Алексей Исаев

Возвращение домой

Посвящается брату Игорю.

1

Наконец-то, лето! Настало время долгожданных каникул, незабываемых отпусков, приятных поездок в гости и на отдых, увеселительных прогулок по городу. Еще не совсем ушли из памяти заснеженные улицы, словно парализованные крепким дыханием мороза, короткие дни, порою совершенно забытые редким, но оттого особенно желанным посетителем, которым будто демонстрируя обиду на что-то, никак не хотел выглядывать из-за туч и уж тем более дарить свои лучи провинившимся.

Сейчас же все наоборот – солнце уподобилось смилостивившейся после поучительных испытаний матери: оно встает задолго до твоего пробуждения и, залив, охлажденные луной городские пейзажи ярким светом и теплом, бесшумно проникает в окно и начинает осторожно гладить чувствительную кожу щек и век своей заботливой рукой. Ты будешь под надежной опекой весь день; и лишь к вечеру, убедившись, что с дитятком все в порядке, светило нехотя скроется за горизонтом, на прощание, покрыв его тело защитным слоем шоколадного цвета. Хотя функция последнего так и не вступит в действие ведь ночи летом весьма теплые.

Хорошее это время года: никаких ограничений, море приключений и забав, так и хочется окунуться во все многообразие ощущений, устремиться на встречу новым знакомствам!

По проспекту Строителей мчался седан «БМВ» алого цвета. В нем находились две элегантно одетые дамы, которые вели мирную беседу на традиционно женские темы. За рулем автомобиля сидела кареглазая шатенка со стильной стрижкой, ей очень к лицу был светло-зеленый сарафан, выгодно подчеркивающий все прелести ее стройной фигурки. Во внешности этой девушки было что-то необычное, да и имя ее – Аглая – не отличалось широкой распространенностью.

Светлана (так звали ее попутчицу) представляла собой типичнейший образец соблазнительной кокетки, которые так притягивают мужчин: осветленные длинные волосы, длинные ноги, высокая пышная грудь и самоуверенный нагловатый взгляд, говорящий о том, что его обладательница знает себе цену.

Несмотря на явную противоположность, девушки прекрасно ладили друг с другом, хотя, конечно, без некоторых секретов не обходилось.

– А сюда-то зачем? – с удивлением спросила Света, когда они подъезжали к вокзалу. – Вроде тут покупки не намечались, и встречать не кого. А?

– Есть. Брат приезжает. Через семнадцать минут прибудет его поезд.

– Ничего себе. Какой еще брат? Если мне память не изменяет, ты никогда о нем не упоминала. Откуда же он взялся? С луны, что ль, свалился?

– Родной. Из Скандинавии.

– Обалдеть! – Света, приспустив боковое стекло, закурила. – И ты все это время о братце умалчивала. Нечестно! А я-то думала между нами никаких тайн, что у нас полное доверие, а тут, такое. Как гром среди ясного неба.

– Понимаешь, – начала оправдываться Глаша. – Эта история произошла до нашего с тобой знакомства, которая сейчас уже не имеет абсолютно никакого значения. И давай пока не будем о ней.

– Вообще-то я никуда не тороплюсь и с удовольствием послушаю. Ты прекрасно знаешь, что я очень любопытна и меня интересует любая мелочь, вплоть до его нижнего белья, – игриво покосившись на подругу, заявила Света.

Глаша изумленным взглядом впилась в подружку и спросила:

– Ты серьезно?

– Пошутить нельзя, что ли, – ответила Света, стрельнув окурком из окна. На секунду она задумалась, а затем с интересом сказала: – Я жду.

– Хорошо, придется тебе, наверно, рассказать.

– А ты как думала? Вот так просто я тебя оставлю в покое без вопросов, когда тут что-то новенькое и тем более увлекательное? Ошибаешься. Так что давай, выкладывай, пока у нас есть время до приезда твоего таинственного, новоиспеченного братца.

– Ну ладно, несколько лет назад, – начала Глаша говорить с неохотой, – в нашей семье разразился большой скандал, и виновником этого была я. На следующий же день после ссоры мой брат ушел из дома. Только собрал в рюкзак некоторые вещи и пропал. Поначалу его исчезновение никто из нас не заметил, мы думали, он у друзей. Но через неделю осознали, что Степа может и не вернуться.

Упали первые большие капли на ветровое стекло.

Асфальт превращался в сито. Небо заполнялось свинцовыми тучами, вокруг стало темнее.

– Вот тебе и обещание гидрометеоцентра без осадков, – укоризненно промямлила Света. – Сейчас как польет сухого места не останется. – И уже бросив смотреть на залитое синькой небо, спросила Глашу: – А дальше-то что было?

– Степа неоднократно твердил об своем уходе, но мы с мамой не верили, думали, что это всего лишь очередной нервный срыв. А получилось совсем не так. Он каждый год присылал открытки, письма из разных точек Европы, последние пять лет в основном почта приходит из Норвегии. В письмах Степан писал часто о своих похождениях, приключениях, о взлетах в карьере и бизнесе. Так же он как-то упомянул о том, что стал отцом. Степан не забывал о нас с мамой: то и дело мы получали от него дорогие подарки. Больше ничего добавить я не могу, так как сама мало знаю о нем с тех пор, как Степа ушел искать счастья в других местах, в других городах, в других странах.

«Интересно, какая у него жена, красивая?» – подумала Света, но вслух спросила лишь:

– Глаш, а он о тебе что-нибудь знает?

– Нет.

– Почему?

– Потому что Степан нам писал, а мы не могли, из-за отсутствия обратного адреса.

– Значит вот он какой, твой братец. Странный тип!

– Вон и поезд прибыл. Пойдем встречать, – сказала Глаша открывая дверцу автомобиля. – Не забудь зонтик прихватить, он в бардачке.

Оказавшись на перроне у центрального и единственного входа на вокзал, Аглая и Светлана стали ждать Степана. Дождь начинал расходиться все сильнее и сильнее. Ожидающих было мало. Приехавшие вышли из двух десятков вагонов, и, разбившись на группы, направились кто куда.

– Глаш, а ты уверена, что он подойдет именно сюда? – спросила Света.

– Конечно! Он ведь сам указал, где его встречать, – ответила Аглая, ища глазами в толпе своего брата.

В вокзал входили разные гости областного города. Среди них были толстые мужики с красивыми молоденькими девушками, люди преклонных лет, по-видимому, работающие в известных и малоизвестных фирмах и компаниях, пенсионеры, прибывшие по какой-либо причине, отдыхавшая в столице молодежь, а также парочка туристов.

Аглая легонько толкнула локтем подругу, говоря: «А вот и наш Степан».

– Где? – растеряно, спросила Света.

– Тот, что во всем белом.

К девушкам с обаятельной улыбкой на лице приближался молодой, довольно высокий, плотного телосложения мужчина с волосами цвета меди, прилизанными назад. Ему было под тридцать, и он выглядел безупречно в своем стильном молочном костюме, в круглых очках с желтыми стеклами, в каждой детали его внешнего облика чувствовалось ухоженность, которую Светлана сразу же приписала в заслугу жене. В одной руке Степан нес красноватый чемодан из крокодильной кожи, а в другой держал зонт-трость цвета ночи, с рисунком паутины.

– Вау, очаровашка, – невольно еле слышно отметила Света.

Подходя, он прибавил шаг, остановившись в метре от них, поставил чемодан, а на него – раскрытый зонт. Степан распростер руки и радостно произнес: «Здравствуй, сестренка!» Они еще секунду смотрели друг на друга в глаза, и по лицам обоих пронеслись самые разные оттенки чувств. Она не могла поверить, что этот солидный мужчина, твердо стоящий на ногах, всего лишь несколько лет назад был обычным озорным мальчишкой, который, сталкиваясь с проблемами, обращался за советом к ней. Невыразимая гордость за брата переполняла ее существо. Он не поражался, насколько изменилась она. Это некогда милое кроткое создание стало теперь образцом женственности и независимости. Он жалел лишь об одном: что не сумел проследить за всей эволюцией, что остался в стороне от столь чудесного превращения.

На ее глазах выступили слезы, и это откровение, что он не забыт, что его ждали, потрясло Степана до глубины души. Брат нежно заключил в объятия сестру, живой, и теплый, чуть содрогающийся от рыданий комочек, и принялся ее успокаивать:

– Ну все, перестань, родная, – Степан заботливо поглаживал ее волосы, совсем как много лет назад, когда он видел в ней ту же чувствительность или беспомощность.

«Хотелось бы мне сейчас оказаться на месте Глаши», – слегка прищурившись, с улыбкой умиления на губах, подумала Светлана, которая в данный момент оказалась во второстепенной роли, столь непривычной для нее. Но такое положение длилось недолго, так как подруга, преодолев порыв эмоций, вспомнила о ней.

– Знакомься, это моя лучшая подруга – Света, – вытирая платком глаза, обратилась к брату Глаша.

Он кивнул головой, а та ему подарила самую завлекающую улыбку.

– Ладно, хватит здесь стоять, пойдемте к машине, – предложила Аглая.

Степан, взяв в руки чемодан и зонт, поинтересовался:

– Глаш, а почему меня мама не встречает?

– Степа, я тебе все объясню по дороге. Не будем здесь об этом.

«Странно себя ведет сестренка, не хочет отвечать, значит что-то случилось», – мгновенно промелькнула у Степана мысль.

Они вышли из здания вокзала и быстрым шагом направились к алому «БМВ», который среди десятков темных автомобилей сразу же бросался в глаза и смотрелся самым шикарным по сравнению со стоящими поблизости. Подходя к машине, Степан присвистнул:

– Ух ты, вот эта «тачка»! Неужели она твоя?

Открывая багажник, Аглая подтвердила:

– Да, моя. Нравится?

– Конечно, – ответил Степа, уложив чемодан, а про себя подумал: – Дорогое авто.

Как только они сели в «БМВ» и отъехали от стоянки, зашумел ливень.

2

Аглая вела машину, то и дело, поглядывая на брата через зеркало заднего вида. Света, полуобернувшись назад, мило общалась со Степаном. Глаша догадывалась, что ее подруге не терпится познакомиться с ее братом поближе. А он, отвечая на вопросы голубоглазой блондинки, с любопытством обращал внимание на улицы с завывающим витринами, на знакомые места, на новостройки и на все те изменения, что произошли с того времени, когда Степа был здесь в последний раз. Ему надоело ждать и теряться в догадках, когда сестренка сама начнет разговор о матери. И он решил первый спросить ее об этом: «Глаша! Ответь мне, мама меня не смогла встретить потому, что ее нет с нами? Это так?»

«БМВ» снижая скорость, перестраивалась к обочине и на ней остановилась. На шоссе все машины мчались с включенными фарами, брызгая друг друга грязной дождевой водой.

Его сестра, оборачиваясь к брату, с глазами, в которых блестели слезинки, выдавила:

– Да! Уже четвертый год.

– А я так надеялся увидеть маму. Сам виноват, – у него по щеке скатилась слеза. – Единственное, что я смог, это помочь деньгами. «Но на них такое авто, не купишь, если конечно ты не президент банка», – подумал Степан и вытащил из внутреннего кармана сигареты.

Они молчали почти до Сердобска, пока Света не заговорила первой:

– Нравится «тачка»?

– Да. У меня тоже была такая.

– Это я ей посоветовала. Она хотела вообще другую, подешевле, но я отговорила. Если уж покупать, так стоящее. Согласись, Степ?

– Конечно, – поддержал он, а подумал: «Кем же сестренка-то работает, если имеет „БМВ“? И работает ли вообще? А может, удачно вышла замуж? Судя по отсутствию кольца на руке, это не так. Хотя сейчас многие предпочитают жить в гражданском браке, так как в этом выборе есть определенные плюсы. Если она чъя-то любовница, то богатенький же у нее любовничек, когда позволяет себе тратить на Глашу такие большие деньги».

3

«БМВ» выехала на территорию города Сердобска через арку, на которой выделялись слова «Добро пожаловать!»

– А раньше ее не было, это я помню, – заметил Степан.

– Подарок от бывшего мэра, – пояснила Света.

Не прошло и пять минут, как они подъехали к первому подъезду шестиэтажки, и вышли из машины.

Светило солнышко, асфальт подсыхал. На них с крыльца тявкала лохматая черная собачка.

С первого этажа любопытная бабулька глядела в окно на приехавших.

Степан, забирая чемодан из багажника автомобиля, заметил:

– А Сердобск почти не изменился.

– Даже двадцать лет пройдет таким же останется, – предположила его сестра. – Кроме, конечно, центра города, который с каждым годом преобразовывается.

– Мне будет очень интересно посмотреть на перемены, – сказал Степан, пропуская Аглаю и Свету в подъезд.

Они поднимались на предпоследний этаж. Пыльные, в окурках, в не догоревших спичках и в другом мусоре были лестничные площадки. Стены подъезда были безбожно исцарапаны, краска давным-давно поблекла, но никому видимо, до этого не было дела. Знакомый почерк бросился в глаза Степану, и он вспомнил, как когда-то, будучи еще пятиклассником, выцарапал ключом признание в любви Ленке с третьего этажа. Вот они наивные строчки, нисколько не стерлись, как будто вчера были написаны. Но какая огромная пропасть между этим днем вчерашним и нынешним, и от осознания потерянного становится больно.

В квартире от прежнего не осталось ничего. Все в ней претендовало на европейский шик. На паркетном полу гармонируя с уютной и дорогой обстановкой лежал роскошный ковер. На главной стене висела большая, в дорогостоящей раме картина известного сердобского художника – Шварева. Все это Степана восхитило.

Минутой позже брат с сестрой и Светлана приступили к чаепитию, располагавшему к теплой беседе.

– Как поживает твое семейство? – обратилась Глаша к Степану.

– Мое хорошо. А ты сама-то, когда замуж выйдешь?

– Да уж была, но случилось несчастье и я овдовела

– А что произошло?

– Он попал в автокатастрофу, – уставившись невидящими глазами на стол, проронила Глаша.

– А чем он занимался?

– Тем же чем и я сейчас. Ведь все что имел Коля, досталось мне, – Степан видел, как трудно ей было взять себя в руки, чтобы спокойно сказать об этом ведь рана еще не успела зажить.

«Вот и нашлись ответы на мои вопросы», – хлебнув очередной глоток чая, подумал Степан.

– Как вы посмотрите на мое предложение, отпраздновать приезд? – вмешалась в разговор скучающая Света.

– Я не против. С удовольствием. Давно не гулял по-русски.

– Тогда отметим у меня в баре. Он находится там, где раньше была закусочная. В девять мы тебя там ждем. Или может за тобой заехать? – предложила Глаша.

– Почему заехать? Разве мы не вместе туда пойдем? – удивился Степан.

– Нет. Мне надо еще к себе домой попасть до нашего празднования. Кое-что захватить.

– Получается ты здесь не живешь?

– Нет, я живу в доме покойного мужа. Просто я посчитала, что тебе будет лучше и спокойнее гостить в квартире нашей матери. Ну так как, нам за тобой заезжать?

– Да нет, я лучше прогуляюсь. Заодно посмотрю, что нового в нашем городе.

– Кстати, если тебе понадобятся деньги, то они лежат в туалетном столике, – уходя, сказала сестра.

Девушки покинули квартиру и, спускаясь по лестнице с пятого этажа, Света разоткровенничалась с подругой:

– Глаша, а у тебя брат ничего, мне он понравился – такой милашка.

– Неужели влюбилась с первого взгляда?

– Да нет, просто Степан произвел на меня впечатление и ты прекрасно знаешь, что меня всегда привлекали красавчики, а особенно такие сильные мужики.

4

За два часа до встречи в назначенное время Степан вышел из дома. Прогуливаясь по улицам, уходил в воспоминания. Оказавшись в центре города, он своими глазами убедился, как сильно изменилось сердце Сердобска: появился современный крытый рынок, открылось много новых магазинов и детское кафе, которого здесь никогда не было; вместо частных бывших домов построили двух-трех этажные здания, в которых размещались разные фирмы и учреждения. Администрация и гостиница тоже переехали на новое место.

