Руслан Сергеевич Иринархов

Агония 1941

Кровавые дороги отступления

Часть первая

Несбывшиеся надежды

Потерпев сокрушительное поражение в приграничном сражении, войска Западного фронта оставили Гродно, Белосток, Брест, Слоним, Барановичи, Лиду, Молодечно, Минск, Бобруйск и уже разрозненными дивизиями и частями продолжали оказывать сопротивление стремительно продвигавшемуся на восток врагу. Несмотря на стойкость в бою некоторых соединений и частей прежнего Западного фронта, героизм его отдельных воинов, войска прикрытия так и не смогли, по разным причинам, выполнить поставленную перед ними задачу, пропустив врага в глубь Белоруссии.

Такое же тяжелое положение было и на других участках советско-германского фронта, где враг достиг значительных успехов, разгромив в первых боях дивизии прикрытия войск РККА, в том числе авиационные и автобронетанковые соединения.

Как же получилось, что войска прикрытия Красной Армии оказались в таком положении? Недостаток сил на границе? Его не было, приграничные войска западных округов превосходили противника по количеству артиллерии, танков и авиации, имея почти равное количество стрелковых соединений. Но огромные возможности, которыми располагала перед началом Великой Отечественной войны Красная Армия, по ряду причин так и не были использованы в полной мере для успешного отражения врага и выполнения возложенных на нее задач. Военное руководство страны явно переоценило боевые возможности своих дивизий. Выступая на январском 1941 года совещании руководящего состава армии, генерал Мерецков отмечал: «При разработке устава мы исходили из того, что наша дивизия значительно сильнее дивизии немецко-фашистской армии и что во встречном бою она, безусловно, разобьет немецкую дивизию. В обороне же одна наша дивизия отразит удар двух-трех дивизий противника»[1].

Вот и была заложена в планы прикрытия западной границы эта неправильная оценка боевых возможностей наших соединений. Получилось все в точности до наоборот. Да, по количеству имевшегося вооружения и боевой техники советские дивизии превосходили германские, но по другим характеристикам — по руководству и организации боевых действий, уровню подготовки штабов, командиров и солдат, боевому опыту — они значительно уступали противнику. Не только численное количество личного состава и боевой техники решает исход битвы, на первое место выдвигается уровень подготовки соединений, частей и подразделений, умение каждого командира и солдата действовать в бою.

И это прекрасно понимал и Сталин, высказавший на одном из совещаний с военными пророческую мысль: «Не забывайте, что на войне важно не только арифметическое большинство, но и искусство командиров и войск»[2]. Именно этого так и не хватало нашим военачальникам, командирам и красноармейцам в начальный период войны.

Теперь второй стратегический просчет: дивизиям прикрытия, с запозданием поднятым по боевой тревоге, пришлось при выдвижении на заранее подготовленные оборонительные позиции вступать в бои с грамотно действовавшим противником, атаковавшим наши соединения и части с нескольких направлений, в основном ударами по их слабо обеспеченным стыкам. А затем противник поодиночке громил и выдвигавшиеся к фронту резервы западных фронтов.

Тогда возникает правомерный вопрос: почему кадровые, имевшие большое количество личного состава и вооружения приграничные советские дивизии не были к 22 июня 1941 года своевременно подняты по тревоге и выдвинуты к границе? Почему телеграмма о приведении войск в боевую готовность была отправлена из Москвы с таким запозданием, да и сам ее текст был туманным и не содержал никаких конкретных указаний приграничным округам, воинам которых через несколько часов предстояло сойтись в смертельной схватке с врагом?

Неужели огромное количество тревожнейших, прямо кричащих о войне донесений с западных границ не доходило до сведения высшего руководства страны и армии и никак не повлияло на их действия по предотвращению этого удара? Да не может этого быть!

На одном из проведенных в 1940 году совещаний генерал армии К. А. Мерецков (являвшийся в то время начальником Генерального штаба) отметил, что «…все разведданные докладываются куда следует, что правительство проводит внешние и внутренние военно-политические мероприятия для улучшения стратегических позиций и дальнейшего укрепления оборонной мощи страны, а все это требует времени. Единственная возможность выиграть время — делать вид, что мы всерьез относимся к советско-германскому пакту о ненападении… Главный (так в ту пору называли за глаза И. В. Сталина) дал указание тщательно следить за перегруппировкой и сосредоточением немецких войск, за перемещениями их командования и штабов в Восточной Пруссии, Финляндии и Румынии… Велено интенсивнее готовиться к проведению крупных общевойсковых учений в приграничных округах и быстрее завершить разработку плана оборонительного строительства»[3].

Никаких иллюзий насчет агрессивных намерений правительства фашистской Германии относительно его страны у Сталина не было. Не такой уж был простак Иосиф Виссарионович, чтобы спокойно наблюдать за всеми военными приготовлениями фашистской Германии и не предпринимать действенных ответных мер.

Руководитель партии и советского народа прекрасно понимал, что столкновение двух политических систем неизбежно, рано или поздно СССР и Германия сойдутся в смертельной схватке, в которой победит сильнейший. В марте 1940 года, отправляя нашу военную делегацию в Берлин, он напутствовал старшего группы такими словами: «У нас, конечно, договор с Германией о ненападении, но вы учтите, что фашизм — наш злейший враг и война у нас с ним неминуема»[4].

Вводя в курс дела назначенного на должность командира 212-го отдельного дальнебомбардировочного полка подполковника А. Е. Голованова, вождь советского народа, подведя его к карте, сказал: «Вот видите, сколько тут наших противников. Но нужно знать, кто из них на сегодня опаснее и с кем нам в первую очередь придется воевать. Обстановка такова, что ни Франция, ни Англия с нами сейчас воевать не будут. С нами будет воевать Германия, и это нужно твердо помнить. Поэтому всю подготовку вам следует сосредоточить на изучении военно-промышленных объектов и крупных баз, расположенных в Германии, — это будут главные объекты для вас»[5].

Исходя из неминуемости войны с фашистской Германией, Сталин укреплял обороноспособность своей страны всеми возможными способами и мерами, все дальше и дальше отодвигая государственную границу Советского Союза на запад (Западная Украина и Западная Белоруссия, Молдова, Прибалтика и Финляндия). И здесь можно глубоко задуматься, как бы сложился весь ход боевых действий на советско-германском фронте, если бы вермахт повел свое наступление не с территории Польши и Восточной Пруссии, а от Западной Двины, Нарвы, Баранович?

Высказывание вождя нашло свое отражение и в «Соображениях об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на западе и востоке на 1940 и 1941 гг.», в которых войска Красной Армии четко нацеливались на Германию, как на своего вероятного противника в будущей войне.

Эта точка зрения и определила линию всей военной деятельности советского правительства. В стране был взят курс на значительное увеличение войсковых соединений и быстрейшее перевооружение армии и флота новейшей боевой техникой, форсирование строительства укрепленных районов и других важных военных объектов на западных границах СССР. Как вспоминал Маршал Советского Союза А. М. Василевский (в 1941 году — начальник оперативного управления ГШ), «…всю первую половину 1941 года Генштаб работал с неослабевающим напряжением. Еще и еще раз анализировались операции первых лет Второй мировой войны и принципы их проведения. Глубоко изучались как наступательные операции, так и вопросы стратегической обороны. В директивах наркома обороны руководящему составу Красной Армии одновременно с задачами по отработке наступательных операций обязательно, причем конкретно и подробно, ставились задачи и по оборонительным операциям. С февраля 1941 года Германия начала переброску войск к советским границам. Поступавшие в Генеральный штаб, Наркомат обороны и Наркомат иностранных дел данные все более свидетельствовали о непосредственной угрозе агрессии. В этих условиях Генштаб в целом и наше оперативное управление вносили коррективы в разработанный в течение осени и зимы 1940 года оперативный план сосредоточения и развертывания Вооруженных Сил для отражения нападения врага с запада. План предусматривал, что военные действия начнутся с отражения ударов нападающего врага, что удары эти сразу же разыграются в виде крупных воздушных сражений, с попыток противника обезвредить наши аэродромы, ослабить войсковые, и особенно танковые, группировки, подорвать тыловые войсковые объекты, нанести ущерб железнодорожным станциям и прифронтовым крупным городам…»[6].

И советское руководство значительно преуспело в вопросе повышения обороноспособности страны. Советский Союз к началу Великой Отечественной войны располагал огромным экономическим и военным потенциалом, большими запасами полезных ископаемых, успешно развивающимся сельским хозяйством, большими государственными резервами и мобилизационными запасами. Это позволило оснастить и перевооружить Красную Армию новым, совершенным по тому времени оружием, провести широкие мероприятия по технической реконструкции и выбору наиболее целесообразной организационной структуры всех видов и родов войск.

На территории страны имелось 16 военных округов и один фронт (Дальневосточный), насчитывавших в своем составе 28 армий. А 21 июня 1941 года Политбюро ЦК ВКП(б), в преддверии грозных событий, приняло решение и об образовании Южного фронта, управление которого создавалось на базе Московского военного округа.

В боевом составе РККА насчитывалось 303 дивизии (177 стрелковых и 19 горнострелковых, 61 танковая и 31 моторизованная, 2 мотострелковые и 13 кавалерийских) и 22 бригады (16 воздушно-десантных, 5 стрелковых и одна механизированная), которые с весны 1941 года переводились на новые штаты, оснащались современным артиллерийским и стрелковым вооружением. Значительными силами обладали также пограничные и внутренние войска НКВД, располагавшиеся на западных рубежах.

Перед войной продолжался дальнейший количественный и качественный рост Военно-Воздушных Сил РККА. На аэродромы в возрастающих масштабах поступала новая, совершеннейшая по тем временам боевая техника. Если в 1940 году авиационная промышленность собрала 84 истребителя Як-1 и МиГ-3 и только два пикирующих бомбардировщика Пе-2, то в первой половине 1941 года их выпуск уже составил 1946 истребителей (1289 МиГ-3, 335 Як-1, 322 ЛаГГ-3) и 754 бомбардировщика (458 Пе-2, 249 Ил-2, 7 ТБ-7, 40 Ер-2).

А подавляющее превосходство Красной Армии над вермахтом по количеству бронетанковой техники и артиллерии!

Всего с января 1939 года по 22 июня 1941 года войска Красной Армии получили от промышленности 3719 боевых самолетов новых типов, 7580 танков[7] (из них около 50 % новых конструкций), 29 637 полевых орудий и 52 407 минометов, большая часть из которых была направлена в западные округа.

К началу боевых действий общая численность РККА составляла 5 030 980 человек (генералов и командиров — 568 364, сержантов — 645 635, красноармейцев — 3 061 714 человек), что не намного уступало численности уже отмобилизованной армии Германии.

Руководство страны и армии высоко оценивало и подготовку наземных войск. Генерал армии И. Г. Павловский (в 1967–1980 годах — главнокомандующий Сухопутными войсками СССР) отмечал: «Быстро развивающаяся материально-техническая база обороноспособности страны позволила осуществить коренную техническую реконструкцию Сухопутных войск и довести их к началу 1941 года до уровня первоклассной армии, не уступающей по силе и боеспособности нашим вероятным противникам на главных театрах возможной войны»[8].

Большими силами и возможностями обладал и Военно-Морской Флот СССР, насчитывавший в своем составе 929 боевых кораблей и катеров, 470 вспомогательных судов, 260 береговых батарей, 3678 самолетов разных типов, особую бригаду морской пехоты. Три флота (Северный, Балтийский и Черноморский), имевшие в своем составе 182 боевых корабля основных классов, прикрывали фланги западной группировки советских войск. Как отмечал народный комиссар ВМФ Н. Г. Кузнецов, «…в общем, хотя мы и не успели создать крупный флот, оснастить наши морские силы всеми новейшими средствами борьбы, все же это был флот боеспособный, полный решимости защищать Родину вместе со всеми ее Вооруженными Силами»[9].

Огромная группировка войск Красной Армии, сосредоточенная на западных границах СССР от Баренцева до Черного моря, большие мобилизационные ресурсы вселяли в руководство страны полную уверенность в несомненной победе над любым противником. Как вспоминал Маршал Советского Союза A. A. Гречко, «…благодаря титанической деятельности руководства страны и армии, огромным усилиям всех народов СССР страна к началу Великой Отечественной войны обладала мощной военной силой»[10]. И эту оценку и в дальнейшем не оспаривал ни один из руководителей советской страны и армии.

Чтобы обезопасить страну от возможного удара вероятного противника на востоке, в Москве 13 апреля 1941 года был подписан договор о нейтралитете между правительствами Советского Союза и Японии. Согласно пакту стороны обязались «поддерживать мирные и дружественные отношения между собой и уважать территориальную целостность и неприкосновенность» друг друга. В случае нападения на одну из них третьей державы другая сторона обязалась соблюдать нейтралитет в продолжение всего военного конфликта.

Этот мирный договор сыграл немаловажную роль в ходе начавшихся боевых действий на советско-германском фронте, что позволило советскому правительству перебросить значительную часть войск с дальневосточных границ на западное направление.

К будущей войне с фашистской Германией в Советском Союзе основательно готовились. В Москве и округах были неоднократно проведены сборы и командно-штабные учения с руководящим составом армий, на которых рассматривались вопросы подготовки к отражению возможной агрессии. Во многих внутренних округах под контролем представителей Генерального штаба состоялись учения на тему «Сосредоточение отдельной армии к государственной границе»[11], а в войсках учились осуществлять быструю погрузку боевой техники на железнодорожные платформы и разгрузку с них.

Прекрасно понимая, что противостоять сильным войскам вермахта будет нелегко, уже с апреля 1941 года из глубины страны на запад скрытно, не нарушая графика работы железных дорог, началась переброска стратегических резервов Красной Армии. К 22 июня в новых районах успели сосредоточиться 28 дивизий резервных армий[12] (я в своих ранних произведениях указывал цифру 17).

В мае — июне 1941 года в Генеральном штабе побывали многие (если не все) командующие и начальники штабов перебрасываемых на запад войсковых объединений, получив какие-то до сих пор неизвестные указания.

Довольно частыми «гостями» в кабинете у Сталина были нарком обороны и начальник Генерального штаба. Только в мае Тимошенко и Жуков посетили вождя народов 10, 12, 19 и 23-го числа. А 24 мая 1941 года в Кремле с участием Сталина состоялось секретное совещание с руководящим составом РККА, командующими войсками, ВВС и членами военных советов западных приграничных военных округов. Но о чем на нем шла речь, мы до сих пор не располагаем никакими материалами.

Еще больше посещений Сталина руководством армии (Тимошенко и Жуков) было отмечено в июне 1941 года: 3, 6, 7, 9, 11, 18-го. А 21 июня встреча руководства армии с руководителем страны состоялась дважды, продолжительностью 1 час 10 минут и 1 час 30 минут. Да и командующий ВВС генерал-лейтенант Жигарев удостоился отвечать на вопросы вождя 6, 9, 11, 17, 18 и 20 июня. Не слишком ли напряженный график для военных?

Большие мероприятия по повышению боевой готовности войск, в ожидании вероятного нападения противника, были проведены непосредственно и в приграничных военных округах. Так, в феврале 1941 года в Минске состоялись окружные сборы командующих армиями, командиров корпусов и дивизий. Штабами объединений и соединений были проведены учения с подчиненными им дивизиями и частями. В апреле — мае в 24-й стрелковой дивизии было проведено учение на тему «Наступление усиленного батальона с танками и артиллерией и прорыв обороны противника»[13]. А в июне на базе этой дивизии были проведены месячные сборы по переподготовке пехотинцев и специалистов других родов войск, призванных из запаса.

С командным составом приграничных войск изучались и проигрывались возможные варианты действий соединений и частей по выходу в предназначенные им районы прикрытия, их действия в бою (к сожалению, в основном только наступательные). С командирами были проведены рекогносцировки на местности предполагаемых боевых действий.

В западных военных округах, с целью повышения боевой готовности, было принято решение в стрелковых, кавалерийских и артиллерийских частях носимый запас винтовочных патронов хранить в специальных ящиках под охраной суточного наряда, ½ боекомплекта снарядов хранить в опечатанных передках и зарядных ящиках в артиллерийских парках. Гранаты, инженерное, военно-химическое и имущество связи были уложены в ящики и расставлены в особом порядке для каждого подразделения. Носимый запас продовольствия (концентраты) и личное имущество воинов хранились в подразделениях, подготовленные для укладки в вещевые мешки.

На высоком уровне готовились в округе и к борьбе с возможными воздушными десантами врага. В конце мая 1941 года ЦК КП(б) Белоруссии принял решение «Об организации на территории Белоруссии постоянных групп и отрядов по уничтожению авиадесантов противника». Еще в предвоенные годы на территории республики были заложены и тайные базы с оружием и продовольствием для будущих партизанских отрядов, но затем, по какому-то недоразумению, они были ликвидированы.

Но все это делалось очень осторожно, чтобы не дать правительству Германии ни малейшего повода для преждевременного развязывания войны против Советского Союза, выиграть еще какое-то время для полного завершения мероприятий по реорганизации и перевооружению своих войск.

Каждый прожитый страной мирный день, каждый час работал в пользу СССР. Поэтому руководством страны и армии и вводились различные ограничения на боевую деятельность приграничных войск, чтобы оттянуть, насколько возможно дальше, время нападения Германии. «Общая направленность работы была таковой: не делать непосредственно в приграничной зоне ничего, что могло бы спровоцировать фашистов или как-то ускорить их выступление против нас; осуществлять мероприятия, необходимые для укрепления обороноспособности страны, но не поддающиеся учету со стороны немецкой разведки», — вспоминал позднее Маршал Советского Союза К. А. Мерецков[14].

Да, военному руководству страны необходимо было спешить — война уже стояла на пороге. Первоначально для нападения на Советский Союз А. Гитлер установил дату 15 мая 1941 года (к этому времени подсыхают дороги, устанавливается хорошая погода). Прекрасно зная, что страна к этому времени еще не вполне готова к отпору врага, советское правительство и руководство Красной Армии приняли ряд срочных мер, направленных на повышение боевой готовности своих войск[15]:

— Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 5 ноября 1940 года Центральному совету Осоавиахима предписывалось к 15 мая 1941 года дополнительно подготовить для Народного комиссариата обороны 20 000 летчиков на самолете У-2. Одновременно к этому же сроку Гражданский воздушный флот был обязан подготовить для Красной Армии 10 000 летчиков;

— приказом наркома обороны № 0362 от 22 декабря 1940 года весь летный и технический состав ВВС, прослуживший в рядах Красной Армии менее четырех лет и независимо от имевшихся у них воинских званий, переводился к 1 февраля 1941 года на казарменное положение, что усилило боеготовность авиационных частей;

— с февраля 1941 года в действие вводится план укрепления Вооруженных Сил, предусматривавший срочное развертывание большого количества новых войсковых соединений;

— в этом же месяце командованию военных округов направлена директива Центра о возможном нападении войск фашистской Германии;

— Постановлением СНК СССР от 8 февраля 1941 года при Наркомате обороны создано 3-е Управление, в задачу которого входила борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсиями и антисоветскими проявлениями в Красной Армии;

— в первой половине года завершена реорганизация центрального аппарата и местных органов военного управления, значительно увеличены штаты Генерального штаба, управлений ВВС и ПВО;

— 3 марта 1941 года народный комиссар обороны своим приказом № 080 сократил срок обучения курсантов летных училищ до 9 месяцев в мирное время и 6 месяцев в военное;

— в конце марта советским правительством принимается решение о призыве 500 000 красноармейцев, сержантов и командиров для доукомплектования соединений приграничных округов. А несколькими днями позже призыву подлежали еще 300 000 человек для доукомплектования частей укрепрайонов, артиллерии РГК, других специальных войск. Обратите внимание на то, что призыв на военные сборы впервые проводился весной в ущерб сельскому хозяйству (в разгар посевной), а не осенью, после сбора урожая;

— в разработанном Главным политическим управлением РККА в марте 1941 года документе «О политических занятиях с красноармейцами и младшими командирами Красной Армии на летний период 1941 года» дано определение справедливых и несправедливых войн. На документе есть пометка Сталина: «Проработать в войсках не позднее 15 мая»;

— согласно Постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 23 апреля начато формирование трех армейских полевых управлений (23, 27 и 13-го) численностью 237 военнослужащих и 98 вольнонаемных в мирное время и трех батальонов связи (по 508 чел.);

— в апреле — мае проведена скрытная перегруппировка войск. Из Уральского и Сибирского военных округов на запад отправлено по две стрелковых дивизии (срок передислокации которых установлен к 10–15 мая), с Дальнего Востока — два стрелковых и один механизированный корпуса, 211-я и 212-я воздушно-десантные бригады;

— изменена дислокация войск и в западных приграничных округах. Так, в Западном Особом военном округе в новые районы перешли: 85-я стрелковая дивизия — северо-западнее Гродно, 49-я стрелковая дивизия — западнее Беловежской Пущи, 113-я стрелковая дивизия — Белостокский выступ, 42-я стрелковая дивизия — Брест и севернее, 75-я стрелковая дивизия — Малорита;

— войска западных округов в апреле 1941 года были приведены в боевую готовность, гарнизоны укрепрайонов заняли огневые точки на границе, в которые завезен трехмесячный запас боеприпасов и продовольствия;

— на западную границу были посланы группы офицеров разведотделов округов с радиостанциями, которые должны были немедленно докладывать в свои штабы всю получаемую информацию о противнике;

— в начале мая штабы западных военных округов получили оперативную директиву Наркомата обороны СССР по их действиям в случае внезапного нападения Германии;

— 13 мая Генеральный штаб Красной Армии дал указание о переброске из внутренних военных округов к западным границам еще 28 стрелковых дивизий, 9 корпусных и 4 армейских управлений, которые должны были составить группу резервных армий;

— 15 мая Генеральный штаб запретил командованию западных приграничных округов все перемещения войск, во избежание срыва боевой подготовки частей и соединений, а главное — их мобилизационной готовности;

— в апреле — мае из приграничных округов во внутренние было переведено большинство дислоцировавшихся там военных училищ, а освобождающиеся помещения заняли прибывшие с востока строевые части;

— лучшие преподаватели военных академий были направлены на стажировку в войска, получив назначения на строевые должности;

— проведен досрочный выпуск курсантов из военных училищ;

— увеличено количество военно-учебных заведений, готовивших кадры для РККА и ВМФ. К лету 1941 года в стране работало 19 военных академий, 7 высших военно-морских училищ, 203 военных училища, 27 военно-политических училищ, 10 военных факультетов при гражданских вузах, 68 различных курсов усовершенствования командного состава.

Обратите внимание, что все проведенное так или иначе приурочено к первоначальной дате планируемого нападения на Советский Союз, а самое главное — войска Красной Армии к 15 мая 1941 года были приведены в боевую готовность и получили указания по действиям в случае нападения врага!

Но нападения противника в этот месяц не последовало (из-за события на Балканах и, возможно, готовности Красной Армии к отражению удара), и руководство страны и армии продолжало проводить дальнейшие мероприятия, направленные на повышение боевой готовности войск западных приграничных военных округов:

— 15 мая 1941 года Генеральный штаб разрешил держать боезапас в танках;

— 16 мая военным советам округов было приказано форсировать строительство новых укрепленных районов;

— 27 мая Генеральный штаб отдал распоряжение в округа о немедленном строительстве полевых командных пунктов;

— предусмотренные на август — сентябрь 1941 года учебные сборы в войсках Ленинградского и Московского военных округов были перенесены на 10 июня 1941 г.;

— с 11 июня началось формирование Управления Воздушно-десантных войск;

— 12 июня Главный военный совет дал указание подтянуть войска вторых эшелонов округов ближе к государственной границе. Районы сосредоточения войск были выбраны в нескольких суточных переходах восточнее границы;

— 17 июня постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) Наркомату обороны разрешалось в период 1 июля — 1 августа 1941 года призвать в армию 3700 политработников запаса для доукомплектования среднего политического состава РККА;

— 19 июня военным советам округов приказано сформировать управления фронтов и вывести их к 22–23 июня 1941 года на полевые командные пункты;

— в этот же день войскам был отдан приказ о маскировке аэродромов, боевой техники, складов, парков, мест расположения воинских частей;

— еще до начала боевых действий многие механизированные корпуса западных округов были приведены в боевую готовность и выведены в районы своего рассредоточения;

— в мае — июне 1941 года органами НКВД и НКГБ были проведены мероприятия по очистке Литовской, Латвийской, Эстонской и Молдавской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента (бывших членов различных контрреволюционных, националистических партий, бывших полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников бывших буржуазных правительств, беглецов из СССР, бывших офицеров польской, румынской, литовской, латвийской, эстонской армий, на которых имелся компрометирующий материал, членов их семей) и их принудительному направлению на жительство в Омскую и Новосибирскую области, Красноярский край и некоторые области Казахской ССР.

Для оценки противостоящей группировки войск противника руководство РККА и НКГБ еще в мае 1941 года потребовало от разведорганов по возможности обязательно указывать в донесениях следующие данные[16]:

— откуда идут войска (из Франции, Бельгии, Германии и т. д.);

— когда и через какие пункты проходят войска;

— какие войска (пехота, артиллерия, танки и т. д.);

— в каком количестве (полк, дивизия);

— нумерация этих частей (№ полка, дивизии);

— в состав каких корпусов и армий входят обнаруженные войска;

— когда и куда они прибывают;

— данные о строительстве автострад (ширина проезжей части, толщина покрытия).

И как мы видим из приведенных ранее документов, советскими разведорганами была проведена огромная работа по выявлению фактов подготовки вооруженных сил Германии и ее союзников к войне, расположения войсковых группировок и возможных вариантов их действий.

Несомненно, что некоторые из проводимых в Советском Союзе мероприятий стали известны германскому правительству. Как вспоминал бывший генерал вермахта Курт Типпельскирх (к началу Второй мировой войны возглавлял Разведывательное управление Генерального штаба Сухопутных сил Германии), «конечно, от русской разведки не укрылось, что центр тяжести военной мощи Германии все больше перемещался на восток. Русское командование принимало свои контрмеры. 10 апреля Высший Военный Совет под председательством Тимошенко решил привести в боевую готовность все войсковые части на западе. 1 мая были проведены дальнейшие неотложные военные приготовления и приняты меры для защиты советской западной границы. 6 мая Сталин, который до сих пор был только Генеральным секретарем коммунистической партии, хотя и самым могущественным человеком в Советском Союзе, стал преемником Молотова на посту Председателя Совета Народных Комиссаров и, таким образом, официально возглавил правительство. Этот шаг означал, по крайней мере формально, усиление авторитета правительства и объединение сил…

Советский Союз подготовился к вооруженному конфликту, насколько это было в его силах. На стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое большее, чего можно было достигнуть, — это сохранить в тайне срок наступления, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию противника»[17].

Но удалось ли сохранить в тайне от советского правительства новую дату планируемого начала войны? Нет, руководство Советского Союза и Красной Армии прекрасно знало о готовящемся на 22 июня 1941 года нападении фашистской Германии. Об этом свидетельствует и запись в еще не опубликованном дневнике Семена Михайловича Буденного. Да и на заданный генералу Василевскому в середине июня 1941 года одним из руководителей военных округов вопрос: «Когда начнется война?» — Александр Михайлович ответил: «Хорошо, если она не начнется в течение ближайших 15–20 дней»[18].

Если на карту Восточной Пруссии, Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии поставить флажки с данными о сосредоточении и группировках войск вторжения, то даже не посвященному в военные дела человеку станет ясно то тревожнейшее положение, которое сложилось на западной границе СССР летом 1941 года. В каждом населенном пункте, хуторе, деревне расположились вражеские войска. Не на отдых же они сюда пришли! Игнорировать эти факты руководство советской страны и армии, конечно, не могло.

Нападение фашистской Германии стало неожиданностью для советского народа, но только не для его руководителей. Тогда возникает правомерный вопрос: почему к 15 мая 1941 года войска западных военных округов были своевременно приведены в боевую готовность, а к 22 июня этого не произошло? Здесь, на мой взгляд, может быть только один ответ — полная уверенность руководства страны в боеспособности соединений Красной Армии.

И подтверждением этому служат слова, сказанные вождем советского народа в апреле 1941 года на встрече с югославским послом, сообщившим информацию о возможном нападении на СССР войск Германии. Ответ И. В. Сталина был очень уверенным: «Мы готовы, если им угодно — пусть придут»[19].

Да, никакого сомнения в будущей победе над врагом у советского правительства не было. 5 мая 1941 года на приеме в Кремле выпускников военных академий Сталин разоткровенничался за праздничным столом. Он сказал: «…Германия хочет уничтожить наше социалистическое государство… истребить миллионы советских людей, а оставшихся в живых превратить в рабов. Спасти нашу Родину может только война с фашистской Германией и победа в этой войне. Я предлагаю выпить за войну, за наступление в войне, за нашу победу в этой войне»[20].

Еще дальше пошел в своем откровении всероссийский староста М. И. Калинин, который, выступая 5 июня 1941 года перед слушателями Военно-политической академии, сказал: «…На нас собираются напасть немцы… Мы ждем этого! И чем скорее они нападут, тем лучше, поскольку раз и навсегда свернем им шею»[21].

Руководство СССР и армии в июне 1941 года уже было твердо уверено в том, что Вооруженные Силы страны смогут отразить удар войск вермахта и перейти в победоносное наступление. Считалось, что даже при неблагоприятном исходе боев на границе Красная Армия сумеет остановить дальнейшее продвижение войск противника в глубь своей территории. И у этого утверждения были достаточные основания.

В первом эшелоне армий прикрытия (расположенных на расстоянии до 50 км от границы) находилось 56 стрелковых и кавалерийских дивизий, две отдельные стрелковые бригады; во втором (на удалении 50–100 км от границы) — 52 дивизии; еще 62 дивизии находились в резерве командования округов, располагаясь в 100–400 км от границы. Всего 170 дивизий западных округов должны были в случае возникновения боевых действий сдержать натиск войск фашистской Германии до подхода основных сил Красной Армии и обеспечить проведение отмобилизования в стране.

Дислокация войск приграничных округов имела глубоко эшелонированный характер, в котором, как считало командование РККА, и «увязнут» ударные группировки врага. Вот тогда и перейдут в решительное наступление сосредоточенные в Белостокском и Львовском выступах ударные группировки и подошедшие стратегические резервы войск Красной Армии. Вот здесь и понадобится неизрасходованный ресурс новых танков и бронемашин, чтобы без остановки дойти до Берлина.

И когда основная масса войск второго стратегического эшелона, перебрасываемая из глубины территории страны, начала занимать предназначенные им районы сосредоточения, последовал приказ об отводе приграничных войск от границы. Немецкому руководству как бы демонстрировали, что СССР не готовится к войне и удар войск вермахта будет действительно неожиданным для Красной Армии.

Да, на некоторых участках советско-германской границы войска Красной Армии в начале июня 1941 года располагались на своих оборонительных позициях. Как вспоминал участник Великой Отечественной войны А. К. Ужинский, «…в Гродненском укрепленном районе, куда я с некоторым запозданием из-за болезни приехал 17 июня, еще шло строительство, сновали сотни машин, подвозя бетон, а в окопах между дотами уже расположились в полной боевой готовности стрелковые подразделения, пулеметы и врытые в землю танки… через день войска, занимавшие позиции, были отведены в тыл»[22].

Командование вермахта очень внимательно отслеживало положение на границе. Даже в ночь на 22 июня 1941 года все руководство группы армий «Центр» побывало на переднем крае, убедившись, что на противоположной стороне все спокойно и не видно никаких военных приготовлений. Генерал вермахта Гудериан отмечал: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками»[23].

Советским правительством все было тонко продумано и рассчитано, а чтобы не насторожить руководство Германии и подтолкнуть его к активным боевым действиям против СССР, войска Красной Армии заранее и не приводились в боевую готовность, проявляя мнимую беспечность. Сталин, советское правительство и высшее руководство Красной Армии и ожидали нападения фашистской Германии, чтобы в глазах мирового сообщества выглядеть не агрессором, а страной, подвергнувшейся нападению.

И первым такую версию выдвинул Адмирал флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов. Прибыв после начала боевых действий в Кремль за получением указаний, он удивился царившей в нем безмятежности: «В Кремле было так же спокойно, как в обычный выходной день. Видимо, происходит какое-нибудь совещание и где-нибудь в другом месте. Но что совещаться, когда война налицо, и если ее не ожидали (выделено мной. — Р. И.), то следовало хоть теперь со всей энергией организовать отражение врага. Что происходило в этот момент на самом деле, я рассказывать не берусь, но как Нарком Военно-Морского Флота по-прежнему никуда не вызывался и никаких указаний не получал»[24].

Подтверждением этому служит и тот факт, что в архивах не обнаружено ни одной докладной записки руководства Красной Армии с просьбой о приведении войск в боевую готовность. Впоследствии Маршал Советского Союза Г. К. Жуков объяснял это тем, что они с наркомом докладывали об этом Сталину устно. Но, извините меня, такие доклады устно не делаются, а приводятся аргументированные данные о соотношении сил на границе, на основании которых и принимаются действенные меры.

Если бы руководство страны заранее привело войска Красной Армии в боевую готовность, посмело ли тогда правительство фашистской Германии нанести удар по ощетинившейся тысячами стволов армии, по приведенным в готовность тысячам танков и самолетов?

Но нужно ли это было Сталину и руководству Красной Армии? Маховик войны был уже запущен, и остановить его не пыталась ни одна из противостоящих сторон. Да и что там потеря десятка своих дивизий при «внезапном нападении» для могучего Советского Союза? Зато будет прекрасный повод перейти границу и стальным катком освободителями пройтись по всей Европе. А чтобы наши части шли беспрепятственно на запад, вот и не минировались участки предполья, не ставились инженерные заграждения, не были взорваны пограничные мосты, у границы складировались запасы боеприпасов, топлива, продовольствия, размещались аэродромы.

Но об этом задуманном плане знало ограниченное количество людей в самом ближайшем окружении Сталина. Подтверждением этому служит тот факт, что после катастрофического разгрома войск Красной Армии в приграничном сражении не слетели головы ни у Маршала Советского Союза Тимошенко, ни у генерала армии Жукова, они остались на своих местах. Да и направление 22 июня 1941 года (хотя это распределение состоялось еще накануне) в войска приграничных округов представителей высшего командного состава РККА свидетельствует о том, что весь ход операций Красной Армии был уже заранее спланирован (наступательный) и их функция заключалась в том, чтобы претворить в жизнь задуманные решения. Если бы нападение войск вермахта было неожиданным для руководства СССР, то присутствие начальника Генерального штаба и других руководителей армии при выработке решений для отражения удара было просто необходимо в Москве.

Негативную роль на ходе начавшихся вскоре боевых действий сыграло и то обстоятельство, что основные силы Красной Армии были сосредоточены на юго-западном направлении, откуда планировалось нанести ответный удар по Германии, отрезав ее от своих союзников и нефтеносных районов Румынии. Но с началом войны все пошло не так, как задумывалось руководством страны, и войска 16-й и 19-й армий, уже сосредоточенные на территории Украины для нанесения главного удара, пришлось срочно перебрасывать на западное направление.

Нельзя однозначно подходить и к оценке состояния Рабоче-Крестьянской Красной Армии накануне войны. С одной стороны, в ее составе имелось огромное количество соединений, проводились большие организационно-штатные изменения, осуществлялось техническое перевооружение войск на новую боевую технику.

С другой — наблюдалось значительное отставание в уровне боевой подготовки войск (особенно переучивающихся на новую технику), слабая оперативная подготовка штабов и руководящего состава армии. К началу боевых действий не удалось полностью завершить и мероприятия по сосредоточению и развертыванию войск западных округов, предусмотренные планом обороны страны.

Все проводимые в этих округах мероприятия не приносили заметных результатов в повышении боеготовности их войск, так как соединениям и частям запрещалось до начала боевых действий занимать подготовленные рубежи обороны на границе. В распоряжении командования западных округов было вполне достаточно сил, чтобы противостоять агрессии, но указание Генерального штаба Красной Армии от 11 июня 1941 года — «Полосу предполья, без особого на то распоряжения, полевыми войсками и уровскими частями не занимать»[25], — не позволило создать устойчивую оборону приграничными соединениями.

Командование военных округов и флотов, непосредственно наблюдая сосредоточение вражеских сил на границе, неоднократно пыталось заручиться поддержкой некоторых проводимых мероприятий по повышению боевой готовности своих войск и кораблей, но непременно получало указание из Москвы: «Не поддавайтесь на провокации!» Да и разве мог быть другой ответ, когда все политическое и высшее военное руководство страны ждало нападения Германии. Все запреты шли сверху, от наркома обороны и Генерального штаба РККА, поэтому и катился этот вал до войск со словами «Запрещаем, до особых указаний!»

Все передаваемые из Центра распоряжения совершенно лишали командный состав округов, армий, корпусов и дивизий инициативы, ставили их порой в затруднительное положение. Находясь на переднем рубеже обороны страны, они прекрасно видели и понимали, для чего осуществляются военные приготовления противостоящих войск противника. А от вышестоящих штабов поступали иной раз совершенно непонятные приказы и распоряжения, противоречащие вопросам повышения боевой готовности и здравому смыслу.

Попытки некоторых командующих и командиров самостоятельно предпринять какие-то действия сразу наталкивались на запрещающие указания свыше и серьезные разборы. Конечно, после таких серьезных нагоняев у командного состава штабов западных военных округов возникало чувство «нервозности» и неуверенности в своих отданных ранее приказах и распоряжениях, заставляя постоянно оглядываться на Москву: а что скажут там?

Сталин не бывал в войсках, поэтому об их боеготовности он мог судить только по докладам руководства армии. А то, что эти доклады были обнадеживающими, я нисколько не сомневаюсь, иначе не сидеть на своих местах ни наркому обороны, ни начальнику Генерального штаба.

Возможно, руководитель страны считал, что достаточно ему дать команду и весь сложный войсковой механизм тут же будет приведен в немедленную готовность к отражению противника. Поэтому приказ о приведении войск западных приграничных округов в боевую готовность, чтобы заранее не насторожить немцев, был послан только за несколько часов до нападения.

Очень интересные факты вспоминал адмирал Н. Г. Кузнецов, вызванный к наркому обороны около 23 часов 21 июня 1941 года и получивший от него предупреждение о возможном нападении Германии: «Когда я возвращался в наркомат, меня не покидали тяжелые мысли: когда наркому обороны стало известно о возможном нападении гитлеровцев? В котором часу он получил приказ о приведении войск в полную боевую готовность? Почему не само правительство, а нарком обороны отдал мне приказ о приведении флота в боевую готовность, причем полуофициально и с большим опозданием? Было ясно одно: с тех пор как нарком обороны узнал о возможном нападении Гитлера, прошло уже несколько часов. Это подтверждали исписанные листки блокнота (когда Кузнецов прибыл к Тимошенко, Жуков под его диктовку писал радиограммы в войска. — Р. И.), которые я увидел на столе. Уже позднее я узнал, что руководители наркомата обороны — нарком и начальник Генштаба — были вызваны 21 июня около 17 часов к И. В. Сталину (выделено мною. — Р. И.).

Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю. Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И. В. Тюленева — в то время он командовал Московским военным округом, — что 21 июня около 2 часов дня ему позвонил И. В. Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО.

Это еще раз подтверждает: во второй половине дня 21 июня И. В. Сталин признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным. Это подтверждает и то, что в этот вечер к И. В. Сталину были вызваны московские руководители A. C. Щербаков и В. П. Пронин. По словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал в эту субботу задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. „Возможно нападение немцев“, — предупредил он»[26].

Таким образом, Сталин и руководство армии прекрасно знали о том, что произойдет утром следующего дня, но никакой тревоги это у них не вызывало. Поэтому и телеграмма о приведении войск западных округов в боевую готовность была отправлена из Москвы в 00 часов 30 минут 22 июня 1941 года. Видно, руководство страны и армии рассчитывало, что их соединения и части успеют занять оборонительные позиции на границе непосредственно перед наступлением наземных войск вермахта (по плану прикрытия на это отводилось от 3 до 9 часов), но это оказалось несбыточной надеждой.

Правительство и руководство Красной Армии совсем не учли одного: достаточно длительную передачу зашифрованного приказа по линии Центр — штабы округов — штабы армий — штабы корпусов — штабы дивизий — войска. А если уже прервана связь в одной из этих цепей?

И все же анализируя документы той поры, воспоминания участников боевых действий, приходишь к выводу, что какой-то приказ из Москвы во второй декаде июня 1941 года о частичном приведении войск и флота в боевую готовность был! Об этом свидетельствуют многие факты:

— в Прибалтийском особом военном округе с 16 июня в боевую готовность приведены шесть стрелковых дивизий и два мехкорпуса;

— с 18 июня в боевую готовность приводятся все части и соединения ПрибОВО; первые эшелоны 8-й армии (три стрелковые дивизии) получили приказ на выход в полевые районы обороны; в полосе 11-й армии оборону на границе заняло по одному полку и артиллерийскому дивизиону от 5, 33, 188, 126 и 128-й стрелковых дивизий;

— в Ленинградском военном округе войска в середине июня были приведены в боевую готовность;

— в Западном Особом военном округе авиация 20 июня 1941 года получила приказ на приведение в боевую готовность, запрет отпусков и отзыв в части находящийся в них личный состав. Но 21 июня этот приказ был отменен;

— в Киевском Особом военном округе в июне некоторые стрелковые части были выдвинуты на границу для усиления гарнизонов укрепрайонов, но затем отведены назад;

— начавшееся минирование некоторых участков местности на советско-германской границе;

— вывод механизированных корпусов в районы рассредоточения;

— перевод флота с 18 июня в готовность № 2, а 19 июня из Москвы получено разрешение на отражение нападения противника, если оно последует, всеми имеющимися силами и средствами;

— в 23.15 21 июня 1941 года по флоту объявлена готовность № 1.

Конечно, самостоятельно принять решение о приведении войск в боевую готовность командующие западными военными округами и флотами не могли, это было бы чревато для них серьезными неприятностями.

А вот заблаговременного разрешения о занятии частями западных военных округов оборонительных позиций на границе от Москвы так и не последовало, хотя все военное руководство и в Центре, и в округах прекрасно знало о надвигавшихся грозных событиях. Но Москва в эти дни молчала, преследуя понятные только ей цели.

Негативным образом сказалось и то обстоятельство, что никаких четких указаний по действиям при нападении противника в войска послано не было, только туманная фраза — «не поддаваться на провокации». Да и приказ на ответные действия войск (в том числе и на открытие артиллерийского огня) был отдан только в 6 часов 30 минут[27], когда нога врага уже топтала советскую территорию. Такое промедление тоже понятно: в этом случае правительство Германии уже не могло бы отговориться тем, что это провокация их генералов.

Одной из важных причин наших военных неудач явился просчет военных теоретиков Красной Армии, ошибочно считавших, что в начальный период войны (15–20 дней) боевые действия будут проходить в ограниченных масштабах при одновременном проведении отмобилизования, сосредоточения и развертывания главных сил противоборствующих армий. Но к 22 июня 1941 года мобилизация, сосредоточение и развертывание германских войск были уже завершены, о чем прекрасно знало военное руководство страны.

В своих расчетах Генеральный штаб РККА исходил из предположения, что противник первоначально предпримет наступление только частью своих сил и война неизбежно примет затяжной характер. А командование вермахта сразу ввело в сражение большую часть своих войск, сосредоточенных у границы, что стало неприятной неожиданностью для руководства Красной Армии. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков впоследствии вспоминал: «Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не был предусмотрен. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов»[28].

Заранее не были отработаны и вопросы вывода войск из-под первого удара и ведения длительной стратегической обороны, так как предстоящие боевые действия Красной Армии рассматривались только как наступательные.

Войска, выдвинутые к границе, вернее большая их часть, должны были постоянно находиться в полной боевой готовности к немедленным боевым действиям. Но этот факт был нарушен. Из приграничных соединений были изъяты артиллерийские и зенитные части, саперные подразделения, которые находились на окружных или армейских сборах, на полигонах и строительстве укрепрайонов, ослабив боевые возможности своих частей и соединений. Неужели командование округов и армий, получая тревожную информацию с границы, не могло своим решением закрыть эти сборы и перенести их на лучшие времена?

Огромным фактором, повлиявшим на ход боевых действий, особенно в первый период войны, явилось отсутствие опытного командного состава во всех звеньях руководства Красной Армии. В результате массовых репрессий армия лишилась довольно значительного количества командиров, прошедших школу Гражданской и советско-финляндской войн. Пришедшие на высокие должности командиры и командующие не успели до начала войны с фашистской Германией полностью освоиться на них, имели небольшой стаж руководства частями, соединениями и объединениями, еще не научились брать на себя смелость решения неотложных и не терпящих никакого промедления вопросов. Так, в Западном Особом военном округе 62,5 % командиров корпусов имели стаж руководства менее 1 года, 31,2 % — менее 2 лет и только 6,3 % — 2 года и более. Среди командиров дивизий 63,5 % имели стаж менее года, 28,8 % — до 2 лет, 7,7 % — 2 года и более. Да и сам генерал армии Д. Г. Павлов не имел опыта командования не только армией, но даже корпусом и дивизией.

Боеспособность Красной Армии по ряду объективных и субъективных причин оказалась намного ниже боевых возможностей и тактики действий войск вермахта. Враг оказался намного сильнее, чем предполагалось.

К тому же ряд серьезных просчетов руководства Красной Армии и фронтов при проведении первоначальных операций привел к катастрофическому и неоправданному разгрому советских войск в начальный период Великой Отечественной войны.

Несостоятельной и не подтвержденной весомыми фактами, на мой взгляд, является и версия как будто бы готовящегося в июле 1941 года превентивного удара Красной Армии по войскам фашистской Германии. Посмотрите политическую обстановку, сложившуюся в 1941 году в Европе. Вся она или оккупирована войсками Германии, или находится с ней в союзнических отношениях. Так зачем Сталину воевать со всей Европой? Если бы он хотел нанести удар по Германии первым, то лучшим для этого было время, когда немцы воевали с Францией или Югославией. В этом случае Германии пришлось бы вести боевые действия на два фронта.

При выдвигаемой некоторыми писателями версии опережающего удара, Сталин ни в коем случае не допустил бы наступления противника 22 июня 1941 года. Своевременно приведя войска Красной Армии в боевую готовность, он, несомненно, поставил бы в очень сложное положение германское командование. Одно дело нанести неожиданный удар, и совсем другое дело атаковать изготовившиеся войска и поднятую в небо авиацию, получившие четкий приказ на отражение огнем вражеского вторжения. В этом случае можно поставить вопрос о целесообразности самого удара.

А это только и нужно было в этом случае Сталину. Показав свою готовность к отражению вражеского наступления, Советский Союз мог продолжать дальнейшую подготовку к своему «вторжению». Но ничего этого не произошло, на советской стороне 21 июня 1941 года все было спокойно.

Эту версию отвергают и бывшие генералы вермахта. Генерал К. Типпельскирх вспоминал: «То, что Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям; однако вполне обоснованным могло быть опасение, что впоследствии при более благоприятных условиях Советский Союз может стать весьма неудобным и даже опасным соседом. Пока же у Советского Союза не было причин отказываться от политики, которая до сих пор позволяла ему добиваться почти без применения силы замечательных успехов»[29].

Это подтверждает и высказывание генерала В. Мюллера: «За все время подготовки к войне против СССР вопрос о превентивном нападении со стороны России ни разу серьезно не рассматривался. Необходимые на этот случай оборонительные мероприятия не проводились — ни в пограничных районах, ни в глубине расположения германских войск не было создано никаких укрепленных рубежей… Стратегические резервы противника находятся в глубине русской территории. Это обстоятельство особенно убедительно подтверждало чисто оборонительные намерения русских»[30].

Но война между Германией и Советским Союзом была неизбежна. Вот что отмечал адъютант Гитлера полковник Шмундт: «Рано или поздно она (война. — Р. И.) все равно началась бы, для Германии же выгоднее было вступить в нее именно в этот момент, после успехов и побед 1940 года, и не только ввиду достигнутой военной мощи, но и учитывая боевую готовность германского народа, вдохновленного этими успехами. Позже было бы очень трудно вселить в германский народ и вермахт такую уверенность в победе и вызвать такой энтузиазм»[31].

И германское командование довольно успешно провело операцию по разгрому приграничных войск Красной Армии, в том числе и Западного фронта. Уделяя большое внимание взаимодействию всех родов войск, непрерывно осуществляя воздушную и наземную разведку, командование вермахта имело возможность предусмотреть планируемые действия войск Красной Армии и своевременно принятыми мерами помешать их осуществлению.

Еще до начала боевых действий начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии дал командующим группами армий следующую установку: «Необходимо прочно захватить инициативу и вынудить противника вводить в бой преждевременно и частями новые или высвобождаемые с других участков фронта резервы, с тем чтобы громить их поодиночке и не дать возможности свести их в крупные стратегические группировки. От этого будет зависеть выполнение главной задачи — уничтожение основных сил противника, прежде всего в районах западнее Днепра»[32].

И это указание нашло свое отражение в действиях германских войск, которые с первых минут нападения прочно захватили и длительное время удерживали в своих руках инициативу ведения боевых действий.

Нанося непрерывные бомбовые удары, противник срывал сосредоточение войск Западного фронта, мешал, а то и полностью исключал занятие ими новых оборонительных рубежей, нарушал коммуникации, связь, управление войсками, вносил панику и сумятицу в рядах неустойчивых воинов. Танковые части врага в результате обходных действий появлялись в тылу наших соединений, заставляя их начинать поспешный и неуправляемый отход по проселочным и лесным дорогам, передвигаться только по ночам, оставляя на всем пути тяжелое вооружение и дорогостоящую боевую технику.

Огромные, очень огромные потери в личном составе и боевой технике понесли войска Западного фронта в приграничном сражении, но война продолжалась, забирая все новые и новые жертвы.

Карта 1. Положение 2-й и 3-й танковых групп вермахта на 1.07.41 г. и их дальнейшие планы действий

На 1 июля 1941 года линия фронта группы армий «Центр» пролегала по рубежу Казакай, Вильнюс, Сморгонь, Долиново, Борисов, западнее Пухович, Свислочь, Бобруйск, Паричи. Главные силы 2-й и 3-й танковых групп еще продолжали оставаться в районе Минска, замыкая кольцо оперативного окружения войск Западного фронта. Передовые части генерала Гота вышли в район севернее Борисова и Лепеля, а генерала Гудериана вели бои в районе Борисова и Бобруйска.

Дивизии 4-й и 9-й полевых армий в это время вели ожесточенные бои с пытавшимися вырваться из окружения под Белостоком, Волковыском и Новогрудком разрозненными соединениями и частями Красной Армии.

Считая, что окруженные западнее Минска советские войска не смогут решительным образом повлиять на дальнейший ход боевых действий, командование вермахта 30 июня отдало приказ группе армий «Центр» на продолжение наступления с выходом на линию Полоцк — Орша — Могилев[33].

Перед танковыми группами была поставлена задача быстрейшего продвижения к Днепру и захвата передовыми отрядами переправ через Западную Двину у Витебска и Полоцка, через Днепр у Орши, Могилева и Рогачева.

Ослабленные соединения и части Западного фронта в это время продолжали вести тяжелые бои на рубежах рек Птичь, Березина, Ола, у Лепеля, Борисова, Березино, Свислочи, Бобруйска, стремясь задержать продвижение противника к Днепру и Западной Двине и дать возможность армиям резерва подготовить оборону.

Но надежд на это было очень мало. Войска Западного фронта, понесшие в предыдущих боях огромные потери, ощущали острый недостаток в личном составе (в некоторых дивизиях осталось только по 1500–2000 красноармейцев и командиров), вооружении и технике. Особенно остро ощущалась нехватка боевых самолетов. К началу июля в Военно-воздушных силах фронта осталось только 498 самолетов (374 бомбардировщика и 124 истребителя), объединенных в семь авиадивизий[34].

Но новое командование фронта, не располагая в это время необходимыми резервами для усиления отходивших войск 13-й и 4-й армий, поставило перед ними задачу на удержание рубежа по реке Березина. В войска было отправлено следующее распоряжение[35]:

ДИРЕКТИВА № 14

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА МОГИЛЕВ

1.7.41 г.

Первое. Противник захватил Минск и стремится выйти на р. Днепр, направляя основные усилия на Могилев и Жлобин. Основные группировки противника отмечены до 1000–1500 танков восточнее Минска и до 100 танков прорвались через р. Березина у Бобруйска.

Второе. Справа и слева фланги армий открыты. Задача армий фронта — не допустить противника выйти на рубеж р. Днепр и до 7.7.41 г. удерживать рубеж р. Березина на фронте Борисов, Бобруйск, Паричи, обеспечивая себя от обхода танков справа, севернее Борисова. Прорвавшиеся танки в районе Бобруйск — уничтожить.

Третье. 13-й армии в составе 50, 64, 100, 108 и 161-й стрелковых дивизий, отряда Борисовского гарнизона, 7-й противотанковой артиллерийской бригады, сводного отряда в гор. Березино, управлений 2-го и 44-го стрелковых корпусов, 301-го гаубичного артиллерийского полка Резерва Главного Командования в ночь со 2 на 3.7.41 г. отойти и упорно оборонять рубеж р. Березина на фронте Холхолец, Борисов, Бродец, имея 50-ю стрелковую дивизию в резерве в районе Погодина и 7-ю противотанковую артбригаду в районе Погост. Отход на указанный рубеж совершить с таким расчетом, чтобы до 2.7.41 г. удерживать промежуточный рубеж Холхолец, Стахов, Слободка, Червень.

Граница слева: Смиловичи, Червень, Быхов.

Четвертое. 4-й армии в составе 55-й и 155-й стрелковых дивизий, сводных 42-й и 6-й стрелковых дивизий, 20-го механизированного корпуса и четырех отрядов заграждения в ночь на 3.7.41 г. выйти на рубеж р. Березина и упорно оборонять фронт Бродец, Бобруйск.

Обратить особое внимание на противотанковую оборону в направлении Свислочь, Могилев и Бобруйск, Могилев. Прорвавшиеся танки восточнее Бобруйск, используя отряды заграждений, не допустить за линию Слобода, Н. Городок, Озерцы. Отход провести с таким расчетом, чтобы до 2.7.41 г. удерживать промежуточный рубеж Червень, Осиповичи.

Пятое. Командиру 17-го механизированного корпуса к 3.7.41 г. вывести корпус в район Колбча, Слободка, Суша, где и привести части в порядок. 4.7.41 г. быть готовым к действиям в направлении Бобруйск для захвата последнего во взаимодействии с 204-й воздушно-десантной бригадой и 155-й стрелковой дивизией.

Шестое. Командующему Военно-воздушными силами:

1) прикрыть отход и сосредоточение войск на рубеже р. Березина;

2) быть готовым обеспечить атаки 17-го механизированного корпуса и 155-й стрелковой дивизии в направлении Бобруйск с воздуха, действиями в непосредственном взаимодействии по пехоте и танкам противника;

3) рядом повторных вылетов уничтожить транспортные самолеты противника на Бобруйском аэродроме и танковые колонны противника восточнее и западнее Бобруйска, У Смолевич и Борисова.

Седьмое. Командный пункт 13-й армии 4.7.41 г. — Тетерин, 4-й армии — Рогачев.

Восьмое. Командный пункт штаба фронта — лес 12 км северо-восточнее Могилев.

Примечание. По изучении и усвоении директивы — таковую уничтожить.

Командующий войсками Западного фронта

генерал-лейтенант Еременко

Член Военного совета Западного фронта

корпусной комиссар Фоминых

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин[36].

Это была действительно трудная задача для потерявших большую часть своих соединений армий. Войска Западного фронта, связанные тяжелыми боями с противником, находились на достаточно большом удалении от предназначенных им рубежей обороны. Многие соединения и части 13-й армии остались в окружении западнее Минска, а их остатки отходили на рубеж Борисов, Смолевичи, река Птичь. Ослабленные отряды 4-й армии держали очаговую оборону по рубежу рек Березина и Ола, прикрывали пинское направление. Но приказ есть приказ, его надо выполнять.

Получив директиву фронта, штаб генерала Филатова направил распоряжение командиру 50-й стрелковой дивизии на отвод частей из района Плещеницы, Зембин на восточный берег Березины, командиру 2-го стрелкового корпуса — на отвод 100-й и 161-й стрелковых дивизий на участок Чернявка, Березино, Бродец[37].

Южнее этого участка оборону должны были занять отходившие от Птичи части 20-го механизированного корпуса. Штабу 44-го стрелкового корпуса поручалось сформировать сводные отряды и прикрыть переправы в районах Чернявки, Березино, Свислочи. До выхода на Березину мехкорпуса генерала Никитина, на участок Чернявка — Бродец была направлена 42-я отдельная бригада конвойных войск НКВД.

Опасным оставалось борисовское направление, куда вышли передовые части генерала Гудериана. Когда первые попытки врага овладеть западной частью города не удались, начались непрерывные бомбежки обороны советских войск.

Слабые истребительные и зенитные части не смогли надежно прикрыть наземные войска, которые после сильных бомбежек и атак вражеских танков оставили город и начали отход на левый берег Березины. Противник полностью занял западную часть Борисова и начал готовиться к прорыву через реку.

Неоднократно позиции 1-й мотострелковой дивизии и Борисовского гарнизона подвергались сильным атакам вражеских бомбардировщиков. В 21 час, после очередной бомбежки, танки врага внезапным броском проскочили автодорожный мост (был заминирован), потеснили державшие там оборону части 175-го мотострелкового полка и заняли плацдарм на восточном берегу реки. Команда саперов, выделенная для подрыва моста, в бою была уничтожена, не успев выполнить свою задачу.

Мост в Борисове не был своевременно взорван, так как командование фронта все еще надеялось использовать его для переправы войск 3-й и 10-й армий, выходящих из окружения. А из руководства 13-й армии, 1-й мотострелковой дивизии и гарнизона Борисова никто не взял на себя смелость принятия такого решения.

Осложнилась обстановка и в полосе 50-й стрелковой дивизии, оборонявшей Плещеницы, Логойск. Обойдя ее оборону с двух сторон, подразделения вермахта вышли в район зембинского моста, который был подорван, но неудачно. Гитлеровские саперы попытались восстановить 70-метровый мост, но были отогнаны огнем находившегося в этом районе артиллерийского дивизиона старшего лейтенанта Жбанова.

Дивизии 2-го стрелкового корпуса ночным маршем отошли с Волмы и к 12 часам 1 июля вышли на намеченные оборонительные участки, приступив к их оборудованию: 161-я сд — на рубеже Курганье, Майдан, свх. Новые Зеленки, Подгорье; 100-я сд — Дуброво, Дыя, (иск.) Червень, Дрехча.

Приданный дивизии генерала Руссиянова 151-й корпусной артиллерийский полк занял огневые позиции в районе Ивники, Осиновка, Домовницкое. Штаб корпуса со спецподразделениями расположился в лесах в 1 км восточнее Калиты, не имея связи ни со штабом армии, ни со своими соседями[38].

В соприкосновение с противником части дивизий 1 и 2 июля не входили. Генерал Ермаков, несмотря на полученный 30 июня приказ командарма, принял решение без давления противника не отходить, так как разведчики доложили, что немцев в непосредственной близости от наших частей нет[39].

Это было ошибочное решение командира корпуса. Как выяснилось позднее, части XXXXVI моторизованного корпуса вермахта уже обошли фланги наших дивизий в районе местечка Червень и вышли на Березину, отрезав 2-му стрелковому корпусу дальнейшие пути отхода на восток.

7-я воздушно-десантная бригада в это время укрепляла оборону в районе Березино. Прибывший 2 июля на командный пункт 4-го воздушно-десантного корпуса генерал Филатов с удивлением узнал, что с 29 июня его командование не получало свыше никаких указаний и информации о положении на фронте[40].

Командарм-13 сообщил генералу Жадову о смене руководства фронта и о полученном приказе силами 2-го стрелкового и 4-го воздушно-десантного корпусов обеспечить оборону Березино и переправ через реку в этом районе. Одновременно генерал Филатов приказал возвратить 214-ю воздушно-десантную бригаду (действовавшую в районе Старых Дорог) к главным силам корпуса, благо с ней имелась связь по радио.

Неустойчивой продолжала оставаться обстановка и в полосе обороны 4-й армии. Утром 1 июля генерал Коробков, получив указание штаба фронта, принял следующее решение на организацию обороны в отведенной ему полосе[41]:

— 155-й стрелковой дивизии предписывалось в ночь на 3 июля отойти на рубеж реки Березина для занятия обороны на участке Бродец, Притерпа. Отход частей предлагалось провести с расчетом удержания до 2 июля промежуточного рубежа Червень, Осиповичи. Разграничительная линия слева — Притерпа, Быхов;

— 20-му механизированному корпусу в ночь на 3 июля отойти за Березину и занять участок (иск.) Притерпа, Любоничи, обратив особое внимание на организацию противотанковой обороны в направлении Свислочь, Могилев. Отход провести с расчетом удержания до 2 июля промежуточного рубежа Червень, Осиповичи. Граница слева — Любоничи, Журавичи;

— 42-й стрелковой дивизии с батареей 503-го гаубичного артиллерийского полка к 12 часам 2 июля занять для обороны рубеж (иск.) Любоничи, Забелье, сосредоточив основные усилия на дороге Бобруйск — Могилев. Одновременно на дивизию возлагалась задача уничтожения прорвавшихся восточнее Бобруйска танков противника и недопущения их проникновения за рубеж реки Ола.

Приказ был доставлен командирам 20-го механизированного корпуса и 155-й стрелковой дивизии нарочными, а генералу Поветкину объявлен лично командармом.

Но сложившаяся обстановка уже не соответствовала этому решению. Гитлеровцы, атаковав части 210-й моторизованной дивизии, державшие оборону на рубеже Гродзянка, река Свислочь, прорвали ее и начали быстро продвигаться к Березине. Дивизия комбрига Пархоменко начала поспешный отход к Липеню, с трудом организовав переправу через реку.

Это обстоятельство значительно осложнило положение 8-й воздушно-десантной бригады, охранявшей переправу у Свислочи. Утром в небе появились самолеты с черными крестами, которые построились в карусель и начали бомбить окопавшихся у переправы воинов бригады. А вскоре на дороге к реке появились колонны танков и автомашин 4-й танковой дивизии вермахта. После очередного авиационного воздействия на переправу двинулись танки противника, за которыми следовали цепи пехоты, пытавшиеся с ходу прорваться через Березину.

Но по врагу с близкого расстояния ударили уцелевшие после бомбежки противотанковые орудия, застрочили пулеметы десантников, раздались выстрелы минометов. Несколько танков задымились, цепь пехоты под сильным огнем залегла, а затем попятилась назад.

И вновь на поле боя была вызвана авиация, за которой последовал сильный артиллерийский и минометный обстрел позиций десантников. Под его прикрытием немецкие танки проскочили мост, который, по каким-то техническим причинам, не успели взорвать. По захваченной переправе на левый берег Березины хлынул поток вражеских подразделений, сдержать натиск которых понесшая большие потери бригада уже не могла. Генерал Коробков разрешил ей отход на рубеж реки Клева.

С захваченного плацдарма в сторону Быхова выступил усиленный разведывательный батальон, за которым около 11 часов двинулись главные силы 4-й танковой дивизии. На марше к Рогачеву находились и части 3-й танковой дивизии XXIV моторизованного корпуса, а в сторону Могилева был направлен ее разведывательный отряд.

155-я стрелковая дивизия в это время отходила от Руденска к Якшицам. Получив 3 июля известие о подрыве моста через Березину в этом районе (корпусной инженер 20-го мехкорпуса ошибочно принял свои бронемашины за вражеские и подал команду на взрыв), командир дивизии принял решение на изменение маршрута в направлении местечка Березино, рассчитывая здесь переправиться через реку.

Не успевала занять оборону на отведенном ей рубеже и 42-я стрелковая дивизия, выведенная в район южнее Довска на доукомплектование. Да и имевшееся у 4-тысячного состава вооружение (три ручных пулемета, 330 винтовок, 72 автомата, три 122-мм пушки, по одной 122-мм и 152-мм гаубицы, 7 счетверенных зенитных установок)[42] не давало основания надеяться на успешное выполнение возложенной на дивизию задачи.

Танковые дивизии 20-го механизированного корпуса, выполняя приказ на выход за Березину, в течение всей ночи отходили с Птичи, ведя бои с преследовавшими их подвижными отрядами гитлеровцев. К утру 1 июля они переправились через Свислочь и, заняв оборону в полосе Турец, Междуречье, Хидра, Романовка, в течение всего дня вели бой на этом рубеже, срывая переправу гитлеровцев через реку.

Остатки 121-й и 143-й стрелковых дивизий около 18 часов переправились через Березину в районе Якшиц и двинулись в направлении Могилева.

Значительно осложнилась обстановка и на бобруйском направлении. В 16 часов авиация противника подвергла ожесточенным атакам позиции сводного отряда генерала Поветкина (500 чел., 8 орудий, 4 зенитные установки, один станковый пулемет, 400 винтовок), оборонявшегося на реке Ола в районе Михалево[43].

После артиллерийского и минометного обстрела в атаку двинулись танки. Несмотря на то что артиллеристам удалось подбить 10 вражеских машин, а зенитчикам сбить 3 самолета, противник продолжал атаку. Местность была открытой, и танки врага легко прорвали редкую цепочку оборонявшихся советских бойцов и устремились к Днепру. К исходу дня передовые отряды 3-й танковой дивизии противника уже завязали боевые действия с частями развертывающейся у Рогачева 167-й стрелковой дивизии[44] (командир — комбриг B. C. Раковский, начальник штаба — полковник Чечин).

Отряд генерала Поветкина, понесший большие потери, закрепился на линии Бортники, высота 152,0. Вечером, воспользовавшись сильным дождем, отряд незаметно для гитлеровцев вышел из окружения и переправился через Днепр в районе Рогачева.

По приказу командования фронта, автотракторное училище 2 июля убыло в новый пункт дислокации. А 5 июля управление 47-го стрелкового корпуса, 273-й отдельный батальон связи, остатки 246-го отдельного саперного батальона, госпиталь и ветлазарет были отведены на переформирование в район Новозыбкова.

На доукомплектование в указанные им районы следовали и остатки других соединений 4-й армии: 55-я сд (250 чел.) — в район Чечерска, 6-я сд (300 чел.) — в район Пропойска. Находившаяся в районе Журавич 42-я стрелковая дивизия уже получила пополнение в 1000 человек.

Таким образом, попытка задержать противника на Березине в районах Бобруйска и Свислочи не удалась, передовые отряды немцев начали выходить к Днепру.

На левом фланге 4-й армии ослабленные части 75-й стрелковой дивизии, выйдя из окружения под Малоритой, прикрывали пинское направление. У них осталось мало артиллерии, почти не было боеприпасов. Генерал Недвигин, не имея связи с вышестоящими штабами, принял решение на отвод частей по лесным дорогам южнее Днепровско-Бугского канала к Пинску.

Сводные отряды 6-й стрелковой дивизии и мотоциклетный полк 14-го мехкорпуса продолжали вести бои с частями 1-й кавалерийской дивизии вермахта, прикрывая пинское направление.

Около 20 часов начальника штаба 4-й армии полковника Сандалова вызвали к телефону. Генерал-лейтенант Маландин сообщил, что «…на пост командующего фронтом на днях вступит Семен Константинович Тимошенко, а пока командует генерал-лейтенант Андрей Иванович Еременко. Штаб фронта готовится к переезду в район Смоленска. Ваша армия передается в оперативное подчинение командующему 21-й армией»[45].

После глубокого прорыва и соединения 2-й и 3-й танковых групп вермахта в районе Минска в окружении в западных областях Белоруссии остались основные силы Западного фронта. Окруженные в районах Белостока, Волковыска, Лиды, Новогрудка, Минска части 3, 10 и 13-й армий вели упорные бои, стремясь пробиться на восток. Кольцо окружения все теснее сжималось вокруг советских войск, управление которыми было утеряно. Подразделения и части разных соединений перемешались между собой и с беженцами. Уже только на бумагах оставались номера корпусов и дивизий, после непрерывных тяжелых боев в них остались только группы вооруженных людей, но они продолжали сражаться. Хотя отходившие войска и представляли вместе реальную силу, но без единого руководства, без единого плана действий, без взаимодействия между собой они не могли вырваться из кольца окружения и несли при этих попытках большие потери. Да и приказ на прорыв мелкими группами не приносил результатов. Участники первых боев вспоминали: «На каждом привале люди бросали технику и уходили группами по 3–5 человек»[46].

Немцы непрерывно атаковали окруженных, бросали на них авиацию, обстреливали огнем артиллерии и минометов, атаковали пехотой, но неизменно встречали отпор. Заняв оборону у небольших лесков, на пересечении проселочных дорог, у безымянных речушек, советские воины стойко отражали атаки врага. Острая нехватка боеприпасов заставляла их все реже и реже отвечать на огонь врага, нести большие потери. Пути отхода советских войск были усеяны сотнями разбитых танков, автомашин, артиллерийскими системами всех калибров и братскими могилами, на которых остались лежать пробитые каски. Но они сражались!

Главное командование вермахта сильно беспокоилось за тылы далеко оторвавшихся от пехоты танковых групп, не решаясь дать им команду на продолжение наступления на восток. Только после неоднократных докладов руководства группы армий «Центр» о надежности кольца окружения советских войск под Белостоком и западнее Минска из Берлина было получено разрешение на переход 3 июля танкистов Гота и Гудериана в наступление[47].

Для ликвидации окруженных соединений Западного фронта оставались довольно большие силы группы армий «Центр»: 30 июня — 30 дивизий, 1 июля — 21, 2 июля — 18, 5 июля —15, 6 июля — 12, 8 июля — 6. Противник постепенно высвобождал свои части с кольца окружения, в первую очередь танковые и моторизованные, которые были крайне необходимы для продолжения наступательных действий.

Немецкое командование не понимало, почему на Западе окруженные войска Франции, Польши складывали оружие, а советские войска продолжали ожесточенное сопротивление. Генерал Гудериан вспоминал: «Сопротивление русских произвело на командование 4-й армии столь сильное впечатление, что оно решило не ослаблять войска, осуществлявшие окружение»[48].

Немцам удалось на многих участках разрушить оборону советских войск, заставить их под ударами отходить в лесистые и болотистые места. Оборона распалась на отдельные изолированные очаги сопротивления. Но и тогда бойцы Красной Армии продолжали сопротивление.

Контратаки частей и подразделений, пытавшихся вырваться из кольца окружения, непрерывно усиливались.

Под крики «ура» воины стремительно бросались на врага, прорывали его первую линию обороны, но взять вторую уже не хватало сил. И все повторялось вновь и вновь, но силы окруженных неизменно уменьшались, к концу подходил и запас боеприпасов.

Многие воины, как это ни прискорбно, потеряв надежду на прорыв из окружения, сдавались на милость врага, не использовав полностью все возможности борьбы. Об этом говорят огромные цифры захваченных в плен военнослужащих Красной Армии. Нельзя закрывать глаза и на то, что нередки были случаи оставления частями своих позиций, бегства с фронта, членовредительства, перехода на сторону врага целых подразделений и групп бойцов и командиров. И это действительная правда войны.

1 июля были ликвидированы очаги сопротивления между Зельвянкой и Щарой, 3 июля — в районе Белостока[49]. Теперь только окруженные в районе Налибокской пущи, Новогрудских высот и возвышенностей юго-западнее Минска советские войска оказывали врагу упорное сопротивление.

Таблица 1

ВОЙСКОВЫЕ СОЕДИНЕНИЯ ЗАПАДНОГО ФРОНТА, ОКРУЖЕННЫЕ В РАЙОНЕ НОВОГРУДКА В НАЧАЛЕ ИЮЛЯ 1941 г.

Армии

Соединения

Полки*

Артполки*

3-я

204 мд

700, 706 мп, 126 тп

657 ап

85 сд

223 гап

11 мк

152 ап

10-я

2 сд

3, 200, 267 сп

164 ап, 243 гап

4 тд

7, 6 тп, 4 мп

4 гап

7 тд

3, 14 тп, 7 мп

7 гап

13 сд

19, 172, 296 сп

48 ап, 58 гап

36 кд

4, 42, 102, 144 кп

3-й артдивизион

13-я

17 сд

33, 55, 271 сп

20 ап, 390 гап

24 сд

7, 168, 274 сп

160 ап, 246 гап

37 сд

20, 91, 247 сп

170 ап, 245 гап

64 сд

159 сп

163 ап

108 сд

407 сп

575 ап

4-я

155 сд

36, 659, 786 сп

306 ап, 378 гап

Отдельные части

42, 50, 86 сд,

107 сп

84 ап

29 мд

94 кп

55 сд

274 ап

6 кд

7 птабр

8 птабр

* Данные не полные

Беда заключалась в том, что наладить единое управление соединениями и частями, скоординировать их усилия по прорыву кольца окружения не пытались ни штабы 3-й и 10-й армий, ни группы генерала Болдина, корпусов и дивизий. Все командование выходило из окружения отдельными небольшими группами, хотя основные силы их войск продолжали сражаться. Так, 2 июля в районе Минска отряд полковника Стрельбицкого повстречался с группой генерала Болдина (в которой был командир 6-го кк генерал И. С. Никитин)[50].

Пробивались на восток через Дятлово и отходившие от границы остатки 1-го стрелкового корпуса, с примкнувшими к ним отрядами кавалеристов. 1 июля связной самолет сбросил вымпел с приказом командующего фронтом двигаться в направлении старой советско-польской границы (Негорелое, Койданово). Колонны двинулись на восток, переправились через Неман и проселочными дорогами с боями стали продвигаться в указанном направлении. Двигались в основном по ночам. На день воины укрывались в близлежащих лесах, чтобы с наступлением темноты продолжать движение.

Коротка летняя ночь. Обнаружив большую колонну отходивших советских войск, гитлеровцы окружили лес. Уверенные в своем перевесе, они предлагают бойцам сдаться. К сожалению, находилось немало, кто выходил с поднятыми руками.

Но многие советские воины продолжали сражаться. Командиры формировали ударные группы, которые по команде бросались на прорыв, но сильный огонь противника заставлял их откатываться назад. Весь день прошел в безуспешных попытках прорваться. Вечерело, надо было вырываться из кольца окружения. Разбившись на небольшие группы, воины корпуса осторожно, где ползком, пробирались сквозь заслоны противника. Кое-где ночь разрывалась пулеметными и автоматными очередями, кому-то не повезло…

Задерживаться было нельзя. Прикрываясь темнотой, люди бежали сквозь кусты, пытаясь добраться до чернеющего вдали леса. По лесам и трущобам, избегая населенных пунктов и оживленных дорог, они шли на восток, к откатывающемуся фронту…

Воспользовавшись снятием некоторых немецких дивизий с кольца окружения, небольшому количеству частей Западного фронта удалось прорваться в юго-восточном и северо-восточном направлениях и впоследствии присоединиться к главным силам. В районе Полоцка и Лепеля собирались вышедшие из окружения вторые эшелоны 21-го стрелкового корпуса, 17-й и 50-й стрелковых дивизий, 56-й, 467-й корпусные и 390-й гаубичный артиллерийские полки, 102-й противотанковый дивизион. Из района Столбцов к Оле пробивался 273-й отдельный батальон связи.

Удалось вырваться из окружения и небольшой группе командиров и красноармейцев 1-го стрелкового корпуса под руководством генерал-майора Ф. Д. Рубцова[51].

Вечером 1 июля на прорыв двинулись и остатки 64-й и 108.-й стрелковых дивизий. Все ненужное хозяйственное имущество, документация были сожжены, приведена в негодность боевая техника, оставшаяся без горючего и снарядов. В 23 часа колонны выступили по запланированным маршрутам. Первыми двигались отряды разведчиков, которые должны были обнаружить предполагаемые засады гитлеровцев и сковать их боем.

Колонна 108-й стрелковой дивизии подошла к шоссе Дзержинск — Минск на рассвете 2 июля. Ее разведбатальон, не обнаружив на шоссе противника, повернул в направлении Дзержинска. Но когда к дороге приблизился отряд пограничников, со стороны Минска появилась колонна вражеских автомашин с автоматчиками, которые, обнаружив переходящих шоссе советских воинов, вступили с ними в бой.

Вскоре над полем боя появились и вызванные по рации самолеты, а вдали показались шедшие на полной скорости вражеские танки. Расчеты двух противотанковых орудий, пересекающих дорогу в этот момент, быстро развернулись и открыли огонь по врагу. Бой у шоссе разгорелся, непрерывно гремели выстрелы из орудий, раздавалась сильная пулеметная и автоматная стрельба. До последнего снаряда стояли на своих рубежах артиллеристы, обеспечивая отход частей дивизии. Уничтожив 3 вражеские машины, они до конца выполнили свой воинский долг[52].

Под прикрытием артиллерийского огня колонна дивизии генерала Мавричева преодолела железную дорогу Дзержинск — Минск, но за переездом вновь наткнулась на вражескую засаду. Основная часть колонны успела с боем проскочить по направлению к Самохваловичам и через две недели выйти за линию фронта. Другая часть была вынуждена отойти в лесные массивы…

Прорывавшийся с этой дивизией генерал-лейтенант В. И. Кузнецов сумел оторваться от преследования немцев и с небольшим отрядом в ночь на 28 июля выйти из окружения в районе Речицы.

Командир 64-й стрелковой дивизии полковник С. И. Иовлев принял решение выполнить прорыв окружения двумя колоннами. В одну вошли 159-й стрелковый полк, 7-я рота, батальон связи и остатки 163-го артполка. В этой колонне следовал и штаб дивизии. Прорыв намечалось осуществить в направлении Ярково, Новый Двор, разъезд Волчковичи.

Во вторую колонну вошли сводные полки под общим командованием майора С. Н. Гаева, которые должны были прорываться в направлении Боярщина, Овечий Лужок, Городище, Слобода Белиновичская.

К дороге Дзержинск — Минск выдвинулись отвлекающие группы, которые стали изображать попытку прорыва дивизии в северном направлении, а в это время колонны основных сил двинулись на юг. К 4 часам утра первая колонна приблизилась к шоссе, но по нему непрерывно двигались колонны врага. Немцы заметили советских воинов и открыли сильную стрельбу. Пришлось отойти в лес южнее деревень Слобода и Волчковичи. Здесь и пришлось вступить в бой с преследовавшими отрядами гитлеровцев. Вскоре по позициям советских воинов нанесла удар авиация противника, а затем в атаку двинулись цепи пехоты.

Полковник Иовлев, видя, что бой принимает затяжной характер, а его отряд несет большие потери, принял решение изменить направление удара. Вся имевшаяся в отряде артиллерия (около 12 орудий) была незаметно подтянута к дороге, куда переместилась и ударная группа воинов. И когда немцы при поддержке танков предприняли очередную атаку, по ним неожиданно ударили замаскированные орудия, раздались дружные пулеметные и винтовочные залпы. Враг остановился, а затем быстро попятился назад.

И тогда над полем боя прогремела команда «Вперед, в атаку!». Советские воины в дружном порыве бросились на врага, смяли его и через разъезд Волчковичи ушли на юг[53].

Успешно завершился выход из окружения второго отряда 64-й стрелковой дивизии. Воспользовавшись тем, что все внимание гитлеровцев было приковано к ведущему бои первому отряду дивизии, группа майора Гаева быстро преодолела дорогу Барановичи — Минск и скрылась в густом лесу…

Прорвавшиеся из окружения воины дивизии начали свой длинный путь на восток. Группа полковника Иовлева (около 200 человек) в течение двух недель пробиралась к Днепру. На своем пути воины нападали на тыловые части гитлеровцев, жгли мосты, громили небольшие вражеские гарнизоны. Выйдя к Днепру, группа начала форсировать реку, но была обнаружена гитлеровцами и в завязавшемся бою понесла большие потери. Под прикрытием наступившей темноты воины сумели оторваться от преследования и уйти в смоленские леса.

На общем собрании оставшихся в живых 50 бойцов было принято решение создать партизанский отряд. Много славных дел совершили воины отряда, пока в сентябре 1941 года не вышли за линию фронта к своим войскам[54].

Большое количество красноармейцев и командиров собралось в конце июня в Тарасовском, Старосельском и Рубежевичском лесах. В этот район вышли после тяжелых боев под Лидой и остатки 8-й противотанковой артиллерийской бригады полковника И. С. Стрельбицкого. К имевшему хорошую боевую репутацию командиру стали немедленно присоединяться разрозненные группы красноармейцев и командиров, пограничники, подразделения укрепрайонов, из которых были сформированы роты и батальоны. Таким образом была сколочена воинская часть численностью около 5000 человек. На совещании командиров было принято неожиданное и смелое решение — пробиваться из окружения через Минск[55].

1 июля батальоны скрытно подтянулись к Минску и, развернувшись в цепь, пошли в атаку. Фашисты вначале растерялись, но вскоре открыли по наступавшим советским воинам сильный артиллерийский и минометный огонь. На юго-западной окраине города и в районе совхоза «Тарасово» разгорелся ожесточенный бой, который местами переходил в рукопашные схватки. Наших воинов поддерживали огнем все имевшиеся орудия и минометы, выпуская по врагу последние снаряды и мины.

Гитлеровцы не выдержали стремительного натиска и начали отходить в центр Минска. Советские подразделения, преследуя противника, продвинулись с боями до Юбилейной площади. Начались уличные бои, которые продолжались несколько часов.

Эти действия нашли отражение даже в дневнике начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии, который записал: «На южной окраине Минска происходят бои. Фон Клюге не может выдвинуться вперед»[56].

Но закрепить достигнутый успех советским воинам не удалось из-за сильного и умелого сопротивления немецких подразделений. Вот что вспоминал один из участников таких боев: «Уличный бой в городах характерен тем, что на улицах не увидишь ни одного германского солдата. Все расположены на чердаках, крышах домов и во дворах. Танки пропускают, а также пропускают и пехоту на улицу, а затем атакуют со всех сторон. Улицы не баррикадируют, оставляя их совершенно безлюдными»[57].

Перед рассветом гитлеровское командование бросило против наступавшей тарасовско-старосельской группировки советских отрядов свои подошедшие моторизованные и пехотные части. После нескольких отбитых атак, понеся большие потери и израсходовав последние снаряды, наши воины начали отход в лесные массивы.

2 июля была предпринята еще одна попытка прорыва через город, но и она не принесла успеха. И тогда командование сводного отряда приняло решение — разбиться на отдельные группы и самостоятельно выходить из окружения…

Воины 8-й противотанковой бригады[58] примкнули к группе генерала Болдина и двинулись на восток. Пройдя немыслимые испытания, они сумели пробиться к своим войскам.

Но это было позже, а пока руководство фронта докладывало в Москву очередную сводку:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 14

к 20.00 1.7.41.

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА ГНЕЗДОВО

Первое. Войска Западного фронта в течение дня, сдерживая наступление танковых и механизированных частей противника, продолжали отход на новый оборонительный рубеж, одновременно вели бои за переправы по р. Березина и р. Ула.

Второе. 13-я армия. 50-я стрелковая дивизия — на рубеже Околово, Плещеницы, Логойск. В 3.00 1.7.41 г. была атакована в районе Плещеницы до 120 танками противника и в районе Логойск до 100 танками, после чего дивизия начала отход за р. Березина.

Сведений о других частях армии нет, так как армия не имеет с ними связи.

Штаб армии — Тетерин.

Третье. Сведений о положении частей 3-й и 10-й армий не поступило.

Четвертое. 4-я армия. На бобруйском направлении на рубеже р. Ола в 9.00 1.7.41 г. противник начал артиллерийскую и авиационную подготовку, после чего пытался форсировать р. Ола. Атака была отбита, при этом противник понес потери: восемь танков, 13 мотоциклов и три самолета.

Колонна танков противника, прорвавшаяся 30.6.41 г. у Бобруйск, в 17 часов 20 минут — головой у ст. Быхов, движение на Могилев (данные авиации требуют проверки). Результатов боев и сведений о положении других частей фронта не поступало.

Пятое. Военно-воздушные силы фронта в течение дня бомбардировали противника на переправах, вели разведку и наблюдение за выдвижением танковых и моторизованных колонн, бомбардировали скопление танков противника в районе Плещеницы. Данных об итогах работы авиации за день не поступало.

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин

Начальник Оперативного отдела

генерал-майор Семенов[59]

Учитывая тяжелую обстановку, сложившуюся на Западном фронте, опасность быстрого прорыва противника к Западной Двине и Днепру, Ставка Главного Командования еще 25 июня приняла решение силами 22, 20 и 21-й армий создать оборону по линии Сущево, Невель, Витебск, Могилев, Жлобин, Гомель.

27 июня Ставка приказала командующему группой резервных армий к исходу 28 июня занять войсками 22, 20 и 21-й армий и прочно оборонять рубеж Краслава, Диена, Полоцкий УР, Витебск, Орша, река Днепр до Лоева, не допустив прорыва противника в московском направлении, уничтожая его мощными контрударами наземных войск и авиации[60].

Таким образом, ранее указанный для обороны рубеж 22-й армии выносился на 150–200 км юго-западнее, к среднему течению Западной Двины, для 21-й армии — на 50 км западнее, к нижнему течению Березины.

Приказом Ставки Главного Командования № 00130 от 1 июля 1941 года в состав Западного фронта со 2 июля передавались войска 20, 21, 22 и 19-й армий. Фактически создавался новый фронт (командующий — Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, член Военного совета — армейский комиссар 1 ранга Л. З. Мехлис, начальник штаба — генерал-лейтенант Г. К. Маландин), в состав которого передавались 43 новые дивизии.

22-я армия (командующий — генерал-лейтенант Ф. А. Ершаков, член Военного совета — корпусной комиссар Д. С. Леонов, начальник штаба — генерал-майор Г. Ф. Захаров) в июне 1941 года начала сосредоточение в районах Полоцка, Себежа, Невеля, Великих Лук. В ее состав были включены 51-й и 62-й стрелковые корпуса (семь стрелковых дивизий).

Армия заняла 280-км полосу обороны по правому берегу Западной Двины, на рубеже Краслава, Полоцк, Витебск, направив основные усилия на удержание Полоцкого и Себежского укрепленных районов. Прибывающие части немедленно, с помощью местного населения, приступали к возведению оборонительных рубежей на своих участках обороны.

Командный пункт армии разместился в районе Невеля.

К началу войны в районе Дретуни успела сосредоточиться только 112-я стрелковая дивизия[61] (командир — полковник И. А. Копяк). Уже 26 июня ее части были срочно переброшены к Краславе, с целью задержать противника, прорвавшего оборону Северо-Западного фронта. С 1 июля гитлеровцы неоднократно атаковали позиции воинов дивизии, но сломить сопротивление уральцев не смогли. Вскоре на этом направлении завязались кровопролитные бои.

51-й стрелковый корпус (командир — генерал-майор А. М. Марков) своими дивизиями занял рубеж: 112-я сд — Краслава, Лупанды, ст. Болесово; 98-я сд — Дрисса, Николаево; 170-я сд вместе с 257-м отдельным пулеметным батальоном закрепилась в Себежском укрепленном районе.

62-й стрелковый корпус (командир — генерал-майор И. П. Карманов) готовил оборону на участках: 174-я сд — в полевых укреплениях Полоцкого укрепрайона; 186-я сд — Улла, Бешенковичи (ее большая часть подразделений еще находилась в пути); 153-я сд (прибывшая 24 июня из Свердловска в Витебск) — Гнездиловичи, восточный берег озера Сорро, Липко, Парнево, Мошканы, Александрово.

Против войск 22-й армии сосредотачивались два армейских корпуса 16-й полевой армии, LVII моторизованный корпус 3-й танковой группы (всего 8 пехотных, 3 танковых и 3 моторизованных дивизии) гитлеровцев. В район Дисны выходили и две дивизии 9-й полевой армии вермахта.

Учитывая большие силы противостоящего противника (в том числе и танковые), по приказу генерала Ершакова в каждой дивизии был создан подвижный резерв на автомашинах с противотанковыми средствами. В район Лазуки и Сенно были высланы разведывательные отряды.

На рубеже Гряда, Моньково, Бешенковичи, Орша, Шклов развертывались войска 20-й армии (командующий — генерал-лейтенант П. А. Курочкин, член Военного совета — корпусной комиссар Ф. А. Семеновский, начальник штаба — генерал-майор Т. Ф. Корнеев), сформированной в мае 1941 года в Орловском военном округе.

В состав армии первоначально вошли 61-й, 69-й стрелковые и 7-й механизированный корпуса, прибывающая в Оршу из Казани 18-я Татарская стрелковая дивизия[62] (командир — полковник К. В. Свиридов, начальник штаба — полковник Г. С. Вороноков).

69-й стрелковый корпус (командир — генерал-майор Е. А. Могилевчик) своими дивизиями занял оборону на следующих рубежах: 229-я сд — Гряда, Коленьки; 233-я сд — Шнитки, Понизовье, Сивицкие; 73-я сд — готовила оборону Орши.

Началось создание Могилевского района обороны, ядром которого стал 61-й стрелковый корпус (командир — генерал-майор Ф. А. Бакунин, военком — бригадный комиссар И. В. Воронов, начальник штаба — генерал-майор И. И. Биричев). Управление корпуса прибыло в район Могилева 27 июня, а в начале июля начали прибывать включенные в его состав 110, 172 и 53-я стрелковые дивизии.

Полоса обороны войск 20-й армии достигала 125 км, оперативная плотность — 10–12 км на дивизию. Армия к началу боев была своевременно сосредоточена и укомплектована личным составом.

По восточному берегу Днепра, на рубеже Могилев, Быхов, Лоев, разворачивались войска 21-й армии (командующий — генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко, член Военного совета — дивизионный комиссар С. Е. Колонин, начальник штаба — генерал-майор В. Н. Гордов), сформированной в марте — апреле 1941 года в Приволжском военном округе. В мае 1941 года ее соединения начали выдвигаться в район Чернигова и Конотопа, но уже в пути были перенацелены в район Гомеля.

В состав армии были включены 45, 63, 66 и 67-й стрелковые корпуса, отряд бронепоездов (два бронепоезда, № 51 и № 52, и до 2000 человек пехоты находились в тылу врага, в районе станции Мошаны, связь с ними отсутствовала), другие воинские части.

Начало войны застало большинство эшелонов с войсками в пути следования. Железнодорожные коммуникации уже подвергались массированным ударам фашистской авиации, воинские эшелоны из-за частых разрушений железных дорог задерживались на полустанках или шли окружным путем, графики прибытия частей срывались. Из-за этого частям пришлось выгружаться в районах Довска, Добруша, Ново-Белицы, Гомеля.

С 27 июня передовые части армии начали занимать оборону на восточном берегу Днепра, получив задачу — развернуться по восточному берегу реки на участке Гадиловичи, Рогачев, Жлобин, Стрешин с целью отражения всех попыток врага форсировать Днепр. Готовность обороны — 16.00 3 июля 1941 года.

В состав Западного фронта передавались и войска 19-й армии[63] (командующий — генерал-лейтенант И. С. Конев, член Военного совета — дивизионный комиссар И. П. Шекланов, начальник штаба — генерал-майор П. Н. Рубцов). Перед армией ставилась задача — сосредоточиться в районе Яновичи, Лиозно, Понизовье, развернуться на стыке 22-й и 20-й армий и не допустить захвата Витебска. В ее состав были включены 25-й и 34-й стрелковые, 23-й механизированный корпуса, 38-я стрелковая дивизия и другие части.

На Западный фронт перебрасывалась и 16-я армия (командующий — генерал-лейтенант М. Ф. Лукин, член Военного совета — дивизионный комиссар A. A. Лобачев, начальник штаба — полковник М. А. Шалин), сформированная в июне 1940 года в Забайкальском военном округе. В ее состав вошли 32-й стрелковый и 5-й механизированный корпуса, 57-я отдельная танковая дивизия, 12-й отдельный полк связи, 126-й корпусной артиллерийский полк, 112-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион.

Первоначально армия предназначалась для усиления Киевского Особого военного округа, получив 25 мая 1941 года приказ Генерального штаба на перебазирование в районы Бердичева, Житомира, Винницы, Проскурова, Шепетовки. Война застала войска армии в пути следования, а ее передовые части (109-я мд) разгрузились в Шепетовке, где и приняли первый бой.

В связи с опасным положением, сложившимся на Западном фронте, решением Ставки Главного Командования войскам армии было приказано срочно перебазироваться в район Смоленска. По пути следования армия оказалась разорванной на части — 26 июня ее штаб разгрузился под Оршей, 152-я и 46-я стрелковые дивизии 5 июля разгрузились в Смоленске, а 109-я моторизованная дивизия вместе с командармом вела бои на Юго-Западном фронте. К тому же вскоре 5-й механизированный корпус был передан в состав 20-й армии, а 57-я танковая дивизия полковника В. А. Мишулина (300 танков) — в 19-ю армию. Из прежнего состава в 16-й армии остались только 32-й стрелковый корпус и 126-й артиллерийский полк.

К началу боевых действий на Днепре соединения 19-й и 16-й армий не успели полностью сосредоточиться и вводились в бой по частям. Графики прибытия дивизий и частей срывались, войска из-за слабого истребительного и зенитного прикрытия несли неоправданные потери в пути, выгружались из эшелонов, где только могли (в основном далеко от районов боевых действий), прибывали на позиции отдельными частями и подразделениями. Все это ослабляло боевые возможности этих армий и всего Западного фронта в целом.

Для усиления обороноспособности войск фронта Маршал Советского Союза Тимошенко еще 26 июня 1941 года приказал немедленно привести в боевую готовность укрепленные районы на старой границе. Нарком приказал к 1 июля закончить формирование гарнизонов, а к 15 июля Полоцкий и Себежский укрепрайоны должны быть полностью боеготовы.

Себежский укрепленный район (фронт 60 км) заняли 258-й отдельный пулеметный батальон майора Ушакова и 257-й пульбат капитана Попкова (сформирован в июне 1941 года в Москве). Если станковыми и ручными пулеметами и патронами гарнизоны дотов были обеспечены, то артиллерии имелось только небольшое количество при полном отсутствии зенитных средств. Полевые укрепления укрепленного района заняли части 170-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Т. К. Силкина.

В Полоцком укрепленном районе к началу боевых действий было сформировано пять пулеметных батальонов, а полевые укрепления заняли части 174-й стрелковой дивизии под командованием комбрига А. И. Зыгина[64].

Заняв полевые сооружения между этими укрепрайонами, части 51-го стрелкового корпуса успели подготовить до начала боевых действий оборонительную полосу. При активном участии местного населения и воинов по всей полосе укрепрайонов были расчищены сектора обстрелов, подновлена маскировка дотов, поставлены минные поля, по переднему краю вырыты противотанковые рвы.

Таким образом, создаваемый новый Западный фронт получил в свое распоряжение довольно большие силы войск. Входившие в его состав стрелковые дивизии были полного состава, корпуса имели средства усиления. Мощную силу представляли собой 5-й и 7-й механизированные корпуса, имевшие в своем составе 1639 танков и свыше 300 бронемашин[65].

Никаких сомнений в возможностях создаваемого фронта по стабилизации положения на Западной Двине и Днепре и в реальности выполнения поставленных перед армиями задач у нового командования фронта не было[66].

1 июля в районе Могилева состоялось совещание руководящего состава фронта, на котором присутствовали Маршалы Советского Союза К. Е. Ворошилов и Б. М. Шапошников, партийный актив во главе с Первым секретарем ЦК КП(б) Белоруссии П. К. Пономаренко. На этом совещании были разработаны дальнейшие меры по укреплению обороны советских войск на рубеже рек Западная Двина и Днепр, даны указания по развертыванию партизанской борьбы в тылу врага.

2 июля главные силы танковых групп противника продолжали с боями продвигаться к Западной Двине и Днепру. Их разведывательные отряды появились на их берегах и начали проводить разведку мест форсирования рек, предпринимали попытки захвата переправ.

XXXIX моторизованный корпус группы Гота продвигался на Докщицы, Лепель; LVII моторизованный корпус двигался по дорогам Швенченис — Поставы — Шарковщина и Кобыльник — Глубокое к Западной Двине.

Разрушенные мосты и прошедшие проливные дожди сильно замедляли движение танков и колесной техники. Генерал Гот сетовал, что следовавшей в авангарде XXXIX корпуса 7-й танковой дивизии потребовалось целых два дня, чтобы пройти 90 км и добраться до Лепеля[67].

С тяжелыми боями, преодолевая сопротивление войск 13-й и 4-й армий Западного фронта, продвигалась к Днепру и танковая группа генерала Гудериана. «Главные силы танковой группы Гудериана продвигаются очень медленно, ведя упорные бои между Березиной и Днепром», — писал генерал Гальдер в своем дневнике.

В этот день 18-я танковая дивизия противника вела бои в районе Борисова, 3-я тд — в Бобруйске и на реке Ола (ее передовой отряд продвинулся к Рогачеву), 4-я тд — в Свислочи, 10-я тд — в районе Червеня, мд СС «Рейх» — в районе Богушевич. За танками, обеспечивая их безопасное продвижение на восток, следовали моторизованные части группы.

Наконец-то командование Западного фронта разобралось, с кем же они воюют. В разведсводке за 2 июля отмечалось: «По перепроверенным данным трофейных материалов, на вильнюсском направлении действуют части не 3-й армии, как об этом сообщалось в разведывательной сводке № 8, а части 9-й армии в составе 5-го армейского корпуса (5-я и 35-я пехотные дивизии), 6-го армейского корпуса (6-я и 26-я пехотные дивизии); 3-я бронетанковая группа во главе с генерал-полковником Гот в составе 39-го танкового корпуса (7-я и 20-я танковые дивизии, 14-я и 20-я моторизованные дивизии) и 57-го моторизованного корпуса (12-я и 19-я танковые и 18-я моторизованная дивизии).

В направлении Брест, Кобрин, Слуцк установлено действие не 2-й армии, как об этом сообщалось в разведсводке № 8, а 2-й бронетанковой группы в составе 12-го армейского корпуса, 24-го танкового корпуса (24-я и 47-я танковые дивизии) и 47-го танкового корпуса»[68].

Но это дела сильно не меняло, немцы продолжали наступать, а войска Западного фронта, применяя тактику обороны по рубежам, старались сдержать врага на витебском, борисовском, могилевском и бобруйском направлениях.

Группа генерала Терпиловского, пытаясь задержать продвижение гитлеровцев, взорвала все мосты в районе Лепеля. Только 159-й саперный батальон (командир — майор Л. Н. Афанасьев) подорвал на лепельском направлении 34 автомобильных моста. В результате этих действий и прошедших в районе сильных дождей дороги превратились в непроходимые болота. Немцам приходилось высылать вперед саперов и восстанавливать переправы и дороги, что заметно задерживало их продвижение в направлении Витебска.

На борисовском направлении вели боевые действия 1-я Московская мотострелковая и 50-я стрелковая дивизии, сводные отряды Борисовского гарнизона.

Жестокий бой пришлось выдержать оборонявшимся под Плещеницами частям 50-й стрелковой дивизии. Заняв оборону по господствующим на местности высоткам, ее воины огнем встретили продвигавшиеся к переправе у Зембина колонны врага. Особенно отличился второй дивизион 202-го артполка, который уничтожил несколько вражеских танков и транспортеров, около двух рот пехоты, два орудия и подавил огонь двух тяжелых пулеметов противника.

Противник обошел позиции советских воинов с двух сторон, одновременно оттесняя их от дороги к северу от Зембина. К исходу дня дивизия вела бои в районе Замошья, Поляны, Скуплино, а с наступлением темноты начала переправу на восточный берег Березины.

Тяжелые бои продолжались и в районе Борисова. Танки и мотопехота противника при активной поддержке авиации в течение всего дня неоднократно атаковали советские подразделения, оборонявшие переправы у Борисова. После сильной артподготовки через захваченный мост по шоссе Минск — Москва устремились колонны 18-й танковой дивизии генерала Неринга, прорвавшие позиции 175-го мотострелкового полка. На дороге дымилось несколько вражеских танков, но полк лишился почти всей своей артиллерии и начал отход.

Его командир ввел в бой свой последний резерв — танковый батальон капитана С. И. Пронина, но и он не смог остановить врага. Противник, прорвавшись на восточный берег Березины, сразу направил в направлении Толочина разведывательный отряд, за которым двинулись главные силы 18-й танковой дивизии вермахта.

Для прикрытия этого направления с Чернявской переправы был срочно переброшен батальон старшего лейтенанта А. Д. Щеглова. Заняв позиции у шоссе Борисов — Орша, советские воины остановили главные силы врага, забросав двигавшиеся вражеские танки бутылками с зажигательной смесью. Не имея поддержки своей пехоты, танки противника вынуждены были повернуть обратно[69].

Отважно действовали и воины 7-й бригады ПВО, прикрывавшие переправы у Борисова. За время боев штаб бригады заявил о 10 сбитых вражеских самолетах и уничтожении при отражении наземных атак 9 танков противника.

Но одного героизма советских воинов было недостаточно, чтобы остановить сильного врага.

К 18 часам немцам удалось и по железнодорожному мосту переправить через Березину до 30 танков, около двух рот пехоты, несколько орудий и пулеметов, которые заняли район кладбища, отбросив от берега сводные отряды Борисовского гарнизона.

Под бомбовыми ударами и сильным натиском врага отошел от Зембинской переправы и 6-й мотострелковый полк. К исходу дня противник оттеснил защитников Борисова на рубеж Пчельники, Прудище, Неманица, Стайки, Бол. Ухолоды, расширив захваченный на восточном берегу Березины плацдарм в глубину до 8 км и по фронту до 12 км.

Карта 2. Оборонительные бои на Березине в районе Борисова 1.07-3.07.41 г.

Генерал Филатов донес в штаб фронта: «Прорыв танков в районе Борисов ликвидировать не могу ввиду отсутствия сил»[70].

И причина прорыва немцев заключалась не в том, что у защитников города не хватало сил, а в неудовлетворительной организации взаимодействия между гарнизоном города и командованием мотострелковой дивизии. Начальник гарнизона Борисова в 16 часов 35 минут докладывал в штаб фронта[71]:

«1. Мотопехота противника, усиленная артиллерией, бронемашинами, при активной поддержке штурмовой авиации на протяжении дня 1 и 2 июля 1941 г. активными действиями овладела переправами через р. Березина у Борисова и продолжает теснить наши части в восточном направлении.

2. Части гарнизона, прикрываясь отрядами прикрытия, отходят на следующий оборонительный рубеж: Санаторий, Пчельники, Прудище, Неманица, Стайки, Бол. Ухолоды. За время боя 1 и 2.7.41 г. имею большие потери в людском составе, в танках и особенно в артиллерии, из которой орудия противотанковой обороны выведены из строя почти…% (так в тексте. — P. И.). Подробные цифры потерь выясняются.

3. Решил: отойти на промежуточный рубеж обороны Санаторий, Пчельники, Прудище, Неманица, Стайки, Бол. Ухолоды, создав вокруг Борисова полукольцо, с целью прикрыть выход с других направлений из района Борисова на автостраду.

4. Прошу:

а) Во что бы то ни стало выслать в мое распоряжение хотя бы одну эскадрилью истребителей, ибо основные потери и, главное, паника наносятся авиацией противника, которая, пользуясь отсутствием авиации на нашем участке, работает все время на бреющих полетах почти безнаказанно. Имеющаяся в моем распоряжении бригада противовоздушной обороны оказалась очень малоэффективной и к тому же за последние 2 дня имеет много потерь.

б) Убедительно прошу о срочной выброске сколоченного соединения, ибо собранные мною люди тут и сведенные в части малобоеспособны и в бою недостаточно упорны. Рассчитывать на подход 50-й стрелковой дивизии могу только несколько позже, ибо противник сковывает ее и она сама имеет потери в материальной части.

Прибывшая мотострелковая дивизия, несмотря на неоднократные мои требования, вчера и сегодня участия в боях не принимала.

в) Прошу об усилении моей группы средствами противотанковой обороны, так как я уже указал, что потери в материальной части артиллерии и особенно орудий противотанковой обороны очень велики. Дальнейшая оборона последующих рубежей моими силами будет малоэффективна, если не получат соответствующего разрешения поднятые мною вопросы.

Начальник гарнизона гор. Борисов

корпусный комиссар Сусайков».

Как видно из приведенного документа, корпусной комиссар Сусайков и полковник Крейзер никак не могли разобраться, кто из них старший начальник по обороне города. Генерал Филатов хоть и с опозданием, но помог им в этом вопросе. Вечером руководство 44-го стрелкового корпуса получило его указание перейти в район Неманицы и возглавить оборону по Березине на фронте Холхолец, Борисов, Чернявка. Получив соответствующие полномочия, комдив Юшкевич, по согласованию с командармом, приказал полковнику Крейзеру восстановить положение на Березине в районе Борисова[72].

Но это было нелегко сделать. Соединения и части, оборонявшиеся на борисовском направлении, были раздроблены и вели бои на отдельных участках.

Не лучше обстояло дело и на могилевском направлении. Запаздывали с выходом на Березину дивизии 2-го стрелкового корпуса (100-я и 161-я), которые до 3 июня удерживали рубеж Чернова, Дыя, Остров. Обойдя их позиции в районе Червеня, враг устремился к местечку Березино, где держали оборону воины корпуса генерала Жадова.

Утром на дороге Поплавы — Березино показались три грузовика с красными флажками на радиаторах. В машинах ровными рядами сидели переодетые в советскую форму гитлеровские солдаты. Уловка врага была своевременно разгадана воинами 7-й воздушно-десантной бригады. По машинам ударили орудия 462-го артиллерийского полка, а по спрыгнувшим с них гитлеровцам открыли огонь из пулеметов и винтовок десантники. Бой был короткий, скоро вражеский десант был уничтожен полностью.

Полковник Тихонов понял — враг подошел вплотную к позициям бригады, впереди предстояли кровопролитные бои. Он запросил разрешение у командующего 13-й армией на подрыв моста через Березину, и оно было вскоре получено. Саперы четко выполнили свою работу.

Вскоре оборона десантников была усилена еще пятью батальонами, сформированными из отходивших с фронта групп и одиночек, которые заняли оборонительные участки по восточному берегу реки.

Для укрепления обороны 13-й армии на Березине генерал Филатов отдал приказ об отводе 2-го стрелкового корпуса (100-я и 161-я сд, 301-й гап, Березинский отряд) к утру 3 июля за реку и занятии его частями рубежа Чернявка, Березино, Бродец[73]. Южнее занимали оборону дивизии 20-го механизированного корпуса 4-й армии.

7-я противотанковая артиллерийская бригада получила указание занять огневые позиции в районе Погоста и подготовиться к отражению танковых атак с березинского направления. 50-я стрелковая дивизия отводилась в армейский резерв в район Погодицы.

Дивизии 20-го механизированного корпуса в течение всего дня вели тяжелые бои в районе Пухович с частями моторизованной дивизии СС «Рейх» и, потеряв в них почти всю материальную часть, вечером начали отход за Березину. Ночью части корпуса переправились через реку и к утру 3 июля заняли оборону на восточном берегу Березины: 210-я мд на фронте Божино, Селиба; 26-я тд — Якшицы, Бычин.

38-я танковая дивизия сосредоточилась в районе Старые Наборки, Путьково, составив корпусной резерв.

Как я уже писал, мост в районе Якшиц был преждевременно взорван, в результате чего на западном берегу реки остались артполк 210-й моторизованной дивизии и значительное количество автотранспорта 20-го механизированного корпуса[74], которые были вынуждены искать другое место для переправы. Это обстоятельство несколько ослабило боевые возможности корпуса.

Из-за преждевременного подрыва моста 143-я и часть сил 121-й стрелковых дивизий с остатками боевой техники были вынуждены в течение 3 и 4 июля переправляться через Березину вброд в районе Бродец. После этого в дивизиях осталась только полковая артиллерия на конной тяге и часть обозов, остальную технику пришлось бросить.

В наиболее боеспособном состоянии в район севернее Березино вышла 155-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора П. А. Александрова, из которой был сформирован один сводный полк[75].

В дальнейшем эти понесшие большие потери соединения были включены в состав 13-й армии и вместе с ее частями отходили с тяжелыми боями к Днепру.

А вот южнее Острова, в связи с прорывом обороны советских войск у Свислочи, остановить противника было некому. Враг, захватив несколько плацдармов на восточном берегу Березины, начал переправу своих частей через реку.

Ослабленные отряды 4-й армии под сильным натиском бронетанковых сил врага отходили к Днепру в районы Рогачева и Быхова. К исходу дня 3-я танковая дивизия противника прорвалась к Рогачеву и завязала бои с отрядами прикрытия 167-й стрелковой дивизии 21-й армии. На реку Друть на участке Озераны, Рогачев вышли другие передовые отряды группы генерала Гудериана.

Осложнилась обстановка и на южном направлении. 75-я стрелковая дивизия отошла в район Пинска, где генерал Недвигин присоединил к ней разрозненные отряды 6-й стрелковой дивизии и возглавил оборону города. Но боеспособность этого соединения была сильно подорвана. После прорыва кольца окружения под Малоритой и при движении по лесным дорогам Полесья часть боевой техники на механической тяге и почти весь автотранспорт пришлось уничтожить.

Карта 3. Обстановка в полосе обороны 4-й армии 28.06-4.07.41 г.

Не лучше обстояло дело и в вышедших из окружения к Лунинцу несколькими днями раньше отрядах Кудюрова, Кононова, Осташенко, Дмитриева (всего около 8000 человек), имевших только стрелковое оружие и незначительное количество боеприпасов.

2 июля войска 4-й армии по приказу командования Западного фронта были подчинены командующему 21-й армией. Генерал Герасименко взял на себя руководство действиями управлений 28-го и 47-го стрелковых корпусов, 6, 42, 55, 75 и 155-й стрелковыми и 210-й моторизованной дивизиями, 420, 447, 455 и 462-м корпусными, 503-м гаубичным артиллерийскими полками, 174-м зенитно-артиллерийским дивизионом, 318-м отдельным артдивизионом РГК[76]. В его подчинение вошли и отдельные части 121-й и 143-й стрелковых дивизий (численностью свыше 1000 человек), ведущие бои в полосе обороны армии.

Из-за отсутствия у штаба генерала Герасименко связи с 20-м механизированным и дивизиями 47-го стрелкового корпуса управлению 4-й армии было приказано продолжать руководить их действиями.

Была произведена и необходимая перегруппировка частей: 503-й гаубичный артполк передавался в 167-ю стрелковую дивизию, а на усиление частей 21-й армии в район Быхова перебрасывался сводный отряд (250 человек) из состава 42-й стрелковой дивизии.

Одновременно генерал Коробков и полковник Сандалов получили указание командарма-21: «Примите все меры для удержания противника подальше от Днепра, чтобы войска 21-й армии имели больше времени для организации обороны»[77].

Но это было нелегко сделать обессиленным в предыдущих боях войскам 4-й армии. Враг на всех направлениях ее обороны уже прорывался к Днепру.

Проанализировав создавшуюся обстановку, командующий Западным фронтом пришел к выводу, что большая часть 2-й танковой группы немцев нацеливается в направлении Могилева. Для замедления продвижения немецких танков маршал Тимошенко потребовал от руководства 4-й армии срочно осуществить следующее мероприятие: «Для преграждения возможностей действия противника со стороны Бобруйска в северном направлении организовать сплошную полосу заграждений на участке от реки Березина до реки Днепр по линии: Любаничи, Охотичи, Озераны, Шапчицы глубиной до 5 км. В первую очередь заградить проходы, дороги, поляны и другие доступные для танков проходы, применив завалы, мины, надолбы, фугасы…»[78].

Два отряда заграждения (входило по 2–3 саперных батальона) были созданы и в полосе действий 13-й армии: отряд полковника М. С. Овчинникова осуществлял свою деятельность на витебско-лепельском направлении, полковника И. Г. Старинова — на оршанском, борисовском, могилевском и березинском направлениях.

Отряды минировали мосты, дороги, берега рек, при помощи местного населения устраивали лесные завалы, возводили противотанковые рвы. Были заминированы мосты через Друть, притоки Днепра. При приближении врага саперы осуществляли уничтожение мостов и переправ через реки. Только отряд полковника Овчинникова в период со 2 по 10 июля взорвал свыше 50 автомобильных мостов.

Для борьбы с танками противника на фронт самолетами было доставлено свыше 10 000 бутылок с зажигательной смесью, а в частях спешно приступили к подготовке специальных противотанковых истребительных команд.

Прекрасно понимая, что одними заграждениями на путях продвижения противника остановить надолго не удастся, командование фронта с 28 июня 1941 года начало осуществлять меры по инженерному оборудованию рубежей Западной Двины, Дриссы и Днепра[79]. Спешно возводился основной противотанковый рубеж по линии Витебск, Орша, река Днепр, Речица, Гомель, Лоев. Вокруг Витебска, Орши, Могилева, Шклова, Жлобина, Рогачева и Быхова были построены предмостные укрепления.

Силами 22-й армии укреплялся рубеж Идрица, Бондари, Мартыново, Бокачи, Островно. На рубеже Опочка, Идрица, оз. Нищердо, Городок, Курино спешно оборудовалась тыловая армейская оборонительная полоса.

Прибывающие в район Витебска части 19-й армии при помощи местного населения готовили оборону на рубеже Лунки, Витебск, Заречье, а в полосе Курино, Колышки, Рудня возводилась тыловая армейская полоса.

20-я армия готовила к обороне рубеж Заречье, Орша, Шклов и Рудня, Гусино, Горки. Недалеко от Богушевска был вырыт противотанковый ров, построено несколько оборонительных полос вокруг Витебска. В Орше по левому берегу Днепра, от железнодорожного моста до деревни Пашино, был отрыт 12-км противотанковый ров, а в месте впадения реки Адров в Днепр сооружена плотина, что подняло уровень воды на 3 м.

Переданные вскоре в состав 13-й армии части готовили оборонительный рубеж Шклов, Могилев, Горки, Чаусы, Пропойск, Струмень.

Сильная полоса заграждений была построена в районе Могилева: противотанковые рвы, лесные завалы, надолбы, минные поля, отрыты окопы, ходы сообщений, блиндажи, огневые позиции артиллерии. За семь дней гарнизоном города, частями 61-го стрелкового корпуса и местными жителями вокруг Могилева были построены две линии оборонительных рубежей в радиусе около 25 км и глубиной свыше 20 км.

Все магистральные дороги, ведущие в город, были перекрыты заграждениями, на отдельных участках наиболее вероятного продвижения противника установлены минные поля. У дорог были отрыты артиллерийские позиции и установлены замаскированные орудия. Въезды в город были перекрыты баррикадами, в нишах этажей домов на перекрестках улиц стояли орудия. На вторых и третьих этажах домов прорезались бойницы для ведения огня, на крышах устанавливались пулеметы для прострела близлежащих улиц.

В полосе обороны 21-й армии оборонительные сооружения возводились на рубежах (иск.) Быхов, Рогачев, Жлобин, Речица, Гомель, Лоев. Тыловая армейская полоса возводилась на рубеже Струмень, Чечерск, Гомель. Сильно укреплялся и Гомель. Вокруг города силами гарнизона и местных жителей вырыт 28-км ров, по господствующим высоткам у дорог построены многочисленные дзоты, противотанковые заграждения, поставлены минные поля.

Были подготовлены к разрушению мосты, переправы, дороги.

По приказу командующего фронтом из соединений, занимавших оборону на реках Западная Двина и Днепр, были сформированы передовые разведывательные отряды, включавшие стрелковую роту (батальон), саперный и артиллерийский взводы (батареи, дивизионы). Перед ними стояла задача — разведка противника, ведение боевых действий с целью задержать его продвижение к рубежам обороны своих соединений.

И уже 1 июля некоторым подразделениям нового Западного фронта пришлось пройти испытание огнем. Рота лейтенанта Ларионова из 514-го стрелкового полка (172-й сд), выделенная для проведения разведки на бобруйском направлении, в 10 км за селом Чечевицы встретила двигавшуюся навстречу разведгруппу противника. В завязавшемся бою было подбито несколько вражеских танков и бронетранспортеров. Но вскоре под натиском подошедших к врагу подкреплений советские воины были вынуждены отойти за Друть, успев взорвать за собой мост. Заняв оборону за рекой, рота при поддержке артиллеристов 174-го отдельного противотанкового дивизиона два дня сдерживала противника на этом рубеже.

В начале июля и на разных участках прикрытия 21-й армии начались бои с разведывательными отрядами 2-й танковой группы вермахта, стремившимися захватить переправы через Днепр в районах Рогачева и Жлобина. Но пока все их попытки срывались войсками армии, занимавшими оборону на рубежах: 45-й стрелковый корпус (командир — комдив Э. Я. Магон, начальник штаба — полковник М. В. Ивашечкин) — Могилев, Гадиловичи; 63-й стрелковый корпус (командир — комкор Л. Г. Петровский, начальник штаба — генерал-майор B. C. Венский) — Гадиловичи, Рогачев, Жлобин, Стрешин; 67-й стрелковый корпус (командир — комбриг Ф. Ф. Жмаченко, начальник штаба — полковник А. Л. Фейгин) — Речица, Гомель, Добруш, Лоев.

В районе Гомеля заканчивал сосредоточение 66-й стрелковый корпус (командир — генерал-майор Судаков Ф. П.), пополнявшийся личным составом, материальной частью и боеприпасами. Входившая в его состав 232-я стрелковая дивизия заняла противотанковую оборону на рубеже Костюковка, (иск.) Прибор, Урицкое, Уза, Гомель.

154-я стрелковая дивизия (командир — комбриг Я. С. Фоканов) закончила сосредоточение в лесах южнее и юго-восточнее Новобелицы и организовывала противотанковую оборону по реке Сож, на рубеже южная окраина Гомеля, Скиток, Климкова, Ларищево. Штаб корпуса разместился в Гомеле.

С 4 июля в районе Новозыбкова началось сосредоточение 25-го механизированного корпуса[80] (командир — генерал-майор С. М. Кривошеин, военком — бригадный комиссар H. Г. Кудинов, начальник штаба — полковник Н. Е. Аргунов), поступившего в распоряжение командования 21-й армии.

Продолжали сражаться в районе Новогрудка и окруженные советские части. Их атаки для прорыва кольца окружения сковывали значительное количество дивизий врага. Затянувшаяся борьба в этом районе вызывала беспокойство в Ставке Гитлера[81].

2 июля Главное командование Сухопутных сил потребовало от командования группы армий «Центр» ускорить ликвидацию окруженных советских войск западнее Минска. Гитлер заявил, что ему нужна не столько захваченная территория СССР, сколько полное уничтожение советских войск. Чтобы в такой борьбе уничтожить окруженные советские войска, необходимы и авиация, и артиллерия, и танки, и пехота. На проведение подобной операции необходимо время, за которое с востока подходят резервные соединения Красной Армии и восстанавливают фронт обороны. Да и прорыв кольца окружения некоторыми советскими частями болезненно воспринимался командованием вермахта.

Начальник штаба 4-й полевой армии генерал Блументритт вспоминал: «Наши моторизованные войска вели бои вдоль дорог или вблизи их. А там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Целыми колоннами их войска ночью двигались по лесам на восток. Они всегда пытались прорваться на восток… Наше окружение русских редко бывало успешным»[82].

В связи с прорывом отдельных частей Западного фронта в южном направлении генерал Гудериан получил указание от командующего группой армий «Центр» не отводить с кольца окружения советских войск задействованные в этих районах части танковой группы: 17-ю танковую дивизию от Койданова, 29-ю моторизованную дивизию от Столбцов, моторизованный пехотный полк «Великая Германия» из района Баранович.

Но части и соединения Западного фронта, хоть и небольшими группами и отрядами, все же продолжали прорываться из окружения. Штаб фронта докладывал в Москву[83]:

СТАВКА ГЛАВНОГО КОМАНДОВАНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА

КРАСНОЙ АРМИИ

1. На 3 июля 1941 г. вышли от противника на линию фронта:

по 13-й армии — управление армии, управления 44-го и 2-го стрелковых корпусов, 50-я стрелковая дивизия;

по 4-й армии — управление армии, управления 28-го и 47-го стрелковых корпусов, 42, 6, 55, 155-я стрелковые дивизии, 14-й механизированный корпус;

части резерва фронта — 20-й стрелковый корпус, 143-я и 121-я стрелковые дивизии. Все вышедшие части не боеспособны, имеют большой процент потерь в материальной части и личном составе.

2. До сего времени не вышли по 3-й армии: управление армии, управление 4-го стрелкового корпуса, 27, 85 и 56-я стрелковые дивизии, 6-я противотанковая бригада, 11-й механизированный корпус;

по 10-й армии — управление 10-й армии, управления 1-го и 5-го стрелковых корпусов, 8, 13, 86, 113 и 2-я стрелковые дивизии, 6-й и 13-й механизированные корпуса, 6-й кавалерийский корпус, 376-й гаубичный артиллерийский полк резерва Главного Командования;

по 13-й армии — управление 21-го стрелкового корпуса, 17, 37 и 24-я стрелковые дивизии, 8-я противотанковая бригада.

Части 2-го и 44-го стрелковых корпусов, 17-го механизированного корпуса подошли к р. Березина, но до сего времени ее не перешли.

Принимаются меры к розыску всех невернувшихся частей и оказанию им содействия. Розыски пока безрезультатны.

Маландин.

Не могла оказать действенную помощь при проведении разведки над территорией противника и надежно прикрыть свои наземные войска авиация Западного фронта, понесшая в первые дни войны огромные потери в личном составе и авиационной технике. И все же, несмотря на свою малочисленность, советские летчики оказывали врагу ожесточенное сопротивление, прикрывая от воздушных налетов сосредоточение войск, Могилев, Оршу, Гомель. Образцы мужества показывали летчики 126-го истребительного авиационного полка, базировавшиеся на Гомельском аэродроме. Лейтенант Ридный за три дня боев над Днепром сбил 4 вражеских бомбардировщика.

Отважно воевал и лейтенант Каменщиков, сбивший 22 июня 1941 года над Гродно первый вражеский самолет. В июньских — июльских боях летчик в группе со своими товарищами спустил с неба еще 4 машины противника. 7 июля в воздушном бою он сбил еще одного «мессера», а 10 июля увеличил свой боевой счет, уничтожив Ju-88[84].

Геройский подвиг совершил 1 июля командир звена 161-го истребительного авиаполка старший лейтенант Н. В. Терехин. При отражении вражеского налета на Могилев летчики полка смело вступили в бой, пытаясь сорвать нанесение бомбового удара по своим войскам. В воздушном бою Терехин израсходовал все боеприпасы, а враг продолжал прорываться к городу. И тогда летчик винтом своего истребителя отрубил хвостовое оперение гитлеровского самолета, который, потеряв управление, столкнулся еще с двумя Ju-88.

Терехин выпрыгнул с парашютом из израненной машины. Спустившись на землю, он с помощью подоспевших к месту падения самолетов местных жителей взял в плен экипаж сбитого бомбардировщика[85].

Мужественно сражались с врагом и летчики 123-го истребительного авиационного полка. 28 июня капитан Савченко, старший политрук Сиротин, лейтенанты Жидов, Завгородний и Сахно вступили в воздушный бой с превосходящим по силе противником. Летчики не вышли из боя, а смело атаковали врага, который лишился нескольких своих самолетов. Наша группа потерь не имела.

Героически сражался с врагом 401-й истребительный авиационный полк (командир — подполковник С. П. Супрун), сформированный из летчиков-испытателей, добровольно изъявивших желание сражаться с врагом. Прибыв под Могилев, летчики на истребителях МиГ-3 сразу вступили в воздушные бои с противником. Ведя бои над Березиной и Днепром, они наблюдали и анализировали действия фашистских асов, изучали сильные и слабые стороны вражеских самолетов с тем, чтобы выработать грамотную тактику и приемы ведения воздушного боя.

За короткий срок летчики полка, по советским данным, уничтожили несколько десятков вражеских самолетов. Только подполковник Супрун за три дня боев сбил 10 неприятельских машин. 4 июля отважный летчик в районе Толочина вступил в неравный воздушный бой с 6 вражескими самолетами, в котором сбил еще один вражеский самолет, но и сам погиб[86].

С первых дней войны отважно сражались с врагом и летчики 215-го штурмового авиаполка. Выполняя задания на самолетах И-15бис, они отважно штурмовали вражеские колонны, выполняя в день по 5–6 боевых вылетов. Вот короткая запись боевых дел полка:

25.06 — удар по мотоколонне на участке Воложин — Молодечно;

26.06 — удар по мотоколонне в районе Молодечно, участвовало 15 самолетов, налет 18.42, два самолета не вернулись с боевого задания;

27.06 — удар по мотоколонне на шоссе Молодечно — Минск, участвовало 16 самолетов, 90 самолето-вылетов, налет 23.50;

28.06 — штурмовка на шоссе Молодечно — Минск, 23 самолета, налет 21.35, потери — 2 самолета.

В формуляре части сделана запись: «215-й шап в составе 12-й бад ЗапОВО участвовал в разгроме 39-го германского корпуса в районе Молодечно. Выполнил 284 боевых самолето-вылета».

Только 10 дней провоевал этот полк на Западном фронте, а затем убыл в тыл для получения новой материальной части[87].

Продолжал боевую работу с Могилевского аэродрома и 313-й отдельный разведывательный авиационный полк. Летчики продолжали наносить удары по врагу в районах Глусска, Старых Дорог, Бобруйска, Борисова, Березино. В первых числах июля в состав полка вошла эскадрилья (командир — старший лейтенант И. В. Заморуев) на самолетах Ил-2.

«Шварце Тодт» — «черная смерть» — называли немцы этот штурмовик, имевший броневую защиту и мощное вооружение. Этот самолет наводил панику на врага, с малых высот штурмуя его колонны.

Добросовестно выполняли свою воинскую работу и летчики 3-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса, наносившие удары по сосредоточениям войск противника на Березине, по его колоннам на Московском шоссе, периодически проводившие разведку на отдельных направлениях. Героизм проявили экипажи капитана A. C. Ковальца (204-й дбап) и лейтенанта Булыгина H. A. (53-й дбап), которые 5 июля направили свои подбитые самолеты на вражескую переправу в районе Борисова.

В июле изменилась тактика действий нашей авиации, которая стала применяться массированно. Так, первую половину дня бомбардировщики работали на бобруйском направлении, вторую — на борисовском. И это введение приносило результаты.

Но враг, пользуясь подавляющим превосходством в силах, в большинстве случаев безнаказанно наносил удары по аэродромам базирования наших частей, железнодорожным станциям, эшелонам, шоссейным дорогам, срывая переброску и сосредоточение войск Западного фронта. Воздушные разведчики врага, пользуясь малочисленностью нашей истребительной авиации, ежедневно находились над передним краем обороны, отслеживая все передвижения советских войск.

В воздушных боях, при бомбежках аэродромов погибло много летчиков, штурманов, стрелков, механиков. На их могилах вместо памятников были поставлены обломки разбитых самолетов с надписями: «Вечная слава боевым товарищам! Месть, месть, месть!»

Воздушные и наземные бои на фронте носили упорный и тяжелый характер. Газета «Deutshe Algemeine Zeitung» 2 июля 1941 года писала: «Бои на Востоке носят совершенно особый характер. Битва, которая имеет место на всем Восточном фронте, отличается тем, что русские оказывают повсюду упорное и ожесточенное сопротивление». Немцы несли большие потери (только 3-я танковая группа к 4 июля потеряла около 50 % боевых машин[88]), но продолжали упорно продвигаться на восток.

