой, не желая упоминать о вещах, которые леди Вальдо могла знать или же не знать.

— В истории многих аристократических семейств случалось нечто подобное, — тихо произнесла девушка. — Борьба за власть, вспыхивающие восстания в Англии не редкость. Но разве это повод жениться на девушке, которую он совсем не знает?

Или не хочет знать?

— Так бывает, когда мужчина является единственным продолжателем почтенного и могущественного рода. И этот мужчина — Айден.

— Но ему всего лишь двадцать семь, миледи. Пусть сам выберет себе жену.

— Я не могу долго ждать, мисс Бернетт.

— Почему?

— Я умираю.

После этих слов в комнате вдруг сразу стало тесно и как будто нечем дышать. Энн осторожно откинулась на спинку своего кресла и пристально посмотрела на леди Вальдо. Все признаки были налицо — глубокие складки вокруг рта, усталые морщины в уголках глаз, тонкость бледной, чувствительной кожи. За свою жизнь Энн повидала достаточно смертельных болезней. Удивляло лишь то, что она не заметила этого раньше.

— Извините, — произнесла она еле слышно.

— За что? — спросила леди Вальдо. — Я прожила хорошую, достойную жизнь. Теперь у меня осталась всего одна задача, и я обязана проследить за ее выполнением. С вашей помощью я доведу дело до конца. — Она снова легонько коснулась портрета. — Роду нужен наследник, но Айден пока и не думает обзаводиться семьей. Я и так достаточно долго ждала. Я хочу, чтобы вы вышли замуж за моего брата и как можно скорее произвели на свет здорового малыша. Взамен я оставлю вам свое состояние. Вы знаете, что значат деньги, мисс Бернетт? Это свобода. Вы больше не будете зависеть от доморощенных тиранов, таких, как ваш дядя, вам не придется посещать бессмысленные скопища мелких людишек, где нужно притворяться, будто вам весело и интересно, потому, что по-другому нельзя.

Энн выпрямилась, не веря своим ушам, — эта дама только что озвучила ее самые сокровенные мысли.

— Как вы догадались?

— Быть женщиной нелегко. Если только она не глупа как пробка — а что-то мне подсказывает, что вы не такая. Нам всем смертельно надоели ограничения, которые накладывает на нас общество, или то, что нас выставляют на всеобщее обозрение, как скот на ярмарке. С тех самых пор, как сэр Руперт впервые упомянул ваше имя, я задалась целью узнать о вас абсолютно все.

— То есть вы знаете даже о моем отце?

Леди Вальдо резко рассмеялась — словно железные колеса по камням прогрохотали.

— Я знаю все.

— И при этом вы продолжаете считать меня подходящей партией?

— Я перепробовала множество вариантов, мисс Бернетт, рассмотрела все «подходящие» кандидатуры. И теперь я просто в отчаянии. — Она подалась вперед. — И чувствую, то же творится и с вами.

И она была права. Энн опротивело жить у родственников, которые попрекали ее каждым куском хлеба, каждым предметом гардероба. Они окрестили ее неудачницей за то, что она не смогла затащить под венец ни одного молодого человека. Они были согласны на любого, будь он хоть трижды болван, зануда или повеса. И то, что Энн не испытывает к нему никаких чувств, — тоже было не важно. Страсть, любовь, честь — все те качества, которые родители научили ее ценить превыше всего, — не значили ровным счетом ничего для ее самовлюбленных родственников… и для общества в целом.

Она перевела взгляд на одухотворенное, красивое лицо молодого человека на миниатюре. Его черты выдавали в нем ученого — они были чувственными, задумчивыми. Но при этом не зря же в обществе его прозвали Шотландским Безумцем? Нет дыма без огня — люди не стали бы болтать просто так.

И в то же время, когда это общество было справедливо к ней самой?

И если уж быть до конца откровенной, мысль о том, что у нее будет такой красивый муж, при виде которого глупые дочери тетушки Мэйв станут восторженно охать и ахать, льстила ее самолюбию.

К тому же она станет графиней. Графиней Тайболд.

— Почему вы улыбаетесь? — спросила леди Вальдо.

Но Энн не собиралась раскрывать столь мелочные соображения. Вместо этого она сказала:

— Можете ли вы дать слово чести, что у меня родится здоровый ребенок, без каких-либо умственных отклонений?

— В нашем семействе сумасшедших нет, — раздраженно произнесла леди Вальдо. — Это все сплетни, ерунда.

Но разве нет в каждой сплетне доли правды? Однако Энн не стала произносить такие слова вслух. Вместо этого она решила обсудить условия сделки.

— Смогу ли я самостоятельно распоряжаться своим состоянием?

— Да, как только родите ребенка. Я велю сэру Руперту подготовить бумаги, согласно которым все средства незамедлительно перейдут к вам.

— У меня не заберут ребенка? Я смогу его сама растить?

— Конечно, ведь вы же мать.

Энн не была настолько наивна, чтобы поверить, будто все действительно будет так просто, однако она положилась на слова леди Вальдо. Да и что еще ей оставалось делать?

Она придвинула к себе брачный договор. Твердой рукой она взяла перо из чернильницы. Подпись мужа буквально гипнотизировала ее, бросалась в глаза. Айден Блэк, граф Тайболд.

— А что, если я ему не понравлюсь?

— У него нет выбора, — невозмутимо произнесла леди Вальдо. — Документ, лежащий перед вами, получил полное благословение как со стороны церкви, так и со стороны государства.

— Но сам он своего согласия не давал?

Их взгляды встретились. Уголок рта леди Вальдо слегка приподнялся.

— Нет. Сообщить ему об этом должны будете вы сами.

— Разве можно женить мужчину без его ведома?

— С позволения короля я могу делать все, что мне заблагорассудится.

Энн смотрела на лежащий перед ней договор, ее терзали тысячи сомнений… и все же она поставила свою подпись.

Сэра Руперта, дядюшку Роберта и тетушку Мэйв снова пригласили в комнату — все они выказывали больше радости, чем сама Энн. Она положила на ладонь портрет и стала напряженно вглядываться в линии на ней, силясь найти объяснение странным обстоятельствам своего брака.

Тут она услышала, как сэр Руперт шепотом обращается к леди Вальдо:

— Вы все ей рассказали?

— Я рассказала то, что было ей необходимо для принятия верного решения, — таков был ответ.

— Вы упоминали о рапорте майора Ламберта?

— Нет.

Энн хотела бы узнать подробности, но леди Вальдо почувствовала, что девушка их слышит. Их взгляды встретились, и леди Вальдо усмехнулась:

— Добро пожаловать в семью, моя дорогая.

Глава 1

Во время переезда из Лондона в Шотландию дождь лил, почти не переставая. На проселочных дорогах грязи было по колено, весенняя сырость пробирала до костей. Три дня в пути на повозке со сломанным колесом, ужасная еда и неудобные кровати на каждой стоянке — все стало Энн в радость. Ведь это было самым большим приключением в ее жизни.

Она ехала в карете, на дверце которой был изображен фамильный герб Вальдо, и наслаждалась обходительностью, с которой ее встречали в придорожных деревнях. Такой независимой и свободной она не ощущала себя очень давно — с тех самых пор, как умерли ее родители. Впервые за много лет она ощутила свою значимость. Хорошая все-таки штука — замужество.

Когда «подходящая» служанка, которую наняла тетушка Мэйв, покинула ее на шотландской границе, решив, что не хочет иметь дела с «варварами», Энн только и сделала, что пожелала ей счастливого пути. Она наймет новую служанку, когда прибудет в Кейтнесс. А тем временем Тодд, кучер леди Вальдо, составил ей отличную компанию. В отсутствие вечно недовольной служанки проявилось его незаурядное чувство юмора. И поэтому, несмотря на классовые различия, поездка для них превратилась в занимательный осмотр достопримечательностей, встречавшихся на пути.

Энн даже не представляла, насколько в Шотландии красиво. Она чувствовала себя как дома в этой суровой гористой местности, среди высоких скал и зеленых равнин. Это был настоящий рай. Она наслаждалась уединенностью этих диких, неприступных вершин.

Да, местные жители могли быть неприветливы, особенно заслышав ее английский акцент, но она быстро поняла, что они также могут быть благородны, великодушны и добры.

Однако рано или поздно они должны были достичь места назначения. И все же Энн была застигнута врасплох, когда через два дня после того, как они проехали Инвернесс, Тодд заявил:

— До Кейтнесса осталось всего два дня пути, а то и один, если я подстегну лошадей. Погода сейчас как раз самая подходящая для путешествия. Я люблю, когда хоть изредка, но появляется солнце.

Энн в этот момент как раз забиралась в экипаж, да так и застыла на месте.

— Что ты сказал?

— Я сказал, небо растягивается.

— Нет, о том, что, возможно, мы уже сегодня будем в Кейтнессе.

Горделивая ухмылка на морщинистом лице Тодда сделала его слегка похожим на довольную обезьянку.

— Я знал, что эта новость вас порадует, леди Тайболд.

— Но я думала, у нас есть еще несколько дней, а то и вся неделя.

Он покачал головой, словно в недоумении, откуда ей вообще могло прийти такое в голову.

— Нет, отсюда до Кейтнесса дорога хорошая. Она идет вдоль побережья. Пейзаж вам должен понравиться, а я тем временем займусь лошадьми.

— Хорошо.

У Энн от волнения внутри все сжалось. Завтра… а возможно, даже сегодня. Она вдруг испытала сильное желание удрать, последовать за заносчивой служанкой обратно в Лондон. Но она не могла этого сделать. Ей некуда было идти. Дядюшка Роберт с тетушкой Мэйв назад ее не пустят, а кузины поднимут на смех.

Через миг Тодд щелкнул вожжами и звонко свистнул, погоняя лошадей, тем самым не оставив ей выбора.

Как вообще она собирается сообщить мужу о том, что их поженили? Как она ему представится?

Вопросы, над которыми ей следовало бы подумать раньше, теперь беспорядочно мелькали у нее в голове. Далеко внизу, у подножия утеса, волны Северного моря разбивались о камни — захватывающее зрелище, но Энн решительно задернула занавеску, чтобы не отвлекаться. Из расшитой сумочки она извлекла миниатюру и документы о браке. С момента отъезда из Лондона она их не доставала — все откладывала на завтра. Теперь это «завтра» настало.

С дотошностью приказчика Энн вчитывалась в каждое слово брачного договора, но так и не придумала, с чего бы лучше начать их знакомство. Она пристально вглядывалась в запечатленные на рисунке черты лица, стараясь понять загадочную натуру своего мужа. Добрый ли он? Великодушный? Понимающий?

Но крохотный портрет надежно хранил секреты.

А как насчет супружеского долга? Захочет ли он, чтобы она провела первую брачную ночь в его постели? Она знала, что должна консумировать брак. Таковой была их договоренность с леди Вальдо. Но что, если он взглянет на нее и тут же отошлет обратно?

При одной только мысли об этом у Энн кровь стыла в жилах… Особенно учитывая то, что она лишь в общих чертах представляла себе близость между мужчиной и женщиной. Что же в действительности происходит там, за закрытыми дверями спальни?

А еще хуже то, что сегодня с утра она поленилась укладывать волосы в высокую прическу и просто вплела в них ленту. И знай она, что скоро ей предстоит встреча с мужем, уж точно не надела бы удобное, но такое невзрачное батистовое синее платьице.

Энн расплела волосы и вытряхнула из ридикюля шпильки. Сейчас она соорудит нормальную прическу, а затем попросит Тодда остановиться и переоденется в приличное платье…

Но в этот миг карета резко затормозила. Она поехала назад, и ее стало сильно трясти. Тодд закричал. Энн приподняла занавески. Она увидела, что они балансируют на краю утеса над бездной, в самом низу которой расстилается скалистая береговая линия могучего Северного моря. А из другого окна виднелась каменистая равнина, покрытая лощинами. Не самое безопасное место для того, чтобы успокаивать внезапно разнервничавшихся лошадей.

И вдруг до нее донесся странный звук, больше всего походивший на пронзительный женский визг, и все же это была не женщина. У Энн не было времени как следует над этим поразмыслить, потому что лошади вдруг встали на дыбы и испуганно заржали. Тодд выругался и натянул поводья. Энн судорожно затолкала в сумочку брачный договор и вжалась в сиденье, стиснув в руке портрет. Если Тодд не удержит лошадей, они сбросят карету с обрыва.

Тодд вновь смачно выругался. Энн очень живо представила, как он, выпрямившись в полный рост на козлах, что есть силы тянет на себя вожжи. Карета сильно накренилась, вот-вот готовая перевернуться. Энн всем своим весом налегла на противоположную стенку. Она не хотела погибать. А тем более так глупо.

Раздался глухой удар, и она поняла, что одно из колес уже соскользнуло с края скалы. Господи Боже!

Тодд закричал, и ему снова ответил тот же леденящий кровь визг. Что это было?

Карета качнулась, и Энн почувствовала, как все четыре колеса опять очутились на ровной поверхности. Только она отважилась перевести дыхание, как вдруг лошади резко рванули в сторону и поволокли карету в противоположный бок по каменистой, испещренной ложбинами пустоши.

Все произошло в мгновение ока. Стоило им только обрести равновесие, как вот уже Энн почувствовала, что летит. Карету кидало из стороны в сторону, подкидывало вверх. Девушку сбросило с сиденья, ноги запутались в многочисленных юбках, руками она, как могла, закрывалась, стараясь уберечь себя от увечий, что само по себе было бессмысленно, ведь их с Тоддом ждала неминуемая гибель — она знала это совершенно точно. Жить ей оставалось считанные секунды.

И теперь ей уже никогда не удастся встретиться со своим мужем.

Наверное, она поступила правильно, что не стала готовиться к знакомству.

Тодд бранился на чем свет стоит, но с лошадьми совладать не мог.

— Я обрежу упряжь, — прокричал он. — Держитесь! Держитесь крепче!

Но не успела пассажирка за что-нибудь ухватиться, как раздался сильный скрежет и треск. Лошади понеслись в одну сторону, а коляска кубарем покатилась в другую, пока после сокрушительного удара не остановилась.

Энн открыла глаза. Ей понадобилось время, чтобы сообразить, где она находится. Она лежала среди кучи вещей на полу кареты. А впрочем, это был даже и не пол. Громоздкий экипаж завалился набок, и одну дверцу сорвало с петель. В дверном проеме виднелось небо.

Она осталась жива… хотя какое-то время была без сознания.

Воодушевленная таким открытием, она занялась собственным осмотром. Не считая пары шишек и царапин, она, похоже, не пострадала.

Но почему вокруг так тихо?

— Тодд?

Ни звука в ответ.

Она заставила себя сесть. После такой встряски казалось, будто каждую косточку вывернули из сустава. На голове вместо прически был спутанный клубок волос, кроме того, один из рукавов синего батистового платья оказался порван. Очень осторожно пострадавшая встала на ноги. Карета слегка пошатнулась. Энн сначала оправила юбки и уж затем высунула голову в зияющую брешь дверного проема.

— Тодд?

И снова в ответ тишина.

Карета приземлилась в неглубокий овражек, покрытый кустарником и колючими зарослями можжевельника и утесника. Колеса треснули и отвалились. Дорожный кофр, привязанный к крыше кареты, куда-то исчез, зато его содержимое — шарфы, платья и другие предметы гардероба — были разбросаны по всему склону. Ее кружевная нижняя юбка зацепилась за ветку утесника на вершине пригорка и теперь полоскалась на ветру, как знамя. Если Энн не поторопится, то может окончательно ее лишиться.

Тодда нигде не было видно. От такой неестественной тишины становилось жутковато, и мурашки бежали по спине. Девушка шикнула на свое не в меру разгулявшееся воображение.

Наверное, Тодд ушел за подмогой. Да, скорее всего, именно так и есть. Это единственная причина, по которой он мог оставить ее одну. Она подтянулась на руках и выбралась из кареты. На минутку присела, чтобы распустить свои тяжелые волосы, перевязанные съехавшей набок лентой. Они рассыпались густой шелковистой волной по плечам, доходя до пояса. Поглощенная своими мыслями, она по инерции заплела косу и завязала ее лентой. После чего решила собрать свои вещи и дождаться Тодда.

Энн спрыгнула на землю и вздрогнула от резкой боли, пронзившей лодыжку, но ее это не остановило. Она задалась целью снять с ветки свою нижнюю юбку. Тем самым она рассчитывала вернуть на круги своя мир, который вдруг встал с ног на голову. Она надеялась, что Тодд скоро появится.

Земля под ногами была очень неровной. Она споткнулась, взбираясь на пригорок, чтобы ухватиться хоть за краешек белого кружевного муслина. Юбка наверняка порвалась, с ее-то везением. Она находилась уже всего в паре футов от цели, когда чуть не наступила на Тодда. На том месте в земле имелась небольшая расщелина, в которой он и лежал в странной позе. Голова кучера была неестественно вывернута, невидящий взгляд устремлен в небо.

Он был мертв.

Энн вскрикнула и отшатнулась, потеряв при этом равновесие и чуть не упав. И сразу же тишину разорвал пронзительный крик — тот же самый, что напутал лошадей.

Она продолжила охоту за юбкой, рассудив так: кем бы это таинственное существо ни оказалось, ему нужна была карета, а не она сама. «Я ему была не нужна», — для пущей убедительности повторила себе Энн.

Почти поддавшись самовнушению, она наконец-то взобралась на вершину пригорка и только потянулась за юбкой, как лицом к лицу столкнулась с дикой кошкой.

Пожалуй, никогда в жизни ей не приходилось сталкиваться с чем-либо таким же диким и опасным. В целом это существо походило на желтую пятнистую кошку, только было в три раза больше, а клыки выглядели так, будто ими можно запросто растерзать быка. Кошка оценивающе окинула жертву своим желтым взглядом и плотоядно облизнулась.

Энн поняла, что ею собираются пообедать. Она вся съежилась, но тут нечто у нее за спиной привлекло внимание кошки. Та зашипела, припала к земле и злобно зарычала.

Сзади раздался голос, низкий, как у Мефистофеля:

— Не шевелитесь.

У Энн чуть сердце не остановилось. Она была уверена, что кроме нее здесь никого нет…

Тогда кто же стоит сейчас позади нее?

Она обернулась и увидела — нет, не призрак Тодда, но нечто даже более шокирующее. На расстоянии вытянутой руки от нее стоял мифический кельтский воин, ростом выше шести футов и с плечами настолько широкими, что они заслоняли солнце.

На нем был темно-зеленый килт, сапоги из грубой замши и больше ничего. На груди отчетливо проступали мышцы. Ноги, казалось, были высечены из цельного дуба. В темных спутанных волосах, свисавших до плеч, застряли листики и обломки веток. Но самым пугающим оказалось его лицо, размалеванное ярко-синей краской, а также большой острый нож в руке.

Энн закричала, и в тот же миг кошка прыгнула.

— Твою мать! — воскликнул воин и бесцеремонно пригнул голову Энн вниз.

Кошка перелетела через нее и вонзила свои когти кельту в плечо. Проступила кровь. Энн даже почувствовала ее запах. Это был человек из плоти и крови, а вовсе не призрак.

Человек и зверь сцепились у нее над головой, затем воин занес руку с ножом и вонзил его кошке в спину. Та конвульсивно дернулась, но не отступила. Они повалились на землю всего лишь в футе от Энн и сплелись в смертельной схватке.

Испуганная, она наблюдала за ними, не зная даже, кого бы она предпочла видеть победителем. Вся эта сцена напоминала ей картину, на которой могучий Геркулес сражается со львом. Казалось, будто земля сотрясается от ударов.

И снова сверкнуло лезвие ножа. Воин вонзал его в извивающееся тело кошки снова и снова, пока та не перестала шевелиться.

Энн наконец-то смогла перевести дух. И разрыдалась. Глупая! Она никогда раньше не плакала. Сейчас слезы текли ручьем, а она этого даже не замечала. Энн принялась яростно тереть глаза.

Воин зашевелился. Он обернулся и посмотрел прямо на нее. Его глаза ярко горели в сгущающихся сумерках. Он окинул ее оценивающим взглядом, и Энн вдруг поняла, что теперь как раз самое время удалиться.

Осторожно, немного неловко она поднялась на ноги. Он тоже поднялся. Движения его были легкими и даже грациозными, несмотря на внушительную комплекцию. Он подобрал нож.

Энн застыла, ожидая, что тот сейчас вонзится в ее сердце. Вместо этого воин нагнулся, чтобы вытереть окровавленное лезвие о мех убитой кошки.

Не отрывая взгляда от его согнутой спины, Энн осторожно попятилась. Но стоило ему выпрямиться и повернуться к ней, как она тут же застыла на месте как вкопанная.

— С вами все в порядке?

Она далеко не сразу поняла, о чем он ее спрашивает, а ответить и вовсе была не в состоянии. Губы отказывались шевелиться. Пусть он даже и человек, но ждать от него можно чего угодно. Она сделала еще один неуверенный шаг по направлению к карете.

— Я уже который час выслеживаю этого зверя, — пояснил он, будто она его об этом спрашивала. — Убийца овец. Эта тварь слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых.

Он говорил на правильном английском, но с характерным гэльским акцентом. Впрочем, Энн не собиралась с ним это обсуждать. Она проворно подобрала юбки и побежала к карете в поисках убежища.

— Погодите! — прокричал он ей вслед.

Из тени опрокинутой кареты вышли еще двое мужчин, таких же полуобнаженных и синелицых, как воин. Они не были такими огромными и сильными, как он, но доверия тоже не внушали.

Она резко остановилась. Это люди? Или исчадия ада?

Энн не стала тратить время на раздумья. Для начала она делала крутой поворот, чтобы не налететь на них. Во время этого виража она чуть не споткнулась об увесистый деревянный обломок, отлетевший от кареты. Она подхватила его с земли — его вес приятно оттягивал руку и вселял уверенность.

— Что случилось, красавица? — спросил тот, что пониже. Он говорил слегка нараспев с сильным акцентом, который в ее представлении был свойственен всем горцам.

— Не приближайтесь ко мне, — предостерегла она, выставив перед собой деревянную палку как пику.

— Милая, да кто ты вообще такая, чтобы нам угрожать? — с вызовом спросил тот, что постарше.

Морковно-рыжая шевелюра и редкая борода в сочетании с синевой лица выглядели комично. Его гладковыбритый и такой же синелицый спутник был намного младше, с каштановыми вьющимися волосами, которые произрастали не только на голове, но и на груди и спине. Всего этого было достаточно, чтобы кого угодно заставить занервничать.

Не успела Энн ответить, как услышала шаги у себя за спиной. Воин. Он передвигался настолько бесшумно, что она даже не слышала его приближения.

— А теперь сделаем так.

Он потянулся к ее импровизированному оружию.

Энн увернулась и, размахнувшись, изо всех сил заехала ему деревянным обломком куда-то в середину туловища.

Но, к сожалению, в тот самый миг незнакомец подался вперед и удар пришелся немного ниже, чем планировалось.

Реакция была незамедлительной. Из него, словно из лопнувшего шарика, с шипением вышел весь воздух. Он перегнулся пополам и рухнул на колени как подкошенный.

Ошеломленная Энн отшатнулась назад. Она явно не рассчитала силы.

Мужчина с каштановыми волосами сочувственно поморщился.

— Ух, ну надо же — прямо по яйцам. Дикон, ты это видел? Похоже, девчонка кастрировала Тайболда.

Кастрировала? Тайболда?

Энн уронила свое «оружие», внутри у нее все оцепенело от ужаса.

— Так вы лорд Тайболд?

Но воин не в состоянии был ответить. Он что-то прохрипел, и мужчина по имени Дикон истолковал это так:

— Говорит, что он.

В голосе Дикона слышались ленивые нотки сарказма.

— Может статься, он никогда уже не станет прежним, — зловеще предрек его напарник.

— Да уж, — согласился Дикон. — Жаль. Кто ж теперь приласкает девиц, как не мы с тобой, Хью…

— Придется изрядно попотеть, чтобы всех их удовлетворить, — отозвался Хью.

Но Энн их проблемы совершенно не волновали. Ей следовало как-то загладить свою вину перед мужем… прежде чем сообщить ему о том, что он приходится ей таковым.

— Мне так жаль, — пробормотала она, пытаясь помочь ему встать.

Он отстранился и вытянул руку, не подпуская ее к себе.

— Все пройдет. Но нужно время. — Голос его от боли был сдавленным.

— Пожалуйста, я…

Она неожиданно замолчала, наконец, разглядев то, что нужно было заметить с самого начала: пронзительные голубые глаза, совсем как у леди Вальдо. Глаза с портрета… Хотя все остальное, в представлении Энн, разительно отличалось от образа ученого-философа. Наконец-то лорд Тайболд предстал перед ней наяву. То, что она увидела, превзошло ее ожидания — по крайней мере, вдвое. Даже стоя на коленях, он производил неизгладимое впечатление.

А потом он поднялся с земли.

Ей не показалось — он действительно был высокого роста. И силы ему тоже было не занимать. Энн незаметно вытерла влажные ладони об юбку и попятилась назад.

Уже во второй раз в его присутствии слова застревали у нее в горле.

Из косы выбилась прядь волос и упала прямо на глаза. Неожиданно для нее он убрал непослушную прядь — в этом жесте ей почудились нежность, забота. Но никак не угроза, при том, что в светских кругах он был известен как Шотландский Безумец.

— Тот мужчина на холме — ваш муж?

При слове «муж» Энн растерянно заморгала. А потом только поняла, что он имел в виду не себя.

— Тодд? Нет, он был моим кучером.

Самое время сказать ему. Она слегка помедлила, набираясь решимости.

— А как вы узнали, что я замужем?

На синем лице блеснули ровные белые зубы.

— А разве это не обручальное кольцо у вас на пальце?

Энн подавила непроизвольный порыв спрятать руку в складках платья. Вместо этого она сжала пальцы в кулак. Она еще не готова была во всем ему признаться, совершенно не готова.

Он истолковал переживания незнакомки по-своему, взгляд его смягчился.

— Ваш муж будет счастлив узнать, что вы уцелели после такого страшного происшествия.

— Надеюсь, — только и смогла произнести она. «Скажи ему, — подстегивал ее внутренний голос. — Сейчас же».

Но тут в разговор вмешался Дикон:

— Бедняжку наверняка испугала наша боевая раскраска, Тайболд.

Ее муж взглянул на свой костюм и рассмеялся. Для столь крупного мужчины у него оказался неожиданно мелодичный и беззаботный смех. Энн была уверена, что голос у него такой же певучий. И она не замечала никаких признаков помешательства.

— У нас с Хью и Диконом есть традиция, — пояснил он, слегка смущаясь своего странного убранства. — Она основывается на кельтских обычаях. Хотя, вообще-то, мы сами это придумали. Спорт от этого становится только веселее. Да и игра в погоню будоражит кровь.

— Игра?

— Да, немного опасности полезно для здоровья.

Он виновато развел руками, как нашкодивший мальчишка-переросток, который не может удержаться, чтобы не напроказничать.

Мысленно она испытала огромное облегчение. Ее муж не производил впечатления буйно помешанного — просто своеобразный человек, со странностями. И у него имелись причины, чтобы раскрасить лицо в синий цвет. Конечно, ей сложно было понять того, кто забавы ради с голыми руками идет охотиться на дикую кошку, того, к го наслаждается опасностью, — но такова Шотландия.

И если только он не воет на луну, из этого брака может выйти толк.

Придя к такому выводу, она и мыслить стала как жена. В первую очередь она должна была заняться царапинами, оставленными кошачьими когтями. Вместе с тем Энн втайне порадовалась, что на его груди волос не гак много, как у его спутников. Хотя его грудь по ширине была как у этих двоих вместе взятых.

Наверное, у нее на лице было написано, о чем она сейчас думает, потому как он скрестил руки на груди, отчего мышцы рельефно напряглись.

У нее зарделись щеки. Она попыталась выдать свой интерес за сугубо медицинский.

— Наверное, эти царапины нужно смазать чем-нибудь.

— Это может подождать. — Он решил сменить тему. — Извините, но я даже имени вашего не знаю.

Вот она — идеальная возможность представиться в роли жены. Энн должна была все ему рассказать, пока смелость вновь не покинула ее. Но стоило ей раскрыть рот, как раздался крик Хью:

— Я тут кое-что нашел, вы не поверите!

Они все повернулись к карете, из которой торчала его голова. Он отошел осмотреть место крушения и теперь махал им всем рукой с зажатым в ней портретом в серебряной рамке.

— Что там у тебя — деньги или женщина? — прямо спросил Дикон.

— Ни то, ни другое.

— Тогда твоя находка гроша ломаного не стоит, — пренебрежительно отмахнулся от него Дикон.

Ее муж также потерял всяческий интерес к Хью и его находке и вернулся к прерванному разговору:

— Прошу прощения. Так на чем мы остановились?

— Это портрет Тайболда, — торжественно объявил Хью. — Здесь он еще безбородый юнец. Помнишь, Дикон, когда он впервые сюда приехал, какое это было грустное зрелище?

Теперь ему наконец-то удалось завладеть всеобщим вниманием.

— Мой портрет?

Хью выбрался из перевернутой кареты и спрыгнул на землю. Тайболд несколькими шагами преодолел расстояние между ними. Он выхватил портрет из рук друга.

— Я узнаю этот рисунок. Такой же был у моей сестры. — Теперь он взглянул на Энн совсем другими глазами. — Так вы приехали по поручению Альпины? Вы с ней виделись? — Он слегка замялся. — С ней все в порядке?

В его голосе слышалось неподдельное участие. Поэтому Энн предпочла ответить честно:

— Вообще-то нет.

— Рассказывайте.

Он зашагал назад к ней. Точнее, даже затопал. Человек его комплекции в волнении не мог двигаться тихо.

— Мне не так много известно о ее недуге. — Энн с напускным бесстрашием задрала подбородок вверх. — Она прислала меня к вам.

— С какой целью?

Вот и настал тот самый момент. Энн не могла больше это скрывать. Она протянула ему безымянный палец с кольцом. Даже в сгущающихся сумерках был виден выгравированный на кольце фамильный герб.

— Она выбрала меня для вас. Меня зовут Энн. Я ваша жена.

Глава 2

В мгновение ока Хью и Дикон оказались рядом с ними. Хью удивленно присвистнул. Дикон нахмурился. Ответ Айдена был прямолинейным.

— Вы лжете.

Глаза Энн гордо сверкнули.

— Я никогда не лгу.

— А я никогда ни на ком не женился, — парировал Айден.

Ей такие слова не понравились.

— Нас поженили заочно, по доверенности. Ваша сестра все организовала.

— Ах, ну да. Это же Англия, — дурашливо заметил Хью. — Мужика захомутали, а он ни сном, ни духом — жену и в глаза не видел. — Он многозначительно ухмыльнулся шутке со скрытым смыслом. — И это нас они называют варварами.

— Дело не в этом, — с кислой миной процедил Дикон. — Просто у богатых свои законы.

Айден помотал головой. Он был не в настроении выслушивать шуточки Хью или вести беседы о классовых различиях с Диконом.

— Надеюсь, у вас есть документы, подтверждающие ваши слова?

— Естественно, — сухо ответила она — Они лежат в карете, в моем ридикюле. Может, ваш друг их принесет.

— Хью не мальчик на побегушках, — возразил он, скорее из вредности.

Проблема была в том, что теперь, когда смысл сказанного наконец-то уложился у него в голове, он понял, что Альпина вполне способна устроить этот брак.

Он должен был предвидеть нечто подобное. Еще с университетской скамьи сестра постоянно твердила ему о том, что их роду необходим преемник. В своем последнем письме она предупреждала его, что годы летят и, если он вовремя не образумится, его семя потеряет свою плодоносность.

Айден тогда так и не ответил на ее послание. Не хватало еще обсуждать с сестрой качества своего «семени» — от одной мысли об этом становилось тошно. Однако в том же письме Альпина упоминала, что здоровье у нее не такое хорошее, как хотелось бы, поэтому она желает как можно скорее решить вопрос с наследником. Айден еще тогда должен был насторожиться. В свое время Альпина успела доказать, что пойдет на все, чтобы добиться своего. Она легко могла придумать массу поводов, чтобы вслепую женить его на какой-то девчонке. К тому же она обладала достаточным влиянием в определенных кругах, чтобы осуществить задуманное.

— Тогда я сама их принесу, — сухо бросила его новоиспеченная жена. Она явно была раздосадована отсутствием у него так называемой галантности.

Айден проводил ее взглядом до кареты. Она держала спину прямо, будто аршин проглотила, — давало о себе знать воспитание в пансионе для благородных девиц. Он прикинул, поубавится ли в ней гордыни, если она поймет, что ее негодование по-своему очаровательно, ведь от него так маняще-женственно покачиваются ее бедра. А коса подпрыгивает им в такт.

Энн. Учитывая ее прямоту, это имя подходило ей как нельзя лучше.

— Как думаешь, что все это значит? — спросил Дикон.

— А на что это похоже? — задал Айден встречный вопрос.

— Может быть, какая-то английская уловка?

Он, наконец, оторвал взгляд от девушки, которая как раз прикидывала, как бы лучше забраться назад в карету, не уронив при этом собственное достоинство. Ее первый несмелый прыжок, к сожалению, не увенчался успехом. Что неудивительно, ведь одной рукой она придерживала многочисленные юбки, которые так и норовили взметнуться вверх.

— Знай ты мою сестру, ты бы так не думал, — сказал Тайболд Дикону. А после с обнадеживающей улыбкой добавил: — Не волнуйся ты. Все будет хорошо. Эта девчушка никакой не английский шпион.

— Далила[2] тоже не цирюльником была, — вмешался Хью.

Тут он угодил в самое яблочко. Может, Хью и вел себя как клоун, зато своим зорким взглядом подмечал все. И от его внимания не укрылось, как Айден любовался девушкой.

— Она не в моем вкусе, — отрезал Айден.

Хью скептически усмехнулся, а Дикон и вовсе фыркнул, выражая тем самым свое мнение.

Айден начал злиться. Он засунул портрет за пояс своего килта.

— Вы двое, приведите лошадей. Нам нужно отвезти тело кучера в Кельвин и позаботиться о том, чтобы его достойно похоронили.

— А как насчет нее? — поинтересовался Дикон.

Энн к тому времени умудрилась вскарабкаться на карету, обнажив при этом ногу до колена. У нее были восхитительные лодыжки. И длинные ноги. Айдену длинные ноги нравились. Он силой заставил себя на нее не смотреть.

— В смысле?

— Ее мы с собой берем?

— Конечно. Не можем же мы оставить ее здесь.

— Еще как можем, — заметил Дикон. — Это было бы очень мудро с нашей стороны. Твоя сестра поставила ловушку и сдобрила ее хорошей приманкой. Она знает твои слабые стороны.

— Ты имеешь в виду женщин?

— Английских женщин, Тайболд. Она напоминает тебе о твоем английском прошлом, о месте, где, по мнению сестры, и есть твой дом. Там, где ты в безопасности. — Он подошел на шаг ближе, понижая голос. — У твоей сестры обширные связи. Ты не думаешь, что она могла заподозрить…

О чем именно могла заподозрить леди Вальдо, он умолчал.

— Подозревать здесь нечего, — спокойно сказал Айден, но понял, что Дикон имеет в виду.

Он оказался меж двух огней: с одной стороны — британский майор Ламберт, который его ненавидел и ничуть этого не скрывал. А с другой стороны — Робби, братец Дикона, смутьян и баламут, отчаянный разжигатель назревающего среди горцев восстания.

— Да, я согласился помочь Робби нелегально провезти датский порох. Но больше я на это не пойду.

— Это пока, — заверил его Дикон. Он посмотрел на Хью, который поспешно отвел глаза, не желая участвовать в этом мучительно трудном выборе. — Будь осторожен, Тайболд. Приближается тот час, когда все мы должны будем встать на ту или иную сторону. И тебе придется выбирать, какой стране ты готов служить — Англии или Шотландии.

— Я буду руководствоваться интересами моего клана, — коротко ответил Айден.

Дикон улыбнулся.

— Тогда ты свой выбор уже сделал. У Шотландии должен быть собственный король и самоуправление, тогда она станет могучей державой.

— А если нас поймают с порохом, то повесят.

Как раз в этот момент Энн сквозь дверной проем провалилась внутрь кареты. Падая, она вскрикнула, после чего раздался глухой удар, который Айден услышал даже со своего места.

Взмахом руки отправив друзей за лошадьми, он побежал к экипажу.

— Мисс Энн? — позвал он, подбегая ближе.

Она застонала.

Он в два счета запрыгнул на карету, лег плашмя и заглянул в дверной проем. Она сидела внизу в груде юбок и потирала голову.

— С вами все в порядке?

Она насупилась.

— Это в мои планы не входило.

Айден рассмеялся. Он просто не мог сдержаться. Она выглядела забавно… И то, что она не накинулась на него с обвинениями, как это сделали бы многие на ее месте, говорило кое-что о ее характере. Вместо этого она вытащила из коричневого шелкового мешочка у себя на коленях пачку сложенных листов и протянула ему.

Он взял их.

— Вам помочь выбраться отсюда?

— Это было бы мило с вашей стороны, — сухо согласилась она.

Он протянул руку вниз, обхватил ее за запястье и с легкостью поднял вверх, усаживая рядом с собой. Она оказалась очень легкой. Среднего роста, худощавая, но с пышной грудью. Он заметил это почти сразу, но не хотел признавать, ведь тогда бы подтвердились подозрения Дикона.

Дикон принимал все слишком близко к сердцу. Айдену нравились груди всех женщин… Конечно, еще он обратил внимание на ясные серые глаза в обрамлении длинных темных ресниц. Честные глаза. Умные. Она была такой утонченной и изысканной — и такой англичанкой.

Он сел, скрестив ноги, и взял в руки первый лист. Это было письмо от Альпины.

— Дорогой брат, — начал он было читать вслух, но затем замолчал и пробежал глазами весь текст. Она действительно была больна и хотела перед смертью навести порядок в его делах. Поэтому она и выбрала эту молодую женщину, которая обладала всеми качествами для того, чтобы стать ему идеальной женой. — С любовью, Альпина.

Он просмотрел брачный контракт. Брак по доверенности. Кто бы мог подумать, что подобные вещи до сих пор существуют! Он-то считал, что тут необходимо согласие обеих сторон или, по крайней мере, их осведомленность для того, чтобы брак мог состояться. Но судя по тому, что контракт был подписан как архиепископом Кентерберийским, так и архиепископом Йоркским, а вдобавок ко всему еще и скреплен официальной печатью лорда Чемберлена, он пришел к выводу, что его мнение не значило тут ровным счетом ничего.

Оставалось только восхищаться Альпиной. Она продумала все до мелочей.

Свернув бумаги в трубочку, Тайболд заявил в лицо женщине, которая с беспокойством ждала, пока он закончит:

— Все это полный бред.

— Ваша сестра очень искренна.

— Моя сестра всегда искренна. Но это еще не значит, что она всегда права.

Он ожидал, что Энн тут же выпалит в ответ серию заранее приготовленных оправданий, но вместо этого она лишь спросила:

— А это правда, что вы учились в колледже Олл-Соулз?

Такая внезапная смена темы застала его врасплох. Но потом он понял:

— А вам в это слабо верится?

Усмехаясь, он еще сильнее размазал синюю краску по лицу, дабы усилить впечатление.

Она скептически приподняла бровь:

— Ваша ученая степень внушала бы больше доверия, будь на вас хоть немного больше одежды.

Айдена позабавило ее смущение.

— Вы рассуждаете как настоящая жена.

От этой колкости лицо ее залилось краской.

— Я не хотела. Это просто из… любопытства. — Она отвела глаза, ее внимание неожиданно привлекла валявшаяся рядом щепка. — Однако, думаю, я должна сообщить вам, что, даже, несмотря на несколько необычные обстоятельства нашего брака…

— Брака? — Айден рассмеялся. — Энн, девочка моя, боюсь, я не чувствую себя женатым человеком.

Она вся напряглась, сосредоточив свое внимание на деревянной щепке.

— Духовенство, проведшее обряд в Лондоне, предложило провести еще одну церемонию здесь, в Шотландии, после того как наш брак будет… ну, вы поняли. — Она запнулась, неожиданно смутившись.

Он наклонился к ее изящному ушку в форме ракушки.

— Нет, не понял. Хотите меня просветить?

Она резко повернула к нему голову, чуть не коснувшись его носом. Ее ясные серые глаза широко распахнулись от удивления. А затем подозрительно сузились.

— Вы совершенно точно знаете, что я пытаюсь вам сказать.

— Неужели?

Айден растянулся во весь рост на карете, подпер кулаком щеку и улыбнулся ей.

— Не уверен, что правильно вас понимаю. Вы говорите не совсем ясно. Не хотите уточнить?

Англичанка плотно сжала губы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ответить ему колкостью. Она знала, что он играет с ней, как кошка с мышкой. Другая бы на ее месте надула губки или вспылила, но Энн, похоже, обладала выдержкой и силой воли. Теми двумя качествами, которые его всегда восхищали. Будет даже немного жаль утром отправлять ее назад в Лондон.

Набравшись смелости, несмотря на то, что щеки ее были пунцово-красными, она произнесла:

— Я говорю о консумации нашего союза. Я согласилась стать вашей женой во всех смыслах. Я готова сделать все, о чем вы меня попросите… — Она запнулась, словно до нее внезапно дошел смысл сказанной фразы. — Все, о чем вы попросите, — с трудом повторила она, обреченно опуская голову. Сколько женственности и смирения было в этом движении…

Внезапно дерзости в Айдене поубавилось. Вместо этого проснулся интерес. Сексуальный интерес.

Боже мой, да она ведь явно еще девственница! Другую Альпина и не послала бы. Айдену пришлось сесть прямо, пока Энн не заметила, что у него появилась полноценная эрекция.

Сумерки сгущались. Еще немного, и станет совсем темно. Он не знал, куда ушли Хью и Дикон, да это его и не особо волновало. На миг он смог представить, что в целом мире остались только он и она.

Айден Блэк и лондонская дебютантка — а ведь она даже не принадлежала к сливкам общества. В свое время Айден достаточно времени потратил в светских салонах и на балах.

Он знал, что таким, как Энн, почти невозможно найти мужа, разве только подвернется сделка вроде той, что предложила Альпина. Должно быть, с ней что-то не так, хотя он, глядя на нее в упор, не мог разобрать, что именно.

И все же это задело его мужское самолюбие.

Много лет назад он был нескладным школяром с плохо подвешенным языком, которого Альпина буквально выпихнула в общество на поиски невесты. Вчерашний ученик, книжный червь, он понятия не имел, как нужно ухаживать за женщинами, особенно за привлекательными молодыми дебютантками, этакими нежными и трепетными бутонами, прекрасно знающими себе цену.

Они насмехались над его неуклюжестью. Как-то раз на одном званом вечере он заблудился в саду и нечаянно подслушал, как группка таких дебютанток высмеивает его.

Вообще-то он искал Луизу Тарлтон, которая тоже оказалась среди них. Он был увлечен ею до умопомрачения. Поэтому, услышав из ее уст пренебрежительные слова «по уши влюбленный дурачок», сказанные в его адрес, он понял, что произошло самое унизительное событие в его жизни. А что еще хуже, в тот вечер он должен был с ней танцевать. Он споткнулся на ровном месте. В общем, выставил себя полным идиотом.

Это был его последний выход в свет. Неделей позже он стряхнул с сапог лондонскую пыль и отправился покорять горную Шотландию, где рассчитывал найти себя и стать настоящим мужчиной.

Теперь никто не смел над ним смеяться. Тяжелый труд и годы окончательно его сформировали. Он никогда не оглядывался назад, даже желания такого не возникало… до этой самой минуты.

Дикон был прав. Альпина знала, что делает. Эта невинная юная дебютантка представляла для Айдена большую угрозу, чем все английское войско.

— Я не готов к браку, — прямо сказал он.

Она часто заморгала.

— Но вы должны. Должны, понимаете? Это ваша обязанность. Долг перед родом.

Айден нахмурился.

— Какая же вы холодная! А я-то думал, что женщины являются лишь источником удовольствия.

Она растерянно помотала головой.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— О любви, Энн. — Он умышленно произнес ее имя. Хотел попробовать, каково оно на вкус. И оно пришлось ему по вкусу. Даже слишком. — Вам же наверняка приходилось слышать о любви, не так ли? Пение птиц, плач ангелов, стенания поэтов…

— Я представляю, что такое любовь, — едко сообщила она ему. — Просто я никогда прежде не слышала, чтобы о ней говорил мужчина.

— Что ж, здесь, в горах, все мы в душе поэты. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — И любовники.

Она поняла его правильно. Лицо ее пылало, оно стало ярко-красным, но она не отступила.

— Повторяю, я дала согласие на брак со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Да-да, я уже понял — вы поступите так, как велит вам долг. Но мне не нужна покорная жена, особенно в постели. Я весьма страстный мужчина, — сказал он почти жестоко. — У меня полно любовниц, которые прекрасно справляются со своими обязанностями.

Это подействовало на нее как ушат холодной воды. Она лихорадочно подбирала слова и, наконец, выпалила:

— Вы можете их оставить. Я понимаю, мужчинам нужны подобные развлечения.

— Развлечения?

Он не представлял, как Бонни Моват, или Кэтлин Кит, или ряд других счастливых в браке женщин из его клана сказали бы своим мужьям, что те могут продолжать «развлекаться». Зато он живо мог представить, как любая из них гоняется за своим благоверным с ножом.

Ее готовность довольствоваться таким жалким подобием брака разозлила его. Причем безосновательно. Но он был рад этой внезапной злости как барьеру, отделяющему его от воспоминаний, которые она пробуждала в нем.

Дикон и Хью уже привели лошадей и теперь на вершине холма были заняты тем, что готовили тушу кошки и тело кучера к переправке в Кельвин.

Айден спрыгнул на землю.

— Пора отправляться в путь. Пойдемте, Энн.

Он протянул руки, чтобы помочь ей слезть. Но она не шелохнулась.

— Вы сердитесь.

Не было на свете женщины упрямее, чем эта хрупкая англичанка.

— Когда я все-таки решу жениться — гордо объявил он, — то обойдусь без «развлечений», как вы деликатно это сформулировали.

— Потому что женитесь по любви?

Она удивленно приподняла брови.

— Да, — твердо ответил он, хотя на самом деле никогда прежде об этом не задумывался. Ну и черт с ним. Может, она и смогла моментально его очаровать, но с такой же легкостью могла и вывести из себя. — А теперь, надеюсь, вы готовы идти, ваше высочество, или вы желаете остаться здесь на ночь? Но учтите, я не ручаюсь, что где-то поблизости не бродит еще одна дикая кошка.

Она тут же задрала нос.

— Вам кто-нибудь говорил, что шутите вы совсем не остроумно?

— Моя сестра, но ее я тоже никогда не слушал. Спокойной ночи, мисс Энн.

Он развернулся и стал взбираться на холм.

— Нет, подождите! — раздался оклик. Айден остановился.

— Да?

Она балансировала на краешке кареты, прижимая к груди пачку бесценных документов. Коса ее окончательно расплелась, и сейчас девушка выглядела очень юной и беззащитной. Впечатление только усилилось после того, как она сказала:

— Помогите мне, пожалуйста, сама я отсюда не спущусь.

Он позволил себе легкую усмешку, но к карете все же вернулся. Обхватив девушку за талию, он опустил ее на землю. Она была легкой, как пушинка, однако под платьем с завышенной талией скрывались весьма заманчивые формы.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Пойдемте. — Он снова стал подниматься наверх, но она не последовала за ним, и он остановился. — Что на этот раз?

— Мне нужно собрать вещи, — пояснила она.

— Какие вещи?

— Мою одежду. — Она взмахом руки указала на окрестности. — Платья и другие вещи, которые выпали из сундука, когда карета разбилась.

До этого самого момента Айден не обращал особого внимания на куски материи, разбросанные по холму. Он не привык тратить время на такие глупости.

— Завтра я кого-нибудь за ними пришлю.

— К завтрашнему дню ветер может унести все далеко отсюда.

Женщины. Упрямые существа. Хотя он подозревал, что Энн была поупрямее многих. Вот еще один отличный повод отправить ее назад к Альпине.

— Что ж, можете их собрать, но только быстро, — великодушно разрешил он.

Он снял с куста какую-то часть гардероба и обнаружил, что держит в руках шелковый пеньюар. Какое-то время он мог оторвать от него глаз. Он так долго видел лишь хлопок и домотканую материю, что позабыл, каким прохладным и гладким на ощупь может быть шелк.

— Мы запрягли лошадей, Тайболд! — крикнул Дикон. — Можем отправляться?

Айден перевел взгляд на вершину холма, где их ждали два человека и нетерпеливо били копытом кони. Дикон и Хью уже успели стереть краску с лиц. Он же совершенно об этом забыл, и ему неожиданно пришло в голову, что он в ее глазах выглядел довольно нелепо. Что ж, ну и черт с ней!

— Миледи, — Айден произнес это слово с легкой издевкой, — нужно собрать ее принадлежности.

Дикон закатил глаза с плохо скрываемым нетерпением, в то время как Хью сказал:

— Я помогу.

Он спешился и принялся прочесывать склон холма, то тут, то там натыкаясь на разбросанные вещи.

Айден же тем временем подошел к лошадям. Его Бьюмэнс приветственно заржал, завидев его. Огромный серый жеребец был его гордостью и отрадой.

— Что это у тебя в руках? — спросил Дикон.

Айдену стало стыдно оттого, что кто-то мог заметить, как он щупает шелковое белье. Он не сомневался, что они это видели. Три закадычных приятеля никогда не упускали возможности друг друга подколоть.

— Это вещь Энн.

— Ах, Энн… — повторил Дикон и, как ни странно, в его голосе не было насмешки.

— Да, Энн, — отрезал Айден. — И, кстати, завтра утром она уезжает.

— Так я был прав?

Айден скривился.

— Порой, Дикон Ганн, ты бываешь бесцеремонным ублюдком. — Ему вдруг захотелось этой шелковой материей стереть с лица синюю краску, но он не смог этого сделать. Вместо этого он с деланной непринужденностью перекинул предмет ее туалета через седло, а из своей сумки достал свернутую рубаху и кусок домотканой материи, который специально взял с собой.

— И? — поддел его Дикон, жестом давая понять Айдену, что тот недоговаривает.

— И ты оказался прав. — Прежде чем закончить мысль, Айден сначала натянул рубаху. — Но все не совсем так, как тебе показалось. Она пробудила во мне давние воспоминания. Напомнила о вещах, которые, как мне казалось, я давно уже оставил позади.

— Нам никогда не убежать от своего прошлого, лэрд Тайболд. Вам ли этого не знать.

Вернулись Хью с Энн, неся охапки ее личных вещей.

— Можете сложить свои вещи в мою охотничью сумку, — предложил Хью.

— Спасибо, — поблагодарила Энн. — Я нашла далеко не все, что хотелось бы…

Она внезапно умолкла и уставилась на Айдена.

— Что-то не так? — спросил он.

— Ваше лицо, — ошеломленно произнесла она. — Вы выглядите…

Она замялась, и Айден поймал себя на том, что с нетерпением ждет, что же она скажет. Многие женщины считали, что он по-своему красив, этакой суровой красотой. Поэтому в ее реакции не было ничего удивительного. В конце концов, он же все-таки лэрд.

— …почти как нормальный человек, — закончила она.

Итак, у этой кошечки обнаружились коготки. Что еще хуже, Айдену, обычно отличавшемуся хорошим чувством юмора, ее ответ не понравился. Ему захотелось отпустить колкость в ее адрес, но она уже начала запихивать свои вещи в охотничью сумку и была всецело поглощена процессом. К несчастью, Хью меры не знал.

— Это хорошо или плохо, миледи?

Энн растерялась, словно совершенно забыла, о чем они только что говорили. Затем окинула Айдена оценивающим взглядом.

— Я еще не решила. Но могу сразу сказать: ему нужно подстричься. Срочно. Длинные волосы нынче не в моде.

Айден чуть не зарычал в ответ на ее дерзкий комментарий. На него это было непохоже. Он не был тщеславным человеком. Или, по крайней мере, пытался таковым не быть. Но при этом он ненавидел дебютанток. Он горделиво встряхнул волосами. На такие глупости, как стрижка, у него не оставалось времени.

Дикон решил за него вступиться.

— Понимаете, — обратился он к Энн, — во время охоты Хью обычно складывает в эту сумку тушки мертвых птиц. А они часто все в грязи и кишат блохами и всевозможными паразитами.

Она на миг прекратила укладывать одежду, но затем снова взялась за дело, намеренно игнорируя его замечание.

Глаза Айдена и Дикона встретились.

«Завтра же она уедет», — взглядом пообещал он другу.

Дикон скептически хмыкнул и пришпорил своего коня. Сзади к его седлу была привязана туша кошки. Он поскакал впереди остальных.

— Вы поедете со мной, — сообщил Айден Энн.

Он направился к Бьюмэнсу, ожидая, что Энн последует за ним. Но тут лошадь Хью подалась вперед, и не успела девушка сделать шаг, как лицом к лицу столкнулась с мертвым кучером, тело которого было переброшено через круп лошади. Труп еще не начал окоченевать.

Энн побледнела. Айден ожидал истерического припадка и мольбы отвезти ее назад в Лондон… но так и не дождался.

Она сдавленно выдохнула, а затем, к удивлению Айдена, подняла руку и легонько коснулась поросшей седой щетиной щеки кучера.

— Он был таким хорошим, добрым человеком…

— Мы похороним его в Кельвине, — сказал Айден. — У него была семья? Нужно им сообщить.

Энн грустно улыбнулась уголками губ.

— У него было много жен. По его словам, по одной в каждом графстве. Я уверена, что ваша сестра лучше нас знает, с кем нужно связаться.

— Вот и поговорите с ней об этом, когда приедете в Лондон, — решительно заявил Айден.

Ее серые глаза — когда-то ясные — потемнели. В их глубинах он прочел вызов. Видимо, Хью это тоже заметил, потому как счел за благо последовать за Диконом.

Айден подождал, пока они останутся одни.

— Завтра же вы уезжаете, — твердо заявил он.

— А как же наш брак?

— Нет никакого брака.

Она что, полоумная, в самом деле?

— Он не был консумирован — и не будет. Вы вернетесь к моей сестре, и она займется аннулированием контракта, а еще выплатит вам приличную компенсацию, ведь это она все начала. Вот все, что я могу вам предложить.

Энн опустила голову. Айден, не веря, что она может так легко сдаться, ждал подвоха или очередной колкости, но когда ничего этого не последовало, он, наконец, понял, как же сильно она устала. Он сбавил обороты.

— Идемте же. Вам нужно хорошенько отдохнуть, а наутро вы будете чувствовать себя по-другому.

Боже правый, он говорил с ней как нянька! Айден взобрался на Бьюмэнса. Конь в нетерпении ударил копытом, желая последовать за остальными.

Она осмотрела животное от гигантских копыт и широкой грудины до кончиков ушей.

— Как я залезу на это огромное чудище?

Он нетерпеливо помахал вытянутой рукой прямо перед ее лицом.

— Точно так же, как я вытащил вас из нутра кареты.

— Ну а куда я сяду?

Айден почувствовал, что его терпение скоро лопнет.

— Мисс Энн, если вам так хочется, вы можете пойти пешком.

Она вложила свою руку в его ладонь. Пальцы у нее были длинные и женственные, а кожа нежная, как шелк ее платьев. Он поднял ее и усадил перед собой.

Он был абсолютно уверен, что поступит правильно, отправив ее назад. Она явно не привыкла к верховой езде. На руках он не заметил мозолей. А одежда была слишком тонкой для местного климата. Она здесь просто не выживет.

Но сейчас она сидела прямо у него между ног, ее округлившиеся ягодицы были прижаты к его твердеющему члену.

Что ж, по крайней мере, она не превратила его в евнуха.

Она заерзала, усаживаясь поудобней. Айден хотел было прикрикнуть на нее, чтобы сидела спокойно, но вовремя прикусил язык и издал только сдавленный стон. Щеки ее тут же залились краской.

— Я совсем забыла о вашей травме, — поспешно извинилась она. — Я могу сесть у вас за спиной.

Ну да, и обвить его своими длинными ногами, потому что иначе она упадет, и прижаться грудью к его спине.

— Оставайтесь на месте. — Так или иначе, он был обречен на пытку. — Ехать нам еще долго, уже темнеет. Я не хочу всю дорогу волноваться о том, как бы вы не упали с лошади.

Хорошо все-таки, что завтра она уезжает. Завтра, завтра, завтра.

Глава 3

Энн не могла расслабиться. Тело мужа буквально обволакивало ее. И ехали они не на какой-то несчастной забитой кляче, а на огромном и могучем жеребце, под стать своему хозяину.

Она не знала, как себя вести. Таких людей, как Айден, она никогда прежде не встречала. Он не был ни галантным, ни эрудированным, ни слабым, но зато мужественности ему было не занимать. Он не имел ничего общего с человеком, изображенным на миниатюре. На носу, выглядевшем таким прямым и аристократическим на портрете, обнаружилась легкая горбинка. Очевидно, этот нос ломали и, возможно, даже не раз. Характер и годы сделали черты его лица тверже. Особенно подчеркивала это густая борода, в которой застряли частички краски.

Как ни старалась, она не могла представить его в Лондоне. Такой человек, как он, никогда не станет делать себе завивку гофре или носить накрахмаленный воротничок. Он играл по незнакомым ей правилам. Слишком прямолинейный, дерзкий и крайне эксцентричный: вот слова, которыми она могла его описать.

И этот бред о женитьбе по любви — какая чушь! Неужто он действительно считал ее такой наивной?

— Вы что-то сказали? — спросил он ее своим низким голосом.

— Что?

Он сердито на нее взглянул.

— Вы что-то сказали. Вы ко мне обращались?

— Нет-нет, — поспешно запротестовала Энн. Ей стало стыдно оттого, что он услышал, как она говорит сама с собой. Она вся сникла.

Судя по его виду, он хотел что-то сказать, но затем передумал.

Путь они продолжали молча. От мерного стука копыт ее начато клонить в сон. Теперь она понимала, почему он настаивал на том, чтобы она села впереди, — и она все больше привыкала находиться так близко к нему. Более того, ей было приятно ощущать тепло его тела.

Здесь, на севере, дни были длиннее, но час уже был поздний, и, наконец, серебряный серп луны взошел на небе. Они догнали Дикона и Хью на дороге, тянущейся вдоль побережья, той самой, по которой Энн ехала с Тоддом, когда лошади учуяли дикую кошку. Сейчас все казалось таким умиротворенным.

Энн не давала себе уснуть, взвешивая в уме возможные варианты.

Возможно, уйти от него — не самое плохое решение. Смерть Тодда заставила ее задуматься о том, не был ли их брак обречен с самого начала. Она прикинула, что Айден мог иметь в виду под «приличной компенсацией». Ей нужно было не так уж много — купить свой собственный дом.

В детстве, когда она никак не могла угомониться и уснуть, мама убаюкивала ее игрой, в которой они строили свой собственный замок. У ее матери было богатое воображение. Они с Энн наполняли его такими необходимыми вещами, как каменные стены, разноцветный подвесной орнамент, крепостной ров и спальни для отца, для матери и для нее самой. И, конечно же, изобилие еды на столах, чтобы на всех хватало.

Так они вдвоем и лежали, плотно прижавшись друг к другу, на узкой кушетке Энн, мечтали и загадывали желания, пока у девочки не начинали слипаться глаза и она, наконец, не засыпала. Такие ночи стали самыми счастливыми воспоминаниями ее детства.

Позже, после того как погибли ее родители, она продолжала играть в эту игру в надежде спастись от одиночества.

Но это было уже не то. Она могла построить замок в уме, и это помогало ей заснуть, но игра не могла вернуть ей отца с матерью. И комнаты, которые она для них создавала в своем воображении, пустовали. Как же она хотела еще хоть раз ощутить присутствие родителей, почувствовать, что они рядом!

Энн глядела на луну и к своим мечтам прибавила новую — чтобы ее муж оказался другим. Если не добрым, чутким ученым, то кем-то еще более замечательным и романтичным. Чтобы он был похож скорее на мавританского принца, чем на полудикого пикта, хоть и высокого. Мавра она представляла себе в халате, ниспадающем складками, владельцем огромного дворца и кучи золота, чтобы она могла позволить себе все, что пожелает. Тогда бы все стали ею восхищаться, в том числе и замужние кузины, потому что люди ценят в первую очередь деньги, а не чувства. Да, уж они бы тогда точно стали ее уважать…

— Просыпайтесь, — сказал ее мавританский принц грубоватым низким голосом. — Мы уже почти в Кельвине.