Степан сидел, облокотившись на спинку лавочки, сложив руки на затылке, и наблюдал за полетом голубей. И только он подумал: «Эх, сейчас бы в детство вернуться». Как к нему подошел нестриженый с кучерявыми, немытыми волосами мужчина, не брившийся недели две и с виднеющимся под левым глазом синяком. Одет он был в старую, местами, зашитую одежду, в руке держал полупустой пакет.

– Не подадите двадцать копеек на хлеб? – протянув руку, просил нищий.

Степан, порывшись в кошельке, отдал ему десять рублей и упрекнул: «Купи лучше хлеба, а не то, на что ты просил». Бомж взял купюру, несколько раз кивая и говоря «спасибо», и пошел своей дорогой.

Степан смотрел ему вслед и думал: «Вот до чего люди докатываются, что приходится ходить и попрошайничать: кто-то просит на кусок хлеба, а кто-то, пользуясь жалостью горожан и гостей – себе на бутылку, чтобы снова забыться, уйти от проблем, от реальной жизни. Некоторые до такой жизни опустились не по своей воле, а другие сами позволили себя засосать в трясину убогих. И этот относится к последним».

Степан настолько погрузился в раздумья, что не заметил, как бомж вернулся и, сев рядом с ним, хлопнул его по плечу. Но когда он увидел, кто его побеспокоил, то слегка вздрогнул и грубо сказал: «На этот раз что надо?» Бомж обнажил свои желтые зубы в кривой улыбке и спросил:

– Не узнаешь?

Степан, всматриваясь в заросшее щетиной и немытое лицо, думал: «С чего он решил, что я должен его знать?» А вслух ответил:

– Нет.

Улыбка на лице бомжа погасла так же быстро, как появилась.

– Я понимаю, что меня не узнать в таком виде, но я тебе помогу вспомнить. К примеру, на третьем курсе, зимой, в холодный январь, когда вьюга выла, мы с тобой по балконам спускались к девкам. Ты к Бочкиной, а я к Прилепкиной.

– Паштет! – обрадовался и стукнул слегка собеседника по плечу Степан. – Е-мое. Сколько лет, сколько зим. Тебя и не узнать. Что же с тобой случилось, давай, рассказывай, как до такой жизни докатился?

– У меня все хорошо. Как у всех есть семья: жена и две очаровательные дочки:

– Как это? – изумляясь, спросил Степан.

– Все очень просто. Работал, работал – уволили. А у нас в России время тяжелое кругом безработица. Как-то проснувшись с бодуна на тротуаре у магазина, я обнаружил в своей упавшей рядом кепке мелочь, которой мне хватило бы на очередную бутылку, но в этот момент мне пришла в голову мысль, что таким образом можно зарабатывать своей семье на жизнь.

Оглядываясь, прохожие смотрели с удивлением, как по-дружески общаются бомж и изысканно одетый мужчина.

– Но ты же раньше жил в Пензе, а сюда-то как попал? – с недоумением спросил Степан.

Бомж, закурив дорогую сигарету, продолжил:

– Почему раньше, я и сейчас там живу, а здесь по делам. Мои близкие не знают, чем занимается их кормилец. В своем городе не хочется светиться, вот и приходиться разъезжать по «командировкам»: ведь для них я служащий солидной самарской фирмы, в которой месяц работаю, месяц отдыхаю.

Случайно бросив взгляд на швейцарские часы, Степан понял, что опаздывает, и сказал:

– Паш, не обижайся, но мне надо бежать, у меня встреча.

– Какие разговоры, понимаю.

– Давай как-нибудь увидимся. Где тебя можно найти?

– До пяти у меня рабочий день, а вечером можешь ко мне заскочить. Запоминай: продиктовал адрес.

– О’кей, – сказал Степан, пожимая студенческому другу руку. – Пока, до завтра.

5

Бар «Ночная лилия» со своим светящимся, зазывающим названием бросался в глаза в первую очередь из всего остального на той же улице. Степан уже перешел половину дороги и остановился на белой разметке, чтобы подождать, когда проедут два автомобиля. Ему подумалось, что водители иномарок играют в обгонки. Первая пролетела, а вторая – бежевый «Форд» внедорожник чуть не наехал на него, он вовремя отскочил матерно ругаясь. Степан успел запомнить номер машины, которую злобно провожал взглядом.

Он вошел в бар. Посетителей было много, царила шумная атмосфера. На радио играла одна из популярных композиций отечественной эстрады. Степан, подходя к барной стойке, искал глазами сестру, но не ее и не Светланы там не было. У молодого, смуглого, темноволосого с бакенбардами бармена он заказал:

– Бутылочку самого дорогого здесь пива.

Посмотрел на часы: двадцать минут десятого.

«Хм, кто еще из нас опаздывает?» – подумал Степан, сделав пробный глоток пива. Пиво пришлось ему по вкусу.

Аглая раздвинув пластинки жалюзи, увидела брата. Она вышла из кабинета и в этот момент, когда Глаша стала спускаться по лестнице, ее заметил Степан. Расплатившись, он пошел к ней навстречу, и они поднялись в отдельную комнату бара.

Войдя, Степан улыбнулся сексапильной Свете и поздоровался с мужчиной представившимся Алексеем. На вид ему было тридцать четыре, он был коренастым здоровяком среднего роста со стриженной русой головой. Глазки хитрые – серые.

Кабинет собой представлял небольшую комнату, отделанную под люкс-кабинку. На столе уже было накрыто холодными закусками и выпивкой. Алексей умело разлил водочки по стаканчикам и предложил банальный тост: «За встречу и знакомство».

Все залпом опрокинули и закусили.

«Интересно, с кем он? – подумал Степан.

– Наверное, соскучился по родным местам. Вот и захотелось увидеть что-то наше русское, заодно и сестру повидать.

– И то и другое.

– Степан, я вот от Глаши узнал, что ты там у себя производишь обувь под маркой «Хамер»?

– Так оно и есть.

– И что удивительно на мне сейчас сандалии твоей фабрики, какое совпадение!

– Здесь нет ничего удивительного. Моя продукция пользуется спросом, и я ее поставляю в одиннадцать стран Европы, включая Россию.

Бутылки с увеселительным напитком сменялись одна за другой. Четверка праздновавших еще долго сидели в баре; разговаривая о том о сем, рассказывали истории, в перерывах между ними смешные анекдоты.

6

Андрей засыпал под стук колес. Поезд Москва-Саратов набирал скорость, отправляясь от очередной станции. За окном мелькали одинокие городские домики, окутанные сном, к некоторым из них приближались люди, только что бывшие пассажирами отъезжающего поезда. Их встречали родными объятиями, теплыми словами. Счастливчики! Вот и Андрей, глядя на умиляющие картины благополучного возвращения домой, прикинул, что в семь часов утра тоже должен уже быть в своем городе. Чем ближе поезд подъезжал к родным местам, тем сильнее Андрей понимал, как соскучился по дому.

«Эх! Скорее бы Сердобск!» – подумал он с воодушевлением.

Андрей вспомнил, как год назад уезжал в столицу, чтобы поступить в МГУ на факультет «экологии»: со школьных лет он мечтал стать разработчиком программ по очистке окружающей среды. Стремление его реализовалось: не один год покорпев над учебниками, изрядно потратившись на занятия с репетитором, он все-таки поступил в университет. Теперь уже первый курс позади, и, конечно, жизнь в столице наложила отпечаток на многое в молодом человеке.

Андрей был крепышом с осветленными волосами и с маленькими карими глазками. Занятия боксом с детства и время, проведенное с друзьями в тренажерном зале «Мистер Мускул», не прошли даром: он всегда мог постоять за себя. В одежде Андрей предпочитал спортивный стиль, что подчеркивало его мужественность и очень нравилось девушкам: футболка в сеточку без рукавов, шорты ниже колен, спортивные кроссовки «Найк» Все это ему удалось купить в Москве на деньги, заработанные в свободное от учебы время. В таком виде он и решил предстать перед родными. Пускай убедятся, что он стал самостоятельным и может в дальнейшем добиться успеха в жизни.

Проводник вошел в купе, где, помимо Андрея, ехал мужичок неказистой внешности в мятом пиджаке, распивающий горячий чай осторожными глотками.

– Через двадцать минут будем в Ртищеве. Молодой человек, кажется, это ваша остановка? – спросил проводник, когда Андрей встрепенулся.

– Да, моя, спасибо, – ответил он и начал приводить себя в порядок.

Через десять минут докуривая сигарету в тамбуре, Андрей с задумчивым видом смотрел в окно. Неприятное предчувствие неожиданно закралось в душу, но юноша преодолел его, подумав о предстоящей, такой долгожданной, встрече с бесконечно знакомым и родным.

Сойдя с поезда, он пересел в электричку, которая его доставила в Сердобск. Проснувшийся город встречал Андрея тихим, безоблачным утром.

Он шел домой, с жадностью вдыхая свежий, чистый воздух. Вовсю уже чувствовалось лето, и Андреем овладело ощущение, что он перенесся в прошлый год, когда еще только намеревался отправиться в Москву. Все тогда было таким же: эта зеленая привокзальная улица, залитая первыми лучами солнца, эти выстроившиеся в ряд синие ларьки, у которых всегда еле держатся на ногах «постоянные клиенты» в ожидании спасительной «чекушки». Вот только непривычным уже стало странное, но приятное для слуха спокойствие вокруг, которое позволяло улавливать даже шелест листьев и пение птиц. Что ни говори, а столица напрягает своим шумом, постоянным психологическим давлением, так хочется выбраться на свежий воздух, отдохнуть от надоевшей суеты. И хорошо, что такая возможность есть.

7

Вот и родная четырехэтажка, и до царапины знакомый подъезд. Андрей, быстро поднявшись на второй этаж, остановился у нужной квартиры. Опустив сумки, надавил на кнопку звонка. Сначала за дверью было тихо, а потом послышались шаги и сонный, недовольный голос спросил:

– Кто там?

– Андрей.

Тут же знакомый ему голос радостно сообщил:

– Мама, Андрюша приехал!

Дверь открыла его младшая сестра. Глядя на Юльку, Андрей мимолетно подумал: «Как же она изменилась!» На ее повзрослевшем розовом личике виднелись еле заметные россыпи веснушек. Русые волосы были пострижены под каре, а ведь длинные на зависть подруг, роскошные волосы всегда были предметом ее гордости. Переставив сумки, приехавший заключил в объятия Юльку, которая бросилась брату на шею со словами:

– Андрей, как я по тебе соскучилась.

– Я тоже, – ответил он, еще крепче ее, обнимая и заодно целуя в щеку подошедшую маму, лицо которой пылало от счастья.

– Андрюша, родной, ой радость-то, какая. Ну проходи скорей, что же ты стоишь? – и, увлекая на кухню, быстро затараторила. – Сейчас позавтракаешь, проголодался, наверное, с дороги.

За столом мама и Юлька закидали его вопросами.

– Откуда ты так разбогател? Одежда на тебе модная, уйму денег стоит! – не унималась мать. – Ну, как учеба, как Москва, рассказывай?!

– Мам, все замечательно, учусь почти без троек, деньги после учебы можно подкалымить. Город большой, красивый, все по-другому, чем у нас. Люди постоянно спешат куда-то. В общем, мне нравится.

Тут и Юлька встряла:

– А девушки там, наверное, красивые, нашел там кого-нибудь?

– Ну, они везде прекрасные, а подруга у меня просто супер. Фотомодель и не из бедных. Вот покушаем, покажу снимки. У нее отец-владелец кондитерской фабрики.

– Что же ты ее с собой не привез? – поинтересовалась сестра, незаметно подмигнув, матери.

– А что ей здесь делать? Она привыкла совсем к другой жизни. Если у нас и дальше все с ней будет хорошо, перееду в Москву.

– Дай Бог, дай Бог, дай Бог, – с надеждой сказала его мать и добавила. – Может, пойдешь отдохнешь? Устал, наверное, с дороги.

– Да, да, иди поспи, а то мы на сегодня составим грандиозные планы, – соглашаясь, сказала сестра.

8

Еще не открыв глаза, Степан ощутил начало нового отрезка времени в своей жизни – наступление утра, и вместе с тем напряженно стал связывать это пробуждение с тем, что ему предшествовало.

По всему телу разливалось приятная тяжесть, причину которой он пока еще не мог определить: то ли это от вчерашних событий, которые почему-то помутнели в его памяти, то ли от ночных видений, истерзавших воображение. Тем не менее, Степан не торопился бодро начать очередной день, все еще уткнувшись лицом в подушку и лениво посапывая. Но от сладкого бездействия оторвала неожиданное осознание того, что он не один в постели: пытаясь сквозь сон потянуться, он натолкнулся рукой на теплое гладкое плечо. В одно мгновенье улетучилась леность и полузабытье.

Степан порывисто привстал и склонился над своей соседкой по подушке. Женщина лежала на животе, и лица ее практически нельзя было разглядеть на разлетевшийся в разные стороны длинными белыми волосами. Степан сел на постели спустил ноги на пол и попытался все восстановить в памяти.

«Неужели Света? Значит, мне это не приснилось», – понял он.

Встав с постели, Степан побрел на кухню. Утолив жажду, он вернулся, чтобы все-таки убедиться в правильности своей догадки. Медленно и осторожно, Степан откинул несколько белокурых прядей с лица своей любовницы. И увидел знакомые черты: чуть подрагивающие веки под тонким сильно разведенными в сторону и будто в удивлении приподнятыми дугами бровей, чуть приоткрытые влажные пухлые губки, которые словно и во сне требовали поцелуя. Любуясь безмятежно дремлющей Светой, он невольно подумал: «Ну совсем как ребенок. Даже не верится, что ночью такой невинный младенец превращается в разъяренную львицу».

С такими мыслями он поднялся с корточек и бережно, словно в благодарность за проведенное вместе время, поцеловал Свету в щеку.

Приблизившись к окну полумрачной комнаты, он раздвинул шторы, впустив лучики солнца, которые разбудили спящую красавицу.

– Доброе утро!... Сладкий?!

Вместо ответа Степан наклонился к Свете, слившись с ней в долгом упоительном поцелуе. Она опять ощущала его нежные ладони и пальцы и трепетала вместе с ним, поддавшись ласке сильных мужских рук. Похоже, это продолжение было даже лучше предшествующей ночи, по крайней мере, теперь все происходило осознанно, а не под влиянием минутной слабости. Временами даже казалось, что он съест ее и удушит в своих объятьях, так сильно он впивался в ее губы своими губами и зубами, так властно прижимал ее к себе, что она чувствовала те части его тела, теперь вовсе ей не чуждого. Она пыталась отдать ему всю себя без остатка. Как в тот момент, если бы поэма плоти подходила на этом к концу, и тем больше были ее удивление и неудовлетворенность, когда Степан в самом разгаре любовной игры хоть и нежно, но все же отстранил ее...

9

Света набрала номер телефона Аглаи и заговорила.

– Привет, подружка! Хочу с тобой поделиться, что он милый, страстный, сексуальный, а какой в постели!

– Я рада за тебя, – без особого восторга, будто зная наперед, что это должно было случиться, ответила Глаша.

– Эх! Встретила бы твоего брата несколько лет назад, тогда, наверное, точно бы влюбилась в него по уши и родила бы ему ребенка.

– Кто знает, может так и было бы, – все так же нехотя, растягивая слова, предположила подруга.

Закончив этот малоинтересный для нее разговор, Аглая, опершись на локоть, повернулась к Алексею. Он курил и читал криминальный роман в мягкой обложке. Грудью она слегка касалась его тела. Алексей, отложив книжку, поинтересовался:

– Кто это звонил, дорогая?

– Света.