Дорого пришлось заплатить воинам Западного фронта за организацию обороны на Западной Двине и Днепре, выиграть время для эвакуации на восток оборонных заводов, которые в кратчайшее время приступили к выпуску необходимой для фронта продукции.

Вечером проведенной авиационной разведкой было установлено, что LVII моторизованный корпус вермахта через Шарковщину начал выходить основными силами к Западной Двине северо-западнее Полоцка, завязав бои с отрядами прикрытия войск 22-й армии на южном берегу реки. XXXIX моторизованный корпус с боями продвигался в направлении Бешенковичи, Витебск, нацеливая свой удар по стыку 22-й и 20-й армий Западного фронта.

Маршал Советского Союза Тимошенко проанализировал обстановку и определил, что наибольшую угрозу на северном крыле фронта представляет группа генерала Гота, нацеливавшая удар в направлении Витебска. Для прикрытия этого направления 2 июля в войска фронта было отправлено следующее распоряжение:

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ГЛАВНОГО КОМАНДОВАНИЯ

№ 00143

КОМАНДУЮЩЕМУ 22-й АРМИЕЙ

О ЗАНЯТИИ ОБОРОНЫ В РАЙОНЕ ВИТЕБСКА

Для надежного прикрытия войск, сосредотачивающихся в районе Витебска, занять оборону:

186-й сд — Улла, Бешенковичи.

153-й сд — (иск.) Бешенковичи, Сенно.

128-ю сд — включить в состав армии и занять ею оборону непосредственно в районе Витебска.

Выход всех дивизий и занятие обороны закончить к рассвету 3.07.41 г.

Жуков.

На направление действий 3-й танковой группы в районы Красное, Дубровно, Гусино и Лошаки, Рудня выдвигались 5-й и 7-й механизированные корпуса Западного фронта. В районах Смоленска, Лиозно, Витебска сосредотачивались соединения 19-й армии, получившие задачу занять оборону в стыке между 22-й и 20-й армиями.

Планируя провести быструю операцию по захвату Смоленска и разгрому войск Красной Армии, державших оборону на Западной Двине и Днепре, немецкое командование начало усиливать свои войска, снимая моторизованные и пехотные соединения с уже ликвидированных участков окружения советских войск и спешно перебрасывая их на восток.

Для исключения возможного удара по правому флангу танковой группы Гудериана прорвавшихся из окружения в район Полесья советских войск Главное командование Сухопутных сил приказало фельдмаршалу Боку выделить целый армейский корпус для наступления через Пинск в направлении Давид-Городка[89].

Да и со стороны союзников немцам была оказана военная помощь. В конце июня — начале июля в группу армий «Центр» начало прибывать по одному корпусу словацких, венгерских и итальянских войск[90].

3 июля 2-я и 3-я танковые группы были объединены в 4-ю танковую армию (командующий — фельдмаршал фон Клюге), а их пехотные корпуса были переданы управлению 2-й полевой армии (командующий — генерал-полковник фон Вейхс).

Командующий созданной танковой армией принял решение сосредоточить обе танковые группы для нанесения удара через Смоленск на Москву и использовать главные силы там, где будет достигнут наибольший успех. Перед группами на 4 и 5 июля ставилась задача перейти в наступление пятью моторизованными корпусами от Дисны до Рогачева на фронте свыше 360 км: войскам генерала Гудериана — форсировать Днепр на участке Рогачев, Орша и, продвигаясь вдоль автострады Минск — Москва, выйти на линию высот южнее Ельни и восточнее Ярцево; войскам генерала Гота — преодолеть Западную Двину на участке Витебск, Диена, во взаимодействии с 2-й танковой группой прорвать оборону противника в районе Смоленска и Витебска и обеспечить войскам танковой армии выход на линию Береснево — Велиж — Невель[91].

Германское командование нисколько не сомневалось в успехе планируемой операции. Генерал Гальдер записал в свой дневник: «В целом теперь уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней… Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдет не столько о разгроме вооруженных сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские резервы, создать новые вооруженные силы»[92].

Но враг глубоко ошибался, считая, что с войсками Западного фронта уже покончено и дальше ему предстоит парадный марш по территории России. Не сдавались окруженные западнее Минска советские войска, в междуречье Березины и Днепра шли ожесточенные кровопролитные бои, так что ни о какой победе речи еще не могло идти.

В течение 3 июля войска Западного фронта продолжали занимать и укреплять оборонительные рубежи на Западной Двине и Днепре, вели бои за переправы на Березине и Друти. На северном крыле фронта мотомеханизированные части 3-й танковой группы в течение дня захватили Докшицы, Фариново, Лепель, Ушачи, вышли в район Дисны и Уллы, завязав бои с отрядами прикрытия 22-й армии.

Сводный отряд генерала Терпиловского после неравного боя отошел от Лепеля на правый берег Западной Двины, получив распоряжение командующего 22-й армией на занятие обороны на участке Бешенковичи, Гнездиловичи.

Враг начал подходить и к Полоцку. По докладу его начальника гарнизона, колонна танков противника была отмечена в районе Глубокого и Крулевщины[93]. Полоцк неоднократно подвергался налетам авиации противника.

Войска 13-й армии в течение дня продолжали бои за переправы на Березине, сдерживая сильный натиск танков и мотопехоты противника. Ожесточенный бой разгорелся в районе Борисова, где мотострелковая дивизия полковника Крейзера предприняла попытку сбросить немцев с захваченного плацдарма. Для оказания помощи ее командованию под Борисов прибыли генералы Еременко и Филатов.

Сосредоточив свои главные силы в районе Лошницы, части дивизии утром перешли в контрнаступление: по шоссе атаковал 12-й танковый полк, на флангах наступали мотострелки. Атака была поддержана бомбардировочной авиацией фронта.

В районе деревень Неманица, Стайки произошел встречный танковый бой с частями 18-й танковой дивизии гитлеровцев. Наши танкисты при поддержке артиллерии и мотострелков отважно атаковали врага и отбросили его на несколько километров к Борисову. Генерал-полковник Гудериан с удивлением отметил: «18-я танковая дивизия получила достаточно полное представление о силе русских, ибо они впервые применили свои танки Т-34, против которых наши пушки в то время были слишком слабы»[94].

Но выполнить поставленную задачу советским воинам уже в который раз помешала вражеская авиация. Под ее ударами и фланговыми атаками подошедших частей XXXXVII моторизованного корпуса 1-я мотострелковая дивизия понесла большие потери (особенно в танках, артиллерии и автотранспорте) и была вынуждена прекратить наступление, уже сама отражая усиливавшийся натиск противника. В ночь на 4 июля она по приказу отошла за реку Нача, заняв 25-км участок обороны.

Попытка частей противника прорваться вслед за отходившими колоннами дивизии была сорвана саперами лейтенанта А. М. Когана, своевременно взорвавшими мост через реку. Дивизия получила некоторое время для организации обороны на этом рубеже[95].

Отряд корпусного комиссара Сусайкова, заняв оборону на восточном берегу реки Мужанка на участке Залужаны, Зеленая Дубровка, прикрывал правый фланг нашей борисовской группировки. Некоторая его часть, по приказу комдива Юшкевича, готовила оборонительные позиции по реке Нача на фронте Жаберичи, Нача, Колпыница[96].

В связи со снятием стрелкового батальона 1-й мотострелковой дивизии с обороны в районе Чернявки подразделения противника немедленно захватили эту переправу, создав трудности для отхода частей корпуса генерала Ермакова.

Осложнилась обстановка и в районе местечка Березино, где держали оборону воины 7-й воздушно-десантной бригады и артиллеристы 462-го артиллерийского полка. Враг неоднократно предпринимал попытки опрокинуть сводный отряд капитана Полозкова, окопавшийся на западном берегу реки. Тяжело приходилось воинам-десантникам. На южной окраине местечка непрерывно раздавались выстрелы из винтовок, пулеметные и автоматные очереди. Редели цепи гитлеровцев, их трупами был усеян склон реки, но они продолжали атаки, стремясь отсечь батальон от переправы.

Вскоре в небе появилась девятка вражеских самолетов, нанесших бомбовый удар по обороне десантников и обстреляв ее из пулеметов. Свыше 10 минут на позиции воинов обрушивался смерч огня. Казалось, что в живых на позициях не осталось никого. Но по наступавшей цепи гитлеровцев вновь ударили выстрелы. Прорвавшиеся через позицию танки попали под огонь противотанковых орудий, попытка врага прорваться к мосту не удалась и в этот раз.

Вечером последовал новый налет вражеских бомбардировщиков, которые мост через Березину не бомбили, берегли для себя. Понимая, что удержать его имевшимися силами невозможно, отряд капитана Полозкова перешел на восточный берег реки и был отведен в район деревни Погост. А вскоре раздался взрыв, и мост рухнул в воду. В боях за Березино десантники и артиллеристы подбили и уничтожили 17 немецких танков, до двух рот пехоты. Но и немало советских воинов навсегда осталось на берегах Березины.

Тяжелые бои шли и в районах деревень Тростяны и Краснополье, где другие батальоны воздушно-десантного корпуса вели бои с переправлявшимися на восточный берег реки разведывательными отрядами гитлеровцев. Их оборона, построенная по принципу опорных пунктов, не могла долго выдержать натиск врага. Превосходство в силах было на стороне гитлеровцев. Обойдя узлы обороны, части 10-й танковой дивизии захватили плацдармы на восточном берегу Березины и начали наводить переправы, нацеливаясь на Могилев.

В 10 часов утра противник попытался небольшими силами разведать оборону частей 2-го стрелкового корпуса в районе совхоза имени Кирова, но огнем артиллерии и воинов 331-ro стрелкового полка был отогнан. Наблюдая движение немецких танков в районе Червеня на восток и опасаясь за судьбу переправ, генерал Ермаков в 12 часов наконец дал команду на отход корпуса к Березине[97].

161-я стрелковая дивизия (командир — полковник А. И. Михайлов), не имея соприкосновения с противником, отошла в район Чернявки и ночью переправилась на восточный берег Березины, заняв оборону на рубеже: 447-й сп с 628-м лап — Перевоз, Лавница, Чернявка, Рожешное; 542-й сп с дивизионом 632-го гап — Орешковичи, высота 171,4, Берья; 603-й сп с дивизионом 632-го гап — во втором эшелоне в районе Михеевичи, Дмитровичи, Рудня; штаб и спецчасти — в лесу южнее высоты 168,4.

Мосты у Выдрицы и Малого Городно (на р. Бобр) были разрушены, а у местечка Чернявка — подготовлен к уничтожению[98].

Задержка с получением приказа на отход поставила в тяжелое положение части 100-й стрелковой дивизии, которые были вынуждены отходить по бездорожью, через густые и болотистые леса, тянувшиеся от Червеня до Березино. Все основные дороги были забиты колоннами вражеских войск, продвигавшихся на восток. Отход дивизии проходил под непрерывным воздействием авиации противника, а ее фланги подвергались атакам танков и мотоциклистов. Только к 15 часам 4 июля ее части вышли в район Березино и завязали бои с противником, стремясь переправиться через реку.

20-й механизированный корпус в течение дня продолжал вести тяжелые бои с дивизией СС «Рейх» за переправы на фронте Балусевичи, Старые Речки, Бродец, неся большие потери от огня артиллерии и ударов авиации противника. Только 52-й танковый полк за семь дней боев лишился половины своего личного состава и боевой техники. Вечером был получен приказ генерала Филатова на отвод частей корпуса за Друть, на рубеж Красная Слобода, Твердово, с целью прикрытия ближних подступов к Могилеву.

Части 4-й танковой дивизии вермахта продолжали расширять захваченный в районе населенного пункта Свислочь плацдарм, оттеснив 8-ю воздушно-десантную бригаду к исходу дня в район Стоялово, Суша.

Продолжали бои в междуречье Березины и Днепра и отходившие на восток разрозненные части 4-й армии, из последних сил сдерживая наступление врага. Генерал Гудериан докладывал командующему группой армий: «Противник на всем фронте наступления оказывает ожесточенное сопротивление, почти все мосты между реками Березина и Днепр, в особенности на шоссейных дорогах, разрушены»[99].

Ценой больших потерь советские воины сдерживали натиск врага, не давая ему возможности с ходу форсировать Днепр. Тысячи гитлеровских солдат и офицеров нашли себе конец на подступах к реке, но большие, очень большие потери понесли и советские воины. В оперативной сводке 4-й армии за 5 июля говорилось: «…армия проводит укомплектование и переформирование частей в районе Краснополье, Покоть, Добруш, Новозыбков… соединения 28-го стрелкового корпуса имеют: а) 6-я стрелковая дивизия — 340 человек; б) 42-я стрелковая дивизия — 4000 человек, из них 50 % не обмундировано; в) 55-я стрелковая дивизия — 800 человек.

Материальная часть артиллерии в 6, 42 и 55-й стрелковых дивизиях отсутствует»[100].

5 июля командарм-4 получил указание командующего фронтом о выходе его управления в резерв. Генерал Герасименко оставил на подступах к Могилеву 20-й механизированный корпус и сражавшуюся в районе Лунинца 75-ю дивизию генерала Недвигина. Все остальные части и соединения 4-й армии отводились за Сож для переформирования и укомплектования.

А оставшиеся на фронте соединения этой армии продолжали сражаться, выполняя свой воинский долг. Отойдя к Пинску, генерал-майор Недвигин объединил под своим командованием все вышедшие сюда из окружения части Западного фронта и принял решение об организации обороны: 28-м сп — в районе аэродрома, 115-м сп — в районе Днепровско-Бугского канала, 34-й сп остался в резерве.

В течение двух дней части дивизии при поддержке кораблей Пинской военной флотилии сдерживали натиск гитлеровских войск, но из-за отсутствия боеприпасов 5 июля оставили Пинск и отошли в направлении Лунинца. Корабли флотилии перешли в Мозырь.

Продолжали сражаться в районах Бобруйска и Слуцка 214-я воздушно-десантная бригада (командир — полковник А. Ф. Левашов) и примкнувший к ней трехтысячный отряд 121-й стрелковой дивизии под командованием полковника Ложкина, громя вражеские тылы и временами полностью прекращая движение по бобруйской дороге.

Получив в конце июня приказ командующего фронтом на действия в тылу врага, батальоны бригады расположились в лесу возле деревни Сонцы. Посланная разведка не смогла установить связи с частями 210-й моторизованной дивизии, совместного удара на Слуцк не получилось. Полковник Левашов принял решение на самостоятельные действия бригады в тылу врага.

Вот далеко не полный перечень этих боевых действий[101]:

— в районе Глуска взорван мост через Птичь;

— на дороги Минск — Слуцк и Слуцк — Бобруйск были посланы диверсионные отряды, которые устраивали засады, громили небольшие колонны врага. Был взорван мост через реку Солон, из-за чего движение вражеских колонн на участке Слуцк — Старые Дороги было временно задержано;

— 7 июля совершен налет на железнодорожную станцию Дороганово. Операция прошла успешно, было уничтожено 17 вражеских солдат;

— 9 июля совершен налет на колонну врага на шоссе Слуцк — Бобруйск;

— 10 июля разгромлен отряд гитлеровцев в Осиповичах;

— 13 июля отрядом под командованием интенданта 3-го ранга И. Кондратьева был уничтожен окружной склад в районе Осипович, оставленный нашими войсками при отходе. Склад был подожжен, пожар и взрывы продолжались в течение нескольких дней;

— 15 июля из засады на шоссе было уничтожено 5 автомашин противника;

— 18 июля проведен налет на станцию Марьина Горка;

— отрядом под командованием майора Г. И. Лебедева уничтожен штаб 13-го пехотного полка гитлеровцев.

Обеспокоенные действиями бригады, фашисты предприняли несколько попыток ее уничтожения, но все они не увенчались успехом. Понимая, что противник не оставит десантников в покое в уже обнаруженном месте дислокации, полковник Левашов принял решение перейти на восточный берег Березины. И это было выполнено: к 12 июля бригада сосредоточилась севернее деревни Рожнетово-1.

14 июля гитлеровцы обнаружили новое место расположения бригады, подтянули в этот район значительные силы и атаковали позиции десантников. За первой вражеской цепью появилась вторая. Немцы шли с засученными рукавами, непрерывно стреляя из автоматов. Советские воины подпустили врага поближе, забросали его гранатами, а потом бросились в контратаку. Гитлеровцы не выдержали натиска десантников и отошли. Через некоторое время цепи врага появились вновь, но опять были отброшены. Несколько атак отбили воины бригады, только с наступлением темноты враг прекратил натиск.

Полковник Левашов принял решение прорваться в район Большой Дубровицы (20 км юго-западнее Рожнетово), и в 24 часа батальоны тронулись к новому месту дислокации. Но враг не отставал, продолжая преследовать отходившие колонны. В создавшейся обстановке комбриг принял грамотное решение о выходе на соединение с главными силами фронта. Десантники ночами начали движение в направлении Калинкович и Речицы.

При переходе дороги Бобруйск — Глуск отряд был обнаружен гитлеровцами, которые пытались навязать бригаде бой. Стремительным броском воины-десантники преодолели дорогу и скрылись в лесу, но густой лес и наступившая темнота разъединили бригаду на отдельные отряды.

Более 200 км прошли десантники за 10 дней. Не раз им приходилось вступать в бои с врагом, но они упорно шли на соединение со своими войсками. 25 июля в районе Калинкович вышла последняя группа десантников. Всего около 1200 десантников бригады вышли из окружения, поступив в распоряжение командования 21-й армии. Но это было позже, а пока события на Западном фронте развивались следующим образом.

В течение всего дня 3 июля разведывательные подразделения противника предпринимали попытки форсировать Западную Двину в районах Дриссы и Дисны, но успеха не имели. Авиационный налет противника был проведен по обороне наших войск в районе Ветрино, после которого несколько танков противника при поддержке артиллерийского огня предприняли попытку прорыва через плотину, но, потеряв от ответного огня 3 машины, были вынуждены отойти.

С наступлением темноты отошла от Краславы за реку и 112-я стрелковая дивизия, понесшая в боях за город большие потери.

Продолжались бои и на других участках обороны войск Западного фронта. Около 3 часов ночи части 167-й стрелковой дивизии вступили в бои с передовыми отрядами 3-й танковой дивизии вермахта, которые при поддержке артиллерии предприняли попытку форсировать Днепр в районе Рогачева. Противник был встречен сильным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем, понес большие потери и был вынужден прекратить переправу в этом районе. Неудачей для противника закончилась и его попытка 4 июля вновь форсировать реку в этом районе.

3 июля разведывательные отряды XXIV моторизованного корпуса предприняли попытку форсировать Днепр и в районе Быхова, но огнем артиллерии 45-го стрелкового корпуса она была сорвана. Но обстановка и на этом участке оставалась сложной.

К этому времени оборону по берегу Днепра на широком фронте от Могилева до Сверженя успели занять только части 187-й стрелковой дивизии[102] (командир — полковник И. И. Иванов): 292-й стрелковый полк с саперной ротой и несколькими батареями 325-го артполка на участке южнее Могилева, Гребенево, Вильчицы, ст. Барсуки, Баркалабово; 338-й стрелковый полк с батареей 380-го отдельного противотанкового дивизиона и саперной ротой — Баркалабово, Мокрое, Старый Быхов, Неряж, Селец; 236-й стрелковый полк с батареей противотанкового дивизиона и саперной ротой — Селец, Обидовичи, Шапчицы, Свержень.

В 13 часов передовой отряд 187-й стрелковой дивизии, державший оборону на реке Друть, в районе Чигиринки, был атакован около 30 вражескими танками при поддержке мотоциклистов и был вынужден отойти от переправы. Но в 19 часов, воспользовавшись уходом танков от места переправы, отряд с помощью подошедших резервов дивизии контратаковал противника, отбросив его за реку. 30 вражеских солдат осталось на поле боя.

Была пресечена и попытка противника форсировать Друть в районе деревни Чечевичи.

Для усиления обороны передовых частей 21-й армии на могилевском направлении генерал Герасименко приказал командиру 167-й стрелковой дивизии отправить два отряда заграждения к реке Друть: один — на дорогу Бобруйск — Могилев, второй — к станции Друть[103].

Командование фронта вечером 3 июля направило в Москву очередной доклад[104]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 17

к 20.00 3.7.41.

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА ст. ГНЕЗДОВО

Первое. Западный фронт в течение дня продолжал отвод войск на второй оборонительный рубеж, производил оборонительные работы по восточному берегу р. Березина и вел бой за переправы на р. Березина и Друть, одновременно сосредоточивая вновь прибывающие части.

Второе. 13-я армия. Лепельское направление. В 18.30 2.7.41 г. под воздействием артиллерийского огня погранотряд, оборонявший переправы в районе Березино (западнее Лепель), не выдержав артиллерийского огня противника, подорвал мост и начал отходить (Доклад делегата).

Лепель прикрывается сводным отрядом в составе курсантов минометного училища, Вильнюсского пехотного училища и 103-го противотанкового дивизиона. О прорыве танков противника восточнее Лепель данных нет.

Борисовское направление. В итоге боев 2.7.41 г. противник к исходу дня переправил на восточный берег р. Березина 50–70 танков. Ночью 3.7.41 г. противнику удалось переправить еще не установленное количество танков. С утра 3.7.41 г. части Борисовского гарнизона, оказывая упорное сопротивление танкам и мотопехоте противника, отошли на рубеж Лошница, Дроздино, где и вели бой днем 3.7.41 г. Данных о результатах боя к моменту представления оперсводки не поступило.

Березинское направление. С утра 3.7.41 г. противник возобновил попытки форсировать р. Березина в районе Березино. Атака противника была отбита; при этом уничтожено 4 танка, 6 автомашин с пехотой и одна офицерская машина противника. (По докладу генерал-майора тов. Кариофилли.)

Третье. Данных о состоянии частей 3-й и 10-й армий не поступило.

Четвертое. 22-я армия в течение дня продолжала проводить оборонительные работы и заканчивала сосредоточение войск.

51-й стрелковый корпус обороняет рубеж на фронте Краслава по восточному берегу р. Зап. Двина, Кушлики:

112-я стрелковая дивизия ведет оборонительный бой на рубеже Краслава, Устье.

98-я стрелковая дивизия обороняет рубеж — Дрисса и далее по восточному берегу р. Зап. Двина до изгиба р. Зап. Двина до Кушлики.

170-я стрелковая дивизия — к 10.00 2.7.41 г. в районе Себеж выгрузила 16 эшелонов и занимает Себежский укрепленный район — Застино, Ветренка, Теплюки.

62-й стрелковый корпус обороняет рубеж:

174-я стрелковая дивизия (двумя полками) — Полоцкий укрепленный район, Островщина, Ветрино, Вороничи, Улла;

186-я стрелковая дивизия — (иск.) Улла, (иск.) Бешенковичи.

153-я стрелковая дивизия вышла из района Витебск в район Бешенковичи, Сенно.

128-я стрелковая дивизия к утру 3.7.41 г. сосредоточилась из Полоцк в район Витебск.

179-я стрелковая дивизия — армейский резерв, сосредоточена в районе Невель, после доукомплектования должна сосредоточиться в район Старны, Митрошина, Кошкино. Дивизия имеет направление контрудара на Полоцк, Витебск, Велиж.

174-я стрелковая дивизия распоряжением командующего армией выведена в подвижный армейский резерв в Невель, где готовит контратаки в направлениях: Опочка, Себеж, Дрисса, Полоцк, Витебск.

Штаб армии — Великие Луки.

Пятое. 20-я армия продолжает укреплять занимаемый оборонительный рубеж на фронте: Гряда, Моньково, Орша, Шклов, Могилев, одновременно производит сосредоточение частей и доукомплектовывает их материальной частью.

69-й стрелковый корпус — 229-я стрелковая дивизия занимает оборону на фронте Гряда, Коленьки.

233-я стрелковая дивизия сосредоточилась в районе Щнитки, Понизовье, Сивицкие.

73-я стрелковая дивизия сосредоточена в районе Щеки, Ст. Тухиня, Красное.

Штаб корпуса — Бабиновичи.

Отдельные дивизии, не входящие в состав стрелковых корпусов — 137-я стрелковая дивизия обороняет рубеж Моньково, свх. 7 км западнее Запруды, Багриново.

18-я стрелковая дивизия обороняет рубеж Мошково, Харьковка и далее по восточному берегу р. Днепр на участке Харьковка, Копысь.

53-я стрелковая дивизия — на рубеже Стайки, Плещицы.

61-й стрелковый корпус занимает рубеж и подготавливает его к обороне:

110-я стрелковая дивизия — на участке Н. Прудки, Макарицы;

172-я стрелковая дивизия — на участке Полыковичи, Могилев, Буйничи.

Штаб корпуса — лес 5 км юго-восточнее Могилев.

7-й механизированный корпус:

1-я мотострелковая дивизия выброшена для обороны Борисов совместно с Борисовским гарнизоном.

14-я и 18-я танковые дивизии сосредоточены в районе Серебрянка, Шубки, Рудня. Штаб 7-го механизированного корпуса — ст. 8 км северо-восточнее Рудня.

Данных о положении 38-й истребительной, 31-й и 28-й смешанных авиационных дивизий не поступило.

Бронепоезд № 47 выброшен в Могилев для усиления обороны последнего. Бронепоезда № 48 и 49 — Орша.

Штаб армии — Белец.

Шестое. 21-я армия продолжает укреплять рубеж обороны по восточному берегу р. Днепр на участке (иск.) Могилев, Гомель, Лоев.

187-я стрелковая дивизия подготавливает рубеж обороны на участке (иск.) Буйничи, Гадиловичи.

167-я стрелковая дивизия — Рогачев, Жлобин.

820-й стрелковый полк 117-й стрелковой дивизии — на рубеже Четверни, «Пар» 2,5 км восточнее Шихово.

Остальные части 21-й армии продолжают сосредоточение — два эшелона 148-й стрелковой дивизии выгрузились на ст. Реста, Драниха. Один эшелон 61-й стрелковой дивизии на ст. Уза. Два эшелона 232-й стрелковой дивизии сосредоточились в район Красное, Мильча. Два стрелковых полка 117-й стрелковой дивизии — в движении для занятия обороны по р. Днепр на участке Черное, Речица.

Штабы стрелковых корпусов — 45-го — Никоновичи, 63-го — Буда Кошелево, 66-го — Гомель.

Штаб 21-й армии — Гомель.

Седьмое. Военно-воздушные силы фронта. Ввиду плохой погоды боевые действия военно-воздушных сил 2.7.41 г. были ограниченны. Военно-воздушные силы фронта уничтожали мотомеханизированные части противника в Плещеницы, Бобруйск, вели разведку противника перед фронтом и прикрывали железнодорожные узлы и аэродромы Могилев, Орша, Быхов.

По неполным данным, к 1.7.41 г. сбито: 1 Ю-88, 1 ДО-17 и 2 МЕ-110. В районе Могилев сбито 4 Ю-88. Всего 8 самолетов.

Наши потери: 5 скоростных бомбардировщиков, 1 самолет Пе-2. Всего 6 самолетов.

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин[105]

Начальник Оперативного отдела

генерал-майор Семенов.

Сводка умолчала о прорыве немецких войск в район Быхова и захвате Рогачева и Жлобина, о выходе соединений 3-й танковой группы в районы Полоцка, Лепеля и Уллы. В это время части 4-й танковой группы вермахта прорвались к Западной Двине северо-западнее Полоцка, создав угрозу и правому флангу 22-й армии генерала Ершакова.

Неоценимую помощь войскам, державшим оборону на Западной Двине и Днепре, оказывали сражавшиеся в окружении соединения и части Западного фронта. Потерявшие большую часть своего личного состава, боевой техники, не имевшие сообщений о событиях на фронте, почти без боеприпасов, они продолжали сражаться, притягивая к себе немалые вражеские силы, задерживая их продвижение на восток. Укрываясь от ударов вражеской авиации, советские части заняли все близлежащие лесные массивы в районе Баранович, Столбцов, Рубежевичей, Ивенца с центром в Налибокской пуще и организовали довольно стойкую оборону на высотах Новогрудской гряды.

Немецкие части, продвигаясь по дорогам, дробили нашу оборону на мелкие очаги сопротивления, окружали их и уничтожали. И вот наступило время, когда только на отдельных участках Налибокской пущи слышались выстрелы, и из этого района двигались машины с ранеными и трупами завоевателей.

Крупные очаги сопротивления в Налибокской пуще были уничтожены. Но еще много дней и ночей уцелевшие, ушедшие в глухие болотистые места Немана и Березины советские воины продолжали нападать на врага, нанося ощутимые потери их тыловым частям.

Немецкие охранные части неоднократно прочесывали леса, но уничтожить храбрых людей не могли. А сколько одиночных танковых экипажей продолжало драться в июньские и июльские дни в окружении! Неизвестно где они добывали горючее и боеприпасы и врывались на улицы населенных пунктов, сея панику и ужас среди врагов. Отрезанные от своих частей, они продолжали сражаться, предпочтя смерть плену. О многих из них ходили легенды.

Шел 10-й день войны, фронт уже откатился от Минска на восток. И вот вечером 1 июля на окраину Слонима со стороны леса ворвались три краснозвездные машины — KB и два Т-34 (это были боевые машины 7-й тд 6-го мк. — P. И.). Давя гитлеровцев, они мчались по улицам города к переправе. Много гитлеровских солдат нашли смерть от метких выстрелов и под гусеницами грозных машин. Выдвинутая к месту движения противотанковая батарея противника сумела подбить один Т-34. Танк KB прорвался к переправе через Щару, но мост не выдержал веса боевой машины — она рухнула в воду. Второй Т-34, отстреливаясь, скрылся в лесу…

Многие годы имена танкистов оставались неизвестными. Благодаря розыску исследователей были установлены имена героического экипажа танка KB: командира — старшего сержанта А. Овсеенко, механика-водителя Н. Я. Кульбицкого, старшины Карабанова и красноармейца Петрухина. Механиком-водителем уцелевшего Т-34 являлся Демьянов.

Как вспоминали гитлеровские солдаты и офицеры, нередко при движении колонн возле лесных массивов Белоруссии из леса вырывались краснозвездные машины, громя гитлеровцев и наводя среди них панику.

Германское командование 7 июля 1941 года объявило о ликвидации окруженной группировки русских войск в районе западнее Минска. По этому поводу 8 июля был издан приказ командующего войсками группы армий «Центр»[106]:

ПРИКАЗ

Двойная битва за Белосток и Минск завершилась. Группе армий противостояли четыре русские армии, насчитывавшие около 32 стрелковых дивизий, 8 танковых дивизий, 6 механизированных бригад и 3 кавалерийские дивизии. Из них нам удалось разбить 22 стрелковые дивизии, 7 танковых дивизий, 6 механизированных бригад и 3 кавалерийские дивизии. Другие русские части, которым удалось вырваться из окружения, в значительной степени потеряли свою боеспособность.

В ходе боев противник понес большие потери. На вчерашний день число пленных и количество захваченного военного имущества исчислялись следующими цифрами: взято в плен 287 704 человека, в том числе несколько корпусных и дивизионных генералов. Захвачено и уничтожено 2585 танков, включая самые тяжелые, и 1449 артиллерийских орудий. Кроме того, захвачено 246 боевых самолетов.

Помимо вышеперечисленных трофеев, захвачено огромное количество стрелкового оружия, амуниции и автомобилей всех типов, а также продовольствия и горючего.

Наши потери тяжелыми не назовешь, и храбрый солдат сочтет их приемлемыми.

Солдаты! Благодаря вашей преданности и храбрости мы достигли огромного успеха в борьбе с сильным врагом, войска которого часто сражаются до последнего человека.

Сердечно поздравляю с этой победой всех солдат и офицеров, а также людей из групп снабжения и рабочих команд, которые отдали все свои силы для достижения успеха. Приношу отдельные благодарности Люфтваффе, которые в очередной раз продемонстрировали прекрасные образцы сотрудничества и кооперации.

Мы должны воспользоваться плодами этой победы! Я знаю, что войска группы армий будут продолжать храбро сражаться и впредь: они не будут знать ни сна, ни отдыха до достижения полной победы!

Да здравствует фюрер!

фон Бок генерал-фельдмаршал.

11 июля 1941 года германское командование объявило о полной ликвидации окруженных войск Западного фронта в районах рек Нарев, Буг, западнее Минска и о захвате 328 898 пленных красноармейцев, командиров и генералов Красной Армии, 3332 танков, 1809 орудий и минометов, 344 самолетов и других военных трофеев[107].

По данным наших архивов[108], из 44 дивизий прежнего Западного фронта к 10 июля 1941 года были полностью разгромлены 24 (10 стрелковых, 8 танковых, 4 моторизованных и 2 кавалерийских), авиация лишилась 1797 боевых самолетов. Из окружения вырвались остатки 16 дивизий, только восемь из них имели численность 30–50 %, а остальные представляли собой отряды в несколько сот человек без тяжелого вооружения и автотранспорта.

Таблица 2

ПОТЕРИ ВОЙСК ЗАПАДНОГО ФРОНТА В ОБОРОНИТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ С 22 ИЮНЯ ПО 9 ИЮЛЯ 1941 ГОДА[109]

Наименование объединения

Численность войск к началу операции

Людские потери в операции, чел.

безвозвратные

санитарные

среднесуточные

ВСЕГО

Западный фронт

672 000

341 012

76 717

23 207

417 729

Пинская военная флотилия

2300

61

—

3

61

ИТОГО

674 300

341 073

76 717

23 210

417 790

Это были огромные цифры потерь. Западный фронт лишился свыше половины своего предвоенного состава. В плену оказались генералы Е. А. Егоров (4-й ск), И. С. Никитин (6-й кк), И. П. Бикжанов (29-я мд), A. B. Бондовский[110] (85-я сд), Е. С. Зыбин (36-я кд), подполковники Н. Г. Петросьянц (94-й кп) и В. А. Иогансен (42-й кп), многие командиры и красноармейцы фронта.

Но надежно заблокировать и полностью уничтожить окруженные советские войска гитлеровцам так и не удалось. По-разному сложились судьбы частей и соединений, бойцов и командиров, попавших в окружение. Некоторые из них, возглавляемые грамотными и инициативными командирами, сумевшими правильно оценить сложившуюся на фронте обстановку, решительным и сосредоточенным ударом вырвались из окружения. О прорыве некоторых частей и соединений уже упоминалось в первой книге. Удалось вырваться и соединиться со своими войсками некоторым частям 24, 55, 64, 108, 121, 143 и 155-й стрелковых дивизий, 7-й и 8-й противотанковых бригад.

Отважно действовала в тылу врага сводная «дивизия» генерал-лейтенанта И. В. Болдина. Отходя от западной границы, отряд генерала присоединял к себе попадавшиеся по пути разрозненные группы командиров и красноармейцев, попавших в окружение. Встретившись 2 июля в 40 км от Минска с отрядом полковника Стрельбицкого, генерал Болдин объединил две группы и сформировал пять отрядов, которые возглавили проверенные, в боях командиры. Было принято решение выходить к линии фронта. Подойдя к старой границе, объединенная группа расположилась в лесу в укрепрайоне, где был организован сборный пункт по сбору и формированию выходящих из окружения бойцов и командиров Западного фронта. Штаб Болдина разместился в 4 км западнее Ратомки, в лесу между деревнями Белая и Новоселки.

5 июля была предпринята попытка ударом в направлении южнее Минска прорвать кольцо окружения войск противника и выходить в направлении полесских лесов. Но она не увенчалась успехом, отряды натолкнулись на сильные заслоны гитлеровских войск, имевших танки, понесли большие потери и были вынуждены отойти в леса. И тогда командованием сводной дивизии было принято решение — пробиваться из окружения небольшими отрядами и группами, громя по пути гарнизоны, штабы, тыловые части, аэродромы и склады. При невозможности выхода на соединение со своими войсками переходить к партизанским методам борьбы, организовать всенародное сопротивление фашистам, создав им невыносимые условия существования на нашей земле.

Командиры подобрали людей в отряды и приступили к выполнению поставленной задачи. Продвигаясь ночами по лесным дорогам, параллельно основным магистралям, советские воины выжидали благоприятного момента для прорыва окружения. Некоторым отрядам это удалось, в том числе и группе генерала Болдина.

Боевой путь «лесной дивизии» пролегал через деревни Журавы, Старое Село, Хоми, Никулино, Ново-Лосьево… В конце июля сводный отряд вошел в Бердянский лес. Уже были слышны отзвуки артиллерийской канонады, линия фронта была всего в 10 км. 9 августа разведчики отряда старший политрук Осипов и лейтенант Дубенец перешли линию фронта и установили связь с командованием 19-й армии, с которым были обговорены условия выхода из окружения группы Болдина.

11 августа 1941 года части армии атаковали немецкие войска, помогая сводному отряду выйти из окружения. Прорыв удался, из вражеского кольца вырвались 1654 человека. За 45 дней рейда по тылам врага отряд Болдина доложил об уничтожении нескольких вражеских штабов и складов, 26 танков, 1049 автомашин, 147 мотоциклов, пяти батарей артиллерии, четырех минометов, 15 станковых и 8 ручных пулеметов, одного самолета, свыше 1000 вражеских солдат и офицеров[111].

Родина наградила многих воинов группы орденами и медалями за мужество и отвагу, проявленные в тылу врага. 15 августа 1941 года старшему политруку К. Н. Осипову и лейтенанту А. П. Дубенцу было присвоено звание Героя Советского Союза.

9 июля в районе Калинкович вышла из окружения часть бойцов и командиров 86-й стрелковой дивизии в количестве 4500 человек. Более месяца пробиралась из окружения небольшая группа воинов 85-й стрелковой дивизии. Вырвались из окружения под Столбцами остатки отдельного саперного батальона (42 чел.) 4-го стрелкового корпуса, остатки 94-го кавалерийского полка (300–350 сабель).

Сумели вырваться из кольца окружения генерал-майор C. B. Борзилов (7-я тд), полковники М. Д. Гришин (2-я сд), М. А. Зашибалов (86-я сд), М. Ф. Панов (33-я тд), майор И. Г. Черяпкин (57-й тп), другие командиры и красноармейцы Западного фронта. Вышла группа командиров 10-й армии (10 чел.) во главе с генералом Голубевым и Маршалом Советского Союза Куликом и прикрывавшими их пограничниками 86-го погранотряда.

По сообщениям перешедших линию фронта командиров, из окружения пробивалась и 113-я стрелковая дивизия, которая 28 июня вела бой у старой госграницы, а позднее была отмечена в районе Уречья. 25 июня еще одна группа командиров штаба 10-й армии была замечена в районе Слонима.

Пробились из окружения и некоторые воины разведбатальона (командир — капитан Швагринов) 209-й моторизованной дивизии, которые в течение нескольких дней сражались в районе Старого Села.

Выходившая из окружения группа воинов 6-й кавалерийской дивизии в октябре 1941 года вела бой в окрестностях Рузы. Попав в тяжелое положение, конники укрыли в земле Почетное революционное Красное знамя Чонгарской дивизии[112].

Длительное время на разных участках советско-германского фронта выходили из окружения одиночками, отдельными подразделениями, большими и малыми группами и отрядами красноармейцы командиры Западного фронта. Они шли из-под Гродно, Ломжи, Бреста, Слонима, шли, вырвавшись из окружения под Белостоком, Новогрудком, Минском. Шли под дождем и солнцем, днем и ночью, по бездорожью, пробирались лесными и болотистыми тропками, преодолевали вброд и вплавь десятки рек и маленьких речушек.

Из окружения выходили измученные, худые, голодные, оборванные люди. В их строю были пехотинцы и артиллеристы, конники и танкисты, летчики и пограничники. Все они были вооружены, многие имели трофейное оружие. В их глазах горела решимость снова встать в строй защитников своей Родины.

Но многим вырвавшимся из окружения воинам не удавалось догнать быстро отходящий на восток фронт и соединиться со своими войсками. Однако и тогда советские воины продолжали борьбу с врагом. Некоторые части, подразделения и группы бойцов и командиров ушли в глухие деревушки и леса, организовали вначале небольшие партизанские отряды и продолжали борьбу с фашистскими захватчиками.

Многие командиры Западного фронта, оставшиеся в тылу врага и не сумевшие пробиться к своим, стали организаторами партизанской войны на территории республики. Борьбу с врагом продолжали воины под руководством полковника С. И. Иовлева (командира 64-й сд), полковника В. И. Ничипоровича (командира 208-й мд), генерал-майора М. П. Константинова[113], полковника Терентьева (командира 59-го сп).

Партизанская республика — это гордое имя получила Беларусь в годы Великой Отечественной войны, и в этом огромная заслуга всего народа Белоруссии, воинов Западного Особого военного округа (Западного фронта).

Неизвестными героями было спасено и большинство знамен окруженных воинских частей. Знамя 94-го кавполка было укрыто в Хатежино, 477-го стрелкового полка — в Шиловичах. Знамя 84-го артиллерийского полка укрыла в районе Новогрудка местная жительница Е. М. Мясник, а знамя 37-й стрелковой дивизии вынес из окружения боец B. C. Распитин. В качестве трофеев врагу достались знамена 479-го зенитно-артиллерийского полка ПВО, 243-го гаубичного артполка, 97-го отдельного батальона связи и 132-го отдельного конвойного батальона войск НКВД.

Кровопролитная битва на советско-германском фронте продолжалась. 3 июля 1941 года перед советским народом по радио выступил Иосиф Виссарионович Сталин. В его речи со всей прямотой было сказано о той смертельной угрозе, которая нависла над страной, над всем советским народом: «Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение. Нужно, чтобы советские люди поняли это и перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый, военный лад… все подчинив интересам фронта и задачам организации разгрома врага…

Войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между двумя армиями, она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма».

Вера в свой народ, в свою армию позволила партии заявить: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»

И это пламенное обращение нашло отклик в сердцах многих советских людей. Всегда, во все времена народная война в тылу врага становилась могучим фактором, содействующим достижению победы над противником. Русский народ всегда поднимался с вилами и топорами на завоевателей, враг нигде не знал покоя на захваченной земле. Эта традиция сложилась еще со времен Минина и Пожарского, подвига простого крестьянина Сусанина, создания партизанских отрядов в тылу наполеоновских войск, в годы интервенции. Не стала исключением и Великая Отечественная война.

Уже 1 июля 1941 года начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии записал в свой дневник: «Серьезные заботы доставляет проблема усмирения тылового района. Одних охранных дивизий совершенно недостаточно… нам придется для этого выделить несколько дивизий из состава действующей армии».

Этой проблемой был озабочен и командующий группой армий «Центр», который 6 июля с горечью признавал: «Очистить хотя бы частично обширные, покрытые лесами территории у нас в тылу в настоящее время не представляется возможным. Я уверен, что там все еще укрываются тысячи русских солдат. Выбора у нас нет: необходимо передислоцировать за линию фронта несколько дивизий для обеспечения контроля над захваченными районами. Для этого помимо трех дивизий сил безопасности (213, 286 и 403-я охранные дивизии) в зоне ответственности группы армий „Центр“ будут задействованы две регулярные дивизии из армейского резерва»[114].

Но фельдмаршал забыл упомянуть о жителях Белоруссии, которые с первых дней войны, от мала до велика, поднялись на борьбу с ненавистными захватчиками. С самого начала агрессии против Советского Союза гитлеровские захватчики встретили на нашей земле такое сопротивление, какого не видели и не знали ни в одной из стран Европы. Созданные во многих городах и поселках добровольные истребительные отряды принимали непосредственное участие в боевых действиях на фронте, поддерживали порядок и охраняли наиболее важные объекты военного и хозяйственного значения, вели борьбу с диверсантами, парашютистами. Только в Барановичах, Молодечно, Минске, Могилеве, Речице ими было обезврежено несколько диверсионных групп врага.

29 июня 1941 года партийным и советским организациям прифронтовых областей была направлена директива ЦК ВКП(б) и СНК СССР, где были определены задачи перестройки всей жизни страны, мобилизации сил и средств на немедленный отпор врагу, превращения нашей Родины в единый военный лагерь под лозунгом: «Все для фронта, все для победы!»

В директиве были определены и задачи партийным и общественным организациям, местным жителям, вынужденно оставшимся на оккупированной территории: «В занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде…»

Большую работу по поднятию народа на борьбу с врагом развернули партия и правительство Белоруссии, которые 30 июня 1941 года направили в горкомы и райкомы республики директиву № 1 «О переходе на подпольную работу парторганизаций районов, занятых врагом», а 1 июля — директиву № 2 «О развертывании партизанской войны в тылу врага».

4 июля 1941 года советское правительство приняло решение о формировании дивизий, полков и отрядов народного ополчения, которые стали создаваться во многих районах, на предприятиях, заводах, фабриках, в городах и поселках.

Карта 4. Расположение добровольных народных формирований на территории Белоруссии в июне — августе 1941 года

Только в Москве к 7 июля было сформировано 12 дивизий народного ополчения, которые при включении в сентябре 1941 года в состав Западного фронта получили номера соединений, принявших первый удар врага: 2, 8, 17, 18, 29, 60, 110, 113, 140, 160 и 173-я стрелковые дивизии. А в октябре — ноябре были сформированы еще четыре дивизии — 129, 130, 155 и 158-я, которые продолжили традиции своих предшественников, героически дравшихся с врагом.

Не отстала в этом вопросе и Белоруссия. В директиве СНК БССР и ЦК КП(б) от 6 июля 1941 года говорилось: «При каждом предприятии, на транспорте, в совхозах, колхозах создаются отряды народного ополчения…» И это решение претворилось в жизнь. В отряды народного ополчения записались добровольно десятки тысяч трудящихся. Только в Могилеве к 12 июля 1941 года было сформировано 14 батальонов, три из которых вошли в состав полка народного ополчения под командованием капитана Н. И. Калугина.

В Гомеле к этому времени был сформирован полк народного ополчения (командир — капитан Ф. Е. Уткин), состоявший из трех батальонов общей численностью около 2200 человек. В Гомельской области создано 18 отрядов народного ополчения с численностью 500–800 человек. Батальон народного ополчения был сформирован и в Речице (командир — капитан М. Ф. Турчинский).

В Витебске было образовано четыре батальона народного ополчения, а с 5 июля в городе приступили к формированию дивизии народного ополчения, но этому помешал быстрый захват города немецкими войсками. В Полесской области в отрядах народного ополчения состояло 4480 человек.

Главная задача состояла в том, чтобы из непригодных к военной службе по состоянию здоровья, возрасту, не подлежащих мобилизации людей сколотить и в короткие сроки подготовить боеспособные соединения, части, подразделения. Но времени на это было отпущено очень мало.

Недостатком являлось и то, что в отрядах, батальонах и полках народного ополчения не хватало стрелкового вооружения, не говоря уже о боевой технике. Так, на вооружении полесских отрядов народного ополчения насчитывалось только 1498 винтовок, 300 гранат. Гомельский полк имел 3000 винтовок, 17 ручных и 3 станковых пулемета, 3 автомата, 4 пистолета и 14 револьверов.

Удивительно одно — как эти необученные, неподготовленные, плохо вооруженные, испытывавшие огромный недостаток командного состава полки и дивизии народного ополчения сумели достойно сражаться с кадровыми германскими частями. Ополченцы сражались мужественно, стойко, не щадя своей жизни, их самоотверженность не знала границ.

Большой вклад внесли воины народного ополчения и в строительство оборонительных рубежей под Борисовом, Могилевом, Витебском, Оршей, Гомелем, на реках Березина, Друть, Сож, Припять, Западная Двина, Днепр. И это было своевременно, так как советско-германский фронт подкатился уже к Днепру.

Часть вторая

Кровавый Днепр

Великая славянская река… Беря свой разбег со Смоленско-Московской возвышенности, Днепр величаво несет свои воды на расстояние свыше 2000 км. Через поля, леса, равнины пробивает он себе путь к Черному морю.

Многое видели его берега. Видели и половцев, и дружины русских и киевских князей, татаро-монгольскую конницу и великую армию Наполеона. И вот вновь война подкатилась к его берегам.

Страшными были фронтовые дороги в июльские дни 1941 года, ведущие к Днепру. По ним навстречу неумолкающей артиллерийской канонаде и горящему, затянутому дымами горизонту непрерывно двигались колонны войск Красной Армии. А навстречу им тянулись бесконечные толпы беженцев — напуганных, нередко полуодетых женщин, стариков, детей. По обочинам дорог пылили огромные стада животных, угоняемых в глубокий тыл. Над дорогами, особенно у мостов и переправ, кружили, пикировали, бомбили и обстреливали из пушек и пулеметов все видимые цели вражеские самолеты.

Скоро, очень скоро умоются берега великой реки кровью наших воинов и кровью фашистских захватчиков, и подхватит ее Днепр и понесет вдаль кровавую пену.

4 июля бои начались на всем фронте обороны соединений 22-й армии. Подразделения противника утром предприняли активные действия на стыке 98-й (командир — генерал-майор М. Ф. Гаврилов) и 174-й стрелковых дивизий на участке Дисна, Полюдовичи.

19-я танковая дивизия (командир — генерал фон Кнобельедорф) LVII моторизованного корпуса при активной поддержке авиации форсировала Западную Двину в районе Дисны и захватила плацдарм на правом берегу. Сразу в этот район были подтянуты саперные части, приступившие к строительству переправы. Несмотря на участившиеся бомбежки советской авиацией, мост 6 июля был построен.

Но попытки переправившихся через реку танков и мотопехоты противника сразу продвинуться дальше на восток были остановлены героическим сопротивлением воинов 174-й стрелковой дивизии под командованием комбрига А. И. Зыгина и ударами 98-й стрелковой дивизии с северо-западного направления.

Вступили в бои с врагом, которые продолжались до 14 июля, гарнизоны Себежского укрепленного района и 170-й стрелковой дивизии[115] (командир — генерал-майор Т. К. Силкин). В районе Уллы натиск разведывательных отрядов врага отражали воины 186-й стрелковой дивизии генерал-майора Н. И. Бирюкова.

Рубеж, проходивший по Западной Двине, был выгоден для обороны, но выделенная полоса для 22-й армии была слишком широкой, оперативная плотность составляла 26 км на дивизию. Это заставляло командиров соединений строить боевые порядки в один эшелон, в резерв выделялось по 1–2 стрелковых батальона. Многие войсковые части еще находились в пути следования (так, в 186-й сд в дороге находилось 15 эшелонов).

В армии имелось 698 орудий (в том числе 226 45-мм противотанковых) и свыше сотни танков (в том числе 15 Т-34)[116], но они были разбросаны в широкой полосе, не сосредотачиваясь на вероятных направлениях действий мотомеханизированных группировок противника.

В начале июля в ее состав была включена и 126-я стрелковая дивизия (командир — генерал-майор М. А. Кузнецов), вышедшая из окружения на Северо-Западном фронте. И хотя в ней насчитывалось только 2355 штыков, это были уже испытанные в боях воины.

До 4 июля соединения армии не подвергались сильным атакам противника, что дало им возможность укрепить оборонительные позиции. Немецкие разведотряды в разных местах пробовали прочность обороны советских частей, выискивая в ней слабые места. И, видно, определили, так как на следующий день немцы форсировали Западную Двину в районе Уллы.

На лепельском направлении XXXIX моторизованный корпус, сломив сопротивление частей Западного фронта западнее Лепеля и восстановив разрушенный мост, двинулся в направлении Бешенкович и Сенно. На рубеже Гнездиловичи, Полдома, Тепляки разведотряды 7-й танковой дивизии вермахта наткнулись на сильное сопротивление частей 69-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор Е. А. Могилевчик) и были вынуждены вступить с ними в бой.

К исходу дня передовые части 3-й танковой группы вышли на рубеж Двина, Орехово, Лепель, имея основную группировку в районе Лепель, Глубокое, Долгиново, Докшицы.

Ухудшилась обстановка и на других участках обороны войск Западного фронта.

Части 50-й стрелковой дивизии генерал-майора Евдокимова, переправившиеся на восточный берег Березины, прикрывали оршанское направление. Заняв оборону на участке Холхолица, Студенка, дивизия отражала все попытки врага переправиться через реку на ее участке. Только по приказу командующего армией она начала отход в направлении Орши.

Все так же продолжали сдерживать противника на борисовском направлении части мотострелковой дивизии полковника Крейзера и отряды Борисовского гарнизона. Заняв оборону на 25-км участке на реке Нача, воины встретили подходившие колонны врага огнем. 18-я танковая дивизия немцев развернулась для боя и при поддержке авиации начала атаки позиций мотострелков, но встретила ожесточенное сопротивление. Все поле боя было уставлено разбитой и сгоревшей техникой врага. В боях между Борисовом и Крупками 18-я танковая дивизия вермахта понесла такие большие потери, что генерал Гальдер даже не включил ее в список соединений, годных для выполнения новых задач[117].

Но и потери 1-й мотострелковой дивизии были огромны: из строя выбыло большое количество боевой техники, многие командиры и красноармейцы (убит командир танкового батальона С. И. Пронин, ранены комбаты Шепелев и Щеглов). Обойдя открытые фланги мотострелков, вражеские танки и бронетранспортеры с пехотой прорвались в район Крупок, что вынудило части дивизии полковника Крейзера с наступлением темноты начать отход на рубеж реки Бобр.

На рубеже рек Березина и Нача продолжали вести бои 2-й стрелковый, 4-й воздушно-десантный и 20-й механизированный корпуса, отряды пограничников и войск НКВД.

Советские войска, отходившие к Днепру, перешли к тактике подвижной обороны. Ночью, когда гитлеровцы останавливались на отдых, наши части незаметно отходили к следующему рубежу обороны, где закреплялись, уделяя основное внимание дорогам, и утром встречали огнем подходившего противника. Колонны врага останавливались и были вынуждены разворачиваться в боевой порядок.

Подтянув артиллерию и нанеся удары своей авиацией, противник начинал атаку. Когда немцы начинали обтекать фланги оборонявшихся советских частей и окружать их, они выходили из боя и под прикрытием темноты, оставив арьергарды, отходили на 10–12 км на восток, где оборудовали новый оборонительный рубеж. Утром немцы атаковали арьергарды и начинали движение, но опять встречали организованное сопротивление на очередном рубеже. В результате такой тактики темп продвижения гитлеровских войск к Днепру заметно снизился.

Так отходили от рубежа к рубежу и воины 1-й мотострелковой дивизии, ведя ожесточенные бои с частями гитлеровцев, сдерживая их у Крупок, на реке Бобр, у Толочина.

4 июля противник обошел оборону батальонов 7-й воздушно-десантной бригады у местечка Березино, переправился через реку и создал плацдарм для наступления. Генерал-майор Жадов приказал командиру бригады полковнику Тихонову контратакой уничтожить прорвавшихся на восточный берег реки гитлеровцев.

Но она успеха не имела, сильным артиллерийским и минометно-пулеметным огнем гитлеровцы остановили атакующие цепи десантников. Понеся большие потери (в бригаде осталось 1100 человек), по приказу командующего 13-й армией бригада в ночь на 5 июля начала отход на рубеж реки Клева.

Утром батальоны вышли на рубеж Корытница, Козлов Берег и начали занимать оборону, но скоро поступила новая команда — отходить в район Белынич за реку Друть. И связано это было с тем, что 4-му воздушно-десантному корпусу, усиленному двумя артиллерийскими полками, ставилась новая задача — преградить путь гитлеровцам на Могилев.

Но обстановка на этом направлении продолжала оставаться напряженной. Скоро в бой на реке Друть с разведывательными отрядами противника вступил сводный батальон 514-го стрелкового полка (172-я сд), который с батареей орудий занял позиции у Белынич. Рядом расположились и артиллеристы под командованием командира дивизиона 462-го корпусного полка капитана Б. Л. Хигрина.

Карта 5. Боевые действия 1-й Пролетарской мотострелковой дивизии в июле 1941 года

Передовые отряды гитлеровцев попытались с ходу форсировать реку Друть, но встретили сильный отпор. Саперы успели уничтожить переправу через реку, облегчив задачу оборонявшимся подразделениям. Целый день продолжался ожесточенный бой, но враг так и не сумел прорвать позиции советских воинов.

На реке Друть, в районе Чечевичи, была атакована и разведрота лейтенанта Ларионова из той же 172-й стрелковой дивизии, усиленная 45-мм орудием и пулеметным взводом. В этом бою воины отряда подбили 2 немецких танка, потеряв свое орудие и 6 станковых пулеметов. Не выдержав натиска превосходящих сил противника, рота, заминировав мост через реку[118], отошла к реке Лахва на рубеж Досовичи, Красница, где проходил передний край обороны 388-го стрелкового полка. А уже вечером боевые действия с подошедшими танками и бронетранспортерами противника начались и в его полосе.

Из-за взрыва моста на Друти подходившие колонны 10-й моторизованной дивизии вермахта двинулись в направлении Быхова.

Продолжали отход к Могилеву, ведя тяжелые кровопролитные бои, и части 2-го стрелкового корпуса. 161-я стрелковая дивизия до исхода 6 июля продолжала оборонять рубежи по рекам Бобр и Березина на участке Ленивцы, Гора, срывая попытки противника переправиться в этом районе.

Дивизия генерала Руссиянова, после нескольких неудачных попыток пробиться на восточный берег Березины в районе Березино, была вынуждена выполнить 40-км марш на север к Чернявке. Ее колонны подошли к местечку в тот момент, когда части 161-й дивизии полковника Михайлова вели бой с гитлеровцами за переправы.

Воины 100-й стрелковой дивизии, поддержанные огнем развернувшихся артиллерийских полков, нанесли стремительный и неожиданный удар по флангу врага и отбросили его от моста. С наступлением темноты дивизия, ведя бои с атакующим противником, переправилась на восточный берег Березины и, выполнив марш, к 12 часам 5 июля сосредоточилась в районе Журовка, Гутновка.

Командир 2-го стрелкового корпуса генерал Ермаков приказал выделить из ее состава мотострелковый отряд и направить его в район местечка Погост для оказания помощи соседней 155-й стрелковой дивизии[119], сдерживающей натиск противника в могилевском направлении.

На рубеж Друти отводились и соединения 20-го механизированного корпуса, которые к исходу дня вышли к Дулебам.

Карта 6. Продвижение 2-й танковой группы вермахта с 3 по 10.07.41 г.

Немцам удалось захватить несколько переправ через Березину, по которым к Днепру устремились соединения танковой армии фельдмаршала фон Клюге: части XXXXVII моторизованного корпуса, захватив Крупки, вели бои за Толочин; 10-я танковая дивизия от Березино продвигалась в направлении Белынич; моторизованная дивизия СС «Рейх» к исходу дня главными силами подошла к Погосту, некоторые ее части вышли на берег Друти севернее дороги Могилев — Бобруйск. Форсированным маршем двигались на восток и пехотные соединения 2-й и 9-й полевых армий, значительно отставшие от своих далеко прорвавшихся на восток моторизованных корпусов.

3-я и 4-я танковые дивизии группы генерала Гудериана в это время вели ожесточенные бои за переправы через Днепр в районах Быхова, Рогачева и Жлобина с частями 21-й армии Западного фронта.

После сильной артподготовки, активно поддержанная своей авиацией, 3-я танковая дивизия гитлеровцев сумела передовыми отрядами форсировать Днепр у Рогачева, потеснив части 167-й стрелковой дивизии. На восточном берегу завязался ожесточенный бой, стороны несли большие потери, но не уступали друг другу. Только с помощью подошедших резервов нашим бойцам удалось столкнуть гитлеровцев в реку, но боевые действия на этом участке продолжались целый день.

Осложнилась обстановка в районе Старого Быхова. В 3 часа утра передовой батальон 338-го стрелкового полка, державший оборону на рубеже Галеевка, Проточное, Вязьма, Хомичи, был атакован подвижными отрядами противника. Не выдержав натиск и понеся большие потери, остатки батальона поспешно отошли к Старому Быхову, но и здесь удержаться не смогли. К исходу дня сюда подошли части 4-й танковой дивизии гитлеровцев, которые сильным ударом захватили пригород города, вынудив подразделения 187-й стрелковой дивизии, запасный полк и батальон автотранспортного училища, оборонявшиеся в этом районе, отойти за Днепр, взорвав за собой мост через реку.

Проведенной авиаразведкой было установлено, что на участке Озераны, Рогачев, Жлобин сосредоточились части танковой и моторизованной дивизий вермахта, усиленные тяжелым артиллерийским полком. Большое сосредоточение частей противника (до двух моторизованных полков, батальон танков, до полка артиллерии) было обнаружено и на западном берегу реки Друть, на участке Дуброво, Хомичи.

Было ясно, что 21-й армии предстоят тяжелые бои на рубеже Днепра, в связи с чем генерал Герасименко отдал войскам следующее боевое распоряжение[120]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 01/оп.

ШТАРМ 21 ГОМЕЛЬ 4.7.41

1. Противник перед фронтом армии, применяя мотомеханизированные части и авиацию, к исходу 3.7 вышел на линию р. Друть, р. Днепр до Жлобин, Шацилки (35 км ю. — зап. Жлобин), направляя основные усилия на рогачевском направлении.

2. Справа по вост. берегу р. Днепр обороняется 61-й стрелковый корпус. Граница с ним — (иск.) Могилев. Слева непосредственно по восточному берегу р. Днепр наших частей нет. С направления Пинск отходят части 75-й стрелковой дивизии на Мозырский УР.

3. 21-я армия имеет задачу остановить продвижение мотомехчастей противника на рубеже р. Днепр, нанося ему поражение на подступах к реке. Закончить сосредоточение и развертывание армии, перейти в общее наступление.

4. 45-му стрелковому корпусу (187-я и прибывающая 148-я стрелковые дивизии, запасной полк, батальон Бобруйского автотракторного училища) подготовить главную полосу обороны по вост. берегу р. Днепр и не допустить форсирования его противником. Особое внимание уделить своему левому флангу. Граница слева — (иск.) Заборье (73 км южнее Кричев), (иск.) Гадиловичи, (иск.) Любоничи (15 км сев. Бобруйск).

5. 63-му стрелковому корпусу (167, 117, 61-я стрелковые дивизии) с 318-м гаубичным полком БМ, 420-м корпусным артиллерийским полком подготовить главную полосу обороны по вост. берегу р. Днепр, имея задачей не допустить форсирования р. Днепр, прочно обеспечить свои правый фланг и жлобинское направление. Граница слева — Новозыбков, Костюковка, Стрешин, Паричи.

6. 66-му стрелковому корпусу (154-я, 232-я стрелковые дивизии, 110-й стрелковый полк, 36-й легкий артиллерийский полк 53-й стрелковой дивизии) и сводному отряду подготовить главную полосу обороны по вост. берегу р. Днепр, не допустить форсирования его противником. Для обеспечения левого фланга армии в районе Лоев оставить выдвинутый ранее 797-й стрелковый полк (232-й стрелковой дивизии).

7. 67-му стрелковому корпусу (102-я, 151-я стрелковые дивизии) продолжать сосредоточение частей в районах сбора и по окончании быть готовым к выдвижению в район Ветвица, Струки, Лушничи, Глыбочицы (35–50 км вост. Жлобин).

8. 132-я стрелковая дивизия — в моем резерве; не ожидая полного сосредоточения, отдельными частями выйти в район Шедомы, Ржовка, Рудня (5–15 км юго-зап. Пропойск).

9. Авиация. ВВС армии на период 4–10.7 иметь задачей:

1) бомбить выдвигающиеся части противника к Днепру;

2) не допустить выдвижения колонн противника по дорогам с запада в направлении Бобруйск и уничтожить переправы на р. Березина;

3) в случае попытки противника форсировать р. Днепр, во взаимодействии с наземными войсками всеми силами бомбить переправы;

4) вести борьбу с ВВС противника, не допуская его на нашу территорию.

10. Штарм с 4.7 — лес (5 км сев. Ветка). ВПУ — Довск.

Командующий войсками 21-й армии

генерал-лейтенант Герасименко

Начальник штаба армии

генерал-майор Гордов

Член Военного совета

дивизионный комиссар Колонин

Дивизии 20-й армии, сосредотачивавшиеся на участке Богушевск, Орша, Шклов, Могилев, в этот день продолжали укреплять занимаемые рубежи обороны: 153-я сд (командир — полковник H. A. Гаген, начальник штаба — подполковник Н. М. Черепанов) готовила к боям полосу Гнездиловичи, Липно, Шашки, Александрово, Мазурово; 233-я стрелковая дивизия (командир — полковник Г. Ф. Котов), без находившихся в пути 716-го гап, двух батальонов 734-го сп, 68-го оиптадн, 383-го осаб, 74-го аб, — на рубеже Шилы, Казаки, Клюковка; два батальона 229-й стрелковой дивизии (командир — генерал-майор М. И. Козлов, начальник штаба — полковник В. В. Гиль) — в районе Богушевска[121].

Но многие части армии еще находились в пути следования. Так, из состава 137-й стрелковой дивизии полковника И. Т. Гришина, прибывающей на рубеж Моньково, Багриново, к исходу 4 июля успели сосредоточиться только 624-й стрелковый и 278-й легкий артиллерийский полки. А некоторые части этого соединения выгружались в полосе действий 21-й армии. Да, много было в эти дни недостатков в работе службы военных сообщений (выгрузка эшелонов не по назначению, запаздывание с прибытием на фронт воинских частей, отсутствие данных о их местонахождении у комендантов станций и др.), за что был арестован, а впоследствии расстрелян ее руководитель — генерал-лейтенант Н. И. Трубецкой.

На участок Высокое, Орша выдвигалась 73-я стрелковая дивизия[122] (командир — полковник А. И. Акимов), подготавливая оборонительные рубежи в районе города. Южнее Орши до местечка Копысь по восточному берегу Днепра готовили оборону части 18-й стрелковой дивизии.

61-й стрелковый корпус (командный пункт — Городище) продолжал сосредоточение прибывающих частей на рубеже Орша, Шклов, Могилев, Дашковка. В район Шклова с 4 июля начали подходить части 53-й Саратовской стрелковой дивизии (командир — полковник И. Я. Бартенев, начальник штаба — полковник Ф. П. Коновалов), кроме 110-го стрелкового полка и полковой школы, оставшихся в 21-й армии. Ослабленная дивизия (6477 человек[123]) получила задачу занять оборону по восточному берегу Днепра, на участке Копысь, Шклов.

110-я стрелковая дивизия[124] (командир — полковник В. А. Хлебцев, начальник штаба — полковник Я. П. Чистопьянов) двумя стрелковыми полками с артиллерией заняла рубеж (иск.) Шклов, Кострицы, Мосток: 394-й сп — в 8–10 км от Могилева, оседлав Минское шоссе; 411-й сп — на участке Плещицы, Хвойная. На восточном берегу Днепра, в районе Любужа, занял огневые позиции 355-й легкий артиллерийский полк (командир — майор Ф. С. Кочерук).

Два дивизиона 601-го гаубичного полка (командир — полковник Якушев) были приданы 747-му стрелковому полку, один — находился в резерве командира 61-го стрелкового корпуса. В корпусной резерв был выведен и 425-й стрелковый полк (командир — полковник A. C. Пшеничников).

Скоро и этим сосредотачивавшимся на Днепре дивизиям пришлось вступить в бои с подходившими передовыми отрядами противника. А пока их разведывательные отряды пытались сдержать наступавшего противника на реках Друть и Вабер. Отряд 394-го стрелкового полка (командир — майор Сергеев), выдвинутый по Минскому шоссе к реке Друть, 4 июля подвергся атакам подвижных подразделений XXXXVI моторизованного корпуса и отошел за Лахву к своим главным силам.

4 июля в состав 61-го корпуса была включена и 137-я стрелковая дивизия, которой отводилась оборона рубежа Понизовье (южнее Орши), Левки. Получив задачу, комдив сразу направил усиленные передовые отряды в западном направлении с целью своевременного обнаружения и разведки сил противника, выходящего к Днепру в полосе обороны дивизии.

А вот участок Днепра от Калиновки до Вышково, находившийся на стыке 20-й и 13-й армий, по неизвестным причинам оказался не прикрыт советскими частями, чем и воспользовались вскоре немцы, успешно проведя форсирование реки.

В связи с быстрым приближением врага усиленными темпами продолжалась подготовка к обороне Могилева, которая возлагалась на 172-ю стрелковую дивизию[125] (командир — генерал-майор М. Т. Романов, начальник штаба — полковник А. И. Карпинский). В соответствии с полученными указаниями командир дивизии принял решение занять оборону по западному берегу Днепра: 514-м сп (командир — подполковник С. А. Бонич) с 493-м гап — от Затишья до Тишовки, уделив основное внимание прикрытию дороги Бобруйск — Могилев; 388-м сп (командир — полковник С. Ф. Кутепов) с 340-м лап — Тишовка, Буйничи, оседлав шоссе Белыничи — Могилев.

Во втором эшелоне дивизии на восточном берегу Днепра находились 747-й стрелковый полк (командир — подполковник A. B. Щеглов) и приданный 601-й корпусной артиллерийский полк. 341-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион прикрыл Могилевский аэродром и мост через Днепр. Для прикрытия дальних подступов к Могилеву саперы взорвали три железнодорожных и два автомобильных моста через притоки рек Друть и Днепра.

Разработанный план обороны и построение боевых порядков полков дивизии генерала Романова предусматривали отражение танков врага на наиболее вероятных направлениях их продвижения, тесное взаимодействие и оказание взаимной помощи. Для борьбы с танками в части было направлено 10 000 литров горючей жидкости «КС».

Был разработан и план прикрытия с воздуха. Зенитная артиллерия 61-го корпуса получила конкретные задачи по прикрытию аэродромов, железнодорожных станций, мостов, штабов и боевых порядков воинских частей.

Войска 20-й армии поддерживали 38-я истребительная, 31-я и 28-я смешанные авиационные дивизии, бронепоезда № 47, 48 и 49. К началу боевых действий соединения армии генерала Курочкина сумели создать на рубеже Днепра прочную оборону и героически ее удерживали, пока не были обойдены противником с обоих флангов[126].

С целью координации действий войск, ведущих бои в междуречье Березины и Днепра, командующий фронтом подчинил генералу Курочкину все части 13-й армии, а генералу Герасименко — остатки 4-й армии, 4-й воздушно-десантный и 20-й механизированный корпуса. Управление 13-й армии отводилось в Могилев, на него возлагалась организация приема и отправки по назначению частей 4, 3, 10 и 16-й армий[127].

Большое внимание командование Западного фронта уделяло проведению заградительных мероприятий и налаживанию устойчивой связи с объединениями, соединениями и частями. Штаб фронта издал даже приказ[128], потребовав устранить выявленные в армиях недостатки.

КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ

22, 20, 21, 16, 4-й АРМИЙ,

НАЧАЛЬНИКУ 3-го ОТДЕЛА

ЗАПАДНОГО ФРОНТА

Опыт боевых действий войск Западного фронта показал, что службу заграждения войска и штабы организуют недопустимо плохо, в результате чего танки противника легко прорываются в тыл наших войск.

По преступной халатности командования и войсковой части, оборонявшей Борисов, не был взорван мост через р. Березина, что дало возможность танкам врага прорваться через столь серьезную водную преграду.

Служба заграждений организуется бессистемно и как высшими начальниками, так и их штабами не проверяется.

Командующий войсками Западного фронта ПРИКАЗАЛ:

1. Всем командующим армиями, командирам корпусов и дивизий немедленно приступить к организации службы заграждения, применяя ее в самых широких размерах. Все мосты на дорогах, по которым движутся мотомеханизированные части противника, взрывать: для этой цели выделить специальные подрывные команды, начальники которых должны быть особенно подобраны и проинструктированы.

В качестве заграждений широко применять лесные завалы, усиливая их противотанковыми минами, и прикрывать пулеметным огнем и противотанковой артиллерией. При прорыве танков противника ни в коем случае не оставлять без прикрытия место прорыва, а немедленно закрывать его, отрезая танки от мотопехоты, которая следует за ними.

Для уничтожения прорвавшихся танков применять следующую тактику действий:

а) на путях движения прорвавшихся танков устраивать завалы, минировать дороги, взрывать мосты и тем самым задерживать их, не давая возможности проникать в тыл наших войск;

б) в тылу прорвавшихся танков дороги немедленно заграждать, тем самым отрезать их от вторых эшелонов и не давать возможности отхода и атаки частей с тыла;

в) создать в каждом полку и батальоне отряды и группы истребителей танков, которые вооружать связками гранат, бутылками с горючей жидкостью, минами и усиливать их противотанковыми пушками. Действия истребительных отрядов должны быть смелыми и решительными, нападать на танки главным образом из засад.

Высшим начальникам лично и через свои штабы проверять готовность мостов к разрушению и наладить строжайший контроль за службой заграждения. Ответственность за выполнение заграждений возложить на инженерных начальников, от командиров саперной роты до начальника инженерных войск армии включительно.

Начальнику 3-го отдела Западного фронта срочно расследовать обстоятельства, при которых был отдан в руки врага мост автострады через р. Березина у Борисова, и доложить командующему войсками Западного фронта.

2. В результате недостаточного внимания вопросам связи со стороны командиров штабов и особенно начальников связи всех степеней зачастую нарушается связь с войсками, что затрудняет управление. Нижестоящие штабы, как правило, ждут связи сверху, не проявляя заботы о том, чтобы нарушенную связь установить снизу. Нижестоящие штабы, за редким исключением, используют службу делегатов связи с целью ориентировки об обстановке и получения своевременных указаний по дальнейшим действиям от старшего начальника.

Требую от всех командиров, штабов и начальников связи иметь постоянную и надежную связь, используя для этой цели все технические и подвижные средства (провод, радио, машина, танк, конные и пешие посыльные и делегаты связи). При перерывах связи в обязательном порядке искать связь как сверху вниз, так и снизу вверх. Предупреждаю, что при отсутствии связи будет отвечать командир, начальник штаба и начальник связи.

Об отданных распоряжениях срочно донести.

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин.

Для сдерживания наступательного порыва немцев командующий Западным фронтом принял решение о нанесении удара сводными отрядами 21-й армии по правому флангу 2-й танковой группы. Генералу Герасименко было приказано сформировать 3–4 сильных отряда, которые своими действиями на бобруйском направлении в ночь на 5 июля должны были уничтожать мосты на коммуникациях противника, боевую технику противника. В случае успеха и благоприятной обстановки отрядам предписывалось захватить и удержать Бобруйск[129].

Но передача этого приказа в привлекаемую для удара 117-ю стрелковую дивизию велась по телефону открытым текстом, что не исключило возможности радиоперехвата его противником. Возможно, это обстоятельство и предопределило неуспех планируемой операции дивизии.

Вечером 4 июля Военный совет Западного фронта, по непосредственному указанию Ставки Главного Командования, приказал командующему 20-й армией нанести контрудар силами 5-го (был передан из состава 16-й армии) и 7-го механизированных корпусов на Сенно и Лепель во фланг и тыл главной группировке противника, действующей в полоцком направлении. Для поддержки наступления механизированных войск привлекались стрелковые соединения 20-й и 13-й армий и авиация фронта.

Принимая решение на нанесение этого удара, Ставка и командование фронта, видно, решили использовать благоприятную ситуацию, сложившуюся на этот момент (отрыв армейских корпусов группы армий «Центр» от танкистов на 200–250 км), и перехватить инициативу ведения боевых действий в свои руки.

Получив распоряжение фронта, генерал Курочкин ночью 5 июля принял следующее решение на проведение операции[130]:

— 5-й механизированный корпус в ночь с 4 на 5 июля сосредоточить в районе Высокое, Селице, ст. Осиновка; по получении особого приказа нанести удар в направлении Сенно, Лепель и к исходу дня овладеть ими. Основное усилие было приказано сосредоточить на левом фланге;

— 7-й механизированный корпус в ночь с 4 на 5 июля сосредоточить в районе Вороны, ст. Крынки, Хомены; по получении особого приказа нанести удар на Бешенковичи, Лепель и к исходу дня выйти в район Камень, Ушачи, Лепель;

— 69-й стрелковый корпус (153, 223 и 229-я сд), удерживая рубеж Витебск, ст. Стайки, готовится к выдвижению отдельными полками и батальонами с артиллерией за 7-м мехкорпусом;

— 61-й стрелковый корпус (73, 137 и 18-я сд), удерживая рубеж Стайки, Шклов, готовится к выдвижению отдельными полками с артиллерией за 5-м мехкорпусом;

— 1-я мотострелковая дивизия с приданным 115-м танковым полком удерживает рубеж по реке Бобр и по особому приказу наносит контрудар в направлении Борисова.

Задача на наступление в направлении Лепель, Докшица была поставлена и 2-му и 44-му стрелковым корпусам.

Готовность к наступлению механизированных корпусов и отдельных частей и отрядов стрелковых корпусов устанавливалась к 6.00 5 июля 1941 г. Глубина ударов для мехкорпусов была определена следующей: для 5-го — до 140 км, 7-го — до 130 км[131]. Глубина последующей задачи достигала 200 км.

Механизированные корпуса, предназначенные для нанесения удара, были неплохо укомплектованы личным составом и боевой техникой, но недостаточно обучены и подготовлены к боевым действиям.

В состав 5-го механизированного корпуса (командир — генерал-майор И. П. Алексеенко, заместитель по политической части — бригадный комиссар А. Ф. Киселев, начальник штаба — полковник В. В. Бутков) входили 13 и 17-я танковые, 109-я моторизованная дивизии, 8-й мотоциклетный полк, 255-й отдельный батальон связи и другие части. К началу контрудара некоторые его части не успели прибыть в Белоруссию (разведывательный и батальон связи 13-й тд, 381-й мотострелковый полк, по одному батальону 602-го мотострелкового и 16-го танкового полков, 404-й ап, 253-й иптадн, 173-й орб 109-й моторизованной дивизии), ослабив боевую мощь соединения.

И все же корпус к 6 июля обладал достаточно большими силами. В его составе насчитывалось 924 танка (в основном БТ-7 и Т-26), 213 бронемашин, 76 орудий калибра 76–152 мм, 11 зенитных орудий и 12 зенитных пулеметов, 16 минометов, 2892 автомашины, 177 тракторов, 366 мотоциклов[132].

В оперативное подчинение генерала Алексеенко были переданы и два корпусных артиллерийских полка, находившихся в районе Орши.

Достаточно большими силами обладал и 7-й механизированный корпус (командир — генерал-майор В. И. Виноградов, заместитель по политической части — бригадный Комиссар И. И. Михальчук, начальник штаба — полковник М. С. Малинин), даже несмотря на то, что его 1-я мотострелковая дивизия уже с 1 июля втянулась в бои на борисовском направлении, действуя в отрыве от главных сил соединения.

В составе корпуса к 6 июля находились 14-я и 18-я танковые дивизии, 9-й мотоциклетный полк и другие части, насчитывавшие 715 танков, в том числе 34 KB и 29 Т-34, 118 бронемашин, 56 орудий калибра 76–152 мм, 24 зенитных орудия и 36 зенитных пулеметов, 85 минометов, 2617 автомашин, 100 тракторов, 730 мотоциклистов[133]. В составе соединения находилась и 107-я корпусная авиационная эскадрилья, имевшая 15 самолетов-корректировщиков.

Таким образом, одновременно в планируемом ударе двух мехкорпусов могло принять участие около 1400 исправных танков[134], что было наполовину больше состава 3-й танковой группы, уже понесшей в боях немалые потери.

Значительными силами к этому времени обладали еще 1-я мотострелковая дивизия и включенный в ее состав 115-й танковый полк (из 57-й тд). Так что перспектива разгрома группы генерала Гота была вполне реальна, но огромные недостатки в планировании и проведении этой операции, неучтенный опыт ударов механизированных войск под Гродно, Шауляем и Бродами не позволили достичь поставленных перед войсками Западного фронта целей. Да и войска Красной Армии еще не были готовы к проведению таких широкомасштабных операций.

Как вспоминал Маршал Советского Союза Андрей Иванович Еременко, «идея решения на контрудар, подсказанная Ставкой, не соответствовала тем мероприятиям, которые предполагало осуществить командование фронта. В этой обстановке целесообразно было бы сосредоточить 5-й и 7-й корпуса в треугольнике Смоленск — Витебск — Орша, чтобы подготовить их для контрудара в случае прорыва противником нашей обороны, созданной на линии Витебск — Орша. Если учесть при этом еще и то, что предстояло ввести в бой недостаточно подготовленные к наступлению механизированные корпуса, выбрасывая их вперед на несколько десятков километров за линию созданной нами обороны, в лесисто-болотистый район, без поддержки авиации и пехоты, втянутой в изнурительный бой, то станет ясна вся рискованность этого плана. Управление корпусами в бою подготовлено не было. Предоставленные сами себе, они могли быть легко расчленены и разбиты сильным врагом. Далеко не благополучно обстояло дело с подвозом боеприпасов и продовольствия. В общем, корпусам предстояло решить очень трудную задачу…

Я считаю, что необходимость этого контрудара едва ли вытекала из сложившейся обстановки. В то время только создавался непрерывный фронт обороны. На некоторых направлениях части все еще были вынуждены отходить. Поэтому в первую очередь требовалось создать стабильный фронт обороны, построить оборонительные сооружения, упорядочить во всех звеньях управление войсками, научить их сложному искусству активного и стойкого сопротивления.

В таких условиях предпринимать контрудар двумя свежими, но несколоченными и необстрелянными корпусами было рискованно. Эти корпуса представляли огромную ценность в треугольнике Витебск — Смоленск — Орша, который мы пока удерживали. Отсюда корпуса в зависимости от обстановки могли бы нанести сильные контрудары в направлениях Витебска и Орши, куда двигались танковые и моторизованные группы противника.

В указанном треугольнике у нас имелись укрепления и достаточно артиллерии, мы бы сумели задержать и измотать врага на линии обороны, а механизированные корпуса в случае прорыва нашей обороны нанесли бы сильные контрудары из ее глубины. Большую пользу принесли бы эти корпуса при отражении немецких „клиньев“, состоявших из подвижных групп танков, мотоциклистов и мотопехоты. Кроме того, наша пехота, занимавшая оборону в первом эшелоне, зная, что позади нее стоят механизированные корпуса, более стойко и уверенно выполняла бы свою задачу. Вместе с тем и сами корпуса хорошо подготовились бы к предстоящим действиям, организовав взаимодействие с пехотой. Первый обстрел механизированные корпуса получили бы под прикрытием пехоты и чувствовали бы „уважение“ к ней и обязанность ей помочь»[135].

Но получилось как всегда. Командование фронта все видело и понимало, но вновь и вновь планировало не подготовленные ни в каких отношениях наступательные действия своих войск, заведомо обрекая их на очередную неудачу. Без активной поддержки стрелковых и артиллерийских частей бомбардировочной авиацией, без надежного прикрытия своими истребителями ведение боевых действий в труднопроходимой местности (большое количество болот, рек, лесов, озер), большие разрывы между смежными флангами корпусов и дивизий — все это заранее обрекало планируемый замысел на трудности в его выполнении.

Получив приказ на наступление, в механизированных корпусах начали подготовку к нанесению удара по врагу. На передовую были отправлены разведгруппы, шло пополнение боезапасом, подвозилось горючее, развертывались санитарные батальоны. Штабами корпусов, после ознакомления с поставленными задачами и оценки обстановки, были выработаны и решения на проведение наступательных действий[136].

Командование 5-го механизированного корпуса решило построить боевой порядок в два эшелона: в первый выделялись 17-я и 13-я танковые дивизии, во второй — отряд 109-й моторизованной дивизии. Резерв составлял 8-й мотоциклетный полк (командир — майор П. А. Белик), насчитывавший около 30 танков и бронемашин, танковый батальон 16-го тп и мотострелковый батальон 602-го мсп.

17-я танковая дивизия, сосредоточившись в районе Смоляны, Вязьмичи, Козлово, должна была наступать вдоль железной дороги Орша — Лепель и к исходу дня овладеть северной окраиной Лепеля. За ней наступал корпусной резерв, имея задачу прикрыть дивизию от возможных ударов противника с северного направления.

13-я танковая дивизия, сосредоточившись в районе Ивановск, Аленовичи, Репохово, должна была нанести удар в направлении Шишаловка, Поповка и к исходу дня овладеть южной окраиной Лепеля.

109-я моторизованная дивизия из района Мук, Росский, Селец, Туровичи наступала уступом слева за 13-й танковой дивизией, прикрывая ее левый фланг от возможных ударов с южного направления. После овладения Лепелем моторизованная дивизия должна была занять оборону по высотам Воронь, Заболотье, Городец и прикрыть сосредоточение корпуса с западного направления.

Штаб генерала Виноградова, из-за отсутствия 1-й мотострелковой дивизии, решил построить боевой порядок 7-го механизированного корпуса в один эшелон с выделением в резерв одного танкового батальона от 27-го тп. Было принято следующее решение: силами двух танковых дивизий нанести удар в общем направлении Новоселки, Долгое, местечко Камень, с ходу форсировать реку Черногостница, разгромить противостоящего противника и к исходу дня выйти в район Улла, Камень, Долгое.

9-й мотоциклетный полк (командир — полковник К. Г. Труфанов) проведением разведки в направлении станции Сиротино, Полоцк должен был установить наличие и состав противника, находящегося в этих районах.

В связи с задержкой сосредоточения соединений и частей корпуса генерала Алексеенко в заданных районах наступления начало армейской операции было перенесено на 5.00 6 июня. Но и это дело не спасало. Многие части 5-го мехкорпуса находились еще в пути следования, а главные силы сосредоточились в 70 км от исходного района наступления[137].

Как недостаток можно отметить и то, что командованию корпуса и дивизий не было предоставлено время для приведения частей в порядок, ознакомления и разведки маршрутов и предстоящего района боевых действий, организации взаимодействия и материально-технического снабжения войск. Но на эти обстоятельства никто из Ставки, командования фронта и 20-й армии внимания не обращал, слишком велико было желание быстрее переломить ход событий на свою сторону.

4 июля, в соответствии с указанием Ставки Главного Командования, Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко отдал войскам боевой приказ[138], в котором определил задачи армиям Западного фронта.

ДИРЕКТИВА № 16

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

ГНЕЗДОВО

4.7.41 23.15.

Первое. Противник сосредоточивает на лепельском направлении до двух танковых и одной-двух моторизованных дивизий для дальнейшего наступления в общем направлении Витебск или Порхов.

Второе. Западному фронту прочно оборонять линию Полоцкого укрепленного района, рубеж р. Зап. Двина, Сенно, Орша и далее р. Днепр и не допустить прорыва противника на север и восток.

Третье. 22-й армии в прежнем составе без 128-й и 153-й дивизий прочно оборонять Полоцкий укрепленный район и рубеж по р. Зап. Двина до Бешенковичи включительно, не допустив выхода противника на правый берег Зап. Двина. Мост у Бешенковичи сжечь.

Граница слева: Велиж, (иск.) Витебск, Бешенковичи, Лепель.

Четвертое. 20-й армии в составе 61-го стрелкового корпуса (110, 136, 172-я стрелковые дивизии), 69-го стрелкового корпуса (73, 229 и 233-я стрелковые дивизии), 18, 53, 137, 128 и 153-й стрелковых дивизий, 7-го и 5-го механизированных корпусов создать на линии Бешенковичи, Сенно, Моньково, Орша, Шклов сильную противотанковую оборону, усилив район Сенно батальоном танков, с пятью танками КВ.

229-ю стрелковую дивизию выдвинуть на рубеж: (иск.) Сенно, Моньково.

Подготовить контрудар 7-м и 5-м механизированными корпусами во взаимодействии с авиацией в направлениях Островно и Сенно, для чего 7-й механизированный корпус сосредоточить в районе Лиозно и 5-й механизированный корпус в районе Девино, ст. Стайки, Ореховск. Успех развивать 7-м механизированным корпусом в направлении Камень, Кубличи и 5-м механизированным корпусом — на Лепель.

1-й мотострелковой дивизии, усиленной танковым полком, развивать удар на Борисов с целью захвата переправы через р. Березина. При успехе механизированных частей развивать удар в северном направлении на Докщицы.

Командный пункт командующего 20-й армией — Клюковка.

Граница слева: Починок, Шклов, Червень.

Пятое. 21-й армии в прежнем составе прочно оборонять рубеж р. Днепр. В ночь на 5.7.41 г. смелыми действиями отрядов в направлении Бобруйск уничтожать отдельные группы танков и мотопехоту противника восточнее Бобруйск, подорвать все мосты и зажечь леса в районе действий танков противника.

Шестое. Военно-воздушные силы. 23-ю смешанную авиационную дивизию передать в распоряжение командующего 20-й армией для непосредственного взаимодействия с войсками на поле боя. Остальным Военно-воздушным силам фронта:

1. Не допустить переправы войск противника на правый берег р. Зап. Двина и прорыва противника на Орша;

2. В ночь на 5.7.41 г. зажечь леса в районе Лепель, Глубокое, Докщицы.

Командующий войсками Западного фронта

Маршал Советского Союза Тимошенко

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин

Член Военного совета Западного фронта Л. Мехлис

Таким образом, прорвавшимся к Западной Двине и Днепру танковым группам противника к этому времени противостояли войска трех свежих армий Западного фронта, имевшие значительное количество соединений и частей для организации устойчивой обороны на водном рубеже. Еще не были введены в действие 5-й и 7-й механизированные корпуса, способные противостоять 3-й танковой группе противника. Подтягивались к фронту 23-й и 25-й мехкорпуса, 57-я танковая дивизия, соединения 19-й и 16-й армий. Большие силы войск были сосредоточены и в распоряжении командования 21-й армии.

Усиленно пополнялись личным составом и техникой выведенные за Сож в резерв соединения 4-й армии (дивизии 28-го и 47-го стрелковых корпусов). В них и отдельные армейские части непрерывным потоком шло пополнение, оружие, транспорт, тыловое имущество. Если к 5 июля 28-й стрелковый корпус имел 9881 человека личного состава и 12 орудий, то уже к 10 июля численный состав 55-й и 143-й стрелковых дивизий был доведен до 6000 человек, в них было восстановлено по одному артиллерийскому полку[139]. Стрелковым оружием и боеприпасами части были пополнены почти до положенной нормы.

Но вскоре укомплектованный 47-й стрелковый корпус был изъят из состава 4-й армии и переброшен на другое направление. В составе армии остались только 28-й стрелковый корпус (6-я и 42-я сд), 55-я и 143-я стрелковые дивизии. К 6 июля управление и штаб армии переместились в Новозыбков, где получили указание вместе с доукомплектованием частей организовать оборону рубежа Чаусы, Пропойск (Славгород), Норки, Чериков[140].

Шло пополнение и в 25-й механизированный корпус, который 8 и 9 июля получил 64 танка Т-34, 20 37-мм зенитных орудий, три 45-мм противотанковые пушки, 6 станковых пулеметов, 450 колесных автомашин[141].

Но, допуская повторение прежних ошибок, командование Западного фронта не создало на путях вероятного продвижения противника глубокоэшелонированную оборону, а растянуло свои соединения на огромном протяжении фронта. Да и поспешные, неподготовленные контрудары войск фронта лишали его боеспособных соединений.

Командование группы армий «Центр» тоже не желало отдавать инициативу ведения боевых действий в руки противника. 5 июля 1941 года главные силы 4-й танковой армии гитлеровцев начали сосредотачиваться на берегах Западной Двины и Днепра. Перед командованием группы армий «Центр» встал вопрос — продолжать наступление одними танковыми группами или ждать подхода своих пехотных соединений, высвободившихся под Минском. В пользу немедленного наступления говорил факт слабости обороны войск Западного фронта на этом рубеже, который еще только создавался. Да и все проведенные гитлеровцами виды разведок не установили наличие противостоящих крупных сил, обнаружив только штабы 13-й и одной новой армий Западного фронта[142].

Командованием группы было принято решение на продолжение наступательных действий, приложив все усилия для быстрейшего подтягивания полевых войск к району предстоящего сражения. Замысел гитлеровского командования состоял в том, чтобы сильными концентрическими ударами танковых группировок рассечь войска Западного фронта, выйти в район Смоленска, окружить и уничтожить советские части и открыть дорогу на Москву.

В ночь на 5 июля противник скрытно сосредоточил главные силы мотомеханизированных частей на рубежах: лепельское направление — Западная Двина, Полоцкий укрепленный район, Бешенковичи, Сенно; борисовское направление — Крупки, Чернявка, западный берег Березины; бобруйское направление — западный берег реки Друть. Одновременно к фронту на автомашинах проходила переброска пехотных частей вермахта.

Карта 7. Положение соединений 3-й танковой группы вермахта 5.07.41 г.

Воспользовавшись темнотой и невнимательностью выделенных от частей 62-го стрелкового корпуса наблюдателей, в час ночи противник силами до двух пехотных полков на участке Якубинки, Кушлики переправился через Западную Двину и завязал бои по расширению захваченного плацдарма. В течение дня его части медленно продвигались в северо-восточном направлении, встречая упорное сопротивление войск 22-й армии.

Авиационной разведкой Западного фронта было обнаружено, что большие силы немцев (около одной танковой и одной моторизованной дивизий) выдвигались с юга в направлении Диены, а на лепельском направлении передовые части мотомеханизированных войск выдвигались к северо-востоку от Сенно[143].

Генерал Ершаков, оценив складывающуюся на фронте обстановку, отдал войскам следующее распоряжение[144]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 02

ШТАРМ 22 10 КМ СЕВ.-ЗАП. НЕВЕЛЬ

5.7.41.

1. Противник производит активную разведку и одновременно сосредоточивает в лепельском районе свои мотомехчасти.

2. 22-й армии прочно оборонять Себежский и Полоцкий УР и рубеж по р. Зап. Двина, не допустив прорыва противника на правый берег реки. Границы армии: справа — прежняя, слева — Велиж, (иск.) Витебск, Бешенковичи, Лепель.

3. 51-му стрелковому корпусу (состав: 170, 112 и 98-я стрелковые дивизии, 545-й корпусной артиллерийский полк) оборонять полосу с Себежским УР по линии Мигели, Теплюки, р. Сарьянка, р. Зап. Двина до (иск.) Кушлики, не допустив обхода противником Себежского УР с севера и прорыва противника в направлении Клястицы. Граница слева — Глэмбоке, (иск.) Кушлики, (иск.) Невель.

4. 62-му стрелковому корпусу (состав: 174-я и 186-я стрелковые дивизии) оборонять полосу Кушлики, Полоцкий УР (до Гомель), Улла, Бешенковичи, не допустив прорыва противника в направлении Клястицы и в направлении Гомель, Полоцк и направлении Улла, Городок.

5. Подготовить:

а) Командиру 51-го стрелкового корпуса — оборонительную полосу силами местного населения, смыкающую Себежский и Полоцкий УР по линии оз. Ормея (сев.-вост. оз. Освейское), Доброплесы, Клястицы, р. Нища до Игнатово. Работы первой очереди закончить к исходу 7.7.

б) Командиру 62-го стрелкового корпуса — отсечные позиции: первую по сев. берегу Зап. Двина на участке Бешенковичи, Гнездиловичи; вторую — Мишковичи (сев.-зап. Бешенковичи), Желудова, оз. Добиевское, Шумилино, Жеребычи.

6. Части Полоцкого УР и гарнизона подчинить командиру 174-й стрелковой дивизии; Лепельское училище и отдельные части, вышедшие с ним, подчинить командиру 186-й стрелковой дивизии.

7. В дивизиях создать подвижные (на машинах) резервы силою не менее батальона с ПТ средствами и много общих резервов командиров соединений и частей.

8. Штабы стрелковых корпусов иметь: 51-го стрелкового корпуса — Клястицы; 62-го стрелкового корпуса — Городок, запасный — Труды.

Командующий 22-й армией

генерал-лейтенант Ершаков

Член Военного совета

корпусной комиссар Леонов

Начальник штаба

генерал-майор Захаров.

Но выполнить этот приказ было нелегко. Соединения армии оказались растянутыми на большом протяжении фронта. Так, 298-й стрелковый полк (186-я сд) держал оборону на 27-км участке Убойна — Надежино, на рубеже Надежино — Бешенковичи находились только три стрелковых батальона. 5 июля на этот рубеж от Себежа подошли два полка 186-й стрелковой дивизии[145] и заняли оборону, но полоса 298-го полка так и не была уменьшена, чем и воспользовался противник.

Около 19 часов части XXXIX моторизованного корпуса заняли западную часть Уллы и начали подготовку к форсированию реки, а прорвавшиеся через реку танки устремились в район Сиротино, угрожая тылам 22-й и правому флангу 20-й армий Западного фронта.

Командир 186-й стрелковой дивизии генерал Бирюков, не имея никакого резерва, оказать своевременно помощь своему полку не сумел. Не смог вовремя разобраться в происходящем и принять действенные меры и командир 62-го стрелкового корпуса, командный пункт которого находился в 50 км от передовой[146].

Узнав о случившемся факте, командарм-22 приказал генерал-майору Карманову немедленно ликвидировать опасный прорыв врага. Одновременно маршал Тимошенко приказал командующему 22-й армией силами 98-й стрелковой дивизии из района Борковичи и 174-й стрелковой дивизии с танковым полком со стороны Полоцка нанести решительный удар и ликвидировать захваченный плацдарм юго-восточнее Дисны[147].

С целью замедления продвижения к месту боя резервов противника по приказу командующего Западным фронтом в ночь на 5 июля авиацией были подожжены леса в районе Лепеля, Глубокого, Докщиц, где сосредоточились мотомеханизированные части противника.

Противником была предпринята попытка форсировать Западную Двину и на участке Поречье, Бешенковичи, но она была отбита совместными действиями оборонявшихся в этом районе подразделений 186-й стрелковой дивизии и отрядом генерала Терпиловского.

Вступила в бой с передовыми отрядами 7-й танковой дивизии вермахта и усиленная корпусными частями 153-я стрелковая дивизия (командир — полковник H. A. Гаген)[148], передний край полосы предполья которой проходил вдоль железной дороги на участке Жестянка, Комарово.

Ее полки, прикрывшие витебское направление на 46-км рубеже, к началу боевых действий расположились на следующих участках обороны: 666-й сп с 565-м лап и двумя ротами 208-го осаб — Гнездиловичи, Липно, Черенки, оз. Сарро, (иск.) Парнево; 435-й сп с 293-м пап, дивизионом 581-го гап и батареей 150-го од ПТО — Парнево, (иск.) Леонтово, Зеркинье; 505-й сп с 581-м гап (без одного дивизиона) и двумя ротами 288-го осаб — Леонтово, Александрово, ст. Замосточье[149].

Во втором эшелоне находились 20-й стрелковый полк, 150-й отдельный дивизион ПТО и разведбатальон, получившие указание подготовить контратаки в направлении Гнездиловичи, Леонотово, Александрово.

Около 17 часов небольшая группа танков противника атаковала позиции 1-й роты 666-го стрелкового полка, но артиллерийским огнем была отбита. Саперы вовремя взорвали мост через реку, который ушел под воду с вражеской танкеткой и мотоциклистом. Позиции 505-го стрелкового полка в этот день подверглись бомбардировке с воздуха. Организованным зенитным огнем было сбито три самолета противника.

Разведкой дивизии было обнаружено движение большой колонны танков и мотопехоты в направлении Уллы, но этому донесению в штабе армии и фронта не придали особого значения, а зря.

Ожесточенные бои шли и в районе Диены, где 19-я танковая дивизия генерала Кнобельсдорфа пыталась расширить захваченный плацдарм на правом берегу Западной Двины. Она с двух сторон была атакована частями 98-й и 174-й стрелковых дивизий, которые, в свою очередь, подвергались ударам гитлеровцев.

Образцы мужества показывали воины-уральцы. Атаки гитлеровцев следовали одна за другой, но каждый раз противник откатывался назад, оставляя на поле боя трупы своих солдат и офицеров. Редели и ряды защитников, а враг продолжал наседать. На одном из участков обороны противник начал теснить подразделения дивизии комбрига Зыгина. Создалась критическая обстановка, отдельные бойцы дрогнули и побежали. Видя это, командир полка в сопровождении знаменного взвода кинулся к месту прорыва. С возгласом «За Родину, вперед, ура-а!» они бросились в атаку, увлекая за собой красноармейцев. Положение на участке обороны было восстановлено.

Упорная кровопролитная борьба в районе Диены продолжалась и в последующие дни. Советские воины день и ночь вели бои, стремясь ликвидировать образованный немцами плацдарм, однако все их попытки не увенчались успехом из-за подавляющего превосходства врага в танках и особенно в авиации, которые наносили большие потери частям 22-й армии.

Но и враг не мог продвинуться вперед. Генерал Гот отмечал: «О дальнейшем продвижении и соединении с XXXIX моторизованным корпусом нечего было и думать даже тогда, когда освободившиеся под Минском части 14-й моторизованной дивизии прибыли 5 июля на плацдарм для усиления»[150].

Тяжелые бои продолжались и на борисовском направлении. Утром командующий 13-й армией получил распоряжение генерала Курочкина немедленно отдельными соединениями перейти в наступление в направлениях Борисов, Минск и Березино, Минск и к исходу дня захватить Борисов и Березино[151].

Это распоряжение было связано с предстоящим ударом механизированных корпусов в направлении Лепеля, чтобы сковать противостоящего противника и не дать ему возможности осуществить переброску подкреплений в район предстоящего сражения.

Но были ли в состоянии соединения армии генерала Филатова выполнить этот приказ, никто в штабах 20-й армии и Западного фронта так и не поинтересовался. К этому времени противник силами 18-й танковой, 10-й моторизованной и одной пехотной дивизий атаковал части армии и вышел на рубеж реки Бобр, Крупки, Гать, Чернявка, западный берег Березины, Бродец. Войска армии вели тяжелые оборонительные бои, стремясь задержать дальнейшее продвижение противника к Днепру, а им ставят задачу на наступательные действия.

1-я мотострелковая дивизия, отойдя к Крупкам, продолжала сдерживать натиск 18-й танковой дивизии вермахта, стремившейся прорваться в направлении Орши. Около 6 часов утра противник в районе железнодорожного моста форсировал реку Бобр и, выйдя на оршанскую дорогу в районе Славени, к исходу дня занял Толочин. Части дивизии Крейзера в ночь отошли от Крупок и по проселочным дорогам двинулись к Друти, получив приказ выбить противника из Толочина и оседлать оршанскую дорогу, затруднив дальнейшее продвижение вражеских колонн к Днепру.

Осложнилась обстановка и на могилевском направлении, где противник занял Березино и, переправившись через реку, начал сосредотачивать на плацдарме дополнительные силы. С целью удара по вражеской группировке в этом районе командир 2-го стрелкового корпуса приказал генералу Руссиянову выдвинуться к Березино и совместным ударом со 155-й стрелковой дивизией выбить противника из местечка и отбросить его за реку.

Одновременно командиру 161-й стрелковой дивизии было приказано одним полком, усиленным противотанковой артиллерией, со стороны Чернявки нанести удар в тыл противнику в направлении Борисова с задачей перехватить шоссе и уничтожить мост через реку Березина[152].

Сформированный в 100-й стрелковой дивизии моторизованный отряд (разведбатальон, отдельный противотанковый и зенитно-артиллерийский дивизионы, взвод батальона связи) под командованием капитана М. Д. Ященко к 17 часам подошел к деревне Журовка, в которой уже находились пехотные подразделения противника. Неожиданным ударом с двух направлений отряд выбил гитлеровцев из деревни и двинулся к деревне Селище, расположенной в 6 км от Березино. К этому времени гитлеровцы подготовились к обороне и встретили подходившую колонну советских воинов сильным огнем. Отряд капитана Ященко вступил в бой за Селище, ожидая подхода основных сил дивизии.

Только к ночи части дивизии генерала Руссиянова начали выходить на рубеж Вешевка, Селище. Для сбора разведданных в район Березино были посланы разведчики. Удалось установить связь со сводным полком 155-й стрелковой дивизии, который слабыми силами (около 200 человек с одной артбатареей) еле сдерживал противника в районе Вешевки.

Ценные сведения принесли разведчики, посланные в район Березино. Командир группы младший сержант М. Г. Смирнов доложил, что враг занимает на восточном берегу плацдарм 13–15 км, на котором находится около 120–150 танков, около дивизии пехоты и поддерживающая артиллерия.

Карта 8. Боевые действия 100-й стрелковой дивизии на Березине

В соответствии с полученными сведениями командованием дивизии был принят план наступления на Березино, и в течение ночи части начали выходить на исходное положение для атаки.

Но противник тоже не стоял на месте. Сосредоточившись на восточном берегу Березины, у местечка Слобода, 10-я танковая дивизия генерала Шааль вечером повела наступление главными силами вдоль Могилевского шоссе. Гитлеровские танки попытались с ходу проскочить мост через реку Друть и ворваться в местечко Белыничи. Но путь им преградили передовые отряды 172-й стрелковой дивизии и вышедшие в этот район воины 4-го воздушно-десантного корпуса, занявшие оборону на рубеже Белыничи, Запоточье, Олень.

Тяжелый бой завязался у Белынич. Окопавшись на высотке по обе стороны моста, советские воины при поддержке артиллерии встретили огнем подходившую вражескую мотоколонну врага. Подбив возле взорванного моста несколько танков, они заставили врага отойти и развернуться для боя.

Вскоре появилась вызванная по рации вражеская авиация. Самолеты ожесточенно бомбили и обстреливали наши позиции, пытаясь уничтожить все живое на восточном берегу реки Друть. Затем в атаку шли вражеские танки при поддержке подошедшей артиллерии. Атаки чередовались с налетами авиации, но советские воины выстояли.

Мужественно сражались с врагом пехотинцы и артиллеристы. Батарея 122-мм пушек капитана Хигрина была выдвинута на прямую наводку. Вместе с имевшимися 45-мм противотанковыми орудиями артиллеристы создали сплошную стену огня, через которую враг так и не смог в этот день прорваться в Белыничи. Умело управлял огнем артиллерии капитан Хигрин[153]. Заменив раненого наводчика орудия, он лично подбил несколько танков врага. А всего враг потерял у Белынич 9 своих танков.

А отдельные подразделения 4-го воздушно-десантного корпуса, не получившие приказа на отход за Друть, продолжали сражаться на Березине. Насмерть стояли оборонявшиеся у деревни Корытница воины 1-й роты батальона капитана И. Чепурного, отражая атаку около 30 вражеских танков. И пока были живы десантники, они продолжали вести огонь по врагу. Многие из них так и остались навсегда в своих окопах.

Более семи часов вела бой 5-я рота лейтенанта Г. Мачкова. Оборудовав позиции возле переправы через Березину, десантники срывали все попытки врага форсировать реку на этом участке. И только обойденные с флангов, воины начали отход от реки. Героями боев на Свислочи, Березине, Друти стали сотни десантников, многие из них так и остались навсегда на этих политых кровью рубежах.

Вступили в бои с передовыми подразделениями XXXXVI моторизованного корпуса в районе Церковище, Бушляки и разведывательные отряды 110-й стрелковой дивизии, стремясь сдержать прорыв противника к Днепру. Но это не удалось сделать. Во второй половине дня немцы захватили несколько переправ на Друти, разгромив восточнее Белынич передовой батальон 223-го стрелкового полка (53-я сд). Под удар вражеских танков в районе Коханово попал и передовой отряд 137-й стрелковой дивизии, который, понеся большие потери, отошел к Днепру.

Ожидая скорый прорыв противника к Могилеву, командир 61-го стрелкового корпуса генерал-майор Бакунин отдал боевой приказ своим дивизиям на оборону рубежей по Днепру[154]:

1. О противнике. Перед фронтом корпуса ведут стремительное наступление крупные вражеские силы, поддерживаемые авиацией: со стороны Бобруйска 3 и 4-я танковые дивизии, со стороны Березино — 17, 18, 10-я танковые дивизии и 10-я моторизованная дивизия. Передовые части противника остановлены в районах Бобр — Толочин, Березино — Белыничи, Свислочь — Друть, Бобруйск — Быхов.

2. Задача. Прочно занять рубеж обороны Орша (искл.), Копысь, Шклов, Могилев, Дашковка. Передний край — восточный берег Днепра.

3. Соединениям оборонять полосы:

137-й стрелковой дивизии — Понизовье, Левки, КП — д. Черное;

53-й стрелковой дивизии — Копысь, Шклов, КП — д. Словенки;

110-й стрелковой дивизии — Шклов (искл.), Кострица, Мосток, КП — д. Черепы;

172-й стрелковой дивизии с отдельным противотанковым артиллерийским дивизионом — Пашково, Титовка, Буйничи, КП — западная окраина Могилева.

4. Резерв. Полк 110-й стрелковой дивизии (командир — полковник Пшеничников) и отдельный противотанковый дивизион. КП корпуса — д. Городище, запасной — лес южнее д. Ордать.

5. Станция снабжения — ст. Темный лес.

6. Всем командирам дивизий иметь в глубине обороны полк во втором эшелоне.

И это было своевременно: враг передовыми бронетанковыми частями выходил к Днепру во всей полосе обороны дивизий корпуса генерала Бакунина. К этому времени в 61-м стрелковом корпусе успели полностью оборудовать свои рубежи только 110-я и 172-я стрелковые дивизии. Были отрыты противотанковые рвы, перед передним краем и в глубине обороны на вероятных направлениях прорыва гитлеровцев установлены минные поля. Для ликвидации возможного прорыва танков в дивизиях были сформированы противотанковые резервы.

53-я стрелковая дивизия заняла 25-км рубеж по восточному берегу Днепра от Копыся до Шклова. С помощью местных жителей по переднему краю обороны были вырыты окопы без ходов сообщений, на танкоопасных направлениях установлены минные поля. Но оборона ослабленной дивизии (без стрелкового полка, находившегося в 21-й армии) была неустойчивой, два оставшихся в ее составе стрелковых полка пришлось растянуть по всему участку.

На рубеже Шклов, Николаевка сосредотачивались части 110-й стрелковой дивизии. С разрешения командующего армией были разрушены переправы через Днепр в районе Копысь и Шклов.

493-й гаубичный артиллерийский полк (172-я сд) занял огневые позиции северней шоссе Могилев — Минск по берегу реки Лахва у деревни Княжицы, а 341-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион — в районе деревни Титовка.

5 июня в районе деревни Новоселки был выброшен вражеский воздушный десант. Узнав об этом, командир 172-й стрелковой дивизии генерал Романов направил в этот район разведывательный батальон под командованием старшего лейтенанта Л. И. Волчка. Советские воины окружили место высадки и в скоротечном бою уничтожили парашютистов, захватив несколько пленных и трофеи.

Для усиления обороны на участке Могилев — Быхов командующий фронтом принял решение использовать некоторые части прибывающего 45-го стрелкового корпуса. Одна стрелковая дивизия выдвигалась в район Сидорович с задачей отражения попыток противника переправиться через Днепр в этом районе. Один из полков должен был сменить части 167-й стрелковой дивизии на участке Буйничи, Дашковка. Артиллерию корпуса предполагалось развернуть по восточному берегу Днепра и сосредоточить в направлении Дашковка, Быхов.

Прибывающие части 148-й стрелковой дивизии[155] (командир — полковник Ф. М. Черокманов) спешно направлялись для занятия рубежа Реста, Давидовичи.

Осложнилась обстановка и на левом крыле Западного фронта. В течение 5 июля части 2-й танковой группы Гудериана неоднократно пытались форсировать Днепр на участке Рогачев — Жлобин, выискивая слабые места в обороне советских войск. И нашли — на стыке 61-й и 167-й стрелковых дивизий.

Около 13 часов противник силою до батальона мотопехоты, поддержанного несколькими танками, переправился на восточный берег реки в районе Збарова, смял оборонявшийся здесь батальон 61-й стрелковой дивизии[156] и устремился в направлении Гадиловичи, расширяя захваченный плацдарм.

Учитывая опасность удара по тылам 63-го стрелкового корпуса, комкор Петровский ввел в бой свой резерв (465-й сп), который вместе с воинами 520-го и 221-го стрелковых полков атаковал противника и отбросил его к Днепру. Для уничтожения закрепившихся в деревне Збарово немцев был сформирован сводный отряд под командованием подполковника С. Т. Федина. В завязавшемся ночном бою противник был полностью уничтожен. На восточном берегу Днепра осталось около 300 трупов фашистских завоевателей, 20 солдат было захвачено в плен[157].

Для ослабления натиска противника на фронте обороны командование 21-й армии направило в направлении Бобруйска несколько сильных отрядов, поручив им осуществлять подрыв мостов, устройство заграждений на коммуникациях и в районах действия вражеских частей для замедления их продвижения к Днепру.

Один из отрядов (в который вошли 240-й сп, батальон 275-го сп, 707-й гап, дивизион 322-го лап, зенитный и истребительно-противотанковый дивизионы, 12 танков БТ) был выделен из состава 117-й стрелковой дивизии полковника С. С. Чернюгова. В 16 часов сводный отряд двинулся из района Жлобина по дороге на Бобруйск. Вечером отряд подвергся бомбардировке обнаружившей его авиацией противника, но продолжал движение, не подозревая, что враг уже готовит для него западню.

Успешно действовал 5 июля в направлении Калинковичи, Бобруйск экипаж нашего бронепоезда. Выйдя к станции Ротмировичи, его экипаж вступил в сражение с находившимися там механизированными частями противника. В бою, который продолжался до 20 часов, было уничтожено три легких и три тяжелых танка противника и 12 мотоциклов[158]. Наши потери составили 12 человек.

Маршал Тимошенко вечером доложил в Ставку Главного Командования[159]:

ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ

ТОВАРИЩУ МОЛОТОВУ

ТОВАРИЩУ ЖУКОВУ

Группировка противника против Западного фронта к исходу 5.7.41 г. складывается следующая:

1. Основная группировка противника до двух танковых и двух мотодивизий в районе Лепель, откуда она развивает действие в витебском направлении. Такая же по составу группировка противника действует из района Бобруйск на Рогачев, Жлобин.

Вспомогательные действия противник ведет на полоцком и оршанском направлениях. Значительно возросла активность противника со второй половины сегодняшнего дня.

2. К исходу дня войска Западного фронта отбили все попытки наступления противника и продолжают удерживать рубеж pp. Зап. Двина, Днепр, имея передовой эшелон на линии р. Березина.

В течение дня упорные бои велись в районе Борковичи, где противнику удалось переправить до двух полков пехоты. Нашими войсками противник оттеснен, бой продолжается. В районе Борисов шли упорные бои, к вечеру 5.7.41 г. 1-я мотострелковая дивизия, 44-й и 2-й стрелковые корпуса с рубежа р. Бобр перешли в наступление с задачей разбить противника и овладеть переправами на р. Березина у Борисова. Бой продолжается. По р. Днепр противник в течение дня атакует наши части на широком фронте Ст. Быхов, Жлобин.

Наступление на 22.00 5.7.41 г. отбито с большими потерями для противника. Уничтожено 35 танков, из них — 6 средних, 13 тяжелых и 12 мотоциклов. На нашей стороне в районе Збарово осталось 300 человек убитыми, количество пленных выясняется.

Полагаю, что противник пытается ударом на фронте Витебск, Диена создать благоприятную обстановку как для наступления на Псков, Порхов, так и для развития успеха на смоленском направлении.

Войскам Западного фронта поставлена задача, прочно удерживая рубеж pp. Зап. Двина, Днепр, с утра 6.7.41 г. перейти в решительное наступление для уничтожения лепельской группировки противника.

В течение этой ночи усилия авиации направляются на уничтожение авиации противника на ближайших аэродромах и воспрещение переправ противника через р. Зап. Двина и р. Днепр. С утра 6.7.41 г. внимание авиации приковано к взаимодействию с наземными войсками на направлениях Лепель и Борисов.

3. С целью облегчения управления войсками 21-й армии, занимающей очень широкий фронт, решил временно перебросить управление 13-й армии в район Могилев, подчинив ему войска на фронте Шклов, Нов. Быхов.

Вся авиация численностью 103 самолета-истребителя и 93 бомбардировщика распределена по армиям. В распоряжении фронта осталось только 57 бомбардировщиков. Обстановка требует немедленного усиления нашего фронта бомбардировочной и истребительной авиацией.

Командующий войсками Западного фронта

Маршал Советского Союза С. Тимошенко.

Военно-воздушные силы Западного фронта[160] по мере своих возможностей стремились поддержать действия своих наземных войск. Но обстановка на фронте менялась с каждым днем, с каждым часом. Войска отступали к Днепру, а вместе с ними на восточные аэродромы перелетали и авиационные части. Уже в июле авиационные полки действовали с аэродромов Смоленского, Брянского, Витебского и Гомельского аэроузлов.

Но работать им приходилось в трудных условиях полного господства вражеской авиации в воздухе. При перебазировании на покидаемых аэродромах оставлялась, в лучшем случае уничтожалась, неисправная боевая техника. В пути следования «терялись» батальоны аэродромно-технического обеспечения, что создавало большие трудности с подготовкой самолетов к боевым вылетам.

Несмотря на эти трудности, авиация фронта продолжала борьбу с мотоколоннами противника на смоленском направлении, бомбила переправы через Березину, Друть, Западную Двину и Днепр, вела воздушные бои по прикрытию сосредоточения своих наземных войск, железнодорожных узлов и аэродромов, осуществляла разведку группировок противника.

Дальняя авиация, действуя с аэродромов Боровское, Шайковка, Шаталово, Смоленск, а затем с Брянского аэроузла, вместе с фронтовой авиацией наносила удары по сосредоточениям немецких войск, по аэродромам противника в районах Вильнюса, Глубокого, Крупок, Бобруйска, Кличева.

Отважно действовали полки 43-й истребительной авиационной дивизии. Летчики героически дрались в небе над Минском, Борисовом, Бобруйском, над Березиной и Днепром. Только за июнь — июль 160-й иап выполнил 1683 самолето-вылета, заявив о сбитых в воздушных боях 33 самолетах противника; 163-й иап — 810 самолето-вылетов, заявив о 31 сбитом вражеском самолете[161].

Под Могилевом в состав дивизии были включены 170-й иап майора Мищенко и вернувшийся на фронт после переучивания 41-й иап под командованием майора Ершова. Недолго воевали они в составе 43-й дивизии, но оставили заметный след в ее боевых делах, выполнив 300 боевых самолето-вылетов, сбив 32 вражеских самолета. В представлении командования Западного фронта отмечалось: «За выполнение боевых задач в борьбе с германским фашизмом 43-я истребительная авиационная дивизия вполне заслуживает правительственной награды — ордена Ленина»[162].

Отличились в небе Белоруссии и летчики 61, 29, 129 и 163-го истребительных полков, других авиационных частей. Можно привести десятки примеров их героизма. 13 июля в небе над Кричевским районом совершил воздушный таран младший лейтенант А. И. Жук (60-й сбап), а 27 июля над Витебском вражеский самолет таким же способом уничтожил капитан Г. П. Кузьмин (239-й иап).

Приказом НКО СССР от 7 декабря 1941 года 29-й Краснознаменный ордена Ленина и 129-й истребительные авиационные полки были преобразованы соответственно в 1-й и 5-й гвардейские истребительные авиационные полки.

Героически сражались с врагом и летчики бомбардировочной авиации. 3 июля их специально выделенные экипажи нанесли удар по аэродрому в районе Люблина, а в ночь на 4 июля около 50 самолетов ТБ-3 «работали» по переправам в районе Бобруйска[163].

За боевые успехи на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками 1-й тяжелый бомбардировочный авиационный полк был награжден орденом Красного Знамени.

С целью ослабления авиационной группировки противника штаб ВВС Западного фронта по указанию Ставки разработал план нанесения ударов по вражеским аэродромам. И 8 июля был осуществлен массированный налет всей авиации фронта и частей 3-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса по аэродромам врага, в результате которого, по данным штабов частей, на земле было уничтожено 54 самолета противника. Только летчики 43-й истребительной авиационной дивизии в этот день выполнили 79 самолето-вылетов на штурмовку наземных целей. 10–14 июля авиация фронта подвергла атакам уже 33 вражеских аэродрома, заявив об уничтожении около 100 самолетов противника.

А всего за первые 18 дней войны ВВС Западного фронта выполнили около 7000 боевых самолето-вылетов, сбросив на врага сотни тонн авиационных бомб и заявив об уничтожении 442 самолетов[164] (цифры уничтоженных самолетов явно преувеличены. — Р. И.).

Но все эти действия сопровождались большими потерями своих самолетов и личного состава. Немецкая авиация, перебазировавшись на прифронтовые аэродромы, перехваливала в большинстве случаев все группы наших бомбардировщиков, выполнявших задания днем без прикрытия истребителями. Да и зенитное прикрытие наземных войск и переправ у немцев было поставлено достаточно неплохо. Только 12 июля авиация фронта потеряла над целью в районах Шклова, Сиротино и Бешенкович два бомбардировщика. Еще три самолета, из-за различных повреждений, произвели вынужденную посадку.

А 207-й дальнебомбардировочный авиационный полк только за два дня (14 и 15 июля) потерял 9 самолетов[165]. Экипажи трех машин произвели вынужденную посадку.

Терялись самолеты, выбывал из строя личный состав. В начале июля в Казань убыл личный состав 13-й бомбардировочной авиационной дивизии, который, переучившись на Пе-2, вернулся на фронт и продолжал громить фашистов.

Решением Ставки Главного Командования, с целью сохранения подготовленных кадров авиации дальнего действия и наиболее целесообразного ее использования, постановку задач командирам корпусов осуществлял лично начальник Генерального штаба. Война в воздухе продолжалась.

Вечером 5 июля в Москву был отправлен очередной доклад об обстановке на фронте[166]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 21

к 20.00 5.7.41.

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА ГНЕЗДОВО

Первое. Войска Западного фронта в течение дня вели преимущественно оборонительные бои, продолжая частями, оставшимися в тылу подвижных соединений противника, удерживать занятое положение. Войска фронта одновременно сосредоточились в районе Витебск и лесах севернее Орша для нанесения контрудара по прорвавшимся мотомеханизированным частям противника в общем направлении на Лепель.

Второе. Данные о положении и действии частей 3-й и 10-й армий, 21-го стрелкового, 6-го механизированного и 6-го кавалерийского корпусов не поступают с 26–27.6.41 г.

Второй эшелон штаба 3-й армии в составе 180 человек, выйдя из окружения, прибыл и разместился в районе Гусино. Указания об отходе были получены от командующего 3-й армией в 18.00 26.6.41 г. в Берестовица. Оперативная группа должна была отходить в ночь на 27.5.41 г. на Пески, где для нее был наведен мост 35-м понтонным полком. В район Давид-Городок вышел из окружения командир 6-й стрелковой дивизии со штабом и частью сил своей дивизии.

Третье. 13-я армия. Борисовское направление. Части армии в результате упорных боев днем 5.7.41 г. в районе Борисов стали отходить и к 12 часам, ведя сдерживающие бои, вышли на фронт Крупки, Чернявка, Бродец.

44-й стрелковый корпус в составе 50-й стрелковой дивизии, БТУ, 1-й мотострелковой дивизии, ведя упорные бои с частями 17-й и 18-й моторизованных дивизий противника, отошел на рубеж Крупки, Выдрица. Сведений о 50-й стрелковой дивизии не поступило.

Штаб корпуса — Славени.

2-й стрелковый корпус в ночь на 5.7.41 г., произведя перегруппировку, перешел к обороне по восточному берегу р. Березина на фронте:

161-я стрелковая дивизия — Чернявка, (иск.) Журовка.

100-я стрелковая дивизия — Журовка, Бродец; дивизия ведет бои с мелкими разведгруппами 10-й моторизованной дивизии противника.

Штаб корпуса — Михеевичи.

42-я бригада войск Народного комиссариата внутренних дел, самовольно начавшая отход, остановлена и перешла к обороне на фронте Эсьмоны, Осовец.

Штаб 13-й армии — Тетерин.

Четвертое. 22-я армия. Части армии в течение дня вели бои с прорвавшимися частями противника в районе Якубинки, Кушлики и отражали попытки его разведывательных органов проникнуть в расположение частей армии.

51-й стрелковый корпус:

170-я стрелковая дивизия занимает оборону в Себежском укрепленном районе на фронте Заситино, Ветренка, Теплюки;

112-я стрелковая дивизия в связи с отходом частей 27-й армии Северо-Западного фронта была вынуждена отойти на рубеж (иск.) Теплюки, Устье;

98-я стрелковая дивизия совместно с частями 174-й стрелковой дивизии вела бои с переправившейся частью противника на рубеже (иск.) Устье, Дрисса, Дадеки, Водва, Куликово. Сведений о результатах боя еще нет.

Штаб корпуса — Клястицы.

62-й стрелковый корпус:

174-я стрелковая дивизия с частями Полоцкого укрепленного района продолжает успешно обороняться на рубеже Кушлики, Ветрино, Гомель, (иск.) Улла;

186-я стрелковая дивизия частью сил успешно продолжает оборонять восточный берег р. Зап. Двина на участке Улла, Бешенковичи. Дивизия отразила попытку противника переправиться в районе Улла. 15 эшелонов дивизии в пути в районе Себеж, Витебск.

Штаб корпуса — 4 км юго-восточнее ст. Лосвида.

179-я стрелковая дивизия ведет оборонительные работы в районе Невель и доукомплектовывает свои части.

128-я и 153-я стрелковые дивизии директивой штаба фронта № 16 переподчинены 20-й армии.

Штаб 22-й армии — Великие Луки. Командный пункт и узел связи — лес 10 км севернее Невель.

Отряд генерал-майора Терпиловского (Лепельское минометное училище, 2-й эшелон 247-го стрелкового полка 37-й стрелковой дивизии) в ночь на 5.7.41 г. отошел в Витебск для переформирования.

Пятое. 20-я армия. Части армии продолжают укреплять занимаемый рубеж обороны и подтягивать вновь прибывающие части.

69-й стрелковый корпус занимает оборонительный рубеж Бешенковичи, Сенно, Богушевск, Орша и продолжает выгрузку вновь прибывающих частей.

153-я стрелковая дивизия занимает рубеж Бешенковичи, Сенно.

229-я стрелковая дивизия занимает район Богушевск. В состав дивизии прибыли и выгрузились на ст. Орша один стрелковый полк, управление дивизии, батальон связи, зенитный артиллерийский дивизион.

233-я стрелковая дивизия — Шилы, Казаки, Клюковка.

Штаб корпуса — лес севернее Бабиновичи.

73-я стрелковая дивизия, сменив части 137-й стрелковой дивизии, занимает фронт Заречье, Запрудье, Щетинка (3 км юго-западнее Орша).

18-я стрелковая дивизия — на рубеже Щетинка, Копысь.

137-я стрелковая дивизия, сдав участок обороны частям 73-й стрелковой дивизии, сосредоточилась в лесу 3 км севернее Орша, ее 624-й стрелковый полк и 497-й гаубичный артиллерийский полк разгружены в районе Кричев и находятся в движении в район сосредоточения дивизии.

128-я стрелковая дивизия — армейский резерв — в районе Витебск.

7-й механизированный корпус (14-я и 18-я танковые дивизии) к 10.00 5.7.41 г. сосредоточен в районе Вороны, Фальковичи, Новоротье.

14-я танковая дивизия — в районе Новоротье, Вороны, Фальковичи.

18-я танковая дивизия — в районе (иск.) Вороны, ст. Крынки, Стасево.

Штаб корпуса — Королево.

5-й механизированный корпус (17-я и 13-я танковые и 109-я моторизованная дивизии) сосредоточен в районе Селекта, Селище, Ореховск.

17-я танковая дивизия без одного батальона вышла в район лес северо-восточнее Селекта.

13-я танковая дивизия без 25-го танкового полка и двух мотострелковых батальонов — в районе Селище, Высокое.

109-я моторизованная дивизия в составе двух танковых и полутора мотострелковых батальонов вышла в район лес у перекрестка дорог южнее Орша.