Энн растерянно заморгала, но быстро пришла в чувство. Пока они ехали, она уснула. Голова ее покоилась у него на груди, щека была прижата к его рубахе из грубой домотканой материи. Она даже слышала, как бьется его сердце.

Энн села прямо. То, что она перепутала мужа с каким-то вымышленным мавром, привело ее в замешательство. Он счел бы ее глупой, если бы мог читать мысли… и воспользовался бы ее глупостью как лишним поводом отослать ее назад.

— А что такое Кельвин? — спросила она.

— Дом.

Дом. Он вложил в это короткое слово столько теплоты, что она даже задрожала в предвкушении. Он произнес его точно так же, как произнесла бы она, если б у нее было место, которое она могла назвать домом.

— Вы хоть иногда скучаете по Лондону? — вдруг спросила она.

— Нет.

Энн кивнула. Она бы тоже не сильно огорчилась, если бы ей никогда больше не довелось увидеть этот покрытый копотью и сажей город.

Вся в предвкушении скорого знакомства с Кельвином, она подалась вперед. Его сильные руки не давали ей упасть. Они поднялись на гребень холма, и от открывающегося впереди вида у нее перехватило дыхание. На волнах, закручивающихся в белые барашки, искрился лунный свет, будто прочерчивая путь к звездам. Берег, напротив, казался черным, и там, у самой кромки воды, вырисовывались контуры замка.

— Не может быть, — прошептала она. Это был идеальный замок — с башенками, шпилями, горящими факелами. Она схватила его за руку. — Постойте. Умоляю!

Он натянут поводья. То же сделали Хью и Дикон.

— Что случилось? — потребовал он объяснений.

— Тот замок… Это и есть Кельвин?

— Ага.

— Ваш дом?

— Конечно. — В его голосе проявилось нетерпение.

— Он похож на сказочный дворец, — сказала она с благоговением.

Мужчины рассмеялись.

— Но сказок там не водится, — заметил Хью.

Энн помотала головой. Они просто не понимали, какой она вкладывала смысл в свои слова, но это было и неважно. Ее мать влюбилась бы в Кельвин. Это и был тот самый сказочный замок, который они так часто строили и обустраивали в своих мечтах.

Теперь он ни за что не отошлет ее обратно.

Она не позволит ему этого сделать.

— Поскорей бы увидеть его вблизи! — взволнованно воскликнула она. — Поедемте же скорее.

Даже если его и смутила некоторая противоречивость ее поступков, вслух он этого не сказал. Просто сделал так, как она велела.

Кельвинский замок. Ей даже нравилось само его название — Кельвинский замок Кейтнесса. Как изысканно!

Возбужденная, с широко распахнутыми глазами, она наблюдала, как они приближаются к замку. Она хотела навсегда запомнить этот момент — каждый вид, каждый запах, каждый звук. А когда они подъехали к воротам замка, даже ночной воздух стал другим — более бархатистым.

Как только копыта лошадей гулко застучали по деревянному мосту надо рвом, Энн чуть не рассмеялась от счастья. Она едва не свернула себе шею, пытаясь в темноте в мельчайших деталях разглядеть каменную арку.

Внутренний двор замка освещали горящие факелы. Несмотря на поздний час, в нем кипела жизнь. Кругом сновали люди — мужчины, женщины, дети. И собаки. Энн никогда прежде не видела столько всевозможных пород собак в одном месте.

Когда во двор въехал ее муж на своем могучем коне, его приветствовали со всех сторон. Как и положено было людям, живущим с ним в одном замке.

— Ты убил дикую кошку? — спросил низкорослый мужчина с седыми волосами.

— А то, Фанг! Ты думал, не справлюсь? — ответил ее муж.

Фанг рассмеялся.

— Ты бы не пережил, если бы пришлось возвращаться домой с пустыми руками.

Дикон поднял над головой тело убитой кошки, и толпа одобрительно заревела. Так они чествовали героя. Энн взглянула на мужа новыми глазами. Эти люди восхищались им. Должно быть, это члены его клана — а теперь еще и ее.

— Он убил животное голыми руками, — поведал им Дикон. — И спас жизнь этой девушке.

Он жестом указал на Энн, и все дружно развернулись поглазеть на нее.

Энн не ожидала такого поворота событий. Она была слишком поглощена всем происходящим, чтобы подготовиться к официальному знакомству. Она смутилась, поправила волосы, ожидая, что сейчас ее представят как графиню Тайболд.

Но Дикон не сказал о ней больше ни слова. Об их браке не было объявлено во всеуслышание, и, похоже, ее муж не считал нужным исправить это упущение.

Более того, членов клана куда больше заинтересовал труп Тодда и рассказ о том, как разбилась карета. Они даже не попросили ее рассказать об этом. Ее муж, Дикон и Хью сами поведали о случившемся, а ведь их там даже не было!

— Бедняжка, — шепнуло несколько человек на ухо своим соседям, тем самым отведя Энн роль трагического персонажа и тут же потеряв к ней остатки интереса, как только на улицу выкатили бочонок эля.

Айден спрыгнул с коня. Энн выпрямилась, ожидая, что он и ей поможет спешиться, но так и не дождалась. Вместо этого он зашагал прямиком к бочонку, по пути велев нескольким юношам заняться телом Тодда и даже мельком не глянув в сторону Энн. Фанг подал ему кружку пенного эля. Он осушил ее одним глотком и потребовал еще.

Даже Хью, самый заботливый из них троих, покинул ее, поддавшись чарам трех молодых женщин, которые обвили его руками и усыпали поцелуями.

Энн отвернулась, смущенная таким вульгарным поведением. Но перед этим все же еще раз успела украдкой на них взглянуть. Она отчетливо представила, как тетушка Мэйв осуждающе ворчит о том, что приличные девушки так себя не ведут. Хотя Хью при этом выглядел очень довольным.

А что еще хуже, Энн не знала, как бы поизящнее слезть с этой лошади-громадины.

Она и продолжала там сидеть, чувствуя себя нелепой и брошенной. Некоторые женщины украдкой кидали на нее любопытные взгляды, но ни одна так и не подошла. Она могла представить, как они перешептываются между собой, обсуждая ее.

Энн делала вид, что всего этого не замечает. Первый прием, оказанный ей в Кельвине, очень походил на лондонские светские рауты и балы — она снова осталась без кавалера.

Нужно было сделать вид, что так и надо. Поэтому она напустила на себя как можно больше безразличия, словно уход мужа был вполне объясним, и она не просто так сидела на этом чудище. Она постаралась не обращать внимания на людей с их назойливыми взглядами, а вместо этого сосредоточилась на осмотре самого замка.

Пламя факелов плясало на полуразрушенных древних каменных стенах. Только сейчас она поняла, что добрая половина ее замка находится в руинах. Были времена, когда замок являлся весьма внушительным сооружением, но времена эти давно прошли. Кто-то уже успел изрядно потрудиться над реконструкцией большей части стен, но помимо этого, работы там еще оставалось непочатый край.

— Эти разгульные «девочки-виски» — позор Кейтнесса, — прошептала одна женщина другой.

Энн навострила уши. Две пожилые женщины собрались обсудить происходящее. К ним тут же присоединились женщины помоложе.

— Мужчинам нужно иметь под рукой таких женщин, — прошептала одна из них. — Наш лэрд холостяк, и у него тоже есть определенные потребности.

Наверное, под «потребностями» женщина имела в виду то же, что и Энн, говоря о «развлечениях». Поэтому Энн еще больше напрягла слух.

— Нашему холостяку лэрду давно пора найти себе жену, — сухо заявила первая говорившая, тем самым тут же завоевав место в сердце Энн. — Может, тогда в Кельвине появится хоть немного порядка и здравого смысла.

— Мужчины о подобных вещах не задумываются, — заметила вторая.

— И, тем не менее, это позор. — С нею все согласились. — Кто-то должен прогнать этих разгульных девах.

— Как ты прогонишь дочерей винокура? — со смехом заметила одна из них.

Это было довольно точное замечание, но Энн его не услышала, потому что как раз в тот момент рыжеволосый паренек взял ее лошадь под уздцы.

— Мисс, вам помочь? Я собираюсь отвести Бьюмэнса в стойло. Его нужно хорошенько почистить.

Конь под ней привстал на задние ноги, словно давая ей понять, что и так терпел слишком долго. Он махнул в ее сторону своим широким хвостом.

— Я не могу спуститься, — призналась Энн.

— А-а.

Паренек огляделся кругом и убежал, чтобы буквально через несколько секунд вернуться с толстым бревном, около трех футов высотой, которое использовалось в качестве подножки. Энн была рада возможности спешиться красиво. И все же Бьюмэнс был настолько велик, что и подножка мало помогала. Она осмотрелась, проверяя, не видел ли кто ее не слишком грациозного спуска.

Но люди были куда более поглощены собой, чем выкрутасами незнакомки. Толпа начала расходиться. Охотники вернулись назад с добычей, и больше задерживаться здесь не было смысла, разве что ради последнего бочонка с элем. Люди вокруг нее прощались или договаривались о планах на завтра. По-юношески практичный мальчишка-конюх ушел, уводя за собой коня. А Энн так и осталась стоять на подножке. Она чувствовала себя белой вороной. Она еще раз поискала глазами Айдена, но, увидев его, чуть не лишилась дара речи.

Он больше не пил с Фангом. Теперь его окружали те самые женщины, что ранее встречали Хью. «Девочки-виски». Они, глазом не моргнув, переключились с Хью на Айдена.

Одна из «девочек-виски», смеясь, взъерошила волосы на голове у Айдена. Было в этом жесте столько фамильярности, что у Энн кровь закипела в жилах. Все трое явно были сестрами, с одинаковыми угольно-черными волосами и пышными, покачивающимися грудями, которые они самым бесстыдным образом выпячивали, сознательно провоцируя ее мужа.

Потом эта шлюшка, которая играла с волосами Айдена, взяла его руку с кружкой и принялась тереться об нее своей грудью, норовящей вывалиться из тесного лифа чересчур вызывающего платья. Под натянутой материей отчетливо обозначились торчащие соски.

И Айден ничуть не возражал.

Куда только подевались ее здравый смысл и робость, равно как и обещания, данные ему ранее, о том, что она не будет возражать против его «развлечений».

Да пусть она лучше сгорит в аду, чем позволит публично себя унижать! И ей было плевать на его «потребности». Внутри зарождалось чувство собственницы. Голосом строгим и властным, как у домашней учительницы, она сказала:

— Руки прочь от моего мужа.

Слова ее прозвучали как гром среди ясного неба. Присутствующие застыли в изумлении, в том числе и блудливые «девочки-виски» вместе с Айденом.

— Мужа? — чуть ли не в один голос повторили «девочки-виски».

— Мужа? — вторили им добропорядочные женщины клана.

Глава 4

Судя по тому, как резко все вдруг замолчали, Энн решила, что, возможно, ее заявление было немного поспешным.

Но сделанного все равно не воротишь. Энн встретила взгляд Айдена с высоко поднятой головой. Конечно, совсем не так ей хотелось быть представленной его людям. Но если бы она сейчас не заявила о своем праве на него, он бы отослал ее назад и никто так ничего бы и не узнал.

Она не собиралась уступать свое место шлюхе. Или уезжать из замка, даже, несмотря на испепеляющий взгляд, который муж бросил в ее сторону.

Будто прочитав ее мысли, он нахально обнял за плечи самую молодую и привлекательную из «девочек-виски», которая, к удивлению Энн, от него отстранилась.

— Я не буду путаться с женатым мужчиной, несмотря на то, что он лэрд. Мать меня по-другому воспитывала.

— Не переживай, — успокоил ее Айден. — Моя жена надолго здесь не задержится.

Он повысил голос, чтобы его услышали во всех уголках двора.

— Это мисс Энн… — Он запнулся. — Как твоя фамилия?

— Блэк, — дерзко ответила она.

— Твоя фамилия не Блэк.

— Блэк. — Энн ужасно не хотелось ссориться из-за таких вещей перед всей толпой, но выбора у нее не было. — У меня есть свидетельство о браке, чтобы это доказать.

Она подняла охотничью сумку Хью, в которую запихнула бумаги вперемешку со своими вещами.

Айден счел нужным все рассказать толпе.

— Это брак по доверенности, — пояснил он. — Я до сегодняшнего дня эту женщину даже в глаза не видел. Хью и Дикон могут это подтвердить.

— Так оно и есть, — охотно подтвердил Дикон, прикладываясь к бочонку с элем.

Энн нахмурилась. С самого начала Дикон был настроен против нее. Но если Айден решил рассказать свою историю во всеуслышание, то кто мешает сделать это ей? Она повернулась к женщине, которая ранее с осуждением высказывалась о «девочках-виски».

— Сестра лорда Тайболда, леди Вальдо, выбрала меня. У него есть долг перед его родом. Она решила, что вашему лэрду пришла пора жениться.

— На женщине, которая выглядит так, будто ее изваляли в чане с мусором, — съехидничал Дикон.

Этот злобный выпад шокировал Энн, но тут, к ее удивлению, за нее вступился муж:

— Я уже раз тебя предупреждал, Дикон. Оставь девушку в покое. — Следующие его слова уже были адресованы ей: — Но ты только не реши, будто я передумал. Завтра же ты уезжаешь отсюда.

«А вот и нет, если сегодня ночью я консумирую этот брак», — коварно ответил ее внутренний голос. Она поставила перед собой цель, и куда только подевалась усталость!

— У меня на руках подлинные документы, которые я могу показать вашему священнику, и он это подтвердит.

— Здесь, в Кельвине, священников нет, — сообщил ей Айден. — Тут я лэрд. И я закон. Оставьте это, Энн. Вы все равно ничего не добьетесь.

Она посмотрела на лица людей, которые с жадным интересом слушали их разговор, и поняла, что Айден был прав. Но она не собиралась сдаваться без боя.

— Я устала. Хочу в постель, — сменила она тему.

Поначалу толпа не уловила двусмысленность этой фразы, но затем несколько людей удивленно приподняли брови, многие стали перешептываться и смеяться.

— А ну тихо там, она девственница, — заявил Айден, которого явно разозлили их домыслы. — Пойдем, — резко бросил он Энн.

Он направился к центральному входу в замок, на полпути остановился, взглянул на «девочку-виски», которую не так давно обнимал.

— Кора, я к тебе попозже загляну.

Толпа дружно заулюлюкала. Энн понадобилась вся ее отвага, чтобы проследовать в замок за своим бессовестным мужем. Если он думал, что она просто так проглотит это оскорбление, то он в корне заблуждался. Сейчас, конечно же, у нее не было другого выбора, кроме как пойти за ним вместе со сворой разномастных псов. Об одного из них, совсем маленького, она споткнулась, когда тот перебегал ей дорогу. Она с трудом смогла его разглядеть в сумраке двора.

К счастью, она не упала. Уж такого позора она наверняка бы не вынесла. Не сейчас, когда все было еще так шатко и неясно.

Центральный вход оказался высоким и узким. Будь ее воля, она бы его расширила, особенно учитывая то обстоятельство, что ей пришлось ждать, пока весь собачий выводок радостно промарширует вслед за хозяином. Вход вел в узкий альков, специально предназначенный для того, чтобы не пропускать в зал холодный воздух. Но сейчас там стоял запах прелой псины.

Дикон придержал перед ней дверь:

— Графиня, — еле слышно и с издевкой произнес он, когда она проходила мимо. Она лишь пренебрежительно взглянула в его сторону.

Хью также шел за ними, но на более безопасном расстоянии.

И снова Энн пришлось пропустить вперед собак, прежде чем самой войти в зал. Но стоило ей туда попасть, как она пережила настоящее потрясение.

Это был настоящий средневековый зал со сводчатым потолком, который поддерживали дубовые колонны, почерневшие от времени. Факелы в настенных канделябрах наполняли комнату мерцающим золотистым светом. В камине, высеченном из камня, высотой едва ли не в человеческий рост, горел огонь.

Но больше всего ее внимание привлекли окна в дальней части зала. Они были похожи на окна в соборах, их изгиб повторял линию потолка. Каждое окно было украшено каменными завитками. Вопреки ожиданиям, стекла в них были не витражные, а прозрачные. И лунный свет, отражающийся в водах Северного моря, был зрелищем куда более захватывающим, чем любое изобретение человека.

— Они вам нравятся, не так ли? — Эго было скорее утверждение, нежели вопрос. Видимо, он решил на время прекратить их распри, чтобы потешить свое самолюбие.

— Они изумительны, — ответила она, не успев даже рассмотреть сам зал. И тут ее восторг сменился жесточайшим разочарованием.

Это место было ужасно грязным — и бесцветным. Все было серым или бурым. Обстановка в помещении выглядела сугубо практичной и без намека на цвет.

Собаки, наконец, оставили Айдена и расположились у камина. Судя по обглоданным костям, разбросанным по всему полу, это было их излюбленное место. У очага гордо возлежал пивной бочонок с протекающим краником. Кто-то подставил миску, чтобы его содержимое не капало на пол. Эту миску облюбовали собаки.

Перед окнами было сооружено небольшое возвышение, на котором стоял длинный стол. Стулья были расставлены как попало, словно сидевшие на них просто поднялись и вышли. Гора оловянных тарелок, кружки и большое блюдо с чем-то, отдаленно напоминающим ногу барашка, ждали, когда же их, наконец, помоют. У Энн возникло подозрение, что посуду здесь вообще никто не мыл.

Хью пересек комнату, отодвинул скатерть и уселся прямо на стол. Маленькая собачонка, из-за которой Энн чуть не упала, прыгнула ему на колени.

Но самым ужасным было то, что в комнате воняло. Из алькова несло прелой псиной. И этим запахом был пропитан весь воздух. Энн сморщила нос. Запах также шел от пола, выстланного тускло-коричневой массой высушенных стеблей и травы. Эту импровизированную циновку покрывали огромные пятна и масляные потеки. На ней было противно стоять, даже в обуви.

Она еле поборола рвотный спазм.

— Что это на полу?

Она удивилась, когда вместо ответа услышала целую лекцию:

— Это называется ситник. Его использовали еще в средние века. Готовится смесь из сушеной травы, тростника, цветочных лепестков и душистых трав, а затем ею усыпают пол.

— Зачем?

Если в этом месиве найдется хоть одна душистая травка, она отправится в Лондон пешком!

— Для теплоизоляции, — пояснил он как нечто само собой разумеющееся. После чего с изрядной долей гордости добавил: — В университете я специализировался на истории средних веков. Здесь была использована та же технология производства, что применялась шестьсот лет назад.

— А чем плохи ковры? — поинтересовалась Энн.

Хью вздрогнул, а Дикон хохотнул. Они оба предвидели реакцию ее мужа.

— Ковры не соответствуют духу Кельвина, — категорично отрезал Айден.

«А грязь и блохи соответствуют?» — чуть не вырвалось у Энн, но она вовремя остановилась. Усталость и пережитые потрясения давали о себе знать.

— У вас здесь есть слуги? — спросила она, чтобы сменить тему — Судя по состоянию комнаты, нет.

— Норвал и повар, — ответил Айден. — Этого достаточно, чтобы удовлетворить мои потребности в быту. И, кстати, мы здесь не придерживаемся этикета. Я специально уехал из Лондона, чтобы избавиться от глупых условностей так называемого высшего общества. Здесь я могу делать все, что сочту нужным, и мне не надо ни перед кем за это отчитываться.

Пока он говорил, маленькая собачонка спрыгнула с колен Хью. Царапая когтями поверхность стола, она подбежала к недоеденной бараньей ноге и стала ее грызть.

Энн чуть не потеряла сознание. Вмиг она взобралась на помост и согнала собаку со стола. Но на пса это ничуть не подействовало. Он всего лишь залез под стол, чтобы тут же как ни в чем не бывало снова на него запрыгнуть. И Хью позволил ему это сделать!

Она больше не могла сдерживаться.

— Да здесь немногим лучше, чем… чем в каком-нибудь охотничьем домике!

— А что плохого в охоте? — спросил Хью, искренне недоумевая.

— Да, — тут же поддержал его Дикон. — Мы любим охоту.

— Настолько, что готовы размалевать себя синей краской и вырядиться в юбки, — выпалила Энн. — Это ребячество какое-то!

— Это не юбки, — раздался сзади голос Айдена.

Она обернулась, понимая, что допустила оплошность.

— Я не хотела никого этим обидеть…

— Вы сочли нас глупцами, — развил он ее мысль. — На нас были настоящие охотничьи килты, совершенно идентичные тем, что носили во времена, когда был построен этот замок. Согласен, может, синяя краска — это немного и… глуповато, но это ритуал, которого придерживаемся мы с Хью и Диконом. В средневековых общинах ритуалы имели большое значение.

Он мог бы преподавать в Оксфорде.

Дикон от всей души наслаждался ее стесненным положением, ему явно не терпелось подлить масла в огонь:

— Между прочим, с тех пор как король дал свое согласие, многие достойные шотландцы носят килты. И если вы, дорогуша, собираетесь здесь остаться, то вам придется привыкнуть к виду обнаженных мужских ног.

— Она здесь не останется, — твердо заявил Айден.

В тот момент Энн едва не согласилась сию же секунду покинуть замок. Но затем она напомнила себе о том, какое неизгладимое впечатление произвел на нее Кельвин с первого взгляда.

Она собрала волю в кулак.

— Мне еще многому нужно научиться. Наверное, лучше будет обсудить все эти вопросы с утра.

— Энн, здесь нечего обсуждать.

— Всегда найдется что-то, что можно обсудить, — возразила она, следуя тактике тетушки Мэйв, которую она часто применяла к дядюшке Роберту.

Но с Айденом это не сработало. Он взорвался:

— Четырех часов брака с вами достаточно, чтобы я никогда, слышите, никогда не согласился дальше продолжать этот цирк!

Энн не знала даже, что на это ответить. Она не могла говорить в присутствии этих двоих — Дикона с его злорадной ухмылкой и Хью с его сочувствующим взглядом.

— Вообще-то мы женаты уже чуть больше полутора недель.

— Что? — переспросил Айден почти угрожающе.

Она прокашлялась.

— Я имею в виду, что наш брак длится уже больше нежели… если считать со дня церемонии.

— Я не хочу жениться. — Он поднял глаза к небу. — Господи, за что мне все это?

Энн попятилась. Никто еще из-за нее не взывал к Богу.

— Я бы все-таки хотела пройти в свою комнату.

— Пожалуйста, — чуть ли не прорычал Айден. Он подошел к лестнице и принялся звать Норвала.

Из комнаты под лестницей вышел старик.

— Да, лэрд?

— Проводи принцессу Энн в ее комнату. Гостевую комнату, — подчеркнул он.

Энн могла бы возразить, но не стала. Пора было действовать осмотрительнее — это нужно было сделать еще тогда, когда она только вошла в эту комнату.

Лучшая тактика сейчас — это проявить послушание. Долгие годы, пока она жила на правах бедной родственницы, научили ее гибкости и осторожности. Она понимала, что изначально повела себя неверно, и теперь нужно было это расхлебывать.

Со стола, на котором валялось множество каких-то кусочков и обрывков, Норвал взял огарок свечи и зажег его от настенного факела. Она украдкой посмотрела на мужа. Айден, нахмурившись, глядел на пламя.

— Спокойной ночи, — мягко произнесла она.

Он напрягся, но ничего не ответил.

Идя за Норвалом по лестнице, Энн поняла, почему в главном зале царил такой беспорядок. Старик был слишком немощен, чтобы заниматься уборкой.

— Где-нибудь неподалеку есть девушки, которых можно было бы нанять сюда служанками? — спросила она.

— Что-что? — Норвал остановился посреди лестницы и развернулся лицом к ней. — Извините, мисс, что вы сказали?

Он соединил ладони раковиной и приложил к уху. Говорил он с таким ужасающим акцентом, что понять что-либо было сложно.

— Служанки! Здесь есть служанки? — буквально прокричала она.

— Самки? Вы имеете в виду разведение скота?

И пока она силилась разобрать, что же он сказал, старик ответил:

— Мы разводим овец и лошадей. У нашего лэрда в этом деле легкая рука.

По крайней мере, так она это поняла. Уж что-что, а обсуждать скотоводческие навыки Айдена она была не готова.

К счастью, они наконец-то поднялись по лестнице. Дальше длинный узкий коридор уходил в сторону, противоположную основному зданию. Слева и справа располагались двери.

Идя за ним следом, Энн невольно подслушала, как старик бормочет себе под нос: «Гостевая комната… гостевая комната», — словно точно не знал, где она вообще находится.

Они чуть было ее не миновали, когда его вдруг осенило.

— О, вот это она… Я так думаю…

Он растерянно взглянул на Энн, словно ища у нее поддержки.

Энн кивнула. А что ей еще оставалось делать? Но она также не упустила возможности поинтересоваться:

— А где комната лэрда?

Это Норвал знал.

— Она в самом конце коридора, самая большая комната в замке. И самая лучшая, — доверительно сообщил он ей, протягивая руку к дверной ручке. Но тут он, к несчастью, промахнулся и едва не упал.

Она успела вовремя его подхватить, и тут, на беду, он обдал ее запахом перегара. Он был пьян. Хотя чему тут удивляться!

Он идеально вписывался в обстановку Кельвина. Энн покачала головой. Айдену нужна была жена хотя бы для того, чтобы навести в доме порядок.

— Как долго вы служите лэрду?

— Всю жизнь, — заявил Норвал. — Я родился в этом замке и никогда не выходил за его пределы.

Ей пришлось отвернуться, так как вблизи этот зловонный запах переносить было невозможно. Она сама потянулась к ручке.

— Я открою.

— Спасибо, принцесса Энн.

Она нахмурилась, услышав из его уст это насмешливое обращение, которое употребил Айден. Он смотрел на нее с самым невинным видом. Она забрала у него огарок свечи, пока он вдобавок ко всему еще и не обжегся. Свеча была сделана из сала, притом не самого лучшего сорта. Отец ее был деревенским врачом — работа достойная, но не очень хорошо оплачиваемая. Она помнила свое счастливое детство, в том числе и то, как часами помогала матери делать мыло и свечи. Похоже, в Кельвине ей доведется вспомнить прежние навыки.

В комнате было темно. Сквозь прорези окон лунный свет просачивался совсем чуть-чуть, его не хватало, чтобы осветить всю комнату. Энн высоко подняла свечу, держа под мышкой охотничью сумку Хью. Дрожащий огонек выхватил из темноты спинку кровати и отразился в пыльном зеркале, висящем над раковиной, на противоположной стене.

— Норвал, пожалуйста, разведите огонь в камине, — прокричала она, чтобы он ее наверняка услышал.

— Но ночь и без того достаточно теплая.

— У вас же горит огонь внизу.

— У меня не колет в носу.

Энн стояла с ним лицом к лицу. Терпение ее было на пределе. Она больше не напрятала голос, говорила медленно и четко, стиснув зубы, так чтобы слова ее наверняка дошли до его пропитанного элем мозга.

— Вы слышите лучше, чем может показаться. Я знаю фокусы, слуги часто так делают.

И тут слух к нему неожиданно вернулся.

— Сейчас уже слишком поздно, чтобы идти за торфом, миледи. Я старый человек, которому нужно поспать.

— Или проспаться, — едко заметила она. — Вы и к лорду Тайболду так же относитесь?

Слуга чуть дара речи не лишился от подобной резкости:

— Я служу лэрду верой и правдой.

— В его комнате горит огонь?

— Каждый вечер. Кроме того, его там ждет горячая ванна. — Он слегка понизил голос. — Наш лэрд в этом смысле немного чудаковат. Он любит купаться каждый день, даже когда наступают холода.

Энн сделала вид, будто разделяет недоумение Норвала, но в глубине души порадовалась этому известию — ее муж оказался чистоплотнее, чем она думала.

Не собираясь дальше ходить вокруг да около, она спокойно попросила:

— Я хочу, чтобы у меня горел огонь, и была горячая ванна. Пожалуйста, позаботьтесь об этом.

Норвал изобразил нечто наподобие поклона.

— Я скоро вернусь, миледи.

Шаркая, он выскочил из комнаты.

Энн подумала, что стоило попросить его принести еще свечей, потому что тот единственный огарок, который она держала в руке, уже начинал постреливать. Но в итоге решила не испытывать судьбу. Когда в очаге загорится огонь, в комнате тут же станет светлее и уютнее. Может быть, тогда ей удастся сесть и как следует все обдумать. Ей было крайне необходимо сделать паузу и поразмыслить над происходящим.

Со стороны кровати раздался храп.

Энн застыла на месте.

Света свечи не хватало, чтобы осветить всю кровать целиком, но там явно кто-то был. Или что-то, как шепнуло ее бурное воображение. Только пойманный на приманку медведь мог издавать такие звуки, но никак не человек.

Затем оно снова захрапело.

И тут изрядно измотанные нервы девушки сдали. Она завизжала, уронив на пол свечу. Та немедленно погасла, и Энн оказалась в темноте один на один с этим чудищем. Она в панике кинулась к двери, лихорадочно нащупала ручку и понеслась по коридору, не разбирая дороги.

К счастью, навстречу ей по лестнице, перепрыгивая ступеньки, бежал Айден с факелом в руках. Дикон и Хью вместе со сворой собак следовали по пятам.

Энн возблагодарила Бога, что наконец-то появился свет, и кинулась к мужу.

— Там кто-то есть, — предупредила она мужчин.

— Где? — переспросил Айден.

— В моей комнате. Кто-то или что-то лежит на кровати.

Айден нахмурился.

— Но там никого не должно быть. Хью, возьми факел, — велел он, нагибаясь и доставая из голенища сапога спрятанный там нож. Он вошел в комнату.

Энн поспешила за ним, сердце ее бешено колотилось в груди. Она не думала, что может пролиться кровь. Прежде чем она успела что-либо сказать, муж уже был у кровати, на которой явно кто-то лежал, укрытый простыней. Держа нож наготове, Айден сорвал простыню.

Мужчина на кровати заорал от неожиданности.

— Рой! — рявкнул на него Айден.

— Да, лэрд? — Человек сел, удивленно моргая заспанными глазами. У него были широкие волосатые плечи и обвисший живот, а также короткие ноги и руки. Теперь Энн понимала, почему приняла его за медведя. — Зачем вам нож, лэрд?

— Он собирался вспороть тебе брюхо, — пояснил ему Дикон.

— Но за что, черт побери?

— Мы решили, что ты грабитель, — нахмурился Айден.

— Что такое «грабитель»? — тупо спросил Рой.

Вместо ответа Айден просто запихнул нож обратно в сапог.

— Энн, это мой повар Рой. Рой, это мисс Энн, которая отказывается называть свою фамилию.

— Моя фамилия Блэк, — представилась она.

— Да, Блэк, — рассеянно подтвердил он, переходя к сути дела: — Ты что здесь делаешь, Рой?

— Я тут хлебнул лишнего. А Эльма всегда на меня кричит, когда я пьяный прихожу домой. — Он поежился. — Вам, лэрд, этого не понять, ведь вы не женаты.

— Я уже начинаю представлять, что это такое, — пробормотал Айден. — Но сегодня ты здесь спать не можешь, Рой. У нас гостья. Это ее кровать, и тебе придется ее освободить. Можешь поспать на кухне или у камина с собаками.

— Да, лэрд. — Рой буквально скатился с кровати.

К счастью, на нем были кальсоны. Он так и вышел босиком, не проронив ни слова. Собаки последовали за ним, вероятно, надеясь поживиться остатками окорока на столе в холле.

— Ну вот, — сказал Айден, обращаясь к Энн. — Теперь можете ложиться. Спокойной ночи.

Он направился было к выходу, но она преградила ему путь.

— Я не стану спать на простынях, на которых кто-то уже спал до меня, — кивнула она на измятую, скомканную постель.

Она была уверена, что белье здесь не меняли годами, особенно если это входило в обязанности Норвала. Айден угрожающе навис над ней.

— Могу вам предложить то же, что предложил Рою. Отправляйтесь спать на кухню или к собакам.

Он не шутил.

— Я лучше останусь здесь.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи.

Он резко развернулся и зашагал к выходу. Дикон, посмеиваясь, последовал за ним.

Хью немного задержался, вставляя факел в специальное крепление у входа.

— Вам наверняка понадобится свет.

— Спасибо, — еле слышно поблагодарила она, и он тут же кинулся догонять своих друзей.

Какое-то время Энн стояла неподвижно посреди комнаты. Ей противно было даже смотреть на разворошенную постель. В простынях вполне могли водиться вши и множество других незнакомых ей паразитов. Внезапно в приступе гнева она решительно пересекла комнату и в сердцах хлопнула дверью.

— Это грубый, неотесанный, несносный мужлан! — тихо вскричала она в отчаянии, заламывая себе руки. Теперь понятно, почему все считают его сумасшедшим. Кто еще станет ходить с ножом в сапоге? — Наверное, это какой-то средневековый обычай, — сказала она своему отражению в закопченном зеркале. — Неудивительно, что возникает вопрос, все ли в порядке у него с головой.

Он отгородился в своем замке от всего мира — мог спокойно разгуливать в килте, размахивать ножом и сколько угодно притворяться, будто живет в другом времени.

Хотя не все еще потеряно.

«Он по-прежнему принимает ванну», — напомнила она себе. Сейчас она готова была душу продать за горячую ванну. Она ничуть не сомневалась, что Норвал о ней забыл. Он заботился только о лэрде…

Энн прервала свою мысленную тираду.

Ванна была приготовлена всего в нескольких шагах отсюда, в комнате ее мужа. Там, где она должна была сейчас находиться. И тут она поняла, что ей нужно делать.

Это была ее первая брачная ночь, и она была достаточно умна, чтобы понимать, что невозможно консумировать брак, находясь в разных постелях.

Кроме того, она была более чем уверена, что у него имелись чистые простыни.

Энн повернулась к своему отражению в зеркале.

— Это всего лишь испытание на прочность, — напомнила она себе. — Которое я должна пройти, просто чтобы показать ему, на что я способна.

Деньги для нее больше не имели значения. Она во что бы то ни стало должна была спасти этот брак.

Итак, он не хотел становиться ее мужем. Она бы тоже вряд ли предпочла его, хотя он был довольно красив.

«Когда лицо у него не вымазано синей краской», — напомнила она себе.

Она взяла сумку со своими вещами, от факела зажгла погасшую свечу и вышла из комнаты. В коридоре никого не было, а комнату он не запер.

Энн повернула ручку и толкнула дверь. Она слегка побаивалась того, что могло ждать ее там, за порогом.

К ее радости, комната мужа оказалась чудо как хороша. В ней также были сводчатые окна — уменьшенная копия тех, что она видела в большом зале, и с тем же самым видом на могучее, залитое лунным светом море. В камине ярко горел огонь, спасая от холодка ранней весны.

Помимо этого, комнату освещали еще два факела по обе стороны от самой огромной кровати из всех, какие Энн когда-либо приходилось видеть. Она была очень массивной, с резным изголовьем из красного дерева, возвышающимся чуть ли не до самого потолка.

Простыня не была подвернута, но об этом можно было забыть, стоило только увидеть роскошные меха, которыми была устлана кровать. Чьих шкур там только не было — и лисьих, и соболиных, и многих других неведомых ей зверей.

На кровати разворотом вниз лежал древний фолиант, словно Айден читал его перед сном, да так и оставил, чтобы не потерять страницу, на которой остановился. Она подняла книгу и бережно закрыла. От подобного небрежного обращения мог пострадать переплет. Книги лежали на полу рядом с кроватью, под кроватью и возле ванны у камина.

Она подошла к ванне. Та была поистине гигантской, хотя какой еще она могла быть, учитывая телосложение Айдена? Она попробовала воду. Та была еще горячей. Лентяй Норвал наверняка вскипятил ее, чтобы вода оставалось теплой независимо от того, когда Айден решит искупаться.

К бортику ванной была прикреплена небольшая подставочка, на которой лежал кусок мыла. Энн понюхала его — запах оказался довольно приятным. Это был аромат сандалового дерева и цитрусового масла. Два ее самых любимых аромата.

И Энн принялась раздеваться.

Глава 5

Айден прошагал вниз прямиком к бочонку с пивом, Дикон и тут не отставал. Он все еще был взбудоражен ее пронзительным криком, который так внезапно разрезал тишину замка.

Ох уж эти женщины! Смешные существа. Тяжело было даже представить, что Рой мог кого-то напутать.

Но, наполнив кружку, он огляделся по сторонам и вынужден был признать, что она оказалась права. Помещение больше напоминало свинарник. Да у него в хлеву и то было чище, чем в большом зале.

Для него это стало неприятной неожиданностью. Он целыми днями только и делал, что латал дыры, а к вечеру настолько уставал, что буквально валился с ног. Ведение домашнего хозяйства он возложил на Норвала с Роем, но они явно с этим плохо справлялись.

— Когда здесь все успело так испоганиться? — задал он вопрос в пустоту.

Тут одна из собак села на задние лапы и стала энергично чесать за ухом. Блохи. Айден сочувственно потрепал ее за загривок.

— Где испоганиться? — переспросил Дикон. Он как раз вычищал грязь из-под ногтей столовым ножом.

— В зале.

Айден вышел на середину комнаты. Его идея с тростниковым настилом очень соответствовала той эпохе… Но их предки меняли у себя тростник по нескольку раз в год. А он даже не мог вспомнить, когда они с Норвалом укладывали новый слой.

Вниз спустился Хью.

— Думаю, ночевать я пойду к матери. — Он бросил на Айдена немного виноватый взгляд. — Мы немного распустились, правда?

И он ушел. Но Айден окликнул его:

— Забери с собой собак. Отведи их всех в конюшню.

Он увидел, как еще одна собака стала яростно чесаться. Хью удивленно приподнял бровь, но сделал так, как ему велели. Не все собаки хотели уходить. Йорк, самый маленький пес, попытался спрятаться, но Хью взял его на руки и вынес вон.

После того как собак выпроводили за дверь, Дикон оглядел зал.

— Да, пожалуй, тут стоит прибрать. — Он равнодушно пожал плечами. — Скажи Норвалу, пусть утром наведет здесь порядок.

Айден ничего на это не ответил. Реакция Энн на Кельвин выбила его из колеи. Это место действительно напоминало сторожку в лесу после бурной холостяцкой вечеринки. Если он вовремя не спохватится, то превратится в старого повесу.

Впервые за всю жизнь он почувствовал, как необратимо утекает время.

— О чем ты задумался, Тайболд?

Айден тряхнул головой.

— Ни о чем.

— Она должна уехать до того, как датчане привезут порох, — тихо произнес Дикон. — А это может произойти со дня на день.

— Ты о ком? — взглянул на него Айден.

— Только не притворяйся, будто не понимаешь. — Дикон спустился с помоста. — Я ведь знаю, что ты сейчас думаешь об этой англичанке.

— Утром она уедет.

— Если только она не найдет в твоей броне слабое место.

Айден плеснул нетронутое содержимое стакана в камин, огонь мстительно зашипел. Он повернулся к другу.

— Как бы то ни было, тебя это не касается.

Дикон отстранился.

— Разве? Тайболд, я-то думал, ты уже на нашей стороне, а ты все еще сомневаешься и не посвящаешь себя целиком общему делу.

— Я и так контрабандой провожу порох. Чего ты еще от меня хочешь?

— Мы хотим, чтобы ты нас возглавил.

Айден постарался уйти от разговора, но Дикон продолжал:

— Я получил весточку от Робби.

Он имел в виду своего брата, Рыжего Робби Ганна.

Ганны были бедным кланом, наследственными якобитами[3] и жертвами так называемой «очистки» земель[4]. Зажиточным землевладельцам, наладившим с Англией прочные политические связи, было разрешено выгонять мелких помещиков, фермеров, ткачей из их домов. Они доходили до того, что порой сжигали их дома, чтобы освободить землю для более выгодного предприятия, например овечьего пастбища. Теперь Ганны стремились нанести ответный удар, не столько даже из-за земли, сколько по праву рождения, будучи гордыми шотландцами. Они хотели навсегда вытеснить англичан за пределы Шотландии и настроены были крайне решительно.

— Ты нужен нам, Тайболд. В восстании примут участие все кланы, если ты нас поведешь.

— Но мне нет смысла разжигать войну. Моему клану ничто не грозит, отношения с соседями вполне мирные.

— А мой клан был разорен. Мы с Робби потеряли все. Попомни мои слова, англичане не успокоятся, пока не истребят всех горцев до единого. Они придут и за твоими землями тоже. Особенно тот пес Ламберт. Да он жизнь свою посвятил тому, чтобы лишить тебя твоего титула. Он тоже явится сюда. Вот увидишь.

Тут Айден вышел из себя:

— Прибереги свое ораторское мастерство для памфлетов. Наши отношения с Ламбертом — это сугубо личное. И война — не выход из положения. Вы с братом хоть на секунду задумались о том, что будет, если вы начнете войну и выиграете ее?

— Мы прекратим «очистки» земель. Мы вернем людям по праву принадлежащие им дома.

— Ну а в более отдаленной перспективе? Ты готов создать суверенное правительство? Готов компенсировать потерю рынков сбыта и производственных мощностей в результате разрыва связей с Англией? А если ты проиграешь — что вероятнее всего, англичане уничтожат тебя так же, как и моего предка при Карле Стюарте. Он поплатился жизнью. А я лишусь своей страны, лишусь дома. Но сейчас англичане будут еще более жестоки. Предположим, тебе удастся сбежать и найти убежище в Дании или в Голландии. Но сможешь ли ты жить дальше, зная, что оставил после себя смерть и разрушения? Выдержит твоя совесть такое? Моя — нет.

Дикон сжал руку в кулак.

— Во мне бурлит праведный гнев, Тайболд. Мы с Робби не успокоимся, пока не отомстим. Многие последуют за нами. И число их существенно возрастет, если ты поможешь.

— Я не могу.

Дикон в сердцах опрокинул стул.

— Уж кем-кем, а трусом тебя не назовешь, — с горечью произнес он.

Айден часто задавался вопросом: как человеку понять, смел ли он? Последние семь лет он испытывал себя, но ответа так и не нашел.

Какое-то время двое мужчин пристально смотрели друг на друга, пока дружеские чувства, почти равносильные братским, не взяли верх. Дикон извинился:

— Знаю, ты храбрее многих. — Он поднял опрокинутый стул. — Я действительно бываю порой слишком вспыльчив. — Он сделал паузу. — Сейчас в клане твоем все благополучно, он процветает. Но учти, Тайболд, нельзя быть слугой двух господ. Настанет час, когда тебе придется выбирать.

— Когда нужно будет, я сделаю свой выбор, — серьезно сказал Айден.

И момент близился, он чувствовал это. Дикон был прав. Он восстановил свое родовое поместье. Но всего одно неверное решение — и оно снова может быть разрушено.

Тяжесть эта вдруг стала для него непосильной. Он направился к лестнице.

— Я пошел спать. Увидимся утром.

Он не стал дожидаться ответа. Дикон останется спать в большом зале, так он всегда делал. Он постоянно жил в страхе, что из-за их с братом повстанческой деятельности англичане могут в любой момент прийти за ним. Он всегда был готов бежать. Однажды Дикон признался: больше всего он боится того, что англичане вытащат его прямиком из постели. Он считал это унизительным.

Не будь Айден таким осторожным, его преследовали бы те же страхи. Хотя было время, когда в нем, так же как и в Диконе, бушевало пламя. Но он направил свою энергию в мирное русло — строил, охотился, волочился за женщинами.

И хотя ему по-прежнему нравились эти три занятия, он все чаще находил покой, лежа в ванной с хорошей книгой.

Поднимаясь по ступенькам, он понял, что меняется. Неугомонный молодой самец уступал место более зрелому мужчине, который все больше задумывался о смысле жизни и о своем месте в этом мире.

Погруженный в свои мысли, он прошел по коридору, слегка замедляя шаг возле комнаты для гостей. Энн наверняка уже крепко спала.

Он тряхнул головой. Он любил сестру, но она слишком часто пыталась подчинить его своей воле. Правда, последняя ее выходка оказалась из ряда вон выходящей. Он обязательно позаботится о том, чтобы Энн от этого не пострадала и получила хорошую материальную компенсацию, достаточно большую, чтобы успокоить его совесть.

Но в то же время он невольно восхищался чутьем Альпины при выборе претендентки. У Энн был характер. Для кого-то она станет хорошей женой. Для кого-то, но не для него.

С этой мыслью он вошел к себе в комнату. Открыв дверь, он тут же увидел, что возле камина для него приготовлена ванна. Вода, наверное, уже успела остыть, но Айдена это не волновало.

Он быстро разделся и залез внутрь. Он потратил добрую часть своего состояния на ремонт родового замка и увеличение достатка членов клана… Но ванны и французское мыло были его маленькими слабостями еще с лондонских времен, от них он отказаться не мог. Он испытывал чувственное наслаждение, когда густая бархатистая пена касалась его тела. Даже при самой жесткой экономии он не мог довольствоваться мылом домашнего изготовления.

Он был удивлен, обнаружив, что мыло уже мокрое. Он берег его как зеницу ока, и перспектива пользоваться одним куском мыла на двоих с Норвалом его совсем не прельщала. Утром в разговоре со слугой он обязательно поднимет этот вопрос.

Он полностью смыл с себя синюю краску и потянулся за полотенцем, которое всегда висело на стуле возле ванны. Но его там не оказалось.

Айден тихонько выругался. Да что это нашло на Норвала? Сколько бы ни выпил, он никогда не забывал о деталях, сопровождавших ритуал купания.

Поднявшись на ноги, Айден подобрал валявшуюся неподалеку рубашку и насухо ею вытерся. После чего повесил ее сушиться на стул.

Утром он Норвала прикончит. А прямо сейчас ему хотелось спать. Он сделал два шага и упал лицом вниз на разворошенные шкуры. В готовом отойти ко сну мозгу пронеслась мысль: «Было бы неплохо, если б простыни менялись почаще, да и постель желательно бы застилать каждый день».

Он пошарил вокруг себя в поисках простыни, чтобы в нее завернуться, и обнаружил, что он не один. В постели был еще кто-то.

На один ужасающий миг он предположил, что это может быть Рой.

Он перекатился на другой бок и уткнулся взглядом в серые, как море, глаза.

— Энн?

Она сдавленно сглотнула и кивнула.

Айден в мгновение ока спрыгнул с кровати, выдергивая из вороха мехов рыжую лисью шкуру, чтобы приличия ради прикрыться ею ниже пояса.

— Что за черт?

Энн резко села на кровати. На ней была длинная белая хлопчатобумажная сорочка от шеи до пят — именно так он представлял благовоспитанную юную леди, а не просто девственницу, готовящуюся ко сну. Ее мягкие прямые волосы были расчесаны до блеска и заплетены сзади в аккуратную косу. Это выглядело куда более эротично, чем, если бы она просто была обнаженной.

— Я не хотела вас напугать, — произнесла она, затаив дыхание.

— Что вы здесь делаете? — строго спросил он, поплотнее запахивая на бедрах лисью шкуру, втайне надеясь, что она не заметит его возбуждения.

Он напомнил себе, что она совсем еще невинна, невинна, невинна… Можно даже сказать, наивна.

И крайне соблазнительна.

И становилось все мучительнее находиться в столь опасной близости от нее.

— Это наша первая брачная ночь, — произнесла она своим бархатистым грудным голосом.

Айден чуть не взвыл от неожиданного прилива крови, который вызвали в нем ее слова. Он боролся с искушением опрокинуть ее на кровать и не отпускать до следующего воскресенья.

— Ты сама не ведаешь, что творишь, — надменно заявил он.

Это было довольно глупо с его стороны. Его тело с радостью бы показало ей, что нужно делать, но есть же у него сила воли, черт побери!

Она встала на колени, во всем облике ее читалась мольба.

— Мне было велено делать все, что вы пожелаете.

Такое заявление, будто от наложницы в гареме, изрядно пошатнуло его силу воли.

Что было в этой Энн такого, что так сильно его влекло?

Он знал женщин и покрасивее, и уж точно куда более искушенных. Если он сейчас ее «опрокинет», она на всю жизнь останется ярмом у него на шее. И он не дразнил ее, говоря о том, что хотел бы испытать в своей жизни настоящую любовь. Пока это чувство было ему неведомо, но сама мысль об этом будоражила его романтичную натуру.

К тому же он был уже взрослым самостоятельным мужчиной. Он не нуждался в том, чтобы сестра сводничала и сама выбирала ему жену! Особенно такую своенравную и непослушную, с глазами, взгляду которых он не мог противостоять. Несмотря на все ее упрямство, было в ней что-то хрупкое. И это рождало в нем желание защищать ее и оберегать.

Лучшей его защитой в этой ситуации было отступление, и Айден стал пятиться назад к ванне. Будь вода в ней похолоднее, он бы без долгих раздумий в нее запрыгнул. Примерно так и получилось, когда он, пятясь, задел ногой бортик ванной и его драгоценное мыло плюхнулось в воду.

Айден только рад был этой паузе. Но стоило ему опустить руку в ванну за мылом, как его внезапно осенило:

— Вы пользовались моим мылом!

Она скривилась так, словно, забираясь к нему в постель, ожидала какого угодно развития событий. Но уж точно не обвинения в краже мыла.

— Да, купаясь, я действительно им воспользовалась, — призналась она. — Думала, вы не станете возражать.

— Вы купались в той же воде, что и я? И вытирались моим полотенцем? Так это вы взяли мое полотенце?

— Э-э-э, да. Это все действительно сделала я. А что, прикажете мне мокрой расхаживать по комнате?

Воображение тут же нарисовало ему эту картину, да так, что у него подкосились ноги. Он поспешно сел на стул, сложив руки на коленях. Она его за мужчину, что ли, не считает?

Или она куда мудрее и опытнее, чем ему кажется?

— Я расстелила полотенце у камина, чтобы оно высохло, — сказала она. — А то к тому времени, когда вы закончили бы купаться, оно бы все еще оставалось мокрым.

Он повернул голову. Конечно же, полотенце находилось там, где она сказала, — на расстоянии вытянутой руки от ванны. Он просто его не заметил.

— И пока вы купались, я не подглядывала, — заверила его она.

Лицо ее сделалось свекольно-красным, и он понял, что она само целомудрие и непорочность. Никакие женские уловки не способны были вызвать такой жгучий румянец — только природная стыдливость. Он ненавидел это слово.

Айден испустил вздох, словно признавая свое поражение.

— Энн, на своем веку я повидал множество надоедливых, пустоголовых людей, но вы — это что-то. Вы действительно смогли бы меня уломать, если б я вам это позволил. — И он решительно добавил: — Но я этого делать не стану.

Он встал, снова способный более-менее контролировать свое тело.

— Я всего лишь хочу консумировать этот брак, — упрямо повторила она. — Я хочу выполнить свою часть соглашения.

— Это соглашение вы заключали с Альпиной. Вот с ней и консумируйте этот брак.

Она нахмурилась.

— Я этого сделать не могу.

Но прежде чем он успел отпустить какое-нибудь язвительное замечание на этот счет, она легла на спину и вытянулась во весь рост. Из-под длинной сорочки, прикрывавшей ее до самых лодыжек, торчали только голые ступни.

— Я закрою глаза. И не издам ни звука. Пожалуйста, постарайтесь сделать это как можно быстрее.

При виде того, как она обреченно раскинулась на звериных шкурах с закрытыми глазами, Айден стал понемногу обретать утраченное равновесие. Он приблизился к ней. Глаза она не открыла, но напряглась всем телом, ожидая резкого вторжения.

Секунду Айден стоял молча. А потом поддался соблазну. Он наклонился над Энн и пощекотал ее пятку.

Такого она не ожидала. К тому же она очень боялась щекотки. Энн буквально подскочила на кровати.

— Что вы делаете?! — воскликнула она.

— Пересчитываю пальцы у вас на ногах, — невозмутимо ответил он. — Знаете, сколько маленьких свинок пошло на рынок?

— Вы что, сумасшедший?

— Говорят, что да, — ответил он и рассмеялся.

Она рассмеялась тоже, и это его чуть не сгубило. У Энн был счастливый, звенящий, как колокольчик, смех.

Это возбуждало еще больше, чем все, что она делала раньше.

Айден решил, что пора брать ситуацию в свои руки, потому как иначе он просто сойдет с ума, если дальше все будет продолжаться в том же духе. Он подхватил ее за ноги, перекинул через плечо и понес к выходу.

— Стойте! Что вы делаете? — воскликнула она.

— Несу вас в вашу комнату. На любой вопрос, который может у вас возникнуть, отвечаю сразу: нет! Нет, мы не будем консумировать этот брак. Нет, вы не остаетесь. Нет, я не собираюсь больше мириться со всякими глупостями, исходящими от вас или от кого-либо другого.

Он пинком распахнул дверь в комнату и бросил свою ношу на кровать.

— Спокойной ночи, Энн.

Но стоило ему развернуться к ней спиной, как она схватила его за край лисьей шкуры.

— Нет, пожалуйста, вы не можете так просто уйти.

Это было не самым удачным шагом с ее стороны. Он слишком хорошо осознавал, что у нее под ночной сорочкой ничего нет. И хотя мозг его был против, остальные части тела оказались не так послушны и сознательны. И он не стремился предстать перед ней во всей красе. Если она узнает, какое воздействие оказывает на него, то сможет вертеть им, как захочет.

Он крепче сжал мех.

— Пустите, Энн.

— Умоляю, вы не можете отправить меня назад! — Она снова потянула за край шкуры.

Он дернул мех на себя.

— Обещаю, вы получите хорошее вознаграждение.

Она, наконец, отпустила шкуру.

— Вы не понимаете! Я не могу вернуться. Мне просто некуда возвращаться. Некуда!

На глазах ее выступили слезы, и он был повержен.

Айден не мог смотреть, как женщина плачет. Его это буквально раздирало на части. Он никогда не знал, что делать в подобных случаях.

— Ну же, Энн, не расстраивайтесь вы так…

— Не буду! — пообещала она. По щеке скатилась одинокая слеза. Она яростно ее смахнула. — Я не буду плакать. Не буду. — Но следом за ней скатились еще три, будто уличая ее во лжи.

Она отвернулась от него и уставилась в стенку.

Айден должен был тут же выйти за дверь. Он должен был оставить это без внимания. Но не стал. Просто не смог. Вместо этого он присел к ней на кровать и протянул ей краешек простыни.

— Вот, возьмите.

Она помотала головой, отказываясь от его помощи.

— Энн… Все не так плохо. В Англии вы найдете того единственного, кто сделает вас счастливой. А ваши родители вполне будут удовлетворены выплаченной вам неустойкой…

— Мои родители погибли. — Слова ее повисли в воздухе. Она взглянула на него через плечо, глаза ее уже успели высохнуть. — Я сирота. Раньше я жила у дяди и тети. Они не пустят меня обратно к себе.

Айден чувствовал себя ужасно, и, наверное, это как-то отразилось на его лице, потому что она сказала:

— Только не надо меня жалеть. Я и так добрую часть жизни пробыла «бедной маленькой Энн». Жалость от вас мне нужна меньше всего.

Она перевернулась на другой бок, лицом к нему.

— Айден, из меня получится хорошая жена. Может, я и не в вашем вкусе, но вы тоже не тот, о ком я мечтала.

— Чем же я плох? — спросил он, задетый ее словами.

— Ничем… за исключением разве того, что у вас специфический характер. Никогда еще я не встречала настолько необычного человека. — Она сделала паузу. — А чем я вам не угодила?

— Ничем… за исключением того, что жена мне не нужна. Особенно такая, которая врывается в мою жизнь и ставит мой мир с ног на голову.

— Я не хотела, — призналась она. — Будь я красавицей или имей моя семья хорошие связи, меня бы здесь не было. Я и так целых два сезона выходила в свет. Но мной так никто и не заинтересовался. Ни приданого, ни связей. Да, у меня неплохой характер, хорошее воспитание, но большинство мужчин может найти и получше. Если бы я не вышла за вас, дядя пристроил бы меня компаньонкой. Я бы не смогла жить, подчиняясь прихотям какой-то старой девы. Уж лучше быть заживо похороненной.

— Энн… — Он не знал, что сказать. А говорить банальности у него язык не поворачивался.

Она подняла на него глаза.

— Я хочу мужа, детей и собственный дом. Сегодня, когда вы сказали, что мы едем домой, я испытала такую тоску, что даже страшно стало. А потом мы приехали в Кельвин, и я поняла, что не видела места красивее.

— В большом зале вы выразились несколько иначе.

Его меткое замечание неожиданно вызвало у нее смех.

— Да уж, там настоящий ужас.

— Точно, — согласился он и тоже не смог сдержать улыбку.

Но тут ее улыбка померкла.

— Не прогоняйте меня. Даже с вашими деньгами мои родственники сочтут меня неудачницей. Я буду делать все, что пожелаете. Я даже готова спать в постели со вшами. Мне некуда возвращаться. Вы даже не представляете, каково это.

Айден посмотрел в ее полные мольбы глаза и хотел сказать, что уж он-то как раз знает. Живя в Англии, он постоянно чувствовал себя там чужим. Только приехав в Кельвин, он понял: вот оно, то место, которое он искал всю жизнь.

Он встал с кровати. Она поднялась вместе с ним.

— Так вы все-таки отошлете меня назад?

— Не знаю, — честно ответил он.

Дикон был прав: он не мог контрабандой ввозить датский порох для повстанцев, пока в замке находился человек из Англии.

Но отправить ее назад к Альпине он уже тоже не мог. Он махнул рукой на дверь.

— Поспите лучше в моей кровати. Я не хочу, чтобы наутро вы чесались, словно одна из моих гончих.

— То есть я могу остаться? — с надеждой спросила она.

Он не готов был ей этого обещать.

Она порывисто вскочила и поцеловала его в щеку. Наверное, это был самый невинный поцелуй из тех, что ему приходилось получать от женщины за последние десять лет и в ближайшие десять лет тоже. Но ее глаза снова сияли, и они оба испытали некоторую неловкость.

— Только не плачьте, — предупредил он ее. — Не выношу плачущих женщин.

— Я никогда больше не заплачу, — заверила его она и робко проследовала за ним в коридор.

Он отвел ее в свою спальню, где поднял соболью накидку.

Она потопталась на месте в нерешительности.

— Эти все меха — ваши охотничьи трофеи?

Он отрицательно помотал головой.

— Часть из них подарили мне датчане и другие купцы. Некоторые принесли мне как дань. Сам же я охочусь только ради пищи.

— Сдается мне, раньше вы говорили, что ходите на охоту только из спортивного интереса.

— Спортивный интерес в этом тоже есть.

— Он заключается в том, чтобы раскрашивать лицо синей краской? — мягко поддразнила она его. — Вы действительно разрешите мне остаться здесь, если я захочу?

— Это мы еще обсудим. — Он направился к двери. — На сегодняшнюю ночь комната ваша.

Вся ее робость испарилась.

— Спокойной ночи, — радостно пожелала она ему. Такое явное облегчение от того, что он уходит, задело его мужское самолюбие. Буквально пару минут назад она умоляла его остаться, а теперь радуется, что будет спать одна.

— Комната вашу только на эту ночь, — намеренно подчеркнул он.

Она безмятежно улыбнулась.

— Доброй ночи, Айден.

У самой двери он задержался, чтобы напоследок еще раз на нее взглянуть.

Она все еще стояла у его кровати — такая чистая, милая и явно обрадованная тем, что ей удалось спастись от его лап. Ох уж эти женщины!

Он перекинул соболью накидку через плечо и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Внизу перед камином сидел Дикон и с наслаждением курил трубку. Он развалился на двух стульях — его обычное место для сна.

Дикон окинул скептическим взглядом лисью набедренную повязку Айдена и сказал:

— Тайболд, раньше я охотно следовал твоим средневековым идеям, но что бы ни было на этот раз, в подобном виде я ходить не собираюсь.

Айден улегся у огня и завернулся в соболий мех.

— Это не костюм. В моей кровати сейчас она.

— Хм, я с самого начала разгадал ее замысел.

Дикон выбил трубку. Пепел полетел на пол, едва не угодив Айдену на голову. Он собрался было возмутиться, но передумал.

— Итак, утром она уезжает, — уточнил Дикон, словно опасаясь, будто могло случиться нечто такое, что поменяло бы планы Айдена.

И действительно случилось.

— Посмотрим.

Дикон даже, подскочил.

— Но Тайболд…

— Это не обсуждается, Дикон. Сказал «посмотрим» — значит, посмотрим.

Друг хотел сказать что-то еще, но Айден ему не позволил, переместившись ближе к огню. От его ситника действительно разило псиной. Кроме того, на полу было достаточно холодно. Ковры бы здесь подошли больше. Но ему не требовалось женское руководство, чтобы прийти к таким выводам.

Айден закрыл глаза, уверенный, что заснет моментально. Энн основательно его вымотала.