– А что ей было нужно? – ласково спросил он.

– Да, просто захотелось ей душу выложить, – проговорила Аглая, вылезая из-под одеяла и, потянувшись к его губам, спросила. – Ты лучше мне скажи, как там у нас идут дела с товаром? Все нормально?

– Конечно, дорогая. Не беспокойся, я за всем слежу. Товар уже разлетелся по складам сбытчиков, а на днях уже должна быть готова новая партия к отправке, – и Алексей, слегка погладив ладонью ее щеку, чмокнул ее в губы.

10

Степан уже было хотел зайти в подъезд и открыл дверь, как прозвучал клаксон. Он с любопытством обернулся и увидел подъезжающую «восьмерку» стального цвета. Не обратив особого внимания на навороченную машину, он уже входил в подъезд, как услышал знакомый голос: «Степан».

Узнав в зовущем его человеке собственную сестру, он искренне удивился. Указывая взглядом на вазовскую модель, Степан поинтересовался:

– И сколько у тебя их?

– Всего две.

– А раньше, я только о такой мечтал, – задумчиво произнес он, поглаживая капот «восьмерки».

Глаша, улыбаясь, обрадовала брата:

– В таком случае, садись за руль. Пока ты здесь, она в твоем распоряжении. Поедем ко мне.

– Ты серьезно? – Степан не находил слов, чтобы передать свой восторг. – Спасибо, сестренка! Теперь хоть пешком не ходить.

Довольные, они сели в машину и помчались по знакомым улицам. На лице Степана находящегося за рулем, можно было прочесть ту детскую беззаботность и радость, которая бывает у ребенка, долго канючившего игрушку и получившего, наконец, ее, когда он про нее уже и думать забыл. Аглая откровенно любовалась братом и радовалась, оттого что смогла подарить ему такую игрушку.

Остановившись у светофора, он спросил у Аглаи:

– Может, сначала к маме съездим?

– Неплохая мысль. Маму надо навестить, я уже давно там не была.

Степан круто свернул направо, и они поехали на старое кладбище, сплоченные общей целью к оградам и крестам, хранящим мертвое безмолвие усопших.

11

«Восьмерка», въехав в гору и на возвышенности развернувшись, остановилась у невысокой кованой ограды, сплошь усеянной диким виноградом.

Внутри двора была широкая территория, часть которой занимали трехэтажный особняк из красного кирпича с восьмискатной крышей, крытой вечным и вместе с тем легким металлопластиковым листом, имитирующим черепицу необычного коричневого цвета. Летняя постройка из натурального камня, предназначенная специально для жарки шашлыков со стоящим там же длинным деревянным столом и стандартным набором стульев. Посреди двора бил тонкими струйками небольшой фонтанчик в виде трех писающих мальчиков. Перед фасадом дома свое достойное место занимали клумбы с садовыми цветами, издаваемый ими аромат дурманил разум своим запахом. Позади особняка большую часть территории занимал теннисный корт.

– А ты неплохо устроилась! Чего здесь только нет, разве что бассейна, – прокомментировал Степан.

– Почему и он имеется, только внутри, – ответила владелица особняка.

Войдя в дом, Степан начал рассматривать интерьер гостиной, пока Аглая отлучилась на кухню.

Ему в первую очередь бросились в глаза несколько висевших на стене больших фоторамок. На них были запечатлены портреты ее самой, покойного мужа и девочки около девяти лет.

Пока он разглядывал лица изображенных, в гостиную вернулась Аглая, толкая перед собой столик на колесиках. Степан, вольготно расположившись на канапе, обтянутом кожей апельсинового цвета, листал глянцевый журнал.

– Судя по фотографиям, у тебя есть дочь? – деликатно поинтересовался он.

– Да, Дарья, ей уже десятый год. Вообще-то это дочь моего покойного супруга от первого брака. Ее настоящая мать умерла от рака легких, когда Даше было два годика. Я вас позже познакомлю, на днях она должна приехать от бабушки, – пояснила Глаша, разливая по чашкам горячий кофе, и полюбопытствовала: – Как тебе моя подружка?

– Кого ты имеешь в виду? – притворившись несведущим, спросил Степан.

– Да ладно тебе, не прикидывайся, что ты не понимаешь. Я уже все знаю.

– Что, успели уже доложить? Ну вы и сороки! А что отвечать, она и сама, наверное, все рассказала. С виду такая скромная, прямо божий одуванчик, а на деле... Любопытная-то какая.

– И что же ее так интересовало?

– Да всякие мелочи... Спрашивала, почему ты обо мне никому не рассказывала.

– И что же ты ответил?

– Я проигнорировал, так как не знал ответа на этот вопрос. Мне самому интересно стало. Может, объяснишь?

– Все очень просто. Света сюда недавно переехала, и не было смысла ей рассказывать о тебе, тем более что и ситуации подходящей не наблюдалось.

Погостив у сестры еще часа два, Степан все-таки вспомнил, что у него есть еще неотложные дела. И поэтому, поблагодарив Глашу за теплую встречу, направился к машине. Уже открывая дверцу, он спохватился:

– Глаш, хотелось у тебя узнать. У нас городок маленький, все друг друга знают. Может, среди твоих знакомых есть тот человек, который раскатывает на бежевом «Форде»?

– Говоришь на бежевом. Такой у нас только у Колдуна. А что?

– Да когда я шел к тебе в бар, его машина меня чуть не сшибла.

– Степ будь поосторожней. Он из таких кому многое в этом городишке по барабану.

– Ага.

12

Вечером Андрей с Юлькой отправились на дискотеку. По дороге они решили купить пиво. У ларька к ним подошли два товарища Андрея, – Женя и Саша. С ними были четыре девушки, две из них держали под руки его друзей.

– Андре, каким тебя ветром сюда занесло? Я уж думал тебя вообще не увижу. Теперь, наверное, крутой стал? – спросил с подковыркой Женя и радостно обнял друга. – Кстати, познакомься, Света и Вика. Ну а это, Катя, – он ее поцеловал. – Моя девушка, а Лену ты, надеюсь, помнишь?

– Конечно, помню, рад встрече.

– Взаимно, – прощебетала Лена.

– А куда это вы собрались такие супермодные? – поинтересовался Саша.

Тут в разговор вмешалась Юля:

– Да мы вообще-то на дискотеку, я думала вас встретить там.

– На танцы мы еще успеем, они все равно до часу. Пойдем с нами. У Катьки сегодня день рождение, сейчас в лесу отметим и рванем в «Планету»! – пригласил Женя.

– Такое событие обязательно надо отпраздновать, – согласился Андрей.

– Тогда вперед, а то время поджимает, – подытожил Саша.

Все вместе они направились в сторону леса и через пятнадцать минут оказались на небольшой полянке, где неподалеку находился родник. Андрей помнил это место. В детстве он тут частенько бывал с друзьями: строили шалаши, играли в карты; и в первый раз в шестнадцать лет, именно в этом месте он потерял девственность с очаровательной девушкой по имени Эльза. Ох, как давно это было!...

13

Желтая «Волга» с шашечками притормозила у среднего подъезда пятиэтажной «хрущевки». Степан, расплатившись с таксистом, покинул машину и бодро зашагал к двери с зияющей в нижнем правом углу дырой; на местах, где облупилась темно-зеленая краска, какой-то весельчак написал маркером ядовитого цвета короткий матерный стих.

Пройдя три этажа, сплошь усеянных «бычками», бутылками, шприцами и прочим мусором, он остановился у нужной ему квартиры и, не обнаружил кнопки звонка, громко постучал в дверь.

Ужасное зловонье стравляло воздух, не давая вздохнуть полной грудью. Степан брезгливо поморщился, в то время как из-за двери послышался грубоватый, с хрипотцой голос:

– Кто там?

– Паштет! Открывай, свои, – дал о себе знать пришедший.

Степан услышал звук отпираемого замка и через мгновенье перед ним появился опрятный мужчина в простом спортивном костюме, мода на которые отошла лет пять назад.

– Проходи, – протягивая руку для приветствия, предложил хозяин.

Мужчины последовали на кухню, где Степан извлек из полиэтиленого пакета две бутылки «Золотого петушка», томатный сок в бумажном пакете, несколько упаковок холодной закуски и пару одноразовых стаканчиков.

Разлив настойку, старые знакомые стали вспоминать былое, и то, через что каждый из них прошел. По мере убывания спиртного, Степан и Паша узнавали достаточно подробно о сложившийся жизни каждого и постепенно перешли на более фривольные темы, главной из которых являлась близкая подруга Паштета.

– Степ! У меня к тебе предложение: давай сейчас допьем и сходим к Верусе. Я тебе скажу тетка она высший класс. Все что надо, умеет. Не зря три года по вызову работала.

– А что, сейчас ее уволили?

– Она сама завязала. Теперь в фирме работает. Мужик ее недавно бросил, а Веруся любит, когда ее имеют, так что она без этого не может.

– Мы по очереди или вместе будем? – предвкушая секс, поинтересовался Степан.

– Там видно будет. Главное – еще взять водочки, ведь с пустыми руками не пойдешь.

– Ну что ты все о выпивке?! – пытаясь блеснуть компетентностью в этой области, произнес Степа. – Женщины любят цветы или что-нибудь в этом духе.

Но Паша не позволил себя учить:

– Какие цветы?! Брось! Веруся такие мелочи не любит, к тому же она сама в состоянии купить то, что ей надо.

– Уговорил.

К Верусе они пошли пешком.

Вера оказалась молодой женщиной с длинными осветленными волосами, заколотыми на затылке. В макияже ее лицо выглядело вполне привлекательно. Степан первым делом отметил ее голубые глаза, в которых читалось: меня долго не придется уламывать. Ростом она была невысокой, так как ей пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку Павла, не отличающегося долговязостью. Степу женщина одарила особенной улыбкой, которая намекала о симпатии к нему.

Вера жила в частном доме, а излюбленным местом для приема гостей считалась открытая терраса. Правда, там отдыхали лишь в теплое время года. День выдался душным, и мужчины не отказались от посиделок на свежем воздухе.

Вера, «приняв на грудь», почти забыла о Паше, полностью переключившись на Степана. Она буквально засыпала его вопросами о заграничной жизни. Поначалу Степан отвечал ей с энтузиазмом, но вскоре источник иссяк, и допрашиваемый ушел от надоедливой темы. О себе же дама рассказывать не хотела, ссылаясь на однообразное, скучное существование, в котором не хватило места настоящему рыцарю. Павла это высказывание чуть-чуть задело, но внешне он не подал виду. Чем больше Вера пьянела, тем шире раскрывалась ее душа, она уже не стеснялась откровенничать.

– Несчастная я женщина. Если бы у меня был шанс начать заново... Все было бы по-другому.

– А что тебе не хватает для счастья? – спросил Степан, оперевшись локтями на стол, задев при этом небольшое блюдечко, которое упало на пол, и рассыпалось на несколько осколков.

Хозяйка не обратила внимания на упавшую посуду, и вместо этого ответила встречным вопросом:

– А сам ты считаешь себя счастливым?

– Себя? Да. Все, о чем я мечтал в юности, у меня есть.

– Повезло тебе. Знаешь, у меня в молодости тоже была мечта. Я хотела стать знаменитой писательницей. Писала любовные произведения. Один из моих рассказов даже опубликовали в женском журнале. А потом появился один козел, я его любила, а он меня бросил, и после этого вся жизнь пошла наперекосяк.

– Я думаю, по этому поводу не стоит расстраиваться, все мы совершаем ошибки, тем более в молодости, когда еще не узнали жизни. Значит, писательство не твое призвание, – поделился своими домыслами Павел.

– Черт побери, а в чем мое призвание? Ублажать всяких подонков? – сорвалась на крик пьяная женщина, и заплакала.

Павел как мог начал ее успокаивать, прижав к себе. Когда Вера перестала плакать, первым сказал Степан, чтобы как-то разрядить обстановку.

– Верусь, а у тебя что-нибудь сохранилось? Ну, из написанного. Может, дашь почитать?

Женщина слегка прищурила глаза, пытаясь, что-то вспомнить и вдруг, воодушевляясь, тихо сказала:

– У меня сохранилась только одна рукопись, самая любимая. Если хочешь, могу принести?

Степан кивнул, и Вера встала из-за стола и вошла в дом, следом за ней отправился Паша.

Степан остался в гордом одиночестве и дабы его скрасить налил полный стаканчик, который опустошил медленными глотками. Потянувшись за закуской, он почувствовал острый признак тошноты и чтобы не вывалить содержимое желудка на пол террасы, ринулся к перилам, где и сделал свое дело. Тем не менее, его состояние улучшилось ненамного, поэтому Степан решил немного прогуляться.

Все вокруг дышало свежестью: воздух наполнился ароматом приближающейся ночи, в котором смешивался душистый запах цветов с горьковатым привкусом полыни. В этот час на улице было удивительно спокойно: лишь изредка тишину нарушал прерывистый, грубый лай собак; однако он быстро затихал, убеждая в том, что вызван, был ложной тревогой.

Внимание Степана привлекло усеянное ярким бисером небо, на котором он тщательно старался разглядеть созвездие. В юности он увлекался астрономией, и потому опытный глаз быстро распознал яркие точки, образующие ковш малой медведицы. Увлеченный своими соображениями, Степан не заметил, как приблизился к речке, которая с детства была его любимым местом отдыха. Только тогда она ярко сверкала своими водяными искорками на солнце, в ней плескалась и бурлила жизнь; теперь же ее гладь, еле освещаемая тусклыми фонарями, представлялась молодому человеку мертвенно-неподвижной.

Степан вступил на мостки и уже стоя на коленях, нагнулся к воде. Речка притянула его к себе: не удержав равновесие, он кулем полетел вниз. Ругаясь на чем свет стоит, весь мокрый и продрогший бедолага вылез из воды и судорожно принялся снимать с себя промокшую одежду.

До террасы Степан добрел в одних трусах. Сырую одежду он развесил на перилах, и вошел в дом. Стащив с дивана плед, окутался им с ног до головы и побрел на кухню. Где включил духовку и, придвинувшись поближе к ней, попытался согреться. Прошло немного времени, и в спальне, скрипнула дверь, послышались голоса. Степан сразу же дал о себе знать громким раскатистым басом, и вскоре его обнаружили в немного необычном виде. Когда Вера с Пашей узнали о его недавнем приключении, они от души посмеялись.

– Похоже, Степа ты уже никуда не пойдешь. Так что оставайся до утра. А мне я думаю пора идти. Время позднее, – заявил Павел заплетающимся языком.

– Я чувствую, мальчики, мне сегодня везет. А то устала уже засыпать в холодной постели, – напрямую высказалась Вера, этим признанием слегка ошарашив Степана.

– Короче, ребята, развлекайтесь. Я пошел. Не беспокойтесь, я дойду, мне тут до дома идти два шага.

После ухода Павла, Вера, вернувшись на кухню, с ходу спросила:

– Теперь мы остались вдвоем. Чем займемся, чтобы не скучать?

«Круто! А я-то думал... Даже уламывать не пришлось, сама на это намекает. А мне это нравится!» – подумал Степан и, не медля, решил действовать.

Подойдя к Вере, он поиграл язычком с мочкой уха, и прошептал: «Я думаю, это тебе понравится».

Степан был прав: ей действительно пришлось по вкусу его ласки. В принципе, она не находила в них ничего особенного, просто сейчас, в так называемый период «безрыбья», ей нужен был не какой-то конкретный человек, который бы любил ее или что-то к ней испытывал, а просто мужчина, способный удовлетворить ее сексуальную потребность. Степан это, несомненно, почувствовал, но его такое положение дел вполне устраивало. Лишь слегка утолившая дикий голод с Пашей, она старалась подарить новому партнеру всю свою нежность и одновременно страсть, так долго бесплотно дремавшие в ней. Степан же, которого она завела с пол-оборота, помимо наслаждения, испытывал к ней безмерную жалость. Хотя в эти моменты Вера, поглощенная им, ощущая, как он входит в ее тайные глубины, чувствовала вкус к жизни.