50, 51 и 52-й бронепоезда в состав армии не прибыли, так как, по данным начальника службы военных сообщений Западного фронта, бронепоезд № 51 действует на калинковичском направлении, бронепоезда №№ 50 и 52 — в районе Жлобин в соприкосновении с противником.

Штаб 20-й армии — совхоз 12 км юго-восточнее Красное.

Шестое. 21-я армия. В течение дня продолжала укрепление полосы главного сопротивления по восточному берегу р. Днепр на фронте Шклов, Лоев.

61-й стрелковый корпус (53, 110 и 172-я стрелковые дивизии) занимает рубеж Шклов, Могилев. Положение дивизий уточняется.

Штаб корпуса — лес южнее ст. Луполово.

45-й стрелковый корпус. 187-я стрелковая дивизия занимает оборону по восточному берегу р. Днепр от Вильчицы до Свержень. Передовые отряды дивизии к 10 часам занимали: отряд 292-го стрелкового полка — Косичи, отряды 236-го стрелкового полка — в районе Комаричи и Мадоры.

Передовой отряд 338-го стрелкового полка в результате боя с противником силою до 45 танков на рубеже Незовка, Глухая Селиба отошел на восточный берег р. Днепр. В 10 часов 30 минут противник овладел Быхов, потеряв при этом 10 танков. Попытка противника форсировать р. Днепр в районе Гадиловичи отбита.

Штаб корпуса — лес 0,5 км южнее Дабужа.

63-й стрелковый корпус закончил перегруппировку и продолжает оборонительные работы.

С утра противник силою до батальона пехоты с танками форсировал р. Днепр южнее Рогачев. Контратакой частей 63-го стрелкового корпуса был отброшен на западный берег р. Днепр.

167-я стрелковая дивизия занимает оборону по восточному берегу р. Днепр от Збарова до Цупер.

117-я стрелковая дивизия ведет оборонительные работы по восточному берегу р. Днепр от Цупер до Стрешин, имея тет-де-пон на западной окраине Жлобин.

61-я стрелковая дивизия сосредоточилась и укрепляет район Гадиловичи, Городец, Фундаменка, Стар. Крывск.

Штаб корпуса — Городец.

66-й стрелковый корпус продолжает оборонительные работы по восточному берегу р. Днепр.

232-я стрелковая дивизия — на рубеже (иск.) Стрешин, Унорица… 154-я стрелковая дивизия продолжает работы по созданию противотанковых рвов на северо-западной окраине Гомель.

Штаб корпуса — Гомель.

110-й стрелковый полк 53-й стрелковой дивизии — в Районе Речица.

67-й стрелковый корпус (102, 151, 132-я стрелковые дивизии) сосредоточивается в район Чечерск, Гомель, Добруш. Прибыло по одному стрелковому полку от каждой стрелковой дивизии, артиллерия, корпусное управление и корпусные части.

В ночь с 3 на 4.7.41 г. четыре отряда силою один до полка, остальные по 100–200 человек каждый высланы на машинах на направление через Речица на Шацилки, Паричи, Бобруйск с задачей: действиями по тылам противника связать его действующие механизированные части в рогачевском направлении.

В 2.00 5.7.41 г. отряды произвели переправы один в районе Шацилки, второй — Паричи и наиболее сильный отряд был в 15–20 км южнее Бобруйск. Кроме того, на Бобруйск через Калинковичи действуют два бронепоезда.

20-й механизированный корпус 4.7.41 г. отошел в район Дулебо, 5.7.41 г. — в район Городище, Белевичи.

Седьмое. 19-я армия перевозится по железной дороге. Первые два эшелона армейского управления к 16.00 5.7.41 г. подходили к Смоленску.

23-й механизированный корпус (48-я, 51-я танковые и 220-я моторизованная дивизии, корпусное управление) сосредоточился в лесу юго-западнее Бояры, 10 км северо-западнее Лиозно.

Восьмое. Части 4-й армии продолжают переформирование и доукомплектование в районах:

28-й стрелковый корпус: 6-я стрелковая дивизия — Краснополье (часть сил 6-й стрелковой дивизии вышла в район Давид-Городок).

42-я стрелковая дивизия — Горки, Заручье, Кургановка.

55-я стрелковая дивизия — Покоть.

Штаб 28-го корпуса — Покоть.

47-й стрелковый корпус: 143-я стрелковая дивизия — Добруш, 121-я стрелковая дивизия — данных не поступило.

Штаб 47-го корпуса — Бартоломеевка.

Штаб 4-й армии — лес 2 км южнее Новозыбков.

Девятое. В ночь на 5.7.41 г. противник произвел налеты на Витебск, Орша, Могилев, Гомель и Смоленск. Бомбардировке и обстрелу подверглись Смоленск и районы сосредоточения войск, в остальных пунктах производилась только разведка. Смоленск бомбардировался 7 самолетами, из сброшенных бомб около 60 % не разорвалось. В четырех пунктах города возникли пожары, которые были быстро ликвидированы.

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин

Начальник Оперативного отдела

генерал-майор Семенов.

Не указанная в сводке 75-я стрелковая дивизия, не испытывая сильного давления со стороны противника, в это время отходила к Мозырскому укрепрайону. 5 июля начальник 18-го погранотряда докладывал вышестоящему командованию: «После Пинска части Красной Армии в 14.35 без боя сдали Лубнец, уничтожив горючее, смазочные материалы и приведя в негодность зерно и железнодорожные пути. На пути отхода взрывают мосты, но не прикрывают их, чем дают возможность противнику безнаказанно возводить их снова. В 19.30 наши части оставили Синкевичи, хотя противника нет»[167].

И причина здесь видится только в одном — видно, сильно действовал на командование 75-й стрелковой дивизии большой отрыв от главных сил фронта и незабываемые бои в окружении под Малоритой.

И здесь нельзя не упомянуть о пограничниках, которые, отходя вместе с частями Красной Армии, вели тяжелые оборонительные бои с превосходящим по силе противником. Стремясь максимально обеспечить успех своим наступающим войскам, командование группы армий «Центр» потребовало от разведорганов усилить подрывную деятельность в тылу армий Западного фронта. И это было выполнено. Участились провокации, диверсии, случаи шпионской деятельности. В этих условиях борьба за наведение порядка в тылу наших войск приобрела немаловажное значение.

Постановлением СНК СССР от 25 июня 1941 года охрана войскового тыла действующей армии была поручена пограничным войскам. На них возлагалось наведение и поддержание порядка в войсковом тылу, очищение важных тыловых дорог для беспрепятственного движения войсковых соединений, подвоза горючего, боеприпасов, вывоза раненых, обеспечение устойчивой работы связи, охрана штабов, ведение разведки и борьба с диверсионными группами противника.

Приказом НКВД СССР от 26 июня 1941 года начальником охраны войскового тыла Западного фронта был назначен генерал-лейтенант Г. Г. Соколов.

Тяжелые испытания выпали на долю руководящего состава штаба погранвойск НКВД Западного пограничного округа, базировавшегося до войны в Белостоке. Выполняя приказ начальника погранвойск, личный состав штаба начал отход на восток. Их путь проходил через Волковыск, севернее Слонима, где им пришлось неоднократно отражать удары противника. К вечеру 29 июня 24 пограничника вышли к западной окраине Дзержинска. Утром 30 июня, обойдя городок с севера, отряд вышел в район обороны 108-й стрелковой дивизии, с частями которой и прорвался из окружения.

Продолжали сражаться с врагом на фронте и в тылу гитлеровских войск и некоторые пограничные отряды Западного фронта.

В июле вступили в бой пограничники 18-го Житковичского погранотряда. Получив от командования 21-й армии задачу — прикрыть пинское направление, отряд приступил к ее выполнению. Утром 3 июля передовые отряды гитлеровцев атаковали позиции 9-й заставы, которой командовал старшина Пересунко. 20 пограничников отбили несколько атак, не дав возможности врагу организовать переправу через реку Случь.

Но вскоре в этот район подошли крупные силы противника и попытались захватить мост. К этому времени и начальник 18-го погранотряда сосредоточил здесь воинов 4, 6 и 8-й застав под общим командованием старшего лейтенанта Соколика. В течение суток продолжался бой, и только тогда, когда враг обошел позиции советских воинов, пограничники взорвали мост и отошли на восток.

9 июля вступили в бой пограничники 9-й и 10-й застав, державшие оборону на западной окраине Турова. В течение пяти часов они сдерживали превосходящего по силе противника и только к исходу следующего дня отошли к селу Озераны, заняв оборону по берегу реки Уборть вместе с личным составом 3-й комендатуры. На этом рубеже пограничники держались до 12 июля, уничтожив в боях около пехотного полка врага. 14 июля пограничники отряда старшего лейтенанта Иванова сорвали попытку врага форсировать реку Припять.

Особенно тяжелый бой провели воины погранотряда в начале августа у разъезда Коржевка, где благодаря их смелым и решительным действиям при поддержке бронепоезда был разгромлен полк 293-й пехотной дивизии врага.

Много воинов-пограничников вынужденно осталось в тылу врага, но они не сложили оружия. Войдя в создаваемые партизанские отряды, они умело продолжали вести борьбу с врагом. С первых боев на границе советские пограничники показали высокий боевой дух, проявили себя как стойкие, преданные до конца своей Родине и военной присяге воины.

В дальнейшем погранотряды были переименованы в пограничные полки: Дзержинский — в 16-й, Ломжинский — в 87-й, Брестский — в 17-й, Березинский — в 13-й, Житковичский — в 18-й[168], которые вели разведку, прикрывали наиболее важные направления, охраняли переправы, мосты, обеспечивали эвакуацию материальных ценностей, поддерживали порядок в прифронтовой полосе, охраняли штабы и тылы действующей армии.

Ночью 6 июля командующий 20-й армией уточнил задачи на наступление 5-му и 7-му механизированным корпусам[169]:

ШТАРМ 20 6.7.41 г. 0.30

№ 1

1. Противник, прикрываясь против 20-й армии, главный удар танковыми и моторизованными соединениями наносит через р. Зап. Двина в полоцком направлении.

2. 20-я армия в 5.00 6.7.41 г. своими механизированными корпусами наносит удар во фланг и тыл полоцкой группировке противника.

ПРИКАЗЫВАЮ:

3. Командиру 7-го механизированного корпуса в 5.00 6.7.41 г. начать наступление в общем направлении Новоселки (20 км юго-восточнее м. Бешенковичи), Долгое, м. Камень и, нанеся контрудар по противнику во фланг и тыл, разбить его и к исходу дня выйти в район м. Улла, м. Камень, Долгое.

Танковому полку совместно с 186-й стрелковой дивизией нанести удар в направлении ст. Сиротино с тем, чтобы отбросить противника в направлении м. Улла.

4. Командиру 5-го механизированного корпуса к 4.00 6.7.41 г. занять исходное положение для наступления в районе м. Смоляны, Вязьмичи, Росский Селец (10 км северо-западнее Орша) и в 5.00 6.7.41 г. начать общее наступление вдоль железной дороги в направлении Лепель. Совместно с 7-м механизированным корпусом нанести контрудар во фланг и тыл полоцкой группировке противника, разгромить ее и к исходу дня выйти в район (иск.) м. Камень, Лепель, Иконки.

5. Наступление корпусов поддерживается авиацией фронта: 5-й механизированный корпус — 23-й смешанной авиационной дивизией, 7-й механизированный корпус — авиацией, находящейся на аэродромах Витебск. В целях избежания поражения своих войск по сигналу с самолета (серия красных ракет) танки и мотопехота выкладывают белые полотнища.

6. Вслед за наступающими корпусами стрелковые дивизии выделяют отдельные стрелковые части с артиллерией с целью закрепления захваченного пространства и содействия механизированным корпусам.

7. Слева от 5-го механизированного корпуса в направлении ст. Приямино с рубежа р. Бобр будет наступать 44-й стрелковый корпус с 1-й мотострелковой дивизией и 115-м танковым полком…

Командующий 20-й армией

генерал-лейтенант Курочкин

Член Военного совета

корпусной комиссар Семеновский

Начальник штаба армии

генерал-майор Корнеев.

Одновременно командующий армией отдал еще ряд приказов в подчиненные войска[170]:

1) командирам 69-го и 61-го стрелковых корпусов — оставаться в занимаемых районах и удерживать их, одновременно подготовить пехоту на машинах для выдвижения на запад вслед за мехкорпусами с задачей ликвидации уцелевшего после прохода танков противника;

2) командиру 2-го стрелкового корпуса — в 6.00 6.7.41 г. наступать на Борисов вдоль реки Березина с задачей отрезать пути отхода противника на Борисов;

3) командиру 44-го стрелкового корпуса — 1-й мотострелковой дивизией, 115-м танковым полком и дивизионом Борисовского училища в 6.00 6.7.41 г. нанести удар в борисовском направлении и к исходу дня выйти на реку Нача с последующим захватом Борисова.

Но дошли ли эти распоряжения до войск и способны ли те выполнить поставленные перед ними задачи, штаб 20-й армии не знал. Прибывший в штаб фронта 8 июля начальник оперативного отдела 13-й армии полковник Иванов с удивлением узнал, что в контрударе участвуют (на бумаге) и их ослабленные предыдущими боями 44-й и 2-й стрелковые корпуса[171]. О каком контрударе могла идти речь, если они сами с трудом сдерживали рвущегося к Днепру противника.

Получив распоряжение штаба армии, командиры механизированных корпусов (5-го — в 7.15, 7-го — в 10.30) отдали приказы в свои дивизии о наступлении в направлении Лепеля[172]. Еще в ночь на 6 июля танковые дивизии колоннами, с затемненными фарами, двинулись на исходные позиции по установленным маршрутам. Сосредоточившись для атаки севернее Орши, части развернулись для боя. Каждой дивизии отводилась полоса действий от 7 до 8 км.

В предвидении встречных боев боевой порядок танковых дивизий был построен в два эшелона: в первом наступали танковые полки, во втором — мотострелковые. Из штатной артиллерии были созданы группы дальнего действия (в составе артполка), а в танковых и мотострелковых полках — артиллерийские группы поддержки танков, состоящие из 2–3 артиллерийских дивизионов.

Командиры, уточнив с подчиненными в последний раз поставленную перед ними задачу, дали команду: «По машинам!» Заняв места по боевому расписанию, экипажи замерли в ожидании зеленых ракет — сигнала к наступлению. Вскоре хмурое небо прочертили два зеленых дымных следа. Ломая на своем пути кустарник и молодой лес, танки устремились вперед, а за ними двинулась мотопехота.

Вначале действия танкистов развивались довольно успешно: преодолев сопротивление передовых отрядов противника, механизированные корпуса продолжали продвигаться к назначенной цели. Но вскоре из-за прошедших ливневых дождей, наличия в районе продвижения танкистов большого количества озер, речушек и болот (полосу действий соединений пересекали две цепи по шесть озер в каждой, а между ними находилась сильно заболоченная местность), недостаточных данных о противнике, темп продвижения значительно снизился, внеся коррективы в действия корпусов. К тому же раскисшие грунтовые дороги сильно затруднили продвижение за танками автомашин с радиостанциями и передвижение делегатов связи, что затруднило связь и управление частями и соединениями.

Передовые отряды 14-й танковой дивизии (командир — полковник И. Д. Васильев), продвигавшиеся в направлении Бешенкович, подойдя к реке Черногостница, с досадой обнаружили разрушенные и затопленные переправы. К тому же по остановившимся танкам с противоположной стороны реки ударили орудия врага, затрудняя поиск мест для форсирования водной преграды.

Основные силы дивизии в полдень в районе деревень Тепляки и Понариво вступили в бой с передовыми отрядами XXXIX моторизованного корпуса. Полковник Васильев принял решение атаковать противника с двух сторон: батальон танков БТ-7 был направлен в обход, а батальон, на вооружении которого имелись Т-34, атаковал с фронта. Бой длился около часа и закончился разгромом гитлеровцев, которые потеряли девять танков и несколько орудий. На поле боя остались и пять наших машин.

Но дальнейшее продвижение танкистов было остановлено на следующем водном рубеже, где части вновь встретили сильную противотанковую оборону и, потеряв 2 KB и 6 БТ, дальше продвинуться не смогли[173].

Карта 9. Контрудары войск Западного фронта 6–9.07.41 г.

Вечером батальон мотострелкового полка при поддержке семи танков овладел высотами на западном берегу реки западнее Дуброво, где и закрепился.

18-я танковая дивизия (командир — генерал-майор Ф. Т. Ремизов) наступала в направлении Кутьки, Жерино, Островы. Высланная вперед разведка доложила, что на рубеже Бешенковичи, Сенно, на западном берегу речушки Кривинка, окопался враг. И вскоре тишина была нарушена первыми выстрелами. Занявшие оборону на противоположном берегу речки вражеские танки и артиллерия открыли огонь нашим перешедшим в наступление батальонам. Снаряды рвались впереди, с боков, сзади наступавших боевых машин. А вскоре над полем боя появилась и вражеская авиация, которая, построившись в карусель, обрушила на наших танкистов сотни бомб. К небу потянулись черные столбы дыма…

Но атака продолжалась. Смертельная схватка шла по всему берегу речушки, сходились в лобовых атаках танки, бои шли на позициях артиллеристов, в окопах и ходах сообщений. Ценой больших потерь части 18-й танковой дивизии ворвались в Сенно и перешли к обороне.

Генерал Курочкин в докладе народному комиссару обороны объяснил отсутствие успеха неумением командования корпуса и дивизий организовать бой, отсутствием взаимодействия между артиллерией и танками, слабой работой штабов, недостаточной поддержкой и прикрытием со стороны авиации[174].

Не выполнил поставленной перед ним задачи и 5-й механизированный корпус, начавший наступление в 9 часов 50 минут. На рубеже Масюки, Обольцы 13-я (командир — полковник Ф. У. Грачев) и 17-я (командир — полковник И. П. Корчагин) танковые дивизии встретили организованное сопротивление передовых отрядов XXXXVII моторизованного корпуса вермахта. Стремительной атакой танкисты сбили врага с занимаемых позиций и устремились вперед. Преследуя отходящего противника, части корпуса продвинулись на 14–16 км и к 20 часам вышли на рубеж: 17-я тд — Серкути, Будно; 13-я тд — Замошье, Обольцы.

Отряд 109-й моторизованной дивизии (командир — полковник Н. П. Краснорецкий) к исходу дня занял оборону на рубеже 7 км западнее Вязьмичей.

К исходу дня танки израсходовали почти полностью имевшийся запас горючего. Наступившая ночь ушла на дозаправку боевых машин и уточнение задач. Для помощи в организации наступления в 5-й мехкорпус выехал лично командующий 20-й армией, а в 7-й корпус был послан ответственный представитель его штаба.

Развить наметившийся было успех в полосе действий 17-й танковой дивизии вводом в бой второго эшелона не удалось, так как он отстал на 12 км от главных сил и из-за плохого состояния дорог продвигался со скоростью, не превышающей 4 км/час. Да и действия вражеской авиации сильно тормозили его продвижение, так как личному составу часто приходилось укрываться в близлежащих к дорогам лесах.

Крайне слабой была и организация взаимодействия между корпусами, которое, по замыслу маршала Тимошенко, должен был осуществлять генерал Павлов[175]. Наступление танкистов не поддержали и стрелковые отряды 20-й армии, которые, неизвестно по каким причинам, так и остались на своих позициях. Да и авиация фронта оказалась в этом вопросе не на высоте.

Ослабленные части 13-й армии, выдвинувшись на рубеж реки Друть, в 18 часов перешли в наступление в направлении Борисова, тактически взаимодействуя с 5-м и 7-м мехкорпусами. Но вскоре они сами были атакованы сосредоточившимися в районе Борисова частями 17-й танковой и 29-й моторизованной дивизий и, понеся большие потери, были вынуждены прекратить наступление и под ударами танков противника отойти за реку Лахва.

Ночью 7 июля генерал Курочкин отдал приказ на продолжение наступательных действий войсками армии[176]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 14

ШТАРМ 20

7.7.41 1.35

1. Противник, сохраняя прежнюю группировку сил и направление главного удара на Полоцк, в течение 6.7.41 г. усилил активность на оршанском направлении.

2. 20-я армия с утра 7.7.41 г. продолжает развивать наступление подвижными частями во фланг и тыл полоцкой группировки противника.

3. ПРИКАЗЫВАЮ:

7-му механизированному корпусу с 4.00 7.7.41 г. продолжать выполнение поставленной задачи по уничтожению полоцкой группировки противника. Установить тесную связь с 186-й стрелковой дивизией и использовать ее артиллерию для действий в районе м. Бешенковичи, Ржавка.

Для поддержки наступления корпуса привлечь артиллерию 153-й стрелковой дивизии и два дивизиона корпусного артиллерийского полка 69-го стрелкового корпуса.

5-му механизированному корпусу, наступая в направлений Лепель, с 4.00 7.7.41 г. продолжать выполнение поставленной задачи по уничтожению полоцкой группировки противника, одновременно обеспечивая себя со стороны м. Толочин, Молявка.

4. Наступление корпусов поддерживается:

5-го механизированного корпуса — 23-й смешанной авиационной дивизией;

7-го механизированного корпуса — авиацией, базирующейся на аэродромах Витебск…

5. С целью закрепления захваченных рубежей и содействия механизированным корпусам стрелковые дивизии выделяют вслед за наступающими механизированными корпусами отдельные стрелковые части с артиллерией.

6. Части 44-го и 2-го стрелковых корпусов прочно удерживают занимаемые рубежи по рекам Друть и Березина, обеспечивая с юга действия механизированных корпусов…

Командующий 20-й армией

генерал-лейтенант Курочкин

Член Военного совета

корпусной комиссар Семеновский

Начальник штаба армии

генерал-майор Корнеев.

Для срыва начавшегося наступления советских войск в районе Сенно германское командование спешно направило туда части 17, 12, 7-й танковых и 20-й моторизованной дивизий, задействовав на этом направлении и крупные силы 2-го воздушного флота.

Не затихали бои и на полоцком направлении, где противник стремился закрепиться на захваченных на правом берегу Западной Двины плацдармах. В 13 часов 14-я моторизованная дивизия противника заняла Борковичи, но дальше продвинуться так и не смогла, наткнувшись на сильное сопротивление воинов 174-й и остатков 126-й стрелковых дивизий.

Предпринимаемые попытки усиленной 98-й стрелковой дивизии[177] сбросить врага с захваченного плацдарма успеха тоже не имели. К исходу дня бои шли на рубеже Нарковичи, Борковичи, Куликово и далее по берегу Двины.

Осложнилась обстановка в районе Уллы, где по наведенному мосту через Западную Двину переправились части 20-й танковой дивизии генерала Штумпфа и, прорвав оборону 186-й стрелковой дивизии, продвинулись в район Сиротино, соединившись с ранее вышедшими сюда подразделениями танковой группы. Генералу Штумпфу был отдан приказ на захват Витебска[178]. Вот где сказалось невнимание командования 22-й армии и Западного фронта к сообщению о переброске крупных сил противника в район Уллы.

Карта 10. Боевые действия 186-й стрелковой дивизии в июле 1941 года

Имевшая одноэшелонное построение дивизия генерала Бирюкова не смогла сорвать переправу гитлеровских танков через реку и создание плацдарма на ее берегу. Несмотря на героические попытки уральцев сбросить противника с захваченного плацдарма, они были вынуждены под сильным натиском гитлеровских танков, поддержанных авиацией, отойти на северо-восток.

К исходу дня в полосе обороны 22-й армии сложилась крайне тяжелая обстановка. Гитлеровцы захватили плацдармы на правом берегу Западной Двины на участках Убойно, Надежино, Бешенковичи, навели переправы и начали переброску своих войск. Левый фланг обороны армии оказался прорван, направление на Витебск севернее реки осталось не прикрытым советскими войсками. В эту брешь и двинулись бронетанковые части XXXIX моторизованного корпуса.

В резерве генерала Ершакова оставалась только одна 179-я стрелковая дивизия[179] (командир — полковник А. И. Устинов), проводившая оборонительные работы в районе Невеля.

В Себежском укрепрайоне на фронте Заситино, Ветренка, Теплюки продолжали обороняться части 170-й стрелковой дивизии и гарнизоны долговременных огневых сооружений. 112-я стрелковая дивизия, в связи с отходом войск 27-й армии Северо-Западного фронта и открытием ее правого фланга, была вынуждена тоже отойти на рубеж Теплюки, Устье.

174-я стрелковая дивизия с частями Полоцкого укрепленного района продолжала бои на рубеже Кушлики, Ветрино, Гомель, (иск.) Улла.

В полосу 22-й армии отходили и остатки разбитых на Северо-Западном фронте 5, 23 и 33-й стрелковых дивизий (численностью по 2500–3500 человек), корпусные части 16-го стрелкового корпуса и 84-й моторизованной дивизии. Понесшие большие потери в боях за Даугавпилс остатки дивизий 21-го мехкорпуса собирались в районах Опочки и Идрицы. Но для их переформирования и приведения в порядок требовалось какое-то время.

Стойко стояли на своих рубежах воины 153-й стрелковой дивизии 20-й армии, прикрывая витебское направление. В течение дня противник неоднократно предпринимал попытки прорвать ее оборону на участке 666-го стрелкового полка в районе Гнездилово, но все они были отбиты с большими для него потерями. Штаб дивизии докладывал, что в результате боев было подбито 5 танков, одна бронемашина, уничтожено 7 орудий, 2 ручных пулемета, минометная батарея. Ружейно-пулеметным огнем сбито четыре вражеских самолета[180].

Через позиции ее частей отходили к Витебску остатки 50-й стрелковой дивизии, вырвавшиеся из окружения под Борисовом. К сожалению, след генерал-майора В. П. Евдокимова так и затерялся на территории Белоруссии.

На борисовском направлении противник силами 18-й доковой и 29-й моторизованной дивизий теснил части 44-го стрелкового корпуса на восток. Наиболее сильное наступление противника отмечалось на правом фланге, где к исходу дня его части вышли на рубеж Мешково, Новое Полесье, Чепелевичи, Эсьмоны.

1-я мотострелковая дивизия утром 6 июля подошла к Друти. Оценив обстановку по донесениям разведчиков, полковник Крейзер принял решение нанести удар по противнику, занявшему Толочин, с нескольких направлений и освободить этот город, вновь оседлав оршанскую дорогу.

Части дивизии, заняв охватывающее положение по периметру городка, одновременно перешли в атаку: вдоль шоссе наносил удар 12-й танковый, с севера — 175-й мотострелковый, с юга — 6-й мотострелковый полки. Помог громить фашистов и подошедший с востока 115-й танковый полк (командир — майор И. И. Сергеев), который действовал в составе 1-й мсд до 15 июля 1941 года.

Неожиданным ударом сразу с нескольких сторон гитлеровцы были выбиты из Толочина. Немцы потеряли до 200 человек убитыми, в плен было взято 800 солдат и офицеров, захвачено 350 автомашин и корпусное знамя[181].

Гитлеровцы не смирились с потерей важного населенного пункта, расположенного на пути к Орше. До 16 часов продолжались ожесточенные бои за город, который дважды переходил из рук в руки. Генерал Курочкин усилил дивизию мотострелковым батальоном, 75-м гаубичным артиллерийским полком и одним артдивизионом, но сдержать наступление превосходящего по силе противника не удалось. Части 1-й мотострелковой дивизии, понеся большие потери и обойденные с севера танками противника, были вынуждены начать отход к Орше.

А группа корпусного комиссара Сусайкова, выполняя приказ на поддержку наступления механизированных корпусов, в 11 часов оттеснила противостоящие подразделения противника и вышла к реке Бобр, потеряв при этом связь со штабом 44-го стрелкового корпуса и своими соседями[182].

Главной головной болью советских войск в начальный период войны оставалась борьба с танками противника. Командующий фронтом был вынужден даже направить в войска целую инструкцию по борьбе с ними[183]:

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

ОТ 6 ИЮЛЯ 1941 г.

О БОРЬБЕ С ТАНКАМИ ПРОТИВНИКА

Успешная борьба с танками может быть осуществлена в том случае, когда командный состав и войска не будут надеяться только на артиллерию и танки, а организуют и применят все другие средства и способы борьбы (гранаты, бутылки с горючей жидкостью, противотанковые мины и т. д.), а также когда будет продумана и целеустремленно организована служба заграждения.

При прорыве танков через боевые порядки пехоты последняя ни в коем случае не должна оставлять своих окопов, а бороться с танками гранатами и бутылками с горючей жидкостью, укрывая пулеметы, а потом мощным пулеметным, минометным и ружейным огнем уничтожать двигающуюся за танками мотопехоту, мотоциклистов и прислугу артиллерии, отсекая их от танков.

На основе приказа Ставки Главного Командования от 6 июля 1941 года командующий потребовал от командиров всех степеней:

1. В целях активизации борьбы с танками противника создать в полках и батальонах истребительные роты и команды по уничтожению танков. В эти команды выделить наиболее смелых, храбрых и инициативных людей. Команды вооружить противотанковыми гранатами, связками гранат, бутылками с горючей жидкостью, пакетами с взрывчатыми веществами и при наличии огнеметов — огнеметами.

Применять широкие меры поощрения отличившихся, отмечая приказом по части и представляя к награде каждого бойца, выведшего из строя танк противника.

2. Применять службы заграждения в самых широких размерах, определяя систему и характер заграждений в каждом конкретном случае, исходя из условий местности и обстановки. Как правило, все мосты на дорогах, по которым движутся мотомеханизированные части противника, взрывать; для этой цели всегда иметь подготовленными специальные подрывные команды во главе с отважными и опытными начальниками.

В качестве заграждений широко применять лесные завалы, усиливая их противотанковыми минами, минирование и перекапывание дорог. Заграждения, как правило, прикрывать пулеметным огнем и противотанковой артиллерией.

В руках командиров частей и соединений иметь резервные части (подразделения) с противотанковой артиллерией, гранатами и пулеметами, которые бы могли немедленно броском восстанавливать фронт, закрывая образовавшийся прорыв, и отрезать танки от мотопехоты.

Для срыва маневра, отрезания от баз и блокировки прорвавшихся танков противника командирам корпусов создать подвижные отряды преследования (конные, моторизованные или смешанные). В отрядах преследования иметь саперов и необходимые средства для быстрого устройства заграждений на путях движения танков, на их флангах и в тылу с тем, чтобы не дать возможности им проникать в глубину, выходить во фланг и тыл нашей пехоте и отрезать их от баз снабжения.

Для успешного выполнения этих задач отрядам преследования не ввязываться в бой с прикрывающими частями, а обходить и отрезать их от своих главных сил, постоянно создавая угрозу окружения.

3. Командному составу подразделений и частей научить бойцов практически пользоваться гранатами, минами и бутылками с горючей жидкостью, а также простейшими способами борьбы с танками. Показом разъяснить бойцам слабые и уязвимые места танков и бронемашин, поражение которых выводит танки из строя.

Тяжелые бои продолжались и на могилевском направлении, где упорное сопротивление врагу оказывали части 2-го стрелкового, 4-го воздушно-десантного и 20-го механизированного корпусов.

Генерал Гальдер, подводя итоги за 6 июля, с горечью отметил в своем дневнике: «На левом фланге 2-й танковой группы продолжаются бои между Березиной и Днепром». Да, ведущие здесь бои 10-я танковая дивизия, дивизия СС «Рейх» и пехотный полк «Великая Германия» все никак не могли прорваться к Днепру.

И в этом есть и заслуга воинов 100-й стрелковой дивизии. Утром 6 июля ее части с рубежа — 85-й сп из района Вешевки, 355-й сп из района Любушница, Селище при поддержке 46-го гаубичного (занявшего огневые позиции в районе Журавки) и 151-го корпусного (в районе Лесковичи) артиллерийских полков — начали наступление на местечко Березино с целью перерезать могилевскую дорогу.

Враг большими силами оказал сопротивление. По наступавшим частям противник вел артиллерийский и минометный огонь из Березино, Погоста, Верхи, Кукарево. Вскоре около полка пехоты при поддержке танков атаковало наши подразделения, заставив их перейти к обороне.

Во второй половине дня, подтянув подкрепление, гитлеровцы перешли в наступление против 355-го стрелкового полка, который под сильным натиском противника начал отход к деревне Журовка. Дальнейшее продвижение врага было остановлено на этом рубеже с помощью подоспевших артиллеристов. Оттеснив от могилевской дороги части 100-й и остатки 155-й стрелковых дивизий, 10-я танковая дивизия гитлеровцев устремилась к Днепру.

Учитывая складывающуюся неблагоприятную обстановку, генерал Ермаков отдал приказ командирам 100-й и 161-й стрелковых дивизий на отвод их частей с рубежа Березины в течение ночи, прикрываясь подвижными отрядами с противотанковыми орудиями. К утру 7 июля дивизии должны были отойти на промежуточный рубеж Денисовичи, Ухвала, Гибайловичи, Девеница, Замосточье, Борок, а утром 8 июля занять оборону на рубеже Красуля, Угляны, Оладинка, Шепелевичи, река Ослик, Девощицы, Большая Мошаница[184].

Этот приказ был вызван тем, что противник, развивая наступление по Могилевскому шоссе, продвинулся на восток до 40 км, обойдя части корпуса с правого фланга.

В ночь на 7 июля дивизии 2-го стрелкового корпуса приступили к выполнению поставленной задачи, но это оказалось непростым делом. Сильные подвижные отряды противника с севера и юга вышли на пути отхода корпуса и перерезали их. Все основные дороги, в том числе и Березино — Могилев, тоже были в руках врага. По ним спешили выходящие к Днепру части танковой группы генерала Гудериана.

161-я стрелковая дивизия двигалась на восток по нескольким параллельным маршрутам: штаб со спецчастями — Белавичи, Ухвала, Селище; 747-й сп и 628-й лап — Лавница, Липа, Выдрица, Калинин, Ухвала, Николаевка; 542-й сп с дивизионом 632-го гап — Орешковичи, Гумны, Узнаж, Выдрица, Калинин, Константиновка; 603-й сп с дивизионом 632-го гап — Михевичи, Ухвала, Селище, Тетерин[185].

Командир 100-й стрелковой дивизии генерал Руссиянов принял решение прикрыться от врага небольшими заслонами, а главными силами выполнить марш в северном направлении, с дальнейшим поворотом на юго-восток. Для прикрытия отхода дивизии были выделены подразделения 355-го стрелкового полка.

В одном из отрядов прикрытия находился и бронеавтомобиль старшего сержанта Беляева. Укрыв свой броневик за каменным сараем, он открыл огонь из пулемета по подходившим гитлеровцам, заставив их залечь. Но вскоре подошедшее штурмовое орудие немцев обнаружило эту огневую точку и нанесло по ней смертоносный удар. Экипаж Беляева оставил пылавшую машину и бросился на приблизившихся гитлеровцев врукопашную, уничтожив перед своей смертью нескольких врагов[186].

Отважно сражались с врагом и воины 4-го воздушно-десантного корпуса. Они не отдавали ни одного рубежа обороны без боя. Фашисты несли большие потери, но и потери десантников были очень велики. К 7 июля в подразделениях 7-й и 8-й бригад осталось около 1000–1100 человек личного состава и по 12–15 орудий 45-мм калибра. Воины-десантники, заняв рубеж Вдова, Первые Речки, Княжицы, вместе с передовым отрядом 61-го стрелкового корпуса в течение трех дней держали оборону на восточном берегу Лахвы под Могилевом. 8 июля части 4-го воздушно-десантного корпуса вывели из состава 13-й армии и направили за реку Сож на доукомплектование.

Остатки 121, 143 и 155-й стрелковых дивизий в течение 5–6 июля с боями прорвались к Днепру и переправились через него южнее Могилева. По приказу командующего фронтом они выводились из боя и направлялись в район Гомель, Новозыбков, Чаусы для переформирования.

А южнее дороги Березино — Могилев отходили к Днепру части 20-го механизированного корпуса, находясь под непрерывными ударами подвижных групп и авиации гитлеровцев. В боях на реках Березина, Ослик, в районе Дулеб, Городища, Белевич корпус понес большие потери. В строю осталось около 15 000 человек (38-я тд — 4274, 26-я тд — 3800, 210-я мд — 5000, 24-й мцп — 1317), а из боевой техники уцелели только шесть 122-мм гаубиц, десять 76-мм орудий и девять 45-мм противотанковых пушек[187].

Таким образом, войска 13-й армии до 6 июля, несмотря на понесенные большие потери, упорной обороной сдерживали врага на рубеже Березины. Ее воины на несколько дней задержали выход врага к Днепру в своей полосе обороны. Генерал Гудериан вспоминал: «Однако противник, как всегда, оказывал упорное сопротивление. Его войска действовали умело, особенно следует отметить хорошую маскировку, но управление боем еще не было централизовано»[188]. И эти слова вполне можно отнести к руководству 13-й армией.

А вскоре поступила директива штаба фронта о выводе соединений 13-й армии из боя и отводе их за Днепр для доукомплектования. На ее основании генерал-лейтенант Филатов отдал войскам следующий приказ[189]:

ПРИКАЗ № 07

ВОЙСКАМ 13-й АРМИИ

ЛЕС 9 км СЕВ. МОГИЛЕВ

6.7.41

1. На основании личных указаний наштафронта и директивы штафронта № 02069 штаб 13-й армии переходит в район Горки. Задача: собрать в районе Горки, Красный, ст. Починок отходящие части 13-й и 3-й армий, их доукомплектовать и сформировать для дальнейшего их боевого использования.

2. 44-му стрелковому корпусу после смены его с фронта распоряжением командующего 20-й армией двигаться по маршруту Орша, Дубровно, Ляды, Красный. Штакор 44 разместить Красный, части корпуса, распоряжением командира корпуса — в районе Красный, Дуровщина, Ляды, Зверовичи, Топоровка.

3. 2-му стрелковому корпусу после смены его с фронта распоряжением командующего 20-й армией двигаться по маршруту Шклов, Горки. Штаб корпуса разместить Сахаровка, 161-ю стрелковую дивизию — лесах южнее Зубры, 100-ю стрелковую дивизию — Дрибин, 155-ю стрелковую дивизию — ст. Починок ю.-в. Смоленск 50 км. Остальные части корпуса распоряжением командира корпуса в районе Зубры, Орда, Дрибин, Шамово.

4. Сборный пункт для всех частей, следующих по северному маршруту через Орша, г. Красный. Сборный пункт для всех частей, следующих по южному маршруту через Шклов и Могилев, Горки…

Командующий 13-й армией

генерал-лейтенант Филатов

Член Военного совета

бригадный комиссар Фурт

Начальник штаба 13-й армии

полковник Петрушевский.

Но долго «отдыхать» от фронта получившему боевой опыт управлению и штабу генерала Филатова не дали. 6 июля маршал Тимошенко, с целью облегчения управления к более конкретного руководства войсками на могилевско-смоленском направлении, отдал приказ о разделе войск генерала Герасименко на две армии: на 21-ю и 13-ю[190].

В состав обновленной 13-й армии включались 61-й (53, 172-я и 110-я сд) и 45-й (187, 148 и 132-я сд) стрелковые корпуса. В задачу войск входила оборона Днепра на фронте Шклов, Новый Быхов. Были определены и границы для армии: справа — Починок, Шклов, Червень; слева — Хотинем, Новый Быхов, Старые Дороги. Штаб армии приказывалось разместить в 12 км севернее Могилева.

Генералу Филатову и комбригу Петрушевскому было приказано утром 8 июля прибыть в штаб фронта для получения дальнейших указаний.

А передовые отряды 61-го стрелкового корпуса уже вели бои с рвущимися к Днепру частями танковой группы Гудериана. 6 июля гитлеровцы повели наступление на Могилев со стороны Бобруйска. Впереди двигались танки и бронетранспортеры. И скоро в бой на реке Лахва пришлось вступить разведбатальону 172-й стрелковой дивизии под командой капитана Метельского и роте лейтенанта Ларионова. Вскоре к месту боя подошли и воины 388-го стрелкового полка, которые ударом по вражескому флангу отбросили противника от переправы.

Ожесточенные бои развернулись и на фронте обороны 544-го стрелкового полка с подошедшими со стороны Белынич частями моторизованной пехотной дивизии СС «Рейх». Но и здесь его продвижение было задержано стойкой обороной советских воинов на реке Лахва.

Но на многих участках обороны советских войск части танковой группы Гудериана вышли к Днепру (4-я тд — Быхов; 3-я тд — Рогачев, Новый Быхов; 10-я мд — Жлобин). Немцы небольшими отрядами проводили разведку мест форсирования в районе Пущи, Досовой Селибы, Бовшево. Сосредоточение противника было зафиксировано в районе переправ у Дашковки и Баркалабово, а воздушная разведка доложила о крупных моторизованных колоннах в районах Белыничи, Головчино, Новоселки, Куты, Вендорож.

Наступали тяжелые дни героической обороны Могилева. Командир 61-го стрелкового корпуса генерал Бакунин приказал вывести 514-й полк в корпусной резерв и занять его подразделениями участок обороны от железнодорожного вокзала до Днепра. На рубеж Полыковичи, Пашково выдвигался сводный полк (командир — майор Галушка), сформированный из работников НКВД, НКГБ, отряды народного ополчения и батальон милиции под командованием капитана К. Г. Владимирова. Позднее на этот участок был переброшен и 394-й полк 110-й стрелковой дивизии.

Корпус был усилен и 209-м отдельным противотанковым дивизионом 121-й стрелковой дивизии, который, забрав из складов в Бобруйске имевшееся там вооружение (29 орудий, 33 танкетки с пулеметами, 70 автомашин)[191], представлял собой сильное воинское подразделение.

На бобруйском направлении противник в течение всего дня передовыми подразделениями XXIV моторизованного корпуса проводил разведку переправ через Днепр на участках Седин, Быхов, Збаров, Заполье. Командир 187-й стрелковой дивизии, получив сообщение о сосредоточении крупной группировки противника в районе Дашковой и Баркалабово, усилил державший здесь оборону 292-й, стрелковый полк стрелковым батальоном и двумя батареями 76-мм орудий. Части дивизии с одним прибывшим полком 102-й стрелковой дивизии занимали оборону на участке Боровка, Гадиловичи. В резерве находился 326-й артполк 148-й стрелковой дивизии.

Части 21-й армии продолжали вести оборонительные работы по восточному берегу реки, отражая попытки противника переправиться через реку. После проведенного раздела в составе армии осталось три стрелковых корпуса, державших оборону на следующих рубежах: 63-й — Гадиловичи, Рогачев, Цупер; 66-й — Жлобин, Стрешин; 67-й — Речица, Гомель, Добруш, Лоев.

Во втором эшелоне армии находился 25-й механизированный корпус, сосредоточивавшийся в районе Новозыбкова.

Но еще не все соединения армии успели полностью сосредоточиться на указанных рубежах. Так, в 67-м стрелковом корпусе (командир — комбриг Ф. Ф. Жмаченко) из состава 102,151 и 132-й дивизий в район Гомеля прибыло только по одному стрелковому полку, артиллерия и корпусное управление. Штаб корпуса разместился на юго-западной окраине Добруша.

Уже несколько дней вели тяжелые бои за переправы на Днепре части 63-го стрелкового корпуса.

Еще накануне была организована разведка боем силами 117-й стрелковой дивизии[192] (командир — полковник Чертогов, начальник штаба — полковник Старостин), которая двигалась в направлении Бобруйска двумя колоннами. К успешно начатому наступлению был вскоре подключен и ее 275-й стрелковый полк. К часу ночи 6 июля правая колонна продвинулась в район Кабановки, а левая — в район Тертежа (7–8 км от Жлобина), где встретили сопротивление занявшего оборону противника.

Утром 10-я моторизованная дивизия противника с двух сторон нанесла удар по нашим частям, продвигавшимся к Бобруйску. В районах Сеножатки, Тертежа разгорелся жестокий бой, обе стороны несли большие потери. Немцы при поддержке своей авиации оттеснили сводный отряд в район Поболова, стремясь действиями подвижных групп отрезать советских воинов от переправ на Днепре, окружить их и в последующем уничтожить. И это им почти удалось.

Прижатым к обширному торфяному болоту частям 117-й стрелковой дивизии для выхода из окружения оставался только узкий проход по топям. Полковник Чернюгов запросил у командования 21-й армии об оказании срочной помощи попавшим в сложное положение частям, но помогать было уже поздно…

В этой неудавшейся операции дивизия потеряла 2324 красноармейца и командира (в том числе 1586 пропавшими без вести), 48 танков, 2 бронемашины, 81 орудие, 49 минометов, 203 пулемета, 29 тракторов, бронепоезд № 16, 387 лошадей[193].

В ночь на 7 июля остатки дивизии прорвали кольцо окружения и переправились на восточный берег Днепра, взорвав за собой мосты[194].

И 7 июля не затихали бои с выходящими на берега Западной Двины и Днепра на фронте Себеж, Полоцк, Улла, Сенно, Орша, Рогачев, Жлобин главными ударными силами группы армий «Центр».

Проанализировав обстановку на фронте, начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии принял следующее решение на продолжение операции: «В настоящий момент наилучшие условия для развития успеха складываются на левом фланге группы армий „Центр“ (3-я танковая группа)… Поскольку правый фланг группы армий „Север“ успешно продвигается в этом направлении (в район Великих Лук. — Р. И.) и таким образом создает противовес этой группировке противника (Великолукской. — Р. И.), танковой группе Гота, возможно, удастся фланговым ударом с севера взломать оборону противника в районе Витебска и тем самым создать предпосылки для крупного оперативного успеха. Если на юге противник отойдет за Днепр, то успех танковой группы Гота окажется особенно многообещающим, так как он позволит начать крупную операцию в южном направлении восточнее Днепра»[195].

Карта 11. Положение 4, 3 и 2-й танковых групп вермахта на 7 июля 1941 года

Перед группой генерала Гота, усиленной высвободившимися под Минском танковыми частями, была поставлена задача на продолжение продвижения по северному берегу Западной Двины в витебском направлении, охватывая армии Западного фронта с севера. Одновременно временно, до вытеснения частей Западного фронта за Днепр, приостанавливалось наступление группы Гудериана на южном крыле[196].

Генерал Гот, полностью согласный с решением вышестоящего командования, решил усилить XXXIX моторизованный корпус 12-й танковой и 18-й моторизованной дивизиями и, после прорыва 20-й танковой дивизии в витебском направлении севернее Западной Двины, нанести удар южнее в этом же направлении и соединиться своими двумя корпусами в районе Витебска[197].

LVII моторизованный корпус, после смены частями XXIII армейского корпуса, получил задачу продвинуться на северо-восток и перерезать дорогу Невель — Великие Луки, прикрыв витебскую ударную группировку 3-й танковой группы от возможных ударов русских с северного направления.

И этот план был вполне реален, так как почти все войска 22-й армии втянулись в бои во всей полосе обороны, в резерве ее командования оставалась только одна дивизия (179-я сд).

Не приносили заметного успеха и наступательные действия механизированных корпусов генералов Алексеенко и Виноградова. Их неодновременный контрудар не получил дальнейшего развития вследствие плохой организации взаимодействия между соединениями и привлеченными для этого стрелковыми отрядами с артиллерией, использование танковых частей и подразделений отдельными группировками, недостаточного зенитного и истребительного прикрытия, слабой поддержки и разведки противостоящих сил противника нашей авиацией.

Наступление корпусов велось фронтально, в лоб на выявленные огневые средства противника, отсутствовала маневренность, стремление проникнуть в бреши в его обороне и нанести удар во фланг и с тыла.

Неудовлетворительное поддержание связи во всех звеньях лишало командиров и штабы получения достоверной и своевременной информации о ходе боя, что приводило к принятию решений, не отвечавших сложившейся обстановке, или к запаздыванию необходимых мер.

Отрицательно сказалось на проведении контрударов отсутствие у штабов и войск боевого опыта, недостаточная сколоченность подразделений, частей и дивизий, слабость артиллерийского обеспечения операции. Основная тяжесть по поддержке действий танковых частей легла на полковую артиллерию, так как из-за нехватки средств тяги и своевременного подвоза боеприпасов огневая поддержка дивизионной и выделенной для этих целей корпусной артиллерии была ограниченной.

Не подготовленной к проведению такой операции оказалась и система тыловых органов всех степеней. Запаздывание, а то и полное отсутствие подвоза горючего и боеприпасов для танков, бронемашин, тягачей и орудий, неудовлетворительное продовольственное снабжение и медицинское обслуживание в значительной степени снижали боеспособность частей и соединений и отрицательно сказывались на результатах их боевых действий.

Вот и наступление мехкорпусами 7 июля началось неорганизованно. За ночь подвезти горючее в части не успели, а приказ требовал одного — наступать.

Командиры танковых дивизий 5-го мехкорпуса сформировали по одному передовому отряду, танки которых были заправлены горючим, слитым из баков других машин. Перед ними была поставлена задача на захват Лепеля. Уничтожая отдельные очаги сопротивления, отряды продвигались вперед и к исходу дня вышли на рубеж Уздорники, Антополье, где наткнулись на подготовленную оборону противника[198].

Основные силы 5-го механизированного корпуса, получив горючее, к 13 часам, не встречая сопротивления противника, сосредоточились в районах: 17-я тд — Немойта, Рясно, юго-восточнее ст. Бурбин; 13-я тд — Ново-Белица, Обольцы, Вейно; 109-я мд — юго-восточнее Обольцы. Части корпуса, подтянув тылы, производили заправку машин, приводили в порядок материальную часть.

В 18 часов 17-я танковая дивизия полковника Корчагина выступила вдоль железной дороги в направлении Лепеля. Через час в поход двинулись и танки 13-й танковой дивизии, за которой тронулись отряды моторизованной дивизии, обеспечивая корпус от нападения противника с южного направления.

К исходу дня 33-й и 34-й полки 17-й танковой дивизии вышли на рубеж Буй, Малая Белица, где встретили сопротивление пехоты противника, поддержанной артиллерией и минометами.

26-й танковый полк дивизии полковника Грачева, используя успех правого соседа, вышел на рубеж 6 км западнее Малая Белица, Осановка. 25-й танковый и 13-й моторизованный полки двигались во втором эшелоне.

Оценив обстановку на фронте по докладам разведчиков, штаб генерала Алексеенко посчитал, что дивизии 5-го танкового корпуса имеют превосходство над противостоящим противником, который закрепился на отдельных участках, создав очаговую оборону глубиной до 2 км. Командир корпуса принял решение с утра 8 июля прорвать оборону противника, разгромить его части в Осовуке, Цотово, Вятках и к исходу дня овладеть Лепелем[199].

Но к этому времени вышедшая в район Сенно 17-я танковая дивизия генерала Арнима создала серьезную угрозу правому флангу 5-го механизированного корпуса.

Неудачно сложились в этот день и боевые действия 7-го механизированного корпуса. Дивизия полковника Васильева, оборудовав ночью несколько переправ через Черногостницу, утром при поддержке артиллерии предприняла попытку форсировать реку, но наткнулась на сильную противотанковую оборону противника (на этом участке враг имел около трех дивизионов полевой артиллерии, в том числе и тяжелую). К тому же с рассветом над боевыми порядками танкистов появилась вражеская авиация, которая своими бомбовыми и штурмовыми действиями заставила наши части отойти в исходное положение и укрыться в лесных массивах.

Карта 12. Боевые действия дивизий 5-го механизированного корпуса в период с 6 по 11.07.41 г.

В 16 часов дивизия предприняла новую попытку переправиться через реку. К этому времени ее мотострелковый полк сумел овладеть западным берегом, но на рубеже Вежище, Медведи, Мартасы был остановлен сильным артиллерийско-минометным огнем противника.

Воспользовавшись успехом мотострелков, танкисты прорвались на западный берег Черногостницы и начали продвигаться на запад. Смело действовал экипаж танка 28-го танкового полка (механик-водитель младший сержант Д. Ф. Бондаренко), который в ходе боя прорвался в тыл подразделения противника, вызвал в его рядах панику и заставил немцев отойти с занимаемого рубежа[200].

С выходом на рубеж Запорожье, Лихачи, Стрелище танкисты встретили сильный противотанковый огонь и подверглись воздействию авиации противника. А вскоре сюда подошли и немецкие танки.

Попав под обстрел танков противника с фронта и левого фланга и понеся большие потери в технике и личном составе, 14-я танковая дивизия полковника Васильева отошла на опушку леса восточнее Гнездилович и западнее Каменки, где закрепилась. Ее штаб заявил о 42 подбитых и одном захваченном танках противника, 41 уничтоженном орудии и трех сбитых самолетах[201].

Но и потери 14-й танковой дивизии за этот день были огромны — свыше половины танков и более 200 человек убитыми (в том числе командир 27-го тп майор С. И. Романовский, комбаты майор Гришин и капитан Старых) и ранеными. Получил ранение и полковник Васильев.

18-я танковая дивизия, продвигаясь в направлении Лепеля, около 14 часов встретила упорное сопротивление противника, занявшего оборону на западной окраине Сенно, и вступила с ним в бой. Отважно сражалась мотострелковая рота под командованием младшего лейтенанта М. С. Шаврова, первой ворвавшаяся в местечко.

По боевым порядкам дивизии нанесла удар вражеская авиация. Скоро к противнику подошло подкрепление, которое одновременно атаковало части генерала Ремизова с нескольких направлений. Дивизия не выдержала сильный натиск противника и начала отход. К исходу дня ее мотострелковый полк закрепился на высотах западнее Сенно, 35-й танковый полк отошел в леса северо-восточнее местечка, гаубичный полк занял огневые позиции в районе Нового Села, разведбатальон — в местечке Шапоны. 36-й танковый полк в это время подтягивался к Сенно.

Около 6 часов утра 8 июля генерал Виноградов получил из штаба 20-й армии следующую задачу: обойти с юга противотанковый рубеж противника в районе Сенно, оставить против него надежное прикрытие, продолжать наступление в направлении местечка Камень и во взаимодействии с частями 5-го механизированного корпуса разгромить лепельскую группировку противника[202].

Недовольный результатами боевых действий 5-го и 7-го механизированных корпусов, от которых ожидали многого, командующий 20-й армией обратил внимание командного состава соединений на ряд выявленных недостатков в использовании танковых подразделений и частей. Отмечал слабую организацию взаимодействия между родами войск, случаи несвоевременных и зачастую неверных докладов от нижестоящих штабов об обстановке и потребовал их немедленного устранения[203].

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ 20-й АРМИИ № 07

8.7.41 г. ЛЕС 3 км СЕВЕРНЕЕ ОРША

Опыт двухдневных боев механизированных корпусов показал следующие недочеты в ведении танкового боя:

1. Мелкие танковые подразделения (рота, взвод) во вреда наступления двигаются большей частью по дорогам, в колонне, один танк за другим. При встрече с противотанковой артиллерией обычно головной танк выводится из строя, а остальные, вместо того чтобы быстро развернуться, атаковать и уничтожить противника, теряются, топчутся на месте и часто отходят назад.

2. В действиях отдельных подразделений и частей отсутствует маневр. Напоровшись на противотанковый рубеж или заграждение, танки пытаются их атаковать в лоб или отходят, не используя присущей им маневренности, не обходят противотанковые укрепления и не ищут обходных путей.

3. Отсутствует взаимодействие танков с пехотой и артиллерией. Артиллерия не прокладывает дороги танкам и пехоте, стреляет по площадям, а не по конкретным целям, недостаточно метко уничтожает противотанковую артиллерию противника. При встрече танков с противотанковой артиллерией и инженерными препятствиями пехота не помогает им преодолевать их. Необходимо даже с самыми мелкими танковыми подразделениями посылать пехоту для того, чтобы она помогала танкам своим огнем подавлять противотанковые орудия и преодолевать противотанковые укрепления, а затем танки должны прокладывать путь пехоте.

4. Командиры полков и дивизий вместо массовой и решительной атаки противостоящего противника высылают без нужды много различных разведывательных и охраняющих групп, распыляют свои силы и ослабляют танковый удар.

5. Преступно обстоит дело с донесениями и информацией. Командиры частей и соединений находятся в танках, теряют свои рации для связи с вышестоящими штабами. Никто не несет ответственности за информацию вышестоящего штаба. Часто сведения о противнике, о состоянии своих частей, характере и формах боя искажаются, перевираются и приносят вред. В тылу много разнообразных слухов, причем при проверке оказывается, что никто ничего не знает, один передает со слов другого. Даже разведывательные органы, высылаемые с целью добыть достоверные данные боем, докладывают командованию неверные данные и со слов других, вместо того, чтобы доносить то, что выяснил личным наблюдением и боем. И никто за это не привлекается к суровой ответственности.

6. Приказ об отрядах заграждения и наведения порядка в тылу не выполняется. Дисциплина марша не соблюдается. Одиночные машины без руководства и конкретной необходимости сотнями катают по дорогам, обгоняя друг друга и нарушая нормальное передвижение. Бойцы одиночками и целыми толпами бродят в тылу, не находя себе места.

Требую от командиров всех степеней:

1) Немедленно прекратить и исправить все отмеченные недочеты.

2) Проявить максимум настойчивости, упорства, решительности и сметки при атаке противника для его уничтожения, используя для этого огонь и движение.

3) Правдиво и своевременно доносить об обстановке в вышестоящие штабы.

4) Навести самый жесткий и строгий порядок в тылу, который не давал бы места паникерам и дезертирам.

5) О принятых мерах донести к 10.7.41 г.

Командующий 20-й армией

генерал-лейтенант Курочкин

Член Военного совета

корпусной комиссар Семеновский

Начальник штаба

генерал-майор Корнеев.

Но и враг не дремал. Проведенная ночью разведка доложила о крупном сосредоточении войск противника в районе Сенно. Некоторые танковые части противника во многих местах вклинились в боевые порядки наших соединений. На рубеже Гнездиловичи, Липно части 7-й танковой дивизии генерала Функа организовали сильную противотанковую оборону. Как стало известно позднее, генерал-фельдмаршал фон Клюге приказал 17-й и 7-й танковым дивизиям вермахта нанести удар по флангам советских механизированных корпусов и разгромить их.

Задача на массированное применение по прорвавшимся в район Сенно советским войскам была поставлена и перед авиацией 2-го воздушного флота.

Утром 7 июля части противника перешли в наступление на всем фронте обороны 22-й армии, а штаб генерала Ершакова не знал об этом до вечера, хотя имел связь с командирами своих корпусов и дивизий[204].

II армейский корпус группы армий «Север» пытался прорвать оборону частей 170-й и 112-й стрелковых дивизий в направлении Себеж, Идрица. LVII моторизованный корпус генерала Кунтцена наносил удар через Дисну и Борковичи на Невель, с трудом преодолевая упорное сопротивление воинов 98-й стрелковой дивизии, держащих оборону на участке Дрисса, Николаево.

Ожесточенные бои вели части 112-й стрелковой дивизии, оборонявшиеся на участке Краслава, Лупанды, ст. Болесово. Уральцы стойко удерживали свои позиции, не давая возможности противнику прорваться на восток. 19-я танковая дивизия вермахта, атаковавшая в направлении Полоцка, была остановлена героическим сопротивлением частей дивизии комбрига Зыгина.

Тяжелая обстановка сложилась в полосе обороны 186-й стрелковой дивизии, где противник в нескольких местах форсировал Западную Двину и захватил плацдармы на северном берегу реки. Большие потери (около 40 %) понес ее 290-й стрелковый полк, оказавшийся на направлении главного удара противника.

Прорвав фронт обороны частей генерала Бирюкова и сводного отряда генерала Терпиловского, 20-я танковая дивизия противника, встречая только слабое очаговое сопротивление разрозненных групп советских войск, километр за километром продвигалась в сторону Витебска. Дорого придется заплатить командованию Западного фронта за промах в прикрытии этого направления.

186-я стрелковая дивизия разрозненными частями продолжала в некоторых местах вести очаговую оборону, а основные ее силы, под натиском противника, отходили к деревне Смольки.

Все так же стойко держала оборону на рубеже Гнездиловичи, Мокшаны, Александрово 153-я стрелковая дивизия полковника Гагена. Враг неоднократно пытался прорвать ее позиции и открыть путь на Витебск с этого направления, но натыкался на хорошо подготовленную оборону.

Командующий 20-й армией генерал Курочкин, не зная полностью всей обстановки, сложившейся на фронте, ночью 7 июля отдал своим войскам ряд приказов[205]:

— 69-му стрелковому корпусу, продолжая укреплять занимаемый рубеж, оказать всемерное содействие прорыву 7-го механизированного корпуса, как артиллерией, так и пехотой. Иметь в виду возможность выдвижения за мехсоединениями одного-двух стрелковых батальонов на машинах;

— 61-му стрелковому корпусу, продолжая закрепляться на основном оборонительном рубеже, к 5.00 7.7 выдвинуть сильные передовые отряды со средствами заграждения в предполье с тем, чтобы не допустить прорыва противника на оршанском направлении. Иметь в виду возможность выдвижения батальона за 5-м механизированным корпусом на машинах.

Одновременно командир 44-го стрелкового корпуса комдив Юшкевич получил указание командарма на удержание рубежа по реке Кривая, а командир 2-го стрелкового корпуса — на оборону рубежа по восточному берегу Березины с целью уничтожения частей противника, просочившихся через реку.

Но поступивший вскоре приказ из штаба фронта несколько сузил полосу обороны 20-й армии, исключив из ее состава 61-й стрелковый корпус. На оставшиеся в подчинении генерала Курочкина войска (69, 2 и 44-й стрелковые, 5-й и 7-й механизированные корпуса, всего 15 дивизий) возлагалась оборона оршанско-смоленского направления.

Со 2 июля в полосу 20-й армии прибывали и части 18-й Татарской стрелковой дивизии (командир — полковник К. В. Свиридов), которые занимали 20-км рубеж обороны южнее Орши. И уже 7 июля противник, овладевший накануне деревней Барань, отбросив передовые отряды 137-й стрелковой дивизии, появился на берегу Днепра.

В связи с переподчинением войск командующий 20-й армией генерал Курочкин вечером уточнил задачу своим соединениям[206]:

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ 20 АРМИИ № 16

ШТАРМ 20 ЛЕС 3 км СЕВ. ОРША

23.00 7 июля 1941 г.

1. Армия, заканчивая сосредоточение и закрепляясь на рубеже Гнездиловичи 30 км ю.-в. Витебск, Богушевское, ст. Стайки, Мошково, Орша, (иск.) Шклов, своими подвижными корпусами наносит успешный контрудар противнику в общем направлении Лепель.

2. Справа по р. Зап. Двина обороняются части 22-й армии. Граница с ней — (иск.) Велиж, Витебск, Лепель. Слева по р. Днепр обороняются части 13-й армии. Граница с ней (все включительно для 13-й армии): Починок, Шклов, Червень.

3. 5-й и 7-й механизированные корпуса продолжают выполнять поставленные ранее задачи.

1-й мотострелковой дивизии удерживать занимаемый рубеж, не допуская прорыва танков в направлении Орша.

4. 69-му стрелковому корпусу (153, 229, 233-я стрелковые дивизии), продолжая укреплять занятый рубеж по р. Лучеса, ст. Стайки, занять оборонительный район Гнездиловичи, Липно, Тепляки, Лучи, Богушевское, Запрудье (12 км сев. Орша), Бабиновичи, (иск.) Витебск. Не допустить прорыва противника на Витебск и на Лиозно.

Штакор — Старобылье. Граница слева — Любавичи, Запрудье.

5. …98, 73, 18-й стрелковым дивизиям, продолжая оборонять занимаемый район (иск.) Запрудье, Мошково, устье р. Ардов, (иск.) Шклов, Аниковичи (20 км вост. Шклов), ст. Хлюстино, не допустить прорыва противника на Оршу, Красное и Копысь, Шепелевка.

6. Резерв армии:

128-я стрелковая дивизия в районе Витебск подготавливает район обороны вокруг Витебск на рубеже Улановичи, ст. Княжища, Павловичи, Васюты, Зыклино. Подготовить Контрудар направлениях на Островно и на Бутежи. Штаб — Витебск.

144-я стрелковая дивизия — в районе Любавичи, Озеры, ст. Красное, где подготовить противотанковый район и контрудары в направлениях на Добромысль и на ст. Осиновка. Штаб — Кисели (7 км сев. от Красное).

7. 61-му стрелковому корпусу (53, 172, 110-я стрелковые дивизии) с 7.7 поступить в подчинение 13-й армии. Штарм — Могилев.

8. 137-й стрелковой дивизии до 2.00 8.7 сосредоточиться в районе Волковцы, Сава (15 км с.-в. Горки) и поступить в распоряжение 45-го стрелкового корпуса 13-й армии. Маршрут следования — Орша, Крашино, Волковцы.

9. Для отводимых частей 13-й армии через узел Орша в районы Дубровно, Горки, Красный выделить маршруты: а) Орша, Дубровно, Ляды, Красный; б) Орша, Волковцы, Горки. Продовольствие и фураж отводимые части 13-й армии получают в Орша, в голпродскладе и базе УГР — ст. Темный Лес, по заявке командиров частей.

10. Штарм 20 — свх. 8 км с.-в. Красное. Временный пункт управления командарма — лес (3 км. сев. Орша).

Командующий 20-й армией

генерал-лейтенант Курочкин

Член Военного совета

корпусной комиссар Семеновский

Начальник штаба армии

генерал-майор Корнеев.

Все так же стойко продолжала сдерживать наступавшего противника 1-я мотострелковая дивизия полковника Крейзера. К исходу дня ее части отошли и закрепились на рубеже реки Кривая: мотострелковые полки, усиленные несколькими танками, заняли оборону на участке Мартюхово, высота 224,3, Красный; 12-й и 115-й танковые полки находились во втором эшелоне, готовые к нанесению контрударов при прорыве противником нашей обороны.

В 17 часов командарм-20 приказал командиру 44-го стрелкового корпуса комдиву Юшкевичу передать руководство войсками полковнику Крейзеру, подчинив ему Борисовское танко-техническое училище и 115-й танковый полк, а самому с корпусным управлением убыть в город Красный для доукомплектования[207].

В сентябре 1941 года на базе руководства 44-го стрелкового корпуса было сформировано управление 54-й армии Ленинградского фронта.

В тяжелое положение попали отходившие к Днепру части 100-й и 161-й стрелковых дивизий, которым пришлось вновь пробиваться из окружения. Дивизия генерала Руссиянова, без связи со штабом корпуса, отходила по маршруту Лесковичи, Коренец, Девоница, Сомры… сворачивала на юго-восток и расходилась полками по разным дорогам, чтобы затем, соединившись в Шляховой, главными силами боем пробить себе путь на Могилев через Белыничи.

При подходе к рубежу Глинище, Столпы ее части столкнулись с противником и завязали упорные бои. Оторвавшись в ночь от противника, дивизия к утру 8 июля вышла к реке Ослик. По докладу разведчиков, переправы через реку у Бовсевичи и Эсьмоны находились в руках противника. Командованию дивизии необходимо было принимать решение на дальнейшие действия, и оно его приняло — с боем пробиваться в направлении Белыничи, Головчин, Могилев[208].

Отходившая по разным маршрутам 161-я стрелковая дивизия тоже с боями прокладывала себе путь к Днепру. Командир 477-го стрелкового полка, вышедшего в район Выдрицы, обнаружил, что деревня на пути дальнейшего продвижения уже занята противником. Командиром было принято решение атаковать противника и с боем прорваться через деревню. Около 7 часов утра воины полка перешли в наступление, за деревню начался сильный бой.

Командир дивизии, следовавший в другой колонне, услышал в районе Выдрицы завязавшийся бой и выслал на помощь роту разведбатальона с двумя бронемашинами и двумя орудиями. Но пробиться через боевые порядки гитлеровцев, оказавших сильное сопротивление, 477-й полк не смог и, понеся большие потери, начал отход в южном направлении, потеряв связь со штабом дивизии.

542-й стрелковый полк при подходе к Выдрице тоже услышал звуки разгоревшегося там боя, но его командир не решился вступить в бой, хотя именно эта помощь могла решающим образом повлиять на ход сражения. Полк свернул с маршрута и двинулся в направлении Белавичи. Один батальон со штабом полка успел пройти деревню, а остальные подразделения были отрезаны подоспевшими в этот район подвижными группами противника.

Отрезанные батальоны сумели соединиться с 477-м стрелковым полком и вместе с ним выйти к Могилеву[209].

Штаб дивизии полковника Михайлова, отходивший со спецчастями, ночью вышел в район Нового Сокола, где по донесениям разведчиков узнал, что в деревне находится несколько танков и мотоциклистов врага. Еще одно подразделение противника было выявлено и западнее Вязок. К этому времени вернулась и посланная на помощь 477-му стрелковому полку рота разведбатальона, доложив об уничтоженных западнее Выдриц трех танках врага.

Противник вскоре обнаружил отходившую колонну 161-й стрелковой дивизии и открыл по ней артиллерийский и минометный огонь.

Обойдя села, занятые врагом, колонна двинулась на Николаевку и к 7 часам 8 июля вышла в район леса севернее деревни Гай. В этом районе уже сосредоточилось по одному батальону 542-го и 603-го стрелковых полков, несколько батарей 632-го гаубичного полка, 245-й отдельный разведывательный батальон, 135-й отдельный дивизион ПТО, 422-й отдельный батальон связи[210].

Повезло 603-му стрелковому полку, который вышел в район Тетерина, не имея столкновения с противником. По приказу генерала Ермакова его подразделения заняли оборону у переправ через реку.

Переданный в состав 13-й армии 61-й стрелковый корпус генерала Бакунина занял оборону в полосе Копысь, Могилев, Дашковка: 53-я сд — на участке Копысь, Плещицы и на шкловском плацдарме на западном берегу Днепра на участке Заревцы, Старый Шклов, Хотемка, Загорье, имея отряды заграждения на рубеже Круглое, Тетерин; 110-я сд[211] — Плещицы, Хвойная, Николаевка; 172-я сд — Полыковичи, Карибановка, Тишовка, Буйничи и укрепляла восточный берег реки на участке Шапочицы, Лыково.

45-й стрелковый корпус, перешедший в подчинение штабу 13-й армии, получил указание на занятие обороны от Дашковки до Нового Быхова. Но недостаток сил у корпуса и большая ширина выделенной для прикрытия полосы не позволяли сделать ее устойчивой в противотанковом отношении. К этому времени оборону на 50-км рубеже Боровка, Гадиловичи успели занять только части 187-й стрелковой дивизии и переданный в ее состав один полк 148-й стрелковой дивизии.

Другие дивизии, включенные в состав 45-го корпуса, еще находились в пути к месту назначения: пять эшелонов 148-й стрелковой дивизии 6–7 июля выгрузились на станции Реста и двигались походными колоннами на рубеж Гребенево, Быхов; эшелоны 132-й стрелковой дивизии (командир — генерал-майор С. С. Бирюзов, начальник штаба — майор Д. В. Бычков) начали прибывать только после 10 июля.

В подчинении командования 13-й армии оставался и 20-й механизированный корпус (около 12 000 чел., 9 45-мм противотанковых орудий, 10 76-мм пушек, 6 122-мм гаубиц), получивший приказание во что бы то ни стало удержать восточный берег Друти на рубеже Красная Слобода, Твердово[212].

Задачу на сдерживание противника на Лахве получил и, 4-й воздушно-десантный корпус, в двухбригадном составе которого насчитывалось около 2100 человек и 30 орудий разного калибра. И 7 июля его 7-я воздушно-десантная бригада с воинами 394-го стрелкового полка (110-я сд) с трудом отразила натиск подразделений 10-й танковой дивизии противника, пытавшихся прорваться к Могилеву по Минскому шоссе со стороны Головчина и Княжиц.

Но надежды, что эти соединения смогут надолго задержать противника, у командования 13-й армии не было.

Продолжались попытки противника навести переправы в районе Барсуки, Баркалабово, Вишин, Новый Быхов, но пока они срывались огнем артиллерии. Слабым было воздействие нашей авиации, так как из-за нехватки самолетов в состав 13-й армии не были включены авиационные части, оставив наземные войска без прикрытия и поддержки с воздуха. Отсутствовали и подвижные соединения, посредством которых можно было нанести сильные контрудары по прорвавшемуся противнику.

Да и потеря командарма наложила свой негативный отпечаток на дальнейший ход боевых действий этой армии. Автомашина генерал-лейтенанта П. М. Филатова на пути из Могилева 8 июля подверглась атаке вражеского самолета. Командарм-13 был тяжело ранен, и его срочно эвакуировали в Москву, но спасти генерала врачам не удалось. Западный фронт потерял грамотного, решительного, приобретшего боевой опыт командующего армией.

Авиация противника в эти дни усиленно бомбила районы Орши, Могилева, дорогу Минск — Смоленск, оборонительные позиции советских войск по Днепру, нанесла удар по выявленным командным и наблюдательным пунктам (в результате 9 июля, получив тяжелое ранение, выбыл из строя начальник штаба 61-го стрелкового корпуса генерал И. И. Биричев).

21-я армия в эти дни продолжала сосредоточение и перегруппировку своих сил. Ее полоса обороны достигала 140 км, оперативная плотность — 19,5 км на дивизию. Армия строила свой боевой порядок в два эшелона. Для усиления в ее состав были включены подходившая к фронту 102-я стрелковая дивизия и прибывшая с Волги 154-я стрелковая дивизия[213] (командир — комбриг Я. С. Фоканов, начальник штаба — полковник М. К. Агевнин), занявшая рубеж Цупер, Жлобин, Стрешин.

7 июля гитлеровское командование решило ликвидировать предмостные укрепления у Жлобина, созданные частями 117-й стрелковой дивизии. Подтянув дополнительные силы, противник перешел в наступление с двух сторон: 10-я моторизованная дивизия наступала с севера, 255-я пехотная — с юга. На западном берегу Днепра разгорелись ожесточенные бои, не прекращавшиеся ни днем, ни ночью. Но сдержать наступление превосходящих сил ослабленной 117-й стрелковой дивизии не удалось, в ночь на 8 июля ее части переправились на восточный берег реки и были отведены для доукомплектования в район Буда-Кошелево, Кошелево, Питьковка.

Все перемещения войск Западного фронта тщательно отслеживались германской авиацией и наземной разведкой. Командование группы армий «Центр» уже с 6 июля очень беспокоило большое сосредоточение русских войск в районе Гомеля и их возможный удар по правому крылу их фронта[214].

Оно доносило в Берлин: «Противник перед 2-й танковой группой усилил свою группировку за счет подброски новых частей в направлении Гомель. Удары противника от Жлобина в направлении Бобруйска, а также в районе Березино позволяют предполагать, что он намерен сдержать наступающие через Березину наши танковые силы для того, чтобы организовать свою оборону на Днепре». Это было верное предположение.

Штаб Западного фронта докладывал в Москву об итогах боев за день[215]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 25

к 20.00 7.7.41 г.

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА ГНЕЗДОВО

Первое. Войска фронта в течение дня продолжали операцию по ликвидации лепельской группировки мотомеханизированных войск противника, одновременно вели оборонительные бои, отражая атаки противника на отдельных участках фронта. Сосредоточивались вновь прибывающие части.

Второе. 22-я армия. Части армии днем 7.7 продолжали бои с переправившимися частями противника в районе Борковичи, отражали наступление противника на Себежский УР и имели стычки с мелкими разведгруппами противника на отдельных участках армии.

51-й стрелковый корпус:

170-я стрелковая дивизия — на фронте дивизии противник силою до пехотного полка, батальона танков, поддержанный полком артиллерии и налетом авиации по переднему краю, с 6.00 7.7 перешел в наступление и частично Урвался на передний край Себежского УР, заняв Вопули, Мигели. На остальном участке дивизия занимает прежнее положение;

112-я стрелковая дивизия двумя полками занимает рубеж (иск.) Теплюки, (иск.) Дрисса; одним полком участвовала в контратаке совместно с частями 98-й стрелковой дивизии;

98-я стрелковая дивизия на правом фланге удерживает рубеж Дрисса, Дадеки. В районе Борковичи вела ожесточенные бои с переправившимися частями противника. После неудавшейся контратаки части дивизии отошли в исходное положение и занимают рубеж Дадеки, 2 км севернее Борковичи, ст. Борковичи, Кадушино, Кушлики.

62-й стрелковый корпус:

174-я и 186-я стрелковые дивизии продолжают оборонять прежний рубеж. На участке 174-й стрелковой дивизии усилилась активность разведки противника;

179-я стрелковая дивизия подготавливает оборонительный рубеж в районе Невель.

Перед фронтом армии авиация противника проявляет большую активность: методически бомбардирует жел.-дор. узлы Витебск, Великие Луки. Полоцк от бомбардировки горит.

Штарм 22 — Невель.

Третье. 20-я армия частью сил с утра 7.7 возобновила наступление в общем направлении на Лепель, частью сил заканчивает развертывание на занимаемом оборонительном рубеже Витебск, Богушевское, Орша, Шклов.

Механизированные корпуса с 4.00 7.7 возобновили наступление в общем направлении на Лепель: 7-й механизированный корпус — с рубежа Черногостье, Липно; 5-й механизированный корпус — с рубежа Сенно, Красное Село. Данных о развитии наступления мехкорпусов не поступало.

44-й стрелковый корпус:

1-я мотострелковая дивизия, 115-й танковый полк, преследуя отходящие части противника с рубежа р. Кривая, к 12.00 7.7 вышли на рубеж р. Друть.

2-й стрелковый корпус:

161-я стрелковая дивизия удерживает участок (иск.) Селище, Чернявка;

100-я стрелковая дивизия отошла, положение уточняется.

Бепо № 47 в результате боев в районе Борисов в 18.00 5.7 вышел из строя и остался на месте.

Бепо № 48 вышел из строя и находится в Орша.

Бепо № 49 выступил в направлении на Могилев.

В остальных соединениях армии — 69-м стрелковом корпусе (153, 233, 229-я стрелковые дивизии), отдельных дивизиях (73, 18, 137 и 128-я) — положение без изменений…

Штарм 20 — роща 3 км севернее Орша.

Четвертое. 21-я армия в течение дня 7.7 продолжала усиливать оборонительный рубеж по восточному берегу р. Днепр на фронте Шклов, Лоев.

61-й стрелковый корпус продолжал оборонительные работы по р. Днепр на участке (иск.) Шклов, Лутолово:

53-я стрелковая дивизия — на фронте (иск.) Шклов, (иск.) Плещецы;

110-я стрелковая дивизия — на фронте Плешецы, Полыковичи;

172-я стрелковая дивизия ведет оборонительные работы по западному берегу р. Днепр, охватывая Могилев с запада на участке (иск.) Полыковичи, Буйничи.

45-й стрелковый корпус — к моменту составления оперативной сводки сведений о положении частей не поступило.

63-й стрелковый корпус восстановил положение в районе Збарова. Части корпуса продолжают оборонительные работы на рубеже: 167-я стрелковая дивизия — Гадиловичи, Рогачев, Цупер; 61-я стрелковая дивизия после контратаки совместно с 167-й стрелковой дивизией отошла в прежнее положение;

117-я стрелковая дивизия — два полка дивизии, попавшие в окружение 7–8 км западнее Жлобин, до 2.00 7.7 вели ожесточенный бой с мотомехчастями противника. С 2.00 полки начали отход, возвратясь на восточный берег отдельными незначительными частями. Потери уточняются. Перед дивизией действовали части 24-го танкового корпуса противника.

Штакор 63 — Городец.

66-й стрелковый корпус в течение дня производил частичную перегруппировку и производил укрепление восточного берега р. Днепр.

232-я стрелковая дивизия перегруппировывалась к северу в направлении Жлобин.

154-я стрелковая дивизия перебрасывается комбинированным маршем на участок 117-й стрелковой дивизии (Жлобин, Стрешин).

Штакор 66 — Рудня.

67-й стрелковый корпус в течение дня производил перегруппировку: 102-я стрелковая дивизия из района Чечерск с наступлением темноты 7.7 выступает в Пропойск; 151-я стрелковая дивизия из района Добруш к 20.00 7.7 сосредоточивается на северо-западной окраине Гомель; 132-я стрелковая дивизия — о месте нахождения и времени прибытия штаб армии данных не имеет.

Штакор 67 — Добруш.

25-й механизированный корпус заканчивает сосредоточение в прежнем районе.

20-й механизированный корпус, 4-й воздушно-десантный корпус на рубеже Кр. Слобода, Городище, Новоселки.

Штарм 21 — Гомель.

Пятое. 19 армия. К 16.00 7.7 прибыло и разгрузилось 17 эшелонов с частями: 48-й полк связи, 501-й стрелковый полк 162-й стрелковой дивизии, два батальона 629-го стрелкового полка 134-й стрелковой дивизии, 419-й и 420-й отдельные батальоны связи, 156-й отдельный разведывательный батальон 134-й стрелковой дивизии, дивизион 535-го гаубичного артиллерийского полка 158-й стрелковой дивизии.

Шестое. В течение ночи на 7.7 ВВС противника продолжали налеты на пункты Витебск, Орша, Гомель, жел.-дор. станции, аэродромы и районы сосредоточения войск. При ночных налетах 6 и 7.7 отмечается новая тактика нападения группы бомбардировщиков: на пункт идет один самолет, который принимает на себя лучи прожекторов, остальные при подходе к пункту расходятся по одному и производят одновременные налеты с разных направлений.

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин

Начальник Оперативного отдела

генерал-майор Семенов.

Посланный в Москву документ не совсем точно отражал действительную обстановку, сложившуюся на фронте. Замалчивается о прорыве обороны 186-й стрелковой дивизии и движении танков противника к Витебску по северному берегу Западной Двины, за что вскоре придется заплатить потерей этого города и выходом бронетанковых сил врага на тылы Западного фронта. Не соответствовали действительности и данные о положении частей 44-го и 2-го стрелковых корпусов (по некоторым дивизиям даны устаревшие данные).

И причина здесь видится в том, что система управления войсками Западного фронта так и не была перестроена в связи с результатами полученного ранее горького опыта.

Приказы в армии и донесения из них запаздывали и уже не соответствовали сложившейся к этому времени обстановке на фронте. Войска продолжали вводиться в бой по частям, не успев полностью сосредоточиться. Взаимодействие между фронтами, армиями и корпусами не было организовано, слабое внимание уделялось обеспечению стыков. Решения на проведение наступательных операций часто принимались без достаточных разведданных о противнике, возможностей наших соединений и частей.

Вот и 8 июля 5-й и 7-й механизированные корпуса вновь бросались в наступление на хорошо подготовленную противотанковую оборону противника и под фланговые удары уже подошедших к месту сражения с севера и юга 7-й и 17-й танковых дивизий вермахта.

В 3 часа утра передовой отряд 17-й танковой дивизии полковника Корчагина атаковал противника, державшего оборону на участке Большие Липовичи, Толпино, Бояры, но успеха не имел. Потеряв от огня противотанковых и зенитных орудий несколько танков, отряд отошел в исходное положение.

Обстановка на участке наступления частей 5-го механизированного корпуса усложнялась. По донесению разведчиков, наблюдалась переброска резервов противника, усиленных танками и артиллерией, из Череи в направлении Бояр. Сосредоточение вражеской мотопехоты с танками и артиллерией было обнаружено и в районе Федеративной.

И все же генерал Алексеенко принял решение в 9 часов атаковать и уничтожить противостоящую группировку противника. Дивизиям 5-го механизированного корпуса был отдан следующий приказ: 17-й тд — наступать с фронта Овсище, Минютево, в направлении ст. Вятны; 13-й тд — в Направлении Константиново, местечко Лукомль; 109-й моторизованной дивизии следовать за левым флангом дивизии полковника Грачева, обеспечивая прикрытие корпуса с южного направления[216].

После небольшой артиллерийской подготовки дивизии корпуса перешли в наступление. 17-я танковая дивизия прорвала оборону противника и к 18 часам, несмотря на сильное авиационное воздействие вражеской авиации, продвинулась до рубежа Опечки, Дубняки, Толпино, где встретила упорное сопротивление. К тому же вскоре ее правый фланг сам подвергся нападению врага. Со стороны Малой Белисты показались клубы синего дыма, послышался гул моторов. А вскоре в зелени перелесков показались танки — это шла в атаку 17-я танковая дивизия гитлеровцев.

Черные, тяжело переваливаясь на рытвинах, вражеские танки упорно ползли вперед. За ними двигались бронетранспортеры с пехотой, мчались мотоциклисты. Дымками выстрелов вспыхивали стволы орудий. По сигналу ожила наша оборона, ударили дивизионные и полковые пушки, открыли огонь наши танки. Загорелся один, остановился другой танк, вражеская пехота рассыпалась и залегла, но остальные машины продолжали движение. Уже можно было рассмотреть белые кресты на броне.

Еще несколько машин застыли среди кустов, а черные чудовища все ползли. Казалось, что уже не хватит сил остановить эту движущуюся махину.

Усилила огонь наша артиллерия, в контратаку пошли наши танки. Встречным ударом враг был остановлен и начал отход. Гитлеровцы опомнились и вызвали авиацию…

В течение трех часов продолжался ожесточенный танковый бой. Не добившись успеха, противник перенес удар в направлении Речица, Рясно и прорвал оборону 34-го танкового полка на участке Дубняки, Станюки.

Мотогруппа противника, развивая наступление, двинулась в направлении командного пункта корпуса (северо-западнее Белицы). Генерал Алексеенко срочно выслал в район станции Бурбин свой противотанковый резерв, но и он не смог остановить врага. Противник, прорвавшись в направлении Минютево, Бочарово, Теребени, вышел на тылы дивизии полковника Корчагина, отрезав ее от снабжения ГСМ и боеприпасами, нарушив связь и управление[217].

33-й танковый полк (с находившимся в нем комдивом) отошел в лес восточнее местечка Трудовик, а 34-й танковый полк, понесший в бою большие потери, закрепился западнее деревни Буй. Одна его рота отошла к станции Бурбин, где и заняла оборону.

17-й мотострелковый полк, поддержанный батальоном танков, продвинулся севернее Толпино, уничтожил в районе Староселье подразделение немцев, но вечером попал в окружение подошедших к месту боя вражеских частей.

Не принесли успеха и попытки 13-й танковой дивизии полковника Грачева прорвать оборону противника на рубеже Толпино, Бояры. С 16 до 20 часов ее частями было проведено пять танковых атак, но все они были отбиты врагом с большими потерями для танкистов. Израсходовав горючее и боеприпасы, танки поочередно отходили в тыл для дозаправки.

К исходу дня части дивизии укрылись в лесных массивах: 25-й тп — Рыжанки; 26-й тп — юго-западнее Обидовки; 13-й мсп — южнее Боровцы; штаб — северо-восточнее Монголия.

Отряд 109-й моторизованной дивизии, не встречая противника, к 18 часам вышел в район Лозы, где подвергся двухчасовой бомбардировке с воздуха и прекратил свое дальнейшее продвижение.

Не добившись успеха и под нажимом сверху, генерал Алексеенко принял решение перенести наступление на 9 июля. Планировалось с наступлением темноты нанести удар мотострелковыми полками 13-й и 17-й дивизий по обороне противника в полосе Большие Липовичи, Толпино и прорваться к Лепелю[218]. Для прикрытия от возможного удара группировки противника, сосредоточенной в районе Череи, выделялась стрелковая рота с двумя взводами танков.

За день боев части 5-го механизированного корпуса донесли об уничтожении 11 вражеских танков, 22 орудий, 32 автомашин и около 100 захваченных пленных[219].

Значительно осложнилась обстановка и в полосе действий 7-го механизированного корпуса. Получив указание о продолжении наступления, генерал Виноградов отдал дивизиям следующий приказ[220]:

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ № 4/ОП

ШТАКОР 7 МЕХ. ЛЕС 1,5 км ВОСТОЧНЕЕ

м. ОСТРОВНО

8.7.41 9.30

1. Противник сосредотачивает свои главные усилия на лепельском направлении с целью противодействовать нашему наступлению.

На рубеже р. Черногостница противником создана сильная противотанковая оборона.

2. 7-му механизированному корпусу обойти с юга противотанковый рубеж и, оставив против него надежное прикрытие, продолжать развивать наступление на Сенно, м. Камень, во взаимодействии с 5-м механизированным корпусом разгромить лепельскую группировку противника и к исходу дня 8.7.41 г. выйти в район м. Ушачи, м. Камень, м. Улла.

3. Слева — 5-й механизированный корпус выходит в район (иск.) м. Камень, Лепель, Иконки.

4. 14-й танковой дивизии к 14.00 8.7.41 г. выйти на рубеж Латыгово, Савиничи, откуда, нанося удар во фланг и тыл противника, во взаимодействии с 18-й танковой дивизией наступать на Добригоры, Слободка с ближайшей целью овладеть рубежом м. Бешенковичи, Кутьки, в дальнейшем, развивая удар на Слободка, Селедцова, к исходу дня 8.7.41 г выйти в район м. Улла, Усач, Прудины.

Граница слева — (иск.) Запрудье, Кутьки, Усая.

Для выдвижения на рубеж Латыгово, Запрудье использовать дороги м. Островно — Светогоры — Плиссы — Латыгово — Тепляки и м. Островно — Шелки — Стриги — перекресток дорог 3 км западнее Коберево — Пустынки — Гулино.

Выступить в 7.00 8.7.41 г.

5. 18-й танковой дивизии продолжать выполнение ранее поставленной задачи, к исходу дня 8.7.41 г. выйти в район Сокорево, Немирово, м. Камень, Ладейка.

6. 9-му мотоциклетному полку составлять мой резерв и. двигаясь по маршруту м. Островно, Шелки, Стриги, Тепляки, сосредоточиться в Тепляки…

7. Мой резерв —3-й батальон 27-го танкового полка, следовать за оперативной группой штаба корпуса и сосредоточиться в лесу юго-восточнее Стриги.

8. Я с оперативной группой штаба корпуса следую за левой колонной 14-й танковой дивизии по маршруту м. Островно, Шелки, Мягкие, Стриги…

9. Обращаю внимание всех командиров частей на наличие у противника сильной авиации на данном направлении на необходимость строжайшей маршевой дисциплины и маскировки движения.

Командир 1-го механизированного корпуса

генерал-майор Виноградов

Начальник штаба корпуса

полковник Малинин.

Но выступление частей корпуса было перенесено на более позднее время находившимся в войсках заместителем командующего фронтом по АБТВ генерал-майором Борзиковым, обеспокоенным активной деятельностью вражеской авиации.

Командование группы армий «Центр» стремилось поскорее нейтрализовать действия танковой группировки Западного фронта, угрожавшей тылам продвигавшихся на восток соединений генерала Гота. Около 6 часов утра противник при поддержке авиации повел одновременное наступление на позиции 7-го мехкорпуса с трех направлений. Первыми под вражеский удар попали части 18-й танковой дивизии. Около 30 танков противника с мотоциклистами атаковали позиции воинов разведбатальона, державшего оборону в районе Шапоны. Огнем танков и артиллерии гаубичного полка, занявшего позиции у Нового Села, противник был остановлен и, понеся значительные потери, отошел в северном направлении.

Не удался прорыв гитлеровцев и к восточной окраине Сенно. Встреченная дружным огнем воинов 35-го танкового полка из засад, колонна противника отошла в северо-западном направлении. Была отбита и попытка врага прорваться на тылы корпуса из района Тухинки.

Отважно сражались в боях в районе Сенно экипажи В. Г. Смирнова, Б. И. Радько, В. Г. Бурыгина, М. С. Максименко и других танкистов.

Встретив упорное сопротивление, гитлеровцы вызвали авиацию, которая начала поливать позиции танкистов фосфорной жидкостью и подвергать бомбовым ударам. После этого страшного огневого воздействия около двух батальонов вражеских танков нанесли удар из Тухинки, заставив части 18-го мотострелкового и 35-го танкового полков оставить Сенно и отойти в северо-восточном направлении.

Противник продолжал наращивать удар, вынуждая части дивизии генерала Ремизова отходить все дальше на восток. К исходу дня 35-й и 36-й танковые, 18-й мотострелковый и 18-й гаубичный полки закрепились на рубеже Пустынка, Студенка и далее по ручью восточнее Келисы, потеряв связь со штабом корпуса[221].

Начавшая выдвижение в 14 часов дивизия полковника Васильева к исходу дня сосредоточилась в рощах западнее Леонтово, ведя разведку в западном направлении. Следовавший в голове колонны 27-й танковый полк на рубеже Гнездиловичи, Липно вступил в бой с окопавшимся противником, потерял в нем 2 KB и 7 БТ-7 и был вынужден отойти в исходное положение.

Из-за неясности обстановки в полосе дивизии Ремизова командир корпуса остановил на рубеже озера Липно 14-й мотострелковый полк, которому было поручено закрепиться в этом районе.

9-й мотоциклетный полк к этому времени занял оборону на участке Тепляки, Стриги.

Командующий 20-й армией, над которым довлело указание Ставки — взять Лепель, в ночь на 9 июля решил: «Обеспечивая развертывание армии на направлении Орша и операцию механизированных корпусов мотострелковыми дивизиями с запада и юго-запада на рубеже Городец (20 км северо-западнее м. Толочин), Коханово и с севера на рубеже Озера, Гнездиловичи, Стриги частями 153-й стрелковой дивизии, четырьмя танковыми дивизиями продолжать наступление в общем направлении на Лепель с тем, чтобы разгромить лепельскую танковую группировку противника»[222]. Генерал Курочкин только просил штаб фронта усилить армию истребительной авиацией.

Но ни командующий 20-й армией, ни командующий Западным фронтом так и не решились просить Ставку Главного Командования о приостановке этого безрезультатного наступления, хотя 8 июля в штабе фронта рассматривался вопрос отвода корпусов за линию обороны стрелковых соединений[223].

Карта 13. Боевые действия дивизий 7-го механизированного корпуса 6-10.07.41 г.

Но в итоге вновь победила наступательная доктрина, за которую вскоре пришлось заплатить огромными потерями механизированных сил, и как результат — оставление Витебска и охват войск Западного фронта с северного направления.

Неудачный ход предпринимаемых войсками армии генерала Курочкина контрударов и отход на восток 27-й армии Северо-Западного фронта поставили в тяжелое положение соединения соседней 22-й армии. 8 июля LVII моторизованной корпус 3-й танковой группы с частью сил 16-й полевой армии продолжал наступление в полосе ее обороны. Против оборонявшихся на широком фронте семи советских дивизий наступали 16 танковых и пехотных дивизий противника.

При активной поддержке авиацией мотомеханизированные части противника сильным ударом прорвали Себежский укрепленный район и продвинулись на 30 км, создав угрозу обхода всех советских войск, державших оборону по Западной Двине. Некоторые гарнизоны укрепрайона оставили свои позиции и начали беспорядочный отход на восток. Под удар противника попала 126-я стрелковая дивизия, понесшая в этот день большие потери (в том числе и своего командира — генерал-майора М. А. Кузнецова).

Части 170-й стрелковой дивизии, закрепившись на рубеже Кременцы, станция Кузнецовка, восточный берег озера Себежское, Селявы, Скоробово, Долюново, Тепляки, на некоторое время задержали дальнейшее продвижение противника на этом участке. А ее 717-й стрелковый полк под командованием майора М. И. Гогигайшвили вел тяжелые бои за Себеж, обойденный противником с двух сторон.

Для противодействия опасному прорыву командующий 22-й армией, с разрешения маршала Тимошенко, принял решение ввести в бой сосредотачивавшиеся в этом районе воинские части Северо-Западного фронта (остатки 5-й и 33-й сд, дивизион 545-го кап). Командиру 16-го стрелкового корпуса генерал-майору Иванову была поставлена следующая задача: этими соединениями и 170-й стрелковой дивизией обойти противника с флангов и решительным ударом в направлении Дубровка, Заборье и Кузнецовка, Слядова уничтожить прорвавшегося противника и к исходу дня занять Себежский укрепленный район на участке Горки, Грошево, Пирогово, Малевщина[224].

Для прикрытия идрицкого направления командующий фронтом приказал генералу Ершакову подготовить оборонительный рубеж по линии Пустошка, Дретунь, куда выдвинуть танковый батальон и 179-ю стрелковую дивизию[225].

Тяжелая обстановка сложилась и на левом фланге 22-й армии. Попытки ослабленной 186-й стрелковой дивизии восстановить положение по берегу реки успеха не принесли. 20-я танковая дивизия вермахта, оставив на линии Шумилино, станция Сиротино боевое охранение, устремилась в направлении Витебска.

Для усиления удара и прикрытия левого фланга витебской ударной группировки в район Уллы была спешно переброшена и 18-я моторизованная дивизия генерала Геррлейна, получившая указание наступать на Городок.

Остановить противника у Витебска, продвигавшегося вдоль Западной Двины, командованию Западного фронта нечем. Войска генерала Конева еще не успели закончить свое сосредоточение — к этому времени прибыли только штабы армии и 25-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор С. М. Чистохвалов), 220-я моторизованная дивизия, два полка 134-й и полк 162-й стрелковых дивизий, 48-й полк связи, некоторые отдельные батальоны.

Прибывшие 5 июля в район Смоленска 152-я и 46-я стрелковые дивизии 16-й армии следовали для занятия обороны на дальних подступах к Смоленску: 152-я — на рубеже Каспля, Катынь; 46-я — Холм, Сыр, Липки.

Командующий 20-й армией генерал Курочкин в 13 часов потребовал от командиров 5-го и 7-го механизированных корпусов немедленно атаковать прорвавшегося в районах Вешенкович и Уллы противника[226], но это было уже не под силу связанным боями танковым дивизиям.

Подвижные отряды противника во многих местах вклинились в боевые порядки мехкорпусов, начали обходить их неприкрытые фланги. К тому же к Западной Двине в этот день стали подходить и усиленные артиллерией передовые части 9-й полевой армии, которые были готовы отразить возможное наступление советских танков. Для усиления танковой группы, наносившей удар в направлении Витебска, в подчинение генерала Гота был передан следовавший в авангарде пехотных соединений XXIII армейский корпус[227].

Осложнилась обстановка и в полосе обороны 20-й армии. Обойдя левый фланг 1-й мотострелковой дивизии, передовые отряды XXXXVII моторизованного корпуса генерала Лемельзена вступили в бой с отрядами прикрытия 18-й стрелковой дивизии полковника Свиридова.

Части 1-й мотострелковой дивизии были вынуждены отойти за реку Адров, прикрыв Оршу с западного направления.

161-я стрелковая дивизия в этот день получила приказ генерала Ермакова на отход к рубежу Круглое, Тетерин. Вечером ее штаб со спецподразделениями начал движение и к утру 9 июля сосредоточился в лесу севернее местечка Новый Двор. Вскоре из Могилева подошли и два батальона 477-го стрелкового полка, занявшие оборону от южной окраины Тетерина до леса восточнее Заречье.

603-й стрелковый полк с дивизионом 632-го гаубичного артполка сосредоточился в лесу восточнее Черноручья. Проведенной разведкой было установлено, что местечко Круглое занято танковым батальоном противника.

Тяжелые бои вела и отходившая из-под Березино 100-я стрелковая дивизия. К утру 8 июля ее 331-й стрелковый, 34-й и 46-й артиллерийские полки заняли оборону на рубеже реки Ослик. 9 июля в этот район вышли и подразделения 355-го стрелкового полка.

А в это время отрезанный от главных сил дивизии 85-й стрелковый полк вел тяжелые бои в окружении в районе Эсьмоны, Заозерья. В течение всего дня полк подвергался сильным ударам артиллерии и авиации противника, нес большие потери, но продолжал удерживать свои позиции. В ночь на 10 июля полк прорвал кольцо окружения и, преодолев заболоченную местность, к утру сосредоточился в районе Костюковичи, в 40–45 км юго-западнее Шклова.

На рубеж обороны 13-й армии, в командование которой со второй половины 8 июля вступил генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов, продолжали наступать соединения 2-й танковой группы Гудериана — 10, 3 и 4-я танковые, 10-я моторизованная дивизии, пехотный полк «Великая Германия». В район Березино вышли части моторизованной дивизии СС «Рейх».

Осложнилась обстановка в районе Шклова, где части XXXXVI и XXXXVII моторизованных корпусов прорвались к Днепру севернее и южнее города. Предпринятая попытка подразделений 12-го (командир — полковник М. А. Жук) и 223-го (командир — подполковник В. А. Семенов) полков 53-й стрелковой дивизии[228] отбросить противника от реки успеха не имела. Понеся большие потери, батальоны полков были вынуждены отойти на восточный берег Днепра и занять оборону: 223-й сп, поддержанный дивизионом 64-го гап и батареей противотанкового дивизиона, — на 10-км рубеже Шклов, Прутки, Бель; 12-й сп, поддержанный дивизионом 54-го гап, — от Шклова до Копыся на 15-км участке.

Тяжелые бои шли за Шклов, где воинов 53-й стрелковой дивизии поддерживали артиллеристы 64-го гаубичного (командир — майор А. П. Францев) и 36-го артиллерийских полков. Только 9 июля враг сумел захватить западную часть городка.

Подразделения 10-й танковой дивизии вермахта в это время нанесли сильный удар вдоль Минского шоссе по державшему оборону на реке Лахва батальону 394-го стрелкового полка, который, понеся большие потери, был вынужден откатиться на второй оборонительный рубеж, проходящий по восточному берегу безымянной речушки между деревнями Присна-1, Ильинка.

Атаке танков подвергся и батальон майора Волкова, державший оборону в районе Тишовки. Понеся большие потери, его воины отошли в район Красница-2 и к высоткам у пересечения дорог.

Вступили в бой с разведотрядами противника, появившимися со стороны Шклова, Тульский батальон народного ополчения и 209-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, державшие оборону у деревни Полыковичи. Неожиданным огнем артиллеристы дивизиона сразу подбили несколько автомашин и тягачей, но под сильным натиском противника были вынуждены отойти на рубеж Гаи, автомобильная дорога, Полыковичи, река Днепр. Левее, на рубеже Застенки, Ново-Пашково, закрепился батальон 394-го стрелкового полка с батареей 493-го гап.

Во второй половине дня отряды гитлеровцев попытались форсировать Днепр у Шклова, Дашковки и Быхова, но их замысел был сорван огнем артиллеристов 53-й и 187-й стрелковых дивизий.

В это время и части 20-го механизированного корпуса, закрепившись на рубеже Красная Слобода, Семукачи, Броды, тоже срывали попытки врага форсировать Друть на их Участках обороны.

Бывший генерал вермахта Э. Миддельсдорф вспоминал: «Сильной стороной русской армии следует признать оборону. Одна из причин этого заложена в самом национальном характере русских. Способность русского солдата все перетерпеть, все вынести и умереть в своей стрелковой ячейке является важной предпосылкой для упорной и ожесточенной обороны. Она дополняется сильной связью русского солдата с природой, что позволяет ему в обороне мастерски оборудовать свои позиции и прекрасно маскироваться»[229].

Вечером вступивший в должность новый командующий 13-й армией проанализировал обстановку и уточнил задачи своим войскам[230]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 09

ШТАРМ 13 ЛЕС 12 км СЕВ. МОГИЛЕВ

8.7.41 18 ч. 25 м.

Первое. Перед фронтом армии действуют 4-я и 3-я танковые дивизии с одним мотополком. Свои главные усилия направляет на шоссе Березино — Могилев и на Стар. Быхов.

Второе. Справа, в направлении Борисов, действует 20-я армия. Граница с ней — Червень, Шклов, Починок. Слева обороняется 21-я армия. Граница с ней — Хотинем, Нов. Быхов, Стар. Дороги.

Третье. 13-я армия, продолжая сосредоточение своих частей, активными действиями в предполье до р. Березина уничтожает мелкие части противника, готовя основную оборонительную полосу по р. Днепр с предмостными укреплениями Шклов и Могилев.

Четвертое. 61-му стрелковому корпусу (53, 110, 172-я стрелковые дивизии) оборонять рубеж по р. Днепр на фронте Шклов, Могилев, Буйничи, иметь полосу предполья по р. Друть; особое внимание направлениям: Шклов, Головчин; Могилев, Березино. Граница слева — Городище (на р. Березина), Залесье (южн.), Селец, Подбелье, Голузы.

Пятое. 45-му стрелковому корпусу (187-я, 148-я стрелковые дивизии) оборонять рубеж по р. Днепр на фронте (иск.) Селец, Нов. Быхов, имея полосу предполья на линии р. Лахва, Слоневщина.

Шестое. 20-му механизированному корпусу прочно удерживать р. Друть на фронте Красная Слобода, Семукачи, Броды.

Седьмое. 137-й стрелковой дивизии — резерв армии, к утру 10.7 сосредоточиться в районе Бол. Бушково, Сухари, Киркоры, готовить для обороны рубеж р. Реста на фронте Тиньковщина, Сухари, Гладково. Подготовить контратаки в направлениях: 1. Залесье, Маковни, Заходы, Шклов; 2. Сухари, Могилев; 3. Сухари, Гладково, Латышская Роща.

Восьмое. PC — Рославль.

Девятое. КП — лес Нов. Любуж 12 км по шоссе Могилев — Орша.

Командующий 13-й армией

генерал-лейтенант Ремезов

Член Военного совета армии

бригадный комиссар Фурт

Начальник штаба 13-й армии

комбриг Петрушевский.

4-й воздушно-десантный корпус, сдав свой участок обороны частям 110-й стрелковой дивизии, выводился из состава 13-й армии и направлялся в район Кричева для доукомплектования.

Продолжало поступать пополнение и в 13-ю армию. К исходу дня прибыло 8 эшелонов с частями 148-й стрелковой дивизии, которые сразу были направлены для занятия обороны: два батальона 507-го сп — Дубинка; два батальона 496-го сп с дивизионом 326-го лап — район Барсуки; дивизион 326-го лап — на рубеж Запрудье, Дубинка; дивизион 532-го гап — в район Медведовки.

Командование армии, получив это пополнение, приняло решение нанести по сосредоточившемуся на западном берегу Днепра противнику удар силами 338-го и 292-го полков 187-й стрелковой дивизии. В ночь на 9 июля полки переправились через Днепр и вступили в бои за Дашковку, ст. Барсуки, Быхов, но значительного успеха не имели, так как огонь поддерживающей их артиллерии с восточного берега Днепра был малоэффективен.

Пополнялись и войска 21-й армии. Прибывшая к исходу дня из Кременчуга 102-я стрелковая дивизия[231] (командир — полковник П. М. Гудзь, начальник штаба — комбриг И. Г. Бессонов) получила задачу к рассвету 9 июля занять оборону на 40-км фронте, но это было затруднительно выполнить.

Полковник Гудзь докладывал в штаб армии о ее состоянии[232]:

«Имею дивизию в составе двух стрелковых (410-й и 467-й) и двух артиллерийских (346-й и 586-й гаубичный) полков. 519-й стрелковый полк, стоявший в г. Золотоноше Черкасской области, в дивизию не прибыл и где находится — неизвестно. (467-й сп находился в распоряжении командира 187-й сд. — Р. И.).

Дивизия совершенно не имеет тылов, так как в момент ее отмобилизования автотранспорт, занаряженный из ПриВО, в дивизию не поступил, в связи с чем средств снабжения боеприпасами, продфуражом, эвакуации нет.

Боеприпасами обеспечены одним боекомплектом и подвезти своими средствами не имеем возможности. Зенитный дивизион имеет 4 орудия без мехтяги, передвижение его крайне затруднено. В артиллерийских и стрелковых полках некомплект 17 гаубиц и 15 зенитных счетверенных установок. Средствами связи обеспечены на 50 %, совершенно отсутствуют противотанковые мины, нет ни одного килограмма колючей проволоки… Все тылы направлены на Пропойск…»

Но приказ есть приказ. В ночь на 11 июля части 102-й стрелковой дивизии заняли оборону на участке (иск.) Новый Быхов, Обидовичи, Шапчицы, (иск.) Гадиловичи, не сумев установить связь с правым соседом — 187-й сд.

Несмотря на прибывающее пополнение, обстановка на Западном фронте продолжала резко обостряться.

На совещании в Ставке Гитлера 8 июля Верховное Командование вермахта, не совсем точно определив группировку советских войск на Днепре и уверенное в ее слабости, отдало распоряжение группе армий «Центр» о продолжении стремительного наступления на Смоленск одними мотомеханизированными войсками. Перед ними была поставлена задача — форсировать реки Западная Двина и Днепр и концентрическими ударами с двух направлений окружить и уничтожить оборонявшиеся в этих районах войска Западного фронта.

Принятию этого решения способствовали и показания пленного командира русского корпуса, который на допросе заявил, что «… восточнее Западной Двины и Днепра мы (немцы. — P. И.) можем встретить сопротивление лишь отдельных групп, которые, принимая во внимание их численность, не смогут серьезно помешать наступлению германских войск»[233].

Группа генерала Гота получила указание силами LVII моторизованного корпуса нанести удар через Диену и Борковичи на Невель; XXXIX — через Городок на Великие Луки и частью сил на Витебск. Через Себеж на Идрицу наносили удар дивизии X армейского корпуса группы армий «Север». Одновременным ударом в трех направлениях противник планировал с севера выйти на правый фланг и тыл войск Западного фронта[234].

2-й танковой группе была поставлена задача на форсирование Днепра. Для выполнения этого приказа генерал Гудериан принял следующее решение: XXIV моторизованному корпусу 10 июля форсировать Днепр в районе Быхова; XXXXVI — утром 11 июля у Шклова; XXXXVTI — у местечка Копысь, между предмостными укреплениями Орши и Могилева[235].

Получив указания на перегруппировку, войска 4-й танковой армии вермахта приступили к ее выполнению. XXIV моторизованный корпус начал выдвигаться из-под Рогачева в район Быхова, на левый фланг 13-й армии. 17-я, 18-я танковые и 29-я моторизованная дивизии сосредотачивались южнее Орши.

Все передвижения частей выполнялись только ночью и тщательно маскировались. Районы сосредоточения войск прикрывались с воздуха истребительной авиацией. В связи с передислокацией танковых соединений были временно прекращены наступательные действия в районах Сенно и Жлобина, там велось только наблюдение за позициями советских войск.

И противнику удалось незаметно для командования Западного фронта осуществить эту большую перегруппировку мотомеханизированных войск и их выход на исходные позиции для предстоящего удара. Даже отход 18-й танковой дивизии вермахта от Коханова был замечен командованием противостоящей ей 1-й мотострелковой дивизии только в ночь на 11 июля[236], когда уже ничего нельзя было изменить в произошедших вскоре событиях на фронте.

В результате неудовлетворительного проведения разведывательных мероприятий командованием Западного фронта и армий не были сосредоточены на направлениях главных ударов гитлеровцев необходимые резервы для срыва их переправы через Днепр.

Гитлеровское командование было полностью уверено в успехе запланированной операции. К 10 июля немецко-фашистские войска продвинулись в полосе действий войск Западного фронта на глубину 450–600 км, оккупировав большую часть территории Белоруссии. Генерал Гальдер 8 июля с гордостью записал в своем дневнике: «Противник уже не в состоянии создать сплошной фронт, даже на наиболее важных направлениях… Формирование противником новых соединений (во всяком случае, в крупных масштабах) наверняка потерпит неудачу из-за отсутствия офицерского состава, специалистов и материальной части артиллерии…»

В своем утверждении генерал опирался на цифры огромных потерь Красной Армии, понесенных в приграничных сражениях и в боях под Минском, на Березине, Друти и Западной Двине. Да, это были огромные и невосполнимые утраты, которые превзошли только цифры потерь войск Юго-Западного фронта в окружении под Киевом[237].

Тяжелая обстановка сложилась с обеспечением войск Западного фронта всем необходимым для ведения боевых действий. К 10 июля 1941 года фронт потерял 68 % всех имевшихся складов, 1766 вагонов боеприпасов, свыше 17,5 тыс. т горючего, 2038 т смазочных материалов, 60 % запасов продовольствия и фуража, все запасы вещевого имущества[238].

Но враг глубоко ошибся в своих прогнозах! Он не рассчитывал, что на борьбу с ним поднимется весь советский народ. Только в Белоруссии в ряды действующей армии к середине июля 1941 года влилось свыше 220 000 человек, а к августу этого же года — около 500 000 жителей республики.

Да и потери вражеских войск на советско-германском фронте были довольно ощутимыми: до середины июля 1941 года враг терял свыше 4000 человек в день, а во второй половине июля — свыше 7000. 4 августа, находясь в группе армий «Центр» и заслушав доклад о понесенных ее войсками потерях, Гитлер с горечью заявил: «Если бы я знал перед войной о силе Красной Армии, то мне было бы трудно принять решение о нападении на СССР»[239].

Но пока враг полностью владел инициативой ведения боевых действий. 9 июля дивизиям 2-й танковой группы были даны указания в ночь выйти к Днепру и занять исходные районы для наступления. Для захвата предмостных укреплений русских у Орши выделялась группа войск под командованием генерала Штрейха.

К исходу дня соединения генерала Гудериана сосредоточились: 3-я тд — Рогачев, Новый Быхов; 4-я тд — Быхов; 10-я тд — южнее Шклова; дивизия СС «Рейх» — у Павлова, несколько ее частей находилось южнее Могилева; 18-я тд — южнее Толочина; 17-я тд — Замостье; 29-я мд — юго-западнее Толочина; пехотный полк «Великая Германия» — Белыничи[240].

Командование немецких дивизий было полностью уверено в успехе предстоящей операции. К этому времени армейские корпуса 2-й полевой армии форсированным маршем двигались к линии фронта: их передовые отряды вышли на линию Бобруйск, Свислочь, Борисов; главные силы — Слуцк, Минск.

Успешно развивались действия и на левом крыле группы армий «Центр». На себежском направлении противник силами трех пехотных дивизий и танкового полка 8 июля занял Себеж и вышел на фронт Себеж, оз. Освейское, Устье (7 км северо-западнее Дриссы). В течение всего дня продолжались бои за Полоцкий укрепленный район на фронте Борковичи, Полоцк.

Противник большими силами (20-я тд и 20-я мд) форсировал Западную Двину на участке Улла, Бешенковичи и, развивая наступление в направлениях Сиротино, Витебск, к рассвету 10 июля вышел на фронт Заборье, Оболь, Сиротино, Витебск. Переброшенная из-под Полоцка в район Уллы 18-я моторизованная дивизия вермахта к исходу дня тоже переправилась на северный берег реки и приступила к наращиванию удара.

Массированными ударами авиации и прорывом танков части 22-й армии генерала Ершакова были отброшены от Западной Двины на многих участках обороны.

Наибольшего успеха добилась в этот день 20-я танковая дивизия генерала Штумпфа. Выполнив стремительный рейд, она прорвалась к окраинам Витебска, где вступила в пятичасовой бой с державшими оборону на участке Марковщина, Мазурино подразделениями 128-й стрелковой дивизии[241] и полком милиции под командованием капитана A. Л. Радюка.

Но силы сторон были неравны. 128-я стрелковая дивизия, понесшая большие потери еще в боях за Прибалтику, была практически небоеспособна (мало личного состава, артиллерии)[242].

Вечером танковые части противника, сломив сопротивление советских воинов, ворвались в западную часть города. А вскоре к месту боя начала подходить и 20-я моторизованная дивизия вермахта. К этому времени в полосе наступления группы армий «Север» части 4-й танковой группы заняли Псков.

Командующий Западным фронтом, не имея в своем распоряжении уже сосредоточившихся сильных резервов, приказал командующему 19-й армией отбить Витебск и отбросить противника на западный берег Западной Двины. Но был ли в состоянии генерал Конев выполнить поставленную перед ним задачу?

К этому времени в его распоряжении находились 501-й стрелковый и один дивизион 267-го гаубичного полков 162-й стрелковой дивизии (в районе Колышки), 629-й и 738-й стрелковые полки, 156-й орб 134-й стрелковой дивизии (в районе Понизовье, Силуяново), дивизион 535-го гап 158-й стрелковой дивизии, штабы 25-го и сосредотачивающегося 34-го стрелковых корпусов[243].

Для усиления армии в ее распоряжение был передан ослабленный 23-й механизированный корпус (командир — генерал-майор М. А. Мясников, заместитель по политчасти — бригадный комиссар Я. П. Акимов, начальник штаба — полковник А. П. Старокошко) в составе 48-й танковой и 220-й моторизованной дивизий. Генералу Коневу для разгрома противника было разрешено использовать также 186-ю и,128-ю стрелковые дивизии соседних армий (22-й и 20-й).

Передаваемые в 19-ю армию механизированные соединения не представляли собой реальной силы, способной решительным образом повлиять на ход боевых действий. 48-я танковая дивизия (командир — полковник Д. Я. Яковлев), сосредотачивавшаяся в районе Невеля, имела чуть больше 100 танков (в основном Т-26), незначительное количество тракторов, автомашин и мотоциклов.

К тому же с 9 июля, сразу после сосредоточения в районе Иванцево, Тельные, Камень, Балакиреве, Смольники, началось растаскивание ее по частям: штабом 22-й армии в распоряжение командира 186-й сд было направлено 2 Т-34 и 3 Т-26; в 170-ю сд — танковый батальон; две танковые роты направлены в район Великих Лук для ликвидации диверсионных групп[244].

220-я моторизованная дивизия[245] (командир — генерал-майор Н. Г. Хоруженко, начальник штаба — майор С. Н. Переверткин), разгрузившаяся к 8 июля на станции Лиозно, была укомплектована личным составом, но недостаточно оснащена артиллерией, автотранспортом, танками.

Тем не менее командующий 19-й армией около 18 часов приказал ей форсированным маршем выдвинуться в район 5 км юго-восточнее Витебска. Необходимо было срочно разрядить обстановку на этом участке фронта. В 23 часа, разбившись на две колонны, части 220-й моторизованной дивизии тронулись в путь.

Одновременно к городу выдвигались и не успевшие полностью сосредоточиться дивизии 25-го стрелкового корпуса: 134-я сд (командир — комбриг В. К. Базаров) — в район Прудники, Татарские; 162-я сд (командир — полковник Н. Ф. Колкунов) — Сенькова. Но это была очень трудная задача: соединениям предстояло за ночь пройти 50–60 км.

Для руководства войсками была выделена оперативная группа штаба армии. Продвигаясь по дороге Смоленск — Витебск, группа командиров наблюдала картину поспешного отхода наших войск из-под Витебска. Вместе с выставленным в районе Рудни заградительным отрядом командиры штаба задерживали отходившие войска, приводили их в порядок и отправляли на фронт. Автомашины реквизировались и передавались в распоряжение генерала Хоруженко для переброски его частей и подвоза боеприпасов к месту боя.

Таким образом, 220-ю моторизованную дивизию удалось несколько усилить тяжелой артиллерией и ускорить ее выдвижение к Витебску[246].

Для прикрытия ее левого фланга к излучине Западной Двины был выдвинут один полк из состава 229-й стрелковой дивизии (командир — генерал-майор М. И. Козлов, начальник штаба — полковник В. В. Гиль). Из отходивших разрозненных частей и подразделений на рубеже Королев, Витебск было создано несколько боевых участков, усиленных артиллерией.

К этому времени противник захватил западную часть Витебска и овладел железнодорожным мостом. По берегу реки оборонялся только отряд народного ополчения, усиленный 10–15 танками. Части 50-й стрелковой дивизии вели бои на северо-восточной окраине города. Вечером противник силами пехотного полка форсировал Западную Двину и овладел Улановичами. Теперь полный захват Витебска был для немцев только вопросом времени.

Подошедшая ночью 10 июля 220-я моторизованная дивизия с ходу атаковала противника и, используя фактор внезапности, одним полком прорвалась на западный берег реки и даже разгромила штаб немецкого соединения (было убито 6 офицеров и один генерал). Генерал Конев, обрадованный этим сообщением, утром 10 июля отдал сосредоточившимся войскам распоряжение на нанесение удара и уничтожение противника в районе Сиротино, Бешенкович, Витебска[247]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ №[248]

ШТАРМ 19

ВОРОНЫ 9.10 10.7.41.

1. Противник в течение 9.7 овладел зап. окраиной гор. Витебск и тет-де-поном перед ж.-д. мостом. В ночь с 9 на 10.7.41 г. противнику удалось овладеть Улановичи. Подошедшими в ночь с 9 на 10.7.41 частями 220-й мотострелковой дивизии противник с утра 10.7.41 г. был атакован и успешно отбрасывается на зап. берег р. Зап. Двина.

2. Армия совместно с 20-й и 22-й армиями уничтожает противника в районе Сиротино, Бешенковичи, Витебск, овладевает восточным берегом р. Зап. Двина и прочно удерживает его.

3. 25-му стрелковому корпусу всеми наличными силами 162-й и 134-й стрелковых дивизий форсировать р. Зап. Двина на участке Прудники, Синьково, уничтожить противника с.-з. берегу р. Зап. Двина, захватить и прочно удерживать рубеж Козловичи, Печище, ст. Лосвида, выдвинуть передовые части на рубеж Городок, оз. Лосвида. Граница слева — (иск.) Колышки, юж. Берег оз. у Слободка, пар. 6 км сев. Витебск, (иск.) Смальки.

4. 23-му механизированному корпусу (220-й моторизованной дивизии) с частями усиления овладеть г. Витебск, захватить и прочно удерживать зап. берег р. Зап. Двина, выдвинув разведку на Смальки и Бешенковичи. Граница слева — Рудня, Витебск, Бешенковичи.

5. 34-му стрелковому корпусу все наличные силы сосредоточить в районе Скуловичи, ст. Заболотинка, ст. Кринки, Лиозно и прочно оборонять указанный район, находясь в готовности оказать поддержку 23-му механизированному корпусу.

6. Начало атаки 23-го механизированного корпуса —.9.30 10.7.41 г., 25-го стрелкового корпуса — 11.00 10.7.41 г.

КП — Вороны.

Командующий 19-й армией

генерал-лейтенант Конев

Член Военного совета дивизионный

комиссар Шекланов

Начальник штаба армии

генерал-майор Рубцов.

Но довести этот приказ до всех частей и соединений, задействованных в ударе, не смогли. При перемещении штаба 19-й армии из Рудни в район Витебска была потеряна связь с командованием Западного фронта и некоторыми соединениями, что наложило негативный отпечаток на руководство ходом боевых действий в районе Витебска.

Тяжелая обстановка сложилась и на правом фланге 22-й армии. Прорвавшись в район Себежского укрепрайона, части гитлеровцев нанесли сильный удар по обороне 98-й стрелковой дивизии генерала Гаврилова, которая была вынуждена отойти на северный берег Дриссы, заняв рубеж Мартыново, Горобцы. В направлении Невель и Городок немедленно устремились мотомеханизированные колонны противника.

Не смогла сдержать врага и 112-я стрелковая дивизия, понесшая в предыдущих боях большие потери. Гитлеровцам удалось на участке Плейка, Барсуки вклиниться в ее полосу обороны, заставив дивизию отойти на рубеж Воловники, Юховичи, Клястицы, Головчицы, Грибово, Селявщина.

Части 186-й стрелковой дивизии пытались организовать очаговое сопротивление на рубеже Латыновка, Слобода, Плюшилка, Прудники, но сдержать сильный натиск бронетанковых сил врага оказались не в состоянии. Обойденные врагом со всех сторон, они оказались в полном окружении. В ночь на 9 июля дивизия начала прорыв в направлении станция Сиротино, Мишневичи, который, из-за слабости находившихся здесь немецких отрядов прикрытия, удался.

В течение трех суток остатки дивизии генерала Бирюкова отходили на север, выйдя 12 июля трехтысячным отрядом к поселку Труды. В дальнейшем дивизия, действуя в составе 62-го стрелкового корпуса, отходила с боями на Невель, а затем в направлении Великих Лук.

С падением Витебска и глубоким прорывом частей LVII моторизованного корпуса в невельском и городокском направлениях положение войск 22-й армии резко ухудшилось. Противник с двух сторон своими мотомеханизированными соединениями начал охватывать оба фланга армии.

Не смогли помочь этой армии и действия механизированных корпусов Западного фронта. Массированными налетами авиации противника и участившимися контрударами немецких частей было сорвано намечавшееся в этот день наступление дивизий 5-го и 7-го механизированных корпусов, которым пришлось в течение двух дней самим отражать натиск гитлеровцев. Вражеские части, непрерывно поддерживаемые авиацией, предпринимали яростные атаки с целью окружения и уничтожения механизированных корпусов, но все их попытки разбивались о мужество и стойкость советских воинов.

Находившийся в войсках генерал-майор Борзиков докладывал в Ставку: «Корпуса дерутся хорошо, плохо только что штабы малооперативны и неповоротливы, и еще плохо, что много машин достается противнику из-за неисправности пустяшной. Организовать ремонт, эвакуацию не умеют ни дивизия, ни мехкорпус, ни армия, ни фронт. Нет запчастей, нет резины, снабжают плохо. У мехкорпусов нет авиации, а отсюда они слепы, подчас бьют по пустому месту и отсутствует связь между ними. Потери у 5 и 7 большие… Противник применяет поливку зажигательной смеси… танки горят. Самые большие потери от авиации. Потеряно 50 процентов матчасти, и большая часть танков требует уже ремонта»[249].

Смелость и самопожертвование советских танкистов отмечал и генерал Гальдер: «…на отдельных участках экипажи танков противника (подбитых и неисправных. — Р. И.) покидают свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и предпочитают сжечь себя вместе с машинами»[250].

Отважно сражался находившийся в авангарде 5-го мехкорпуса 17-й мотострелковый полк (командир — майор Д. Ф. Михайловский), который накануне занял деревню Цотово. 9 июля его подразделения при поддержке дивизиона гаубичного полка атаковали и рассеяли огнем колонну противника, двигавшуюся на Оршу, уничтожив около 40 автомашин с личным составом.

Под сильным натиском противника полк отошел в район деревни Приветко, где был окружен отрядом преследовавших автоматчиков. В ночь на 10 июля его воины атаковали врага и прорвались из образованного кольца окружения, захватив у противника небольшое количество боеприпасов и продовольствия. 19 июля 1941 года полк соединился с главными силами 20-й армии.

2-й батальон полка сумел вырваться из окружения и выйти в район Туманово 23 июля 1941 года.

По донесению штаба 17-го мотострелкового полка[251], его подразделения только с 8 по 10 июля уничтожили 11 танков, 42 орудия, 62 автомашины, 200 гитлеровцев. Около 100 вражеских солдат было взято в плен.

Предпринимаемые попытки 17-й танковой дивизии оказать 9 июля помощь своему окруженному мотострелковому полку не увенчались успехом. Понеся большие потери от огня артиллерии и воздействия авиации противника, танковые полки укрылись в лесных массивах и уже сами отражали нападение противника.

13-я танковая дивизия тоже под ударами вражеской авиации не смогла начать выполнение поставленной перед ней задачи. 109-я моторизованная дивизия, под угрозой обхода ее флангов, вечером отошла к Ридомлю, где приводилась в порядок.

В 16 часов в наступление с рубежа Узречья в направлении Сенно перешли танковые полки 14-й танковой дивизии корпуса генерала Виноградова, но вскоре они были остановлены по приказу командующего армией и возвращены в исходное положение. Это было связано с прорывом врага на витебском направлении.

18-я танковая дивизия, после тяжелых боев накануне, участия в наступлении не принимала. К 12 часам ее части заняли оборону по восточному берегу реки Оболянка на рубеже Корчевщина, Мосейки и организовали разведку в направлении Новое Село[252].

В связи с ухудшением обстановки на всем фронте обороны 20-й армии и захватом немецкими частями Витебска генерал Курочкин в 2 часа 15 минут 10 июля отдал приказ командиру 5-го механизированного корпуса на изменение направления удара и последующего выхода за оборону своих стрелковых соединений.

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ № 15

ШТАРМ 20

В связи с развитием удара противника на Орша приказываю:

В отмену моего приказа № 18 (Приказ на удар в направлении Лепеля. — Р. И.) 5-му механизированному корпусу ударить в тыл противника, действующего против 1-й мотострелковой дивизии в направлениях:

1. Обольцы, Мортюхово, Задровье и далее вдоль автострады;

2. Смоляны, Гребенево, Шамберово, ст. Стайки. К исходу 10.7 корпусу сосредоточиться в районе Орехи, Селекта, Высокое.