Неожиданно его озарила идея. Возможно, он и был слеплен не из того теста, чтобы силой заставить Энн уехать, но что если она сама этого захочет? Если она решит, что жизнь горцев слишком сложна и тяжела, и будет с нетерпением ждать возвращения в Лондон?

Он еще раз понюхал ситник, и у него зародился план, как можно этого добиться.

Заснул он с улыбкой на лице.

Энн зарылась в густые теплые меха. Ей снилось, будто она катается на летающей лошади.

Поэтому для нее стало полной неожиданностью, когда эта чудесная лошадь вдруг сбросила ее с себя…

…И она приземлилась прямо на попу в ворохе простынь и мехов. Она изумленно огляделась и поняла, что это не сон. Кто-то вышвырнул ее из постели.

— Доброе утро, жена.

Над матрасом виднелось ухмыляющееся лицо ее мужа. Он отпустил матрас, и тот упал на место.

— Почему вы меня разбудили? — пролепетала она.

— Не могу же я допустить, чтобы вы спали до полудня, не так ли? — учтиво поинтересовался он. Он обошел кровать, чтобы помочь ей встать. — Вы же не в состоянии управлять хозяйством, не вставая с постели.

— Что вы хотите, чтобы я сделала?

Глаза закрывались сами собой, но она понимала, что он полностью одет и на этот раз не в килт. На нем были обтягивающие бриджи и белая рубашка, но без галстука. Кроме того, он успел побриться и заплести волосы в аккуратную косичку.

Он выглядел привлекательно. Чертовски привлекательно, как сказали бы ее кузины.

— А вы знаете, что все в Лондоне сейчас коротко стригутся? — неизвестно зачем заметила она.

— Я прекрасно это знаю, но я не гонюсь за модой. А вообще я голоден. Вам лучше пойти на кухню и дать Рою все необходимые указания.

— А сам он не знает, что нужно делать?

Айден изобразил на лице удивление.

— Но ведь вы хозяйка замка. И он нуждается в вашем руководстве. После этого вы можете позаботиться о том, чтобы убрали весь тот беспорядок, который гак возмутил вас вчера. Еще имеются кое-какие нестиранные вещи. Норвал иногда забывает вовремя относить их в прачечную. Кроме того, некоторые вещи порваны, я хотел бы, чтобы вы и этим занялись. Ну и кое-что еще нужно заштопать. В общем, сами разберетесь на месте.

— Вы хотите, чтобы я занялась штопкой? — переспросила она, еще до конца не проснувшись.

— Вы ведь знаете, как пользоваться ниткой и иголкой?

Энн кивнула.

— Тогда да, хочу. — Он развернулся и направился к выходу. Но у самой двери остановился. — Ах да, чуть не забыл! Я пригласил Фанга Мовата сходить со мной на другую сторону Вика посмотреть овец. Он берет с собой сыновей — они все будут здесь к завтраку, — он прикинул в уме, — примерно через десять минут.

После чего он круто развернулся и вышел за дверь.

— Десять минут? — пискнула Энн.

Из-за двери снова показалась голова Айдена.

— У Фанга девять сыновей, и все они будут здесь. Они любят, чтобы в их тарелках лежало по хорошему куску как следует прожаренной баранины.

Энн думала, что вот-вот потеряет сознание.

— Тринадцать человек к завтраку?

Она лихорадочно стала искать свою сумку с одеждой в ворохе простыней, покрывал, мехов.

Глава 6

Энн искала те шпильки, которые у нее имелись, но они, скорее всего, потерялись во время крушения кареты. Это было крайне неудачно. Она хотела заколоть волосы в высокую прическу и чинно спуститься по лестнице, как подобает графине.

Вместо этого она завязала волосы на затылке голубой лентой, спешно накинула через голову муслиновое платье цвета морской волны, отороченное тесьмой, и побежала на кухню. Очутившись там, она обнаружила, что Айден не шутил. Комната была полна мужчин. Голодных мужчин. Они нетерпеливо ходили кругами, как это делают мужчины, когда пора есть, а их не кормят.

Она узнала Фанга Мовата. Седоволосый и представительный, он стоял в окружении, казалось, целой армии рослых, крепких, симпатичных парней. Его сыновьям было от одиннадцати до двадцати с небольшим лет, и у каждого были рыжие волосы всевозможных оттенков.

Собаки тоже оказались тут как тут — они сновали между ног людей в надежде, что их подкормят или хотя бы дружески потреплют по холке. Самая маленькая собачонка, завидев Энн, тут же бросилась к ней, виляя хвостом так энергично, что извивалось все ее тело.

Айден повысил голос, чтобы привлечь всеобщее внимание:

— Слушайте все, это Энн, моя графиня. Она позаботится о том, чтобы нам подали завтрак. Не так ли, дорогая?

Дорогая? Энн пристально вгляделась в его красивое улыбающееся лицо, и ей стало ясно: он что-то задумал. Просто она еще не знала, что именно.

— Я переговорю с поваром.

— Хорошо, потому что Фанг и его ребята буквально умирают от голода.

Тут сам Фанг вышел вперед.

— Доброе утро, леди Тайболд, — почтительно поприветствовал он ее, снимая шляпу. — Спасибо, что пригласили меня с моими парнями на завтрак, особенно вот так неожиданно. Моя Бонни хоть передохнет. У нее и так уйма времени уходит, чтобы раз за разом готовить на всю орду.

В ответ Энн только улыбнулась. Вот она и раскусила хитрость Айдена. Неужели он думал, что она в обморок упадет или истерику устроит? Или вообще потребует, чтобы ее отвезли назад в Лондон?

Она покажет ему, на что способна. Она устроит такой завтрак, какого у Фаша Мовата в жизни еще не было. Но сначала…

— Айден — Она подошла к нему вплотную и шепнула на ухо: — Где здесь кухня?

О, как он это любил! Его глаза блестели в предвкушении.

— Давайте я вам покажу. — Он взял ее за руку и повел через комнату в боковой коридор. Они вышли через дверь на небольшую лестничную площадку, за которой находилась кухня.

Айден один раз стукнул кулаком и толкнул дверь.

— Рой, а ну пошевеливайся. Хозяйка пришла.

Энн поперхнулась, увидев, в каком состоянии пребывает кухня. Если в большом зале, по ее мнению, царил беспорядок, то кухня превосходила его в этом смысле раз в сто.

В воздухе пахло луком, а также дюжиной других всевозможных запахов — некоторые из них были приятными, а некоторые определенно нет. Она зажала нос и в ужасе огляделась по сторонам. Повсюду возвышались горы грязной посуды. К столу была прислонена оленья нога, подобно отставленной в сторону трости. На полу уже успела образоваться лужица от стекающей с мяса крови.

Но хуже всего оказался повар. На Рое была грязная рубаха и кальсоны, в которых он спал прошлой ночью. При дневном свете четко виднелись пятна крови и еще чего угодно. Ноги его по-прежнему оставались босыми, а волосы показались даже более сальными, если такое вообще возможно. Он глядел на них со своего места за разделочным столом.

— Зачем вы ее сюда притащили, лэрд? — грубо спросил Рой.

— Рой, это моя жена, — спокойно пояснил Айден. — Она здесь, чтобы тобой руководить.

— Не надо мной руководить, — заявил он, немного картавя.

— Но она хозяйка в этом поместье, поэтому должна отвечать за кухню.

— Я управлялся на этой кухне еще до вашего появления, лэрд. И за все это время никогда не нуждался ни в чьем руководстве.

— Понимаю, — успокаивающе сказал Айден. — Но теперь с нами эта милая дама. Из самого Лондона. Ей явно захочется что-то здесь улучшить.

Рой поднял тяжелый секач и с грохотом обрушил его на тушку кролика, которую как раз разделывал. Одним ударом он начисто отрубил зайцу лапу.

— Советы английские нам тут не нужны.

— О нет, Рой, она будет давать не советы, — поспешно заверил повара ее муж, — а указания.

Глаза повара сузились.

— Указания по поводу чего?

Айден повернулся к Энн с таким видом, будто хотел узнать ее мнение, но на деле же ответил за нее сам.

— По поводу всего, что сочтет нужным, — с легкостью заявил он. — Хорошего утра, женушка. Но долго не копайтесь. Сыновья Фанга голодны.

Не успела она что-либо сказать, как он уже скрылся за дверью.

Рой перевел в ее сторону свои маленькие, блестящие, как бусинки, глаза.

— Я заправляю на этой кухне с тех самых пор, когда достаточно подрос, чтобы встать за эту колоду для рубки мяса. — Для пущей убедительности он отрубил еще одну заячью лапу. — Нет ничего такого, чему бы вы смогли меня научить.

Энн попыталась унять разъяренного повара.

— Я не собираюсь ничему вас учить. — На самом же деле она хотела, чтобы кухня содержалась в чистоте, но решила пока эту тему не затрагивать. — Продолжайте заниматься тем, чем занимались, а я посмотрю.

— Зачем?

Она запнулась, подбирая слова, после чего сделала судорожный вдох:

— Хочу чему-нибудь у вас научиться.

Он недоверчиво хмыкнул, тем самым, давая понять; она может делать что хочет, при условии что не будет путаться у него под ногами. Он продолжил разрубать тушку на части, бросая кусочки в котелок с бурлящей водой.

Энн начинала беспокоиться. Чтобы обслужить такое количество гостей, им понадобится помощь.

— Можно позвать Норвала?

Рой к тому времени уже отложил разделочный нож и теперь орудовал большой деревянной ложкой. Ею он указал в угол кухни.

Энн посмотрела в том направлении и увидела Норвала, спящего на мешках с мукой. Старик был без сознания. Она хорошенько потрясла его, пытаясь привести в чувство, но безуспешно. Она отвесила ему пару пощечин, и снова безрезультатно. Она даже приподняла ему веко. Однако он все равно не проснулся.

— Он что, мертв? — спросила она у Роя.

Вместо ответа тот взял миску с водой и выплеснул ee содержимое на Норвала, при этом попав и на Энн тоже.

— Что? Что? Что такое? — бессвязно залепетал старый слуга.

Решив подставить другую щеку и терпеливо снести наглость Роя, она тихо, но твердо сказала Норвалу:

— У нас гости, и вам нужно их обслужить.

Старик кое-как дополз до стула и, только опершись на него, смог подняться. Колени его громко хрустнули, так что Энн даже начала переживать.

— Что нужно сделать? — переспросил он, глаза его были полузакрыты. Он явно еще не отошел после вчерашней пьянки.

— Нужно помыть тарелки и ложки, — сказала она. — Принесите воду.

— Не нужно ничего мыть, — возразил Рой, кивая на груду грязной посуды. — Вон там стоит коробка с песком. Еда на тарелках уже засохла, так что нужно просто потереть их песком, и остатки сами отвалятся.

Энн никогда прежде ничего подобного не слышала, но Норвалу, по всей видимости, это было не впервой. Он явно прибегал к этому способу регулярно. С трудом переставляя ноги, он подошел к тарелкам и принялся их «чистить». Наблюдая за тем, как Норвал трет тарелку за тарелкой одной и той же горсткой песка, Энн решила, что метод Роя ей определенно не нравится.

У нее начисто пропал аппетит, особенно после того, как Рой зачерпнул ложкой суп прямо из кастрюли и отхлебнул.

Она решила отвлечься от созерцания Роя и оглядеться по сторонам. Она знала о кухне все, что было необходимо. До того как поселиться у тетушки Мэйв и дядюшки Роберта, она жила у дальних родственников, которые обращались с ней почти как с прислугой. Мама научила ее азам кулинарии, впоследствии эти умения были отточены на кухне кузины Джен. Энн знала, как печь хлеб, и то, что буханки нужно заготавливать с самого утра… хотя здесь она не видела ни одной.

— Вы сегодня думаете печь хлеб? — спросила она у Роя.

Он не обратил на нее ни малейшего внимания. Норвал же тем временем принялся выставлять миски на большой деревянный поднос.

Наглость Роя начинала выводить Энн из себя. Кроме того, она знала, что не может вот так спустить ему это с рук, особенно на глазах у другого слуги.

Она подошла к разделочной колоде, на которой Рой обрубал хвостики у репы.

— Я спросила, печете ли вы сегодня хлеб?

Верхняя губа повара насмешливо искривилась.

— Ни к чему. Лэрд сейчас уезжает.

— Но я-то остаюсь. Более того, вечером он все равно вернется, и его нужно будет чем-то кормить.

— Он не захочет хлеба, — ответил Рой. — По вечерам он скорее пьет, чем ест. Эль заменяет ему ужин.

После чего он развернулся к ней спиной. Если б только она могла заставить его в мгновение ока испариться! Но этому не суждено было произойти. Она обошла разделочную колоду и встала с его стороны.

— Рой, я хочу, чтобы вы испекли хлеб.

Норвал даже перестал чистить посуду, не желая ничего пропустить. И Энн, и Рой прекрасно знали, что за ними наблюдают. Хорошо вышколенный слуга молча выполнил бы ее требование.

Но к Рою это не относилось.

Его поросячьи глазки ощупали ее с головы до пят с таким бесстыдством, что Энн почувствовала, как у нее кровь прилила к щекам.

После чего он издал булькающий звук и харкнул прямо в гуляш.

Энн остолбенела. Она перевела взгляд с плевка, застывшего среди кусочков мяса на ухмыляющееся лицо пoвара.

— Хотите, чтобы я сделал это снова? — поинтересовался он почти любезно.

Красная мгла затуманила ее разум.

— Ты самое мерзкое существо из всех, что я видела, — процедила она.

Ее слова никак на него не подействовали, пока она не взяла в руки разделочный нож. Что такое? Или он решил, что кроме него тут никто не умеет пользоваться секачом?

— Пошел вон из моей кухни, — произнесла она изменившимся до неузнаваемости голосом.

Теперь уже Рою было не до смеха.

— Ну же, миледи, лучше положите нож.

Вместо этого она взмахнула секачом, разрезав воздух буквально в дюйме от его живота.

— И не подумаю, пока не уберешься отсюда.

Она с глухим ударом обрушила нож на разделочную колоду, разрубив репу точно на две половинки.

Когда она повернулась в его сторону, чтобы пригрозить снова, Рой уже пятился к двери. Энн пошла за ним:

— И не возвращайся, пока в тебе не появится хоть немного уважения, — велела она, с грохотом захлопывая за ним дверь для пущей убедительности.

Краем глаза она заметила, что он побежал по направлению к большому залу. Она знала людей такого типа.

Наверняка он сейчас поплачется Айдену, причем выставит ее виноватой.

— Раскладывай мясо по тарелкам, — обратилась она к Норвалу.

Старика практически трясло. Ей пришлось положить секач на стол, прежде чем он смог сделать хоть шаг, зато после этого он развил просто невиданную скорость и показал небывалое умение. Он в мгновение ока наполнил тринадцать мисок еще кипящим гуляшом. Она бы никогда не поверила, что он сможет так энергично подхватить груженый мисками поднос.

— Пойдем, — скомандовала Энн и повела его в большой зал.

Все было именно так, как она и предполагала. Мужчины сидела за столом и с нетерпением ждали завтрака, а Рой тем временем рассказывал во всеуслышание, что она совершенно свихнулась. Колени его до сих пор дрожали.

Поэтому она постаралась, входя в зал, всем своим видом олицетворять саму любезность.

— Готовы приступить к завтраку? — мило поинтересовалась она. И, не дожидаясь ответа, подала Норвалу знак, чтобы тот расставлял миски.

— Рой только что поведал нам весьма занимательную историю, миледи, — сказал Айден.

Энн взглянула на повара, который вмиг сделался мертвенно-бледным. После чего она улыбнулась мужу:

— Неужели? Ну и как, правдоподобно?

Краем глаза она заметила, что Дикон уже уплетает еду за обе щеки.

Большей радости нельзя было и желать.

Айден даже слегка подался вперед, глаза его горели от любопытства.

— Он тут рассказывал, будто вы ему угрожали его же секачом.

— Так оно и было.

Фанг с сыновьями жадно поедали гуляш. Попробовали его все, кроме Айдена. Черт! Но она больше не могла откладывать решающий удар.

— А он не объяснил вам почему?

— Он сказал лишь, что вы не в себе.

— Да, я действительно была в ярости, — признала она. — Особенно после того, как он плюнул в гуляш, который вы все сейчас едите.

В этот момент она не сводила глаз с Дикона, который как раз сидел с набитым ртом. От неожиданности у него отвисла челюсть, что принесло ей чувство глубокого удовлетворения, она даже захотела сплясать джигу!

Ложки попадали на стол. Сыновья Фанга дружно выплюнули непроглоченную пищу назад в миски. Собак, которые выпрашивали подачки под столом, этот поступок прямо-таки возмутил.

Фанг встал.

— Это правда? — строго спросил он у Роя.

Рой был готов взорваться. Он бросил умоляющий взгляд на Норвала, который поспешил ретироваться, чтобы тоже не попасть под горячую руку.

— В этом ничего такого нет, — залепетал Рой дрожащим голосом. — Все повара так делают.

Мужчины за столом какое-то время сидели, потрясенно на него уставившись. Лица у них были такие, словно их вот-вот стошнит. Тогда встал старший сын Фанга и воскликнул:

— Парни, мы ведь его теперь так просто не отпустим? Стоит окунуть его разок мордой в сортир!

Слова его были встречены гулом одобрения, и не успела Энн понять, что происходит, как ребята Мовата перепрыгнули через стол, чтобы отрезать дорогу Рою, собравшемуся уносить ноги. Он ринулся было к кухонной двери, но Дикон успел его перехватить, и злополучного повара подняли на руках и понесли к главному выходу.

Энн молча стояла и наблюдала за толпой парней, мужчин и лающих, переполошенных собак. Все случилось так быстро…

Она повернулась к возвышению. Стол был перевернут. Повсюду валялись миски и гуляш. Несколько собак задержались, чтобы отведать небывало щедрою угощения.

А еще там был Айден. Он как сидел на своем стуле до поднявшегося в зале переполоха, так и остался на нем. Он наблюдал за ней.

— Ну что, теперь вы довольны? Не ожидала такой реакции, — призналась она.

Он встал и спустился с возвышения. С грацией кошки он приблизился к ней.

— Хорошая работа, госпожа жена, — произнес он ровным, как шелк, голосом. — Хорошо справилась, ничего не скажешь.

Она ничего не ответила. Теперь она держалась осторожнее, в любой момент ожидая от него подвоха.

Он подошел к ней так близко, что она смогла даже рассмотреть узор на его рубашке. Также она уловила легкий аромат сандалового дерева и цитрусового масла. Она не понаслышке знала о происхождении этого запаха.

Энн постепенно начала узнавать некоторые вещи, которые знать может только жена: как выглядят мускулы на его груди, какой ширины они на руках…

Он приподнял за подбородок ее голову, чтобы заглянуть ей в глаза. У него был красиво очерченный рот. Раньше она этого не замечала. Теперь же не могла глаз от него отвести.

Наконец он заговорил:

— Браво, Энн. Вы очень умны.

— Как думаете, Рой еще вернется?

— Сильно в этом сомневаюсь. А ведь вам еще ужин готовить… — Последнее он произнес с насмешливым сочувствием. Она знала, что он абсолютно уверен, будто эта задача окажется для нее непосильной.

Почти так оно и было. Но чувство гордости не позволило ей выказать свое смятение.

— А к ужину вы не ждете гостей?

Он сделал вид, будто задумался на секунду.

— Нет. Только Хью, Дикон и я.

— Дикону следует держать ухо востро всякий раз, когда он будет садиться за мой стол.

Глаза Айдена блеснули, и он от души рассмеялся.

— Думаю, он хорошо усвоил утренний урок.

Она молча кивнула в ответ. Когда он улыбался и вот так смотрел на нее — с восхищением и оттенком чего-то еще, чего именно, она пока толком не могла разобрать, — ей становилось трудно дышать, не то, что думать.

— Хорошего вам дня, жена, — сказал он и ушел к гостям. Когда он открыл переднюю дверь в альков, снаружи донеслись крики сыновей Фанга:

— …три… четыре! — Дверь за Айденом закрылась. Ей стало даже немного жаль Роя.

Она огляделась по сторонам в поисках Норвала. Им сегодня еще многое предстояло сделать, а слуга, как назло, куда-то исчез. Недовольно хмурясь, она пошла искать его на кухню. Но его и там не было.

Стоя посреди загаженной кухни, Энн поняла, что проиграла. Она бы тут и за неделю не управилась, что уж говорить об одном дне. А ведь помимо этого был еще большой зал, комнаты, стирка, свечи и этот дурацкий тростник.

Этого было достаточно, чтобы заставить ее захотеть вернуться в Лондон.

Но ведь именно этого он и добивался, не так ли?

Дверь на кухню приоткрылась.

— Прошу прощения, миледи, — раздался мягкий женский голос.

Энн обернулась. На пороге столпилась группа женщин с ведрами, тряпками и щетками в руках. Девушка откинула назад выбившуюся прядь.

— Чем могу помочь?

Вперед вышла румяная женщина. Глаза у нее были синими, как небо в ясный день, а волосы рыжими, как ржавчина. Она присела в реверансе.

— Миледи, мы не хотели вам мешать, но мы пришли поприветствовать вас в Кельвине. Меня зовут Бонни Моват. Я мать той толпы ребят, которых вы накормили сегодня утром.

Энн была удивлена, что столь миниатюрная женщина смогла произвести на свет таких здоровых, крепких сыновей. С горьким разочарованием она произнесла:

— Поприветствовать меня? То есть вы не возражаете против того, что я англичанка?

Миссис Моват добродушно рассмеялась.

— Мы все потеряли уже всякую надежду на то, что наш лэрд когда-нибудь женится. Ни один парень в округе, включая и моих оболтусов, не считает своим долгом встать на ноги, завести семью, потому что все как один подражают смелому и отважному лэрду Тайболду. О, не поймите меня неправильно! Он прекрасный человек, таких больше нет… но ему давно нужна жена. Вы оказали нам услугу. Бесценную услугу.

У нее язык не повернулся сказать, что после сегодняшнего ее немедленно отошлют назад в Лондон. Она не готова была признать свое поражение… пока что.

— Благодарю, миссис Моват. Я ценю ваше радушие.

Теперь вперед вышла высокая седовласая женщина.

— Я Кэтлин Кит, — представилась она. — Вы ведь знаете моего сына Хью?

— Да, я с ним уже знакома, — ответила Энн.

Кэтлин улыбнулась с материнской гордостью.

— Я бы тоже хотела, чтобы мой сын женился. Он неплохой парень, но мне пора уже нянчить внуков. — Она представила женщин, стоящих рядом с ней: — Это Мэри Мак-Эван и ее дочь Финелла.

Мэри выглядела почти так же молодо, как и ее дочь, симпатичная рыжеватая блондинка.

Неожиданно Кэтлин сменила тему:

— Как я понимаю, Роя больше нет.

Энн даже не знала, что на это лучше ответить. Были ли эти женщины с ним дружны? Станут ли они винить ее в том» что его постигла такая участь?

— Ну… он…

— Не нужно ничего объяснять, — прервала ее Кэтлин со свойственной ей прямотой. — Хорошо, что мы избавились от него и его ленивой жены. Надеюсь, они добегут до самого Эдинбурга. Но все же вам понадобится кухарка, а Мэри с Финеллой лучшие на всю деревню.

Энн замялась. Айден ничего не говорил о хозяйственных расходах и найме прислуги.

Бонни буквально прочла ее мысли.

— Если лэрд Тайболд может позволить себе тратить столько денег на овец, то пару монет на то, чтобы каждый вечер на его столе появлялся вкусный ужин, он уж как-нибудь выделит.

Она понизила голос:

— В том месяце погиб муж Мэри. Лэрд тогда всячески старался ее поддержать. Я знаю, что он за нее переживал. Он будет только рад, если вы ее наймете.

Энн обвела жестом кухню.

— Не знаю, нужна ли вам такая работа, — обратилась она к Мэри. — Здесь…

Она умолкла и только покачала головой. Она не могла найти подходящих слов, чтобы описать этот бардак.

— Я справлюсь, — заверила ее Мэри. — Здесь нет ничего такого, чего нельзя было бы исправить усердным трудом и щеткой с мылом.

— Что да, то да, — не могла не согласиться с ней Энн. — Но я не уверена, что у нас хватит мыла, чтобы отмыть весь замок.

— Собственно, поэтому мы и здесь, — гордо объявила миссис Кит. — Мы пришли вас поприветствовать и предложить свою помощь. У меня давно уже руки чесались добраться до той мешанины из стеблей и листьев, которой укрыт пол в большом зале и которой так гордится наш хозяин.

— Я бы тоже с удовольствием от нее избавилась, — поддержала ее Энн.

Уголки рта миссис Кит приподнялись в еле заметной улыбке.

— Так давайте же избавимся от нее вместе… пока он не вернулся домой.

— Я не должна пользоваться вашей добротой… — начала было возражать Энн, но тут миссис Моват шикнула на нее:

— Мы отмечаем ваше новоселье, миледи. Если б мы знали, что вы приедете, то заранее навели бы здесь порядок.

— Да, — согласилась миссис Кит. — Мы бы вытеснили этих холостяков вместе с их собаками за стены замка и хорошенько бы отдраили здесь все.

— Да уж, это бы не помешало, — согласилась Энн. — Но все равно работы непочатый край даже для всех нас.

— Ну… — Миссис Моват взяла Энн за руку и повела вперед. — Мы не одни. Пойдемте, миледи, я познакомлю вас с остальными жительницами нашей деревни. Они ждут снаружи.

Миссис Кит подхватила ее под другую руку.

— И все они вооружены ведрами, щетками и мочалками.

— У них хватит мыла, чтобы отскрести каждый кирпичик в этом поросшем грязью месте, — добавила миссис Моват.

Когда Энн вышла наружу, солнце наконец-то выглянуло из-за облаков и у девушки захватило дух. Женщины ее не обманули. На улице ждало около пятнадцати женщин с детьми всех возрастов, чтобы выразить ей свое почтение. Во время представления все имена смешались у нее в голове, но она никогда не забудет их приветливые, теплые улыбки. Каждая из них была особенной и неповторимой.

— Не могу поверить, что все вы настолько великодушны и отзывчивы, — обратилась к ним Энн. — Задача нам предстоит не из легких.

Миссис Моват ободряюще сжала ее руку.

— Ничего страшного. Мы делаем это, потому что вы теперь одна из нас. Хозяйка Кельвина.

На какой-то миг Энн потеряла дар речи. Их радушный прием потряс ее до глубины души. С ней в жизни ничего подобного не случалось.

Она была одной из них.

Миссис Кит взяла бразды правления в свои руки.

— За уборку! — вскричала она, как полководец, ведущим свое войско на сражение, и женщины ринулись вперед.

Глава 7

Поездка к Мак-Кензи за овцами для Айдена оказалась тяжелой. Обычно ему нравилось проводить время в компании сыновей Фанга, хотя на этот раз поехали только четверо самых старших. Их дружеское соперничество и подшучивание друг над другом всегда вызывало у него улыбку. К тому же день для поездки выдался хороший. Казалось, у него были все основания радоваться жизни.

Но он не радовался.

Раньше Томас и Дуглас, старшие братья, ехали с ним рядом. Теперь же они держались поближе к Дикону, а остальные следовали за ними.

Парни возмужали, в их повзрослевших чертах появилось что-то новое, чего Айден раньше не видел, — решительно выпяченные челюсти, молчаливая целеустремленность на лицах. Айдену не хотелось думать о причинах таких перемен.

Дикон завербовал и их. Когда придет час, они выступят против Англии.

На обратном пути он направил Бьюмэнса поближе к лошади Фанга. Впереди них Хью, Дикон и братья заключали рискованные пари и смеялись, как только кто-то проигрывал.

— Ты действительно отпустишь своих сыновей с Робби и Диконом Ганнами? — спросил он у Фанга.

Взгляд старика стал жестким, но через мгновение смягчился. Он устало вздохнул.

— А у меня есть выбор? Томас с Дугласом — взрослые мужчины. Уильям и Эндрю тоже могут принимать самостоятельные решения.

Какое-то время Айден ехал молча, затем произнес:

— Я знаю твоих сыновей с тех самых пор, когда самый младший из них еще только учился ходить. Я не хочу видеть, как они идут на войну.

— Странно слышать это от потомка воинственного Доннера Блэка. Особенно после того, как Дикон сказал, будто бы ты тоже в этом участвуешь.

— Он так сказал? — Айден нахмурился. — Он заходит слишком далеко. Я еще не сообщил о своем окончательном решении.

— Но ты же ввозишь контрабандный порох?

Похоже, ловушка захлопнулась.

— Ну да.

— Тогда ты в деле, лэрд.

Айден пропустил поводья между пальцами, потирая их гладкую полированную кожу.

— Я очень хочу этого избежать. Моя семья не понаслышке знает, что война — это не выход. И мой прадед — лучший тому пример.

Фанг печально покачал головой, соглашаясь с ним.

— Оно-то так, лэрд, но иногда мужчина должен сам принимать решения, даже если они ведут к опасным последствиям. Я не могу помешать моим сыновьям стать мужчинами, как оно и должно быть. Они молоды и полны сил. Если случится война, они пойдут на войну.

— Ты к ним присоединишься?

На миг воцарилась тишина.

— А у меня есть выбор? Я должен защищать их. Я не могу позволить, чтобы они сражались без меня. Они для меня все.

После слов Фанга для Айдена эта поездка окончательно утратила всю прелесть. Моваты были важной частью его клана. Он не представлял себе Кельвин без них… если Кельвин вообще уцелеет.

Дикон был прав. Очень скоро настанет тот момент, когда он не сможет больше колебаться между двумя странами и вынужден будет встать на чью-то сторону. В любом случае его клан окажется в проигрыше.

Солнце уже садилось, когда они въехали во двор замка, где младшие сыновья Фанга со своими друзьями поджидали их, чтобы увести лошадей. Им нравилось изображать из себя конюхов Айдена.

Передавая поводья Бьюмэнса Дэйви, он остановился, прислушиваясь:

— Почему лают собаки?

— Потому что вы приехали, лэрд. До этого они всем были довольны, — сказал Дэйви.

— Где они?

— В стойлах.

— В стойлах?

Айден всегда позволял им свободно разгуливать по его владениям.

Конечно же, стоило одному из мальчишек открыть ворота конюшни, как оттуда с радостным лаем вырвалась стая гончих и помчалась к Айдену. Он с неподдельной любовью потрепал каждого пса по голове.

— Что вы там делали? — спросил их он.

На этот вопрос ответил Дэйви:

— Наша госпожа сказала, что здесь, вместе с другими животными, им будет лучше, вот почему они оказались тут.

Айден нахмурился. Значит, Энн велела запереть собак в конюшне? Он повернулся к Фангу.

— Зайдешь?

— Нет, Бонни будет ждать.

Он отвесил Айдену поклон и вместе с сыновьями покинул замок.

Айден кивнул ему на прощание. Хью и Дикон к тому времени уже зашли внутрь. Он пошел было следом за ними, но резко остановился, когда обнаружил друзей, застывших на пороге большого зала с изумленными лицами, будто на их глазах свершилось чудо.

Он потеснил их, и теперь настал его черед удивляться. Комната была не просто чистой, она сверкала. Тростника на полу больше не было, но он заметил это только после того, как был приятно удивлен другими переменами.

Перед камином стояли два кресла с маленькой подставкой для ног и разноцветным половиком на полу, позволявшим сохранять тепло в зале. Стол был красиво сервирован, и на нем стояла вкусно пахнущая еда, накрытая крышками. Горячая еда.

У Хью громко заурчало в животе. Когда Айден с Диконом взглянули на него, он сдавленно прошептал:

— Ничего не могу поделать. Я хочу есть.

Он вошел первым, направляясь прямо к столу. На полпути, посреди комнаты, он описал небольшой круг и восторженно воскликнул:

— Вы можете в это поверить? Это же настоящее чудо!

— Никакое это не чудо. Обычная уборка, — проворчал Дикон, решительно шагая прямиком к бочонку с элем у камина.

Собаки зашли вслед за ним, но вели они себя здесь скованно. Некоторые сразу побежали к огню, Йорк засеменил за Хью, но в итоге все расселись на полу. Глазами они рыскали по комнате, будто спрашивая, куда подевались все кости и запахи. Без них они явно чувствовали себя не в своей тарелке.

— Тайболд, ты должен это попробовать. — Хью отодвинул для него стул. — Это невероятно! Здесь пиршество, достойное короля.

Он подцепил кусок мяса, с которого стекал сок, и ловко кинул себе в рот.

А поскольку Айден не завтракал, дважды звать его не пришлось. Еда была восхитительной. Он не помнил, когда в последний раз его стол был накрыт по всем правилам. Под крышкой в миске оказались кусочки нежнейшей баранины, бобы и отварной картофель. Но что привело Хью в наибольший восторг, так это свежевыпеченный хлеб.

Он вонзил в него зубы и блаженно закатил глаза.

— Это даже лучше, чем готовит моя мама.

— Лучше не говори этого при ней, — едко заметил Дикон.

Он долго переминался с ноги на ногу — издержки чересчур подозрительной натуры, — прежде чем подойти поближе. Он снял крышку со своей тарелки и сел за стол.

Ужин удался на славу, но сама Энн так и не объявилась.

Когда они закончили есть, в комнату незаметно вошел Норвал.

— Могу ли я убрать со стола, милорд?

С согласия Айдена он почтительно приблизился к столу и стал собирать грязные тарелки. У него даже волосы были причесаны.

Пораженному Айдену оставалось только наблюдать за ним.

— Как ей это удалось? — спросил Хью.

Собственно, Айдена этот вопрос тоже интересовал.

— Она здесь новый человек, — раздраженно, с набитым ртом ответил Дикон. — Он просто захотел произвести впечатление на новую хозяйку. Это типично для слуг.

— Никогда не думал, что мне в своей жизни хоть раз доведется увидеть Норвала чистым, — заметил Хью.

— Думаю, я смогу докопаться до правды, — ответил Айден, вставая со стула.

— Спросишь у Норвала? — поинтересовался Дикон.

— Нет, пойду, поищу Энн.

Дикон пробормотал что-то неразборчивое, но Айден даже не стал прислушиваться. Успехи Энн пробудили в нем любопытство. С каких это пор лондонские дебютантки стали знать тонкости ведения домашнего хозяйства?

Он взбежал по лестнице, перескакивая через ступеньки. Коридор был освещен факелом. Он пошел в комнату для гостей. Ее там не оказалось, зато он успел заметить, что постель застелена свежим бельем. Паутина, пыль и копоть исчезли без следа, словно их никогда и не было.

Не тратя время на другие комнаты, Айден прямиком устремился в свою спальню.

За его комнатой всегда следили лучше, чем за остальными в доме, но все же следы уборки и здесь явно просматривались. Пыль была выметена, а пол пропитан маслом.

Две свечи мягко освещали комнату, в воздухе витал аромат гвоздики. Его ждала ванна, подогреваемая теплом камина. Мыло его оказалось сухим, а полотенце висело именно там, где он привык. Но самой Энн не было видно.

Пока он не повернулся к кровати.

Она лежала там полностью одетая: видимо, сон сморил ее моментально. Ее коса шелковой лентой лежала на собольей накидке. На нежной коже под глазами залегли тени. Руки покраснели от тяжелой работы.

Айден почувствовал укол совести. Он подошел к ней поближе.

— Энн?

Но она не шелохнулась.

Он представлял, насколько крепко она сейчас спит. У него самого бывали дни в Кельвине, когда он с трудом взбирался по ступенькам и падал в полном изнеможении на кровать, не в силах даже раздеться.

Забавно, но раньше он не замечал грациозного изгиба ее шеи… и маленького родимого пятнышка под ухом. Она с самого начала показалась ему привлекательной. Самыми запоминающимися были ее глаза цвета моря в шторм, а еще длинные стройные ноги… Но теперь он стал замечать и другие ее характерные черты, детали, которые начинаешь воспринимать, только пожив с человеком какое-то время.

Он снял с нее туфли. Оказалось, что чулки на пятке порвались. Там обнаружилась огромная дырка. Ему стало интересно, что же такое она делала — даже чулки порвала. Он решил, что нужно будет достать ей башмаки попрочнее. Такие детские тапочки, как у нее, годились разве на то, чтобы исполнять па под музыку на каком-нибудь балу или разгуливать по магазинам. Для жизни в горах они были не приспособлены.

Ошеломленный направлением своих мыслей, Айден выронил ее туфельки. Они с глухим стуком упали на пол. Он попятился назад. Он не станет покупать Энн обувь. Покупка женщине добротных, крепких башмаков казалась чем-то даже более личным, чем покупка драгоценностей, или духов, или даже целого шкафа шелкового воздушного белья.

Когда ты покупаешь женщине добротную практичную обувь, значит, она твоя жена!

Он решительно зашагал к двери. Ему необходимо было как-то отделаться от Энн. Он убеждал себя, что вкусная еда и порядок в доме навеяли на него все эти мысли. Не будь этого, ничего подобного ему бы в голову не закралось. К тому же у каждого холостяка бывают моменты слабости, когда его брюхо набито.

В зале его встретил Дикон.

— Я выяснил, что тут произошло, пока нас не было, Тайболд, — гордо заявил он. — Эта английская девица работала здесь не одна. Она наняла миссис Мак-Эван и ее дочь Финеллу, чтобы те готовили для нас еду. Кроме того, из деревни пришли еще женщины и все здесь почистили. Норвал сказал, что их набрался целый батальон.

Айден уставился на Дикона, плохо понимая, о чем тот говорит. Но когда смысл сказанного наконец-то до него дошел, он нахмурился:

— Ну, конечно же, она все это сделала не одна.

— Так ты знал?

— Она просто физически не смогла бы. Сам подумай, у меня в конюшне и то было чище, чем в доме. Она бы не справилась со всем этим за один день.

Он нахмурил брови.

— То есть тебя совершенно не разозлило то, что она тебя обставила?

Айден молча призвал на помощь все свое терпение.

— Это была не игра, Дикон. Поэтому никто никого не обставил.

— Я-то думал, ты надеешься, что это задание ее вымотает, и она захочет поскорее отсюда убраться.

— Так оно и было.

— В чем же дело?

Айден рубанул рукой в воздухе.

— Ни в чем. Я поставил перед ней задачу. Она ее выполнила.

— Но она же наняла для этого кухарку! Она тебя вообще спросила об этом? Что же это за жена такая, которая нанимает слуг, не спросив разрешения у мужа?

— Чуткая, — отрезал он. И тут же застонал, осознав, что защищает Энн. — И я не считаю ее своей женой, — сказал он скорее себе, чем Дикону. Он сделал глубокий вдох. — Я не сержусь на нее за то, что она наняла миссис Мак-Эван. Я целую вечность собирался избавиться от Роя. И Энн сняла эту гору с моих плеч…

— Но датчане…

— Я знаю, — сказал Айден, прерывая Дикона на полуслове.

Он бросил красноречивый взгляд в сторону своей спальни. Они должны следить за каждым своим словом. Дикон, как и его брат Робби, был слишком вспыльчив и горяч, и зачастую это мешало ему мыслить трезво.

Дикон понизил голос:

— Сигнал от них может поступить в любое время. Шефердс вместе с мужчинами из деревни дежурил по ночам в левой башне замка, ожидая, когда датчане подадут условный сигнал — зеленый с красным огонь, поднятый и тут же опущенный.

Айден не знал Энн настолько хорошо, чтобы ей доверять.

— Завтра я поставлю ее в еще более жесткие рамки, — сказал он. — В конце концов, она уедет…

— А что, если датчане прибудут этой ночью?

— Если они подадут сигнал сегодня, она ничего об этом не узнает. Она так устала, что спит как убитая.

— Хм… неплохой вариант.

— Дикон!

— Я пошутил, — тут же заявил его друг.

Но Айден не был в этом так уверен.

— Я не позволю, чтобы кто-то причинил ей вред. Если с ней что-то случится, будешь отвечать передо мной лично.

— Я пошутил, просто пошутил, — повторил Дикон.

— Да, так же родилась и ваша идея восстания. Вы с Робби однажды решили просто поиграть в игру «а что, если». А в итоге втянули в это кучу народа, в том числе и сыновей Фанга.

— А также всех твоих соседей.

— Не всех. Никогда не поверю, что Аргайл или Сазерленд — из тех людей, которые станут беспокоиться о таких вещах.

— Они из тех людей, против которых мы восстаем. — Но он понял, что хотел сказать этим Айден, и поспешил сменить тему: — Итак, какое же поручение ты дашь ей завтра? Построить курятник? Заделать трещины в стенах? По части уборки тут уже не к чему придраться.

Айден еле заметно усмехнулся.

— По поводу курятника придумано неплохо, но сейчас я иду в постель.

— В свою постель? Туда, где сейчас спит она? — нахально поинтересовался Дикон.

— Расслабься. Я сплю в комнате для гостей. Она действительно уедет отсюда. К утру я что-нибудь придумаю. Кстати, когда пойдешь вниз, скажи Норвалу: пусть загонит собак назад в конюшню.

Дикон неловко замялся, прежде чем спросить:

— Ты говорил, что они во всех комнатах прибрались. Я вот думаю, может, перебраться в одну из них.

— Приятно спать на чистых простынях, ведь правда?

Дикон пожал плечами, но все же признался:

— Норвал говорит, что от них пахнет свежестью.

— Располагайся в любой из комнат, Дикон. Сладких снов.

Айден направился в комнату для гостей. Завтра у него родится план, как ее отпугнуть… И все же последняя его мысль перед тем, как заснуть, была о том, что простыни действительно пахнут сладким воздухом Высокогорья, на котором они сушились.

Энн села на кровати и потянулась. Каждая мышца ее тела болела. Снаружи солнце как раз вставало над Северным морем. Какое-то время все ее внимание было приковано к небу, начинающему светлеть на горизонте, но затем она все же окинула взглядом комнату. Ванна и полотенце со вчерашнего дня оставались нетронутыми.

А Айден вообще ночевал дома?

Если да, то он должен был ее разбудить с единственной целью — велеть ей убираться из его кровати. Но как же ей хотелось видеть выражение его лица, когда он только переступил порог большого зала!

Она свесила ноги с кровати и нахмурилась, заметив, что платье помялось. И почему только она его не сняла?

У нее были планы на этот день — следовало добавить еще несколько штрихов к убранству дома. Времени погладить платье не оставалось. Просить об этом Норвала было бесполезно. Старика давно пора отправить на покой, выделить ему собственный домик. Ему все тяжелее становилось справляться с обязанностями, хотя, нужно отдать ему должное, вчера он изо всех сил старался работать наравне с женщинами. Позже она обязательно обсудит это с Айденом.

Но сначала нужно одеться. Она остановилась на нежном сиренево-голубом платье из муслина с узором из веточек. В нем она чувствовала себя как-то особенно, по-весеннему. Это было ее лучшее платье из тех, что уцелели после крушения. Она предусмотрительно накинула на плечи желтую кашемировую шаль, потому что воздух был сырым и прохладным, особенно в эту пору года.

Волосы были отдельной проблемой. Коса успела ей порядочно надоесть, и Энн перевязала волосы шарфом. В ее возрасте несолидно было носить такую прическу, но поскольку она не имела под рукой шпилек, ничего другого ей не оставалось.

Надев туфли, она выскользнула из комнаты.

Уже будучи в коридоре, Энн заметила, что дверь в комнату для гостей, которая изначально предназначалась ей, слегка приоткрыта. Любопытство заставило ее неслышно подкрасться на цыпочках к двери и проверить, дома ли Айден.

Айден оказался дома. В серой предрассветной мгле его тело выглядело весьма эффектно. Он лежал, раскинувшись на спине, занимая собой всю кровать.

Он был без одежды — по крайней мере, так она решила. Грудь была обнажена, а из-под простыни, целомудренно прикрывавшей его ниже пояса, выглядывали длинные ноги.

Она невольно им залюбовалась. Бесспорно, ее муж был красив, но сейчас она в первую очередь оценила силу и изящество его рук и ног. В мужчинах ее всегда привлекали сильные руки… Но ноги… По телу ее пробежала дрожь. Обнаженные ступни — это было так интимно, так эротично. Кто еще, как не любовник, мог видеть твои ступни?

Едва подумав об этом, она ощутила, как теплая волна наполнила низ ее живота.

Энн очень надеялась на то, что в ближайшее время они консумируют брак. О том, к чему раньше девушка относилась с боязнью, она грезила теперь наяву со смешанным чувством любопытства и нетерпения.

Она уж было собралась закрыть дверь в комнату и дать ему еще поспать, как вдруг ей пришла в голову безумная идея, словно бес нашептал. Мысль эта настолько крепко засела у нее в голове, что отказаться от задуманного она уже не могла, пусть это и было чревато последствиями.

Но он это заслужил.

Энн проскользнула в комнату. Айден даже не шелохнулся.

Она бесшумно подкралась к его кровати, схватилась за края матраса и дернула вверх с целью стряхнуть его на пол, как днем раньше он проделал с ней.

Но все вышло не так гладко, как она задумала, по той простой причине, что он немало весил, а у нее после вчерашней уборки сильно болели мышцы. Ей едва удалось вообще сдвинуть с места этот матрас.

Даже внезапно разбуженный, среагировал он моментально. Одной рукой он схватил ее за лиф платья и повалил на постель. Сверху он придавил ее своим телом, упершись локтем ей в грудь и сомкнув руки на горле.

Энн не могла дышать. Она испуганно уставилась на внезапно обезумевшего мужа.

Пусть не сразу, но он все же узнал нападавшего.

— Энн?

Она только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Хмурясь, он убрал руку, которой давил ей на грудь.

— Что вы здесь делаете?

Наконец-то она смогла вдохнуть свежий воздух. Только она собралась встать, как он другой рукой преградил ей путь.

— Так значит, вы собирались скинуть меня с кровати, — догадался он, отвечая тем самым на свой вопрос.

— Даже если и так? Считайте, что это в отместку за вчерашнее, — недовольно буркнула она.

Его ноги были прижаты к ее ногам, и она слишком отчетливо ощущала жар его тела. Этот мужчина был настоящим вулканом. Женщине, спящей у него под боком, холод был не страшен.

Он усмехнулся, представив себе, как плюхается на пол, и окрестил ее маленькой хулиганкой. Она только собралась возразить, как он стал подниматься с кровати и ей открылся чудный вид на крепкую, хорошо сложенную мужскую задницу. Оказывается, она угадала — он действительно спал голым.

Слова застряли у нее в горле.

Он потянулся за своими бриджами и в считанные секунды, не совершая лишних движений, оделся. И только потом повернулся к ней.

— Надеюсь, я не сделал вам больно? — заботливо поинтересовался он, застегивая пуговицы на бриджах. — Вам следовало хорошенько подумать, прежде чем подкрадываться к спящему мужчине.

Она помассировала горло, садясь на кровати.

— Вам не кажется, что ваше увлечение средневековьем заводит вас слишком далеко?

Он рассмеялся.

— Изучение средневековых традиций и обычаев здесь ни при чем. У мужчин вообще силен инстинкт самосохранения. Любой мужчина на моем месте отреагировал бы подобным образом.

— Нет, не любой. Большинство продолжало бы крепко спать.

— И плюхнулись бы в итоге на пол. — Он присел перед ней на корточки. — Вот, позвольте мне вас осмотреть.

Его волосы были все еще спутаны после сна. На щеках и подбородке за ночь проступила щетина. Она сама не ожидала, что станет так бурно на него реагировать… Особенно когда он приподнял за подбородок ее голову, чтобы лучше видеть лицо. Он легонько провел пальцами по пульсирующей жилке у нее на шее.

«Только бы не заметил, как сильно бьется сердце», — промелькнуло у нее в голове.

— У вас будет синяк. Сейчас там красное пятно, но краснота быстро сойдет. — Он отпустил ее голову и сел рядом на кровать. — Что могут подумать в Лондоне, увидев это?

Она ничего не ответила. Да и что она могла сказать — что не вернется в Лондон? Ей надоело повторять это снова и снова. Сейчас ей больше всего хотелось знать другое — почему он мог оставаться спокойным, находясь рядом с ней, в то время как его близость сводила ее с ума? Она не была уверена, что хочет услышать ответ на этот вопрос.

— Это же ваше?

Он поднял ее желтую кашемировую шаль и протянул ей.

Она была так расстроена, что ему не терпится поскорее выпроводить ее из комнаты, что молча взяла шаль, даже не взглянув на него. Она поднялась с кровати. Он встал вместе с ней, но отступил на шаг назад.

— Надеюсь, вы не сильно пострадали? — с беспокойством спросил он, неверно истолковав ее молчание.

— Со мной все в порядке, — ответила она, поплотнее укутываясь в шаль.

Прозвучало это резче, чем она сама хотела. Он отошел еще дальше и повернулся к ней спиной, чтобы взять рубашку, висевшую на спинке кровати. С деланной непринужденностью он заметил:

— Энн, вы произвели на меня впечатление. То, что вы сделали с Кельвином, — это просто невероятно.

«Вы произвели на меня впечатление». Так сухо, так безлично. Но в то же время, чего еще она ожидала? «Чего-то большего», — шепнуло ей воображение.

— Спасибо, — ответила она как можно более нейтральным тоном. — Схожу-ка я на кухню, посмотрю, как там дела. — Она уже собиралась как можно скорее вылететь из комнаты, как вдруг кое-что вспомнила. Лучше она скажет ему сама, прежде чем он узнает об этом от Дикона. — Я наняла миссис Мак-Эван к нам поваром.

— Хорошо. Делайте то, что считаете нужным.

Вежливо, отстраненно, корректно.

— Благодарю.

Она наконец-то вырвалась из комнаты и перевела дыхание, лишь сбежав по ступенькам в большой зал.

На секунду она прислонилась спиной к каменной стене.

Энн была не так уж и наивна, чтобы не понимать, что с ней происходит. В прошлом ее часто влекло к мужчинам, но ни один из них не оказывал на нее такого воздействия, как Айден. Сердце ее до сих пор билось, как бешеное, после того как она полежала под ним на кровати… Она была сама не своя, даже голова немного кружилась… Кроме того, ее ужасно злили его упрямство, его холодность. Все-таки она была ему не какой-то незнакомкой, а законной женой.

И она чувствовала, что влюбляется в него.

Любовь… Не так она себе это представляла. Колокола не зазвенели. Птички не запели. Ворота в рай не распахнулись.

Вместо этого любовь украдкой проникла через защитные ограждения, завладела ее сердцем раньше, чем Энн поняла, что оно в опасности.

Она уставилась на обручальное кольцо у себя на пальце. С тех пор как епископ его надел, она так ни разу его и не сняла. И теперь уже никогда не снимет.

После этого мимолетного озарения ее жизнь изменилась самым неожиданным образом… Она до сих пор не могла определить, насколько все изменилось. Оглушенная, она прошла на кухню.

Миссис Мак-Эван с дочерью занимались готовкой. Воздух был пропитан запахом свежевыпеченного хлеба. На сковородке шипело масло, в котором жарились колбаски.

— Доброе утро, миледи, — радостно поприветствовала ее миссис Мак-Эван. — Хотите чашечку чая перед завтраком? Я как раз поставила кипятиться воду в котелке.

— Спасибо, не откажусь, — ответила Энн. Ей нравилась суета, царящая на кухне, а еще она удивилась, обнаружив там Хью. Он затаился было в кладовой, но, как только она появилась, вышел из укрытия.

— Доброе утро, миледи, — сказал он немного застенчиво.

— Доброе утро, — неуверенно ответила она, а потом заметила легкий румянец на щеках Финеллы. Так вот в чем дело…

Она постаралась спрятать улыбку, принимая от миссис Мак-Эван чашку с чаем. На столе стоял небольшой кувшинчик с молоком. Она как раз потянулась за ним, когда миссис Мак-Эван вдруг воскликнула:

— Что случилось с вашей шеей? Она вся красная!

Энн успела забыть о синяках. Она легонько потрогала шею:

— Пустяки. Уже почти не чувствуется.

— Пустяки?! — воскликнула миссис Мак-Эван. Глаза ее гневно сверкнули. — Тут следы от пальцев! Кто посмел это с вами сделать?

— Я имела неосторожность разбудить мужа…

Ей не дали больше сказать ни слова.

— Это лэрд такое сотворил? Господи милосердный!

— Тайболд никогда не поднял бы руку на женщину, — преданно заявил Хью.

— Он прав, — подчеркнула Энн. — Это было недоразумение.

— То есть он действительно вас душил? — не мог поверить Хью.

— Это вышло случайно. Я его разбудила. Спросонья ему бог знает что почудилось.

Энн видела: что ни говори — все напрасно. Тогда она постаралась перевести разговор в более безопасное русло:

— Завтрак уже готов?

— Еще немного, — отрывисто произнесла миссис Мак-Эван, явно расстроенная этой новостью.

Энн пошла в большой зал. Айден уже сидел за столом и очень серьезно говорил о чем-то с Диконом, который скривился, стоило ей только войти… Показалось ли ей, или он действительно был не так сильно настроен против нее, как раньше?

Она искренне надеялась, что так оно и было.

Взойдя на возвышение, она могла бы занять место рядом с мужем, но ей внезапно стало неловко. Она едва могла на него смотреть. Как и вчера, на нем были кожаные бриджи, поношенные сапоги и белая рубаха. Он зачесал влажные волосы назад, она чувствовала тонкий запах его средства для бритья. Этот запах стал для нее чистым афродизиаком.

Она села как можно дальше от него.

Но он как будто этого и не заметил. Они с Диконом увлеченно обсуждали купленных вчера овец. Эта тема ее мало интересовала. Поэтому все это время она молчала, словно статуя, тайком любуясь мужем.

Вошла миссис Мак-Эван и стала накрывать стол к завтраку, Финелла ей помогала, подавая дополнительные тарелки. Миссис Мак-Эван торжественно поместила в центр стола горячий свежевыпеченный хлеб. Затем она поставила перед Энн тарелку с домашними колбасками. Дикон тоже получил свою порцию.

Айден довольно улыбнулся.

— Обожаю домашние колбаски на завтрак!

Глаза его горели от нетерпения.

Миссис Мак-Эван поставила перед ним тарелку, и улыбка Айдена тут же померкла. То, что лежало на его тарелке, скорее напоминало два уголька. Он заглянул в тарелку к Энн, потом к Дикону и, наконец, поднял глаза на миссис Мак-Эван.

— Вам не кажется, что мои колбаски получились чересчур поджаристые?

— Я сожгла их полностью, — гордо сказала миссис Мак-Эван. — То же самое я сделаю и с вами, если вы еще раз посмеете тронуть нашу дорогую графиню.

Финелле было стыдно за мать, она всячески старалась увести ее назад на кухню, но миссис Мак-Эван разошлась не на шутку.

— Ваша жена! — воскликнула та. — Она очень, очень хорошая женщина.

— Она англичанка, — вставил свой комментарий Дикон, у которого рот был набит колбасками.

Миссис Мак-Эван налетела на него:

— Она жена лэрда, а значит, одна из нас. Видел бы ты ее вчера. Она работала лучше любой из нас!

Дикон бросил на Айдена взгляд, отчетливо выражавший мысль: «Я же тебе говорил».

Но Айден оставил его без внимания.

— Спасибо, миссис Мак-Эван.

Она сделала поспешный реверанс.

— Не сочтите мое поведение непочтительным, лэрд.

— Я все понимаю, миссис Мак-Эван.

— Приятного аппетита, лэрд.

— Спасибо.

Она развернулась и вышла из комнаты, всем своим видом демонстрируя удовлетворение. Финелла засеменила следом, она выглядела весьма подавленной.

Энн боялась взглянуть на мужа. Когда же она, наконец, набралась смелости и подняла глаза, то обнаружила, что он ест подгоревшую колбаску.

Он поймал ее взгляд.

— Члены моего клана — люди свободные и независимые, — сказал он в ответ на ее невысказанный вопрос по поводу поведения миссис Мак-Эван.

Дикон расхохотался.

— Да просто они шотландцы!

Айден тоже начал смеяться. Вскоре они оба хохотали так сильно, что оказались не в состоянии доесть завтрак. Даже Энн передалось их настроение.

Но если она решила, будто на этом ее испытания закончились, то она глубоко ошибалась. Стоило только им покончить с завтраком, как Айден сказал:

— Энн, следуйте за мной.

Он пошел к выходу. Ей пришлось бежать за ним вприпрыжку, чтобы не отставать.

— Куда мы направляемся? — спросила она.

— Увидите.

Какое-то время они шли молча, но потом она не удержалась и спросила:

— Давно вы с Диконом и Хью дружите?

— Вообще-то мы все братья. Разной степени родства, как и все горцы. Стоило мне только сюда перебраться, как они прибыли ко мне и заявили, что не быть мне лэрдом, пока я их не одолею.

— И как? Одолели?

— Ну, не в первом раунде…

— Раунде? Что же вы делали?

— Боролись.

Она неодобрительно сморщила носик.

— Вы боролись? Разве это не по-мужицки?

— Да, это очень вульгарный вид спорта, и мы чертовски здорово повеселились, выясняя, кто кого победит.

Они пересекли внутренний дворик и двинулись по дорожке к конюшням. Под конюшни была отведена каменная постройка, здание более новое, чем сам замок. Чайки, кружащие в небе над головами, насмешливо кричали ей что-то на своем языке.

— Почему мы здесь? — спросила она.

— Сейчас узнаете.

Он вошел внутрь. Там его ждал один из младших сыновей Фанга вместе со своим другом.

— Мы выгнали их из стойл, лэрд.

— Хорошая работа, Дэйви, — сказал Айден младшему из Моватов.

Энн огляделась по сторонам. Увиденное ее впечатлило. В конюшне было тридцать загонов.

— У вас так много животных?

Толстая рыжая кошка, которая, похоже, была здесь выдающимся крысоловом, в знак приветствия потерлась о ее ногу.

— У меня всего семь лошадей, включая Бьюмэнса. Мне одному этого вполне хватает.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Энн.

Он бросил на нее мимолетный взгляд, будто проверяя, не насмехается ли она над ним. Вспомнив их разговор с Норвалом в первую ночь, она спросила:

— Вы разводите лошадей?

— Я думал над этим. Но овцы здесь всегда были на первом месте. Вы должны взглянуть на хлев для них. Он раза в четыре больше, чем эта конюшня.

— А где он находится?

— Около полумили отсюда в сторону Вика, вглубь материка. Члены рода Тайболдов еще давно пришли к тому, что не нужно держать скотину слишком близко к побережью, где налетчики легко могут ее украсть. — Он взял в руки навозные вилы. — Дэйви, иди, побегай с друзьями.

— Вы разве не хотите, чтобы мы почистили стойла? — спросил Дэйви.

— Нет, — ответил Айден.

— Но это нужно сделать, лэрд. И если не мы, то кто?

Айден усмехнулся.

— Моя жена.

Глава 8

Энн стояла в своем нарядном утреннем сиренево-голубом платье, кутаясь в желтую кашемировую шаль, и не могла поверить своим ушам.

— Вы шутите!

Айден помотал головой, глядя убегающим мальчишкам вслед. Высоко держа навозные вилы, он спросил:

— Энн, вы когда-нибудь имели дело с лошадьми?

— В детстве у меня был пони.

Она до сих пор не хотела верить в происходящее.

— Хорошо. Значит, мне не придется вам все это объяснять. Я хочу, чтобы здесь каждый день лежала новая подстилка из сена. Это полезно для копыт.

— Почистить конюшни мне не сложно. — Она нахмурилась. — Но вы ведь не хотите, чтобы я занималась этим в таком виде?

Он притворился, будто только сейчас заметил, во что она одета.

— А у вас есть какая-то другая одежда?

— Скорее нет, чем да. Вы же знаете, мой дорожный сундук раскололся, и я потеряла большинство своих вещей. Ветер разнес их в разные стороны. Вы собирались послать кого-нибудь собрать то, что уцелело. Вы посылали?

Он щелкнул пальцами.

— Я забыл. Извините, Энн. Я сейчас же отправлю туда кого-нибудь. А еще сегодня утром я переговорил с преподобным Олифантом из Турсо. Сегодня вечером он приедет хоронить вашего кучера.

Энн кивнула, неожиданно испытав облегчение оттого, что Тодда похоронят со всеми почестями.

— Мне нужно написать вашей сестре и сообщить ей о случившемся. Но вчера у меня ни секунды свободной не было… — Энн умолкла. Как правило, она никогда ничего не упускала из виду. Она редко откладывала на потом даже самые неприятные дела, но вот Тодд умер, а она так никому об этом и не сообщила. Более того, она за весь день даже ни разу об этом не вспомнила. — Бедняга.

— Да, — с серьезным видом согласился Айден, но вскоре лицо его просветлело. — Так, ладно. Как я уже говорил, не все стойла используются. Уберите там, где грязно, и проследите, чтобы на полу лежало свежее сено.

— Так вы действительно заставите меня этим заняться? — Энн чувствовала, что ее терпение вот-вот лопнет.