Среди сладострастных звуков в комнате раздался громкий мелодичный звонок в дверь. Потом еще один. Вера встрепенулась, посмотрела на Степана непонимающим взглядом и в ответ на его вопрос о том, ждет ли она кого-нибудь, отрицательно помотала головой. После нескольких секунд молчания они пришли к решению, что не станут прекращать заниматься сексом из-за пустяков. Но настойчивые звонки раздались снова.

– Наверное, это что-то серьезное, – решил Степан.

«Вот так всегда бывает, на самом интересном месте...» – подумала Вера, но вопреки истинным желаниям, неохотно протянула. – Ладно, посмотрю, кого там принесло.

Вера, взглянув в глазок и увидев знакомое лицо, впустила нежданного гостя. Им оказалась ее лучшая подруга со слезами на глазах, слегка потрепанная после драки с мужем, которая пришла получить утешение и ночлег.

14

Уже ближе к одиннадцати Андрей с ребятами подошли к входу «Планеты». Их компания выделялась среди прочих особой неестественной веселостью, и, пожалуй, центр ее фигурой являлся Андрей, который уже явно употребил свою норму, даже, наверно, несколько ее превысил. Последнее было совершенно ему несвойственно, но исправить «оплошность» помогла Вика, постоянно наполнявшая его пластмассовый стаканчик, а с такой «чиксой» грех не выпить на брудершафт.

Деньги на билеты были не у всех. Выручил как всегда Саша, благо у него проблем с деньгами не возникало. Танцевальная площадка представляла собой помещение с множеством зеркал. Сбоку стояла барная стойка и несколько пластмассовых столиков со стульями. С потолка свисали две клетки, в которых изворачивались под музыку пара блондинок сексуальной притягательности. Они были одеты в соблазнительные кожаные шортики и бюстгальтеры. Одна во всем черном, а другая в красном.

Из колонок, находящихся по всему залу, доносился оглушительный «Рэйв».

Компания образовала свой маленький круг и в ритме музыки со спецэффектами, в виде «дыма» и миганий разноцветных лучей, начала отрываться. Вика танцевала, напоминая стриптизершу, казалось, она готова сбросить с себя всю одежду. Андрей просто пожирал ее глазами. Юля тоже была в ударе, чего никак не скажешь о Саше с Леной, которые почти стояли; только изредка Саша выделывал нечто отдаленно напоминающее «брейк-данс».

– Кто со мной выпить хочет? Правда, я на нулях, но в следующий раз за мой счет, – предложил Женя в надежде, что кто-нибудь его угостит выпивкой и нетвердой походкой направился к бару.

– Андрюх, пойдем выпьем. У меня еще сотня осталась. Девочки, вы идете? – позвал Саша.

– Нет, мы лучше потанцуем, – отказалась Юля за всех.

– Как хотите, потом поздно будет. Андре пошли, хватит зажигать, – сказал желающий выпить, и увел друга.

Саша заказал бутылку водки, пиво и три порции пельменей. Выпив пару стаканчиков, Андрей почувствовал себя плохо, рвота подкатывала комком к горлу.

– Пацаны, я в туалет, что-то мне не очень... – промямлил он.

– Понятно, с кем не бывает?! Если нас за столом не увидишь – мы с девками, – понимающе кивнул Женя.

– Туалет-то где? – спросил Андрей, вставая из-за столика.

– Ты чего спрашиваешь? В первый раз здесь, что ли? – удивился Саша. – Да вон – почти напротив, видишь синюю дверь.

– Конечно, я здесь впервые, в том году этого клуба не было, – и, скорчившись в полусогнутом положении, побрел в указанном направлении. Ворвавшись в первую попавшуюся дверь, он отыскал раковину, и склонился над ней. Немного придя в себя, он умылся и, почувствовал облегчение.

Он услышал, как дверь туалета распахнулась, но не обратив внимание на вошедшего, даже стук каблуков не натолкнул его на мысль, что кто-то из присутствующих ошибся комнатой или просто у кого-то проблемы с половой ориентацией. Однако женский голос заставил его понять, что не в том месте оказался все-таки он.

– Молодой человек, что вы делаете в женском туалете? Вы что, ослепли?! Господи, одни извращенцы! – возмутилась девушка, еще не видя лица Андрея.

– Неужели не видите, мне плохо, – обернувшись, он увидел длинноногую брюнетку в открытом топе и миниюбке, на лице которой тут же появилось удивление.

– Самойлов?! – пропела она.

– Привет, Галь! – и, словно забыв о ситуации, по привычке «отвесил» комплимент. – А ты все хорошеешь!

– Спасибо. Чего не скажешь о тебе. А я смотрю, ты все такой же, любишь выпить, погулять. Если бы ты не был таким бабником, то я бы и сейчас оставалась твоей девушкой. Ну, скажи, Самойлов, чего тебе не хватало? У тебя имелась возможность купаться в роскоши, а так – посмотри на себя – алкаш несчастный! – с брезгливостью сказала Галя.

– Ты привыкла командовать, я этого никогда не любил, а за деньги меня не купишь. Короче, хватит выяснять отношения это ни к чему. Лучше расскажи, как живешь, чем занимаешься? – поинтересовался Андрей.

– Ты пока выйди из туалета, я сейчас пописаю, а после все расскажу. О’кей?

– Только не задерживайся как в прошлый раз, – пошутил Андрей.

Сначала она не поняла его юмора, а когда до нее дошло, то, улыбнувшись, ответила знаменитой фразой из фильма «терминатор»:

– Я еще вернусь.

Андрей дождался Галю, которая с ходу стала отвечать на его вопрос:

– Сейчас учусь в Питере, в финансово-экономическом, на втором курсе. Все отлично. Нашла там подходящего человека, в октябре замуж выйду. Отец «тачку» подарил, новый «Пежо-206». Ну, а ты-то как живешь, дружок?

– Я тоже учусь в «универе», только в Москве. Тоже почти уже на втором курсе. Женится пока, не собираюсь, мне еще погулять охота. Ну, а машину себе сам заработаю, – уверенно ответил Андрей.

– Тебе восемнадцать лет, а в голове все еще ветер.

Хорошо, что мы с тобой расстались: вечный мечтатель и фантазер, Самойлов. Когда-то мне это нравилось, но времена прошли, детство кончилось. Ладно, что толку ворошить мусор? Через две недели я уезжаю в Питер. Вот тебе адресок, – Галя достала из сумочки и протянула визитку красного цвета. – Это на тот случай, если будешь в северной столице. А в следующую субботу зайди ко мне, вспомним былое время: если, конечно, захочешь...

– Обязательно загляну, – сказал Андрей и, спохватившись, спросил. – А сколько времени?

– До конца дискотеки полчаса, – ответила Галя, взглянув на часы.

– Ну, ладно, мне пора, – торопливо сказал Андрей и, уходя, послал воздушный поцелуй. В этот момент у него кольнуло в сердце.

15

Выйдя из уборной, он направился к столику, но друзей там не было. Обойдя весь зал, Андрей так никого и не отыскал. С большим трудом он разглядел у входа Лену и, петляя между столиками, пошел навстречу к ней.

– Лен, вы куда пропали? – спросил Андрей, но, увидев ее заплаканные глаза, понял: что-то случилось.

– Андрей, Юльку ударили!

– Кто? Где? Пошли!

Они выбрались на улицу и направились за здание клуба. Разгоряченных от спиртного, их обдало свежим ночным воздухом. По дороге Лена объяснила ситуацию нервно дергающемуся Андрею:

– Когда тебе стало плохо, мы с девчонками решили выйти просвежиться: покурить. Да и Светку поташнивало. А пацаны остались в зале. Потом подъехали две машины. Там оказались знакомые ребята. Один из них Максим – Юлин парень. Короче, все были пьяные. Юлька с парнем отошла в сторонку. И, похоже, они стали выяснять отношения. Мы знали, что она курит и частенько выпивает, а Максиму это не нравилось. Наверно, он отчитывал ее за эти привычки. Максим, орал на нее, унижая, и она послала его куда подальше. И тут он, не выдержав, ударил Юлю по лицу. Катька побежала за Сашей и Женей: они сейчас там за «Планетой» разбираются.

– Сколько их? – спросил Андрей.

– Семеро человек и наши, – ответила Лена.

Завернув за угол, они увидели следующую картину: Катька успокаивала Юлю и прижимала платок к ее носу. Судя по обильному кровотечению, нос был сломан. Вика нервно курила сигарету. Светы нигде не было. А Женя с Сашей беседовали с «типом» в синей рубашке. Это был высокий парень с волосами цвета ночи, предпочитающий короткие модные стрижки. Длинное, узкое лицо, голубые глаза и греческий нос подчеркивали его самоуверенность.

Кучка ребят стояла неподалеку и слушала разговор.

– Кто ее ударил? – глухо спросил Андрей, подходя к «типу» в синей рубашке.

– Допустим, я! А тебе что больше всех надо?! Она нарвалась и получила, так что вали, пока цел, – заявил «тип» в синей рубашке.

После этих слов у Андрея все внутри вскипело, и он нанес обидчику сильный удар в висок. Злость и обида переполняли его. Андрей никогда не бил лежачего, но тут было совсем другое дело, он машинально молотил ногами, ударяя по телу. Увидев это, друзья Максима бросились в драку. После трех кинжальных ударов Андрея отбросило назад, а Саша с Женей продолжали сопротивляться. Силы были неравны, но Андрею удалось отбиться, уложив двоих человек. Его друзьям повезло меньше, на их лицах не было живого места. Невесть откуда появившееся люди издалека наблюдали за ходом событий. Девушки кричали, но это не помогало, на них попросту не обращали внимания. Появился милицейский УАЗик, и те, кто еще мог двигаться, бросились врассыпную. Максиму удалось прийти в себя, и когда подъехал «бобик», он крикнул вслед убегающему Андрею:

– Ах ты, падла. Ты за это жизнью заплатишь. Еще встретимся, козел.

16

После разговора с сестрой Андрей узнал следующее. Оказалось, что с Максимом она встречается уже полгода. Когда они познакомились, у Юли был очень сложный жизненный период. Она поссорилась со своим парнем и, чтобы развеяться, частенько выбиралась с друзьями на дискотеки, которые неизменно сопровождались «самогонным ритуалом». Мама, находившаяся на работе с восьми утра и до восьми вечера, не могла уследить за распустившейся дочерью. Ей часто приходилось краснеть при столкновении со знакомыми, когда те бросали недвусмысленные намеки, касающиеся ее дочери, на родительском собрании в школе дело вообще доходило до слез. Впрочем, зациклившуюся на себе одной Юлю, это ничуть не волновало: она никогда не отказывалась от разного рода развлечения, вечеринок, случайных встреч с парнями. Мать со слезами на глазах и с болью в сердце наблюдала за тем, как ее дочь ломает свою жизнь.

И вот однажды в середине января, она с друзьями пошла на танцы в «Запретную зону», где бывала примерно раз в месяц. Этот клуб считался престижным и, соответственно там вращалась приличная публика, в числе которой и оказался Максим.

Юля со своей компанией сидела за столиком, когда к ней подошел парень-брюнет, ростом походивший на баскетболиста. На нем была дорогая одежда, а на безымянном пальце Юля разглядела перстень из золота, что для нее являлось показателям хорошей обеспеченности.

Подошедший обратился к ней:

– Девушка, я за вами наблюдал с самого начала, вы красиво танцуете. И просто изумительно привлекательны. Мне хочется вас пригласить за мой столик, вы не против?

– Послушай! – вмешался Женя. – Она с нами пришла, с нами и останется, – и посоветовал. – Иди, подцепи кого-нибудь еще.

Но Юля, неожиданно для всех, проявила благосклонность к незнакомцу:

– Женя, я как-нибудь сама разберусь; на что мне соглашаться, а на что нет. Пойдемте молодой человек, где ваш столик?

Они познакомились, посидели немного. Оказалось, он учится в одиннадцатом классе и из очень богатой семьи. Как поняла Юля, его отец-босс какой-то крупной фирмы. Угостив ее шикарным ужином, а потом с комфортом доставив, домой, Максим пообещал Юле позвонить на следующий день. Так все и началось.

– Два месяца я провела, как в сказке. Он не жалел на меня денег, баловал меня, исполнял мои малейшие капризы. А потом все изменилось; он стал реже звонить, заезжать, моих друзей и подруг вообще не замечал хотя Жене с Сашей удалось найти с ним общий язык. Однажды я его увидела на центральном рынке в обществе разукрашенной девицы. Когда я спросила у него про эту спутницу, он ответил: «Не волнуйся, это моя подруга и не больше! Не ревнуй, я люблю только тебя. „Через месяц, когда я к нему пришла на квартиру, от которой у меня были ключи, увидела такую картину: он занимается сексом с какой-то сучкой прямо на кухне. А рядом в очереди ждали его друзья. Один из них меня заметил и окликнул Максима. Я развернулась и побежала со всех ног, мне хотелось умереть. Всю ночь просидела на берегу реки и только под утро вернулась домой. С тех пор перестала отвечать на его звонки, не открывала ему дверь. Он ловил меня на улице и умолял вернуться. А однажды, когда возвратилась домой пьяная, вдруг услышала песню; кто-то пел, да так хорошо, что мною овладело любопытство. Выглянув в окно, я увидела, как двое парней играли на гитарах, и пели песню о любви, неподалеку стояла белая „десятка“ и в пяти метрах от дома (они жили на втором этаже) в костюме, с шампанским и цветами стоял Максим. Я оделась и вышла на улицу. Как только подошла к нему, он подарил мне колечко, и сказал: «Это в знак моей любви“. Перед этим я устоять не смогла. Максим обнял и поцеловал меня, и после этого мы стали опять встречаться. Я решила бросить курить, пить, а он пообещал всегда быть со мной. Ну а дальше – ты все знаешь сам.

17

В час ночи Максима и его троих друзей отпустили домой из РОВД.

– Бля, болит все, – пожаловался Макс, держась за бок и прихрамывая. – Е-мое, я в ментовке зажигалку забыл, и непростую, а подарок. Надо бате будет сказать, чтоб забрал. Откуда этот гад взялся? Кто-нибудь его знает? – спросил он.

– Да это Юлькин брат, – ответил Сергей и дал ему прикурить. – Мы с ним в одной школе учились.

– Что-то я его раньше не видел, хотя с Юлькой уже полгода встречаюсь. Где же он пропадал? И она о нем не упоминала.

– Хрен его знает! Просто не усек еще, на кого нарвался, – сказал Толян.

– Макс! А Санек с Джеком за него впряглись. Он им давно знаком, со школы дружат, – сообщил Сергей.

– Это понятно, он им больше друг, чем я. И за это их надо будет наказать, а этого ублюдка нужно проучить, как следует, чтоб запомнил, – сказал Макс и со злостью раздавил окурок.

Тут вмешался в разговор еще один друг Максима, Виктор:

– Я тоже такого же мнения. Короче надо его ночью выцепить и так отъебашить чтоб многое переломать и потом лежал где-то с полгода на больничной койке. Вот.

– Нет, Вито, я на это не пойду. Я имел в виду просто хорошенько ему морду набить. А про то, что ты имел, я лучше скажу бате. Ну а там знаете, что будет, – сказал Макс и бросил взгляд на Сергея.

– В натуре! Я не трус, но дерется он хорошо. Фингал, наверно, завтра будет, – пояснил Сергей и дотронулся левой рукой до вспухшего лица.

– Он получит свое, – заключил Макс, в то время когда парни свернули на Комсомольскую улицу.

Через квартал все они должны были разбрестись по домам. Но по дороге на Виктора случайно наткнулся пьяный мужчина, который споткнулся о торчащую из земли арматурину. Виктор, получив неприятный толчок в плечо, от злости сам сильно пихнул обидчика рявкнув:

– Урод, куда прешь? Нажрался, мудак.