КП — Высокое. Начало действий — 10.00 10.7.

Всю операцию обеспечить с юга.

Командирам 73-й стрелковой дивизии и 1-й мотострелковой дивизии увязать свои действия с 5-м мехкорпусом и уничтожить противника, действующего против 1-й мотострелковой дивизии и передовых частей 73-й стрелковой дивизии; кроме того, командиру 73-й стрелковой дивизии организовать пропуск механизированного корпуса через расположение дивизии.

Командующий 20-й армией

генерал-лейтенант Курочкин

Член Военного совета

корпусной комиссар Семёновский

Начальник штаба армии

генерал-майор Корнеев[253].

Двумя часами позже генерал Курочкин отдал распоряжение и командиру 7-го механизированного корпуса на нанесение в 10 часов 10 июля удара по флангу и тылу противника в направлении Бешенкович, после чего к исходу дня отойти через расположение частей 69-го стрелкового корпуса в район Поддубье, Королево, Бояры[254].

Командиру 69-го стрелкового корпуса было приказано передовыми частями поддержать удар танкистов. Но эта задержка с отводом частей механизированных корпусов боевые порядки 20-й армии сыграла негативную роль в дальнейшем ходе боевых действий.

На борисовском направлении в этот день продолжались бои в районе Коханово и на реке Друть, где врагу оказывали сопротивление некоторые части армии генерала Курочкина. Проведенной разведкой было установлено движение в направлении Шклова отдельных отрядов врага (в составе около батальона мотопехоты, роты танков, одного-двух дивизионов артиллерии и саперного подразделения)[255], но командования 20-й и 13-й армий и Западного фронта этому донесению не придали значения, хотя наличие в каждом отряде саперов должно было натолкнуть их на вполне определенную мысль.

Одновременно была обнаружена и начавшаяся перегруппировка немецких войск из района Борисова к Могилеву.

Но пока командование 20-й армии было озабочено обстановкой, сложившейся в районе Витебска. Для прикрытия суражского направления туда срочно перебрасывалась 128-я стрелковая дивизия. 1-я мотострелковая дивизия, в течение всего дня отражавшая атаки гитлеровских частей вдоль шоссе Минск — Орша, в ночь была отведена в район, расположенный в 10–15 км севернее Орши, с задачей отражения возможного удара противника со стороны Витебска.

Штабом армии было принято решение отвести на рубеж реки Лучеса и части 153-й и 229-й стрелковых дивизий[256], но это приказание было доведено до них с большим запозданием, поставив соединения в трудное положение.

В полосе обороны 153-й стрелковой дивизии противник в 14 часов атаковал 666-й стрелковый полк и после ожесточенного боя занял Будилово и Гнездиловичи. Подразделения полка отошли и заняли рубеж восточнее Гнездилович, высота 150,9, Яики, восточный берег озера Сарро, Липно.

Вечером, согласно полученным накануне распоряжениям из штаба армии, полковник Гаген принял решение двумя полками при поддержке выделенного в его распоряжение танкового батальона нанести удар в направлении Бешенкович для поддержки действий 7-го механизированного корпуса.

В тяжелое положение, в связи с выходом противника к Днепру, попали дивизии 2-го стрелкового корпуса, отходившие в направлении Шклов, Горки.

Прикрывавший отход 100-й стрелковой дивизии 355-й полк, в котором находился и генерал Руссиянов, был отрезан подвижными отрядами противника западнее Шклова и был вынужден отойти в лесные массивы. Часть дивизии (около 5000 человек, моторизованный транспорт и 70 % конного обоза) сумела в ночь на 10 июля переправиться через Днепр в районе Шклова[257].

Командование 355-го стрелкового полка приняло решение выполнить марш к переправам у местечка Копысь, совсем не подозревая, что этот пункт назначен для форсирования реки частями XXXXVI моторизованного корпуса гитлеровцев. Двигаясь в походной колонне, подразделения, полка были атакованы превосходящими силами противника и, понеся большие потери, вновь укрылись в лесу.

По докладам разведчиков, на всем западном берегу Днепра уже находились вражеские части, через боевые порядки которых было невозможно пробраться. Генерал Руссиянов принял решение разделиться и выходить из окружения мелкими группами. Полк «растворился» в приднепровских лесах. Пробираясь густыми лесами, переправляясь через реки, советские воины двинулись за откатывавшимся на восток фронтом[258].

161-я стрелковая дивизия в 10 часов получила приказ генерала Ермакова выйти на рубеж Низовцы, Дуброво, Малые Овчинники, Шнаровка и прикрыть подступы к Шклову. Выполнив приказ, части дивизии заняли оборону на рубежах: 603-й сп с двумя батареями 632-го гап — стык дорог: 1 км восточнее Низовцы, Лотва, Заровцы, оседлав дороги, ведущие из Копыся и Староселья; 542-й сп с одной батареей гап — Лотва, Малые Овчинники, Земцы, Красный Поселок[259].

9 июля противник предпринял наступление и против передовых частей 13-й армии, занимавших оборону на реке Друть. Обходным маневром подвижные отряды гитлеровцев обошли открытые фланги 20-го механизированного корпуса и начали стремительно продвигаться в направлении деревень Куты и Угалья.

Генерал Никитин принял решение атаковать прорвавшегося противника специально выделенными усиленными отрядами корпуса. Особенно отличились в боях воины 75-го и 51-го танковых полков, изрядно потрепав в районе Коркоть, Ямище полк дивизии СС «Рейх»[260].

Только убитыми фашисты потеряли около 350 человек. В районе Загрязье, Курган, Досовичи был разгромлен батальон связи этой дивизии. Здесь отличились танкисты майора Я. А. Шевцова, командиров рот Михайлова и Ковалева.

В течение двух дней части 20-го корпуса прикрывали юго-западные подходы к Могилеву, понеся в боях большие потери (к исходу 10 июля в 26-й тд осталось 450, в 38-й тд — 350, в 210-й мд — 1638 человек)[261].

По приказу штаба 13-й армии остатки мехкорпуса в ночь на 11 июля выполнили марш и сосредоточились в лесах вблизи деревень Городище и Ордать (30–35 км северо-восточнее Могилева). Корпус предполагалось вывести в тыл фронта для переформирования, но это мероприятие, из-за глубоких прорывов противника в нашу оборону, пришлось отложить на неопределенное время. А пока в его части стало поступать небольшое пополнение.

Гитлеровские части 9 июля вышли к Днепру во всей полосе обороны 13-й армии, в связи с чем генерал Ремезов уточнил задачу своим войскам: 61-му стрелковому корпусу — оборонять рубеж по Днепру на участке Шклов, Могилев, Буйничи, имея предполье с передним краем по реке Друть; 45-му стрелковому корпусу — оборонять участок Селец, Новый Быхов, имея предполье по реке Лахва до местечка Слоневщина[262].

137-я стрелковая дивизия[263] (командир — полковник И. Т. Гришин) сосредотачивалась в армейском резерве восточнее Могилева, получив указание с утра 10 июля приступить к подготовке оборонительного рубежа на реке Реста.

В соответствии с полученным указанием штаба армии командир 45-го стрелкового корпуса комдив Магон поставил задачу подчиненным дивизиям: 148-й сд — в ночь на 10 июля занять оборону на фронте (иск) Селец, (иск) Баркалабово, сменив подразделения 514-го и 292-го стрелковых полков; 187-й сд — Баркалабово, Новый Быхов, не допуская противника к переправам через реку и имея до двух батальонов в резерве в направлении Старого и Нового Быхова.

Но полностью выполнить поставленную перед ним задачу и организовать устойчивую оборону по берегу Днепра командир корпуса из-за недостатка сил не смог (из состава 148-й сд к этому времени прибыло только 8 эшелонов). Дивизия полковника Черокманова отдельными прибывшими частями заняла очаговую оборону на рубеже Дубинка, Барсуки, Запруды, Медведовка.

Полки 187-й стрелковой дивизии весь день вели бои на западном берегу Днепра, выбив противника из Дашковки и заняв станцию Барсуки. Но, увлекшись наступательными действиями, командиры частей и штаб 45-го стрелкового корпуса снизили наблюдение за действиями противника, в ночь на 10 июля разведотряд противника, воспользовавшись наступившей перегруппировкой частей 45-го стрелкового корпуса, незаметно переправился через Днепр в районе Седич, уничтожил выставленное охранение и захватил небольшой плацдарм, на который было переправлено несколько танков. Немецкие саперы сразу приступили к наводке переправ, к которым немедленно начали подходить части 10-й моторизованной и 4-й танковой дивизий, готовясь к прорыву через Днепр.

К исходу дня обстановка на Западном фронте резко ухудшилась. Соединения группы армий «Центр» захватили часть Витебска, вышли на подступы к Полоцку, Орше, Могилеву Быхову, Рогачеву и Жлобину. Оборона 22-й армии была прорвана в нескольких местах, подвижные части противника вклинились в стык между этой и 20-й армией. К месту сражения уже подтягивались передовые отряды армейских корпусов 2-й и 9-й полевых армий.

В первом эшелоне группы армий «Центр» находилось 28 дивизий (9 танковых, 6 моторизованных, 12 пехотных, одна кавалерийская) и моторизованный полк «Великая Германия», насчитывавшие 1040 танков, 1784 орудия калибра 75 мм и крупнее, 1858 орудий ПТО, свыше 3000 минометов[264].

С воздуха наземную группировку поддерживал 2-й воздушный флот, который, в преддверии наступательной операции, усилил разведывательную деятельность и налеты своей бомбардировочной авиации на железнодорожные узлы и аэродромы базирования частей Военно-воздушных сил Западного фронта.

Общий замысел командования группы армий «Центр» заключался в излюбленной тактике — сильными ударами мотомеханизированных соединений, сосредоточенных на узких участках, рассечь войска Западного фронта, оборонявшиеся на Днепре и Западной Двине, обойти с флангов невельскую, смоленскую и могилевскую группировки советских войск, окружить и разгромить их, открыв себе дорогу на Москву.

К этому времени в состав Западного фронта входило семь армий (22, 20, 13, 21, 19, 4, 16-я), из которых в первом эшелоне были развернуты четыре (22, 20, 13 и 21-я). В районах Смоленска и Витебска сосредотачивались войска 16-й и 19-й армий, в районе Кричева и Новозыбкова доукомплектовывались соединения 4-й армии.

Всего в составе войск фронта к 10 июля насчитывалось 37 дивизий (из 48 выделенных в распоряжение его командования), растянутых на фронте протяженностью около 800 км[265].

По силам и средствам группировка советских войск превосходила к началу немецкого наступления на смоленском направлении противостоящие ей танковые группы противника, но командование Западного фронта так и не смогло использовать это обстоятельство для создания устойчивой обороны на Днепре.

22-я армия силами 51-го и 62-го стрелковых корпусов вела оборонительные действия на фронте Идрица, Дрисса, Витебск. Против ее шести дивизий наступали два армейских корпуса 16-й полевой армии и соединения 3-й танковой группы (всего 8 пехотных, три танковых и три моторизованных дивизии).

Сложной оставалась обстановка на ее правом фланге, где соединения 27-й армии Северо-Западного фронта (семь стрелковых, три моторизованных и одна танковая дивизии) обороняли 100-км участок от Острова до Идрицы. Не сдержав натиска превосходящих сил противника, войска этой армии в середине июля начали отход на рубеж Старая Русса, Холм.

Войска 20-й армии (15 дивизий) занимали оборону на участке Витебск, Орша, Копысь и пытались силами двух мехкорпусов провести удар в направлении Лепеля. К сожалению, после этого неудачного контрудара сил у армии заметно поубавилось. Против ее войск наступали XXXXVII моторизованный корпус и по одной дивизии XXXXVI и XXXIX моторизованных корпусов (всего три танковых и две моторизованных дивизии).

13-я армия (шесть стрелковых дивизий) развернулась на фронте протяженностью 90 км, от Копыся до Быхова. В ее состав был включен и 20-й мехкорпус, но, хотя он и носил название механизированного, в нем к этому времени уже не осталось ни одного танка.

Оборона армии была построена в один эшелон, с оперативной плотностью 18–20 км на дивизию. Плотность артиллерии составляла 5–6 орудий на один километр фронта. Слабой была противовоздушная оборона. Исключая могилевский плацдарм, оборона не была заранее подготовлена в инженерном отношении. Да и сам ее штаб не представлял полноценного армейского управления. Вступивший в командование армией генерал-лейтенант Ремезов докладывал 9 июля в штаб фронта[266]:

Командующему Западным фронтом

Маршалу Советского Союза С. К. Тимошенко

Доношу, что сего числа вступил в командование 13-й армией.

В состав армии на 9.7.41 г. входят управления: 61-го стрелкового корпуса с двумя артиллерийскими полками и саперным батальоном, 45-го стрелкового корпуса с батальоном связи и саперным батальоном.

В состав корпусов входят шесть стрелковых дивизий:

53-я стрелковая дивизия в составе двух стрелковых полков и гаубичного артполка… (6500 человек. — Р. И.);

110-я стрелковая дивизия в составе трех стрелковых батальонов… (2500 человек. — Р. И.);

172-я стрелковая дивизия в полном составе…;

187-я стрелковая дивизия в составе двух стрелковых полков и арт. полка в районе ст. Зубры. Приказа о ее подчинении нет, есть только извещение от командующего 20-й армией о ее переподчинении и доклад об этом делегата связи от 137-й стрелковой дивизии.

Управление 13-й армии укомплектовано начсоставом только на 30 %, не хватает следующих основных работников: оперативный отдел — 6 человек, шифр. отделение — 10 человек, разведотдел — 7 человек, отдел ВОСО — 14 человек, отдел тыла — 24 человека, отдел укомплектования — 10 человек, топоотделение — 4 человека, АХО — 6 человек, отдел кадров — 8 человек, инженерный отдел — 3 человека, хим. отдел — 3 человека, ПВО — 3 человека, отдел связи — 9 человек, ОС — 6 человек, АБТВ — 10 человек, арт. отдел — 20 человек, интендантский отдел — 27 человек, сан. отдел — 14 человек, вет. отдел — 5 человек, фин. отдел — 7 человек. Батальон связи не сформирован.

В большом некомплекте легковые и грузовые автомашины. В армии совершенно нет авиации, как для боя, так и для связи…

А в полосе этой армии наносили удар две танковые и две моторизованные дивизии, пехотный полк «Великая Германия».

21-я армия, оборонявшаяся по Днепру в 140-км полосе от Нового Быхова до Речицы, насчитывала восемь стрелковых дивизий. В районе Новозыбкова сосредотачивались части 25-го механизированного корпуса. Оперативное построение войск армии — в два эшелона, оперативная плотность — 19,5 км на дивизию.

Командование 21-й армии грамотно организовало на рубеже Новый Быхов, Речица противотанковую оборону, распределив имевшиеся артиллерийские части на направлениях возможных действий бронетанковых сил противника и поставив перед ними четкие задачи[267]. Этого, к сожалению, не было сделано в других армиях фронта.

Переданная в состав армии генерала Герасименко 75-я стрелковая дивизия, против которой наступали отдельные отряды LIII армейского корпуса, 7 июля оставила Давид-Городок и отходила на Микашевичи, оседлав дорогу Пинск — Житковичи и установив связь со штабом 21-й армии.

В полосе армии генерала Герасименко к Днепру вышли кавалерийская дивизия и несколько передовых пехотных отрядов LIII армейского корпуса вермахта.

К началу Смоленского сражения армии Западного фронта (кроме 20-й) успели развернуться только на 50–60 %. Основным недостатком обороны являлось слабое прикрытие флангов и стыков между частями, соединениями и армиями. Командование фронта стремилось к равномерному распределению имевшихся сил и средств по всей полосе обороны.

До начала форсирования Днепра противником советские войска не успели создать глубокоэшелонированную оборону, занимая только наиболее важные районы, главным образом узлы дорог и населенные пункты. Построение первых эшелонов дивизий и корпусов не имело оперативной глубины, вторые эшелоны только начали сосредоточение в указанных им районах.

Но некоторые мероприятия по подготовке оборонительных рубежей к боям командование фронта силами местного населения и инженерных частей к началу боевых действий на Днепре все же успело выполнить[268].

Были подготовлены противотанковые рубежи на участках: Витебск, Болшевское по реке Лучеса; Лиозно, Добромысль по реке Мошня; Смоляны, Голошевка; Орша, Могилев, Гадиловичи; Осюки, Ляды, Баево. Усиленное строительство велось на рубежах Богушевское, Орша; Бабиновичи, Красное; Баево, Горки, Дрибин; в районах Чаусы, Пропойск, Чечерск, Гомель.

Для задержки продвижения войск противника были взорваны мосты и переправы в районах Березино, Рожно, Лепель (11 мостов); Чашники, Лазуки (3 моста); Толочин, Вилятин, Тетерин (6 мостов); Погост, ст. Быхов, Эсьмоны (12 мостов); Полоцк, Бешенковичи, Витебск (9 мостов). Были подготовлены к взрыву мосты на Днепре и 20 мостов на Западной Двине.

Но из-за срыва железнодорожных перевозок многие перебрасываемые к Днепру и Западной Двине дивизии и части находились в пути следования и не успели выдвинуться в подготовленные для обороны районы до начала боевых действий на смоленском направлении. Так, в состав 19-й и 16-й армий к 10 июля успело прибыть только по три стрелковых дивизии[269]. Некоторым из них пришлось сразу с эшелонов вступать в тяжелые бои с прорвавшими фронт мотомеханизированными частями противника.

В частях и соединениях не хватало противотанковой артиллерии (плотность которой составляла 7–10 орудий на 1 км фронта), средств радиосвязи, что затрудняло оперативное управление войсками в ходе развертывания и ведения боевых действий. Не было создано подвижных противотанковых резервов.

Недостаток истребительной авиации и слабость средств противовоздушной обороны не могли в надежной степени обеспечить прикрытие наземных войск от ударов с воздуха. Небольшое количество бомбардировочной авиации делало проблематичным ее массированное применение на отдельных участках фронта для срыва наметившихся переправ.

Таблица 3

КОЛИЧЕСТВЕННЫЙ СОСТАВ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫХ СИЛ ЗАПАДНОГО ФРОНТА К 10 ИЮЛЯ 1941 г.

Тип самолетов

Армейская авиация

Фронтовая авиация

Всего

20-я армия

21-я армия

22-я армия

Истребители:

И-153

15

6

—

20

41

И-16

4

7

—

21

23

МиГ-3

12

11

—

—

23

Як-1

—

—

—

16

16

Бомбардировщики:

СБ

11

12

31

18

72

Ар-2

3

—

9

—

12

Пе-2

—

10

—

50

60

Су-2

—

57

—

—

57

Р-5, Р-зет

—

10

4

—

14

ТБ-3

—

—

—

50

50

Ил-2

13

8

—

—

21

ИТОГО

58

121

44

166

389

Несмотря на все имевшиеся недостатки, оборона на таких широких водных рубежах, как Западная Двина и Днепр, должна была выдержать натиск противника. Наши войска имели достаточно большое количество личного состава, артиллерии, танков для предотвращения переправы немцев через эти реки.

Знало ли командование Западного фронта о предстоящем форсировании этих рек? Конечно, знало, враг не собирался останавливаться на этих рубежах. Оставался только вопрос даты и времени проведения этой операции. И вот здесь, на мой взгляд, сказалось упущение штаба Западного фронта, который не рассчитывал, что противник решится одними мотомеханизированными соединениями приступить к форсированию рек и он сумеет до подхода пехотных частей вермахта укрепить оборону на танкодоступных направлениях.

Но германское командование не собиралось упускать из своих рук инициативу ведения боевых действий. К тому же противнику удалось ввести в заблуждение командование Закладного фронта относительно мест переправы и создания на этих участках перевеса своих сил. И вина в этом случае ложится на слабо работавшие в эти дни разведорганы фронта и армий.

Не выполняли свои предусмотренные функции отдельные разведывательные и мотоциклетные батальоны, которые использовались командирами дивизий и корпусов как обычные стрелковые части или находились в их резерве. Недостаточно активно действовала разведывательная авиация.

В условиях господства противника в воздухе наши разведчики действовали эпизодически, далеко не углубляясь при выполнении заданий за линию фронта, поэтому и доставляемые ими сведения не смогли отразить широкомасштабную перегруппировку войск группы армий «Центр».

Полученные из всех источников разведывательные данные штабами фронта, армий, корпусов и дивизий глубоко не анализировались, что приводило к просчетам в определении возможных намерений и характера боевых действий войск вермахта.

Так, в разведсводке штаба Западного фронта отмечалось: «Противник в течение 9.7 и ночи 10.7 продолжал сосредоточение крупных сил 24-го армейского корпуса (моториз.) в составе 3-й, 4-й танковых дивизий, моторизованной дивизии и 265-й пехотной дивизии на западном берегу р. Днепр в районе Вищин (15 км с.-в. Рогачев), Рогачев, Жлобин, Проскурин и к исходу 9.7 и ночи на 10.7, ведя артиллерийский огонь по расположению наших частей, подготавливал переправы на участке Збарово, Задрутье, Жлобин, Проскурин…

Вывод: основное усиление действий противника отмечается на лепельско-витебском направлении и сосредоточение крупной группировки на бобруйском, где в ближайшее время возможно форсирование р. Днепр…»[270].

А в это время главные силы XXIV моторизованного корпуса незаметно передислоцировались в район Быхова и 10 июля нанесли неожиданный удар по левому флангу 13-й армии.

Незнание обстановки командованием фронта не позволило своевременно сосредоточить на участке форсирования дополнительные силы и заранее поставить перед войсками задачу на срыв переправы. Да и огромный просчет Ставки Главного Командования и руководства Западного фронта в использовании механизированных соединений оставил фронт без сильных подвижных резервов.

В противоположность фронту, штаб 13-й армии ожидал удара немецких войск, но не там и не такими силами. Как вспоминал генерал армии Иванов, «учитывая активность вражеской авиации 9 июля в районах Шклова и Старого Быхова, а также попытки наземных войск форсировать Днепр, мы предвидели возможность ударов противника на этих направлениях, но не столь крупными силами, как это оказалось в действительности… Появление 24-го корпуса на левом фланге стало для нас полной неожиданностью… Не смог помочь нам своей информацией и штаб фронта»[271].

К исходу 9 июля соединения Западного фронта занимали оборону по Днепру на следующих рубежах:

73-я стрелковая дивизия — Заречье, Запрудье, Щетинка (3 км ю.-з. Орши);

18-я стрелковая дивизия — Щетинка, Копысь;

137-я стрелковая дивизия, которая должна была занять оборону между 18-й и 53-й стрелковыми дивизиями, была направлена в резерв 13-й армии и готовила оборонительный рубеж по реке Реста на участке Тиньковщина, Сухари, Гладково;

53-я стрелковая дивизия — Стайки, Плещицы;

110-я стрелковая дивизия — Н. Прутки, Макаринцы;.

172-я стрелковая дивизия — Полыковичи, Могилев, Буйничи. Ее 747-й стрелковый полк, усиленный 601-м гап, готовил оборону на восточном берегу Днепра на рубеже река Вильчанка, совхоз «Вейно», Дары, Любуж;

148-я стрелковая дивизия — Селец, Баркалабово;

187-я стрелковая дивизия — Баркалабово, Н. Быхов;

102-я стрелковая дивизия — Н. Быхов, Обидовичи, Шапчицы, Гадиловичи;

167-я стрелковая дивизия — Гадиловичи, Рогачев, Цупер;

154-я стрелковая дивизия — Цупер, Жлобин, Стрешин.

Далее по Днепру занимали оборону части 66-го стрелкового корпуса.

А события на фронте 10 июля продолжали развиваться по запланированному немецким командованием сценарию. В 5 часов утра ударная группа генерала Гудериана при активной поддержке своей авиации начала наступление в районе Быхова. Захватив Баркалабово, передовые части 10-й моторизованной и 4-й танковой дивизий к 10.30 форсировали Днепр, прорвали оборону 187-й стрелковой дивизии и закрепились на восточном берегу, образовав к 14 часам плацдарм площадью 7 км по фронту и около 10 км в глубину[272].

Немцы очень удачно выбрали место для прорыва через реку. В районе Баркалабова местность на восточном берегу Днепра низменная, на большом расстоянии простираются пойменные луга, которые хорошо просматриваются с противоположного берега. Поэтому линия обороны подразделений 187-й стрелковой дивизии проходила по опушке леса в 1–2 км от реки, а огонь артиллерии, стоящей на закрытых позициях, был малоэффективным. Все это и содействовало успешному форсированию реки подразделениями XXIV моторизованного корпуса и постройке переправы.

Захватившие накануне плацдарм на восточном берегу Днепра подразделения противника продолжали продвигаться в южном и северо-восточном направлениях. Около 15 часов мотопехота противника форсировала Днепр и южнее Старого Быхова.

Вышедшие к реке саперные части немедленно приступили к наводке переправ, по которым на восточный берег хлынул поток вражеских войск. В этот район для наращивания удара перебрасывались и части 3-й танковой дивизии, незаметно смененной под Рогачевом кавалерийской дивизией и тремя подошедшими передовыми пехотными отрядами LIII армейского корпуса 2-й полевой армии.

Попытки ослабленных частей 187-й стрелковой дивизии уничтожить прорвавшегося на плацдарм противника успеха не приносили, советские воины несли большие потери от артиллерийско-минометного огня и активных действий вражеской авиации. К тому же оставшиеся на западном берегу Днепра воины 338-го стрелкового полка попали под удар устремившихся к переправам частей XXIV моторизованного корпуса и были разгромлены.

Для ликвидации прорыва командующий 13-й армией спешно направил в этот район взятые с других участков обороны подразделения 45-го стрелкового корпуса и приказал перебросить туда и несколько батальонов 137-й стрелковой дивизии. Но и командующий 2-й танковой группой непрерывно усиливал свои войска на захваченном плацдарме, где разгорелись ожесточенные бои.

Части XXXXVI и XXXXVII моторизованных корпусов к этому времени вышли на исходные позиции для запланированного на 11 июля наступления. Для исключения возможного удара советских войск по переправлявшимся немецким частям со стороны предмостного укрепления в районе Орши, северо-западнее и западнее города начали активно действовать группой боевого охранения под руководством генерала Штрейха и полковника Узингера.

Перед войсками 2-й танковой группы после форсирования Днепра были поставлены следующие задачи: XXIV моторизованному корпусу наступать по дороге Пропойск (Славгород), Рославль, обеспечивая свой правый фланг от возможных ударов со стороны Жлобина и Рогачева, а левый — со стороны Могилева; XXXXVI — наступать через Горки, Починок на Ельню, обеспечивая правый фланг со стороны Могилева; XXXXVII — наступать в направлении Смоленска, обеспечивая левый фланг со стороны Орши[273].

Началась грандиозная кровопролитная битва, вошедшая В историю как Смоленское сражение.

Сосредоточив на восточном берегу Днепра значительные силы, части XXIV моторизованного корпуса устремились на восток, заняли Сидоровичи и Следюки. Одновременно с ударом бронетанковых сил в район деревень Костинка и Махово были высажены десанты противника.

Гитлеровцы стремились максимально расширить захваченный плацдарм, обрушив на контратакующие части 13-й армии сильный артиллерийский огонь, а затем подвергли их атаке танков при поддержке авиации.

Оценив сложившуюся обстановку, генерал Ремезов разрешил отвести части 187-й стрелковой дивизии на рубеж Кульмичи, Красная Слобода. Одновременно командиру 45-го стрелкового корпуса было приказано силами 148-й и 137-й стрелковых дивизий контратаковать противника и ликвидировать захваченный плацдарм.

Вечером подошедшие к месту прорыва четыре батальона 137-й и два батальона 148-й стрелковых дивизий при поддержке двух артиллерийских дивизионов атаковали противника, но сбить его с плацдарма так и не смогли. Попытки противника в этот день продвинуться дальше на восток тоже были сорваны героическим сопротивлением частей дивизии полковника Черокманова, занявших оборону на рубеже Кульмичи, Грудиновка. Была сорвана и попытка гитлеровцев форсировать реку в районе Дашковки.

Для поддержки своих войск летчики 11-й смешанной авиационной дивизии атаковали скопление артиллерии противника в районе Баркалабово, разрушили переправу в районе станции Барсуки. Успешно действовал ее 4-й штурмовой авиационный полк (командир — майор С. Г. Гетьман), летавший на Ил-2. Как вспоминал генерал армии Иванов, «действия авиации, а я, признаюсь откровенно, видел такое количество своих самолетов в воздухе впервые, воодушевляли воинов, повышали их наступательный порыв»[274].

Чтобы приблизить командный пункт 13-й армии к месту сражения, он был вечером переведен в район железнодорожной станции Чаусы.

Продолжались боевые действия и в полосе обороны 172-й стрелковой дивизии генерала Романова, где противник нанес удар по 747-му полку, занимавшему 10-км участок по восточному берегу Днепра, от деревень Вильчицы, Дары до Любужа.

Разведотряды гитлеровцев, сумевшие переправиться через реку, предприняли попытку выйти в тыл всей могилевской группировке наших войск. Передовой отряд мотоциклистов атаковал боевое охранение полка у деревни Недашево, но контратакой наших воинов был отброшен от рубежа обороны. Захваченный пленный показал, что передовые отряды мотоциклистов уже движутся на Чаусы с задачей окружения Могилева, а основные силы XXIV моторизованного корпуса переправляются через Днепр

Получив это тревожное сообщение, генерал Ремезов приказал основные силы 137-й стрелковой дивизии к исходу дня сосредоточить на реке Реста и с помощью местного населения подготовить оборонительный рубеж в полосе Гладково, Драчково, Войнилы, Сталька, Островы. Принимая это решение, командарм стремился прикрыть чаусское направление и подготовить контрудар в направлениях Могилева. Сидорович, Нового Быхова[275].

Карта 14. Обстановка в полосе 3-й танковой группы вермахта к исходу 10 июля 1941 года

К исходу дня в полосе 13-й армии создалась напряженная обстановка. Противник продолжал переправлять на захваченный плацдарм свои войска, одновременно проводя подготовку к форсированию Днепра в районах Копыся и Шклова.

Тяжелые бои продолжались и на витебском направлении. Соединения XXXIX моторизованного и VIII армейского корпусов форсировали Западную Двину и развивали наступление в направлениях Сиротино и Витебска. В это время 20-я танковая и 20-я моторизованная дивизии вели бои за этот белорусский город с частями 19-й армии генерала Конева.

Утром два батальона 220-й моторизованной дивизии переправились на подручных средствах через Западную Двину и атаковали противника, но вечером, понеся большие потери, были вынуждены отойти на восточный берег реки. Отважно сражались за город воины 46-го отдельного противотанкового дивизиона, разведбатальона капитана С. И. Зиновьева, отряды народного ополчения и милиции, но сдержать натиск противника не смогли. Не приносили успеха и предпринимаемые контрудары наших частей выбить врага из Уланович и захваченного аэродрома.

Со второй половины дня уже противник, подтянув резервы и активно поддержанный авиацией, начал наносить удары по частям дивизии генерала Хоруженко. Был вынужден отойти от реки соседний полк 229-й стрелковой дивизии, поставив под угрозу левый фланг нашей атакующей группировки. Назревала угроза и на правом фланге в районе Уланович, куда противник начал перебрасывать дополнительные резервы.

Генерал Конев приказал командиру 162-й стрелковой дивизии[276] немедленно атаковать противника и овладеть Улановичами, отбросив врага на западный берег реки. Два батальона 501-го полка выполнили 10-км марш и около 4 часов утра 11 июля нанесли неожиданный удар по отдыхавшему противнику, который начал поспешный отход из Уланович, оставляя на позициях пулеметы и минометы. Но это был временный успех.

Уже к вечеру 7-я и 12-я танковые дивизии 3-й танковой группы, продвигавшиеся по южному берегу Западной Двины, начали выходить большими силами на левый фланг всей нашей витебской группировки войск.

Генерал Гот так оценивал сложившуюся обстановку вечером 10 июля: «Форсирование Западной Двины на участке между Бешенковичами и Уллой тремя дивизиями XXXIX танкового корпуса (включая и 18-ю моторизованную дивизию), а также овладение Витебском имели решающее значение для всей операции. Оборона противника вдоль Западной Двины и Днепра была прорвана на широком фронте. Теперь необходимо было в ближайшие дни использовать представившуюся благоприятную возможность для проведения широкого оперативного маневра… Командующий 4-й танковой армией поставил 3-й танковой группе задачу овладеть рубежом Береснево (60 км северо-восточнее Смоленска) — Велиж — Невель…»[277].

Исходя из полученных указаний, генерал Гот принял решение[278] силами XXXIX моторизованного корпуса обойти Смоленск с севера и преследовать противника в северо-восточном направлении через Лиозно, Сураж, Усвяты. LVII моторизованный и XXIII армейский корпуса получили задачу сломать сопротивление противника на плацдарме у Дисны и, продвигаясь в направлении Дретунь, Невель, установить связь с северным флангом наступавшего XXXIX моторизованного корпуса.

Очень тяжелая обстановка продолжала оставаться в полосе обороны 22-й армии, боевые действия соединений которой проходили в условиях значительного превосходства противника в силах и средствах при его полном господстве в воздухе. Действуя на широком фронте, части армии не смогли создать устойчивую оборону и достаточную плотность артиллерийского огня для исключения прорыва танковых сил противника. У генерала Ершакова уже не было в подчинении подвижных резервов, а слабость армейской авиации делала проблематичной задачу парирования прорывов врага, нанесенных по флангам и в центре обороны его войск.

Вот и прорыв 18-й моторизованной дивизии немцев в направлении Городка застал руководство армии врасплох. Парировать этот удар было нечем. Прибывший в ее штаб генерал Еременко приказал бросить навстречу противнику все, что было в этот момент под рукой у командарма.

В 16 часов в направлении Городка выступил выгрузившийся в районе Невеля противотанковый артиллерийский полк, которому было придано 4 танка и рота пехоты. Его один дивизион занял боевые позиции в 20 км от города, в 12 км от него расположилась еще одна батарея, а основные силы отряда заняли оборону в 2,5 км севернее Городка. Один артиллерийский дивизион занял огневые позиции по одну сторону дороги, по другую — 45-мм орудия. Перед позициями артиллеристов окопались стрелки. Промежуток между артиллерийскими подразделениями прикрыли четыре приданных танка (KB, Т-34 и 2 БТ-7)[279].

Ждать врага долго не пришлось. Вскоре позиции советских воинов атаковали несколько вражеских танков и бронемашин и около роты мотопехоты. Но отряд был уже готов встретить врага огнем. В результате непродолжительного боя несколько танков и бронемашин врага было подбито, а остальные повернули назад и скрылись в городе.

Командование отряда прекрасно понимало, что это временное затишье. Необходимо было задержать противника до подхода частей 214-й стрелковой дивизии, которой поставлена задача на прикрытие невельского направления. И тогда по приказу находившегося в отряде генерала Еременко был произведен 20-минутный шквальный огонь по сосредоточению вражеских частей. Артиллерийским огнем немедленно пресекались и попытки вражеских подразделений выдвинуться на восточную окраину Городка.

И время было выиграно, враг так и не сумел продвинуться в этот день в направлении Невеля.

К исходу дня на рубеж между озерами Ордолово и Озерище вышли и стали занимать оборону части 214-й стрелковой дивизии[280] (командир — генерал-майор А. И. Розанов). В направлении Городок, Сиротино была сразу выслана разведка.

Но фронт обороны армии генерала Ершакова продолжал трещать по всем швам. Ее правый фланг (севернее Идрицы) оказался открытым в связи с отходом частей 27-й армии Северо-Западного фронта, а левый фланг был глубоко охвачен витебской группировкой противника.

К исходу дня части 51-го стрелкового корпуса под сильным натиском противника были вынуждены отойти на рубеж Сойно, Мищево, озеро Жадро, озеро Свибло. Подошедшая к месту боя вражеская пехота начала обходить с флангов Себежский и Полоцкий укрепрайоны, высвобождая для дальнейшего наступления задействованные здесь свои танковые части.

Вступили в бой с врагом южнее Орши и части 18-й стрелковой дивизии 20-й армии, державшие оборону на следующих рубежах: 97-й сп (командир — майор Яковлев) — от рощи южнее Орши до д. Харьковка; 208-й сп (командир — подполковник B. Л. Нурминский) — Харьковка, Левки; 316-й сп (командир — майор Д. П. Максименко) — Левки, Копысь.

Воинам ослабленной дивизии (6.7 два стрелковых батальона были направлены на реку Друть и в расположение своего соединения не вернулись) пришлось нелегко, на ее участке пытались форсировать Днепр передовые отряды 18-й танковой дивизии вермахта.

Растянутая на 40-км участке фронта, строившая боевой порядок в один эшелон без наличия резерва, дивизия с трудом отражала попытки противника переправиться через реку. Да и нехватка большого количества командного состава (во главе с начальником штаба[281], оставшегося в Казани для приема пополнения) сказывалась на руководстве боевыми действиями частей. Выручили артиллеристы дивизии, сорвавшие переправу врага, которому пришлось искать другое место для форсирования Днепра.

Стойко оборонялась на своих рубежах и 73-я стрелковая дивизия, задержав на некоторое время продвижение врага в восточном направлении.

А части 5-го и 7-го механизированных корпусов уже сами с большим трудом, испытывая огромный недостаток в боеприпасах и ГСМ, сдерживали удары обходящих их позиции — подвижных отрядов противника.

Генерал Алексеенко, проанализировав сложившуюся обстановку, принял решение на отход своих дивизий за обороту стрелковых частей 20-й армии. Задача прикрытия главных сил 5-го механизированного корпуса была возложена на выделенные из состава 109-й моторизованной дивизии отряды (танковый и мотострелковый батальоны).

Используя ночное время, двигаясь по лесным дорогам, части корпуса в течение ночи вышли из боя и 11 июля сосредоточились в районе Орехи, Хлусово, Осиповка. Потери корпуса за 8–10 июля от воздействия авиации, артиллерии и танковых атак противника были очень большими и составили[282]:

в 13-й тд: 82 танка, одна бронемашина, 11 автомашин, 3 трактора;

в 17-й тд: 44 танка, 20 автомашин, 8 тракторов;

в 109-й мд: 40 танков, одна автомашина;

в корпусных частях — 11 бронемашин.

Командир 7-го механизированного корпуса, получив приказ генерала Курочкина о нанесении удара в направлении Бешенкович, принял решение атаковать наступавшую на Витебск группировку противника сильными передовыми отрядами, а главными силами отойти по двум маршрутам через боевые порядки частей 69-го стрелкового корпуса и к исходу дня сосредоточиться в районе станции Крынки, Лиозно[283].

Утром передовой отряд 14-й танковой дивизии (14-й мсп и 28-й тп) нанес удар по противнику в северо-восточном направлении и отошел к деревне Стриги. А части 18-й танковой дивизии сами всю первую половину дня отражали натиск противника, стремившегося прорвать их оборону на реке Оболянка.

Во второй половине дня дивизии, под прикрытием специально выделенных отрядов, начали отход в указанные им районы сосредоточения.

Для прикрытия отхода главных сил командир 14-й танковой дивизии полковник Васильев сформировал два отряда: в первый вошли 2 KB и 4 БТ-7 (ему поставили задачу прикрыть фланги со стороны Тепляков); второй — 2 KB и 3 Т-34, 6 пушечных броневиков и мотострелковый батальон — получил задачу прикрыть намечаемые переправы в районе деревни Стриги.

Противник, преследуя отходящие части дивизии по пятам, атаковал ее в момент начала переправы. В завязавшемся бою остатки дивизии не выдержали натиска больших сил противника и были вынуждены изменить маршрут движения. Продвигаясь лесными и проселочными дорогами в направлении Мокшаны, Корданы, Короли, они вышли к Лиозно (50 км юго-восточнее Витебска), где 11 июля и заняли оборону по приказу командующего 20-й армией, прикрыв шоссе Витебск — Смоленск.

По донесению штаба 14-й танковой дивизии, ее части за время боев под Сенно уничтожили 122 танка, 11 бронемашин, 86 орудий, 76 пулеметов, 24 миномета противника[284].

18-я танковая дивизия к исходу дня вышла в район Богушевска — к переднему краю основного оборонительного рубежа 20-й армии.

Вечером 11 июля по распоряжению помощника командующего фронтом по автобронетанковым войскам оставшиеся в строю танки 14-й и 18-й дивизий были сведены в два отряда, которые заняли оборону на рубежах Поддубье, Фальковичи, Лиозно, Добромысль, Бабиновичи[285].

11–14 июля части 5-го и 7-го механизированных корпусов, в соответствии с приказом командующего Западным фронтом, были выведены из боя и сосредоточены в районе Вязьмы. Через некоторое время, в связи с большими потерями (около 60 % личного состава и техники), эти механизированные корпуса были расформированы.

Таким образом, предпринятый в июле 1941 года контрудар механизированными корпусами на лепельском направлении не достиг значительных результатов. На некоторое Время 5-м и 7-м мехкорпусами были скованы боями некоторые части танковых групп противника, но этот результат не шел ни в какое сравнение с потерями, понесенными автобронетанковыми войсками Западного фронта. К причинам неудачных действий, о некоторых из которых писалось ранее, можно добавить следующие:

— неудовлетворительная организация боевых действий механизированных корпусов и взаимодействующих с ними стрелковых дивизий и частей фронта;

— решение на удар командованием Западного фронта, 20-й армией и мехкорпусов было принято без оценки сил противника и проведения рекогносцировки местности предстоящих боевых действий, из-за чего части 7-го мехкорпуса длительное время «топтались» у реки Черногостница;

— не была проведена глубокая авиационная разведка сосредоточения сил противника, рубежей его обороны и подхода к месту боя механизированных резервов;

— отсутствие истребительного прикрытия и поддержка наступавших танковых частей авиацией фронта;

— корпуса действовали на разных направлениях, без единого управления, без постоянной связи друг с другом;

— недостаточное применение маневрирования силами и средствами командирами и штабами всех степеней при нанесении ударов;

— слабая насыщенность штабов и боевых машин радиостанциями не позволяла осуществлять непрерывное управление танковыми соединениями и частями в бою;

— неграмотность в использовании танков, которые без поддержки пехоты и артиллерии вступали в затяжные бои с противником, занявшим оборону на насыщенном противотанковыми орудиями рубеже. Борьба за населенные пункты велась в лоб, без применения обходов и охватов этой обороны;

— отсутствие эвакуационных средств в армии, корпусах и дивизиях привело к тому, что подбитые и неисправные машины бросались на поле боя. Много боевой техники застряло в лесисто-болотистой местности Витебщины и было брошено своими экипажами;

— соединениям совершенно не давалось время для отдыха, осмотра материальной части, разведки противостоящего противника;

— материально-техническое обеспечение корпусов осуществлялось с большими перебоями, вследствие чего они испытывали большой недостаток в боеприпасах, топливе, продовольствии, возможности эвакуации раненых.

Только скромный памятник в Богушевске и разбросанные братские могилы в районах Сенно, Тепляки, Замошье, Антополь напоминают о боях 5-го и 7-го механизированных корпусов в июле 1941 года, о трагедии и героизме советских воинов-танкистов.

Вечером, в связи с изменением обстановки на фронте, генерал Курочкин отдал следующий приказ своим войскам[286]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 20

ШТАРМ 20

10.7.41 21 ч. 00 м.

1. Противник небольшими танковыми частями подошел к оборонительному рубежу армии, нащупывая слабые места обороны. Главные усилия сосредоточивает на направлениях Сенно, Витебск; Орша, Красное; Копысь, Шепелевка.

2. Справа по р. Зап. Двина, Лучеса обороняется 19-я армия. Граница с ней — (иск.) Рудня, Заречье.

Слева по р. Днепр обороняется 13-я армия. Граница с ней — (иск.) Починок, Шклов, Червень.

3. 20-я армия, сосредоточивая свои главные силы на правом крыле, продолжает прочно удерживать рубеж обороны по р. Лучеса, Мошково, Орша, (иск.) Шклов, Горки, р. Мерея, (иск.) Рудня.

4. 69-й стрелковый корпус (153, 229, 233-я стрелковые дивизии) в ночь с 10 на 11.7 отвести на рубеж р. Лучеса, Запрудье (15 км сев. Орша), привести его в танконедоступное состояние и прочно оборонять, не допуская прорыва танков противника в направлении Бабиновичи, Рудня, ст. Стайки, Красное.

По сосредоточении 153-й стрелковой дивизии на р. Лучена передать ее в распоряжение командующего 19-й армией.

Граница слева — ст. Красная, (иск.) Буда, (иск.) Запрудье, Смоляны.

5. 7-му механизированному корпусу в ночь с 10 на 11.7 сосредоточиться в район Королево, ст. Крынки, Лиозно. По сосредоточении в этот район поступить в распоряжение командующего 19-й армией. Пути отхода:

а) Богушевское, Высочаны, ст. Крынки;

б) Клюковка, Бабиновичи, Выдрея.

6. 5-му механизированному корпусу в ночь с 10 на 11.7 сосредоточиться в районе Орехи, Селище, Осинострой.

7. 1-й мотострелковой дивизии с частями 57-й танковой дивизии, упорно удерживая занимаемый рубеж, обеспечить выход 5-го механизированного корпуса за главный рубеж обороны.

8. 73-й стрелковой дивизии, продолжая прочно оборонять занимаемый рубеж и пропустив через себя части 5-го механизированного корпуса, не допустить прорыва танков противника в направлении Орша, Красное. Участок автомагистрали Мошково, Высокое сделать танконедоступным.

Граница слева — Тригубово, Дубровно, р. Днепр, Орша.

9. 18-й стрелковой дивизии прочно оборонять рубеж р. Днепр, не допустив форсирование его танками противника. Особое внимание направлениям Орша, Дубровно, Копысь, Горки.

10. 144-й стрелковой дивизии район сосредоточения и задачи прежние.

11. Инженеру армии подготовить все мосты на реках Лучеса, Оршанка и Днепр к взрыву. Автостраду Орша, Красное подготовить к приведению в танконедоступное состояние.

КП армии — районе Орехи.

Командующий 20-й армией

генерал-лейтенант Курочкин

Член Военного совета

корпусной комиссар Семеновский

Начальник штаба армии

генерал-майор Корнеев.

Оказавшись без поддержки танкистов, части 153-й стрелковой дивизии под сильным натиском противника были вынуждены отойти на рубеж Латыши, Шпили, Кузьменцы, Закрепившись на реке Лучеса. Рядом занимали оборону и другие части 20-й армии.

Отводилась на восточный берег Днепра и 161-я стрелковая дивизия. Ее части на подручных средствах, а затем и по наведенному мосту переправились через реку в районе Шклова и к 22 часам сосредоточились в лесу восточнее Сосновки[287], недалеко от дороги Могилев — Орша.

Двигавшаяся в направлении Копысь колонна автотранспорта дивизии попала под артиллерийский огонь врага и потеряла 6 автомашин, в том числе и с документами штаба 542-го стрелкового полка и полковой казной.

Вскоре в дивизию из Могилева начал поступать приписной состав 603-го стрелкового и 632-го гаубичного артиллерийского полков. По неполным данным, представленным штабом дивизии, ее части в боях в междуречье Березины и Днепра уничтожили 12 танков, 2 бронемашины, 4 мотоцикла и до роты пехоты[288].

В трудное положение вновь попала 100-я стрелковая дивизия, разобщенная на несколько частей. Ее успевшие переправиться через реку части вместе с остатками 155-й стрелковой дивизии под общим командованием генерала Александрова сосредоточились в районе Лещи, Переселки. Основные силы дивизии прорвались из окружения 13 июля. 18 июля в полосу обороны 102-й стрелковой дивизии вышел отряд 331-го стрелкового полка. А утром 24 июля севернее населенного пункта Подмошье вышла из окружения и группа генерала Руссиянова.

Переформировавшись и пополнившись личным составом и техникой, дивизия с 3 августа 1941 года продолжала боевые действия на Западном фронте[289].

А войска 21-й армии, оказавшись 10 июля без активного воздействия противника, продолжали укреплять оборону на днепровских рубежах: части 67-го ск занимали оборону от Нового Быхова до Збарова; 63-го ск — от Збарова до Стрешина; 66-го ск — от Стрешина до Речицы. Для прикрытия правого фланга армии от возможного удара со стороны переправившегося через Днепр противника генерал Герасименко приказал развернуть 151-ю стрелковую дивизию (командир — генерал-майор В. И. Неретин, начальник штаба — полковник Воронин) на рубеже Прибор, Никоновичи, Усохи, Поляниновичи.

Карта 15. Боевые действия в полосе Западного фронта 6–15 июля 1941 года

Во втором эшелоне армии в районе Чечерска продолжал сосредоточение 25-й механизированный корпус. В распоряжение командования армии уже подтягивался и 5-й кавалерийский корпус генерал-майора Ф. М. Комкова.

Вечером штаб Западного фронта докладывал в Москву о положении дел[290]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 31

к 20.00 10.7.41

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

Первое. Войска фронта в течение дня 10.7 вели упорные бои с наступающими частями противника в районах Себеж, Освея, Борковичи, Городок, ст. Барсуки и Баркалабово.

Противник неустановленной силы (по разведданным установлены части 8-го и 39-го армейских корпусов) прорвал фронт 22-й армии на участке Улла, Бешенковичи и, развивая наступление в северо-восточном направлении, занял Витебск. Основное усилие фронта направлено на ликвидацию наступления витебской группировки противника.

Второе. 22-я армия. Части армии в течение дня вели ожесточенные бои с превосходящими силами противника, обтекающими фланги Себежского и ПолоцкогоУР.

51-й стрелковый корпус:

170-я стрелковая дивизия к 10.30 10.7 вела бои на фронте Кременцы, Кузнецовка, Селявы, Ляхово, Теплюки, Освейская;

112-я стрелковая дивизия в течение 9.7 понесла большие потери и к 10.30 10.7 отошла на фронт Игналино (на северо-восточном берегу оз. Освейское), оз. Белое, Лясно, по восточному берегу р. Сволна, Волынцы;

98-я стрелковая дивизия к 11.30 10.7 продолжает удерживать северный берег р. Дрисса на участке Волынцы, Игнатово, Владычино, отразив две попытки противника форсировать р. Дрисса на участках Горовцы, Игнатово.

62-й стрелковый корпус:

174-я стрелковая дивизия (с частями 126-й стрелковой дивизии на правом фланге) к 10.30 10.7 вела бои на всем фронте. На правом фланге противнику удалось вклиниться в стык 98-й и 174-й стрелковых дивизий, захватить 6 дотов на участке (иск.) Владычино, Кушлики. Остальной фронт дивизии без изменений;

186-я стрелковая дивизия. На участке Улла, Бешенковичи противник форсировал р. Зап. Двина. Днем 10.7 продолжал развивать наступление на северо-восток, захватил Городок и северо-западную окраину Витебск. Данных о положении 186-й стрелковой дивизии в штарме нет.

Штаб 62-го стрелкового корпуса — Труды.

179-я стрелковая дивизия — 215-м стрелковым полком с танковым батальоном 48-й танковой дивизии к 11.30 10.7 заканчивала сосредоточение в район Идрица. Остальные части дивизии в районе Невель.

50-я стрелковая дивизия отводится в район Велиж для укомплектования.

Третье. 20-я армия. Части армии ведут упорные бои с танковыми и моторизованными частями противника, развивающими наступление на Витебск и Орша. Установлено скопление моторизованных и танковых частей противника в районах Лепель, Сенно, Толочин. В районе Бочкарево, Шилки выброшен авиадесант противника в составе 200 человек.

Подвижные части армии после боев с моторизованными и танковыми частями противника занимают районы: 14-я танковая дивизия — Тепляки, Коборево; 18-я танковая дивизия — Луги, Богушевское; 13-я танковая дивизия — ст. Климовичи; 17-я танковая дивизия — Белица, ее два батальона с артдивизионом в районе Толочин ведут бой в окружении танков и мотопехоты противника.

1-я мотострелковая дивизия совместно с передовым отрядом 73-й стрелковой дивизии — на рубеже Русский Селец, (иск.) Лисуны.

2-й стрелковый корпус отошел за линию фронта и сосредоточивается в районе Чемоданы.

Части 19-й армии в составе 220-й моторизованной дивизии и 25-го стрелкового корпуса совместно с 153-й стрелковой дивизией 20-й армии перешли в наступление в витебском направлении и теснят небольшие силы противника, перешедшие на восточный берег р. Зап. Двина.

Четвертое. Части 13-й армии в течение ночи и дня 10.7 продолжали укреплять восточный берег р. Днепр и предмостные укрепления, одновременно производили частичную перегруппировку и смену частей.

В 10.30 10.7 после артиллерийской и авиационной подготовки противник перешел в наступление и форсировал р. Днепр в районах ст. Барсуки и Баркалабово, бомбардируя восточный берег р. Днепр на участке Буйничи, Ст. Быхов.

61-й стрелковый корпус в прежнем составе отразил атаку противника силою до двух батальонов пехоты в направлении Шклов, противник отброшен в исходное положение.

45-й стрелковый корпус в прежнем составе вел бои с переправившимися частями противника в районе Барсуки, Баркалабово. В 13.30 танки противника замечены на шоссе Могилев — Нв. Быхов, а мелкие группы пехоты в районе Лыково.

Штакор — роща з. Червоный.

20-й механизированный корпус — перед фронтом корпуса противник в течение ночи вел усиленную разведку, небольшими группами форсировал р. Друть, просочился в район Куты, Уголья, Ханово, нарушив пути подвоза мехкорпуса. Корпус удерживал прежний рубеж, сведений за день боя не поступило.

Авиацией противника жел.-дор. сообщение Могилев — Чаусы прервано.

Пятое. 21-я армия в течение дня 10.7 обороняется по восточному берегу р. Днепр на фронте (иск.) Нв. Быхов, Лоев. По данным авиаразведки и наблюдения наземных войск, противник начиная с 9.7 производит перегруппировку мотомеханизированных войск в направлении Могилев. Установлено движение мотоколонн по шоссе Ст. Дороги, Бобруйск, Могилев и из района Поболово на Нв. Городок.

Перед фронтом армии противник активных действий не проводил. В течение дня велись разведпоиски мелкими мотоциклетными группами.

Шестое. 19-я армия. Части армии продолжают сосредоточение.

220-я моторизованная дивизия с 3.00 10.7 ведет бои с прорвавшимися мотомехчастями противника на северо-западной окраине Витебска.

25-й стрелковый корпус прибывшими частями с 11.00 10.7 перешел в наступление на фронте Прудники, Сеньково. Результатов боя 25-го стрелкового корпуса и 220-й моторизованной дивизии пока не поступало.

Штарм 19 — Вороны (6 км восточнее Витебска).

Седьмое. 4-я армия продолжает укомплектование и переформирование частей… Части армии продолжают перегруппировку и укомплектование в районах: 28-й стрелковый корпус: 143-я стрелковая дивизия — Чаусы, 42-я стрелковая дивизия — Пропойск, 55-я стрелковая дивизия — ст. Каменка, 6-я стрелковая дивизия — Краснополье.

Штаб 28-го стрелкового корпуса — Пропойск.

47-й стрелковый корпус: 121-я стрелковая дивизия — Новозыбко в, 155-я стрелковая дивизия — Климово.

Штаб 47-го стрелкового корпуса — Новозыбков.

Восьмое. ВВС фронта днем 9.7 бомбардировали танки и мотопехоту противника в районах Бешенковичи, Лепель, Камень, Березино, Бобруйск; в ночь на 10.7 уничтожали авиацию противника на аэродромах; действовали по переправам в районах: Бешенковичи, Улла, Дзисна. За 9.7 сбито самолетов противника в воздухе — 20 и уничтожено на земле по предварительным данным — 49. Наши потери: сбито в воздухе — 7, уничтожено на земле — 4 и не вернулись на свои аэродромы — 20 самолетов.

Начальник штаба Запфронта

генерал-лейтенант Маландин

Начальник Оперотдела

генерал-майор Семенов.

Не указанная в сводке 75-я стрелковая дивизия в этот день держала оборону на следующих рубежах: 28-й сп — у Ленино, 115-й сп Житковичи, 34-й сп — во втором эшелоне.

Для повышения роли высшего органа руководства войсками Государственный Комитет Обороны 10 июля 1941 года принял постановление о преобразовании СГК в Ставку Верховного Командования под председательством И. В. Сталина. В ее состав вошли: В. М. Молотов, С. К. Тимошенко, С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов, Б. М. Шапошников, Г. К. Жуков.

8 августа 1941 года она была переименована в Ставку Верховного Главнокомандования. Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами страны постановлением Президиума Верховного Совета, СНК СССР и ЦК ВКП(б) был Назначен Иосиф Виссарионович Сталин. На этом посту он находился до окончания Великой Отечественной войны.

Ведение высокоманевренных боевых действий на советско-германском фронте потребовало и срочного приближения органов стратегического руководства ближе к войскам. Учитывая это обстоятельство, по предложению Государственного Комитета Обороны Ставка Верховного Командования 10 июля 1941 года организовала три главных командования направлений — Северо-Западного, Западного и Юго-Западного. Вскоре при главкомах созданных направлений были учреждены и военные советы.

Главнокомандующим Западным направлением был назначен Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, членом Военного совета — П. К. Пономаренко, начальником штаба — генерал-лейтенант Г. К. Маландин (до 20.7.41 г.)[291].

Ставка ВГК срочно потребовала создания резервов фронта в районе Невеля и Витебска и воздействия на противника в районе Бешенкович, где его приказывалось уничтожать главным образом авиацией и артиллерией[292].

11 июля бои на Западном фронте продолжались с новой силой и уже не затихали ни днем ни ночью. Тяжелая обстановка сложилась на стыке войск 20-й и 13-й армий Западного фронта южнее местечка Копысь, где оборонялся 12-й стрелковый полк (командир — полковник М. А. Жук) 53-й стрелковой дивизии. Несколько вражеских попыток наладить переправу через Днепр было уже сорвано огнем артиллерии, но противник, чередуя атаки с воздушными налетами, упрямо продолжал вгрызаться в оборону советских воинов. Ослабленный полк (его один передовой батальон был окружен противником на Друти, второй — уничтожен 10 июля в ходе боя за Шклов), державший оборону на большом участке, сдержать противника длительное время не смог. К тому же у поддерживающих, полк артиллеристов кончались снаряды, а направленные для усиления батареи 438-го корпусного и 301-го легкого артполков не успели занять огневые позиции. Под удар врага попал и направленный в этот район полк усиления.

29-я моторизованная дивизия генерала Больтенштерна прорвалась на восточный берег Днепра, захватила плацдарм повела наступление в направлении населенного пункта красный.

Севернее и южнее Шклова реку успешно форсировали части 10-й танковой и дивизии СС «Рейх», которые, продвинувшись на восток на 3–5 км, создали плацдарм. В районе Яново (5 км южнее Шклова) был быстро наведен понтонный мост, по которому на восточный берег Днепра началась переброска боевой техники.

К исходу дня подразделения XXXXVI моторизованного 5 корпуса прорвали оборону 223-го стрелкового полка и захватили плацдарм в районе Августова. Часть 53-й стрелковой дивизии, обойденная врагом с двух сторон, попала в окружение[293], другая часть продолжала удерживать восточный берег Днепра на участке Шклов, Заречье.

Ночью остатки дивизии прорвали неплотное кольцо окружения и двинулись на Горки. Начальник штаба 13-й армии докладывал о плачевном состоянии дивизии: «Остатки ее сведены в корпусе в небольшую группу. Ни командира дивизии, ни командиров полков нет. Почти вся дивизионная артиллерия уничтожена. Полк усиления также пострадал очень сильно»[294].

Удалось вырваться из вражеского кольца и воинам разведроты дивизии под командованием капитана В. А. Жмаева, которые в ночном бою разгромили штаб немецкого пехотного полка, захватили 9 автомашин и 18 пленных[295]. Со знаменем своей дивизии они с боями пробились в район Смоленска.

А вот попытки частей 17-й танковой дивизии вермахта форсировать Днепр южнее предмостного укрепления у Орши натолкнулись на сильное сопротивление воинов 18-й стрелковой дивизии полковника Свиридова, поддержанных 115-м танковым полком, которые значительно потрепали врага[296]. Генерал Гудериан вынужден был перенацелить своих танкистов на переправы у местечка Копысь.

Переправившиеся через Днепр мотомеханизированные части XXXXVII моторизованного корпуса устремились в направлении Дубровно и Красного, мотоциклетные подразделения, поддержанные танками, повели наступление вдоль реки на левый фланг обороны 20-й армии. Здесь, у местечка Копысь, с врагом вступил в бой батальон 316-го стрелкового полка 18-й стрелковой дивизии.

Вся имевшаяся в полку противотанковая артиллерия была выдвинута на левый фланг, где противник стремился прорваться в тылы дивизии по дороге Могилев — Орша. Метко били по врагу артиллеристы младшего лейтенанта Немченко, который, даже оставшись один у орудия, продолжал сражаться[297], подбив несколько вражеских танков.

Воинами 316-го стрелкового полка был даже захвачен вражеский танк, который с советским экипажем был поставлен на развилке дорог, посылая снаряды в сторону наступавшего противника. Отважно сражались с врагом воины подразделений майора Кадырметова, капитана Чайкина, старшего лейтенанта Сайфуллина, младшего лейтенанта Ионенко, но сдержать противника не смогли. Части противника захватили Копысь и приступили к наведению переправы в этом районе.

Тяжелая обстановка сложилась в полосе обороны 13-й армии, где противник крупными силами мотомеханизированных частей повел наступление на ее обоих флангах. Командование фронта и армии, не имея в своем распоряжении подвижных резервов, ничего не могло противопоставить быстро меняющейся обстановке, с ходу бросая в бой все подходившие к месту сражения части и соединения.

Батальон 388-го стрелкового полка, направленный по западному берегу Днепра к станции Барсуки для удара по левому флангу прорвавшейся группировки противника, был остановлен артиллерийско-минометным огнем в районе леса южнее Салтановки и не смог выполнить поставленную перед ним задачу.

Продолжались ожесточенные бои на левом фланге 13-й армии. Части комдива Магона в течение всего дня вели бой с переправившимися на восточный берег реки у Быхова дивизиями XXIV моторизованного корпуса гитлеровцев: 148-я — на рубеже Селищи, Стайки; 187-я сд — Кульмичи, Красная Слобода. Воины 45-го стрелкового корпуса делали все возможное, чтобы остановить дальнейшее продвижение противника, но их разрозненные атаки успеха не приносили.

Карта 16. Ход боевых действий в полосе 2-й танковой группы вермахта 11–16 июля 1941 г.

Не удавались и попытки контратакующих частей и авиации Западного фронта бомбовыми и штурмовыми ударами сорвать начавшуюся массовую переброску вражеских войск через Днепр. К исходу дня на восточном берегу уже сосредоточились части пяти дивизий группы генерала Гудериана. Их усиленные разведывательные и передовые отряды, не встречая организованного сопротивления частей Западного фронта, двинулись в направлении Красный, Горки, Чаусы, Пропойск, Чериков.

С утра 11 июля начались бои и на участке обороны 172-й стрелковой дивизии. После двухчасового артобстрела и бомбежки с воздуха противник танками и мотопехотой атаковал ее оборонительные позиции. Осложнилась обстановка на ее правом фланге, где части соседней 110-й стрелковой дивизии под сильным натиском врага были вынуждены отойти за Днепр, открыв правый фланг дивизии генерала Романова. Комдив, опасаясь возможного удара врага с северного направления, выдвинул из своего резерва батальон пехоты и отдельный артдивизион на рубеж Мосток, Днепр, Полыковичи.

Мотопехоте противника при поддержке танков удалось местами вклиниться на 16 км в оборону дивизии. Умело маневрируя небольшими резервами и переброской артиллерийских подразделений на угрожаемые участки, генерал Романов организовал несколько контратак, в результате которых враг был отброшен назад. Линия обороны была восстановлена.

Особенно сильные бои разгорелись на участке обороны 388-го стрелкового полка в районе деревень Буйничи и Тишовка, где удар наносили подразделения 3-й танковой дивизии гитлеровцев, стремившейся с ходу овладеть Могилевом. Гудела и стонала земля, пылью и дымом закрыло все позиции полка, когда в атаку двинулись десятки вражеских танков. Заградительным огнем артиллерии было сразу подбито несколько машин, еще несколько подорвались на установленных минах. Такая потеря танков сразу охладила воинственный пыл захватчиков, которые были вынуждены отойти на исходные позиции. Прорыв пехоты тоже был сорван дружным огнем пулеметов и минометов воинов полковника Кутепова.

После очередной бомбежки атака врага повторилась, но вновь безуспешно. Ожесточенный бой затих только к вечеру, врагу так и не удалось прорвать оборону полка. 3-я танковая дивизия понесла большие потери: только перед позициями первого батальона майора Волкова застыли 10 танков и осталось лежать несколько десятков трупов вражеских захватчиков[298].

С утра в бой с мотоциклетными подразделениями противника на гомельской дороге вступили и подразделения 747-го стрелкового полка.

В связи с усложнившейся обстановкой командующий Западным фронтом приказал командованию 13-й армии сильным ударом уничтожить части противника, прорвавшиеся на восточный берег Днепра, занять и прочно оборонять его рубеж[299].

Карта 17. Боевые действия в районе Могилева 10–24.07.41 г.

Генерал Ремезов, получивший это приказание, принял решение утром 12 июля частями 45-го и 61-го стрелковых корпусов нанести удар в направлении Сидоровичи, Баркалабово и сбросить противника с захваченного плацдарма. Штабом армии был разработан детальный план удара[300]: 507-й полк 148-й стрелковой дивизии получил задачу удерживать рубеж Селище, Стайки; 292-й стрелковый полк 187-й дивизии, усиленный артиллерией, получил задачу наступать из района Старой Малеевки на Сидоровичи, взаимодействуя с отрядом 744-го стрелкового полка из 172-й дивизии.

Сводный отряд 744-го стрелкового полка (стрелковый батальон из курсантов полковой школы, две полковые артбатареи, дивизион 493-го гап и разведбатальон) под общим командованием майора Г. И. Златоустовского получил задачу наступать из района Слободка вдоль шоссе на юг и, уничтожив противостоящего противника, выйти на реку Полка, развивая дальнейшее наступление на Следюки.

Одновременно усиленный батальон 160-й стрелковой дивизии (командир — генерал-майор И. М. Скугарев) получил задачу овладеть селом Прибережье; батальон 496-го стрелкового полка (148-я сд) — Перекладовичами и наступать на Следюки, взаимодействуя с частями 187-й стрелковой дивизии.

137-й стрелковой дивизии предписывалось к 15 часам 12 июля выйти в район Слободка, Старая Малеевка и быть в готовности нарастить удар первого эшелона.

Авиация фронта получила задачу на недопущение подхода к противнику резервов и уничтожение переправ у станции Барсуки, Баркалабово и Старого Быхова.

Нанесение удара частями 13-й армии планировалось на 4 часа утра 12 июля.

Для ликвидации шкловской группировки противника генерал Ремезов принял решение ввести в бой и 20-й механизированный корпус, которому приказано в ночь на 11 июля сосредоточиться в лесах в районе деревень Городище, Ордать и утром, взаимодействуя с частями 53-й и 110-й стрелковых дивизий, сбросить противника с захваченного плацдарма.

Но сил у 20-го корпуса для ликвидации переправившихся у Шклова танковых дивизий противника было явно недостаточно. В его составе, учитывая поступившее накануне пополнение, насчитывалось 15 772 человека (26-я тд — 2586, 38-я тд — 3422, 210-я мд — 7610, 24-й мцп — 1312, в отдельных частях — 842), 466 автомашин, один Т-37, 6 бронеавтомобилей, 55 орудий 45-мм калибра, 38 76-мм пушек, 11 гаубиц 122-мм калибра, 30 минометов 50-мм калибра, 461 станковый и ручной пулемет[301].

План уничтожения врага на плацдарме у местечка Копысь был разработан и штабом 20-й армии, для чего привлекались 316-й стрелковый полк (18-й сд) и 1-я мотострелковая дивизия, сосредоточившаяся западнее Кущевки и Пугляи. Удар планировалось нанести тоже в 4.00 12 июля. Координировать действия частей был направлен заместитель начальника штаба 20-й армии полковник И. Т. Рясик.

Но ожидать значительного успеха от действий 1-й мотострелковой дивизии, которая только в ночь на 12 июля переправилась через Днепр, было нельзя. К этому времени в ее составе остались только два мотострелковых и приданный 115-й танковый полки, разведывательный, саперный и батальон связи[302] (артиллерийский и 12-й танковый полки уже находились на переформировании).

Но обстановка на фронте требовала введения в бой всех имевшихся под рукой у командования резервов.

Одновременно генерал Курочкин приказал командирам 69-го стрелкового корпуса и 73-й стрелковой дивизии удерживать занимаемые рубежи обороны и немедленно ликвидировать все попытки противника вклиниться в их передние край, организовав взаимодействие со 153-й и 18-й стрелковыми дивизиями[303].

Но и здесь обстановка значительно ухудшилась, так как части 12-й и 7-й танковых дивизий вермахта прорвались севернее Орши и перерезали дорогу Орша — Витебск, выходя на правый фланг обороны соединений 20-й армии.

В трудное положение попала 153-я стрелковая дивизия, которая после отхода от Гнездилович на Лучесу не успела закончить инженерное оборудование нового рубежа. Наступавшие мотомеханизированные части противника обтекли ее оборону, заставив дивизию драться в полном окружении, без связи с соседями и штабом своей армии.

А в это время 2-й стрелковый корпус (остатки 100, 155 и 161-й сд) по приказу командарма-20 отводился в район Горки на переформирование. В 21 час 11 июля его части выступили по маршруту Лещи, Аниковичи, Осиповичи, Орловщина, Любиж, Тимоховка, Сахаровка, не зная, что мотомеханизированные части противника уже прорвались в направлении Горки и Чаусы и им вновь предстояли бои в окружении.

Осложнилась обстановка и для группировки войск 19-й армии, сражавшейся под Витебском. Утром по подразделениям 162-й стрелковой дивизии (командир — полковник Н. Ф. Колкунов), захватившим Улановичи, начала наносить удары вражеская авиация, заставив их остановиться, а затем начать отход. До вечера прикрывал велижское направление 501-й стрелковый полк, сражавшийся без поддержки артиллерии, но долго противостоять превосходящему по силе противнику он не смог.

В тяжелое положение попала 134-я стрелковая дивизия[304] (командир — комбриг В. К. Базаров), которая в момент переправы на северный берег Западной Двины была атакована подвижными частями гитлеровцев при поддержке авиации. В результате короткого и неорганизованного боя часть дивизии, оставшаяся на южном берегу, была рассеяна, а другая часть отошла к Демидову и Духовщине.

Штабы 162-й и 134-й стрелковых дивизий выдвинулись на северный берег Западной Двины и, потеряв управление своими войсками, проселочными дорогами двинулись в район Вязьмы.

Под удар противника попал и штаб 25-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор С. М. Чистохвалов), остатки которого отошли в неизвестном для командования 19-й армии и фронта направлении[305]. Попытки связаться с ним по радиостанции не удались (как стало известно позднее, она была разбита разрывом снаряда).

Сам командир корпуса пропал без вести 16 июля 1941 года в районе деревни Рибшево.

Части XXXIX моторизованного корпуса противника, полностью захватив Витебск, начали продвигаться в двух направлениях: через Велиж в направлении Духовщина, Ярцево, обходя Смоленск с севера; частью сил — через Лиозно в направлении Рудня. Вот и сказалось то обстоятельство, что командование Западного фронта, сильно укрепив оборону перешейка между Западной Двиной и Днепром, упустило возможность прорыва к Витебску по северному берегу Западной Двины, что и произошло. Вот и приходилось теперь не успевшей полностью сосредоточиться 19-й армии пожинать плоды этого упущения.

Но и в этом случае причина прорыва обороны войск армии генерала Конева заключалась не в отсутствии войск, а в плохой организации их боевых действий. Начальник штаба 19-й армии генерал-майор П. Н. Рубцов отмечал в своем докладе руководству Западного фронта[306]:

«Войска 25-го стрелкового корпуса были отмобилизованы к моменту выступления в поход. Войска 34-го стрелкового корпуса находились лишь в состоянии усиленной боевой готовности. Дивизии были доведены лишь до состава 12 000, но не отмобилизованы. На походе дивизии 12-тысячного состава испытывали огромные трудности из-за отсутствия Транспорта и были неманевроспособны. Они не могли поднять положенного им количества боеприпасов, не могли возить минометы и т. д. Артиллерия подошла поздно по той причине, что в район Киева она подошла первым эшелоном и первой заняла огневые позиции в районах будущего расположения войск. По этой причине артиллерия оказалась в хвосте при погрузке, так как районы ее огневых позиций находились в большом удалении от станций…

Войска армии дрались частями, группами, без артиллерийского оснащения. Дрались неплохо, но быстро истощались в бою, не имея резервов. Бой под Витебском, под Улановичи, бои под Смоленском показали, что войска смело идут в бой, дерутся и уничтожают танки, атакуют штыком пехоту, одерживают первоначальный успех, но не имеют сил для развития и даже закрепления достигнутого успеха — это одна сторона. Вторая — отсутствие тылов не позволяет питать бой огнеприпасами. Бой прожорлив, огнеприпасы истощаются быстро, особенно в том случае, когда к началу боя их имеется менее положенного. А отдельные полки вступили в бой, не имея при себе положенного боекомплекта… горючего. Потому боеприпасы истратились быстро, что парализовало наступательный порыв. Затруднение с горючим и боеприпасами — постоянное явление.

Воздействие авиации противника на боеспособность войск очень велико. Одно появление авиации буквально парализует боеспособность войск. С появлением авиации войска перестают драться и не остаются на месте, а разбегаются в поисках укрытия, оставляют поле боя. Противник, пользуясь этим, продвигается вперед… Войска не умеют бороться с авиацией противника, не умеют вести себя под ударами авиации. Войска не отдают себе отчета в том, что потери от авиации при умелом поведении войск незначительны, минимальны… Вводимые по частям с похода части 134-й и 162-й стрелковых дивизий были не столько разбиты, сколько рассеяны авиацией и мотомехчастями противника в течение 10–13.7. Та же участь постигла 127-ю стрелковую дивизию 25-го стрелкового корпуса, 38, 129 и 158-ю стрелковые дивизии 34-го стрелкового корпуса…

Войска исключительно плохо владеют радиосредствами, управление по радио с помощью шифра — мука, а радиосигналами пользоваться не умеют. Лишь в самое последнее время, когда все убедились, что радио — основное техническое средство в бою, начинают появляться известные признаки радиокультуры. Кроме того, я заметил, что корпуса и 34-й, и 25-й к радио прибегают очень неохотно из-за того, что немцы будто бы очень быстро засекают рации и обрушиваются на районы расположения раций авиацией. Практика работы штарма и корпусов это не подтвердила… Частая и необоснованная смена командных пунктов без разрешения высших инстанции и без извещения ее о перемене КП… Штабы дивизий, корпусов располагаются все же очень далеко от войск. Поэтому штабы стрелковых дивизий и корпусов не имеют непосредственных данных о положении войск, дерущихся на фронте. Эти данные доходят до них через вторые и третьи руки, теряют свежесть и правдивость, вследствие чего затрудняется быстрое вмешательство высших инстанций в ход боя.

Желание как можно быстрее выполнить поставленную задачу часто затемняет здравый смысл и войскам ставятся явно непосильные задачи… управление осуществляется очень нервно, рывками. Я это объясняю тем, что такой командной инстанции, как штарм-19, приходилось действовать вслепую. Отсутствие авиации и наземных средств разведки исключало возможность своевременного добывания данных о противнике, а следовательно, и осуществление заблаговременных боевых мероприятий на основе более или менее достоверных данных о противнике. В практике получалось, что события надвигались внезапно. Данные о противнике получались или от войск, уже вступивших в бой, дои от органов местной власти, или НКГБ, или от бежавших с поля боя бойцов и командиров. О Витебске первые данные были получены от бежавших командиров 186-й стрелковой дивизии. Немалую роль, отрицательно влиявшую на вопросы управления, играло и воздействие авиации противника, безнаказанно производившей налеты на штабы и пути сообщения. Отсутствие своей авиации для прикрытия главной группировки с воздуха, неполная обеспеченность боеприпасами и горючим, отсутствие перспектив нормального снабжения и эвакуации, несобранность частей и соединений — все это, вместе взятое, вносило излишнюю нервозность в работу командования и штаба и во взаимоотношения между командованием и штабом».

Но надо было остановить наступавшего противника. Генерал Конев в 12.30 приказал войскам армии занять и удерживать фронт Городок, озеро Лосвида, Слобода, станция Княжица и по рубежам Западной Двины и Лучесы[307].

Дивизиям 25-го стрелкового корпуса (127, 134, 162-й и включенной в состав 19-й армии 186-й) отправлено указание на занятие обороны на рубеже Городок, Слобода, Будница, Борок; 34-го (153-й и 158-й, 220-й мд) — Витебск, Заречье, Бабиновичи, Вороны, Добромысль, обратив особое внимание на организацию противотанковой обороны. Одновременно командарм приказал силами 7-го механизированного корпуса (сосредоточен в районе Яновичи) и 186-й стрелковой дивизией подготовить и нанести удар по витебской группировке противника.

Для прикрытия демидовско-духовщинского направления командующий решил отвести 50-ю стрелковую дивизию в район Велижа и подготовить к обороне рубеж Церковице, Сураж-Витебский, Соболи; частями 38-й дивизии[308] занять рубеж (иск.) Соболи, Яновичи, Кожуровщина, Веляшковичи.

В район Лиозно направлялись части 129-й стрелковой дивизии[309] (командир — генерал-майор А. М. Городнянский, начальник штаба — полковник А. И. Сурченко). В районе Могильно, находясь в резерве генерала Конева, сосредотачивались 57-я и 51-я танковые дивизии 23-го механизированного корпуса. Сам армейский штаб переходил в леса западнее Якубовщины.

Но осуществить задуманное удалось лишь частично, со многими соединениями и частями армии отсутствовала связь, да и их местонахождение, из-за глубоких прорывов противника, штабу не было известно. Многие части армии еще находились в эшелонах, их прибытие задерживалось из-за активных действий вражеской авиации.

Сложной оставалась обстановка и в полосе обороны 22-й армии, где противник обладал подавляющим превосходством в силах и средствах. Ее правый фланг севернее Идрицы оказался открытым, на левом фланге шли бои за Витебск, а в центре — за дисненский плацдарм. Но армия не только оборонялась, она предпринимала отчаянные попытки отбросить наступавшего противника за Западную Двину.

Вечером 11 июля генерал Ершаков отдал своим войскам приказ на удержание занимаемого рубежа и на организацию наступления частями 62-го стрелкового корпуса[310]:

«1) 51-му стрелковому корпусу (170, 112 и 98-я стрелковые дивизии) — создать подвижные группы и отряды заграждения; основную группировку 170-й стрелковой дивизии иметь на правом фланге в районе Максютино; одним полком занять рубеж оз. Себежское, оз. Лисно; подготовить новый рубеж обороны на фронте Козлы, выс. 168.5, Анутово, Волково, выс. 177, 2, вост. Берег оз. Себежское, Глубочица, Горовые, Лисно, Доброплесы, Холмины, м. Клястицы и далее по восточному берегу р. Нища;

2) 62-му стрелковому корпусу (174, 214, 186 и 50-я стрелковые дивизии) во взаимодействии с частями 19-й армии с утра 12.7 организовать наступление по уничтожению ворвавшегося противника в район м. Городок, Сиротино, Оболь; в Полоцком укрепрайоне предполагалось оставить усиленный стрелковый полк и части гарнизона, а основными силами 174-й стрелковой дивизии организовать наступление в направлении ст. Оболь, 186-й стрелковой дивизии — в направлении Стадолище и 214-й стрелковой дивизии — в направлении ст. Сиротино, ст. Ловша;

3) командующему ВВС армии предписывалось с рассветом 12 июля всеми имевшимися силами атаковать противника в районе Швайки, Сиротино, Ловша, (иск.) Городок, Оболь, ст. Ловша, Шумилино, оз. Зарновское и не допустить подхода новых частей противника к переправам Усвица 1 — я, Улла, Бешенковичи».

Но выполнить этот приказ соединениям армии, ведущим тяжелые оборонительные бои, оказалось не под силу.

Командование группы армий «Центр» очень, внимательно следило за всеми перемещениями советских войск и было в состоянии действиями авиации и своих подвижных частей сорвать планируемые мероприятия руководства Западного Фронта. Активно действовала в эти дни авиация немцев. Массированными бомбовыми ударами по позициям советских войск враг стремился подавить, деморализовать сопротивление наших воинов, нанести им как можно большие потери. И это им иногда удавалось выполнить.

В ночь на 12 июля на захваченные плацдармы продолжали переправляться основные силы 2-й и 3-й танковых групп вермахта, сосредотачиваясь для дальнейшего наступления на восток. Части противника захватили и Богушевск, нарушив целостность обороны войск армии генерала Курочкина.

Чтобы как-то облегчить давление немцев на войска Западного фронта, маршал Тимошенко приказал выделить из состава 21-й армии подвижные отряды для действий в направлениях Збарова, Чигиринка, Городище, Жлобин, Паричи, Бобруйск. Перед ними была поставлена задача нарушения работы автомагистралей, уничтожение отдельных танков, автомашин, раций, переправ и складов, дезорганизовать работу тыла противника, устраивать минные ловушки на путях продвижения вражеских войск.

Одновременно генералу Герасименко было приказано силами армии подготовить операцию по захвату Бобруйска и Паричей[311].

Вечером штаб Западного фронта направил в Москву очередную сводку[312]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 33

к 20.00 11.7.41 г.

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

Первое. Войска фронта днем 11.7 продолжали бои с наступающими частями противника в районах Себеж, Освея, Борковичи, Городок, Витебск, ст. Барсуки, Баркалабово, направляя основные усилия на ликвидацию наступления витебской группировки противника.

Второе. 22-я армия. На всем фронте части армии вели упорные оборонительные бои, имея перед собой части 8-го и 39-го армейских корпусов.

51-й стрелковый корпус:

170-я стрелковая дивизия с 10.00 11.7 перешла в наступление на своем правом фланге, левым флангом ведет бои на прежнем рубеже;

112-я стрелковая дивизия в 10.00 11.7, сдерживая превосходящие силы противника на своем левом фланге в районе Валынцы, вела ожесточенные бои с прорвавшимися танками противника из Юховичи на Клястицы;

98-я стрелковая дивизия, отражая попытки противника форсировать р. Дрисса, занимает прежнее положение;

126-я стрелковая дивизия ведет оборонительный бой на рубеже Игнатово, Куликово.

Штакор 51 — Клястицы.

62-й стрелковый корпус:

174-я стрелковая дивизия к 10.00 11.7 занимала прежнее положение. На фронте дивизии противник активных действий не проявлял;

186-я стрелковая дивизия: 238-й стрелковый полк наступает на ст. Ловша, передовые части полка в районе ст. Ловша ведут упорный бой.

Остальные части 186-й стрелковой дивизии сосредоточились в районе Прудок, Бобровщина (14 км восточнее Труды).

Штакор 62 — Труды.

Третье. 19-я армия с утра 11.7 вела напряженный бой за Витебск, результаты боя пока не уточнены.

Остальные части продолжают сосредоточение. На 11.7 из 350 эшелонов прибыло и разгрузилось 130 эшелонов.

В состав армии переподчинены 7-й механизированный корпус, 153, 186 и 50-я стрелковые дивизии.

Штарм 19 — Рудня.

Четвертое. 20-я армия, отводя мехкорпуса за линию фронта, ведет оборонительные бои на прежнем рубеже. Переправившиеся группы противника у Копысь отбиты. До двух батальонов пехоты с танками, форсировавшие р. Днепр севернее Шклов, контратакой наших частей отброшены, на Поле боя осталось 15 танков противника.

Из состава 20-й армии переподчинены командарму 19 153-я стрелковая дивизия и 7-й механизированный корпус.

Пятое. 13-я армия. Днем 11.7 части армии удерживали рубеж р. Днепр на участке Шклов, Нв. Быхов и вели бои с прорвавшимися частями противника в районе ст. Барсуки, Баркалабово, продолжая сосредоточивать подходящие части.

61-й стрелковый корпус удерживает рубеж Шклов, Могилев, Буйничи, ведя усиленную разведку севернее Шклов, где противник силой до двух батальонов перешел в наступление с утра 11.7 и мелкими группами пехоты и отдельными танками форсировал р. Днепр.

53-я стрелковая дивизия удерживает рубеж Шклов, Плещицы, ведя усиленную разведку севернее Шклов. В 14.00 2 км сев. Плещицы противник силой до 2 батальонов с танками форсировал р. Днепр. Контратакой частей 61-го стрелкового корпуса отброшен к реке, понес большие потери, подбито 15 танков противника.

110-я стрелковая дивизия — на оборонительном рубеже Плещицы, Шапочицы.

172-я стрелковая дивизия обороняет могилевское предмостное укрепление и укрепляет оборонительную полосу по восточному берегу р. Днепр на участке Шапочицы, Буйничи. Шкловский мост взорван.

Штакор 61 — лес южнее Евдокимовичи.

45-й стрелковый корпус. В течение дня 11.7 части корпуса вели бои с переправившимися частями противника в районе Барсуки, Баркалабово. Противник удерживает район Сидоровичи, Следюки, лес южнее и сосредоточивает резервы в районе Баркалабово.

148-я стрелковая дивизия продолжает сосредоточение, одновременно ведет бой с переправившимся противником.

187-я стрелковая дивизия в течение дня вела бои с переправившимися частями противника.

137-я стрелковая дивизия, совершив марш, 10.7 сосредоточилась в районе Сухари, Приданцы.

Штакор 45 — лес с.-з. Червонный — Осовец.

20-й механизированный корпус днем 11.7 выводился из боя для отвода его за линию фронта на переформирование.

Штарм 13 — в районе Чаусы.

Шестое. 21-я армия. К 13.30 11.7 части армии, продолжая сосредоточение, удерживали прежний рубеж. Перед фронтом армии противник активных действий не проявлял. 102-я стрелковая дивизия, 63-й и 67-й стрелковые корпуса — положение без изменений.

66-й стрелковый корпус — 232-я стрелковая дивизия и 110-й стрелковый полк 53-й стрелковой дивизии, закончив перегруппировку, занимали рубеж (иск.) Стрешин, Белый Берег, имея на участке (иск.) Стрешин, устье р. Березина 110-й стрелковый полк.

75-я стрелковая дивизия — сведений не поступило.

Штакор — Телеши.

28-я горнострелковая дивизия сосредоточилась в районе Брагин.

25-й механизированный корпус — 55-я танковая дивизия И 219-я моторизованная дивизия продолжали сосредоточение в прежних районах. 50-я танковая дивизия — без изменений.

Штакор 25 — Новозыбков.

16-й механизированный корпус сосредоточивается в районе Мозырь (к 11.7 прибыл мотострелковый полк и тылы 15-й танковой дивизии).

Бронепоезда №№ 51 и 52 вели бои, взаимодействуя с отрядом полковника Курмашева, в районе ст. Старушки, ст. Рабкор, Ратмировичи. Отряд Курмашева 7 и 9.7 уничтожил до 30 танков и бронемашин противника.

Штарм 21 — Гомель.

Седьмое. 4-я армия. Части армии закончили перегруппировку в районах укомплектования и продолжают укрепление оборонительных рубежей в своих районах.

Днем 10.7 район Чаусы, Пропойск, Кричев бомбардировался авиацией противника, в результате чего в 42-й стрелковой дивизии убито 25 и ранено 4 человека.

Восьмое. ВВС фронта. За вторую половину дня 10.7 в воздушных боях сбито 3 самолета противника и 8 самолетов умчтожено на земле. Наши потери: сбит — 1 самолет, 4 самолета не вернулись на свои аэродромы.

Начальник штаба Западного фронта

генерал-лейтенант Маландин

Начальник Оперативного отдела

генерал-майор Семенов.

Как видно из документа, сводка не соответствовала действительному положению дел на Западном фронте, значительно приукрашивая сложившуюся обстановку, которая не вызывала особенного беспокойства и у Ставки, и у Генерального штаба. А надо было уже призадуматься. Захватившие Витебск мотомеханизированные части 3-й танковой группы уже начали двигаться в обход Смоленска с северного направления, а с запада к нему устремились форсировавшие Днепр части XXXXVII моторизованного корпуса. Да и фронт обороны 13-й армии уже трещал по всем швам. Дивизии XXXXVI моторизованного корпуса, захватив Горки и ст. Темный Лес, устремились на Монастырщину и Мстиславль, моторизованный полк «Великая Германия» двигался на Сухари, а части 3-й танковой — к Чаусам, с двух сторон охватывая могилевскую группировку советских войск.

Танковые части гитлеровцев, в результате обходных действий и ударов на узких участках, прорывали оборону войск Западного фронта и оказывались в тылу наших войск, нарушая, а иногда и не давая им возможности занять новые оборонительные рубежи. А наличие в составе моторизованных корпусов войсковой разведывательной эскадрильи значительно повышало боевую деятельность мотомеханизированных соединений противника, которые наносили удары по наиболее слабым местам в обороне советских частей.

Ночью 12 июля Главком Западного направления отдал командующим 19-й и 22-й армиями распоряжение о нанесении ударов по противнику в районе Витебска и его оттеснении за линию дороги Полоцк — Витебск[313].

Удар предполагалось нанести в 8 часов утра в направлениях: войскам генерала Конева — Витебск, ст. Княжица; генерала Ершакова — в направлении Витебска, выйдя к исходу дня на рубеж Сиротино, станция Княжица.

На Военно-воздушные силы фронта возлагалась задача прикрытия района боевых действий.

Таким образом, времени на организацию очередного удара ни штабам, ни войскам опять не давалось. Очень уж торопилось командование Красной Армии переломить ход событий в свою сторону, вновь забывая о таком понятии, как оборона.

А хорошо продуманное и подготовленное наступление войск Западного фронта на витебском направлении могло принести результаты, ведь в этом районе пока действовали только части трех дивизий противника. А в состав 19-й армии все продолжали прибывать эшелоны с войсками: к этому времени в районе Смоленска сосредоточились главные силы 134-й стрелковой дивизии; прибыло 14 эшелонов с частями 127-й стрелковой дивизии (командир — генерал-майор Т. Г. Корнеев); началось сосредоточение частей 16-й армии.

Но времени на подготовку соединениям не давалось, они сразу бросались в наступление. А чего можно было ожидать от не подготовленного во всех отношениях контрудара?

Части XXXIX моторизованного корпуса, отбив у Витебска разрозненные и неодновременные атаки войск 19-й и 22-й армий Западного фронта, сами перешли в наступление в направлении Смоленска.

7-я и 20-я танковые дивизии вермахта, сломив сопротивление наших частей под Суражем, заняли город и, продвигаясь на северо-восток, к вечеру вышли к Велижу, создав угрозу открытому правому флангу 19-й армии генерала Конева. Прорвавшейся группировке немецких войск противостояла одна наша ослабленная 50-я стрелковая дивизия, сражавшаяся в полуокружении.

Для прикрытия этого фланга командующий армией перебросил на рубеж Понизовье, Колышки свой резерв — мотострелковый полк. В район Яновичи были спешно направлены и разгрузившиеся на станциях Смоленск, Рудня и Лиозно части 162-й стрелковой дивизии, но им требовалось некоторое время для совершения марша и занятия обороны, которого враг им уже не предоставил.

Разрозненные части 19-й армии продолжали сражаться на разных участках обороны: отдельные части и подразделения 25-го стрелкового корпуса — на рубеже Сураж-Витебский, Яновичи, Колышки; два полка 134-й стрелковой дивизии — Сураж-Витебский, Кармелиты; два полка 127-й стрелковой дивизии — на юго-восточных подступах Сураж-Витебский, Яновичи; два батальона 162-й стрелковой дивизии — под Демидовом[314].

А причина такой разбросанности частей заключалась в том, что они разгружались из эшелонов в разных местах и, не имея связи с вышестоящими штабами, принимали бой там, где их застал подход врага. Последние эшелоны войск этой армии выгружались в двадцатых числах июля юго-восточнее Смоленска. Все передвижения наших войск проходили под непрерывным воздействием авиации противника, части несли большие потери, не успев даже вступить в бой.

С началом наступления гитлеровских войск на Днепре значительно участились налеты вражеской авиации на важные тыловые объекты, железнодорожные и шоссейные узлы, мосты. Самолеты с черными крестами непрерывно бомбили железнодорожные станции Смоленск, Гомель, Кричев, перегоны, стремясь полностью парализовать их работу, не дать возможности переброски и сосредоточения прибывающих резервов советских войск к фронту.

Большая нагрузка легла в эти дни и на плечи железнодорожников. В начале июля были отмобилизованы 17-я и 26-я железнодорожные бригады. 26-я бригада полковника H. A. Бойко вела восстановительные и заградительные работы на железнодорожных участках Полоцк — Витебск, Витебск — Невель, Орша — Смоленск и Орша — Витебск, Смоленск — Ярцево, Духовщина — Ельня.

17-я железнодорожная бригада военинженера I ранга A. A. Орлова вела ликвидацию последствий вражеских налетов и заграждений на участках Могилев — Кричев, Жлобин — Гомель, Гомель — Речица — Калинковичи — Овруч.

В ходе битвы на Днепре бригады восстанавливали железнодорожные станции и участки, разрушенные авиацией противника, эвакуировали склады, имущество, оборудование и ценные грузы со станций Орша, Смоленск, Гомель, Могилев. Только из Орши 33-й путевой батальон майора П. А. Борисова и 17-я эксплуатационная рота старшего лейтенанта В. Ф. Миронова сумели эвакуировать 3388 вагонов с различным оборудованием.

А пока войска генерала Конева под сильными ударами мотомеханизированных группировок противника (к наступлению подключилась и 12-я танковая дивизия) отходили частью сил на северо-восток, другой — на юго-восток. И сейчас командование 19-й армии пыталось «заштопать» многочисленные прорехи в своей обороне.

Командиру 34-го стрелкового корпуса было приказано имевшимися частями занять рубеж Поддубье, Вороны и удерживать его до особого распоряжения. В его подчинение был передан и 14-й мотострелковый полк, который при подходе к указанному рубежу был встречен огнем противника. Заняв оборону на рубеже Черногостье, Тельцы, Вороны, его воины в течение всего дня удерживали этот рубеж, несмотря на яростные бомбежки и атаки гитлеровских танков.

В районе Лиозно, оседлав дорогу Витебск — Смоленск, заняли оборону части 14-й танковой дивизии. Отряд 18-й танковой дивизии (8 танков, полтора батальона мотопехоты и гаубичная батарея) к исходу дня занял рубеж Лососина, станция Крынки, прикрыв витебское и бабиновичское направления[315].

220-я моторизованная дивизия, обойденная противником с двух флангов, ночью переправилась через Западную Двину и к утру 13 июля разрозненными частями заняла оборону на рубеже озер южнее Пушкари и у местечка Вороны. Большие потери, в основном от ударов авиации, понес ее артиллерийский полк, в окружении оказался и командный пункт дивизии, что нарушило управление частями.

Тяжелая обстановка сложилась в полосе обороны 153-й стрелковой дивизии, ведущей бои в районе Поповка, Карповичи, станция Крынки. Отрезанная от главных сил фронта, не имея связи с вышестоящими штабами, дивизия продолжала сражаться с двигавшимися к Смоленску мотомехчастями противника.

Но не все части и соединения Западного фронта были готовы к таким испытаниям. Бежали с фронта от «танкобоязни и самолетобоязни» целые части и подразделения. Так, 501-й стрелковый полк (162-я сд) дважды покидал свои позиции под Витебском, а 166-й (98-я сд) — на Западной Двине, и только вмешательство заместителя командующего фронтом заставляло их воинов возвращаться на свои рубежи обороны. Как вспоминал Маршал Советского Союза А. И. Еременко, «наши войска не имели достаточного опыта борьбы с танками. Тяжелая артиллерия оказалась неповоротливой и вообще не знала, как бороться с танками. Пехота и кавалерия при появлении танков чаще всего уходили в недосягаемые для танков районы — в леса и болота.

В мирное время мы учили наши стрелковые войска укрываться от танков или в противотанковые районы, или в противотанковые щели и окопы, если таковые отрыты, и пропускать танки, чтобы затем с ними расправились противотанковая артиллерия, наши танки и другие средства… В результате такой учебы пехота оказалась не подготовленной к активной борьбе с танками. Получив сигнал о появлении танков врага, наши роты, батальоны, полки метались в поисках укрытий, нарушали боевые порядки, скоплялись в противотанковых районах. Авиация противника, которая почти беспрерывно висела над полем боя и, активно взаимодействуя с наземными войсками, засекала места скопления нашей пехоты, наносила по ним сильнейшие удары. Все это приводило к тому, что наши части лишались маневренности, боеспособность их падала, нарушались управление, связь, взаимодействие»[316].

Да, еще долго советским воинам пришлось учиться борьбе с сильным противником. А пока ударные группировки 4-й танковой армии вермахта продолжали успешно продвигаться к востоку от Днепра и Западной Двины.

На совещании в Главном штабе Сухопутных войск Германии было принято решение на дальнейшее ведение операций по разгрому советских войск, в котором отмечалось: «План должен преследовать не фронтальное оттеснение противника, а полную ликвидацию возможно более крупных его сил. Выполнение этой задачи… обеспечивается в первую очередь действиями 3-й танковой группы, цель которой состоит в уничтожении крупной группировки противника (12–14 дивизий), находящейся перед правым флангом группы армий „Север“. Используя широкую бездорожную низменную полосу (долину реки Ловать), тянущуюся к югу от озера Ильмень, можно будет окружить эту группировку противника, противостоящую войскам фон Лееба. Поэтому наступление 3-й танковой группы следует организовать таким образом, чтобы она смогла помимо выполнения поставленной ей задачи — выхода в район северо-восточнее Смоленска — ударом на Великие Луки и Холм отрезать пути отхода частям противника перед правым крылом группы армий „Север“…»[317].

Вот пример грамотного взаимодействия между войсками двух соседних групп армий, чего так не хватало нашему командованию в 1941–1942 годах.

Для осуществления этого плана на дисненском плацдарме 12 июля были развернуты три пехотные, одна танковая и часть моторизованной дивизий LVII моторизованного корпуса, получившего приказ нанести удар в невельском направлении. На южный фас Полоцкого укрепленного района наступали части VI армейского корпуса.

Карта 18. Ход боевых действий на правом крыле Западного фронта 10–27 июля 1941 г.

Большие силы для разгрома невельской группировки советских войск были выделены и командованием группы армий «Север». К исходу дня против правого фланга армии генерала Ершакова было сосредоточено пять пехотных дивизий врага.

Тяжелая обстановка сложилась и на стыке 20-й и 13-й армий Западного фронта. Прорвав оборону 53-й стрелковой дивизии полковника Бартенева у Шклова, части 10-й танковой и 29-й моторизованной дивизий вермахта развили наступление в направлении Дубровно, Красное. К исходу дня их передовые отряды прорвались на 50 км, перерезав железную дорогу Орша — Кричев. Вражеские автоматчики проникли и в Оршу, завязав уличные бои с воинами 73-й стрелковой дивизии.

Попытки частей 1-й мотострелковой дивизии атаковать противника в направлении Савва — Горки успеха не имели. Продвинувшись к Козловичам, советские воины наткнулись на двигавшиеся по дороге Орша — Горки колонны вражеских танков. Из-за отсутствия артиллерии мотострелки пропустили танки и вступили в бой с подошедшей мотопехотой противника.

В течение всего дня части дивизии вели бой за удержание занятого рубежа. Мотострелкам удалось разгромить несколько вражеских колонн, захватить свыше ста исправных автомашин и полторы сотни пленных[318], но полностью прервать движение по дороге они так и не смогли.

Прибывший вечером делегат связи доставил полковнику В. А. Глуздовскому (вступил в командование после ранения и эвакуации в тыл полковника Крейзера) распоряжение командующего 20-й армией о занятии обороны и недопущении выхода противника к Днепру в северном направлении, не давая ему возможности отрезать наши войска от переправ в Орше и Дубровно[319].

Частям дивизии предписывалось: 175-му мсп оседлать дорогу у Прилук, не давая возможности продвижения по шоссе Орша — Горки; 6-му мсп — перерезать дорогу у Добрыни и закрыть выход противнику к Днепру у Дубровки. Это была сложная задача для не имевшей артиллерии и танков ослабленной дивизии. Но остановить дальнейшее продвижение врага было необходимо, поэтому в бой бросалось все, что было под рукой у командующих фронтом и армиями.

Заместителю начальника штаба армии полковнику Рясику генерал Курочкин поручил силами 18-й стрелковой дивизии и приданными в ее распоряжение 8 танками 115-го танкового полка организовать контрудар по переправившемуся на восточный берег у Орши противнику и очистить город от врага.

Выполняя полученный приказ, воины 316-го стрелкового и 11 5-го танкового полков весь день вели бой в районе Копыся, но значительного успеха так и не достигли. К тому же в тылу 18-й стрелковой дивизии были высажены вражеские воздушные десанты, которые убивали делегатов связи, сеяли панику среди военнослужащих и гражданского населения.

Под удар XXXXVI моторизованного корпуса, прорвавшего фронт, попали и отходившие на переформирование части 100, 155 и 161-й стрелковых дивизий, остановившиеся на отдых в районе Сахаровки. Около 11 часов подвижный отряд противника (батальон танков и до 200 мотоциклистов) со стороны Тимоховки ворвался в Сахаровку, нанеся удар по штабам и тылам 100-й и 155-й стрелковых дивизий, которые в беспорядке начали отход на Горки.

Продолжая преследование отходивших советских подразделений, противник занял Панкратовку и к 15 часам ворвался в Горки, перекрыв пути отхода 161-й стрелковой дивизии и оперативной группе штаба 2-го стрелкового корпуса. Командованием корпуса было принято решение на прорыв вражеского кольца.

Вечером севернее дороги Тимоховка — Горки начали сосредотачиваться 603-й и 542-й стрелковые полки. Дивизионная артиллерия заняла огневые позиции в районе Тимоховки и южнее Холмы, 151-й корпусной артиллерийский полк — в районе Сахаровка, хутор Добрый Двор. Воины замерли в ожидании сигнала на прорыв через дорогу, по которой нескончаемым потоком к Горкам двигались колонны вражеских войск.

Сводный отряд 53-й стрелковой дивизии (6500 человек, 41 орудие и 88 минометов)[320], занимавший рубеж Окуневка, Городец, тоже попал под удар мотомеханизированных частей противника и понес большие потери.

Не удались и предпринятые в этот день попытки 110-й стрелковой дивизии и частей 20-го механизированного корпуса ударом в направлении Бель, Рыжковичи отбросить противника от переправ на Днепре. Контратакующие цепи были встречены сильным артиллерийско-минометным огнем и ударами с воздуха, а затем под ударами мотомеханизированных частей противника были вынуждены начать отход. И хотя в этом районе находилось несколько дивизионов 438-го корпусного и двух гаубичных полков, поддержать пехоту из-за недостатка снарядов они не смогли. К исходу дня 110-я стрелковая дивизия, понеся большие потери, отошла за реку Бася.

20-й механизированный корпус[321], в командование которым после ранения генерала Никитина вступил генерал-майор Н. Д. Веденеев, развернувшись в районе Старинки фронтом на север, был атакован частями 10-й танковой дивизии и пехотным полком СС «Великая Германия». Не выдержав сильного удара, корпус начал отход на юго-восток и к исходу дня вышел в район Городище, где был передан в распоряжение командира 61-го стрелкового корпуса.

Генерал Бакунин приказал командованию корпуса подготовить удар в направлении Копысь, Орша и во взаимодействии с 1-й мотострелковой дивизией сбросить противника с захваченного плацдарма, восстановив оборону по восточному берегу Днепра.

Несвоевременно начался (из-за опоздания с доставкой боеприпасов) контрудар частей 13-й армии для ликвидации быховской группировки противника, который был перенесен командиром 45-го стрелкового корпуса на 7 часов утра. Раздраженный этим обстоятельством, генерал-лейтенант Ремезов направился на автомашине на командный пункт корпуса, расположенный у деревни Червонный Осовец. В районе Давидович машина командующего была обстреляна немецкими автоматчиками. Генерал Ремезов, получивший пять ранений, был доставлен охраной в ближайший госпиталь и затем отправлен в тыл[322]. Во временное командование армией вступил комбриг A. B. Петрушевский.

В 7 часов утра части 45-го и 61-го стрелковых корпусов после сильной артподготовки наконец-то устремились вперед. Враг вначале был ошеломлен неожиданным ударом. Сбив передовое охранение противника, части 148-й и сводный отряд 172-й стрелковых дивизий с боем заняли населенные пункты Сидоровичи и Слободка, отбросив противника к Днепру. Введенная в бой в середине дня 160-я стрелковая дивизия[323] генерал-майора И. М. Скугарева овладела Перекладовичами.

Но противник быстро опомнился и начал наносить сильные удары танками и авиацией по контратакующим частям 13-й армии, которые были вынуждены отойти на рубеж севернее Слободки и Недашево. Обнаружив разрыв на стыке 148-й и 187-й стрелковых дивизий между Перекладовичами и рекой Ухлясть, части XXIV моторизованного корпуса устремились в направлении Пропойска и Кричева.

Разведывательные подразделения противника устремились и в направлении Селец-Холопеев, где с ними в бой вступили части 151-й стрелковой дивизии.

Осложнилась обстановка и на правом крыле нашей ударной группировки, где части XXIV моторизованного корпуса заняли Давыдовичи, Лжичник. По приказу командарма-13 части 137-й стрелковой дивизии были развернуты фронтом на юг и к 16 часам вместе с 498-м полком 132-й стрелковой дивизии заняли рубеж Липец, Кутия, Александров, Усужек, имея задачу к исходу дня выйти на рубеж Колония, Грудиновка, Красница и соединиться с частями, находившимися на рубеже Слободка, Сидоровичи, Перекладовичи. Но вечером танкисты XXIV моторизованного корпуса сильным ударом прорвали оборону 137-й дивизии и устремились на Чаусы. Нападению врага подвергся и находившийся в этом районе штаб 13-й армии, потерявший в бою часть личного состава и штабных документов[324].

На некоторое время дальнейшее продвижение противника задержали подходившие к месту боя части 132-й и 160-й стрелковых дивизий, которые разрозненными подразделениями бросались на «затыкание дыр» в обороне войск 13-й армии и, конечно, решающим образом повлиять на события на быховском плацдарме не смогли. Так, разбросанная при разгрузке из эшелонов от Чаус до района восточнее Кричева 132-я стрелковая дивизия[325] (командир — генерал-майор С. С. Бирюзов, начальник штаба — полковник Д. В. Бычков) сразу получила боевую задачу — совместно с другими дивизиями атаковать противника в районе Быхова и сбросить его в Днепр.

Она была включена в состав 20-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор С. И. Еремин, заместитель командира по политчасти — бригадный комиссар А. И. Гуляев, начальник штаба — полковник В. А. Симановский), но, как вспоминал Маршал Советского Союза Бирюзов, «ни командира, ни начальника штаба корпуса я не видел и, кстати сказать, не знал даже, где располагается их командный пункт»[326].

Да это и было понятно, ведь это корпусное управление предназначалось для вхождения в состав 20-й армии, но разгрузилось не там и не в то время. Не было организовано и взаимодействие между контратакующими частями. Так какого результата ждало от этого неподготовленного наступления командование фронта и 13-й армии?

Тем не менее части 132-й и 160-й стрелковых дивизий на некоторых участках задержали дальнейшее продвижение противника. Но вскоре подвижные группы противника обошли нашу группировку с флангов, прервав связь со штабами корпуса и армии. Как вспоминал маршал Бирюзов, «…боевые порядки частей расстроились, расчлененные танковыми клиньями противника. Некоторые командиры подразделений, попросту говоря, растерялись и не знали, что предпринять. Нашлись и такие, кто оставлял без приказа занимаемые позиции и стремился укрыться в лесах либо двинулся в восточном направлении…

С воздуха нас непрерывно бомбили фашистские самолеты. На земле теснили танки… Но наше положение было еще не самым тяжелым. Куда тяжелее пришлось левому соседу (137-й сд. — Р. И.), на стыке с которым враг наносил свой главный удар»[327].

Таким образом, нанесенные на флангах 13-й армии контрудары наших войск успеха не принесли. Участвовавшие в них разрозненные части 45, 20, 61-го стрелковых и 20-го механизированного корпусов понесли большие потери. Противника не удалось не только сбросить с захваченных плацдармов, но и остановить его дальнейшее продвижение на восток.

Карта 19. Боевые действия 132-й стрелковой дивизии на быховском плацдарме и отход на рубеж р. Сож

Командование фронта в этой ситуации так и не смогло принять решение о снятии с «бездействующих» участков обороны 21-й армии части ее сил и, подключив к ним 25-й механизированный корпус, нанести удар вдоль восточного берега Днепра в северном направлении, отрезая переправившуюся быховскую группировку противника (танковая и моторизованная дивизии) от переправ. А затем силами подошедших частей 20-го стрелкового корпуса и 13-й армии можно было браться и за ее уничтожение. И, возможно, результат боев на быховском плацдарме, из-за пока еще слабых на нем сил гитлеровцев, мог оказаться результативным. А ведь именно этого удара и опасалось командование вермахта[328].

Вместо этого командования Западного фронта и 13-й армии бросали в разыгравшееся сражение все, что было у них под рукой, заранее обрекая свои не успевшие сосредоточиться разрозненные части и соединения, действующие без надежного прикрытия авиации и поддержки своих танков, на уничтожение.

Вот какие выводы из состоявшихся боев сделал Маршал Советского Союза Еременко: «Во-первых, в условиях развертывания только что прибывающих и необстрелянных войск под ударами противника всему командному и политическому составу следует вести огромную организационную работу, чтобы навести порядок. Враг, окрыленный временными успехами, идет на всевозможные провокации, он заинтересован в панических настроениях, в разброде и бестолковщине, которые гибельны для любой армии. Его шпионы и провокаторы рыскают повсюду. Командиры всех степеней должны применять жесточайшие меры к преодолению паники.

Во-вторых, некоторые командиры действуют недостаточно инициативно, не знают, как добиться перелома в положении, надеются на что-то и на кого-то… Люди, в том числе и довольно солидные руководители, считали, что все сколько-нибудь принципиальные решения придут сверху в готовом виде. Все это очень мешало нам в первые дни войны…

Командиры подразделений подчас ждали, как решит командир части, тот ждал решения командира соединения и т. д. А боец и сержант оставались в неведении, лишались возможности действовать. Надо было от всех командиров, начиная с командира взвода, потребовать со всей решительностью: где бы тебя ни поставили со своим подразделением, ты должен проявлять максимум инициативы, принимать бой, атаковывать противника, защищать каждый рубеж советской земли»[329].

Но об этих важных моментах никто из высшего командования Красной Армии в то время не думал, поэтому и благоприятная в некоторых случаях обстановка для наших войск так и не была использована для разгрома вражеских войск. Наше командование никак не могло приспособиться к тактике действий вражеских войск, которая, как отмечал К. Е. Ворошилов, заключалась в следующем: «Тактика врага — обход флангов дивизий Красной Армии. Считаю, что обход флангов наших дивизий противником не может быть обязательным поводом к отводу целого корпуса на новый оборонительный рубеж, т. е. отвод войск на 10–25 км… Гораздо целесообразнее во всех отношениях на действия противника во фланг нашим войскам отвечать дерзостными ударами по его флангам и тылу, вместо попыток обязательно располагать войска фронтальным порядком, притом ценою оставления больших кусков территории. Пора нам усвоить, что противник и впредь будет стремиться ломать фронт наших частей и бить им во фланг и тыл… И если этой тактике мы не противопоставим свою маневренную тактику, мы вынуждены будем всякий раз в тревоге намечать новые рубежи отвода наших войск»[330].

И этот ценный опыт постепенно приобретался нашим командованием и войсками, но слишком высокой ценой. А в центре обороны 13-й армии продолжались попытки гитлеровцев овладеть Могилевом. Подразделения 3-й танковой дивизии вермахта вновь предприняли атаку по Бобруйскому шоссе, но в районе Буйничского поля наткнулись на упорное сопротивление воинов полковника Кутепова. 388-й полк хорошо оборудовал свои позиции в противотанковом отношении и встретил подходившие к западному рубежу города танки метким огнем артиллеристов 340-го артполка полковника И. С. Мазалова.

Мужественно сражались воины на своих рубежах, отразив несколько попыток врага прорвать их оборону. Метко била по врагу батарея лейтенанта Возгрина, занявшая огневые позиции прямо у дороги, неоднократно переходили в контратаку воины батальона капитана Абрамова.

В некоторых местах противнику удалось вклиниться в оборону дивизии на несколько километров, но генерал Романов, умело маневрируя имевшимися в его распоряжении силами, организовал ряд контратак и восстановил положение.

14 часов продолжался в этот день бой за город, закончившийся только с наступлением темноты. Перед позициями обороны застыли 39 вражеских танков, трупы нескольких десятков фашистов лежали в полях поспевающей пшеницы[331].

12 июля подразделения моторизованной дивизии «Рейх» предприняли атаку Могилева и с северного направления, стремясь пробиться к переправам и в его районе, но возле деревень Пашково, Гаи и 8-го кирпичного завода встретили сильное сопротивление воинов сводного батальона. Командир 172-й стрелковой дивизии спешно направил в этот район отряд милиции (250 человек) под командованием капитана К. Г. Владимирова, поставив перед ним задачу — прикрыть подходы к железнодорожному мосту со стороны Шклова.

Стойко оборонялись в районе Могилева воины генерала Романова. Заняв круговую оборону, части дивизии, отряды народного ополчения, сводные отряды милиции и органов НКВД повсюду встречали врага дружным огнем.

Встретив упорное сопротивление частей 61-го стрелкового корпуса и понеся достаточно большие потери в этот день, мотомеханизированные части врага прекратили атаки и двинулись на Смоленск и Чаусы, предоставив право занятия днепровской твердыни своим подходившим к месту сражения пехотным соединениям.

В связи с прорывом танковых частей противника на кричевском и чаусском направлениях командование Западного фронта вечером 12 июля приказало войскам 4-й армии немедленно занять оборонительные рубежи: 28-му стрелковому корпусу — по реке Проня от Чаус до Пропойска (Славгород) и в районе Черикова; остальными частями — по реке Сож от Мстиславля до Пропойска[332].

В соответствии с полученными указаниями штаб 4-й армии принял решение немедленно привести все части в боевую готовность и выдвинуть 143-ю и 42-ю стрелковые дивизии, усиленные 84-м легким и 462-м корпусным артиллерийскими полками, на рубеж Чаусы, Пропойск; 6-ю сд — на рубеж реки Сож южнее Пропойска; 55-ю сд — Чериков, Пропойск[333].

4-й воздушно-десантный корпус, переданный в состав армии, сосредотачивался и готовил оборону в районе Мстиславль, Кричев. Прибывающее в армию без оружия пополнение направлялось для производства инженерных и заградительных работ на участки обороны частей.

К моменту ввода в сражение 4-й армии ее войска успели пополниться личным составом и вооружением, почти все части и отряды, которые вели бои в Полесье, возвратились в свои дивизии. Недостатком обороны армии являлось отсутствие противотанковых мин для организации заграждений на наиболее важных участках.

Таблица 4

БОЕВОЙ И ЧИСЛЕННЫЙ СОСТАВ 4-Й АРМИИ НА 10 ИЮЛЯ 1941 года[334]

Наименование соединений и частей

Численность

людей

лошадей

орудий

минометов

станковых пулеметов

ручных пулеметов

автоматов

винтовок

Управление 28-го ск

393

—

—

—

—

1

9

191

6-я сд

6018

56

—

4

7

23

18

4731

42-я сд

8591

430

10

—

16

42

42

2917

55-я сд

5684

1075

33

8

8

56

165

2530

143-я сд

6750

802

14

12

26

50

27

4043

462-й корпусной артполк

1641

—

24

—

—

34

—

1377

455-й корпусной артполк

399

—

—

—

—

—

—

180

ИТОГО

29 476

2363

81

24

57

206

261

15 972

Проанализировав сложившуюся на Западном фронте к исходу 12 июля обстановку, Ставка Верховного Командования приказала Главкому Западного направления немедленно организовать соединениями фронта контрудары из районов Полоцка, Невеля, Рудни, Смоленска, Орши с целью ликвидации прорыва противника в районе Витебска.

Одновременно 21-й армии приказывалось перейти в наступление из района Гомеля на Бобруйск, с целью выхода на тылы вражеской группировки, наносившей удар в могилевском и смоленском направлениях[335].

В соответствии с полученным распоряжением Ставки Маршал Советского Союза Тимошенко отдал войскам Западного фронта приказ об очередном наступлении[336].

ПРИКАЗ

ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

№ 060 12 июля 1941 г.

1. Противник, сосредоточив 8-й и 39-й танковые корпуса в витебском и до танкового корпуса могилевском направлениях, форсировал р. Зап. Двина и Днепр и развивает наступление на Велиж и Горки.

2. Задача фронта совместными действиями 22, 19 и 20-й армий, во взаимодействии с авиацией, уничтожить прорвавшегося противника и, овладев гор. Витебск, закрепиться на фронте Идрица, Полоцкий УР, Сиротино, ст. Княжица, Шилки, Орша и далее по р. Днепр.

Начало наступления 8.00 13.7.41 г.

3. 22-й армии, прочно удерживая занимаемый фронт на своем правом крыле и Полоцкий УР, перейти в наступление 214-й и 186-й стрелковыми дивизиями с 56-м и 390-м гаубичными артиллерийскими полками, 102-м противотанковым дивизионом и 46-й смешанной авиационной дивизией с фронта ст. Войханы, Городок и, нанося удар в направлении Витебск, к исходу дня выйти на рубеж Сиротино, ст. Княжица, где прочно закрепиться.

Граница слева — (иск.) Велиж, Улановичи, Бешенковичи.

4. 19-й армии, сдерживая прорвавшиеся группы противника в направлении Велиж, силами 7-го механизированного корпуса, 162-й стрелковой дивизии и 220-й моторизованной дивизии, 399-м гаубичного артиллерийского полка, 11-й смешанной авиационной дивизии наступать с рубежа Шумовщина, Вороны в направлении Витебск с задачей овладеть гор. Витебск. К исходу дня выйти на рубеж Ворошилы, Пушкари, где закрепиться и прочно оборонять этот рубеж.

Граница слева — Ярцево, ст. Заболотинка, Бешенковичи (все пункты включительно для 20-й армии).

5. 20-й армии активными действиями на своем левом фланге уничтожить прорвавшегося на восточный берег р. Днепр противника и прочно закрепиться на рубеже Богушевское, р. Днепр. Силами 5-го механизированного корпуса, 153-й и 229-й стрелковых дивизий с 57-й танковой дивизией (без 115-го танкового полка), 23-й авиационной дивизией, имея основную группировку на своем правом фланге, нанести удар в направлении Островно, содействуя тем успешному наступлению 19-й армии. К исходу дня выйти и закрепиться на рубеже Павловичи, Шилки, Богушевское.

Граница слева — прежняя.

6. 13-й армии в прежних границах уничтожить части противника, прорвавшиеся на восточный берег р. Днепр, и прочно оборонять рубеж.

7. 21-й армии перейти в наступление силами 63-го стрелкового корпуса (61, 167 и 154-я стрелковые дивизии) с 42-м и 503-м артиллерийскими полками, 696-м гаубичным артиллерийским полком, 13-й смешанной авиационной дивизией с фронта Рогачев, Жлобин в направлении Бобруйск и 232-й стрелковой дивизией на Шацилки, Паричи с задачей овладеть гор. Бобруйск и районом Паричи. Одновременно наступлением 102-й и 187-й стрелковым дивизиям из района Таймоново, Шапчицы в направлении Комаричи, Быхов уничтожить группировку противника, действующую в быховском направлении. 117-ю стрелковую дивизию для обеспечения рогачевско-жлобинского направления выдвинуть на восточный берег р. Днепр на фронт Рогачев, Жлобин.

8. ВВС фронта. Задачи:

1) В 7.30 13.7 нанести удар с воздуха по противнику в районах Городок, Островно, Витебск, действуя главным образом по артиллерии и танкам противника.

2) Наблюдением с воздуха своевременно вскрывать очаги — Сопротивления противника на пути движения наших войск ft немедленно их подавлять.

3) Прикрыть наземные войска от ударов воздушного противника.

4) Дальнебомбардировочный корпус использовать для ударов по противнику в районе Городок, Витебск, Бешенковичи и Шклов.

5) Авиацию армий полностью направить для ударов во взаимодействии с наземными войсками.

Главнокомандующий Западным направлением (подпись)

Член Военного совета

Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Начальник штаба Западного направления

генерал-лейтенант Маландин.

Поддержать наступление войск 21-й армии, действующих вблизи Днепра, Березины и Припяти, должны были корабли Пинской военной флотилии. К этому времени ее состав увеличился за счет мобилизованных в народном хозяйстве судов (4 канонерские лодки, 4 тральщика, 8 сторожевых кораблей, 10 катеров). В июле с Дуная на Днепр перешли и мониторы «Ростовцев» и «Жемчужин».

С первых дней войны корабли флотилии совместно с наземными войсками Западного фронта обороняли Пинск, Лунинец, Туров, сражались на Припяти, Березине, Днепре, Соже. Наиболее характерными видами взаимодействия с наземными войсками являлись: артиллерийская поддержка отходивших войск, прикрытие мостов, разрушение наводимых гитлеровцами переправ.

5 июля 1941 года народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов приказал Пинской военной флотилии перейти в оперативное подчинение командующего 21-й армией. По приказу последнего флотилия выделила для боевых действий на реках Березина и Днепр 3 монитора, 5 канонерских лодок и 5 сторожевых кораблей.

7 июля корабли флотилии доставили в устье реки Случь для последующих действий в тылу противника сформированный партизанский отряд.

Главные силы флотилии в начале июля прикрывали огнем своей артиллерии стык между Западным и Юго-Западным фронтами. И действовали довольно успешно, о чем свидетельствует запись в дневнике начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии: «Речные пароходы на реке Припять затрудняют действия наших войск»[337].

К 11 июля 1941 года основные силы флотилии сосредоточились в районе Мозыря, где были разделены на три отряда кораблей: Припятский (командир — капитан-лейтенант K. B. Максименко) — имел задачу совместно с частями 75-й стрелковой дивизии и гарнизонами Мозырского укрепрайона прикрыть фланги войск Западного и Юго-Западного фронтов; Березинский (командир — капитан 3-го ранга З. И. Баст) — поддержка войск 21-й армии на бобруйском направлении; Днепровский (командир — капитан 1-го ранга И. Л. Кравец) — получил задачу перейти южнее Киева и оказать поддержку войскам Юго-Западного фронта в отражении натиска гитлеровцев. Штаб флотилии перешел в Киев.

Корабли Березинского отряда (мониторы «Винница», «Витебск», «Житомир», «Смоленск», около 20 других ед.) были сосредоточены в районе Паричи; Припятский отряд (монитор «Бобруйск», сторожевые корабли «Большевик», «Ворошилов», «Пушкин», «Энгельс», минный заградитель «Пина», 10 сторожевых катеров и тральщиков, плавбаза «Белоруссия», плавучий госпиталь «Каманин») — в районе Турова.

Командующий 21-й армией поставил перед отрядами задачу — поддержать огнем запланированное на 13 июля наступление соединений армии в направлении Бобруйска: Березинскому отряду — прорываясь вверх по реке Березина, оказать поддержку частям 66-го стрелкового корпуса; Припятскому отряду — вести разведку сил противника на берегах Припяти западнее Турова и прикрыть левый фланг армии от ударов противника.

И уже в ночь на 12 июля монитор «Бобруйск» поднялся по Припяти до впадения в нее реки Горынь, где корабль тщательно замаскировали. На берег был высажен корректировочный пост, который весь день следил за передвижением немецких частей из Лунинца к Давид-Городку А с наступлением темноты артиллерия корабля нанесла удар по выявленным целям, после чего корабль благополучно возвратился на свою базу.

Тяжелая обстановка сложилась и на соседнем Северо-Западном фронте, где противник тоже добился значительных результатов. Не уверенная в способности войск Северо-Западного и Западного фронтов сдержать наступление мотомеханизированных соединений врага, Ставка Верховного Командования 12 июля приняла решение о сформировании управления 29-й армии[338] (командующий — генерал-лейтенант И. И. Масленников, ЧВС — корпусной комиссар К. Гуров, начальник штаба — генерал-майор Шарапов). Армейское управление формировалось на базе руководства и штаба 30-го стрелкового корпуса.

Ее соединения и части (245, 252, 254, 256-я сд, 69-я мд, 264 и 644-й кап, 171, 753 и 759-й артиллерийские полки ПТО) получили задачу к утру 13 июля передовыми отрядами занять оборону на рубеже Старая Русса, Осташков и прикрыть бологоевское направление.

13 июля Ставка Верховного Командования приняла решение о сформировании на базе руководства 52-го стрелкового корпуса управления 30-й армии (командующий — генерал-майор В. А. Хоменко, ЧВС — корпусной комиссар Николаев, врио начальника штаба — подполковник Степаненко)[339].

Соединения и части армии (119, 242, 243, 251-я сд, 51-я тд, 43-й кап, 533-й и 758-й ап ПТО) должны были развернуться на рубеже Селижарово, Оленино, Васильева и прикрыть калининское и ржевское направления. Передовые части армии к 14 часам 14 июля должны были занять рубеж Торопец, Ильино, а развертывание главных сил на рубеже Селижарово, Васильева предусматривалось закончить 16 июля 1941 года.

Карта 20. План боевых действий 2-й и 3-й танковых групп вермахта в районе Смоленска

А тем временем в Ставке Гитлера 13 июля 1941 года было принято решение отказаться от немедленного наступления на Москву после достижения танковыми группами района Смоленска. На совещании высшего руководства вермахта было признано необходимым первоначально провести специальную операцию смежными флангами групп армий «Север» и «Центр» для разгрома невельской группировки советских войск, для чего часть сил 3-й танковой группы (LVII мк) направлялась на Великие Луки и Холм.

Основным силам группы генерала Гота предписывалось выдвинуться на рубеж Ярцево, Белый, замкнув с севера кольцо окружения смоленской группировки советских войск. 2-я танковая группа получила приказ о наступлении в юго-восточном направлении и выходе на рубеж южнее Ельни и на высоты юго-восточнее Ярцева, замыкая с юга кольцо окружения в районе Смоленска. Одновременно генералу Гудериану было приказано надежно обеспечить свой правый фланг от возможных ударов со стороны гомельской группировки советских войск.

Главнокомандующий Сухопутными силами Германии генерал-фельдмаршал Браухич в состоявшемся 15 июля разговоре с командующим группой армий «Центр» так объяснил ему принятое решение: «Не может быть и речи о дальнейшем стремительном продвижении танков на восток после овладения Смоленском. Русские дерутся не так, как французы: они не чувствительны к обходам флангов. Поэтому основным является не овладение пространством, а уничтожение сил русских»[340].

Войскам полевых армий приказывалось вплотную следовать за танковыми группами: 2-й — до линии Кричев, Хиславичи, Смоленск; 9-й — до линии Смоленск, Великие Луки. И войска вермахта четко приступили к выполнению полученных указаний своего командования.