Он сделал совершенно невинное лицо.

— Энн, я думал, что вы хотите стать хозяйкой замка.

Бессвязные и гневные слова повисли у нее на языке. Она затолкнула их назад, давясь не выплеснутой желчью. «Подумать только, я почти убедила себя в том, что влюблена в этого… этого… — она порылась в памяти, подбирая самое обидное слово из всех, какие только знала, — хама»

Голосом, дрожащим от еле сдерживаемого негодования, она произнесла:

— Я сделаю все, что вы хотите, потому что не собираюсь бежать отсюда, не хочу доставить вам такое удовольствие. Я не вернусь в Лондон.

Она забрала у него навозные вилы. Ее праздничная желтая шаль съехала с одного плеча. Она сняла ее и сунула ему прямо в живот.

— Вот, отнесите это в дом.

И хотя пресс у него был твердым, как камень, ее удар застиг его врасплох. Он еле слышно охнул от боли, к вящей радости Энн.

Она решительно зашла в первое стойло и, бодро разгребая сено, добралась до первой навозной кучки. Волосы лезли ей в глаза. Она раздраженно встряхнула головой, пытаясь их убрать, затем все же поставила вилы, прислонив черенок к груди, и на скорую руку заплела косу.

— Ах, если бы только у меня были шпильки! — пробормотала она.

— Что вы сказали? — переспросил Айден.

— Это я не вам, — огрызнулась она. — Что вы здесь торчите? Или думаете, будто я без вашего присмотра не разгребу навоз?

Он рассмеялся над вспышкой ее темперамента.

— Я тут прикатил вам тележку, в которую нужно собирать навоз. Когда закончите работу, отвезите ее назад, а содержимое сбросьте в компостную яму. Вы ее без труда найдете.

— Не сомневаюсь, — отозвалась она, воображая, как вываливает содержимое тележки прямо ему на сапоги, поднимая тем самым себе настроение.

— Ну что ж, — отстранился он с коварной, гаденькой, не сулящей ничего хорошего усмешкой. И как это ей раньше казалось, будто у него обворожительная улыбка? — У меня есть еще другие дела. Хорошего дня.

Энн скривилась, стиснув зубы. Она не позволит ему вкусить радость победы. Взяв в руки вилы, она подобрала навоз и понесла его к тачке.

Не стоит заниматься такими вещами в юбке, особенно если не хочешь эту юбку запачкать.

Энн успешно разделалась с первым стойлом и перешла к следующему. Свежую солому она планировала постелить во всех стойлах сразу после того, как там уберет. К тому времени у нее уже все чесалось от торчащей, как стерня, соломы. На правой руке начала образовываться мозоль — кожа еще не успела отойти от вчерашней уборки.

Вся сложившаяся ситуация была для нее крайне унизительна.

Еще не закончив чистить второе по счету стойло, она почти убедила себя в том, что ей остается только найти Айдена и сообщить ему, что она хочет сегодня же уехать в Лондон. И пусть катится ко всем чертям. Лучше она станет компаньонкой у какой-нибудь старой девы, чем будет его женой и личной прислугой. Она сильно сомневалась, что найдется женщина, которая пожелает выйти замуж за такого эгоистичного, самодовольного, надоедливого…

Звук шагов возле тележки прервал ход ее мыслей. Она заглянула за стенку стойла, надеясь увидеть там Айдена. Если это он, она не станет больше сдерживаться и выскажет все, что о нем думает.

Но это оказался вовсе не ее муж.

Это была одна из «девочек-виски» — юная, темноволосая: именно ее Айден пригласил к себе в тот самый вечер, когда Энн только приехала. Она стояла у тележки с навозом, в ее глазах молодой лани читался страх.

Энн задрала подбородок, выказывая ей свое презрение. Какое-то время две женщины испытующе смотрели друг на друга. «Девочка-виски» отвела глаза первой.

— Чем могу помочь? — властно спросила Энн. Ей меньше всего хотелось, чтобы кто-то, а тем более одна из «девочек-виски», застал ее за столь унизительным занятием, как чистка конюшни.

Девушка вытерла тыльные стороны ладоней о юбку. Голос ее слегка дрожал, когда она заговорила с характерным певучим говором:

— Прошу вас, миледи… Я пришла к вам в поисках работы.

Энн не верила своим ушам.

— Вы хотите работать на меня?

Глаза девушки в тот момент размерами больше напоминали блюдца. Она инстинктивно попятилась, но все же ответила:

— Да, миледи.

Прислонив вилы к стене конюшни, Энн вышла из стойла и смерила эту гулящую девицу презрительным взглядом. Надо признать, та оказалась довольна мила, будучи наверняка помоложе Энн. Но при этом складывалось впечатление, будто сама юность обошла ее стороной. Ее выдавали глаза. Они слишком многое повидали, чтобы быть невинными.

«Девочка-виски» переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя неловко под столь пристальным взглядом.

Энн нахмурилась. Просьба девушки сама по себе была абсурдна. Даже сам факт, что та вообще осмелилась ее о таком просить, был проявлением неуважения по отношению к Энн.

Скрестив руки на груди, Энн спросила:

— Как тебя зовут?

В тот первый вечер Айден называл ее имя, но оно не отложилось у Энн в памяти.

— Кора, миледи.

Точно, Кора. Энн задала мучивший ее вопрос, заставляя себя при этом смотреть прямо на девушку:

— Ты любовница моего мужа?

Айден начал испытывать угрызения совести.

Он ушел в хлев к овцам, но все никак не мог выбросить из головы образ сильной, упрямой Энн, которая переступила через свою гордость и стала убирать в конюшне. Он оценил ее силу воли. Ее упорство его тронуло.

Айден развернулся и пошел назад. Он собирался сказать Энн, что она не должна выполнять такую грязную работу, и прислать обратно Дэйви, чтобы тот закончил уборку конюшен вместо нее. Айден не знал, как еще сможет заставить ее уехать, но действовать такими методами он просто не мог.

Он уже готов был войти в конюшню через боковую дверь, как вдруг понял, что Энн там не одна. Она разговаривала с Корой. Что, черт возьми, здесь забыла младшая дочь винокура Начтона Мак-Кея?

И тут Энн спросила такое, что заставило его буквально отшатнуться назад:

— Ты любовница моего мужа?

Он тут же нырнул в тень, затаил дыхание, ожидая, что же Кора на это ответит.

Кровь отхлынула от лица «девочки-виски»… и Энн догадалась, каким будет ответ. С практической точки зрения задавать этот вопрос не было смысла, но женское «я» подсказывало, что она не сможет жить в Кельвине, не зная того, что знают все остальные жители.

— Не любовница, миледи, — прошептала Кора.

— Тогда что? — настойчиво спросила Энн, все еще боясь услышать ответ.

— Я спала с ним всего один или два раза. — Она судорожно сглотнула. — Но это было до того, как я узнала, что он женат. Ни мои сестры, ни я не ляжем в постель с женатым мужчиной.

Ее чистосердечное признание задело Энн за живое. Конечно же, Айден охотнее проведет ночь с этой девушкой, чем с ней. Кора была такой мягкой, миловидной, с округлыми формами — и чувственной. Она была посвящена в таинство, происходящее между мужчиной и женщиной. А Энн нет.

Более того, в присутствии этой искушенной молодой женщины Энн чувствовала себя просто ребенком.

— Мне очень жаль, — услышала она собственный голос, доносящийся словно откуда-то издалека. — Но у нас нет подходящей работы.

Она шагнула к двери, затем повернулась, готовая бежать, еще не зная, куда и зачем. Но Кора остановила ее.

— Прошу вас, миледи. Я слышала, как в деревне говорили о том, что вы собираетесь нанимать людей. Пожалуйста, дайте мне шанс. Я умею хорошо трудиться.

В голосе девушки прозвучало нечто такое, что привлекло внимание Энн. Она помедлила, а затем заставила себя повернуться к сопернице лицом.

— А почему это я должна давать тебе шанс? Мне нужна горничная, которая бы помогала мне по дому, но тогда ты все время будешь рядом с моим мужем.

Ну вот, наконец-то она произнесла это вслух. Она ревновала и боялась, что не сможет с ней тягаться.

— У меня нет никаких планов на лэрда, — сказала Кора. — Он ваш муж.

Энн не могла больше говорить. Она никогда не признается, что Айден ее не хочет, особенно женщине, которую он хотел.

— Умоляю вас, миледи! Я понимаю, что из меня получится не самая хорошая горничная. Я даже не знаю, что должна делать горничная, — призналась Кора. — Но я смогу научиться. Все говорят, что я смышленая…

— Тогда почему бы тебе не попросить их, чтобы они взяли тебя на работу?

Кора снова сглотнула и храбро выпятила подбородок.

— Потому что никто из них меня на работу не возьмет. — Она сжала руки в кулаки. Черты ее лица заострились, и Энн поняла, что девушка борется со стыдом и гордостью. — Вам этого не понять, миледи. Вы не представляете, каково это…

Своей горделивой осанкой девушка кое-кого напомнила Энн.

— Так расскажи. Расскажи, каково это — быть тобой.

«Девочка-виски» невесело усмехнулась.

— Будь вы такой, как я, вы бы уже привыкли, что люди постоянно шепчутся у вас за спиной каждый раз, когда вы проходите мимо. Они могут улыбнуться и с вами поздороваться, но вы точно знаете, что позже они обязательно будут обсуждать вас за глаза.

Энн слишком хорошо это было знакомо.

— Что еще?

— Люди думают, что вы непроходимо глупы… или же просто стараются задеть ваши чувства.

— Возможно, они просто не верят, что у вас вообще могут быть чувства, — с горечью поддержала ее Энн.

— Так оно и есть. Женщины вообще не хотят с вами знаться, а мужчины только и думают, как бы уложить вас в постель.

— Что ты изменишь, став моей горничной?

— Это хоть какой-то шанс, разумеете? — Но решив, что Энн может не знать этого шотландского слова, девушка быстро исправилась: — Понимаете? Я хочу изменить свою жизнь. Я хочу стать одной из них. Моей старшей сестре Мэг всего двадцать восемь, а выглядит она на все пятьдесят. У нее даже есть ребенок, миледи. Очаровательная маленькая девочка по имени Мэри, которая вырастет и превратится в одну из нас. Отца нашего такое положение вещей вполне устраивает. Это даже способствует его делу. Но когда я смотрю на Мэри, на этого маленького ангелочка, и понимаю, что когда-нибудь она станет такой же, как я…

Кора смолкла. Какое-то время она невидящим взглядом смотрела куда-то в пространство, глаза ее подозрительно блестели, но она не заплакала. Энн бы тоже не заплакала.

Она прекрасно ее понимала. Нельзя плакать из-за того, как люди с тобой обращаются. От этого становится только хуже.

— Я хочу воспитать Мэри, — сказала Кора. — Мэг разрешит мне. Сейчас за Мэри никто не смотрит — она предоставлена самой себе. Но мне нужны деньги, чтобы кормить и одевать ребенка. Вы моя последняя надежда. Кроме вас, больше никто не согласится взять меня на работу.

Секунду Энн вообще не могла говорить. Кора была такой симпатичной… Конечно же, Айден выберет ее.

Хотя… их брак все равно был чистой формальностью. Она не имела права ревновать. Какая разница, чем будет заниматься муж? Главное, она сможет остаться в Кельвине.

Кора неверно истолковала ее молчание. Она отступила назад.

— Да, миледи. Я понимаю. Вы тоже не станете меня нанимать.

Не успела Энн и глазом моргнуть, как девушка развернулась и поспешила к выходу. Энн пошла за ней.

— Погоди!

Ей пришлось окликнуть ее еще раз, прежде чем Кора остановилась на пороге, понурив голову.

— Я возьму тебя на работу.

Девушка обернулась.

— Почему?

— Потому что я знаю, каково это — быть изгоем… Быть той, кого не выбрали, — честно призналась Энн.

— Да, — тихо сказала Кора.

— Еще в Лондоне однажды обо мне что-то написали в газете. — Энн запнулась. Воспоминание о давнишнем публичном унижении до сих пор причиняло ей боль. Человек, написавший это, был гнусным типом. Он зарабатывал себе на жизнь тем, что распускал слухи. Это был жалкий человечишка, но он мнил себя весьма находчивым и остроумным. — Он назвал меня нахлебницей, жалкой приживалкой. Знаешь, что это означает?

— Нет.

— Это бедная родственница, которая целиком и полностью зависит от других членов семьи. Не самая лестная характеристика, и ни одна одинокая, стремящаяся выйти замуж девушка не захочет, чтобы о ней оставили такой отзыв, да еще и в прессе. Потому что ни одному джентльмену не нужна бедная жена.

— С его стороны было довольно жестоко писать такое о вас.

Его колонка начисто уничтожила ее в социальном плане. Она смогла пережить этот удар.

— Неприятные люди зачастую оказываются жестокими. Но мы не должны прогибаться под их критикой, и я смогла все вытерпеть, хотя для меня после этого вход в Альмак был заказан. Сейчас, так далеко от Лондона, все это кажется смешным, но тогда это представлялось очень, очень серьезным. У меня была подруга — красивая и состоятельная. Она всячески меня поддерживала. Она не могла сделать так, чтобы меня пропустили в святая святых — Альмак, где собирались лишь избранные. Но она настояла на том, чтобы распорядители зала, которые хотели видеть ее в числе гостей, приглашали и меня тоже. Она дала мне шанс.

— Что такое Альмак, миледи? — смущенно поинтересовалась Кора.

Энн покачала головой.

— Да так, ничего особенного. — Она с ног до головы окинула девушку пристальным взглядом. Одежда ее была поношенной и слишком тесной, но чистой и опрятной. — Не позволь мне в тебе разочароваться, Кора. Я не хочу жалеть о том, что однажды решила взять тебя на работу.

Девушка прислонилась спиной к двери конюшни, словно ноги перестали держать ее тело.

— Я никогда вас не разочарую.

На этот раз она не стала прятать наворачивающиеся слезы.

— Я тоже так думаю, — сказала Энн, надеясь, что не совершает тем самым роковую ошибку. — Но предупреждаю, тебе придется много работать и усердно учиться.

— Я готова, миледи. — Кора даже изобразила некое подобие реверанса, словно в подтверждение своих слов.

— Ты будешь жить в крыле для слуг.

— Я на такое даже рассчитывать не смела. У меня будет собственная комната?

— Да, пока мы не наймем больше людей, — сказала Энн, а затем жестким тоном добавила: — Надеюсь, твое поведение не вызовет нареканий.

— Так оно и будет, миледи.

— Если Норвал или какой-то другой мужчина… — Она не знала, как бы потактичнее выразиться, но Кора и так поняла ее без слов.

— Никаких мужчин. У меня их было столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

— Эта девочка, Мэри, тоже будет жить здесь, с тобой?

Кора тяжело вздохнула.

— Я бы очень этого хотела, но это может быть чревато последствиями, миледи.

— Какими же?

— Поползут слухи. — Она беспомощно махнула рукой. — Если я приведу ребенка жить под вашей крышей, люди будут говорить, что это ребенок лэрда. У нее тоже темные курчавые волосы и голубые глаза. Я думала отдать ее на попечение в одну из пастушьих семей.

Энн никогда прежде не задумывалась о том, что у Айдена могут быть дети. Она как следует подумала, прежде чем спросить:

— А это его ребенок?

— Нет! И я знаю это наверняка. Да, лэрд пользуется успехом у женщин, но он более…

— Осмотрительный? — с надеждой в голосе уточнила Энн.

— Как это?

— Заботится о последствиях?

— Ага, он всегда был таким заботливым… и нежным. — Кора смущенно отвела глаза. — Конечно, последнего мне говорить не стоило, но далеко не всех мужчин волнует, что ты чувствуешь.

Энн помотала головой.

— Все нормально.

Между ними повисла пауза, пока Энн не велела:

— Перенеси свои вещи, а я пока закончу с конюшнями. И приводи Мэри с собой.

— Я сама почищу конюшни, — с готовностью предложила Кора — Вы не должны этим заниматься. Вы не привыкли к такой работе.

Предложение это было весьма заманчивым. Но гордость подстрекала Энн доказать Айдену, что она может выполнить любое задание, какое бы он ей ни дал. Конечно, это не значило, что она должна отказываться от помощи.

— Можем сделать это вместе.

— Не успеете и глазом моргнуть, как все здесь будет сверкать, — заверила ее Кора. И обе женщины взялись за работу.

Айден стоял за стенкой и слышал весь разговор от начала и до конца. То, как благородно поступила Энн, дав Коре работу, поразило его. Никакая другая женщина на ее месте, даже набожная католичка, не стала бы этого делать. Его задели за живое слова Энн о том, что она знает, каково это — быть изгоем.

Он тоже это знал.

Разве он уехал из Англии не потому, что не укладывался в общепринятые нормы? Высший cвет был неподходящим местом для романтика-медиевиста, да еще и с предками-предателями.

Он слушал, как Энн с Корой взялись за работу. Пока они чистили и сгребали навоз, Энн вкратце рассказала Коре, что от нее потребуется. Айден был впечатлен. Энн действительно знала, как вести домашнее хозяйство.

Его совершенно не смущало то, что Кора будет у него работать. Девушка была его минутной слабостью, и, если уж совсем начистоту, он слишком часто встречал на своем пути бывших любовниц, чтобы переживать из-за встречи с одной из них.

Его больше заботило, что он скажет Энн. Он тихо прикрыл за собой боковую дверь и прижался к стенке из известняка.

Не следовало подслушивать. Айден открыл ее для себя с новой стороны и выяснил, насколько она ранима. Она вряд ли обрадуется, узнав, что ему стало об этом известно.

Хью обнаружил его в глубокой задумчивости.

— Боишься, что она упадет? — поддел он его.

— Что упадет? — не понял Айден.

— Стенка. Такое впечатление, будто ты ее подпираешь. — Видя, что Айдену не до шуток, Хью сразу перешел к делу: — Из Турсо прибыл преподобный Олифант. У него получилось приехать пораньше, и он готов прямо сейчас отслужить панихиду, чтобы поскорее вернуться домой.

Айден кивнул.

— Могилу вырыли?

— Мы с Томасом закончили копать примерно час назад, — ответил тот.

— Тогда встретимся в часовне. — Я скажу остальным.

Айден остановил Хью, прежде чем тот ушел.

— Скажи и моей жене тоже, хорошо? Она сейчас в конюшне.

Даже если Хью и счел странным то, что Айден не пожелал сам сказать об этом Энн, находясь всего в нескольких футах от нее, он никак этого не показал. А просто сделал то, о чем его попросили.

Айден подождал еще немного, слушая, что ответит Энн. Она сказала Хью, что им нужно убрать еще одно стойло, после чего они с Корой сразу же подойдут.

Погруженный в свои мысли, Айден направился к часовне. По дороге его догнал Дикон.

— Это же просто гениально! — буквально ликовал он.

— О чем это ты? — раздраженно спросил Айден.

— Заставить английскую дамочку чистить конюшню. Да ты гений, Тайболд. Гений стратегии. Тебя бы в наши ряды, и англичане никогда не смогут нас перехитрить.

— Дикон…

— А?

— Отвали.

Айден зашел в часовню. Она вмещала не больше двадцати пяти человек. Внутри стояла кафедра проповедника, стулья в несколько рядов и больше почти ничего. Кучер лежал в наскоро сколоченном гробу прямо перед кафедрой. Попрощаться с ним пришло несколько членов его клана.

Через несколько минут явилась Энн. Тайболд почувствовал, что она здесь, еще до того, как увидел. Казалось, даже воздух дрожит и вибрирует от ее живой энергии. Обернувшись, он улыбнулся. Она умудрилась найти минутку, чтобы привести волосы в порядок.

«Настоящая англичанка», — подумал он с оттенком восхищения.

И словно в подтверждение его мыслей, она двинулась по проходу к нему. Энн осторожно присела на стул рядом с мужем, стараясь ненароком его не коснуться.

Преподобный Олифант начал службу. Айден совершенно не вслушивался в слова утешения и обещания жизни после смерти. Вместо этого он думал о шпильках для волос. Еще в конюшне Энн сказала, что ей очень их не хватает. Это была мелочь, но как раз такая, которая для женщин крайне важна и о которой мужчины никогда не задумываются.

Если он съездит в Вик и купит там ей несколько штук, много времени это не займет. Зато он сможет хоть немного ее развеселить.

На протяжении всей церемонии и последующих похорон он явственно ощущал ее неподдельную скорбь. Ей нравился этот человек. Айден старался держаться ближе к ней, на случай если она разрыдается. Но Энн сдержалась. В ней было слишком много гордости. Ее сила духа его приятно удивляла, но лишь до тех пор, пока церемония не закончилась. Она круто развернулась на каблуках и зашагала в противоположную сторону вдоль небольшого ряда из стульев, даже не взглянув на мужа. Подойдя к преподобному Олифанту, она пригласила его на ужин, и тот сердечно принял ее приглашение. После чего она вышла из часовни и отправилась прямиком на кухню.

Айден поспешил, чтобы ее перехватить.

— Энн…

Она остановилась, плечи ее были напряжены.

— Да?

Он замолчал. Ему нечего было ей сказать. Он принялся лихорадочно подбирать слова.

— Вы в порядке?

Тогда она немного смягчилась.

— Тодд был хорошим человеком. Такая нелепая смерть… И такая внезапная.

— Похороны — это всегда печально.

Она кивнула.

— Это напоминает о том, насколько хрупка наша жизнь.

Теперь настал его черед кивать.

— Что ж, мне пора обсудить с миссис Мак-Эван, что подавать на ужин, — пробормотала она.

И он позволил ей уйти. Обычно в беседах с женщинами он не лез за словом в карман, но с ней он не мог найти ни одного подходящего слова, чтобы задержать ее подле себя. Ее глаза лишали его дара речи. Взгляд ее был настолько честным, прямым и открытым, что он начинал чувствовать себя настоящим мерзавцем. Почему, зная, что должен приехать преподобный Олифант, он выбрал именно этот день, чтобы доказать свою правоту и отправить ее чистить конюшни?

Во время ужина Айден не мог поддержать беседу. Преподобному Олифанту Энн понравилась. У них нашлось много тем для обсуждения, конечно же, в основном религиозных. Айдену нечего было добавить. Последний раз он ходил в церковь на воскресную службу еще в Лондоне.

— Надеюсь в скором времени снова увидеть вас у себя в церкви, миледи, — сказал преподобный Олифант.

— Конечно, я приду, — ответила Энн.

— Может, вам и своего упрямого мужа удастся убедить сказать пару слов Богу, — произнес преподобный Олифант с лукавой улыбкой.

— Я попробую, — ответила Энн, не глядя на Айдена.

— Желаю удачи, — ответил преподобный Олифант.

Айден ненавидел, когда о нем говорили в третьем лице, так, словно его здесь не было. И, тем не менее, в тот вечер он поехал в Вик за шпильками для волос.

Глава 9

Энн весь вечер разъясняла Коре ее обязанности по дому и следила за тем, чтобы девушка с племянницей как следует устроились в крыле для слуг, в комнатах, расположенных в некотором отдалении от большого зала, ближе к кухне. Если кто-то и был удивлен тем, что «девочка-виски» сменила статус, то вслух никто ничего не сказал.

Энн даже понравилась Мэри, племянница Коры, — тихий и спокойный ребенок, в свои семь лет уже знавший, чем занимается ее мать с тетями. Кора правильно поступила, что увезла ее от них.

Норвал моментально привязался к ребенку.

— У меня никогда не было своей семьи, — пояснил он. — Все это время я чувствовал себя здесь одиноко.

Энн кивнула. Она знала, что такое одиночество, и если присутствие Коры и Мэри хоть немного поспособствует тому, чтобы по вечерам Норвал не пил, она будет только рада.

Конечно же, в первую очередь стоило бы перетащить бочонки с элем из двора замка и большого зала на кухню, где им и место. Но, учитывая любовь Айдена к элю, она пока не решалась предпринять подобное.

Позже Энн заскочила в спальню Айдена, чтобы переодеться к ужину. Она повесила сиреневое платье в гардероб проветриться, а вместо него надела простое платье из муслина цвета слоновой кости с зеленой окантовкой. И хотя это платье не было так богато украшено, закончив прихорашиваться, она решила, что выглядит очень даже неплохо.

И выглядела бы совсем замечательно, если бы могла шпильками заколоть волосы наверх. Но ярко-красная лента, стягивавшая волосы на затылке, тоже вполне подошла для этих целей. Особенно учитывая то, что этим вечером она больше не собиралась чистить конюшни. Она уже почти была готова посмеяться над своим печальным опытом — почти…

Схватив свою кашемировую шаль, она выскочила в коридор и чуть не врезалась в Дикона, который поджидал ее там.

Она попыталась пройти мимо него, но он, наверное, прочел ее мысли. Дикон отлепился от стены, на которую опирался, и преградил ей путь.

— Я слышал, вы наняли одну из «девочек-виски» помогать вам по хозяйству.

— Да, это так.

Он насмешливо фыркнул.

— Что вы хотели доказать, наняв себе в горничные одну из деревенских шлюх?

— Мне не нужно никому ничего доказывать, — спокойно ответила Энн, хотя внутри вся содрогалась. Дико ну нельзя показывать слабину.

— Очень на это надеюсь, — ответил он. — Я считаю, что только очень услужливая жена пустит под бок мужа его пассию ради его же удобства. Наша женщина никогда бы ничего подобного не сделала.

На миг Энн потеряла дар речи. Он попал в яблочко — ее действительно беспокоил этот вопрос. Но она никогда не покажет этого Дикону.

— А я и не шотландка, — жестко сказала она, — о чем вы довольно часто мне напоминаете. Я одна из этих проклятых англичан, созданий, которые вселяют в вас такой ужас.

— Я ничего не боюсь.

— Неужели? Тогда почему я, обычная женщина, вызываю у вас такую неприязнь? Если Айден хочет отправить меня назад, это его право.

— Он и пытается это сделать, но ты, детка, слишком упряма, чтобы это признать.

Энн отшатнулась от него, ей вдруг стало нечем дышать. А Дикон продолжал давить на нее:

— Все тут над тобой смеются — все и каждый. Даже Бонни Моват и Кэтлин Кит. Езжай домой, англичанка. Возвращайся туда, где тебе место.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

Энн прижала ладони к стене. Она боялась, что стоит ей сделать хоть шаг в каком-нибудь направлении, как пол уйдет у нее из-под ног.

И тогда она стала твердить себе, что все идет как надо.

Энн изо всех сил старалась взять себя в руки. Она не могла доставить Дикону удовольствие, показав, насколько ее задели его слова. Она стояла прямо и вращала головой, пытаясь снять нарастающее напряжение с плеч. Наконец с высоко поднятой головой она спустилась к ужину.

Когда она вошла в большой зал, Айден и Хью встретили ее взглядами. Они стояли у камина и пили из полированных пивных кружек. Дикон уже успел занять место за столом.

— Я тут подумал, Энн, — начал Айден без предисловий, — полы-го стали холодными без моего ситника.

Она, не останавливаясь, прошла к своему месту за столом с противоположной стороны от Дикона.

— Вы хотите постелить новый тростник?

Муж нахмурился.

— Нет, я подумывал об индийском ковре — такой, знаете ли, с сине-золотым рисунком.

Она натянуто улыбнулась в знак одобрения. Но изменения во внутреннем убранстве комнаты ее больше не волновали. Садясь, она заметила небольшой сверток рядом со своей тарелкой. Она осмотрелась вокруг. Ни у кого больше такого свертка не было.

— Что это? — спросила она, беря пакет в руки.

Дикон скривился, но до ответа не снизошел. Айден и Хью притворились, что впервые его видят.

Энн развернула упаковку. Внутри было двадцать серебряных шпилек для волос. И тут же в голове ее возникло несколько мыслей. Она подняла глаза и заметила, что муж пристально наблюдает за ней.

«Айдену не нравится моя прическа».

Она знала, что это он подарил ей шпильки.

— Что в свертке? — спросил Хью.

— Ничего особенного, — ответила Энн, прикрывая шпильки ладонью.

Она наконец-то села.

Что он задумал на этот раз? Пристыдить ее и заставить тем самым вернуться в Лондон? Она вызывающе откинула волосы назад и тут же пожалела, что не может спрятаться под стол.

Айден и Хью тоже уселись за стол, как только Норвал и Финелла стали вносить блюда. Финелла не должна была подавать еду, но даже в своем состоянии Энн заметила, что девушка выделила Хью, подойдя к нему первым.

Она горько пожелала девушке счастья. С нее же любви было достаточно. Стрела Купидона больно жалила.

— Энн, вы хорошо себя чувствуете? — приглушенным голосом поинтересовался муж.

Он сидел рядом с ней, его локоть едва не соприкасался с ее рукой. Казалось, Айден был искренне озабочен ее здоровьем, в то время как на чувства ему было наплевать. Энн так тяжело переживала его отказ, что ей было больно даже смотреть на мужа. Она опустила глаза.

— Со мной все в порядке.

— Вы так молчаливы… И так ни к чему и не притронулись.

Энн взяла вилку. На ужин подали фасоль и фаршированных куропаток. Она вяло поковырялась в тарелке, делая вид, что ест.

Она думала, что этого окажется достаточно, и он оставит ее в покое. Но не тут-то было.

— Надеюсь, я ничем вас не обидел?

— Her, нет, все хорошо, — ответила она. — Вы обращались со мной как с настоящей принцессой.

Айден откинулся на спинке стула, задетый ее сарказмом.

— Чем я вас так разозлил?

— Ничем, — ответила она и с такой яростью вонзила вилку в фасоль, что та распалась на две части.

Он посмотрел на Дикона и Хью, проверяя, слышали ли они что-нибудь. Хью был целиком поглощен разглядыванием мерно покачивающихся бедер Финеллы, когда та несла на кухню поднос с посудой. Если бы даже сейчас в комнату ворвалось стадо слонов, он бы их не заметил.

Но Дикон слышал весь разговор. Он ответил Айдену взглядом, полным сочувствия, и снова вернулся к еде.

Айден понимал, что лучше больше не возвращаться к этой теме, но он просто был не в состоянии. Он прикрыл рог рукой, чтобы Дикон не слышал, и прошептал:

— Вам не понравились шпильки?

Ее пальцы крепче сжали вилку.

— Они… милые.

Если она действительно считала их милыми, почему сразу так не сказала? И почему у него сложилось явственное впечатление, что они показались ей какими угодно, но только не хорошими?

— Я не смог достать золотые. В магазине их просто не было.

Она повернулась на стуле, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

— Мне от вас ничего не нужно.

Голос ее был сдавленным, напряженным, словно она скрывала более сильные переживания.

— Извините, — перебила она его, положила вилку и посмотрела на Хью. — Мне что-то нездоровится. К сожалению, я вынуждена удалиться к себе в комнату.

Не дождавшись ответа, она отодвинула свой стул и поспешила к лестнице. Айден едва успел встать.

Он снова сел. Энн забрала шпильки. Она весь вечер сжимала их в руке. Значит, они ей понравились?

— Вы что-нибудь поняли? — спросил он всех присутствующих.

— Что именно? — уточнил Хью, запихивая в рот новый кусок хлеба.

— Ровным счетом ничего, — ответил Дикон.

Айден ухватился за его реплику.

— То есть ты согласен с тем, что Энн явно не в духе?

— Но она же сказала, что просто плохо себя чувствует, — простодушно заявил Хью.

Дикон осушил кружку эля и отставил ее в сторону.

— Я так понимаю, ты сделал ей подарок?

— А, так это от тебя был сверток! — воскликнул Хью, словно наконец-то сложил кусочки головоломки.

Айден не ответил. Он чувствовал себя глупо, тем более что эти шпильки совсем ее не порадовали. С удивлением он отметил про себя, как ему хотелось доставить ей радость своим подарком.

— Тайболд, забудь об этом, — посоветовал Дикон. Он откинулся назад в кресле и положил одну ногу в сапоге на стол. — Женщины — глупые существа. Нельзя верить тому, что они говорят.

— Я думал, ты ее не любишь, потому что она англичанка. Не знал, что так ты относишься ко всем женщинам.

Дикон нахмурился.

— Я люблю, когда женщина там, где ей и положено быть. — И добавил с ухмылкой: — В спальне.

Хью захохотал, но Айден даже не улыбнулся.

— Знаешь, Дикон, а ты ведь сноб. Просто раньше я никогда этого не замечал.

— Я не сноб.

— Сноб, сноб, — повторил Айден. — Либо ты зол на весь мир и хочешь, чтобы все остальные думали так же.

Дикон с вызовом задрал подбородок.

— Я волевой человек.

— Нет, ты просто упрям. А это разные вещи, — сказал Айден. — Доброй ночи, джентльмены.

С этими словами он вышел из комнаты. Позади раздался голос Хью:

— Дикон, что Тайболд хотел этим сказать?

Дикон не ответил.

Поднявшись наверх, Айден зашагал прямиком к своей комнате. Может, Энн действительно приболела, но в таком случае он хотел знать это наверняка. Если же нет, он собирался потребовать у нее объяснений из-за ее сегодняшнего поведения.

Но в его комнате Энн не было. Более того, даже вещей ее там не оказалось.

Заинтригованный, он направился в комнату для гостей. Осторожно, стараясь не шуметь, он приоткрыл дверь. В комнате было темно. Поначалу он решил, что там тоже никого нет, пока не открыл дверь пошире, и в комнату не проник свет горящего в коридоре факела.

Энн лежала на кровати и крепко спала. Свет из коридора озарил соблазнительный изгиб ее бедра — спала она на боку, спиной к двери.

Значит, она приболела. Айден почувствовал облегчение. Он не знал, почему она перебралась из его комнаты обратно в гостевую… но это было только к лучшему. Он начал уже закрывать дверь, как вдруг что-то блеснуло на полу.

Влекомый любопытством, он снова приоткрыл дверь достаточно широко, чтобы различить серебряную шпильку. Остальные валялись в раковине и на полу — так, словно она швырнула их в зеркало.

Айден отступил назад. Он не мог понять, почему она так поступила. Но образ этих блестящих милых шпилек долго не выходил у него из головы, не давая уснуть.

В конце концов, он решил: лучшее, что он может сделать, это не делать ничего. Пусть сама к нему приходит, когда будет готова.

Ему было сложно постичь все тонкости женского мышления. И он не знал, стоит ли слишком глубоко копаться в чувствах, которые он испытывал к Энн.

С этой беспокойной мыслью он уснул.

Дикон был крайне раздражен. Он до поздней ночи сидел в кресле у огня и курил трубку. Он вытянул ноги к камину, сжимая в руке пустую кружку из-под эля. Над головой клубился дымок.

Неужели он последний, у кого осталась хоть капля здравого смысла? Неужели Тайболд с Хью не видели, что делают с ними женщины? Хью вообще становился податливым, как воск, всякий раз, когда сталкивался с Финеллой Мак-Эван.

Он не хотел думать, что происходит в аналогичных ситуациях с Тайболдом, хотя у него и на этот счет были свои подозрения.

Тут он услышал у себя за спиной шаги. Он обернулся. В комнату вошла Кора Мак-Кей. Она несла в руках горящую тонкую свечу. Увидев Дикона, служанка резко остановилась.

— Извините, мне послышался какой-то шум, и я пришла проверить, все ли в порядке. Я не знала, что вы еще не спите.

Она направилась назад к выходу.

Он окликнул ее, обуреваемый похотью. Он знал Кору, но никогда с ней не спал. Она была самой молодой и застенчивой из дочек винокура.

Кроме того, она была самой привлекательной.

— Вы что-то хотели? — спросила девушка своим глубоким мелодичным голосом.

Дикон подобрал ноги и похлопал по коленям.

— Я хочу, чтоб ты села. Вот сюда.

Краска отхлынула у нее от лица. Дикон почувствовал слабый укол совести, точнее, того, что от нее осталось после такого количества выпитого эля. Он убедил себя, что ему это всего лишь показалось. Она была «девочкой-виски» и наверняка привыкла к грубому обращению, а он в тот момент испытывал сильное желание быть с ней грубым.

Она не шелохнулась, и он снова ее позвал:

— Иди сюда.

Она оглянулась назад, в темноту.

— Мы здесь одни, — нетерпеливо произнес он. — Не волнуйся, я ничего не скажу Тайболду или этой английской сучке.

Между ее бровей залегла складка. Он не знал, из-за чего, да его это и мало заботило. Внутри него кипела злоба, раздражение, которые нужно было выплеснуть наружу любым способом. И этот способ был не хуже любого другого.

Даже лучше.

Она двинулась к нему. Он сделал глубокий вдох. Может, если он ее поимеет, то не будет чувствовать себя так паршиво.

Кора остановилась возле него. Губы ее были плотно сжаты, словно у какой-то чопорной старой девы. Он знал, как это можно поправить.

— Расстегни мне брюки, — грубо скомандовал он.

Но вместо того чтобы дать ему то, чего он хочет, она перевернула на него свечу. Горячий воск вытек ему на промежность.

Дикон вскочил с кресла с диким ревом. Он не обжегся, но разгадал ее намерения. Она, и не подумав извиниться, помчалась в ту часть дома, где жили слуги.

Он бросился вслед за ней.

Свеча ее потухла, но они оба знали дорогу — по крайней мере, он ориентировался свободно, пока не достиг коридора. Она забежала в одну из комнат. Он найдет ее, и тогда…

Охваченный слепой яростью, он распахнул дверь в первую комнату. Там было темно. И Коры в ней не оказалось. Он заглядывал по очереди в каждую комнату. Наконец он остановился, слегка озадаченный… и заметил слабый свет, падающий из-под двери в дальнем конце коридора.

Он тихо подкрался к источнику света и плечом выбил дверь.

Кора находилась в комнате, но она была там не одна. От удара двери о стену проснулся ребенок. Маленькая девочка подскочила на кровати и закричала. У нее были глаза испуганной лани и длинные темные волосы, совсем как у Коры.

Кора обхватила девочку руками и заслонила ее от Дикона.

— Хорошо. Я дам тебе то, что ты хочешь, но не здесь. Не на глазах у ребенка. И не вздумай даже тронуть ее, понял?

Он отшатнулся назад. Его потрясло то, что Кора могла о нем такое подумать.

— Я ничего ей не сделаю, — пообещал он. — Это твоя дочь?

— Нет, но я никому не позволю ее даже пальцем тронуть. Только через мой труп.

Девочка вздрогнула, услышав эти слова. Своими ручонками она крепко обняла Кору за шею.

— Я тоже не подпущу его к тебе, тетушка. Я не дам тебя в обиду!

— Я не причиню вреда ни одной, ни другой, — хриплым голосом произнес Дикон, мгновенно протрезвев.

Что это на него нашло? Он никогда раньше не брал женщин силой. Ему вдруг стало ужасно стыдно, когда он понял, что был готов так поступить сейчас.

Дикон сделал шаг назад. Он всегда был гордым сыном благородного рода Ганнов. А теперь только посмотрите на него — он гоняется за женщинами и пугает детей.

Ему понадобилось почти все его мужество, чтобы взглянуть им в глаза.

— Эго была ошибка. Мне жаль. Очень жаль.

Пятясь, он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В большом зале, погруженном в тишину, он уселся назад в свое кресло и уставился на огонь. Он думал о том, когда же успел так измениться… И сможет ли когда-нибудь стать собой, прежним.

Если Айден и думал, что Энн мгновенно заметит его молчаливость, то он глубоко заблуждался. Следующие несколько дней они вели себя как посторонние люди. За все это время она разыскала его лишь однажды, и то лишь для того, чтобы обсудить некоторые вопросы по облагораживанию замка. Не считая этого единственного раза, он все время был предоставлен сам себе.

Верный своим представлениям о том, каким должно быть перемирие между ними, он делал вид, будто ее нет… Хотя часто ловил себя на том, что слоняется по замку в надежде, что жена наконец-то его заметит. Но она не замечала.

Вместо этого она полностью посвятила себя превращению замка Кельвин в семейное гнездышко.

Все эти годы он трудился не покладая рук, чтобы его земли стали процветающим, доходным имением, но при этом совершенно не уделял внимания самому замку. Теперь же сразу за порогом кухни был разбит огородик, в котором росла всякая зелень. Всего за одну ночь откуда ни возьмись появился курятник, полный наседок и кукарекающих петухов. Миссис Мак-Эван уже пообещала накормить его пирогом, испеченным из первых же яиц. Псы Айдена стали более воспитанными и все чаще пробегали мимо него, спеша встретить Энн.

Если кто-то из их маленькой общины и заметил, что между ним и его женой не все так гладко, то не подал виду. Правду говоря, все с радостью приняли Энн в свой круг. Даже Дикон перестал его донимать по поводу Энн.

И вообще, в последнее время его друг стал гораздо меньше пить. Он постоянно твердил о том, что вот-вот должно прибыть датское судно, и все время оповещал Айдена о подробностях повстанческой деятельности своего брата Робби. Больше он ни о чем не говорил, даже об Энн.

А Хью вообще пропал. Он разговаривал, ходил и выглядел как старый счастливый холостяк, каким и был всегда, — но все уже и так знали, что он влюблен в Финеллу Мак-Эван. Все мысли его были заняты ею. Фанг посоветовал сыграть в июне свадьбу.

— Может, тогда у него в голове прояснится, и он снова станет нормальным.

Айден не знал, имеет ли право советовать кому-то в любви. Нашлась единственная женщина, не поддающаяся его обаянию, и эта женщина в какой-то степени была ему женой.

Само собой, нельзя консумировать брак, если собираешься его расторгнуть. И все же маленькая въедливая мыслишка о том, что неплохо все-таки было бы переспать с Энн, прочно поселилась у него в голове. В конце концов, она работала не хуже, чем он сам. И, может, переспав с ней, он наконец-то сможет сосредоточиться на чем-то еще, кроме колыхания ее бедер при ходьбе и маленьких лучиков, которые появляются в уголках ее глаз, стоит кому-то сказать что-то смешное.

Если консумировать этот брак, он, наконец, сможет узнать, каково это — целовать ее. Может, тогда он перестанет бредить ею так сильно, теряя интерес к другим женщинам.

И последний аргумент: он сможет вслух высказывать свое недовольство тем, что она не обращает на него внимания.

Был солнечный четверг — один из тех деньков, когда на ярко-синем небе ни облачка и еле ощутимый ветерок предвещает долгожданное лето. В тот день Айден обнаружил, что его любимая кобыла ожеребилась. Он был рад. Он свел ее с лучшим во всем Аргайле[5] племенным жеребцом-призером. Родословная у жеребенка была безупречной. Дэйви Моват с друзьями был рад этой новости, но полноценного удовольствия Айден не получил. Он хотел поделиться этой радостью с кем-то, кто по-настоящему имел для него значение.

Раньше в подобной ситуации он отправился бы разыскивать Дикона или Хью. Теперь же ноги сами понесли его к дому, чтобы рассказать обо всем Энн.

Но ее дома не было. Он окликнул Норвала, и тот из зала на втором этаже ответил, что не видел «миледи».

Айден поспешил на кухню.

— Миссис Мак-Эван, вы не видели мою жену?

— Она на берегу, — ответила миссис Мак-Эван.

— Какого черта она там забыла? — воскликнул он и, не дожидаясь ответа, выскочил из кухни.

За дверью начиналась одна из многих тропинок, ведущая вниз, к скалистому берегу с каменисто-песчаным пляжем. С высоты утеса Айден увидел внизу Энн и Кору вместе с группой детей, среди которых была и Мэри. Они танцевали. На Энн было ее платье цвета слоновой кости из муслина — одно из двух платьев, которые она берегла для выходов к ужину. Волосы ее были распущены и ниспадали до самого пояса. Остальные тоже были одеты в наряды светлых тонов. Ему стало любопытно поглядеть на это вблизи, и он стал спускаться по тропинке. Не прошел он и половины пути, как наткнулся на Дикона, сидящего среди камней.

— Что ты здесь делаешь?

Дикон быстро отвел взгляд от места, где играли женщины и дети, и равнодушно пожал плечами.

— Просто сижу. Айден нахмурился.

— Ты нормально себя чувствуешь?

— А почему ты спрашиваешь?

— Ты сам на себя не похож.

Секунду Дикон колебался, будто хотел признаться в чем-то, но в последний момент сдержался.

— Я в норме.

Он встал и прошел мимо Айдена, направляясь к дому.

Айден снова взглянул вниз. Кора заметила Дикона и взглядом проводила его. После чего, увидев Айдена, она быстро отвела взгляд и что-то сказала Энн.

К тому времени, как он наконец-то спустился вниз, все уже знали о том, что он идет. Мэри радостно подбежала к нему босая. Он заметил, что она не одна такая. Они все были босиком, даже Энн, и у всех на шеях красовались ожерелья из водорослей.

— А мы танцуем, — восторженно сообщила Айдену Мэри и сделала пируэт на песке. — Мы на морском балу!

Он не смог не рассмеяться. Присутствие детей в замке преобразило жизнь Кельвина, придало ей очарование.

— С этими водорослями на шеях и в волосах вы похожи на русалок из датской сказки, у которых выросли ноги.

Энн покраснела, и он был очарован.

— Просто сегодня такой дивный день… — сказала она. — Мы решили немного подурачиться.

К ним подбежали две подружки Мэри, чтобы показать ожерелья, которые сделала им «миледи».

И хотя Айден всячески притворялся, что восхищается морскими украшениями, на самом деле он почти не обращал на них внимания. При виде того, как эти чудные детишки смеются и льнут к Энн, в голове его родилась мысль: он тоже хочет детей. Он всегда знал, что рано или поздно придется их завести — все-таки это его обязанность, его семейный долг, — но он никогда так остро не хотел этого, как сейчас, стоя рядом с Энн в окружении скачущих, хохочущих маленьких девочек.

— Лэрд, а вы умеете танцевать? — прямо спросила Мэри.

— Мэри, нельзя так разговаривать с лэрдом, — одернула девочку Кора.

— Все в порядке, — сказал Айден.

Он опустился на колени, чтобы оказаться вровень с Мэри. Две ее подружки, в которых он только сейчас узнал Эллен и Молли Кит, близняшек-племянниц Хью, столпились за ней.

— Я не танцую, — признался он. — Я страшно неуклюжий. Я даже о собственные ноги спотыкаюсь. Знаешь, они такие большие.

Дети рассмеялись.

— Леди Тайболд вас научит, — сказала Эллен. — Нас она научила.

Леди Тайболд. Никто еще не осмеливался называть так Энн в его присутствии. Все обращались к ней «миледи», но никогда не произносили вслух титул. Он только сейчас это заметил.

И Кора заметила эту оговорку. Энн тоже. Она внимательно смотрела, ожидая его реакции. Босоногая и с ожерельем из водорослей на шее, она выглядела почти так же невинно, как эти маленькие девочки. И тут с моря подул легкий бриз, разметав многочисленные юбки ее муслинового платья. Он не мог не восхититься ее стройными длинными ногами и плавным женственным изгибом бедер.

Айден поднялся.

— Может, леди Тайболд научит меня танцевать.

Теперь и он произнес ее титул вслух.

Ее реакция стала лучшей наградой. Энн больше его не игнорировала. И она не могла не откликнуться на его просьбу, чтобы не расстроить своих маленьких спутниц. Он протянул Жене руку:

— Миледи?

Девочки радостно захлопали в ладоши. Энн не шелохнулась.

— Мы не можем их подвести, — напомнил он.

Она нерешительно взглянула на тропинку в скалах, ведущую к замку, словно готова была бежать. Он встал таким образом, чтобы преградить ей путь к отступлению. Она слегка отстранилась от него.

Неужели он действительно производит впечатление такого неотесанного мужлана?

Поняв, что он должен сделать первый шаг, Айден поклонился ей со всей изысканностью кавалера на лондонском балу. Энн удивленно приоткрыла рот, впечатленная таким строгим соблюдением этикета. Малышки захихикали.

Энн после секундных раздумий грациозно присела в реверансе. На этот раз, когда он подал ей руку, она вложила в нее свою.

Будь это бальной залой, на ней были бы перчатки и он не смог бы почувствовать тепло ее кожи. И не смог бы придумать свой собственный танец, наиболее подходящий для его целей. Шаг вперед, шаг назад, покружить партнершу, опустить руку ей на талию. В результате они оказались вплотную прижаты друг к другу и вынуждены были двигаться как единое целое.

— Мне почудилось, будто вы сказали, что не умеете танцевать, — заметила она с легким придыханием.

Неужто сердце ее забилось чаще? Он пожал плечами.

— Я неуклюжий.

— А, по-моему, вы какой угодно, только не неуклюжий, — сказала она, в то время как он взял ее за руки, поднял их над головой и закружил ее классическим приемом.

Детишки пришли в восторг от этого движения и тут же бросились его повторять. Кора задумчиво наблюдала за ними со стороны.

— Наверное, с возрастом у меня это прошло, — сказал он.

Она улыбнулась. Он прижался к ней плотнее, чтобы чувствовать запах ее волос. Груди ее слегка коснулись его груди. Ему ужасно хотелось дотронуться до них, почувствовать их форму, попробовать их на вкус. Рука его снова легла ей на талию.

Они перестали двигаться.

Секунду оба они стояли неподвижно. Казалось, они даже не дышат.

Айден полностью утратил ощущение времени и места, утонув в глубине этих прекрасных серо-голубых глаз.

Аплодисменты детей разрушили все волшебство момента. Энн отстранилась.

— Думаю, мы показали им достаточно, — сказала она будто бы в свое оправдание, но обмануть его не смогла.

Какая-то искра проскочила между ними. Что-то неуловимое. Что-то редкое и такое важное.

Айден развернулся к девочкам и отвесил им шуточный поклон, весьма довольный собой и своим танцем.

— Нужно идти, — позвала всех Энн. — Уверена, у миссис Мак-Эван найдется для нас холодная вода или горячий чай.

— О да, и даже тост, — поддержала ее Кора. — Пойдемте, дайте мне свои руки.

Она взяла за руки близняшек, которые, по их словам, были более чем голодны, и повела их вверх по тропинке.

— Иди за своими подружками, Мэри, — сказал Айден. — Мы с леди Тайболд скоро подойдем.

Крошка внимательно на них посмотрела, в ее живых глазах читалось любопытство, а затем быстро, насколько позволяли босые ножки, побежала вверх по холму догонять своих друзей. Оставшись с Айденом один на один, Энн робко попятилась, словно пугливый жеребенок. Она придвинулась к камню, достаточно большому, чтобы его можно было использовать как стул. Рядом с ним из песка выглядывали ее шелковые чулки и эти глупые детские балетки.

На миг он мечтательно представил, как она будет надевать чулки прямо перед ним. Он мог бы даже предложить ей помощь. Но она этого делать не стала. Она просто надела балетки на босую ногу.

— Вам понадобятся более крепкие башмаки, — заметил он.

Она издала неопределенный звук.

— Пошлите записку сапожнику в Вик, — сказал Айден. — Он сделает для вас новую пару. Еще вам может понадобиться пара новых туфель.

— Спасибо, — выдавила она и поднялась с камня. Так на него ни разу и не взглянув, она пошла по тропинке наверх.

Ее умышленное безразличие начало его раздражать. Спасибо? «Это все, что она может ему сказать?

Он схватил ее за руку, когда она проходила мимо него, и развернул к себе лицом.

— Энн… — начал было он, но затем запнулся.

Он не знал, как продолжить. А она не собиралась идти ему навстречу. Она лишь нахмурилась, ожидая, что же он ей скажет.

— Вы не носите шпильки, которые я для вас купил. — Наверное, эта фраза прозвучала глупо, но Айдена действительно интересовал этот вопрос.

Она вся напряглась, взгляд ее скользнул по поверхности моря. Высоко в небе над головами, подставив крылья ветру, реяли чайки, издавая пронзительные насмешливые крики. У него на глазах теплая нежная женщина, с которой он только что танцевал, перенеслась в недосягаемое место, куда ему путь был заказан.

Почти отчаявшись, он провел пальцами по ее руке. Это было всего лишь легкое прикосновение, но оно заставило его желать большего.

— Если вам эти шпильки не понравились, я ни в коем случае не стану заставлять вас их носить. Да и вообще, я сюда вовсе не за этим спустился.

— А зачем вы пришли?

Увидеть вас.

Он не мог заставить себя сказать это вслух. Если он произнесет эти слова, перед ним откроется нечто новое, незнакомое, постичь которое он не особо рвался.

— Сказать, что моя кобыла Даблет ожеребилась.

Это было изначальным побуждением.

— Отличная новость, — произнесла она после минутного молчания.

Ему показалось, или она действительно была немного разочарована? Может, она хотела услышать что-то другое?

— Да, у меня большие планы на этого жеребенка.

Он говорил, будто какой-то деревенский увалень! Странно, как это она до сих пор не развернулась и не ушла. Но она продолжала стоять с задумчивым выражением на лице, словно способна была прочитать его мысли. Размышляя, она закусила нижнюю губу.

Айден подошел ближе, для него важно было, чтобы она, наконец, с ним заговорила, все равно о чем. Даже о его планах насчет лошади — это все равно разобьет лед, поможет завязать беседу. После этого можно затронуть тему лошадей в целом, или поговорить о замке, или даже о вещах, не связанных с домашним хозяйством.

Но этому не суждено было случиться. Не успела она и слова промолвить, как сверху раздался крик Дэйви Мовата, в котором слышались нотки отчаяния:

— Лэрд! Лэрд!

Айден отошел назад, чтобы его стало видно с вершины скалы.

— Что случилось, Дэйви?

— Сюда идут солдаты! Хью послал вас предупредить.

— Солдаты? — повторила Энн. — Что их могло сюда привести?

Айден не ответил. Он просто взял ее за руку и зашагал вверх по тропинке.

Во дворе замка до появления Айдена царила неразбериха.

— Возвращайтесь на кухню, миссис Мак-Эван, — распорядился он.

Кухарка мгновенно удалилась, уводя за собой и дочь.

— Думаешь?.. — начал было Хью и тут же замолчал, поняв, что чуть не сболтнул лишнего.

Айден нахмурился. Дикон стоял на дорожке, ведущей к стойлам. Вокруг него сгрудилось несколько сыновей Фанга.

— Тайболд, это Ламберт едет! — воскликнул он. — Печенкой чую.

Повернувшись к Энн, Айден велел:

— Идите в дом и, что бы ни случилось, не выходите наружу. Проследите за тем, чтобы Кора с детьми тоже не высовывались.

— Да, Айден, но…

— Энн, сейчас не время спорить.

Глава 10

Энн наткнулась на его серьезный взгляд и сразу же закрыла рот. Танец с ним на пляже был сродни волшебству. Она почувствовала, как он сильнее прижал ее к себе. Рука его властно задержалась на талии, и в глубине его глаз она увидела желание… желание обладать ею. Она уже отчаялась встретить мужчину, который бы вот так на нее смотрел. Мужчину, к которому бы она, в свою очередь, отнеслась с любовью, почтением и уважением. Такого мужчину, как Айден.

Но сейчас он снова подавлял ее своим авторитетом, мужчина-командир, владыка Кельвинского замка.

— Будьте осторожны, — прошептала она.

В ответ он усмехнулся с беспечным самодовольством.

— Я всегда осторожен. А теперь идите внутрь.

Энн повиновалась, подталкивая перед собой Кору с детьми. Но стоило ей переступить порог, как вся ее покорность куда-то делась.

У Айдена были от нее секреты. Ей и раньше доводилось слышать имя майора Ламберта. Понадобилась секунда, чтобы вспомнить. Это сэр Руперт спрашивал леди Вальдо о майоре Ламберте. При этом, произнося его имя, он выглядел обеспокоенным. В тот момент Энн отчетливо почуяла опасность.

Теперь ею овладело еще более мрачное предчувствие, чем тогда.

— Отведи детей в крыло для слуг, — приказала она Коре. — Там вы будете в безопасности.

— А как же вы, миледи?

— Я подожду здесь. — Кора уже уходила, когда Энн вдруг ее окликнула: — Не знаешь, почему это военные вдруг решили почтить нас своим визитом? Кто такой этот Ламберт?

Кора пожала плечами.

— Может, они просто проходили мимо, и им нужно было пополнить запасы еды и питья.

«Ну да, конечно, держи карман шире», — подумала Энн, но вслух этого не сказала.

— Очень хотелось бы в это верить.

— Мне тоже, — тихо согласилась Кора и вышла с девочками из комнаты.

Энн на цыпочках вернулась назад в альков и слегка приоткрыла входную дверь как раз в тот момент, когда через арочные ворота Кельвина, решительно и целеустремленно чеканя шаг, прошел отряд из пятидесяти солдат. Солнце блестело и отражалось в их поднятых штыках. Зрелище было весьма устрашающим.

Во главе отряда ехал офицер, на голове которого красовался парик. Сапоги были до блеска начищены ваксой. Золотые галуны сверкали ярче солнца. У него был крупный крючковатый нос и крайне высокомерный вид напыщенного аристократа.

Муж Энн, напротив, был одет в повседневную рубашку, кожаные бриджи и изрядно поношенные сапоги. И при этом он все равно выглядел дворянином до мозга костей.

Собаки неистово лаяли. Айден приказал одному из мальчишек запереть их на конюшне.

Посреди двора офицер скомандовал солдатам остановиться. Йорк, самый маленький из своры, умудрился избежать заточения в конюшне и теперь жался к ногам Айдена, не прекращая лаять.

Айден подхватил Йорка на руки.

— Ну же, угомонись, прекрати тявкать.

Щенок его послушался.

— Доброе утро, лорд Тайболд, — произнес майор, взирая поверх своего величественного носа на Айдена, который твердо стоял перед входом в замок. Легкий ветерок развевал его чересчур длинные волосы.

— Доброе утро, майор Ламберт.

— Да у вас тут целая свора дворняг, — заметил майор.

Его едкое замечание не понравилось Энн. Она обрадовалась, когда Айден сказал:

— Если вам не нравятся мои собаки, можете уходить, майор. Вас никто не держит.

— Э, нет. Этого я сделать не могу, — произнес майор с наигранной ленцой. — Я вообще-то ищу одного отчаянного беглеца.

— По-вашему, этот отчаянный беглец находится в Кельвине? — Айден покачал головой. — У вас слишком бурное воображение, майор.

— Может быть, и так, а может, и нет, — произнес офицер. Глазами он пробежал по толпе любопытных зевак, собравшихся по периметру двора. — Из надежных источников мне стало известно, что здесь находится Дикон Ганн, брат мятежного Робби Ганна. Я требую передать его властям.

При упоминании имени Дикона гомон, стоящий во дворе замка, стих. Айден задрал подбородок вверх. Одного этого Энн было достаточно, чтобы понять: он будет настаивать на своем.

— На каком основании?

— Государственная измена, — ответил майор.

Измена? Энн и подумать о таком не могла.

Через дверную щель она отчетливо видела Дикона в окружении сыновей Фанга. Он даже глазом не моргнул, когда произнесли его имя. Солдаты наверняка не знали, как он выглядит, иначе они бы его уже схватили.

Она затаила дыхание, ожидая, что вот-вот кто-то его выдаст. Но все молчали.

Что еще хуже, если он сейчас шелохнется, то привлечет к себе лишнее внимание.

— Я не видел Дикона Ганна уже несколько недель, — ровным тоном произнес Айден.

— Странно, — сказал майор Ламберт. — У нас есть донесение от человека, который недавно был в этих краях и видел, как вы, милорд, вместе Ганном куда-то ехали верхом.

— Он мой друг, я не стану этого отрицать, — ответил Айден. — Но последние несколько недель я его не видал.

Энн напряглась всем телом, когда офицер недовольно нахмурился. Майору Ламберту такой ответ явно пришелся не по душе. Все это с ней уже было, только в другом времени и месте — когда ее собственного отца уводили под конвоем. В полумраке алькова она скинула туфли и принялась лихорадочно натягивать чулки — сначала на одну ногу, затем на другую. Она должна выглядеть как верх приличия и эталон пристойности. Это единственное, что понимали британские власти.

А тем временем снаружи офицер обратился к Айдену:

— Вы не будете возражать, если мы обыщем поместье, милорд?

— Буду, — отрезал Айден.

Майор Ламберт прищурился, но голос его оставался спокойным.

— Не понимаю почему. Если его здесь нет, то мы ничего и не найдем… а вы тем самым лишний раз докажете свою преданность короне.

— Гоняетесь за якобитами, майор Ламберт? Вам не кажется, что это дела давно минувших дней?

— В Шотландии якобитская угроза сохраняется всегда, лорд Тайболд. Вам ли, потомку одного из самых известных повстанцев в шотландской истории, этого не знать?

Айден от всей души рассмеялся.