– Сам мудозвон, сопливый, – огрызнулся в ответ Павел, продолжая свой путь.

Враждебно настроенный Виктор обернулся к остановившимся друзьям, ожидающе смотревшим на него, и крикнул уходящему:

– Чего ты сказал? А ну повтори х...ло.

Павел, удаляясь, бормотал себе что-то под нос. Ребята переглянулись, и Макс одобрительно кивнул Витьку, после чего тот с разбега кулаком дал пьяному Павлу по башке...

18

Наутро мать закатила Андрею и Юле настоящий скандал, увидев, в каком состоянии они находятся. Сына разукрасили по полной программе: щека припухла, правый глаз совсем заплыл, лицо и шея пестрили свежими царапинами. Юля тоже была хороша со своим синяком и разбитым носом. Мать смотрела на детей с материнской жалостью и безнадежностью отчаявшегося человека.

– Вот молодцы, гуляки, как дети малые, куда-нибудь да вляпаетесь! Пришли пьяные, избитые, что это все значит? Юля, может ты, все объяснишь?

– Мам, я с подружкой поцапалась, а Андрей стал нас разнимать, ну а ее парень набросился на него, – оправдывалась Юля.

– Это тебе подружка нос сломала? Не ври! С кем и из-за чего драка, и с какой стати вы так напились? – возмущено прикрикнула мать.

– Мам, я тебя умоляю, это наши дела, мы сами разберемся, не лезь! Обещаю: это было в первый и последний раз, – успокаивал ее Андрей.

– О боже, видел бы вас покойный отец! Андрей, ты ведь знаешь, его убили в драке, ты что, хочешь повторить его судьбу? – грустно сказала мать.

– Вот только отца не трогай! Его убили последние подонки. И знай я, кто это сделал – отомстил бы за него.

– Андрей, пожалуйста, не говори так. Я за тебя переживаю: сейчас такое время, кругом одни бандиты, наркоманы, а ты у меня сорвиголова. Не связывайся ни с кем. Твой брат сейчас на заработках, он-то за тобой лучше присматривал, чем я. Я ему дала слово, что за тобой присмотрю, но у меня нет больше сил, – всхлипывая, проговорила мать.

Андрей обнял маму, прижал ее голову к своей груди и, все еще ощущая, как она сотрясается от рыданий, нежным, но уверенным тоном принялся ее утешать:

– Не плачь, за себя я всегда постою, а с Юлей поговорю, чтобы больше никуда не влезала и думала головой.

Мать, поспешно вытирая заплаканные глаза, умоляющим голосом обратилась к дочери:

– Прошу тебя: не пей больше, тебе рано еще, к тому же не умеешь, вечно проблемы себе находишь.

– Это было в последний раз, я клянусь, – пообещала Юля и тоже обняла мать.

– Три ребенка – и все в отца! Господи, дай мне терпения!

19

Над «зеленым» Сердобском висел желтый диск. Было жарко. Время подходило к часу дня. Огромные старые, ни один раз крашенные ворота, с грохотом отъехали в сторону, открывая путь двум КамАЗам металлического цвета с полуприцепами. Машины медленно, словно остерегаясь чего-то, выехали с территории мебельного цеха «Филамена», принадлежащего Виан.

Грузовики, отдаленно напоминавшие таксу, держали путь на Пензу.

– Михалыч, ты случайно не знаешь, почему в нашем районе нет «Русского радио»? – поинтересовался мордастый Вася с лохматыми волосами из первого КамАЗа. – Вот в соседних же есть.

– Не знаю, меня это как-то мало волнует. Я и без него обхожусь, вон, сколько кассет, заслушаешься.

– Не-не, Михалыч, радио с аудиозаписями не сравнить.

– Ну, это и ежу ясно, – уточнил усатый. – Вот Колышлей проедем, тогда и послушаешь «русское» или «не наше», а сейчас довольствуйся танцевальной попсой.

– Да ну ее, – переставил кассету Василий. Зазвучала грустная мелодия «Петлюры».

– Ну, нашел что поставить! У меня и так на душе неспокойно, словно кошки скребут.

Из лесопосадки показался покрытый тентом КамАЗ, который стремительно набирал скорость.

– Михалыч, глянь, что творит, хочет вперед нас проскочить, – злобно заметил Вася.

Грузовик, въехав на трассу, резко тормознул, выбив столб пыли, и остановился поперек, встав кузовом к КамАЗам.

– Ох, сука, чего делает, – ругнулся Михалыч, вдавливая в пол педаль тормоза.

Ставшие намертво колеса оставили на асфальте черные полосы. Василия бросило вперед, и он чуть не расшиб голову об лобовое стекло. Еще бы метр – и столкновения не избежать.

Из кузова КамАЗа цвета хаки выпрыгнули два человека в масках сказочных героев. У каждого в руках было по пистолету и уменьшенный вариант бейсбольной биты. Они, целясь, зашли со стороны дверцы кабины, что-то, грозно крича в приказном порядке.

В это время ко второму серебристому КамАЗу подъехала темно-синяя «пятнашка», откуда тут же вышел высокого роста «Хрюша» и, вскочив на подножку грузовика, в открытое окно брызнул из баллончика.

– У бля, свинья, – только и послышалось внутри кабины.

Человек в маске, отпрыгивая, крикнул: «Там четвертый». Шофер спрыгнул, держась за глаза. «Хрюша» его стукнул, отчего тот упал кулем на асфальт. Водитель «легковушки» метнулся к другой стороне кабины, но было поздно: мужичок бросился бежать в посадку. Убегавшему не повезло: пуговица оторвалась, брюки спали, и он покатился кубарем. Его в два прыжка настиг «Волк» и мосластым кулаком смачно впечатал в лицо...

«Волк», удовлетворившись тем, что троих находящихся без сознания, перетащили в кювет, дал команду уезжать, и машины двинулись в нужном направлении.

КамАЗы приехали к заброшенному зернохранилищу, что стояло вдали от глухой деревни у большого озера, где их уже ожидала легковая. Возле нее, сидя на корточках, дымили несколько мужчин потерявших смысл существования.

Давно ожидавшие прибытия товара бомжи приступили к разгрузке грузовиков.

20

Степан проснулся за полдень. Висевшая на стене гостиной картина напомнила ему о друге: «Нужно наведать Шварева. Наверное, все в той же мастерской работает».

Микрорайон «Березки» остался таким же, как и несколько лет назад: серые пятиэтажки, больше походившие на общежития, здание школы горчичного цвета, которое так и не удостоилось ремонта, и полузаброшенный стадион, где еще гоняют мяч мальчишки. Но и гордость появилась – это архитектурное сооружение, напоминающее башню, с множеством магазинов внутри, вместо бывшего ранее рынка.

Именно здесь Степан увидел Шварева. Выйдя из «восьмерки, он облокотился на машину и с улыбкой на лице смотрел на приближающегося. Тот, узнав, тоже засиял и прибавил шаг.

– О-о-о, Кого я вижу, – Шварев пожал крепко руку и по-мужски обнял приятеля. – Ну ладно, что на улице стоять? Пойдем ко мне в мастерскую. Давно ждешь?

– Нет, только подъехал. Твои меня предупредили, что ты вот-вот подойдешь.

Они проникли в здание через неприметную дверь, и попали в длинный полутемный коридор, пройдя половину которого, оказались в маленькой комнате без окон, на стенах которой висели написанные маслом картины разных размеров и разнообразной тематики.

– Ты пока присаживайся, а я поставлю самовар, – распорядился хозяин.

– Значит, чайком будем баловаться? Не употребляешь?...

– Да вот, так и не научился.

– Смотрю новых работ, прибавилось, а старых уже не видно. Набиваешь руку, – отметил заслуги друга Степан.

– Работаем потихонечку, – скромно ответил художник.

Стол, заваленный бумагами, дополнился вазой с конфетами и печеньем.

– Перед отъездом мне хотелось бы купить у тебя одну из картин в подарок семье. Можно?

– Смотря, что ты хочешь? Одну из этих работ или что-нибудь на заказ?

– Например, вон ту, – Степан указал на холст с изображенной в дождливую погоду девушкой в шляпе со свечами.

Выбор гостя ошеломил Василия. Его выразительные, полные жизненного опыта глаза метались то с картины на старого друга, то обратно. Поглаживая свою черную аккуратную бородку, он думал что ответить.

– Мне любопытно, а чем же она тебя привлекла? – наконец спросил он.

– Просто с первого взгляда запала в душу.

– Она многим нравится, но дело в том, что эта картина моя самая любимая. Но тебе я не продам ее.

– Понимаю.

– Степа ты неправильно понял, я ее тебе подарю. Но только после того как сделаю для себя копию.

– Здорово, друг.

– А сейчас попробуй изумительный чай, который мне привезли из Китая.

Отпив предложенный горячий чай осторожными глотками, Степан восхищенно промычал, и похвалил его: «Душистый. А какое у него название?»

– На коробке все по-китайски. А вот знакомый его называл «Зеленая долина».

– М-м-м, – оценивающе промычал Степан и отпил еще чайку.

– Кстати, мы только вчера с Юриком о тебе вспоминали, – сказал Василий, наливая в свою чашку ароматный, крепкий напиток. – Тебе долить?

Степан передвинул чашку.

– Да. Как он там поживает?

– Да вот, все на заводе держится. Недавно машину приобрел, правда, подержанную. Жена сына родила, Серегой назвали.

– А давай к нему съездим?

Валера взглянул на настенные часы.

– Я не против. Скоро у Юрика подойдет к концу рабочий день. Сейчас поедем к нему домой, и дождемся его там.

Василий прибирал со стола, в то время как раздался тихий стук в дверь. Вошел невысокий прыщавый парень с армейской стрижкой. Выглядел он лет на двадцать пять, хотя на самом деле был немного младше.

– Опоздай ты на пару минут, – Василий с укоризной взглянул на пришедшего, – меня бы ты уже не застал.

– Мне повезло, – слегка улыбнувшись и словно стесняясь этого, неуверенно ответил парень.

– Ха-ха. Степан, не возражаешь, если я задержусь на пять-десять минут?

– Разумеется, нет.

– Пойдем, Миш, со мной, – взяв папку со шкафа и, подойдя к двери смежной комнаты, сказал Василий.

– Вася, я подожду тебя в машине? – напомнил о себе Степан, уже находясь за полуприкрытой дверью.

– Хорошо. Я быстро освобожусь.

Минут через пятнадцать Василий подошел к ожидавшей его машине. Громкая музыка доносилась из распахнутого салона. Это Степан «загонялся» под недавно вышедший альбом группы «Рамштайн».

Стукнула дверца автомобиля, и в салоне появился еще один поклонник немецкой команды.

– Ты, я вижу, не скучал, – понимающе помотал головой Василий.

– Конечно! – «Du hast micheo? – хрипловатым, под стать исполнителю, голосом подпел Степан, но тут же переключил внимание на друга. – А кто это к тебе приходил? – Степан завел мотор и выехал задним ходом со стоянки.

– Мишаня. Хочет стать прозаиком. Если будет стараться, то все получится. А пока его продвижения идут со скоростью черепахи.

– А ты тут причем?

– Помогаю. Ты многое еще обо мне не знаешь...

21

Аглая, восседая на кожаном кресле, закинув стройные ножки на офисный стол, курила дорогую дамскую сигарету, размышляя о том, куда вложить вырученные от товара деньги. Раздался стук в дверь.

– Извините, Аглая Валерьевна, я вам еще нужна? – обратилась секретарша.

– Можешь идти домой. Твой рабочий день закончился. А я еще немного посижу, нужно уладить кое-какие дела.

– До свиданья!

– Всего хорошего. До завтра.

Только закрылась дверь, как тут же вновь она распахнулась, и в кабинет ввалился запыхавшийся Алексей. Аглая с недоумением посмотрела на него. Тот, чтобы успокоиться осушил стопку коньяка, но этого, видимо, оказалось недостаточно и потому налив в бокал еще, он повторил.

– Что случилось? На тебе лица нет, – насторожилась Аглая.

– Сейчас я посмотрю, какое оно у тебя будет, – на одной ноте выкрикнул Алексей.

– Да что случилось?! Говори, не тяни.

– Все провалилось, – Алексей сел на диван, закурил.

– Что?! – она была потрясена услышанным и смотрела на него круглыми глазами.

– Кто-то его у нас перехватил. Захотел сорвать наш куш.

Алексей выпустил дым в потолок и затянулся по новой. А Глаша налила себе в стакан водки и со злостью выпалила:

– Кто посмел? – стукнула опустевшим стаканом по столу.

– Узнаем.

– Как это произошло?

Он ей рассказал.

– Значит среди наших, есть осведомитель?

– Найдем.

– И как можно пошустрее.

Он кивнул.

Аглая метнув убийственный взгляд на Алексея, прошипела приказным тоном:

– А самое главное найди мне тех гадов, кто украл мое.

22

– Привет всем! – бросил Андрей, войдя в тренажерный зал. Некоторые спортсмены подняли руку в знак приветствия, а те, у кого руки были задействованы в упражнении, просто кивнули.

Пришедший повесил свой рюкзак в шкаф.

«Качалка» представляла собой просторную комнату с зеркалами на стенах, множеством разнообразных тренажеров и всякого «железа». Повсюду были расклеены плакаты с изображением мускулистых тел, бывших предметом зависти занимавшихся здесь. И тяжелые упражнения, казалось, лучше удавались, когда заветная цель была так близка – перед глазами. Андрей поздоровался с тренером.

– Иван Фомич, можно я позанимаюсь?

– Без проблем.

Переодевшись, и уже сделав разогревающуюся разминку для мышц, Андрей подошел к тренажеру, развивающему бицепсы. И только хотел приступить к упражнению, как почувствовал на плече прикосновение чей-то тяжелой вспотевшей руки.

– Я слышал, что ты уже успел нашуметь, – услышал он поучающий голос Витьки – «Колобка». – Зря ты тронул сына Колдуна. Жил спокойно, а теперь проблем не оберешься.

– Поживем-увидим, – стараясь казаться невозмутимым, ответил Андрей, не отрываясь от тренажера.

– Я бы тебе посоветовал подружиться с ним. Хоть он и пи...к, но все с ним считаются.

– Ты меня со всеми не сравнивай, – глядя на «Колобка» исподлобья, предупредил Андрей.

– Гордость-то ты свою попридержи!

– Ладно, хорош меня пугать, давай о чем-нибудь интересном поболтаем, – слегка поморщившись, предложил Андрей.

– О’кей. На днях все члены нашего спортклуба собираются в поход с ночевкой. Если хочешь, присоединяйся!

– Я сюда приехал отдыхать – конечно, схожу. Но надеюсь, что будет не как в прошлом году: почти одни пацаны.

– Не беспокойся, на этот раз будет по-другому.

23

С утра Степан отправился наведать свою бывшую возлюбленную, надеясь на то, что именно в этот день у нее должен быть выходной (судя потому, что она писала в письме). До ее дома он добрался быстро.

На скрипучем лифте Степан поднялся на третий этаж, и когда двери раскрылись, в кабину устрашающе громко лая, чуть не ворвался сенбернар. Степан, испугавшись, отлетел к стенке. Хозяйка собаки – маленькая девочка – отведя ее в сторону, ласково проронила своим тонким детским голоском: «Не бойтесь, она не кусается. Проходите смелее».

Все еще не отошедший от столь неприятной неожиданности Степан неуверенно вышел из лифта, с опаской поглядывая на лохматого. Сенбернар гавкнул ему вслед, отчего Степан вздрогнул.

Подойдя к нужной квартире, Степан нажал на кнопку звонка. За дверью послышалась красивая мелодия, затем тишина, которую нарушило небрежное шарканье тапочек. Спрятав букет цветов за спину, Степан вспомнил старое доброе время, и улыбался как мальчишка в ожидании встречи, ведь именно сейчас, он увидит Машу Улыбину, любимую им когда-то, с которой Степан гулял по вечерам, ходил на танцы. В голове у него замелькали кадры из прошлого...