Соединения группы армий «Север» с утра повели наступление в идрицком направлении и к 16 часам вышли на рубеж Идрица, Князево, озеро Белое, одновременно атакуя и позиции Себежского укрепленного района. Противник, оттеснив части 27-й армии Северо-Западного фронта на рубеж Старая Русса, Холм, нанес удар и по правому флангу обороны 22-й армии и повел наступление в невельско-великолукском направлении. Еще две пехотные дивизии противника атаковали южный фас Полоцкого укрепленного района.

Обороняясь на широком фронте (280 км), имея открытые фланги и большой отрыв от соседей справа и слева, 22-я армия генерала Ершакова не имела возможности создать глубинную оборону и достаточную плотность артиллерийско-минометного огня. В подчинении ее командования не было и достаточно сильных подвижных резервов и авиации, способных парировать фланговые удары мотомеханизированных частей противника. Управление войсками, их пополнение и снабжение боеприпасами и ГСМ при разобщенности районов боевых действий было связано с большими трудностями. Да и ряд допущенных командованием и штабом армии просчетов по ведению войсками боевых действий (из-за слабой работы разведки) часто не соответствовал сложившейся на фронте обстановке[341].

Под ударами превосходящих сил врага соединения 22-й армии были вынуждены начать отход. В трудное положение попала правофланговая 170-я стрелковая дивизия, атакованная частями противника одновременно с фронта и открытого фланга. Понеся большие потери и не сумев сдержать натиск врага, ее части разрозненно начали отход к Невелю.

Части 51-го стрелкового корпуса, атакованные противником с дисненского плацдарма, тоже не смогли сдержать оборону и начали отход: одни — на северо-восток, другие — на юго-восток. Этим разрывом в обороне советских войск и воспользовались 19-я танковая и 14-я моторизованная дивизии LVII моторизованного корпуса, устремившиеся к Друтуни. Сломив сопротивление оборонявших мосты подразделений армии генерала Ершакова, немцы захватили город и до наступления темноты продолжали движение в невельском направлении.

Два пехотных полка врага в этот день прорвались и в район Бокачи (сев.-вост. Борковичи). А вот продвижение 18-й моторизованной дивизии от Городка на Невель было на некоторое время задержано контрударами частей 62-го стрелкового корпуса генерала Карманова.

Учитывая возможность быстрого прорыва противника к Невелю, генерал Ершаков организовал его оборону частями 48-й танковой дивизии, насчитывавшей к этому времени 85 танков (82 Т-26 и 3 Т-34). Но и в этом случае командующий продолжал лишать себя этого последнего резерва, передав 13 июля танковую роту (17 танков) в распоряжение командира 214-й стрелковой дивизии[342], державшей оборону под Городком.

А дальнейшее продвижение 3-й танковой группы на велижском направлении и севернее все больше отрывало 22-ю армию от своего левого соседа — 20-й армии генерала Курочкина. В это время значительно осложнилась обстановка и в ее полосе обороны. Прорвавшие фронт части двух танковых дивизий вермахта (20-й и 7-й) глубоко обошли ее правый фланг. На стыке с 13-й армией 29-я моторизованная и 18-я танковая дивизии, продвигавшиеся на северо-восток, глубоко охватили и ее левый фланг обороны.

Генерал Курочкнн, получивший приказ штаба Западного фронта о наступлении, ночью 13 июля принял решение силами 69-го стрелкового корпуса (153-я и 229-я сд) в 10.00 утра перейти в наступление в направлении Островно и, разгромив противостоящего противника, выйти на рубеж Павловичи, Шилки, Богушевск[343].

233-й стрелковой дивизии[344] (командир — полковник Г. Ф. Котов) было приказано при поддержке частей 5-го механизированного корпуса ликвидировать прорыв противника в районе Гапон и восстановить положение на своем участке обороны.

Командиру 5-го мехкорпуса было направлено распоряжение оставить один батальон танков с мотострелковым батальоном в районе Высокое (для прикрытия автострады), а остальными силами нанести удар по противнику в направлении Клюковка, Дерюги и к исходу дня сосредоточиться в районе Гапоны, Казаки, Девино.

Для прикрытия левого фланга ударной группировки 73-я стрелковая дивизия в ночь на 13 июля была выведена на рубеж реки Оршица и закрепилась на участке Селекта, Ланки. Кабеляки, Ратковщина.

На ликвидацию плацдарма южнее Орши нацеливались 18-я стрелковая и 1-я мотострелковая дивизии, к которым были направлены делегаты связи с приказом наступать в направлении Зубово, Копысь и к исходу дня восстановить оборону по Днепру. Одновременно командир 2-го стрелкового корпуса получил распоряжение удержать рубеж Рудковщина, станция Зубры, Гулидовка, но, скорее всего, это распоряжение до попавших в окружение соединений генерала Ермакова так и не дошло.

Штабом 20-й армии был направлен приказ командованию 20-го стрелкового корпуса (включен в состав армии 8.7.41 г.) о выдвижении в район Дубровки и взятии на себя руководство 18-й и 73-й стрелковыми, 1-й мотострелковой дивизиями[345].

Отдавая это распоряжение, штаб армии генерала Курочкина, да и сам штаб Западного фронта не знали, что управление 20-го стрелкового корпуса, объединив 137, 132 и 160-ю стрелковые дивизии, руководило боями их частей на быховском плацдарме.

Но обстановка на фронте не позволила войскам 20-й армии восстановить оборону по реке Лучеса, Богушевск, рек Оршица и Днепр. Начавшееся контрнаступление 69-го стрелкового корпуса сразу приостановилось под ударами танков и авиации противника, его сильного артиллерийско-минометного огня. На наступавшие цепи советских воинов обрушили свой удар вражеские бомбардировщики, затем в атаку двинулись десятки немецких танков. Артиллеристы не успевали огнем орудий остановить их продвижение, танков было слишком много. Прорвавшись на линию обороны, бронированные машины начали «утюжить» окопы наших стрелков, огневые позиции артиллерии, пытаясь сровнять их с землей.

Вскоре наступавшая с фронта 12-я танковая дивизия генерала Харпе прорвала оборону частей 69-го стрелкового корпуса и, вырвавшись на шоссе Витебск — Смоленск, начала продвигаться в направлении Рудни, где была на некоторое время остановлена частями 127-й стрелковой дивизии[346] под командованием генерал-майора Корнеева.

Не смогли поддержать удар и части 1-й Пролетарской моторизованной дивизии, державшей оборону в районе Степаково. Довести приказ о наступлении до ее командования так и не удалось: все дороги, ведущие к месту ее расположения, были перехвачены отрядами противника. К тому же и ее 175-й мотострелковый полк подвергался в этот день ударам частей противника у деревни Пригуски, расположенной у дороги Горки — Орша. У деревни Добрыни тяжелые бои с рвущимся к Смоленску противником вели подразделения 6-го мотострелкового полка.

Не получило приказа на наступление и командование 2-го стрелкового корпуса, вновь попавшего со своими частями в окружение в районе леса западнее и юго-западнее Горки и Мацюта. В ночь на 14 июля артиллерия 161-й стрелковой дивизии и 151-й корпусной артиллерийский полк открыли огонь по колонне вражеских войск, двигавшейся на Горки[347].

В рядах противника сразу возникла паника. На дороге горели и взрывались автоцистерны, автомашины, мотоциклы, во все стороны разбегались немецкие солдаты. Весь большак был освещен заревом бушевавших пожаров. Воспользовавшись неразберихой и разрывом в колонне противника, корпусные части и автотранспорт быстро пересекли дорогу в районе Тимоховки и двинулись по маршруту Рябки, Абрамовка. К 10 часам утра отходившие части корпуса генерала Ермакова сосредоточились в урочище Темный Лес. Посланные во все стороны разведотряды принесли неутешительную весть — разъезды танков и мотоциклистов окружили урочище с востока, севера и запада.

Осложнилась обстановка и в полосе обороны войск 20-й армии. Танки противника смяли левый фланг обороны 73-й стрелковой дивизии и устремились в направлении Дубровно, стремясь охватить оршанскую группировку советских войск с северного направления. 17-я танковая дивизия гитлеровцев, продолев сопротивление наших войск, ворвалась на южную окраину Орши и завязала бои за город с воинами 18-й стрелковой дивизии полковника Свиридова и сводными отрядами 5-го мехкорпуса. В это время части 18-й танковой дивизии XXXXVII моторизованного корпуса обошли Добрынь с востока и вышли на берег Днепра в районе Ляд и Дубровно.

Глубоко обошедшая левый фланг 20-й армии 29-я моторизованная дивизия генерал-майора Больтерштерна вела бои за Красное с частями 144-й стрелковой дивизии[348] (командир — генерал-майор М. А. Пронин), а ее передовые отряды к исходу дня приблизились к Смоленску, до которого им осталось пройти только 18 км.

Некоторого успеха добились части 18-й стрелковой дивизии полковника Свиридова, которые в ночь на 14 июля, воспользовавшись уходом в направлении Смоленска главных сил XXXXVII моторизованного корпуса, атаковали небольшие подразделения его прикрытия и восстановили положение по Днепру в районе местечка Копысь. Но это был временный успех.

Проведенной разведкой было установлено большое сосредоточение понтонных частей, артиллерии на мехтяге и мотомеханизированных войск противника в районах Копысь, Шклов и западнее Орши[349]. Это создавало серьезную угрозу обороне всех войск 20-й армии, с трех сторон обтекаемой мотомеханизированными частями противника.

Не смогли задержать дальнейшее продвижение противника и войска 19-й армии генерала Конева, ведущие тяжелые бои с мотомеханизированными соединениями 3-й танковой группы. Выполняя приказ, части 34-го стрелкового корпуса утром перешли в наступление на Витебск. Отряд 14-й танковой дивизии (вошедшей в состав корпуса) получил приказ — прорваться к южной окраине города и овладеть переправами через Западную Двину. Но его попытка перейти в наступление сразу была пресечена ударами авиации и танков противника. Понеся большие потери, отряд отошел юго-западнее Добромыся и перешел к обороне.

Моторизованный и гаубичный полки 14-й танковой дивизии к исходу дня сосредоточились восточнее Еремеево. Под натиском противника за реку Черница отходили и части 18-й танковой дивизии.

Не поддержала удар и 220-я моторизованная дивизия, штаб которой в течение всего дня собирал и устанавливал связь со своими дезорганизованными частями[350]. Ее тыловые подразделения сосредотачивались в районе станции Кардымово.

А в это время 7-я танковая дивизия гитлеровцев, сломив сопротивление разрозненных частей 19-й армии, к исходу дня заняла Демидов, продолжая продвигаться в направлении Духовщины, Ярцево. 20-я танковая дивизия в это время успешно продвигалась к Велижу.

Германское командование приняло решение воспользоваться достигнутыми успехами XXXIX моторизованного корпуса, поставив перед его руководством следующую задачу: передовыми частями танковых дивизий выйти на автостраду Смоленск — Москва и преградить войскам Западного фронта отход на восток[351].

Дивизиям второго эшелона этого корпуса был отдан приказ — развернуться на рубеже дороги Смоленск — Демидов фронтом на юг и воспрепятствовать возможному отходу советских частей из района Смоленска в северном направлении.

В связи с угрозой захвата Смоленска Главком Западного направления приказал командующему 16-й армией генералу Лукину прибывшими частями занять оборону на угрожаемых направлениях и воспрепятствовать захвату города. Но эта армия, перебрасываемая с территории Украины эшелонами, еще не успела полностью сосредоточиться в указанных ей районах[352].

К утру 12 июля успела прибыть только 152-я стрелковая дивизия (командир — полковник П. Н. Чернышев), которая готовила оборону на рубеже Загорье, Возмище, Буда, Купринь, ст. Катынь и далее до северного берега Днепра. Из состава 46-й стрелковой дивизии[353] (командир — генерал-майор A. A. Филатов) прибыли только управление, саперный и батальоны связи, один стрелковый и разведывательный батальоны, два дивизиона 93-го артполка.

Приступили к сосредоточению в указанном районе отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, батальон связи и батарея 126-го корпусного артиллерийского полка 32-го стрелкового корпуса.

Вот этими небольшими силами и располагал пока генерал Лукин для отражения противника. Командарм развернул прибывшие части дивизии полковника Чернышева на рубеже Каспля, Алфимово, Буда, ст. Катынь; части 46-й — на рубеже Холм, Сыро-Липки.

На рубеж Гусино, Красное вскоре была направлена и находившаяся в резерве командующего фронтом ослабленная 57-я танковая дивизия[354] полковника В. А. Мишулина без танковых полков (114-й — в эшелонах, 115-й — в составе 18-й сд).

Карта 21. Продвижение войск 3-й танковой группы вермахта 13–15.07.41 г.

Две стрелковые роты с двумя батареями противотанковых орудий выдвигались на рубеж Горохово, Красное, Горки.

Для оценки обстановки в район Демидова еще накануне был направлен заместитель командира 25-го стрелкового корпуса комбриг A. B. Горбатов, который нашел в этом районе только один разведывательный батальон (командир — капитан Мотин) из 46-й стрелковой дивизии, усиленный артиллерией и танками. Под Демидов от 25-го стрелкового корпуса выдвигался стрелковый полк с артиллерийским дивизионом, но он запаздывал с выходом на рубеж обороны.

Утром 13 июля части 7-й танковой дивизии XXXIX моторизованного корпуса выбили воинов разведбатальона из городка, которым на некоторое время удалось организовать оборону на высотках, в двух километрах от Демидова. Но вскоре их оборона была прорвана мотопехотой при поддержке нескольких танков.

Комбриг Горбатов оценил обстановку и понял, что дальнейшее продвижение противника на Духовщину создаст серьезную угрозу войскам Западного фронта и штабу Западного направления, расположенному в 25 км к юго-востоку от Ярцева. Прибыв в штаб Главкома, Горбатов доложил, что противник находится в 30 км. Это стало неприятной неожиданностью для маршала Тимошенко[355].

В распоряжение комбрига было немедленно выделено 600 человек из охраны штаба и 6 грузовых машин с 4 счетверенными установками. Отряд получил приказ выдвинуться в район Духовщины и, объединив все находившиеся там воинские части, прикрыть ярцевское направление. Штаб Западного направления спешно начал перебазирование в район Вязьмы.

А вышедшие к Демидову подразделения 25-го стрелкового корпуса с воинами разведбатальона капитана Мотина завязали бои за город с частями XXXIX моторизованного корпуса, длившиеся до 15 июля.

Сложной оставалась и обстановка в полосе 13-й армии, охваченной с двух сторон мотомеханизированными соединениями 2-й танковой группы: на шкловском направлении части XXXXVI моторизованного корпуса двумя колоннами двигались от местечка Горки на Ленино и Горы; на быховском — части XXIV моторизованного корпуса успешно продвигались на Чаусы и Чериков.

Предпринятые 13 июля разрозненные попытки дивизий 13-й армии разгромить быховскую и шкловскую группировки противника не увенчались успехом. Части 20-го стрелкового корпуса в составе сосредоточившихся к этому времени двух полков 132-й стрелковой дивизии и полка 137-й стрелковой дивизии в 5.30 перешли в наступление с рубежа Махово, Дубровка, Волковичи, Усужек и к 13 часам продвинулись до рубежа Рыжковки, Давидовичи, Комарки, где встретили сильное сопротивление врага. Подошедшие к месту боя бронетанковые части гитлеровцев нанесли удар по не успевшим подготовить оборону нашим подразделениям, которые, понеся большие потери, отошли на рубеж южнее Малого Осовца, Рыжковки, Червонного Осовца, Сутоки, где и заняли оборону.

Но враг не прекратил преследования. После сильного артиллерийского налета танки противника прорвали правый фланг обороны 132-й стрелковой дивизии и двинулись на Чаусы. К исходу дня осложнилась обстановка и на ее левом фланге. Боевые порядки частей были рассечены танковыми клиньями противника, нарушилась связь и единое управление, отряды гитлеровцев начали теснить подразделения дивизии.

Некоторого успеха добился выделенный для атаки врага на быховском плацдарме сводный отряд 172-й стрелковой дивизии (стрелковый батальон из курсантов полковой школы 747-го сп, разведбатальон, две полковые артбатареи и дивизион 493-го ап) под командованием майора Златоустовского, который ночью 13 июля уничтожил небольшое охранение противника и ворвался в Сидоровичи и Слободку[356].

Но вскоре под натиском подоспевших гитлеровских танков советские воины были вынуждены отойти к опушке леса севернее Слободки и Недашево, оседлав гомельскую дорогу. С наступлением темноты отряд по приказу отошел в расположение своего 747-го стрелкового полка, усилив его оборону.

Тяжелая обстановка сложилась в полосе обороны 137-й и 160-й стрелковых дивизий, где на восток рвались главные силы XXIV моторизованного корпуса. Весь район обороны их частей был объят разрывами бомб и снарядов, заревом пожаров. Звуки разгоревшегося боя уже доносились с флангов и тыла частей 20-го стрелкового корпуса. Над позициями наших воинов появились вражеские самолеты, которые начали наносить по ним непрерывные бомбовые удары.

Прибывший в район боя командир корпуса собрал генералов Бирюзова, Скугарева и полковника Гришина и заслушал их доклады об обстановке. Стало ясно, что противник прорвал фронт обороны 13-й армии и продвигался в направлении Чаус и Кричева. Дивизии корпуса оказались между наступавшими на восток мотомеханизированными группировками врага. Генералу Еремину, не имевшему связи ни с армией, ни с фронтом, не оставалось никаких вариантов, как отдать дивизиям приказ на прорыв кольца окружения в восточном направлении[357]. Командиром 20-го стрелкового корпуса были определены маршруты движения дивизий и даны указания о взаимодействии. Начало отхода намечалось в ночь на 14 июля.

Обострилась обстановка и в полосе обороны 45-го стрелкового корпуса, где противник к 16 часам вышел на рубеж Красницы, Сидоровичи. Разрозненные дивизии корпуса продолжали вести очаговые бои с прорвавшимися в районе Быхова мотомеханизированными частями генерала Гудериана, удерживая восточный берег Днепра от Гребенево до Боровки.

К исходу дня на участке обороны корпуса сложилась следующая обстановка: части 148-й стрелковой дивизии с примкнувшими к ним подразделениями других соединений удерживали северный участок до Перекладович; южнее — отдельные отряды 187-й стрелковой дивизии заняли оборону в районе деревень Слободка, Сидоровичи, Грудиновка, Прибережье, Поддубье. Сводный отряд этой дивизии под командованием подполковника Иванова удерживал рубеж по южному берегу реки Ухлясть от Подлиповки до устья и далее по восточному берегу Днепра до Нового Быхова.

Оперативная группа командира 45-го стрелкового корпуса, находясь в районе совхоза «Грудиновка», попала в окружение и понесла значительные потери. В районе деревни Рыжковка был окружен и штаб 496-го полка 148-й стрелковой дивизии.

Не увенчался успехом и предпринятый командованием 61-го стрелкового корпуса контрудар по шкловской группировке противника. В 5.00 части 110-й стрелковой дивизии и 20-го мехкорпуса перешли в наступление в направлении Августова, Бель, Рыжковичи. Под их удар попали подразделения моторизованного пехотного полка «Великая Германия», командование которого вынуждено было запросить у штаба 2-й танковой группы помощи[358].

И она была немедленно оказана. Продвинувшиеся на 2–3 км части 20-го мехкорпуса и батальоны 110-й стрелковой дивизии были остановлены сильным артиллерийско-минометным огнем подоспевших к месту боя подразделений противника и под их ударами были вынуждены отойти на юго-восток.

Поддержать удар мог уцелевший после боев на Днепре сводный отряд 53-й стрелковой дивизии, но у командования 13-й армии отсутствовала с ним связь.

Найдя брешь в обороне советских войск, 10-я танковая и моторизованная дивизия СС «Рейх» с севера устремились в направлении Мстиславль, Монастырщина, а 3-я танковая дивизия с юга пробивалась на Чаусы, охватывая с двух сторон оборонительные порядки 61-го стрелкового корпуса генерала Бакунина. Части 4-й танковой и 10-й моторизованной дивизий XXIV моторизованного корпуса, обнаружив не прикрытый советскими войсками участок от Перекладовичей до реки Ухлясть, устремились на Пропойск и Чериков.

Командование Западного фронта, 13-й и 21-й армий, несмотря на имевшиеся в его распоряжении достаточно большие силы войск, так и не сумело организовать и грамотно провести контрудар против прорвавшейся через Днепр быховской группировки противника. В неодновременное наступление в разных направлениях бросались разрозненные части и дивизии, без непрерывного управления и взаимодействия между корпусами, активной поддержки своей авиацией. А ведь положение у быховской группировки войск противника было сложным.

В обороне войск 13-й армии из-за глубоких вклинений ударных групп противника образовался так называемый «слоеный пирог», когда в одном районе расположились перемешавшиеся группировки советских и немецких войск. Немецкое командование было сильно обеспокоено значительным отрывом своих танковых соединений от следовавших за ними пехотных дивизий вермахта. Во многих документах и сводках немецкого командования подчеркивалось: «Русские не ограничиваются противодействием фронтальным атакам наших танковых дивизий. В дополнение к этому они ищут любую удобную возможность, чтобы ударить по флангам наших танковых прорывов, которые в силу необходимости оказываются растянутыми и относительно слабыми. В этих целях они используют свои многочисленные танки. Особенно настойчиво они пытаются отсечь наши танки от наступающей за ними пехоты. При этом русские, в свою очередь, нередко оказываются в окружении. Положение подчас становится таким запутанным, что мы со своей стороны не понимаем: то ли мы окружаем противника, то ли он окружил нас»[359].

Но это обстоятельство так и не было использовано для разгрома переправившегося через Днепр противника. Обойденные мотомеханизированными частями вермахта, наши корпуса стремились вырваться из образовавшегося «мешка».

По докладам разведчиков, командир 132-й стрелковой дивизии генерал Бирюзов проанализировал обстановку и принял решение отходить к реке Сож севернее Пропойска. В ночь части дивизии двинулись в направлении Александровки. Командир 20-го стрелкового корпуса с управлением принял решение отходить вместе с частями 160-й стрелковой дивизии к Пропойску. Но подвижные части противника уже устремились к Сожу, перехватывая пути отхода войскам 13-й армии.

А вот в районе Могилева наступило некоторое затишье, связанное с уходом мотомеханизированных частей врага за Днепр. Штаб генерала Романова 13 июля доложил в штаб корпуса об итогах состоявшихся накануне боев с частями вермахта: «На участке обороны 172-й дивизии после трехдневных боев повсеместно наступило затишье. Отражено 27 танковых атак. Учтено подбитых и сожженных 179 танков и самоходных орудий (цифры значительно преувеличены. — Р. И.). Захвачено пригодных два танка, 12 минометов, 25 пулеметов, 600 пленных… Части отошли на второй оборонительный рубеж и приступили к его укреплению»[360].

В штабе Западного направления, проанализировав сложившуюся за день обстановку, пришли к выводу[361], что противник, сосредоточив крупные группировки пехотных и мотомеханизированных частей в районах Себеж, Оболь, Городок и сковывая советские части на полоцком направлении, начавшимся наступлением на Невель стремится перерезать невельскую коммуникацию и полностью окружить войска 22-й армии. На витебско-оршанском и могилевском направлениях противник крупными мотомехчастями концентрическими ударами стремится выйти в район Смоленска. Одновременно его подвижные отряды направлены для захвата железнодорожных узлов Мстиславль и Кричев.

Маршал Тимошенко докладывал в Ставку о результатах боев на Западном фронте[362]:

т. СТАЛИНУ

т. ЖУКОВУ

В течение 12 и 13.7.41 противник ведет беспрерывные атаки на всем Западном фронте, кроме 21-й армии. После ожесточенных боев с большими потерями противнику 12.7 удалось овладеть г. Витебск и форсировать р. Днепр в направлениях Шклов и Быхов; атаки противника на остальном фронте отбиты.

22-я армия удерживает район Идрица и Полоцкий УР. В направлении Прибытки (10 км сев. ст. Толмачевская) противник силами до двух пехотных дивизий теснит 98-ю стрелковую дивизию. В витебском направлении 12 и 13.7 идет бой с переменным успехом за Городок.

19-я армия, понеся большие потери в боях за Витебск, отошла на восточный берег р. Зап. Двина и с утра 13.7 ведет наступление 162-й стрелковой дивизией и 220-й моторизованной дивизией на Витебск. Наступление проходит в тяжелых условиях, т. к. 19-я армия успела сосредоточить только две стрелковые дивизии. Противник небольшими группами прорвался в тыл 19-й армии в район Велиж и Лиозно.

20-я армия ночными боями ликвидировала прорыв противника у Копысь и продолжает действия по ликвидации прорыва противника в районе Шклов совместно с частями 13-й армии. С утра 13.7 правофланговые 153-я и 229-я стрелковые дивизии ведут наступление на Островно в обход Витебск, содействуя захвату его войсками 19-й армии.

13-я армия в течение 12.7 отбивала атаки пр-ка в районе Шклов, Быхов и Заречье. На этом направлении действуют отборные части противника — 11-я и 30-я дивизии СС (таких дивизий в то время в группе армий «Центр» не было. — Р. И.). С большими потерями передовым танковым частям 11-й пехотной дивизии СС удалось к исходу 12.7 из района Шклов прорваться в район Горки; на остальных переправах бои идут непосредственно у переправ. Командарм 13 Ремизов ранен.

РЕШИЛ:

1) к исходу 13.7 активными действиями 22, 19 и 20-й армий при усиленной поддержке авиации овладеть Витебск, восстановить фронт на рубеже Сиротино, ст. Княжица, р. Лучеса;

2) фланговыми ударами 20-й и 13-й армий в направлениях Богушевское, Шклов и Быхов ликвидировать прорыв фронта в этих направлениях и отрезать прорвавшиеся в глубину танки противника;

3) непрерывными атаками ВВС и действием мотоотряда 57-й танковой дивизии в направлении Горки уничтожить прорвавшуюся группу противника;

4) чтобы не втягивать в бой по частям сосредоточивающиеся части 19-й армии, отношу районы сосредоточения 127, 129, 38 и 158-й стрелковых дивизий за линию р. Днепр и Соть в районы Ярцево, Смоленск.

Тимошенко

Маландин.

Вот этот, четвертый, пункт полученного приказа и вызвал большое недоумение в штабе 19-й армии и у заместителя командующего Западным фронтом. Как вспоминал маршал Еременко, «в приказе говорилось, что 19-я армия должна к такому-то сроку сосредоточиться (для каждой дивизии был указан район) на новых рубежах и организовать оборону. Приказ вносил страшную путаницу в управление войсками, так как некоторые дивизии уже вступили в бой, а теперь их нужно было отводить… армия без всяких на то оснований отводилась на новый рубеж, оставляя врагу территорию в 50–60 км глубиной»[363].

Генерал Еременко, не имея связи со штабом направления, немедленно выехал к месту его расположения. Вскоре туда же и по этому вопросу прибыл и генерал Конев. Разбуженный Тимошенко, осознав, что произошло какое-то недоразумение, приказал восстановить положение в полосе обороны 19-й армии, но это уже оказалось нелегко сделать. Получив приказ, в новый район убыл штаб 34-го стрелкового корпуса, оставив свои части под Витебском. Из-за отхода некоторых частей корпуса оголился рубеж обороны под Рудней, куда вскоре подошли вражеские танки, едва не уничтожив наблюдательный пункт генерала Еременко и двигавшуюся им навстречу автомашину с генерал-лейтенантом Коневым[364].

Для ослабления давления войск группы армий «Центр» на Смоленск по требованию Ставки Верховного Командования 13 июля началось наступление войск 21-й армии в бобруйском направлении, перед которыми вступивший в должность командарма генерал-полковник Кузнецов поставил следующие задачи[365]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 03/ОП.

ШТАРМ 21 ГОМЕЛЬ. 13.7.41 02.41

1. Противник, сосредоточив 8-й и 39-й танковые корпуса в витебском и до танкового корпуса в могилевском направлениях, форсировал р. Зап. Двина и Днепр, развивает наступление на Велиж, Горки.

2. 21-я армия переходит в наступление, имея задачу овладеть Бобруйск, Паричи; одновременным наступлением из района Таймоново, Шапчицы в направлении Комаричи, Быхов уничтожить группировку противника, действующую в быховском направлении.

3. 67-му стрелковому корпусу (102, 151, 187-я сд) с 696-м гап, 15-м минометным батальоном, прочно обеспечив правое крыло армии с севера на рубеже Зимница, Нв. Быхов, в 8.00 13.7 главными силами наступать в направлении Шапчицы, Комаричи, Быхов и уничтожить группировку противника, действующую в быховском направлении. Немедленно закрыть фронт, отрезав танки противника от его пехоты.

Граница слева — Ширки, (иск.) Гадиловичи, Чигиринка (35 км зап. Нв. Быхов).

4. 63-му стрелковому корпусу (61, 167 и 154-я сд) с 387-м и 503-м гап, 318-м гап БМ, 5-м и 6-м минометными батальонами с фронта Рогачев, Жлобин перейти в наступление. Задача — во взаимодействии с 66-м ск уничтожить жлобинско-бобруйскую группу противника и захватить Бобруйск. В дальнейшем быть готовым к наступлению в северном направлении. Главными силами корпуса начать наступление в 17.00 13.7.

Граница слева — Лопатино, Стрешин, (иск.) Паричи и далее р. Березина.

5. 66-му стрелковому корпусу (232-я и 75-я сд) с 51-м и 52-м бепо прочно удерживать рубеж по вост. берегу р. Лань, а главными силами атаковать по, зап. берегу р. Березина. Задача — охватить Бобруйск и отрезать глубокие резервы противника от его частей на фронте, не допустив движения противника с запада на восток от Бобруйск, уничтожая его тылы по частям. Исходное положение 232-й сд — Якимовское, Страковичи.

6. Командирам 117-й, 110-й стрелковых дивизий, 36-го лап, 537-го кап выдвинуться на восточный берег р. Днепр на участке Збарово, Рогачев, Жлобин, Стрешин, устье р. Березина, прикрыть наступление армии.

7. 25-му механизированному корпусу (50-я тд, 219-я мд), сосредоточив 219-ю моторизованную дивизию в районе Рудня, Борхов, Прибор (15–25 км зап. Гомель) и 50-ю танковую дивизию в занимаемом районе, быть готовым развить наступление в быховском и бобруйском направлениях.

8. Командирам корпусов в ночь на 13.7 овладеть зап. берегом р. Днепр в районах Нв. Быхов, Шапчицы, Зборово, Рогачев, Жлобин и подготовить переправы для наступления главных сил.

9. ВВС армии с утра 13.7 иметь задачами:

а) разбомбить переправы противника через р. Днепр у Быхов;

б) уничтожить авиацию противника на аэродроме Бобруйск;

в) прикрыть переправы армии на р. Днепр;

г) во взаимодействии с наземными войсками 67-го и 63-го ск уничтожать противника на поле боя.

10. Командирам частей и соединений организовать уничтожение танков противника огнем артиллерии. Трусость и панику пресекать на месте.

Командующий войсками 21-й армии

генерал-полковник Кузнецов

Член Военного совета

дивизионный комиссар Колонин

Начальник штаба армии

генерал-майор Гордов.

Переправившиеся через Днепр в темное время группы разведчиков утром 13 июля зафиксировали отвод немецких частей из Рогачева и Жлобина в бобруйском направлении (части XXIV моторизованного корпуса уходили на переправы в район Быхова, передав свой участок 1-й кавалерийской дивизии. — Р. И.). Это облегчало выполнение поставленной перед 21-й армией задачи.

С целью прикрытия правого фланга сосредотачиваемой группировки от возможного удара со стороны быховской группировки противника генерал Кузнецов выдвинул часть сил 117-й стрелковой дивизии к Довску.

Уже вечером 12 июля части 21-й армии, предназначенные для наступления, начали скрытно сосредотачиваться на берегу Днепра, готовясь к его форсированию. Утром 13 июля, после 20-минутной артподготовки, усиленные передовые батальоны 66-го и 63-го стрелковых корпусов форсировали Днепр и завязали бои с немецкими отрядами, давая возможность переправиться главным силам 21-й армии. Первым форсировал Днепр и ворвался в Рогачев батальон 167-й стрелковой дивизии под командованием капитана Покатило[366].

В 15 часов в широкой полосе началось форсирование реки главными силами 63-го стрелкового корпуса. Плавсредств было мало, в ход шло все — плоты, бревна, доски, лодки. Часть воинов сумела перебраться на другой берег и по разрушенным мостам. Отважно действовали в бою подразделения лейтенантов Лисина, Тулякова, Гарнага.

Задача форсирования облегчалась тем обстоятельством, что находившиеся в районе переправ части XXIX моторизованного корпуса уже покинули свои позиции, а оставшиеся отряды охранения не смогли задержать большое количество атакующих на разных участках советских воинов.

61-я стрелковая дивизия (командир — полковник H. A. Прищепа), форсировав реку в районе Збарова, начала продвигаться в направлении Близнецы, Фалевичи, Старцы. Для обеспечения своего правого фланга в район Озеран был послан усиленный стрелковый батальон.

Передовые батальоны 167-й стрелковой дивизии (командир — комбриг B. C. Раковский) переправились через Днепр у подорванного моста и севернее Рогачева (у д. Лучин), захватили плацдарм и завязали бои за город. Был сооружен наплавной мост, по которому на западный берег Днепра переправились основные силы дивизии.

Пока воины 465-го и 520-го стрелковых полков освобождали Рогачев, правофланговый 615-й стрелковый полк (командир — полковник Е. Г. Голобоков) повел наступление в направлении Волосович. Заняв деревню Вишенки, наступавшие советские воины встретили упорное сопротивление гитлеровцев в районе деревни Хапаны. Обходным маневром и внезапной атакой наших батальонов с флангов деревня была освобождена, но дальнейшее наступление было приостановлено сильным артиллерийско-минометным огнем противника и подошедшими к месту боя передовыми отрядами LIII армейского корпуса.

Левофланговая 154-я стрелковая дивизия (командир — комбриг Я. С. Фоканов) форсировала Днепр на участке Лебедевка, Жлобин, после тяжелого боя овладела городом и продолжала развивать наступление вдоль железной дороги в бобруйском направлении. В боях за Жлобин отличились воины батальона капитана Ф. Я. Баталова (437-й сп), которому в августе 1941 года было присвоено звание Героя Советского Союза.

С 10 часов в наступление с рубежа Стрешин, Белый Берег на Бобруйск и Паричи перешли части 66-го стрелкового корпуса генерал-майора Ф. Д. Рубцова, получившие задачу обойти Бобруйск с юга и совместным ударом с наступавшими частями комкора Петровского разгромить тылы 2-й танковой группы вермахта.

Подключались к наступлению и некоторые части 67-го стрелкового корпуса. 102-я стрелковая дивизия (командир — полковник М. П. Гудзь) получила задачу захватить плацдарм на правом берегу Днепра и, установив связь со штабом 187-й стрелковой дивизии, нанести удар в направлении Новый Быхов, Комаричи, Старый Быхов. Командованию 187-й стрелковой дивизии было направлено распоряжение о сборе своих разрозненных частей и занятии обороны в районе Роги, Зимница, не допуская продвижения противника в южном направлении.

Ночью 13 июля 410-й полк (командир — подполковник Пидоренко) 102-й стрелковой дивизии форсировал Днепр в районе Шапчиц, позднее переправился и 467-й стрелковый полк полковника Ш. Г. Кипиани. В первой половине дня 14 июля стрелковые полки приступили к выполнению поставленной задачи. А вот дивизионная артиллерия так и осталась на своих огневых позициях в районе Шапчиц, ослабив ударную мощь своего соединения.

В первом эшелоне 21-й армии наступало 6 дивизий, во втором эшелоне находилась 151-я стрелковая дивизия[367] (командир — генерал-майор В. И. Неретин), получившая приказ на выдвижение в направлении Быхова.

Для прикрытия правого фланга перешедших в наступление соединений 21-й армии от возможного удара со стороны быховской группировки противника генерал Кузнецов приказал сосредоточившимся частям 25-го мехкорпуса следовать в направлении Довска.

Командир корпуса генерал Кривошеин смог для этой цели выделить только три сводных отряда (насчитывавших 25 танков, 10 автомашин с пехотой, две артбатареи), которые начали продвигаться в направлении Бахань, Веть, Гадиловичи. 219-я моторизованная дивизия (командир — генерал-майор П. П. Корзун) по приказу штаба 21-й армии была Направлена в район Салтановки[368].

Вначале наступление ударной группировки 21-й армии развивалось довольно успешно: 61-я стрелковая дивизия вышла к Озеранам; 167-я — овладела большей частью Рогачева и развивала наступление на Филипповичи; 154-я — захватила деревню Поболово; 232-я — вышла к Якимовой Слободе и в ночь на 14 июля захватила переправы через Березину у Паричей.

К 20 часам дивизии 63-го стрелкового корпуса Петровского продвинулись с боями на 8–10 км, оттеснив передовые отряды вышедших в этот район пехотных соединений противника. Небольшого успеха добились и введенные в бой части 151-й стрелковой дивизии, перерезавшие к исходу дня железнодорожное сообщение Рогачев — Быхов.

Противник не ожидал этого дерзкого удара, хотя все время и опасался угрозы со стороны гомельской группировки советских войск. В то время, когда танковые группы гитлеровцев прорвали фронт обороны армий Западного фронта и начали бои за Смоленск и Кричев, левый фланг советских войск перешел в наступление. Это было большой неожиданностью для командования группы армий «Центр». В районы прорыва спешно началось подтягивание частей LIII и XXXXIII армейских корпусов вермахта.

Анализируя эти события, я бы отметил, что это наступление началось с опозданием на 1–2 дня и проходило к тому же по расходящимся направлениям. Ударная группировка 21-й армии, переправившись на западный берег Днепра, наступала навстречу уже выходившим к Днепру главным силам 2-й полевой армии вермахта и, ввиду их большого преимущества, рассчитывать на успех не могла. А слабые силы 67-го стрелкового корпуса (две дивизии, притом 187-я была ослаблена предыдущими боями) не могли решающим образом повлиять на события в районе Быхова, где начали переправу переброшенные от Рогачева и Жлобина вторые эшелоны XXIV моторизованного корпуса вермахта. Благоприятный момент для разгрома противника у Быхова командованием Западного фронта был уже упущен.

13 июля в бой пришлось вступить и подразделениям 8-й воздушно-десантной бригады, державшим оборону от Мстиславля до Кричева. Утром на дороге со стороны Горок появилась колонна противника, усиленная несколькими танками. Подпустив врага на близкое расстояние, по нему дружно ударили противотанковые орудия, сразу подбив два танка. По остановившейся колонне ударили ручные и станковые пулеметы, раздались залпы из винтовок. Гитлеровский отряд в считаные минуты был полностью уничтожен.

Карта 22. Боевые действия соединений 21-й армии 13 июля 1941 года

И тут же в воздухе появились «юнкерсы», обрушивая бомбовые удары на позиции десантников. Проштурмовав позиции бригады, самолеты начали бомбежку Мстиславля.

Через некоторое время появились развернутые цепи пехоты под прикрытием нескольких танков. Завязался ожесточенный бой, в котором было подбито еще несколько вражеских машин, заставив уцелевших отойти от поля боя. Немецкая пехота, оставшись без этой поддержки, не выдержала сильного ружейно-пулеметного огня и остановилась. И тогда десантники выскочили из окопов и устремились на врага. Но гитлеровцы не приняли рукопашного боя и быстро отошли назад, начав поиски слабых мест в обороне войск 4-й армии.

А их в широкой полосе обороны армии существовало немало. Дивизии и части 28-го стрелкового корпуса (6, 42 и 55-я сд, 447-й и 455-й кап, 12-й од ПТО, 298-й обс, 235-й осаб) развернулись по реке Проня от Чаус до Пропойска. Северный участок обороняли части 143-й стрелковой дивизии. В Чаусах на западной окраине расположился один стрелковый батальон с батареей противотанковых орудий, а ведь к нему уже подходили части 3-й танковой дивизии вермахта.

42-я стрелковая дивизия заняла оборону на 20-км участке, в полосе ее действий находился и Пропойск. Для усиления обороны в ее состав был включен 84-й артиллерийский полк 55-й стрелковой дивизии, которая готовила оборонительный рубеж на 12-км участке от Пропойска до Старой Каменки.

Части 7-й воздушно-десантной бригады прикрывали Кричев, окопавшись на западном берегу Сожа. На подступах к Черикову разворачивались подразделения 6-й стрелковой дивизии.

Но вся оборона войск армии носила неустойчивый характер. Стрелковые части успели вырыть только окопы, а артиллерия вообще стояла на открытых позициях. В полосе обороны не было заранее подготовленных инженерных сооружений, средств заграждения, отсутствовали минные поля. Подготовленные противотанковые рвы были вырыты не в тех районах, где начались бои, и помочь нашим частям сдержать противника не могли[369].

Вечером начальник штаба Западного направления вызвал к телеграфу исполнявшего обязанности командарма-4 полковника Сандалова и приказал к исходу дня подготовить оборонительный рубеж по реке Проня, а остальными силами готовить оборону по реке Сож между Мстиславлем и Пропойском[370].

Это распоряжение было связано с прорывом обороны войск 13-й армии и продвижением мотомеханизированных частей противника на Чаусы, Кричев, Пропойск. Но рассчитывать на то, что этой армии небольшими силами удастся сдержать наступление ударных группировок мотомеханизированных частей противника на мстиславльском и кричевском направлениях, командование фронта и Генеральный штаб не надеялись. Могла помочь авиация, но в ее составе к этому времени осталось только 130 истребителей, 254 бомбардировщиков и штурмовиков[371], да и к тому же она была брошена для ликвидации прорыва в районе Витебска.

С прорывом гитлеровцев через Западную Двину и Днепр заметно возросла активность авиации фельдмаршала Кессельринга. Значительно усилилось авиационное и зенитное противодействие немцев налетам нашей авиации. Экипажи наших бомбардировщиков фиксировали участившиеся случаи атак фашистскими истребителями, появление у переправ новых зенитных батарей.

12 июля, в соответствии с директивой СВК, на авиацию всех видов и родов Западного фронта возлагалась задача уничтожения бронетанковых и моторизованных группировок врага. В документе указывалось: «Для ликвидации прорыва у Витебска немедленно организовать мощный и согласованный контрудар имеющимися свободными силами из районов Смоленска, Орши, Рудни, Полоцка и Невеля… Контрудар поддержать всеми военно-воздушными силами фронта и дальнебомбардировочного авиационного корпуса»[372].

Выполняя приказ, части бомбардировочной авиации фронта днем и ночью наносили удары по бронетанковым колоннам противника, по переправам и местам сосредоточения его войск. Кроме бомбардировщиков, понесших в боях большие потери, для действий по врагу применялась истребительная авиация. Под крыльями И-16, И-153, МиГ-3 подвешивалось несколько бомб или реактивных снарядов, и летчики на этих самолетах штурмовали позиции врага. Для уничтожения противника было применено и огнеметание с воздуха, для чего самолеты снаряжались термитными шарами, бутылками и ампулами с зажигательным веществом[373].

Вся авиация Западного фронта и армий была брошена на отражение натиска врага. Только с 10 по 31 июля для поддержки войск, ведущих бои на смоленском направлении, она выполнила 5200 самолето-вылетов, заявив об уничтожении в воздушных боях около 200 вражеских самолетов. Германский историк Греффрат отмечал: «За период с 22.6 по 5.7.41 года немецкие ВВС потеряли 807 самолетов всех типов, а за период с 6 по 19.7.41 года — 447 самолетов. Это говорит о том, что, несмотря на достигнутую немцами внезапность, русские сумели найти время и силы для оказания решительного противодействия»[374].

Да, с каждым днем, с каждым боевым вылетом советскими летчиками и командованием Военно-Воздушных Сил приобретался столь необходимый для успешного ведения боевых действий опыт. Но обстановка на земле и в воздухе в полосе обороны Западного фронта продолжала резко ухудшаться. Командование фронта докладывало в Москву:

ОПЕРСВОДКА № 37 к 20.00 13.7.41 г.

ШТАБ ЗАПФРОНТА ЯРЦЕВО

Первое. Войска фронта, ведя бой с наступающими частями противника, с утра 13.7 перешли в наступление с целью срыва наступления витебской и могилевской группировок противника.

Второе. 22-я армия. На всем фронте армии части вели упорные оборонительные бои. Наиболее ожесточенные бои проходили на участках Идрица, Освея, Кохановичи.

51-й стрелковый корпус:

170-я стрелковая дивизия. Правый фланг дивизии, атакованный силою до четырех пехотных полков с танками, отошел и ведет бой на рубеже Идрица, Князево. Между Идрица и Себеж — разрыв. Левый фланг дивизии от Рудня удерживается на прежнем рубеже;

112-я стрелковая дивизия. Фронт дивизии прорван в двух местах. В районе Лисно противник силою до батальона пехоты с танками овладел Лисно. На участке Задежье, Желтовщина противник силою до двух пехотных полков прорвался и ведет бой в районе Гвоздово;

98-я стрелковая дивизия. Противник особой активности Ж проявляет, дивизия занимает прежнее положение.

62-й стрелковый корпус:

174-я стрелковая дивизия (с частями 126-й сд 11-й армии) продолжает оборонять Полоцкий УР. В районе Баравуха прорвалось до пехотного батальона противника. Идет бой за его ликвидацию. В районе Гомель, Услица наступало до 3–4 рот противника, атака которых отбита;

186-я стрелковая дивизия ведет бой с незначительными частями противника на рубеже Захарово, Мишеневичи;

214-я стрелковая дивизия ведет бой севернее 2 км Городок;

179-я стрелковая дивизия одним полком ведет бой в районе Идрица совместно с частями 170-й стрелковой дивизии, остальные части выбрасываются в районе Городок к 214-й стрелковой дивизии.

Третье. 19-я армия. Части армии в ночь на 13.7 готовились К наступлению с рубежа Вороны, ст. Заболотинка, создавая резервы из подходящих частей 34-го стрелкового корпуса в районе Лиозно. В первой половине дня 13.7 части перешли в наступление. Данных о результатах боя и положении частей армии к 19.00 13.7 не поступило.

По дополнительным данным, армия в течение 12.7 вела бои:

25-й стрелковый корпус действующими на фронте частями вел бой с прорвавшимся противником на рубеже Сураж-Витебский, Яновичи, Колышки;

134-я стрелковая дивизия двумя полками вела бой на рубеже Сураж-Витебский, Кармелиты с мотомехчастями противника, пытавшимися окружить части дивизии;

127-я стрелковая дивизия двумя полками с 18.00 12.7 вела бой с танками противника на юго-восточных подступах Сураж-Витебский, Яновичи.

34-й стрелковый корпус частью сил вел бой с мотомехчастями противника на рубеже Вороны, Фальковичи, а с 18.00 на подступах Веляшковичи; частью сил выдвигался из Рудня на рубеж Стайки, Королево.

7-й механизированный корпус: 14-я танковая дивизия к 6.00 12.7 была сосредоточена для наступления в районе Клевцы, Стасьево; 18-я танковая дивизия — в районе Добромысль. Штакор — дом отдыха южнее Лиозно.

Штарм 19 — лес севернее Серебрянка. Связи с ним нет.

Четвертое. 20-я армия. Вечером 12.7 и в ночь на 13.7, отбросив пехоту противника у Богушевское и Копысь, восстановила прежнее положение. С утра 13.7 части армии ведут бой с разрозненными группами танков и мотопехоты, прорвавшимися в глубину обороны.

69-й стрелковый корпус, отбросив части противника, занял оборону: 153-я стрелковая дивизия — по восточному берегу р. Лучеса на фронте Вороны, ст. Заболотинка, Гряда; 229-я стрелковая дивизия — (иск.) Гряда, Лучи, Богушевское; 233-я стрелковая дивизия — Коленьки, ст. Стайки.

20-й стрелковый корпус, вытеснив противника за р. Днепр, занимает: 73-я стрелковая дивизия — рубеж Селекта, (иск.) Орша; 18-я стрелковая дивизия — по восточному берегу р. Днепр на участке юго-восточная окраина Орша, Копысь.

2-й стрелковый корпус вел бой с противником, вышедшим во фланг и тыл в районе лесов западнее Горки…

5-й механизированный корпус в течение дня 13.7 совместно с 69-м стрелковым корпусом вел бой по ликвидации противника в районе Софьевка и одним батальоном в районе Высокое, прикрывая автостраду. Результаты дня выясняются.

57-я танковая дивизия сосредоточена в районе Гусино.

144-я стрелковая дивизия, удерживая переправы на р. Днепр, содействует 1-й мотострелковой дивизии в уничтожении групп противника к югу от р. Днепр на участке Кобрынь, Ленино.

Пятое. 13-я армия в течение дня 13.7 продолжала вести бои с прорвавшимися частями противника в районах Шклов и Ст. Быхов.

61-й стрелковый корпус совместно с частями 20-го механизированного корпуса, под воздействием прорвавшихся в районе Шклов крупных сил мотомехчастей противника, отошел правым флангом и удерживает рубеж Саськовка, Н. Прудки и далее по восточному берегу р. Днепр до Буйничи. Штакор — лес южнее Евдокимовичи.

53-я стрелковая дивизия, оборонявшаяся на рубеже Шклов, Плещицы, приняв на себя главный удар противника, отошла; положение ее пока неизвестно.

20-й механизированный корпус в 5.0013.7 с рубежа Саськовка, Ничипоровичи перешел в наступление в направлении Бель; пройдя 2 км, корпус остановлен артиллерией и авиацией противника. Штакор — Еханы.

110-я стрелковая дивизия в составе трех батальонов ведет бой и удерживает рубеж Ничипоровичи, Н. Прудки, Пар (ю.-в. Полыковичи).

172-я стрелковая дивизия продолжает удерживать Могилев.

45-й стрелковый корпус вел бой с прорвавшимися мотомехчастями противника в районе Ст. Быхов.

187-я, 148-я и часть сил 160-й стрелковых дивизий ведут бой на фронте (иск.) Селец, Слободка; свх. Грудиновка, Перекладовичи; Радьков, Прибор, Обидовичи фронтом на север и на запад.

Фронт 45-го стрелкового корпуса разорван на три отдельных очага сопротивления.

137-я стрелковая дивизия (без одного стрелкового полка) с одним стрелковым полком 132-й стрелковой дивизии с утра 13.7 начала наступление с рубежа Махово, Дубровка, Волковичи, Усушек в направлении Красница и к 12.00 вышла на фронт Пустой Осовещ, Лисичник, (иск.) Грязивец, имея перед собой пехоту и бронемашины противника.

143-я стрелковая дивизия — в районе Чаусы на рубеже Заречье, Глушец.

Шестое. 21-я армия в 8.00 13.7.41 перешла в наступление с задачей овладения гор. Бобруйск и районом Паричи.

63-й стрелковый корпус (61, 167, 154-я сд) разведывательными отрядами в 10.00 13.7 форсировал р. Днепр и овладел пунктами: Близнецы, Рогачев, Жлобин. Наступление главных сил корпуса назначено на 18.00 13.7. Перед передовыми Частями корпуса мелкие группы противника.

66-й стрелковый корпус в 10.00 форсировал р. Днепр и пересек передовыми частями дорогу Горваль, Речица. О дальнейшем положении частей корпуса пока неизвестно.

67-й стрелковый корпус. Подтверждение о переходе в наступление не получено.

102-я стрелковая дивизия к 13.00 13.7 вела бой с прорвавшимися частями противника на рубеже Дабужа, Смолица. Перед дивизией действовали до 15 танков, 40 бронемашин и мотопехота противника.

75-я стрелковая дивизия ведет бой на прежнем рубеже.

25-й механизированный корпус продолжает сосредоточение в прежних районах.

Штарм 21 — Гомель.

Седьмое. 4-я армия. Положение частей армии без изменений.

Восьмое. ВВС фронта и армий во взаимодействии с наземными войсками уничтожали мотомехчасти противника на витебском и оршанском направлениях; вели разведку в полосе фронта. За вторую половину дня 12.7 в воздухе уничтожено 4 самолета противника. Всего за 12.7 уничтожено 30 самолетов противника, из них 25 на земле и 5 в воздушных боях.

Наши потери: за вторую половину дня 12.7.41 г. уничтожено на земле 4 самолета, в воздухе — 2, всего 6 самолетов. Не вернулись на свои аэродромы за 12.7 9 самолетов и, по дополнительным данным, за 11.7 не вернулись на свои аэродромы 10 самолетов.

За 13.7 уничтожено самолетов противника на земле — 28, в воздушном бою — 3, всего — 31. Наши потери: до 15.00 13.7 сбит в воздухе 1 самолет, не вернулись на свои аэродромы 3 самолета.

Начальник штаба Запфронта

генерал-лейтенант Маландин

Начальник Оперотдела

генерал-майор Семенов[375].

В эти тяжелые для Западного фронта дни Ставка Верховного Главнокомандования принимала решительные меры для приостановления продвижения врага к Москве. Для усиления ВВС Западного фронта была направлена резервная группа генерал-майора Б. А. Погребова, имевшая 150 самолетов.

Недостатки боевых действий войск фронта и задачи на предстоящий период были отражены в приказе Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко от 13 июля 1941 года:

ПРИКАЗ

ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

№ 0112

В результате двадцатидневных упорных и жестоких боев с превосходящими силами врага части Красной Армии уже разгромили большую часть лучших фашистских бронетанковых и моторизованных дивизий. Из опроса пленных, захваченных документов точно установлено, что действующие против наших войск бронетанковые и моторизованные дивизии противника сильно измотаны, понесли огромные потери и имеют в своем составе в среднем 40–50 процентов личного состава.

Опыт боевых действий войск Западного направления показал, что противник боится потерь, поэтому на тех направлениях, где бронетанковые и моторизованные дивизии наталкиваются на организованный и решительный отпор наших войск, они бросают эти направления и переключаются на другие, отыскивая слабые места в обороне. Основной метод действий противника заключается в следующем:

а) разведкой на широком фронте, небольшими бронетанковыми частями и моторизованными подразделениями противник стремится определить слабые места в обороне, а потом в эти районы стягивает главные силы для прорыва;

б) подготавливая прорыв, противник ударами своей авиации по боевым порядкам обороны путем непрерывного бомбометания одиночными и группами самолетов на низших высотах старается деморализовать и разогнать пехоту, после чего по сигналам самолетов танки, а за ними мотопехота устремляются вперед.

До сих пор противнику удается прорываться через нашу оборону лишь только потому, что войска не усвоили основного правила, что хорошо организованная и зарытая в землю пехота от авиации не несет больших потерь, если она не срывается со своих позиций. Плохо организованные, недостаточно дисциплинированные и срывающиеся с места обороны части, как правило, являются лучшей мишенью для вражеской авиации и открывают пути танкам врага в наш тыл.

Командному составу необходимо усвоить, что противник, применяя широкий маневр, зачастую в течение суток, одну и ту же мотомехколонну показывает в разных направлениях и тем самым создает впечатление большого количества войск. Такую широкую маневренность противник позволяет себе лишь потому, что не встречает со стороны наших войск должной активности.

В ходе боевых действий установлено, что танки противника, как прорвавшиеся к нам в тыл, так и подошедшие к переднему краю обороны, зачастую стоят без горючего, но части и соединения своей пассивностью позволяют им оставаться безнаказанными до подхода мотопехоты и подвоза им горючего.

Приказываю:

1. Во всех частях и соединениях армий развить наибольшую активность перед передним краем обороны, для чего вести непрерывную разведку и, высылкой небольших отрядов и групп, дневными и ночными налетами не давать покоя противнику, уничтожая его группы танков, мотоциклистов и тылы, тем самым связать его маневренность перед фронтом наших войск.

2. В моменты налетов авиации ни в коем случае не допускать срыва пехоты с занимаемых позиций, ведя организованную борьбу с самолетами, для чего в каждой части выделить необходимое количество пулеметов и снайперских групп, обеспечив их бронебойными и зажигательными патронами. Как правило, огневые позиции артиллерии, командные пункты, тыловые и прочие части тщательно маскировать, прекращать всякое движение в расположении обороны и поддерживать строжайший порядок и дисциплину.

3. Потребовать от всего командного состава организованности, мобильности и решительных действий по уничтожению снижающихся самолетов и прорывающихся танков.

4. Требую от командного состава и войск проявления инициативы, мужества, отваги, стойкости и строжайшей дисциплины. Повести жесточайшую борьбу с трусами, паникерами, как предателями нашей Родины. Всемерно поощрять проявление героизма и отваги.

5. Отдельные части, отряды, командный состав и красноармейцев, отлично выполнивших боевую задачу и проявивших при этом инициативу, предприимчивость, храбрость, отвагу и мужество, не ожидая на то особых распоряжений, немедленно представлять к правительственным наградам. Как правило, представлять к наградам каждого бойца и командира за лично им уничтоженный танк или самолет врага.

6. На примерах героических и умелых действий частей, подразделений, отдельных бойцов и командиров вселить в войска уверенность, смелость и инициативу.

Приказ прочесть и разъяснить всему личному составу.

Главнокомандующий войск Западного направления

Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Член Военного совета Западного направления

Пономаренко[376].

В результате упорного сопротивления войск Западного фронта враг тоже нес немалые потери в личном составе и технике. Начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии генерал Гальдер докладывал в Ставку Гитлера: «С 22.6 по 13.7 всего выбыло из строя 92 120 человек, что составляет 3,68 % общей численности войск…

По боеспособности подвижных соединений. Потери в танках составляют в среднем 50 %. Потери личного состава в основном не превышают численности полевых запасных батальонов, которые уже полностью израсходованы. 20.7 в Варшаву прибудут шесть новых маршевых батальонов для 2-й и 3-й танковых групп…

Разведывательные эскадрильи, приданные группам армий и танковым группам, потеряли: „Хеншель-126“ — 24 %, „Юнкерс-88“ — 33,3 %, „Дорнье-17“ — 20 %, „Фокке-Вульф-189“ — 15 %, „Месеершмитт-110“ — 39 %, „Физелер-156“ — 13 %… Потери авиации с 22.6 по 19.7 составили 1284 самолета»[377].

В результате тяжелых боев был несколько подорван и моральный дух германских военнослужащих. Командующий 3-й танковой группой генерал Гот докладывал в Ставку: «За первые три недели боев войска группы понесли большие потери, которые, однако, меньше потерь войск, действовавших на Западном фронте. Так, потери 19-й танковой и 14-й моторизованной дивизий в общей сложности составляют только 163 офицера и 3422 унтер-офицера и солдата. Тем не менее физическое напряжение личного состава, вызванное сильной жарой, пылью, плохими условиями расквартирования и недостатком сна, значительнее, чем на Западе. Кроме того, моральный дух личного состава подавлен огромной территорией и пустынностью страны, а также плохим состоянием дорог и мостов, не позволяющим использовать всех возможностей подвижных соединений.

Значительное влияние на состояние морального духа личного состава оказывает также упорное сопротивление противника, который неожиданно появляется повсюду и ожесточенно обороняется. Но, несмотря на это, немецкий солдат чувствует свое превосходство над противником. Русские, видимо, не могут еще организовать твердое управление своими войсками. Лишь в Полоцке находится способный руководитель.

Упорство русского солдата объясняется не только его страхом перед комиссаром, оно находит свое обоснование и в его мировоззрении. Для него эта война носит характер отечественной войны. Он не хочет возвращения царизма, он ведет борьбу с фашизмом, уничтожающим достижения революции»[378]. Такова была оценка врага.

Да, потери противника были велики, но они ни в какой мере не шли в сравнение с нашими. В связи с огромными потерями личного состава, вооружения и боевой техники руководством страны было принято решение без ущерба для боевых действий войск Красной Армии провести в ней ряд организационных мероприятий. Принято решение о переходе к системе небольших армий, в 5–6 дивизий. Корпусные управления во всех родах войск, в том числе и Военно-Воздушных Силах, временно ликвидировались.

В начале июля 1941 года выходит ряд постановлений ГКО о формировании новых стрелковых, кавалерийских и танковых дивизий, о формировании частей и соединений народного ополчения. Необходимость восполнения боевых потерь потребовала призыва на военную службу военнообязанных 1890–1904 годов рождения и призывников до 1923 года рождения. Большая часть пополнения направлялась для доукомплектования войск Западного направления.

При народном комиссаре обороны была создана специальная группа по формированию дивизий, противотанковых и артиллерийских полков, которая в конце июля была развернута в Главное управление формирования и укомплектования войск Красной Армии. Формирование и укомплектование бронетанковых, мотоциклетных и моторизованных частей было возложено на Главное автобронетанковое управление, авиационных — на Главное управление ВВС.

По утвержденному штату численность стрелковой дивизии уменьшалась на 30 %, количество артиллерии — на 52 %, автомашин — на 64 %. Из ее состава были изъяты гаубичный артполк и артиллерийские дивизионы 45-мм пушек, которые обращались на формирование артиллерийских частей резерва Главного Командования. На укомплектование новых дивизий обращались и неприкасаемые запасы внутренних военных округов. Для восполнения значительной нехватки в боевых частях стрелкового вооружения по приказу наркома в конце августа было произведено его изъятие из тыловых подразделений, частей обеспечения и обслуживания в пределах 40–60 % от имевшегося в них оружия[379].

Большая нехватка бронетанковой техники не позволила сохранить механизированные корпуса и танковые дивизии. 15 июля Ставка обратилась к Главкомам, командующим фронтами и армиями с директивным письмом, в котором указывалось, что механизированные корпуса, как слишком громоздкие, малоподвижные, маломаневренные и легко уязвимые вражеской авиацией, следует при первой возможности расформировать. Основным тактическим соединением автобронетанковых войск становилась танковая бригада (93 танка). Моторизованные дивизии реорганизовывались в стрелковые, с оставлением в их составе танков. Весь освобождавшийся при реорганизации автотранспорт обращался на создание армейских автомобильных батальонов.

Некоторые организационные изменения были проведены и в других родах войск. Численность кавалерийской дивизии снизилась до 3000 человек, до двух (по 30 самолетов) снизилось количество полков в авиационных дивизиях. Авиационные корпуса переформировывались в авиационные дивизии Верховного Главнокомандования. Из фронтовой авиации были изъяты и включены в состав авиации ВГК десантно-бомбардировочные полки самолетов ТБ-3. В августе — сентябре 1941 года были сформированы четыре резервные авиационные группы, тоже подчиненные Верховному Главнокомандованию.

Была проведена некоторая организационная перестройка Генерального штаба, из состава которого выделены некоторые управления (Организационное, Мобилизационное и др.), а оставшиеся занимались оперативной деятельностью фронтов и армий. В войска действующей армии, для оказания помощи их командованию, были направлены представители Генерального штаба.

В целях улучшения работы тыла введена должность начальника тыла Красной Армии, создано Главное управление и штаб начальника тыла, на которых возлагались организация и регулирование подвоза всех видов снабжения и пополнения действующей армии, а также эвакуация в тыл раненых и военного имущества. Во фронтах и армиях были тоже созданы управления тыла во главе со своими начальниками, являвшимися заместителями командующего фронтом (армии) по тылу.

Реорганизация коснулась и органов управления и связи. В начале сентября 1941 года народный комиссар обороны приказал установить прямую телеграфную и радиосвязь Генерального штаба со всеми штабами действующих армий и фронтов[380].

Уже в первые месяцы войны штабы фронтов и армий. Ставка Верховного Командования издали целый ряд инструкций и приказов по устранению недостатков прошедших боевых действий, давали рекомендации по организации и способам ведения боя. Так, штабом артиллерии были отработаны некоторые вопросы организации противотанковой и артиллерийской обороны, даны указания о создании в стрелковых частях истребителей танков, вооруженных противотанковыми гранатами, бутылками с зажигательной смесью и появившимися в войсках противотанковыми ружьями системы Дегтярева. Противотанковая оборона теперь должна была создаваться на основных танкоопасных направлениях ударов противника.

Ставка потребовала создавать на стыках частей и соединений устойчивую и глубокую оборону (ответственность возлагалась на старших начальников), за которыми размещать сильные подвижные резервы для уничтожения прорвавшегося противника путем контратак. От командиров всех степеней требовалось решительно улучшить работу всех видов связи, особенно радиосвязи.

Была значительно увеличена и программа выпуска боевой техники и вооружения для действующих войск. Так, в июле 1941 года выпуск основных видов вооружения составил: винтовок и карабинов — 222 344, пистолетов-пулеметов ППШ — 10 715, пулеметов ДП — 3221, станковых пулеметов системы Максим — 923, минометов — 2467, 45-мм противотанковых орудий — 31, пушек калибра 76–122 мм — 189, 122-мм гаубиц — 240, 152-мм пушек-гаубиц — 128, зенитных орудий калибра 25–85 мм — 899, танков — 531 (KB — 177, Т-34 — 302, Т-40, Т-60 — 52), самолетов — 1485 (МиГ-3, ЛаГГ-3, Як-1 — 805, Ил-2 — 275, Пе-2, Су-2, Ил-4 — 405)[381].

В тылу срочно формировались новые дивизии, поступавшее на пополнение действующей армии. Теперь необходимо было остановить дальнейшее продвижение противника к Москве.

Положительную роль на дальнейший ход боевых действий на советско-германском фронте сыграл и приказ Ставки Верховного Главнокомандования от 16 августа 1941 года «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий», заставив воинов Красной Армии глубоко задуматься о судьбе Родины и своих близких.

14 июля по приказу Ставки Верховного Командования в Можайске был сформирован штаб фронта Резервных армий (командующий — генерал-лейтенант И. А. Богданов, член Военного совета — комиссар госбезопасности 3-го ранга С. Н. Круглов, начальник штаба — генерал-майор П. И. Ляпин) с включением в его состав 29, 30, 24, 28, 31 и 32-й армий, которые к исходу этого же дня должны занять оборону на рубеже Старая Русса, Осташков, Белый, Истомино, Ельня, Брянск.

Войска нового фронта получили следующую задачу[382]:

— 29-я армия (пять дивизий, два корпусных артиллерийских полка, три полка ПТО, один истребительный и один бомбардировочный авиационные полки, эскадрилья штурмовиков Ил-2) — оборона рубежа Старая Русса, Демянск, Осташков;

— 30-я армия (пять дивизий, один корпусной и два артиллерийских полка ПТО) — оборона рубежа Осташков, Селижарово, Оленино, Васильева;

— 24-я армия (десять дивизий, три пушечных, три корпусных, один гаубичный и четыре артиллерийских полка ПТО) — оборона рубежа Белый, Издешково, Дорогобуж, Ельня;

— 28-я армия (девять дивизий, один пушечный, один корпусной, один гаубичный и четыре артиллерийских полка ПТО) — оборона рубежа по реке Десна от Логачева до Жуковки, далее Высокое, Сосновка, Синезерка.

В резерве фронта оставались 31-я армия (пять стрелковых и одна танковая дивизии, один корпусной и два артиллерийских полка ПТО), сосредотачивающаяся в районе Торжок, Ржев, Волоколамск, Калинин, и 32-я армия (шесть стрелковых и одна танковая дивизии, один артиллерийский полк ПТО), сосредотачивающаяся в районе Руза, Можайск, Малоярославец, Высокиничи, Наро-Фоминск.

А 18 июля 1941 года была создана и Можайская линия обороны (командующий — генерал-лейтенант П. А. Артемьев, член Военного совета — секретарь Московского комитета коммунистической партии И. М. Соколов, начальник штаба — генерал-майор А. И. Кудряшев), в состав которой вошли 32, 33 и 34-я армии, получившие приказ развернуться на рубеже западнее Волоколамска, Можайска и Малоярославца[383].

Таким образом, на московском направлении создавалась довольно сильная группировка советских войск, но вскоре она будет брошена для проведения неподготовленных широкомасштабных наступательных операций и понесет в них огромные потери. А возможности для разгрома далеко прорвавшихся на восток танковых группировок противника были немалые. К 14 июля 1941 года во всех четырех танковых группах вермахта в строю осталось только 1700 танков[384].

Быстро восполнить потери техники не позволяли возможности танкостроительной промышленности и ремонтных баз Германии и ее союзников. К этому времени в распоряжении Генерального штаба Сухопутных войск Германии имелось 220 танков, из которых на фронт к 15 июля было отправлено 105 боевых машин (60 Pz III, 15 Pz IV, 30 Pz 38t)[385].

А события на Западном фронте 14 июля продолжали идти своим чередом. Командующий группой армий «Центр» в этот день направил в войска распоряжение о продолжении наступательных действий[386], согласно которому танковые группы должны были продолжать выдвижение на рубеж Ельня — река Вопь — Белое с целью охвата войск Западного фронта с двух направлений.

XXXIX моторизованному корпусу предписывалось танковыми частями достичь автострады северо-восточнее Смоленска и преградить пути отхода советским войскам на восток. Моторизованные дивизии корпуса должны были развернуться по обеим сторонам дороги Смоленск — Демидов фронтом на юг и воспрепятствовать отходу войск Западного фронта в северном направлении.

XXXXVI моторизованный корпус совместно с дивизией СС «Рейх» наступал на Монастырщину, XXIV — вел наступление на Пропойск, Кричев. 9-я и 2-я полевые армии полмили указание как можно быстрее выдвинуться на линию Рославль — Смоленск — Баево.

Но и Главком Западного направления по настоянию Ставки требовал от командующих армиями разгрома противника и восстановления фронта обороны по Днепру. В войска 14 июля было направлено следующее распоряжение[387]:

ПРИКАЗ

ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

№ 065

1. Противник, сосредоточив крупные силы в витебском и могилевском направлениях, прорвал фронт в районе Шклов и Быхов и вышел подвижными группами в район Велиж и Горки, стремясь выходом на Смоленск окружить нашу витебско-оршанскую группировку. Состав обходящих сил противника достигает четырех-пяти моторизованных корпусов.

2. Кроме прорывов в витебском и шкловском направлениях, остальной фронт прочно удерживается армиями Западного направления.

3. Задачей войскам фронта ставлю — отрезать прорвавшегося противника от его тыла на участках: 1) Городок, Витебск и 2) Орша, Шклов, закреплением устойчивого фронта.

Активными действиями отбросить велижскую группу противника и разгромить зарвавшуюся группировку механизированных войск противника в районах Горки, Мстиславль и Шклов.

4. 22-й армии, выровняв фронт в центре отводом 98-й и 112-й стрелковых дивизий на рубеж Юховичи, Баравуха и опираясь на Полоцкий УР, нанести удар в направлении Городок, Витебск, имея задачей занять и упорно оборонять фронт Сиротино, Зуйково. Иметь не менее одной стрелковой дивизии в армейском резерве за левым флангом армии.

Граница слева — Велиж, Западная Двина, Кубличи, Витебск включительно для 19-й армии.

5. 19-й армии в составе 162, 134, 129 и 153-й стрелковых дивизий, 7-го механизированного корпуса решительным наступлением овладеть к исходу 16.7 городом Витебск и прочно закрепиться на рубеже Городок, Заречье.

Граница слева — Ярцево, Любовичи, Заречье.

6. 20-й армии в составе 229, 233, 73, 18, 144, 100, 161, 110-й стрелковых дивизий и 5-го механизированного корпуса ликвидировать к исходу 16.7 прорыв на фронте Орша, Шклов и прочно закрепиться на занимаемом рубеже.

57-й танковой дивизии, усиленной двумя батальонами 16-й армии, нанести удар в ночь на 15.7 из района Красный в направлении Горки, уничтожая мехколонны противника.

Граница слева — Починок, Шамово, Барсуки, Червень.

7. 13-й армии в составе 172, 148, 137, 132, 160, 151, 187 и 53-й стрелковых дивизий, 20-го механизированного корпуса, 696-го птп и 15-го минбата ликвидировать прорыв 16.7 в районе Старый Быхов и прочно удерживать рубеж по реке Днепр.

Одновременно ставлю важнейшей задачей и делом чести 13-й армии решительное наступление. 160-й и 137-й стрелковым дивизиям, 20-му механизированному корпусу и 696-му противотанковому полку с рубежа реки Бася нанести удар в направлении Горки и уничтожить горкинскую группу противника.

Граница слева — прежняя.

8. 21-й армии в прежнем составе более решительно выполнять поставленную перед ней задачу.

9. 4-й армии в составе 42, 143 и 55-й стрелковых дивизий действиями на Горки с юга из района Рясна, Ширки, Осиновка уничтожить прорвавшуюся мехгруппу противника во взаимодействии с 13-й армией.

Отдельному отряду в составе воздушно-десантного корпуса, 25-го механизированного корпуса и 6-й стрелковой дивизии под общим командованием командира 4-го воздушно-десантного корпуса наступать из района Бахревка, Кричев в направлении Мстиславль для уничтожения горкинской группировки противника. Отряд подчинить 4-й армии.

10. 16-й армии в составе 152-й и 46-й стрелковых дивизий, опираясь на ПТР, действиями из района Демидов, Духовщина не допускать выхода велижской группировки противника на дорогу Смоленск, Ярцево. Одновременно силами сосредоточиваемых дивизий и 17-го механизированного корпуса повести наступление в направлении Горки для уничтожения во взаимодействии с другими частями основной подвижной группировки противника.

11. Военно-воздушным силам иметь задачи: 1) силами фронтовой авиации содействовать наземным войскам по ликвидации прорывов ударами по противнику в районах Витебск и Шклов; 2) систематически атаковать наземного противника в районе Горки, Мстиславль, Шклов; 3) армейской авиации свои действия полностью подчинить интересам наземных войск.

12. От всех красноармейцев, командиров и политработников требую проявить отвагу, решительность и инициативу.

Главнокомандующий Западного направления

Маршал Советского Союза Тимошенко

Член Военного совета Западного направления

(подпись)

Начальник штаба Западного фронта

Маландин.

Но выполнить этот приказ войскам Западного фронта, уже втянутым в тяжелые оборонительные бои с прорвавшими фронт мотомеханизированными группировками противника, было нелегко. Тяжелая обстановка продолжала оставаться в полосе обороны 22-й армии, которая под натиском с фронта и глубоких фланговых прорывов противника отходила разрозненными соединениями на северо-восток, все больше отрываясь от своего левого соседа. Между ее отходящими войсками образовалась брешь, куда сразу устремилась 19-я танковая дивизия LVII моторизованного корпуса, к исходу дня ворвавшаяся в Невель.

До 14 июля продолжали сражаться в Себежском укрепрайоне части 170-й стрелковой дивизии и воины гарнизонов долговременных огневых сооружений. Немцы обошли укрепрайон с флангов и появились в тылу нашей обороны, перерезав дороги, ведущие на Себеж, а советские воины продолжали сражаться и только по приказу отошли с занимаемых позиций[388].

Стойко обороняли Полоцкий укрепрайон 174-я стрелковая дивизия полковника Зыгина, части гарнизонов и истребительный отряд. Обойденные противником, они организовали круговую оборону и наносимыми контратаками не давали врагу покоя. Неоднократные попытки врага сломить сопротивление советских воинов не приводили к успеху. И только тогда, когда враг овладел Невелем, поступил приказ командующего фронтом оставить Полоцкий укрепрайон и отходить в район Великих Лук. Ночным ударом в направлении Боровухи советские воины прорвали кольцо окружения и двинулись на соединение с главными силами.

Карта 23. Обстановка в войсках 2-й и 3-й танковых групп к исходу 14.07.41 г. (поданным ОКХ)

Значительно осложнилась оперативная обстановка и в полосе обороны войск 19-й и 20-й армий Западного фронта, Где 3-я танковая группа генерала Гота заняла Сураж, Велиж, вела бои за Демидов, нависая с севера над оборонительными порядками советских войск и выходя на их тылы. Одновременно части 12-й танковой дивизии прорвали фронт обороты войск генерала Курочкина и, овладев Лиозно, повернули на Рудню.

Части 2-й танковой группы в этот день заняли Красное, Мстиславль, обходя смоленскую группировку советских войск с южного направлений.

Военный совет Западного направления докладывал в Ставку Верховного Командования[389]:

Тов. СТАЛИНУ

Тов. ЖУКОВУ

На 14 июля обстановка на Западном фронте представляется весьма сложной.

Противник, воспользовавшись прорывом в районе Витебск, Богушевское, Шклов и Старый Быхов, энергично вводит в прорыв крупнее механизированные соединения. На витебском направлении с утра 14.7 передовые механизированные части противника проникли в район Велиж, Демидов. Наши части занимают Демидов, где ведут бой.

Группа противника, прорвавшаяся у Шклов в направлении Горки, с утра сегодня пыталась проникнуть в Смоленск. Передовые части этой группы контрударом наших частей со стороны Смоленск и Гусино остановлены и оттеснены в юго-западном направлении. К исходу дня противник занимает Красный, Мстиславль с главной группировкой в районе Горки.

13-го и особенно 14 июля противник проявляет большую активность авиацией, подвергая усиленным штурмовым действиям и бомбежке войска, железные и грунтовые дороги прифронтовой полосы. Смоленск и прилегающие к нему объекты стали центром ожесточенных налетов, несмотря на хорошую работу нашей истребительной авиации.

Сложившаяся на фронте обстановка показывает, что противник имеет целью окружение нашей витебско-оршанской группировки. Наши войска вследствие длительных отходов, упорных за последнее время боев, а также укомплектования их наспех, больших потерь вооружения неустойчивы. Особенно это сказывается при наступлении. Имели место случаи бегства частей от воздействия авиации и передовых танковых отрядов противника.

Положение осложняется тем, что прибытие новых соединений замедлено и дезорганизовано железными дорогами. В головных эшелонах прибывают тыловые части, а боевые части длительно задерживаются в пути. Вследствие этого фронт не имеет резервов и вынужден поспешно вводить на передовую линию части, организационно плохо подготовленные. Много дивизий состоит из разных частей. Что касается танковых соединений, они не имеют материальной части и превратились, по существу, в технически слабо оснащенную пехоту.

Исходя из того, что противник наступает главным образом по дорогам танковыми частями в сопровождении авиации в отрыве от своей пехоты, мы решили и поставили войскам задачу закрыть на участках Шклов, Старый Быхов образовавшийся прорыв, отрезать прорвавшиеся мехчасти и всеми имеющимися в нашем распоряжении силами обрушиться на уничтожение прорвавшихся групп. Эти операции начаты нами вчера. Будем со всей настойчивостью их проводить, чтобы к 16 июля закончить. Вчера нашим войскам удалось закрыть прорыв в районе Богушевское между Витебском и Оршей и уничтожить 35 танков и 20 мотоциклов противника.

За 13 июля, по окончательным данным, сбито и уничтожено на аэродромах 82 самолета противника. Наши потери составили 16 самолетов. За 14 июля уничтожено 57 самолетов противника, наши потери 13 самолетов. За 14 июля атаками с воздуха уничтожено 3 танковых батальона противника.

Вместе с тем мы считаем крайне недостаточным наличие самолетов на фронте. На 13 июля мы имеем всего 130 истребителей и 254 бомбардировщика и штурмовика. Просим: 1) усилить авиацию фронта и танковые части; 2) выделить фронту 3000 автомашин; 3) просим приказать НКПС упорядочить доставку боеприпасов и людских воинских эшелонов…

С. Тимошенко

Пономаренко.

Войска 19-й армии в этот день вели тяжелые оборонительные бои под Витебском и севернее Смоленска, в то же время восточнее этого города продолжалось сосредоточение ее прибывающих частей.

18-я танковая дивизия атаковала противника в Добромысле, но, потеряв в бою 7 танков, была вынуждена отойти к Любавичам. 14-й мотострелковый полк, оборонявший Лиозно, после натиска танков противника был расколот на две части, которые поспешно отходили к Рудне. 220-я моторизованная дивизия в это время вела тяжелый бой на рубеже Королево, Еремино. Жаркие бои разгорелись на рубеже Гусино, Красное, на котором сражались воины 152-й стрелковой дивизии[390] полковника Чернышева.

Ожесточенные бои шли за Оршу, где соединения 20-й армии показывали образцы мужества и героизма. Обойденные с двух сторон бронетанковыми войсками, они до 15 июля удерживали город, нанеся противнику невосполнимые потери в живой силе и технике.

Враг захватил южную часть города, железнодорожный вокзал, но уличные бои продолжались с новой силой. Здесь, под Оршей, 14 июля 1941 года в 15.15 по захваченной гитлеровцами железнодорожной станции был впервые нанесен удар реактивными минометами, любовно прозванными впоследствии «катюшами». Семь боевых установок БМ-13 батареи капитана И. А. Флерова подготовились к открытию огня. И вскоре раздался ни с чем не сравнимый рев и скрежет. На позиции поднялись столбы пыли и дыма, с установок срывались и мгновенно исчезали за горизонтом десятки огненных стрел.

Через некоторое время на железнодорожный узел обрушился шквал огня, со страшным грохотом и ослепительным блеском начали рваться снаряды, весь вокзал, пути заволокло стеной сплошных разрывов. Горело все — машины, танки, здания, гитлеровцы… «Это был кошмар… Не только наши солдаты были охвачены паникой, но и те, кто находился далеко в стороне от нас, спасались бегством!» — вспоминал бывший солдат 5-й пехотной дивизии немцев[391].

Вскоре шквал огня обрушился и на переправу гитлеровцев на реке Оршица (восточнее Орши). В считаные секунды переправа с находившимися на ней подразделениями гитлеровцев была уничтожена. Обезумевшие от ужаса солдаты метались по берегу; они так и не поняли, что произошло, откуда на них обрушился этот удар невиданной силы.

Залп реактивных минометов

С этого дня реактивные установки «катюша» стали грозой для врага. К сожалению, первая батарея 7 октября 1941 года попала в засаду возле деревни Богатырь на Смоленщине и была подорвана экипажами боевых машин. Погиб и капитан Флеров.

Ожесточенные бои с противником 13 и 14 июля на 30-км фронте от Орши до Копыся вели части 18-й стрелковой дивизии, обойденные противником с трех сторон. Героически действовали в бою под местечком Копысь воины 64-го противотанкового дивизиона. Когда противник вплотную приблизился к огневым позициям, командир дивизиона капитан И. Куницкий вместе с водителем полубронированного тягача «Комсомолец» сержантом Киденковым атаковал врага, заставив его отступить.

Но атаки врага продолжались, дивизия несла большие потери. Но в ее состав поступало и непредусмотренное пополнение. Практически каждую ночь через Днепр в полосе обороны 18-й дивизии переправлялись отходившие подразделения, группы советских воинов. От Борисова пробился и сводный отряд танко-технического училища под командованием майора Горгашвили, усиливший оборону 316-го стрелкового полка.

А вот связаться с вышестоящим командованием штабу дивизии не удавалось. И причина банальна. Если в дивизии на вооружении находилась длинноволновая радиостанция, то в армейском штабе таких типов радиостанций не было. Поэтому и отдаваемые штабом 20-й армии приказы до 18-й стрелковой дивизии не доходили, а если и доходили, то с большим запозданием.

Вечером 14 июля генерал Курочкин отдал войскам 20-й армии приказ на ликвидацию прорвавшегося через фронт противника[392]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 27. ШТАРМ 20

14.7.41 18 ч. 55 м.

1. Противник, ведя безуспешное наступление в центре армии, стремится развить успех в обход флангов армии в направлениях Витебск, Рудня, Шклов, Красный. Отдельными мотомехколоннами пытается перерезать автостраду и выйти на коммуникации армии.

2. Сосед справа — части 19-й армии ведут бои с противником на рубеже Беляшковичи, ст. Выдрея. Граница с ней — Ярцево, ст. Заболотинки.

Слева — 13-я армия ведет бои за восстановление положения по р. Днепр. Граница с ней — Починок, Шклов.

3. 20-я армия ведет напряженные бои с противником, не допуская прорыва его крупных частей в направлении Орша, Смоленск.

4. 69-му стрелковому корпусу ночными действиями уничтожить отдельные части танков противника, просочившиеся на шоссе Витебск, Орша, и к 5.00 15.7 закрепиться на рубеже ст. Выдрея, Оседки, Понизовье, Клюковка, (иск.) Селекта. При всех случаях не допустить прорыва противника в направлениях Лиозно, Добромысль, Бабиновичи. Граница слева — Сентюры (5 км с. ст. Красная), Шибаны, (иск.) Селекта.

5. 73-й стрелковой дивизии в ночь на 15.7 не менее чем полком с артиллерией ликвидировать прорвавшуюся часть противника в районе Чубаково, Бол. Бахово, (иск.) Дубровка и к 5.00 15.7 закрепиться в этом районе, сменив в Дубровка батальон 144-й стрелковой дивизии. Остальными частями дивизии прочно удерживать занимаемый рубеж и, особенно, не допустить прорыва в направлении автотрассы Минск — Смоленск. Граница слева — Ляды, Бел. Бахово, Орша.

6. 18-й стрелковой дивизии не менее чем полутора полками с артиллерией в ночь на 15.7 ликвидировать противника в районе Бояры, Добрынь, Рутьковщина и к 8.00 15.7 прочно закрепиться в этом районе фронтом на юго-восток и ю.-з. Остальными частями удерживать занимаемый рубеж по р. Днепр.

7. 1-й мотострелковой дивизии ночными действиями уничтожить противника в лесах южнее Барсуки и к 6.00 15.7 закрепиться в районе Цибульская, Лысково, Хаевщина, организовав отряд для захвата Баево, Ленино.

8. 57-й танковой дивизии ночными действиями захватить Красный. Остальными силами во что бы то ни стало удержать юж. опушку леса севернее Красный фронте Литивля, Карпиловка, Никулино. Передовым отрядом захватить Зверовичи.

9. 5-му механизированному корпусу ночным маршем к 4.00 15.7 сосредоточиться в районе Гусино, Киргеты, Бабиничи (5 км сев.-в. Гусино). Обеспечить за собою переправы на р. Днепр на участке Катынь, Гусино, выбросив передовой отряд для захвата района Ржавка (20 км ю.-в. Гусино), Григорково. С выходом в район Гусино подчинить себе 57-ю танковую дивизию.

Маршрут выдвижения корпуса в новый район — автострада.

10. 144-й стрелковой дивизии продолжать укреплять занимаемый рубеж. Не допустить переправы противника на участке Россасна, Клименки, выбросив отряд для уничтожения противника в районе Ляды.

Командующий армией

генерал-лейтенант Курочкин

Член Военного совета

корпусной комиссар Семеновский

Начальник штаба армии

генерал-майор Корнеев.

Три дня войска 20-й армии сдерживали врага в районе Орши, задержав на некоторое время их дальнейшее продвижение к Смоленску. В связи с обходом подвижными частями противника с двух сторон оборону армии ее войскам пришлось начать отход и сильно загнуть свои фланги: правофланговые дивизии (153-я и 229-я) отходили в направлении Бабиновичи, левофланговая (73-я) — Рудня, Гусино.

К исходу 14 июля обстановка на Западном фронте резко ухудшилась. 22-я армия, рассеченная на части, дралась в окружении. Гитлеровцы перерезали восточнее Смоленска пути отхода войскам 20-й и 16-й армий. Мотомеханизированные части 2-й танковой группы стремительно продвигались к Смоленску, стремясь замкнуть кольцо окружения советских войск с южного направления.

Проанализировав сложившуюся на фронте обстановку, Военный совет Западного направления поручил командующему 16-й армией генерал-лейтенанту М. Ф. Лукину возглавить оборону Смоленска, передав в его подчинение гарнизон и все прибывающие по железной дороге и разгружающиеся в районе города войска[393]. В непосредственное подчинение командования 16-й армии переходили и воинские части, занимавшие сектора обороны непосредственно на подступах к Смоленску.

Командарм Лукин из прибывших частей сформировал несколько отрядов: 1-й из состава 46-й стрелковой дивизии (стрелковый батальон, две батареи 93-го артиллерийского полка, две противотанковые батареи, дивизион 126-го корпусного артиллерийского полка, две саперные роты), направив его для прикрытия дорог, идущих к югу от Донца, и перекрестка дороги северо-западнее Юшино, Сыро-Липки; 2-й — от 152-й стрелковой дивизии (две стрелковые роты с двумя батареями ПТО) для занятия рубежа Гороховка, Красногорка. На рубеже Свиная, Литовля к этому времени уже занял оборону батальон 480-го стрелкового полка.

Мотострелковый полк 57-й танковой дивизии, усиленный батальоном 544-го стрелкового полка (152-я сд), уже вел бои в районе Красного. Вскоре сюда был направлен и сводный отряд полковника П. И. Буняшина, состоящий из стрелкового батальона (46-й сд), двух саперных рот, усиленный дивизионом 76-мм орудий и дивизионом 152-мм гаубиц.

Тяжелая обстановка сложилась для 1-й мотострелковой дивизии, которая к утру 14 июля оказалась в полном окружении. Куда ни направлялись ее разведчики, они всюду натыкались на двигавшиеся на восток мотомеханизированные колонны вражеских войск. Нанеся внезапный удар в направлении Добрыни, остатки дивизии проселочными и лесными дорогами отошли на 15–20 км на северо-восток, выйдя в район Коровино, Барсуки. Дальше продвинуться в направлении Красное или Ляд не удалось — все дороги были заняты немецкими войсками.

Карта 24. Боевые действия 20-й армии на смоленском направлении в июле — августе 1941 года

Вечером сумевший добраться до ее расположения начальник оперативного отдела 20-й армии полковник Рясик[394] передал приказ командарма — нанести удар на Сава и Горки и, взаимодействуя с соседней 13-й армией, отрезать прорвавшиеся на восток танки Гудериана от своих тылов[395].

Но этот приказ явно запоздал: эти рубежи дивизия оставила четыре дня назад, да и никакой связи с соседями у нее уже не было.

В трудное положение попала и выходящая на переформирование 161-я стрелковая дивизия, которая, прорываясь из одного окружения, попадала в очередное. 14 июля ее части, понесшие большие потери при прорыве через горкинскую дорогу, сосредоточились в районе Еськовки: штаб, 153-й отдельный дивизион ПТО, 422-й обс и 245-й орб — в лесу 3 км юго-восточнее местечка; 477-й сп — северо-восточнее высоты 226,4; 603-й сп — в лесу 1,5 км юго-восточнее местечка; 632-й гаубичный артполк — северо-восточнее ст. Темный Лес[396]. 542-й стрелковый полк тоже прорвался через дорогу, но еще не вышел к месту сбора.

Посланная разведка установила, что противник занимает Дрибин, Коптевку, Старый Дрибин, Никольское, выйдя на пути отхода дивизии. Обнаружив находившихся в их тылу советских воинов, небольшое подразделение противника днем попыталось проникнуть на южную опушку леса, но огнем охранной стрелковой роты было отогнано обратно. Командование дивизии приступило к разработке очередного плана прорыва из кольца окружения.

В крайне тяжелое положение попали в эти дни соединения 13-й армии, обойденные с двух сторон мотомеханизированными частями 2-й танковой группы. Прорвавшись на правом фланге этой армии, части XXXXVI моторизованного корпуса захватили Мстиславль, вышли к Монастырщине.

Предпринятые попытки нескольких батальонов 110-й стрелковой дивизии атаковать в направлении Августова, Подгайцы продвигавшиеся на Горки колонны противника успеха не имели. Попав под сильный артиллерийско-минометный огонь противника, сводный батальон 425-го стрелкового полка отошел на северную опушку леса у Николаевки, заняв оборону фронтом на север и прикрыв могилевскую дорогу; отряд 514-го стрелкового полка — у деревни Н. Прудки, фронтом на северо-запад. А батальон 394-го стрелкового полка, поддерживаемый дивизионами 340-го лап и 493-го гап, закрепившись на рубеже Присна-1, Ильинка, удерживал свои позиции до 21 июля.

Не имели успеха в этот день и перешедшие в наступление с рубежа Чемоданы, Саськовка, Ничипоровичи части 20-го механизированного корпуса, получившие задачу перерезать дорогу Орша — Могилев. По ним тоже был нанесен бомбовый удар и сильный артогонь, заставивший дивизии отойти в исходное положение: 26-я тд — западнее Благовки, Саськовка; 210-я мд — Саськовка, Черепы; 38-я тд — Потапово, Николаевка. На ходе боевых действий мехкорпуса сказались и недостаточная обученность, и низкая моральная подготовка поступившего накануне пополнения, что позволило частям противника быстро выдвинуться на рубеж Дубровка, Чемоданы. Потери дивизий за два дня боев были огромны: 38-я тд — 130 человек убитыми и ранеными, 1738 пропавшими без вести; 26-я тд — 1086 убитыми и ранеными, 3505 пропавшими без вести[397].

Сложной оставалась обстановка и южнее Могилева. В результате боя с частями 3-й танковой дивизии вермахта 148-я стрелковая дивизия была оттеснена на рубеж Лыково, Костинка; одна часть 137-й — Малые Хацковичи, Волковичи, другая — Бояры, Барздовка, Ярмоловка. На рубеж Новоселки, Вейно, Подгорье, железная дорога Могилев — Кричев был вынужден отойти и 747-й полк 172-й стрелковой дивизии, атакованный с нескольких направлений.

Дорога на Чаусы оказалась открытой, куда и устремились немецкие танкисты. Под их удар попал и был разгромлен студенческий отряд народного ополчения, занимавший оборону в районе Благович. Занятие Чаус и выход на тылы всей могилевской группировки войск 13-й армии обуславливались только временем.

За реку Проня отходили обойденные противником с флангов разрозненные и понесшие большие потери 132-я и 160-я дивизии 20-го стрелкового корпуса. Им бы закрепиться на этом водном рубеже, но полученный приказ командующего Западным фронтом потребовал от них нанесения контрудара в горкинском направлении, наступая вдоль западного берега реки Проня.

Задачу по нанесению удара по горкинской группировке противника получило и командование 4-й армии: «Вражеские войска, форсировавшие Днепр на оршанском и могилевском направлениях, скапливаются в районе Горок для наступления на Смоленск. Будьте готовы большей частью сил армии к удару на Горки… Для усиления правофланговых частей 4-го воздушно-десантного корпуса и предупреждения прорыва со стороны Климовичей вышлите туда усиленный стрелковый полк»[398].

Эту задачу в район Мстиславля отправились выполнять сводный полк и артдивизион из состава 6-й стрелковой дивизии под командованием полковника М. А. Попсуй-Шапко.

Для удара по скоплению гитлеровских танков в районе Горок еще накануне из частей 4-го воздушно-десантного корпуса был сформирован отряд десантников в составе 64 человек под командованием старшего лейтенанта Н. Романенко. Его выброска планировалась на час ночи 14 июля с 4 самолетов ТБ-3, но в связи с затянувшейся погрузкой десант был выброшен только на рассвете в районе машинно-тракторной станции. Это и предопределило исход операции. Выброска парашютистов была сразу обнаружена немецкими часовыми, и десанту уже в воздухе пришлось вступить в бой. Имея на вооружении по две бутылки с зажигательной смесью, десантники начали забрасывать ими стоящие танки, бронемашины, автоцистерны. Сразу вспыхнуло несколько очагов пожаров, свидетельствующих об уничтожении нескольких машин.

Задача была выполнена. Вечером к своим войскам в районе железнодорожной станции Темный Лес вернулись 34 десантника. Усталые, черные от копоти, они улыбались — это был первый высаженный парашютный десант в тыл врага[399].

В ночь на 15 июля командование 4-й армии получило очередной приказ командующего Западным фронтом — нанести удар в направлении Горок с двух сторон: частями 28-го стрелкового корпуса вдоль восточного берега реки Проня, а объединенными силами 4-го воздушно-десантного корпуса и выделенного отряда 25-го механизированного корпуса (под общим командованием генерал-майора Жадова) — из района Кричева. Одновременно командование армии было проинформировано о том, что удар на Горки будет нанесен и частями 13-й армии и 57-й танковой дивизией 20-й армии[400].

Но сложившаяся на фронте обстановка не позволила полностью выполнить этот приказ. Передававшиеся по аппарату Морзе в армии, корпуса и дивизии выписки из приказа командующего фронтом о наступлении были перехвачены противником. Как вспоминал генерал Сандалов, «предполагаю, что виной всему было нарушение правил секретности при передаче в войска выписок из приказа С. К. Тимошенко»[401].

Но я бы не исключил и захват противником некоторых документов штаба 13-й армии, в которых, возможно, была и таблица переговоров. Тем не менее эти данные стали известны германскому командованию, которое приняло достаточно эффективные меры противодействия — удары авиацией по скоплению наших войск и переход в наступление своих ударных группировок.

К этому времени дивизии 4-й армии уже вели бои с прорвавшимися к Проне и Сожу частями XXIV моторизованного корпуса. Для прикрытия правого фланга своей ударной группировки и переправы через Днепр в район Быхова была направлена 1-я кавалерийская дивизия вермахта.

Вот на ее хорошо организованную оборону и под сильный артиллерийско-минометный огонь и наткнулись атакующие по западному берегу Днепра части 102-й стрелковой дивизии, заставив их приостановить свое дальнейшее продвижение и произвести необходимую перегруппировку сил.

А на левом крыле Западного фронта продолжалось продвижение на запад соединений 21-й армии: 167-я стрелковая дивизия форсировала Друть и к исходу дня продвинулась до 15 км; 437-й стрелковый полк (154-я сд) освободил деревни Кабановка, Курганы и к 18 июля вышел в район Новомазалов — Ухватовка.

Более успешно проходило наступление в направлении Бобруйска 66-го стрелкового корпуса генерал-майора Ф. Д. Рубцова. Встречая сопротивление только отдельных групп гитлеровцев, его 232-я стрелковая дивизия[402] к исходу 14 июля вышла передовыми отрядами в районы 25–40 км южнее и юго-западнее Бобруйска. Частями корпуса было захвачено и несколько переправ через реку Птичь.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок так оценивал в разговоре с Главкомом Сухопутных войск сложившуюся 15 июля обстановку в полосе наступления своих соединений: «… около Рогачева и Жлобина войска противника силами до двух дивизий завязали сражение с 255-й дивизией. Но положение здесь сравнительно благополучное, так как за боевыми порядками дивизии располагаются LIII армейский корпус и другие части. Ситуация вокруг Гомеля пока представляется неопределенной, однако разведывательные подразделения докладывают, что там отмечается значительная активность со стороны русских…

Русские все еще находятся в Могилеве и севернее его вплоть до Орши; на этой линии они также удерживают позиции на восточном берегу Днепра. Я полагаю, что в районе Смоленск — Орша — Витебск дислоцировано от двенадцати до двадцати русских дивизий. Еще одна вражеская группировка находится севернее Городка; от одной до двух дивизий дислоцируются вокруг Полоцка. В крайней оконечности нашего северного крыла противник атакует во фланг группу Кунтцена, наступающую на Невель. Положение правого крыла у меня беспокойства не вызывает; оно еще больше укрепится после того, как подойдет застрявший в болотах XXXV корпус. С другой стороны, необходимо признать, что сражение развивается как на Днепре, так и на востоке от него… Победа еще не завоевана!»[403].

Да, до победы под Смоленском было еще далеко. Ожесточенные бои шли у деревень Красное, Гусино, Хохлово, Янковичи, Колышки, Большие Сутоки, Кардымово, где насмерть стояли воины 16, 19 и 20-й армий. Плечом к плечу родную землю защищали и воины Смоленского народного ополчения. Несмотря на их героическое сопротивление, 29-я моторизованная дивизия гитлеровцев 15 июля захватила южную часть Смоленска. Наши части, взорвав за собой мосты[404], отошли в северную часть города и организовали оборону по берегу Днепра.

Значительно осложнилась обстановка и северо-восточнее Смоленска, где передовой отряд 20-й танковой дивизии вермахта перерезал дорогу Духовщина — Белый, а полк 7-й танковой дивизии вышел на автостраду Смоленск — Москва в районе деревни Улхова Слободка. Части XXXIX моторизованного корпуса группы генерала Гота вошли в Пречистое, Духовщину, перехватывая пути отхода советских войск в северном и восточном направлениях.

А вот части 20-й моторизованной дивизии вермахта, остановившиеся на отдых в Демидове, на рассвете неожиданно атаковал разведывательный отряд под командованием капитана Мотина. Тихо сняв выставленных часовых, подразделения батальона ворвались в город, очищая от врага его улицы. Отважно сражались воины капитана Мельникова, старшего лейтенанта Безуглова, лейтенанта Боброва. В этом бою было убито свыше 70 немецких солдат, 30 взято в плен, в качестве трофеев захвачено 3 пулемета, несколько автоматов и штабная машина, в которой были найдены важные документы[405].

Но вскоре малочисленный отряд был атакован превосходящими силами мотопехоты и был вынужден начать отход. До 20 июля части 25-го стрелкового корпуса вели ожесточенные бои в районе Демидова, но сдержать врага на этом направлении так и не смогли.

Под ударами бронетанковых сил врага отходили и соединения 19-й армии: часть — в направлении Смоленск, Ярцево, а другая часть сосредотачивалась в районе Дорогобуж, Вязьма. В дальнейшем войска армии отошли на восток и заняли оборону на рубеже северо-восточнее Ярцево.

Кровопролитные бои шли и во всей полосе обороны армии генерала Курочкина, охватываемой с двух сторон вражескими войсками. Командующий 20-й армией в очередной раз потребовал от своих войск нанести удар по горкинской группировке противника и уничтожить находившиеся здесь мотомеханизированные части противника[406].

Но выполнить этот приказ ослабленным соединениям армии не удавалось, противник вводил в прорыв все новые и новые силы. К 16 июля войска 20-й армии отошли на рубеж Рудня, Гусино (40 км западнее Смоленска).

15 июля гитлеровцы захватили Богушевск, восточный и южный районы Орши — важного железнодорожного и шоссейного узла. Части 20-й армии, оборонявшие город, получили приказ отходить в смоленском направлении, но уличные бои за Оршу продолжались еще несколько дней…

22 июня 1984 года за мужество и стойкость, проявленные трудящимися города в годы Великой Отечественной войны, за успехи, достигнутые в хозяйственном и культурном строительстве, Указом Президиума Верховного Совета СССР Орша награждена орденом Отечественной войны 1-й степени.

Осложнилась обстановка и в полосе обороны 18-й стрелковой дивизии. Пробравшийся 15 июля в ее расположение делегат связи 20-й армии передал приказ командующего — держаться на прежних рубежах. И дивизия, заняв круговую оборону на 30-км участке, продолжала в течение четырех дней оказывать врагу упорное сопротивление, без локтевой связи с соседями и не имея связи с командованием. Но обстановка на фронте с каждым днем все более ухудшалась.

В связи со стремительным продвижением мотомеханизированных соединений противника на восток главнокомандующий Западным направлением приказал генералам Ершакову и Коневу силами 22-й и 19-й армий создать сплошной фронт обороны на рубеже Алушково, Невель, Дуброво, Сураж-Витебский, ст. Заболотинка[407].

Для выполнения полученного распоряжения командующий 22-й армией генерал Ершаков принял решение частями 51-го и 62-го корпусов, 186-й и 214-й стрелковыми дивизиями нанести удар и уничтожить прорвавшегося противника в районах Городка, Сиротино и Витебска, закрыв образовавшийся на фронте разрыв между 98-й и 174-й стрелковыми дивизиями[408].

Но довести приказ до всех соединений и частей, задействованных в намечавшемся ударе, не удалось. Да и обстановка на фронте обороны этой армии, в связи с глубокими прорывами противника, значительно осложнилась.

15 июля части LVII моторизованного корпуса, прорвавшись к Невелю, перерезали пути отхода дивизиям 51-го стрелкового корпуса. А вот попытки 18-й моторизованной дивизии противника ударом из района Витебска в невельском направлении осуществить полное окружение войск армии генерала Ершакова не удались из-за стойкого удержания своих позиций воинами 214-й стрелковой дивизии. Это помогло частям 62-го стрелкового корпуса отойти на рубеж восточнее Пустошки, Невель. 174-я стрелковая дивизия оставила Полоцкий укрепрайон и отошла к железнодорожной станции Дретунь.

Но угроза окружения не снялась, так как части 18-й моторизованной дивизии изменили направление удара, обошли левый фланг обороны войск 62-го стрелкового корпуса и вышли к Усвятам.

В результате прорыва противника южнее Орши и в районе Быхова были глубоко охвачены и фланги 13-й армии, создалась угроза полного окружения ее войск на рубеже рек Сож и Проня. Фронт обороны армии был прорван на нескольких направлениях, образовался 50-км никем не прикрытый разрыв с левофланговыми соединениями 20-й армии. Мотомеханизированные части XXXXVI моторизованного корпуса захватили Монастырщину, без помех продвигаясь в направлении Ельни. Части XXIV моторизованного корпуса завязали бои за Пропойск, продвигались к Черикову.

Вступивший в командование 13-й армией генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко побывал в частях и, проанализировав создавшуюся обстановку, принял решение на отвод своих войск на промежуточный рубеж на Проню и далее за Сож. Одновременно была поставлена задача командиру 20-го стрелкового корпуса генералу Еремину на нанесение его частями контрудара из района Чаус в направлении Мстиславля, во фланг наступавшему на Смоленск XXXXVI моторизованному корпусу[409].

Но это уже было нелегко сделать. Противник значительно опережал в инициативе ведения боевых действий. К исходу дня мотомеханизированные части группы Гудериана заняли Сухари и Чаусы, полностью замкнув кольцо окружения вокруг могилевской группировки войск 13-й армии (четыре стрелковые дивизии и не успевший выйти на переформирование 20-й мехкорпус).

Осложнилась обстановка в полосе обороны 4-й армии, где противник в 4 часа утра крупными бронетанковыми силами при поддержке авиации нанес сильный удар по подразделениям 42-й стрелковой дивизии, оборонявшим переправу у Пропойска. Мост был заминирован и подготовлен к уничтожению, но взорвать его не успели. Команда саперов была уничтожена незаметно подкравшимся вместе с отходившими советскими частями отрядом гитлеровцев, а стоявшая у моста батарея противотанковых орудий, сделав только несколько выстрелов, была раздавлена прорвавшимися через реку гитлеровскими танками. 4-я танковая дивизия немцев ворвалась в Пропойск, а частью сил двинулась в направлении Черикова.

Командование 4-й армии не сразу доложило в штаб фронта о прорыве противника через Проню и захвате города, рассчитывая отбить его своими силами. В район Пропойска были срочно направлены 107-й стрелковый и 84-й артиллерийский полки 55-й стрелковой дивизии, но их атака успеха не имела.

Поздно узнав о случившемся прискорбном факте, Маршал Советского Союза Тимошенко потребовал от командования 4-й армии немедленно ликвидировать прорыв врага у Пропойска[410].

Ночью к городу были подтянуты основные силы 55-й стрелковой и 219-й моторизованной[411] дивизий, большая часть всей имевшейся в 4-й армии артиллерии. Для усиления воздействия на быховскую группировку были привлечены и другие части 25-го механизированного корпуса.

За Пропойск и переправу завязались ожесточенные бои, уже не прекращавшиеся ни днем ни ночью. Контратаки наших частей успеха не приносили, враг при активной поддержке своей авиации упорно оборонял захваченную переправу через Сож, надеясь в скором времени воспользоваться ею.

Посильную помощь войскам Западного фронта, ведущим тяжелые оборонительные бои, оказывали моряки Пинской военной флотилии. 15 июля мониторы «Винница», «Витебск» и «Житомир» в сопровождении пяти бронекатеров прорвались по реке Сож из района Паричей к деревне Стасевка и нанесли удар по вражеской переправе через Березину. В результате меткого огня на мосту и в его районе было уничтожено несколько вражеских машин, но и корабли попали под ответный огонь. Несколько вражеских снарядов попало в монитор «Винница», на котором возник пожар. Все предпринимаемые попытки экипажа спасти судно успеха не имели, корабль был подорван своей командой. Оставшихся в живых членов экипажа подобрали бронекатера.

До 24 июля 1941 года корабли флотилии поддерживали своим огнем части 21-й армии, нанося удары по обороне противника, по местам сосредоточения его войск. Юркие бронекатера, контролируя берега рек, часто прорывались в расположение противника. Замаскировавшись, катерники обнаруживали цели, наносили по ним стремительные и ощутимые удары и, пользуясь быстроходностью своих судов, уходили из-под удара. И такие нападения повторялись почти каждый день. Моряки флотилии не давали врагу покоя на берегах наших рек.

Вечером 26 июля монитор «Смоленск» в сопровождении бронекатеров № 202, 204, 205 прорвался по реке Березина к хутору Воротень. В 22 часа корабли открыли огонь по переправе в районе Паричей, местам скопления войск противника. Немцы немедленно подтянули к реке в район села Судивица артиллерию и открыли по кораблям сильный огонь. В завязавшемся бою был потоплен катер № 202, остальным кораблям удалось прорваться на базу.

До 20 августа 1941 года Березинский и Припятский отряды флотилии действовали в низовьях Березины, на Днепре от Жлобина до Печек, на Припяти от Мозыря до Турова. С 6 августа 1941 года корабли Пинской военной флотилии участвовали в обороне Киева. После окружения войск Юго-Западного фронта и невозможности прорваться из кольца блокады 19 сентября в районе Киева были затоплены уцелевшие корабли[412].

Некоторых успехов добились 15 июля соединения 21-й армии: 102-я стрелковая дивизия, возобновив наступление, к исходу дня вышла в район Нового Быхова и совхоза Лудчицы; дивизии 63-го стрелкового корпуса продвинулись до рубежа Виричев, Заболотье, Рудня, где встретили заранее подготовленную оборону выдвинутых сюда частей LIII армейского корпуса вермахта. Заняв оборону на выгодных рубежах, поставив артиллерию на господствующих высотках и перекрестках дорог, гитлеровцы артйллерийско-минометным огнем и бомбовыми ударами своей авиации остановили дальнейшее наступление частей корпуса комкора Петровского.

Против продвинувшегося до 80 км в направлении Бобруйска 66-го стрелкового корпуса были спешно направлены части XXXXIII армейского корпуса вермахта, остановившие дальнейшее продвижение наших войск. Южнее, прикрывая житковичское направление, вела бои 75-я стрелковая дивизия.

Попытки воинов 21-й армии сломить упорное сопротивление гитлеровцев и продолжить наступление на бобруйском направлении успеха не приносили. Части несли большие потери, но продвинуться вперед под ожесточенной бомбежкой с воздуха и артиллерийско-пулеметным обстрелом не могли. Несколько дней на достигнутых рубежах шли ожесточенные бои, проходившие с переменным успехом.

Командование группы армий «Центр», обеспокоенное за тылы своих наступавших на Смоленск мотомеханизированных войск, спешно направило против войск 21-й армии части XII, LIII, XXXXIII и XXXV армейских корпусов.

16 июля к Днепру начали подходить основные силы пехотных соединений группы армий «Центр», высвобождая ведущие бои в районах Орши, Могилева, Быхова, Рогачева моторизованные части танковых групп. Получив это подкрепление, танковые группы вермахта устремились в направлении Ельни, Кричева, Рославля.

Тяжелая обстановка продолжала оставаться в отходящих соединениях 22-й армии, где части LVII моторизованного корпуса группы генерала Гота продвинулись восточнее дороги Невель — Городок. 14-я моторизованная дивизия, развернувшись южнее Невеля фронтом на запад, отрезала пути отхода советских войск от Полоцка и Диены. Учитывая благоприятную ситуацию на этом участке фронта, командование корпуса приказало 19-й танковой дивизии занять Великие Луки[413].

Карта 25. Ход боевых действий на Западном направлении 10.06 — 6.08.41 г.

Дивизия генерала Кнобельсдорфа, смененная под Невелем подошедшими пехотными частями, устремилась на северо-восток и после тяжелого боя 17 июля заняла восточную часть Великих Лук. По немецким данным, 19-й танковой дивизии достались большие трофеи, в том числе и эшелон с прибывшими на станцию советскими танками[414].

В связи с глубоким прорывом мотомеханизированных частей противника в северо-восточном направлении генерал Ершаков приказал войскам 22-й армии провести необходимую перегруппировку и отвести соединения на новые рубежи обороны: 51-й ск (112-я и 98-я сд, 545-й кап) — оз. Ушо, оз. Боровно; 62-й ск (174, 186 и 214-я сд, 56-й кап) — оз. Боровно, оз. Усвея, оз. Еменец, оз. Белое, Пруд, Выровля, оз. Черное, Зубки, Вышедки[415].

170-я стрелковая дивизия выводилась в армейский резерв.

18 июля за Великие Луки начались тяжелые бои, в которых 19-я танковая дивизия вермахта понесла большие потери. В этот день в район северо-западнее Невеля вышла 12-я танковая дивизия, замкнув кольцо окружения вокруг советских войск, отходящих под ударами XXIII армейского корпуса и южного крыла 16-й полевой армии.

К исходу 19 июля 22-я армия оборонялась: правым флангом на рубеже ст. Забелье, оз. Должское; центр и левый фланг продолжали бои в окружении в районе Чурилово, Холменец, оз. Езерище, стремясь прорваться в направлении Невеля.

20 июля соединения армии, сдерживая наступление противника на правом фланге, на центральном участке фронта предпринимали попытки по выходу из окружения. 170-я стрелковая дивизия, разобщенная на две части, вела бои на рубеже Станьково, оз. Удрай и пыталась пробиться из окружения западнее Усть-Долысе.

112-я и 98-я стрелковые дивизии, пытаясь выйти из окружения, с боями пробивались на северо-восток. Их авангарды во второй половине дня пересекли д. Пустышка — Невель на участке Бегуново, Барконы. 174-я и 186-я стрелковые дивизии, находившиеся в районе Новохолмска, вели тяжелые бои по прорыву из окружения. 126-я стрелковая дивизия с тяжелыми боями отходила на рубеж Селище, Горы.

Выход из окружения части войск 22-й армии облегчил нанесенный контрудар силами 179-й и 126-й стрелковых и 48-й танковой дивизий, объединенных управлением 29-го стрелкового корпуса, которым удалось 21 июля выбить противника из Великих Лук[416] и оттеснить его к Невелю.

Карта 26. Обстановка на фронте групп армий «Север» и «Центр» 21 июля 1941 года (поданным ОКХ)

В последующие дни войска армии генерала Ершакова[417] вели оборонительные бои на великолукском направлении и к 27 июля отошли на рубеж верхнее течение р. Ловать, Великие Луки, оз. Двинье, заняв охватывающее положение по отношению к смоленской группировке вражеских войск. Этот рубеж войска 22-й армии удерживали до конца августа 1941 года.

Сражаясь на полях Белоруссии, воины 22-й армии показали исключительную стойкость и героизм. В жестоких боях врагу был нанесен значительный ущерб, только воины 179-й стрелковой дивизии за 19 июля западнее Великих Лук подбили 15 гитлеровских танков. Но много воинов этой армии так и осталось лежать на берегах Западной Двины, у Полоцка, Себежа, Дретуни, Городка, Невеля. На этом мы и простимся с войсками 22-й армии, оставившими территорию Белоруссии, которым еще предстояли тяжелые оборонительные бои.

Тяжелая обстановка сложилась и в полосе 20-й армии, соединения которой, после безуспешных попыток восстановить линию фронта по Днепру, оставили Оршу, Дубровно, Красное и отходили к Смоленску, но враг уже в нескольких местах перехватил маршруты отхода наших дивизий.

5-й мехкорпус, 57-я танковая дивизия в течение 15 и 16 июля пытались задержать продвижение противника в районе местечка Красный, но безуспешно. Мотомеханизированные колонны врага обошли их открытые фланги и продолжали развивать наступление на Смоленск, где за город вела бои их 29-я моторизованная дивизия.

Генерал Курочкин, в связи с угрозой полного охвата войск 20-й армии, с разрешения Главкома направления отдал приказ об отводе своих соединений на рубеж Рудня, Клины. В части был направлен следующий приказ командарма[418]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 29. ШТАРМ 20

17.7.41.00 ч. 37 м.

1. Противник, развивая прорыв в направлениях Витебск, Демидов и Шклов, Монастырщина, накапливает силы в районах Рудня, Добромысль и Красный, Ляды для непосредственного охвата флангов армии и поражения ее основной группировки.

2. Справа 19-я армия отошла в направлении станция Кардымово, положение ее частей не установлено. Слева — связь с 13-й армией утеряна.

3. 20-я армия, ведя в течение ряда дней напряженные бои с превосходящими силами противника и имея недостаток снарядов, продолжает уничтожать прорвавшиеся мотомехколонны противника на флангах и в тылу и закрепляется на рубеже Рудня, оз. Зеленское, ур. Веретейский Мох, Дубровка, Бол. Баховка, Добрынь, Клины, создавая за счет сокращения фронта войсковые резервы.

4. 144-й стрелковой дивизии 17.7, овладев Рудня, Халютино, закрепиться на этом рубеже и не допустить прорыва противника в направлении витебского шоссе и на Красное. Граница слева — Сеньки, Б. Соболи, Могильно.

5. 69-му стрелковому корпусу отойти на рубеж Тур, Березина, Борки, оз. Ситнянское, ур. Веретейский Мох, Шибаны. Отход прикрыть небольшими отрядами с широким применением заграждений. За счет этого создать резервы, силою не менее батальона на дивизию и полка — на корпус. Граница слева — Сентюры, Шибаны, Силекта.

6. 73-й стрелковой дивизии отойти на рубеж (иск.) Шибаны, ст. Осиновка, Дубровка, Бол. Бахово, имея дивизионный резерв не менее батальона на направлении автострады, не допуская прорыва противника на этом направлении. Граница слева — Русаны, Бол. Бахова, Орша.

7. 18-й стрелковой дивизии, закрыв отдельными отрядами важнейшие направления, отойти на рубеж (иск.) Бол. Бахово, Добрынь, Цибульская, не допуская противника на направлении Добрынь, Россосна.

8. 5-му механизированному корпусу с 1-й мотострелковой дивизией, 57-й танковой дивизией и приданными частями усиления удерживать прочно рубеж Россосна, Ляды, Карпиловка, лес сев. Красный, Сырокоренье, не допуская противника к форсированию р. Днепр на этом участке.

9.153-й стрелковой дивизии по выходе из окружения сосредоточиться в районе Любавичи в армейском резерве.

Отходя с тяжелыми боями, оседлав дорогу Орша — Смоленск, воины 20-й армии сдерживали врага, не давая ему возможности выйти на прямой путь к Смоленску. Жестокие бои шли на реке Оршица, у деревень Крапивно, Высокое, Осиновка, Осинторф, Дубровно. Советские воины не отдавали врагу без боя ни одного населенного пункта.

Тяжелая обстановка сложилась в полосе обороны 153-й стрелковой дивизии, потерявшей связь и соприкосновение с главными силами 20-й армии. Немцы все сильнее сжимали кольцо окружения вокруг ее частей, у которых почти не осталось боеприпасов. И тогда полковник Гаген принял решение пробиваться из окружения на соединение с главными силами.

Отбиваясь от наседавшего со всех сторон врага, дивизия к утру 17 июля вышла на западный берег р. Черница в районе Слепцы, Логуны, Кароли. Разведка доложила, что на другом берегу реки заняли оборону подразделения гитлеровцев. Для прорыва через реку был сформирован ударный отряд (разведбатальон, батальон связи, саперная рота) под командованием майора Дудника, который внезапной атакой разгромил заслоны врага у деревни Добромысль и пробил небольшой коридор.

Части дивизии с боем форсировали реку и, выполнив трудный марш, к утру 19 июля вышли в район Любавичи, где в течение двух дней вели бои на рубеже Зоричи, Любавичи с преследовавшими их подвижными отрядами немцев. В ночь на 21 июля остатки дивизии (около 800 человек) двинулись в направлении Рудни, но наткнулась на вражеские заслоны[419].

Круто изменив направление движения, дивизия полковника Гагена к утру 22 июля вышла к перекрестку шоссейных дорог Витебск — Смоленск и Минск — Москва в районе деревни Надвы, где два дня перекрывала движение немецких колонн по этим магистралям. Немцы, конечно, не могли смириться с этим обстоятельством и направили в этот район свои мотомеханизированные части. Под их сильным натиском дивизия начала отход и 24 июля вышла в район Мирское, Тишино, где и установила связь с войсками Западного фронта.

Как отмечалось в журнале ее боевых действий, «исключительная организованность, бдительность, железная воинская дисциплина, беспредельный героизм и самоотверженность всего личного состава дивизии — вот причины успешных боев в тяжелых условиях окружения»[420].

Военный совет Западного фронта за высокую организованность, героизм и отвагу, проявленные в боях, объявил личному составу 153-й стрелковой дивизии благодарность, представив отличившихся воинов к награждению орденами и медалями. И в дальнейшем дивизия добросовестно выполняла свой воинский долг. По данным ее штаба, части дивизии за период с 22 июля по сентябрь 1941 года уничтожили 44 танка, 56 орудий, 67 пулеметов, несколько сотен гитлеровских вояк[421].

Сумела выйти из вражеского окружения и 1-я мотострелковая дивизия, командование которой приняло решение в ночь на 17 июля осуществить прорыв в направлении Горки, Могилев. По приказу полковника Глуздовского в частях были уничтожены оперативные документы, оставшиеся без горючего автомашины и тяжелая боевая техника. С собой забиралось только стрелковое оружие.

Внезапной ночной атакой воины дивизии прорвали кольцо окружения и двинулись по тылам 2-й танковой группы вермахта в район Могилева, где соединились с частями 61-го стрелкового корпуса. В боевом строю дивизии после тяжелых боев осталось только 1200 красноармейцев и командиров. По приказу командира 61-го стрелкового корпуса генерала Бакунина они вместе с батальоном 110-й стрелковой дивизии заняли оборону на рубеже Вильницы, Дары, прикрыв тыл дивизии генерала Романова.

Удалось выйти из окружения 161-й стрелковой дивизии и штабу 2-го стрелкового корпуса. Вечером 15 июля части корпуса незаметно выдвинулись к Мстиславской дороге в районе Шепилы и в 3 часа ночи нанесли удар по двигавшейся по ней автоколонне противника. Атаку поддержал и 151-й корпусной артполк, нанесший удар по дороге южнее Ширки.

Шедшая по дороге вражеская колонна понесла от неожиданного удара советских воинов большие потери. Только 161-я стрелковая дивизия уничтожила 9 танков, 3 бронемашины, одну легковую и штабную машины, две цистерны с горючим, 22 автомашины с боеприпасами и несколько мотоциклов. В Шепилах был подожжен и вскоре взорвался склад боеприпасов. В результате боя были захвачены документы штаба соединения противника и убит немецкий генерал-майор танковых войск[422].

161-я стрелковая дивизия (без 542-го сп), штабы, обозы и корпусные части перешли Мстиславскую дорогу и двинулись по маршруту Шепилы, Волымерово, Долговичи, Грабалова, Нешковка, Белица, Походовичи и далее на Кричев. В ночь на 17 июля части корпуса сосредоточились в лесу восточнее Озерцы. Некоторые части 161-й стрелковой дивизии (603-й сп и 632-й гап) при подходе к Кричеву были задержаны командиром 45-го стрелкового корпуса и получили задачу на оборону города.

17 июля 161-я стрелковая дивизия была выведена в район Глуховки, а через несколько дней двинулась в район Гжатска на доукомплектование, после чего продолжала вести боевые действия в составе 20-й армии Западного фронта[423].

В результате продвижения гитлеровских войск к Ярцеву, Смоленску, Мстиславлю и Кричеву в тяжелое положение попали и войска 19, 16 и 13-й армий Западного фронта, они оказались в оперативном «мешке». Попытки отдельных соединений и частей этих армий контратаковать продвигавшиеся на восток мотомеханизированные колонны противника значительных успехов не приносили.

19-я армия разрозненными соединениями и частями продолжала вести бои в разных районах Смоленщины: 29-й стрелковый полк (38-й сд) — под Смоленском, 48-й сп — под Ярцевом; по одному полку 127-й и 129-й стрелковых дивизий и пять батальонов 158-й — под Смоленском; еще один полк 127-й стрелковой дивизии — в Рославле.

Отдельные части 34-го стрелкового корпуса были выгружены из железнодорожных вагонов далеко от места сосредоточения главных сил. Да и перевод штаба армии из-под Рудни на станцию Кардымово на целые сутки прервал связь с войсками и руководством Западного фронта.

Тяжелая обстановка продолжала оставаться и в войсках 13-й армии, разрезанной на части танковыми клиньями гитлеровцев. Остатки 45-го стрелкового корпуса (отдельные части 148-й и 187-й сд) вели бои южнее Могилева, а некоторые части и подразделения отошли в район обороны дивизий 21-й армии. Основные силы 148-й стрелковой дивизии вели тяжелые бои с противником на рубеже реки Проня.

В окружение попали 132, 137, 160-я дивизии 20-го стрелкового корпуса, ведущие изолированные очаговые бои. Два батальона 160-й стрелковой дивизии закрепились в районе Усачева, некоторые подразделения корпуса сосредоточились в районе Слободы.

Положение усугубило то обстоятельство, что командование 13-й армии потеряло связь с 61-м и 20-м стрелковыми корпусами, штабом фронта, поэтому для получения дальнейших указаний в Ярцево на самолете У-2 16 июля вылетел начальник Оперативного отдела армии полковник Иванов. Маршал Тимошенко утвердил решение командарма-13 о нанесении удара по противнику силами 20-го стрелкового корпуса и об отводе войск армии за реку Проня. Одновременно маршал потребовал во что бы то ни стало удержать Могилев[424].

Но к этому времени обстановка в полосе обороны армии генерала Герасименко значительно ухудшилась. Планируемый контрудар не состоялся, все дивизии были втянуты в тяжелые оборонительные бои и разрозненно отходили под натиском противника, стремясь избежать окружения. Да и у многих из них отсутствовала связь с вышестоящим командованием, поэтому задача на нанесение удара по немцам до них не была доведена. Да и прорыв противника у Пропойска внес свои коррективы в действия войск.

Под сильными ударами мотомеханизированных частей противника и его авиации соединения 13-й армии, оборонявшиеся на Проне, были вынуждены начать поспешный отход за Сож. Теперь наносить удар частями 20-го стрелкового корпуса на Чаусы было нецелесообразно, и командующий армией дал разрешение на отвод его частей за Сож и поставил задачу на организацию обороны на ее берегу.

Но это уже было нелегко выполнить попавшим в окружение ослабленным дивизиям, потерявшим связь с командованием корпуса и армии. Перед их командирами встала задача — как можно с меньшими потерями личного состава и боевой техники вывести свои соединения из окружения.

Части 137-й стрелковой дивизии, отошедшие за реку Бася, в течение дня вели бои в полуокружении в районе Любавино. Получив приказ на выход за Сож, они двинулись к реке, преследуемые противником с двух флангов. Гитлеровцы, одновременно вышедшие к реке, сосредоточили по начавшим переправу 19 июля у деревни Александровка-1 частям дивизии сильный минометно-пулеметный огонь. Достичь противоположного берега реки удалось только немногим советским воинам…

Командир 132-й стрелковой дивизии генерал Бирюзов принял решение прорваться через шоссе Пропойск — Кричев, форсировать Сож и занять оборону на его левом берегу. Остатки дивизии вечером сосредоточились в районе деревни Слобода и начали выход на соединение со своими войсками.

Когда Сож был уже недалеко, на перехват обнаруженных колонн дивизии начала выдвигаться танковая часть противника. Генерал Бирюзов приказал развернуть стрелковый батальон, усиленный несколькими танками и артиллерией, и задержать выход противника к реке. Под этим прикрытием основные силы дивизии на плотах и подручных средствах начали переправу. Орудия буксировались по дну реки машинами и сразу становились на боевые позиции.