— Моего прадеда приравнивают к таким одиозным личностям, как Уильям Уоллес и Роб Рой?[6] Майор, чтобы вы знали: шотландская история полна имен повстанцев, следующих одно за другим, и будет это продолжаться до тех пор, пока Англия не признает наше право на самоуправление и не оставит свои деспотические замашки, как, например, вот эта.

Черты лица майора Ламберта ожесточились.

— Мой первейший долг — разыскивать предателей, где бы… и кем бы они ни были. Это касается и вас, милорд.

Энн не могла больше ждать, тем более, после подобного заявления. Айден играл с огнем. Неужели он этого не понимал? Если он не будет осторожным, майор возьмет его под арест вместо Дикона. Энн прогнала прочь мысль о том, что Айдена могут осудить и повесить как мятежника. Это станет огромной утратой для многих.

И для нее тоже. Пусть она делала вид, что его не замечает, что ей безразлично то, чем он занимается, но на самом деле она проникалась к нему все более и более сильным чувством. Каждый день она открывала в нем что-то новое — что-то благородное, прекрасное, достойное восхищения.

Она останется здесь, рядом с ним, даже если он не ответит ей взаимностью, просто потому что она уже не могла отсюда уехать. Он и гордые жители Кельвина навсегда запали ей в душу.

Интуиция подсказала ей: нужно придумать какой-то отвлекающий маневр, чтобы Дикон мог спокойно скрыться и чтобы ослабить напряжение, повисшее между мужчиной, которого она любила, и майором Ламбертом.

Энн разгладила юбки, расправила плечи и смело распахнула дверь во двор.

— Милорд, — прощебетала она, — вы не говорили, что к нам приедут гости.

Она попыталась вложить в интонацию как можно больше аристократической надменности. Следовало быть снобом, чтобы завоевать доверие майора Ламберта.

Все внимание переключилось на нее. Она лучезарно улыбнулась, в душе надеясь, что у Дикона хватит сообразительности воспользоваться случаем и улизнуть. Хотя от него можно ожидать чего угодно — он вполне мог задержаться, чтобы поглядеть на ее спектакль.

А это был самый настоящий спектакль. Энн отбросила прочь все смущение и выплыла вперед, словно лебедь, с идеально прямой спиной и горделивой осанкой, которую в обязательном порядке осваивали все дебютантки, прежде чем предстать перед королевским двором. Она взяла мужа под руку и жеманно надула губки:

— Как же это некрасиво с вашей стороны — принимать людей и мне ни слова не сказать! — Она поглядела на офицера. — Я тут всего неделю, а уже начинаю хандрить. Я ужасно истосковалась по светской беседе. — Сжав руку мужа, она поинтересовалась: — Вы не собираетесь нас представить?

На миг она испугалась, что Айден откажется, что он и дальше будет противостоять офицеру. Она взглянула на него с мольбой. Он должен был ей подыграть. Если он этого не сделает, последствия могут быть весьма плачевными.

Он удивленно приподнял одну бровь, затем переложил Йорка в другую руку, взял ее кисть и галантно поцеловал.

— Милая, — она чуть не рассмеялась, заслышав такое нежное обращение, — майор Ламберт приехал сюда по делу. Не бери это в свою прелестную головку. Он скоро уедет.

Она ощутила легкое покалывание в том месте, где он поцеловал ее руку, но при этом все же кокетливо надула губки.

— Не нужно. Я ужасно хочу развлечься. Пожалуйста, представь нас.

В глубине глаз Айдена мелькнуло раздражение, но он все равно сделал то, о чем она просила. В противном случае это могло бы показаться подозрительным.

— Хорошо. Миледи, это майор Ламберт, один из слуг короля, который защищает интересы короны в Шотландии. Майор, моя жена, леди Тайболд.

— Жена? — Майор был крайне удивлен этой новостью. Он спешился, бросая поводья. — Не слышал, что вы женились.

— Я не посчитал необходимым прислать вам приглашение, — холодно ответил Айден.

Бросив взгляд за спину майора, Энн отметила, что Дикон все-таки проявил благоразумие и воспользовался ее вмешательством. Скрыться-то ему удалось, но ему потребуется время, чтобы выбраться за пределы поместья. Она одарила офицера обворожительной улыбкой.

— Мы женаты уже несколько недель.

Майор Ламберт до сих пор не мог в это поверить.

— Но я даже не слышал, чтобы вы были помолвлены, лорд Тайболд… Я не мог пропустить такое знаменательное событие.

— О, все произошло в Лондоне. — Она отчаянно жеманничала, как школьница. — Здесь, в горах, об этом никто и не слышал.

Но майор не отступался.

— Насколько мне известно, лорд Тайболд уже много лет не бывал в Лондоне… Или бывали? Или вы ездили туда по каким-то секретным делам?

— Не ваше дело, куда и зачем я езжу, — отрезал Айден.

Он доводил Энн до отчаяния своей резкостью. Неужели он не понимал, что Дикону нужно время? Она сделала шаг вперед, нарочно не обращая внимания на его угрюмый вид.

— Не изволите остаться у нас на ужин, майор? Я бы с удовольствием послушала последние городские сплетни.

— Уверен, у майора Ламберта есть масса других неотложных дел… — вмешался Айден.

— Буду рад, — ответил майор. — Все равно моим людям предстоит здесь поработать.

— А что за работа? — невинно поинтересовалась она.

— Они собираются обыскать поместье, чтобы проверить, не завелись ли здесь повстанцы, — едко заметил Айден.

— Повстанцы! — Энн картинно заломила руки, изображая отчаяние. — Здесь вы их не найдете.

— Он думает, что повстанец — это я, — тихо сказал Айден.

Энн удивленно взглянула на мужа.

— Вы?!

Она расхохоталась, и Айден тоже невольно рассмеялся.

— Видите, майор, моя жена считает, что это нелепо.

Айден опустил Йорка на землю. Щенок с подозрением обнюхал сапоги Ламберта.

— У меня есть свои обязанности, — жестко ответил майор, тряся сапогом и отгоняя Йорка прочь.

— Да, да, — сказала Энн, опасаясь, что Йорк, если его спровоцировать, может сделать какую-нибудь пакость. — И вы должны их выполнять, но можно ведь совместить приятное с полезным, не так ли?

Тут подошла Кора.

— Кора, передай, пожалуйста, миссис Мак-Эван, что наш гость останется на ужин, — попросила Энн. — Пройдемте в дом, майор, — пригласила Энн, в то время как девушка поспешила на кухню выполнять ее поручение.

Энн подождала, пока майор предложит ей свою руку, и позволила ему провести себя внутрь. Айден прошел следом.

— Вы случайно не знакомы с лордом Ливерпулем? — спросила она.

— Мне приходилось с ним встречаться, — ответил майор Ламберт удивленно. — А вы с ним разве знакомы?

Было видно, что ее слова произвели на него впечатление.

— Ну что вы! — вздохнула Энн. — Я нет, но вот сестра моего мужа, леди Вальдо, довольно часто с ним общается.

Она не знала, так ли это на самом деле, но чувствовала, как важно дать понять майору, что у мужа имеются друзья, причем, весьма влиятельные.

Майор Ламберт отдал приказ своему заместителю обыскать имение и проследовал за Энн в большой зал. Там он не удержался от восхищенного возгласа при виде окон, демонстрируя тем самым хороший вкус.

— Они великолепны, — согласилась Энн. — Моему мужу пришлось много поработать, чтобы вернуть Кельвину его былое величие. Он ученый, специализируется на истории средних веков.

— Я знаю, — сказал майор Ламберт. — Мы вместе учились в колледже.

Энн едва сдержала удивленный возглас. Оба они вели себя так, будто никогда прежде не были знакомы.

— Это правда? — спросила она у Айдена.

— О да, — подтвердил он, прикладываясь к кружке с элем. — Мы даже вращались в одних и тех же лондонских кругах до тех пор, пока я не унаследовал свой титул. Что до Ламби, он всегда мечтал иметь титул. Скажи, Ламби, ты уже хоть на шаг приблизился к своему святому Граалю?

Офицер напрягся.

— Я не люблю, когда ко мне так обращаются.

— Я знаю, — произнес Айден с улыбкой. — Ламби.

Энн поспешила встать между ними.

— Не желаете стаканчик эля, майор? Мой муж сам его варит. Или вы предпочли бы вино?

— Вообще-то я не в восторге от местных напитков, — снисходительно произнес майор Ламберт. — Но от бокала вина, миледи, я бы не отказался.

Вошел Норвал и стал расставлять на столе оловянную посуду. Энн повернулась к нему и четко произнесла:

— Норвал, принеси нам, пожалуйста, бутылку вина.

— Вина, миледи? — озадаченно переспросил он.

— Не нужно, Норвал, я сам, — вмешался Айден. — Пойду, спущусь за ним в винный погреб.

В голосе его звучала ирония, так как за все время своего пребывания здесь Энн ни разу о погребе не слышала и вообще сомневалась, что он существует. Но она предположила, что наверняка где-то должно быть вино, и оказалась права.

Буквально через минуту вернулся Айден с очень пыльной бутылкой красного вина и двумя бокалами. В то же время за окном по тропинке, ведущей к морю, промаршировала группа солдат. При мысли о том, что они будут рыскать по всему имению, у Энн мороз пробежал по коже. Она искренне надеялась, что у Дикона хватит ума с ними не столкнуться.

Словно почувствовав ее панику, муж буквально всучил ей бокал с вином.

— Пейте.

Она подняла на него глаза.

— Спасибо.

Его пальцы скользнули по ее руке, и он слегка подался вперед.

— Держитесь.

— Что вы ей сказали? — требовательно спросил майор Ламберт.

Айден взял второй бокал и протянул его незваному гостю.

— Я напомнил жене о неуместном украшении на шее. Только тогда Энн поняла, что ожерелье из водорослей по-прежнему на ней. С недовольным возгласом она поставила бокал и сорвала с себя водоросли.

— Вы, должно быть, сочтете меня легкомысленной, — обратилась она к майору Ламберту. — Просто я играла на пляже с деревенскими ребятишками.

— То-то мне показалось, что украшение у вас немного необычное, — признался он.

— Моя жена сама по себе необычна, — заметил Айден с ноткой гордости в голосе.

— И очень мила, — добавил майор. — Никогда бы не подумал, что вы такой счастливчик, лорд Тайболд.

Он поднял бокал в честь Энн.

— Да, — согласился Айден, но при этом очертания его губ стали жесткими.

Польщенная неожиданным комплиментом, Энн решила поинтересоваться:

— А вы женаты, майор?

Она подняла свой бокал и сделала непривычно большой глоток: ей сейчас нужны были силы.

— Нет, он ждет богатую невесту, — ответил за майора Айден.

Он занял свое место за столом. В окне за его спиной было видно, как изрядно уставшие солдаты возвращаются назад — с пустыми руками.

— Мне не посчастливилось унаследовать такое состояние, как у вас, Тайболд, — без обиняков ответил майор.

— И титул тоже. — Айден не смог удержаться от нового укола. Он улыбнулся Энн. — Майор Ламберт надеется, что его посвятят в рыцари за то, что он пригонит в Лондон орду шотландских мятежников. Даже если для этого придется их выдумать.

Пальцы офицера сильнее сжали бокал.

— Якобитов в Шотландии и без того хватает. А также я считаю, что предателей следует лишать титула.

Айден предостерегающе погрозил пальцем.

— О, эти решения принимались давным-давно. И изменить что-либо мы не можем. К тому же, Ламби, предателем был мой прадед, а не я. Так что не нужно нас стращать.

— Не буду, если вы действительно невиновны.

Энн вздохнула. Если бы она только знала, что все это будет сопровождаться такой перебранкой, с самого начала позволила бы солдатам заковать Айдена в цепи и увести под конвоем! Теперь же ей ничего не оставалось делать, кроме как до конца играть свою роль, наивно хлопать ресницами и перечислять все мероприятия, на которых ей приходилось бывать в Лондоне, и всех аристократов, которых она хоть раз да видела.

Майор Ламберт жадно ловил каждое ее слово. Айден был прав. Это был человек с недюжинными амбициями, отец которого, как она поняла из разговора, служил простым стряпчим. Он не мог помочь сыну обрести вес в обществе.

— Но у меня есть кое-какие мысли на этот счет, — заверил он Энн и бросил взгляд в сторону ее мужа.

Наконец вошел один из солдат и доложил майору, что обыск окончен.

— Что-нибудь нашли? — спросил майор, поднимаясь со своего места.

— Нет, сэр. Ни самого Дикона Ганна, ни каких-либо следов преступной деятельности.

Энн это нисколько не удивило, ведь они не смогли узнать Дикона, когда он находился прямо у них под носом. Она не отваживалась взглянуть на Айдена.

Майор Ламберт повернулся к ней и щелкнул каблуками, кланяясь на прусский манер.

— Благодарю за гостеприимство и приятную беседу, миледи. Тайболд не достоин такой красивой и обходительной женщины, как вы.

Она вынуждена была рассмеяться.

— Не могу с вами не согласиться, майор Ламберт.

Она проводила его до передней, в то время как Айден держался позади. Она чувствовала, как он следит за каждым ее движением.

Майор Ламберт еще раз низко поклонился, целуя ей руку, и, наконец, удалился. Но она была более чем уверена, что он еще объявится.

Она неподвижно стояла на месте, пока не услышала, как отряд покидает замок. На один короткий миг ей показалось, что она сейчас не выдержит и сорвется. Она сделала глубокий вдох, повернулась — и тут же вздрогнула.

Лицо Айдена было мрачнее тучи. Это ее напугало. Он ждал ее на помосте.

— Энн, подойдите ко мне.

Ей очень не хотелось этого делать. Но она не могла позволить себе струсить.

— Вы огорчены.

Он указал на место прямо перед собой.

— Сюда.

Энн нехотя пошла к нему, чувствуя себя преступником, идущим на суд. Она остановилась у подножия помоста. Он шагнул вниз и поднял ее лицо за подбородок.

— Зачем вы это сделали?

Она отважно ответила на его взгляд.

— Я хотела дать Дикону возможность скрыться.

— Он скрылся.

— Хорошо.

Тайболд нахмурил брови, и Энн почувствовала, что он прочел в ее глазах больше, чем ей хотелось бы. Он взял ее руку и большим пальцем стал поглаживать тыльную сторону ладони.

— Но ведь это не все, верно? Вы дрожали в течение всего ужина.

— Неправда! — встревожено воскликнула она. — Я сильно нервничала, но, надеюсь, он этого не заметил.

— Он не заметил, зато заметил я. — Тайболд секунду помолчал, затем продолжил: — Я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось. Поэтому, когда я велю что-то сделать, я рассчитываю, что это будет исполнено. Вам ясно, Энн?

Она взглянула в окно за его спиной. Морские волны бились о берег. Стоило ей представить, как солдаты обыскивают пляж, на котором она только что играла с детьми, как ее бросило в дрожь.

Он привлек ее ближе к себе.

— Что такое, Энн? Что вас так пугает?

В горле встал ком, ей было больно говорить.

— Не нужно дразнить таких людей, как майор Ламберт. — Она повернулась к нему. — Он вполне в состоянии исполнить свою угрозу. Сегодня он спокойно мог утащить вас за собой в Лондон. Даже в кандалах. А по дороге или в тюрьме с вами случилось бы что-нибудь — все что угодно, даже смерть.

— Англичане по-прежнему свято чтут закон, — заверил он ее.

— Но не всегда его соблюдают, — возразила она. — Особенно когда звучит слово «измена». Вы ведь не изменник, правда?

— Энн, — произнес он ее имя с особой интонацией, тем самым давая понять, что даже думать о таком не стоит.

Она отдернула руку.

— Не нужно меня опекать, Айден. Вы относитесь ко мне покровительственно с самого первого момента нашего знакомства. Больше я этого не потерплю. Мой отец погиб, потому что тоже верил в закон. А тот признал его предателем.

— Что?

Наконец-то она смогла до него достучаться. Она кивнула.

— Он был не предателем, а врачом. Причем хорошим врачом. Я выросла на побережье, в месте вроде этого. Тамошние жители промышляли контрабандой. Одного из них поймали, завязалась драка, и его пырнули ножом. Но перед этим он успел убить одного из таможенных офицеров. И вот этот человек обратился к моему отцу за помощью. Он не рассказал, при каких обстоятельствах был ранен, а отец не стал расспрашивать. Вместо этого он обработал рану и отправил бы его восвояси, если бы другие офицеры не напали на след этого контрабандиста.

Она потерла руки, чтобы избавиться от холодка, навеянного воспоминаниями.

— Люди — забавные существа, Айден. Никогда не знаешь, кому можно доверять, если случится нечто подобное. Кто-то донес офицеру, что контрабандист находится у моего отца. Я как раз спала, когда раздался громкий треск. Они выломали нашу дверь. Следующее, что я увидела, — как они тащат куда-то отца, а мать плачет и умоляет его отпустить. — Она скривилась. — Офицер оказался таким же амбициозным человеком, как и майор Ламберт. Он был только рад доставить моего отца в Лондон.

— И что потом?

— Отец предстал перед судом и был признан невиновным. Но на это ушло почти все лето, и когда наступили холода, мы значительно обеднели. Случались дни, когда у нас было так мало еды, что мать отдавала мне свою порцию, а иногда еды и мне не хватало.

— Он вернулся?

— Нет. В тюрьме он заболел и умер, так и не добравшись до дома. Мать скончалась раньше чем через год. Они с отцом были очень близки. Они буквально души друг в друге не чаяли. Я ни разу не слышала, чтобы мать смеялась после того, как отца не стало. И это все было ужасно несправедливо, потому, что мой отец был невиновен. Поэтому я снова задам вам свой вопрос: Айден, вы невиновны?

Вместо ответа он подошел к ней вплотную и положил руки на плечи. Медленно, чуть ли не с благоговением он поцеловал ее в лоб. Это был абсолютно целомудренный поцелуй, почти благословение. Вместе с тем он легонько погладил ее по щеке.

— Храбрая, храбрая Энн, — тихо произнес он и вышел из комнаты.

Какое-то время она просто молча стояла, погруженная в свои мысли. Айден ясно дал ей понять, что не собирается отвечать на ее вопрос, и она ничего не могла изменить. Он сам сделает свой выбор. Он не любил ее, поэтому ее мнение или ее страхи практически ничего для него не значили.

Но она переживала, что повторит судьбу матери. Если с ним что-нибудь случится, часть ее тоже умрет.

Иногда мечты о вещах, которые ты никогда не сможешь иметь, могут причинять боль.

Энн отбросила прочь дурные мысли. Айдену ничего от нее не было нужно. Поэтому и рассчитывать ей ни на что не следовало.

Всегда такая практичная Энн…

И всегда одна.

Она пошла в комнату за шалью. Было уже довольно поздно, и небо затянуло тучами.

В коридоре наверху никого не оказалось. Девушка вошла в свою комнату и, не закрывая дверь, пошла прямиком к старому сундуку, который она нашла среди прочего хлама, хорошенько вычистила и приспособила для своего гардероба. Открыв крышку, Энн почувствовала, что теперь она в комнате не одна.

Она обернулась тогда, когда закрылась входная дверь и за ней показался скрывавшийся там Дикон. От неожиданности она тихонько вскрикнула.

Он прижал палец к губам.

— Я не хотел вас напугать.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, собирая остатки самообладания в кулак.

— Мне нужно было спрятаться там, где они не стали бы искать. — Он ненадолго умолк. — Зачем вы это сделали? Почему вы не выдали меня англичанам?

Энн выпрямилась.

— Я не желаю вам зла.

— С момента вашего приезда я уже раз сто мысленно послал вас к черту.

— Но ведь я по-прежнему здесь, правда?

Он уставился на нее и издал короткий смешок.

— Да уж, вы, наверное, самая упертая английская барышня!

Тут дверь резко распахнулась. Дикон очень вовремя покинул свое укрытие, иначе его просто размазало бы по стенке. Это был Айден.

— Я услышал ваш крик, — сказал он Энн.

Она указала на Дикона, и Айден успокоился.

— А я все гадал, куда это ты подевался.

— Все время сидел здесь, — гордо заявил Дикон. — Прямо у Ламберта под его треклятым английским носом.

— Что ж, нам придется подыскать для тебя более укромное место, — заметил Айден.

— Тайболд, я не могу остаться. Находясь здесь, я подвергаю вас всех опасности.

— А я и так в опасности, хоть здесь ты, хоть не здесь. У Ламберта на меня зуб. Меня могут повесить не за одно, так за другое. Так что перестань. Мы можем спрятать тебя в крыле для слуг. Поменьше высовывайся, и все поверят, будто ты действительно сбежал.

Но Дикон не шелохнулся.

— А жена твоя не против?

— Энн? — удивленно спросил Айден. Как же тут не удивляться, когда Дикон, который всегда был так категорично настроен против нее, теперь спрашивал у нее разрешения? Айден взглянул на девушку. — Что скажете, Энн? Будем прятать у себя Дикона?

Она долгое время задумчиво разглядывала своего бывшего противника и, наконец, сказала:

— Думаю, мы должны это сделать.

Айден улыбнулся в знак одобрения.

— Вот видишь, Дикон. А теперь идем.

Перед тем как выйти, Дикон еще немного задержался.

— Вы поступили очень отважно, миледи. И тем самым спасли мне жизнь.

Сколько раз за все это время она мечтала увидеть Дикона униженным. А теперь стала понимать, почему Айден так высоко ценил их дружбу. Это человек был очень предан Айдену, и Энн наконец-то удалось доказать, что и она чего-то стоит. Он все же принял ее за свою, и его одобрение тронуло ее до глубины души.

Энн дождалась, пока они уйдут, и рухнула на кровать. Ей очень хотелось верить, что все будет хорошо.

Она знала, что сама себя обманывает, и все же ей показалось, будто она увидела на лице Айдена искреннюю тревогу, когда он примчался на ее крик. Вечный защитник. Она грустно улыбнулась, укутывая плечи в желтую шаль и зарываясь в нее носом. Последние несколько дней она делала вид, будто ей все равно. Но больше так продолжаться не может.

И она устала от их постоянного противостояния. Ведь она даже предлагала ему себя и не представляла, что может сделать еще, кроме как разгуливать перед ним обнаженной.

Может, пришло время попробовать и это.

Айден отвел Дикона в крыло для слуг.

— Единственные обитатели здесь — Норвал и Кора, а им можно доверять.

Дикон не ответил. Он так ни разу и не заговорил с Корой с той самой ночи. Он вел себя как настоящий трус.

А теперь он будет жить с ней.

Айден не обратил внимания на его непривычную молчаливость. Он проверил, есть ли у него в комнате одеяла, и ушел.

Дикон в одиночестве сидел в комнате, прислушиваясь. Примерно через час до него донеслись легкие женские шаги. Кора вошла в соседнюю комнату.

Он встал с кровати и вышел в коридор. Дверь в комнату Коры была закрыта. Он мог бы постучать, но она все равно его не впустит. Она даже ни разу не взглянула на него с той самой ночи, когда он попытался на нее напасть.

И тут ручка на двери повернулась, и не успел он сдвинуться с места, как дверь открылась. Какое-то время они просто стояли и молча смотрели друг на друга.

Кора заговорила первой:

— Лорд Тайболд предупредил, что вы здесь будете.

Он молча кивнул, слова от стыда застревали в горле. Но когда она попыталась его обойти, он все же сдавленно произнес:

— Подождите.

Она остановилась и выжидающе на него посмотрела. Он замялся.

— А где девочка?

— Мэри? Она наверху, на кухне, вместе с миссис Мак-Эван.

Значит, они были одни. Дикон все-таки заставил себя произнести нужные слова.

— Хочу, чтоб вы знали: не нужно из-за меня беспокоиться. — Он заставил себя взглянуть ей в глаза. — Я не причиню вам вреда.

Кора переступила с ноги на ногу.

— Я не выдам вас солдатам, если вы этого боитесь.

— Я больше боюсь вас, чем англичан, — честно признался он. Это была правда. Не зная, куда деть руки, он опустил их вниз и сжал в кулаки. — Я был о себе лучшего мнения.

Губы ее изогнулись в горестной улыбке.

— Ни один мужчина ни разу передо мной не извинялся. Даже не знаю, приятно ли это.

— Неважно, нравится вам это или нет. Важно, принимаете ли вы извинения. С того вечера, Кора, я и капли в рот не брал. Я хотел бы обвинить во всем эль, но не знаю, могу ли.

Девушка поднесла пальцы к нижней губе жестом задумчивым и выразительным.

— Думаю, я смогу простить вас, — сказала, наконец, она. — Спасибо.

И Кора поспешила прочь.

Энн не спустилась ужинать. Она попросила Норвала приготовить ей ванну и послала сообщить Айдену, чтобы тот ее не беспокоил. Его это встревожило. Появление Ламберта пробудило в ней воспоминания, которые она, скорее всего, хотела забыть.

Айден опасался того, что, погруженная в свою печаль, она может окончательно от него отвернуться.

Более того, теперь, когда ему стало известно ее прошлое, он просто не имел права впутывать ее в свои дела. Ей от этого станет только хуже.

Айден метался между конюшней и двором замка и замечал, что тревога его только растет. Может, он должен пойти сейчас к ней? Может, он так долго жил ©дин, что забыл, как обращаться с ближними? Женщины всегда очень чувствительны. Не исключено, что она там у себя уже все глаза выплакала.

Он даже мог себе представить эту картину. Его храбрую Энн подкосило воспоминание об утрате близких, и теперь она остро нуждается в поддержке.

Такой образ ему понравился.

Но он также знал, что она легко может его осадить. Энн была гордой женщиной. Ей могло не понравиться его желание утешить.

Ее это могло даже обидеть. Казалось, с ней он все делал неправильно. Раньше таких проблем у него не возникало. Он всегда считал, что женщин понять легко.

Но Энн была женщиной более глубокой, более тонкой, чем все те, кого он знал. Своевольная девчонка, которая заставляла его ходить на цыпочках.

Он представить себе не мог, что будет восхищаться женщиной, бросившей ему вызов. Но, как ни странно, ему это нравилось. И она ему нравилась. Очень сильно. Может, даже слишком сильно.

В конюшне он погладил Бьюмэнса по носу и поймал себя на том, что мечтает об Энн. Кожа у нее наверняка такая же мягкая и бархатистая… И тут же сам рассмеялся. Подумать только, сравнивать женщину с лошадиным носом! Энн бы тоже от души над этим посмеялась. У нее хорошее чувство юмора.

Неожиданно Айден сильно захотел ее увидеть.

Он решительно зашагал к дому. Там он стремительно взбежал по лестнице, перескакивая через ступеньки. Оказавшись в коридоре, он постучал в ее дверь.

Но ответа не последовало.

Тогда он постучал еще.

— Энн?

Ничего.

Заинтригованный, он открыл дверь. В комнате было темно, но в свете горящего в коридоре факела можно было различить, что кровать пуста. Куда же она подевалась?

Она могла быть на кухне или в крыле для слуг. Или же пошла к кому-то в гости. За столь короткое время она умудрилась сдружиться со многими жителями деревни.

Если так, то она явно не была угнетена.

Он легонько стукнул головой об дверь. Какой же он дурак! Дурак, которому грозит влюбленность, если он не будет осторожен.

Он захлопнул дверь и направился к себе в комнату. Все, что ни происходит, — к лучшему. Завтра он отправит ее назад в Лондон, даже если для этого придется ее связать.

Айден плечом открыл дверь в спальню и застыл на пороге.

Все было так, как он любил. В камине горел огонь. От нескольких зажженных свечей по комнате разливался мягкий мерцающий свет, а света факелов было достаточно для чтения. Его любимое мыло оказалось сухим и лежало на своем месте. На стуле висело полотенце.

Имелось только одно отличие, в корне все менявшее, — в его ванной лежала Энн.

Глава 11

Энн услышала стук захлопывающейся двери.

Они с Айденом были в комнате одни.

И хотя у нее хватало выдержки не поворачиваться к нему лицом, волосы на затылке легонько шевелились от предвкушения и страха. Силы покинули ее. Какая же она дура!

Она села в ванной, прижимая колени к груди, чтобы спрятать свою наготу, насколько это было возможно. Делая вид, что ее присутствие в этой комнате — чистая случайность, она произнесла:

— Не думала, что вы так рано отправитесь спать. Пожалуйста, дайте мне еще минуту, и я уйду.

Она сама понимала, насколько глупо звучат сейчас ее слова — но Айден должен поступить как джентльмен и позволить ей с достоинством удалиться.

Но он этого не сделал. Она услышала, как обутые в сапоги ноги прошагали по каменному полу по направлению к ней. И вот он уселся в кресло рядом с ванной.

Энн не могла смотреть ему в глаза. Она сосредоточилась на огне, пылающем в камине.

— Полотенце, пожалуйста.

Вместо этого он схватил ее за руку и провел пальцем по нежной коже с тыльной стороны запястья. Было щекотно, но она не засмеялась. Как она могла смеяться, когда ей было трудно даже дышать!

Он склонил голову. Тогда она обернулась и увидела, как он припал губами к тому месту, где только что находился его палец, прямо туда, где бился пульс. Неожиданно в комнате стало тепло. Даже жарко. Он провел языком по коже ее руки, а другой рукой она коснулась его иссиня-черных волос.

Он поднял голову. Взгляд его скользнул по изгибу груди, прижатой к коленям, вверх по линии шеи к лицу, задержавшись на миг на ее губах, прежде чем заглянуть в глаза.

— Я хоть немного вам нравлюсь?

«Я люблю вас».

— Разве что совсем немного.

— Достаточно и этого.

Их пальцы переплелись, и он начал подниматься.

Энн запаниковала. О чем она только думала? Она не была готова предстать перед ним обнаженной. От волнения у нее свело живот. Свободной рукой она вцепилась в край ванны.

— Произошла ошибка. Я собиралась уйти еще до вашего прихода.

Он тихо рассмеялся, не веря ее оправданиям.

— Последние четыре дня вам очень хорошо удавалось меня избегать. — Он поцеловал ей руку. — Доверьтесь мне.

— Что вы собираетесь сделать?

Он потянулся за полотенцем.

— Хочу вас вытереть. Вы позволите?

Энн никогда в жизни не слышала более возмутительного предложения — и более соблазнительного.

— Я боюсь.

— Я знаю. Но это лишнее. Я не сделаю ничего такого, что бы вам не понравилось.

— Знаю.

И все же ей от этого было не легче сделать шаг навстречу неизведанному.

Айден больше ничего не предпринимал — он терпеливо ждал.

Она отпустила бортик ванной и позволила себя поднять. Вода собиралась капельками и стекала ручейками по ее телу.

Ночной воздух веял прохладой, поэтому ее влажная кожа натянулась. Соски непроизвольно затвердели. Она рефлекторно захотела прикрыться, обхватив себя руками, но не стала. Больше никаких игр в прятки.

На один короткий миг рука ее повисла в воздухе, но потом все же опустилась вниз.

— Думаю, теперь у нас больше не будет секретов друг от друга, — еле слышно произнесла она, пытаясь скрыть тем самым свой стыд.

Айден не знал, чего он ожидал, но уж явно не это чувственное создание с соблазнительными формами, поднявшееся только что из ванной. Ее платья с завышенной талией успешно прятали то, что было под ними.

На самом деле она оказалась морской нимфой с пугливыми серыми глазами и шелковистыми волосами, спадавшими до талии, которая была настолько узкой, что он мог бы обхватить ее пальцами рук. Пленительная округлость бедер плавно переходила в длинные, длинные ноги. Такими ногами можно крепко обхватить мужчину и держать его.

Но что на самом деле поразило его воображение, — это ее грудь. У Энн оказалась прекрасная пышная грудь с темно-коричневыми ореолами, которые пробуждали в нем что-то поистине первобытное. Напрягшиеся соски так и манили к ним прикоснуться.

Он нетерпеливо подался вперед в жажде поскорее обхватить губами эти бесстыдные маленькие шишечки. Почувствовать их на вкус и согреть своим дыханием…

Она выпрыгнула из ванны, и он поцеловал воздух.

— Я замерзаю.

Только тогда он пришел в чувство и вспомнил, что обещал вытереть ее полотенцем. Это обещание он намеревался исполнить. Его рука обвилась вокруг ее талии.

— Позвольте мне вас согреть.

Она по-прежнему робела, глаза были широко распахнуты, занимая пол-лица, как у пугливой лани. Он начал с рук, снимая с них напряжение… но дальше не смог удержаться и сразу перешел к грудям. Он обхватил их руками под полотенцем.

— Вы прекрасны.

Она неотрывно смотрела на какую-то точку в углу комнаты. После этих слов она перевела свой взгляд на него.

— Вы, правда, так считаете?

Его удивило, откуда могло взяться сомнение в ее голосе.

— Энн, я всегда считал вас привлекательной, с самой первой нашей встречи.

— Не может быть. Одежда на мне была порвана, а волосы торчали во все стороны, растрепанные ветром.

— Мне не важно было, что на вас надето или какая прическа на голове. — Он провел полотенцем вниз по спине и по изгибу ее ягодиц. Кожа ее своей гладкостью и нежностью напоминала сливки.

— Тогда в чем же дело? — спросила она с изрядной долей нетерпения.

— В вашем характере. Немногие девушки попытались бы лишить меня самого дорогого.

Он намекал на тот случай, когда она ударила его палкой.

Лицо ее моментально стало пунцовым. Заключенная в кольцо его объятий, она стыдливо отвела глаза, уткнувшись взглядом ему в грудь.

— Я не специально.

— Специально, но со временем все прошло. Впрочем, в этом вы и сами скоро убедитесь.

С этими словами он отшвырнул полотенце в сторону. Оно полетело прямо в ванну, но ему на это было совершенно наплевать. Он поднял ее в воздух. Эти шикарные длинные ноги обхватили его талию, а груди прижались к его груди.

В полной растерянности она подняла на него глаза и собралась было что-то сказать, но он закрыл ей рот поцелуем.

Поцелуй этот давал понять, что с разговорами покончено. Поцелуй этот был призван соблазнить.

Но вскоре он обнаружил, что сам пал жертвой соблазна.

Энн была невинна, новичок в искусстве поцелуев. Она попыталась отстраниться. Но он не позволил. Он держал ее как младенца — одной рукой поддерживал за ягодицы, а другой прижимал к себе плотнее, придерживая за спину. Его губы настойчиво искали ее рот, прося, умоляя, обучая тому, что нравилось ему.

И она, как прилежная ученица, отвечала ему. Он прервал поцелуй, но теперь ее губы требовали продолжения. Руки ее обвили его шею, и проникновение стало глубже.

Он буквально пронзал ее рот своим языком.

Она хрипло и счастливо рассмеялась. Они взглянули друг на друга — глаза в глаза, нос к носу.

Он легонько укусил ее за кончик носа и опустил ее ниже, так чтобы она могла самой интимной частью тела ощутить его возбуждение. Их отделяла друг от друга только кожа его штанов. Даже сквозь нее он чувствовал ее жар.

На миг глаза ее расширились, и он заворожено наблюдал, как в них зарождается понимание происходящего. Он улыбнулся.

— Вы станете моей, Энн Блэк. Я собираюсь отнести вас на кровать и сделать женщиной. Моей женщиной.

Она опустила голову. Поначалу ему показалось, будто она смеется, но тут на грудь ему упала слеза.

— Энн, что-то не так? Что я сделал? — потрясенно воскликнул Айден.

Она попыталась спрятать лицо у него на груди, чтобы он не видел ее слез, но он проявил настойчивость.

— Энн, в чем дело?

— Ни в чем. — Она все-таки подняла голову и посмотрела на него. Нос ее слегка порозовел, а в глазах блестели крупные горошины слез. — Просто я счастлива. Вот и все. Глупая я, да?

Но он ничего не ответил. Вместо этого он отнес ее на кровать и уложил на соболью шкуру.

— Ты прекрасна, — прошептал он, стаскивая через голову рубашку.

Он отбросил ее в сторону и прыгнул на кровать рядом с ней. Веревки, на которых была натянута кровать, провисли, и Энн покатилась прямо на него. Он тут же ее поймал.

Теперь в ее глазах сверкали слезы смеха. Это сделало из нее очень соблазнительное существо. Если она становилась такой всего от нескольких поцелуев, что же будет, когда он проникнет в ее глубины?

Он без слов понимал, что это будет чудесно. Их единение было предначертано судьбой.

Едва ли не с благоговением он обхватил ладонями ее груди. Господи, ему хотелось вобрать ее всю в себя без остатка… Пробовать и трогать каждый дюйм ее тела…

И тут в дверь постучали. Энн взметнулась, пытаясь найти что-то, чтобы прикрыть свою наготу, но Айден не мог этого позволить. Он поймал ее за руку.

— Кто бы это ни был, пусть идет к черту. Нам и так есть чем заняться.

Он снова повалил ее на кровать. Снова раздался стук.

— Лэрд? Это Дэйви. Меня Хью прислал.

Всего в нескольких дюймах от ее манящих губ, ощущая под собой ее теплое и податливое тело, Айден застыл.

— Дэйви?

Пришли датчане. Началось.

— Лэрд, они…

— Сейчас выйду, — поспешно перебил его Айден. Нельзя, чтобы Энн это услышала.

— Что случилось? — прошептала она.

Застонав от разочарования, он сел. Датчане не могли найти более неподходящий момент.

— Вы в порядке? — с беспокойством поинтересовалась она.

Он посмотрел на нее. Она натянула повыше соболью шкуру, чтобы прикрыть свою наготу, и все же волосы ее были растрепаны и спутаны, губы ярко розовели и слегка припухли от его поцелуя. В тот момент он хотел только одного — как можно быстрее сделать свое дело. Но не мог. Это ее первый раз, значит, все должно быть как следует.

Придется подождать.

Он очень надеялся, что его своевольное тело сможет.

— Переживу.

Через силу он оторвал от нее взгляд и направился к гардеробу. Оттуда он достал черную рубашку и через голову надел на себя.

— Что такого срочного могло понадобиться Хью? — спросила она.

— Лошади, — нейтрально ответил он. — Я попросил Хью присматривать за Даблет. Нужно быть очень осторожным с лошадью, когда она ожеребилась.

Она кивнула, принимая такое объяснение. От этого ему стало очень неловко ей лгать.

Он снова подошел к кровати и крепко поцеловал.

— Жди здесь, и когда я вернусь, мы закончим начатое.

— Долго не задерживайся, — прошептала она.

Милая, милая Энн… Он вышел из комнаты, чтобы поскорее туда возвратиться.

Энн раскинулась на кровати. Тело ее все еще было возбуждено и гудело от напряжения. Густой шелковистый мех приятно касался обнаженной кожи. Она надеялась, что с Даблет ничего плохого не приключилось. Все жители Кельвина знали, что у Айдена были грандиозные планы на этот выводок.

Может, ей лучше быть сейчас рядом с ним, в сарае. Это легче, чем ждать.

И так она сможет оказаться ближе к нему.

Энн поднялась с кровати и начала одеваться. Обеспокоенная беспорядком на голове, она поспешила к ванне у окна, где оставила шпильки для волос.

Небо было затянуто облаками, сквозь которые все же проглядывала полная луна. «Любовное светило», — напомнила она себе. Луна подмигнула ей из-за облаков. Она едва не рассмеялась ей в ответ, она была так счастлива… но вдруг уловила какое-то движение.

Энн напряженно вгляделась в темноту. Там, по дорожке в скалах, шли люди. Кто это мог быть в столь позднее время? В этот момент луна снова на секунду выглянула, и Энн узнала Хью.

А вместе с ним был Айден, а также еще несколько мужчин из клана.

Плохое предчувствие накрыло ее с головой, рассеивая без следа ее недавнюю эйфорию.

Зачем Айдену понадобилось говорить ей, что он идет в одно место, а потом идти в другое?

Энн отошла от окна. Нужно вернуться в кровать. Но теперь она уже не сможет уснуть.

А когда он вернется?

Какое-то время она колебалась в нерешительности. Она не знала, выдержит ли боль разочарования, если вдруг выяснится, что страсть его — всего лишь уловка. Следует отдать ему должное, удачная уловка.

Ждать, пока он вернется, было невыносимо. Энн хотела узнать правду прямо сейчас. Она бросилась к себе в комнату, где переоделась в синее батистовое платье, и поспешила вслед за мужем вон из замка, вниз по тропинке в скалах.

Ее детские тапочки совершенно не подходили для того, чтобы ночью спускаться по скалистой тропке. Ей приходилось двигаться медленней, чем хотелось бы, иначе она могла поскользнуться и выдать себя.

Преодолев половину пути, она сумела различить группу людей на пляже. Что им всем там понадобилось? Она подобралась настолько близко, насколько осмелилась. Средние сыновья Мовата стояли на карауле, но с задачей этой справлялись плохо. Их куда больше интересовало нечто, происходившее в море.

Энн напряженно вглядывалась, чтобы увидеть то, что видели там они. Но не различала ничего, только кромешную темноту… И тут она услышала плеск весел в шуме прибоя.

Она притаилась за валуном и стала ждать. Минуты казались часами. Прямо у кромки песчаного пляжа, где всего лишь сегодня утром она танцевала с девочками, причалила шлюпка. Она разглядела высокую фигуру мужа. Он помог вытащить на берег шлюпку, из которой выпрыгнуло несколько человек. Они поприветствовали его на незнакомом Энн языке, который Айден, по всей видимости, знал достаточно хорошо.

Разговор их долго не продлился, они сразу же принялись за работу — стали выгружать из лодки маленькие бочонки. «Он занимается контрабандой», — поняла Энн, но не знала, как к этому отнестись — с облегчением или с тревогой.

К берегу причалила еще одна шлюпка, и шотландцы быстро помогли разгрузить и ее. Количество бочонков на берегу стремительно росло.

Айден кликнул своих дозорных на пляже. Энн подобралась ближе. Ей нужно было знать, что находится в тех бочонках. Уж точно не бренди. Айден его не любил, к тому же он был наследником довольно большого состояния. Зачем ему связываться с добычей контрабандистов?

Шлюпки отчалили в море, оставив на берегу свой груз. Только сейчас Энн смогла различить вдалеке огни судна. Казалось, будто шотландцы выжидали, пока лодки не отплывут достаточно далеко, чтобы те, кто в них находился, не видели, что происходит на берегу. Они взвалили бочонки на плечи и направились к дальним скалам.

Энн знала, что там есть тропа, ведущая вдоль побережья, но они до нее не добрались. Они будто бы сквозь землю провалились.

Она озадаченно нахмурилась. Нужно было подкрасться поближе. Айден с дозорными были слишком заняты переноской бочонков, и она не преминула этим воспользоваться. Энн оказалась в непосредственной близости от крайнего бочонка. Она принюхалась. К соленому запаху моря примешивался еще какой-то резковатый запах. От него защипало в носу.

Мужчины возвращались налегке. Она метнулась прочь и спряталась за одним из камней у воды. Подол платья стал намокать, но она боялась пошевелиться.

На ее глазах мужчины осуществили еще три вылазки. Она навострила уши, желая все же узнать, что в бочонках и где они их прячут, но мужчины угрюмо молчали.

И тут подключилось ее богатое воображение. Должно быть, в скалах есть пещера. Пещера контрабандистов. По телу ее пробежала дрожь, и холодная вода, заливающая подол ее платья, была здесь ни причем.

Когда с бочонками было покончено, мужчины словно растворились в ночи. Казалось, буквально только что они работали, как вот уже разошлись по домам, к своим родным и близким.

Но где же ее муж?

— Можете встать, Энн.

Голос Айдена испугал ее. Она подняла голову и смогла различить его силуэт прямо перед своим каменистым укрытием. Он протянул ей руку.

Она медленно встала, намеренно игнорируя его руку.

— Как вы узнали, что я здесь?

— По запаху мыла. Что вы здесь делаете?

— Я хотела понять, что происходит. Это явно никак не связано с ожеребившейся кобылой.

— Зачем вам это понадобилось? — спросил он с ноткой раздражения в голосе.

Что ж, у нее тоже были причины для недовольства.

— Мой муж среди ночи куда-то исчезает. Разве этого недостаточно, чтобы захотеть узнать, чем он в это время занимается?

Он взял ее за подбородок, заглядывая ей в глаза.

— И что же вы выяснили?

Энн попыталась вырваться. Но у нее не вышло.

— Вы знаете мою историю. С тех пор я недолюбливаю контрабанду.

Раздался топот бегущих ног. Это был Дэйви.

— Хью просил передать, что порох накрыли брезентом…

Он запнулся, когда понял, что Айден не один. Напуганный тем, что проговорился в ее присутствии, мальчик стал пятиться назад к скалам.

— Простите, лэрд…

— Ступай, Дэйви. Ложись спать, — отрывисто сказал ему Айден.

Мальчишка побежал прочь. Энн была поражена.

— Значит, майор Ламберт был прав. Вы действительно планируете восстание.

— Это не то, что вы подумали.

Он попытался было взять ее за руку, но она стряхнула его ладонь и отодвинулась от него.

— Итак, вы храните порох в скалах. Где именно? В пещере? Вы в своем уме? Вы вообще понимаете, что сделает с вами майор Ламберт, если узнает? Что сделает он со всеми нами?

Он крепко схватил ее за руку выше локтя:

— Тихо, весь Кейтнесс разбудите.

— А мне показалось, будто я только что видела весь Кейтнесс здесь, на пляже, — они вам помогали. — Она покачала головой. — Как вы могли впутать сюда еще и Дэйви?

— Я его не впутывал, Энн. Он пришел вместе с братьями.

Она практически взорвалась:

— А их матери об этом известно? Если с ними что-то случится, ее же это буквально убьет!

— Знаю, — произнес он голосом, в котором не было обычной уверенности.

— Айден, вы так говорите, словно осуждаете подобные действия.

— Да! — Это слово пулей вылетело из него, словно он слишком долго держал его в себе. — Но у меня нет выбора. И я не надеюсь даже, что вы, Энн, меня поймете.

— Хотя бы постарайтесь объяснить. Что именно заставляет вас участвовать в восстании?

Он уселся на камень, за которым она пряталась.

— Энн, я честно пытался остаться в стороне. Но Дикон прав. Вы сами видели Ламберта. Он жаждет моей крови независимо от того, виновен я или нет.

— За то, что вы делаете сейчас, он спокойно мог бы вас повесить, — сухо заметила она.

Ее слова неожиданно вызвали у него смех, который был ей непонятен.

— Что тут смешного?

— Я понял, что вы правы. — Он встал. — Вы ведь слышали об «очистках» земель, не так ли?

Она пожала плечами.

— Нет.

— Что ж, кто-то называет это «оптимизацией», — сказал он с сарказмом. — Землевладелец дает своим арендаторам неделю, чтобы убраться с участка. Независимо от того, съезжают они или нет, дома их сжигают, а землю отдают под пастбища.

— Но зачем?

— Потому что выгоднее держать на ней овец, нежели людей.

— И куда идут люди?

— А кому какое дело? По крайней мере, идея такова. Кто-то всей семьей переезжает на новое место, кто-то отправляется в Ирландию, а некоторые вынуждены эмигрировать еще дальше.

Нахмурившись, она уставилась в песок, осмысливая то, что он сказал.

— Мне кажется, если они арендуют землю, то должны быть готовы к тому, что рано или поздно их попросят съехать…

Она отказывалась верить, что люди способны так поступать с другими людьми.

— Я и забыл, что у вас английское мышление, — мягко сказал он. — Энн, людей выживают с насиженных мест, потому что они бедны. Но семьи их жили на этих землях еще задолго до того, как появился род Тайболдов.

— И эти люди сейчас жаждут восстания?

— Да, люди, которые ненавидят англичан.

Из-за облаков показалась луна. Ее свет посеребрил гребни волн. Как же здесь красиво! Сложно было представить, что это все можно уничтожить.

Она взглянула на него.

— Айден, скажите, эти самые «очистки» угрожают членам вашего клана?

— Нет. Пока я в состоянии за них постоять. Мое богатство всегда отделяло их от таких «оптимизаторов». А вот семья Дикона потеряла все.

— Пусть они с братом и борются, если они так глупы. Так вот почему он пытался меня выжить! — Она продолжила, не дожидаясь ответа: — Не дайте им вовлечь в это себя! Слишком многое поставлено на кон!

— Энн, уже слишком поздно. Долгие годы я пытался жить сразу в двух противоположных мирах. С одной стороны, в мире других джентри[7], многие из которых по менталитету скорее англичане, нежели шотландцы. С другой — в мире моих товарищей из клана. Вам сложно будет понять связь между мной и ими, связь, выходящую за рамки социальных классов. Это давняя история. И я больше не могу их игнорировать. Но я сказал им, что помогу только с порохом. На этом мое участие закончится.

— Не закончится, ведь они и дальше будут в вас нуждаться. Так же, как тот контрабандист нуждался в моем отце.

— Вы не понимаете. Я должен это сделать.

— Зато я понимаю, что будет, если вас осудят за измену и признают виновным. — Его упрямство доводило ее до отчаяния. — А вы? Вы представляете, к чему все это приведет?

— Энн, это мое окончательное решение, — произнес он с каменным лицом.

— Вы же погибнете!

— Возможно. Но таков мой выбор.

От этих слов сердце ее сжалось, будто в тисках. Она сделала шаг назад. Действия его были действиями изменника. Власти его повесят.

Она согнулась пополам, словно от боли; страдания, обрушившиеся на нее, были невыносимы.

Он шагнул к ней.

— Энн?

— Нет, даже не прикасайтесь ко мне! Я же вас люблю! — Она отшатнулась от него. — А вы собираетесь уничтожить себя и все, что здесь есть. Замок, людей, все, что вы сами построили… Это не игра, Айден. И не приключение, чтобы взбудоражить кровь, как выслеживание дичи или охота на дикую кошку. — К глазам подступали слезы. Слова, которые она собиралась сказать, душили ее, застревали в горле. — Этого всего не станет… всего… не станет.

— Нет, если я буду осторожен…

Она оборвала его на полуслове.

— Это неизбежно. И я не могу смотреть на то, как это произойдет.

Она развернулась и побежала прочь.

Он звал ее, но она не остановилась. Она не могла. Энн вот-вот готова была расплакаться, а слезами горю не поможешь. Он сам выбрал свой удел. Он отказался от нее.

Детская туфелька слетела с ноги. Она подняла ее и побежала дальше, не замечая камней под ногами. Она их просто не чувствовала.

В тот момент она вообще ничего не чувствовала.

Взобравшись на вершину холма, Энн миновала дом и побежала к конюшням. Там царила тихая и мирная атмосфера. Пахло сеном и соломой. Знакомые запахи, успокаивающие запахи. Лошади спали. Даже собаки, которые облюбовали конюшню для сна, казалось, совершенно не удивились ее появлению. Животные не знали, что уготовано им судьбой. Поэтому не было у них ни страхов, ни забот.

Найдя пустое стойло, она закрылась в нем, забилась в дальний угол и сползла по стене. Тогда и только тогда, будучи совершенно одна и не боясь, что кто-то может услышать, она дала волю удушливым рыданиям, выплескивая в них свою боль.

Йорк, самый маленький пес, скуля, поскребся в двери стойла, чтобы ее утешить. Но она не могла его впустить.

Она больше никого и никогда не сможет впустить. Слишком это больно.

Айден беспомощно смотрел Энн вслед. Ей понадобится время, чтобы понять. Если она действительно его любит, то должна принять таким, какой он есть.

Любовь.

Это слово пылало у него в мозгу. Он попытался было написать его пальцем ноги на песке, но вместо буквы «Л» получилась буква «А», и он написал вместо этого свое имя.

Она должна понять.

Он пошел вверх по тропинке, подбирая в уме слова, чтобы переубедить ее. И если это не сработает, то он поцелуем подчинит ее своей воле. План готов. Да, именно так он и должен поступить.

Но придя в дом, он не обнаружил Энн в своей комнате.

— Что ж, вернемся к тому, с чего начали, — пробормотал он и зашагал к гостевой комнате.

Он три раза громко постучал в дверь, прежде чем резким толчком ее открыть. Но Энн и там не оказалось.

Айден вернулся в свою комнату. Он говорил себе, что нужно оставить ее в покое, и, тем не менее, не мог этого сделать. Соболий мех до сих пор хранил очертания ее тела. Ее шпильки лежали на подставке с купальными принадлежностями.

Ее присутствие тесно вплелось в полотно его жизни.

Из коридора донесся какой-то шум, и он метнулся к двери. Он рывком открыл ее и увидел на пороге Энн. Она как раз собиралась войти. Платье ее было покрыто пятнами грязи. Туфли она несла в руке.

— Энн!

Она замерла, держась за дверную ручку. Долгое время они смотрели друг на друга, и у него сложилось отчетливое впечатление, будто он смотрит в глаза незнакомого человека.

Вид у нее был изможденный, лицо бледное. Бедная Энн…

Он протянул ей руку.

— Пойдемте, нужно поговорить.

Но она прошла к себе в комнату, решительно захлопнув за собой дверь.

Айден разочарованно закрыл свою дверь. Нужно дать ей переспать с этой мыслью. Утром она увидит его правоту… даже если ему придется силой втемяшить ей это в голову.

К сожалению, сна пришлось ждать долго.

Проснулся он позже, чем обычно. Тихо выругавшись, он начал одеваться и вдруг замер. Только сейчас он понял, что проснулся оттого, что кто-то стучался в дверь.

— Кто там? — рявкнул он, натягивая бриджи.

— Кора, милорд.

Он с треском распахнул дверь.

— Что такое?

У служанки был взволнованный вид.

— Леди Тайболд решительно настроена ехать.

— Ехать куда?

— В Лондон, милорд, — сказала она со злостью. — Дикон сказал, что вы захотите знать.

Айден открыл дверь шире.

— Не дайте ей уехать.

— Мы и не даем. Но когда все отказались выполнить ее просьбу без вашего разрешения, она заявила, что сама оседлает свою лошадь, и пошла в конюшню.

Эти слова она произнесла в пустоту. Айден уже одевался. Он накинул на себя рубашку, даже не заправляя ее в бриджи, и сунул ноги в сапоги.

Он поспешил в конюшню.

Глава 12

В большом зале Айдена ждали Хью, Дикон и миссис Мак-Эван. Даже Норвал взволнованно мерил шагами отрезок от помоста до лестницы.

— Вовремя же ты проснулся, — хмыкнул Хью.

Взглянув на Дикона, Айден недовольно нахмурился.

— А ты что здесь делаешь?

Друг сделал примирительный жест.

— Пытался образумить твою жену.

С каких это пор Энн и Дикон подружились?

— Возвращайся в укрытие. Со своей женой я сам разберусь.

Миссис Мак-Эван беспокойно потерла ладони.

— Лэрд, вы же остановите ее? Она такая настойчивая Я говорила, что она не должна ехать одна, но она твердит, что сопровождать ее не нужно.

— Она просто упрямится, — ответил Айден.

— Да, именно, но в лицо я бы ей этого не стала говорить, — согласилась миссис Мак-Эван, а затем, понизив голос, добавила: — Если, конечно, хотите ее вернуть.

Айден больше не стал тратить время на разговоры, особенно если они грозили превратиться в нравоучения. Он пулей вылетел в дверь. Норвал очень вовремя успел отступить в сторону, иначе Айден просто сбил бы его с ног.

Во дворе стояли и чего-то ждали Кэтлин Кит, Бонни Моват и другие женщины, дети и даже несколько мужчин. Он нахмурился, поняв, что их размолвка станет достоянием общественности.

— Неужели всем присутствующим этим утром нечем заняться?

Миссис Кит упрямо задрала подбородок и бросила на него сердитый взгляд.

— Мы все здесь ждем, когда же вы поднимете свой зад с кровати и придете ее остановить… милорд, — добавила она с запоздалым почтением.

Айден одарил ее таким взглядом, что она юркнула за спину миссис Моват.

— Вы ее остановите? — спросил Дэйви, спеша за Айденом.

— Хотелось бы.

Он шел прямо к конюшням.

Остальные последовали за ним, но при этом старались соблюдать дистанцию. Айден все равно ощущал их присутствие, однако помешать им совать нос в его дела он не мог.

Это только усугубило бы ситуацию.

Длинные ноги быстро донесли его до конюшни. Он остановился перед двустворчатыми распахивающимися дверями. Навстречу ему выскочил Джейми, друг Дэйви, за ним по пятам бежали собаки.

— Я присматривал за ней, как и велел мне Дэйви, лэрд, — доложил Джейми. И затем доверительно сообщил: — Она почти не умеет обращаться с лошадью. Если она сейчас и уедет, то недалеко.

— Хорошо, парень. А теперь беги к остальным и дай мне поговорить с женой.

— Она ни с кем не хочет разговаривать, — услужливо сообщил Джейми.

— Со мной захочет.

— Да уж, она вам такого наговорит, что уши отсохнут, — пробормотал про себя парнишка и пошел к Дэйви, забравшемуся на каменную стену.

Айден шагнул к дверям. Собаки пошли следом. Он остановился.

— Эй, ребята, вам тоже придется подождать снаружи.

Ему показалось, или они действительно смирились? Однако стоило ему только подойти к порогу, как Йорк прошмыгнул впереди него и кинулся к Энн, которая стояла в лучах света, спиной к Айдену. Она уже изрядно намучилась, пытаясь оседлать нервную чалую кобылу. У ног ее валялась охотничья сумка Хью, в которой, по всей видимости, лежал весь ее скарб.

На ней было все то же синее платье. В сочетании с соломенной шляпкой и веселой желтой шалью оно станет довольно забавным зрелищем на большой дороге. Айден сомневался даже, что она доберется до Вика, не говоря уже о Лондоне.

Песик потерся о ее ноги, и, когда она не обратила на него внимания, недовольно гавкнул. Она снова его проигнорировала, и он сел на задние лапы и беспомощно уставился на Айдена, ища у него помощи.

Вся проблема была в том, что Айден и сам не знал, что ему делать. Поэтому он решил сказать правду:

— Энн, никто не хочет, чтобы вы уезжали.

Даже Йорк. Заслышав его голос, она заметно напряглась, и на миг ему показалось, что она и его тоже проигнорирует.

— Это чума какая-то, а не пес.

— Чума. Ему это прозвище как нельзя лучше подходит. Можем поменять ему кличку.

Руки ее застыли. Она сжала ремень подпруги, который в этот момент затягивала потуже. И все равно не удостоила его ответом.

За его спиной добрые люди Кельвина придвинулись ближе, чтобы лучше слышать их разговор. Их взгляды буквально сверлили ему спину, поэтому Айден вернулся и захлопнул амбарную дверь.

Закрывая щеколду, он произнес:

— Хотя какая разница, они все равно будут заглядывать в окна.

Энн не шелохнулась, а в ответ на его слова издала неясный звук — то ли всхлип, то ли смешок.

Он подошел к ней. Он бы сейчас просто взял ее и обнял, но было в ее осанке нечто такое, что останавливало его, заставляя двигаться постепенно.

— Я не хочу, чтобы вы уезжали, Энн.

Вот, наконец-то он сказал это. Чистую правду.

— Я не могу остаться.

Она выпрямилась и в последний раз проверила подпругу на прочность.

Ее упрямство начинало его злить.

— Что ж, тогда вам стоит накинуть на лошадь узду, — сухо заметил он.

— Да, я как раз собиралась это сделать.

Она направилась за ней в отдельное помещение, где седлали лошадей.

Айден воспользовался моментом и встал между лошадью и Энн, уперев руки в бока.

— А Хью знает, что вы уезжаете с его охотничьей сумкой? Он ведь дал вам ее только на время.

Она вышла из соседней комнаты и впервые взглянула ему в глаза. Он даже удивился, каким тяжелым стал ее взгляд. Казалось, будто он сверлил его насквозь.

— Я пришлю ее обратно. А пока можете забрать вот это. Она сняла с пальца обручальное кольцо и протянула ему.

Но он не стал его брать.

— Не рассчитывайте на помощь моей сестры, — резко сказал он. — Ей нужен был ребенок в этом браке.

— Мне не нужны ни ее деньги, ни ваши. Есть вещи, которые не продаются.

Она сжала кольцо в руке и засунула его в охотничью сумку Хью.

— И что же вы собираетесь делать?

— Стану компаньонкой. Думаю, мне по характеру это как раз подойдет.

Он едва не рассмеялся.

— Боюсь, не очень. Вы упрямая и гордая женщина, Энн Блэк.

— Бернетт, — поправила она. — Мое имя Энн Бернетт. В Лондоне я расторгну этот брак.

Она попыталась было пройти мимо него к голове лошади, но Айден ловко повернул ее на месте, так, что она оказалась прижата спиной к кобыле. Ладони он положил на седло, держа ее в плену своих рук. Кобыла беспокойно переступила с ноги на ногу.

— Вы не можете меня покинуть, Энн. Не сейчас.

— Я должна, — хрипло произнесла она, словно это категоричное заявление застревало у нее в горле.

— Вы прочно вошли в мою жизнь и жизни этих людей. Вы теперь одна из нас. Мы не можем вас отпустить, — попытался он ей пояснить.