Дверь отворилась, и перед ним возник плотный, коренастый, с густыми черными волосами и такой же черной шкиперской бородкой мужик в домашнем халате.

Степан изменился в лице, его замечательное настроение словно закопали.

«Скорее всего это ее муж, о котором она не упоминала в своих письмах», – сразу же пронеслось у него в голове.

– Чего тебе надо? – недовольно рявкнул громила.

– Вы меня извините, – Степан прикинулся безобидным человеком. – Я не ошибаюсь; здесь живет Мария Улыбина?

Степан в это время про себя думал: «Парень, похоже, в детстве манной каши переел, раз так расплылся. Ему даже в лицо страшно смотреть, какая отвратительная рожа! Как только Машу угораздило выйти замуж за такого?!»

Степан почувствовал на себе подозрительный взгляд, измеривший его с головы до ног, и им овладевала все большая неприязнь к этому человеку.

– Нет, вы ошиблись, здесь такая не проживает, – заявил бородатый и захлопнул дверь прямо перед носом нежданного гостя.

«И где она такого громилу откопала? Похоже, в зоопарке, только там таких найдешь», – ответил на свой же вопрос Степан. – «На таком только пахать и пахать. Интересно, почему он так ответил, ведь я точно знаю, что она здесь живет? Наверное, уж очень ревнивый муж.

Степан вышел из подъезда уже без букета и, быстро сбежав по ступенькам, сел в машину. Проведя несколько минут в раздумьях, он решил поехать в магазин, чтобы узнать, не ошибся ли он насчет выходного.

Завернув за угол девятиэтажки в виде полумесяца, Степан заметил идущую по тротуару молодую женщину в шелковом раздувающем на ветру сарафанчике небесного цвета. Это была Маша, внешне совсем не та, какой он привык ее видеть: фигура ее приобрела более округлые формы, светло-русые волосы теперь безнадежно были закрашены едким черным цветом, придавая строгость и без того повзрослевшему ее лицу.

Слегка обогнав девушку, Степан опустил окно и выглянул из него. Она приостановилась с удивлением на лице: «Степан!»

Степан вышел из машины, сделал несколько шагов навстречу Маше и замер. Они долго на расстоянии смотрели друг на друга, вглядываясь в глаза, будто что-то хотели прочитать в них. Маша не выдержала, эмоции переполнили ее, и она бросилась к нему на шею со словами: «Как я рада тебя видеть». Чмокнула его в щечку, крепко обнимая. Степан нежно в ответ прошептал:

– А как я соскучился! – и, окинув ее игривым взглядом, отметил. – А ты все так же хороша!

– Ты не разучился делать комплименты!

– Ты же знаешь, я всегда не пропускал сделать это. – Ну, рассказывай, как у тебя дела? – в глазах Степана зажглось любопытство.

– «Лучше всех», – сыронизировала Маша. – Одним словом, жизнь замучила.

– Чем же она тебя не устраивает?

– Однообразие во всем, – нехотя протянула девушка, слегка опустив уставшие глаза.

– Я как знал, появился в то время, когда тебе стало скучно и одиноко. Тогда не будем терять зря время. Садись в машину, поехали.

– Куда?

– Куда-куда... Пообедаем! Я ужасно голоден. Составишь мне компанию?

– С удовольствием. Только недолго.

Местом для обеда они выбрали кафе «У речки». Разместившись за овальным столиком у большого окна, с которого открывался замечательный вид на неспешную, голубую Сердобу с зелеными берегами, они дожидались, когда им принесут заказанное.

На столике появились две кружки пива с пеной, соленая сушеная рыба, пышная тандырская лепешка, поверх которой положили четыре шампура, нанизанные аппетитными кусками бараньего мяса и посыпанные сверху кольцами лука, салатик из свежих помидор и огурцов со сметаной.

Они начали обедать.

– Маша, скажи мне честно, ты счастлива? – сделав глоток пива, напрямую задал вопрос Степан.

– Ну, вообще-то да, – ответила она, изобразив улыбку на лице. – А почему ты спросил?

– Да так... А муж у тебя, как мне показалось, какой-то странный.

Маша бросила на него удивленный взгляд.

– Почему же? Ты что, заезжал ко мне?

– Я думал, что застану тебя дома.

– Так получилось, сегодня я решила заглянуть в салон красоты. Давно я туда не заходила, – вздохнула Маша.

– А я к тебе пришел. Дверь открыл твой муж. Он заявил, что ты там не проживаешь, после чего прямо перед моим носом захлопнул дверь.

– Это в его духе. Ревнивый попался. Да что мы все обо мне, да обо мне, я предлагаю перейти на другую тему...

Перекусив в кафе, Степан повез Машу домой. По дороге она попросила его остановить машину у магазина.

– Ты что, здесь же осталось совсем чуть-чуть. Я не позволю тебе идти пешком, когда могу довезти до подъезда.

– Не надо. Просто я забыла купить хлеб, – Маша занервничала, и Степан это понял по ее бегающим глазам.

– Я тебя подожду, – твердо произнес он.

– Не стоит, – упорствовала Маша.

– Ты что, не хочешь проблем с мужем?

– Это тут ни при чем.

– Ну а что тогда мы здесь решаем?

– Пусть будет по-твоему, – сдалась Маша. – Тогда я сейчас забегу, куплю что надо. – А в голове бегали мысли: «Хоть бы об этом не узнал Антон, и все обошлось...»

«Восьмерка» притормозила у подъезда. Маша хотела, было выйти из машины, но Степан ее остановил своим вопросом: «Могут ли они встретиться и когда?»

Она, сомневаясь в ответе, неуверенно пробормотала:

– Я даже не знаю. У меня очень мало свободного времени. Дело в том, что я даже не знаю, когда будет очередной выходной. В магазине полно работы, так как напарница ушла в отпуск, а на замену никого так и не поставили. Так что лучше заезжай во «Франт». Там ты всегда найдешь меня.

– Тогда пока. Жди на днях.

– До встречи, – бросила Маша в ответ, выходя из машины.

Она забежала в подъезд. В это время неподалеку шел человек и все видел.

Когда «восьмерка» разминулась с прохожим, он достал записную книжку, где второпях нацарапал ручкой номер машины, и говоря про себя: «Этого хмыря я из-под земли достану и морду набью, чтоб не повадно было ухаживать за чужими женами, а этой сучке покажу, как рога наставлять своему мужу. Потом надолго запомнит, что нельзя крутить с другими мужиками, если у тебя есть свой».

24

Палящее солнце. Ясное небо. Нагретый ярким солнцем пляжный песок. По одну сторону речки пляж и маленькие кустарники, по другую берег обрывистый, заросший зеленью.

То и дело раздается шумный плеск воды от входящих в нее людей, среди которых полно детей. Повсюду слышится их задорный смех, эмоциональный гогот, крики, особенно часто доносящиеся от бултыхающихся в речке. В воду то и дело с разбега прыгают любители «тарзанки».

А те, у кого уже иссяк ребяческий пыл или имеются проблемы со здоровьем, просто греются на солнышке. Многие уже покрылись «шоколадной глазурью», а «молочники» до сих пор старательно втирают в кожу солнцезащитный крем. По пляжу разгуливают в своих допотопных купальниках зажиревшие дамы, у которых, кажется, все тело состоит из сплошных складок, подрагивающие при малейшем движении. Они внимательно наблюдают за резвой молодежью, играющей в волейбол, и критически обсуждают модные татуировки, красующиеся на ее нежной, гладкой коже.

– Андрей, пойдем искупнемся. Хватит валяться, – позвал с собой Саша, поднимаясь с лежанки.

– Дай еще чуть-чуть позагорать. Иди, я присоединяюсь к тебе позже, – отмахнулся Андрей.

Увидев своих, Саша побежал к ним, загребая песок ногами. Развалившийся на песке и оставшийся в одиночестве Андрей перевернулся на спину и натянул на глаза кепку, защищаясь от назойливых лучей солнца. Но недолго ему пришлось находиться в таком положении.

Юля, выходя из речки, набрала полные ладоши воды и поспешила в его сторону. Подбежав, она плеснула холодную жидкость на ничего не подозревавшего Андрея, отчего тот встрепенулся. Юля зашлась озорным смехом, ведь задумка удалась, а Андрей, ворча, перевернулся на живот и, подгребая горячий песок под себя устроился поудобней. Юля, немного успокоившись, села рядом.

– Сегодня столько народу, – она окинула взглядом пляж, усеянный загорающими. – Зря мы с собой не взяли магнитофон. Сейчас бы себе лежали и балдели, – с сожалением добавила Юля, копаясь в песке.

– Ага. И еще в следующий раз с собой будет захватить что-нибудь вкусненькое пожевать.

– Посмотри-ка. Кто к нам идет, – Юля указала взглядом на виляющую бедрами в черном бикини рыжеволосую подругу.

– О только не она, – проскулил Андрей, лбом коснувшись в песок.

Его сестра усмехнулась (а точнее на ее лице какая-то сторона губ дернулась).

– Приветик всем! – мило улыбаясь, пропела Вика и села рядом. – Давно здесь?

– С часик будет, – ответила Юля, и скользнув взглядом по бикини, добавила: – Прекрасно выглядишь.

– Лучше бы вообще сняла его, лапающих тебя взглядами от этого все равно не убавиться, – ехидно заметил Андрей.

– А ты один из них? – спросила Вика, нагло впившись в него глазами.

– А ты как думаешь?...

Вика сочла ненужным отвечать на столь глупый вопрос и нарочно переключила внимание на подругу, обсуждая с ней последние веяния моды. А Андрей, уперся невидящим взглядом в Викину грудь и думал о своем: для него женская болтовня о прикольных вещичках была бессмысленной и пустой.

Конечно, Вика Андрею нравилась, но не настолько, чтобы завязать с ней серьезные отношения. И причиной тому была другая девушка, оставшаяся в Москве, которую он любил и не собирался променять ее на эту. Несмотря на то, что стройная и привлекательная, Вика целовалась так, что ему не хотелось отрываться, он не терял голову. Да, она целуется лучше всех, с кем он целовался, с ней можно было целоваться часами и не надоедало, но...

В сексе она преуспела тоже. Пришла и в лоб ему сказала: «Я тебя хочу». Андрей посмотрел на нее тупым взглядом, но, быстро сообразив, удовлетворил ее желание. Да и как можно отказать, когда просит такая девушка?! Если кто откажется, он либо глупец, либо импотент. Для него было впервые слышать то, что его хотят, обычно было все наоборот.

Вот он и решил попробовать новенькое, тем более что Андрей не считал изменой, если он с кем-то занимался сексом в нетрезвом состоянии. Для него измена – это когда он влюбляется в другую, а бывшую девушку отодвигает на задний план.

Конечно, Андрей не раз сам задавался вопросом; каково ему будет, если его московская девушка Олеся тоже случайно переспит с кем-то, когда будет пьяная. Но он успокаивал себя тем, что должен доверять ей, а если такое и случится, главное, чтобы он этого не видел и не знал.

Одним словом, Андрей не хотел, чтобы его чувства к Олеси угасали, заменяясь новыми, которые могли возникнуть здесь к другой. Он же себя знает и прекрасно понимает, чем все может обернуться: слишком уж быстро он привязывается к новой пассии.

Андрей и Юля с Викой уже подходили к речке, когда им перекрыл путь желтый мотоцикл, который появился неожиданно и так резко тормознул, что девушки взвизгнули от испуга. Нарушителями спокойствия оказались два парня с сильно загоревшими спинами, одетые в широкие черные шорты.

Андрей, возмущенный происходящим, рявкнул сидящему за рулем Максиму: «Охренел?! Тебе что, надоело на нем ездить?»

Находящийся за спиной Максима Виктор довольно громко спросил у товарища: «О чем говорит этот...»

Максим оглянулся на друга, пожал плечами и сделал непонятное выражение лица. Но Андрей решил докопаться:

– Что ты там промямлил?! – Ну-ка повтори!

– А ты чего пристал?! – наехал Виктор. – Мы не с тобой хотели приколоться. Иди, куда шел, – и, словно не было никаких препирательств, обратился к девушке в бикини. – Что будешь делать вечером, Вика?

Максим тем временем хотел было заговорить с Юлей, но она, проигнорировав его, увела брата подальше, к реке, боясь как бы, опять не дошло до драки.

Удаляясь, Андрей услышал, как Вика нарочито громко и кокетливо обратилась к его неприятелю: «Витек, ты меня покатаешь не своем... как в прошлый раз?» Андрей не выдержал и, обернувшись, встретил ее торжествующий взгляд и надменную улыбку с презрительным прищуром. А Максим все еще сидящий за рулем своего» железного красавца», сделал жест в виде стреляющего пистолетика и провел ладонью по горлу, как бы угрожая: «Тебе конец!»

25

Машин муж вошел в квартиру и увидел жену в белоснежном махровом халате с полотенцем на голове, только что принявшую душ. Маша, подойдя, чмокнула его в губы.

– Где ты был, дорогой? Почему у тебя такой вид? – озабоченно спросила она.

– Ты лучше мне скажи, где ты была? – сквозь зубы процедил он.

– Как это где?! – брови ее поползли вверх. – В салоне красоты, я же тебе говорила. Ты что, забыл?

– Теперь это так называется?

– Я что-то не понимаю, ты меня в чем-то подозреваешь?

Он проигнорировал вопрос жены, удалившись на кухню за холодным соком, чтобы немного остыть.

Маша упорхнула в спальню, где принялась сушить волосы феном, сидя у трельяжа и, обдумывая, почему ее муж задает такие странные вопросы и смотрит так, будто просвечивает ее насквозь, тщательно фиксируя каждое движение.

Она замерла в недобром предчувствии, когда, войдя в комнату и, встав за ее спиной, муж стал своей пятерней гладить по ее черным длинным волосам. Глядя на отражение Маши в зеркале, Антон требовательно спросил:

– Чья «восьмерка» была у нашего подъезда?

Она испуганно смотрела на него и чувствовала, как сильно забилось ее сердце. Вдобавок ко всему щеки ее начали предательски краснеть.

– Какая» восьмерка»? Откуда мне знать, Антоша? – проговорила Маша, стараясь сделать удивленный вид.

– Ах, ты не знаешь?! А кто же должен знать, я что ли или наш сосед?

– Но я, правда, не знаю, о чем ты говоришь, – серьезным тоном заявила Маша.

– Сейчас я полечу твою девичью память, – рявкнул ее муж, вцепившись в ее волосы.

Его охватила ярость, под влиянием которой он сбросил ее с пуфика на длинноворсовый тигровый ковер. И тут Машу настиг сильный пинок. Она со стоном повернулась и, плача, поползла к мужу, умоляя его остановиться. Он чуть нагнулся, взял ее за подбородок и ударил ладонью по заплаканной физиономии.

– Нет, Антош, пожалуйста, нет...

Маша лежала на боку, и тело ее сотрясалось от рыданий, а он продолжал на нее орать:

– Ну, как, вспомнила? А? Сучка! Шалава!

Каждое его слово болью отдавалась в ее голове, она готова была сделать что угодно, только бы он замолчал и прекратил безумствовать.

– Он же меня всего лишь подбросил до дома, что тут такого? – в слезах оправдывалась она, надеясь его образумить.

Маша подползла к Антону, который сидел на «сексодроме».

– Что тут такого, спрашиваешь? А? Я тебе отвечу, – он не обращал внимания на то, что она начала целовать его волосатую ногу, постепенно поднимаясь до колена. – Ты, сучка, прекрасно знаешь, что я не люблю, когда около тебя вертятся мужики. – Она целует его шорты (на нем мужской топик-борцовка) ее губы прикасаются к животу, а рука расстегивает ширинку на шортах. – Ты должна давно понять, ты моя и только моя, и ничья больше. – Она проводит языком, щекотит им шею, мочку уха, одновременно ее рука потянулась к его ширинке и забралась под шорты. – Тебе понятно, тварь? – крича, спросил Антон, схватив ее за волосы, что бы их лица смотрели друг на друга.