Дивизия уже заканчивала переправу, когда к реке удалось прорваться немцам, открывшим сильный артиллерийско-минометный огонь по переправам. Оставшиеся на правом берегу воины преодолевали реку уже вплавь под прикрытием ответного огня ранее переправившихся подразделений. Удалось, хотя и с большими потерями, прорваться через реку и отряду прикрытия под командованием полковника Ф. М. Рухленко. А вот боевую технику и обозы, которые не успели переправить, пришлось оставить.

Переправившись, 132-я стрелковая дивизия заняла оборону и сразу вступила в бой с подошедшими к месту переправы гитлеровскими колоннами. В боях в районе Чаус, на реках Проня и Сож дивизия потеряла 2/3 личного состава, почти всю материальную часть. Вся ее уцелевшая артиллерия по приказу командующего фронтом была направлена под Пропойск, а управлению дивизии, понесшей большие потери, было приказано передать стрелковые части в другие соединения, а самим выходить на переформирование[425].

Трагически сложился выход из окружения 160-й стрелковой дивизии и следовавшего с ней руководства 20-го стрелкового корпуса. В двадцатых числах июля при выполнении марша они подверглись нападению превосходящих сил врага и в бою понесли огромные потери. Погибло много красноармейцев и командиров, в том числе командир корпуса генерал-майор С. И. Еремин, начальник штаба полковник В. А. Симановский. Много советских воинов оказалось и в плену у врага.

Остатки 45-го стрелкового корпуса под непрерывными ударами гитлеровцев отходили на рубеж реки Сож, куда удалось выйти немногим воинам. Впоследствии некоторые части были переданы в подчинение командиру 67-го стрелкового корпуса комбригу Жмаченко, а из других частей был сформирован сводный отряд, перед которым поставлена задача на оборону восточного берега Сожа.

В полном окружении противника, в связи с соединением в районе Чаус частей 2-й танковой группы, оказались и дивизии 61-го стрелкового корпуса генерала Бакунина и подчиненный ему 20-й мехкорпус. Части 110-й и 172-й стрелковых дивизий, 20-го механизированного корпуса, 507-й стрелковый полк (148-й сд) и 543-й стрелковый полк (132-й сд) организовали круговую оборону могилевского района, готовясь к тяжелым боям.

В этот момент можно было организовать выход корпусов из окружения, ведь на восточном берегу Днепра остались только некоторые части и подразделения 10-й моторизованной дивизии и пехотного полка «Великая Германия», которые, выставив усиленные заслоны в районе Сухари и Чayс, небольшими силами удерживали переправы у Шклова и Старого Быхова. Главные силы 2-й танковой группы в это время вели бои в районах Смоленска, Мстиславля, Черикова, Пропойска и Кричева, а пехотные дивизии еще только выходили на рубеж Днепра. Но приказ Ставки на удержание Могилевского рубежа был очень четок.

В резерве 21-й армии находился 25-й механизированный корпус, удар которого, подкрепленного дивизиями 67-го стрелкового корпуса (151-й и 117-й) в направлении Могилева вдоль дороги Довск — Могилев, мог принести хорошие результаты, отрезав быховскую группировку 2-й танковой группы от Днепра и подходивших к нему пехотных дивизий 2-й полевой армии. 50-я танковая дивизия корпуса (мсп, гап, озадн, 57 Т-34 и 50 Т-26) к этому времени уже находилась в районе Лебедевки[426], а 102-я стрелковая дивизия прорвалась на рубеж Красный Пахарь, Нераж.

Но командование Западного фронта так и не решилось бросить в бой эту ударную группировку, видно опасаясь, что ее может постигнуть та же участь, что и ранее вводившиеся в бой на Западном направлении механизированные корпуса. А вскоре и эта боевая единица (25-й мк) будет растаскана по частям, понесет неоправданные потери и перестанет существовать как механизированное соединение. Командование 25-го механизированного корпуса было вынуждено даже направить письмо Сталину о неправильном его использовании[427].

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ОБОРОНЫ

И. В. СТАЛИНУ

ШТАКОР 25 МЕХ СЕЛИЩЕ

4.8.41 г. 6.40

Своей телеграммой-шифровкой № 1 от 6 июля 1941 года с санкции командующего 21 армией Маршала Советского Союза тов. Буденного я Вам докладывал о небоеготовности 25 мехкорпуса и о бесполезном его катании по маршруту Харьков, Полтава, Киев, Новозыбков с потерей драгоценных 13 дней, которые с успехом можно было использовать на сколачивание в Харькове.

С 6 по 15 июля с.г. корпус располагался в районе Новозыбков и Вашим распоряжением частично пополнился: двумя батальонами танков Т-34 — 64 машины, автотранспортных машин около 600 шт. и до 200 человек командного состава. Но все же корпус по-прежнему оставался далеко не укомплектованным, а главное, необученным.

Механики-водители на 100 % молодые, имевшие от 2 до 7 часов вождения машин. Командный состав, прибывший на пополнение из Гомеля, представлял из себя остатки разбитых прорвавшихся частей 4 армии, частично деморализованный, требовавший изучения и работы с ним.

Вступившему в командование 21 армией генерал-полковнику Кузнецову я докладывал о состоянии корпуса и просил его дать мне 10–15 дней на сколачивание и обучение личного состава, изучение новой материальной части, дополучить шедшие мне два батальона танков и тогда применить механизированный корпус, как мощную огневую ударную силу.

25 мехкорпус не получил времени на сколачивание и недополучил боевых танков. Но самое главное, что 25 мехкорпус при наличии 175 танков Т-26 (все из учебно-боевого парка, сильно изношенные) и 64 танка Т-34 ни разу не участвовал в боях целиком, решая одну задачу, а использовался мелкими группами танков в различных направлениях.

К сегодняшнему дню в корпусе осталось 41 Т-34 и 46 Т-26.

25 мехкорпус в период с 10 по 28 июля с.г. понес громадные потери людьми и боевой материальной частью только потому, что действовал мелкими группами с неподготовленными мехводителями и неслаженным командным составом.

На основании распоряжения командующего 21 армией генерал-лейтенанта тов. Герасименко танки 25 мехкорпуса использовались следующим образом:

Батальон танков Т-26 в количестве 25 танков был выделен на левый фланг армии в район Речица. Вернулся один танк.

Батальон танков Т-26 был выброшен в район Жлобин в Составе 25 танков. Вернулся один танк.

Распоряжением командующего 21-й армией генерал-полковника тов. Кузнецова выделено:

16 и 17.7 ОРД в составе 3 танков на Пропойск. Потерян один танк.

17.7 РГ в составе 6 танков Т-34 и 5 танков Т-26 на Пропойск, потерян 1 танк Т-26.

17.7 ОРД в составе 5 танков на Иванишевичи.

18.7 РГ в составе 11 танков Т-34 на Бовки — не вернулось 4 танка (три застряли в болоте).

18.7 ОРД в составе 6 танков Т-34 в район Машевская Слобода, три танка подорваны на минах в районе Прудок.

19.7 для уничтожения противника в районе Смолица и разведки на Быхов была выслана танковая группа в составе 20 танков Т-34 под командой командира 50 тд. Из состава этой группы не вернулось 9 танков.

19.7 для отражения наступающего противника и восстановления положения на фронте 17 ск (67-го ск. — Р. И.) было выделено 5 танков Т-34 и 12 танков Т-26, из которых не вернулось обратно 3 танка Т-34 и 6 танков Т-26.

18.7 выслано в распоряжение командира 151 сд 10 танков Т-26, из них вернулся только 1 танк.

18.7 выслано в распоряжение штарма 21 — 5 танков Т-34 и 5 танков Т-26, из них вернулось только 4 танка Т-34.

Таким образом, 50 тд вела боевую разведку на большом удалении от своих войск, лесисто-болотистой, малодоступной для действий танков местности.

Боевые результаты разведки следующие:

уничтожено: танков противника — 5, бронемашин — 7 и одна захвачена на ходу, мотоциклов — 25, автобусов — 3, транспортных машин — 44, машин легковых — 3, цистерн — 2, санмашин — 2, радиостанций — 3, ПТО — 3, пехоты — до батальона.

Положительные действия разведорганов все же не оправдывают потерь в материальной части танков. Такие большие потери объясняются тем, что танки действовали в разных направлениях, кроме того, выброска таких мелких групп не могла быть обеспечена техническим контролем и технической помощью, что при необученном составе также привело к увеличению потерь.

С 22.7 по 30.7 25 мк получил задачу, действуя на правом фланге 21 армии, занять Пропойск. Сильный танковый кулак был уже израсходован по мелочам, и 50 тд пришлось вести бой в пешем строю. За это время в личном составе корпус потерял около 500 бойцов и около 300 человек командно-политического состава, основательно расстрепав части 17 пд и кав. полк 1 кд.

Ценные кадры танкистов, мотоциклистов, саперов, связистов и прочий технический состав использовались как стрелки…

Командир 25-го мехкорпуса

генерал-майор Кривошеин

Военный комиссар

бригадный комиссар Кудинов

Начальник штаба

полковник Аргунов.

Но имевшаяся у командования Западного фронта неплохая возможность закрытия вражеского прорыва по восточному берегу Днепра южнее Могилева до выхода на этот рубеж пехотных дивизий 2-й полевой армии была упущена. Соединения 21-й армии продолжали наступать в разных направлениях, не увязывая свои действия друг с другом.

Недолго длилось затишье под Могилевом. К городу 16–17 июля начали подходить передовые подразделения 7, 15 и 23-й пехотных дивизий группы армий «Центр», которые небольшими отрядами при поддержке 2–3 самоходных орудий стремились просочиться через оборону 172-й стрелковой дивизии на разных участках.

С новой силой бои вспыхнули на участках Пашково, Полыковичи, у деревень Бутрымовка, Бруски, Веккер, Буйничи, Ново-Пашково, Присно. Отважно сражались воины капитана Гаврюшина, старших лейтенантов Макарова и Анненкова, лейтенантов Возгрина, Хорошева и Прощалыгина.

Вместе с воинами 172-й стрелковой дивизии героически сражались сотрудники НКВД и НКГБ, отряды народного ополчения Могилева (к концу обороны города их количество составляло около 12 000 человек), получившие первое боевое крещение в районе деревни Буйничи, где они держали оборону на участке от Днепра до Бобруйского шоссе. Не отставали от них и остальные жители города, работавшие на строительстве инженерных сооружений, что помогало воинам дивизии генерала Романова стойко удерживать свои участки обороны.

В некоторых местах гитлеровцам удавалось прорвать оборону советских воинов, но ударом подошедших резервов 61-го стрелкового корпуса положение на фронте вновь восстанавливалось. Но положение оборонявшихся дивизий корпуса генерала Бакунина, по мере выхода к Днепру пехотных дивизий группы армий «Центр», с каждым днем ухудшалось. Осложнилась обстановка южнее Могилева, где подразделения 10-й моторизованной дивизии вермахта, оттеснив 747-й (172-й сд) и 507-й (148-й сд) стрелковые полки, вышли на рубеж Вильчицы, Князевка, Быстрик. Вскоре на этот рубеж стали подходить полки 78-й пехотной дивизии, переправившиеся через Днепр в районе Баркалабово.

Не увенчались успехом действия частей 4-й армии, которые утром 16 июля перешли в наступление на Пропойск для восстановления обороны по реке Проня. Ожесточенные бои разгорелись за город, который несколько раз переходил из рук в руки. Одновременно с севера по гитлеровцам, оборонявшимся в Пропойске, нанесли удар выходящие из окружения части 13-й армии. В результате боя основные силы переброшенной из-под Могилева 10-й моторизованной дивизии вермахта оказались в тисках. Но надо отдать должное боевой подготовке немецких войск — они защищались стойко, умело применяя свою артиллерию и авиацию.

И хотя в боевых действиях у Пропойска участвовало достаточно большое количество советских войск, им так и не удалось отбить город и переправу у противника. Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, анализируя боевые действия наших войск в этом районе, отмечал: «Несмотря на сосредоточение там довольно значительных сил, мы не добились существенных результатов. Тактика предпринятого контрудара была неудачной. В значительной мере она определялась тогдашними нашими затруднениями: войскам не хватало ни огневых средств, ни авиационного прикрытия. Поэтому все сводилось к ожесточенным атакам позиций противника в лоб. А противник, хорошо укрепившись в Пропойске, сумел использовать подвижные группы танков и автоматчиков для маневра во фланг и тыл атаковавшим его войскам»[428].

Да, тяжело приходилось в июльские дни 1941 года нашим воинам. Мы еще не научились воевать тактически грамотно, и приобретать необходимый опыт и знания приходилось под огнем врага, ценой больших потерь.

Сильной бомбежке были подвергнуты оборонительные позиции войск 4-й армии, тылы, железнодорожные станции и дороги. Горел Сож, близлежащие леса, горело все, что могло гореть. Удару авиации подвергся и штаб армии, который с разрешения командующего фронтом переместился в лес в 3 км восточнее Кричева.

В течение 16 июля передовые отряды гитлеровцев попытались форсировать Сож у деревни Бахровка, где занимали оборону воины 8-й воздушно-десантной бригады. Но все попытки врага приблизиться к переправам в этом районе были отбиты дружными усилиями десантников и поддерживающей их артиллерии.

Сильным ударам авиации противника и последовавшей за этим танковой атаке подвергся 333-й полк 6-й стрелковой дивизии, державший оборону в 12 км западнее Черикова. Понеся большие потери, подразделения полка в 15 часов были вынуждены отойти на рубеж Мирочищи, Журавля.

Колонны частей XXIV моторизованного корпуса двинулись в направлении Черикова, где с ними в бой вступил 125-й стрелковый полк этой же дивизии, но и он не смог сдержать натиск врага. Через час после начала боя немцы ворвались в город, вынудив части 6-й стрелковой дивизии отойти на рубеж Гронова, Пропойск, заняв оборону по реке Сож. Мост через реку по приказу командующего 4-й армией был взорван.

Но были и некоторые успехи в действиях советских войск. Правофланговый батальон 8-й воздушно-десантной бригады и сводный отряд 6-й стрелковой дивизии под командованием полковника Попсуй-Шапко нанесли неожиданной удар во фланг XXXXVI моторизованного корпуса противника, смяли его передовые подразделения и отбросили их на несколько километров от Мстиславля.

Одновременно по правому флангу 2-й танковой группы нанесли удары и соединения 21-й армии, которые совпали с предпринятым наступлением с севера частей 57-й танковой дивизии полковника Мишулина (20-я армия). Генерал Гудериан донес в штаб группы армий, что с гомельского направления его атакуют двадцать дивизий маршала Тимошенко[429].

Это вынудило гитлеровцев на некоторых участках перейти к обороне. Таким образом, в результате нанесения контрудара соединениями 4-й и 21-й армий на южном фланге Западного фронта была оказана помощь нашим войскам, оборонявшим Смоленск.

Карта 27. Продвижение соединений 2-й танковой группы 16–20 июля 1941 года

Но значительного улучшения обстановки на южном участке Западного фронта достичь так и не удалось. Несмотря на упорную оборону советских войск, несмотря на их активные наступательные действия на отдельных участках фронта, враг продолжал наступление во всей полосе обороны. К исходу 16 июля соединения 2-й танковой группы генерала Гудериана вышли на следующие рубежи[430]: 4-я тд — в район между Чаусами и Молятичами; 10-я тд — Хиславичи, Починок; 17-я тд — Ляды, Дубровно; 18-я тд — Красное, Гусино; 10-я мд — южнее Могилева (ее главные силы вели бои в районе Пропойска. — P. И.); мд СС «Рейх» — район Мстиславля; 29-я мд — Смоленск.

Да, 16 июля 29-я моторизованная дивизия противника захватила Смоленск, но бои за город отдельными частями и подразделениями 16-й и 20-й армий Западного фронта продолжались до 28 июля.

Командование Западного фронта доносило в Генеральный штаб РККА[431]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 41 к 20.00 16.7.41 г.

ШТАБ ЗАПФРОНТА ЯРЦЕВО

Первое. Войска Западного фронта в течение дня 16.7.41 г. вели ожесточенные бои по ликвидации прорвавшихся частей противника в направлениях Невель, Витебск, Смоленск, Горки, Пропойск и вели наступление на Бобруйск.

Второе. 22-я армия вела упорные бои с частями противника особенно в направлениях Идрица, Невель; Дретунь, Невель.

51-й стрелковый корпус. Части 179-й стрелковой дивизии вели бои в районе Забелье. При этом штадив был окружен. Погибло большое число командиров штаба.

170-я стрелковая дивизия частью сил наступала на Невель. Данных о результатах наступления нет.

112-я и 98-я стрелковые дивизии вели бой на рубеже оз. Лива, Горбачево, Дворище.

Сведений о бое и положении частей 62-го стрелкового корпуса не поступило.

Отряд, обороняющий Невель (части невельского гарнизона и мотострелковый полк 48-й танковой дивизии), преследуемый моточастями противника, отходит на Великие Луки.

Штарм 22 с 21.00 переходит в район ст. Назимово.

Третье. 19-я армия в течение 15.7 производила перегруппировку с целью подготовки наступления для овладения районом Витебск и одновременно подготавливала противотанковый рубеж по линии Шалатони, ст. Лелеквинская.

7-й механизированный корпус (14-я и 18-я танковые дивизии) выступил для подготовки противотанкового рубежа на линию Шалатони, Болотинка и одновременно готовился к наступлению совместно с 34-м стрелковым корпусом.

162-я стрелковая дивизия собирается в районе Бакшеево для подготовки противотанкового рубежа Мотыки.

129-я стрелковая дивизия к 22.00 15.7 была на марше в исходное положение для наступления. Голова колонны — у пересечения московского и ленинградского шоссе.

38-я стрелковая дивизия заканчивает сосредоточение в районе Ярцево.

158-я стрелковая дивизия из района ст. Рябчево, Гринево, Мокшеево, Слобода, Паньское сосредотачивается в район Никулино, Коровино, Турово.

Сведений о местоположении остальных частей, штабов корпусов в штарме нет. Данных о положении частей армии за 16.7 не поступало.

Штарм 19 — Б. Плоская, с 24.00 16.7 — лес Капустино (10 км. с.-в. Рудня).

Четвертое. 20-я армия до 16.30 15.7 вела напряженные бои на рубеже p.p. Оршица, Днепр.

69-й стрелковый корпус.

73-я стрелковая дивизия ведет упорные бои с частями противника на рубеже р. Оршица участке Селетка, Орша. Сведений о положении остальных частей 69-го стрелкового корпуса не поступило.

18-я стрелковая дивизия занимает рубеж р. Днепр на участке (иск.) Орша, свх. Октябрь, Пронцевка. С утра 14.7 левофланговый стрелковый полк дивизии атаковал противника в Копысь, но вскоре под воздействием артогня противника вынужден был отойти свх. Октябрь.

144-я стрелковая дивизия. Батальон дивизии, имея перед собой до двух рот противника с 5–7 танками, с боями занял Ляды.

1-я мотострелковая дивизия 18.00 15.7 ударом на Чирино уничтожила до батальона мотопехоты 18-й танковой дивизии противника, его тылы, захватив при этом 150 человек пленных, из них 6 офицеров, 40 машин, денежную кассу, штабную документацию, ручные пулеметы.

С утра 16.7 противник усилил атаки в районе Орша. В это же время установлено до 50 танков и до 180 машин с пехотой в движении из Орша на Дубровно.

5-й механизированный корпус — в районе сев. Красное, где подвергался неоднократной ожесточенной бомбардировке авиацией противника.

Пятое. 13-я армия. Части армии в течение ночи с 15 на 16 и дня 16.7.41 г. продолжали операцию против прорвавшихся танков и мотопехоты противника. Вследствие того, что противник, проникнув в глубь расположения частей армии, нарушил управление войсками, связь и пути подвоза армии, командарм во второй половине дня 16.7 решил отвести части армии на промежуточный оборонительный рубеж по р. Проня.

К 16–18.00 16.7 части армии на отходе занимали положение:

20-й механизированный корпус — на фронте Ордать, Доманы, имея перед собой мелкие группы противника;

110-я стрелковая дивизия — на фронте Ничипоровичи, Н. Прудки;

172-я стрелковая дивизия — Требухи, Вильчицы, медленно отходя в направлении Курени;

507-й стрелковый полк (148-я сд) — на фронте Дашковка, Махово;

137-я стрелковая дивизия — Смол, Копани;

132-я стрелковая дивизия — (иск.) Копани, Усушек.

Все части армии отходят в восточном направлении. О положении других частей армии сведений не поступало.

Штарм 13 — лес 5–7 км восточнее Кричев.

Шестое. 21-я армия. Войска армии продолжают наступление в общем направлении Бобруйск. Перед фронтом армии отходят небольшие группы танков в западном направлении.

67-й стрелковый корпус (102-я, 151-я стрелковые дивизии), закончив форсирование р. Днепр, вышел на линию ж. д. Рогачев, Ст. Быхов. Точных данных о положении частей корпуса не поступило.

Перед корпусом действуют мелкие подразделения танков и мотопехоты. В районе Фалевичи отмечено скопление пехоты. По дороге из Бобруйск на Рогачев в 6.45 15.7 — движение колонны пехоты головой у Барсуки.

63-й стрелковый корпус (167-я, 154-я стрелковые дивизии) продолжает наступление в западном направлении. Других сведений о положении корпуса не поступило.

66-й стрелковый корпус: 232-я стрелковая дивизия. О положении частей дивизии сведений нет; отряд полковника Курмашева к 15.00 15.7.41 г. вышел на фронт Дражня, Заполье фронтом на северо-восток; остатки 24-й стрелковой дивизии, соединившиеся с отрядом, сосредоточились в районе Косаричи и южнее; 75-я стрелковая дивизия отошла на рубеж р. Случь на фронт Гулевичи, Вилча, где и ведет бой с частями 40-й пехотной дивизии противника.

25-й механизированный корпус в 00 ч. 15 мин. 16.7.41 г. выступил для выполнения задачи по приказу фронта в район Кричев.

Штарм 21 — Гомель.

Седьмое. 4-я армия вела оборонительные работы на рубеже р. Проня на участке Заречье, м. Пропойск и с утра 16.7 приступила к ликвидации прорвавшихся танков и моточастей противника в районе м. Пропойск.

28-й стрелковый корпус:

143-я стрелковая дивизия занимает оборону на рубеже Заречье, Березовка;

42-я стрелковая дивизия обороняет рубежи Закрупец, устье р. Проня. В 3.00 15.7 до 100 танков с мотопехотой противника прорвали фронт на стыке 42-й и 55-й стрелковых дивизий, захватили м. Пропойск и продвигаются по шоссе на Кричев. Дивизия продолжает обороняться по р. Проня на прежнем рубеже.

55-я стрелковая дивизия, обороняясь на рубеже р. Сож на участке (иск.) Пропойск, ст. Каменка, с утра 16.7 во взаимодействии с 6-й стрелковой дивизией и частью сил 4-го воздушно-десантного корпуса приступила к ликвидации прорвавшихся танков, мотопехоты противника.

6-я стрелковая дивизия, задержав прорвавшиеся танки и мотопехоту на рубеже Озеры, Александровка (вторая), с утра 16.7 приступила к ликвидации прорыва.

Об остальных частях сведений не поступило.

Штарм 4 — лес 6–7 км восточнее Кричев.

Восьмое. 16-я армия. Сведений не поступило.

Девятое. ВВС фронта, армий в ночь на 15.7, днем 15.7 и ночь 16.7 уничтожали авиацию противника на его аэродромах, бомбили переправу через р. Днепр, уничтожали танковые и мотомехчасти противника, прикрывали важнейшие объекты тыла, вели разведку противника.

Сбит один самолет противника Me-109. Наши потери — один МиГ не вернулся на свой аэродром.

Начальник штаба Запфронта

генерал-лейтенант Маландин

Начальник Оперативного отдела

комбриг Любарский.

Таким образом, несмотря на численное превосходство войск Западного фронта над противником, его так и не удалось задержать на таких выгодных рубежах обороны, как Западная Двина и Днепр. И причинами этого являются:

— поражение наших войск в боях под Минском и на Березине, образовавшиеся большие разрывы в обороне Западного фронта потребовали преждевременного ввода в сражение крупных резервов войск, сосредотачивавшихся на Днепре. К тому же сильные подвижные резервы (5-й и 7-й мк), передовые отряды стрелковых дивизий были неграмотно введены в бой и понесли в них невосполнимые потери;

— войска вновь созданного Западного фронта располагались линейно на широком фронте при отсутствии глубокоэшелонированной и многополосной обороны (насыщенной минными полями и заграждениями), без учета вероятных направлений наступления ударных группировок противника;

— имевшиеся на фронте сильные артиллерийские части не группировались на танкодоступных направлениях, а распределялись равномерно вдоль всей линии фронта;

— неудовлетворительная работа разведорганов во всех звеньях, не сумевших установить места возможного форсирования противником рек. В результате большие силы войск Западного фронта были сосредоточены на рубеже Рогачев, Жлобин, Стрешин, а на 110-км участке южнее Могилева оборонялись только части одной 187-й стрелковой дивизии, усиленные одним полком 45-го стрелкового корпуса. Недостаточно был прикрыт войсками северный берег Западной Двины (где оборонялась только 186-я сд), слабость обороны на рубеже Копысь, Шклов (оборонялась ослабленная 53-я сд), следствием чего явился прорыв мотомеханизированных частей вермахта в витебском и смоленском направлениях;

— отсутствие четкого и непрерывного управления соединениями и частями при проведении всех видов операций;

— слабое обеспечение стыков частей, соединений, армий, что давало противнику возможность быстро прорывать в этом направлении оборону наших войск и наносить по ним фланговые удары;

— прибывавшие на фронт достаточно сильные оперативные резервы вводились в сражение по частям, по мере их подхода, и значительно повлиять на ход боевых действий так и не смогли;

— незнание обстановки, запаздание с докладами из войск приводило к излишней осторожности руководства объединений и соединений в маневрировании дивизиями и частями;

— большие упущения допущены в использовании родов войск (так, танковые части использовались для решения самостоятельных задач, отсутствие противотанковых резервов и др.);

— непрерывная постановка войскам наступательных задач без учета складывающейся на фронте обстановки;

— контрудары войск готовились поспешно, без оценки и разведки сил противостоящего противника. Частям не давалось время на подготовку к проведению наступательной операции;

— неумение командиров и штабов всех уровней организовывать наступательные и оборонительные операции, что приводило к ряду серьезных ошибок в руководстве войсками и большим потерям личного состава;

— отмечались случаи и неудовлетворительного управления войсками со стороны вышестоящих командиров и штабов, что в значительной мере было связано с плохой организацией работы связи, в первую очередь радиосвязи;

— отсутствовало массирование сил на выбранных направлениях ударов, поэтому выгодная в некоторых случаях для наших войск обстановка так и не была использована для разгрома вырвавшихся вперед мотомеханизированных соединений и частей противника;

— при проведении наступательных операций создавались слабые ударные группировки войск (3–4 дивизии), наступавшие на широком фронте в разных направлениях, без проведения глубокой разведки, неналаженного взаимодействия и слабости автобронетанкового и артиллерийского обеспечения;

— слабость противовоздушной обороны и отсутствие активной авиационной поддержки не позволили надежно прикрыть наземные войска от ударов с воздуха, что в большой степени снижало их устойчивость при проведении оборонительных и наступательных операций;

— неспособность стрелковых частей эффективно противодействовать массированным ударам мотомеханизированных сил противника;

— неудовлетворительная работа служб военных сообщений, регулирования и эвакуации;

— не оправдавшая себя система тыла.

Да и неудачи прошедших в июне — начале июля боевых действий, огромные потери в них личного состава, страх перед возможным окружением морально воздействовали на командование всех степеней и войска. И это было действительно так. Как вспоминал Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, «опасаясь окружения, командование 13-й армии (и других армий. — Р. И.) старалось всячески растянуть фронт, отчего плотность боевых порядков была явно недостаточной. Немецкие танки легко прорывались через них. И после каждого такого прорыва нами предпринимались бесплодные попытки „заштопать дыру“ с помощью одного-двух батальонов. Вместо того чтобы создать на нужном направлении мощный кулак и добиться решительного превосходства над противником, мы распыляли свои силы, бросая их в бой по частям»[432].

17 июля бои на Западном фронте продолжались с неослабевающим напряжением. В разведсводке штаба Главного командования[433] отмечалось, что противник прилагает основные усилия на смоленском и могилевском направлениях, одновременно сосредотачивая значительные силы (до двух моторизованных корпусов) на флангах 20-й и 13-й армий в районах Рудня, Лиозно, Добромысль, Красный, Зверовичи, Шамово, Горки, Дрибин… На рогачевском направлении противник ведет бои на фронте Ржавка, Никоновичи, Лудчица, Озераны, Филевичи, Радуши, Мормаль и далее на запад… На пинском направлении противник вышел на фронт Ельно, Микашевичи, Погост, Туровы.

С каждым днем осложнялась обстановка под Смоленском, где разрозненные части 16-й армии генерала Лукина не смогли создать устойчивую оборону. Войска 2-й и 3-й танковых групп вермахта стремились соединиться восточнее Смоленска и завершить полное окружение войск 16, 20 и 19-й армий Западного фронта. Начиная с середины июля в районе Смоленска и севернее — до верховьев Западной Двины, а также к северо-западу от Рославля проходили ожесточенные кровопролитные бои, в ходе которых войска 20-й и 16-й армий понесли тяжелые потери, главным образом от авиации противника. К концу июля в дивизиях этих армий оставалось не более 1000–2000 человек, на исходе были боеприпасы и горючее.

19 июля 10-й танковой дивизии противника удалось прорваться к Ельне, однако полностью замкнуть кольцо окружения вокруг войск 16-й и 20-й армий Западного фронта немцам удалось только 26 июля.

К 20 июля частям 2-й танковой группы удалось захватить Оршу, Смоленск, Ельню, Кричев, продвинувшись на 200 км. Дальнейшее наступление немцев в районе Ярцево было приостановлено группировкой войск генерала К. К. Рокоссовского.

Соединения 16-й армии в это время вели бои за Смоленск, сдерживая противника с направления Донец, Холм, отходя своим правым флангом на Ополье. Войска 19-й армии вели бои северо-восточнее Смоленска. 20-я армия проводила перегруппировку своих сил и наносила контрудары в направлении Рудни, где части противника нависали над ее левым флангом.

В последних числах июля Ставка приняла решение вывести из окружения войска 16-й и 20-й армий. В результате принятых мер основные силы этих армий в августе 1941 года вырвались из окружения и заняли оборону на указанных им рубежах.

Три недели на огромной территории (600–650 км по фронту, 200–250 км в глубину) продолжалось Смоленское сражение, в результате которого войска Западного фронта понесли значительные потери. Многие наши части и соединения попадали в окружение и после неравного боя были уничтожены, некоторым удалось с большими потерями вырваться из него.

«Повезло» и некоторым воинам 18-й стрелковой дивизии. 18 июля ее командование получило радиограмму из штаба 20-й армии: «Требую отойти немедленно и занять оборону на рубеже Бахово, Вечерино, Добрыгнь»[434].

Карта 28. Завершение окружения советских войск в районе Смоленска

С наступлением темноты части оставили свои рубежи обороны и двинулись под начавшимся дождем по лесным дорогам в направлении Пугляи, Есипово, Мужичье. Переправившись через реку Крапиванка, дивизия 19 июля вышла в район Вечерино и заняла оборону на рубежах: 97-й сп — Бородино, Святошино, фронтом на запад; 208-й сп — Вечерино, Добрынь, фронтом на запад; остатки 316-го сп — в районе деревни Коровино, фронтом на восток. Южнее этой деревни расположился сводный отряд майора Горгашвили.

Вскоре расположение дивизии подверглось нападению подвижных отрядов противника, а затем ожесточенный бой, с подошедшими вражескими частями, начался в районе деревни Пищики. В этот день была получена и радиограмма штаба 20-й армии — переправиться на северный берег Днепра и следовать в район Ярцево (18-я и 73-я сд этой армии еще вели бои на южном берегу Днепра, а главные силы — на северном. — Р. И.). Но до Днепра надо было еще дойти.

В ночь на 21 июля части дивизии, отбиваясь от преследовавших ее отрядов мотоциклистов, двинулись по маршруту Коровино, Юково, где вновь подверглись нападению и бомбежке противника. Прижатые к болотистой речушке Россасенки, части 18-й стрелковой приняли свой последний бой в роще уд. Юково. Понеся огромные потери, остатки дивизии небольшими группами с боем прорвались к местечку Баево и в ночь на 22 июля вышли к Днепру. Уничтожив документацию штабов, ненужное имущество, уцелевшие воины начали переправу в разных местах реки между деревнями Сырокоренье и Хлыстовка…

Через неделю группа командира дивизии полковника Свиридова присоединилась к отряду генерала Болдина, вместе с которым и вышла из окружения. Удалось вырваться из вражеского кольца и другим отрядам и группам воинов 18-й стрелковой дивизии, которые вынесли из окружения и раненого полкового комиссара Н. Ф. Катаргина. Командир 12-го гаубичного полка майор Садыков вывел из окружения артиллерийский дивизион. А оставшиеся на территории врага воины дивизии образовали 208-й партизанский отряд (по названию 208-го стрелкового полка), который продолжал сражаться с врагом в Могилевской области.

Но многие части нового Западного фронта, оставшиеся в окружении, были разгромлены и понесли огромные потери. По данным немецкого командования, в Смоленском сражении (10.07–10.09.41 г.) в плен попало 309 110 красноармейцев и командиров Красной Армии, было захвачено и уничтожено 3205 танков, 3000 орудий, 341 самолет[435].

По советским данным[436], в ходе этого сражения войска Красной Армии потеряли 486 170 человек убитыми, 273 800 ранеными. Ежедневные потери личного состава войск составляли свыше 23 000 человек. В боях в районах Витебска, Орши, Могилева и Гомеля в плен попало 450 000, в районе Смоленска — 180 000 воинов Западного, Центрального, Резервного и Брянского фронтов, Пинской военной флотилии. Потери вооружения составили: стрелкового — 233 400 ед., орудий и минометов — 9290, танков — 1348, боевых самолетов — 903.

Большие потери в ходе этого сражения вновь понес командный состав. В боях за Родину погибли или пропали без вести: генерал-лейтенант П. М. Филатов (13-я армия), генерал-лейтенант В. Я. Качалов (28-я армия), генерал-майор А. Д. Корнеев (нш 20-й армии), генерал-майор И. П. Карманов (62-й ск), генерал-майор С. И. Еремин (20-й ск), генерал-майор С. М. Чистохвалов (25-й ск), генерал-майор И. П. Алексеенко (5-й мк), генерал-майор П. Г. Егоров (нш 28-го ск), полковник В. А. Симоновский (нш 20-го ск), генерал-майор Т. К. Силкин (170-я сд), генерал-майор М. А. Кузнецов (126-я сд), генерал-майор Т. Л. Власов (начальник артиллерии 16-й армии), полковник Ф. У. Грачев (13-я тд), комбриг С. А. Харитонов (53-я сд), полковник Н. Г. Гвоздев (179-я сд), полковник И. Т. Рясик (зам. нач. штаба 20-й армии) и многие другие командиры.

Попали в плен: генерал-майор Д. Е. Закутный (21-й ск), генерал-майор И. М. Скугарев (160-я сд), полковник А. И. Михайлов (161-я сд), комбриг Бессонов (102-я сд), полковник А. Ванюшин (начальник авиации 20-й армии), бригадный военврач И. А. Наумов (зам. главного врача фронта), Многие другие командиры и красноармейцы.

За потерю управления войсками и большие потери были арестованы и расстреляны командующий 34-й армией генерал-майор K. M. Качанов, начальник артиллерии генерал-майор B. C. Гончаров и 23 старших командира этого объединения.

Итогом Смоленского сражения являлось то, что здесь были на продолжительное время скованы основные ударные силы группы армий «Центр», не позволив им быстро продвинуться к Москве. Гитлеровские войска в боях на Днепре и за Смоленск понесли довольно большие потери в живой силе и технике[437].

Генерал-фельдмаршал Паулюс впоследствии вспоминал: «Разыгравшиеся в районе Смоленска боевые действия обусловили расход боеприпасов в такой степени, что запасы, для дальнейшего наступления, были израсходованы. Здесь, под Смоленском, сопротивление советских войск значительно усилилось и вскоре перешло в сильное контрнаступление, что нанесло немецкой стороне значительные потери»[438].

Конечно, эти цифры ни в коей мере не шли в сравнение с потерями Красной Армии, которая только за третий квартал 1941 года (включая в этот период и потери с 22.06 по 30.06.41 г.) потеряла:

— 236 372 убитыми и умершими на этапах санитарной обработки;

— 40 680 умершими от ран в госпиталях;

— 153 526 умершими от болезней и в результате происшествий;

— 1 639 099 пленными и пропавшими без вести[439].

Именно ценой огромных потерь был сорван гитлеровский план молниеносной войны против СССР. Немцам не удалось полностью разгромить войска Западного фронта. Благодаря героической обороне наших войск на Западной Двине и Днепре советское командование сумело развернуть на решающих направлениях свои стратегические резервы, создать по направлению к Москве глубоко эшелонированную оборону. Героическими усилиями войск 16, 19 и 20-й армий и подошедших резервов фронт на главном стратегическом направлении в начале августа 1941 года стабилизировался на рубеже рек Вопь и Днепр.

Карта 29. Общий ход боевых действий на Западном направлении 10.07 — 5.08.41 г.

В ходе боев на реках Западная Двина и Днепр части Западного фронта научились драться по-настоящему. Закалившись в боях, поборов в себе «танкобоязнь», наши воины стойко удерживали свои позиции, смело вступали в бой с бронетанковыми частями гитлеровцев. В этих боях и были заложены основы краха зимнего наступления гитлеровцев под Москвой в декабре 1941 года.

Напряженная обстановка продолжала оставаться и на южном крыле Западного фронта. Утром 17 июля 3-я танковая дивизия гитлеровцев начала быстро продвигаться к Кричеву. Ожесточенный бой вспыхнул на рубеже реки Добрость, недалеко от деревни Речица, где держали оборону воины 6-й стрелковой дивизии. Первыми открыли огонь по продвигавшимся по дороге к Кричеву немецким танкам наши артиллеристы.

Но силы сторон были неравны. Одно за другим умолкали орудия советских артиллеристов, но и на дороге дымилось и горело немало вражеских танков, бронемашин, автомобилей. Скоро только одно орудие продолжало вести огонь. Загорались все новые и новые машины врага, но все чаще падали сраженные пулями и осколками снарядов номера боевого расчета орудия. И вот в живых остался только один артиллерист, который так и остался навсегда у своего орудия. Имя героя установлено — это был сержант Н. В. Сиротин из 55-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии, уничтоживший 2 бронетранспортера, 10 автомашин и около 60 гитлеровцев[440].

Пораженный смелостью артиллериста, немецкий офицер записал в свой дневник: «17 июля. Сокольничи, возле Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один, стоя возле орудия, долго расстреливал колонну танков и пехоты и погиб. Все удивлялись его храбрости»[441].

Гитлеровские танки, прорвавшись к Кричеву, завязали бои на западном берегу Сожа с воинами 7-й воздушно-десантной бригады. Воспользовавшись этим обстоятельством, части 6-й стрелковой дивизии переправились через Сож и заняли оборону по южному берегу реки между Кричевом и Пропойском. Вскоре в этот район вышли и отошедшие от Прони некоторые подразделения 42-й стрелковой дивизии.

Тяжелый бой шел за Кричев. Десантники стойко держались на своих рубежах, отражая все усиливавшиеся атаки гитлеровских танкистов. Город, позиции воинов непрерывно подвергались артиллерийскому обстрелу, бомбежке вражеской авиации, многие дома были разрушены, везде полыхали пожары. Трудно было десантникам, имевшим немногочисленную артиллерию, сдержать натиск танков. Они были вынуждены оставить Кричев и отойти на восточный берег Сожа, взорвав за собой мост. Для усиления обороны на этом участке командующий 13-й армией передал в распоряжение генерал-майора Жадова два резервных артиллерийских полка.

Днем командование 4-й армии получило приказ Маршала Советского Союза Тимошенко — освободить Кричев и Пропойск и развить наступление в могилевском направлении, с задачей оттянуть часть вражеских войск от Смоленска и оказать помощь в выходе из окружения войскам 13-й армии[442].

Но сил для нанесения этого контрудара по противнику у 4-й армии не было: все ее части уже ввязались в тяжелые оборонительные бои. Обстановка в полосе ее обороны, после захвата немцами Пропойска, Кричева и Черикова, еще более обострилась. Армия понесла в предыдущих боях большие потери, испытывала острую нехватку людей, транспорта, вооружения, боеприпасов. Части 42-й и 143-й стрелковых дивизий были отрезаны от главных сил армии и вели бои еще на северном берегу Сожа.

Боеспособными оставались только 55-я стрелковая дивизия и несколько батальонов 6-й стрелковой дивизии, которые занимали оборону на 30-км участке. Да и у них на вооружении имелось только небольшое количество артиллерии. Так, 228-й стрелковый полк 55-й дивизии имел на вооружении только 18 ручных и станковых пулеметов, 100 автоматов, 3 ротных миномета и два 76-мм орудия. Противотанковых мин в частях армии не было. Подразделения 28-го стрелкового корпуса редкой цепочкой растянулись вдоль Сожа, образовав очаговую оборону.

В этот день 10-я моторизованная дивизия вермахта предприняла попытку форсировать Сож у деревни Журавель. После бомбового удара и мощной артиллерийской подготовки гитлеровцы начали переправляться через реку на резиновых лодках, но наткнулись на кинжальный огонь заблаговременно стянутых к месту прорыва подразделений 55-й стрелковой дивизии. Понеся на переправе большие потери, немцы прекратили в этот день попытки прорыва.

Продолжались ожесточенные бои частей 8-й воздушно-десантной бригады и сводного полка 6-й стрелковой дивизии в районе Мстиславля. Для их усиления, по приказу командующего 4-й армией, в этот район было переброшено несколько подразделений из армейского запасного полка и корпусной артиллерийский полк. Но силы сторон были неравны, советские воины на исходе дня отошли от Мстиславля и переправились на восточный берег Сожа.

До 20 июля части 4-го воздушно-десантного корпуса и сводного отряда полковника Попсуй-Шапко[443] ежедневно наносили удары по моторизованной дивизии СС «Рейх» и пехотному полку «Великая Германия», но добиться каких-то значительных успехов так и не смогли.

Сильные бои продолжались и на левом фланге 4-й армии, в районе Пропойска. Атаки частей 55-й стрелковой и 219-й моторизованной дивизий с юга совпали с ударом с севера частей 45-го стрелкового корпуса, выходящих из окружения в этом районе, но выбить противника из города так и не удалось. Командир 219-й моторизованной дивизии генерал-майор Корзун докладывал в армию: «Последнюю атаку проводил вчера. Один полк дивизии дошел до церковной площади. Но его контратаковали два полка противника с большим числом танков. Потеряв почти половину людей, полк отошел обратно»[444].

Героизм проявили воины 107-го стрелкового полка 55-й стрелковой дивизии, которые в ночь на 18 июля неожиданно для противника переправились через Сож и стремительным ударом овладели мостом через реку Проня (восточнее Пропойска), перерезав сообщение по Варшавскому шоссе.

Заняв круговую оборону у моста, воины полка в течение шести часов сдерживали натиск врага, не давая возможности передвижения по шоссе вражеских колонн. Захваченный позднее пленный 10-й моторизованной дивизии вермахта рассказал, что гитлеровцы в бою за мост потеряли 180 солдат и офицеров убитыми и около 50 ранеными[445]. Но и наши потери были огромны. Только два красноармейца из всего отряда на рассвете вернулись на свой берег…

Карта 30. Боевые действия войск 13-й армии 7.07 — 8.10.1941 г.

Удары частей 4-й армии у Мстиславля, Кричева, Пропойска, возросшая активность пробивавшихся из окружения дивизий 20-го и 45-го стрелковых корпусов 13-й армии встревожили генерала Гудериана, который повторно донес в Берлин, что с рубежа Чериков, Довск развивают контрнаступление 20 дивизий Красной Армии. В связи с этим командующий 2-й танковой группой отдал распоряжение своим правофланговым дивизиям перейти временно к обороне на рубеже реки Сож[446].

С захватом Пропойска и Кричева и выходом немецких войск на Сож в тяжелое положение попали соединения и части 13-й армии Западного фронта. Армия оказалась в окружении, рассеченной на три части: 61-й стрелковый корпус — в районе Могилева, 20-й стрелковый корпус — в районе Чаус, 45-й стрелковый корпус — в районах Пропойска и Кричева. Руководство и координацию их совместных боевых действий по выходе из окружения осложняло то обстоятельство, что наладить устойчивую связь со штабами корпусов и дивизий так и не удалось.

20-й стрелковый корпус, ведя непрерывные тяжелые бои, стремился прорваться из окружения в направлении Пропойска и переправиться через Сож. После сильных кровопролитных боев в районе Чаус корпус понес большие потери, в составе дивизий осталось только по несколько батальонов пехоты, без тяжелой техники. Части корпуса небольшими группами и отдельными подразделениями все эти дни продолжали выходить к Сожу и на подручных средствах, нередко под огнем противника, переправлялись через реку. Командир 28-го стрелкового корпуса генерал Попов посылал навстречу выходящим из окружения своих разведчиков, которые выводили их к местам переправ.

Чаусская группировка, прорываясь из окружения, понесла большие потери в личном составе и боевой технике. 160-я и 143-я стрелковые дивизии, потерявшие в боях 2/3 своего личного состава, отводились во второй эшелон 4-й армии на доукомплектование, а уцелевшие орудия сразу ставились на боевые позиции по реке Сож. Вместе с частями 4-го воздушно-десантного корпуса по берегу реки держали оборону вышедшие раньше из окружения два батальона 160-й стрелковой дивизии и 712-й стрелковый полк 132-й стрелковой дивизии.

Воины 13-й армии в боях в междуречье Днепра и Сожа нанесли врагу большие потери, связав боями и не давая возможности некоторой части сил 2-й танковой группы вермахта участвовать в сражениях на смоленском направлении. Только с 11 по 17 июля 1941 года войска этой армии доложили об уничтожении свыше 1000 гитлеровских солдат и офицеров, 186 танков, 25 бронемашин, 27 орудий, 227 автомашин, сбитых 11 вражеских самолетах[447].

Но хватало и много недостатков в боевых действиях этой армии, да и в целом в организации боевых действий на южном крыле Западного фронта, на что в своем докладе маршалу Тимошенко обращал внимание генерал-лейтенант Герасименко[448]:

КОМАНДУЮЩЕМУ ЗАПАДНЫМ ФРОНТОМ

Получив Ваш приказ о назначении меня командующим 13-й армией, я к утру 15.7.41 г. прибыл в район Чаусы. Подъезжая к району штарма, я уже 15.7 увидел на дорогах между Кричев и Чаусы очень много тыловых и даже строевых частей пехоты и артиллерии, идущих с запада на Кричев. Штарм 13 об этих отходящих частях ничего не знал, т. к. службы охраны тыла в армии не существовало и вообще служба тыла в армии до сих пор не налажена. Сориентировавшись в обстановке, я пришел к выводу, что войска армии состоят из множества штабов и некоторого количества батальонов при этих штабах, которые, по существу, были небоеспособны. Исключение составляла 172-я стрелковая дивизия, занимающая район обороны — Могилев. Другие же части в силу бессистемности ж.-д. перевозок представляли из себя какую-то мешанину из разных частей и подразделений, не знающих друг друга и неуправляемых. Так, например, 144-я стрелковая дивизия где-то выгружалась около Орши, а ее один батальон попал в Чаусы, 148 сд одним полком была выгружена под г. Могилевом, около двух батальонов были мною встречены в районе Кричев и подчинены командиру 160-й стрелковой дивизии, а штаб 148-й стрелковой дивизии прибыл только 17.7.41 г. на ст. Кричев, не имея возможности связаться со своими частями, т. к. под Кричев были уже танки противника, и не зная, где же находятся остальные части дивизии.

Такое или почти такое положение было в 160-й и 132-й стрелковых дивизиях, в которых имелось всего по два батальона, а где находились остальные части этих дивизий, командиры их не знали, т. к. они еще находились в эшелонах на подходе к Рославлю.

Таким образом, 20-й стрелковый корпус, в котором значились три стрелковые дивизии: 132, 137 и 160-я, по существу, имел около восьми стрелковых батальонов, достаточно потрепанных в предыдущих боях и панически настроенных. Все части 20-го стрелкового корпуса к моему приезду занимали оборону на растянутых фронтах в районе Чаусы, между флангами которых к 12.00 15.7 просочились мелкие танковые подразделения противника. Резервов в армии не было.

Уезжая из 21-й армии, я знал, что 151-я и 187-я стрелковые дивизии под командованием командира 67-го стрелкового корпуса должны были наступать в направлении Ст. Быхов. Приехав же в Чаусы, мне стало известно, что эта задача возложена на 45-й стрелковый корпус, штаб которого в это время находился в районе Чаусы, а командир его комдив Магон выехал в Пропойск для установления связи с подчиненными якобы ему 151-й и 187-й стрелковыми дивизиями (кстати сказать, Пропойск уже был занят противником). По данным, имеющимся в штарме 13 к моему приезду, противник занимал:

1) Мстиславль — не менее батальоном танков и бронемашинами и мотопехотой.

2) Горки — крупное скопление танков и бронемашин.

3) В Дрибин — около батальона танков и 150–200 груз. машин, часть из которых направлялась по дороге на Чаусы.

По всем дорогам, ведущим с запада к району расположения 20-го стрелкового корпуса, действовали мелкие подразделения танков, бронемашин и мотопехоты противника, с которыми части 137-й и 160-й стрелковых дивизий вели бои.

4-я армия в лице ее 42-й стрелковой дивизии к этому времени оставила Пропойск, не подорвав даже мостов, которые мне пришлось подрывать силами авиации. Силы противника в районе Пропойск оценивались — около батальона танков с мотопехотой (впоследствии оказалось, что здесь действовал 35-й танковый полк пр-ка).

Организованный мною удар 20-го стрелкового корпуса на север и частью его сил на Милятичи Вам доложен моим делегатом подполковником Ивановым. Он Вами утвержден, но что с него получились, я до сих пор не знаю, т. к., несмотря на все мои попытки, связаться со штабом 20-го стрелкового корпуса не мог. По дороге в Чаусы, приехав в Кричев, я нашел там командира 4-го воздушно-десантного корпуса генерала Жидова. От него я узнал о поставленной ему Вами задаче о прикрытии рубежа р. Сож. При этом он мне жаловался на отсутствие у него артиллерии. Причем, как он доложил, что, если у него будет артиллерия, противника через р. Сож он не пропустит. Я ему тут же подчинил около двух полков артиллерии, находившихся в районе Кричева и разыскивающих, но не могущих найти свои части и соединения. После этого я за рубеж р. Сож был спокоен. Передвинув свой командный пункт в район Кричев, я занялся вопросом организации тыла, перехватом всех бегущих с фронта, организацией из этих бегущих хоть каких-либо примитивных подразделений, для посылки их на фронт, на рубеж р. Сож, желая усилить этот рубеж, т. к. на нем, кроме 4-го вдк, никого не было. Части же 4-й армии к исходу 16.7 отошли от Черикова, и дорога на Кричев была открыта. Надеясь на части 4-й армии, прикрывавшие направление Пропойск, Кричев, я все свое внимание обратил на мстиславльское направление, куда мною были направлены последние подошедшие два стрелковых батальона, объединенные под командованием комдива Магона.

Несмотря на свои заверения, командир 4-го воздушно-десантного корпуса задачи не выполнил, и его части в ночь с 17-го на 18-е оставили рубеж р. Сож и отошли на Климовичи, Милославичи. Получив Ваш приказ о подчинении всех частей, действующих в полосе армии, я приказал командиру 4-го вдк восстановить положение и овладеть рубежом р. Сож и Кричев. Предупредив командира 4-го вдк, что он отвечает головой так же, как и я, за выполнение этой задачи, я получил заверение о том, что задача будет выполнена. Пока что задача им еще не выполнена, т. к. противник утром 19.7 в районе Кричев наводил переправы, а его передовые части находились в 10–15 км восточнее Кричев.

Положение с тылами. Еще на 15.7 части армии имели от 1/2 до 1 б/к огнеприпасов. На станциях снабжения имеется от 0,2 до 1/2 б/к разных боеприпасов. Подвоз по ж. д. Унеча, Кричев и Рославль, Кричев прекращен еще с 15–16-го; числа. Особенно остро стоит вопрос об огнеприпасах в 61-м стрелковом корпусе, обороняющем Могилев, и 20-м стрелковом корпусе, оставшемся на западном берегу р. Сож в окружении, т. к. заранее завезти туда огнеприпасы не удалось в силу неподачи их фронтовыми органами для армии. Не лучше обстоит дело и с продовольствием.

Вывод:

1) 61-й стрелковый корпус драться может и будет. Необходимо только наладить его снабжение.

2) 20-й стрелковый корпус разбит не противником, а нашими ж.-д. перевозками. Его положение и состояние сейчас не известно. Все посланные мною к нему делегаты не вернулись, радиосвязи с ним нет. Самолетами также установить связь не удалось. Принимаю еще меры для связи с этим корпусом через 28-й стрелковый корпус, который занимает оборону на южн. берегу р. Сож между Пропойск и Чериков.

3) 4-й воздушно-десантный корпус вряд ли сможет выполнить задачу по восстановлению положения на рубеже р. Сож и прикрыть направление Рославль.

4) 4-я армия частью сил также находится на зап. берегу р. Сож, будто бы на рубеже р. Проня. 55-я стрелковая дивизия находится на восточном берегу р. Сож, участке Чериков, Пропойск; состояние частей ее не лучше, чем частей 20-го стрелкового корпуса.

5) Резервов 13-я армия не имеет. Опасаюсь за рославльское направление, но воздействовать на пр-ка ничем не могу.

Предполагаю: Выводить части 20-го стрелкового корпуса в юго-восточном и южном направлениях, с тем чтобы отсюда ими наносить удар в направлении Пропойск, ст. Быхов или, в зависимости от состояния частей, прикрывать рубеж р. Сож на участке Кричев, Пропойск.

Положение в штарме. Штарм 13 не сколочен. Некоторых начальников отделов необходимо немедленно менять, в частности прошу немедленно прислать начальника штаба, т. к. комбриг Петрушевский со своими обязанностями не справляется и нет никакой надежды, что он когда-либо с ними справится.

Прошу указаний.

Генерал-лейтенант Герасименко

19.7.41 г. 12 час. 55 минут.

Как говорится, комментарии здесь излишни.

Эпицентром борьбы на Днепре оставался Могилев. 17 июля командующий 13-й армией получил приказ Верховного Главнокомандующего: «Герасименко. Могилев под руководством Бакунина сделать Мадридом!»[449].

А положение частей 61-го стрелкового корпуса ухудшалось с каждым днем. Перерезав пути подвоза горючего, боеприпасов, продовольствия, эвакуации раненых, гитлеровцы поставили защитников города в чрезвычайно тяжелое положение. Снабжать войска приходилось по воздуху, груз сбрасывался на парашютах и большей частью попадал к немцам. Да и активность истребителей противника позволяла нашей транспортной авиации делать выброску только по ночам.

Но, несмотря на все трудности, части корпуса, защитники Могилева продолжали героическое сопротивление. Они не только оборонялись, но и наносили по врагу сильные контрудары. Утром 17 июля с рубежа Городище, Княжицы в контрнаступление в направлении Копысь, Шклов перешли части 20-го мехкорпуса и два полка 110-й стрелковой дивизии. Сильным и неожиданным ударом советские воины опрокинули небольшие заслоны врага и с боем овладели населенными пунктами Доманы, Займище, Дивново, Ордать, Старые Чемоданы, Забродье[450].

Но вскоре 110-я стрелковая дивизия, прорвавшаяся на рубеж Яковлевичи, Принцевка, была атакована во фланг мотомеханизированными частями противника, продвигавшимися в направлении Смоленска. Под сильными ударами танков и авиации, понеся большие потери, части 20-го мехкорпуса и 110-й стрелковой дивизии были вынуждены оставить занимаемые позиции и начать отход. К исходу дня они закрепились: 20-й мехкорпус — на рубеже Чернявка, Рудицы, Ордать, Городище; полки 110-й стрелковой дивизии — Городище, Княжицы, Плещицы, Мосток; сводный отряд 137-й стрелковой дивизии — у деревни Сухари. В районе Окуневка, Городец сосредоточились остатки 53-й стрелковой дивизии, которые в дальнейшем выходили из окружения вместе с частями полковника Хлебцева.

А на южном фланге обороны корпуса Бакунина, в полосе 747-го стрелкового полка, активных боевых действий в этот день не велось, только изредка с одной и другой стороны постреливала артиллерия.

К исходу 17 июля гитлеровцы атаковали части 1-й мотострелковой дивизии, занимавшей оборону с одним батальоном 110-й стрелковой дивизии на рубеже Вильницы, Дары. Сильным ударом танков с мотопехотой противник прорвал их оборону, отрезав наши части от главных сил корпуса Бакунина. Все попытки ослабленной дивизии восстановить утраченное положение успеха не приносили, под натиском превосходящих сил противника она начала отход на юго-восток.

Проселочными и лесными дорогами остатки дивизии продвигались в направлении Пропойска. При переправе через реку Проня они были обнаружены противником, который пытался окружить и уничтожить отважных воинов. Был отрезан от основных сил батальон капитана Шурухина (около 300 человек), который, оставшись в тылу врага и потеряв связь со своими главными силами, перешел к партизанским методам борьбы. Много урона причинили врагу его воины, нанося удары по тылам фашистских войск[451].

30 июля 1941 года 1-я Московская мотострелковая дивизия под непрекращающимися ударами противника была рассечена на две части: 175-й мотострелковый полк отходил к северу, 6-й мотострелковый полк со спецчастями — в южном направлении. В дальнейшем каждый отряд действовал самостоятельно. В конце августа 1941 года остатки дивизии вышли на соединение с основными силами Красной Армии и после переформирования продолжали бои на ярцевском направлении[452].

Некоторого успеха добился 17 июля 115-й танковый полк, получивший приказ выйти из состава 1-й мотострелковой дивизии и двигаться в расположение 18-й стрелковой дивизии. Но на пути его продвижения находились колонны второго эшелона XXXXVI моторизованного корпуса, спешащие к Смоленску. Вот по одной из таких колонн, двигавшейся между Копысью и Горками, и нанесли утром удар советские танкисты, причинив противнику значительный урон. Но и потери танкового полка были велики: из трех батальонов, участвовавших в бою, из него вышло только 4 роты, по 15 машин в каждой[453]. 115-й танковый полк отошел в район ст. Гусино и занял оборону у моста, вновь войдя в состав своей 57-й дивизии.

Начал затухать и контрудар, предпринятый соединениями 21-й армии в бобруйском направлении. 17 июля бои шли на фронте Ржавка, Никоновичи, Лудчица, Озераны, Фалевичи, Радуши, Мормаль. Гитлеровцы стойко удерживали этот рубеж, непрерывно перебрасывая сюда пехотные части 2-й полевой армии, которые начали обходить фланги выдвинувшихся далеко вперед соединений армии генерала Кузнецова.

Сильному натиску противника, при поддержке авиации, была подвергнута оборона 167-й стрелковой дивизии, где противнику удалось на некоторых участках прорваться на 1–2 км. С помощью подошедших резервов прорвавшегося врага отбросили назад, но давление на дивизию выходящих к Днепру пехотных частей 2-й полевой армии продолжалось.

Была вынуждена перейти к обороне, встретив сильное сопротивление частей LIII армейского корпуса, и 154-я стрелковая дивизия.

К исходу дня части 63-го стрелкового корпуса вели бои на рубеже Виричев, Красный Берег. Ожесточенные бои на этих рубежах продолжались 19 и 20 июля. Захваченный пленный показал, что здесь началось сосредоточение частей 255-й и 267-й пехотных дивизий вермахта. А в районе Быхова было установлено и прибытие 31-й пехотной дивизии.

Сильным артиллерийско-минометным огнем на рубеже Боровая, Королев, Слобода были остановлены и части 66-го стрелкового корпуса, перешедшие к обороне. В этот район были срочно направлены части XXXXIII армейского корпуса, к которым 19 июля подошли еще две пехотные дивизии врага, создав опасность удара по левому флангу всей 21-й армии.

На пинском направлении противник, продолжая теснить части 75-й стрелковой дивизии на восток, вышел на рубеж Ельно, Микашевичи, Погост, Туров.

Ставка и командование Западного направления потребовали от руководства 21-й армии решительных действий по разгрому бобруйско-быховской группировки противника, с целью снятия напряженного положения, сложившегося в районе Смоленска.

18 июля генерал Кузнецов отдал распоряжение на продолжение боевых действий своих войск[454]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 04.

ШТАРМ 21 ГОМЕЛЬ.

18.7.41 10.50.

1. Задача армии уничтожить бобруйско-быховскую группировку противника, одновременно нанести удар мотомехчастям противника с тыла через Пропойск на Кричев, прочно обеспечивая правое крыло армии до восстановления связи с 13-й армией.

2. 25-му механизированному корпусу установить группировку противника вост. Быхов, в направлениях Могилев, Кричев, Чаусы и быть готовым к уничтожению его. Уничтожить противника в Пропойске. Выделить отряд в составе роты Т-34, мотобатальона, легкого артдивизиона с задачей уничтожить противника от Пропойска на Кричев и Рославль. Главные силы корпуса группировать районе Смолица.

3. 67-му стрелковому корпусу уничтожить быховскую группу противника. Сомкнуть фланг с 13-й армией. Быть готовым перейти в наступление Быхов, Чегиринка, Озераны с задачей нанести удар во фланг и тыл рогачевской группировке противника.

187-ю стрелковую дивизию сосредоточить в районе Смолица, привести в полную боевую готовность.

4. 63-му стрелковому корпусу (61, 167, 154, 117-я стрелковые дивизии, 110-й стрелковый полк, 36-й легкий артполк 53-й стрелковой дивизии) разгромить группировку противника, действующую на рогачевско-жлобинском направлении, и к исходу 18.7 выйти на фронт Капустино, Фортштадт. Установить тактическое взаимодействие с 67-м и 66-м стрелковыми корпусами.

5. 66-му стрелковому корпусу уничтожить противостоящего противника и овладеть Бобруйск, который прочно закрепить и удержать, перерезать шоссе Бобруйск — Слуцк, Бобруйск — Могилев, Бобруйск — Минск, не выпустив противника из-под удара 67-го и 63-го стрелковых корпусов.

6. 47-й кавалерийской дивизии продолжать сосредоточение. К 15.00 18.7 выдвинуть два полка и штаб дивизии в район ст. Ротмировичи, Оземля. Очистить этот район от противника и занять охранением вост. берег р. Птичь на участке Устречи, Холопеничи, надежно прикрывая левый фланг 66-го стрелкового корпуса. Организовать разведку направлении Катка, Славковичи, Повечье, Фастовичи, Слободка, Новоселки, Витчины. Установить связь с Мозырским УР.

7. ВВС уничтожить мотомеханизированные части противника, прорвавшиеся Кричев, Рославль.

Поддержать наступление 67-го, 63-го стрелковых корпусов. Не допустить контратак противника со стороны Могилев, Чегиринка на Быхов и стороны Озерницы на Рогачев.

Разведать и уничтожить противника районе Озераны, Бортники, Поболово, Ратуша, Солоное. Поддержать ударом по пехоте противника наступление 66-го стрелкового корпуса. Разведать и быть готовым к атаке колонны противника севернее Жидковичи.

8. Командира 102-й стрелковой дивизии полковника Гудзь за отсутствие руководства боевой деятельностью дивизии течение 17.7, что привело к срыву успешно начатого боя в быховском направлении, отстранить от занимаемой должности, возбудить ходатайство перед главкомом о предании суду.

Командующий 21-й армией

генерал-полковник Кузнецов

Член Военного совета

дивизионный комиссар Колонин

Начальник штаба 21-й армии

генерал-майор Гордов.

Но разрозненные удары соединений 21-й армии в разных направлениях успеха не приносили. Противник подтянул к району боевых действий два армейских корпуса (LIII и XXXXIII) и связал боем наступавшие советские части. В мозырском направлении, тесня части 75-й стрелковой дивизии, успешно продвигался XXXV армейский корпус. Одновременно 31-я пехотная дивизия вермахта повела наступление вдоль Днепра в направлении Нового Быхова, оттесняя на юг части 67-го стрелкового корпуса.

18 июля Главком Западного направления, для объединения усилий всех войск, оборонявшихся на Соже, оперативно подчинил генерал-лейтенанту Герасименко все части и соединения 4-й армии[455] и потребовал нанести удар 151-й стрелковой дивизией на Быхов для ликвидации разрыва между могилевской и быховской группировками войск 13-й армии.

К этому времени на участке от Хиславич до Кричева (около 60 км) занимали оборону 7-я и 8-я бригады 4-го воздушно-десантного корпуса, четыре батальона 6-й стрелковой дивизии, сводные отряды 45-го стрелкового корпуса. На участке Кричев — Пропойск держали оборону ослабленные части 28-го стрелкового корпуса.

Утром, после сильной бомбежки с воздуха, немецкие подразделения форсировали Сож и начали теснить части 4-го воздушно-десантного корпуса. Десантники, как всегда, дрались мужественно, но на стороне врага было огромное преимущество, особенно в танках, авиации и артиллерии. С боями 7-я воздушно-десантная бригада отошла в район Дубровка, Климовичи, где с трудом сдерживала натиск врага. Сводные отряды 45-го стрелкового корпуса, оборонявшиеся севернее реки Соженка, тоже отошли под натиском противника. Направление Кричев — Рославль оказалось неприкрытым.

Главком Западного направления, узнав о прорыве немцев через Сож, потребовал от генерала Герасименко немедленно отбить у гитлеровцев Кричев и восстановить оборону по реке. Для выполнения этой задачи в район Кричева из-под Мстиславля была переброшена сводная группа 45-го стрелкового корпуса под командованием комдива Магона. 4-му воздушно-десантному корпусу был отдан приказ сосредоточиться восточнее Кричева и с утра 19 июля нанести удар в направлении города.

Весь этот день, как и предыдущие, штабы 13-й и 4-й армий продолжали собирать и приводить в порядок выходившие из окружения группы и подразделения разрозненных частей и соединений. Из них комплектовались батальоны и полки, которым ставились задачи по обороне участков на Соже.

Не менее драматично складывались события и под Пропойском. В течение нескольких дней части 219-й моторизованной (усиленные 3000 воинов 55-й танковой дивизии для действий из района Довска на Пропойск[456]) и 55-й стрелковой дивизий пытались выбить противника из города.

Несколько раз они и вышедшие в этот район отдельные части 20-го стрелкового корпуса врывались на окраину города, но на большее не хватало сил. Немцы умело построили оборону, сочетающую артиллерийско-минометный огонь и поддержку танковыми подразделениями. Атакующие несли большие потери, так и не восстановив оборону в районе Пропойска.

Самые тяжелые дни наступали и для защитников могилевских рубежей. С подходом пехотных соединений гитлеровцев положение защитников города еще более ухудшилось. Противник продолжал действовать небольшими отрядами, пытаясь определить слабые места в обороне частей 61-го стрелкового корпуса. Просачиваясь в нашу оборону, особенно по ночам, противник сильным автоматно-пулеметным огнем и выстрелами из танковых орудий стремился создать панику среди оборонявшихся.

К этому времени бронетанковые и моторизованные соединения группы армий «Центр» вели бои за Ельню, захватили Смоленск, Горки, Мстиславль, Кричев, Пропойск, Быхов, перехватив все шоссейные и грунтовые дороги, ведущие к Могилеву.

Но защитники города держались!

Командование Западного фронта докладывало в Москву[457]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 45 к 20.00 18.7.41 г.

ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА[458]

Первое. Войска Западного фронта в течение дня 18.7 продолжали вести ожесточенные бои с прорвавшимися частями противника в направлениях Невель, Демидов, Смоленск, Пропойск и вели наступление в направлении Бобруйск.

Второе. 22-я армия…

Третье. 19-я армия…

Четвертое. 20-я армия…

Пятое. 13-я армия. Данных не поступило. Высланные делегаты связи на самолете еще не вернулись.

Шестое. 21-я армия. В течение дня части армии продолжали наступление в общем направлении на Бобруйск. Противник, оказывая упорное сопротивление, часто переходит в контратаку, поддерживая ее сильным минометным и артиллерийским огнем. Перед фронтом армии свыше четырех пехотных дивизий с танками. Главная группировка противника — против частей 63-го стрелкового корпуса.

67-й стрелковый корпус продолжает прикрывать правый фланг армии: 187-я стрелковая дивизия обеспечивает корпус справа, находясь на прежнем рубеже;

151-я стрелковая дивизия продолжала наступление на Ст. Быхов, начатое в 3.00 18.7. Результаты наступления выясняются;

102-я стрелковая дивизия продолжала наступление, начатое в 7.00 18.7 из района Нв. Быхов на сев.-зап. Данных о результатах боя не получено.

Штакор 67 — лес восточнее Звонец.

63-й стрелковый корпус (61, 167, 154-я стрелковые дивизии) ведет бой на прежнем рубеже, отражая частые контратаки противника. Положение частей корпуса уточняется. Потери в корпусе: убито — 15, ранено — 300 человек, подбито 6 танкеток.

Штакор — Пионерский Лагерь (восточнее Рогачев).

66-й стрелковый корпус.

232-я стрелковая дивизия вела бой на рубеже Боровая, раз. Королев, Слобода.

117-я стрелковая дивизия, 110-й стрелковый полк 53-й стрелковой дивизии занимали оборону по восточному берегу р. Днепр на прежнем рубеже.

Сведений о положении частей группы Курмашева не поступило.

Отряд Пинской военной флотилии с утра 18.7 вел бой с противником на р. Березина в районе Нв. Белица (5 км севернее Паричи).

Остатки 24-й стрелковой дивизии сосредоточились в районе Озаричи.

75-я стрелковая дивизия отражает атаки противника на р. Случь на рубеже Ленино, Млынок. Перед дивизией до пехотной дивизии (предположительно 40-я)4 с конницей.

Штакор 66 — Песчаная Рудня.

25-й механизированный корпус: 50-я танковая дивизия в районе Вощанка, Алешня. Отряд силою 10 танков и мотороты с 13.00 17.7 вел бой в районе Машевская Слобода. Отрядом уничтожено при этом 70–80 колесных машин, 10 танков и до 500 человек солдат и офицеров;

219-я моторизованная дивизия сосредоточивается в районе Чечерск, Вороновка;

55-я танковая дивизия — в прежнем районе — Новозыбков.

Штаб 25 мехкорпуса — Коромна.

Штарм 21 — Гомель.

Седьмое. 4-я армия продолжает вести упорные бои с прорвавшимся противником в направлении Чериков.

28-й стрелковый корпус:

42-я стрелковая дивизия в результате прорыва противника своим левым флангом отошла и занимает рубеж Закрупец, Гиженка, Новинка фронтом на запад и юг;

6-я стрелковая дивизия двумя стрелковыми полками (без одного батальона) обороняет рубеж (иск.) Долгое, Соколовка, Полепенский;

55-я стрелковая дивизия, произведя перегруппировку, занимает оборону по восточному берегу р. Сож: 107-й стрелковый полк — на участке Кремянка, ст. Каменка, одним стрелковым батальоном по восточному берегу р. Удоча у Чериков. Остальными частями дивизия сосредоточилась в районе лесов южнее Чериков.

4-й воздушно-десантный корпус двумя бригадами и четырьмя батальонами 6-й стрелковой дивизии прикрывает переправы через р. Сож у Хиславичи, Мстиславль, Кричев.

18.30 17.7 в районе Кричев противник сосредоточил 28 танков, из них 4 тяжелых, 42 бронемашины, 115 мотоциклов, 17 орудий (из них 5 тяжелых) и до 150 автомашин под прикрытием 10 истребителей и 10 бомбардировщиков.

Фронт со стороны Кричев на Рославль открыт.

Штарм 4 — Костюковичи.

Восьмое. 16-я армия…

Девятое. В течение дня 18.7 над территорией Западного направления погода для полетов ВВС была неблагоприятная — сплошная облачность на высоте 50–100 метров, местами дождь и туман. ВВС фронта и армий производили частичные вылеты на разведку и бомбометание по расчету времени.

Дополнительно к предыдущим сводкам по уточненным данным с 13 по 17.7 наши потери: не вернулись на свои аэродромы — 3 ИЛ-2, 4 ПЕ-2, 4 СУ-2, 1 И-16; сбиты зенитной артиллерией противника — 1 ПЕ-2, 1 СУ-2, 2 СБ (последние сели в своем расположении); сбиты истребительной авиацией — 1 И-16, 2 СУ-2, 1 МИГ-3; катастрофа на аэродроме — 1 ЛаГГ. Всего 21 самолет.

Потери противника дополнительно за этот же срок: сбито истребительной авиацией и зенитной артиллерией — 5 Ю-88, 6 ME-109, 4 неустановленного типа. Кроме того, при бомбардировках аэродромов уничтожено на земле большое число самолетов противника (точное количество не установлено).

Начальник штаба Запфронта

генерал-лейтенант Маландин

Военный комиссар штаба фронта

полковой комиссар Аншаков

Начальник Оперотдела

комбриг Любарский

В результате боев на Днепре и Западной Двине ударные силы группы армий «Центр» на всем фронте наступления были втянуты в затяжные бои, неся при этом довольно значительные потери. Как отмечал побывавший в войсках 2-й танковой группы офицер Генерального штаба Сухопутных войск Германии, «…своеобразный характер боев в районе прорыва требует гибкой маневренности подвижных соединений. Войска сильно измотаны в результате трудных условий обстановки, в которых им приходится действовать. Боевой состав постепенно сокращается…»[459].

Довольно значительным был и расход боеприпасов, мотомеханизированные войска 4-й танковой армии испытывали большой недостаток горючего. На состоявшемся совещании у начальника штаба Сухопутных войск было принято решение на приостановку дальнейшего наступления ударных групп на восток до полного разгрома окруженных советских войск в районе Смоленска, Невеля и Могилева. «Главная задача — разгром всех группировок противника, которые в настоящее время можно окружить. Этого следует достичь непременно. Для этого необходима прочная локализация захваченной территории для последующего полного очищения ее от остатков войск противника. Расширение захваченного района допустимо лишь в тех случаях, если это способствует выполнению основной задачи», — отмечалось в принятом документе[460].

И на южном фланге наступления 2-й танковой группы фронт на некоторое время стабилизировался от Мстиславля до Кричева до 1 августа, а на участке Кричев — Пропойск до 8 августа. Основные силы танковой группы Гудериана и подошедшие к месту сражения армейские корпуса были брошены на окружение и уничтожение смоленской группировки войск Западного фронта.

Чтобы помочь окруженным советским войскам, Ставка Верховного Командования 18 июля приказала маршалу Тимошенко подготовить конную группу для действий по тылам противника[461]:

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ

ЗАПАДНЫМ НАПРАВЛЕНИЕМ

КОПИЯ: КОМАНДУЮЩЕМУ 21-й АРМИЕЙ —

ТОЛЬКО ЛИЧНО

ГЕНЕРАЛ-ИНСПЕКТОРУ КАВАЛЕРИИ

КРАСНОЙ АРМИИ

ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКУ ГОРОДОВИКОВУ

(через командарма-21)

В связи с быстрым продвижением у противника, несомненно, создалось напряженное положение с тылом. В этой обстановке всякие действия по тылу и коммуникациям противника могут оказать решающее влияние на успех его операций.

Ставка Верховного Командования предлагает использовать сосредоточиваемую в районе Речица кавгруппу в составе 32, 43 и 47-й кавалерийских дивизий для рейда по тылам могилевско-смоленской группировки противника, Для чего:

1. Исходное положение для действий кавгруппе занять вдоль линии железной дороги Жлобин, Калинковичи в районах Любань, колх. им. Сталина — 32-й кавалерийской дивизии (с.-з. Озаричи), Шацилки — 43-й кавалерийской дивизии (35 км ю.-з. Жлобин), Давыдовка — 47-й кавалерийской дивизии (55 км ю.-з. Жлобин).

2. Общее командование конной группой возлагается на командира 32-й кавалерийской дивизии полковника Бацкелевича.

3. Группа двигается двумя эшелонами, имея в первом эшелоне 32-ю кавалерийскую дивизию, во втором — 43-ю и 47-ю кавалерийские дивизии, по двум направлениям: правое направление: Шацилки, Глуск, Ясень, Любоничи (15 км с. Бобруйск), Дашковка (ю. Могилев), Дрибин (с.-в. Могилев); левое направление: Давыдовка, Дуброво (55 км ю. Бобруйск), Н. Дороги, Осиповичи, Кличев (55 км сев.-вост. Осиповичи), Княжицы (15 км с.-з. Могилев), Горки.

По выполнении задачи конной группе выйти из рейда южнее Смоленска в районы Досугово (45 км ю.-з. Смоленск), Татарск (ю.-з. Досугово), Хиславичи (с.-з. Рославль), Починок (с.-з. Рославль), ст. Тычинино (10 км южн. Смоленск).

4. Задачи:

а) разгром тылов бобруйской, могилевской и смоленской группировок противника;

б) разгром штабов, узлов и линий связи, разрушение коммуникаций, налеты на аэродромы;

в) уничтожение танков, переправ, подрыв жел. дорог, жел.-дорожных сооружений и складов; захват и уничтожение транспортов;

г) организация партизанских отрядов и диверсий в тылу противника.

5. Главнокомандующему Западным направлением выделить специальные самолеты для связи с рейдирующей конницей. Связь авиации с конной группой осуществлять днем с помощью радиосигналов, полотнищ; ночью — сигнальными огнями и радиосредствами.

Применить прием донесений кошкой и сбрасывание вымпелов. Разрешить посадку отдельных самолетов в расположение конной группы на подготовленную и прикрытую средствами ПВО площадку…

6. Шифр. связь рейдирующим кавдивизиям организовать по специальному шифру с 21-й армией и через нее с главным командованием Западного направления и непосредственно с Москвой…

7. Главному интенданту Красной Армии обеспечить конную группу (в составе трех кавалерийских дивизий) на период операции, из расчета 15 суток, концентратами питания людского состава. Концентраты сосредоточить к утру 19.7 в районе Речица.

8. Танковый полк 32-й кавдивизии со станции выгрузки направить распоряжение 232-й стрелковой дивизии район Бобруйск.

9. Подготовка и организация кавгруппы к действию по тылам, в районе сосредоточения возлагается на генерал-инспектора кавалерии Красной Армии генерал-полковника Городовикова.

По поручению Ставки Верховного Командования

Заместитель Народного Комиссара Обороны —

начальник Генерального штаба Красной Армии

генерал армии Жуков.

И пошли на Речицу и Василевичи эшелоны с кавалерийскими полками, артиллерией, танками. Их разгрузка производилась днем и ночью, лесные массивы Белоруссии скрывали сосредоточение кавгруппы, в состав которой вошли 32-я (полковник А. И. Бацкалевич), 43-я Донская (генерал-майор А. Н. Сидельников) и 47-я (комбриг И. К. Кузьмин) кавалерийские дивизии. 22 июля они сосредоточились в 10–12 км от передовой, в районе деревни Карпиловка на реке Птичь. Все было готово к прорыву, части только ждали приказа, который поступил 23 июля 1941 года.

Несомненно, что хорошо организованный рейд по тылам противника, поддержанный авиацией и одновременными действиями других войск фронта, мог принести достаточно неплохие результаты. Но перехват радиослужбой противника некоторых приказов командования Западного фронта о наступлении ставил под угрозу планируемые мероприятия. Даже разделение 24 июля войск Западного фронта стало известно немцам в этот же день[462].

Немецкое командование довольно быстро реагировало на намечавшиеся удары и заранее подтягивало в эти районы дополнительные силы, которые встречали наступавших сильным артиллерийско-пулеметным огнем и действиями авиации, затрудняя, а то и полностью срывая боевые действия войск Западного фронта.

Командование группы армий «Центр» учитывало опасность, возникшую на ее правом фланге, поэтому в район Быхова и Бобруйска начали подтягиваться пехотные соединения 2-й полевой армии с целью приостановить дальнейшее продвижение войск Западного фронта на этом направлении. Фельдмаршал фон Бок отмечал: «Пора уже, в самом деле, переправить через Днепр крупные силы пехоты! Пока что противник задействует для атак южного фланга группы Гудериана разрозненные сводные части и подразделения. Но это в любой момент может измениться. Я могу быть уверен в нашей победе под Смоленском только при том условии, что 2-я армия переправится через Днепр и начнет развивать наступление на его восточном берегу, высвободив, таким образом, танковые части, которые необходимы для завершения окружения на востоке от Смоленска и отражения атак русских с московского направления»[463].

Но и Ставка, и командование Западного фронта (19 июля командующим становится генерал-лейтенант А. И. Еременко, ЧВС — дивизионный комиссар Д. А. Лестев, начальник штаба — генерал-лейтенант Г. К. Маландин) требовали от своих войск активных наступательных действий. Утром 19 июля части 4-го воздушно-десантного корпуса и сводный отряд комдива Магона после непродолжительного артналета перешли в наступление на Кричев.

Несмотря на сильное противодействие гитлеровцев, воины с боями продвинулись на несколько километров и достигли рубежа Коренец, восточнее Пондохово, но не смогли закрепиться на этом участке. Без прикрытия с воздуха, имея незначительное количество артиллерии, кричевская группировка не смогла выполнить поставленную перед ней задачу. Под ударами частей 3-й и 4-й танковых дивизий, понеся большие потери в личном составе, сводная группа комдива Магона и 7-я воздушно-десантная бригада были вынуждены отойти на рубеж Красный Бор, Михеевичи, Великан, где стали приводить себя в порядок[464].

Упорные бои шли и в полосе 21-й армии. 67-й стрелковый корпус, продвинувшись до рубежа Ролавка (15 км юго-западнее Пропойска), Радьков, Нераж (6–8 км юго-западнее Быхова), встретил сильное сопротивление подходивших к рубежу Днепра частей 2-й полевой армии и под их ударами развернул свои дивизии фронтом на север.

В тяжелое положение попала далеко продвинувшаяся 102-я стрелковая дивизия, усиленная 387-м гаубичным полком, вышедшая на рубеж Красный Пахарь, Нераж, Вьюн. Атакованная во фланг частями XII армейского корпуса, дивизия разрозненными частями начала поспешно отходить к переправам на Днепре. Понеся большие потери, ее 410-й стрелковый полк в ночь на 21 июля сумел наладить переправу в районе д. Звонец, а 467-й стрелковый полк свой последний бой принял в окружении южнее Нового Быхова (погиб и его командир — полковник Ш. Г. Кипиани)[465].

В командование дивизией вступил полковник С. С. Чертогов. К 23 июля остатки 102-й стрелковой дивизии держали оборону на рубеже Шапчицы, Ильич. А ее 519-й стрелковый полк, с опозданием прибывший на фронт, был включен в состав 151-й стрелковой дивизии и вел бои в районе д. Искань.

Не имела значительного успеха и 151-я стрелковая дивизия, усиленная 435-м корпусным артполком и 15-м минометным батальоном, наступавшая с рубежа Никоновичи вдоль восточного берега Днепра. Продвинувшись на 4–5 км, ее части вступили в бой с двумя полками XII армейского корпуса на фронте Радьков, севернее Прибора (8–10 км от Быхова).

В это время 187-я стрелковая дивизия обеспечивала правый фланг 67-го корпуса, обороняясь против частей 1-й кавалерийской дивизии противника на фронте около 30 км.

Как отмечал генерал Галицкий, недостаток в успешном продвижении корпуса заключался в том, что, имея перед собой только моторизованную и кавалерийскую дивизии, его соединения действовали на широком фронте (70 км) в восточном, северном и западном направлениях, распыляя свои силы вместо создания ударной группировки[466].

Вечером части XII армейского корпуса неожиданно нанесли удар по стыку 187-й и 151-й стрелковых дивизий и, прорвавшись на 4 км, овладели северо-восточной окраиной населенного пункта Обидовичи. Генерал Галицкий немедленно выдвинул в этот район резервный батальон и 645-й корпусной артиллерийский полк, которые и задержали на некоторое время дальнейшее продвижение противника. Не удалась и попытка гитлеровцев прорваться в направлении Довска.

Но образовавшийся разрыв в 12–15 км между правофланговой дивизией 67-го корпуса и частями 25-го механизированного корпуса, ведущими бои в районе Пропойска, ставил под угрозу вражеского удара весь правый фланг 21-й армии.

Вражеской атаке в этот день подверглись подразделения 747-го и 507-го стрелковых полков в районе Гребенева и Вейно. Не сдержав сильный натиск, подразделения этих полков отошли на рубеж Затишье, Дары, организовав здесь оборону.

К исходу дня дивизии 61-го стрелкового корпуса держали круговую оборону на следующих рубежах: 172-я сд (с 394-м стрелковым полком и одним батальоном 514-го стрелкового полка) — Полыковичи, Пашково, Тишовка, Буйничи, Печеры, Большая Боровка и удерживала предмостный плацдарм в Могилеве; 110-я сд — Николаевка, Полыковичи. 20-й механизированный корпус закрепился на рубеже Гладково, Сухари, Большое Башково, Чернявка, Доманы, Чепоровичи, Николаевка.

А в высшем руководстве Германии вновь возникли разногласия по поводу дальнейшего проведения наступательных операций на Восточном фронте. Браухич и Гальдер настаивали на ударе через Смоленск на Москву, а Гитлер совместно с фельдмаршалами Кейтелем и Иодлем склонялся к проведению активных операций в полосе групп армий «Юг» и «Север». Победила точка зрения последних, и в войска 19 июля была отправлена директива № 33, согласно которой группа армий «Центр», после ликвидации окруженных частей противника и разрешения проблемы снабжения войск, должна осуществлять дальнейшее наступление на Москву силами пехотных соединений[467].

Карта 31. Обстановка на Западном направлении на 20 июля 1941 года

Перед подвижными соединениями 3-й танковой группы ставилась задача перерезать коммуникационную линию Москва — Ленинград.

Группе генерала Гудериана, после прекращения боевых действий в районе Смоленска, предписывалось совместно с пехотными дивизиями 2-й полевой армии перейти в наступление в южном направлении с целью разгрома войск 21-й армии и выхода на тылы 5-й армии Юго-Западного фронта.

По сути, это означало отказ германского руководства от немедленного наступления на московском направлении. Чем вызывалось изменение первоначального плана «Барбаросса»? Ответ прост. Против немедленного наступления группы армий «Центр» на Москву был весомый аргумент оперативного значения — оба фланга этой группы при продвижении в московском направлении могли подвергнуться ударам с севера и юга не разгромленными к этому времени войсками Северо-Западного и Юго-Западного фронтов. Да и упорное сопротивление, оказываемое войсками Западного фронта, нарушало все планы германского командования.

Как отмечал генерал Гальдер, «ожесточенность боев, которые ведут наши подвижные соединения, действующие отдельными группами, а также несвоевременное прибытие на фронт пехотных дивизий, медленно подтягивающихся с запада, и скованность всех продвижений плохими дорогами, не говоря уже о большой усталости войск, с самого начала войны непрерывно совершающих длительные марши и ведущих упорные кровопролитные бои, — все это вызвало известный упадок духа у наших руководящих инстанций»[468]. К тому же германскому командованию было известно, что на московском направлении, по сути, был образован и новый фронт.

Дальнейшее продвижение на восток было бы опасной авантюрой военного руководства Германии. Поэтому, чтобы создать необходимую предпосылку для продвижения в московском направлении, необходимо было нанести поражение русским войскам, сосредоточенным на флангах группы армий «Центр». Адольф Гитлер 23 июля заявил: «В условиях, когда противник, не считаясь с потерями, оказывает упорное сопротивление, необходимо отказаться от проведения операций с далеко идущими целями до тех пор, пока противник еще располагает резервами для нанесения контрударов. В данной обстановке необходимо ограничиться проведением охватывающих маневров небольших масштабов, с тем чтобы обеспечить пехотным дивизиям возможность быстрого вступления в бой и выхода из него»[469].

Войска 13-й армии в течение 20 июля продолжали удерживать могилевский район и вели бои на восточном берегу Сожа, стремясь восстановить положение в районе Кричева. Но были ли в состоянии соединения армии генерала Герасименко, сражавшиеся в нескольких изолированных друг от друга районах, выполнить требуемые от них задачи? Об этом свидетельствует следующий документ[470]:

СВЕДЕНИЯ ШТАБА 13-й АРМИИ

О ПОЛОЖЕНИИ И СОСТОЯНИИ

ВОЙСК НА 21 ИЮЛЯ 1941 г.

20-й механизированный корпус состоит из 26-й, 38-й танковых дивизий и 210-й моторизованной дивизии и к утру 21.7 занимает рубеж обороны:

а) 26-я танковая дивизия фронтом на восток Гладково, Сухари, Бол. Бушково, Ждановичи;

б) 210-я моторизованная дивизия занимает оборону на рубеже Углы, Громаки, Ладыжино;

в) 38-я танковая дивизия занимает оборону на рубеже (иск.) Ладыжино, Черепы, Ничипоровичи, Николаевка. Сведений о расположении полков 20-го механизированного корпуса и их состоянии на 21.7 нет.

Штакор 20 — лес 2 км вост. Русенка.

53-я стрелковая дивизия с 3/438-го корпусного артиллерийского полка и 301-м гаубичным артиллерийским полком, оборонявшая полосу Шклов, Плещицы по восточному берегу р. Днепр, в результате прорыва противником в районе Шклов была разбита, и остатки ее отошли в район Починок; сводный отряд (около роты) 223-го стрелкового полка действует в составе 110-й стрелковой дивизии.

61-й стрелковый корпус обороняет район Могилев и могилевские предмостные укрепления:

110-я стрелковая дивизия с 1 и 2/438-го кап без 394-го стрелкового полка и без 411-го стрелкового полка, но с 514-м стрелковым полком (без одного батальона) прочно удерживает оборонительный рубеж (иск.) Николаевка, Ниж. Прудки, Павловка. 425-й стрелковый полк обороняет участок (иск.) Николаевка, Ниж. Прудки, Озерье. 411-й стрелковый полк — резерв командира 61-го стрелкового корпуса — сосредоточен в лесу 2 км сев. Нов. Любуж. Сводная рота 223-го стрелкового полка, 457-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион (без матчасти), химрота — резерв командира 110-й стрелковой дивизии — в лесу сев.-зап. Телеги. В распоряжение командира 110-й стрелковой дивизии прибыли 18.7 850 человек из маршевых батальонов и сосредоточились в лесу юго-зап. Евдокимовичи.

Штадив 110 — лес юго-зап. Телеги.

172-я стрелковая дивизия в составе 394, 388 и 747-го стрелковых полков, 507-го стрелкового полка (без одного батальона) 148-й стрелковой дивизии, батальона 542-го стрелкового полка 161-й стрелковой дивизии и батальона 514-го стрелкового полка обороняет рубеж Полыковичи, Пашково, Титовка, свх. Буйничи, Гребенево, Полетники, Бол. Боровка, Любуж. Части усиления 172-й стрелковой дивизии — 601-й гаубичный артиллерийский полк, 200-й и 209-й дивизионы ПТО.

394-й стрелковый полк обороняет участок Полыковичи, (иск.) Затишье; 388-й стрелковый полк — Затишье, свх. Буйничи; 747-й стрелковый полк с 507-м стрелковым полком (без одного батальона) и батальон 543-го стрелкового полка обороняют участок Броды, Гребенево, Полетники, Бол. Боровка, Любуж фронтом на юг; 2/514-го стрелкового полка — резерв командира 172-й стрелковой дивизии — в районе Холмы и лес юго-восточнее.

Штадив 172 — юго-зап. окраина Могилев.

20-й стрелковый корпус:

137-я стрелковая дивизия сосредоточилась в лесу сев. Островы. Сведений о расположении и численном составе частей 137-й стрелковой дивизии нет.

132-я стрелковая дивизия к утру 20.7 следовала за частями 137-й стрелковой дивизии, точное месторасположение и численный состав частей ее неизвестны. Сведения о частях 137-й и 132-й стрелковых дивизий требуют проверки.

160-я стрелковая дивизия остатками формируется в сводный отряд в районе ст. Понятовка.

Сведений о месторасположении и о боевом и численном составе 143-й стрелковой дивизии нет.

187-я стрелковая дивизия — 236-й стрелковый полк действует в составе 21-й армии в районе Роги. Сведений об остальных полках дивизии нет.

4-й воздушно-десантный корпус после дневных боев в кричевском направлении приводил себя в порядок:

8-я бригада в течение 20.7 наступала на Студинец, но подразделениями 39-го танкового полка противника была отбита и к исходу дня 20.7 занимала рубеж по восточному берегу р. Саженка на участке х. Погуменский, Брадзаны, готовясь к новому наступлению на Кричев.

7-я бригада после отхода на рубеж П. Великан, Грязивец, Коренец, роща сев. Коренец, Замостье приводила себя в порядок, готовясь к новому наступлению на Кричев.

Сводный батальон к 20.00 20.7 сосредоточился в районе Климовичи.

Штакор 4 — Климовичи.

Отряд полковника Гришина с утра 20.7 седлает шоссе между Александровка 1-я и Александровка 2-я. Сведений о численном и боевом составе отряда нет.

Начальник штаба 13-й армии

комбриг Петрушевский

Начальник Оперотдела

подполковник Иванов.

С 20 июля значительно осложнилась обстановка в районе Могилева, где оборонялись воины 61-го стрелкового и 20-го механизированного корпусов. Включившиеся в сражение за город части 7, 15 и 23-й пехотных дивизий в 14 часов начали решительный штурм могилевской твердыни. Наступление противника одновременно велось и с запада, и со стороны Шклова, и со стороны Быхова (подошедшей 78-й пд). Пехота врага при поддержке самоходных орудий буквально навалилась на участки обороны воинов 172-й стрелковой дивизии. Жаркие, кровопролитные бои разгорелись по всему фронту ее обороны.

Два полка 7-й пехотной дивизии атаковали позиции сводного отряда майора Катюшина (начальник оперативного отделения 172-й сд) с северо-западного направления. Жаркий бой разгорелся у деревень Пашково и Гаи, где оборонялся батальон милиции под командованием капитана К. Г. Владимирова. Слабо вооруженные бойцы не могли долго сдержать натиск превосходящего по силе противника (двух батальонов) и начали отход. Не смогли сдержать противника в районе деревень Жуково, Застенок и две роты ополченцев и рота милиции, державшие здесь оборону. К исходу дня сводный отряд был вынужден оставить Гаи, Пашково, Ново-Пашково, Застенок, совхоз «Казимировка» и отойти к деревне Ясное.

62-й и 19-й полки 7-й пехотной дивизии по обоим берегам Днепра устремились в направлении Краснополье, обходя оборону защитников Могилева с востока.

В это время части 15-й пехотной дивизии наступали на Могилев вдоль Минского шоссе. Батальон 394-го стрелкового полка, державший оборону вместе с отрядами НКВД и НКГБ на рубеже Присна-1, Ильинка, в завязавшемся бою понес большие потери и отошел за противотанковый ров в район Казимировки.

Два полка 23-й пехотной дивизии предприняли попытку прорваться в город вдоль Осиповичского и Бобруйского шоссе, где держали оборону подразделения 388-го стрелкового полка. Противнику удалось потеснить батальоны полка и занять деревни Ваккер и Тишовку, продолжая продвигаться к Могилеву. Только введенный в бой резервный батальон смог остановить противника у деревни Бурковщина.

Насмерть стояли воины батальона капитана Абрамова, державшие оборону у деревни Буйничи. Только тогда, когда батальон был почти полностью уничтожен, враг прорвался через их позиции и двинулся к Могилеву. Создалось критическое положение. И тогда генерал Романов ввел в бой 514-й стрелковый полк, который выбил гитлеровцев из деревень Бутримовка, Тишовка, Ваккер и Буйничи.

За деревни завязались ожесточенные бои. Они по несколько раз переходили из рук в руки, но сил для их полного освобождения у командования 172-й стрелковой дивизии уже не было.

Тяжелый бой завязался у деревни Тишовка, где до 22 июля удерживал свой рубеж батальон под командованием майора Волкова. Только в ночь на 23 июля его остатки отошли на юго-западную окраину города, в район шелковой фабрики, и продолжали борьбу.

Не сумев захватить Могилев с западного направления, командование VII армейского корпуса решило обойти город с востока и отрезать части 172-й стрелковой дивизии от основных сил 61-го стрелкового корпуса. 19-й полк 7-й пехотной дивизии переправился через Днепр и повел наступление на могилевскую группировку войск по левому берегу Днепра. 9-й полк 23-й пехотной дивизии форсировал реку в районе Буйнич и повел наступление в направлении Луполова.

Вскоре к наступлению подсоединилась и переправившаяся в районе Быхова 78-я пехотная дивизия. В полосе обороны 747-го стрелкового полка и других подразделений корпуса генерала Бакунина разгорелись ожесточенные бои.

Особенно сильный натиск немцы предприняли вдоль дорог Довск — Могилев и Гарбовичи — Могилев, захватив деревни Гребенево, Затишье, Холмы. Два батальона 747-го стрелкового полка попали в окружение в районе деревень Полятика и Малая Боровка. Два дня держались воины батальона капитана Соколова, заняв круговую оборону в лесах у деревни Малая Боровка, только немногим из них удалось вырваться из окружения. Третий батальон полка отошел к Луполово и продолжал вести бои с преследующими его отрядами гитлеровцев.

Ударам авиации и атаке двух полков пехоты при поддержке танков подверглись 20-й механизированный корпус и части 110-й стрелковой дивизии. Понеся большие потери, к исходу 20 июня соединения отошли на рубеж: 110-я сд — Первомай, Окуневка, Княжицы; 210-я мд — Углы, Громаки, Ладыжино; 38-я тд — Черепы, Николаевка; 26-я тд — Гладково, Сухари, Ждановичи, заняв оборону фронтом на северо-восток и восток.

Генерал-майор Бакунин 21 июля докладывал командованию 13-й армии: «Вторые сутки веду упорные бои с превосходящими силами противника. Положение удерживаю. Снаряды кончаются. Прошу сообщить, когда будут доставлены снаряды»[471].

Но реально помочь 61-му корпусу командование 13-й армии и Западного фронта не могло. Все их войска были втянуты в кровопролитные бои в районах Смоленска, Мстиславля, Кричева и Пропойска.

Невозможно было надеяться и на решающий перелом в ходе боевых действий в районе Кричева, где войска 13-й и 4-й армий имели слабые силы (4-й вдк и сводные отряды 45-го ск). Даже угроза вражеского удара в направлении Рославля не убедила командование Западного направления укрепить здесь оборону, за что вскоре и пришлось расплатиться.

Не улучшалась обстановка и в районе Пропойска. Как докладывал командир 55-й стрелковой дивизии подполковник Тер-Гаспарян вышестоящему начальству, «…на участке Пропойск — Чериков действуют танковая и моторизованная дивизии группы Гудериана, которые поддерживаются сильной авиацией. 55-я и соседняя дивизии (219-я мд. — Р. И.) наступают на Пропойск пехотными частями, при поддержке двух артиллерийских полков, но без танков и авиации, без противотанковой и зенитной артиллерии, без противотанковых мин. Ночью мы захватим Пропойск, а утром вражеские танковые части при поддержке штурмовых орудий и авиации атакуют с нескольких направлений наши части и выталкивают нас из Пропойска»[472].

С 20 июля к Сожу начали подходить выходящие из окружения части 137, 132 и 160-й стрелковых дивизий. Командиру 20-го стрелкового корпуса была поставлена задача главные силы 137-й стрелковой дивизии через Сож не переправлять, а ударом с востока содействовать частям генерала Попова (28-й ск) в разгроме противника в Пропойске.

Но неорганизованность и несогласованность боевых действий участвовавших в штурме города достаточно, больших сил 13-й армии не позволили восстановить оборону по Сожу. Командир 219-й моторизованной дивизии генерал П. П. Корзун докладывал в штаб корпуса: «Два раза меня подвел командир 137-й стрелковой дивизии 13-й армии. Через делегата связи я получил сведения, что его дивизия 20 июля на подходе к Пропойску и в 15.00 начнет наступление. Я решил одновременным ударом его дивизии с северо-востока и моей с юго-запада атаковать Пропойск и вторично в этот день провел атаку, однако 137-я стрелковая дивизия не только не перешла в наступление, но даже ни одного артиллерийского выстрела не выпустила по Пропойску. Моя атака, как и все предыдущие, захлебнулась… Противником город сильно укреплен, вокруг возведены траншеи и проволочные заграждения, огневые точки замаскированы на чердаках и деревьях, а больше всего под домами… За все время боев дивизия смогла продвинуться на 2–3 км и, исчерпав резервы, залегла перед городом. На правом фланге наши и немецкие окопы находятся на расстоянии 150–200 м…

Я три раза пытался брать Пропойск ночной атакой, но у противника все рубежи хорошо пристреляны минометным огнем, а второе — это наши части, которые не умеют проводить ночных атак, обнаруживают себя раньше времени. Вместо того чтобы идти в атаку под покровом темной ночи, молча и без единого выстрела врываться в окопы противника, действуя штыком и ручной гранатой, части начинают кричать „ура“ (для собственного подбадривания), причем первыми начинают кричать командиры…»[473].

Соединения 21-й армии в течение дня вели упорные оборонительные бои в полосе Ржавка, Куликовка, Прибор, Вьюн, Ректа, Рудня с пехотными частями XII и XIII армейских корпусов и на южных подступах к Бобруйску на рубеже Стасевка, Боровая, Глеб, Рудня, Черные Броды с частями XXXXIII и LIII армейских корпусов.

Части XII армейского корпуса, переправившись через Днепр, атаковали стык между 187-й и 151-й стрелковыми дивизиями и заняли Палки, Поляниновичи, Бахань. Подверженные панике и понесшие потери, части этих дивизий начали поспешный отход в южном направлении. А вот попытка некоторых подразделений армейского корпуса прорваться от Обидович вдоль шоссе на Довск была сорвана подвижными отрядами 50-й танковой дивизии. Командир 25-го мехкорпуса с горечью докладывал в штаб 21-й армии о неудовлетворительном состоянии дел на фронте: «…пехота не держит своих позиций, легко поддается расстройству и панике, бросает вооружение, винтовки, пулеметы… не ведет разведку, командный состав безынициативный»[474].

Командным составом 21-й армии и 25-го механизированного корпуса было задержано и возвращено на свои позиции несколько групп военнослужащих, которые на автомашинах, повозках, пешим порядком отходили в южном направлении. Но не все воины были подвержены панике. Успешно действовал в районе ст. Рабкор экипаж бронепоезда № 52, срывая сосредоточение противника в районе Карпиловки. 75-я стрелковая дивизия и сводные отряды вели бой за Житковичи с частями 45-й и 293-й пехотных дивизий противника, стремившихся обойти город с двух сторон.

Ставка непрерывно требовала от командования Западного направления решительных действий по уничтожению противника в районе Смоленска, Кричева и Пропойска. Сталин в разговоре с маршалом Тимошенко указал ему на недостатки в проведении боевых действий войсками Западного фронта: «Вы до сих пор обычно подкидывали на помощь фронту по две-три дивизии, и из этого пока что ничего существенного не получалось. Не пора ли отказаться от подобной практики и начать создавать кулаки в 7–8 дивизий с кавалерией на флангах. Избрать направление и заставить противника перестроить свои ряды по воле нашего командования… Я думаю, что пришло время перейти нам от крохоборства к действиям большими группами»[475].

И это пожелание (требование) было немедленно выполнено Главкомом Западного направления, который 21 июля потребовал от войск решительных действий по уничтожению противника в районе Смоленска, для чего кроме соединений 16, 19 и 20-й армий привлекались созданные войсковые группы генералов Хоменко, Рокоссовского, Качалова, Масленникова.

Главком потребовал от командующих 13-й и 4-й армиями освободить Кричев и Пропойск и восстановить положение по реке Сож. Результатом строгого разговора явился приказ командования 4-й армии[476]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 011 ШТАРМ 4.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ 20.7.41 11.15

1. Мотомехчасти противника (до танковой дивизии) обтекают правый фланг 4-го воздушно-десантного корпуса в районе Хиславичи и двигаются в северо-восточном направлении. Прорвавшиеся из Кричев на Рославль до батальона мотопехоты с танками к 10.00 20.7.41 удерживают район (иск.) Дзяговичи, Жидова Буда, Михеевичи, Каменка.

Шоссе Пропойск — Кричев и дорога Кричев — Мстиславль прикрываются мелкими группами мотопехоты, артиллерии, броневиками и минометами. Пропойск обороняется с северо-запада и юга мотопехотой.

2. Впереди:

а) севернее Пропойск на рубеже р. Проня обороняются части 13-й армии;

б) западнее Рогачев и Жлобин наступают части 21-й армии;

в) отряд 55-й танковой дивизии действует от Довск на Пропойск.

3. 4-я армия с 4-м воздушно-десантным корпусом, обороняясь по р. Сож на участке Хиславичи, ст. Каменка, ликвидирует прорвавшегося противника восточнее Кричев, силами 4-го воздушно-десантного корпуса и частями 28-го стрелкового корпуса уничтожает противника в районе Пропойск, отрезая тыловые пути противника. Одновременно армия продолжает производить формирование и укомплектование своих частей.

4. 4-му воздушно-десантному корпусу ударом своих частей с северо-востока и юго-востока на Кричев уничтожить прорвавшуюся к востоку от Кричев группировку противника и 20.7, восстановив положение, оборонять прежний рубеж по р. Сож.

5. 28-му стрелковому корпусу, обороняя рубеж по р. Сож на участке Борисовичи, Пропойск, ст. Каменка, ударом на Пропойск с юго-востока и юго-запада, во взаимодействии с 50-й танковой дивизией и 137-й стрелковой дивизией, овладеть 21.7 этим районом и восстановить связь с частями 13-й армии, отрезать тыловые пути мотомехчастям противника. Одновременно ночными и дневными действиями артиллерии, истребительных групп продолжать уничтожение транспортов противника на шоссе Пропойск, Кричев…

Врио командующего 4-й армией

полковник Сандалов

Член Военного совета

дивизионный комиссар Шлыков

Зам. начальника штаба 4-й армии

полковник Долгов.

И хотя для удара по противнику в районе Пропойска были задействованы части 55-й и 137-й стрелковых, 219-й моторизованной и 50-й танковой дивизий, сломить сопротивление врага нашим войскам так и не удалось. Хотя положение оборонявшейся в этом районе 10-й моторизованной дивизии вермахта несколько раз становилось критическим, но ей всегда успевали оказать помощь танковые подразделения группы Гудериана[477].

Ожесточенные бои на фронте продолжались и 21–23 июля. Подтянув на правый фланг группы армий «Центр» дополнительные соединения 2-й полевой армии (XII и XIII армейские корпуса), немцы 21 июля нанесли удар из района Куликовки по частям 67-го стрелкового корпуса и после ожесточенного боя овладели населенными пунктами Ректа, Журавичи, Шапочицы, Виричев.

Действовавшие на этом направлении части 102, 117 и 151-й стрелковых дивизий были вынуждены прекратить дальнейшее наступление и перейти к обороне, прикрывая свои фланги от ударов противника.

Воспользовавшись разрывом в их обороне, 31-я пехотная дивизия врага продвинулась в район Нового Быхова, угрожая прорывом к Довску. В этом же направлении продвигались и части 1-й кавалерийской дивизии, стремясь обойти с левого фланга группировку войск 67-го стрелкового корпуса. Для прикрытия довского направления в этот район срочно перебрасывалась 155-я стрелковая дивизия.

Были вынуждены приостановить наступление на Бобруйск и части 63-го стрелкового корпуса. Противник, укрепив оборону на рубеже Озераны, Тихиничи, Стреньки, начал наносить удары по позициям корпуса в разных направлениях, выискивая слабые места.

Сильное сопротивление встретили и наступавшие на Бобруйск с южного направления части 66-го стрелкового корпуса. 232-я стрелковая дивизия генерала Недвигина была одновременно атакована с фронта и флангов частями XXXXIII армейского корпуса. Понеся в завязавшемся бою большие потери, дивизия начала поспешный отход на рубеж Паричи, Слободка, Оземля.

Командование 21-й армии под нажимом Ставки потребовало от своих войск продолжать операцию по разгрому бобруйско-быховской группировки противника. В соединения и части был направлен очередной приказ[478]:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 05.

ШТАРМ 21 ГОМЕЛЬ. 22.7 17.30

1. Задача армии — прежняя — уничтожить бобруйско-быховскую группировку противника.

2. 25-му механизированному корпусу (50-я танковая дивизия, 219-я моторизованная дивизия), 696-й артиллерийский полк ПТО в течение 22.7 овладеть Пропойск, уничтожить пропойскую группу противника, перерезать пути подвоза противнику в Кричев, Пропойск.

Быть готовым 23.7 во взаимодействии с 67-м стрелковым корпусом уничтожить быховскую группу противника, подготовить наступление направлении Шеломы, Красница, Слободка.

3. 67-му стрелковому корпусу (102, 151, 187-я стрелковые дивизии, 387-й гаубичный артиллерийский полк, 16-й минометный батальон) прочно удерживать занимаемый рубеж Прудок, Добрый Дуб, клх. им. Сталина, поселок Дубровский. В ночь на 23.7 произвести перегруппировку и с утра 23.7 быть готовым к переходу в наступление с задачей уничтожения быховской группы противника.

4. 63-му стрелковому корпусу (61, 167, 154-я стрелковые дивизии, 110-й стрелковый полк, 36-й легкий артиллерийский полк) с прежними частями усиления продолжать выполнение поставленной задачи.

5. 117-ю стрелковую дивизию и 387-й гаубичный артполк вывести к утру 23.7 район Довск и передать в подчинение командиру 67-го стрелкового корпуса.

155-ю стрелковую дивизию к исходу 23.7 сосредоточить район Довск в мой резерв.

6. 66-му стрелковому корпусу (232-я стрелковая дивизия, один стрелковый полк УР, танковый полк 32-й кавалерийской дивизии) с 12.00 23.7 внезапной атакой разгромить противостоящего противника в направлении ст. Мошня, Ратмировичи. 75-й стрелковой дивизии прочно оборонять рубеж Белева, Найда, Лясковичи, не допустить прорыва противника на восточном направлении.

7. 24-й стрелковой дивизии с вечера 23.7 выбросить сильные группы партизан на направлении Глуск, Селец, клх. БВО, Новоселки с задачей действия в тесном взаимодействии с 66-м стрелковым корпусом, обеспечить действия нашей конницы.

8. Начартарм 21 с утра 23.7 объединить управление артиллерией 67-го и 63-го стрелковых корпусов с целью твердого руководства с использованием всей мощи артиллерии по обеспечению наступления. Подготовить огневое заграждение на стыке 67-го и 63-го корпусов. Район Довск надежно обеспечить зенитной артиллерией.

9. Командующему ВВС армии. 22, 23 и 24.7 главное усилие ВВС направить по разгрому группировки противника районах Пропойск, Быхов. Поддержать наступление 66-го стрелкового корпуса одним полко-вылетом.

Прикрыть перевозку 155-й стрелковой дивизии. Подготовить удар по противнику в случае перехода его в наступление против 66-го стрелкового корпуса. Кроме того, иметь в виду мелкими группами поддержать оборону 75-й стрелковой дивизии, а также прикрыть истребительной авиацией наступление 25-го механизированного и 67-го стрелкового корпусов.

10. Командирам корпусов и дивизий твердо держать управление частями в своих руках. Панику и трусость подавлять всеми средствами.

Командующий армией

генерал-полковник Кузнецов

Член Военного совета

дивизионный комиссар Колонин

Начальник штаба армии

генерал-майор Гордов.

Но противник, постоянно вводя в бой свежие резервы, перехватил инициативу ведения боевых действий, заставив войска 21-й армии перейти к обороне во всей полосе, а на некоторых участках начать отход. К 23 июля части 63-го стрелкового корпуса были вынуждены отойти на рубеж Рогачев, Жлобин, а 232-я стрелковая дивизия — в район южнее Паричи. На пинском направлении противник продолжал теснить части 75-й стрелковой дивизии на восток.

Дивизии 67-го стрелкового корпуса в эти дни продолжали вести бои в междуречье Сожа и Днепра, развернувшись фронтом на север. Для прикрытия стыка между этим корпусом и войсками, ведущими бои в районе Пропойска, был выдвинут вновь укомплектованный 21-й стрелковый корпус. (командир — генерал-майор Закутный Д. Е.) в составе 117-й и 155-й стрелковых дивизий, занявший оборону от Пропойска до Бахани.

Проведенной разведкой было обнаружено, что на рогачевском направлении противник в течение 23 июля продолжал сосредоточение своих частей в районе Поречье с целью нанесения флангового удара по войскам 21-й армии[479]. Но этому сообщению особого значения в штабе армии и фронта так и не придали, за что позднее и пришлось поплатиться.

Все внимание Ставки и командования Западного направления было приковано в эти дни к разыгравшемуся сражению в районе Смоленска. 23 июля в наступление перешла войсковая группа генерала Качалова, 24-го — группа генерала Ракутина, 25-го — группа генерала Хоменко. Замысел советского командования заключался в нанесении трех ударов из районов Белого, Ярцево и Хиславичи по сходящимся направлениям на Смоленск и во взаимодействии с войсками 20-й и 16-й армий разгромить группировку противника севернее и южнее этого древнего славянского города. Но по разным причинам это так и не удалось выполнить.

Перед войсками 13-й и 21-й армий была поставлена задача продолжать нанесение ударов по флангу и тылу 2-й танковой группы и 2-й полевой армии для сковывания некоторого количества их сил и недопущения их участия в сражении под Смоленском.

Главком Западного направления 23 июля категорически потребовал от командования 13-й армии немедленно овладеть Пропойском и Кричевом и восстановить оборону по Проне и Сожу[480]:

КОМАНДУЮЩЕМУ 13-й АРМИЕЙ

23 июля 1941 года 19 час. 00 мин.

20-я армия, дерущаяся уже несколько дней в полуокружении, не только отбивает противника, но наносит ему частичные удары по свежим частям противника, сопровождающиеся тяжелыми для него потерями в людях и материальной части. Точно так же и 16-я армия уже несколько дней ведет успешные, с упорно сопротивляющимся противником, бои за Смоленск.

Между тем на фронте вашей 13-й и 4-й армий уже несколько дней противник, используя пассивность армии, наоборот, вклинился в расположение армии, захватив Кричев и Пропойск. 13-я и 4-я армии до сих пор не могут овладеть этими городами.

По вашим же донесениям противник перед фронтом 13-й и 4-й армий имеет материальную часть танковых дивизий без горючего, стоит пассивно перед фронтом армии.

Приказываю:

1) немедленно расчистить тылы от болтающихся в них красноармейцев и командиров, поставив их в строй;

2) немедленно и решительно активизировать действия 13-й и 4-й армий, имея первой задачей овладеть Пропойском и Кричевом, в дальнейшем совместно с частями 4-й и 21-й армий наступать левым флангом армии на соединение с могилевским корпусом, а правым флангом наступать на Горки, обеспечивая фланг группы Качалова, наступающей от Рославль на Смоленск;

3) об отданных распоряжениях и ваших действиях доносить;

4) донести о виновных командирах в сдаче Кричев и Пропойск.

Тимошенко

Шапошников.

Получив от Главкома строгое внушение, командующий 13-й армией генерал Герасименко принял решение овладеть Пропойском ночной атакой[481]. Командиру 28-го стрелкового корпуса было приказано создать сводный отряд из двух батальонов 6-й стрелковой дивизии и 1–2 батальонов из отходивших частей, вооружить их бутылками с «КС» и к рассвету 24 июля овладеть городом. Вся ответственность за выполнение боевой задачи была возложена лично на генерала Попова и комиссара корпуса.

Ночная атака сводных отрядов началась вначале успешно, советские воины зацепились за окраины Пропойска. Но вскоре противник ввел в бой танки, под натиском которых сводные отряды начали отход от города. Частями 17-й пехотной дивизии был нанесен сильный удар по левому флангу 219-й моторизованной дивизии, которая была вынуждена отойти в южном направлении западнее Демьяновки. 50-я танковая дивизия отдельными отрядами в это время вела бои в районе Людково, Бездевичи.

В боях за Пропойск наши части понесли огромные потери. Только 25-й механизированный корпус за 19–23 июля лишился 84 танков[482], так и не добившись перелома в ходе боевых действий.

Осложнилась обстановка и на правом крыле 13-й армии. Противник, удерживая 22 и 23 июля восточный берег Сожа у Кричева, выслал передовой отряд 4-й танковой дивизии в направлении Рославля. В районе Мстиславля моторизованная дивизия СС «Рейх» потеснила наши части с рубежа Петровичи, Студенец.

Трудное положение продолжало оставаться и под Могилевом. Части VII армейского корпуса 21 июля заняли Бугримовку, Тишовку, Буйничи, вынудив батальоны 172-й стрелковой дивизии отойти к окраинам Могилева и занять оборону на заранее подготовленных рубежах.

В Заднепровье батальоны 747-го стрелкового полка под натиском противника отошли на рубеж Константиновка, Каменка. Кровопролитный бой разгорелся за станцию Луполово, которая несколько раз переходила из рук в руки.

22 июля штурмовые отряды 9-го пехотного полка вермахта попытались прорваться через захваченный накануне городской мост через Днепр на другую сторону реки, но встретили упорное сопротивление оборонявшихся в этом районе подразделений 747-го стрелкового полка, воинов пулеметной роты лейтенанта Хорошева, артиллеристов Н. Ф. Дерганова, минометчиков А. Я. Филимонова, отрядов народного ополчения (под командованием Максимова и Терентьева) и милиции (командир — капитан Вольский), пограничников майора Ковалева[483].

Ожесточенная перестрелка на всем фронте обороны частей 172-й стрелковой дивизии продолжалась и ночью. В связи с прорывом гитлеровцев на некоторых участках нарушилась связь штаба дивизии с некоторыми полками и подразделениями, со штабом 61-го корпуса, что повлияло на единое управление боевыми действиями. К тому же в частях дивизии стала ощущаться острая нехватка боеприпасов.

22 июля в штаб 172-й стрелковой дивизии пробрался офицер ОГПУ, который доложил комдиву о том, что их группа выполняет специальное задание и в их распоряжении имеется рация. Вскоре на связь с дивизией вышел Генеральный штаб с запросом: «Кто удерживает город и в чем нуждаются защитники?»[484].

Ответив на эти вопросы, генерал Романов попросил в первую очередь обеспечить дивизию боеприпасами. Ответ не заставил себя ждать. Ночью над Могилевом появились транспортные самолеты и сбросили контейнеры с боеприпасами, которые большей частью попали в расположение вражеских войск. Воины 747-го стрелкового полка завязали ночной бой и сумели отбить у врага часть столь необходимого им груза. На следующую ночь самолеты прилетели вновь…

23 июля части противника, успешно применяя самоходные орудия и огнеметы, завязали бои на городских окраинах. Одновременно сильным встречным ударом частей 7-й и 78-й пехотных дивизий с севера и юга враг расколол оборону дивизии генерала Романова, полностью захватил железнодорожную станцию Луполово и аэродром и прекратил снабжение войск. Переброшенный по приказу генерала Бакунина в этот район 51-й танковый полк (20-й мк) атаковал гитлеровцев, но был встречен сильным огнем и не смог выбить гитлеровцев со станции.

Осложнилась обстановка и в полосе обороны всех соединений 61-го стрелкового корпуса. Пехотный полк «Великая Германия», 195, 61 и 19-й полки 7-й и 78-й пехотных дивизий замкнули кольцо окружения в районе Сухари, закрыв отход войсковой группировке генерала Бакунина в восточном направлении. Сводные отряды корпуса нанесли удар по подразделениям 78-й пехотной дивизии, оттеснив их на рубеж Медведовка, Таранов, Новый Любуж, но большего добиться так и не смогли. Противник все теснее сжимал кольцо окружения частей 61-го и 20-го механизированных корпусов.

Командование Западного фронта докладывало в Москву[485]:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 55 к 20.00 23.7.41 г.

ШТАБ ЗАПФРОНТА[486]

Пятое. 13-я армия продолжает вести борьбу в районах Могилев, Пропойск и Кричев.

61-й стрелковый корпус с утра 22.7 подвергся ожесточенной атаке до 5 пехотных дивизий противника из районов Плещицы, Княжицы, Селец, Вильчицы, Дары. В результате к 13.30 22.7 противнику удалось захватить Луполово. Бой продолжается. Район Могилева противник прикрывает аэростатами заграждения.

Части 4-го воздушно-десантного корпуса в течение 22 и 23.7 вели наступление на Кричев с востока. Атаки успеха не имели.

Штарм 13 — лес вост. Родня.

Шестое. 4-я армия частями 28-го и 20-го стрелковых корпусов во взаимодействии с 219-й моторизованной дивизией, наступающей на Пропойск с запада, к 16.30 23.7 овладела юго-вост. окраиной Пропойск; наступление продолжается.

По данным штарма 13, оставшиеся части 20-го стрелкового корпуса с рубежа р. Проня выходят к переправе через р. Сож у Александровка 1-я и 2-я. Командир 20-го стрелкового корпуса ранен (28.7 генерал-майор С. И. Еремин погибнет при переправе. — Р. И.).

Седьмое. Части 21-й армии к 14.00 23.7 вели бои на прежнем рубеже. Перед фронтом армии по-прежнему действуют части 53, 43 и 35-го армейских корпусов, 3-я, 4-я танковые дивизии, 1-я кавалерийская дивизия и 117-й пехотный полк противника.

67-й стрелковый корпус:

187-я стрелковая дивизия прочно обороняет рубеж Перегон, Бахань;

151-я стрелковая дивизия обороняет рубеж Затишье, Исканы;

102-я стрелковая дивизия к 14.00 22.7 овладела рубежом юго-зап. окраина Лазаревичи, Коромка.

Штакор — Звонец.

63-й стрелковый корпус на прежнем рубеже…

66-й стрелковый корпус — 232-я стрелковая дивизия продолжает выполнять поставленную задачу по овладению рубежом Нв. Белица, Слободка.

Отряд Курмашева к исходу 22.7 вел бой в районе ст. Рабкор.

Бепо № 52 к исходу 22.7 вел бой в окружении в районе Залесье.

Бепо № 50 на ст. Концевичи.

Штаб 66-го ск — Кобылыцики.

25-й механизированный корпус (50-я тд и 219-я мд) ведет бой за овладение Пропойск.

55-я танковая дивизия частью сил переходит Зимница.

Данных о положении остальных частей к 18.00 23.7 не поступало.

Восьмое. ВВС фронта выполняли задачу по уничтожению мотомехчастей противника в ельнинском и ярцевском направлениях. Сбрасывались грузы для своих войск на аэродром Могилев.

Потери противника за 23.7: сбито два ДО-17, один ХЕ-112, два ME-110, один АРАДО, всего 6 самолетов. Наши потери: сбито три МиГ-3, два И-16, два СБ; не вернулись на свои аэродромы три ТБ-3, два ИЛ-2, два И-16; потерпел катастрофу один СБ.

Начальник штаба Запфронта

генерал-лейтенант Соколовский

Военный комиссар штаба

полковой комиссар Аншаков

Начальник Оперативного отдела

генерал-лейтенант Маландин.

23 июля в войска вермахта пришло дополнение к директиве № 33, в котором перед группой армий «Центр» были поставлены уточненные задачи: «Силами достаточно мощных пехотных соединений обеих входящих в ее состав армий… разгромить противника, продолжающего находиться в районе между Смоленском и Москвой, продвинуться своим левым флангом по возможности дальше на восток и захватить Москву»[487].

Этот приказ, переданный главным штабом вооруженных сил, не учитывал всей трудной обстановки, сложившейся в полосе группы армий «Центр». Поэтому Главком Сухопутных сил фельдмаршал Браухич обратился к начальнику штаба ОКВ с просьбой не торопить с выполнением этого с военной точки зрения бессмысленного приказа до окончания проводимых операций[488].

А Ставка и Главком Западного направления требовали от войск 13-й армии активизации боевых действий в районе Пропойска. В свою очередь, генерал Герасименко 24 июля вновь потребовал от командования 4-й армии любым путем, используя силы 28-го и 20-го стрелковых корпусов, к исходу дня занять Пропойск и выдвинуться на рубеж Новый Никольский, Завад-Вировая, выс. 166, 3, южнее Калинина, установив тесную связь с 219-й моторизованной дивизией[489].

Получив это распоряжение, исполняющий обязанности командующего 4-й армией полковник Сандалов отдал очередной приказ войскам о нанесении удара по противнику в направлении Пропойска:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 012 ШТАРМ 4.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ 24.7.41 13.25

1. Противник на фронте Чериков, Пропойск активности не проявляет, ведет патрульную службу танками и мотоциклистами по шоссе Чериков, Пропойск и отрядом мотопехоты с танками и артиллерией обороняет Пропойск.

2. 28-му стрелковому корпусу, прикрываясь по р. Лобжанка со стороны Кричев, в ночь с 24 на 25.7 нанести удар на Пропойск, частями 20-го стрелкового корпуса с рубежа Александровка, Александровка 2-я и частями 55-й стрелковой дивизии во взаимодействии с 219-й моторизованной дивизией от Рудня овладеть Пропойск и выйти на фронт п. Нов. Никольский, Завад-Виравая, отм. 166,3, п. Калинин. В дальнейшем наступать во взаимодействии с 21-й армией на Могилев.

3. Справа 4-й воздушно-десантный корпус ведет бой за Кричев. Слева 219-я моторизованная дивизия в районе Рудня.

4. Ответственность за выполнение этой задачи возлагаю на командира и комиссара 28-го стрелкового корпуса. Командиров частей, не справившихся в прошлом с этой задачей, заменить, а командиров, виновных в невыполнении приказа по взятию Пропойск, предать суду.

5. Об исполнении доносить через каждые два часа.

Врио командующий 4-й армией полковник Сандалов

Член Военного совета дивизионный комиссар Шлыков

Заместитель начальника штаба полковник Долгов[490].

Но даже этот строгий приказ не мог подействовать на войска. И хотя в районе Пропойска были сосредоточены довольно большие силы войск 4-й и 13-й армий, неудовлетворительная организация боевых действий в этом районе так и не позволила выполнить поставленную перед ними задачу.

Не добилась успеха и введенная в бой уже ослабленная 50-я танковая дивизия (командир — полковник Б. С. Бахаров) 25-го мехкорпуса. Атаковав 24–25 июля без поддержки стрелковых подразделений части 17-й пехотной дивизии в направлении Пропойска, танкисты встретили упорное сопротивление окопавшегося противника на рубеже Васьковичи, Рогозное. И хотя, по донесению штабов, в этих боях было уничтожено 5–7 противотанковых орудий, 10–15 станковых пулеметов, нанесены значительные потери личному составу 95 и 96-го пехотных полков[491], танкистам так и не удалось пробиться к Пропойску. Потеряв 10 танков, части 50-й танковой дивизии вынуждены были отойти на исходные позиции.

До 26 июля наши части контратаковали противника и в районе Кричева с целью отбросить гитлеровцев за Сож. Бои шли и днем и ночью. Неоднократно воины Красной Армии врывались на окраины города, но сломить оборону гитлеровцев так и не удалось. Враг превосходил сосредоточенные здесь части 4-го воздушно-десантного корпуса и сводных отрядов 45-го стрелкового корпуса по умению вести бой, взаимодействию с авиацией, по вооружению. Позиции наших воинов находились под непрерывными бомбежками авиации противника, подвергались сильному артиллерийскому обстрелу, в результате части несли большие потери.