— Мы? — грустно переспросила она.

— Я, Энн. Я не хочу, чтобы вы уезжали.

Нижняя губа ее задрожала, но она совладала с собой. Она протянула руку к его лицу и погладила по щеке.

— Вы не успели побриться.

— Первое, что я услышал, встав с кровати, — что вы собрались уезжать, поэтому я и пришел сюда.

Пальцем она провела по подбородку до завитка волос над воротником его рубашки.

— А еще вам нужно постричься, — мягко заметила она.

— Поэтому вы решили от меня уйти? Из-за того, что я не слежу за своим внешним видом? Из-за моей прически?

Он отпустил ее и направился в комнату для седлания коней, где держал ящик с инструментами. Оттуда он достал садовые ножницы для стрижки газонов.

— Вот, возьмите. — Он протянул их ей. — Стригите. Для меня это не имеет значения. — Мне важны только вы, — тихо добавил он.

Произнеся эти слова, он понял, что это действительно так.

Она сделала неровный вдох. Он еще немного на нее надавил.

— Вы оставили след в моей жизни. Теперь вы не можете просто так от меня уйти.

Энн бросила взгляд на ножницы, потом посмотрела в пол. Она помотала головой.

— Я не могу остаться. Не хочу видеть то, что произойдет.

— Вы способны предвидеть будущее?

— Для этого не нужно быть провидцем. Я знаю, чем все это кончится. Вы бросаете вызов английскому правительству! Все, что здесь есть, абсолютно все будет уничтожено.

— Не будет, если я об этом позабочусь. Это всего лишь порох. Я помог его спрятать и баста — я умываю руки.

Она посмотрела на него так, словно он нес чушь.

— Вы не сможете отвернуться от своих друзей. Одного только присутствия Дикона здесь достаточно, чтобы осудить вас за измену. Айден, вы втянулись. Свое решение вы приняли.

Он сделал шаг назад, до него наконец-то дошел смысл содеянного. Он закрыл глаза, мечтая, чтобы нашелся другой выход, но понимал, что выбора у него нет.

— Вы правы, — сказал он, первым нарушая тишину. — Я уже был с повстанцами, назад дороги нет. — Он вытянул руку и потрепал чалую кобылу по морде. — Должно быть, это у меня в крови.

— Нет, это любовь к справедливости у вас в крови, Айден. Вера в то, что люди должны жить с уважением друг к другу. Вы самый революционно настроенный мужчина, которого мне доводилось встречать… и один из самых успешных. Я люблю вас. И всегда буду любить. Я не смогла бы полюбить никого другого.

Он чуть было снова не попросил ее остаться, хоть и знал, что это бесполезно.

— И я всегда буду любить вас, Энн… Бернетт, — с грустью добавил он.

Она кивнула, опустив глаза в пол. Айден прекрасно понимал, что она сейчас чувствует. Впервые сердце его учащенно забилось… И вот, оно уже разбито.

— Что ж, — сказал он, скорее лишь для того, чтобы нарушить тишину. — Не думаю, что вам стоит ехать в Лондон одной. Дайте мне пару часов, и за вами сюда прибудет специально нанятая карета.

Было больно на нее смотреть. Он провел пальцем по изогнутой ручке ножниц.

— Отдайте Хью его охотничью сумку и забирайте сундук, что стоит у вас в комнате.

— Спасибо.

Наконец все было решено. Но ни один из них не двинулся с места. Сейчас они находились так близко друг к другу и в то же время так далеко.

В дверь конюшни кто-то постучался. Как только Айден собрался послать того, кто там стоял, к черту, раздался голос Хью:

— Тайболд! К замку приближаются люди майора Ламберта. Целый отряд, и все верхом.

— Что, черт возьми, понадобилось им на этот раз? — с раздражением воскликнул он.

Она схватила его за руку, ее выразительные глаза от страха стали еще больше.

— Айден, они пришли за вами.

— Или за Диконом.

— Нет, на этот раз им нужны вы. Я чувствую. — Она потянула его к комнате для седлания лошадей, в которой была Дверь, ведущая наружу. — Вам надо бежать. Если поторопитесь, то успеете уплыть на одной из шлюпок, стоящих у берега. Они не поймают вас в открытом море.

— Энн…

Но она не слушала его, в голове у нее рождался план.

— Я выйду и скажу им, что вы… больны. Я не буду пускать их к вам, и тем самым мы выиграем немного времени…

— Энн… — Он взял ее за руку. В другой его руке по-прежнему были ножницы. — Выслушайте меня. Я не собираюсь от них бегать.

— Вы должны! Иначе они сведут вас в могилу.

Айден отрицательно покачал головой и притянул ее к себе. Она нисколько не сопротивлялась. Он поцеловал ее в макушку.

— О, Энн… Они только и ждут, чтобы я побежал. — Он крепко держал ее, давая время успокоиться. — А теперь слушайте меня внимательно. Вы должны набраться храбрости и делать то, что я вам скажу, даже если вы совершенно с этим не согласны. — Он слегка отстранился, чтобы видеть ее лицо. — Сейчас мы встретим солдат как самые верные подданные короля.

— Что, если они арестуют вас?

Он улыбнулся. Во взгляде ее больше не было паники. К ней вернулось ее мужество и включилось рациональное мышление.

— Ваша задача плакать, жаловаться и строить из себя добропорядочную жену. Потом вы подниметесь ко мне в комнату и заглянете в сундук с одеждой рядом с кроватью. Внутри увидите потайной выдвижной ящик. В нем лежит золото. Берите его и возвращайтесь в Лондон. Там идите к моей сестре. Она знает, как поступить.

— Она сможет вас вытащить?

Он едва не рассмеялся. Альпина придет в ярость, как только узнает о его делах. Она почти не считала себя шотландкой. Но он не должен был говорить этого Энн.

— Она предпримет все усилия. А теперь давайте делать хорошую мину при плохой игре. Насколько мы знаем, Ламберт в свой предыдущий визит обронил здесь перчатку и теперь за ней возвращается.

— Сильно в этом сомневаюсь.

— Будет видно.

Он предложил ей руку.

Энн взглянула на протянутую ей руку и улыбнулась.

— Очень хорошо. Давайте притворимся, будто все у нас в порядке.

— А так оно и есть — для нас!

Как он и рассчитывал, это мудрое замечание вызвало у нее смех. Он вывел ее из конюшен, Йорк с гордым видом семенил за ними. На улице собралась целая толпа — их приветствовали чуть ли не все обитатели Кельвина.

Такое повышенное внимание застигло их врасплох. Миссис Моват и миссис Кит сгорали от нетерпения. Даже Фанг был там. И, как обычно, он заговорил от имени всех собравшихся.

— Ну и?

— Что «ну и»? — переспросил Айден. Глаза Фанга стали круглыми, как у филина.

— Включай мозги, лэрд. Мы все здесь хотим знать, остается она или нет.

Энн попятилась, боясь отвечать на этот вопрос. Айден накрыл своей рукой ее руку, покоящуюся у него на локте.

— Пока да, — ответил он за нее.

Раздался гул одобрительных возгласов, которых прежде в таком количестве ему слышать не приходилось. Женщины принялись поздравлять друг друга, словно тоже внесли свою лепту. Некоторые мужчины, наоборот, особой радости не выказывали. Айдену даже показалось, что он видел, как деньги переходят из рук в руки, из чего можно было сделать вывод, что заключались пари.

Он лишь посмеялся над этим. Если такого явного проявления всеобщей любви было недостаточно, чтобы заставить ее остаться, то уж пошатнуть ее решимость покинуть Кельвин это должно было обязательно.

— Расходимся, — сухо сказал он. — К нам едут гости.

Это напоминание отрезвило толпу.

— Что прикажешь нам делать, Тайболд? — спросил Хью.

Айден махнул рукой, в которой по-прежнему держал ножницы.

— Ведите себя, как ни в чем не бывало. Ничего из ряда вон выходящего не случилось. Только давайте не будем возвращаться во внутренний двор замка всей толпой. Некоторым придется воспользоваться тропинкой в скалах. — Он кивнул Дэйви. — Позаботься о лошади миледи.

Мальчик побежал исполнять его приказ. Айден повернулся к жене.

— Идемте?

Она молча кивнула, словно не доверяла своему голосу. Они уже почти достигли двора, когда она заговорила:

— Мы похожи на лорда и леди, возвращающихся с прогулки?

Она поправила накинутую на плечи шаль.

— Наверное. Не забудьте то, что я сказал вам по поводу сундука, и держите свое остроумие при себе. Они уже здесь.

Через главные врата в Кельвин въезжали солдаты. Их красные плащи были ярким пятном на фоне пасмурного дня. Майора Ламберта с ними не оказалось. Вместо него отряд возглавлял его заместитель.

Вдоль стен собрались зеваки, несмотря на предостережение Айдена. В прошлый раз настроение у всех было настороженное. Айден заметил, что два старших сына Фанга держат в руках вилы, будто только что пришли с поля.

Он очень надеялся, что местные сорвиголовы не станут пороть горячку.

Офицер подъехал к Айдену и спешился.

Учтиво поклонившись, он произнес:

— Лорд Тайболд?

Айден кивнул.

— Я лейтенант Фордайс. Извините за столь ранний визит.

Айдену не понравилась его неестественная вежливость, и он спросил прямо:

— Какое дело снова привело вас в Кельвин, лейтенант? Можно было опустить формальности.

Офицер нервно облизал губы. С ноткой сожаления в голосе он произнес:

— Майор Ламберт попросил, чтобы ваша жена сегодня за ужином составила ему компанию. Мы приехали, чтобы сопроводить леди Тайболд до его резиденции в Либстере. У нас даже есть лошадь специально для нее.

Он кивнул одному из солдат, который вывел вперед спокойного на вид гнедого.

Поначалу Айдену показалось, будто он что-то не расслышал:

— Мою жену?

По двору прокатился гул. Члены клана были удивлены не меньше, чем он.

Айден насмешливо фыркнул.

— Что там Ламберт себе думает, планирует устроить вечеринку? Она никуда не поедет.

— Майор Ламберт боялся, что вы откажете. Однако, милорд, у меня есть приказ. Прошлой ночью мне посчастливилось быть с ним, когда он поймал повстанца-якобита Роберта Ганна. Майор просил передать, что арест остальных мятежников — всего лишь вопрос времени.

Робби Ганн за решеткой. Айден не сомневался: Ламберт сделает все, что в его силах, дабы выдавить из него имена соучастников. Но Ганны — крепкие орешки. Они скорее умрут, чем заговорят.

Несмотря на потрясшую его новость, Айден даже сумел изобразить доброжелательность:

— Удачи ему в этом нелегком деле.

— Спасибо, милорд. — Лейтенант посмотрел на стоящую позади Айдена Энн. — Миледи, не угодно ли вам будет сопровождать нас? Времени у нас не так много.

Айден шагнул вперед.

— Она никуда не поедет.

— Конечно, поеду, — возразила Энн. — Лейтенант, дайте мне минутку — мне нужно собрать кое-какие вещи. Также я хотела бы переодеться.

С высоко поднятой головой она развернулась и зашагала к дому.

Айдену хотелось громко выругаться. Существуют ли в природе женщины упрямей Энн?

— Секундочку, — чуть ли не прорычал он в лицо офицеру и поспешил в замок, приводить жену в чувство.

Глава 13

Энн знала, что Айден тут же пойдет за ней следом. Он догнал ее как раз тогда, когда она просила Кору принести из сарая охотничью сумку Хью.

— И постарайся, чтобы солдаты тебя не заметили, — предупредила она девушку.

Служанка поспешила выполнять приказ, но тут Айден остановил Кору на полпути и вполголоса предостерег:

— Ни в коем случае не говори Дикону, что его брата поймали. Иначе он сделает какую-нибудь глупость.

Кора печально кивнула и удалилась.

Айден не стал дожидаться, пока она скроется из виду, а взбежал по лестнице, схватил Энн за локоть и потащил наверх в коридор, где они могли поговорить с глазу на глаз.

— Вы никуда не поедете, — сказал он, удостоверившись, что они остались одни. — Это слишком опасно.

— «Немного опасности полезно для здоровья», — процитировала она его же фразу и невозмутимо направилась к себе в комнату.

Он от души выругался из-за того, что его остановили его же словами. Энн развязала свою соломенную шляпку, сняла кашемировую шаль и бросила их на кровать.

— Я вас не отпущу, — твердо заявил Айден. Он встал в дверях, преграждая ей путь.

Энн какое-то время смотрела на него, огорченная тем, что он отказывался замечать происходящее.

— Как вы собираетесь помешать лейтенанту Фордайсу выполнить данный ему приказ, Айден? Его люди вооружены. Конечно, это ловушка. Они ждут, что вы нападете на них из-за этого… этого приглашения на ужин. Так глупо звучит! — Она скрестила руки на груди, чувствуя внутри холодок. — Вы готовы драться? Хью, Фанг, сыновья Фанга возьмутся за оружие. Они будут сражаться, чтобы оставить меня здесь. При этом любой из них может быть убит, а семьи уничтожены. Английское же правительство потом признает действия майора Ламберта правомерными. Хуже того, на вас всех поставят клеймо предателей. С другой стороны, если я все-таки с ним поеду, у вас будет время скрыться.

Айден со всей силы ударил кулаком в дверь.

— Я не стану ни от кого бежать, Энн. — Он жестикулировал, по-прежнему держа в руке ножницы. — Ламберт знает, что я никуда не денусь, пока он держит вас в качестве заложницы. И когда Робби под пытками сознается, я окажусь в их распоряжении.

— Под пытками? — Энн почувствовала, как сердце ее остановилось. — Он не станет его пытать. Он не может…

Голос ее стих. В памяти всплыло изможденное, изувеченное лицо отца, образ, который она пыталась стереть из памяти. Конечно, майор изобьет Робби. Чтобы выведать имена предателей, все средства хороши, поэтому корона возражать не станет.

— Ламберт хочет, чтобы ему присвоили рыцарский титул. Еще со времен учебы в университете он жаждал большего. И если он сейчас наденет оковы на правнука печально известного Доннера Блэка и доставит его в Лондон как предателя, это даст ему право претендовать на аристократический титул.

— Он не причинит мне вреда, — упрямо заявила она. — Я буду в целости и сохранности, и как только вы окажетесь далеко, я свяжусь с вашей сестрой…

— Нет, Энн. Я не хочу вас в это втягивать.

— Я уже в это втянута, — резко заметила она. — И я смогу воспользоваться тем, что майор Ламберт — человек чести. Он джентльмен, он не сможет проявить жестокость по отношению к женщине.

— Любой мужчина становится беспощадным на пути к своей цели.

В зале внизу раздались шаги. Айден перегнулся через перила, чтобы посмотреть, кто идет. Это была Кора.

— Прошу прощения, но вот сумка, которую велела принести миледи.

Энн потянулась за сумкой. Руки у нее дрожали. Она устыдилась этого. Ей так хотелось быть смелой, но при этом она была напугана.

— Оставь нас, — велел Айден служанке.

Он подождал, пока Кора спустится в зал. Какое-то время он смотрел на Энн, после чего решил:

— Хорошо, давайте думать.

Он принялся мерить шагами комнату.

— Думать о чем?

— О плане. Мы должны его перехитрить.

— Айден…

— Я поеду с вами.

— Нет! Тогда он в любой момент сможет до вас добраться, если Робби Ганн сознается.

Он что, умом тронулся?

— Подстригите мне волосы.

Он протянул ей ножницы для стрижки газонов. Такая, резкая перемена темы застала ее врасплох.

— Что?! Зачем вам это вдруг понадобилось?

Он сел на край кровати.

— Вы сами говорили, что они у меня слишком длинные. Сделайте мне прическу. Что-нибудь, что сейчас в моде. Сделайте из меня джентльмена снова. — Он что-то прикинул в уме. — Пусть у меня будет прическа, как у того поэта, от которого млеют все женщины в Лондоне.

— Байрон?

— Да, он самый.

И он уселся в ожидании. Она замялась.

— Это часть плана?

Айден нахмурился.

— Конечно… Хотя сам план я еще до конца не продумал. Он потом придет мне в голову. А пока стригите.

— Не знаю, получится ли у меня, — честно призналась она.

— Вот мы сейчас это и выясним.

— Айден, это нелепо.

Он раздраженно застонал.

— Энн, вы хоть раз можете беспрекословно исполнить то, о чем я вас прошу?

Его просьба не давала ей покоя. Если он хотел, чтобы она подстригла ему волосы перед уходом, что это значило? Она подошла к кровати и стала состригать прядь за прядью. Ей доводилось раз или два подстригать волосы кузинам, а иногда и себе. Но с Айденом все было не так. Волосы у него были очень густые, и после каждого движения ножниц между пальцев оставались более короткие завитки, не захваченные лезвием.

Вошла Кора. Лейтенант Фордайс велел сообщить, что не может ждать вечно. Айден охотно послал лейтенанта к черту, но Кора такого передать не могла. Поэтому Энн немного перефразировала ответ. Она попросила лейтенанта дать ей еще немного времени, чтобы переодеться.

— Да, передай ему, что миледи заканчивает свой туалет, — согласился Айден и тихонько рассмеялся, перебирая пальцами состриженные пряди своих волос.

Закончив работу, Энн не могла не восхититься результатами своего труда. Короткая стрижка придавала его чертам больше мужественности.

— Вам очень идет.

Он усмехнулся.

— Переодевайтесь, Энн. Наденьте свое лучшее платье. Мы отправляемся в путешествие. Я должен побриться.

Он живо выскочил из комнаты. Сама Энн не могла похвастать подобной бодростью.

Энн выбрала муслиновое платье, отороченное зелеными лентами, которое было на ней вчера. Она заколола волосы и надела шляпку, завязав кремового цвета ленты под подбородком. Перчаток у нее не было. Столь мелкие детали туалета потерялись еще при крушении кареты, и у нее не было времени восполнить эти потери.

Последнее, что она сделала, — залезла в охотничью сумку и достала оттуда свое обручальное кольцо. Прежде чем его надеть, она пальцем провела по выгравированному на нем изображению оленя. С кольцом на пальце она сразу же почувствовала себя уверенней.

Она вышла в коридор. Айден все еще переодевался у себя в комнате. Она даже слышала, как он мурлычет что-то себе под нос. Временами ей казалось, что муж — совершенно нормальный человек… А иногда она была уверена, что он сумасшедший и слухи, которые о нем ходят, вполне оправданы. Она боялась, что сейчас как раз один из таких «сумасшедших» моментов.

Лейтенант Фордайс ожидал в холле. Собрав волю в кулак, Энн впорхнула в зал с деланной непринужденностью.

— Надеюсь, я не заставила вас слишком долго ждать? — спросила она, одарив его самой неотразимой из своих улыбок.

— Нет, миледи, — почтительно ответил он.

Энн пришла в голову мысль, что они с лейтенантом могли бы поскорее уйти еще до того, как появится Айден. Но заслышав на лестнице шаги, она поняла, что опоздала.

Она повернулась навстречу мужу — и едва не потеряла дар речи. Потрясенная, она попятилась назад.

Айден последовал за ней, но выглядел он теперь совершенно иначе. Не стало кожаных бриджей, рубашки с открытым воротом, стоптанных сапог, которые обычно дополняли образ главы клана Данблэк.

Вместо всего этого на нем была синяя испанская куртка для верховой езды из первоклассной материи. Цвет ее выгодно подчеркивал зеленовато-синий оттенок глаз, рубашка на ее фоне выглядела ослепительно белой. Внизу оказался жилет из золотой парчи. Черные, начищенные до блеска сапоги казались лакированными. Темно-желтые бриджи плотно облегали его мускулистые ноги наездника. На голове была отличная бобровая шапка.

Это был истинный джентльмен, белая кость, голубая кровь. Светский лев. Образцовый экземпляр с потрясающим телосложением… Никакие уловки портных не смогли бы сымитировать столь мощный разворот плеч.

Он вошел в комнату со свойственной ему атлетической грацией, и даже лейтенант Фордайс ненадолго онемел. Одно дело — арестовать шотландского повстанца, а другое — титулованного дворянина, который вполне мог бы расхаживать по улицам Лондона и иметь влиятельных друзей. Энн наконец опомнилась.

— Вы и в самом деле знаете, как завязывается галстук, милорд, — восхищенно произнесла она.

В его глазах плясали чертики.

— У меня всегда наготове лежит пара-тройка накрахмаленных рубашек. — Он перевел взгляд на офицера. — Я послал Норвала с приказом, чтобы готовили мой экипаж. Я предпочитаю собственный транспорт — в нем моей супруге будет удобнее.

— Да, милорд, — ответил лейтенант, испуганный такой резкой переменой во внешнем виде Айдена.

Айден предложил ей свою руку.

— Пройдемте, миледи?

Она улыбнулась, поддавшись его обаянию. С этим мужчиной она готова была отправиться хоть на край земли.

— Да, милорд.

Обитатели Кельвина все еще ожидали их снаружи. Они буквально свернули себе шеи, чтобы как следует разглядеть своего лэрда. Энн удостоверилась, что не ее одну застало врасплох такое перевоплощение.

Энн кивнула Хью, но вслух не произнесла ни слова. Старший сын Фанга подогнал карету. Айден открыл перед Энн дверь и протянул ей руку.

— Одну секунду, если вы не возражаете, — сказал лейтенант Фордайс. Он подозрительно взглянул на Томаса Мовата. — Думаю, лучше пусть каретой правит один из моих людей.

— Как пожелаете, — легко согласился Айден.

Томас тут же спрыгнул с козел, и на его место забрался упитанный солдат. Лейтенант также приказал другому своему солдату сесть на одну из лошадей в упряжке, а третий солдат должен был ехать на крыше.

— Предусмотрительно, правда? — тихо шепнул Айден Энн. Он помог ей забраться в карету и сам последовал за ней.

Лейтенант Фордайс залез на свою лошадь и дал сигнал отправляться. Ему явно было неуютно в окружении ропщущих членов клана.

Карета оказалась очень тесной и на плохих рессорах. Айден своим массивным телом занял почти все пространство. Когда они выезжали за ворота, карету тряхнуло во второй раз, да так, что едущие в ней лязгнули зубами.

— Я уже сто лет ею не пользовался, — пояснил Айден. — Но Либстер отсюда недалеко. Мы окажемся там через один-два часа.

Он улыбнулся и помахал в окно Дэйви и его друзьям, которые бежали за каретой, провожая их.

Энн откинулась на жесткую кожаную спинку сиденья.

— Итак, каков ваш план?

— Я его еще не придумал.

Она сдавленно сглотнула.

— Так вот почему вы так вырядились?

— Человек, идущий на виселицу, должен выглядеть хорошо. — Он тут же извинился, когда понял, что она не сочла его шутку остроумной. — О, Энн, перестаньте хмуриться. Это была всего лишь неудачная попытка вас развеселить. Я обязательно что-нибудь да придумаю. Главное, что вы здесь, рядом со мной. — Он коснулся ее руки. — Вижу, вы снова надели кольцо.

— Я решила, что оно неплохо дополнит мой наряд, — произнесла она, не желая выдавать истинных причин.

— Так оно и есть. Идите ко мне. — Он положил ее голову себе на грудь и погладил ее по руке, стараясь согреть. — Будьте мужественной. Я что-нибудь придумаю.

— Осталось совсем мало времени.

Он рассмеялся.

— Лучшие идеи приходят мне в голову, когда я вынужден импровизировать.

Энн закрыла глаза. Слышно было, как размеренно стучит его сердце.

Рука его вдруг замерла.

— Вы не жалеете, что приехали в Кельвин? Что согласились на этот брак?

Она подняла голову. Лицо ее было печальным. И она сказала ему правду.

— Нет, я не жалею, что все так сложилось. Я бы даже не возражала, если б все сложилось еще хуже… но об этом браке не пожалела бы. Слышите, Айден? Я никогда не стану жалеть, что вышла за вас замуж.

— Обещаете? Что бы ни случилось?

— Да.

Он улыбнулся, и она положила руку на его гладкий твердый подбородок.

— Я люблю вас.

Он ничего не ответил, только обнял ее покрепче, изучая пейзаж за окном. Они ехали по побережью. Со стороны Энн из окна открывался вид на бурлящее Северное море и скалистый берег. Энн почувствовала легкий укол разочарования. Она надеялась, что он ответит ей тем же. Она знала, что он беспокоится о ней, но ей этого было мало. Она хотела любви, которая связала бы их вместе навсегда.

— О чем вы сейчас думаете? — спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно более беззаботно.

Он покачал головой.

— Я думал о том, как было бы хорошо, если б существовал другой способ решить противоречия между Англией и Шотландией…

— Вы хотите остановить «очистки».

— Это может поспособствовать восстановлению мира и согласия в моей стране.

Энн обдумала его слова.

— Нужно внести этот вопрос на рассмотрение парламента.

Он издал возглас недовольства.

— Ну и какой с этого толк?

Она села прямо.

— Парламент мог бы приостановить этот процесс. Он мог бы даже принять закон, который запретил бы «очистки».

— Энн, — сказал он с преувеличенным терпением, — люди, которые пишут законы, получают доход от их применения на практике.

Но она не совсем была согласна с таким утверждением.

— То, о чем вы говорите, касается Палаты лордов, но не Палаты общин. И, Айден, люди сейчас куда более осведомлены о социальной несправедливости, нежели раньше.

— Лондонское общество совершенно эгоистично, — привел он сокрушительный довод. — Они считают, будто правят миром, и не заботятся ни о ком другом. Их ничуть не волнуют проблемы за пределами их тесного круга.

— Есть и такие люди. Но, Айден, есть и другие, представители интеллигенции, которые ставят под вопрос старый порядок. Вот к таким людям нужно обращаться.

— Никто не станет ко мне прислушиваться.

— Но почему?

Уголки его рта поползли вниз.

— Вы не знаете, как устроен этот мир.

Он задел ее за живое, вызвав у нее вспышку гнева.

— А вы уже много лет не бывали в Лондоне.

— Неужели он настолько изменился? — спросил он с ноткой сарказма в голосе.

— Да, Айден. С окончанием войны появилось множество новых взглядов и идей. В то же время люди в Лондоне понятия не имеют, что творится здесь, на Севере, и как от этого страдают невиновные. Вы обязаны воспользоваться своим именем и влиянием вашей семьи, чтобы открыть им глаза. У вас ведь есть место в Палате лордов, правда?

— Есть, но, Энн, я не был в Лондоне уже много лет и не желаю туда возвращаться.

— Даже ради того, чтобы предотвратить восстание? Кто-то должен заговорить от лица шотландцев. Сами они этого сделать не могут. Они нуждаются в вас. Вы их лэрд.

— Слишком поздно, Энн.

Она прислонилась к дальнему углу кареты, расстроенная его упрямством.

— Еще не поздно. Пока порох не задействован, восстание можно остановить.

Он покачал головой.

— Не знаю. Если Ламберт казнит Робби Ганна или отправит меня вместе с Робби под конвоем в Лондон, волна восстаний захлестнет Высокогорье.

Он был прав… Но и она тоже!

— Айден, я не хочу, чтобы здесь начиналась война. Я не хочу, чтобы Хью погиб, так и не познав счастья с Финеллой. Я не хочу, чтобы Бонни Моват оплакивала своих сыновей. И, как я уже говорила, я не хочу видеть, как гибнете вы сами.

Он привлек ее к себе.

— Энн, надейтесь на лучшее. Верьте мне.

Она кивнула, не в силах больше говорить. Некоторое время они ехали молча. Затем Айден сказал:

— Я могу выступить в парламенте с делом фермеров против «очисток», но они не станут слушать.

Несмотря на его упрямство, в ней зародилась надежда.

— Вы заставите их слушать. И если они вас не услышат, то вы придете и скажете им об этом на следующий год.

Он невесело рассмеялся.

— А потом еще через год?

— Да. — Она провела рукой по ряду оловянных пуговиц на его жилете. — Вы должны повторять им это снова и снова, пока они вас не услышат.

— На это могут уйти годы, Энн.

— Сколько это уже продолжается? — спросила она. — Годы?

Он ничего не ответил, но, судя по тому, каким жестким стал контур его губ, она добилась-таки своего.

— Айден, возможно, вам не удастся спасти всех, но для вас это уже не ново. Вам удалось уберечь своих людей. Теперь вы должны использовать свои связи, чтобы говорить от лица тех, кто не имеет права голоса.

— Хватит, Энн. Достаточно. — Он снова повернулся к окну. Она наблюдала за ним, сложив руки на коленях. Он размышлял.

Наконец он произнес:

— Я поклялся больше никогда не возвращаться в Лондон. Я никогда не чувствовал, что там мое место.

— Поэтому вы создали здесь свой маленький мирок.

— Да. — Он бросил на нее вызывающий взгляд. — Что в этом такого?

— Ничего… только теперь ваши люди нуждаются, чтобы вы вернулись туда ради них.

Тайболд не ответил, просто задумчиво глядел в окно. Хотя Энн сомневалась, что он замечает проносящийся за окном пейзаж. Он был целиком погружен в свои мысли, и ей ничего не оставалось, как надеяться на то, что он примет верное решение, — при условии, что им все же удастся вырваться из цепких лап майора Ламберта.

Карета стала замедлять ход и менять направление. Айден выпрямился.

— Мы в Либстере.

Энн помнила эту причудливую рыбацкую деревушку. Они съехали с большой дороги. На распутье военному отряду пришлось пропустить вперед похоронную процессию, двигавшуюся к церкви. Из окна со стороны Энн открывался вид на церковное кладбище со свежевырытой могилой, ждущей своего обитателя.

— Нехороший знак, — пробормотал Айден.

Она кивнула. Взмахом руки он подозвал к себе какого-то мальчишку.

— Кто умер?

— Пэки Гиллбрайд, — ответил паренек.

Айден откинулся назад.

— Вы его знали? — спросила Энн.

— Да уж. Яркая была личность. Волосы у него были такого же цвета, как у нашего Дикона, да и характер соответствующий.

Тут подъехал лейтенант Фордайс.

— Много времени это не займет, милорд, — доложил он, словно их ждала увеселительная прогулка. — Штаб майора Ламберта находится за тем холмом, приблизительно в миле к югу.

Он был сама любезность.

— Спасибо, лейтенант, — сухо поблагодарил его Айден. Они обменялись еще парой слов, после чего офицер удалился. Айден взял Энн за руку, переплетая с ней пальцы. — Что бы ни случилось, вы должны в первую очередь заботиться о себе, даже если для этого придется выдать меня и рассказать майору Ламберту все, что вам известно.

— Я никогда этого не сделаю.

Он повернулся к ней лицом.

— Вы должны. Я смогу быть спокойным, только если буду знать, что вы в безопасности.

Лицо его было так близко, что она могла различить все оттенки синего в его глазах.

— Пообещайте мне это, — прошептал он.

Она кивнула, но про себя поклялась, что это обещание выполнять не станет.

Карета тронулась с места, и не успела Энн морально подготовиться, как они уже прибыли в сельскую усадьбу, служившую штабом майора Ламберта в Либстере.

— Будьте мужественной, — шепнул он ей, пока карета ехала по усаженной деревьями аллее.

Майор Ламберт сам вышел их встречать. Одет он был неофициально — в белую рубашку, длинный жилет и сапоги для верховой езды. Галстук сидел немного криво, словно майор пытался распустить узел. На нем не было парика, и коротко стриженный ежик волос придавал ему расслабленный, даже почти праздный вид. Щеки его разрумянились, он пребывал в добром расположении духа. Рукава рубашки и жилет были покрыты капельками грязи. В правой руке он держал хлыст.

— Добро пожаловать, — радушно поприветствовал он их, пока Айден помогал Энн выбраться из кареты. — Я не зря надеялся, что вы тоже к нам присоединитесь, милорд.

— Иначе и быть не могло, вы прекрасно это знали, — сказал Айден.

— Нет, я всего лишь предвидел такую возможность. — Он радостно хлопнул в ладоши. — Надеюсь, мое спонтанное приглашение не доставило вам неудобств? Впрочем, даже если и так, какое это имеет значение?

— Мы ценим вашу заботу, — учтиво ответил Айден. Он все еще поддерживал Энн под локоток, и она была признательна ему за это.

Майор Ламберт рассмеялся, наслаждаясь своей игрой.

— Миледи устала, — сказал Айден. — Вы приготовили для нас комнаты?

— Конечно, конечно, — поспешно ответил майор Ламберт. Он с некоторым раздражением попытался соскрести пятнышко грязи с рубашки. — Но сначала я хотел бы, чтобы вы кое с кем повидались.

Не дожидаясь ответа, он взял Энн за руку и повел по направлению к конюшням. Двое вооруженных солдат следовали за ними по пятам.

Рука Айдена скользнула вниз. Он ободряюще сжал ее пальцы. Спокойствие.

Майор Ламберт отвел их к каменному подвалу, встроенному в склон холма. Он бы заставил Энн пойти скорее, если бы не Айден, который упорно продолжал идти прогулочным шагом. Энн чувствовала себя пешкой между двумя королями.

У дверей подвала стоял часовой. С появлением майора Ламберта он встал по стойке смирно, после чего отступил на шаг назад.

— Входите, — пригласил гостей майор Ламберт.

— Миледи останется здесь, — заявил Айден, и Энн испытала облегчение. Предчувствие подсказывало, что ей вряд ли понравится то, что хотел показать майор.

Но майор Ламберт на это не согласился.

— Я настаиваю, — сказал он.

Айден мог бы начать возражать, но подозревал, что майор именно этого и хотел. Ему недостаточно было просто подавить восстание, он хотел отыграться на старом сопернике.

— Конечно, я пойду, — еле слышно произнесла она. Ее мужу это не понравилось.

— Я пойду первым.

И она была рада пропустить его вперед. Подвал оказался достаточно просторным, с каменным полом. Изнутри его освещал факел. Воздух здесь был суше, но не холоднее, чем снаружи. Однако вместо картошки, лука и копченых окороков, запах которых все еще витал в воздухе, посреди подвала стоял один-единственный стул. К нему был привязан человек. Если бы не веревка, он уже сполз бы на пол.

Жестокие побои изменили узника до неузнаваемости. И на рубашке майора Ламберта была на самом деле не грязь, а запекшаяся кровь. Кровь этого человека.

Энн представила на том стуле своего отца — или, не приведи Господь, мужа. У нее засосало под ложечкой. Айден обнял ее за талию и привлек к себе, пряча ее лицо у себя на груди.

— Что это за фокусы? — спросил он низким, не предвещающим ничего хорошего голосом. — Зачем вам понадобилось показывать подобные вещи моей жене, майор?

— А что такое? — спросил офицер. Похоже, его это не очень заботило. — О, прошу прощения, зрелище ее расстроило? Тогда давайте я вас поскорее представлю, и покончим с этим.

— В какие игры ты играешь, Ламберт? — прямо спросил Айден.

— Никаких игр, милорд. Это все что угодно, но не игра. — Для пущей убедительности Ламберт ударил себя хлыстом по сапогу.

— Вы ставите под сомнение мою верность престолу?

— Я всегда сомневался в вашей верности престолу, — просто заявил Ламберт. — Совсем скоро у меня будут необходимые доказательства. Вы ведь узнали его, не так ли? Это Робби Ганн, собственной персоной.

— Впервые его вижу, — солгал Айден.

Энн не поверила, что этого человека вообще можно узнать. Кровоподтеки и припухлости делали черты его лица неразличимыми, за исключением разве что волос. Они были не такого морковно-оранжевого цвета, как у Дикона, но все равно рыжие.

— Готов поспорить, видели, — возразил майор. — Ганн — якобит и предатель. Уверен, вы тоже.

— А ты попробуй докажи. Но учти, Ламби, в этой стране существуют еще и законы. У меня найдутся друзья. Тебе не удастся вовлечь в свой тщеславный замысел и мою жену. Ее тебе придется отпустить в любом случае. Я настаиваю на том, чтобы ее доставили в Лондон.

Айден пытался отослать ее прочь, в безопасное место. Она начала было возражать, но он усилил хватку, заставляя ее замолчать.

— Я не могу ее отпустить, — извиняющимся тоном произнес майор Ламберт. — Потому что, Тайболд, нравится тебе это или нет, но ты в этой стране икона для инакомыслящих.

Тут муж Энн буквально взорвался.

— Да бога ради, Ламберт! На дворе 1815 год, а не 1745. Слава моего предка давно развеялась.

— Разве? — Майор Ламберт попытался приподнять голову пленника за подбородок кончиком рукояти хлыста. Но Ганн не шелохнулся. Ламберт перевел взгляд на Айдена. — Все совсем не так. На мой взгляд, стоит тебе объединить силы с братьями Ганнами, как все Высокогорье будет охвачено пламенем восстания. Ты же знаешь, все сейчас ждут только твоего решения.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Отдай мне Дикона Ганна, и я тебе поверю.

— Я понятия не имею, где сейчас находится Дикон. Ты обыскал мое поместье. И видел все сам, собственными глазами.

Майор Ламберт обошел их по кругу. Звук хлыста, которым он бил себя по сапогам, бросал Энн в дрожь — и все равно она смерила его презрительным взглядом.

— Буквально через пару часов я узнаю от Ганна то, что мне нужно, — медленно и внятно произнес Ламберт. — Я могу подождать. А вы подождете со мной.

Он кивнул солдату, чтобы тот открыл дверь.

— Сегодня вечером ко мне присоединится еще полковник Уизерспун, — заявил Ламберт, выводя их наружу. — Ему тоже очень интересно будет послушать, что скажет Ганн.

— В таком случае, тебе лучше не переусердствовать и оставить его в живых, — процедил Айден. — Потому что, если ты все-таки забьешь его насмерть, в Шотландии действительно разгорится пламя революции. И в Лондоне ты станешь известен не как человек, подавивший восстание, а как человек, его вызвавший.

Майор Ламберт явно не предвидел такого поворота событий. Он замялся в нерешительности.

— Я свои обязанности знаю, — огрызнулся он, но спеси в нем заметно поубавилось.

— Вот и хорошо, — произнес Айден ледяным голосом. — А пока нам с женой хотелось бы, чтобы нам показали наши комнаты. Надеюсь, они окажутся лучше, чем та, которую вы выделили Ганну. И помяни мое слово, Ламберт. Если хоть волосок упадет с головы моей жены, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы тебя уничтожить.

— В Ньюгейте[8] тебе крылышки пообломают, — злорадно заметил Ламберт.

Он провел их в дом.

Внутри по прекрасному дубовому полу топтались тяжелые солдатские сапоги. Всю мебель расставили по углам, чтобы мужчинам было где поговорить или просто послоняться без дела. Когда вошел майор, все они встали по стойке смирно. Но он не обратил на них ни малейшего внимания. Вместо этого Ламберт поднялся на лестнице и остановился возле одной из комнат. Он открыл дверь.

— Здесь я вас поселю.

Обстановка в комнате была скромной, но не лишенной удобства. Стены выкрашены в зеленый цвет, на окнах — портьеры из тяжелого белого дамаста. Двуспальная кровать на четырех ножках с персиковым хлопчатобумажным покрывалом занимала большую часть пространства.

Энн вошла, делая вид, будто все в порядке.

— Здесь есть вода?

— Вам ее принесут, — коротко ответил майор.

— Тогда меня эта комната вполне устраивает, — заявила она.

— Снаружи все время будет стоять охрана. — Он подошел к единственному окну и выглянул из него наружу. — Звук разносится здесь довольно хорошо. И мы сможем услышать все, о чем вы говорите. — Он зловеще улыбнулся — Вы согласитесь со мной поужинать?

— Сначала я отобедаю с дьяволом и только после того сяду за стол с вами, — холодно заявила Энн.

— Будьте осторожны со своими желаниями — они могут исполниться, — возразил майор Ламберт и сам рассмеялся над своей шуткой.

Он вышел из комнаты, и Энн без сил упала на кровать.

— Я никогда не видела человека, до такой степени изуродованного, как этот Робби Ганн, — прошептала она. — Как же вышло, что он до сих пор жив?

— Это очень сильный духом человек.

— Как его брат?

Айден улыбнулся.

— Вроде того. Они одинаково упрямы. Ламберт не на того напал. Робби скорее умрет, чем выдаст наши имена.

Раздался стук в дверь. Вошел солдат с тазом теплой воды и полотенцами. Второй солдат, приставленный их сторожить, с любопытством заглянул в комнату.

Айден встал и что-то им обоим сказал. Тон его был легким и непринужденным. Как только они снова оказались вдвоем, он подошел к оконной нише. Он так долго там стоял, что она поинтересовалась, за чем это он наблюдает.

— Отсюда виден подвал, — сказал он приглушенным голосом. — Ламберт послал туда нескольких человек с едой и питьем, — поделился он своими наблюдениями. — Видимо, он прислушался к моему совету и решил поддерживать в Ганне жизнь.

— Либо же он хочет продлить муки этого несчастного.

— Наверное, всего понемногу.

Айден наконец отвернулся от окна, и она увидела озорной блеск в его глазах.

Она вскочила.

— У вас созрел план! — воскликнула она с энтузиазмом заговорщика.

— Да.

— И что за план? Что мы будем делать?

Он еще раз бросил взгляд за окно, прежде чем сказав.

— Мы займемся любовью.

— Вы шутите.

Наверняка ей послышалось, он не мог такого произнести.

Он улыбнулся.

— Энн, я в жизни не был более серьезен.

И он стал развязывать галстук.

Глава 14

— Мы в окружении британских солдат, — сочла нужным напомнить ему Энн.

Айден тем временем уже повесил свой галстук на спинку стула в углу комнаты.

— Да, я знаю.

Он сел на стул и принялся стягивать с ноги сапог. Он же не мог говорить об этом всерьез!

— Вы с ума сошли!

— Поговаривают, что так оно и есть, — подтвердил он. Он снова потянул сапог и в отчаянии взглянул на нее. — Не хотите побыть моим лакеем? Я сам эти чертовы сапоги не сниму. Еще не научился.

Она посмотрела на его вытянутую ногу, после чего заглянула в глаза. Он выглядел почти комично, сидя в такой нелепой позе.

— Не может быть, чтобы вы захотели заняться со мной любовью.

— Наоборот. С прошлой ночи я практически ни о чем, кроме этого, думать не мог.

— Что ж, вы отлично это скрывали, — сухо произнесла она. Он опустил ногу на пол.

— Энн, подойдите сюда.

Она нахмурилась и сделала шаг назад. Он возвел глаза к небу.

— Как же я не подумал? — Он протянул руку ей навстречу. — Энн, пожалуйста, подойдите ко мне.

Ноги ее практически сами собой обогнули угол кровати. Она секунду помедлила.

— Энн, доверьтесь мне.

— Как же я могу вам довериться, если вам в голову приходит такая несуразица?

— Боитесь?

— Да! — признала она. — Да, да, да!

Он покачал головой. Встав со стула, он сам подошел к ней. Своей большой ладонью он обхватил ее голову.

— Моя Энни, такая отважная, храбрая, и при этом стесняется того, что так правильно и естественно…

Сердце ее забилось сильнее. Так было всегда, стоило ему оказаться близко.

— Вот дурак…

Его губы завладели ее ртом — отличный способ заставить замолчать. Какое-то время она не способна была думать. Она могла только реагировать — что она и делала, целуя его в ответ.

Вдруг она поняла, что устала сопротивляться. Ей было так хорошо. Это было так естественно…

Рука его скользнула ей на талию. Он прижал Энн к себе. Его губы оставили в покое ее рот и захватили шею, прокладывая дорожку вдоль линии подбородка. Другой рукой он взял ее за грудь.

— Энн, — прошептал он.

Она буквально таяла в его руках. Наслаждение… Тело ее трепетало от потребности, которую она до его прикосновения никогда раньше не испытывала.

Он поднял ее и пронес несколько шагов до кровати, на край которой тут же и усадил.

От таких резких перемещений Энн, у которой учащенно билось сердце, стало дурно. Она попыталась было встать, но он, целуя, усадил ее назад — поцелуи его были требовательными, властными, жадными, и Энн отвечала ему тем же.

Теперь, когда его язык напористо проникал ей в рот, она податливо раскрывалась навстречу ему.

Он заполнил все ее восприятие. Сандаловое дерево и цитрус. Пылкий и мужественный. Губы Энн пробовали на вкус его кожу, наслаждаясь ее бархатистостью. Ей хотелось прерывно целовать его, при этом она готова была даже отказаться дышать.

Теперь его руки задвигались более уверенно. Пальцы расшнуровали корсет и обнажили плечи. Поцелуи прервались лишь для того, чтобы дать ей возможность высвободить из рукава сначала одну руку, потом другую. Пальцы его тем временем нетерпеливо скользнули в лиф ее сорочки и обхватили груди.

Ощутив прикосновение его рук к своей плоти, Энн издала возглас изумления и облегчения. Она хотела этого. Она так долго этого ждала.

И все же рассудок у нее не полностью помутился: когда за дверью раздались шаги, она поднялась на локтях, пытаясь включить разум.

— На дворе белый день.

— Это лучшее время для любви, — нежно прошептал он, покрывая поцелуями линию ее волос, спускаясь к нежной коже за ухом. Он разбросал по матрасу ее серебряные шпильки.

— Айден, нас могут услышать…

Голос ее перешел в еле слышный писк, когда кончиком языка он коснулся ее уха. Чувствуя кожей его теплое дыхание, Энн буквально отмела прочь весь свой здравый смысл.

— Мы тихо, — хрипло прошептал он.

Она простонала.

— Не знаю, получится ли у меня.

Он приподнял голову и заглянул ей в глаза. В его взгляде плясали смешинки.

— Тогда шуми, сколько хочешь, любовь моя. Мы женаты. Более того, мы молодожены. Другого от нас никто и не ждет.

Любовь моя.

— Ты слышал, как меня только что назвал?

Он усмехнулся.

— Конечно. — Он потеребил пальцами ее соски. — Любовь моя, — повторил он более многозначительно.

Энн недоверчиво усмехнулась.

— Любовь, — трепетно прошептала она.

Он спустил ее сорочку до пояса, так что груди ее целиком высвободились из-под прикрывающей их материи. Он взвесил их в руках.

Мигом исчезла вся нерешительность, сомнения, предубеждения. На один короткий восхитительный миг она позволила себе поверить, что он ее любит. На нее снизошло ослепительно яркое озарение — она поняла, что специально прятала от него часть собственного «я» из страха быть брошенной или обиженной. Все кого она когда-либо любила, ее оставили. Стремление уберечь себя от боли непринятия и было той движущей силой, которая лежала в основе ее желания покинуть Кельвин тем утром.

Теперь же она оставила все страхи и опасения. Она хотела жить только настоящим. Она хотела чувствовать прикосновение его кожи. Она хотела целиком и полностью отдать всю себя мужчине, которого любила. Счастливая, она бросилась ему на шею, едва не повалив на спину и усыпая поцелуями, словно от этого зависела ее жизнь.

Айден рассмеялся, падая на кровать и увлекая ее за собой. Все слова были сказаны. Его руки искусно развязали подвязки и сняли с нее чулки. Она выгнула стопу, и туфельки легко соскользнули на пол.

Его губы оставили ее. Она попыталась было возмутиться, но все ее негодование вылилось в радостный вздох, когда его губы сомкнулись на ее соске.

Энн едва не подскочила на кровати, когда он взял его в рот. Это легкое прикосновение творило дивные вещи с ее женской сутью. Оно пробуждало в ней потребность… и знание, древнее как мир.

Руки его скользнули по внутренней части ее бедер, и он коснулся ее в самом интимном месте, пальцами имитируя движение языка. Энн совершенно потерялась. Ее охватило дурманящее, кружащее голову чувство, доселе ей незнакомое.

— Айден, что ты делаешь?

Он поднял голову и усмехнулся. Глаза у него в этот момент были такие неимоверно синие, что у нее перехватило дух.

— Люблю тебя.

Она протянула к нему руки.

— Пожалуйста, будь со мной.

Айден разделся до пояса. После чего он без особых проблем стянул с себя сапоги, а вслед за ними и бриджи. Его мускулистое тело в лучах угасающего солнца казалось произведением искусства.

Потянувшись вверх, она провела рукой по его рельефной груди, наслаждаясь ощущением.

Сорочка свободно болталась у нее на талии. Он со смехом стянул ее через голову и отбросил в сторону. Теперь она была полностью обнажена.

Энн инстинктивно попыталась прикрыться, но он положил руки ей на плечи и остановил ее. Он сосредоточенно провел пальцами по ее волосам, пока они не заструились у нее по плечам, кончиками касаясь грудей.

— Я представлял тебя такой, — сказал он. — Такой я хочу тебя запомнить.

Его слова вернули ее к реальности — к тому, где они находились, что может их ждать. Но прежде чем ею успел завладеть страх, он встал — колено на кровати, вторая нога на полу.

— Расстегни на мне брюки, Энн. Покажи, что ты хочешь этого не меньше, чем я.

Тревога ее ушла, а на смену пришло легкое потрясение. Он хотел, чтобы она участвовала в этом не менее охотно. А она-то думала, что женское тело — это всего лишь сосуд, которым мужчина может пользоваться так, как ему заблагорассудится.

Это было нечто новое. Нечто волнующее.

Она буквально метнулась к краю кровати. Дрожащими пальцами она расстегнула первую пуговицу. Сквозь материю она чувствовала длину его члена. Она высвободила из прорези следующую пуговицу, затем еще одну.

Пока она занималась этим, он гладил ее по волосам. Наконец она разделалась с последней пуговицей.

— Давай, доставай его, — сказал он со смехом в голосе.

— Его? — переспросила она в замешательстве.

Не так давно она целомудренно отводила глаза в сторону, не осмеливаясь взглянуть на его мужское начало. Поэтому сейчас она не особенно стремилась до него дотронуться.

— О, это лысое и голодное создание…

— Ты издеваешься! Я слышала, что оно похоже на палку. А палки не бывают лысыми.

Он от души рассмеялся.

— Это больше похоже на дубинку, чем на прутик. Давай же, Энн. Сама погляди.

И она приняла его вызов. Энн стащила брюки вниз и судорожно сглотнула.

— О боже…

Она не такое ожидала увидеть… Но при этом его член был больше, чем она могла себе вообразить.

— Дотронься.

— Даже не знаю…

Он взял ее за руку.

— Тебе понравилось, когда я тебя трогал?

— Да.

— Тогда ответь мне лаской на ласку, милая. Ощути меня.

Он положил ее руку прямо на свой член, и она поразилась, насколько он оказался нежным и гладким. Но в то же время твердым и мощным. Она провела пальцами по бархатистой коже, и Айден едва не заурчал от удовольствия.

Она подняла на него глаза.

— Тебе нравится?

В ответ Айден поцеловал ее, укладывая на спину. Простыни холодили кожу. Не отрываясь от ее губ, он взобрался на нее сверху. Его плоть была жесткой и в то же время нежной.

Тело ее осознало скорее, чем мозг, каким будет следующий шаг. Ее ноги раздвинулись, чтобы принять его в свое лоно.

Он поцеловал ее в шею. Его руки разминали ее податливое тело, подготавливая к главному действу. Те ободряющие и лестные слова, что он ей говорил, словно дурман, подчинили ее волю.

Энн забыла, где она и даже кто она. Мир за дверями спальни, за пределами постели перестал для нее существовать.

Тут Айден произнес:

— Энн, я не могу больше ждать. Я постараюсь, чтобы тебе не было больно.

Он всем телом навалился на нее. Но следующее его движение было каким-то странным, неожиданным. Оно моментально вывело ее из томной эйфории желания. Он вошел в нее.

Она напряглась.

— Айден?

Она вцепилась ему в плечи.

— Любовь моя, все будет хорошо.

Следующий толчок был еще глубже. Энн почувствовала резкую боль, как укол иголкой. Это ее шокировало, и она дернулась, пытаясь отделиться от него.

Но он ее не пустил.

— Потерпи немного. Пусть твое тело привыкнет к моему.

Она посмотрела ему в глаза. Ей хотелось ему верить.

— Значит, мы консумировали наш брак?

Губы его изогнулись в улыбке.

— Совершенно верно.

— В таком случае, оно того стоило. — Она перевела дух, приходя в себя. — Я бы хотела встать.

— Встать? — Он прижался лбом к ее лбу и заглянул ей в глаза. — Энн, мы еще даже не начали.

— То есть это еще не все?

Он кивнул.

— Да, впереди тебя ждет удовольствие.

Она не знала, верить ему или нет. Ситуация была очень необычной. Чересчур интимной.

И тогда он начал двигаться.

Стараясь лежать спокойно, она решила переждать, пока он закончит. Но тут что-то произошло. Его ритмичные движения пробудили в ней ответную жажду. Он вошел глубже, и она почувствовала, как к ней возвращается желание. Только на этот раз оно оказалось куда более сильным.

Боль теперь стала смутным воспоминанием. Ее тело подалось ему навстречу. Он теперь двигался еще резче, даже после того, как она стала ему отвечать.

Вот это и было то, что называют «заниматься любовью». Теперь ею управляли только чувства. Она тянулась к нему навстречу, ища внутри себя то, что было ей до этого незнакомо. Айден говорил с ней, целовал, ободрял перед каждым новым рывком.

И тут внезапно она пересекла порог, о существовании которого даже не подозревала. Буквально только что она находилась в настоящем времени, тело ее было натянуто как струна, миг — и она уже взлетела.

Энн закричала, крепче прижимая его себе. Она просто не могла его отпустить. Отныне и навсегда.

Он вошел в нее предельно глубоко. Первый, второй раз, третий… и тут она почувствовала, как он сам взрывается. Его жизненная сила разлилась внутри нее, будто ставя на ней метку, делая ее целиком и полностью его женщиной.

Энн распласталась на кровати в полном изнеможении. Она закрыла глаза, наслаждаясь тяжестью его тела.

— Я и подумать не могла, что такое бывает.

— Я тоже.

Энн даже встрепенулась, заслышав нотки удивления в его голосе. Она открыла глаза.

— Правда?

— Да, правда, — отозвался он. Он покрыл ее глаза и щеки нежными, почти невесомыми, как пух, поцелуями.

По телу ее пробежал холодок. Вдвоем они развели такое пламя, что она и не заметила, как прохладно в комнате.

Он скатился с нее и накрыл их обоих простыней и тяжелым теплым покрывалом. Ноги их переплелись, и она уютно расположилась у него под боком.

— Ты в порядке? — спросил он. — Надеюсь, тебе не было больно?

Она рассмеялась.

— Мне сейчас хорошо как никогда.

С заметным облегчением он произнес:

— Под конец меня вообще куда-то унесло.

— Мне это понравилось. — Рукой она водила по его груди, наслаждаясь ее твердостью, силой.

— Впервые с тех пор как умерли мои родители, — прошептала она, — я чувствую себя в безопасности.

Он крепче прижал ее к себе.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя защитить.

— Этого достаточно, — ответила она и поцеловала его в ключицу, после чего зевнула. Энн раскинулась на простынях. — Я готова проспать неделю…

За дверью раздались шаги. Не успели они опомниться, как дверь настежь распахнулась. Энн мигом нырнула под одеяло. Секунду в комнате царило молчание, затем Айден холодно произнес:

— Ламберт, что именно тебе здесь понадобилось?

Энн выглянула украдкой из-под прикрытия простыней и тела мужа. У майора Ламберта глаза полезли на лоб так высоко, что дальше просто некуда.

— Часовой доложил, что слышал странные звуки.

Айден усмехнулся.

— Остается надеяться, что не такие уж они были и странные.

— Так вы занимались любовью, — догадался Ламберт.

— А как нам еще прикажешь время проводить? — с сарказмом поинтересовался Айден. — Панически заламывать руки, пока ты придумываешь ложные обвинения и забиваешь человека до смерти?

— У тебя совершенно нет уважения к власти, которую я представляю? — Майор повысил голос, отдавая себе отчет в том, насколько Энн смущает присутствие лейтенанта Фордайса, который вместе с несколькими другими солдатами заглядывал в комнату, чтобы посмотреть на стычку между двумя мужчинами.

— Я прекрасно понимаю, какой властью ты наделен, — спокойно ответил Айден. — Ты можешь уничтожить меня вне зависимости от того, виновен я в чем-то или нет. Но я недавно женился. — Рука его под одеялом нащупала руку Энн. — У меня есть хорошенькая молодая жена, которую ты вовлек в свои махинации против ее воли и вопреки понятиям чести и благородства. И если я решаю провести свои, возможно, последние часы жизни, занимаясь с ней любовью, тебя это никоим образом касаться не должно.

Майор нахмурился. Энн чувствовала, что ему хочется ответить Айдену тем же, но сказать ему было нечего. Особенно в присутствии своих людей, чьи симпатии явно были на ее с Айденом стороне. У них на лицах это было написано. У них всех были жены и возлюбленные. Они наверняка знали о застарелой вражде между Айденом и их командиром.

— Очень хорошо. Желаю вам как можно лучше провести эти часы, милорд. Наслаждайтесь.

С этими словами он захлопнул за собой дверь.

— Очень душевный парень, правда? — задумчиво произнес Айден.

Энн села, держа простыню на груди. Она убрала назад волосы.

— Ты этого добивался? Хотел еще больше его разозлить?

Он удивленно повернулся к ней.

— Мне нравится щелкать глупцов по носу, но сейчас… — Он обнял ее и увлек с собой назад на кровать. — Ламберт здесь ни при чем… — Он поцеловал ее в шею. — И никто здесь ни при чем… — Он поцеловал ее в подбородок. — И ничто за пределами этой комнаты. — Он поцеловал ее в губы.

Его чары на нее подействовали. Словно она была факелом, а он искрой. Он навис над ней.

— Мы можем проделать это еще раз? Или еще слишком рано? Я не хочу, чтобы тебе было больно.

В ответ она раскрылась перед ним, готовая отдать ему го, что принадлежало только ей одной. Когда он уже был сверху, она убрала волосы с его лица и спросила:

— Ты любишь меня? Хоть немного?

Глаза его потемнели.

— Я очень сильно тебя люблю. Благодарен ли я Альпине за ее произвол? Нет. И все же ты вошла в мою жизнь и принесла с собой перемены, которые я даже не считал возможными. Я ждал тебя, Энн. Просто не подозревал об этом…

— Да, ты не сразу эго понял.

Он рассмеялся, и звук этот прошел и сквозь нее тоже.

— Да уж, но разве можно не заметить бурю? — спросил он. — Однако я знаю, как заставить ее стихнуть.

И он поцеловал ее так проникновенно, с таким чувством, что она добровольно превратилась в его рабу.

На этот раз темп их был более замедленным, неторопливым. Они изучали друг друга, и тогда Энн узнала, какой Айден чуткий, деликатный, страстный любовник.

Теперь она познала таинства любви, которую так восхваляли поэты. Она поняла, почему женщина бывает готова пожертвовать всем ради любви.

Не существовало ничего такого, что она не готова была бы сделать ради Айдена. Ничего во всем мире.

Вот так, с наступлением ночи, в спальне, окруженной английскими солдатами, не зная, что ждет их впереди, Энн стала узницей собственного сердца. Если они не занимались любовью, то разговаривали обо всем и ни о чем, наверстывая упущенное.

Он то и дело подходил к окну или как бы невзначай проходил мимо него. Его действия пугали Энн, но она не хотела ничего спрашивать, так как боялась ответа.

В какой-то момент он заметил, как солдаты несут поднос с едой. Удовлетворенный увиденным, он вернулся в кровать.

— Ламберт продолжает следовать моему совету. Он старается сохранить Робби жизнь.

— Может быть, слишком поздно, — горько заметила Энн.

Айден помотал головой.

— Ганны — смелые и несгибаемые ребята. Робби действительно изрядно досталось, но для него это не смертельно. — Он криво усмехнулся. — Он просто будет выглядеть как покойник.

С этими словами он опустил занавеску и одним большим скачком запрыгнул к ней на кровать.

Майор Ламберт больше их не беспокоил. За дверью постоянно кто-то расхаживал, потому что комната находилась у самой лестницы, но Энн перестала обращать на это внимание. Ей даже было безразлично, что им не принесли ужин. Она закрылась для всего внешнего, полностью растворившись в своем муже.

Айдену же отлично удавалось отдавать ей себя и в то же время следить за тем, что происходит снаружи. Это он заметил, что прибыл полковник Уизерспун, командир Ламберта. Из окна их комнаты, дававшего хороший обзор, он наблюдал за их передвижениями вокруг подвала.

— О чем ты думаешь? — спросила Энн.

— Ни о чем.

Он отрешенно взял ее локон, лежащий на подушке, и накрутил его на палец, напряженно о чем-то размышляя.

— Айден?

При звуке ее голоса он очнулся и вернулся к действительности. Он улыбнулся и привлек ее к себе.