Она молчала и смотрела на него пустыми глазами, что окончательно обозлило Антона, который швырнул ее на ковер как ненужную вещь, еще раз настоятельно спросив: «Ты поняла?»

Маша, лежа смотрела на мужа глазами подбитой собачонки.

– Я что-то не слышу! – уже шепотом, прохрипел он, и в его глазах можно было прочитать одно: «Сейчас порву на куски».

Ей ничего не оставалось, как выдавить из себя унизительное «да»...

26

Алексей стоял у окна в кабинете Аглаи и видел, как к входу офиса подъехала алая «БМВ», из которой вышла молодая женщина в платье такого же цвета без рукавов, заканчивающемся чуть ниже бедер.

Глашу остановила полная женщина с прической, модной лет двадцать назад, одетая скромно и неброско. С деловым видом она что-то старательно объясняла, а Аглая только и делала что кивала, да с чем-то соглашалась.

Алексею не пришлось долго ждать появления Аглаи. Она вошла и, увидев его, закрыла за собой дверь на замок. Бросив алую дамскую сумочку на диван, она без раздумий приблизилась к Алексею и, оказавшись в его объятиях, слилась с ним в непродолжительном, но глубоком поцелуе. Неожиданно для партнера она вырывается и довольным тоном говорит: «Люблю, когда рабочий день начинается с поцелуя. «Как бы между прочим Аглая включила огромный телевизор, что висел на стене напротив ее рабочего стола, и сразу же убавила громкость на нем, так как показывали бразильский сериал, к которому она относилась весьма иронично.

– Как спалось без меня? – спросил Алексей и, достав из холодильника «спрайт», сделал несколько глотков.

– Глупый вопрос, – небрежно бросила Аглая и села за стол.

– Мне тоже тебя не хватало, – словно мурлыкая, произнес мужчина, садясь на краешек стола.

– Мог бы приехать. У тебя же есть ключи, – подметила Аглая.

– Я сам только что вернулся из Рязани. Там кое-что не договорили, пришлось улаживать.

– Значит, следующую партию, отправим туда?

– Да, правда, небольшую. На этот раз они заказали всего, где-то будет полмашины «таксы».

– Это хорошая новость. А еще будут? – Аглая отложила на край стола стопку документов и внимательно посмотрела на собеседника.

– Кое-какие еще имеются, но вот я не знаю, какими они для тебя будут.

– Сейчас узнаем.

– Во-первых, трейлеры нашли, – он сделал глоток «спрайта». – И что интересно, их бросили в разных точках нашей области. Один в Лунинском районе, а другой – в Белинском. И оба без груза. Здорово придумали, да?

Вместо ответа Глаша сказала другое.

– Твое «во-первых» – плохая новость. Надеюсь, следующая будет хорошая?

– Вторая и последняя – такая: один из водил, сказал, что в похищении товара участвовала темно-синяя «пятнашка», а другой утверждает, что ему припечатал человек в волчьей маске, у которого имелась бородка.

– Вот она, зацепка, – Аглая подняла указательный палец вверх. – Осталось только клубок размотать. Ты что-нибудь предпринял?

– Милая, обижаешь, – протянул сотрудник.

– Ну, не тяни, выкладывай.

– Таких темно-синих «пятнашек» в нашем городе десять. А людей с бородками больше тысячи. Но нам везет, и наш поиск сужается до трех.

– Ты ждешь, когда я тебя спрошу «почему»? – сделала предположение Глаша, заметив, как пристально Алексей смотрит на нее.

Он кивнул, и в это время на его лице появилась самодовольная улыбка.

– А вот и не дождешься. Сама отвечу. Я же все-таки не зря читаю женские детективы. У меня пока еще там варит, – она указала на свою голову. – Из десяти темно-синих «пятнашек», только три владельца имеют бородки, они попадают под подозрение. Я права?

– Ай ты, умница моя, – Алексей поцеловал ее на расстоянии. – Иди ко мне, – он сделал ладонями привлекающий жест и слез со стола.

Как только Глаша подошла к нему, он тут же посадил ее на стол, приблизился вплотную, стал любить по-французски. Его руки плавали по ее телу. Глаше было невыразимо приятно, когда сантиметр за сантиметром ее тонкая шея покрывалась его поцелуями. Она почувствовала привычное возбуждение и прибавила звук в телевизоре, в то время как Алексей приспустил с нее алые трусики...

27

Степана разбудил звонок в дверь. Ему неохота было вставать, но надоедливое звяканье все же заставило его подняться с постели.

Ранним гостем оказалась Аглая.

– Доброе утро, Соня! – потрепав по щеке брата, пропела она.

– Ты что так рано здесь делаешь? – слегка хрипловатым голосом, потирая заспанные глаза, поинтересовался Степан.

– Как это что? Я тебя же предупредила.

– О чем?

– Ты что, автоответчик не прослушивал? – догадалась Аглая.

– Нет.

– Ты хотел познакомиться с моей дочерью? Теперь у тебя есть такая возможность, – радостно сообщила Глаша.

– Каким образом? – не понимал Степан.

– Одевайся, мы поедем за ней...

Дорога была долгая. Деревня, в которую они прибыли, поражала ничтожным количеством домов и отсутствием жизни. Степан и Аглая въехали на центральную и единственную улицу, по сторонам которой стояли деревянные домики и, окруженные высокими, толстыми с пучкообразными кронами деревьями.

Брат с сестрой еще из окна автомобиля увидели пасущихся овец и шныряющих повсюду кур, уток и гусей, услышали лай собак, пытавшихся догнать чужую машину. Удушливый запах навоза сразу же привлек внимание приезжих.

Местные дед с бабкой, сидя на завалинке, лузгали семечки редкими зубами и, конечно, удивленно переглянулись, увидев новую машину с незнакомыми людьми.

«БМВ», свернув с накатанной дороги на зеленый «ковер», мягко остановилась у крыльца дома, посигналив.

Приезжие вышли из автомобиля. Степан огляделся по сторонам, дожидаясь, пока Глаша достанет из багажника пакеты.

Входная дверь распахнулась, и из дома резво выбежала девочка с двумя русыми косичками, радостно крича: «Мама, мама приехала», – и бросилась в объятия Аглаи. – «Как я соскучилась по тебе!»

– Я тоже, детка.

– Мам, ты мне что-нибудь привезла? – капризно спросила девочка.

– А как же! – Аглая спустила на землю дочь и достала из пакета большую плитку шоколада. Девочка сразу же набросилась на обертку, торопливо ее вскрыла и спросила Степана:

– А вы кто?

– Дашечка, это твой дядя – Степан.

Он подошел, нагнулся и сказал в лицо малышке:

– Здравствуй!

Девочка смотрела оценивающим взглядом на рослого красавца-мужчину, от которого изначально веяло добродушием и нежностью.

Степан мило улыбнулся и особо бережным тоном, которым обычно говорят с детьми, произнес:

– Я тебе тоже кое-что привез, – и из пакета, что держал в руке, извлек прозрачную с одной стороны коробку с куклой и протянул девочке.

– Спасибо, – проронила Даша, увидев, какая там кукла, прижала к груди подарок и запрыгала от счастья. – Такой у меня еще не было. Теперь у меня их двадцать восемь.

Аглая в это время поздоровалась с бабушкой и дедушкой, которым представила своего брата. Бабушка оказалась очень гостеприимной: «Проходите в дом. Я как раз блины пекла. Сейчас пообедаем».

– Как здорово, что ты приехала навестить Дашуню, а то она уже начала скучать, – сказала бабушка, ставя на стол сметану к блинам.

– Да я не погостить, я ее заберу на несколько дней.

Даша перебила.

– Классно, снова подружек увижу, в кафе мороженное покушать сходим.

– Пусть поживет дома, получше познакомиться с дядей, а то когда у нее будет такая возможность, – сказала Аглая.

– Это надо, – сказал дед. – Старая, может, Степану нальешь для аппетита и мне за компанию?

– Извините, но я и без этого могу обойтись, – не желая доставлять хлопоты бабушке, поскромничал Степан. Дедушка подмигнул молодому человеку, намекая, чтобы не подводил его, но бабушка тоже это заметила и язвительно улыбнулась.

– А дедуля самогоночку любит, но бабуля ему не разрешает, только по особым случаям, – вставила Даша.

– А в обще-то, почему бы и нет, – все же согласился Степан.

На столе появилась полная бутылка с длинным горлышком. Дедушка с легкостью откупорил пробку, налил по стопочкам и, не дожидаясь Степана, опрокинул свой стаканчик, наполнил следующий: «Это я люблю», – сказал, проведя рукой по груди.

– Мам, давай после обеда сходим на речку? – не унималась Даша.

– Доченька, наверное, не получится, в следующий раз. Как покушаешь, собери вещи, бабушка тебе поможет.

Даша сделала обиженную гримасу, а Степан, заметив это, предложил: «Глаш, может все-таки, искупнемся? Ведь время позволяет. Очень хочется, – и он кивнул, но в глазах его читалась просьба.

Даша, насторожившись, переводила взгляд с него на свою мать, и ждала каким же будет ответ.

Аглая посмотрела на дочку таким взглядом, что у Даши сникла улыбка, которая до этого появилась в надежде, что мать согласится. И тут Глаша «сменила гнев на милость» и, улыбнувшись, произнесла: «Ладно, уговорили».

– Мама, ты у меня лучше всех, – обрадовалась Даша и, выбежав из-за стола, крепко обняла маму.

28

– Глаша, высади меня у вокзала, – попросил Степан, когда «БМВ» вывернула на прямую дорогу «гагарки».

– Зачем? – удивленно поинтересовалась она.

– Да я хочу еще забежать кое к кому в гости.

– Понятно. Но если хочешь, до него подброшу, – участливо предложила Аглая.

– Да нет, не надо. Тут пешком пройтись сто метров.

– Тебе виднее.

«БМВ» нарушая правила дорожного движения, остановилась на другой стороне дороги.

– Ну ладно, я пошел, – сказал Степан, открыв дверцу.

– Дядь Степ, ты завтра с нами сходишь в цирк? – спросила Даша с заднего сиденья, и в ее словах звучал не столько вопрос, сколько просьба.

– С удовольствием.

– Тогда мы тебя будем ждать завтра в десять, – уточнила Аглая.

– Договорились, – он вышел из автомобиля. – До завтра, Дашенька, – и тихо захлопнул дверцу.

Степан помахал рукой племяннице в удаляющемся «БМВ» и пошел к Паштету. Не застав его дома, он направился неторопливым шагом к себе через лесопарк.

Посасывая периодически пиво, Степан брел по широкой аллее, с интересом оглядывая окружающих. Внимание молодого человека привлекла еле плетущаяся впереди сексапильная девушка, небрежно покачивающая бедрами в мини-юбке, тихо постукивающая каблуками. Инстинктивно у Степана в голове промелькнула мысль: «Только мы. Сейчас еще подумает, что я ее преследую, и прибавит шаг. Соблазнительная мишень: и ножки, и попка...»

Только Степан об этом подумал, как его обогнала на велосипедном ходу агатовая иномарка без номеров с тонированными стеклами, из которой приглушенно били низкие басы. «Здесь же запрещено, а он раскатывается, у-у-у блин штрафануть бы его, – с неудовольствием подумал он.

«Ауди» сравнялась с идущей девушкой, которая кинула оценивающий взгляд на машину и быстро его отвела, как сделало бы большинство девчонок, всем своим видом выражая: посмотри на меня какая, я неприступная, и на твое авто я не куплюсь.

Но сидящих в машине парней это, видимо, мало интересовало. Остановившись, они выпрыгнули из иномарки и подбежали к ней с двух сторон: спереди и сзади. Первый грубо взял ее за ногу, а второй – затыкая рот, за туловище. И, несмотря на отчаянные попытки вырваться, они быстро сломили ее сопротивление и уже волокли ее к машине.

Степан, видя похищение, поспешил на помощь.

В тот момент, когда парни пытались затащить жертву в салон «Ауди», она сильно укусила руку, зажимающую ей рот, и что есть мочи позвала: «Андре-ей!»

Черноволосый парень сильно ударил ее за укус ладонью по голове со словами: «Заткнись, дура».

Смуглый, высокий, что был вторым, уже хотел было сесть в иномарку и захлопнуть дверцу, как подбежавший Степан сильно ударил его бутылкой по темечку. Она разбилась вдребезги, остатки пива расплескались во все стороны. «Ауди» рванулась с места. Но Степан, успев свободной, левой рукой схватить за одежду парня с разбитой головой, выдернул его из салона машины. Он машинально врезал ему в смуглую морду. Иномарка не отъехав даже пяти метров, как клюнула носом.

Из нее вышли разъяренные водила и черноволосый, которые, не раздумывая, кинулись на подмогу товарищу с окровавленной головой. Тело последнего без сознания брыкнулось на асфальт, так как Степан освободил руки для защиты от нападения двух.

Мимо пронесся кто-то, выставив ногу вперед, и словно таран, сшиб черноволосого. В это же время из «Ауди» выползла растрепанная девушка и, увидев брата, злобно крикнула: «Андрей, мочи их».

Степан стоял на месте и пораженно смотрел на зрелище, как подлетевший парень метал кулаками точно и эффектно, легко уворачивался от ударов, посягнувших на честь сестры, и тут же посылал свои, порожденные вспыхнувшей яростью.

Отфутболив черноволосого взяв за шиворот упитанного, он шмякнул его с легкого разбега о машину. У ног Степана зашевелился и, кряхтя, стал подниматься смуглый, который тут же за свои поползновения получил хороший пинок по корпусу. Андрей, подняв упитанного, стал колотить его башкой об капот и говорить злобно: «Ах ты падла, убью, если еще тронешь ее».

– Андрюха, сзади! – предупреждено крикнул Степан и сам метнулся предотвратить предательское нападение. Он как ураган налетел на черноволосого, уже занесшего руку для удара, но моментально выпущенная Андреем нога, попавшая в Степана, отбросила их. Они упали, ударившись об асфальт, и разъединились. Подлетевший к черноволосому Андрей беспощадно колотил кулаком по его лицу превращая его в отбивную котлету.

– Андрюш, хватит уже, люди же смотрят, – не выдержав, попросила его сестра.

Происходящую картину наблюдали столпившиеся неподалеку девушка с коляской, влюбленная парочка и еще несколько дворовых пацанят. Молодая мама, поняв, в чем дело, развернула коляску и пошла от греха подальше, парень со своей спутницей, решили так же не вмешиваться.

Стараясь не обращать внимания на зрителей, Степан отряхнулся, и подошел к Андрею. Оттащил его в сторону, говоря на ухо:

– Эй, хорош, морду бить. С них уже достаточно. Пойдем отсюда.

Вырывавшийся из рук Степана Андрей с возмущением выпалил:

– Отвали. Я еще не закончил.

– Успокойся.

– Кому говорю, отпусти, а то и ты получишь, – предупредил разгоряченный Андрей.

– О’кей, только не здесь, – сказал, оттаскивая его все дальше и дальше. Степан отпустил разбушевавшегося.

– Они у меня еще огребут.

– Андрей, я прошу тебя... умоляю... не надо... мне страшно... – со слезами на глазах сказала Юлька.

Андрей нежно обнял и успокоил ее.

– Мы идем домой. Все будет хорошо.

– Ты Андрюх «молоток», – стукнул по плечу. – Дай пять, – протянул руку. – Я Степан.

Они пожали руки, при этом глядя, друг другу в глаза подозрительным взглядом. У Степана в голове в одно мгновенье промелькнула мысль: «Где-то я его видел».