Продолжались кровопролитные бои и в Могилеве. Утром боевым охранением 172-й стрелковой дивизии на Минском шоссе была захвачена небольшая колонна штабных машин гитлеровцев. В числе трофеев оказались награды, знамена. Как показал захваченный в бою пленный, они предназначались для отличившихся в боях за Могилев солдат и офицеров вермахта.

Озлобленное героическим сопротивлением защитников города, гитлеровское командование 24 июля бросило на решающий штурм Могилева все имевшиеся здесь силы. Атакам гитлеровцев подверглась вся полоса обороны воинов 172-й стрелковой дивизии.

Подразделения 7-й пехотной дивизии, прорвав оборону сводного полка майора Катюшина, завязали бои за детскую коммуну № 2, Городщину. Части 23-й пехотной дивизии потеснили и подразделения 388-го стрелкового полка, которые отошли на южную окраину Могилева. Вражеские автоматчики оврагами просочились в центр города. Вечером противник ворвался на территорию станции Могилев-товарная, бои шли за Карабановку, за все улицы, прилегавшие к вокзалу.

Сражались у шелковой фабрики, мясокомбината, кирпичного и кожевенного заводов, за здание педагогического училища, на валу у Парка культуры и отдыха имени А. М. Горького. Оборонявшиеся несли большие потери. Только батальон милиции капитана К. Г. Владимирова за время боев потерял 231 человека, в том числе и своего командира.

Тяжелые бои, временами переходившие в рукопашные схватки, продолжались у мостов через Днепр, где вместе с воинами дивизии героически сражались бойцы народного ополчения, милиции, истребительные батальоны, местные жители. Умелыми руководителями и организаторами обороны показали себя в эти дни генерал-майор Романов, полковники Кутепов и Мазалов, подполковник С. А. Бонич[492].

На восточном берегу реки отдельные подразделения 747-го стрелкового полка, отрезанные от основных сил 172-й стрелковой дивизии, еще некоторое время удерживали часть Луполова, а затем вместе с остатками 601-го корпусного артполка с боем отошли к деревне Сухари, где соединились с частями 110-й стрелковой дивизии. Часть полка сумела прорваться в Могилев и принять участие в уличных боях.

24 июля из-за левого фланга 232-й стрелковой дивизии в район юго-западнее и западнее Бобруйска прорвалась кавалерийская группа генерал-полковника Городовикова, состоявшая из трех кавалерийских дивизий (32, 43 и 47-й). Перед ней стояла задача — стремительным рейдом в направлении Осипович, Березино нанести удар по тылам 2-й танковой группы и 2-й полевой армии, уничтожать гарнизоны, штабы, связь, нарушать управление войсками, подрывать мосты, организовывать партизанские отряды для проведеия диверсий в тылу противника.

Карта 32. Обстановка в районе Могилева на 25.07.41 г. (немецкие данные)

Всю короткую летнюю ночь на 24 июля велась усиленная разведка переднего края обороны противника, проходившего по реке Птичь. На рассвете все три дивизии с ходу форсировали водный рубеж на фронте 10–12 км и, сбивая небольшие заслоны врага, двинулись по лесным дорогам в направлении Глуска, Старых Дорог, Осипович.

Вечером части 32-й кавалерийской дивизии[493] подошли к Глуску и с двух сторон нанесли неожиданный удар по остановившимся там на ночлег подразделениям вермахта. Только немногим фашистским завоевателям удалось спастись от острых клинков кавалеристов. После небольшого отдыха кавдивизия с присоединившимися к ней партизанами двинулась в направлении станции Ясень, с задачей перерезать железнодорожную магистраль Осиповичи — Бобруйск.

Если это соединение успешно начало прорыв, то 43-й Донской и 47-й Кубанской дивизиям сразу не повезло. Во время форсирования реки Птичь колонны их частей были обнаружены воздушной разведкой противника и вскоре подверглись сильному бомбовому удару. Понеся большие потери, конники были вынуждены укрыться в лесах Октябрьского района и ждать наступления темноты, чтобы продолжать движение.

В июле 1941 года фронт обороны Западного фронта распался на несколько важных участков. Основное внимание его командования было приковано к московскому направлению — сражению у Смоленска и прилегающих к нему районов. Руководить действиями войск левого крыла, ведущих бои на реке Сож, под Бобруйском и в районе Мозыря, ему становилось затруднительно. И тогда Ставка Верховного Командования 24 июля выделила из состава Западного фронта новый — Центральный фронт[494] (командующий — генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, члены Военного совета — П. К. Пономаренко и корпусной комиссар Д. А. Гапанович, начальник штаба — полковник Л. M. Сандалов, командующий ВВС — комдив Г. А. Ворожейкин), управление которого формировалось на базе управления 4-й армии.

Граница между Западным и Центральным фронтами устанавливалась по линии Брянск, Рославль, Шклов, Минск (все пункты включительно для Западного фронта).

В состав войск Центрального фронта с 24.00 24 июля передавались 13-я (командующий — генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко, член Военного совета — бригадный комиссар П. С. Фурт, начальник штаба — комбриг A. B. Петрушевский) и 21-я армии (командующий — генерал-полковник Ф. И. Кузнецов[495], член Военного совета — дивизионный комиссар С. Е. Колонин, начальник штаба — генерал-майор В. Н. Гордов), 18-й погранотряд, 6-й дивизион бронекатеров и введенная в тыл врага кавалерийская группа генерала Городовикова.

4-я армия расформировывалась, а ее соединения включались в состав 13-й армии. Управление фронта разместилось в Гомеле, в бывшей усадьбе князей Паскевич-Эриванских на территории Парка культуры и отдыха имени A. B. Луначарского.

Всего войска нового фронта (без 61-го ск и 20-го мк) насчитывали 18 стрелковых, две танковые, одну моторизованную и 4 кавалерийские дивизии, которые оборонялись в 300-км полосе Рославль, Кричев, Пропойск, Довск, Рогачев, Речица, Калинковичи.

Главным операционным направлением Центрального фронта определялось направление Гомель, Бобруйск, Волковыск. На войска фронта возлагалась задача прочного прикрытия гомельского направления и обеспечение надежного стыка с Юго-Западным фронтом[496].

Не снималось с войск образованного фронта и ведение наступательных действий по флангу и тылу 2-й полевой армии и 2-й танковой группы. И уже 25 июля перед командованием Центрального фронта была вновь поставлена задача на наступление войск в могилевском направлении. Главком Западного направления маршал Тимошенко потребовал[497]:

КОМАНДУЮЩЕМУ ЦЕНТРАЛЬНЫМ ФРОНТОМ

КОПИЯ: КОМАНДУЮЩЕМУ ЗАПАДНЫМ ФРОНТОМ

НАЧАЛЬНИКУ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА

25 июля 1941 г. 18 час. 10 мин.

1. Противник против Западного фронта контратакован нами к северу и югу от Смоленска.

Против Центрального фронта противник, захватив Кричев, продолжает окружение могилевского корпуса; в тылу противника рейдирует наша конница.

2. Приказываю Центральному фронту очистить немедленно тылы от осевших в них красноармейцев, командиров и направить их на укомплектование дивизий.

Используя рейд нашей конницы, немедленно 13-й армией и правым флангом 21-й армии перейти в наступление в общем направлении Могилев с задачей соединения с могилевским корпусом, обеспечения 13-й армией левого фланга группы Качалова, наступающей на Смоленск, имея в виду в дальнейшем выход на реку Днепр.

3. Принять самые решительные меры по организации тыла армии и фронта.

4. Отданных распоряжениях донести.

Командующий Западным направлением С. Тимошенко

Член Военного совета Западного направления (подпись)

Начальник штаба Шапошников.

Но соединения 13-й армии уже были втянуты в затяжные бои в районах Кричева, Пропойска и Могилева: 61-й стрелковый корпус, раздробленный на части, исчерпав все возможности борьбы, испытывая нехватку боеприпасов, горючего и продовольствия, в ночь на 26 июля отошел главными силами на рубеж Б. Бушково, Васьковичи; 20-й стрелковый корпус продолжал в этот день переправу своих разрозненных частей на юго-восточный берег Сожа в районе Александровка 2-я, одновременно ведя безуспешное наступление на Пропойск с востока; части 4-го воздушно-десантного корпуса приводили себя в порядок в районе станции Кричев-2, Михеевичи, Каменка; 28-й стрелковый корпус частью сил предпринял атаку на Пропойск, остальными — продолжал оборонять юго-восточный берег Сожа на рубеже Борисовичи, Клины.

Катастрофическое положение сложилось в Могилеве, где враг ворвался в город. И хотя воинам 172-й стрелковой дивизии удалось, под прикрытием густого тумана, подорвать городской мост, это уже не могло облегчить их положение. Тем более что предпринятая попытка уничтожения наведенной немцами переправы в районе Буйнич заминированными лодками не удалась, противник внимательно охранял ее.

В процессе всего дня во всех районах Могилева продолжались уличные бои, подразделения 7, 15 и 23-й пехотных дивизий вермахта неуклонно теснили советских воинов к Днепру. Нарушилась связь с вышестоящим командованием, во многих местах противник прорвал единую оборону воинов дивизии, глубоко вклинившись в ее боевые порядки. В частях большие потери, в больницах и лазаретах собралось около 4000 раненых, ощущается огромная нехватка оружия, боеприпасов, продовольствия.

Поняв, что дальнейшая оборона города приведет к полному уничтожению дивизии, генерал Романов поздно вечером собрал совещание, на которое прибыл командный состав частей и отрядов, сражавшихся в Могилеве. На собрании рассматривался один вопрос: что предпринять в дальнейшем?

Командиры высказали единое мнение: собрать в единый кулак оставшиеся силы и прорываться из города в двух направлениях — северном и южном. Штаб дивизии составил боевой приказ, который генерал Романов зачитал перед присутствующими[498]:

«1. Противник окружает нас с запада, севера и юга пехотными частями 7-го армейского корпуса, с востока действует дивизия СС „Рейх“ (пехотный полк „Великая Германия“. — Р. И.);

2. 27 июля 1941 года с наступлением темноты всем частям оставить Могилев и начать пробиваться из окружения:

а) частям, действующим на левом берегу Днепра, под руководством командира 747-го стрелкового полка подполковника Щеглова прорываться в северном направлении, пункты прорыва назначить командиру полка. По прорыву кольца окружения повернуть на восток в направлении лесов и двигаться до соединения со своими войсками;

б) частям, оборонявшимся на правом берегу Днепра, под общим командованием командира 388-го стрелкового полка полковника Кутепова прорываться из окружения в юго-западном направлении вдоль Бобруйского шоссе на кирпичный завод и далее в лес в район станции Дашковки, в тыл врага. В дальнейшем, следуя в южном направлении, вдоль Днепра, переправиться на его левый берег и двигаться в восточном направлении до соединения со своими частями;

в) группе управления дивизии, штабу дивизии, дивизионным частям (батальон связи, саперный батальон и др.) двигаться за 388-м стрелковым полком во втором эшелоне».

Было приказано все имущество и вооружение, которое невозможно унести с собой, привести в негодность или уничтожить, все деньги и документы сжечь, всех раненых, не способных следовать самостоятельно, оставить в Могилеве вместе с медицинским персоналом под руководством военврача 2-го ранга В. П. Кузнецова.

Сводному полку майора Катюшина (подразделения охраны штаба, милиция, ополченцы) поручалось прикрыть отход дивизии из города, после чего прорываться из окружения на восток через деревянный мост у Луполово.

Командиры, получив указания, разошлись по своим частям, приступив к подготовке прорыва кольца окружения. Но в этот план пришлось сразу вносить некоторые коррективы. Возвращаясь с совещания, командир 388-го стрелкового полка полковник Кутепов вместе с начальником штаба капитаном Плотниковым нарвался на вражескую засаду и оба были убиты. А 26 июля к 11 часам части 15-й и 23-й пехотных дивизий вермахта полностью захватили Могилев.

25 июля попытались продолжать наступление и некоторые соединения 21-й армии. 63-й стрелковый корпус, произведя перегруппировку своих сил, возобновил наступление в бобруйском направлении. К 19 часам его части вышли на рубеж Виричев, Заболотье, Великий Лес, Рудня-Малевичская, Лесана, но дальше продвинуться не смогли из-за сильного сопротивления окопавшихся немцев. Не имели успеха в этот день и другие части 21-й армии.

На пинском направлении противник силою до пехотного полка попытался развернуть наступление из района Копцевичи и Бриневна Голубица (12 км западнее Петриков), но был отбит частями 75-й стрелковой дивизии.

Проведенной авиаразведкой было подтверждено начавшееся сосредоточение больших вражеских сил против войск 21-й армии[499] (43, 53, 12 и 13-й армейские корпуса. — Р. И.).

В этот день гитлеровцы предприняли попытку разгрома обнаруженного штаба кавалерийской группы, расположившегося юго-западнее Глуска. Дозоры 32-й кавдивизии своевременно обнаружили выдвижение со стороны Старых Дорог пехотного полка противника. Командир 121-го кавполка (прикрывавшего штаб) подполковник И. С. Иванов организовал засаду на пути движения гитлеровцев. И когда их колонна приблизилась к месту засады, по ней был открыт сильный ружейно-пулеметный огонь. Противник был ошеломлен. Не пытаясь оказать сопротивления, он начал быстрый отход, бросив на поле боя десятки трупов и несколько сожженных автомашин.

В середине дня к Глуску подошли части 43-й и 47-й кавдивизий, и ночью кавгруппа по нескольким маршрутам двинулась в направлении Осипович. Рейд продолжался. Кавалеристы, опасаясь воздействия авиации, продвигались только по ночам, а днем укрывались в близлежащих лесах. И это было не напрасно.

Уже с рассвета в воздухе появлялся двухфюзеляжный разведчик — «рама», который целый день висел над районом, выслеживая кавалерийскую группу. И стоило только летчикам обнаружить скопление лошадей, как вскоре в небе появлялись черные точки. Выйдя в указанный район и обнаружив цель, гитлеровские летчики начинали бомбардировку.

Все сразу сливалось в сплошной гул разрывов, начинался кромешный ад. Конницу засыпали бомбами, обстреливали из пушек и пулеметов, вниз летели бочки, рельсы, куски железа. Горела земля, автомашины, метались обезумевшие кони. Да, дорогой ценой приходилось платить за этот неподготовленный и не прикрытый нашими истребителями рейд кавгруппы.

Несмотря на все трудности, части 43-й и 47-й кавдивизий, выполнив 60-км марш, утром 26 июля внезапно атаковали гарнизон Старых Дорог и выбили его из городка. В это время 32-я кавалерийская дивизия неожиданным ударом перерезала Варшавское шоссе в районе населенного пункта Глуша и стремительным броском захватила станцию и одноименный поселок Ясень.

Неоценимую помощь кавалеристам оказывали белорусские партизаны. Они скрытно проводили конников мимо гитлеровских засад и постов, что позволяло наносить по врагу неожиданные удары. Благодаря их помощи части 32-й кавалерийской дивизии, пройдя лесными тропами, внезапным налетом вечером 27 июля выбили врага со станции Татарка, захватив большие трофеи: обмундирование, машины, мотоциклы, велосипеды.

Продвижение кавалерийской группы по тылам группы армий «Центр», ее выход на важные транспортные коммуникации, нарушение автомобильных и железнодорожных перевозок серьезно обеспокоили немецкое командование. Против рейдирующей конницы были направлены некоторые части дивизий охраны оперативного тыла группы армий, кавалерийский дивизион СС, привлечена авиация. Со стороны Слуцка в наступление перешли юнкера двух офицерских школ и часть подразделений итальянской дивизии.

Под сильными ударами с воздуха и натиском пехотных частей гитлеровцев конники начали отход в леса. После тяжелого боя части 47-й кавдивизии оставили Старые Дороги. Положение кавгруппы осложнилось еще и тем обстоятельством, что имевшиеся в ее составе танки и бронетранспортеры израсходовали горючее, а пополнить их запас не было возможности. Решением командиров боевая техника была подорвана или утоплена в болотах.

Осложнилась обстановка и перед фронтом 21-й армии. В течение всего дня 112-я пехотная дивизия противника контратаковала наши части в районе Бахань, Палки. На рогачевском направлении противник, заняв оборону на фронте Озераны, Мормаль, одновременно проводил сосредоточение своих войск и готовил наступление из района Заполяне, Быхов на Довск. В районе Паричи, Поречье шло сосредоточение частей 43-го армейского корпуса.

В 16 часов 26 июля авиаразведкой было обнаружено движение трех колонн пехоты с танками от Могилева к Смоленску и южнее[500]. Это двинулись на восток части 7, 23 и 78-й пехотных дивизий, возложив полное уничтожение могилевского гарнизона на 15-ю пехотную дивизию. Ослаблением вражеской группировки и воспользовалось командование 172-й стрелковой дивизии, отдав приказ на выход из окружения.

Остатки 394-го стрелкового полка во главе с полковником Я. С. Слепокуровым вечером начали движение вдоль бобруйской дороги на Селец. Отойдя около 17 км от Могилева, отряд остановился на дневной отдых, где был обнаружен немцами. В завязавшемся бою отряд был полностью разгромлен, погиб и командир полка.

Основная группировка 172-й стрелковой дивизии к 24 часам 26 июля сосредоточилась на участке обороны 388-го стрелкового полка. Для прорыва кольца окружения была сформирована ударная группа под командованием майора Волкова. Из штабных подразделений был сформирован второй отряд. Были уничтожены уцелевшие автомашины и повозки, подорваны орудия и минометы. Прорыву из окружения сопутствовал и густой туман, стоявший в эти дни в районе Могилева.

В 00.30 27 июля сводный отряд полка бросился на прорыв. Неожиданное наступление застало гитлеровцев врасплох. Смяв их левый фланг обороны, группа прорыва прорвалась в рощу у дороги Могилев — Бобруйск, но была вскоре обнаружена и атакована противником. Потеряв в завязавшемся бою большое количество воинов, остатки сводного отряда (50 человек) двинулись в направлении Рогачева и 7 августа вышли в расположение частей 21-й армии.

Двинувшиеся в прорыв основные силы дивизии уже встретили сильный заградительный огонь опомнившихся гитлеровцев. Одной группе воинов удалось под покровом темноты оторваться от врага и южнее деревни Полыковичи прорваться к Лахве. В дальнейшем путь группы (около 350 человек) пролегал по лесам к Брянску, в районе которого они и вышли на соединение со своими войсками. Еще одна часть воинов сумела прорваться к Тишовской роще, где и приняла последний бой…

А большая часть личного состава дивизии, не сумев прорваться через кольцо окружения, вернулась в город и продолжала бои. Отряд майора Катюшина героически сражался в центральной части города, удерживая здание драмтеатра, корпуса завода «Возрождение», Дом Советов, площадь Ленина. В ночь на 28 июля оставшиеся в живых бойцы отряда сосредоточились у железнодорожной платформы станции Могилев-3 и начали продвигаться в направлении совхоза «Коминтерн». Отряд вел местный проводник, хорошо знавший район движения. Путь был нелегким — Дашковка, Рогачев, Новый Быхов, Обидовичи, Большая Зимница, Черняховка, Хлевно…

Свыше 200 км прошли воины отряда, переправляясь через Днепр, Проню, Басю, Сож и к 18 августа вышли к деревне Беседь Смоленской области. Фронт был рядом. Отряд разбился на мелкие группы и начал переход линии фронта.

Прорвалась к своим и небольшая группа воинов 747-го стрелкового полка, сражавшаяся в Могилеве. Отряд по лесам и болотам вышел в район Рославля, где в середине августа соединился с частями Брянского фронта. Было спасено и знамя 172-й стрелковой дивизии, что позволило впоследствии сформировать новое соединение.

Неудачей закончился и выход из окружения 514-го стрелкового полка. При отходе от Могилева его батальоны 27 июля были окружены и разгромлены немцами в районе д. Черневка Шкловского района.

Много воинов 172-й стрелковой дивизии погибло на Днепровском рубеже, отстаивая Могилев (в том числе полковники Кутепов, Живолуп, Мазалов, бригадный комиссар И. В. Воронов, начальник политотдела дивизии полковой комиссар А. И. Турбинин), еще больше попало в плен[501] (в том числе заместитель командира дивизии по политчасти полковой комиссар Л. K. Черниченко, командир и начальник штаба 514-го сп подполковник С. А. Бонич и майор Муравьев, командиры батальонов А. П. Волчок, Н. С. Кунцевич, Д. С. Гаврюшин, майор госбезопасности Н. И. Калугин, капитан госбезопасности Я. И. Пилипенко).

Не сумел вырваться из окружения и генерал-майор Романов. Комдив при прорыве из окружения был тяжело ранен, его укрыли местные жители. После выздоровления генерал организовал партизанский отряд и продолжил борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. Выданный предателем, он был схвачен гитлеровцами и повешен.

Но оставшиеся в городе воины Красной Армии — патриоты Родины не сложили оружия. С 26 июля 1941 года по 28 июня 1944 года Могилев находился в руках оккупантов, но враг не знал покоя на его земле. Повсюду в Могилевской области были созданы партизанские отряды и подпольные организации, отовсюду по врагу гремели выстрелы, борьба белорусского народа на берегах Днепра продолжалась. Героическая оборона Могилева — это пример доблести и самоотверженности советских воинов, бойцов народного ополчения, всех трудящихся города.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 апреля 1980 года город Могилев за мужество и стойкость, проявленные трудящимися города в годы Великой Отечественной войны, и за успехи, достигнутые в хозяйственном и культурном строительстве, награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

Продолжали бои в районе Могилева и окруженные части 61-го стрелкового корпуса, которые, отойдя на рубеж Большое Бушково, Васьковичи, Рыжи, отражали все попытки врага сломить их сопротивление. Вместе с ними героически сражались и части 20-го механизированного корпуса.

26 июля генерал-майор Бакунин собрал совещание, на котором присутствовали генерал-майор Веденеев (сменивший раненого генерала Никитина), генерал Обухов, комбриг Пархоменко, командир 110-й стрелковой дивизии полковник Хлебцев, другие командиры штабов соединений[502].

Проанализировав обстановку на фронте обороны соединений, характеризовавшуюся боями в полном окружении, отсутствием связи с армией, малым количеством оставшихся боеприпасов и горючего, командиры приняли решение на прорыв на соединение с главными силами Западного фронта. Этому способствовало и то обстоятельство, что противник оставил на восточном кольце окружения только три пехотных полка (61, 19 и 195-й), направив остальные свои соединения в район Смоленска, где не затихали ожесточенные бои.

Сосредоточившись в районе Сухари на правом берегу Ресты, вечером 27 июля войсковая группировка генерала Бакунина (110-я сд, 20-я мд, 26-я и 38-я тд, 507-й сп, отряды 53-й сд, 1-й мсд, 747-го и 543-го сп, штабы 61-го стрелкового и 20-го механизированного корпусов) двинулась вдоль реки по трем маршрутам в общем направлении Чаусы, Мстиславль, Рославль. В авангарде следовал 20-й механизированный корпус, в арьергарде — 110-я стрелковая дивизия. Но путь группировке генерала Бакунина на рубеже Благовичи, Самулки, Темнолесье уже преградила 78-я пехотная дивизия, усиленная передовыми отрядами 23-й пехотной дивизии. В районе этих деревень начались ожесточенные бои.

Тяжелые испытания выпали на долю воинов, по-разному сложились судьбы соединений и людей. Героически сражалась с врагом 210-я моторизованная дивизия. Ведя непрерывные бои, ее части отходили на Мстиславль, Шамово, западнее Дрибны, форсировали Сож, прошли Брянские леса и в начале августа в районе поселка Клетня вышли на соединение со своими войсками[503].

Быстро удалось выйти из окружения группам подполковника Щеглова (командира 747-го сп) и генерала Обухова (26-я тд). А вот воинам 110-й стрелковой дивизии, прикрывавшей отход корпуса, пришлось тяжело — они были отрезаны от основных сил. Уйдя в леса с остатками дивизии, полковник Хлебцев организовал партизанский отряд, который три месяца действовал в тылу врага, нанося по нему неожиданные удары. Пробившись к линии фронта, отряд 16 декабря 1941 года нанес сильный удар по противнику и прорвался на соединение с частями Красной Армии, вынеся знамя своей дивизии. Из окружения вырвался только 161 человек[504].

До сих пор неизвестна судьба заместителей командира 110-й стрелковой дивизии полковников Б. А. Соколова и Я. П. Чистопьянова, командира 355-го артполка майора Ф. С. Кочерука, командиров отдельных батальонов майоров Васадзе и Чистякова.

Тяжелая судьба выпала и на долю главных сил корпуса. Преградив дорогу его отходившим колоннам в районе Чаус, гитлеровцы начали наносить сильные удары по боевым порядкам частей. Бои продолжались двое суток, сдерживать противника с каждым днем становилось все трудней — в частях ощущалась острая нехватка боеприпасов. И тогда генерал Бакунин приказал уничтожить всю оставшуюся технику и автомашины, разогнать лошадей и пробиваться из окружения мелкими группами по 100–200 человек…

Удалось выйти к своим группам генерала Веденеева, полковника Ковтунова, майора Доропея, Вашенина, но много воинов корпуса так и осталось в окружении. В боях по прорыву кольца окружения 61-й стрелковый корпус понес большие потери. Только 78-я пехотная дивизия вермахта захватила 2300 пленных, 60 орудий разных калибров, на поле боя было обнаружено около 2500 убитых.

3053 военнослужащих Красной Армии попало в плен к частям 23-й пехотной дивизии, в том числе и начальник артиллерии корпуса комбриг Н. Г. Лазутин, а в районе Рославля — командир 38-й танковой дивизии полковник С. И. Капустин. А всего, по немецким данным, в районе Могилева в плен попало 35 000 человек, было захвачено 245 артиллерийских орудий[505].

Но эти жертвы не были напрасны. В ожесточенных боях части 61-го корпуса нанесли большой ущерб врагу. По подсчетам штабов соединений, за этот период было уничтожено около 200 танков, 500 автомашин, 400 мотоциклов, сбито 24 вражеских самолета, истреблено 15 000 и пленено около 2000 вражеских солдат и офицеров[506].

Конечно, это были необъективные цифры. По немецким данным, потери только 23-й пехотной дивизии в период 20–26 июля составили 1435 человек (264 убитыми, 1088 ранеными, 83 пропавшими без вести). Но даже это обстоятельство не умаляет действий дивизий 61-го стрелкового и 20-го механизированного корпусов при обороне Могилевского рубежа. Стойко удерживая оборону на Днепре в течение 23 дней, их воины, проявляя образцы мужества и героизма, способствовали некоторой стабилизации положения войск Западного фронта на рубеже Ярцево, Ельня, Дятьково, связав боем четыре пехотные дивизии противника.

Но решение генерала Бакунина на отвод войск из района Могилева не нашло понимания у командования Западного направления, Военный совет которого 27 июля доложил в Ставку:

«Ввиду того, что оборона 61-м стрелковым корпусом Могилева отвлекала на него до 5 пехотных дивизий и велась настолько энергично, что сковывала большие силы противника, нами было приказано командующему 13-й армией удержать Могилев во что бы то ни стало и приказано как ему, так и комфронтом Центрального т. Кузнецову перейти в наступление на Могилев, имея в дальнейшем обеспечение левого фланга Качалова и выхода на Днепр. Однако командарм 13 не только не подстегнул колебавшегося командира 61-го корпуса Бакунина, но пропустил момент, когда тот самовольно покинул Могилев, начал отход на восток и лишь тогда донес.

С этим движением корпуса создается тяжелое положение для него и освобождаются дивизии противника, которые могут маневрировать против 13-й и 21-й армий. Тотчас же по получении известий об отходе из Могилева и о продолжающемся еще там уличном бое дано приказание командарму 13 остановить отход из Могилева и удержать город во что бы то ни стало, а комкора Бакунина, грубо нарушившего приказ командования, заменить полковником Воеводиным (областной военком. — Р. И.), твердо стоявшим за удержание Могилева, а Бакунина отдать под суд»[507].

А спасло генерала то обстоятельство, что его группа (140 человек) вышла из окружения только в ноябре 1941 года под Тулой, когда под Москвой сложилась напряженная обстановка и на фронте был необходим каждый человек. Но простить генералу Бакунину оставление Могилева так и не смогли — он до конца войны так и остался генерал-майором, командиром стрелкового корпуса. А могли и расстрелять!

26 июля состоялось очередное совещание в Ставке А. Гитлера, на котором фюрер потребовал «ликвидировать гомельскую группировку противника путем наступления вновь созданной группы фон Клюге в плане выполнения чисто тактической задачи. Эту операцию следует провести возможно скорее, не связывая ее по времени с наступлением на других участках фронта… Сковывающая группа фон Бока должна, как только будет готова, начать медленное фронтальное наступление на Москву»[508].

27 июля главнокомандующий Сухопутными силами вермахта фельдмаршал Браухич собрал в Орше совещание руководящего состава группы армий «Центр», на котором были рассмотрены три главных вопроса[509]:

— Гомельская операция;

— операции на московском направлении;

— наступление 3-й танковой группы на Валдайскую возвышенность.

Оценив создавшуюся на фронте обстановку, постоянную угрозу правому флангу группы армий «Центр», перед 2-й полевой армией и 2-й танковой группой была поставлена задача наступать на гомельском направлении. Для этого предусматривалось заменить части танковой группы пехотными дивизиями, а танкистов отвести во второй эшелон и приступить к их пополнению личным составом и материальной частью.

Первоначальной задачей, стоящей перед созданной армейской группой генерала Гудериана, стоял захват Рославля и ликвидация угрозы, сложившейся на правом фланге танковой группы из-за активных действий 28-й армии генерала Качалова. Для проведения запланированной наступательной операции в подчинение генерала Гудериана были переданы некоторые пехотные соединения[510]:

— для наступления на Рославль: 7-й (7, 23, 78 и 197-я пд) и 9-й (263, 192 и 137-я пд) армейские корпуса;

— для смены танковых частей в районе Ельнинской дуги — 20-й армейский корпус (15-я и 268-я пд).

Готовились к предстоящим тяжелым боям и на Центральном фронте. С передовых позиций были сняты некоторые понесшие в предыдущих боях большие потери дивизии, которые сосредотачивались в районе Гомеля и Новозыбкова и приступали к пополнению личным составом и вооружением. Сильно укреплялась и оборона на подступах к Гомелю. Круглые сутки шло строительство дотов, отрывка окопов, ходов сообщений, эскарпов, противотанковых рвов, установка заграждений и минных полей.

В конце июля 1941 года на левом крыле фронта была воссоздана и 3-я армия (командующий — генерал-лейтенант В. И. Кузнецов, член Военного совета — дивизионный комиссар Ф. И. Шлыков, начальник штаба — генерал-майор A. C. Жадов), включив в свой состав 75-ю и 232-ю стрелковые дивизии, гарнизоны Мозырского укрепрайона и многочисленные Отряды войск Западного фронта, выходящие из окружения в Полесье. За три дня армия была пополнена оружием и боеприпасами и приняла участие в боевых действиях.

27 июля противник предпринял попытку отдельными разведывательными подразделениями переправиться на южный берег Сожа на участке Кричев, Чериков, но все они были сорваны огнем занимавших здесь оборону подразделений 13-й армии.

Части 21-й армии продолжали наносить удары по противнику то в одном, то в другом месте, но значительного изменения в обстановке они не приносили.

Ухудшилась обстановка и в районе действий кавалерийской группы Городовикова, соединения которой потеряли связь с командованием 21-й армии и Центрального фронта. Авиация противника наносила непрерывные удары по сосредоточениям конников, пехотные части врага начали обходить фланги 43-й и 47-й кавалерийских дивизий, действующих в Октябрьском и Паричском районах. К.концу июля их остаткам удалось прорвать кольцо окружения вражеских войск, форсировать Птичь и выйти на соединение с частями 21-й армии.

В тяжелое положение попали вырвавшиеся далеко вперед части 32-й кавалерийской дивизии полковника Бацкелевича, ведущие бои на подступах к Осиповичам. В течение нескольких суток ее воины удерживали станции Ясень и Татарка, парализовав движение врага по дороге Бобруйск — Минск.

Фашистское командование приняло решение заблокировать и полностью уничтожить оставшиеся у него в тылу кавалерийские части. Усиленные заслоны были выставлены на всех дорогах в районе Бобруйска, Осипович, Старых Дорог, все они патрулировались подвижными отрядами гитлеровцев.

В первых числах августа воины 32-й кавдивизии под натиском противника отошли в лесисто-болотистые районы юго-восточнее станций Татарка и Ясень. Комдив принял решение прорываться в направлении деревни Борки, выбить из нее противника и прорвать кольцо блокады.

2 августа гитлеровцы повели наступление на оборону частей 32-й кавалерийской дивизии. Поле рябило от грязновато-бурых фигур, которые в дымках автоматных очередей бежали на позиции кавалеристов. Залегая и снова совершая небольшие перебежки, немецкие солдаты с каждым броском уменьшали расстояние до цепей советских воинов. Ободренные редким огнем со стороны залегших кавалеристов, они уже смелее ринулись вперед.

И вдруг раскатистый гул донесся из-за края ближайшего леса. Уже можно было слышать бег многих лошадей. Гром нарастал, он ширился, и вот из-за леса выдвинулась темная лавина всадников. Она раскололась надвое, широко охватывая цепи остановившейся вражеской пехоты. Часть ее застыла на месте, другая часть повернулась и побежала назад, но уйти от кавалеристов уже было невозможно… Началась рубка. Это дерзко и смело атаковал гитлеровцев эскадрон под командой старшего лейтенанта Д. М. Дорофеева.

И снова лавина подошедших эскадронов дивизии атаковала врага в деревне Борки, сломав его сопротивление. Гитлеровцы попытались уйти, но деревню плотным кольцом охватили кавалеристы, спасения не было нигде. В этой схватке был разгромлен батальон мотопехоты, захвачено 10 орудий, несколько автомашин, мотоциклов, а главное — боеприпасы.

С помощью местных проводников части 32-й кавдивизии двинулись лесными тропами на выход из кольца блокады в леса Паричского района. Для прикрытия отхода был оставлен кавалерийский полк.

Затишье длилось недолго, вскоре оставшийся полк был окружен у деревни Борки подошедшим отрядом гитлеровской пехоты. Отойдя на небольшой полуостровок среди болот, кавалеристы заняли оборону. Восемь суток голодные, усталые, испытывающие большой недостаток боеприпасов кавалеристы отбивали атаки врага. Вражеская артиллерия буквально засыпала этот клочок земли снарядами, вся местность простреливалась из тяжелых пулеметов.

И тогда командир полка принял решение идти на прорыв. В ночь оставшиеся в живых бойцы незаметно подползли к позициям гитлеровцев и сошлись с ними врукопашную. Понеся большие потери, остатки полка вырвались из окружения и начали отход, но днем были вновь окружены преследующими гитлеровцами.

И опять смертельный бой. Поредевшие эскадроны на узком участке устремились на прорыв, но враг предвидел эту попытку. С флангов по кавалеристам ударили пулеметы и автоматы, атакующие эскадроны были накрыты сплошной стеной разрывов вражеских снарядов. Вырваться из кромешного ада удалось немногим воинам, которые собрались у деревни Погорелье. На место сбора вышло только несколько десятков людей, была потеряна вся артиллерия, пулеметы, лошади. И тогда было принято решение — выходить к линии фронта мелкими группами…

Продолжали бои и основные силы 32-й кавдивизии, которые, отойдя к Паричам, и здесь не давали врагу покоя. Вместе с партизанами кавалеристы устраивали набеги на вражеские гарнизоны, подрывали мосты, минировали дороги, нарушая передвижение гитлеровских частей. 5 августа 1941 года остатки 32-й кавдивизии прорвались в направлении Рабкор, Озаричи и соединились с частями 21-й армии, заняв оборону на рубеже Холодники, Сосновый Бор, Горваль.

Но еще до конца августа продолжали бои оставшиеся в тылу врага подразделения кавалерийской группы. Их остатки, уйдя в леса, вели последние бои в районе Старых Дорог, пытаясь выйти из кольца окружения. Много кавалеристов так и осталось навечно в белорусских лесах.

Несмотря на то что кавгруппа не выполнила поставленную перед ней задачу, ее воины вместе с частями 21-й армии оттянули на себя некоторые силы 2-й полевой армии, что несколько снизило наступательные возможности группы армий «Центр».

Боевой путь кавдивизий на этом не закончился, пополненные людьми, вооружением, лошадьми, они продолжали героически сражаться с врагом. Вместе с пехотинцами, артиллеристами, танкистами наши доблестные кавалеристы прошли большой и славный боевой путь — от Москвы до Берлина. И однажды наступил тот момент, которого ждали всю войну, — лошади 32-й Смоленской кавалерийской дивизии испили воды из германской реки Эльба.

А пока на фронте шли ожесточенные бои с целью улучшения положения противоборствующих сторон. И значительную роль в срыве вражеского наступления на Москву должны были, по плану Ставки, сыграть Западный и Центральный фронты. В директиве генералу Кузнецову, направленной 28 июля за подписями Сталина и Жукова, указывалось: «Нам крайне необходимо на Центральном фронте действовать как можно активнее, чтобы активными действиями сковать как можно больше сил противника»[511].

И своими активными действиями войска Западного и Центрального фронтов задержали дальнейшее продвижение противника на рубеже Великие Луки, Ярцево, Ельня, Кричев, Новый Быхов, Рогачев, Жлобин, Паричи. Пять созданных ударных группировок войск под командованием генералов С. А. Калинина, В. Я. Качалова, И. И. Масленникова, К. К. Рокоссовского и В. А. Хоменко наносили непрерывные удары по обороне гитлеровских соединений, но добиться перелома в ходе боевых действий так и не смогли.

Организация контрударов была недостаточно продумана и спланирована. Одновременности действий группировок не получилось, дивизии вступали в бой разрозненно на широких участках фронта, что не позволило нашему командованию достигнуть превосходства в силах на главных направлениях ударов.

И глубоко прав один из участников войны (генерал Тихонов), который уже 9 июля 1941 года отмечал: «Пехота — слабейшее место войск. Наступательный дух низок. Отстает в наступлении от танков, легко дезорганизуется при воздействии артиллерийского огня, огня минометов и авиационного нападения»[512].

Генерал справедливо указывал и на другие недостатки в боевых действиях войск Красной Армии:

— отсутствие должного стремления вырвать инициативу из рук противника как у общевойсковых начальников, вплоть до командиров корпусов, так и бойцов;

— уже сложившееся у командиров и красноармейцев мнение (из-за неудачных боев на фронте) о превосходстве боевых качеств войск противника;

— отсутствие «работы» авиации в интересах стрелковых корпусов и дивизий;

— сосредоточение фронтовых и армейских резервов проходило слишком близко к линии фронта, что часто приводило к их преждевременному вводу в бой отдельными частями.

К тому же перехват противником по средствам радиосвязи ряда приказов советским войскам, попадание в руки немцев курьера с советского самолета, ошибочно совершившего посадку за линией фронта, предоставил командованию группы армий «Центр» сведения о дислокации и планируемых действиях соединений Западного и Центрального фронтов[513].

Недостаточно активно действовала в июле и авиация Западного фронта, так и не сумевшая добиться перелома в воздухе. Советскому командованию не удалось наладить взаимодействие и единое управление имеющимися достаточно сильными авиационными частями (около 600 боевых самолетов) и надежно прикрыть свои наземные войска от ударов с воздуха. Как отмечал командующий ВВС Западного фронта, в действиях авиации «…имеются крупные недочеты, наличие которых приводит к излишним потерям в материальной части и летном составе и является основной причиной неполной отдачи имеющихся возможностей. Основными недочетами… считаю:

а) нечеткость в организации боевой работы и слабую требовательность со стороны командиров соединений и частей, что является предпосылками к увеличению как боевых, так и не боевых потерь;

б) слабую организацию взаимодействия между бомбардировочной и штурмовой авиацией с истребителями, что ведет к излишним потерям первых;

в) большое удаление авиачастей от линии фронта, слабое использование передовых площадок, отсутствие связи командиров штабов авиасоединений с командирами наземных войск, что приводит к неполному взаимодействию авиации с войсками и к неполному использованию возможностей авиации в общевойсковом бою»[514].

Несмотря на имевшиеся трудности, авиация Западного фронта в июле выполнила 9067 самолето-вылетов, сбросив на врага 1206 тонн только 350-кг бомб. Основными задачами, выполняемыми ВВС, являлись:

— прикрытие и поддержка наземных войск на поле боя;

— нанесение ударов по мотомеханизированным колоннам противника;

— прикрытие с воздуха Орши, Могилева, Смоленска, Витебска, Гомеля, Брянска, переправ через Днепр, Западную Двину, Сож, важных железнодорожных и автомобильных коммуникаций;

— предотвращение форсирования противником Березины, Днепра, Западной Двины, Сожа;

— ведение воздушной разведки.

Командование ВВС фронта докладывало в Москву о результатах действий своей авиации за июль 1941 года[515]:

ОТЧЕТ

О БОЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ВОЕННО-ВОЗДУШНЫХ СИЛ

ЗАПАДНОГО ФРОНТА ЗА 1941 г.

Июльские операции войск Западного фронта характеризуются упорными оборонительными боями 22, 20, 21, 13, 16 и 19-й армий, отходивших под давлением превосходящих сил противника с линии р. Зап. Двина, Березино, Борисов, Бобруйск к востоку. В соответствии с этим ВВС фронта и армий продолжали борьбу с мотомехчастями противника, в первой половине месяца по лепельской и борисовской группировкам противника и во второй половине месяца — по витебской и могилевской группировкам, а также в районах Орша, Шклов.

В конце месяца ВВС действовали в интересах 16, 20 и 19-й армий в районе Смоленск и отражали прорыв мотомехчастей противника на ярцевском направлении.

В течение этого месяца уничтожение ВВС противника оставалось по-прежнему важнейшей задачей Военно-воздушных сил фронта. По аэродромам почти не действовали.

В течение июля широкое развитие получила работа армейской авиации, составлявшей около 60 % от всей авиации Западного направления… На 22.7 армейская авиация состояла из пяти дивизий (46, 13, 28, 23., 11-й), а авиация фронта — из двух дивизий и пяти отдельных полков.

Руководство армейской авиацией и постановка задач ей осуществлялись военными советами армий через командующих ВВС армий и штабы ВВС, сформированные во всех армиях по штату военного времени. Боевое питание, пополнение и организацию тылов армейской авиации принял на себя штаб ВВС фронта, что было правильно в условиях частых перебазирований авиации в июле. ВВС армий вели напряженную работу в непосредственном взаимодействии с войсками на поле боя и вполне себя оправдали.

В начальный период войны армейская авиация, состоявшая из бомбардировщиков и истребителей, использовалась по разнообразным целям в интересах наземных войск. Сюда относятся: атака прорвавшихся мотомехколонн противника и скоплений пехоты, уничтожение переправ, автотранспорта, артиллерии на огневых позициях, прикрытие ударных группировок своих войск, иногда атака аэродромов противника перед фронтом армий. Объекты и цели армейской авиации находились как на переднем крае обороны, так и в глубине, в 15–20 км от линии фронта.

По данным 47-й смешанной авиационной дивизии, процентное соотношение боевых вылетов по разным целям было: по скоплениям войск противника — 14,7 %, по мотомехколоннам — 16,5 %, по танковым колоннам — 21,0 %, на патрулирование (прикрытие) — 24,9 %, по аэродромам противника — 5,0 %, по переправам — 4,5 %, на разведку днем и ночью — 6,8 %. Остальные вылеты проводились по ж.-д. объектам, населенным пунктам, зенитной артиллерии и прочим целям.

Наличие авиации непосредственно в распоряжении армий имеет исключительное значение для успеха наших войск, так как армейская авиация появляется быстро там, где надо, простым вызовом по радио и прокладывает дорогу своим войскам. Так, например, 140-й скоростной бомбардировочный полк в районе Картуз-Береза в начале войны срывал темп движения противника, поражая прямыми попаданиями танки и автомашины; в районе Бобруйск был сделан 61 самолето-вылет по переправам и разрушен мост через р. Березина, чем на продолжительное время была задержана переправа противника. В конце июля выходящие из окружения 16-я и 20-я армии в районе переправ Соловьево, Ратчино несли потери от артогня противника.

Авиация группы Рокоссовского подавила артиллерию противника на огневых позициях атакой 6 Пе-2 и 6 МиГов, чем была обеспечена переправа наших войск. Известно, что авиация 20-й армии в течение всего июля месяца обеспечивала оборонительные бои армии, отсекая наседавшие колонны противника и нанося ему крупный урон на всем пути от Лепель до Смоленск, одновременно борясь с воздушным противником. В течение июля ВВС 20-й армии сбили в воздушных боях 61 и уничтожили на земле 131 самолет противника (цифры преувеличены. — Р. И.).

Своевременность и быстрота появления армейской авиации определяется наличием на КП командарма авиационного командира с радиостанцией, настроенной на авиадивизию. При хорошо выработанной радиосигнальной таблице и кодированной карте крупного масштаба для постановки задач авиации на вылет и атаку цели достаточно радиосигнала в несколько групп. Авиационным представителем на КП наземного командира должен быть командир, хорошо понимающий армейскую обстановку и наделенный полномочиями самостоятельно ставить задачи авиации и вызывать ее.

Важнейшим условием хорошего взаимодействия авиации с наземными войсками является сигнализация своего переднего края (передовых частей) и своего самолета. Опыт войны показывает, что эта задача не решена поныне, несмотря на десятки приказов на сей счет. Все системы ежедневно или периодически меняющихся сигналов до войск не доходят, а носимые полотнища и ракеты не сохраняются.

Сигнал с земли должен быть постоянный, накрашенный на матчасти, а взамен ракет применять трассирующие пули. Сигнал с воздуха на скоростных машинах должен обозначаться только одной ракетой, так как больше выпускать некогда, или установить на самолетах многоствольную ракетницу, управляемую из кабины кнопками.

На долю фронтовой авиации в июле выпали самостоятельные задачи по уничтожению мотомехколонн противника, подходящих из глубины, по уничтожению авиации противника на его аэродромах при широком применении ночных налетов тяжелых кораблей, по прикрытию войск, аэродромов, коммуникаций и в решающие моменты взаимодействие с армейской авиацией на поле боя на угрожаемых участках…

Командующий ВВС Запфронта

генерал-майор авиации Науменко

Военком ВВС Запфронта

дивизионный комиссар Клоков

Начальник штаба ВВС Запфронта

генерал-майор авиации Худяков.

Ценой огромных безвозвратных потерь, ценой жизней сотен тысяч красноармейцев, командиров и генералов Западного фронта были нарушены все планы руководства Германии и командования группы армий «Центр». Гитлеровцы к началу августа в боях на территории Белоруссии понесли большие потери в живой силе (около 74 500 человек), вооружении и боевой технике. Активно действовали в тылу врага и белорусские партизаны. Благодаря их смелым и самоотверженным действиям нарушалось снабжение германских войск горючим, боеприпасами, продовольствием, пополнение личным составом.

Командующий 2-й танковой группой генерал Гудериан был вынужден обратиться в штаб группы армий «Центр» с просьбой «перебросить на Ельнинскую дугу 268-ю пехотную дивизию для того, чтобы усилить этот участок фронта и дать возможность танковым войскам отдохнуть и привести в порядок материальную часть, в чем они настоятельно нуждались после длительных маршей и ожесточенных боев…»[516].

Ему вторит и командующий 3-й танковой группой генерал Гот: «Противник силами пяти дивизий продолжал наносить удары с востока, в результате чего в бой по отражению натиска противника втянулись все части и соединения танковой группы, включая и учебную бригаду».

В немецкой газете «Фелькишер беобахтер» в эти дни появилась статья, в которой говорилось: «Русский солдат превосходит нашего противника на Западе своим презрением к смерти. Выдержка и фатализм заставляют его держаться до тех пор, пока он не убит в окопе или не падет мертвым в рукопашной схватке»[517].

Германскому командованию стало ясно, что группа армий «Центр» исчерпала свои наступательные возможности, необходимо какое-то время для ее пополнения личным составом и техникой, снабжения горючим, боеприпасами, ремонта поврежденной материальной части и отдыха для личного состава.

И на других участках всего советско-германского фронта противник встретил сильное противодействие войск Красной Армии. Английский историк А. Тейлор пишет: «Альтернативы фактически не было. Все три группы армий ослабли, были измотаны русским сопротивлением и все более увеличивающимся пространством, на котором они должны были действовать. Группа армий „Центр“, будучи самой многочисленной, могла направить часть войск для подкрепления группы армий „Юг“ лишь в том случае, если бы она находилась в обороне. Ни одна из двух других армий не имела возможности ни усилить группу армий „Центр“, ни защитить ее фланги, если бы последняя продвигалась вперед на Москву»[518].

Возросшее сопротивление войск Красной Армии заставило гитлеровское командование по-новому оценить обстановку и внести некоторые изменения в свои первоначальные планы. Руководство фашистской Германии убедилось, что, несмотря на значительные первоначальные успехи, разгромить войска Красной Армии так и не удалось, молниеносной войны против СССР не получилось. В условиях сильного противодействия войск Западного и Центрального фронтов все соединения группы армий «Центр» были вынуждены в конце июля перейти к обороне и приступить к пополнению и снабжению своих войск, проведению их необходимой перегруппировки.

Верховное командование Сухопутных сил Германии 28 июля направило в войска вермахта документ, в котором излагалась оценка сложившейся на советско-германском фронте обстановки и давались указания на ближайшие цели и задачи: «ОКХ рассчитывает на то, что достижением первой цели операции, указанной в директиве по сосредоточению и развертыванию, основные силы сухопутных войск противника, способные вести боевые действия, разгромлены.

Крупные резервы живой силы и беспощадное использование недостаточно подготовленных новобранцев и в будущем позволят противнику оказывать упорное сопротивление нашему продвижению на важных направлениях (Украина, Москва, Ленинград). Необходимо иметь в виду возможность многочисленных попыток противника наносить контрудары по открытым флангам. Стремление противника создать сплошной фронт обороны между Балтийским и Черным морями и попытка остановить наступление немецкой армии в позиционной войне являются, по-видимому, целью русских в этом году. ОКХ полагает, однако, что военные возможности русских вряд ли окажутся достаточными для выполнения такой задачи. Намерением ОКХ является использовать любой удобный случай для расчленения войск противника и уничтожения их по частям, чтобы не допустить образования сплошного фронта и обеспечить своим войскам свободу маневра для проведения дальнейших операций. Это должно создать предпосылку для овладения важнейшими промышленными районами с тем, чтобы лишить противника возможности материального перевооружения. От операций крупного масштаба следует пока воздержаться»[519].

Часть третья

На южном направлении

К 29 июля во всей Белоруссии неоккупированными остались только Гомельская, Полесская и небольшая часть Бобруйской областей, которые прикрывали войска Центрального фронта. Соединения 13-й армии генерал-майора К. Д. Голубева[520] вели бои на рубежах от Мстиславля до Пропойска. Некоторые ее части еще пробивались из окружения, понеся большие потери в боях на Днепровском рубеже. Войска были измотаны непрерывными боями и бомбежкой с воздуха. Плотность соединений в обороне низкая, укомплектованность дивизий составляла только около 30 %, в войсках имелось 99 орудий, 53 миномета, 290 ручных и 84 станковых пулеметов[521].

От Пропойска до Днепра развернулись дивизии 25-го механизированного и 67-го стрелкового корпусов 21-й армии. Уже с середины июля им пришлось сдерживать натиск врага в районе Бахань, Веть, Новый Быхов, пытавшегося создать угрозу тылам наступающих войск армии. В этих боях советские части понесли большие потери. Так, к исходу 28 июля 25-й механизированный корпус насчитывал 3461 человека, имел 20 танков Т-34 и 11 Т-26, 36 орудий, 17 минометов, 52 станковых пулемета[522].

К тому же мехкорпус продолжали раздергивать на части. 29 июля командующий 21-й армией приказал 55-й танковой дивизии к рассвету 31 июля сосредоточиться в районе Тереховки и быть в готовности к наступлению. Но что можно было ожидать от этого невооруженного соединения? К этому времени в его частях имелось только 800 винтовок и один артиллерийский дивизион 152-мм гаубиц. Но дыры в обороне надо было затыкать, поэтому в бой бросалось все, что было под рукой у начальников. С 30 июля 25-й мехкорпус получил задачу занять оборону на 30-км рубеже между Сожем и Пацеей.

На 70-км рубеже Днепровского плацдарма от Рогачева до Стрешина вели бои части 63-го стрелкового корпуса комкора Петровского. Противник при поддержке самоходных орудий и артиллерии предпринял 28 и 29 июля сильные контратаки его частей на всех участках обороны, но воины корпуса отбили все атаки. К этому времени части корпуса местами вклинились в оборону противника до 30 км. Гитлеровцы спешно начали подтягивать в этот район подкрепления и укреплять рубеж Тихиничи, Бронное, Осинники. Учитывая, что части 63-го стрелкового корпуса выдвинулись вперед по отношению к соседям, командующий 21-й армией генерал Ефремов приказал командованию соединения перейти к обороне[523].

Части 232-й стрелковой дивизии в конце июля занимали рубеж от Здудич до Паричей, 75-я стрелковая дивизия вела бои на мозырском направлении. Для прикрытия открытого (около 30 км) правого фланга 3-й армии на рубеж Проскурня, Горваль был направлен сводный отряд под командованием генерал-майора В. И. Неретина в составе стрелкового и кавалерийского полков. Их поддерживали корабли березинского отряда Пинской военной флотилии.

Выполняя решение Ставки Верховного Командования — оттянуть как можно больше войск группы армий «Центр» со смоленского направления, части 67-го стрелкового корпуса и левого крыла 13-й армии перешли в наступление на Быхов и Бахань. Основной удар наносила 117-я стрелковая дивизия, которой был придан 387-й гаубичный артполк. Перейдя в наступление с рубежа Довск, Зимница, ее части с боями двинулись в направлении Бахань. Рядом продвигались части 187-й и 151-й стрелковых дивизий.

Не ожидавший этого удара противник местами отошел на 45 км. В районе Драгунск, Малая Зимница, Затишье контратакующие части уже встретили сильное сопротивление противника и под артиллерийско-минометным огнем были вынуждены перейти к обороне. Но вскоре, под ударами подошедших к месту боя резервных частей XII армейского корпуса, 187-я и 151-я стрелковые дивизии начали поспешный отход, поставив в тяжелое положение вырвавшуюся вперед 117-ю стрелковую дивизию (командир — полковник И. Л. Хижняк).

Части противника с двух сторон охватили ее фланги, угрожая полностью отрезать дивизию от главных сил. В сложившейся обстановке полковник Хижняк принял решение выделить группу прикрытия и начать отход на юго-восток. С непрерывными тяжелыми боями, неся большие потери в личном составе и технике, не имея связи с армией, остатки дивизии отходили по маршруту Пропойск, Добруш, форсировали реку И путь и двигались далее на землю Брянщины…

Наносили ощутимые удары по противнику и правофланговые части 13-й армии. Генерал Гальдер отмечал в своем дневнике: «Вследствие непрерывных и упорных атак противника танковые соединения не удалось отвести с фронта. 4-ю танковую дивизию пришлось снова ввести в бой в районе Кричева, а полк „Великая Германия“ — в районе Рославля»[524].

И хотя контрудары соединений армий Центрального фронта не достигли полностью своих целей, пять армейских корпусов (13, 12, 53, 43 и 35-й), некоторые части 2-й танковой группы были скованы активными боевыми действиями наших войск. Однако обстановка в полосе всего Центрального фронта уже не благоприятствовала проведению наступательных операций. Разведывательные данные штабов армий и фронта свидетельствовали о продолжавшемся сосредоточении крупных вражеских сил на флангах и в центре обороны наших войск: у Кричева, Рогачева, Жлобина, на гомельском направлении[525].

Но верхушка гитлеровской Германии все еще решала: в каком направлении после пополнения и отдыха бросить армады своих танков и авиации? 30 июля командованию групп армий была направлена директива № 34, в которой отмечалось: «Ход событий за последние дни, появление крупных неприятельских сил перед фронтом и на флангах центральной группы армий, продовольственное положение и то обстоятельство, что для пополнения 2-й и 3-й танковых групп потребуется примерно 10 дней, вынудили временно отсрочить осуществление задач и целей, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в дополнении к ней от 23.7».

Наступательные задачи оставались только перед войсками группы армий «Север» и южного крыла группы армий «Юг». Группе армий «Центр» было приказано перейти к обороне, используя для этого наиболее удобные участки местности. Ее мотомеханизированным соединениям давался десятидневный срок для отдыха и доукомплектования. Командованию группы было разрешено проведение наступательных действий с ограниченными целями, для занятия выгодных рубежей для последующего нанесения удара по войскам 21-й армии и оказания помощи соседней группе армий «Юг»[526].

ОКХ приняло решение правофланговыми силами группы армий «Центр» провести частные операции в районе Рославля и Рогачева для снятия фланговой угрозы планируемому наступлению на гомельском направлении. Для выполнения этой задачи выделялись XXIV моторизованный и VII армейский корпуса группы Гудериана и несколько соединений 2-й полевой армии, всего 25 дивизий (пехотных — 18, танковых — 4, моторизованных — 2, кавалерийских — 1). Наступление частей армейской группы Гудериана на Рославль планировалось начать 1 августа, частей 2-й полевой армии по обоим берегам Сожа — 4 августа.

К этому времени войска 2-й танковой группы вышли на рубеж Хиславичи, Васково, Ельня, южнее Дорогобужа, юго-восточнее Смоленска и приступили к перегруппировке своих сил. Перед армейской группой Гудериана была поставлена следующая задача[527]:

— XXIV моторизованному корпусу силами 10-й моторизованной и 7-й пехотной дивизий обеспечить правый фланг группы в районе Климович, Милославич. В дальнейшем вместе с частями 3-й и 4-й танковых дивизий наступать в направлении Рославля;

— VII армейскому корпусу силами 23-й и 197-й пехотных дивизий наступать из района Петровичи, Хиславичи в направлении Рославля, где, соединившись с частями 3-й танковой дивизии, развить наступление по дороге Рославль — Стодолище;

— IX армейскому корпусу силами 263-й пехотной дивизии наступать с севера в южном направлении между дорогой Рославль — Стодолище и рекой Остер, а частям 292-й пехотной дивизии — между реками Остер и Десна.

Видело ли возникшую угрозу своим флангам руководство Западного направления и Генеральный штаб Красной Армии? Да, видели. 29 июля генерал армии Г. К. Жуков, предварительно обсудив в Генеральном штабе сложившуюся обстановку на Западном и Юго-Западном направлениях, доложил Сталину предположения о возможных действиях немецко-фашистских войск на ближайшее время: «…На московском стратегическом направлении немцы в ближайшие дни не смогут вести наступательную операцию, так как они понесли слишком большие потери. У них нет здесь крупных стратегических резервов для обеспечения правого и левого крыла группы армий „Центр“.

…На Украине главные сражения могут разыграться где-то в районе Днепропетровска, Кременчуга, куда вышла главная группировка бронетанковых войск группы армий „Юг“.

Наиболее слабым и опасным участком наших фронтов является Центральный фронт. Армии, прикрывающие направления на Унечу, Гомель, очень малочисленны и технически слабы. Немцы могут воспользоваться этим слабым местом и ударить во фланг и тыл войскам Юго-Западного фронта…»[528].

Генерал Жуков предлагал передать Центральному фронту не менее трех армий, усиленных артиллерией; поставить командующим опытного и энергичного человека; Юго-Западный фронт полностью отвести за Днепр, оставив Киев.

Но Ставка продолжала считать, что основные усилия противник по-прежнему будет прилагать на московском направлении, но вместо фронтального удара попытается совершить обходной маневр. Это был большой просчет в определении направления главного удара, приведший впоследствии к разгрому войск Центрального, а затем и Юго-Западного фронтов.

Дальнейшего наступления на Москву ждал и германский генералитет. Но Гитлер нацеливался на последовательное решение трех задач: Ленинград, Москва, Украина[529]. И от его решения зависело сосредоточение ударных группировок на Восточном фронте. Но пока он не пришел к определенному решению.

В полосе обороны Центрального фронта положение его войск до начала августа было относительно устойчивым. Части удерживали фронт по Сожу на участке Мстиславль, Кричев, Пропойск, Новый Быхов и сохранили за собой плацдармы на правом берегу Днепра в районах Рогачева и Жлобина. К этому времени в состав фронта входили три армии, имевшие в подчинении следующие соединения и части:

— 21-я армия: 21-й ск (117-я и 187-я сд), 63-й ск (61, 154, 167-я сд), 67-й ск (102, 151, 155-я сд), 25-й мк (50-я тд и 219-я мд), 143-я сд, 12-й мцп, 6-й отдельный дивизион бронепоездов, 435, 546, 637, 645 и 649-й кап, 387-й гап РГК, 696-й ап ПТО, 5, 6 и 15-й оминб, 76, 130, 158, 280 и 311-й озадн, 34-й пмп, 23-й оиб;

— 13-я армия: 28-й ск (42-я и 55-я сд), 45-й ск (6-я и 148-я сд), 4-й вдк (7-я и 8-я вдбр), 52-я кд, 420, 455 и 462-й кап, 398-й ап, 12-й озадн, 275-й оиб;

— 3-я армия: 66-й ск (75, 232 и 24-я сд), 18-й тп, 214-я вдбр, 65-й УР, 447-й кап, 20-й мцп.

В резерве фронта находились 121, 132, 137 и 160-я стрелковые, 21, 32, 43 и 47-я кавалерийские, 55-я танковая дивизии. Но все эти соединения, за исключением 21-й кавалерийской и 55-й танковой, уже побывали в боях, в которых понесли большие потери, и теперь находились на переформировании. Не все части кавалерийской группы Городовикова вырвались из окружения под Бобруйском, поэтому и они реальной силы не представляли.

Войска Центрального фронта в эти последние дни июля предпринимали активные наступательные действия, затрудняя начавшуюся перегруппировку вражеских войск. С утра 30 июля части 6-й и 148-й стрелковых дивизий, по два батальона от 4-го воздушно-десантного корпуса и 137-й стрелковой дивизии, подошедшая 52-я кавдивизия полковника Н. П. Якунина перешли в контрнаступление в направлении Кричева. Стремительным ударом с нескольких направлений воины 13-й армии на плечах отступавших гитлеровцев ворвались в город, но это был временный успех.

Ожесточенные бои за Кричев продолжались и 31 июля. Генерал Гудериан докладывал в штаб группы армий «Центр»: «Согласно донесению 258-й пехотной дивизии, противник прорвал линию фронта в районе Кричева и ворвался в город. Идут бои на артиллерийских позициях юго-западнее Кричева. XXIV моторизованный корпус принял командование над войсками в районе Кричева и намеревается восстановить положение, используя части 4-й танковой дивизии»[530].

Высылаемые каждую ночь частями 13-й армии разведывательные группы докладывали: все районы, прилегавшие к дорогам на Кричев, забиты вражескими частями, идет большое сосредоточение фашистских войск. Но и на это сообщение командование Центрального фронта и Западного направления особого внимания не обратило, так и не укрепив своевременно кричевско-рославльское направление.

Карта 33. Ход боевых действий соединений 2-й танковой группы и 2-й полевой армии 30.07 — 3.08.41 г.

1 августа части XXIV моторизованного и VII армейского корпусов в 4 часа утра перешли в наступление из, районов Мстиславль, Хиславичи в общем направлении на Рославль, действуя в 30-км разрыве между флангами войск 13-й и наносившей удар на смоленском направлении 28-й армии. Действия наземных войск активно поддержала германская авиация. Не встречая сильного сопротивления, части противника стремительно продвигались к Рославлю, выходя на тылы армии генерала Качалова.

Одновременно части 7-й пехотной и 10-й моторизованной дивизий повели наступление на правый фланг 13-й армии, нацеливаясь на Климовичи и Милославичи. 148-я стрелковая дивизия полковника Черокманова и подразделения 6-й стрелковой дивизии не сумели сдержать сильный натиск противника и начали отход на юго-восток. На помощь им была переброшена 52-я кавалерийская дивизия, которая на некоторое время задержала дальнейшее продвижение противника.

Но вскоре вызванная на поле боя германская авиация обрушила на боевые порядки наших частей бомбовые удары, после чего противник перешел в наступление и отрезал батальоны 6-й стрелковой дивизии от главных сил армии. Генерал Голубев передал по рации приказ командиру этой дивизии выходить из окружения в южном направлении[531].

В ночь на 4 августа сводный отряд полковника Попсуй-Шапко нанес удар по заслонам противника в указанном направлении и, понеся большие потери, прорвался из окружения. В этот район для прикрытия правого фланга 13-й армии были переброшены из-под Пропойска и остальные силы 6-й стрелковой дивизии.

Карта 34. Обстановка на правом крыле группы армий «Центр» к исходу 1 августа 1941 года (по данным ОКХ)

2 августа к удачно начатому наступлению на Рославль подключился IX армейский корпус вермахта (263-я и 292-я пд), получивший приказ на продвижение в направлении дороги Рославль — Екимовичи — Москва. Одновременно 137-я пехотная дивизия повела наступление из районов Васьково, Балтутино в юго-восточном направлении, действуя в промежутке между дорогой Смоленск — Рославль и рекой Десна, прикрывая левый фланг IX армейского корпуса. Фронт обороны 28-й армии был прорван в нескольких местах, и части вермахта с двух сторон стали охватывать боевые порядки ее соединений.

Сломав сопротивление оборонявшихся под Рославлем советских войск, части 4-й танковой и 23-й пехотной дивизий заняли город. Одновременно части 3-й танковой дивизии достигли реки Остер (южнее населенного пункта Хороньво), захватив неповрежденными мосты через реку, а наступавшая на левом фланге 292-я пехотная дивизия вышла в район Ковали.

Командование армейской группы Гудериана действовало очень решительно, не упуская ни малейшего шанса для массированного применения своих сил при нанесении ударов на наиболее важных, с их точки зрения, операционных направлениях. И эти действия приносили результаты. К исходу 3 августа части противника потеснили к югу правофланговые соединения 13-й армии и вышли в районы Климович, Милославич, Рославля, глубоко охватив с двух сторон рославльскую группировку советских войск и выйдя на ее тылы.

Части 292-й пехотной и 4-й танковой дивизий перерезали дорогу Рославль — Москва, а 137-я пехотная дивизия заняла оборону вдоль правого берега Десны фронтом на восток. В окружение попали главные силы 28-й армии генерала Качалова, наносившие удар в смоленском направлении. Вот где сказалось упущение Генерального штаба и Западного направления в прикрытии стыков между Западным и Центральным фронтами.

Узнав о случившемся факте, Главком Западного направления приказал командующим 13-й и 28-й армиями нанести удары по флангам прорвавшейся к Рославлю вражеской группировки и ликвидировать разрыв между фронтами[532].

Генерал Кузнецов для выполнения этого требования передал в распоряжение командующего 13-й армией 121, 132 и 137-ю стрелковые и 21-ю кавалерийскую (командир — полковник Я. К. Кулиев) дивизии, которые были подчинены командиру 45-го стрелкового корпуса комдиву Магону. Но их переброска из районов Гомеля и Новозыбкова к предстоящим районам наступления заняла несколько суток и была закончена только к исходу 5 августа.

Бои с переменным успехом продолжались в эти дни и в полосе других армий Центрального фронта. Только на левом фланге частям 3-й армии удалось потрепать оборонявшуюся на р. Птичь 293-ю пехотную дивизию группы армий «Центр», которая понесла большие потери[533].

Сводный отряд под командованием майора Плевако переправился через Припять и занял рабочий поселок Петриков, но вскоре под натиском подошедших в этот район частей XXXV армейского корпуса был вынужден отойти на реку.

В связи с прорывом вражеских танков к Рославлю командующий Центральным фронтом приказал войскам 13-й армии, не допуская выхода противника восточнее реки Остер в направлении Брянска, основными силами нанести удар с запада и юго-запада по рославльской группировке противника[534]. Одновременно с севера на Рославль планировалось и наступление группы генерала Качалова.

Получив указания из штаба фронта вечером 3 июля, соединения 13-й армии приступили к передислокации в заданные районы для предстоящего наступления. 52-я кавалерийская дивизия сосредотачивалась в лесах севернее Шумячей, 137-я, 121-я стрелковые и 21-я кавалерийская дивизии — на рубеже Милославичи, Васильевка, Гульки. Перед частями 4-го воздушно-десантного корпуса была поставлена задача сдержать наступление противника (VII ак) на рубеже Хотимск, Первомайская, Михеевичи[535]. Но этот планировавшийся удар уже запоздал.

К 3 августа войска Гудериана вышли в районы: 3-я тд и 7-я пд — западнее Климович, 10-я мд — Хиславичи, 78-я пд — Понятовка, 23-я пд — южнее Рославля, 4-я тд — северо-восточнее Рославля, 292-я пд — Козаки, развернувшись фронтом на запад, 137-я пд — западнее Рославля, развернувшись фронтом на восток и заблокировав движение по дороге Рославль — Москва, 263-я пд — южнее Прудки, 18-я тд — Прудки[536], закрепившись на этих рубежах.

28-й армии предстояли трудные бои в полном окружении.

И все же, несмотря на довольно успешное проведение июльских операций всеми тремя группами армий германских вооруженных сил, они не привели к полному разгрому войск Красной Армии и подрыву морального духа и стойкости советских воинов. Верхушке гитлеровской Германии стало очевидно, что и в дальнейшем войскам вермахта предстоит вести тяжелые бои. У Гитлера на одном из совещаний вырвалась примечательная фраза: «Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое количество танков… я бы, пожалуй, не начинал эту войну»[537].

Чтобы окончательно решить, в каком направлении нанести следующие удары, Гитлер в сопровождении фельдмаршалов Кейтеля и Йодля 4 августа посетил штаб группы армий «Центр», расположенный в Борисове. Было проведено совещание, на которое были вызваны и командующие танковыми группами генералы Гот и Гальдер. Каждому участнику предоставили возможность по очереди высказать свою точку зрения по поводу дальнейших операций. Все генералы единодушно заявили о необходимости продолжения наступления на Москву, но Гитлер, все больше и больше бравший управление вооруженными силами в свои руки, все еще колебался в принятии окончательного решения.

Между ним и фельдмаршалом Браухичем после взятия Смоленска обострились принципиальные расхождения во взглядах на дальнейшее ведение операций. Главнокомандующий Сухопутными войсками, как и подавляющее большинство руководящего состава группы армий «Центр», видел главную цель в уничтожении войск Красной Армии, и самый быстрый и верный путь к этому — продолжение наступления на московском направлении.

А Гитлер все больше и больше склонялся к мысли добиться вначале решающего успеха на севере и юге. Характеризуя важность задач, стоящих перед войсками вермахта, он отмечал[538], что главной целью остается овладение промышленным районом Ленинграда, затем — Харькова и только потом следовало занятие Москвы.

Карта 35. Боевые действия 28-й армии 25.07 — 5.08.41 г.

В предвидении затяжных боевых действий фюрер считал, что продовольственные и сырьевые районы Украины крайне необходимы для дальнейшего ведения войны, а занятие Крыма положит конец советским авианалетам на нефтеносные промыслы Румынии. К началу зимы Гитлер надеялся овладеть Харьковом и Москвой.

5 августа фюрер Германии высказал Главнокомандующему Сухопутными силами свои соображения по дальнейшему ведению наступательных операций. Он заявил: «Современное развитие обстановки приведет, как и в Первой мировой войне, к стабилизации фронтов. Поэтому было бы целесообразно вести наступательные действия там, где противник вынужден будет расходовать больше сил, чем мы, и где у нас может появиться возможность снова выйти на оперативный простор. Однако нельзя добиваться всего и повсюду одновременно, причем не столько из-за сухопутных войск, сколько из-за авиации. Сейчас перед нами несколько оперативных возможностей:

1. Овладение Валдайскими высотами силами группы Гота (одна-две танковые и одна моторизованная дивизии). При этом следует выдвинуть вперед левый фланг группы армий „Центр“. Этим самым будет достигнуто прикрытие фланга группы армий „Север“. Дальнейшее продвижение на север не предусматривается. (Идея прикрытия фланга группы армий фон Лееба неверна. Эту идею можно оправдать только постольку, поскольку она проистекает из неправильной посылки. Решающим моментом является тот факт, что с Валдайской возвышенности группа Гота сможет наступать в восточном направлении, продвигаясь вдоль Волги.)

2. Ликвидация противника перед южным флангом группы армий „Центр“ должна быть по возможности увязана с ликвидацией противника у Коростеня, после чего сразу начнется наступление наших войск на Москву.

3. Группе армий „Юг“ надо ликвидировать противника западнее Днепра»[539].

6 августа Гитлер посетил штаб группы армий «Юг» и провел совещание с ее руководящим составом. Тогда и было принято окончательное решение о повороте части сил группы армий «Центр» с московского направления на юг и нанесении удара во фланг и тыл войскам Центрального, а затем Юго-Западного фронтов.

Все эти дни августа ожесточенные бои продолжались на всем советско-германском фронте. Тяжелая обстановка, в связи с окружением войск генерала Качалова, сложилась в районе Рославля и на брянском направлении, где немцы обнаружили на стыке обороны войск 13-й и 43-й армий разрыв глубиной до 40 км. Это был настоящий подарок для предстоящего наступления войск Гудериана.

А пока его войска были заняты ликвидацией рославльской группировки советских войск. Некоторой ее части удалось вырваться из окружения и соединиться с главными силами Западного фронта. Генерал Гальдер с досадой записал в свой дневник: «У Рославля разрозненные части противника вышли из окружения. Следует принять во внимание умение русских использовать для передвижения своих войск дороги, которые мы из-за их состояния не можем использовать, а также умение русских скрытно наводить переправы через реки»[540].

Но многие советские воины погибли в боях в окружении или попали в плен. По немецким данным, в районе Рославля к 8 июля 1941 года было взято в плен 38 000 человек, захвачено 250 танков[541].

К сожалению, из окружения не удалось выйти командующему 28-й армией генерал-лейтенанту В. Я. Качалову. Долгое время его судьба была неизвестна, и ему даже приклеили ярлык изменника Родины. Но нет, генерал честно погиб в бою вместе с экипажем своего танка, атакуя под деревней Старинка наступавшего врага.

Серьезная угроза нависла и над войсками Центрального фронта. Противник неоднократно предпринимал попытки найти слабые места и бреши в обороне его частей и соединений. Участились поиски разведотрядов противника в районах Рогачева, Жлобина, Довска, восточнее Кричева..

Несколько сильных ударов противник нанес и по рубежу обороны частей 13-й армии на реке Сож, выискивая в них слабые места.

Утром 6 августа части XIII армейского корпуса, после сильной артподготовки, нанесли удар по оборонительным порядкам 55-й стрелковой дивизии, занимавшей оборону на 50-км участке. К 13 часам пехота врага захватила плацдарм на левом берегу Сожа. Все попытки дивизии сбросить противника с захваченного плацдарма успеха не приносили, а резервов в ней, как и в 28-м стрелковом корпусе, не было. Все резервные силы Центрального фронта были брошены на ликвидацию прорыва на правом фланге.

А ведь уже в начале августа полученные штабом Центрального фронта разведывательные данные свидетельствовали о начавшемся сосредоточении и повороте крупных группировок противника для действия в южном направлении[542].

Как стало известно позднее, войска правого крыла группы армий «Центр» в эти дни проводили подготовку к наступлению на гомельском направлении. Непосредственно на Гомель, нанося удар с севера вдоль обоих берегов Сожа, наступали XII и XIII армейские корпуса, 162-я пехотная и 1-я кавалерийская дивизии. В район Рогачева подтягивались части LIII армейского корпуса, южнее Березины — части XXXXIII армейского корпуса, готовившиеся наступать по правому берегу Днепра. Начало операции планировалось начать 10–12 августа.

А основной удар от Кричева и Рославля на Новозыбков и Унечу, в обход Гомеля с востока, возлагался на войска армейской группы Гудериана. Но перед тем, как нанести удар в южном направлении, этой группе предстояло обезопасить свой правый фланг от возможного удара со стороны кричевской группировки советских войск. Генерал Гудериан отмечал: «Очистка этого фланга от войск противника была необходима еще и для того, чтобы облегчить 2-й армии наступление на Рогачев. Как командование группы армий „Центр“, так и командование танковой группы полагало, что тем самым отпадет необходимость отправки танковых сил в район действий 2-й армии…»[543].

В эти дни заметно участились удары частей LIII армейского корпуса и по флангам 63-го стрелкового корпуса у Рогачева и Жлобина, с целью отрезать его от переправ на Днепре. Командующий 21-й армией срочно перебросил в этот район 42-ю стрелковую дивизию, которая на некоторое время сумела сдержать натиск противника. Но было ясно, что противник на этом не остановится. Генерал Кузнецов по телеграфу запросил у Ставки разрешение «отвести главные силы 63-го стрелкового корпуса за Днепр, оставив на рубеже Рогачев, Жлобин прикрытие»[544].

Одновременно Военный совет фронта внес предложение отвести войска 3-й армии и группы Городовикова, которым грозило полное окружение, за оборонительные позиции 21-й армии к Десне.

Это было грамотное предложение командования Центрального фронта. Отведенными за Днепр дивизиями корпуса можно было организовать устойчивую оборону на уже оборудованных по реке рубежах, а некоторые части использовать и для усиления войск 21-й армии в районе Довска и Пропойска.

Получив отказ Москвы, командование фронта отдало приказ о срочном возведении тыловых оборонительных рубежей под Унечей и у окраин Гомеля. Для усиления правого фланга обороны 13-й армии в район Рудня, Гришин, Желеевка (восточнее Климович) вечером 7 августа выступило управление 25-го механизированного корпуса и 50-я танковая дивизия, которые утром 9 июля сосредоточились в лесу в 2 км юго-восточнее Соболевка, Лапина[545].

Утром 6 августа перешла в наступление ударная группировка 45-го стрелкового корпуса (132-я и 137-я сд), которая 7 августа прорвалась на Рославльское шоссе на участке Шумятичи, Хотовиж, поставив под угрозу удара тылы 2-й танковой группы. Обеспокоенное создавшимся положением, командование группы армий «Центр» срочно перебросило в этот район части 78-й пехотной дивизии, которые оттеснили советских воинов к югу. К исходу дня части 13-й армии оборонялись на фронте от Сещи до Пропойска.

По восточному берегу Десны, южнее Ельни до Жуковки, развертывались войска 43-й армии Резервного фронта.

Обострилась обстановка и на левом крыле Центрального фронта, где XXXXIII армейский корпус начал форсировать Березину, а правым флангом продвигался в направлении Лоева. Южнее Жлобина, охватывая левый фланг 63-го корпуса Петровского, продвигались правофланговые части LIII армейского корпуса вермахта.

8 и 9 августа в наступление в направлении Новозыбков, Стародуб перешли части армейской группы Гудериана, охватывая с правого фланга войска Центрального фронта. Уже к исходу 8 августа части VII армейского корпуса, почти не встречая сопротивления, продвинулись южнее и юго-восточнее Рославля на 30 км[546]. Успешно развивалось и начатое 9 августа наступление XXIV моторизованного корпуса, который с ходу прорвал оборону частей 13-й армии и стал охватывать ее кричевскую группировку войск с правого фланга.

3-я и 4-я танковые дивизии противника быстро вышли на рубеж реки Лобжанка, продолжая развивать наступление на Костюковичи. Части вермахта заняли Милославичи и Родню, поставив под угрозу окружения дивизии 45-го стрелкового корпуса. В связи с глубоким обходом правого фланга этого корпуса генерал Голубев разрешил его дивизиям прекратить наступательные действия и отойти на рубеж реки Лобжанка[547], но бронетанковые части противника уже перехватили пути отхода.

К исходу 9 августа войска армейской группы Гудериана вышли на следующие рубежи: 3-я и 4-я тд — юго-западнее Милославич, 10-я мд — Милославичи, 7-я пд — южнее Хотовиж, 78-я пд — Слобода, ее передовой отряд в Бухано, 197-я пд — Островая, ее передовой отряд в Алешня, 29-я мд — Рославль, 137-я и 263-я пд — на линию Десны[548].

Командарм-13 принял решение частью сил армии остановить продвижение противника вдоль железной дороги Кричев — Сураж в юго-восточном направлении. С этой целью он развернул батальоны 4-го воздушно-десантного корпуса, 52-ю кавалерийскую, 148-ю и остатки 6-й стрелковых дивизий фронтом на север. Командующий фронтом для усиления армии передал в ее состав 50-ю танковую дивизию (командир — полковник B. C. Бахаров).

Карта 36. Положение соединений армейской группы Гудериана на 9 августа 1941 года (по данным ОКХ)

К 10 августа обстановка на правом фланге 13-й армии значительно ухудшилась. Юго-восточнее Кричева развернулись ожесточенные, кровопролитные бои. Противник подтянул к месту прорыва дополнительные силы и продолжал развивать наступление в образовавшемся разрыве между войсками Центрального и Брянского фронтов в костюковичском направлении.

Обострилась обстановка и на левом крыле 21-й армии, где противник нанес сильный удар по сводному отряду генерала Неретина, который, не выдержав натиска, отошел к Стрешину. Это обстоятельство ставило под фланговый удар дивизии 63-го стрелкового корпуса. Генерал Петровский запросил у командования 21-й армии разрешение на отвод войск за Днепр, но ему в этом было отказано.

И в этот напряженный момент Ставка решила произвести смену командующего фронтом и 21-й армией. Генерал-полковник Ф. И. Кузнецов был вызван в Москву и получил назначение в Крым, а Центральный фронт принял генерал-лейтенант М. Г. Ефремов. Это обстоятельство, несмотря на все положительные стороны нового командующего, несомненно отрицательно сказалось на ведении боевых действий войсками этого фронта.

Генерал Ефремов, побывав в войсках и оценив обстановку, отметил: «Положение в районе Кричева более чем тяжелое. Слабые истощенные дивизии и воздушно-десантные бригады едва сдерживают натиск механизированных войск врага. В нашей танковой дивизии не больше двух десятков танков, и она пехоте существенной помощи оказать не сможет. А посылать биться с таким врагом кавалерийскую дивизию не имеет никакого смысла… Я передал командующему 13-й армией два фронтовых полка, сосредоточенных в Унече. Но это полумера… Если бы из-за Днепра перетащить за правый фланг фронта корпус Петровского, он бы несомненно сдержал натиск противника. Свою роль за Днепром он уже сыграл… Находиться дольше там корпусу и бесполезно и опасно. Он может попасть в окружение… Обстановка изменилась для корпуса Петровского, да и для всего фронта создалось угрожающее положение. Утром всем Военным советом подпишем просьбу в Ставку о разрешении отвести за Днепр корпус Петровского и 3-ю армию»[549].

Но Ставка устами маршала Шапошникова отказала и в этот раз, не прислушавшись к разумным доводам. А обстановка на левом крыле 21-й армии становилась угрожающей. Части 67-го стрелкового корпуса 11 августа, не выдержав сильного натиска противника, были вынуждены южнее Рогачева отойти за Днепр, открыв правый фланг 63-го стрелкового корпуса. А сосед слева — отряд генерала Неретина, сбитый со своих позиций, отошел за Днепр. Части XXXXIII армейского корпуса заняли Стрешин и Затон и по правому берегу Днепра стали обходить и левый фланг корпуса Петровского. Им противостоял только 110-й стрелковый полк.

Но пока наступление пехотных соединений 2-й полевой армии развивалось медленно, части 21-й армии оказывали героическое сопротивление врагу. Командование группы армий «Центр» сильно беспокоило отставание дивизий 2-й полевой армии генерала Вейхса от успешно продвигавшейся в южном направлении армейской группы Гудериана и образовавшийся между ними большой разрыв. Для усиления войск 2-й полевой армии были срочно переброшены несколько пехотных дивизий, на ее поддержку переключались основные силы 2-го воздушного флота фельдмаршала Кессельринга. Даже генерал Гудериан получил приказ направить удар одной танковой дивизии в направлении Гомеля, но это вскоре не понадобилось[550].

Обострилась обстановка и в районе Кричева, где части XXIV моторизованного корпуса начали операцию по окружению и разгрому группы генерал-майора Магона[551]. Несколько батальонов противника продолжали продвигаться в направлении Краснополье и Костюкович.

Генерал Голубев развернул на рубеже Хорошовка, Низки, Рассоховичи части 50-й танковой дивизии, которые и вступили в бой с подошедшими к Костюковичам отрядами противника.

Осложнилась обстановка и в центре обороны Центрального фронта. Утром противник силами четырех полков пехоты при поддержке авиации нанес удар по стыку 21-й и 13-й армий и, отбросив 117-ю стрелковую дивизию на восточный берег Сожа, вышел на шоссе Пропойск — Довск и начал продвигаться на юго-восток, охватывая левый фланг 13-й армии.

В тяжелое положение, в связи с глубоким обходом боевых порядков 45-го стрелкового корпуса, попало управление этого соединения, находящееся в районе Милославич. Обеспокоенный создавшимся положением, командующий 13-й армией генерал Голубев поставил перед командиром 50-й танковой дивизии задачу — частью сил прорваться в район Милославич и обеспечить выход из окружения штаба и частей корпуса генерала Магона[552].

Несмотря на неудачи в ходе боевых действий, войска Центрального фронта, как и всей Красной Армии, продолжали сражаться, сдерживая врага на всем советско-германском фронте. Именно их упорное сопротивление заставило начальника Генерального штаба Сухопутных сил Германии задуматься о происходившем и сделать признательную запись в своем дневнике: «Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия… был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы там ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину. Русские еще и потому выигрывают во времени, что они сидят на своих базах, а мы от своих все более отдаляемся.

Таким образом и получается, что наши войска, страшно растянутые и разобщенные, все время подвергаются атакам противника»[553].

Вот и 12 августа, чтобы снять давление на правый фланг 13-й армии, командование Центрального фронта приняло решение дивизиями генерала Бирюзова и полковника Кулиева нанести удар и перерезать шоссе и железную дорогу Кричев — Рославль, выйдя кавалерийскими частями на тылы наступавшего противника[554]. Навстречу с севера должны были наступать 155-я и 6-я стрелковые дивизии. Общее руководство операцией было возложено на командира 45-го стрелкового корпуса.

Но этот удар был заведомо обречен на неудачу. Командование ударной группы не имело представления о противостоящих силах противника, рубежах его обороны. Тем не менее атака первоначально удалась, наши стрелковые части вновь перерезали рославльскую дорогу, обеспечивая ввод в прорыв 21-й кавалерийской дивизии. Вот как описывал дальнейшие события будущий Маршал Советского Союза Бирюзов: «Со своего НП я невольно залюбовался, как стройными колоннами, словно на параде, по три в ряд, лихо гарцевали всадники, эскадрон за эскадроном. И тут же мелькнула мысль: „Да, смело действуют, но слишком уж беспечно“. Как бы в подтверждение этого из-за горизонта вынырнули „мессершмитты“ и „юнкерсы“. Их было много. Группа за группой заходили они на бреющем полете над походными колоннами кавалерийской дивизии. Загремели разрывы бомб, страшную трескотню подняли пулеметы, и ряды всадников смешались, эскадроны стали рассеиваться. Перепуганные лошади, потеряв всадников, носились вдоль шоссе, топча раненых. А вражеские самолеты все продолжали свои атаки.

Кавалерийская дивизия, не имевшая достаточных средств противовоздушной обороны и брошенная в прорыв без авиационного прикрытия, понесла большие потери»[555].

После воздушной атаки перед частями 132-й стрелковой и остатками 21-й кавалерийской дивизий появилась пехота противника, стремясь восстановить движение по дороге. Одновременно враг начал обходить фланги оборонявшейся группировки.

Осложнилась обстановка и в полосе обороны 28-го стрелкового корпуса. 17-я пехотная дивизия вермахта форсировала Сож на участке Чериков, Пропойск и прорвала оборону частей 55-й и 42-й стрелковых дивизий, которые, понеся большие потери, начали разрозненный отход в полосу соседней 21-й армии. В направлении Гомеля под фланговыми ударами противника отходили части 219-й моторизованной и 55-й танковой дивизий.

В тяжелое положение, в связи с отходом соседей, попала 55-я стрелковая дивизия. Противник обошел ее позиции и с востока, захватил Веприн и начал замыкать кольцо окружения. Под сильным натиском врага и непрерывными ударами с воздуха части дивизии начали отход в южном направлении, оставляя землю Белоруссии.

Три пехотные дивизии (31, 112 и 17-я) XII и XIII армейских корпусов и кавалерийская дивизия вели наступление от Пропойска до Днепра, нанося главный удар вдоль западного берега Сожа. 131, 34 и 258-я пехотные дивизии вермахта, преследуя отходившие части Центрального фронта, начали продвигаться по левому берегу Сожа в направлении Гомеля.

Под сильный удар противника попали части 187-й стрелковой дивизии, которые тоже были вынуждены начать отход в южном направлении, открыв левый фланг 67-го стрелкового корпуса. Обходимые противником с открытых флангов, части этого корпуса тоже начали поспешный отход в южном и юго-восточном направлениях.

В тяжелом положении оказалась 102-я стрелковая дивизия, отрезанная от главных сил корпуса и попавшая в полное окружение на реке Нераж. Из ее состава к своим войскам сумело выйти только около 200 человек, а ее командир, комбриг И. Г. Бессонов, вместе со многими своими подчиненными оказался в плену.

Значительно осложнилась обстановка и на левом крыле 21-й армии, где противник значительными силами форсировал Днепр в районе Стрешина и устремился в юго-восточном направлении, отрезая 67-й и 63-й стрелковые корпуса от главных сил фронта. Полоса обороны войск Центрального фронта была прорвана на многих направлениях. Только тогда Главком Западного направления разрешил переправить через Днепр одну стрелковую дивизию (167-ю) корпуса генерала Петровского и направить ее к Довску[556].

167-я стрелковая дивизия в ночь на 13 августа переправилась через Днепр и двинулась навстречу наступавшему противнику.

Удачный ход боев и в полосе соседней группы армий «Юг» оценивался в ОКХ как многообещающий. Результатом новой оценки обстановки на советско-германском фронте явилось появление дополнения к директиве № 34 от 12 августа 1941 года, в которой перед войсками вермахта были поставлены далеко идущие задачи[557]:

— группе армий «Юг» — овладеть Крымом и захватить Донбасс и харьковский промышленный район; наступление на Киев прекратить и после соответствующей подготовки уничтожить город зажигательными бомбами и артиллерийским огнем;

— группе армий «Север» — окружить Ленинград и соединиться с финскими войсками;

— группе армий «Центр» — ликвидировать фланговые группировки противника на гомельском направлении и в районе Торопца. Лишь «после полной ликвидации угрожающего положения на флангах и пополнения танковых групп будут созданы условия для наступления на широком фронте глубокоэшелонированными фланговыми группировками против крупных сил противника, сосредоточенных для обороны Москвы». Главная цель этого наступления состояла в том, чтобы «еще до наступления зимы овладеть всем комплексом государственных, экономических и коммуникационных центров противника в районе Москвы и тем самым лишить его возможности восстановить разгромленные вооруженные силы и нарушить работу аппарата государственного управления».

Выполняя распоряжение командования группы армий «Центр», кричевская группировка советских войск 13 августа подверглась сильным ударам противника со всех направлений. Части врага заняли Лытковку, Титовку, во многих местах вклинившись в оборону наших войск. Противник прорвал оборону 137-й стрелковой дивизии в районе Волосковня и устремился в направлении Костюкович, охватывая оборонявшиеся в этом районе части 13-й армии. По рации командованием группировки генерала Магона был получен приказ штаба 13-й армии об отходе в район Погара, с последующим выходом на рубеж Десны к Трубчевску[558].

Прорвавшимся отрядом противника от главных сил 13-й армии был отрезан и штаб 25-го механизированного корпуса. Генерал Кривошеин быстро сориентировался в создавшейся обстановке и в течение ночи организовал его выход в лес южнее Красницы, где получил приказ о передислокации управления и штаба корпуса в Брянск, где на их базе и руководства 20-го стрелкового корпуса было сформировано управление Брянского фронта[559].

Более трудная судьба выпала на долю 132-й стрелковой дивизии, во второй раз попавшей в окружение. Дружной ночной атакой ее воины, с которыми находился и генерал Магон, прорвали заслоны гитлеровцев и двинулись через Титовку на юго-восток по лесным массивам и болотам… В одной из деревень остатки дивизии встретили пять краснозвездных танков[560]. Это было все, что осталось от подвижного отряда 50-й танковой дивизии (около 30 танков Т-34, несколько бронемашин и отряд мотострелков), направленного на розыски командования 45-го стрелкового корпуса.

Генерал Магон, прихватив с собой группу раненых бойцов, отправился с танкистами, а части 132-й стрелковой дивизии разными маршрутами двинулись к линии фронта…

В течение нескольких дней продолжались попытки частей 45-го стрелкового корпуса выйти из окружения, но это удалось немногим. Часть войск и управление корпуса, которое возглавил полковник М. В. Ивашечкин, отходили по лесным массивам за реку Ипуть. Прорвавшись на линию Мглин — Сураж, воины сумели вырваться из окружения. По распоряжению командарма-13 полковник Ивашечкин вступил в командование 45-м стрелковым корпусом.

Позднее из вражеского кольца вышла 137-я стрелковая дивизия, а на подступах к Десне — остатки 132-й стрелковой и 21-й кавалерийской дивизий. Но многие воины 13-й армии так и остались навсегда на политой кровью кричевской земле. В боях с врагом погибли командир 6-й стрелковой дивизии полковник М. А. Попсуй-Шапко, комиссар 132-й стрелковой дивизии П. И. Луковкин, в плен попал начальник штаба этой дивизии полковник Д. В. Бычков. А всего, по немецким данным, в этом районе было пленено свыше 16 000 командиров и красноармейцев, захвачено 76 орудий[561].

Не удалось выйти из окружения и командиру 45-го стрелкового корпуса. Его отряд наткнулся на организованную гитлеровцами засаду. В завязавшемся бою головной танк, в котором находился генерал-майор Э. Я. Магон, был взорван прямым попаданием вражеского снаряда.

Завершив бои в районе Кричева с окруженной группировкой советских войск, части XXIV моторизованного корпуса начали развивать наступление в костюковичском направлении. Ожесточенные бои разгорелись на рубеже Галичи, Костюковичи, на котором оборонялись воины 4-го воздушно-десантного корпуса, разрозненные отряды 148, 6 и 137-й стрелковых, 50-й и 52-й кавалерийских дивизий. Укрепившись на реке Судость, воины этих дивизий в течение нескольких дней отбивали все атаки противника. Оборону войск возглавлял вышедший из окружения штаб 45-го стрелкового корпуса, разместившийся в Мглине.

В связи с охватом противником обоих флангов осложнилась обстановка и в полосе обороны войск 21-й армии. Ее правофланговые части, под натиском двух дивизий противника, продолжали отход в южном направлении. Временно исполнявший должность командарма-21 генерал Гордов решил восстановить положение на фронте, нанеся удар частями 67-го стрелкового корпуса и 167-й стрелковой дивизией в общем направлении на Пропойск[562].

167-я стрелковая дивизия, переброшенная за ночь на автомашинах и пешим маршем из Рогачева в леса северо-восточнее Довска, утром во взаимодействии с некоторыми частями 187-й стрелковой дивизии при поддержке корпусной артиллерии контратаковала противника, продвигавшегося по дороге Довск — Гомель.

Тяжелый бой продолжался целый день, но преимущество было на стороне врага, к тому же части противника атаковали открытый правый фланг 167-й стрелковой дивизии (отошла 117-я сд). Под прикрытием темноты дивизия генерала Раковского, понеся большие потери, начала отход на юг под уже не прекращавшимися ударами частей XII армейского корпуса. Кровопролитный бой произошел у деревни Грабово, у Турска, где немцы попытались разгромить отходившие советские части. Прорвавшись из одного окружения и попадая в другое, части дивизии медленно продвигались в южном направлении по лесным и проселочным дорогам, теряя людей и боевую технику. Мало кто из ее воинов вышел из окружения, но ее знамя было спасено, под которым была сформирована новая 167-я стрелковая дивизия.

К исходу 13 августа части противника в полосе обороны 21-й армии вышли в район Меркулович, продолжая развивать удар в направлении Чечерск, Гомель, создавая угрозу полного окружения всего 63-го стрелкового корпуса.

Передовой отряд гитлеровских автоматчиков прорвался и к командному пункту 21-й армии, находившемуся в районе Чечерска. Во время завязавшегося боя ранение получил исполнявший обязанности командарма генерал Гордов. Прибывший в Чечерск командующий Центральным фронтом принял решение назначить командующим армией генерала Петровского, за которым был послан самолет. Он вскоре возвратился с ранеными воинами и запиской от генерала: «Оставление в такой тяжелой обстановке войск корпуса равносильно бегству»[563].

Утром 14 августа командующий Центральным фронтом отдал приказ на отвод 63-го стрелкового корпуса за Днепр, на рубеж Столпня, Городец, Черная Вирня, Жлобин, но это решение уже запоздало. Под контролем противника оказались почти все переправы в районе Рогачева, только у Жлобина сохранилась возможность отхода за реку. Несмотря на эти трудности, на продолжавшиеся массированные авиационные и артиллерийские удары, генерал Петровский сумел к вечеру организовать форсирование Днепра воинами корпуса. Однако к этому времени обстановка на левом берегу реки значительно ухудшилась — части противника начали выходить на подступы к Гомелю, захватив Лозов, Неговку, Боровуху, Скепню, Завод, выйдя на рубеж Губичи, Кошелев.

Карта 37. Оборонительные бои войск Центрального фронта на гомельском направлении в августе 1941 года

63-й стрелковый корпус оказался в новом вражеском кольце, не имея связи с армией и фронтом. Генералу Петровскому пришлось руководить боевыми действиями своих частей, не имея никаких сведений о положении на фронте.

Вечером переправившиеся части корпуса начали отход и сосредоточение на рубеже Столпня, Городец, Жлобин с тем, чтобы утром 15 августа нанести удар по противнику и, отбросив его за Днепр, освободить себе путь на соединение с главными силами 21-й армии. Отход проходил в сложных условиях: моторизованные отряды врага вклинились в боевые порядки частей корпуса, разобщили их, некоторые из них попали в полное окружение. Непрерывные атаки врага последовали со всех сторон, корпус оказался в тылу наступавших на Гомель вражеских соединений.

Догнать поспешно отходившие войска 21-й армии, не имея достаточных средств моторизации, было нелегко. Утром гитлеровцы заняли Чечерск, создав угрозу штабу 21-й армии, которому пришлось пробиваться из окружения, потеряв связь со своими соединениями.

Сложная обстановка оставалась и на правом крыле Центрального фронта, где 4-я танковая дивизия вермахта к исходу дня ворвалась в Костюковичи. Мужественно сражались с врагом воины 4-го воздушно-десантного корпуса, но слишком неравны были силы. Одно за другим умолкали орудия, все реже раздавались выстрелы из окопов, пришлось начать отход.

Потеснив десантников, части 10-й моторизованной дивизии устремились в направлении Суража, выходя на тылы 45-го стрелкового корпуса, оборонявшегося на реке Судость. 7-я воздушно-десантная бригада нанесла удар по противнику у деревни Горня, но остановить превосходящего по силе противника не смогла.

На левом фланге фронта части 3-й армии в этот день вели бои на рубеже Селище, Карповичи, Куридичи, Березняки, Беседки. Противник, сосредоточив свои силы в районе ст. Останковичи, Озаричи, наносил удары по нашим войскам, стремясь отрезать их от переправ на Березине и Днепре.

15 августа соединения и части Центрального фронта пытались сдержать натиск противника на рубеже юго-западнее Семеновки, Костюковичи, Еремино, Лопатино, Урицкое, но, не имея оперативных резервов, это уже было нелегко сделать. Фронт на многих участках обороны был уже прорван, между позициями, занимаемыми ослабленными и неполноценными дивизиями и частями, имелись неприкрытые участки местности, в которые проникали вражеские подразделения.

13-я армия отдельными очагами оборонялась по южному берегу р. Беседь на фронте Разрытое, Хотимск, Клиевичи, Самотевичи, Медведи. Ее правый фланг еще сдерживал противника по реке Судость, но его положение было крайне тяжелое — здесь наступали главные силы армейской группы Гудериана, нанося удар в направлении Унечи и Новгород-Северского.

Центр и правое крыло 21-й армии с боями отходили в направлении Гомеля, оставив станцию Буда-Кошелевская. В связи с создавшейся неблагополучной обстановкой командующий Центральным фронтом с разрешения Ставки отдал приказ генералам Кузнецову и Городовикову о переправе их соединений через Днепр и отводе за Десну, где они должны были занять оборону[564].

Уже к исходу дня были наведены наплавные мосты в районе Лоева, и с 17 августа по ним на восточный берег Днепра начали переправляться войска 3-й армии и кавалерийской группы генерала Городовикова.

Карта 38. Обстановка на левом крыле Центрального фронта 14–16.08.41 г.

Тяжелая обстановка сложилась в войсках 63-го стрелкового корпуса. Его штаб, отходивший с воинами 307-го полка 61-й стрелковой дивизии[565] и дивизионом 318-го гаубичного артиллерийского полка большой мощности, был окружен в районе деревни Святое. Генерал Петровский принял командование над объединенным отрядом, который стремительным ударом в юго-западном направлении прорвал кольцо окружения и по лесам вышел в расположение 154-й стрелковой дивизии, державшей оборону восточнее ст. Хальч.

Но и на ее участке положение было крайне тяжелым: заканчивались боеприпасы, в тылах накопилось большое количество раненых. Дивизия вела непрерывные бои с врагом, все теснее сжимавшим кольцо окружения, несла большие потери.

16 августа, ознакомившись по данным разведчиков с обстановкой, сложившейся в районе боевых действий корпуса, генерал Петровский принял решение о совместном ударе своих дивизий с целью прорыва кольца окружения в направлении Скепня, Губичи и дальнейшего отхода к Гомелю. В части были направлены делегаты связи, которые и сообщили их командирам о намеченном на 3 часа утра 17 августа наступлении.

В приказе на прорыв говорилось: «Всему начсоставу, вне зависимости от звания и должности, в период ночной атаки, вплоть до момента соединения корпуса с частями Красной Армии, находиться в передовых цепях, имея при себе эффективное оружие с задачей объединить вокруг себя весь личный состав»[566].

А правофланговые соединения группы армий «Центр» продолжали наступать в южном направлении. 16 августа противник силами 290-й и 45-й пехотных дивизий повел наступление и на Мозырь. Героически сражались с врагом наши воины. Особенно отличилась в боях 214-я воздушно-десантная бригада, оборонявшаяся на участке Копаткевичи, станция Птичь. Ее журнал боевых действий каждый день пополнялся все новыми боевыми подвигами десантников. Вот некоторые из них:

— 1 августа рота младшего политрука П. Мосолова в бою у разъезда Коржевка сделала вылазку в тыл врага и уничтожила артбатарею противника;

— 5 августа десантники майора Ф. Атрощенко разгромили немецкий отряд у деревни Карповичи, захватив 6 орудий, 10 минометов, 18 лошадей;

— 13 августа батальон капитана Г. Лебедева в ночном бою уничтожил штаб 13-го моторизованного полка гитлеровцев у разъезда Холодники.

В связи с осложнением обстановки на гомельском направлении десантники совершили 30-км марш и заняли оборону у железной дороги Жлобин — Калинковичи. Несколько дней они при поддержке артиллерии бронепоезда «Смерть фашизму» сдерживали натиск противника в этом районе, противодействуя его выходу на тылы 3-й армии.

Уже в первые дни немецкого наступления в южном направлении образовался большой разрыв между флангами Центрального и Резервного фронтов. Ставка, предполагая, что противник предпримет попытку обхода войск Западного и Резервного фронтов с юга через Брянск и далее на Москву, 16 августа образовала Брянский фронт[567] (командующий — генерал-лейтенант А. И. Еременко, член Военного совета — дивизионный комиссар П. И. Мазепов, начальник штаба — генерал-майор Г. Ф. Захаров). В его состав включались 50-я армия (командующий — генерал-майор М. П. Петров, член Военного совета — бригадный комиссар H. A. Шляпин, начальник штаба — полковник Л. А. Пэрн), развернувшаяся между Жуковкой и Почепом, и 13-я армия, отходившая на Унечу.

На войска этого фронта возлагалась задача прикрытия московского направления от возможного удара противника с юго-запада. Полоса обороны его войск достигала 230 км, границей с Центральным фронтом стала линия Новгород-Северский — Могилев.

Но противник, вопреки прогнозам Ставки, не повернул на Брянск, а продолжал наступление в южном направлении. XXIV моторизованный корпус, имея в первом эшелоне 3-ю и 4-ю танковые дивизии, во втором — 10-ю моторизованную дивизию, стремительно двигался на Новозыбков и Стародуб. В общем направлении на Почеп устремился переброшенный из-под Смоленска к Рославлю XXXXVII моторизованный корпус (две танковые и одна моторизованная дивизии).

3-я танковая дивизия вермахта 16 июля заняла Мглин, 17-го — важную узловую станцию Унеча, перерезав железнодорожное сообщение Гомель — Брянск. А вот правое крыло армейской группы Гудериана (7-я и 258-я пд), из-за упорного сопротивления войск Центрального фронта, значительно отстало от далеко прорвавшихся на юг мотомеханизированных соединений. Это ставило под угрозу флангового удара части XXIV моторизованного корпуса. Генерал Гальдер был вынужден обратиться в штаб группы армий «Центр» с просьбой ускорить продвижение пехотных частей 2-й полевой армии для прикрытия правого фланга своей наступавшей группировки[568].

Но нанести такой удар ослабленным войскам 13-й и 21-й армий, уже не имевшим общего фронта, было затруднительно. Под натиском противника их соединения и части продолжали разобщенно отходить в южном и юго-восточном направлениях.

В трудное положение попали соединения и части 13-й армии, ведущие бои в условиях полного и частичного окружения. До конца сражалась с врагом под Костюковичами 148-я стрелковая дивизия полковника М. Ф. Черокманова. С каждым днем усложнялась обстановка в полосе действий 4-го воздушно-десантного корпуса, который с непрекращавшимися боями отходил на рубежи рек Ипуть, Унеча. 17 августа по рации был принят последний приказ командования 13-й армии на прорыв из окружения.

Большими и маленькими группами пробирались из окружения воины 4-го воздушно-десантного корпуса, нанося удары по врагу. Многие из них погибли, часть перешла к партизанским методам борьбы. Около 500 десантников сумело выйти из окружения, сосредоточившись у поселка Локоть[569].

17 августа в 3 часа ночи, после непродолжительного артиллерийского удара, части 63-го стрелкового корпуса устремились на врага. Для прикрытия отхода корпуса на участке Столпня, Городец оборону занял 307-й стрелковый полк.

Карта 39. Обстановка в полосе наступления армейской группы Гудериана и левого фланга 2-й полевой армии на 17.08.41 г. (поданным ОКХ)

Впереди наступавших цепей воинов 154-й стрелковой дивизии шел генерал Петровский с группой командиров. Воодушевленные их личным примером, воины смело рванулись на прорыв кольца окружения. Левее, в направлении Четверни, Скепня, осуществляли прорыв остатки 61-й стрелковой дивизии.

Это наступление застало противника врасплох, части корпуса сравнительно легко прорвали оборону гитлеровцев восточнее станции Хальч и двинулись в юго-восточном направлении. Выйдя к населенному пункту Губичи, воины 473-го стрелкового полка внезапным ударом разгромили штаб 134-й немецкой пехотной дивизии. Кольцо вражеского окружения было прорвано, части корпуса продолжали отход к Гомелю, выйдя в полосу обороны 232-й стрелковой дивизии, закрепившейся в районе Горваль, Чеботовичи.

Генерал Петровский принял решение вернуться к прикрывавшим отход корпуса частям и организовать их выход из окружения. К этому времени гитлеровцы подтянули к месту прорыва свежие силы и вновь замкнули кольцо окружения. Оставаясь до конца со своими воинами и организовывая их прорыв, генерал был смертельно ранен вражеским автоматчиком у деревни Скепня (20 км восточнее Жлобина).

Местные жители захоронили тело погибшего в бою генерала в километре южнее деревни Руденко. Когда немцы оккупировали село, они поставили на могиле отважного, столь досадившего им генерала крест с надписью: «Генерал-лейтенант Петровский, командир черного корпуса»[570].

При прорыве кольца окружения погибли начальник штаба 63-го стрелкового корпуса полковник А. Л. Фейгин, начальник артиллерии генерал-майор А. Ф. Казаков, командир 626-го стрелкового полка полковник М. К. Алексеев. А прорвавшиеся из окружения остатки 63-го стрелкового корпуса влились в ряды защитников Гомеля.

Почти всю первую половину августа 1941 года войска 3, 13 и 21-й армий Центрального фронта сдерживали натиск врага. Отходя от рубежа к рубежу, их воины оказывали упорное сопротивление наступавшему противнику.

«Дневные бои весьма жестокие. Русские, ведомые многочисленными офицерами и комиссарами, сдаются очень редко, и в большинстве случаев вопрос решается в бою на ближних дистанциях»[571], — докладывал 17 августа вышестоящему руководству командующий 2-й полевой армией генерал Вейхс.

18 августа из штаба генерала Гудериана тоже поступил тревожный доклад[572]: «На участке XXXXVII моторизованного корпуса сопротивление противника значительно усилилось…», на другой день: «Сильное сопротивление в районе Почеп до сих пор мешало занятию переправы через Судость».

Неудачей и большими потерями обернулось для немцев и наступление частей XXXV армейского корпуса в направлении Мозыря[573], где держали оборону 75-я и 24-я стрелковые дивизии.

Но это был частный успех. Общая обстановка на фронте для войск Красной Армии продолжала ухудшаться с каждым днем. Прорвав оборону наших частей, армейская группа Гудериана развила успех в южном направлении и 18 августа заняла Стародуб, нарушив стык между Брянским и Центральным фронтами и глубоко охватив правый фланг 21-й армии.

Соединения 13-й армии Брянского фронта (командующий — генерал-майор А. М. Городнянский, член Военного совета — бригадный комиссар Козлов) отошли на юго-восток, заняв оборону от Почепа до Новгород-Северского. Стремясь ликвидировать разрыв в обороне двух фронтов, командующий Брянским фронтом утром 19 августа приказал генералу Городнянскому нанести удар на участке Мглин, Стародуб по коммуникациям противника и выйти на фронт Ветлеевка, Шелудки, Павловка, Аленовка, Рюхово, Надтоповичи.

Части 21-й армии, опираясь на инженерные сооружения, вели тяжелые оборонительные бои на ближних подступах к Гомелю (в 15 км севернее), стремясь приостановить темп наступления немецких войск. Но враг все ближе и ближе подходил к городу на Соже. Для его обороны еще в июле был создан Гомельский боевой участок. Большое внимание уделялось инженерному обеспечению гомельского направления. Сил для этого было вполне достаточно. Только в 21-й армии к 18 августа 1941 года насчитывалось 4 корпусных и 10 дивизионных отдельных саперных батальонов, понтонный полк, 2 инженерных и 2 строительных батальона.

И саперы по мере своих сил и возможностей выполняли возложенные на них задачи. Еще 13 августа командование XII армейского корпуса докладывало в штаб группы армий: «Чрезвычайно сильное минирование местности. В одном противотанковом заграждении находилось 420 мин. Погиб командир 31-й пехотной дивизий».

До середины августа населением города и воинами инженерных войск было отрыто свыше 600 км ходов сообщений и окопов, возведены системы заграждений, баррикад, здания подготовлены к боям, на путях вероятного продвижения противника поставлены минные поля. 28-км противотанковый ров шириной 4 м и глубиной 2 м опоясал Гомель. В районе города были подготовлены к взрыву все мосты на реке Сож. Сюда была стянута и большая часть всей имевшейся в 21-й армии артиллерии.

На защиту Гомеля поднялось все население города. В июле в Центральном, Железнодорожном и Новобелицком районах были сформированы истребительные батальоны. В городе был сформирован и коммунистический отряд, который в начале августа вошел в состав 21-й армии.

9 июля на предприятиях города началось формирование полка народного ополчения численностью 1141 человек (командир — капитан Ф. Е. Уткин). В его состав вошли: штаб полка, три стрелковых батальона, взвод связи, комендантский и хозяйственный взводы. На вооружении бойцов имелось несколько станковых и ручных пулеметов, винтовки и револьверы.

С начала августа усилились воздушные налеты противника на Гомель. Вражеская авиация ежедневно бомбила город и оборонительные позиции советских войск. Почти все промышленные и крупные здания были разрушены.

С 14 августа начались бои на ближних подступах к Гомелю, которые продолжались шестеро суток: На оборону города были переброшены части 266-й и 277-й стрелковых дивизий, из резерва командующего фронтом направлены 10 строительных рот, артбатарея, пулеметный взвод, полк народного ополчения и караульный батальон Гомельского гарнизона (командир — майор Н. С. Исаев).

Отошедшие к городу ослабленные части 67-го стрелкового корпуса были сведены в Северный боевой участок, который прикрыл подступы к Гомелю с северного направления. В него входили: 453-й кап, 560-й гап, разведроты 151-й и 167-й сд, корпусные саперный и батальон связи, батарея 76-мм и батарея противотанковых орудий, отряды подполковника Маневича, майора Смолкина, старшего батальонного комиссара Андреева, 8 танков.

Рядом расположились отряды народного ополчения: 1-й и 2-й батальоны заняли участок обороны, проходящий через деревню Свисток, станцию Уза, деревню Руденец. Их оборона вскоре была усилена отдельным караульным и коммунистическим батальонами, истребительно-противотанковой батареей, корпусной артиллерийской группой полковника Сидорина, отдельным зенитно-артиллерийским дивизионом и бронепоездом № 52.

Части 219-й моторизованной и 55-й стрелковой дивизий прикрыли подступы к Гомелю с северо-восточного направления. 3-й батальон полка народного ополчения держал оборону по восточному берегу Сожа, от устья реки Ипуть до деревни Севрюки.

16 августа упорные бои разгорелись на рубеже Семеновка, станция Уза, Руденец. Немецкая артиллерия и минометы предприняли сильный обстрел позиций защитников рубежа. После бомбового удара перед позициями советских воинов появилась вражеская пехота при поддержке штурмовых орудий и бронетранспортеров.

По противнику открыла огонь поддерживающая артиллерия, ударили пулеметы, раздались дружные винтовочные залпы. Артиллеристы подбили несколько вражеских машин, заставив остальных развернуться и отойти назад. Попятилась назад и вражеская пехота. Гитлеровцы предприняли еще несколько атак, однако дружными действиями наших стрелковых и артиллерийских подразделений все они были отбиты.

С утра 17 августа вражеская авиация нанесла несколько сильных бомбовых ударов по позициям частей 21-й армии. После артиллерийской подготовки части 17-й и 131-й пехотных дивизий ринулись в атаку.

Сильный удар был нанесен на участке деревень Семеновка и Свисток. Несмотря на ожесточенное сопротивление советских воинов, гитлеровцы смогли вечером обойти фланги полка народного ополчения, над которым нависла угроза полного окружения. Учитывая это обстоятельство, командующий 21-й армией приказал с наступлением темноты отвести части северного боевого участка на рубеж Костюковка, Красное.

Утром 18 августа защитники города были обойдены и с востока: части 1-й кавалерийской дивизии противника вышли к восточным и юго-восточным окраинам Гомеля. В этот день ожесточенные бои начались на всем оборонительном рубеже города: в районе Давыдовки, на правом берегу Сожа, в районах Брылево, Еремино.

Наиболее сильный удар был нанесен противником в районах Ветка, Лопатино, Урицкое, Поколюбичи. Вражеская пехота при поддержке авиации и штурмовых орудий, несмотря на большие потери, рвалась вперед. Советские воины до конца стояли на своих боевых позициях, отражая натиск врага. Красноармейцы, бойцы народного ополчения героически защищали каждый метр родной земли, но силы были неравны. Части 21-й армии, с большим трудом сдерживая противника, начали отходить к окраинам города.

Утром 19 августа в Гомеле начались уличные бои. Заняв оборону по периметру противотанкового рва, защитники города встретили огнем подходившие цепи гитлеровцев. Яростные атаки автоматчиков не могли сломить их мужественного сопротивления. И тогда на поле боя была вызвана вражеская авиация. На позиции защитников Гомеля посыпались тонны бомб, которые накрыли сплошной стеной разрывов все оборонительные позиции. Прошло немного времени, и снова показались наступавшие цепи вражеской пехоты.

В течение всего дня на всех рубежах обороны шли сильные бои. Только к 17 часам соединения 2-й полевой армии сумели занять северную и западную части города, но дальнейшее продвижение давалось им с трудом. Упорные бои продолжались в районе конного и авторемонтного заводов, в городском парке, в центре города, возле речного порта, на подступах к переправам через реку Сож.

Отважно сражались воины 219-й моторизованной дивизии. Имея небольшое количество танков, они храбро бросались в контратаки, отбивая врага на наиболее угрожаемых участках обороны[574].

В 23 часа из штаба Центрального фронта поступил приказ об оставлении города. Для задержки продвижения противника были заранее взорваны железнодорожный мост на реке Ипуть, шоссейный и железнодорожный мосты на реке Сож.

Срочно началась эвакуация госпиталей, штабов, складов. Оставив отряды прикрытия, части 21-й армии, отряды народного ополчения, местные жители отходили в район переправ, которые были организованы в районе Киевского спуска и речного порта. Некоторые части переправлялись через реку и на подручных средствах.

Противник вел артиллерийский и минометный огонь по переправам, стремился обойти город с юга и полностью замкнуть кольцо окружения. До полуночи части, прикрывавшие отход войск 21-й армии, удерживали свои позиции, срывая планы фашистов. Уже наступило 20 августа, а наши войска все еще продолжали переправу в районе Ново-Белицы.

Все редел и редел поток отходящих через мост советских войск. И вот на дороге, ведущей к мосту, становится пусто. Дана команда, зажигается бикфордов шнур, и вскоре раздается взрыв, и наплавной мост взлетает в воздух. Через некоторое время подрывается и второй мост… На Соже на сотни километров не осталось мостов, пригодных для переправы вражеских войск.

Переправившись через Сож, части 21-й армии начали занимать оборону в районе Ново-Белицы. Противник попытался с ходу форсировать реку в районе взорванных мостов, но все его попытки были отбиты. Трое суток воины 21-й армии, бойцы народного ополчения удерживали занимаемые позиции, а затем получили приказ отходить на новый оборонительный рубеж[575].

В июле — августе 1941 года войска 21-й армии в боях на территории Гомельской и Полесской областей вписали замечательную страницу в историю Великой Отечественной войны. Почти два месяца советские воины стойко удерживали рубеж обороны по Днепру от Рогачева до Лоева, отбивая попытки врага форсировать реку в этом районе.

В ходе боев за Гомель гитлеровцы понесли ощутимые потери в личном составе, боевой технике и снаряжении. Но наши потери были несравнимы с ними. Только в сражении под Гомелем и Мозырем противник захватил 78 000 пленных, 144 танка, 700 артиллерийских орудий[576].

Вновь большие потери понес командный состав Красной Армии. В боях погибли генерал-лейтенант Л. Г. Петровский (63-й ск), генерал-майор Э. Я. Магон (45-й ск), генерал-майор H. A. Прищепа (61-я сд), генерал-майор В. И. Неретин (266-я сд), полковник М. А. Попсуй-Шапко (6-я сд), полковник Добычин (226-я сд), генерал-майор А. Ф. Казаков (нач. артиллерии 63-го ск), в плену оказались генерал-майор Д. Е. Закутный (21-й ск), полковник А. И. Михайлов (161-я сд), комбриг И. Г. Бессонов (102-я сд).

Были и позорные случаи. 22 августа на сторону врага перешел отряд 436-го стрелкового полка (155-я сд) во главе со своим командиром майором И. Н. Кононовым и полковым знаменем.

20 августа гитлеровцы полностью овладели Гомелем, но город не стал на колени. В нем была развернута борьба подпольщиков и патриотов, воинов Красной Армии, оставшихся в окружении. В лесных районах Гомельщины были образованы многочисленные партизанские отряды, которые не давали врагу покоя на захваченной им земле.

8 февраля 1967 года за активное участие в партизанском движении, мужество и героизм, проявленные трудящимися в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в период Великой Отечественной войны, и успехи, достигнутые в восстановлении и развитии народного хозяйства, Гомельская область была награждена орденом Ленина.

Но еще большая угроза назревала на стыке Центрального и Брянского фронтов, где наносила удар армейская группа Гудериана. XXIV моторизованный корпус, не встречая сильного сопротивления, успешно продвигался через Клинцы и Стародуб в направлении Новозыбкова. Его левый фланг от возможных ударов с востока был надежно прикрыт частями XXXXVII моторизованного корпуса.

Предпринятые попытки ослабленных соединений 13-й армии и 55-й кавалерийской дивизии (50-я армия) уничтожить прорвавшегося в район Унечи противника не удались. К исходу 20 августа части армейской группы Гудериана вышли на линию Пеклин — Стародуб — Почеп, продвинувшись на глубину 120–140 км. XIII армейский корпус в это время успешно продвигался в направлении Чернигова.

21 августа противник занял Почеп, Костобобр, глубоко вклинившись в разрыв между Центральным и Брянским фронтами. И только тогда Ставка окончательно определила, что противник развивает свой удар в общем направлении на Конотоп с целью окружения 21-й и 3-й армий и выхода на тылы Юго-Западного фронта[577].

Хотя еще 16 августа Главнокомандующий Юго-Западным направлением Маршал Советского Союза С. М. Буденный обратился в Ставку с предложением отвести правый фланг Юго-Западного фронта за Днепр. Маршал докладывал: «Поскольку Ставка решила наступательную операцию… не проводить… для нас будет более выгодным отвести правый фланг Юго-Западного фронта (5-ю армию и 27-й стрелковый корпус) на восток, за Днепр. Отход правого фланга назрел еще и потому, что соседний Центральный фронт, по имеющимся данным, ведет бой на подступах к рубежу Брянск, Унеча. Чем быстрее мы создадим резервы за правым флангом Юго-Западного фронта, тем более устойчивым будет наше положение»[578].

За действиями противника внимательно наблюдал и генерал армии Г. К. Жуков, являвшийся в то время командующим Резервным фронтом. 19 августа он направил письмо Сталину, в котором излагал свои соображения по возможному развитию дальнейших событий на фронте: «Разгромить Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов, Конотоп, Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта. После чего — главный удар на Москву в обход Брянских лесов и удар на Донбасс…»[579].

Ставка соглашалась с возможностью немецкого удара в этих направлениях, но возлагала большие надежды на созданный Брянский фронт, считая, что он фланговыми ударами задержит дальнейшее продвижение на юг армейской группы Гудериана. К тому же Ставка приняла решение о создании 40-й армии, которую предполагалось развернуть по берегу Десны севернее Конотопа, на фронте Шостка, Новые Млины, прикрыв правый фланг Юго-Западного фронта и обеспечив надежный стык с войсками Брянского фронта.

Но только незамедлительный отвод войск 5-й армии и 27-го стрелкового корпуса на Десну мог устранить нависшую угрозу с севера. За войсками Центрального фронта по Десне развернулся бы, по сути, новый фронт (40-я и 3-я армии, соединения 5-й армии).

Но пока Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ на отвод войск 3-й армии за Сож к югу от Гомеля и передачу их в состав 21-й армии. 5-я армия и 27-й стрелковый корпус ЮЗФ отводились на восточный берег Днепра для занятия обороны от Лоева до Старого Глыбова, не загибая свой правый фланг к востоку на Чернигов.

Карта 40. Обстановка в полосе 2-й полевой армии и группы Гудериана к исходу 21.08.41 г. (по данным ОКХ)

В это время Гитлер принял окончательное решение о дальнейшем ходе боевых действий. Несмотря на то что генералитет пытался склонить его к продолжению наступления на Москву, он 21 августа 1941 года отдал следующий приказ[580]:

«Предложение главного командования сухопутных войск от 18 августа о продолжении операций на Востоке расходится с моими планами. Я приказываю следующее:

1. Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками.

2. На редкость благоприятная оперативная обстановка, сложившаяся в результате выхода наших войск на линию Гомель, Почеп, должна быть незамедлительно использована для проведения операции смежными флангами групп армий „Юг“ и „Центр“ по сходящимся направлениям. Целью этой операции должно являться не только вытеснение за Днепр 5-й русской армии частным наступлением 6-й армии, но и полное уничтожение противника, прежде чем его войска сумеют отойти на рубеж Десна, Конотоп, Сула…

3. От группы армий „Центр“ требуется, чтобы она, не считаясь с планами последующих операций, бросила на проведение вышеупомянутой операции такое количество сил, которое обеспечило бы выполнение задачи по уничтожению 5-й русской армии и в то же время позволяло группе армий отражать атаки противника на центральном направлении на таком рубеже, оборона которого потребовала бы минимального расхода сил…»

И 22 августа Главное командование Сухопутных сил Германии отдало приказ об уничтожении группировки советских войск, оборонявшейся в районе Киева. И двинулись войска 2-й танковой группы и 2-й полевой армии в южном направлении, нацеливая свой удар по флангу и тылам войск Юго-Западного фронта, державшим оборону на Днепре. К этому времени запланированная Ставкой перегруппировка войск Красной Армии не была завершена и проходила уже в ходе продолжавшегося наступления противника.

23–24 августа войска 21-й армии отходили на рубеж Новозыбков, устье реки Сож, Репки, оставляя территорию Белоруссии. Но еще продолжалось сражение на Полесье, где сопротивление врагу оказывали отдельные части 3-й армии, отряды конно-механизированной группы Городовикова, воины-десантники 214-й воздушно-десантной бригады, подразделения Мозырского укрепрайона, истребительные отряды.

19 августа противник силами 45-й и 290-й пехотных дивизий повел решительное наступление на мозырском и овручском направлениях. Одновременно части XXXV армейского корпуса двинулись на юг, в междуречье Днепра и Припяти, стремясь отрезать советские войска от переправ. Ожесточенные бои на фронте продолжались и днем и ночью.

Войска 3-й армии 21 августа оставили Калинковичи и Мозырский укрепрайон, начав отход к переправам в районе Лоева, куда уже подходили передовые отряды немцев. Тяжелые бои с преследовавшими отрядами противника шли у деревень Карповичи, Давыдовичи, Жуковка, Августов, Акрисны… Днем и ночью двигались советские воины в сторону Лоева к переправам через Днепр. Части противника 22 августа заняли Мозырь, 23 — Речицу, 26 — Лоев, 28 — Брагин, Добруш и Комарин, полностью оккупировав территорию Белоруссии. С большими потерями части 3-й армии переправились через Днепр и отошли в район Трубчевска и южнее, готовясь к новым боям. А они вскоре последовали.

Карта 41. Обстановка на фронте в период с 21 по 25.08.41 г. (по данным ОКХ)

24 августа командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок, в соответствии с полученными распоряжениями, отдал войскам приказ на дальнейшее ведение операции: «1. Задачей, поставленной верховным командованием, является уничтожение 5-й советской армии до того, как ей удастся отойти за линию Сула, Конотоп, р. Десна… 2. Для выполнения этой задачи группа армий „Центр“ наступает через линию Речица, Стародуб в южном направлении… Ближайшей задачей 2-й армии и 2-й танковой группы является захват предмостных плацдармов между Черниговом и Новгород-Северским, чтобы оттуда, в зависимости от развития обстановки, наступать дальше на юг или юго-восток…»[581].