Позже, когда они лежали, обняв друг друга, запутавшись в простынях, ей показалось, что Айден уснул. Прижавшись спиной к его спине, она провела рукой по своему плоскому животу. Древнее как мир чутье подсказало ей, что его семя пустило корень внутри нее. И у нее будет ребенок.

Кровать качнулась. Айден встал и принялся одеваться в темноте.

Энн приподнялась на согнутом локте, волосы ее свешивались через плечо.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

Он приложил палец к губам, велев ей замолчать, и проверил окно. Удовлетворенный увиденным, он вернулся к кровати, свернул валиком одеяло и положил под стенку, с помощью подушек придав ему форму человеческого тела.

Она села на кровати.

— Айден…

Он поцелуем залепил ей рот.

— Не надо ничего спрашивать, Энн, — сказал он, прервав, наконец, поцелуй.

— Что ты задумал?

— Я иду спасть Робби.

— Не надо, Айден. — Она потянулась к нему. — Пожалуйста, останься!

Он присел на кровать и крепко ее обнял. — Я должен попробовать. Ламберт в любом случае заберет меня в Лондон, если только я его не перехитрю. Энн принялась выбираться из вороха простыней.

— Я пойду с тобой. Я могу тебе пригодиться.

— Ты поможешь мне, если останешься здесь. Ты подсадная утка. Если кто-то войдет, притворись спящей. Они решат, что это я лежу рядом с тобой.

Он поднялся на ноги.

— Айден?..

Он прижал палец к ее губам.

— Береги себя, Энн. Крепись.

С этими словами он подошел к окну, открыл его и выскользнул наружу, прежде чем она сумела что-то возразить.

Энн вскочила с кровати, завернулась в простыню и поспешила к окну. Ветер раздувал занавески. Она опустилась на колени, чтобы стража внизу ее не заметила. Но, оказалось, там стоял всего один часовой, охранявший подвал.

Тем временем, несмотря на свои размеры, ее муж тихо, как кошка, двигался по скользкой, крытой гонтом крыше. И снова облака заслонили луну. Он старался держаться в тени, и она подумала, что вряд ли заметила бы его, если бы не знала, что он находится там.

Словно в подтверждение ее опасений, конвойный посмотрел в сторону их окна. Энн мигом отпрянула, чтобы тот ее не увидел.

Сердце ее билось как бешеное. Она ждала, что солдат в любой момент может поднять тревогу, но ничего такого не произошло. Когда она, наконец, снова осмелилась выглянуть в окно, Айден уже скрылся из виду. Казалось, будто он растворился в сумраке ночи.

Она закрыла окно.

Без него комната казалась пустой. Оцепенелая, она подошла к кровати и легла, уткнувшись в его подушку. Та все еще хранила его запах.

Она положила руку на живот и распрямила ладонь. Ей показалось, будто она слышит, как внутри уже бьется маленькое сердечко. Частичка человека, которого она любила.

Единственное, что ей оставалось, это молиться. Вот она и стала молиться.

Глава 15

Айден не отважился рассказать Энн подробности своего замысла. Он хотел, чтобы на случай, если его поймают, она была ко всему этому непричастна. А еще потому, что его план был почти нереален, и требовалось чудо, чтобы он сработал.

Ею практичная жена тут же разглядела бы его абсурдность и ни за что не поверила бы в его успех. Он тоже не был в этом уверен.

Ухватившись за карниз портика на первом этаже, он еще секунду повисел, после чего разжал пальцы. Он приземлился на сырую, рыхлую весеннюю землю. Левая лодыжка слегка хрустнула, напоминая о том, что он был уже староват для таких трюков.

Как же ему хотелось находиться сейчас под теплым боком своей всегда готовой к ласкам жены! Кто бы мог подумать, что Энн окажется настолько страстным существом? Желание вернуться к ней в постель и никогда больше ее не покидать было отличным стимулом успешно осуществить задуманное.

Отступив в тень, он бросил взгляд на окно, за которым осталась она. Окно было закрыто. Хорошо.

Он обогнул дом по периметру, двигаясь с ловкостью охотника. Подвал, в котором держали Робби, охранял всего один солдат, но Айден знал, что Ламберт поставил стражу где-то еще.

Из окон столовой на первом этаже падал свет. За столом ели и пили люди. Айден затаился под окном и послушал, как Ламберт развлекает вышестоящее командование в лице полковника Уизерпуна. Судя по голосам, они все там уже изрядно выпили, и Ламберт делал все возможное, продвигая свою идею о готовящемся шотландском восстании. Он даже упомянул имя Айдена, стукнув при этом кулаком по столу с такой силой, что серебро и фарфор зазвенели. Айден не расслышал, что Уизерспун ответил ему вполголоса.

К счастью, подчиненные Ламберта, похоже, не отличались особой бдительностью. Двое солдат, которые должны были обходить дом по кругу, стояли в тени дерева и что-то обсуждали. Когда Айден обогнул дом и преодолел двор, то обнаружил еще одного: тот спал у каменного амбара.

Айден обошел его и прочие хозяйственные постройки стороной. Нелюбовь Ламберта к собакам существенно облегчила Айдену задачу. На всей территории некому было залаять и поднять переполох. Никем не замеченный, он прокрался вдоль частокола и очутился в небольшой рощице. Так ему удалось свободно покинуть имение. Широко шагая, он быстро преодолел расстояние в милю или около того до Либстера. Ему доводилось охотиться в этих местах. Он знал все тропки и короткие дороги, по которым ходили только местные. Люди Ламберта патрулировали окрестности дома, однако они выглядывали отряд вооруженных людей, но никак не одинокого путника, пробирающегося окольными путями.

Айден сильно надеялся, что сможет сыграть на недочетах Ламберта. Не прошло и получаса, как он оказался у церкви на пересечении двух дорог, перед которой они останавливались днем, чтобы пропустить похоронную процессию.

Была глухая ночь. Добропорядочные жители Либстера спокойно спали в своих постелях. Под сенью темных раскидистых гемлоков с противоположной стороны церкви, подальше от деревни было разбито кладбище. Сделано это было специально для того, чтобы особо суеверным жителям не мерещились призраки, несмотря даже на то, что земля эта была святой.

Внизу открылась входная дверь. Ноги в тяжелых ботинках затопали вверх по лестнице.

Энн постаралась дышать спокойно. Но это было выше ее сил.

Майор Ламберт вместе с его гостем остановились прямо у их дверей.

— Тайболд здесь, полковник, — сказал Ламберт. Дальше он понизил голос, но она все равно явственно слышала каждое его слово: — Они с женой набросились друг на друга, как чертовы кролики.

— Кролики? — удивленно переспросил полковник.

— Ну, понимаете, сэр, туда-сюда, смешки-стоны, — пояснил Ламберт.

На миг воцарилось пораженное молчание, после чего полковник начал хохотать.

— Здесь? Когда повсюду твои люди?

— Я тоже удивился, — подтвердил Ламберт. — Я знал Тайболда еще в университете. Это было посмешище Итона. Он не мог даже по комнате пройти, не споткнувшись. Но после сегодняшнею представления я скорее бы назвал его племенным жеребцом.

У Энн горели щеки от таких скабрезностей. Но в голове засела маленькая надоедливая мыслишка, возникшая после слов Ламберта. Ей очень хотелось верить, что у них с Айденом это было по любви. Но в то же время не мог ли Айден все инсценировать, чтобы обвести майора Ламберта вокруг пальца?

— Неужто все было слышно? — допытывался полковник.

— Волей-неволей, но слышали это все, — сказал майор Ламберт. — Не так ли, Уильямс?

— Да, сэр, — почтительно подтвердил часовой.

— Что-то сейчас он затих, — заметил полковник.

Повисла пауза.

— Стало слишком тихо, даже так я бы сказал, — произнес майор Ламберт.

Энн живо себе представила, как он прикладывает ухо к двери, поэтому она не удивилась, когда без стука или предупреждения дверь в их комнату открылась.

Она затаила дыхание.

— Что ж, он все еще здесь, — сказал майор Ламберт, будто все время в этом сомневался. И закрыл дверь. — Рано или поздно он должен был выдохнуться.

Он начал было смеяться, но тут же перестал, когда полковник его не поддержал.

— Что-то не так, сэр? — с беспокойством поинтересовался он.

Полковник отстранился от двери. Энн перевернулась на другой бок, напряженно вслушиваясь.

— Майор, лорда Тайболда уважают джентри и простые люди. Если Ганн не назовет его имя, вы не сможете предъявить ему обвинение в измене. Тогда вы окажетесь в крайне неудобном положении, а я вынужден буду от всего откреститься. Я понятно выражаюсь?

— Ганн заговорит.

— Это вы так утверждаете — и все же сегодня вы, похоже, от него ничего не добьетесь. Человек в подвале больше напоминает живой труп.

— Я сегодня что-то слегка перестарался, — признал майор Ламберт. — У сержанта Фуллертона тяжелая рука. Ничего, Ганн оклемается.

— Я бы на вашем месте уповал на это всей душой. Или же придется вам извиняться перед лордом Тайболдом, который может очень усложнить мое пребывание в этой стране. Если это случится, я пожертвую вами.

— Ничего другого я от вас и не жду, сэр, — заверил его майор Ламберт, но в его голосе уже не было прежней самоуверенности. — И в то же время я рассчитываю на вашу полную поддержку, когда мои подозрения подтвердятся.

— В таком случае, Ламберт, вас ждет новый и очень крутой карьерный виток. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю.

— Да, сэр.

После чего они разошлись — по всей видимости, отправились спать… Но Энн не спала.

Каждая частичка ее существа устремлялась к Айдену. У него все должно было получиться. В противном случае… она боялась и думать о последствиях.

Айден никогда в жизни не убивал человека.

Он стоял над телом часового, охранявшего вход в погреб, и его сковывал незнакомый доселе холод.

Он не собирался его убивать. Он хотел просто лишить его сознания.

Но только Айден приготовился напасть, как какое-то внутреннее чутье подсказало солдату: что-то здесь не так. Он обернулся и закричал бы, если бы не быстрые действия Айдена. Он сломал человеку шею.

На секунду Айден представил, как душа этого солдата проходит сквозь него. Нечто такое, чему не было названия, заставило волосы у него на затылке встать дыбом и вызвало невыносимые угрызения совести.

Энн была права. Война предполагала смерти сотен, а то и тысяч человек. Он не смог бы жить с чувством вины за все эти человеческие жертвы. Теперь он понимал, чего она боялась. И он начал медленно и болезненно смиряться с тем фактом, что у него не было другого выбора, кроме как убить часового.

Вместе с тем в голову ему пришла мысль, какую пользу можно извлечь из гибели этого человека. Тело Гиллбрайда он на время оставил в укромном месте, с другой стороны погреба. Пусть пока полежит гам.

На двери погреба замка не было. Айден открыл ее и втащил внутрь тело часового. Внутри по-прежнему горел факел, единственный источник света во всей комнате. Он захлопнул за собой дверь и положил тело на пол.

Робби Ганн и сам вполне мог сойти за мертвеца. Он буквально сполз на стуле, свесив голову на грудь. Казалось, будто он и не дышит вовсе, но Айден чувствовал, что жизнь все еще теплится в этом теле.

— Робби? Это я, Тайболд.

В ответ раздался лишь сдавленный хрип. Этого было достаточно. Айден опустился рядом с ним на колени.

— Боже мой, дружище, ты вообще встать-то сможешь? Если нет, нас обоих совсем скоро вздернут на ветке дерева.

Робби пошевелился, с трудом поднимая голову. Опухшие губы изогнулись в кривой ухмылке. Оба глаза его были подбиты и практически не открывались, лицо от синяков утратило естественный цвет.

— Ты пришел меня спасти, Тайболд? — Голос его звучал гак же слабо, как блеянье крошечного ягненка. Все его тело словно сморщилось от боли.

— Только если ты на самом деле крепче, чем сейчас выглядишь.

В глазах Робби сверкнул боевой дух.

— Только смерть может меня сломить.

— Хорошо, дружище. А теперь слушай, вот мой план. Я хочу, чтобы ты изобразил солдата.

— И сам бы себя охранял? — спросил Робби с хриплым смешком.

— Именно, — совершенно серьезно ответил Айден.

Он стал развязывать узлы, которыми Робби был привязан к стулу. — Я хочу, чтобы ты надел на себя форму часового. Шляпу его надвинь на глаза.

— То есть ты хочешь сказать, что снаружи нас не ждет вооруженная подмога?

— Как же, я привел с собой кухарок. Бонни Моват, например, будет лупить всех по головам своей гладильной доской.

Его шутка снова вызвала у Робби скрипучий смех. Развязав, наконец, узлы, Айден положил руку ему на плечо.

— Здесь только мы с тобой, парень. Одни. Если ты не справишься, нам конец.

— Ради своей свободы? Конечно, справлюсь, — гордо заявил Робби. Он попытался сесть ровно и вздрогнул от боли. — Дай мне еще пару секунд.

— Ну все, ты это осилишь, — сказал Айден, скорее чтобы убедить себя, чем Робби.

Если Робби провалится, их всех ждет неминуемая гибель. Назад дороги нет. И он стал дальше объяснять ему свой план.

— Часовой сменится в четыре. Небо затягивает тучами. Бьюсь об заклад, кто бы ни пришел тебя сменить, он будет сонным. Молчи, держись прямо, и ты сойдешь за часового.

Робби потер ноги, пытаясь восстановить кровообращение и испытывая довольно болезненные ощущения.

— Сойду за часового?

— Ага.

— И что потом?

— Потом покинешь имение.

Робби уставился на него, разинув рот.

— Ты много сегодня выпил?

— Нет. Просто сам это придумал. Ламберт считает, что ты важен, но вот люди его служебным рвением не отличаются, а предпочитают создавать видимость работы. Они бездельничают в доме и едят тяжелую пищу. Если что-то и может заставить их встрепенуться, то только вооруженное войско, идущее по главной дороге.

Робби секунду взвешивал его слова, а затем улыбнулся, как только понял, что свобода близко, стоит только руку протянуть. Айден рад был видеть этот прилив свежих сил и бодрости.

— Так ты со мной? — вполголоса спросил Робби.

Айден нахмурился.

— Это ты о чем? — тихо уточнил он.

— Ты покидаешь Кельвин и превращаешься в настоящего борца за независимость. Я очень рад, что буду воевать бок о бок с тобой.

Айден встал как вкопанный.

— Я не могу оставить Кельвин.

Он действительно не мог. Он прикипел к этому месту душой и телом. Да, замок перешел к нему по наследству, но в то же время это была тихая гавань, которую он сам для себя создал.

— Ты не можешь остаться после того, как убил человека Ламберта. Они тебя затравят.

— Если мой план сработает, Ламберт так и не узнает, что ты сбежал.

Робби недоверчиво фыркнул.

— Узнает. Допустим, ты считаешь, что люди Ламберта тупые, но неужели ты думаешь, что эти гады не опознают своего же дружка, сидящего на моем месте?

— Там будет сидеть не он.

— А кто? Ты?

— Пэки Гиллбрайд.

Глаза Робби полезли на лоб.

— Гиллбрайд? Я знаю, у него отважное сердце, но никогда не думал, что он дурак.

— А он и не дурак. Просто мертвец.

Айден знал, что слова его могут звучать резко, но у него не было времени выбирать выражения. Однако он даже не ожидал, что Робби так на это отреагирует.

— Они что, убили его?

Робби поднялся с места — удивительно, откуда только силы взялись, — готовый принять бой.

— Нет, нет, — поспешно заверил его Айден. — Гиллбрайд умер от старости и болезни, все к этому шло. Но у меня есть план сыграть последнюю шутку, которая старине Пэки, думаю, понравилась бы. — Он быстро рассказал Робби, что задумал. — Я похороню охранника в могиле Гиллбрайда. Тем самым мы заметем все следы.

— Рано или поздно этого солдата кто-нибудь да хватится.

Айден отрицательно помотал головой.

— Ламберт решит, что тот дезертировал. Они все время дезертируют, особенно с приближением посевного сезона.

— Но мы с Пэки ни капли не похожи.

— Ты когда себя в последний раз видел? Мертвый Гиллбрайд и тот лучше смотрится. — Айден встал. — Вы оба приблизительно одинакового роста, а седину в рыжих волосах могут заметить, а могут и нет. Я предупредил Ламберта, чтоб он не посмел позволить тебе умереть, иначе быть войне. Если мой план сработает, я посоветую Ламберту как можно скорее тебя закопать, пока не разнесся слух о том, что англичане тебя убили.

— Я не…

Но Айден оборвал его возражения.

— Это единственный план, который у меня есть. Мы должны рискнуть, и времени у нас остается все меньше. — Он принялся раздевать солдата. — Если хочешь на волю, быстро натягивай на себя эту форму.

Робби стал снимать с себя одежду. Когда он переоделся, Айден приволок Пэки Гиллбрайда. Тело Пэки после смерти усохло, поэтому рубашка и куртка Робби как раз на него налезли. Айден не стал возиться с остальной одеждой и просто привязал его к стулу.

В общей сложности он провел в подвале минут десять, но за это время кто-нибудь мог заметить, что на посту у подвала нет часового. Пришло время уходить.

— Скорее, — поторопил он Робби.

Робби кивнул в знак того, что он готов.

— Когда выйдешь за пределы имения, ступай в дом к вдове Эвинг. Помнишь ее?

— Как же я могу забыть Мэвис? Мы не одну ночь с ней прокувыркались.

Айден не мог не улыбнуться. Робби все больше и больше становился похож на себя прежнего. Его избили до полусмерти, но в итоге он все равно выжил.

— Скажи ей, что я как следует ее отблагодарю, если она впустит тебя. Она пойдет на это ради меня.

— Она пойдет на это ради меня, — возразил Робби.

— Неважно, просто проследи, чтобы ей за это ничего не было, — ответил Айден и стал подталкивать беглеца к двери. — Иди первым, я за тобой.

Робби занял сторожевой пост. Айден подождал пару секунд, после чего взвалил на плечи тело мертвого охранника. Он приоткрыл дверь, прислушиваясь, и только собрался выскользнуть, как вдруг услышал голоса. Стража! Наверное, шептались те двое, что стояли под деревом.

Айден сделал шаг назад — чтобы оказаться за дверью, если кто-нибудь зайдет. Он выжидал.

Солдаты сказали что-то Робби, который только хмыкнул в ответ. Должно быть, такой ответ их вполне удовлетворил, потому что буквально через миг он постучал в дверь в знак того, что опасность миновала.

Айден выскользнул наружу.

— Они ничего не заметили?

— Они пьяные в стельку, — с отвращением прошептал Робби. — Я пристрелил бы любого из своих людей, который стал бы пить на посту. Что ж, а теперь в добрый путь. Поспеши и да хранит тебя Господь, лэрд Тайболд.

Айден ничего не ответил, просто зашагал назад к деревне. Скоро рассвет. Было уже почти три часа, когда он добрался до кладбища. Он, не мешкая, похоронил охранника и аккуратно поставил лопату и лом туда, откуда взял.

Если кто-то и заметит беспорядок, то наверняка решит, что это постарались духи или привидения. Но его это ничуть не позабавило.

Ему нужно было вернуться к Энн, не столкнувшись со стражей, и времени на это оставалось у него все меньше.

Энн казалось, что она все время оставалась начеку и глаз не сомкнула. Но когда дверь отворилась, она от неожиданности вздрогнула и поняла, что задремала. Она закинула руку на чучело из подушек, лежащее на месте Айдена, и притворилась спящей.

— Энн, это я, — прошептал ее муж.

Она перекатилась на спину и вскочила на ноги, заворачиваясь в простыню. Айден закрыл дверь, его размытый силуэт в темноте выглядел неестественно.

— Ты с ума сошел, раз заходишь через дверь? — возбужденно прошептала она. — Я думала, ты залезешь назад через окно.

— У меня уже не было сил карабкаться наверх, и я решил, что в это время никому и в голову не придет, что я могу вот так бродить до дому. Поэтому я разулся и на цыпочках поднялся по лестнице. Наш сторож спит. Они с Ламбертом на пару храпят.

Айден выглядел очень уставшим. Он прошел мимо кровати и приблизился к окну. Ночь подходила к концу, горизонт начинал светлеть.

— Где-нибудь еще была стража? — спросила она.

— Люди майора Ламберта — народ ленивый, — приглушенным голосом ответил он. — Часовые расставлены, но обойти их легко.

Он снял сапоги и подошел к умывальнику.

— Майор проверял, спишь ли ты. Уловка сработала.

Она рассказала ему о беседе майора Ламберта с полковником. Пока она говорила, Айден набрал воду в раковину, осторожно плеснул ее себе на руки и лицо. Потом стал намыливать руки. Он мыл их снова и снова.

Энн постепенно умолкла. Она стояла, кутаясь в простыню.

— С тобой все в порядке?

Он не ответил, только продолжал намыливать костяшки пальцев.

— Это Робби? — прошептала она еле слышно. — У тебя получилось его спасти?

— Рано говорить.

Он закончил мыть руки и уставился на мыльную пену, словно не до конца понимал, как она туда попала.

Энн подошла к нему. Она полила из кувшина ему на ладони, смывая пену.

Айден даже не взглянул на нее.

— У меня вся одежда грязная. На ней грязь. Повсюду.

— Я почищу. Раздевайся и отдай ее мне.

Казалось, что прошло несколько минут, пока до него дошел смысл сказанного. Он начал было отрешенно снимать с себя вещи, но запутался.

Энн осторожно подвела его к кровати и усадила, чувствуя, что ему нужно минутку помолчать. Она раздела его. На рубашке были пятна грязи и пота. К счастью, полосы грязи у него на бриджах легко можно было вычистить.

— Галстук и пиджак скроют пятна на рубашке, по крайней мере, до тех пор, пока мы отсюда не выберемся.

Он кивнул.

Его странная манера поведения вселяла в нее тревогу.

Она опустилась перед ним на колени.

— Айден, случилось что-то ужасное?

Он сделал над собой усилие.

— Просто ночь выдалась бесконечная.

— Когда мы узнаем, получилось у тебя или нет?

Неопределенно пожав плечами, он спросил:

— А который сейчас час?

— Думаю, уже почти четыре.

Он кивнул, но ничего не сказал. Тогда она взяла его за руку.

— Пойдем в кровать. Теперь от нас уже ничего не зависит. Ты сделал все, что мог.

— Да.

Ожидая, что он ляжет, она стала подниматься, но он схватил ее за плечи. Он усадил ее к себе на колени и крепко обнял.

— Айден, что случилось? — прошептала она ему на ухо.

— Я убил человека, Энн.

Слова его были полны горького сожаления и раскаяния, и сердце Энн сжалось. Она обняла его.

— У тебя ведь не было выбора?

Впервые с момента возвращения Айден взглянул жене в глаза.

— Да, у меня не было выбора.

Она нежно потрепала его по покрытому щетиной подбородку. На глаза наворачивались слезы. Она чувствовала его боль так же отчетливо, как свою.

— Бедный, бедный мой любимый человек…

Они довольно долго сидели в тишине, а потом он начал ее целовать.

— Ты нужна мне, Энн. Нужна.

Тем временем его рука уже развязывала на ней простыню.

— Я знаю.

Она изогнулась так, чтобы простыня соскользнула на талию.

Кончиками пальцев он легонько обвел контуры ее губ.

— Ты права. На войне победителей не бывает.

Она не знала, что сказать. Не находила подходящих слов. Вместо этого она распахнула ему навстречу свои объятия, и он пришел к ней. Она крепко его обняла, запуская пальцы в волосы.

— Энн, — прошептал он, уткнувшись ей в грудь. Языком он потеребил чувствительный сосок, после чего уложил ее на кровать.

Они занялись любовью. На этот раз все было иначе, чем тем счастливым вечером, когда они с восторженностью первооткрывателей познавали друг друга.

Теперь их любовь несла в себе утешение, душевный покой, поиск смысла в мире, который так часто казался бессмысленным. Единение.

Только после того, как они закончили, он наконец-то смог уснуть.

Но Энн не могла. Она держала его в своих объятиях, оберегая его покой, моля о том, чтобы жертва его не была напрасной и помогла им освободиться. В противном же случае она готова была последовать за ним куда угодно, даже умереть с ним вместе.

Уже давно рассвело, когда Энн услышала крики. Айден тоже проснулся. Они оба лежали молча, прислушиваясь.

С лестницы донеслись тяжелые шаги, и в комнату майора Ламберта постучали. Он впустил посланца. Через секунду он раздосадовано выругался.

Она напряженно вслушивалась, чтобы понять, в чем же дело, но было слишком шумно. Айден встал с кровати и подошел к окну, ничуть не стесняясь собственной наготы.

— Что происходит? — спросила она.

— Пока не знаю.

Тайболд отвернулся от окна и улыбнулся ей загадочной улыбкой. Своей особой улыбкой. Наутро от ночных мук совести не осталось и следа. Кончики его подстриженных волос торчали в разные стороны, и ему пора было побриться.

В этот момент он казался своей жене красивым как никогда.

К тому времени и полковник Уизерспун уже успел проснуться. Проходя по коридору, он остановился напротив их двери.

— Что такое, майор? Что происходит?

Энн нашла руку Айдена, не зная, чего ожидать. Айден был напряжен не меньше ее.

— Наш пленник, — сказал майор Ламберт, понижая голос. — Робби Ганн этой ночью скончался.

Глава 16

— Да что ты говоришь! — отрывисто бросил ему полковник.

Айден увел Энн подальше от двери.

— Одевайся, — прошептал он ей. И сам взял свои бриджи, висящие на спинке стула.

— Но, Айден, разве ты не слышал — они убили Робби Ганна!

Она была потрясена и думала о последствиях, которые могла повлечь за собой смерть Робби. Все Высокогорье будет охвачено войной и раздором. Кельвин и все те люди, которые делали это место таким особым, могут быть уничтожены.

— Энн, одевайся, — жестче приказал Айден. Сам он уже застегивал пуговицы на бриджах.

— Айден?..

Неожиданно он оказался прямо перед ней и впился губами в ее губы, прежде чем она успела возразить, и сжал ее руки. Наконец он отстранился и пристально посмотрел ей в глаза:

— Прошу тебя, доверься мне. А теперь делай так, как я сказал. У нас совсем мало времени.

Энн бездумно, как робот, принялась выполнять его приказ. Она потянулась за сорочкой, лежащей на краю кровати, и сбросила простыню на пол. Айден натянул рубашку через голову и накинул сверху жилет, застегивая его спереди на все пуговицы, чтобы спрятать самые броские пятна грязи. После чего он без предупреждения распахнул дверь.

Энн схватила платье и метнулась за дверь.

Ее прямолинейный, беспардонный муж лицом к лицу столкнулся с майором Ламбертом.

— Ты сказал, что Робби Ганн мертв?

Поспешно натягивая на себя одежду, Энн поглядывала на них сквозь щелку.

Майор Ламберт нахмурился, губы его плотно сжались, но полковник Уизерспун, на котором поверх бриджей все еще была надета ночная сорочка, кивнул.

— Майор сам только что мне об этом сообщил. — Он слегка поклонился. — Лорд Тайболд, позвольте представиться, я полковник Уизерспун. Мы никогда прежде не встречались, но я весьма о вас наслышан. Жаль, что наше знакомство не произошло при более благоприятных обстоятельствах.

— Мне выбирать не приходилось, полковник Уизерспун, — холодно произнес Айден, всем своим видом демонстрируя благородное негодование аристократа. — Боюсь, майор Ламберт вышел за рамки дозволенного. Надеюсь, вы понимаете, полковник, что его самовольное решение взять Робби Ганна в плен и пытать может вызвать восстание.

— Ганн был якобитом… — начал Ламберт, но Айден его перебил:

— Каждый шотландец в душе якобит. Это часть романтизма нашей страны, и все мы здесь рыцари-романтики. Ганн высказывался против «очисток» земель. Его семья потеряла все — свои земли, свое наследие. Все это украли у них люди с деньгами. Но учти, Ламберт, если ты собираешься арестовать и забить до смерти каждого, кто выступает против «очисток», работы у тебя будет много.

— Уверен, у майора Ламберта имелись достаточно веские основания арестовать Ганна, милорд, — вмешался полковник Уизерспун.

— Нет, — категорично отрезал Айден. — Ганн был всего лишь средством отплатить мне по старым счетам.

— Какое нелепое предположение! — воскликнул майор Ламберт.

— Ты знал, что мы с Ганном давние друзья, — сказал Айден. — Еще в университете ты завидовал моему титулу и авторитету моей семьи.

Энн удивленно округлила рот. Слова Айдена были созвучны с тем, что говорил сам майор прошлой ночью полковнику Уизерспуну.

— Ну конечно! — с сарказмом воскликнул майор Ламберт. — И я бы стал выдвигать ложные обвинения в государственной измене только лишь для того, чтобы запятнать вашу репутацию? У вас нет никаких оснований для подобного предположения. Ганн готовил восстание.

— Если так, то где доказательства? — прохладно поинтересовался Айден. — Хотелось бы услышать от вас сведения повесомее, чем слухи или обрывки разговоров, подслушанных в пивных.

Лицо майора Ламберта приобрело багрово-красный оттенок.

— Он должен был сам все рассказать.

Итак, первые зерна сомнения были посеяны. Из своего укрытия Энн отчетливо видела лицо полковника Уизерспуна. Он бросил оценивающий взгляд в сторону майора Ламберта. Честолюбивые люди должны быть осторожны, поняла Энн. Полковник не мог допустить, чтобы его сочли причастным к ошибкам майора Ламберта.

Тогда Айден сменил тактику. Это сильно удивило Энн и майора.

— Но что свершилось, то свершилось. Смерть Ганна уже в прошлом, нам важно решить, что мы должны делать сейчас.

— Кому вообще нужно, чтобы вы что-то делали? — почти прорычал майор Ламберт.

— Вам. — Айден кивнул на охранника. — Его присутствие здесь обязательно?

— Нет, — ответил полковник Уизерспун, не давая Ламберту и слова сказать, и знаком велел конвойному идти.

Как только они оказались одни, он обратился к Айдену:

— Что, на ваш взгляд, мы должны теперь предпринять, милорд?

— Он один из них! — возмутился майор Ламберт. — Вы не можете его слушать.

— Ламберт, ты болван! — в припадке ярости воскликнул Айден. — Из-за своих амбиций и снобизма ты всех нас готов поставить под удар. Сазерленда, Аргайла, меня… — Он сделал выразительную паузу, прежде чем продолжить внушительный список титулованного дворянства. — И полковника Уизерспуна в том числе.

Полковник заерзал, явно чувствуя себя не лучшим образом.

— Ганн — не такая уж важная птица, — презрительно заявил майор Ламберт.

— Надо же, а всего минуту назад он был зачинщиком восстания, — поддел его Айден. — Вы уж определитесь, майор.

— А как на ваш взгляд, так ли важна смерть этого Ганна? — спросил у Айдена полковник.

— Рыжий Робби обладал дьявольски невыносимым характером. При жизни он мог быть занозой в заднице, но посмертно его возведут в герои. Кому как не мне, потомку шотландского повстанца, понимать всю силу легенд. Нельзя допустить, чтобы это произошло.

— Каким образом? — спросил полковник Уизерспун, заговорщически склоняясь к Айдену.

— Закопайте его. И как можно быстрее, пока не поползли слухи.

— Но не мог же он просто исчезнуть, — возразил майор Ламберт. Тот же вопрос возник и у Энн.

— Мог, — уверенно сказал Айден. — У Ганнов не осталось ни гроша за душой. Обыграем это так, будто бы он сбежал из плена и выехал за пределы страны. — Он пожал плечами. — Люди сейчас целыми семьями уезжают, гонимые «очистками». Отъезд Робби покажется вполне правдоподобным.

— Ну и куда, по-вашему, он мог бы податься? — с неподдельным интересом спросил полковник Уизерспун.

Айден на секунду призадумался.

— Франция, Дания — неважно…

Полковник взвесил эту идею в уме.

— А почему бы и нет? Лягушатники обожают революционеров. Они могли бы даже сделать его министром.

— Робби Ганну такое предложение бы понравилось. — Айден обратился к майору Ламберту: — Кто еще знал, что он здесь находится?

Майор не хотел ему отвечать. Он явно был возмущен вмешательством Айдена. Но после резкого замечания полковника Уизерспуна Ламберт вынужден был дать ответ на поставленный вопрос.

— Несколько человек.

Айден фыркнул.

— Это как прикажете понимать?

— Да, Ламберт, что бы это значило? — повторил полковник.

— Хозяин таверны и служанка, которым мы заплатили, чтобы они держали рты на замке.

— А они могут проболтаться? — спросил полковник.

— Нет, если им дорога их жизнь, — ответил майор Ламберт. — Я хотел сохранить месторасположение Ганна в тайне. У меня бы не хватило людей его отстоять, если бы вдруг…

— Если бы что? — надавил на него полковник Уизерспун.

— Если бы его брат или лорд Тайболд попытались его вызволить.

— И рискнуть всем, что у меня есть? — рассмеялся Айден.

И Энн мысленно посмеялась вместе с ним. Его слова прозвучали весьма естественно.

— Ламберт, — продолжил он, — ты живешь в выдуманном тобой мире. У меня есть деловые интересы и чувство долга перед короной. Забавно представить, какое войско я могу сколотить из моих пастухов.

— Но ваш прадед… — начал было майор Ламберт.

— Мертв, — закончил за него мысль Айден. — Я вырос в Англии. Моя сестра вышла замуж за важного государственного деятеля…

— Какого? — вмешался полковник Уизерспун.

— Лорда Вальдо, — ответил Айден.

— Лорд Вальдо? — благоговейно повторил полковник Уизерспун. — Не знал, что вы с ним родня.

— Да, он был великим человеком, — как бы невзначай бросил Айден.

— Своей должностью я обязан ему, — сказал полковник.

Энн впору было спеть «Аллилуйя!». Но на деле она всего лишь прислонилась спиной к стенке, не веря в такое везение. Айден тут же не преминул воспользоваться столь выгодным родством.

— Моя сестра была его второй женой.

— Ах да, мне доводилось встречать ее в Лондоне, — сказал полковник Уизерспун. — К слову, теперь я начинаю замечать между вами некое фамильное сходство.

— В таком случае, можете ли вы представить, чтобы она взбунтовалась против короны? — спросил Айден с кислой улыбкой.

— Леди Вальдо? Разумеется, нет, — ответил полковник Уизерспун.

— Тогда отдайте соответствующий приказ майору Ламберту, и, может, тогда он, наконец, поверит, что в Высокогорье за каждым камнем повстанцы не прячутся. — Не дожидаясь ответа, Айден с высокомерием лорда добавил: — С меня хватит. Вы угрожали моей жене и задели мою честь. Кровь Робби Ганна на ваших руках, господа. И вы сами создали себе такую проблему. А я умываю руки.

Он начал было закрывать дверь, но полковник Уизерспун поставил свою ногу в дверной проем.

— Я не знал, что Ламберт забьет этого несчастного до смерти.

— Неважно, — отрезал Айден. — Это произошло в вашем присутствии.

И он захлопнул дверь.

У Энн созрела к нему масса вопросов, но Айден отрицательно покачал головой, предупреждая, что сейчас не время. Они оба прислушались. Прошла секунда, и майор Ламберт произнес:

— Мои действия были продиктованы необходимостью. Я точно знал, что Робби Ганн собирает войско.

— Ты слышал, что сказал Тайболд, — отрезал полковник. — У Ганна совсем не было денег. Как он собирался создавать армию?

— Тайболд его поддерживал, — сказал майор Ламберт, но уже не так уверенно. Должно быть, понимал, насколько неубедительно звучат его объяснения.

Полковник Уизерспун тяжело вздохнул.

— В Шотландии и Ирландии все время назревают какие-то восстания. Простолюдины вечно чем-то недовольны. — Он на секунду умолк, после чего сказал так тихо, что Энн пришлось превратиться вслух, чтобы разобрать его слова: — Вы отстранены от своих обязанностей, майор.

— Что? — выпалил Ламберт.

Айден крепче прижал к себе Энн, слушая, как майор пытается себя реабилитировать:

— Прошу прощения, сэр, но разве вам не нужно время, чтобы как следует обдумать такое решение?

— Я уже все обдумал, — решительно отрезал полковник. — И пришел к выводу, что вам нужно уехать прямо сейчас. Возвращайтесь ко мне в штаб, я прослежу, чтобы были оформлены все бумаги по переводу вас из Шотландии.

— Но вам больше некуда меня послать! — воскликнул Ламберт. — Кроме как в Ирландию или Западную Индию.

— Уверен, вы найдете там подходящее место.

С этими словами полковник отправился к себе в комнату, но Ламберт, должно быть, преградил ему путь.

— Я не ошибался по поводу Ганна.

— Этого мы теперь уже не узнаем, не так ли? Ганн мертв, а Тайболд говорит разумные вещи! Если станет известно, что это мы причастны к его смерти, в ответ мы получим бунт, бунт, возникший благодаря вам.

— Я ведь докладывал вам о каждом своем шаге, — возразил майор Ламберт.

Тут в голосе полковника Уизерспуна зазвучали стальные нотки:

— Я не приказывал тебе держать Тайболда взаперти. Возможно, это зависть так тебя ослепила.

— Я никому не завидую, — буквально выплюнул майор Ламберт.

— Неважно, — отрезал полковник Уизерспун. — Лейтенант Фордайс! — громко позвал он.

— Да, сэр, — донеслось издалека, словно лейтенант стоял у самого подножия лестницы.

— Собери отряд людей, умеющих держать язык за зубами. Проследи, чтобы нашего заключенного сейчас же похоронили.

— Да, сэр! — ответил лейтенант. Через секунду дверь в комнату полковника Уизерспуна захлопнулась, в то время как лейтенант отправился выполнять полученный приказ.

Только майор Ламберт остался стоять в коридоре. Энн буквально чувствовала всю силу его отчаяния сквозь толстую деревянную перегородку…

В дверь ударили кулаком. Энн даже тихонько вскрикнула от неожиданности. Она ждала, что майор вот-вот ворвется к ним в комнату. Но он зашагал вниз по лестнице.

Айден вздохнул с облегчением.

— Нужно отсюда поскорее уезжать.

Дважды ему повторять не пришлось — она уже бегала по комнате в поисках своих чулок.

Он зашнуровывал ей корсет, пока она натягивала на ногу собранный гармошкой чулок.

— Энн, милая, ты у меня очень храбрая девочка. Так держать. Еще немного, и мы окажемся на свободе.

— Это правда, что Робби Ганн скончался?

Он на ходу поцеловал ее в макушку.

— Потом поговорим.

Он быстро закончил одеваться. Она затянула подвязки и всунула ноги в туфельки, думая о том, что они с Айденом сработали как одна команда. Поднявшись с кровати, она помогла ему завязать галстук. Его уже давно не крахмалили, и сам Айден выглядел уставшим.

Она коснулась eго щеки рукой.

— Ты сделал все, что мог.

— Надеюсь, этого достаточно. — Он взял ее за руку и повел к двери. Стражи за дверью уже не было.

Они спустились вниз. Полковник Уизерспун сидел за обеденным столом. С ним был лейтенант Фордайс. Как только появились Энн и Айден, полковник поднялся.

— Так значит, вы все-таки решили уехать, милорд? — живо поинтересовался он, так, словно они были здесь не пленниками, а оставшимися на ночь гостями.

— Боюсь, я должен, — ответил Айден, традиционно умалчивая об истинных причинах.

Он протянул Энн ее соломенную шляпку. Она прошла в гостиную, где на стене у двери висело зеркало, и завязала на подбородке бант.

— Я взял на себя смелость приказать, чтобы для вас приготовили экипаж, — сказал полковник Уизерспун. — Один из моих людей отвезет вас.

— Ценю вашу заботу, но я собрался управлять своей каретой сам. Я уже так давно не держал в руках поводья…

— Тогда, может, пусть вас проводят?

— Спасибо, но в этом нет необходимости.

Эта светская беседа действовала Энн на нервы. Они вели себя как двое закадычных друзей на домашней вечеринке. При этом она чувствовала себя весьма неловко.

Айден зашел за ней в гостиную.

— Миледи, вы готовы?

На секунду он показался ей скорее незнакомцем, нежели человеком, которого она целиком и полностью принимала как своего мужа. Тогда она поняла, что у этого человека было два лица. С одной стороны, высокомерный, самоуверенный шотландец, который любил хорошо потрудиться и от души повеселиться.

С другой стороны, человек, стоящий сейчас перед ней. Человек с безупречными манерами. Изысканный, утонченный… полностью контролирующий себя.

Потом он протянул ей руку, и эти две ипостаси слились в ее представлении воедино. В Айдена. В мужчину, которого она любила.

Она вложила свою руку в его ладонь. Он попрощался с полковником Уизерспуном и даже бросил какую-то дружескую фразу лейтенанту Фордайсу. После чего они направились к выходу.

На улице их ждала карета, лошади нетерпеливо били копытами.

— Энн, вам когда-нибудь доводилось ехать на козлах, рядом с возницей? — спросил Айден.

Энн хотела ответить отрицательно, но не смогла, так как в горле у нее все пересохло.

— Вам понравится, — любезно заверил ее Айден.

Со стороны могло показаться, будто они отправляются на прогулку в парк, а не спасаются бегством.

— Прошу.

Он помог ей подняться.

Сиденье на козлах было довольно узким. От такой высоты у Энн закружилась голова. Она уселась поудобнее. Расположившись, она посмотрела вперед и застыла.

Двое солдат шагали в сторону леса, неся завернутое в холст тело. За ними шел третий солдат, который тащил лопаты.

Неожиданно дрожащие ноги перестали выдерживать вес ее тела. Айден говорил, что убил человека.

Мог ли он пожертвовать жизнью Робби Ганна, чтобы спасти их жизни?

Она не знала. При необходимости Айден мог быть и жестоким.

Энн так сильно вцепилась руками в деревянное сиденье, что костяшки ее пальцев побелели.

Айден устроился рядом с ней, взяв в руки поводья, затем снял с себя шляпу и зашвырнул ее внутрь кареты. Он так и не успел побриться. Отросшая щетина придавала ему вид опасного человека. Она поймала себя на том, что смотрит на него с сомнением.

— Счастливого пути, милорд!

Полковник Уизерспун вышел на крыльцо их проводить.

— И вам счастливо оставаться, полковник, — ответил Айден. — Будете в наших краях, милости просим в Кельвин.

— Ну, в тех краях мы бываем нечасто, — сказал полковник. — Слишком далеко на север.

Айден рассмеялся и хлестнул лошадей. Карету тряхнуло, колеса закрутились, и они отправились домой.

Энн покачивалась вместе с каретой, Айден обнял ее, чтобы поддержать.

— Следи за дорогой, — предупредил он.

Она кивнула. Он обратил все свое внимание на лошадей в упряжке. Айден гораздо лучше умел управлять лошадьми, чем солдат, который вез их в Либстер. Они ехали в тишине. Энн не решалась заговорить, пока не удостоверилась в том, что за ними никто не следует.

Когда они доехали до пересечения дорог, где днем раньше столкнулись с похоронной процессией, она вспомнила, как Айден заметил, что это плохое предзнаменование. Она посмотрела на степенные гемлоки, окаймляющие маленькое кладбище, и внезапно ощутила острый укол сожаления, совершенно ей непонятного.

Они свернули на дорогу, ведущую вдоль побережья. Погода была ветреной, но мягкой. По небу плыли тяжелые пушистые облака. Северное море билось о прибрежные камни, и было так всегда — испокон веков.

Айден первым нарушил молчание.

— Что это ты притихла, Энн? Что-то тебя беспокоит?

Она больше не могла держать это в себе.

— Ты убил Робби Ганна? Он был тем самым человеком, которого ты убил?

Ее слова настолько удивили Айдена, что он от неожиданности натянул поводья. Лошади остановились посреди дороги. Глаза его сузились.

— Нет, — твердо заявил он. — Я не убивал Ганна.

— Тогда кто это сделал?

— Никто.

Подстегнув лошадей, он рассказал ей обо всех событиях прошлой ночи.

Когда он закончил, Энн с облегчением перевела дыхание.

— Я очень хотела верить, что ты на такое не способен, и все же мы были в настолько отчаянном положении… Я не знала, что происходит.

— А я и не хотел, чтоб ты знала. Чем меньше знаешь, тем лучше для тебя.

— Айден, я никогда бы тебя не выдала.

Он взглянул на нее.

— Я знаю. Ты не из той глины слеплена, чтобы оказаться способной на предательство. Ты слишком честна, Энн.

— Ах, если бы я такой не была! — мягко пожаловалась она. — Как бы мне хотелось оставаться безразличной! Когда человеку не все равно, ему можно причинить боль.

— Ты не представляешь, как можно жить иначе. — С минуту он разглядывал макушки лошадиных голов, после чего сказал: — В этом мы с тобой похожи. Нас нельзя переделать, превратить нас в таких, какими нас хотят видеть другие.

— Возможно.

Он нахмурился.

— В чем дело, Энн?

Она поначалу не решалась, но все же сказала:

— Почему ты именно вчера вечером решил консумировать наш брак?

Ее вопрос его удивил, и он ухмыльнулся.

— Ты действительно хочешь узнать, почему я захотел заняться любовью со своей женой, когда на мою шею вот-вот готовы были накинуть петлю?

— Ты действительно этого боялся?

— Да, — сказал он с горечью. — Я действительно поверил в то, что Ламберт победит.

— Поэтому ты и решил заняться со мной любовью — эдакая дерзкая выходка, чтобы выбить его из колеи? Что ж, это сработало. Ламберт в разговоре с полковником Уизерспуном назвал тебя племенным жеребцом, поэтому тот и поверил, что ты крепко спишь после такого бурного вечера.

— Правда, поверил? — рассмеялся Айден, но Энн не видела в этом ничего смешного. — Успокойся, я всего лишь пошутил.

Она напряженно рассматривала свои руки, лежащие на коленях. Эти переживания были для нее настолько новыми и непривычными, что она не знала, как реагировать.

— Я хотел, чтобы с тобой все было в порядке. Консумировав наш брак, я удостоверился в том, что о тебе позаботятся: на случай если вдруг мне не удастся обвести Ламберта вокруг пальца.

Она поглядела на него.

— И все? Ты просто хотел, чтобы обо мне было кому позаботиться? — На миг у нее возникло сильное желание спихнуть его с коляски. Она даже представила, как он кубарем летит на дорогу, вверх тормашками.

— Я ожидала услышать несколько другое признание, — сказала она. — Что-нибудь, связанное со страстью.

— Что-то вроде признания в любви?

Энн застыла в напряжении.

— Только в том случае, если это действительно так.

Он встретился с ней взглядом.

— Энн, я люблю тебя. Порой мне кажется, что ты самая невыносимая женщина из всех, кого я знаю… и в то же время моя вторая половинка, которой мне так не хватало. Я так долго тебя ждал. И я консумировал этот брак, потому что хотел, чтобы мы стали одним целым.

— Правда? — Она затаила дыхание. Годы кочевания от одних родственников к другим научили ее осторожности.

Он улыбнулся, в глазах его блеснуло понимание.

— Да, Энн. Я люблю тебя. По-настоящему. И буду любить так всегда.

— Пока смерть не разлучит нас, — еле слышно добавила она.

Глаза его вновь обрели свой блеск.

— И после смерти тоже. Кельвин — наш дом. Твое место всегда будет рядом со мной.

Энн не знала, смеяться ей или плакать. Поэтому она засмеялась и заплакала одновременно, простирая к нему руки и обнимая с такой силой, что и вправду едва не столкнула его с кареты.

Она крепко прижала его к себе.

— В моей жизни не будет больше никого, кроме тебя.

— Я тоже принадлежу тебе и только тебе.

— А как же «девочки-виски»? — спросила она, удивленно округлив глаза.

— Ну…

И тогда она его поцеловала. Это был полноценный поцелуй, в который она вложила всю свою любовь к нему. И когда она закончила, он воскликнул:

— Да разве нужны эти «девочки-виски», когда моя жена умеет так целоваться! — Они оба рассмеялись. — Ну, все, Энн, поехали домой.

Домой. Она вспомнила тот день, когда впервые услышала, как он назвал Кельвин своим домом. Теперь же она знала, что дом — это там, где он, где бы он при этом ни находился.

Айден хлестнул лошадей, и они тронулись с места. Энн примостилась у него под боком, наслаждаясь дикой свободой Северного моря и этой суровой землей, которые начинали становиться ее частью.

Едва только на горизонте показались башни замка, как старший сын Фанга, Томас, окликнул их со своего сторожевого поста. Он спустился с пригорка на дорогу.

— Рад видеть вас, лэрд. Мы все время только и делали, что вас выглядывали.

— Запрыгивай к нам, — сказал ему Айден.

Том взобрался на карету, на которой покрыл часть пути до замка. Стоило им подъехать к воротам, как Том стал кричать во всю глотку:

— Лэрд вернулся!

Когда они въехали внутрь, во дворе их уже ждали Хью, его мать, Кэтлин, Фанг и Бонни Моват. Вскоре со всех уголков имения собрались жители, чтобы поприветствовать своего лэрда.

Айден остановил лошадей и спрыгнул вниз. Его тут же окружили члены клана. Они похлопывали его по спине и умоляли в подробностях рассказать, что с ним приключилось. Даже собаки выскочили ему навстречу, их приветственный лай дополнил общую радостную суматоху.

— Подождите! — Айден поднял обе руки вверх, веля всем успокоиться. — Я сначала помогу спуститься своей жене.

— Вашей жене? — многозначительным тоном переспросила Кэтлин Кит.

Айден повернулся к ней лицом.

— Да, моя жена! — с вызовом отчеканил он. Он обхватил Энн руками за талию и спустил на землю. — Моя чудная, отважная жена.

Все стали их поздравлять. Энн переводила взгляд с одного счастливого лица на другое. Она часто заморгала, сдерживая наворачивающиеся слезы. Наконец она обрела семью.

— Томас, — распорядился Айден, — отвези коляску в конюшню. Хью и Фанг, я должен с вами поговорить. Где Дикон?

— Там, где ему и положено быть, — ответил Фанг.

— Он в безопасности?

— Ну конечно.

Айден одобрительно кивнул.

— Пройдемте внутрь. А остальные пусть расходятся. Все хорошо. Вам нечего бояться.

Крепко держа Энн за руку, он сделал шаг по направлению к дому, как вдруг позади раздался крик.

Дэйви и его друзья как раз сидели на крепостной стене, выглядывая Айдена. Теперь они кричали, что к замку приближается еще один всадник. Английский солдат.

Гомон толпы моментально умолк. Айден вышел вперед, чтобы первым лицом к лицу встретиться с непрошеным гостем. Члены клана встали стеной позади него — мужчины в первых рядах, за ними женщины, детей отправили в замок. Энн пробралась сквозь толпу вперед, чтобы занять место рядом с мужем.

Буквально через несколько секунд во двор замка влетел на лошади майор Ламберт. Он резко осадил жеребца, да так, что копыта его заскользили по гладкой, отполированной временем брусчатке. Майор спрыгнул вниз.

Он примчался с непокрытой головой — без шляпы или парика. Глаза его горели ненавистью.

— Тайболд!

Он плюнул на землю, под ноги Айдену. Айден не шелохнулся.

— Что тебе нужно, Ламберт?

— То есть что еще мне нужно, кроме твоей головы, насаженной на кол рядом с головой Дикона Ганна?

Среди женщин разнесся шепот. Мужчины же гордо и уверенно стояли молча, но скулы их заметно напряглись, а кулаки сжались, готовые к драке.

— Ганн был у меня в руках, — продолжал Ламберт. — Но ты что-то сделал. Я точно знаю, без тебя тут не обошлось.

— Старик, успокойся. Мы квиты.

— Еще нет, — возразил Ламберт. — Я так этого не оставлю. Я требую сатисфакции. — Он принялся расстегивать форменный китель. — В тебе достаточно благородства, чтобы мне ее дать?

— Конечно, ведь это я обладатель титула, — тихо произнес Айден.

Он попал не в бровь, а в глаз — гнев, бушевавший у Ламберта внутри, вырвался наружу.

В тот момент Энн готова была поклясться, что майор сошел с ума. Он был настолько взбешен, что шипел сквозь стиснутые зубы. Два старших сына Фанга, стоявшие рядом с ней, нервно рассмеялись.

Смех моментально стих, стоило Ламберту схватиться за рукоять меча и вытащить его из ножен. Раздался угрожающий свист клинка, разрезающего воздух. Он направил свой меч на Тайболда.

— Тайболд, ты уничтожил меня. Ты, бесславный шотландский выскочка, чья семья может похвастать родством с самым великим предателем короны за последние сто лет!

Хью и Фанг стали было наступать на Ламберта, но тут Айден поднял руку, делая им знак остановиться.

— Это касается только нас двоих. Не смейте и пальцем его тронуть.

Он встал лицом к лицу с отставным майором.

— Что тебе нужно, Ламберт?

— Сатисфакция, Тайболд. Я требую сатисфакции.

— И ты ее получишь. — Айден посмотрел на Хью. — Принеси мой меч из футляра в большом зале. Остальные все, расступитесь.

Его приказ выполнили все, кроме Энн.

— Айден, не делай этого, — взмолилась она. — Он не в себе.

Он нежно провел пальцем по ее нижней губе.

— Ты хочешь, чтобы я сбежал? Сейчас как раз подходящее время и место. Помоги мне снять френч.

Ей ужасно хотелось сказать ему «нет». Но она не сумела. Она помогла мужу вытащить из рукава одну руку…

Фанг закричал. В тот же миг Ламберт нанес свой первый удар. Айден схватил Энн, и они вдвоем увернулись. Энн почувствовала, как клинок рассек воздух буквально в дюйме от места, на котором она стояла.

Майор Ламберт растерянно замер, когда меч его провалился в пустоту, но он проворно развернулся, снова готовый к нападению.

На этот раз его выпад не застал Айдена врасплох. Он намотал френч на руку, чтобы прикрываться ею как щитом. Глаза его блестели, словно осколки зеркал.

— Давай же, Ламберт. Я принимаю твой вызов.

— Насмерть! — прорычал Ламберт.

Айден в ответ лишь рассмеялся, дерзко, вызывающе.

Глава 17

Смех Айдена разозлил майора Ламберта. Он снова напал. Айден ловко уклонился от удара.

Фанг тем временем помог Энн подняться. Она подалась вперед, готовая вмешаться, но Фанг ее удержал.

— У них свои счеты, и эта вражда длится уже долгие годы, — произнес Фанг. — Вы не можете сейчас им помешать, миледи.

— Но они же убьют друг друга! — возмутилась она.

— О да, бой обещает быть жестоким.

Фанг был не единственным, кто с предвкушением ожидал предстоящей схватки. Его сыновья, соседи и даже женщины жадно наблюдали за происходящим. Энн казалось, будто весь мир сошел с ума.

Хью прорвался сквозь кольцо, образовавшееся вокруг двух противников.

— Твой меч, Тайболд!

Он бросил Айдену оружие. Ламберт попытался перехватить меч, но Айден его опередил. Он ловко обхватил рукоять и предстал перед соперником.

Теперь, когда Айден был вооружен, настроение полковника резко изменилось. Мужчины кружили друг напротив друга.

— Помнится, фехтовальщик из тебя был неважный, — поддел его Ламберт.

Он сделал выпад, который Айден парировал. Их мечи скрестились. Этот лязг ударил по натянутым нервам Энн.

Ламберт снова сделал выпад, яростно рассекая воздух. Он двигался вперед, с каждым шагом тесня Айдена.

— Давай, парень, — затаив дыхание, произнес Фанг. — Порежь этого ублюдка на лоскуты.

Его слова шокировали Энн, но при этом она тоже была недовольна тем, как разворачивались события. Айден ни в коем случае не должен потерпеть поражение.

Неожиданно ее муж стал отражать удары. Меч его натыкался на меч противника, мужчины стояли точно друг напротив друга. В таком положении Айден мог воспользоваться своим превосходством в физической силе. Но майор отпрыгнул назад, нарушая расположение сил, выгодное Айдену.

Айден ухмыльнулся:

— Не так-то просто?

— Детские забавы, — ответил Ламберт, но дыхание его стало тяжелым и прерывистым.

Энн однажды довелось присутствовать на показательном выступлении по фехтованию. Джентльмены, в нем участвовавшие, демонстрировали свое мастерство. Бой между Айденом и майором не отличался ни структурой, ни изяществом, предписанными тем, кто хотел овладеть приемами вооруженного боя. Это был поединок с применением грубой силы и коварства. Ламберт более искусно владел мечом, но природный атлетизм Айдена давал ему преимущество.

Однако Айден толком не выспался, и Энн молилась о том, чтобы у него хватило сил.

Они налетали друг на друга, хрипя от напряжения каждый раз, когда их мечи скрещивались. Пот градом стекал по лицам. Воздух звенел от лязга металла.

И вдруг Айден наступил на расшатанный камень. Потеряв равновесие, он тяжело рухнул вниз, превратившись в легкую мишень для своего противника. Ламберт направил свой меч прямо в грудь Айдену. Острый клинок разрезал Рубашку. Появилась кровь. Ламберт занес руку для решающего удара в сердце.

И снова Энн буквально пришлось держать за руки, чтобы она не бросилась их разнимать. Она не в силах была на это смотреть. Но и отвернуться тоже не могла.

Айден успел откатиться вбок буквально за мгновение до того, как меч майора вонзился в землю туда, где он только что лежал. Кончик меча Ламберта застрял между булыжниками мостовой. Прежде чем он успел его вытащить, Айден из положения лежа размахнулся своим мечом и даже под столь неудобным утлом ударил по мечу майора с такой силой, что выбил его из рук Ламберта. Меч перевернулся несколько раз в воздухе и со звоном упал на камни мостовой.

Ламберт вытянул вперед руки, показывая, что он не вооружен.

Бой был окончен. Айден поднялся на ноги.

— Удовлетворен?

— Нет, — кивнул тот на меч.

К удивлению Энн, Айден равнодушно пожал плечами и позволил ему взять свой меч. Она пробежала взглядом по лицам людей, столпившихся вокруг места поединка. Интересно, кто-нибудь еще посчитал такое проявление благородства глупым и нелепым?

Нет, все они были слишком захвачены боем.

Более того, Айден каким-то образом смог прочитать ее мысли. Прежде чем приготовиться отражать новые атаки Ламберта, он бросил на нее извиняющийся взгляд.

На протяжении еще четверти часа мужчины дрались. Они оба стали замедлять темп. Дуэль — занятие не из легких.

Ламберт что было сил рубанул своим мечом по клинку Айдена, удар пришелся в каменную стену. Ко всеобщему удивлению, клинок сломался и в руке Айдена осталась рукоятка с приблизительно четырьмя дюймами стали.

Айден вытянул вперед руки, как ранее делал это Ламберт, показывая, что он безоружен. Но вместо того чтобы отступить, майор сделал резкий выпад вперед, целясь противнику в грудь. Айден выругался, пытаясь уйти от удара, но для Ламберта подобная уловка была уже не внове. Он стремительно развернулся, готовый нанести роковой удар.

Айден ушел вниз, подныривая ему под руку и вонзая ему в бок обломок меча.

Все произошло очень быстро, все даже не сразу поняли, что случилось.

Айден сделал шаг назад, лицо его исказила гримаса ужаса.

— Ламберт, я не… — Голос его надломился. Он вытащил меч из тела. Из раны майора потекла кровь.

Офицер уставился на рану, словно удивленный тем, что она там оказалась. Он медленно поднял взгляд на Айдена.

— Ты победил.

— Ламберт… — начал было Айден, но тут колени офицера подогнулись.

Айден успел подхватить его, прежде чем тот упал на землю. Ламберт попытался его оттолкнуть, но на Айдена это не подействовало. Он уложил своего противника на холодные твердые камни и снял с себя рубашку, пытаясь остановить кровь.

Фанг отпустил Энн. Она подбежала к мужу, чтобы как-то помочь.

— Я не хотел тебя убивать, — прошептал Айден Ламберту.

— А я хотел, чтоб ты сдох, — прохрипел майор с презрением.

Такая бесконтрольная ненависть потрясла Энн. Айдена, по всей видимости, тоже.

— Почему? — спросил он. — Что я тебе такого сделал?

Ламберт закашлялся, и кровь ручейком потекла из уголка его рта.

— Ты предатель, я знаю, — с трудом выдавил он.

— Твоей жизни это не стоило, — печально сказал Айден.

Майор заглянул ему в глаза.

— Скажи… ведь я был прав… я знал… — Он снова закашлялся и добавил: — Честь.

И умер.

Энн положила руку на плечо мужу. Он перевел дыхание, вздрагивая.

— Энн, я не хотел его убивать.

Она кивнула. Она это знала.

— Иначе просто быть не могло, — мягко сказала она. Айден положил тело на землю. Он в замешательстве стал расчесывать пятерней свои волосы, но тут же прекратил, как только увидел пятна крови на ладони, на пальцах. Он поднялся на ноги.