И в это тяжелое время Ставка 25 августа отдает распоряжение о расформировании Центрального фронта и передаче его войск в состав Брянского. Этому предшествовал состоявшийся накануне разговор Сталина с командующим Брянским фронтом генералом Еременко[582], на войска которого возлагались большие надежды по разгрому 2-й танковой группы немцев:

«Сталин: У аппарата Сталин. Здравствуйте!

У меня есть к вам несколько вопросов:

1. Не следует ли расформировать Центральный фронт, 3-ю армию соединить с 21-й и передать в ваше распоряжение соединенную 21-ю армию? Я спрашиваю об этом потому, что Москву не удовлетворяет работа Ефремова.

2. Вы требуете много пополнения людьми и вооружением…

3. Мы можем послать вам на днях, завтра, в крайнем случае послезавтра, две танковые бригады с некоторым количеством KB в них и два-три танковых батальона; очень ли они нужны вам?

3. Если вы обещаете разбить подлеца Гудериана, то мы можем послать еще несколько полков авиации и несколько батарей PC. Ваш ответ?

Еременко: Здравствуйте! Отвечаю:

1. Мое мнение о расформировании Центрального фронта таково: в связи с тем, что я хочу разбить Гудериана и, безусловно, разобью, то направление с юга надо крепко обеспечивать. А это значит — прочно взаимодействовать с ударной группой, которая будет действовать из района Брянска. Поэтому прошу 21-ю армию, соединенную с 3-й армией, подчинить мне…».

И хотя Главнокомандующий Юго-Западным направлением Маршал Советского Союза С. М. Буденный противился этой несвоевременной реорганизации и предлагал, наоборот, усилить Центральный фронт 5-й и 40-й армиями, возложив на них задачу обеспечения войск Юго-Западного направления с севера[583], Ставка к его разумному мнению не прислушалась.

С этим доводом позднее согласился и будущий Маршал Советского Союза А. И. Еременко: «Последующее развитие событий показало, что с расформированием этого фронта, по-видимому, поспешили»[584].

Карта 42. Обстановка в полосе действий группы армий «Центр» на 24.08.41 г.

Центральный фронт 25 августа был расформирован, соединения 21-й и 3-й армий передавались в состав Брянского фронта. Это мероприятие повлекло и значительное перемещение руководящего состава этих армий в самый неподходящий момент, негативно сказавшись на управлении войсками. Именно на участке обороны расформированного Центрального фронта противник и нанес главный удар своими подвижными соединениями, выйдя на тылы Юго-Западного фронта в районе Лохвицы и соединившись с наступавшими с юга частями 1-й танковой группы. Это обстоятельство и предопределило разгром киевской группировки советских войск.

Всего лишь 32 дня просуществовал Центральный фронт. Несмотря на значительные потери, он сыграл некоторую роль в событиях первого периода Великой Отечественной войны. Как отмечал генерал-полковник Сандалов, «немаловажную роль сыграл Центральный фронт, отвлекший часть сил группы армий „Центр“ с московского на гомельское направление. Но она могла быть еще значительнее, если бы Центральный фронт, конечно, достаточно и своевременно усиленный, организовал прочную оборону на Десне. К сожалению, мы недооценивали, преуменьшали силы группы армий „Центр“, наступавшие на юг, особенно мощь 2-й танковой группы»[585].

А пока Ставка приняла решение силами Брянского фронта (3, 13 и 21-й армий) нанести удар в направлении Мглин, Унеча, Клинцы и разгромить ударную группировку противника. Одновременно частью сил 50-й армии, во взаимодействии с 43-й армией Резервного фронта, наступать на рославльском направлении[586].

Задачу на наступательные действия получили все войска Западного направления[587]:

— Западному фронту к 8 сентября выйти на линию Велиж, Демидов, Смоленск;

— Резервному фронту — разгромить ельнинскую группировку противника и развить успех на Починок и Рославль;

— Брянскому — 2 сентября развернуть наступление и выйти на рубеж Петровичи, Осмоловичи, Белая Дуброва, Гута Корецкая.

По замыслу Ставки и Генерального штаба одновременно нанесенный войсками трех фронтов удар должен был воспрепятствовать возможному наступлению противника в южном направлении и привести к разгрому всех немецких сил, действовавших в полосе Брянского фронта.

Но советские войска, по разным причинам, так и не выполнили поставленные перед ними задачи. Противник, возобновив 25 августа наступление на конотопском направлении, использовал разрыв между 13-й и 21-й армиями и быстро выдвинулся на среднее течение реки Десна, где к этому времени успели развернуться только две стрелковые дивизии 40-й армии. Результат начавшихся боев был понятен: 28 августа части XXIV моторизованного корпуса форсировали Десну и захватили плацдармы на ее южном берегу, в районе Шостки и севернее Конотопа.

Безрезультативные действия войск Брянского фронта по разгрому армейской группы Гудериана, а также несвоевременная перегруппировка войск Юго-Западного фронта из района Киева на Десну привели к тому, что враг вышел в тыл киевской группировке советских войск, поставив ее в тяжелое положение[588].

Учитывая горький опыт прошедших боевых действий, Ставка наконец-то установила, что наши войска еще не готовы к проведению широкомасштабных наступательных операций, и в конце сентября 1941 года приказала командующим Западным, Юго-Западным и Брянским фронтами перейти к жесткой обороне и только в случае необходимости предпринимать частные наступательные операции только для улучшения оборонительных позиций[589].

Война продолжалась! А до победного мая 1945 года было еще так далеко…

Приложение 1

Краткий боевой путь армий и дивизий, входивших в состав ЗапОВО, Западного фронта в июне — августе 1941 года

После тяжелых кровопролитных боев на территории Белоруссии 3-я армия отошла в район Трубчевска, а в дальнейшем принимала участие в Смоленском сражении 1941 года, Московской битве. До лета 1943 года войска армии занимали оборону восточнее города Орла, затем участвовали в Орловской, Брянской, Гомельско-Речицкой, Рогачевско-Жлобинской наступательных операциях.

Летом 1944 года армия в составе 2-го Белорусского фронта участвовала в Белорусской наступательной операции. Освобождала Польшу, вела бои в Восточной Пруссии, в составе 1-го Белорусского фронта участвовала в Берлинской наступательной операции.

Армией в разные периоды войны командовали: генерал-лейтенант Кузнецов В. И. (июнь — август 1941 г.), генерал-майор Крейзер Я. Г. (август — декабрь 1941 г.), генерал-лейтенант Пшенников П. С. (декабрь 1941 г.), генерал-лейтенант Батов П. И. (январь — февраль 1942 г.), генерал-майор Жмаченко Ф. Ф. (февраль — май 1942 г.), генерал-лейтенант Корзун П. П. (май — июнь 1942 г., 1943 г.), генерал-полковник Горбатов A. B. (июнь 1943 г. — май 1945 г.).

В сентябре 1941 года была сформирована 4-я армия второго формирования, войска которой принимали участие в Тихвинской оборонительной и наступательной операциях Волховского фронта 1941 года. В составе Ленинградского фронта до ноября 1943 года вела бои на реке Волхов. В ноябре 1943 года армия была расформирована.

Армией командовали: генерал-майор. Коробков А. A.(июнь — июль 1941 г.), полковник Сандалов Л. M. (июль 1941 г.), генерал-лейтенант Яковлев В. Ф. (сентябрь — ноябрь 1941 г.), генерал армии Мерецков К. А. (ноябрь — декабрь 1941 г.), генерал-майор Иванов П. А. (декабрь 1941 г. — февраль 1942 г.), генерал-майор Ляпин П. И. (февраль — июнь 1942 г.), генерал-лейтенант Гусев Н. И. (июнь 1942 г. — ноябрь 1943 г.).

Второе формирование 10-й армии началось в октябре 1941 года на Южном фронте, но в связи с тяжелым положением на фронте было приостановлено.

Третье формирование армии началось в ноябре 1941 года в Приволжском военном округе, с включением в ее состав 322, 323, 324, 325, 326, 328 и 330-й стрелковых, 57-й и 75-й кавалерийских дивизий, других воинских частей.

В составе войск Западного фронта армия принимала участие в битве за Москву, до августа 1943 года оборонялась в Калужской области, участвовала в Смоленской операции 1943 года, до весны 1944 года держала оборону на рубеже реки Проня. В апреле 1944 года войска армии были переданы в состав других объединений, а на базе руководства и штаба 10-й армии сформировано управление 2-го Белорусского фронта.

Армией в разные периоды войны командовали: генерал-майор Голубев К. Д. (июнь — июль 1941 г.), генерал-лейтенант Ефремов М. Г. (октябрь 1941 г.), генерал-лейтенант Голиков Ф. И. (октябрь 1941 г. — февраль 1942 г.), генерал-лейтенант Попов B. C. (февраль 1942 г. — апрель 1944 г.).

13-я армия, после тяжелых боев на территории Белоруссии, в составе Брянского фронта участвовала в Орловско-Брянской операции 1941 года, Елецко-Ливенской, Воронежско-Ворошиловградской, Воронежско-Касторненской наступательных операциях. В дальнейшем в составе Центрального, Воронежского, 1-го Украинского фронтов принимала участие в Курской битве, освобождении Черниговщины, боях на реках Днепр, Припять, освобождении Правобережной Украины, Польши, Берлинской и Пражской наступательных операциях.

Армией командовали: генерал-лейтенант Филатов П. М. (июнь — июль 1941 г.), генерал-лейтенант Ремезов Ф. Н. (июль 1941 г.), генерал-лейтенант Герасименко В. Ф.(июль 1941 г.), генерал-майор Голубев К. Д. (июль — август 1941 г.), генерал-майор Городнянский А. М. (август 1941 г. — январь 1942 г.), генерал-полковник Пухов Н. П. (январь 1942 г. — май 1945 г.).

19-я армия, после тяжелых боев на территории Витебщины, принимала участие в Смоленской и Вяземской операциях 1941 года, вела бои в окружении. В ноябре 1941 года на ее базе была сформирована 1-я Ударная армия, войска которой участвовали в Московской битве, Демянской, Ленинградско-Новгородской, Псковско-Островской, Тартуской и Рижской наступательных операциях, принимали участие в разгроме группировки противника на Курляндском полуострове.

Армией командовали: генерал-лейтенант Конев И. С. (июль — сентябрь 1941 г.), генерал-лейтенант Лукин М. Ф. (сентябрь — октябрь 1941 г.), генерал-лейтенант Болдин И. В. (октябрь — ноябрь 1941 г.).

А в апреле 1942 года в составе Карельского фронта была вновь образована 19-я армия, которая до сентября 1944 года обороняла кандалакшское направление. В ноябре 1944 года она была включена в состав 2-го Белорусского фронта и участвовала в Восточно-Померанской наступательной операции 1945 года.

20-я армия, после оборонительных боев в Белоруссии, участвовала в Смоленском сражении, в Вяземской операции 1941 года. После выхода из окружения была расформирована в октябре 1941 года.

Армией командовали: генерал-лейтенант Курочкин П. А. (июнь — август 1941 г.), генерал-лейтенант Лукин М. Ф. (август — сентябрь 1941 г.), генерал-лейтенант Ершаков Ф.А. (сентябрь — октябрь 1941 г.).

В ноябре 1941 года на базе оперативной группы полковника Лизюкова была вновь сформирована 20-я армия, которая принимала участие в битве за Москву, Ржевско-Сычевской операции 1942 года, Ржевско-Вяземской операции 1943 года. В апреле 1944 года ее соединения и части были переданы в другие объединения, а на базе руководства и штаба армии создано управление 3-го Прибалтийского фронта.

После тяжелых боев на территории Белоруссии и Украины и выхода из окружения части сил в Ахтырке началось второе формирование 21-й армии. Уже в мае 1942 года ее войска приняли участие в Харьковском сражении. В последующем армия воевала в составе Сталинградского и Донского фронтов, внесла достойный вклад в разгром немецко-фашистских войск в боях под Сталинградом.

За успешное выполнение боевых задач в январе 1943 года 21-я армия преобразована в 6-ю гвардейскую армию, соединения которой громили врага на Центральном, Юго-Западном, Донском, Воронежском, Ленинградском, 1-м и 2-м Прибалтийских фронтах, пронесли свои боевые знамена по территории России, Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии.

На многих фронтах войны сражались и соединения 22-й армии. Ее войска обороняли Торопец и Андриаполь, сражались в районах Селижарово, Нелидова, Белого, в 1943 году участвовали в ликвидации ржевско-вяземского плацдарма, оборонялись на реке Ловать. В дальнейшем армия громила врага на Псковской земле, в Прибалтике, на Курляндском полуострове.

Армией командовали: генерал-лейтенант Ершаков Ф. А. (июнь — август 1941 г.), генерал-лейтенант Юшкевич В. А. (август — октябрь 1941 г., апрель — декабрь 1942 г., март 1943 г. — апрель 1944 г.), генерал-майор Востриков В. И. (октябрь 1941 г. — март 1942 г.), генерал-майор Селезнев Д. М. (декабрь 1942 г. — март 1943 г.), генерал-лейтенант Коротков Г. П. (апрель 1944 г. — май 1945 г.).

В достижение великой победы над врагом внесли свой вклад авиаторы 1-й воздушной армии, сформированной в мае 1942 года на базе ВВС Западного фронта. Армия, входя в состав Западного и 3-го Белорусского фронтов, принимала участие в Ржевско-Сычевской, Ржевско-Вяземской, Орловской, Смоленской, Белорусской, Мемельской, Гумбинненской и Восточно-Прусской наступательных операциях.

За годы войны летчики армии выполнили свыше 290 000 самолето-вылетов. За боевые подвиги пять ее соединений и частей были преобразованы в гвардейские, 50 присвоены почетные наименования, 44 награждены орденами СССР. 145 летчикам и штурманам присвоено звание Героя Советского Союза, а 17 удостоены этого звания дважды.

Из-за больших потерь личного состава, утери боевых знамен в 1941 году были расформированы 124 стрелковые дивизии Красной Армии, в том числе и многие соединения Западного фронта. В этот же период было сформировано 308 новых дивизий (24 народного ополчения), некоторые из них получили номера героически сражавшихся в 1941 году войсковых соединений. Так, летом 1941 года в Москве было сформировано 12 дивизий народного ополчения, которые при включении в состав Западного фронта получили наименования своих предшественников — 2, 8, 17, 18, 29, 60, 110, 113, 139, 140, 160 и 173-й стрелковых дивизий. В октябре — ноябре этого же года было сформировано еще четыре стрелковых дивизии — 129, 130, 155 и 158-я.

Конечно, мало находилось в составе этих соединений воинов, получивших боевое крещение на земле Белоруссии. Но боевая эстафета была передана в надежные и крепкие руки. За подвиги на фронтах войны многие дивизии Западного фронта были удостоены почетных наименований и правительственных наград: 13-я Домбровская, 37-я Краснознаменная, 42-я Смоленская, 49-я Рославльская, 56-я Пушкинская Краснознаменная, 73-я Новозыбковская, 85-я Павловская Краснознаменная, 86-я Тартуская, 102-я Дальневосточная Новгород-Северская, 117-я Познанская, 132-я Бахмачско-Варшавская Краснознаменная, 137-я Бобруйская, 232-я Сумско-Киевская Краснознаменная, 233-я Кременчугско-Знаменская, 266-я Артемовско-Берлинская Краснознаменная.

1-я Московская Пролетарская мотострелковая дивизия, переформировавшись в конце августа 1941 года, продолжала боевые действия на Западном фронте в составе 16-й армии. За мужество и героизм личного состава, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1941 года дивизия была награждена орденом Красного Знамени, а 21 сентября этого же года переименована в 1-ю гвардейскую Московскую Краснознаменную мотострелковую дивизию.

Дальнейший боевой путь гвардейцев продолжался в боях под Сумами, Наро-Фоминском, Москвой. За доблесть и героизм, проявленные на фронтах Великой Отечественной войны, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 мая 1942 года дивизия награждена вторым орденом Красного Знамени.

В конце января 1943 года дивизия переведена на штат стрелковой дивизии и принимала участие в Ржевско-Сычевской, Орловской, Брянской, Городокской, Белорусской наступательных операциях.

Части дивизии освобождали Борисов и Радошковичи, содействовали освобождению столицы Белоруссии — Минска. За освобождение Борисова и прорыв укреплений противника на реке Березина дивизия в июле 1944 года награждена орденом Суворова 2-й степени, а за освобождение столицы Белоруссии ей присвоено почетное наименование «Минская» (3.08.44).

Дивизия форсировала Неман севернее Алитуса, освобождала Прибалтику, участвовала в Восточно-Прусской наступательной операции. Особенно отличились ее воины при взятии крепостей Кенигсберг и Пиллау. 14 ноября 1944 года за прорыв обороны противника в Восточной Пруссии дивизия награждена орденом Ленина, а в мае 1945 года на ее знамени засверкал и орден Кутузова 2-й степени.

За годы войны в рядах 1-й гвардейской Пролетарской Московско-Минской ордена Ленина дважды Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова мотострелковой дивизии выросло 15 Героев Советского Союза.

2-я стрелковая дивизия (третьего формирования) была образована весной 1944 года на Ленинградском фронте. Вела бои на Нарвском плацдарме, освобождала Прибалтику, Восточную Пруссию, участвовала во взятии Кенигсберга.

За отличие в боях дивизии в январе 1945 года было присвоено почетное наименование «Мазурская».

8-я стрелковая дивизия (третьего формирования) принимала участие в Воронежско-Касторненской и Черниговско-Припятской наступательных операциях, сражении на Курской дуге, действовала на сандомирском направлении.

За освобождение Ямполя дивизии было присвоено наименование «Ямпольская», а за бои на территории Чехословакии она была награждена орденом Красного Знамени.

17-я стрелковая дивизия, сформированная на базе дивизии народного ополчения Москворецкого района Москвы, в составе 33-й армии Западного фронта вела бои на р. Десна южнее Спас-Деменска, на реке Нара, обороняла Малоярославец.

В составе войск Белорусского, 3-го и 1-го Белорусских фронтов участвовала в освобождении Белоруссии, Польши, Восточной Пруссии, форсировала реки Сож, Днепр, Нарев. За освобождение Бобруйска дивизии было присвоено наименование «Бобруйской», за освобождение Слонима награждена орденом Красного Знамени. Свой боевой путь дивизия закончила, разгромив группировку противника на косе Фриш-Нерунг.

18-я стрелковая дивизия была вновь сформирована в сентябре 1941 года на базе дивизии народного ополчения Ленинградского района Москвы и сразу вступила в бои за столицу. За мужество и героизм, проявленные ее воинами, 5 января 1942 года соединение было переименовано в 11-ю гвардейскую стрелковую дивизию и награждено орденом Красного Знамени.

Отважно действовали гвардейцы и при освобождении Белоруссии, за что дивизия была удостоена почетного наименования «Городокская» и награждена орденом Суворова 2-й степени. А за прорыв укреплений врага в Восточной Пруссии и овладение крепостью-портом Пиллау на знамени дивизии засверкал и орден Ленина.

24-я Железная Самаро-Ульяновская Краснознаменная стрелковая дивизия, после тяжелых боев на территории Белоруссии и Украины, попала в окружение в районе города Прилуки и понесла большие потери. В связи с утратой Боевого Знамени приказом HКО СССР от 27 декабря 1941 года она была исключена из состава Красной Армии и расформирована.

Но на этом ее боевой путь не закончился. 13 декабря 1941 года в Архангельском военном округе было образовано новое соединение, которое приказом НКО СССР от 7 января 1942 года переименовано в 24-ю стрелковую дивизию с прежними номерами ее частей.

Дивизия участвовала в боях под Великими Луками, Сталинградом, Харьковом, Кривым Рогом, освобождала Бердичев, за что 6 января 1944 года получила почетное наименование «Бердичевская».

В это время произошло знаменательное событие, повлиявшее на судьбу дивизии, — отыскалось ее знамя. В начале октября 1943 года при освобождении нашими войсками деревни Анютино Чериковского района на командный пункт корпуса пришел местный житель Д. Н. Тяпин[590] и рассказал о том, что в августе 1941 года после боя, который вели с фашистами выходившие из окружения советские воины, он обнаружил на теле убитого командира знамя и спрятал его до прихода наших войск.

Как оказалось здесь Боевое Знамя? При выступлении дивизии из Молодечно знамя было оставлено в военном городке под охраной знаменного взвода. 23 июня 1941 года старший политрук A. B. Барбашев получил приказ командира дивизии доставить знамя в расположение 7-го стрелкового полка. При следовании машины со знаменем в Юратишки она была обстреляна прорвавшимся в этот район отрядом гитлеровцев и сгорела.

Знаменный взвод со знаменем пробрался в Воложин и вошел в состав сводного отряда (500 человек) под командой майора А. Г. Ершова. Не имея связи с основными силами дивизии, отряд начал отход на восток, но в начале августа был обнаружен немцами и разгромлен. Смертью храбрых погиб и старший политрук Барбашев, выносивший знамя дивизии.

Приказом НКО СССР от 20 февраля 1944 года, для сохранения славных боевых традиций старейшей Железной дивизии Красной Армии, спасенное Боевое Знамя было вручено 24-й стрелковой Бердичевской дивизии. И воины славной дивизии не подкачали.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 апреля 1944 года за образцовое выполнение заданий командования в боях за освобождение города Черновицы дивизия награждается орденом Суворова 2-й степени.

В дальнейшем боевой путь соединения пролегал по Восточным Карпатам, Румынии, Словакии, Моравии. За образцовое выполнение заданий командования в боях с немецко-фашистскими захватчиками в предгорьях Карпат, выход на юго-западную границу СССР и проявленные при этом доблесть и мужество Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 апреля 1944 года дивизия награждена орденом Богдана Хмельницкого 2-й степени.

Боевые действия прославленное соединение закончило проведением Пражской наступательной операции. Вот такой славный и трудный боевой путь прошла 24-я мотострелковая Самаро-Ульяновская, Бердичевская Железная трижды Краснознаменная, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия. А Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1978 года в ознаменование 60-летия Вооруженных Сил СССР, за большие заслуги в вооруженной защите Родины и достигнутые успехи в боевой и политической подготовке дивизия была награждена орденом Октябрьской революции.

Отважно сражалась на фронтах войны и 50-я стрелковая дивизия. Оказавшись в окружении врагом под Суражем, части дивизии дружным ударом прорвали кольцо окружения и вышли на соединение с основными силами 19-й армии. В дальнейшем дивизия отстаивала Москву, участвовала в Наро-Фоминской наступательной операции войск Западного фронта, освобождала Украину, громила врага в его логове. Во многих операциях Великой Отечественной войны отличились ее воины (10 из них было присвоено звание Героя Советского Союза), сражаясь в прославленной Кировоградско-Запорожской Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова стрелковой дивизии, начавшей свой боевой путь в боях под Молодечно.

53-я стрелковая дивизия (третьего формирования), начав боевые действия под Сталинградом, пройдет победным маршем по дорогам Смоленщины, Белоруссии, Украины, Румынии, Венгрии и закончит свой боевой путь в Вене. За боевые подвиги личного состава дивизия удостоится почетного наименования «Новоукраинской», на ее боевом знамени засияют ордена Красного Знамени и Суворова 2-й степени.

55-я стрелковая дивизия, возрожденная заново в конце 1941 года, воевала на Северо-Западном фронте, участвовала в Курской битве, прошла освободительным маршем по белорусской земле до Бреста — почти по тому же маршруту, по которому ей пришлось отходить в тяжелые дни 1941 года. Свой боевой путь Мозырская Краснознаменная ордена Суворова стрелковая дивизия закончит в Берлине.

61-я стрелковая дивизия была вновь сформирована в октябре 1941 года в Ереване и включена в состав войск Закавказского фронта. Боевые действия начала в августе 1942 года на перевалах Главного Кавказского хребта. Дальнейший ее путь пролегал по Украине, Белоруссии, Польше, Германии, Чехословакии.

За боевые подвиги на фронтах войны Никопольская Краснознаменная орденов Ленина и Суворова стрелковая дивизия неоднократно отмечалась в приказах Верховного Главнокомандующего.

После боев под Минском и выхода из окружения 64-я стрелковая дивизия участвовала в Смоленском сражении, боях под Ярцевом, в других оборонительных и наступательных операциях войск Красной Армии. 26 сентября 1941 года за мужество и героизм личного состава, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, она была переименована в 7-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Гвардейцы гнали врага с территории Белоруссии и Прибалтики, получив за освобождение городов Могилева и Резекне (Режица) почетное наименование «Могилевско-Режицкая дивизия», а за Ригу — орден Красного Знамени.

98-я стрелковая дивизия (второго формирования) принимала участие в Сталинградской битве. За боевые подвиги личного состава она 16 апреля 1943 года была переименована в 86-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Дальнейший боевой путь Николаевской гвардейской пролегал по территории Украины и Болгарии.

100-я стрелковая дивизия, после выхода из окружения в районе Чаус, в августе — сентябре 1941 года в составе 24-й армии вела боевые действия в районе Ельни. В сентябре — октябре 1941 года дивизия в составе конно-механизированной группы, а затем в составе 21-й армии вела боевые действия в районах Лебедина, Тростинца, в районе Корочи.

18 сентября 1941 года приказом Народного Комиссара Обороны № 308 она была переименована в 1-ю гвардейскую ордена Ленина стрелковую дивизию.

В декабре 1941 года гвардейцы в составе войск Юго-Западного фронта участвовали в уничтожении елецкой, а затем ливненской группировок противника, держали оборону на Суле, под Лебедином. В дальнейшем дивизия участвовала в Курской битве, в боях на Северском Донце.

В октябре 1942 года приказом НКО на базе дивизии развертывается 1-й гвардейский ордена Ленина механизированный корпус, который принимал участие в боях под Сталинградом, на Дону, в Донбассе, на Правобережной Украине, в Венгрии и закончил свой боевой путь освобождением столицы Австрии — Вены.

За героизм и мужество личного состава при овладении Будапештом корпус был награжден орденом Кутузова 2-й степени, а за освобождение Вены получил почетное наименование «Венский».

После боев в Белоруссии боевой путь переформированной 108-й стрелковой дивизии пролегал по полям сражений под Москвой, в Курской битве, на задеснинском плацдарме, в Кировской и Белорусской наступательных операциях. За героизм, проявленный в боях на Курской дуге, соединение было награждено орденом Красного Знамени.

В дальнейшем дивизия освобождала Польшу, вела бои в Восточной Померании, участвовала во взятии Данцига, форсировании Одера, в Берлинской операции. За образцовое выполнение заданий командования в боях с немецко-фашистскими захватчиками при прорыве обороны на наревском плацдарме, севернее Варшавы и проявленные при этом доблесть и мужество дивизия была награждена орденом Ленина.

В составе 108-й Бобруйской Краснознаменной ордена Ленина стрелковой дивизии героически сражались и ее полки. За мужество и героизм они были удостоены многих наград:

407-й Гданьский Краснознаменный ордена Ленина стрелковый полк;

444-й Штеттинский стрелковый полк;

575-й Плоньский орденов Суворова и Кутузова артиллерийский полк;

172-й Плоньский орденов Александра Невского и Красной Звезды отдельный саперный батальон.

110-я стрелковая дивизия вновь была сформирована осенью 1941 года в Москве на базе 4-й дивизии народного ополчения Куйбышевского района. Обороняла Москву, участвовала в освобождении Вязьмы. За боевые подвиги на фронтах войны соединение 10 апреля 1943 года было преобразовано в 84-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которой за освобождение Карачева было присвоено почетное наименование «Карачевская».

Дальнейший боевой путь гвардейцев пролегал по дорогам Белоруссии и Восточной Пруссии, закончился взятием Кенигсберга.

112-я стрелковая дивизия после переформирования в составе 64-й армии принимала участие в Сталинградской битве, освобождении Прибалтики и Украины, взятии г. Бреслау. За героические действия личного состава на полях сражений Великой Отечественной войны дивизии присвоено почетное наименование «Рыльско-Коростеньская» (ноябрь 1943 г.), она была награждена орденами Красного Знамени и Суворова 2-й степени.

113-я стрелковая дивизия, сформированная осенью 1941 года в Москве на базе дивизии народного ополчения Фрунзенского района, участвовала в оборонительных и наступательных действиях под столицей. Весной 1943 года была переброшена на харьковское направление, где в составе войск Юго-Западного фронта сражалась в районе Кировограда.

В дальнейшем, действуя в составе 3-го Украинского фронта, освобождала территорию Украины, Румынии, Венгрии, Болгарии, форсировала реки Северский Донец, Днепр, Южный Буг, Днестр. Таков славный боевой путь Нижнеднепровской Краснознаменной стрелковой дивизии.

121-я стрелковая дивизия в составе войск 60-й армии вела бои под Воронежем, участвовала в Харьковской наступательной операции, освобождала Воронеж, Рыльск, Киев, за что была удостоена почетного наименования «Киевско-Рыльская».

За освобождение Львова дивизия была награждена орденом Красного Знамени (март 1944 г.). Действуя в составе 38-й армии, ее дальнейший путь пролегал по территории Чехословакии, завершившись проведением Пражской наступательной операции.

Славный боевой путь прошла и переформированная 143-я стрелковая дивизия. В составе войск Центрального, 1-го Украинского, 1-го Белорусского фронтов соединение участвовало в освобождении Украины, Польши, громило врага в Берлинской операции, брало Шпандау и Берлин.

За освобождение Конотопа и Коростеня дивизии было присвоено почетное наименование «Конотопско-Коростеньская», а за Сарны награждена орденом Красного Знамени.

144-я стрелковая дивизия с 23 июня 1941 года до апреля 1944 года входила в состав 20, 5 и 33-й армий. Принимала участие в Смоленском сражении, оборонительных боях на смоленском направлении. Участвовала в Белорусской, Гумбинненской, Восточно-Прусской, Харбино-Гиринской наступательных операциях. За боевые заслуги на полях войны соединение удостоено почетного наименования «Виленского» (июль 1944 г.), награждено орденами Красного Знамени, Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени, Александра Невского. За героизм в боях 4 воина дивизии получили звание Героя Советского Союза.

Переформированная 148-я стрелковая дивизия в составе войск Центрального и 1-го Украинского фронтов героически сражалась на Курской дуге, в Воронежско-Касторненской, Львовско-Сандомирской наступательных операциях. За освобождение Чернигова она была удостоена почетного наименования «Черниговская» (21 сентября 1943 г.), за боевые подвиги на фронтах войны награждена орденами Красного Знамени и Суворова 2-й степени.

Свой боевой путь дивизия закончила освобождением Праги.

Вновь сформированная 151-я стрелковая дивизия сражалась за Кавказ, освобождала Азов, Жмеринку, участвовала в Львовско-Сандомирской и Карпатско-Ужгородской наступательных операциях. На заключительном этапе войны соединение вело освободительные бои на территории Венгрии и Чехословакии.

Таков боевой путь Жмеринско-Будапештской Краснознаменной стрелковой дивизии.

После переформирования 153-я стрелковая дивизия вела бои на Днепре, содействуя выходу из окружения войск 20-й и 16-й армий Западного фронта. 18 сентября 1941 г. приказом НКО № 308 соединение за боевые подвиги личного состава переименовывается в 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

В составе 54-й армии Ленинградского фронта гвардейцы сражались в районе Мги, Синявино, Волхова, громили врага под Сталинградом и на Курской дуге, удостоившись почетного наименования «Волновахская дивизия».

В дальнейшем дивизия была переброшена на южное направление и участвовала в прорыве Перекопских укреплений, освобождала Евпаторию и Севастополь. За бои в Крыму соединение было награждено орденом Красного Знамени.

Дивизия принимала участие в прорыве мощных укреплений врага в Восточной Пруссии, за что была награждена орденом Суворова 2-й степени. За годы войны 16 ее воинам было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Переформированная 154-я стрелковая дивизия участвовала в героической обороне Тулы, в Калужской и Сталинградской наступательных операциях. За боевые подвиги личного состава на фронтах Великой Отечественной войны соединение 20 октября 1942 года было преобразовано в 47-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Гвардейцы с честью пронесли свои знамена, освобождая города и села СССР от немецко-фашистских захватчиков, пройдя трудными дорогами войны до Берлина.

Второе формирование 155-й стрелковой дивизии было проведено в январе 1942 года на базе 4-й Московской дивизии народного ополчения. Боевые действия соединение начало в районе Ржева, действуя в составе войск 22-й армии. В дальнейшем ее части освобождали Грайворон, Зую, Крапивно, Ахтырку, сражались на Курской дуге, форсировали Днепр, прошли по дорогам Украины.

В составе войск Украинских фронтов дивизия освобождала города Галич, Станислав (за что получила наименование «Станиславская»), Стрый, Дрогобыч, Борислав, преодолела Карпаты, вела тяжелые бои в районе Балатона и Австрийских Альп, за что была награждена орденом Красного Знамени.

Второе формирование 160-й стрелковой дивизии было проведено в сентябре 1941 года на базе дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы. Ее воины участвовали в боях под Москвой, Вязьмой, на Дону, в Харьковской наступательной операции. За героизм личного состава в боях под Сталинградом соединение 18 апреля 1943 года было переименовано в 89-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Гвардейцы участвовали в Курской битве, громили белгородско-харьковскую группировку противника, освобождали Белгород, Харьков, Кишинев, форсировали Днепр, Южный Буг, Днестр. За героические подвиги личного состава при освобождении советских городов в августе 1943 года дивизия удостоилась почетного наименования «Белгородско-Харьковская».

Осенью 1944 года дивизия была переброшена на северо-западное направление и участвовала в Варшавско-Познаньской и Берлинской наступательных операциях. 55 воинов Белгородско-Харьковской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии за боевые подвиги на фронтах войны были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Славный боевой путь прошла 161-я стрелковая дивизия. Включенная в августе 1941 года в состав 20-й армии Западного фронта, она вела боевые действия в районе Суборовки, Вишняков, Чувах, Клемятино, на западном берегу Днепра под Головином. 18 сентября 1941 года приказом НКО СССР № 308 соединение за боевые подвиги на фронтах войны было преобразовано в 4-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Дальнейший боевой путь гвардейцев пролегал по Синявинским высотам, в районе Мясного бора, в боях под Тихвином и Сталинградом, Донецком и Апостоловом, на реке Миусс. 24 июня 1943 года за мужество и героизм при освобождении Правобережной Украины дивизия была награждена орденом Красного Знамени.

Ее части гнали врага из Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии, закончив войну в Вене. Таков боевой путь 4-й гвардейской Апостолово-Венской Краснознаменной стрелковой дивизии, начавшийся в июньских боях 1941 года под Минском.

167-я стрелковая дивизия была вновь сформирована в декабре 1941 года на Урале. Соединение воевало в районе Касторнов, одним из первых форсировало Десну и Днепр, освобождало Сумы, Ромны, Прилуки, Киев. За освобождение столицы Украины дивизии было присвоено почетное наименование «Киевская». За форсирование Днепра 34 ее воина были удостоены высокого звания Героя Советского Союза, а всего за годы войны это отличие получили 109 человек.

Части Сумско-Киевской дважды Краснознаменной стрелковой дивизии отличились и при проведении Корсунь-Шевченковской, Моравско-Островской и Пражской наступательных операций.

Через многие испытания пришлось пройти 170-й стрелковой дивизии: изведать тяжесть оборонительных боев и горечь окружения. Из-за больших потерь, понесенных дивизией в боях под Себежем и при выходе из окружения, она была расформирована. Но через несколько месяцев на Урале была вновь сформирована 170-я стрелковая дивизия, изведавшая и стремительный порыв наступления, и радость освобождения советских городов.

За освобождение белорусского города Речицы дивизии было присвоено почетное наименование «Речицкая», а за прорыв мощных оборонительных рубежей врага в Восточной Пруссии удостоена ордена Суворова 2-й степени. Весну победного 1945 года дивизия встретила на берегах Балтийского моря западнее Эльбинга.

Продолжался и героический боевой путь 172-й стрелковой дивизии. После переформирования и пополнения личным составом дивизия участвовала в обороне Москвы, освобождении Украины, Крыма, Чехословакии. За освобождение Павлограда ей было присвоено почетное наименование «Павлоградская». Двум ее полкам присвоено наименование «Привисленские», а третьему — «Сандомирский».

Свой боевой путь Павлоградская Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого стрелковая дивизия завершила освобождением Праги.

После боев в Белоруссии дальнейший боевой путь 174-й стрелковой дивизии пролегал по полям сражений у Великих Лук, Андриаполя, Москвы, Ржевско-Сычевской наступательной операции. За героизм личного состава на фронтах Великой Отечественной войны приказом НКО СССР от 17 марта 1942 года соединение переименовано в 20-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

В дальнейшем гвардейцы участвовали в боях на реке Северский Донец, в Изюм-Барвенковской наступательной операции, в освобождении Украины. За освобождение города Кривой Рог дивизия в феврале 1944 года удостоилась почетного наименования «Криворожская».

За освобождение станции Раздельная и форсирование Днестра дивизия награждена орденом Красного Знамени, а за умелые действия при разгроме ясско-кишиневской группировки противника — орденом Суворова 2-й степени.

Части дивизии освобождали Румынию, Болгарию, Югославию, участвовали в Будапештской и Венской наступательных операциях. 7 воинов дивизии за подвиги на фронтах Великой Отечественной войны были удостоены звания Героя Советского Союза.

Героически сражалась с врагом и 186-я стрелковая дивизия. Участвуя в оборонительных боях, она трижды попадала в окружение, но умело прорывалась из него и продолжала бои на советско-германском фронте. Воины дивизии в наступлении 1944 года прошли через всю Белоруссию, удостоившись за освобождение Бреста почетного наименования «Брестская дивизия».

Дальнейший боевой путь ее частей пролегал по территории Польши и Германии. Особенно отличилась Брестская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия при взятии Данцига и форсировании Одера.

214-я стрелковая дивизия второго формирования боевые действия начала с 12 июля 1942 года на Волге в составе 64-й армии Донского, затем Сталинградского фронтов. В дальнейшем участвовала в проведении Белгородско-Харьковской наступательной операции, освобождала Кременчуг, Александрию, воевала на территории Польши, заслуженно получив наименование Кременчугско-Александрийская Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого стрелковая дивизия.

Второе формирование 229-й стрелковой дивизии произошло в январе 1942 года в городе Ишим Омской области на базе 452-й стрелковой дивизии. Боевое крещение дивизия получила под Сталинградом, войдя в состав 64-й армии. В дальнейшем ее боевой путь пролегал по длинным дорогам Великой Отечественной войны и проходил достойно, чему подтверждением является название соединения — 229-я Сибирская ордена Суворова Одерская стрелковая дивизия.

Мужественно сражались с врагом и воины 4-го воздушно-десантного корпуса, который в составе 8, 9 и 214-й бригад в январе 1942 года был десантирован в район Вязьмы. В феврале 1942 года корпус был выброшен в район западнее Юхнова и принял участие в Юхновской операции, которая, по разным причинам, не получила своего развития. Почти пять месяцев воздушно-десантные бригады вели бои в тылу врага, и только 23 июня 1942 года их остаткам удалось вырваться из окружения.

Летом 1942 года десять воздушно-десантных корпусов были преобразованы в гвардейские стрелковые дивизии: на базе 4-го вдк образована 38-я гвардейская стрелковая дивизия. Ее боевой путь, начавшийся в августе 1942 года на Сталинградском фронте, в дальнейшем пролегал по дорогам Белоруссии, Венгрии, Чехословакии и закончился в Шверине.

Приложение 2

Руководящий состав Западного и Центрального фронтов, армий, корпусов и дивизий, принимавших участие в боях на реках Западная Двина и Днепр в июле — августе 1941 года

Западный фронт

Командующий — Маршал Советского Союза Тимошенко С. К.

Начальник штаба — генерал-лейтенант Маландин Г. К., с 12.7.41 г. — генерал-лейтенант Соколовский В. Д.

Центральный фронт

Командующий — генерал-полковник Кузнецов Ф. И., с августа 1941 г. — генерал-лейтенант Ефремов В. И. Начальник штаба — полковник Сандалов Л. M.

3-я армия

Командующий — генерал-лейтенант Кузнецов В. И. Член Военного совета — дивизионный комиссар Шлыков Ф. И.

Начальник штаба — генерал-майор Жадов A. C.

4-я армия

Командующий — полковник Сандалов Л. M. Член Военного совета — дивизионный комиссар Шлыков Ф. И.

Начальник штаба — полковник Долгов И. А.

13-я армия

Командующий — генерал-лейтенант Ремезов Ф. И., с 14.07 — генерал-лейтенант Герасименко В. Ф., с июля — генерал-майор Голубев К. Д.

Член Военного совета — бригадный комиссар Фурт П. С.

Начальник штаба — комбриг Петрушевский A. B.

16-я армия

Командующий — генерал-лейтенант Лукин М. Ф.

Член Военного совета — дивизионный комиссар Лобачев A. A.

Начальник штаба — полковник Шалин М. А.

19-я армия

Командующий — генерал-лейтенант Конев И. С.

Член Военного совета — дивизионный комиссар Шекланов И. П.

Начальник штаба — генерал-майор Рубцов П. Н.

20-я армия

Командующий — генерал-лейтенант Курочкин П. А.

Член Военного совета — корпусной комиссар Семеновский Ф. А.

Начальник штаба — генерал-майор Корнеев А. Д.

21-я армия

Командующий — генерал-полковник Кузнецов Ф. И.,

с 26.07 — генерал-лейтенант Ефремов М. Г.

Член Военного совета — дивизионный комиссар Колонин С. Е.

Начальник штаба — генерал-майор Гордов В. Н.

22-я армия

Командующий — генерал-лейтенант Ершаков Ф. А.

Член Военного совета — корпусной комиссар Леонов Д. С.

Начальник штаба — генерал-майор Захаров Г. Ф.

Командиры стрелковых корпусов

2-го — генерал-майор Ермаков А. Н. 47-го — генерал-майор Поветкин С. И.

20-го — генерал-майор Еремин С. И. 51-го — генерал-майор Марков А. М.

25-го — генерал-майор Чистохвалов С. М. 61-го — генерал-майор Бакунин Ф. А.

28-го— генерал-майор Попов B. C. 62-го — генерал-майор Карманов И. П.

29-го— генерал-майор Самохин А. Г. 63-го — генерал-лейтенант Петровский Л. Г.

34-го — генерал-майор Хмельницкий Р. П. 66-го — генерал-майор Рубцов Ф. Д.

44-го— комдив Юшкевич В А. 67-го — комбриг Жмаченко Ф. Ф.

45-го— генерал-майор Магон Э. Я. 69-го — генерал-майор Могилевчик Е. А.

Командир 4-го вдк — генерал-майор Жадов A. C.

Командиры механизированных корпусов

5-го — генерал-майор Алексеенко И. П. 20-го — генерал-майор Никитин А. Г.

7-го — генерал-майор Виноградов В. И. 23-го — генерал-майор Мясников М. А.

17-го— генерал-майор Петров М. П. 25-го — комбриг Кривошеин С. М.

Командиры стрелковых дивизий

6-й — полковник Попсуй-Шапко М. А. 129-й — генерал-майор Городнянский А. М.

18-й — полковник Свиридов К. В. 132-й — генерал-майор Бирюзов С. С.

24-й — генерал-майор Галицкий К. Н. 134-й — комбриг Базаров В. К.

38-й — генерал-майор Найденов В. И. 137-й — полковник Гришин И. Т.

42-й — генерал-майор Лазаренко И. С. 143-й — полковник Курносов Г. А. с 24.07 — полковник Гришин М. Д.

144-й — генерал-майор Пронин М. А.

46-й — генерал-майор Филатов A. A. 148-й — полковник Черокманов Ф. М.

50-й — генерал-майор Евдокимов В. П. 149-й — генерал-майор Захаров Ф. Д.

53-й — полковник Бартенев И. Я., 151-й — генерал-майор Неретин В. И. комбриг Харитонов С. А.

152-й — полковник Чернышев П. Н.

55-й — полковник Тер-Гаспарян Г. А. 153-й — полковник Гаген H. A.

61-й — генерал-майор Прищепа H. A. 154-й — комбриг Фоканов Я. С.

64-й — полковник Иовлев С. И., 155-й — генерал-майор Александров П. А. с 24.07 — полковник Грязнов A. C.

158-й — полковник Новожилов В. И.

73-й — полковник Акимов А. И. 160-й — генерал-майор Скугарев И. М. с 21.07 — полковник Брынзов В. П.

161-й — полковник Михайлов А. И.

75-й — полковник Пивоваров С. Ф. 162-й — полковник Колкунов Н. Ф.

98-й — генерал-майор Гаврилов М. Ф. 167-й — комбриг Раковский B. C.

100-й — генерал-майор Руссиянов И. Н. 170-й — генерал-майор Силкин Т. К.,

102-й — полковник Гудзь М. П. с 16.07 — полковник Ласкин Н. М.

108-й — генерал-майор Орлов Н. И. 172-й — генерал-майор Романов М. Т.

110-й — полковник Хлебцев В. А. 174-й — полковник Зыгин А. И.

112-й — полковник Копяк И. А. 179-й — полковник Устинов А. И.

117-й — полковник Чернюгов С. С. 186-й — генерал-майор Бирюков Н. И. полковник Хижняк И. Л.

187-й — полковник Иванов И. И.

121-й — генерал-майор Зыков П. М. 214-й — генерал-майор Розанов A. H.

126-й — генерал-майор Кузнецов М. А. 229-й — генерал-майор Козлов М. И.

127-й — генерал-майор Корнеев Т. Г. 232-й — генерал-майор Недвигин С. И.

128-й — генерал-майор Зотов A. C. 233-й — полковник Котов Г. Ф.

Командиры танковых дивизий

13-й — полковник Грачев Ф. У. 36-й — полковник Мирошников С.З.

14-й — полковник Васильев И. Д. 38-й — полковник Капустин С. И.

17-й — полковник Корчагин И. П. 48-й — полковник Яковлев Д. Я.

18-й — генерал-майор Ремизов Ф. Т. 50-й — полковник Бахаров Б. С.

26-й — генерал-майор Обухов В. Т. 55-й — полковник Баданов В. М.

27-й — полковник Ахманов А. О. 57-й — полковник Мишулин В. А.

Командиры моторизованных дивизий

1-й — полковник Крейзер Я. Г. 210-й — комбриг Пархоменко Ф. А.

109-й — полковник Краснорецкий Н. П. 219-й — генерал-майор Корзун П. П.

209-й — полковник Муравьев А. И. 220-й — генерал-майор Хоруженко Н. Г.

Командиры кавалерийских дивизий

32-й — полковник Бацкалевич А. И. 50-й — полковник Плиев И. А.

43-й — генерал-майор Сидельников А. Н. 52-й — полковник Кулиев Я. К.

47-й — комбриг Кузьмин И. К. 53-й — комбриг Мельник К. С.

Командиры авиационных дивизий

11-й сад — генерал-лейтенант Кравченко Г. П. 23-й сад — полковник Нестерцев В. Е.

12-й бад — полковник Аладинский В. И. 43-й иад — генерал-майор Захаров Г. Н.

13-й бад — генерал-майор Полынин Ф. П. 47-й сад — полковник Толстиков О. В.

Командиры воздушно-десантных бригад

7-й — полковник Тихонов М. Ф. 8-й — подполковник Онуфриев A. A.

214-й — полковник Левашов А. Ф.

Приложение 3

Хроника оставления и освобождения городов Белоруссии

Город Оставлен Освобожден

Барановичи 27.6.41 г. 8.7.44 г.

Береза 23.6.41 г. 15.7.44 г.

Бобруйск 28.6.41 г. 29.6.44 г.

Борисов 2.7.41 г. 1.7.44 г.

Браслав 27.6.41 г. 6.7.44 г.

Брест 22.6.41 г. 28.7.44 г.

Быхов 5.7.41 г. 28.6.44 г.

Вилейка 25.6.41 г. 2.7.44 г.

Витебск 11.7.41 г. 26.6.44 г.

Волковыск 28.6.41 г. 14.7.44 г.

Воложин 25.6.41 г. 5.7.44 г.

Высокое 23.6.41 г. 28.7.44 г.

Глубокое 2.7.41 г. 3.7.44 г.

Гомель 19.8.41 г. 26.11.43 г.

Горки 12.7.41 г. 26.6.44 г.

Городок 10.7.41 г. 24.12.43 г.

Гродно 23.6.41 г. 16.7.44 г.

Д-Городок 7.7.41 г. 9.7.44 г.

Дзержинск 28.6.41 г. 7.7.44 г.

Дисна 5.7.41 г. 4.7.44 г.

Добруш 21.8.41 г. 10.10.43 г.

Докшицы 9.7.41 г. 2.7.44 г.

Дубровно 16.7.41 г. 26.6.44 г.

Жлобин 3.7.41 г. 13.7.41 г.

14.8.41 г. 26.6.44 г.

Калинкичи 22.8.41 г. 14.1.44 г.

Клецк 26.6.41 г. 4.7.44 г.

Кобрин 23.6.41 г. 20.7.44 г.

Коссово 26.6.41 г. 11.7.44 г.

Кричев 17.7.41 г. 29.9.43 г.

Лепель 3.7.41 г. 28.6.44 г.

Лида 27.6.41 г. 9.7.44 г.

Лунинец 10.7.41 г. 10.7.44 г.

Любомль 25.6.41 г. 19.7.44 г.

Ляховичи 26.6.41 г. 5.7.44 г.

Минск 28.6.41 г. 3.7.44 г.

Могилев 26.7.41 г. 28.6.44 г.

Мозырь 22.8.41 г. 14.1.44 г.

Молодечно 26.6.41 г. 5.7.44 г.

Мстиславль 14.7.41 г. 28.9.43 г.

Несвиж 28.6.41 г. 4.7.44 г.

Новогрудок 4.7.41 г. 8.7.44 г.

Новозыбков 16.8.41 г. 25.9.43 г.

Орша 16.7.41 г. 27.6.44 г.

Осиповичи 30.6.41 г. 28.6.44 г.

Ошмяны 26.6.41 г. 7.7.44 г.

Петриков 29.7.41 г. 29.6.44 г.

Пинск 5.7.41 г. 14.7.44 г.

Полоцк 16.7.41 г. 4.7.44 г.

Поставы 6.7.41 г. 5.7.44 г.

Пружаны 23.6.41 г. 16.7.44 г.

Речица 23.8.41 г. 17.11.43 г.

Рогачев 3.7.41 г. 13.7.41 г.

14.8.41 г. 24.2.44 г.

Сенно 5.7.41 г. 25.6.44 г.

Слоним 26.6.41 г. 10.7.44 г.

Слуцк 26.6.41 г. 30.6.44 г.

Сморгонь 25.6.41 г. 4.7.44 г.

Ст-Дороги 28.6.41 г. 28.6.44 г.

Столбцы 28.6.41 г. 2.7.44 г.

Столин 12.7.41 г. 7.7.44 г.

Чаусы 15.7.41 г. 25.6.44 г.

Червень 2.7.41 г. 2.7.44 г.

Шклов 12.7.41 г. 27.6.44 г.

Приложение 4

Потери, понесенные Пинской военной флотилией в июле — сентябре 1941 года

Дата Название корабля Место затопления

Мониторы

16.7.41 г. «Винница» Березина

12.8.41 г. «Жемчужин» Днепр

31.8.41 г. «Бобруйск» Днепр

01.9.41 г. «Житомир» Днепр

15.9.41 г. «Смоленск» Десна

18.9.41 г. «Мартынов» Днепр

18.9.41 г. «Левачев» В районе Киева

18.9.41 г. «Флягин» В районе Киева

18.9.41 г. «Ростовцев» В районе Киева

18.9.41 г. «Витебск» В районе Киева

Сторожевые корабли

26.8.41 г. «Парижская коммуна» Днепр

26.8.41 г. «Река» Днепр

28.8.41 г. «Водопьянов» Днепр

28.8.41 г. «Рулевой» Днепр

31.8.41 г. «Техник» Десна

31.8.41 г. «Большевик» Днепр

09.9.41 г. «Пушкин» Днепр

09.9.41 г. «Карл Маркс» Днепр

09.9.41 г. «Энгельс» Днепр

18.9.41 г. «Ворошилов» Днепр

Канонерские лодки

11.8.41 г. «Передовой» Днепр

25.8.41 г. «Верный» Днепр

26.8.41 г. «Димитров» Днепр

27.8.41 г. «Кремль» Днепр

31.8.41 г. «Трудовой» Днепр

15.9.41 г. «Каганович» Днепр

18.9.41 г. «Смольный» Днепр

Минный заградитель

28.8.41 г. «Пина» Днепр

Госпитальное судно

8.41 г. «Каманин» Десна

Приложение 5

Судьбы военные (до мая 1945 года)

Полковник Акимов А. И. — 73 сд, 3 гв. мсд, 6 гв. мк, 78 ск, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Алавердов Х. Н. — 113 сд, попал в плен в 06.41 г., погиб в плену в 06.42 г.

Генерал-майор Александров П. А. — 155 сд, 3 гв. ск, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Алексеенко И. П. — 5 мк, умер от ран 2.08.41 г.

Полковник Аргунов Н. Е. — нш 25 мк, ноо штаба БрФ, нш 50 А, 376 сд, 378 сд, нш 32 А, генерал-майор.

Полковник Ахманов А. О. — 27 тд, пом. ком. 1 гв. А, зам. ком. ЮЗФ по БТ и МБ, ком. АБТВ 3 УФ, 23 тк, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза (28.04.45 г.).

Генерал-майор Ахлюстин П. Н. — 13 мк, погиб 28.07.41 г. в бою при выходе из окружения.

Полковник Баданов В. М. — 55 тд, 12 тбр, 24 тк, 2 гв. тк, 4 ТА, нач. упр. ВУЗ, генерал-полковник.

Генерал-майор Бакунин Ф. А. — 61 ск, 63 ск.

Полковник Бахаров Б. С. — 50 тд, 150 тбр, нш 17 тк, 17 тк, 18 тк, 9 тк, генерал-лейтенант, погиб 16.07.44 г. в районе Бобруйска.

Полковник Бахметьев Д. Д. — нш 17 мк, нш 1 гв. мед, нш 3 ТА, нш 57 А, нш 3 гв. ТА, генерал-майор.

Генерал-майор Бацанов Т. К. — 17 сд, 24 сд, погиб в бою в 09.41 г.

Генерал-майор Бикжанов И. П. — 29 мд, попал в плен 25.07.41 г. под Бобруйском при выходе из окружения. В 1945 г. освобожден из плена войсками Красной Армии.

Генерал-майор Бирюзов С. С. — 132 сд, нш 48 А, нш 2 гв. А, нш ЮФ, нш 3 УФ, нш 4 УФ, командующий Софийской группой войск, генерал армии, Герой Советского Союза.

Генерал-майор Бирюков Н. И. — 186 сд, 20 гв. ск, генерал-лейтенант.

Полковник Богданов С. И. — 30 тд, нач. АБТО МВО, комендант Можайского УР, нш 5 А, зам. ком. 10 А, 12 тк, нач. Костеревского танкового центра, 6 мк, 5 гв. мк, 9 тк, 2 гв. ТА, генерал-полковник, дважды Герой Советского Союза (11.03.44 г. и 6.04.45 г.).

Генерал-майор Борзилов C. B. — 7 тд, нач. АБТО 51 А, погиб 28.09.41 г. в окружении под Перекопом.

Полковник Борисенко М. Х. — 42 бад, 271 нбад, 6 сак, 56 ак, генерал-майор.

Генерал-майор Борисов В. Б. — 21 ск, погиб в 07.41 г. в окружении под Радошковичами.

Генерал-майор Буданов Ф. И. — зам. ком. 5 ск, пропал без вести в 06.41 г.

Полковник Бутков В. В. — нш 5 мк, зам., нач. штаба ГАБТУ, нш 8 тк, 8 тк, 1 тк, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза (19.04.45 г.).

Полковник Васильев И. Д. — 14 тд, нач. аэросанного училища, нш 2 мк, 19 гв. сд, 19 тк, 10 мк, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Полковник Васильев К. Ф. — 49 сд, попал в плен в 06.41 г.

Генерал-майор Веденеев Н. Д. — зам. 20 мк, 9 тк, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза (1945 г.).

Генерал-майор Виноградов В. И. — 7 мк, нач. тыла 30 А, 1-й зам. начальника Главного управления тыла, начальник тыла Красной Армии, генерал-полковник.

Полковник Волокитин П. М. — нач. разведотдела 13 А, погиб 25.06.41 г.

Генерал-майор Власов T. Л. — нач. артиллерии 16 А, погиб 15.07.41 г. под Смоленском.

Полковник Гаген H. A. — 153 сд, 3 гв. сд, 4 гв. ск, 26 А, 57 А, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Галицкий К. Н. — 24 сд, 67 ск, зам. ком. 1 УдА, 3 УдА, 11 гв. А, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Полковник Ганичев П. И. — 11 сад, погиб 22.06.41 г.

Генерал-майор Гарнов A. B. — 5 ск, пропал без вести в 06.41 г.

Генерал-лейтенант Герасименко В. Ф. — 21 А, 13 А, зам. ком. Резервным фронтом, ком. Сталинградским ВО, 28 А, Харьковским ВО, НКО УССР.

Полковник Глуздовский В. А. — зам. ком. 1 мсд, 1 мсд, 31 А, 6 А, генерал-лейтенант.

Подполковник Голованов А. Е. — 212 одбап, 81 дбад, 3 дбад, ком. ав. АДД, 18 ВА, Главный маршал авиации.

Генерал-майор Голубев К. Д. — 10 А, 13 А, 43 А, зам. уполномоченного СНК СССР по делам репатриации советских граждан, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Гордов В. Н. — нш 21 А, 21 А, Сталинградский фронт, 33 А, 3 гв. А, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Генерал-майор Городнянский А. М. — 129 сд, 13 А, нш 31 А, 6 А, погиб в 05.42 г. под Харьковом.

Полковник Грачев Ф. У. — 13 тд, погиб в 07.41 г.

Полковник Гришин И. Т. — 137 сд, нш 50 А, нш 11 гв. А, ком. 49 А, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.

Полковник Гришин М. Д. — 2 сд, 42 сд, 6 сд, 286 сд, генерал-майор.

Полковник Грязнов A. C. — 64 сд, 7 гв. сд, 14 ск, 47 ск, 15 ск, генерал-лейтенант.

Полковник Гудзь М. П. — 102 сд, 8 сд, 31 гв. сд, Герой Советского Союза.

Полковник Дубовой И. В. — нш 20 мк, 25 тбр, зам. ком. 47 А по АБТВ, 7 мк, 16 тк, генерал-майор, Герой Советского Союза (11.03.44 г.).

Генерал-майор Евдокимов В. П. — 50 сд, пропал без вести в 07.41 г. на территории Белоруссии.

Генерал-майор Еремин С. И. — 20 ск, погиб 28.07.41 г. при выходе из окружения.

Генерал-майор Ермаков А. Н. — 2 ск, 50 А, зам. ком. БрФ, 20 А, 23 гв. ск, генерал-лейтенант.

Генерал-лейтенант Ершаков Ф. А. — 22 А, 20 А, попал в плен в 10.41 г., умер в плену в 1942 г.

Генерал-лейтенант Ефремов М. Г. — ЦФ, 10 А, зам. ком. БрФ, 33 А, погиб 19.04.42 г. в окружении под Вязьмой.

Генерал-майор Жадов A. C. — 4 вдк, нш 3 А, 8 кк, 66 А, 5 гв. А, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Комбриг Жмаченко Ф. Ф. — 67 ск, 3 А, 47 А, 40 А, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Генерал-майор Захаров Г.Ф. — нш 22 А, нш БрФ, БрФ, зам. ком. ЗФ, нш Северо-Кавказского направления, нш СКФ, нш СтФ, нш ЮФ, 51 А, 2 гв. А, 2 БФ, 4 гв. А, зам. ком. 4 УФ, генерал армии.

Генерал-майор Захаров Ф. Д. — 149 сд, зам. ком. 16, 49, 50 А, ск, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.

Полковник Зашибалов М. А. — 86 сд, 134 сд, 60 сд.

Полковник Зыгин А. И. — 174 сд, 58 А, 39 А, 4 гв. А, генерал-лейтенант, погиб 27.09.43 г. в Полтаве.

Генерал-майор Зыков П. М. — 121 сд, 18 ск.

Полковник Иванов И. И. — 187 сд, 18 ск, 124 ск, генерал-лейтенант.

Полковник Ивашечкин М. В. — нш 45 ск, нш 3 А, генерал-лейтенант.

Полковник Иовлев С. И. — 64 сд, 50 сд, 1 гв. мед, 215 сд, генерал-майор.

Полковник Казанкин А. Ф. — нш 4 вдк, 4 вдк, 12 гв. ск, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Карманов И. П. — 62 ск, погиб в бою в 10.41 г.

Полковник Коваль Е. С. — нш 6 мк, пропал без вести летом 1941 г.

Полковник Козырь М. Е. — 232 сд, генерал-майор, погиб в 01.45 г.

Полковник Калихович С. А. — 31 тд, 19 тбр, погиб 12.07.42 г.

Полковник Капустин С. И. — 38 тд, плен 29.08.41 г.

Генерал-майор Коломиец Т. К. — 32 ск, 54 ск, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Кондратьев А. К. — нш 3 А, нш 24 А, нш 33 А, нш 42 А, нш 54 А.

Генерал-майор Корзун П. П. — 219 мд, зам. по тылу 38 А, 8 кк, 3 А, 47 А, генерал-лейтенант, погиб в бою 16.09.43 г.

Генерал-майор Корнеев А. Д. — нш 20 А, убит диверсантами в 07.41 г.

Полковник Корчагин И. П. — 17 тд, 126 тбр, 17 тк, 18 тк, 2 мк, 7 гв. мк, генерал-майор, Герой Советского Союза (17.10.43 г.).

Полковник Красцорецкий H. П. — 109 мд, 53 сд, погиб под Москвой 22.10.41 г.

Полковник Крейзер Я. Г. — 1 мсд, нш 3 А, 3 А, зам ком. 2 гв. А, 51 А, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза (22.07.41 г.).

Комбриг Кривошеин С. М. — 25 мк, нач. упр. БП ГАБТУ, 3 мк, 8 гв. мк, 1 мк, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.

Полковник Кудюров Ф. Ф. — 205 мд, 40 кд, погиб в 12.41 г.

Генерал-лейтенант Кузнецов В. И. — 3 А, 21 А, 58 А, 1 УдА, 63 А, 1 гв. А, зам. ком.1 ПрФ, 3 УдА, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Генерал-майор Кузнецов М. А. — 126 сд, умер от ран в 08.41 г.

Генерал-полковник Кузнецов Ф. И. — 21 А, 51 А, нш 28 А, зам. ком. ЗФ, 61 А, нач. академии ГШ Красной Армии.

Генерал-лейтенант Курочкин П. А. — 20 А, 43 А, 11 А, 34 А, зам. ком. 1 УФ, ком. 2 БФ, 60 А, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Полковник Кулиев Я. К. — 21 гкд, ком. сводной кавгруппы, 97 кд, зам. 4 кк, генерал-майор, погиб 20.12.42 г. в районе Котельникова.

Генерал-майор Лазаренко И. С. — 42 сд, арестован в июле 1941 г., осужден, освобожден в октябре 1942 г. и направлен на фронт командиром 369-й стрелковой дивизии. Погиб 25.06.44 г. Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Полковник Левашов А. Ф. — 214 вдбр, 4 вдк, генерал-майор, Герой Советского Союза, погиб в 02.42 г. в окружении под Вязьмой.

Корпусной комиссар Леонов Д. С. — ЧВС 22 А, ЧВС КалФ, ЧВС 1 ПрФ, зам. нач. ГШ КА по п/ч, генерал-лейтенант.

Полковник Лизюков А. И. — зам. ком. 36 тд, 1 мед, зам. ком. 20 А, 2 гв. ск, 2 гв. тк, 5 ТА, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза, погиб 25.07.42 г.

Полковник Лопуховский Н. И. — 120 гап РГК, пропал без вести в 11.41 г. в окружении под Вязьмой.

Генерал-лейтенант Лукин М. Ф. — 16 А, попал в плен в 1941 г.

Генерал-майор Ляпин П. И. — нш 10 А, нш РезФ, нш 52 А, 4 А, пом. ком. ВолхФ, зам. ком. 59 А, 4 А, вдк, вдд, нш 19 А, нш 63 А, нш 70 А, генерал-лейтенант.

Комдив Магон Э. Я. — 45 ск, генерал-майор, погиб в 08.41 г. в окружении под Кричевом.

Генерал-лейтенант Маландин Г. К. — нш ЗФ, нач. кафедры академии ГШ, нш 13 А, генерал-полковник.

Полковник Малинин М. С. — нш 7 мк, нш 16 А, нш БрФ, нш ДонФ, нш ЦФ, нш БФ, нш 1 БФ, генерал-полковник, Герой Советского Союза (29.05.45 г.).

Комбриг Мельник К. С. — 53 кд, 4 гв. кд, 15 кк, 44 А, 58 А, 56 А, зам. ком. отд. Приморской армии.

Полковник Мишулин В. А. — 57 тд, ком. БТ и MB фронта, 4 тк, 173 тбр, ком. БТ и MB ряда фронтов, 10 гв. А, 3 тк, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза (24.07.41 г.).

Генерал-майор Мостовенко Д. К. — 11 мк, пом. ком. ЗФ по АБТВ, 3 тк, ком. БТ и MB ЗФ, 1-й зам нач. академии механизации и моторизации Красной Армии, генерал-лейтенант.

Полковник Муравьев А.И. — 209 мд, пропал без вести в 07.41 г.

Полковник Мухин С. А. — нш 11 мк, пропал без вести летом 1941 г.

Генерал-майор Найденов В. И. — 38 сд, умер от ран в 01.42 г.

Полковник Науменко Н. Ф. — ком. ВВС ЗФ, 4 ВА, 15 ВА, генерал-полковник.

Генерал-майор Никитин А. Г. — 20 мк, зам. ком. 49 А, ком. запасной кавбригады, инспектор кавалерии 2 УФ.

Полковник Никифоров Н. М. — 25 тд, пропал без вести в 06.41 г.

Полковник Ничипорович В. И. — 208 мд, ком. 208-го партизанского отряда, зам. кк, арестован НКВД, расстрелян в 1943 г.

Генерал-майор Оборин С. И. — 14 мк, арестован в 07.41 г., расстрелян.

Генерал-майор Обухов В. Т. — 26 тд, зам. генерал-инспектора кавалерии, зам. командующего ТА, 3 гв. мк, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Подполковник Онуфриев A. A. — 8 вдбр, 38 гв. сд, генерал-майор, погиб 25.12.42 г.

Генерал-майор Орлов H. И. — зам. ком. 44 ск, 108 сд, 82 мсд.

Полковник Осташенко Ф. А. — зам. ком. 6 сд, 47 гв. сд, 57 ск, 25 гв. ск, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.

Полковник Панов М. Ф. — 33 тд, пом. генерал-инспектора АБТВ, ком. БТ и MB 2 гв. А, 1 гв. тк, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза (29.05.45 г.).

Комбриг Пархоменко Ф. А. — 210 мд, 60 кд, 1 кк, 5 кк, 9 А, 18 кк, 87 ск, 125 ск, зам. ком. 70 А, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Петров М. П. — 17 мк, 50 А, Герой Советского Союза, погиб 10.10.41 г.

Комкор Петровский Л. Г. — 63 ск, генерал-лейтенант, погиб 17.08.41 г. в Жлобинском районе.

Комбриг Петрушевский A. B. — нш 13 А, 104 ск, 46 А, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Полковник Пиров А. М. — 204 мд, 75 сд.

Полковник Плиев И. А. — 50 кд, 4 гв. кк, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Полынин Ф. П. — 13 бад, ком. ВВС 21 А, ком. ВВС ЦФ, ком. ВВС БрФ, зам. ком. 2 ВА, зам. ком. 6 ВА, 6 ВА, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Генерал-майор Попов B. C. — 28 ск, зам. ком. А, ком. 10 А, 70 А, генерал-полковник, Герой Советского Союза.

Полковник Попсуй-Шапко М. А. — 6 сд, погиб 13.08.41 г. в боях под Кричевом.

Генерал-майор Потатурчев А. Г. — 4 тд, попал в плен в 07.41 г., освобожден в 1945 г. В 11.45 г. арестован органами НКВД, умер в тюрьме в 07.47 г.

Генерал-майор Прищепа H. A. — 61 сд, погиб в 1941 г.

Генерал-майор Пуганов В. П. — 22 тд, погиб в бою под Кобрином 23.06.41 г.

Полковник Пэрн Л. A. — нш 2 ск, 8 ск, генерал-лейтенант.

Комбриг Раковский B. C. — 167 сд, 63 ск, генерал-майор.

Генерал-лейтенант Ремезов Ф. И. — 13 А, 50 А, СКВО, Ростовский Ф, 56 А, УрВО, 45 А.

Генерал-майор Ремизов Ф. Т. — 18 тд, 127 тбр, 145 тбр, 27 тк, зам. 40 А, ком. БТ и MB рада фронтов, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Рубцов Ф. Д. — 1 ск, 66 ск, погиб 09.41 г.

Генерал-майор Руссиянов И. H. — 100 сд, 1 гв. сд, 1 гв. мк, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.

Полковник Сандалов Л. M. — нш 4 А, ком. 4 А, нш ЦФ, нш 21 А, нш 20 А, нш БрФ, нш 2 ПрФ, нш 4 УФ, генерал-полковник.

Генерал-майор Сафонов Д. П. — 143 сд, погиб 25.06.41 г. в районе Обуз-Лесной.

Генерал-майор Сахнов С. П. — 56 сд, пропал без вести в 06.41 г.

Полковник Свиридов К. В. — 18 сд, 2 гв. мк, генерал-лейтенант.

Генерал-майор Силкин Т. К. — 170 сд, пропал без вести в 10.41 г.

Полковник Скрипко Н. С. — 3 дбак, ком. ав. 5 А, зам. ком. АДД, Маршал авиации.

Полковник Скугарев И. М. — 160 сд, 219 сд, попал в плен в 09.41 г.

Генерал-майор Степанов А. М. — 27 сд, погиб 11.08.41 г. под Ярцевом при выходе из окружения.

Полковник Стрельбицкий И. С. — 8 птабр, ком. арт. 3 УдА, генерал-майор.

Полковник Студнев Н. П. — 29 тд, пропал без вести в 06.41 г.

Корпусной комиссар Сусайков И. З. — нач. Борисовского ТТУ, ЧВС БрФ, ВорФ, Степного, 2 УФ, генерал-полковник.

Полковник Сухаревич П. Ф. — нач. инженерного отдела 10 А, попал в плен в июле 1941 г., погиб в концлагере.

Полковник Тер-Гаспарян Г. А. — 55 сд, 227 сд, нш 60 А, генерал-лейтенант.

Полковник Тихонов М. Ф. — 7 вдбр, 108 ск, 39 гв. ск, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.

Полковник Толстиков О. В. — 47 сад, 9 сак, генерал-майор.

Генерал-майор Трубников К. П. — зам. ком. 16 А, зам. ком. Донского и Центрального фронта, 10 гв. А, зам. ком.1 БФ, зам. ком. 2 БФ, генерал-полковник.

Полковник Тупиков Г. Н. — 52 дбад, 6 ад, 6 ак АДД, 1 гв. бак, генерал-лейтенант.

Полковник Тутаринов И. В. — нш 14 мк, 14 мк, 9 гв. кд, в аппарате НКО, генерал-полковник.

Полковник Федоров Ф. Ф. — 5 тд, нач. Московского АБТ центра, Соликамского бронетанкового училища, умер 20.01.45 г.

Полковник Фоканов Я. С. — 154 сд, 29 гв. ск, генерал-лейтенант.

Генерал-лейтенант Хабаров И. Н. — зам. ком. ЗапОВО, пом. ком. УрВО, зам. ком. 11 А, зам. ком. 2 УдА.

Генерал-майор Хацкилевич М. Г. — 6 мк, погиб 27.06.41 г. при прорыве кольца окружения.

Полковник Хижняк И. Л. — 117 сд, 11 гв. ск, генерал-майор.

Полковник Хлебцев В. А. — 110 сд, зам. кк, генерал-майор, погиб 25.05.42 г. под Харьковом.

Генерал-майор Хоруженко Н. Г. — 220 мд, 220 сд, 15 гв. ск, зам. ком. А по тылу, генерал-лейтенант.

Полковник Худяков Сергей Александрович (Арменак Ханферянц) — нш ВВС ЗапОВО, нш ВВС РККА, ком. ВВС ЗФ, нш ВВС КА, ком. 1 ВА, 12 ВА, Маршал авиации.

Полковник Чернышев П. Н. — 152 сд, 18 сд, 239 сд, 382 сд, 17 гв. сд, генерал-майор.

Полковник Черокманов Ф. М. — 148 сд, 27 ск, 26 гв. ск, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.

Полковник Шалин М. А. — нш 16 А, нш 22 А, нш 1 гв. ТА, генерал-лейтенант.

Дивизионный комиссар Шлыков Ф. И. — ЧВС 4 А, умер от ран в 1942 г.

Комдив Юшкевич В. А. — 44 ск, 31 А, 22 А, 3 УдА, генерал-полковник.

Полковник Яковлев Д. Я. — 48 тд, в 08.41 г. предан суду за оставление Великих Лук, расстрелян 6.09.41 г.

Список сокращений, встречающихся в тексте

А — армия

аб — автомобильный батальон

АБТВ — автобронетанковые войска

АБТО — автобронетанковый отдел

ав. — авиации

ад — авиационная дивизия

АДД — авиация дальнего действия

ак — армейский корпус

ап — артиллерийский полк

бад — бомбардировочная авиационная дивизия

бап — бомбардировочный авиационный полк

ббап — ближнебомбардировочный авиационный полк

бепо — бронепоезд

БП — боевая подготовка

БрФ — Брянский фронт

БТ — бронетанковые

БТУ — Борисовское танковое училище

БФ — Белорусский фронт

ВА — воздушная армия

ВГК — Верховный Главнокомандующий

вдбр — воздушно-десантная бригада

вдд — воздушно-десантная дивизия

вдк — воздушно-десантный корпус

Виккру — Могилевский военно-исторический поисковый клуб

ВМФ — Военно-Морской Флот

ВО — военный округ

ВолхФ — Волховский фронт

ГАБТУ — Главное автобронетанковое управление

гап — гаубичный артиллерийский полк

гв. — гвардейский

ГШ — Генеральный штаб

д. — деревня

дбак — дальнебомбардировочный авиационный корпус

дбап — дальнебомбардировочный авиационный полк

ДнВФл — Днепровская военная флотилия

ДонФ — Донской фронт

ждбр — железнодорожная бригада

зам. — заместитель

ЗФ — Западный фронт

иад — истребительная авиационная дивизия

иап — истребительный авиационный полк

иптабр — истребительно-противотанковая артиллерийская бригада

иптадн — истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион

кап — корпусной артиллерийский полк

каэ — корректировочная авиационная эскадрилья

кд — кавалерийская дивизия

кк — кавалерийский корпус

КМГ — конно-механизированная группа

кп — кавалерийский полк

лап — легкий артиллерийский полк

MB — механизированные войска

мд — моторизованная дивизия

минбат — минометный батальон

мк — механизированный корпус

мсб — медико-санитарный батальон

мсд — мотострелковая дивизия

мсп — мотострелковый полк

мцб — мотоциклетный батальон

мцп — мотоциклетный полк

НКВД — Народный комиссариат внутренних дел

НКПС — Народный комиссариат путей сообщения

НКО — Народный комиссар обороны

нш — начальник штаба

обс — отдельный батальон связи

озадн — отдельный зенитно-артиллерийский дивизион

оиб — отдельный инженерный батальон

орр — отдельная разведывательная рота

осаб — отдельный саперный батальон

пап — пушечный артиллерийский полк

ПВО — противовоздушная оборона

пд — пехотная дивизия

ПО — погранотряд

пп — пехотный полк

ПрФ — Прибалтийский фронт

ПТР — противотанковый район

ПТО — противотанковая оборона

п/ч — политчасть

р. — река

рб — разведывательный батальон

раэ — разведывательная авиационная эскадрилья

рвб — ремонтно-восстановительный батальон

РезФ — Резервный фронт

сад — смешанная авиационная дивизия

сб — стрелковый батальон

сд — стрелковая дивизия

СЗФ — Северо-Западный фронт

ск — стрелковый корпус

СКВО — Северо-Кавказский военный округ

СКФ — Северо-Кавказский фронт

сп — стрелковый полк

СтФ — Степной фронт

ТА — танковая армия

тбр — танковая бригада

тд — танковая дивизия

ТТУ — танко-техническое училище

УдА — ударная армия

УР — укрепленный район

УрВО — Уральский военный округ

УФ — Украинский фронт

ЦФ — Центральный фронт

ЧВС — член Военного совета

шап — штурмовой авиационный полк

ЮЗФ — Юго-Западный фронт

Заключение

Дорогой читатель!

Вот и подошли к концу страницы этой монографии, книги о суровом и трагическом лете 1941 года. Как возник ее замысел?

Мои дедушка и бабушка (Григорук Николай Тимофеевич и Михальчук Любовь Михайловна) с тремя детьми проживали до войны в деревне Черевки, недалеко от Белостока. Им и довелось пережить весь ужас июня 1941 года. По их рассказам мальчишеское воображение рисовало картины боевых действий, бесконечные колонны отходящих на восток советских войск, брошенные у околицы деревни новые, пахнувшие краской и не успевшие сделать ни одного выстрела танки и орудия, непрерывные налеты вражеской авиации.

Часто в избе останавливались передохнуть бойцы и командиры отходящих частей. Из их рассказов была отчетливо видна тяжесть первых боев на границе. Долгое время на сеновале прятались наши отставшие бойцы, которые, залечив раны, ушли к фронту или в партизаны.

До последних дней своей жизни дедушка с бабушкой вспоминали узбека Садыка Тастымера (1922 г. р.), пережившего всю оккупацию и позднее ушедшего с частями Красной Армии добивать фашистов.

Я начал собирать из всех доступных источников данные о боях на территории моей любимой Белоруссии. Что за книга получилась из собранных материалов — судить вам. Конечно, они не в полной мере раскрывают всю картину боев на западной границе. Пусть читатели меня простят — очень и очень мало материалов о первых месяцах войны, мало осталось в живых и участников этих боев.

Выражаю искреннюю благодарность Владимиру Федоровичу Исаенко, поделившемуся со мной имевшимися у него материалами. Пусть эта книга будет еще одним вкладом в историю нашей родной земли, которой с любовью я ее посвящаю.

Примечания

1

ВИЖ. 1998. № 4. С. 46.

2

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. M., 1969. С. 193.

3

Хренов А. Ф. Мосты к Победе. М., 1982. С. 67.

4

Шелест И. Дни и ночи напролет. М., 1991. С. 85.

5

Голованов А. Е. Дальняя бомбардировочная… М., 2007. С. 51.

6

Василевский A. M. Дело всей жизни. Мн., 1988. С. 98, 99.

7

ВИЖ. 1960. № 3. С. 22, 23; Захаров М. В. Накануне великих испытаний. М., 1968. С. 146, 147.

8

Павловский И. Г. Сухопутные войска СССР. М., 1985. С. 57.

9

Кузнецов Н. Г. Накануне. M., 1966. С. 301.

10

Гречко A. A. Годы войны. М., 1976. С. 18.

11

Казаков М. И. Над картой былых сражений. М., 1965. С. 68.

12

Гареев М. А. Неоднозначные страницы войны. М., 1995. С. 136.

13

Галицкий К. Н. Годы суровых испытаний. М., 1973. С. 12, 13.

14

Мерецков К. А. На службе народу. М., 1968. С. 192.

15

Хорьков А. Г. Грозовой июнь. М., 1991. С. 167, 170; Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1969. С. 203, 204, 228; Баграмян И. Х. Так начиналась война. М., 1977. С. 61; Галицкий К. Н. Годы суровых испытаний. М., 1973. С. 25; Сандалов Л. М., Кузнецов А. П., Круглов А. Л. и др. Буг в огне. Мн., 1965. С. 68; Игорь Бунич. Операция «Гроза». Ошибка Сталина. М., 2004. С. 34, 466, 467; Курт Типпельскирх. История Второй мировой войны. M., 1998. С. 240; ЦАМО РФ, ф. 16, оп. 2951, д. 7242, лл. 195–201.

16

ЦА СВР РФ, д. 21616, т. 3, лл. 65–67, 154, 155.

17

Курт Типпельскирх. Указ. соч. С. 240.

18

Казаков М. И. Указ. соч. С. 69.

19

ВИЖ. 1994. № 6. С. 23.

20

Муратов Э. Шесть часов со Сталиным на приеме в Кремле. Нева. 1993. № 7. С. 284, 285.

21

РЦХИДИ, ф. 78, оп. 1, д. 846, лл. 4–6, 10.

22

Сборник. Составители: Борисов Д. С., Шевчук М. К. Солдат, герой, ученый. М., 1961. С. 161, 162.

23

Гейнц Гудериан. Воспоминания солдата. Смоленск, 1999. С. 208.

24

Морской сборник. 2004. № 7. С. 50.

25

ЦАМО РФ, ф. 251, оп. 1554, д. 4, л. 431, 432.

26

Кузнецов Н. Г. Указ. соч. С. 328, 329.

27

ВИЖ. 1992. № 8. С. 20.

28

Жуков Г.К. Указ. соч. С. 263.

29

Курт Типпельскирх. Указ. соч. С. 239, 240.

30

Мюллер В. Я нашел подлинную Родину. M., 1974. С. 279, 281.

31

Мюллер В. Указ. соч. С. 286.

32

Там же. С. 282.

33

Гот Г. Танковые операции. Смоленск, 1999. С. 82.

34

Федоров А. Г. Авиация в битве под Москвой. M., 1971. С. 26.

35

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169СС, д. 4, лл. 105, 106.

36

Подпись начальника штаба на документе отсутствует.

37

Иванов С. П. Штаб армейский, штаб фронтовой. М., 1990. С. 84.

38

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 35. М., 1958. С. 177.

39

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 31. М., 1957. С. 17.

40

Иванов С. П. Указ. соч. С. 87.

41

Сандалов Л. M. 1941. На московском направлении. М., 2006. С. 521.

42

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 520, 521, 523.

43

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 189, 190.

44

В состав 167-й стрелковой дивизии входили 465, 520 и 615-й сп, 576-й лап, 620-й гап, 200-й орб, 180-й осаб, 286-й обс, 177-й од ПТО, 452-й озадн, другие части и подразделения. 23 июня 1941 года дивизия, находясь в лагерях под Саратовом, была поднята по тревоге и погружена в эшелоны. 30 июня ее части заняли оборону на рубеже Днепра в районах Рогачева, Жлобина, Карпиловки.

45

Сандалов Л. M. Указ. соч. С. 138.

46

Редакция: Неделько B. A., Гаврилин Д. А., Карачун Р. И. и др. В июне 1941. Гродно, 1999. С. 15.

47

Федор фон Бок. Я стоял у стен Москвы. М., 2006. С. 62, 63.

48

Гейнц Гудериан. Указ. соч. 1999. С. 219.

49

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 61; Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 221.

50

Болдин И. В. Страницы жизни. М., 1961. С. 108.

51

Этот отважный воин погиб в сентябре 1941 г. в окружении под Киевом, будучи командиром 66-го стрелкового корпуса.

52

См.: Акалович Н. М. Стоять насмерть. Мн., 1975. С. 116.

53

Акалович Н. М. Указ. соч. С. 118.

54

26.09.41 г. 64-я стрелковая дивизия за мужество и стойкость в обороне, за героизм в борьбе с врагом приказом Верховного Главнокомандующего была переименована в 7-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

55

Составитель Карпов В. Сквозь огонь и смерть. Мн., 1970. С. 24–30.

56

Франц Гальдер. Военный дневник. Запись от 2.7.41 г.

57

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 33. М., 1957. С. 203, 204.

58

За мужество и героизм, самообладание, за умелую организацию боев под Лидой и Минском командир 8-й птабр полковник И. С. Стрельбицкий был награжден орденом Красного Знамени.

59

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2454СС, д. 27, лл. 255–257.

60

Директива Ставки Главного Командования № 0038 от 27.06.1941 г.

61

В состав 112-й стрелковой дивизии входили 385, 416 и 524-й сп, 449-й гап, 436-й лап, 156-й од ПТО, 270-й озадн, 159-й осаб, 272-й обс, 196-я орр, другие воинские части.

62

18-я стрелковая дивизия начала перебазирование на территорию Белоруссии в июне 1941 года. В ее состав входили 97, 208 и 316-й сп, 3-й лап, 12-й гап, 56-й орб, 64-й оиптадн, 356-й озадн, 85-й осаб, 97-й обс, другие воинские части. 4 июля части дивизии (без 85-го отдельного саперного батальона — находился в Прибалтике на строительстве укрепрайона) начали занимать оборону по восточному берегу Днепра на 40-км участке южнее Орши от д. Щетинка до н.п. Копысь.

63

19-я армия была сформирована в мае 1941 года в Северо-Кавказском военном округе. 13 мая ее командование получило приказ на перебазирование в район Черкассы, Белая Церковь. Сосредоточившись 28 июня в заданном районе, командование армии получило 1 июля приказ на перегруппировку войск на Западный фронт.

64

В состав 174-й стрелковой дивизии входили 494, 508 и 628-й сп, 598-й лап, 730-й гап, 179-й оиптадн, 453-й озадн, 178-й осаб, 331-й обс, 197-я орр, другие воинские части.

65

Иванов С. П. Указ. соч. С. 95; Максим Коломиец, Броня на колесах. М., 2007. С. 297–299.

66

Там же. С. 93, 94.

67

Гот Г. Указ. соч. С. 83.

68

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 88.

69

Кузнецов П. Г. Пролетарская Московско-Минская. М., 1975. С. 100,

70

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 178.

71

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 3038сс, д. 46, лл. 101–102.

72

Иванов С. П. Указ. соч. С. 89.

73

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 178, 179.

74

Евгений Дриг. Механизированные корпуса в бою. М., 2005. С. 489,

75

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 139.

76

Сандалов Л. M. Указ. соч. С. 523.

77

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 138.

78

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 90.

79

Сборник боевых документов. Вып. 35. С. 123–126.

80

В состав 25-го механизированного корпуса входили 50-я и 55-я тд, 219-я мд, 12-й мцп, 133-й обс, 60-й омиб, 125-я каэ, другие части. В связи с поздним началом формирования (март — апрель 1941 г.) в соединении имелось только 185 танков БТ и Т-26 (Евгений Дриг. Указ. соч. С. 567), не хватало личного состава, орудий, автомашин, другого воинского имущества. В частях до начала войны успели пройти только подготовку одиночного бойца, к сколачиванию расчетов еще не приступали.

81

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 2.07.41 г.

82

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 141.

83

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 98, 99.

84

9 августа 1941 года за мужество, проявленное в боях над землей Белоруссии, лейтенанты С. Г. Ридный и В. Н. Каменщиков были удостоены звания Героя Советского Союза.

85

За героизм в боях под Могилевом старший лейтенант Н. В. Терехин был награжден орденом Ленина.

86

За мужество и героизм подполковник С. П. Супрун был посмертно награжден второй медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.

87

Переучившись на самолеты Ил-2, полк продолжал бои на Западном фронте. 7.12.41 г. за образцовое выполнение заданий командования часть приказом H КО СССР была преобразована в 6-й гвардейский штурмовой авиационный полк.

88

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 4.07.41 г.

89

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 64.

90

Гареев М. А. Указ. соч. С. 107.

91

Гот Г. Указ. соч. С. 86.

92

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 3.07.41 г.

93

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 92.

94

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 156.

95

За героизм, проявленный в боях за Борисов, многие воины дивизии были награждены орденами и медалями СССР. Полковнику Я. Г. Крейзеру за умелое руководство действиями дивизии на Березине и в последующих боях и проявленный при этом героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июля 1941 года было присвоено звание Героя Советского Союза.

96

Согласно директиве Генерального штаба от 3.07.41 г. Борисовское танко-техническое училище было эвакуировано в Саратов и переименовано в 3-е Саратовское бронетанковое училище.

97

Сборник боевых документов… Вып. 31. С. 23.

98

Там же. Вып. 32. С. 134–141.

99

ВИЖ. 1989. № 6.

100

ЦАМО РФ, ф. 226, оп. 2133сс, д. 1, л. 38.

101

ЦАМО РФ, ф. 4 ВДК, оп. 252332, д. 1, л. 227; Минский музей Великой Отечественной войны, фонд, инв. № 10272, д. 1, л. 238; Громов И. И., Пигунов В. И. В бой уходили десантники. Мн., 1989. С. 183–186; Андрющенко Н. К. На земле Белоруссии летом 1941 года. Мн., 1985. С. 118, 119.

102

В состав 187-й стрелковой дивизии входили 236, 292, 338-й сп, 325-й лап, 419-й гап, 380-й оиптадн, 334-й озадн, 101-й орб, 256-й осаб, 243-й обс, другие воинские части.

103

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2454сс, д. 27, л. 370.

104

Там же, д. 27, лл. 331–338.

105

Подпись начальника штаба на документе отсутствует.

106

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 73, 74.

107

Курт Типпельскирх. Указ. соч. С. 245.

108

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2579, д. 16, лл. 1–3; д. 23, л. 97; ф. 38, оп. 30802, д. 19, лл. 70–76.

109

Под общей редакцией Кривошеева Г.Ф. Россия и СССР в войнах XX века. М., 2001. С. 484.

110

Генералу A. B. Бондовскому удалось в июле 1941 года убежать из плена и продолжить борьбу с гитлеровцами.

111

Болдин И. В. Указ. соч. С. 136.

112

Военно-исторический архив. 2007. № 10. С. 179.

113

Бывшего командира 36-й кавдивии, который 19 июня 1941 года сдал командование, но не успел уехать к новому месту службы до начала войны. В боях за местечко Россь был ранен и укрылся в Хатежино. После выздоровления организовал партизанский отряд и продолжал борьбу с фашистами.

114

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 69.

115

В состав 170-й стрелковой дивизии входили 391, 422 и 717-й сп. 294-й лап, 512-й гап, 210-й оиптадн, 286-й озадн, 134-й орб, 182-й осаб, 210-й обс, другие части.

116

Еременко А. И. В начале войны. М., 1965. С. 94.

117

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 5.07.41 г.

118

Когда противник попытался организовать преследование, мост был взорван вместе с находившимся на нем немецким танком. Этот танк в 1996 году был поднят со дна реки и установлен на Буйничском поле.

119

Сборник боевых документов… Вып. 31. С. 16.

120

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 37. М., 1959. С. 279.

121

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169СС, д. 7, л. 82.

122

В состав 73-й стрелковой дивизии входили 392, 413 и 471-й сп, 11-й лап, 562-й гап, 148-й оиптадн, 469-й озадн, 51-й орб, 25-й осаб, 78-й обс, другие воинские части.

123

Борисенко Н. Днепровский рубеж: трагическое лето 1941-го. Могилев, 2005. С. 50.

124

В состав 110-й стрелковой дивизии, сформированной в Туле, входили 394, 411, 425-й сп, 355-й лап, 601-й гап, 140-й орб, 162-й обс, 165-й осаб, 200-й од ПТО, 457-й озадн, 210-й мсб, другие части. В июне дивизия получила приказ на следование в район Могилева, и в ночь на 27 июня ее передовые эшелоны прибыли в заданный район.

125

172-я стрелковая дивизия была сформирована в 1939 году в Тульской области, участвовала в советско-финляндской войне. Накануне Великой Отечественной войны находилась в Тесницких лагерях вблизи Тулы. По приказу с 26 июня 1941 года начала перебазирование в район Могилева, и 1 июля ее первые эшелоны выгрузились на ст. Луполово. В состав дивизии входили 388, 514 и 747-й сп, 340-й лап, 493-й гап, 157-й орб, 222-й обс, 275-й осаб, 341-й озадн, 174-й од ПТО, 224-й мсб, другие воинские части.

126

Еременко А. И. На московском направлении. М., 1959. С. 27.

127

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2454сс, д. 27, л. 362.

128

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 102.

129

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2524, д. 2, лл. 39–51, 59, 60.

130

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 80.

131

Еременко А. И. В начале войны. С. 92.

132

Иванов С. П. Указ. соч. С. 95; Евгений Дриг. Указ. соч. С. 189, 190.

133

Иванов С. П. Указ. соч. С. 95; Евгений Дриг. Указ. соч. С. 247.

134

Иванов С. П. Указ. соч. С. 95.

135

Еременко А. И. На московском направлении. С. 29–31.

136

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 90, 92.

137

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 200.

138

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169СС, д. 4, лл. 128, 129.

139

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 527, 143.

140

Но командовать 4-й армией уже пришлось полковнику Сандалову, начальником штаба был назначен полковник И. А. Долгов. Генерал-майор Коробков 8 июля был вызван в штаб фронта, где был отстранен от должности и арестован.

141

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 568, 569.

142

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 5.07.41 г.

143

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 118.

144

Там же. Вып. 37. С. 293.

145

В состав 186-й стрелковой дивизии входили 238, 290 и 298-й сп, 327-й лап, 446-й гап, 255-й осаб, 244-й обс, 227-й оиптадн, 264-й озадн, 107-я орр, другие части и подразделения, насчитывавшие 13 000 человек и имевшие 144 орудия, 154 миномета, 16 плавающих танков, 13 бронемашин, 558 пулеметов, 558 автомашин и 99 тракторов, 3000 лошадей. Дивизия, дислоцированная в УрВО, была в июне 1941 года погружена в эшелоны и направлена в район Идрицы, получив первоначально распоряжение на занятие Себежского укрепрайона.

146

Еременко А. И. Указ. соч. С. 33.

147

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 110.

148

153-я стрелковая дивизия была сформирована в августе 1940 года в Свердловске. В ее состав входили 435, 505 и 666-й сп, 565-й лап, 581-й гап, 460-й озадн, 208-й осаб, 297-й обс, 150-й од ПТО, 238-я орр, другие воинские части. В июне 1941 года дивизия была передислоцирована в Витебск и включена в состав 22-й армии. 4 июля она вошла в подчинение командира 69-го стрелкового корпуса 20-й армии.

149

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 10.

150

Гот Г. Указ. соч. С. 91.

151

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 238.

152

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 180.

153

В этом бою капитан Б. Л. Хигрин погиб. Указом Президиума Верховной) Совета СССР ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

154

Краснознаменный Белорусский военный округ. Мн., 1968. С. 123.

155

В состав 148-й стрелковой дивизии входили 496, 507 и 654-й сп, 326-й лап, 532-й гап, 226-й оиптадн, 155-й озадн, 163-й осаб, 173-й обс, 142-я орр, другие воинские части.

156

В состав 61-й стрелковой дивизии входили 66, 221 и 307-й сп, 55-й лап, 66-й гап, 99-й орб, 107-й обс, 112-й осаб, 237-й од ПТО, 237-й озадн, 22-й мсб, другие воинские части.

157

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 69.

158

Сборник боевых документов… Вып 37. С. 69.

159

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169сс, д. 4, л. 139.

160

После ареста генерала А. И. Таюрского в командование ВВС вступил полковник Н. Ф. Науменко.

161

Захаров Г. Н. Я — истребитель. М., 1985. С. 128, 129.

162

До середины октября 1941 года 43-я истребительная авиационная дивизия воевала в составе Западного фронта. В декабре 1941 года она была преобразована в 202-ю бомбардировочную дивизию. На заключительном этапе войны ее летчики наносили бомбовые удары по Берлину, отвечая за удары по Минску в июне 1941 года.

163

Скрипко Н. С. По целям ближним и дальним. M., 1981. С. 99.

164

Федоров А. Г. Указ. соч. С. 27.

165

Скрипко Н. С. Указ. соч. С. 102.

166

Сборник боевых документов… Вып. 35. С. 114–117.

167

Пограничные войска СССР 1939–1941 гг. М, 1969.

168

За участие в боевых действиях против немецко-фашистских захватчиков и проявленный героизм двадцать один пограничный полк был награжден орденами СССР, двадцати полкам присвоены почетные наименования. Среди них почетное место занимают и бывшие погранотряды ЗапОВО: 17-й пограничный Измаильский Краснознаменный полк; 87-й пограничный Осовецкий полк. 18 воинам-пограничникам за героизм, проявленный на фронтах Великой Отечественной войны, было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

169

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 83, 84.

170

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 238, 239.

171

Иванов С. П. Указ. соч. С. 95.

172

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 90, 92.

173

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 83.

174

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 83.

175

Генерал армии Д. Г. Павлов был арестован в Довске 4 июля при его возвращении на фронт из Москвы.

176

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 85.

177

В состав 98-й стрелковой дивизии входили 4, 166 и 308-й сп, 153-й лап, 155-й гап, 76-й орб, 157-й оиптадн, 285-й озадн, 84-й осаб, 108-й обс, другие воинские части.

178

Гот Г. Указ. соч. С. 96.

179

В состав 179-й стрелковой дивизии входили 215, 234 и 259-й сп, 618-йлап, 619-й гап, 87-й орб, 13-й оиптадн, 137-й озадн, 300-й осаб, 352-й обс, другие воинские части.

180

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 14.

181

Кузнецов П. Г. Указ. соч. С. 105; Иванов С. П. Указ. соч. С. 92.

182

Минский музей Великой Отечественной войны. Инв. № 2640016 20—14а—5.

183

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169сс, д.4, лл. 150–152.

184

Сборник боевых документов… Вып. 31. С. 16–20.

185

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 128.

186

Старшему сержанту Я. Д. Беляеву было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

187

Еременко А. И. В начале войны. М., 1965. С. 114.

188

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 118.

189

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 189.

190

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 71.

191

Государственный архив Могилевской области, ф. 7, оп. 5, д. 1065, лл. 28–30.

192

В состав 117-й стрелковой дивизии входили 240, 275 и 820-й сп, 322-й лап, 707-й гап, 105-й орб, 222-й оиптадн, 321-й озадн, 259-й осаб, 240-й обс, другие воинские части.

193

Шерстнев В. Трагедия сорок первого. Смоленск, 2005. С. 300.

194

Недалеко от места последнего боя 117-й стрелковой дивизии у дороги Бобруйск — Жлобин установлен скромный памятник ее погибшим воинам.

195

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 7.07.41 г.

196

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 71.

197

Гот Г. Указ. соч. С. 96, 97.

198

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 202.

199

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 203.

200

ЦАМО РФ, ф. ГУК, оп. 682523, д. 9, л. 332.

201

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 253.

202

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 98.

203

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 86, 87.

204

Еременко А. И. Указ. соч. С. 32.

205

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 240, 241.

206

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 3038сс, д. 33, лл. 37, 38.

207

Минский музей Великой Отечественной войны. Инв. № 2640016 20-14а-5.

208

Сборник боевых документов… Вып. 31. С. 24, 25.

209

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 134, 135.

210

Там же. С. 136.

211

Это были кадровые дивизии, насчитывавшие по 12 000–15 000 человек, 2000–3000 лошадей, сотни машин, имевшие положенное по штату вооружение и средства усиления (Иванов С. П. Указ. соч. С. 93.).

212

ЦАМО РФ, ф. 361, оп. 6079, д. 39, л. 14.

213

В состав 154-й стрелковой дивизии входили 437, 473 и 510-й сп, 571-й лап, 580-й гап, 239-я орр, 464-й озадн, 143-й оиптадн, 212-й осаб, 292-й обс, другие части.

214

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 69.

215

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 75–77.

216

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 94.

217

Там же. Вып. 33. С. 101.

218

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 103.

219

Андрющенко Н. К. На земле Белоруссии летом 1941 года. Мн., 1985. С. 126.

220

ЦАМО РФ, ф. 612, оп. 266009, д. 5, л. 185.

221

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 108, 109.

222

Там же. Вып. 33. С. 89.

223

Иванов С. П. Указ. соч. С. 96.

224

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 295.

225

Там же. С. 79.

226

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 244.

227

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 73.

228

В состав 53-й стрелковой дивизии входили 12, 223 и 475-й сп, 36-й лап, 64-й гап, 120-й обс, 103-й осаб, 116-й од ПТО, 27-я орр, другие воинские части.

229

Миддельсдорф Э. Тактика в русской кампании. М., 1994. С. 171.

230

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 191.

231

В состав 102-й стрелковой дивизии входили 410, 467 и 519-й сп, 346-й лап, 586-й гап, 154-й орб, 211-й обс, 196-й осаб, 240 од ПТО, 412-й озадн, другие воинские части.

232

ЦАМО РФ, ф. 1282, оп. 1, д. 3, л. 33.

233

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 3.07.41 г.

234

Еременко А. И. Указ. соч. С. 32.

235

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 226.

236

Кузнецов П. Г. Указ. соч. С. 108.

237

Об этом вы можете прочитать в авторских книгах «Киевский Особый…» и «У Днепровских круч…».

238

Военно-исторический журнал. 2006. № 5. С. 8.

239

Очерки о Великой Отечественной войне. С. 32.

240

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 228.

241

В состав 128-й стрелковой дивизии входили 374, 533 и 741-й сп. 292-й лап, 481-й гап, 119-й орб, 251-й оиптадн, 260-й озадн, 148-й осаб, 212-й обс, другие воинские части.

242

Сборник боевых документов… Вып. 34. С. 134.

243

Там же. Вып. 37. С. 224.

244

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 536, 537.

245

В состав 220-й моторизованной дивизии входили 653-й и 673-й мед, 137-й тп, 660-й ап, 46-й оиптадн, 235-й озадн, 295-й орб, 584-й обс, 381-й другие воинские части.

246

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 224, 225.

247

Там же. Вып. 37. С. 221.

248

Номер не проставлен.

249

ВИЖ. 1988. № 11. С. 31.

250

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 6.07.41 г.

251

За героизм и проявленное мужество в боях на лепельском направлении 17-й мотострелковый полк 5-го механизированного корпуса был награжден орденом Ленина.

252

Сборник боевых документов… Вып. 33. С. 109.

253

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 246.

254

Там же.

255

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 80.

256

В состав 229-й стрелковой дивизии входили 783, 804 и 811-й сп, 677-й лап, 729-й гап, 130-й оиптадн, 418-й озадн, 397-й осаб, 610-й обс, 272-я орр, другие воинские части.

257

Сборник боевых документов… Вып. 31. С. 24, 25.

258

Генерал Руссиянов с остатками 355-го стрелкового полка вырвался окружения 24 июля в районе Подмошье.

259

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 134–140.

260

Якубовский И. И. Земля в огне. М., 1975. С. 45.

261

ЦАМО РФ, ф. 202, оп. 5, д. 65.

262

Еременко А. И. Указ. соч. С. 123; Иванов С. П. Указ. соч. С. 108.

263

В состав 137-й стрелковой дивизии входили 409, 624 и 771-й сп, 278-й лап, 497-й гап, 176-й орб, 238-й оиптадн, 248-й озадн, 169-й осаб, 246-й обс, другие воинские части.

264

Военно-научное управление Генерального штаба. Операции советских Вооруженных сил в период отражения нападения фашистской Германии на СССР. Т. 1. М., 1958. С. 190.

265

Под общей редакцией Главного маршала бронетанковых войск П. А. Ротмистрова. История военного искусства. М., 1963. С. 92.

266

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 192.

267

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 280, 281.

268

Там же. Вып. 37. С. 87.

269

Операции советских Вооруженных сил… С. 188, 189.

270

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 80.

271

Иванов С. П. Указ. соч. С. 111.

272

Иванов С. П. Указ. соч. С. 112.

273

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 230.

274

Иванов С. П. Указ. соч. С. 113.

275

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 193.

276

В состав 162-й стрелковой дивизии входили 501, 627 и 720-й сп. 605-й лап, 634-й гап, 241-й орб, 141-й оиптадн, 473-й озадн, 187-й осаб. 400-й обс, другие воинские части.

277

Гот Г. Указ. соч. С. 102, 103.

278

Там же. С. 103.

279

Еременко А. И. Указ. соч. С. 35, 36.

280

В состав 214-й стрелковой дивизии входили 776, 780 и 788-й сп, 683-й лап, 709-й гап, 302-й орб, 403-й осаб, 603-й обс, 128-й озадн, 20-й оиптадн, другие воинские части.

281

Начальник штаба 18-й стрелковой дивизии полковник Г. С. Вороноков в свое соединение так и не попал и в дальнейшем сражался в составе 38-й армии. Погиб в бою.

282

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 206.

283

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 255.

284

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2589, д. 93, л. 12.

285

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 255, 256.

286

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 3038сс, д. 33, лл. 75, 76.

287

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 134–140.

288

Там же. С. 134–140.

289

Приказом народного комиссара обороны СССР № 308 от 18 сентября 1941 года за мужество и героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками 100-я дивизия была переименована в 1-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

290

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 81–83.

291

С 21 по 29 июля 1941 года начальником штаба Западного направления был Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников, с 30 июля этот пост занимал генерал-лейтенант В. Д. Соколовский.

292

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 11.

293

К 15 июля этот очаг обороны был ликвидирован немцами, в плен попали находившиеся здесь командир 53-й сд полковник И. Я. Бартенев и командир 12-го сп полковник М. А. Жук.

294

Симонов К. Сто суток войны. Смоленск, 1999. С. 377.

295

ЦАМО РФ, ф. 1166, оп. 1, д. 11, л. 5.

296

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 81.

297

Младший лейтенант Немченко был представлен к званию Героя Советского Союза.

298

Андрющенко Н.К. Указ. соч. С. 162.

299

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169, д. 4, л. 233.

300

Иванов С. П. Указ. соч. С. 114.

301

Под ред. Дорофеева И. А., Зданович A. A., Ильенкова В. В. и др. Могилевский поисковый вестник. Вып. 2. Могилев, 2001. С. 50.

302

Кузнецов П. Г. Указ. соч. С. 112.

303

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 249.

304

В состав 134-й стрелковой дивизии входили 515, 629 и 738-й сп. 534-й гап, 410-й лап, 235-й оиптадн, 156-й озадн, 249-й осаб, 229-й обс, 156-я орр, другие воинские части.

305

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 224.

306

Там же. С. 224–227.

307

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 222.

308

В состав 38-й стрелковой дивизии входили 29, 48 и 343-й сп, 214-и лап, 240-й гап, 70-й орб, 134-й оиптадн, 124-й озадн, 132-й осаб, 122-й обс, другие воинские части.

309

В состав 129-й стрелковой дивизии входили 438, 457 и 518-й сп. 664-й лап, 721-й гап, 192-й орб, 37-й оиптадн, 210-й озадн, 40-й осаб, 276-и обс, другие воинские части.

310

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 296.

311

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 282.

312

Там же. Вып. 37. С. 84, 85.

313

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 23, 24.

314

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 88–90.

315

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 256.

316

Еременко А. И. Указ. соч. С. 42.

317

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 12.07.41 г.

318

Кузнецов П. Г. Указ. соч. С. 113.

319

Там же. С. 118.

320

Операции советских Вооруженных Сил… С. 196.

321

210-я моторизованная дивизия по приказу Главкома Западного направления от 11 июля должна была выйти из состава 20-го механизированного корпуса, но обстановка на фронте не позволила это сделать. После выхода из окружения она была направлена в Брянск, где переформирована в 4-ю кавалерийскую дивизию

322

В ноябре 1941 года генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов командовал 56-й армией, которая отличилась при освобождении Ростова-на-Дону.

323

В состав 160-й стрелковой дивизии входили 443, 537 и 636-й сп, 566-й лап, 633-й гап, 186-й орб, 20-й оиптадн, 459-й озадн, 266-й осаб, 176-й обс, другие воинские части.

324

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 12.07.41 г.

325

В состав 132-й стрелковой дивизии входили 498, 605 и 712-й сп, 425-й лап, 489-й гап, 214-й оиптадн, 340-й озадн, 237-й осаб, 296-й обс, 190-я орр, другие воинские части.

326

Бирюзов С. С. Когда гремели пушки. М., 1961. С. 21.

327

Там же. С. 24, 25.

328

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 12.07.41 г.

329

Еременко А. И. Указ. соч. С. 37, 38.

330

Кондратов В. Ворошилов. М., 1976. С. 56.

331

Иванов С. П. Указ. соч. С. 124.

332

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 137.

333

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. С. 184.

334

Сандалов Л. M. 1941 На московском направлении. С. 528.

335

Галицкий К. Н. Указ. соч. С. 115.

336

Сборник боевых документов… Вып 37. С. 23, 24.

337

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 29.07.41 г.

338

Приказ Ставки Верховного Командования № 00293 от 12.07.41 г.

339

Приказ Ставки Верховного Командования № 00305 от 13.07.41 г.

340

Архив трофейных документов ВИО ВНУ ГШ, перевод 481, лл. 100–102.

341

Операции советских Вооруженных Сил… С. 194.

342

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 537.

343

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 250.

344

В состав 233-й стрелковой дивизии входили 703, 724 и 734-й сп. 684-й лап, 716-й гап, 275-й орб, 68-й оиптадн, 429-й озадн, 384-й осаб, 577-й обс, другие воинские части.

345

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 251.

346

В состав 127-й стрелковой дивизии входили 395, 535 и 875-й сп, 367-й лап, 622-й гап, 182-й орб, 168-й оиптадн, 455-й озадн, 278-й осаб, 465-й обс, другие воинские части.

347

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 130, 131.

348

В состав 144-й стрелковой дивизии входили 449, 612 и 785-й сп. 308-й лап, 398-й гап, 270-й оиптадн, 226-й осаб, 217-й обс, 158-я орр, другие воинские части.

349

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 26, 27.

350

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 547.

351

Гот Г. Указ. соч. С. 112.

352

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 203.

353

В состав 46-й стрелковой дивизии входили 176, 314 и 340-й сп, 393-й лап, 198-й гап, 49-й орб, 60-й оиптадн, 40-й осаб, 66-й обс, другие воинские части.

354

В состав 57-й танковой дивизии входили 114-й и 115-й тп, 57-й мсп, 57-й гап, 57-й озадн, 57-й рб, 57-й мсб, 57-й обс, 57-й мсб, 57-й аб, 57-й рвб, 57-я рр, 57-й пах, 755-я ппс, 327-я пкг.

355

Горбатов А. В. Годы и войны. М., 1980. С. 173.

356

Иванов С. П. Указ. соч. С. 125.

357

Бирюзов С. С. Указ. соч. С. 26.

358

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 235.

359

Базиль Лиддел Гарт, Уильям Л. Ширер, Алан Кларк и др. От «Барбароссы» до «Терминала». Взгляд с Запада. M., 1988. С. 75.

360

Андрющенко Н. К. Указ. соч. С. 168.

361

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 27, 28.

362

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 25, 26.

363

Еременко А. И. Указ. соч. С. 41.

364

Еременко A. И. Указ. соч. С. 41–44.

365

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 284.

366

Отважный воин погиб в боях за Рогачев.

367

В состав 151-й стрелковой дивизии входили 581, 626 и 683-й сп, 353-й лап, 464-й гап, 145-й орб, 262-й оиптадн, 366-й озадн, 197-й осаб, 218-й обс, другие воинские части.

368

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 569.

369

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 141, 142.

370

Сандалов Л. M. Указ. соч. С. 140.

371

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 30.

372

Скрипко Н. С. Указ. соч. С. 107.

373

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 84.

374

Мировая война 1939–1945 г. Пер. с немецкого. М., 1957. С. 472.

375

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 88–90.

376

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 28–30.

377

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 13.07 и 17.07.41 г.

378

Гот Г. Указ. соч. С. 108, 109.

379

Операции советских Вооруженных сил… С. 243.

380

Операции советских Вооруженных сил… С. 242.

381

Операции советских Вооруженных сил… С. 240.

382

ЦАМО РФ, ф. 219, оп. 36549сс, д. 1, лл. 23–25.

383

Директива Ставки Верховного Командования № 00356 от 15.07.41 г.

384

Гречко A. A. Годы войны 1941–1943. М., 1976. С. 21.

385

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 2.07.41 г.

386

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 80.

387

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 31, 32.

388

Командир 170-й стрелковой дивизии генерал-майор Т. К. Силкин пропал без вести при выходе из окружения в октябре 1941 года.

389

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 30.

390

В состав 152-й стрелковой дивизии входили 480, 544 и 646-й сп, 333-й лап, 492-й гап, 257-й оиптадн, 117-й озадн, 228-й осаб, 220-й обс, 102-я орр, другие воинские части.

391

Афанасьев Н. М. Первые залпы. М., 1982. С. 50.

392

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 254.

393

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 33.

394

Полковник И. Т. Рясик погиб в июле 1941 года при выполнении очередного боевого задания. Посмертно награжден орденом Ленина.

395

Кузнецов П. Г. Указ. соч. С. 120.

396

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 130, 131.

397

Архив ИППК «Виккру». Донесения о потерях личного состава 26-й и 38-й танковых дивизий за 15 июля 1941 года.

398

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 149.

399

Ред.: Третьяк И. М., Дебалюк A. B., Арико Г. И. В бой уходили десантники. Мн., 1968. С. 131, 136.

400

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 149, 150.

401

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 150.

402

В состав 232-й стрелковой дивизии входили 764, 793 и 797-й сп, 676-й лап, 708-й гап, 303-й орб, 23-й оиптадн, 280-й озадн, 392-й осаб, 698-й обс, другие воинские части.

403

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 82, 83.

404

За принятие этого необходимого решения под Военный трибунал чуть не попал комендант Смоленска полковник П. Ф. Малышев, но горькая участь избежала его. Впоследствии этот отважный воин продолжал сражаться на полях войны, заслужив звание генерал-лейтенанта.

405

Из воспоминаний генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина.

406

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 255, 256.

407

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 34.

408

Там же. С. 298.

409

Иванов С. П. Указ. соч. С. 117.

410

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 143.

411

В состав 219-й моторизованной дивизии входили 710-й и 727-й мсп, 136-й тп, 673-й ап, 592-й обе, 45-й оиптадн, 232-й озадн, 287-й рб, 382-й либ, 217-й апд, 374-й мсб, 696-й аб, 165-й рвб, 57-я рр, 476-й пах, 692-я ппс. 518-я пкг.

412

Из экипажей погибших кораблей флотилии были сформированы два отряда моряков (общей численностью около 1000 человек), которые вместе с наземными войсками принимали участие в боях на Юго-Западном направлении… Пинская военная флотилия была расформирована 5 октября 1941 года из-за потери всей материальной части, но ее боевой путь на этом не закончился.

413

Гот Г. Указ. соч. С. 118.

414

Там же. С. 118.

415

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 298.

416

Несколько иную версию оставления Великих Лук выдвигает генерал Гот (Танковые операции. С. 118.): «…командование 4-й танковой армии, возмутившись „своеволием“ командира 19-й танковой дивизии, приказало оставить город, находившийся за полосой наступления группы армий „Центр“. С тяжелым сердцем доблестные части ночью начали отход на Невель, забирая с собой раненых и пленных. Через месяц для ликвидации выдвинутой далеко на запад „великолукской дуги“ понадобились усилия семи пехотных и двух танковых дивизий».

417

Генерал-лейтенант Ф. А. Ершаков попал в плен 10.10.41 г. в окружении, будучи командующим 20-й армией. Отважный генерал умер в июне 1942 года.

418

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 257.

419

Сборник боевых документов… Вып 32. С. 18, 19.

420

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 20–23.

421

18 сентября 1941 года приказом народного комиссара обороны СССР № 308 за героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками 153-я дивизия была переименована в 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

422

Сборник боевых документов… Вып. 32. С. 161.

423

18 сентября 1941 года приказом народного комиссара обороны № 308 она была переименована в 4-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

424

Иванов С. П. Указ. соч. С. 118.

425

Бирюзов С. С. Указ. соч. С. 30.

426

ЦАМО РФ, ф. 3458, оп. 1, д. 8, л. 74.

427

Там же, лл. 158–160.

428

Бирюзов С. С. Указ. соч. С. 31.

429

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 155, 156.

430

Г. Гудериан. Указ. соч. С. 237.

431

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 91–93.

432

Бирюзов С. С. Указ. соч. С. 31.

433

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 35, 36.

434

Из воспоминаний бывшего начальника связи 18-й стрелковой дивизии В. Ю. Казанцева.

435

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 116.

436

Под общей ред. Г. Ф. Кривошеева. Россия и СССР в войнах XX века. М., 2001. С. 271, 272, 461,484.

437

По данным Ф. Гальдера (Военный дневник, запись от 17.08.41 г.), потери немцев на всем советско-германском фронте с 22.06 по 30.07.41 года составили 318 333 человека (68 070 убитыми, 17 985 без вести пропавшими), большая часть которых отмечалась в группе армий «Центр».

438

ЦАМО РФ, ф. 15, оп. 11600, д. 1076, л. 4.

439

Под общей редакцией Г. Ф. Кривошеева. Указ. соч. С. 250.

440

9 мая 1963 года возле дороги Москва — Варшава, на месте этого неравного боя наших артиллеристов с вражескими танками, был воздвигнут памятник, напоминающий о героизме и стойкости советских воинов в июле 1941 года.

441

Андрющенко Н. К. Указ. соч. С. 203.

442

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 154.

443

Полковник М. А. Попсуй-Шапко погиб в бою под Кричевом 13 августа 1941 года.

444

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 155.

445

Морозов Д. А. О них не упоминалось в сводках. М., 1965. С. 64, 65.

446

Сандалов Л. M. Указ. соч. С. 155, 156.

447

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 3039, д. 21, л. 24.

448

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 194, 195.

449

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 160.

450

Якубовский И. И. Указ. соч. С. 51.

451

За проявленный героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками в тылу врага капитану П. И. Шурухину было присвоено звание Героя Советского Союза. К концу войны отважный воин стал дважды Героем Советского Союза.

452

21 сентября 1941 года за боевые подвиги на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, за организованность, дисциплину и примерный порядок приказом народного комиссара обороны СССР 1-я мотострелковая дивизия была переименована в 1-ю гвардейскую Московскую мотострелковую дивизию.

453

Еременко А. И. Указ. соч. С. 245.

454

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 286.

455

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169, д. 4, л. 272.

456

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 570.

457

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 94, 95.

458

Приведена только по 21, 13 и 4-й армиям.

459

Франц Гальдер. Указ. соч. С. 118.

460

Франц Гальдер. Указ. соч. С. 123.

461

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 15.

462

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 19.07 и 24.07.41 г.; Федор Фон Бок. Указ. соч. С. 93.

463

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 88, 89.

464

8-я воздушно-десантная бригада к месту сражения не успела и к исходу дня сосредоточилась в районе Загустино.

465

Командир 102-й стрелковой дивизии полковник М. П. Гудзь за большие потери личного состава был арестован, но впоследствии освобожден и отважно воевал до конца войны. За мужество и героизм ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

466

Галицкий К. Н. Указ. соч. С. 120.

467

Гот Г. Указ. соч. С. 198, 199.

468

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 20.07.41 г.

469

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 20.07.41 г.

470

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 196, 197.

471

Якубовский И. И. Указ. соч. С. 51.

472

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 159, 160.

473

ЦАМО РФ, ф. 3458, оп. 1, д. 7, л. 44.

474

Борисенко Н. Днепровский рубеж: трагическое лето 1941-го. Могилев, 2005. С. 303.

475

Статья кандидата исторических наук К. Черемухина «На смоленско-московском стратегическом направлении летом 1941 года».

476

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 185.

477

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 90; Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 21.07.41 г.

478

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 287, 288.

479

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 104–105.

480

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2454, д. 31, л. 232.

481

Иванов С. П. Указ. соч. С. 121.

482

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 571.

483

Четыре дня эти воины отбивали сильные натиски врага, многие из них навсегда остались на этом рубеже.

484

Буг в огне. С. 111.

485

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 101–103.

486

Приведена только по 13, 4 и 21-й армиям.

487

Гот Г. Указ. соч. С. 135.

488

Там же.

489

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 198–201.

490

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 186–188.

491

ЦАМО РФ, ф. 3458, оп. 1, д. 9, л. 217.

492

9 августа 1941 года Указом Президиума Верховного Совета СССР большая группа участников могилевской обороны была награждена правительственными наградами (в т. ч. ордена Красного Знамени были удостоены генерал-майор М. Т. Романов, полковник С. Ф. Кутепов).

493

В состав 32-й кавалерийской дивизии входили 65, 86,121 и 153-й кп, 40-й отдельный конно-артиллерийский дивизион, 27-й отдельный саперный эскадрон, 4-й отдельный эскадрон связи, другие части.

494

Директива Ставки ВГК № 00493 от 23.07.41 г.

495

Вскоре командование 13-й армией примет генерал-майор К. Д. Голубев, 21-й — генерал-лейтенант М. Г. Ефремов.

496

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 155.

497

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 51.

498

Еременко А. И. В начале войны. С. 162, 163.

499

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 110, 111.

500

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 110, 111.

501

По немецким данным, в ходе боев под Могилевом только в полосе наступления 15-й и 23-й пехотных дивизий было взято в плен около 12 000 командиров и красноармейцев.

502

Еременко А. И. Указ. соч. С. 159.

503

Впоследствии соединение было переформировано в 4-ю кавалерийскую дивизию и продолжало свой боевой путь по дорогам войны.

504

Полковник В. А. Хлебцев после выхода из окружения был назначен заместителем командира кавалерийского корпуса, получил звание генерал-майора. Погиб 25 мая 1942 года в боях под Харьковом.

505

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 104.

506

Иванов С. П. Указ. соч. С. 129.

507

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 54, 56.

508

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 151.

509

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 157.

510

Там же. С. 247.

511

ЦАМО РФ, ф. 132а, оп. 2642, д. 30, л. 10.

512

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 34. М., 1958. С. 126.

513

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 109, 111.

514

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 133–138.

515

Сборник боевых документов… Вып. 37. С. 133–138.

516

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 244, 245.

517

Фуллер Д. С. Вторая мировая война 1939–1945 гг. M., 1956. С. 161.

518

Мировая война 1939–1945 гг. С. 472.

519

Гот Г. Указ. соч. С. 138, 139.

520

Генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко был снят с должности за неудачные боевые действия армии на Днепре.

521

ЦАМО РФ, ф. 226, оп. 648, д. 6, лл. 27–32.

522

Там же, ф. 3458, оп. 1, д. 8, лл. 115, 116.

523

31 июля 1941 года Л. Г. Петровскому было присвоено звание генерал-лейтенанта, а командирам дивизий его корпуса (H. A. Прищепе, B. C. Раковскому, Я. С. Фоканову) — генерал-майоров.

524

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 30.07.41 г.

525

Иванов С. П. Указ. соч. С. 131, 132.

526

Гот Г. Указ. соч. С. 140, 141.

527

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 248.

528

Жуков Г. К. Указ. соч. С. 300.

529

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 249.

530

Анфилов В. А. Провал «Блицкрига». М., 1974. С. 501.

531

Иванов С. П. Указ. соч. С. 133.

532

ЦАМО РФ, ф. 361, оп. 679, д. 10а, л. 378.

533

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 112.

534

Еременко А. И. В начале войны. С. 265.

535

ЦАМО РФ, ф. 219, оп. 679, д. 45, л. 9.

536

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 254.

537

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 256.

538

Там же. С. 255, 256.

539

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 207, 208; Гот Г. Указ. соч. С. 142.

540

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 6.08.41 г.

541

Курт Типпельскирх. Указ. соч. С. 254.

542

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 164.

543

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 259.

544

Сандалов Л. M. Указ. соч. С. 172.

545

Евгений Дриг. Указ. соч. С. 571.

546

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 119.

547

Иванов С. П. Указ. соч. С. 134.

548

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 260.

549

Сандалов Л. M. Указ. соч. С. 166.

550

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 263.

551

Это звание Э. Я. Магону было присвоено 7 августа 1941 года.

552

Иванов С. П. Указ. соч. С. 135.

553

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 11.08.41 г.

554

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 167.

555

Бирюзов С. С. Указ. соч. С. 39.

556

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 168.

557

Гот Г. Указ. соч. С. 147–149.

558

Бирюзов С. С. Указ. соч. С. 41.

559

На базе 50-й и 55-й танковых дивизий были сформированы соответственно 150-я и 14-я танковые бригады.

560

Бирюзов С. С. Указ. соч. С. 45.

561

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 126.

562

Галицкий К. Н. Указ. соч. С. 125.

563

Иванов С. П. Указ. соч. С. 136.

564

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 178.

565

Командир 61-й сд генерал-майор H. A. Прищепа был смертельно ранен 14 августа в районе д. Селивановка.

566

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 180.

567

ЦАМО РФ, ф. 202, оп. 5, д. 63, л. 2.

568

Гейнц Гудериан. Указ. соч. С. 264.

569

Чтобы сохранить кадры, приказом HKO СССР воздушно-десантные войска были выведены из состава действующих фронтов и переданы в непосредственное подчинение командующего ВДВ.

570

13 июля 1944 года, после освобождения района от гитлеровцев, останки генерала Л. Г. Петровского были перезахоронены с воинскими почестями в деревне Старая Рудня Жлобинского района Могилевской области.

571

Анфилов В. А. Указ. соч. С. 509.

572

Там же. С. 510.

573

Федор фон Бок. Указ. соч. С. 133.

574

В дальнейшем дивизия с тяжелыми боями отходила на Добруш, Щорс, Мену, Прилуки, приняв свой последний бой 19–20 сентября 1941 года в окружении под Пирятином.

575

В дальнейшем 21-я армия в составе Юго-Западного фронта принимала участие в Киевской оборонительной операции 1941 года, вела бои в окружении…

576

Курт Типпельскирх. Указ. соч. С. 255.

577

Операций советских Вооруженных сил… С. 210.

578

ЦАМО РФ, ф. 251, оп. 2606 сс, д. 30, лл. 320–324.

579

Там же, ф. 219, оп. 17851, д. 29, лл. 1–6.

580

Франц Гальдер. Военный дневник, запись от 22.08.41 г.

581

Личный архив Маршала Советского Союза А. И. Еременко.

582

Москаленко К. С. На Юго-Западном направлении. М., 1979. С. 69.

583

Сандалов Л. М. Указ. соч. С. 183.

584

Еременко А. И. На западном направлении. М., 1959. С. 85.

585

Еременко А. И. На западном направлении. С. 183, 184.

586

Директива Ставки ВГК № 001428 от 30.08.41 г.

587

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. М., 1963. Т. 2. С. 74.

588

Об этом вы можете прочитать в авторской книге «у Днепровских круч…».

589

Директивы Ставки ВГК № 002373-002375 от 27.09.41 г.

590

За спасение Боевого Знамени 24-й дивизии старый русский солдат Д. Н. Тяпин был награжден орденом Красного Знамени и навечно зачислен в списки 7-го стрелкового полка.

Content

Руслан Сергеевич Иринархов
Агония 1941
Кровавые дороги отступления

Часть первая Несбывшиеся надежды

Часть вторая Кровавый Днепр

Часть третья На южном направлении

Приложение 1 Краткий боевой путь армий и дивизий, входивших в состав ЗапОВО, Западного фронта в июне — августе 1941 года

Приложение 2 Руководящий состав Западного и Центрального фронтов, армий, корпусов и дивизий, принимавших участие в боях на реках Западная Двина и Днепр в июле — августе 1941 года

Приложение 3 Хроника оставления и освобождения городов Белоруссии

Приложение 4 Потери, понесенные Пинской военной флотилией в июле — сентябре 1941 года

Приложение 5 Судьбы военные (до мая 1945 года)

Список сокращений, встречающихся в тексте

Заключение

Примечания