— А ведь знаешь, он был прав.

— Знаю. — Она обняла его, кладя голову ему на плечо. — Но я рада, что это он сейчас лежит поверженный на земле, а не ты.

— Энн, но ведь смерть его отныне на моей совести.

— Айден…

— Какой, черт возьми, отличный бой! — Голос Дикона гулко разнесся среди каменных стен в тишине, воцарившейся после схватки.

Он стоял на дорожке, ведущей в стойла. Через секунду он уже шел к ним. Как раз тогда солнце решило показаться из-за облаков и выделить его огненно-рыжую шевелюру.

— Ты победил его, Тайболд. Пусть это было не очень красиво, но, черт возьми, дружище, мастерски сработано.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Айден. — Ты же должен был прятаться внутри.

— Я не мог пропустить этот поединок. — Он пнул подошву сапога Ламберта носком своего ботинка. — Один англичанин уже мертв. Скоро за ним последуют и другие, — пообещал он членам клана, сгрудившимся во внутреннем дворике.

— Хочешь знать, что с твоим братом? — холодно поинтересовался Айден.

Дикон ухмыльнулся со свойственной ему самоуверенностью.

— Судя по тому, что ты здесь, а Ламберт был убийственно зол, Робби все еще жив. Я прав?

Айден нашарил руку Энн и крепко ее сжал.

— Да.

— Где он? — спросил Дикон. — Нам еще нужно составить план. Пришло время нанести ответный удар.

— Англичане считают, будто Робби мертв, — ответил Айден.

Эта новость поразила Дикона, равно как и остальных. Мужчины подошли ближе, чтобы послушать, как все произошло. Дикон расхохотался.

— Мертв? Как тебе это удалось, Тайболд? Не терпится услышать твой рассказ.

На переносице Айдена залегла складка.

— Услышишь.

Он постоял, разглядывая собравшихся вокруг людей. Энн попыталась взглянуть на все его глазами. Повсюду были знакомые лица людей, которые стали для нее второй семьей. Из замка на улицу высыпали дети. Они жались к родителям, время от времени отваживаясь взглянуть на тело майора. Она до конца дней своих не забудет этот день.

Сегодня Айден стал легендой.

Это было написано на лицах людей. Они ждали, что он сделает все правильно, защитит их и поведет за собой.

И в то же время она чувствовала груз, который давил ему на плечи. Он стал бременем и для нее тоже.

— Я все вам расскажу, — сказал Айден. — Но ни одно мое слово не должно выйти за пределы этих стен. Робби жив. Но он в очень плохом состоянии. Как только стемнеет, Хью с Томасом отправятся за ним.

Тут заговорил Фанг.

— Расскажи нам, как все было.

— Хорошо, — пообещал Айден. — Но сначала пройдемте все в зал и угостимся элем. Я должен сделать еще кое-что. — Он кивнул двум мальчишкам из семей пастухов. — Отнесите тело майора в часовню. Мы должны сообщить англичанам, что он здесь.

— Почему бы просто не скинуть его с обрыва, и пускай катится? — предложил Дикон. — Пусть поломают себе головы над тем, куда он подевался. Может, они вообще решат, что он дезертировал.

Мужу Энн явно стало не по себе от подобных предложений.

— Мы не звери. Мы… — Он замялся, подыскивая подходящее слово. — Я обязан должным образом похоронить этого человека.

Не выпуская руку Энн из своей, он направился к замку. Остальные пошли за ними следом, восторженно обсуждая случившееся. Теперь они свободно могли обсуждать дуэль. Каждый видел ее со своего ракурса и хотел поделиться своим мнением.

Дикон хвастливо заявил, что этот поединок был показательным, и молодежь с ним охотно согласилась. Они решили, что раз уж Айден смог победить тренированного офицера, то с остальными англичанами они и подавно справятся.

Только Энн с Айденом хранили молчание.

Она попыталась представить, о чем сейчас думает муж. Но она так и не смогла определить, что у него на уме. Когда они вошли в большой зал, он отпустил ее руку. Норвал встречал Айдена у двери со свежей рубашкой.

— Прекрасный бой, лэрд, — сказал старик с новыми нотками уважения. — Я в жизни ничего подобного не видал.

Айден никак не отреагировал — просто надел через голову рубашку и заправил ее за пояс.

Тем временем зал заполнили остальные члены клана. Кто-то сразу направился к бочонкам с элем. Люди собирались группами, смеялись, разговаривали. В целом атмосфера царила праздничная.

Но Айден к ним не присоединился. Он снял со стены факел и поджег его в пламени камина.

— Я принес тебе эль, Тайболд, — сказал Дикон, протягивая ему кружку с шапкой пены. — А вот и первый тост в твою честь. За лэрда Тайболда, предводителя клана Данблэк! Он вернул клану его былую славу!

В ответ зазвучали одобрительные возгласы, но Айден не обращал на них внимания. Вместо этого он направился к боковой двери, ведущей на кухню. В высоко поднятой руке он держал факел.

— Тайболд, ты куда собрался? — окликнул его Дикон, держа в каждой руке по кружке.

— Уничтожать запасы пороха, — ответил Айден и вышел за порог.

Людям понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить его слова, и когда они это сделали, Дикон отреагировал первым:

— Тайболд, ты что, рехнулся? Ты не можешь так поступить! — прокричал он ему вслед, но ответа не услышал. Айден был уже далеко.

Крепко выругавшись, Дикон отшвырнул кружки в сторону. Он кинулся было вслед за Айденом, но перед этим остановился и бросил долгий взгляд на Энн.

— Это ты во всем виновата, — заявил он ей. — С того самого момента, как я впервые тебя увидел, я знал, что ты сделаешь все, чтобы его сломать.

После чего он выскочил из зала вслед за ее мужем.

Повисла мертвая тишина, все стояли как вкопанные. Кроме Энн. Она все поняла. Она поняла, что собирается сделать Айден, и должна была ему в этом помочь.

Приподняв юбки, она побежала следом за двумя мужчинами, всего на несколько шагов отставая от Дикона. Остальные последовали за ней.

Айден пробирался по тропинке в скалах, двигаясь к пещере. Пламя факела плясало и хлопало на сильном ветру.

Дикон поравнялся с другом, когда тот уже шел по пляжу. Он схватил Айдена за руку и развернул к себе лицом. Энн уже приближалась. Она остановилась поодаль. Вверху, на тропинке находились все остальные — Фанг, Хью, весь клан.

— Тайболд, да что это на тебя нашло? — прокричал Дикон. Айден хотел, чтобы он понял.

— Война — не выход. Она уничтожит всех нас.

— Мы уже практически уничтожены, — возразил Дикон. — В ходе «очисток» люди лишаются своих домов. Законы и налоги сжирают нас заживо. Если мы, горцы, — он ударил себя в грудь, подчеркивая это слово, — хотим выжить, нам нужно дать отпор.

— Так ты не победишь, Дикон. Это не поможет.

— Конечно, мы победим! — воскликнул Дикон, яростно жестикулируя. — Ты только посмотри, что сделал ты один! Ты с голыми руками пробрался в английский лагерь и вытащил оттуда Робби. Если тебе удалось это, то с войском преданных тебе шотландцев за спиной ты можешь одержать победу над всеми англичанами. Ты погонишь их до самого Лондона, как это сделал в свое время легендарный Доннер Блэк! Это у тебя в крови.

— Дикон, Англия — сильнейшая мировая держава. Она раздавит нас так же, как сделала это в битве под Каллоденом[9]. Но на этот раз расплата будет в сотни раз страшнее, чем в сорок шестом. Не останется ровным счетом ничего.

Если он надеялся, что Дикон прислушается к доводам разума, то реакция друга должна была его разочаровать. Глаза Дикона горели праведной гордостью. Краем глаза он заметил Энн и указал на нее:

— Сам бы ты нас не оставил — тут замешан кое-кто еще. Это она подорвала твой боевой дух.

— Нет, — отрезал Айден. — Ты сам говорил, я должен определиться. За последние двадцать четыре часа я убил двух человек. С меня достаточно — больше я никого убивать не намерен.

И он бросился по каменистой дорожке, ведущей к пещере. Слова были напрасны. Пришло время действовать.

Он находился уже на полпути к пещере, когда Дикон снова нагнал его и попытался остановить.

— Я не могу позволить тебе сделать это, Тайболд. Мы с Робби слишком много сил в это вложили.

Он выбил факел из рук Айдена.

Но Айден был выше и сильнее. Он с легкостью оттолкнул Дикона в сторону и метнулся за факелом, который очень удачно вошел в щель между камнями и встал там вертикально. Он поднял его и проделал еще четыре шага, когда раздался крик Дикона:

— Тайболд! Стой, где стоишь, или я перережу твоей жене горло!

Айден замер. Он медленно повернулся. Дикон держал Энн в заложницах, отточенное лезвие его ножа было прижато к нежной коже. Показалась капелька крови.

Жители Кельвина выстроились в ряд на тропинке позади них. Некоторые успели спуститься на пляж. Другие забрались на большие валуны, чтобы лучше видеть то, что происходит.

Но все как один хранили серьезное молчание.

Айден поднял руку ладонью к нему.

— Дикон, нет. Не трогай ее. Она здесь ни причем.

— Пока она не появилась, ты был на нашей стороне, — уверенно заявил Дикон. — Не нужно думать, будто она к этому не причастна. Она сковывает тебя по рукам и ногам. Она забрала твой огонь.

— Она — моя жизнь, — тихо сказал Айден. — Причинить боль ей — все равно, что сделать больно мне.

— Я не хочу делать тебе больно, — сказал Дикон. — Мы друзья, кузены. Но я не могу допустить, чтобы ты уничтожил порох.

Энн перебила его. Ее чистый звонкий голос громко звучал, чтобы слышали все вокруг:

— Айден, уничтожь порох! Уничтожь его весь! Это единственный выход.

— Замолчи! — велел ей Дикон.

Внезапно закричал ребенок. Это была Мэри, племянница Коры, которая вместе с несколькими другими детьми забралась на камни. С широко распахнутыми от страха глазами она прокричала Дикону:

— Не трогай миледи!

Когда он не шелохнулся, девочка повернулась к Коре, которая уже бежала к ней с пляжа, чтобы взять ее на руки.

— Кора, ну сделай же что-нибудь! Он хочет обидеть миледи!

Кора быстро схватила плачущего ребенка.

— Дикон, отпусти леди Тайболд. Пожалуйста! — Он стоял неподвижно, и тогда девушка взмолилась: — Для нас, Дикон! Прошу, сделай это для нас.

— Не могу, — откликнулся, наконец, он. — Если я так поступлю, у нас с Робби и вовсе ничего не останется.

— Если ты убьешь миледи, Дикон, это будет самым настоящим преступлением, и я не пожелаю иметь с тобой ничего общего. Ты сказал, что хочешь стать лучше, а посмотри на себя сейчас!

— Кора, ты не понимаешь! — горестно воскликнул Дикон.

— Я понимаю, что ты хочешь того, чего иметь не можешь. У тебя больше нет твоих земель, Дикон. Нет. Все, что у тебя осталось, — это твоя месть.

— И моя гордость! — запальчиво добавил он.

Кора покачала головой.

— Одной гордостью сыт не будешь.

Айден посмотрел на Кору, потом на Дикона. Затем он встретился взглядом с Энн. Своей смелой, упрямой Энн. Она даже слегка ему улыбнулась.

— Должен быть лучший способ борьбы с несправедливостью, чем война, — сказал он. — Я взорву этот порох.

— Но как же Энн? — спросил Дикон.

— Я удавлю тебя голыми руками, если хоть один волос упадет с ее головы.

— Да, он такой, — подтвердила Энн.

Ее смелое замечание вызвало смех у собравшихся. Айден горделиво ухмыльнулся.

— Если даже ты не создана быть женой лэрда, то я не могу представить, кому такая роль по зубам, — сказал он ей.

— О нет, — шутя, возразила она. — Мне было уготовано судьбой стать графиней. Ну а теперь взрывай этот чертов порох! Эй, Мэри!..

— Да, миледи? — полным слез голосом отозвалась девочка на руках у Коры.

— Крепись. Будь сильной.

— Я люблю тебя, Энн, — сказал Айден.

— И я люблю тебя, Айден Блэк, — ответила она, взглядом провожая его до пещеры.

Он закричал, обращаясь к членам клана, стоявшим на тропинке и на пляже:

— Бегите все! Я не знаю, что случится, когда порох взорвется.

Он развернулся и вбежал в пещеру.

— Тайболд! — закричал Дикон.

Но Айден не останавливался. Внутри пещеры гулко шумел прибой, стенки грота порождали эхо. Он сбил крышку с одного из бочонков с порохом. Ноздри защекотал запах серы и селитры. Он взял поврежденный бочонок и пошел к выходу, оставляя за собой черную дорожку.

И вдруг кто-то вырвал факел у него из рук. Он обернулся. Дикон.

Какое-то время двое мужчин просто стояли, глядя друг на друга. Между ними лежали долгие годы товарищества и братства, ночи веселья, сокровенных желаний, надежд и планов на будущее. Если он и имел брата, то это был Дикон.

— С твоей женой все в порядке, — сказал Дикон. — Я не мог причинить Энн вред. А теперь ступай. Я сам разожгу огонь. И если Робби попросит назвать имя предателя, я смогу сказать, что это сделал я.

— Тогда давай я…

— Нет, — попятился Дикон. — Кора заставила меня задуматься. — Он изучал некую точку за спиной Айдена, взвешивая свои слова. — Я больше не знаю, что хорошо, а что плохо… но она заставляет меня поверить в то, что может быть лучше. Может быть больше. Но я не должен оставаться здесь. Особенно если я сделаю это сейчас.

— Тогда позволь, я сам это сделаю.

— Нет, я должен реабилитировать себя.

— Я знаю.

Или, по крайней мере, он так надеялся. Дикон кивнул, мысли его были заняты другим.

— Робби разозлится. — Он выпрямился. — Но это мой выбор. — Он взглянул на Айдена. — Спасибо, что всегда был моим другом, даже когда я вел себя как последний болван.

Айден протянул ему руку, и Дикон ее пожал.

— Каждый из нас время от времени чудил. А теперь слушай внимательно. Я не знаю, что будет, когда он взорвется.

Дикон угрюмо усмехнулся, встречая новый вызов с привычной для него бравадой.

— Тогда лучше бы тебе в этот момент находиться как можно дальше отсюда.

— Уверен?

— Иди, — сказал Дикон. — Не будем терять время.

Глубоко вздохнув, Айден смирился с неизбежным.

— Как только зажжешь порох, бери ноги в руки и бегом отсюда.

Друг фыркнул.

— Это и был твой план? Поджечь и удрать?

— Бежать что есть мочи, словно за тобой черти гонятся, — удрученно уточнил Айден.

— Что ж, неплохой план, как по мне. Я досчитаю до десяти и только потом подожгу, чтобы ты успел уйти.

— Хорошо.

Айден направился к выходу из пещеры, тогда Дикон поспешно добавил напоследок:

— Если со мной что-то случится, скажи Коре, что я люблю ее. Я так ей об этом и не сказал.

Айден повернулся к другу. На глаза его наворачивались слезы.

— Ты сам ей это скажешь, когда все закончится, — пообещал он ему. — А пока не забудь убежать.

— Да-да, будто за мной черти гонятся.

— А то и быстрее, — посоветовал Айден. — Увидимся через пару минут.

Он вышел из пещеры и помчался прочь. Позади него Дикон начал свой отсчет.

— Раз… два…

Члены клана уже разбрелись по убежищам, кроме Энн. Она ждала его на пляже и начала выкрикивать его имя, как только он появился в поле зрения.

Он тихонько выругался. Она была самой упрямой женщиной из всех, которых он знал.

Неудивительно, что он полюбил ее.

В следующий миг пещера взорвалась, и Айден взлетел в воздух.

Глава 18

От взрывной волны у Энн зазвенело в ушах. Земля содрогнулась. В воздухе летали камни и грязь. Она закрыла глаза и упала на землю, прикрывая голову руками. Холодная морская вода омыла берег, накрывая ее распластанное тело и пропитывая юбки.

Эхо от взрыва разлетелось в горах, после чего все стихло. Не было слышно ни единого крика вездесущих чаек или крачек.

Первой ее мыслью было: я жива. А Айден?

Энн убрала волосы с лица и подняла голову. Пещера вся взорвалась, и добрая часть скалы опустилась в воду.

Путаясь в мокрых юбках, она поднялась на ноги.

— Айден!

Имя его эхом прокатилось по горам в воцарившейся тишине. В последний раз она видела его бегущим по дорожке от пещеры.

Теперь от дорожки не осталось и следа… Айдена тоже нигде не было видно.

Фанг, Хью и остальные выбрались из своих укрытий. Они так же, как и она, созерцали разрушения, устроенные взрывом на побережье. Фанг первым подошел к ней. Кора следом за ним.

Горло ее сжалось от боли утраты.

— Я его не вижу. Я никого там не вижу, — произнесла Энн сдавленным голосом.

По лицу Коры ручьями потекли слезы. Мэри схватила ее за руку. Вместе они пошли разыскивать Дикона.

Фанг к ним присоединился.

— Они у нас парни крепкие. Должны были выдержать. Но ни Энн, ни Кора ему не ответили.

Энн взяла Кору за другую руку, и женщины с ребенком стали карабкаться на груду булыжника — это было все, что осталось от тропинки в скалах. Фанг пошел следом за ними.

И тогда раздался крик со скалы:

— Я вижу тело!

Энн испугалась, что у нее остановится сердце. Она стремглав понеслась, перескакивая через камни, в том направлении, куда указывал мужчина. Следом за ней побежал Хью, за которым по пятам следовала Финелла. Он быстро обогнал Энн и добрался до места, на которое указывал человек на скале.

— Это лэрд! — крикнул Хью через плечо.

Энн подобрала юбки и взобралась на каменистую насыпь, на которой он стоял.

К тому времени Айден уже начал приходить в себя. Он с ног до головы был перепачкан грязью. Лицо его было сильно исцарапано, одежда порвана — и все же он никогда не был для нее милее, чем сейчас. Она бросилась ему на шею.

— Ты жив, — повторяла она снова и снова.

Он крепко ухватил ее руку, выбираясь из-под завала ровно настолько, чтобы можно было ее поцеловать — прямо там, на глазах у всех. У поцелуя был вкус пота, грязи и ее Айдена. Чудесного, замечательного Айдена.

Он прервал поцелуй, легонько провел пальцами по ее щеке и выдавил из себя слабую улыбку.

— Думаю, с меня пока опасностей хватит, — заметил он хриплым от пыли голосом.

Энн, Фанг и Хью рассмеялись. Фангу так понравились эти слова, что он даже прокричал их остальным. Слезы бежали по щекам Энн. Она была невообразимо счастлива.

— Хью, помоги мне встать, — попросил Айден. — У меня такое ощущение, будто я все кости переломал.

Когда он поднялся и смог стоять без посторонней помощи, в толпе раздались радостные возгласы. Он весь был в синяках, но больше никаких повреждений не получил.

Облегченно вздохнув, Энн обернулась и увидела Кору, стоявшую на соседнем пригорке. Улыбка ее померкла.

— Где Дикон? — спросил Айден.

Настроение у присутствующих резко испортилось.

— Неизвестно, — ответил Хью.

Айден направился к Коре. Энн поддержала его, взяв его руку и закинув себе на плечо.

— Энн, он не мог так просто погибнуть, — зашептал он. — Моя совесть не вынесет еще одной смерти. Только не Дикон.

Она ничего не сказала, опасаясь худшего. Кора медленно повернулась к ним.

— Я не могу его найти. — Она закрыла глаза. — Я так долго мечтала от него избавиться, а сейчас мне кажется, что я жить без него не могу.

Мэри зарылась лицом в тетины юбки. Айден отстранился от Энн.

— Он должен быть где-то здесь.

Он прошел мимо Коры, за ним последовали Хью и Фанг. Они стали карабкаться по камням, то и дело выкрикивая имя Дикона. Чайки вернулись. Они пронзительно кричали в ответ, паря в воздухе и оценивая нанесенный ущерб.

Энн взяла Мэри на руки и обняла Кору.

— Он слишком упрямый, чтобы умереть, — вслух произнесла она.

— Ага, — тихо согласилась Кора.

И, тем не менее, его нигде не было видно. Айден с трудом взобрался на горку из камней, чтобы лучше видеть окрестности.

— Дикон! — позвал он.

Даже Мэри своим детским голосочком стала помогать им звать Дикона. Девочка была взволнована не меньше остальных.

— Подождите! — Айден поднял руку, делая знак всем замолчать. — Я видел движение. Вон там.

Он спустился с горки и взобрался на место неподалеку от того, на котором только что стоял.

Тогда Энн и все остальные заметили то, что видел он. Из-под камня и грязи выглядывала рука. Кора резко побледнела. Она схватила Энн за руку.

Айден пробрался туда. Он упал на колени и принялся разгребать завал. Подбежавшие Хью с Фангом стали ему помогать. Томас с братьями стремглав неслись с прибрежных скал им на помощь.

Мэри стала извиваться, пытаясь вырваться, чтобы присоединиться к ним. Кора забрала ребенка у Энн и крепко прижала к себе.

— Еще пока рано, милая.

Кора боялась, что ребенок может увидеть нечто страшное, если подойдет слишком близко.

— Но я хочу увидеть Дикона! — взвилась девочка.

— Подожди, — твердо сказала Кора, и было в ее интонации нечто такое, что заставило девочку послушаться. Она обняла Кору за шею.

— Он жив! — прокричал Айден.

Айден и все остальные голыми руками стали счищать с Дикона грязь.

Из-под камней показалась голова Дикона. Он с трудом вдохнул и с тихим стоном выдохнул.

— Погоди, дружище, — сказал Айден. — Буквально через пару минут мы тебя вытащим.

Он стер грязь с лица Дикона.

— Спасибо, — таков был его ответ, сдобренный обычной для него толикой иронии. После чего Дикон заговорил серьезно: — Я не чувствую ног.

Мужчины, которые работали над его спасением, обменялись многозначительными взглядами.

— Дай нам пару минут, — обратился к нему Фанг. — Тут еще камней осталось прилично. Не пытайся пока шевелиться.

Мужчины двигались быстро. Наконец торс Дикона Оказался на свободе, но ноги все еще были придавлены валуном. Под руководством Фанга мужчины сообща взялись сдвигать камень.

Дикон посмотрел на Айдена.

— Надо было позволить тебе поджечь порох.

Такое ироничное замечание застало всех врасплох. Айден уставился на грязное, покрытое потом лицо друга, зная, что сам он выглядит сейчас не лучше, и расхохотался.

К ним присоединился Дикон, и Фанг, и Хью. Мальчики не смеялись. Они не поняли шутки. Но мужчины поняли.

Как здорово было все еще находиться среди живых…

Дикон кивнул на место, где стояли Кора с Энн.

— Они решат, будто мы сошли с ума.

— Про нас давно такое поговаривают, — заметил Айден.

— Хорошо, давайте же, наконец, сдвинем с него этот чертов камень, — сказал Фанг, беря на себя командование.

Он расставил всех по местам, и на счет три они навалились на валун всем своим весом.

— А теперь осторожно. Нужно его приподнять, а то мы еще больше его искалечим.

С помощью еще нескольких человек они без труда подняли массивную каменную глыбу. Дикон охнул от боли. На лбу выступили капли пота.

— Насколько все плохо? — спросил он у Фанга. Старик покачал головой.

— Здесь сильный перелом. Мы сейчас наложим шину, но лэрд наверняка захочет послать в Инвернесс за хирургом.

— Мне не нужен хирург, — уперся Дикон.

— А что, лучше вообще остаться без ноги? — возразил Айден.

Дикон взмахом руки подозвал Хью и Томаса.

— Помогите мне подняться.

Они исполнили его просьбу. Вторая нога была вывернута, но не сломана, поэтому он мог поддерживать равновесие, хоть это и было для него весьма болезненно. Айден снова собрался настаивать на хирургическом вмешательстве, но Дикон его уже не слушал. Он смотрел на Кору. Он через силу изобразил на лице подобие улыбки, за что получил в награду облегченный всхлип Коры и радостный вопль Мэри.

— Думаешь, я ей нужен такой? — спросил он.

Айдену не понадобилось даже спрашивать, кого он имеет в виду.

— Думаю, нужно быть совсем без мозгов, чтобы позволить такому упертому дурню за собой волочиться. — Он наткнулся на изумленный взгляд Дикона и тут же добавил; — Но она любит тебя. Ты счастливчик, Дикон Ганн, цени это — ее любовь дорогого стоит.

Забавно, но еще две недели назад он бы такого не сказал. Тогда слово «любовь» для него мало что значило. А теперь оно означало целый мир. Дикон обвел взглядом собравшихся вокруг него друзей.

— Но будет ли она любить меня, если я не смогу больше ходить?

— Об этом ты должен спросить ее, — ответил Айден.

Дикон глубоко вздохнул.

— Что ж, друзья, пойдемте. Отведите меня к ней.

Хью и Томас скрестили руки в виде импровизированного сиденья. Это было не лучшим средством транспортировки для раненого, но единственным, какое у них было на тот момент. Они сделали всего пару шагов, когда Кора сама подбежала к ним с Мэри на руках.

— Я думаю, она примет тебя любым, — тихо сказал Айден Дикону за миг до того, как Кора оказалась перед ними.

Взгляды их встретились. Какая-то искорка пробежала между ними. Даже Айден чувствовал силу их взаимного притяжения. Тогда он сказал:

— Это был самый глупый поступок в твоей жизни, Дикон Ганн.

— Такого больше не повторится, — пообещал он.

Девушка подошла к нему вплотную, обвила его руками за пояс и уткнулась своим лицом и лицом Мэри ему в грудь. Дикон поморщился, но ничего ей не сказал. Вместо этого он обнял их с Мэри и крепко прижал к себе.

Айдену пришла в голову мысль о том, что хоть друг и потерял свое состояние и землю, взамен он приобрел нечто поважнее, имеющее куда большую ценность.

Он взглянул на Энн. Стоя в стороне ото всех, она наблюдала за воссоединением любящих сердец с увлажнившимися глазами, но, как всегда, держалась молодцом.

Не было женщины для него милее, чем она. Ей одной он отдал свое сердце — и неожиданно Айден почувствовал себя несказанно богатым человеком.

Он протянул навстречу ей руки — и она тут же бросилась в его объятия.

Через день за телом майора Ламберта прибыл отряд солдат под предводительством полковника Уизерспуна собственной персоной. Айден встретил их в своем привычном одеянии — в одной рубашке без пиджака и черных кожаных бриджах, правда, теперь на шее был повязан еще и накрахмаленный шейный платок, потому, что Энн считала, что тот ему очень идет. Лорд Тайболд принимал полковника в большом зале.

— Я приношу извинения за поведение моего офицера, — искренне, но немного суховато произнес полковник Уизерспун.

— Свои решения он принимал, не руководствуясь вашими приказами, — ответил Айден так же формально.

— Я ценю ваше понимание, милорд. — Офицер очень осторожно подбирал слова. — Нам здесь довольно сложно приходится. Они нас не любят.

Он имел в виду горцев.

— Мы вам не доверяем, — поправил его Айден. — В вас видят не более чем прихвостней, когда вы играете в нечестные, беспринципные игры. Но это скоро изменится.

Полковник Уизерспун вытянул шею, словно воротник формы вдруг стал ему слишком тесен.

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Мы с женой едем в Лондон.

Он явно испытал облегчение оттого, что, как ему показалось, Айден сменил тему.

— В Лондон? Хотите попасть к закрытию сезона?

— Нет, сезон нас не интересует. Я решил занять более активную позицию в политике. Я собираюсь бороться с «очистками», полковник. Я добьюсь их упразднения.

Его сообщение явно застигло полковника Уизерспуна врасплох. Он покачал головой с примирительной улыбкой.

— Я тоже не сторонник таких методов. Мои люди — воины. Нам доставляет мало удовольствия выгонять людей из домов. Но в то же время, как вы сами знаете, феодализм в Шотландии довольно крепок. Чтобы искоренить «очистки», вам самому придется отказаться от некоторых своих землевладельческих прав, милорд. Вы готовы пойти на такое?

— Я ненавижу «очистки», полковник Уизерспун, и поэтому изначально отказался пользоваться своими правами на таких условиях.

— Да, милорд. Но, к сожалению, мир состоит из людей, которые считают иначе. Взять хотя бы ваших соседей — подобных взглядов они не разделяют. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я сын вдовы из благородной, но бедной семьи. Я знаю, каково это — зависеть от прихотей сильных мира сего. Поэтому я желаю вам удачи в вашем нелегком деле.

— Но вы не верите в успех моего предприятия?

Улыбка полковника Уизерспуна потускнела.

— Нет, милорд. Но буду очень надеяться, что вам это все же удастся.

На этом он изящно откланялся и удалился.

Айден подождал, пока солдаты выйдут за ворота Кельвина, и только тогда отправился в крыло для слуг. Там Дикон и Робби занимали одну комнату на двоих, вдвоем отходя от травм, каждый на своей кровати.

Прошлой ночью он отправил Хью за Робби. Вдова в Либстере обработала его раны, и теперь он шел на поправку.

В коридоре перед комнатой братьев Ганн нерешительно топталась на месте Энн.

— Что случилось? — спросил у нее Айден.

— Может, у Дикона и трудный характер, но по сравнению с братом он просто паинька, — призналась она.

Айден рассмеялся.

— Революционерам это свойственно.

— Но он же несет несусветную чушь, — пожаловалась Энн. — Он собирается отправиться в Лондон и отрубить королю голову. Кора даже специально выпроводила Мэри, потому что он своими дикими разговорами пугал ребенка.

Он вздохнул.

— Я положу этому конец.

Ее пальцы сплелись с его пальцами.

— Ты собираешься предложить ему то, о чем мы говорили прошлой ночью?

— Да. — Он поднес ее руку к своим губам и легонько поцеловал. — Все будет хорошо, Энн. Не теряй надежду.

Она прижалась к нему, и какое-то время он наслаждался теплом ее тела, запахом волос. На ней было синее платье, как в тот день, когда он заставил ее чистить конюшни. С тех пор оно стало его любимым, потому что каждый раз, видя его на ней, он тихонько посмеивался, вспоминая ее вспышку гнева. Вдвоем они вошли в импровизированную больничную палату.

— Ну, наконец-то ты и до нас добрался, — радостно приветствовал его Робби. — Что там рассказывал наш распрекрасный полковник? Наверное, он подумал, что два самых отпетых шотландских повстанца сейчас находятся под крышей твоего дома?

Он посмеялся при мысли о том, что удалось перехитрить солдат.

Дикон молчал. На краю его кровати сидела Кора и держала его за руку. Ею сломанная нога была зафиксирована в неподвижном состоянии.

— Ничего такого он не заподозрил, — пренебрежительно бросил Айден.

Он присел на спинку кровати из неотесанной древесины и заставил Энн встать рядом, по-хозяйски обняв ее за талию.

— Робби, я должен сообщить нечто такое, что тебе не понравится.

— Ты решил отдать меня англичанам? — пошутил Робби. И сам же рассмеялся собственной шутке.

— Я хотел сообщить, что пороха больше нет.

Робби нахмурился, напряженно обдумывая новость.

— Его, правда, нет? — Он взглянул на брата. — Или вы решили меня разыграть?

— Нет, это действительно так, — ответил Дикон. Он не мог заставить себя посмотреть брату в глаза.

— Я его уничтожил, — прямо заявил Айден.

Выпучив от удивления глаза, Робби переспросил:

— Уничтожил?

— В Шотландии не бывать войне, — сказал Айден.

Робби понадобилось время, чтобы переварить заявление Айдена. Когда до него, наконец, дошел смысл сказанного, его пресловутый взрывной нрав взял верх:

— Ах ты, чертов предатель!

Он рванулся к Айдену, который был готов к такому повороту событий. Будучи в два раза крупнее Робби и сильнее его, он отразил выпад и бросил его обратно на кровать.

— Я сделал так, как посчитал нужным, — сказал ему Айден.

— Ты сделал это, чтобы спасти свою шкуру! — выпалил Робби в ответ.

— Да, — подтвердил Айден. — А также чтобы защитить людей, которые мне дороги. Больше не будет убийств.

— Ты поддался чарам этой английской обольстительницы! — вскричал Робби.

Айден потянулся было к шее обидчика, но тут, к его удивлению, Энн рассмеялась.

— Меня никогда прежде так не называли, — пояснила она. — Спасибо за комплимент, Робби Ганн. Но сообщу тебе по секрету, не родился еще человек, способный водить графа Тайболда за нос. Ни его жена, ни разъяренные друзья.

— Я не хочу больше находиться под этой крышей, — злобно процедил Робби. — Будь проклят этот дом и все его обитатели!

— Брат… — начал Дикон.

Робби круто развернулся к нему.

— Пойдем, Дикон. И когда наступит наше время, Кельвин станет первым замком, который мы сожжем! — С этими словами он поднялся с кровати. — Я позову кого-нибудь, чтобы помогли тебя вынести.

Он уже был на полпути к двери, когда Дикон сказал:

— Я никуда отсюда не поеду, Робби.

— Что? — Тот повернулся к Дикону. — Ты не встанешь на мою сторону? Ты предпочтешь остаться здесь, а не поддержать своего собственного брата? — Он поглядел сначала на Кору, потом на Энн. — Это женщины превратили вас в размазню. Похоть, которую они в вас взрастили, затмила для вас свободу.

— Это неправда, — возразил Айден. — Я решил занять свое место в парламенте. Я добьюсь рассмотрения шотландского вопроса.

Робби досадливо плюнул на пол.

— Никто не станет тебя слушать.

— Станут, если я буду достаточно настойчив, — ответил Айден.

— На это уйдут десятки лет. Даже целые столетия! — воскликнул Робби. — Никто так легко не откажется от власти.

— Тогда я и мои потомки будут работать над этим столетиями, — поклялся Айден. — Но я больше не хочу убивать.

— А что насчет нас с Диконом, лорд Тайболд? Нас разыскивают. Ты и нас предашь? Ты продашь нас англичанам, чтобы сберечь свой драгоценный покой?

Айден взял Энн за руку.

Настало время сделать ополченцам предложение, о котором они с Энн так долго говорили прошлой ночью.

— Нет, у меня для вас есть кое-что другое. И вы с Диконом, я надеюсь, согласитесь со мной. У моей семьи есть земли в Северной Америке, купленные еще моим прадедом. Испытывая на себе последствия проигрыша под Каллоденом и долгое время находясь в плену у англичан, он боялся, что однажды нашу семью отправят в изгнание. Место ссылки он хотел выбрать сам.

Робби насупился, но Дикон слушал его внимательно.

— И что же это за место?

— Канада. Территория вдоль реки Святого Лаврентия, — ответил Айден. — Мне сообщили, что это хорошее место, к тому же я недавно нанимал землемера, чтобы измерить площадь того участка, и у меня на руках есть его заключение. По его словам, если за это как следует взяться, земли могли бы приносить хороший доход.

— В твой карман, — огрызнулся Робби.

— Нет, это будут ваши деньги, — спокойно возразил Айден. — Я подпишу договор дарения, которым передам эту землю вам двоим. Вы сможете начать все сначала. И когда вы там как следует обживетесь, вернете мне столько, сколько, на ваш взгляд, стоит эта земля.

— Я не хочу начинать с нуля, — скривился Робби. — У меня есть земли, земли, которые у меня украли.

— И которые, скорее всего, тебе никогда не вернут, — возразил Айден.

Они с Энн направились к выходу. Когда они поравнялись с Робби, тот демонстративно сделал вид, что не хочет с ними соприкасаться. Его ребячество огорчило Айдена. Он надеялся на лучший исход.

— Это твой выбор, — сказал он, открывая дверь. — Я не стану тебя уговаривать. Можешь остаться и дальше устраивать восстания — я не вправе тебя останавливать. Либо можешь попытаться построить что-то новое.

И они с Энн покинули комнату.

Энн подождала, пока они отойдут достаточно далеко, чтобы их никто не слышал, и только тогда спросила:

— Как ты думаешь, они примут твое предложение?

— Не знаю. Каждый человек должен делать свой выбор. Я свой сделал.

В большом зале их ждал Норвал.

— Все готово, милорд, — заговорщически шепнул он Айдену.

— Что «все»? — спросила Энн.

— Увидишь, — загадочно ответил Айден и повел ее к центральному выходу.

Она заартачилась.

— Милорд, я не люблю сюрпризы.

— Доверьтесь мне, миледи.

— Вы слишком часто меня об этом просите.

Она подозрительно изогнула бровь.

— Да. И вы хоть раз об этом пожалели?

Выражение ее лица смягчилось.

— Нет.

— Тогда доверьтесь мне и в этот раз, — усмехнулся он и открыл перед ней дверь.

Она секунду потопталась в нерешительности, затем все же пошла вперед; Айден и Норвал двинулись следом за ней. Дворецкий скакал чуть ли не вприпрыжку, настолько он радовался тому, что является частью сюрприза.

На улице наступила настоящая весна. Ветер с Северного моря дул с прежней силой, но воздух незаметно изменился. Тоненькие побеги молодой зеленой травы пробивались сквозь камни брусчатки, а блеяние новорожденных ягнят в хлеву было слышно в самом замке.

Это было время года, символизирующее новую жизнь, новое начало. Такая мысль пришла Айдену в голову, пока он вел жену по направлению к часовне.

— Что мы здесь делаем? — спросила она, снедаемая любопытством. — Айден, я не люблю сюрпризы…

Он прижал палец к ее губам, заставляя ее умолкнуть и не задавать больше вопросов.

— Закрой глаза.

Она не хотела, но, в конце концов, любопытство взяло верх. Она закрыла глаза. Стоя позади нее, Айден положил руки ей на плечи и повел вперед.

— Осторожно, здесь ступенька, — шепнул он любимой на ухо, предупреждая о вытесанной из камня плите у входа в часовню. — Аккуратно переступаем через порог…

Она послушно занесла ногу повыше.

— Открой глаза, — наконец-то прошептал он ей.

Энн не знала, что ее ждет, но такого она уж точно не ожидала. В часовне собрались все жители Кельвина в своих лучших одеждах, даже винокур Начтон Мак-Кэй с двумя своими дочерями. В руках они держали тонкие палочки, на концах которых были повязаны разноцветные ленты. Ленты извивались и подлетали вверх при каждом движении толпы. Перед алтарем стоял преподобный Олифант в церемониальной одежде.

— Что здесь происходит? — спросила Энн.

Айден взял ее за руку. Он украдкой взглянул на собравшихся, глубоко вздохнул и произнес:

— Я хотел бы на тебе жениться, если, конечно, ты согласна взять меня в мужья. Только теперь это будет мой собственный выбор… и я буду присутствовать на церемонии.

По толпе пробежал смешок. Все знали историю этого брака. То, как Энн выдали замуж по доверенности, уже вошло в легенду.

Она огляделась вокруг. В церкви находилась Бонни Моват с сыновьями. Фанг гордо стоял в другом конце ряда, на голову ниже своих старших сыновей. Хью Кит стоял между своей матерью Кэтлин и возлюбленной Финеллой.

Кроме того, там находились еще люди, много людей. Люди, из которых, как полотно из нитей, была соткана ее жизнь. Полные надежды лица людей, принявших ее в свой круг, выражали все лучше, чем слова.

— Ты не можешь отказаться, — резко заявил Айден.

Или она смогла уловить нотку отчаяния в его голосе? Она сделала вид, будто взвешивает все «за» и «против». Тем временем люди в церкви стали посмеиваться.

— А где же объявление о помолвке? — спросила она, наконец.

— Какая помолвка? — воскликнул Айден. — Энн, уже слишком поздно о чем-то объявлять. Мы консумировали наш брак.

Его прямота удивила и развеселила всех, даже преподобного Олифанта. Священник сделал вид, что закашлялся, но Энн заметила озорной блеск в его глазах.

Не успела она дать ответ, как Айден взял ее за руку и опустился на одно колено:

— Давай же, Энн. Ты и так завладела моим сердцем. Готова ли ты взять мою фамилию и титул перед моими людьми?

Ей показалось, что она сейчас растает на месте.

— Да, милорд, я стану вашей женой.

Все захлопали, раздались даже поздравительные возгласы. И только преподобный Олифант призвал всех к порядку.

— Приступим же. Я жду не дождусь, когда же мы наконец доведем это дело до конца, чтобы я смог пригубить еще того чудного эля, который вы варите, милорд. Так что начнем.

И в самом деле, сама церемония оказалась простой и быстрой. Айден даже не стал надевать пиджак, а так и женился в своей белой рубашке. А Энн улыбнулась поэтической справедливости того, что на ней было сиренево-голубое платье. И когда он нанизал ей на палец обручальное кольцо, обещая уважать и почитать ее до конца дней своих, она, наконец, поняла, что нашла свой дом.

Эпилог

1817 год

Быть женой политика оказалось непросто, особенно для такой робкой женщины, как Энн, и особенно учитывая то, что ее муж самозабвенно посвятил всего себя этой роли.

Айден прибыл в Лондон с миссией. Ему многое предстояло сделать, и впереди ждал нелегкий, тернистый путь. Часто случалось, что он допоздна задерживался на заседаниях парламента, вместо того чтобы провести вечер с семьей или выйти в свет.

Общество было весьма заинтриговано «безумным лордом Тайболдом», так дерзко объявившем о задаче, которую он поставил перед собой. Он был красив и богат, а также знаменит своей довольно пестрой родословной.

Англия входила в эру беспрецедентного мирового доминирования, эру политиков. Рождались и воплощались новые идеи, формировался и рос средний класс. Многие британцы хотели благоразумно распоряжаться своим мировым влиянием. Они были по горло сыты войной. Графа Тайболда с женой вскоре и вовсе стали засыпать приглашениями.

Поскольку Энн верила, что их дело правое, она заставила себя побороть робость, которая в свое время не позволила ей проявить себя на брачной ярмарке. Она как следует поработала над собой, желая стать идеальной хозяйкой дома, прилагающей максимум усилий, чтобы уделять внимание всем своим гостям. Со временем она достигла в этом успеха.

Ее золовка Альпина позаботилась о том, чтобы они получили приглашения в Альмак. Там Энн и узнала, что сводчатые бальные залы — весьма скучное место. Она ничего не потеряла от того, что в свое время так туда и не попала. Конечно, она и сама с тех пор сильно изменилась. У нее теперь были совсем другие приоритеты, и она не зависела от взглядов тетушки Мэйв или своих распрекрасных кузин. Более того, стоило ей немного расслабиться и прекратить обороняться, как они оказались замечательными людьми. Слегка поверхностными, но не подлыми, как она привыкла считать.

Альпина была не очень довольна, что он вернулся только лишь затем, чтобы вынести на рассмотрение шотландский вопрос, но она была рада объявить, что брак оказался успешным и полноценным. И когда в первый же год счастливой семейной жизни Энн произвела на свет Доннера Бернетта Блэка, не было человека счастливее Альпины.

— Вы знали, что это будет мальчик, — напомнила ей однажды Энн, когда Альпина приехала навестить племянника. Альпина присела на край кресла, держа малыша Доннера с таким трепетом, будто это было самое ценное сокровище в мире.

— О, Энн, я, как утопающий, готова была ухватиться за любую соломинку. Я боялась, что Айден ввяжется в якобитское восстание, и надеялась, что жена приведет его в чувство. — Она робко улыбнулась. — Ты можешь себе такое представить?

Энн буркнула в ответ что-то нечленораздельное — нечто среднее между «нет» и «возможно».

Золовка поцеловала малыша в знак благословения в щеку и передала его назад Энн со словами.

— Теперь я могу спокойно умереть.

Ее слова потрясли Энн. Альпине нездоровилось, но все же она как-то приспособилась жить со своим недугом. Энн поняла, что золовка всего лишь тянула отмеренное ей время.

Через неделю состояние Альпины резко ухудшилось, но она больше не сопротивлялась. Как она и сказала Энн, теперь она была готова умереть.

Энн была рада, что они с Айденом в это время находились в городе, так что они могли дежурить у ее постели. За все это время Альпина перенесла столько мук, что смерть послужила для нее избавлением. Свое имение она оставила Энн, которая часть средств, вырученных от его продажи, потратила на покупку ковров и настенных гобеленов для Кельвина, а на остальные деньги открыла школу в Кейтнессе. Эту школу она назвала в честь Альпины — «Леди Вальдо».

Дикон принял предложение Айдена эмигрировать в британскую колонию в Канаде. Через два месяца после порохового взрыва, когда он уже мог самостоятельно ходить, хоть и слегка прихрамывая, они с Корой поженились. Айден с Энн специально приехали в Кельвин на церемонию — праздник удался на славу. Через неделю, взяв с собой Мэри и многих членов клана Ганнов, молодожены отправились строить новую жизнь.

К сожалению, с тех пор как Дикон встал на сторону Айдена, он больше не получал никаких вестей от Робби. Робби Ганн не захотел иметь ничего общего со своим младшим братом, которого считал предателем. Робби стал промышлять грабежом на больших дорогах, чтобы раздобыть денег на новое восстание. Осенью 1815 года английский отряд поймал его в окрестностях Глазго и повесил. Айден счел своим долгом написать Дико ну и сообщить, что отныне он является лэрдом клана Ганнов.

Прошло несколько месяцев, прежде чем от Дикона пришел ответ. Он поблагодарил Айдена за то, что тот взял на себя такую горестную миссию. В конце письма он выразил надежду, что борьба Айдена за права шотландцев увенчается успехом.

«Ты мне ближе и роднее, чем собственный брат, — писал Дикон. — Но скажу тебе вот что: ни я, ни мои дети, ни дети моих детей не ступят на шотландскую землю до тех пор, пока англичане не вернут то, что принадлежит нам по праву: самоуправление».

В отсутствие Айдена Кельвином управлял Хью. Он оказался хорошим управляющим, и имение процветало.

Каждый раз, когда они возвращались в Высокогорье, Айден и Хью всегда отправлялись на охоту. Они раскрашивали лица синей краской, поднимали тост в честь Дикона и шли охотиться на оленей. Часто к ним присоединялись сыновья Фанга. А однажды даже сам Фанг.

Энн, Финелла и другие женщины только разводили руками, дивясь подобному ребячеству, но что они могли сказать? Все мужчины в душе дети, когда дело касается спорта. И если Айден был счастлив оттого, что время от времени бродил по холмам, одетый как средневековый кельт, что ж… Энн любила его достаточно сильно, чтобы с этим смириться.

Через несколько месяцев после рождения Доннера Хью в своем письме с отчетом о поголовье ягнят в качестве постскриптума приписал, что Финелла тоже ждет ребенка, а Томас Моват начал ухаживать за кузиной Финеллы.

Сидя в своем кабинете — комнате, обитой панелями из ореха, все стены которой были уставлены книжными полками, — Айден передал Энн письмо Хью. Она сидела в кресле рядом с ним и кормила грудью ребенка. Держа одной рукой письмо, она с удовольствием прочитала постскриптум.

— Не могу дождаться, когда же мы вернемся в Кельвин, — сказал она, укладывая ребенка поудобней.

Она могла бы нанять кормилицу, но решила этого не делать. Когда-то отец сказал, что нет ничего естественней для матери, чем кормить собственного ребенка грудью. Поэтому она решила последовать его совету. Айден пошутил, что она вела себя очень «по-республикански».

По правде говоря, иногда, когда в доме царила тишина и Энн сидела в одиночестве, нянча Доннера, она ощущала присутствие своих родителей. Она поняла, что они теперь всегда будут незримо находиться рядом с ней, потому что сейчас она сама ощутила материнскую любовь.

— Не могу поверить, что ты пригласила к нам в гости твою тетушку Мэйв и дядюшку Роберта, — сказал Айден, притворно вздрагивая.

Он был не в восторге от ее прижимистой родни. Они же, в свою очередь, его просто обожали… или, по крайней мере, обожали упоминать об их родстве.

Энн рассмеялась.

— Не волнуйся. Я могу приглашать их сколько угодно, но они все равно никогда сюда не выберутся. Это все формальности.

— Хорошо.

В дверь кабинета постучали.

— Милорд, леди Тайболд, прибыли ваши гости, — доложил хорошо вышколенный дворецкий.

— Они здесь! — радостно воскликнула Энн. Они ждали прибытия ее старых подруг — Тэсс и Ли с их мужьями.

Пока она быстро приводила себя в порядок, Айден крикнул через закрытую дверь:

— Мы сейчас спустимся, Бакстер. Пожалуйста, отведи их в голубую гостиную.

— Да, милорд, — послышался гулкий ответ.

— Я скучаю по Норвалу, — сказала Энн.

— А я думал, ты хочешь отправить его на пенсию.

Айден протянул руки, чтобы забрать у нее Доннера.

— Хочу. Он совсем уже старый и заслуживает провести остаток лет в комфорте. Но он единственный в своем роде. Что до Бакстера, то он слишком прогибается.

Она поежилась.

Айден рассмеялся, открывая для нее дверь. Энн побежала впереди него по отделанному мрамором коридору прямиком в голубую гостиную.

Она ворвалась в комнату и в награду получила восторженные крики Тэсс и Ли. Ее подруги стали еще красивее с момента их последней встречи.

Тэсс и ее муж Бренн Оуэн, граф Мертон, ждали уже второго ребенка. Они оставили своего сына Хала дома с няней, потому что мальчик немного простыл. Беременность только добавила Тэсс еще больше сияния. Энн сразу же понравился ее муж, особенно когда он взял Доннера у Айдена и окрестил «красивым ребенком».

Ли гордо представила своего сына Бенжамина. Ему было больше года, и он казался самым счастливым ребенком на свете. Муж Ли, Девон Маршал, виконт Хаксхолд, души не чаял в сыне. Энн уже много лет не видела подругу и любовалась той умиротворенностью и зрелостью, которые Ли обрела, став матерью.

Бакстер прервал радостную встречу объявлением о том, что ужин готов. Няня Доннера забрала обоих мальчиков наверх в детскую, чтобы родители смогли как следует насладиться едой. После ужина женщины оставили мужей пить бренди, а сами улизнули в голубую комнату пить чай и делиться секретами, как они делали, еще будучи дебютантками.

— Вы только посмотрите, как хорошо наши мужья ладят друг с другом! — воскликнула Ли, принимая из рук Энн чашку чая.

— Удивительно, не так ли? — согласилась Тэсс. — Кстати, Бренн признался мне за ужином, что если Айдену удастся узаконить его шотландский проект, то он проявит более активный интерес к своему месту в палате лордов и займется проблемами Уэльса.

Энн склонила голову набок, задумчиво глядя на Ли.

— Ну что, теперь, когда ты встретилась с ним лично, сумасшедший лорд Тайболд по-прежнему кажется тебе таким ужасным?

В свое время Ли тоже пытались выдать за Айдена, и она тогда сделала все, что могла, лишь бы избежать этой связи. Ли рассмеялась.

— Он очень даже ничего, но полностью поглощен одной тобой. Нет, моя дорогая Энн, на мой взгляд, все сложилось именно так, как должно было. Вы с Айденом отличная пара.

Энн почувствовала, что слезы снова наворачиваются на глаза. Она в последнее время часто плакала, но не от горя. Счастье в ее жизни било через край. Она много раз за день обдумывала все, что с ней произошло, и не могла поверить собственному везению. Сейчас она как сыр в масле каталась.

— Да, он наполнил мою жизнь смыслом.

— Думаю, то же самое он может сказать и о тебе, — заметила Тэсс.

— Надеюсь, ты права, — сказала она. — По крайней мере, теперь в его доме чистота и порядок.

И она рассказала о том, как впервые вошла в большой зал Кельвина. Они хохотали от души, да так, что слезы катились из глаз.

Тэсс перевела разговор в другое русло.

— А кто-нибудь из вас вспоминал тот музыкальный вечер у леди Оттли, когда мы разговаривали о палках и подушках?

Ли застонала от смеха, закрывая лицо руками.

— Какими же мы были тогда наивными!

— Да, но ведь все получилось! — заметила Энн. — Мы все же в этом разобрались.

— Да, но только после нескольких очень постыдных оплошностей, — призналась Тэсс.

— Интересно, — сказала Энн. — Если бы вас попросили подвести итог всему, что вы узнали о браке…

— И любви? — вмешалась Ли, неисправимый романтик.

— Да, и любви, — улыбнулась Тэсс.

— Что бы вы сказали тем молодым впечатлительным девушкам, какими мы были тогда? — закончила Энн свою мысль.

Ее вопрос заставил всех задуматься.

Тэсс откинулась в кресле, поглаживая рукой свой округлившийся живот Ли размешивала чай. Обе женщины тщательно обдумывали ответ на этот вопрос.

Ли заговорила первой.

— Что ж, думаю, я открыла для себя — но хочу сразу предупредить, я не собираюсь придерживаться этого мнения до конца своих дней, потому что я ведь могу и передумать…

Энн и Тэсс одновременно рассмеялись.

— Да, а что тут такого? — стала оправдываться Ли. — Хоть я и самая младшая, но готова поспорить, я лучше вас двоих знаю все превратности и повороты жизни. И я поняла: иногда то, что кажется нам неудачей, на самом деле и есть наша судьба. Любовь зачастую слепа. Здесь в игру вступает сам Господь. — Она улыбнулась — Я начинаю рассуждать о жизни как философ. И, тем не менее, кто бы мог подумать, что я до беспамятства влюблюсь в человека, который является врагом моего семейства… и обрету с ним столько счастья? До встречи с ним я как будто блуждала в тумане. Теперь он — мое все.

Тэсс взяла ее за руку. Когда-то они были соперницами. Теперь они стали подругами.

— Я рада, что ты счастлива.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Ли, а затем, чуть повысив голос, спросила: — Ну что, кто следующий?

— Я, — сказала Тэсс.

Она уселась поудобнее, выпрямила спину, руки ее скользнули вниз, поддерживая живот. В душе она гордилась собой.

— Я поняла, что нельзя полюбить кого-то, пока не станешь цельной, сформированной личностью.

Энн нахмурилась.

— Я не совсем тебя поняла.

— До появления Бренна я бежала от брака как от огня. Для меня это было равносильно смертному приговору. Все равно, что быть похороненной заживо.

Ли издала возглас отвращения.

— Теперь я понимаю, что такое отношение было вызвано тем, что у меня отсутствовала определенная цель в жизни. Я воспринимала себя исключительно как украшение мужского безымянного пальца, и не более того. Весь мой мир был ограничен узкими приоритетами общества.

— А сейчас? — спросила Энн.

— Бренн показал мне мир за пределами Лондона. Я в восторге от людей, которых мне довелось повстречать, и от новых идей.

— Тэсс, ты говоришь как синий чулок, — сказала Ли, имея в виду женщин, которые ставили образование превыше всего.

— Может, я такая и есть, — твердо ответила Тэсс. — Я всегда была слишком умна для примитивных уроков рисования и бесконечных музыкальных упражнений. Я поняла, что мне необходимо больше. Я стала писать.

— Писать? — удивленно переспросила Энн.

— Да, и мне кажется, у меня неплохо выходит. Во всяком случае, я узнала, что брак — эго начало новой жизни, особенно если рядом с тобой человек, который позволяет тебе быть такой, какой ты хочешь.

— Но ты всегда отличалась твердостью убеждений, — заметила Энн.

— С тобой и с Ли — да, но не с мужчинами… Пока я не повстречала Бренна. Мне противно думать, в кого бы я могла превратиться, если бы осталась в Лондоне и продолжала свое ограниченное, эгоистичное существование. Он пробудил мой разум.

— И сделал тебя сильнее, — согласно закивала Ли.

— Да, — подтвердила Тэсс. Она повернулась к Энн. — Хорошо, ну а что узнала ты?

Энн подняла глаза на позолоченную лепнину на потолке и задумалась, насколько же сильно изменилась ее жизнь.

— Что ж, — начала она, мысленно возвращаясь к своим подругам. — Теперь я понимаю, как сильно мои родители любили друг друга… и меня. Когда один из родителей умирает, ребенок чувствует себя брошенным. Теперь, когда я сама стала матерью, я поняла, что родительская любовь всегда с нами, даже после смерти.

— Но что ты скажешь о муже?

Энн улыбнулась.

— С ним я узнала, что лучшей частью брака является смех. Я согласна, что судьба зачастую вмешивается и толкает нас к людям, которых мы никогда не выбрали бы сами. Я действительно верю, что ждала именно Айдена. Он открывает во мне лучшие стороны, но и я делаю его лучше. Вместе мы единое целое. Я не могу представить свою жизнь без него.

— То же самое я испытываю к Бренну, — сказала Тэсс.

— А я к Девону, — согласилась Ли.

Какое-то время три подруги сидели в счастливом безмолвии. Потом Тэсс встала и вытянула руки, призывая их присоединиться.

— Ну, давайте!

Ли и Энн тоже встали и взялись за руки, образовав круг.

— Валлийцы верят в кольца фей, — сообщила им Тэсс. — Они говорят, что в их центре образуется магическая сила. Мы с вами сейчас образовали кольцо дружбы, и я считаю, что магия в нем куда сильнее, чем любая фея может себе представить. Разве не так?

— Да, — вместе сказали Энн и Ли.

— Подруги? — спросила Тэсс.

— Всегда, — ответила Энн.

— Навсегда, — поддержала ее Ли.

И так оно и было.

Семейная клятва выполнена.

«Глашатай Кейтнесса», 21 июня 1999 г., раздел С:1

Особые канадские гости, мистер и миссис Ганн вместе с детьми, присоединятся к графу и графине Тайболд на церемонии открытия первого шотландского парламента. Но это не просто рядовой визит.

Почти двести лет назад предок мистера Ганна Дикон Ганн эмигрировал с другими членами своего клана в Канаду. Они поселились на земле, которую подарил им тогдашний лорд Тайболд. Там долгие годы клан Ганнов процветал и улучшал свое благосостояние. Однако с 1815 года ни один член клана не ступал на земли Шотландии.

Александр Ганн, которого нам удалось застать в его офисе в Торонто, сообщил нашему репортеру следующее: «Дикон Ганн был вынужден покинуть Шотландию из-за «очисток». Он поклялся, что ни он сам, ни его потомки не ступят на земли Шотландии, пока не будет признано наше право на самоуправление. Ждать пришлось очень долго, но теперь ни один из членов нашей семьи не пропустит заседание первого шотландского парламента, созванного впервые за последние триста лет. Мы с нетерпением ждем прибытия в Кейтнесс».

Во время церемонии открытия Ее Величество наградит лорда Тайболда за роль, которую сыграло его семейство в воплощении этого события в жизнь. Лорд Тайболд пообещал принять участие в агрессивной законодательной программе первого министра, включая билль об отмене землевладения на основе феодальной зависимости. Цитируем его слова:

«Мы должны эффективно урегулировать общественные и личные интересы, добиться баланса. Я поддерживаю первого министра в его стремлении найти решения проблем, с которыми Шотландия сталкивается, уже будучи независимым государством».

1

«Колледж всех душ» — научно-исследовательский колледж при Оксфордском университете. (Здесь и далее примеч. пер)

2

Далила — в Ветхом Завете женщина-филистимлянка, обольстившая и предавшая Самсона. Она узнала, что секрет силы Самсона заключается в его волосах. «И усыпила его [Далила] на коленях своих, и призвала человека, и велела ему остричь семь кос головы его. И начал он ослабевать, и отступила от него сила его» (Суд. 16:19). После этого Самсон был схвачен филистимлянами и ослеплен.

3

Якобиты — приверженцы изгнанного в 1688 году «Славной революцией» английского короля Якова II и его потомков, сторонники восстановления на британском престоле дома Стюартов.

4

В начале XIX века многие шотландские фермеры с семьями насильно выселялись со своих земель с целью расширения масштабов овцеводства.

5

Историческая область на западе Шотландии, в горах на побережье залива Ферт-оф-Лорн.

6

Уильям Уоллес (1270–1305) — шотландский рыцарь и военачальник, предводитель шотландцев в войне за независимость от Англии. Почитается в Шотландии как патриот и народный герой. Роберт Рой Макгрегор, или Роб Рой (1671–1734) — национальный герой Шотландии, разбойник, которого часто называют шотландским Робин Гудом.

7

Нетитулованное мелкое и среднее дворянство в Великобритании.

8

Знаменитая лондонская тюрьма. Вплоть до середины XIX века перед ней публично вешали осужденных.

9

16 апреля 1746 г. в окрестностях Каллодена произошло сражение между шотландским ополчением под предводительством Карла Эдуарда Стюарта, претендента на английский престол, и английскими войсками; шотландцы были разбиты, и сам Карл едва успел спастись.

Content

Кэти Максвелл
Игра в любовь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

1