29

Темная «пятнашка» на бешеной скорости влетела во двор шестиэтажки и резко тормознула у крайнего подъезда, чуть не врезавшись в оставленную кем-то машину.

– Ты так больше не шути, – испуганно, но с улыбкой сказал друг Антона. – Недолго и на тот свет отправиться.

Антон никак не отреагировал на высказывание рядом сидящего, потому что, вцепившись за руль, уперся бычьем взглядом на номер машины, который осветил фары.

«Что это с ним?» – ухмыльнувшись, подумал толстяк.

– Ну, вот ты и попался, – сказал, вылезая из машины, пьяненький Антон.

Подойдя к «восьмерке», он окинул взглядом окна, в которых горел свет: «Значит ты где-то здесь».

Толстяк поднявшись на крыльцо, позвал его:

– Ну что ты там?... Я тебя жду.

– Ты иди. Я сейчас поднимусь.

– Угу-у-у, – согласился его друг и зашел в подъезд.

Антон увидел в темном салоне «Лады» мигающий возле руля красненький огонек и надавил на капот. Назойливо завыла сигнализация, нарушив вечернюю тишину, но через минуту отключилась. Антон, ничего не добившись, решил снова побеспокоить хозяина машины. На пятом этаже открылось окно, и оттуда донесся недовольный мужской голос:

– Мужик, тебе что надо от моей машины?

– Мне не от машины нужно, а от тебя. Спустись на пару слов, – излишне самоуверенным голосом сказал Антон.

Окно закрылось.

«Не понял...» – подумал Антон.

Степан спускался по лестнице с мыслями о том, что же понадобилось этому мужику. Идти или не идти? Остановившись на площадке второго этажа, спрашивал самого себя: «Что же делать?» И махнув рукой, пробормотал: «Будь что будет». Хлопнула подъездная дверь. Степан приблизился, и как бы взглядом спросил у мужика со шкиперской бородкой, в котором узнал ревнивца-мужа Маши: «Чего надо?» Но в ответ получил неожиданный сногсшибательный удар в переносицу. У Степана в голове взорвалась вспышка ослепительного яркого света, и он смутно осознал, что падает, после чего погрузился в мрачную пучину...

30

Цирковое представление закончилось. Веселая, радостно смеющаяся троица: Даша, ее мать и дядя, спускались по лестничному маршу к машине, обмениваясь впечатлениями об увиденном.

Ясная, безоблачная погода соответствовала их настроению.

– Ну а теперь куда поедем? – спросила Аглая, закрывая дверцу автомобиля.

– Куда-куда? Мороженное есть, – сказал Степан, надвигая на лоб солнцезащитные очки.

– Тогда едем в «Пингвин», – решила Дарья, и поскольку предложение не встретило сопротивления, все трое направились туда.

Вечернее солнце заглядывало в западные окна особняка Аглаи, когда мать и дочь уставшими вернулись в него. Но эта усталость была особо приятной, ведь ее породило счастье проведенного вместе дня в кругу их маленькой семьи.

31

Шлепок. Брызги приземлились на кафель нежно-голубоватого цвета с рисунком падающих снежинок. С противоположной стороны от ванны в зеркале почти с размером комнаты, отображалась лежащая, расслабившаяся Глаша. Откинув голову в целлофановой шапочке с закрытыми глазами, она получала удовольствие от принятия ванны. Зазвенел телефон, отчего глубоко задумавшаяся Глаша слегка вздрогнула, вновь заставив заволноваться воду. Открыла глаза, потянулась за трубкой.

– Алеу-у! – сказала она, посмотрев на себя в зеркало, что было на потолке.

– Глаша у меня есть новость, – на том конце провода объявил Алексей.

– Я внимательно слушаю, – подняла вытянутую ногу вверх и взятой в ладонь пеной провела по ней.

– Из троих, два вне подозрения.

– Объясни.

– Одного вообще в те дни тут не было.

– А что со вторым?

– А другой находился в больнице в тяжелом состоянии, – Алексей медлил с продолжением разговора, рассчитывая на то, что Глаша что-то скажет на это. – Правда, насчет последнего, у меня нет прямых доказательств, но я уверен, в этом замешен, он.

– Но тогда их нужно найти, – в жесткой форме сказала она и положила трубку.

32

Степан подъехал на своем «стальном коне» к большому магазину расположенному в центре города в котором работала Маша. Когда его открывали многие люди, особенно женщины между собой говорили, что у этого «Франта» нет будущего. Потому что нашим «деревенским» мужикам этого не надо, они не привыкли за собой следить. Наслушавшийся высказываний владелец, не дал, родится в себе пессимизму, а наоборот, это послужило стимулом его идеи.

За ним плавно и бесшумно закрылась дверь. Он попал в «рай для мужчин». Важной походкой, ступая на пол сделанный «под мрамор», Степан глазами, скрытыми за солнечно защитными очками-пятачками «фотографировал» витрины. Нашел парфюмерный отдел. За прилавком стояла улыбающаяся привлекательной наружности продавец.

– Привет!

– Здравствуй! – она рада его видеть, но в тоже время подавляет в себе это чувство, боясь снова получить от мужа. – Ты здесь за покупками или увидеть меня?

«Неужели муж на нее поднимает руку?» – подумал он, глядя на проглядывавшийся из-под ее грима под глазом неестественный оттенок лица, и ответил:

– Помоги мне выбрать одеколон.

– На какую сумму ориентироваться? – спросила, слегка разочаровано Маша.

– Самое лучшее, люблю качественную продукцию.

Она выставила ему напоказ несколько видов, но из всех Маша порекомендовала «Хуго Босс».

– Я беру. Упаковывай.

– Как? Ты даже еще не выбрал.

– Я доверяю твоему вкусу. Такая обаятельная и красивая плохого не посоветует, – с игривой улыбкой он «сбросил» комплимент.

– Думаю, что ты не пожалеешь, – дернулся вверх угол ее рта.

Она стала упаковывать, а Степан наблюдал за ней.

«Между нами еще ничего не произошло, а я уже успел за что-то получить. А ведь мне и в голову не приходило стать твоим любовником, попользоваться одну ночь. Но твой муж подтолкнул меня к тому, чтобы это сделать. Я не люблю, когда мне достается не за что. Придется, поправить».

Маша передала в фирменном пакетике Степану его покупку. Забирая, он коснулся ее руки и задержал на мгновение это прикосновение, их взгляды встретились. Она нежно убрала руку.

– Пока, – сказал, отходя, Степан, но, сделав три-четыре шага, вернулся и спросил: – Ты сегодня торопишься домой?

– Меня муж ждет.

– Понятно, – разочаровался он. – Тогда, может быть, завтра со мной пообедаешь? Ведь в обеденный перерыв не нужно будет торопиться к мужу?

Мешкаясь, сомневаясь, что ответить, она уже хотела, было сказать, но Степан ее опередил, боясь ее отказа.

– Я понял, ты согласна, – и подмигнул.

33

При выходе из «Франта», Степан столкнулся лицом с Верой.

– Извините.

– Осторожнее надо, смотри куда идешь.

– Ой, да это ты. Верусь я не хотел.

– Да ничего, – они отошли в сторонку.

– Как жизнь твоя?

– А ты внимательно на меня посмотри, – обнажив все зубы, сказала Вера.

– Ты была у дантиста? – отпустил шутку в ее адрес Степан.

– А ты все шутишь? Ты сейчас домой?

– Да.

– Тогда подожди меня. Я быстренько. Вместе поедем.

Она исчезла за входной дверью.

Степан открыл машину, сел развалившись: одна нога была на земле, другая в салоне. Правым локтем облокотился на руль. Курил.

Вера вышла. Стала искать глазами Степана. Он, увидев ее, посигналил. Это привлекло ее внимание. Степан вышел из «восьмерки», в тот момент, когда она подошла с появившейся улыбкой на лице. Он поступил по-джентельменски, открыв ей дверцу машины.

Автомобиль развернулся и выехал на дорогу.

– Что прикупила?

– Приятную безделушку в подарок для шефа. У него скоро день рождение.

– А-а-а.

– Прочитал? Ну как понравилось?

– Я ее проглотил за один присест. Читал не отрываясь. Захватывающий сюжет. Честно тебе скажу, хоть я не любитель женских романов, но твой – отпад.

– Это меня радует.

– Осталось еще показать одному человеку. Он в этом разбирается. Его мнение решит, есть ли будущее у твоей рукописи. Ты согласна?

– Конечно, я не против.

– В принципе я предвидел твой ответ.

Степан подъехал к дому. По правую сторону его машины тормознула вишневая «шестерка», из которой вышла обаятельная Света.

– Давно тебя не было, – сказал, подходя к ней, Степан, поцеловав ее в щечку.

– С друзьями ездила отдыхать.

– Везет.

– Ну и вкус у тебя, не знала, – с ухмылкой произнесла Света.

– О чем ты?

– О твоей низкорослой спутнице.

– Ты про Веру что ли?

– Я не знаю, как ее зовут. Если Вера, то значит про нее.

– А ты где нас уже успела увидеть?

– Я села тебе на «хвоста».

– Не хорошо подглядывать, – и они зашли в подъезд.

34

Темно-синяя «пятнашка» заехала на пригорочек у гаража «ракушка». Последние солнечные лучи коснулись лобового стекла. На нем маячили отпечатывающиеся тенью листья клена. С каждой минутой в свои права вступали сумерки, а детские голоса на площадке стихали. Не выключая мотор, из нее вышел Антон. Открыв навесные замки, он с легкостью поднял верхнюю часть «ракушки».

Вернулся в машину. Прибавил громкость, завыл Витас. Кто-то похлопал по плечу. Антон, разгибая спину, посмотрел недовольным взглядом на побеспокоившего его прохожего.

– Эй, братан! Закурить не будет? – спросил заплетающимся языком пьяный мужик, глядя на Антона голубыми, стеклянными глазами.

– Нет, иди куда, шел, – сказал грубым голосом и хотел, было отойти, но подумал: «Не утащит ли пакеты губастый пьяница?»

– Ну зачем так грубо? Ведь я вежливо попросил.

– Ладно, извиняй, – полез в карман джинсов. – На тебе «червонец», – протянул смятую бумажку. – Купи себе сигарет, только отстань.

Пьяный, посмотрев непонимающими глазами на всученную купюру, ушел молча.

«Ракушку», Антон закрыл, и направился с покупками домой к ждавшей его жене. Почти у входа в подъезд Антона кто-то окликнул:

– Сосед!

Он обернулся: это был Вася Ключарев по прозвищу Ключ. Тот ему махнул рукой.

– Поди сюда.

Они шли навстречу друг другу.

– Чего хотел? – переложил пакеты из одной руки в другую, тем самым, освободив ее для рукопожатия.

– Чего-чего? Выпьешь за мою днюху?

– Не обижу. Вот только покупки занесу.

– Лады, тогда мы в беседке сидим. Подойдешь туда, – и пошел.

Подъездная дверь хлопнула. Антон вступил в темноту с мыслью: «Вроде бы всегда светло, а сейчас...» – и тут он ощутил боль...

...пришел в себя и поднял тяжелую изнывающую от боли голову. Хотел дотронуться до нее, рыпнулся, но понял, что руки связаны.

С глаз сошла пелена. Ясность зрения потихоньку стало возвращаться. Антон сначала огляделся вниз: он был привязан к стулу. Руки за спинкой стула в наручниках. Потом глазами обвел полумрачную душную комнату.

Распахнулась дверь и просочилась новая порция воздуха, свет ударил в глаза. Антон зажмурился, наклонив голову в бок.

Молча вошел Батон. Обошел его. Открутил крышку пол-литровой пластиковой бутылки и, выливая на волосы Антона, стал ржать, пока не опустошил. Пленник же пользуясь, стекающими струйками минеральной воды, с жадностью хватал ртом и облизывал языком.

– Еще хочешь? – ехидно спросил, наклонившись Батон.

– А ты сам догадайся, – таким же тоном ответил Антон.

– Ты прав, что же это я сразу не допетрил, – расстегнул молнию ширинки на джинсах, и достал вялый поникший знак мужского достоинства.

– Э-э-э. Ты что собрался сделать? О...ел что ли? – испугался Антон, бросая взгляд то на член, то на Батона.

Большой человек, громко смеясь, сказал:

– Засал, да? А вот того я не ел. И за это получи, – Батон врезал Антону в челюсть Антону.

– А-а-а. Сука, – струйка крови потекла изо рта. – Развязать бы мне руки, я с тобой бы поговорил. А-то тема не подходящая, – и плюнул в лицо Батону сгустком кровавой слюны, засмеялся.

Батон вытирая, дал поддых. Антон стал хватать ртом воздух.

– Одно учти, я не люблю, кто выпендривается. Мне их нравится ломать. Понял? У тебя голова на плечах есть? До тебя, что не доходит? Ты же в моих руках. Кадык вырву, – и еще раз ударил Антона в живот. – А теперь перейдем к делу. Где товар? И не делай вид, что ты не знаешь, о чем пойдет речь. Я тебе советую, не строй из меня идиота. – Батон, волоча от угла деревянный стул, поставил спинкой к Антону. «Оседлал», четырехногий под ним скрипнул. – Начинай.

«Брата я почти выручил, теперь нет смысла геройствовать. Все равно в живых не оставят. Лучше расскажу, может легкой смертью, убьют», – подумал Антон, а вслух сказал: – Куда было велено сгрузить, там уже его нет.

– Значит в этом деле ты пешка. Тогда кто же за тобой стоит?

– Я не знаю.

– Так я тебе и поверил.

– Тебе решать. Три недели назад я получил бандероль из Москвы. Вскрыв ее, достал оттуда видеокассету, на которой как потом я увидел, был в таком же положение как сейчас я мой брат. Измученный и избитый кем-то, он меня умолял сделать то, что я уже сделал. А ради него я на все готов.

– Если я тебя правильно понял, то уже в видеокассете были указания в плане похищения?

– Нет. Через неделю я получил еще одну бандероль, вот в ней-то и было письменно изложено, когда и как действовать и куда похищенное сгрузить.

– И что твоего брата отпустили?

– Надеюсь.

– Но это мы проверим еще.

– Только попробуйте его тронуть. В случае чего из-под земли достану.

– Ха. Слышал подобное и не один раз, – Батон кинул взгляд куда-то в угол, что-то в голове прокрутил и спросил: – И это все что ты можешь мне сказать?

– Почему? Сейчас скажу самое главное, если твой босс заинтересован в поиске покушенного на его имущество. Не мне же одному отдуваться за это. Если конечно, она потянет против московских. Ха-ха-ха.

– Ты сначала скажи, а что дальше будет тебе уже не знать. Ха-ха-ха.

– Без проблем. На второй день после похищения я не выдержал от любопытства и вернулся туда, где мы сгрузили коробки. Притаившись за холмом, и поглядывая в бинокль почти каждые пять минут на склад, я ожидал появления тех, кто прибудет за сигаретами. Через два часа к складу подъехали два грузовика «Рено», в которые рабочие стали загружать коробки.

– Надеюсь, ты догадался записать номера этих грузовиков?

– А как же. Так бы я не узнал, что они из Подмосковья.

– Знаешь, у меня такое ощущение, что тебе сегодня повезет, если ты их мне скажешь.

– Неплохо бы. Они легко запоминаются, – Антон ему их продиктовал.

– Хочу сказать тебе кое-что. Если бы все были такие как ты, то нам работалось бы легче. А то всегда приходиться применять всякое, что не по душе. Но куда деваться, жизнь заставляет. Кстати, а как выяснилось, в какой день будут вывозить товар? Кто стуканул из наших?

– Без понятия.

– Понятно. Я сейчас, – Батон встал и вышел из комнаты.

В другой – сидел в кресле, ногу на ногу накинув, Алексей, держа в пальцах дымящуюся тонкую сигару. Он уставился в экран, где в центре комнаты озираясь, был привязан пленник.

Алексей крутанулся на кресле и встретился взглядом с Батоном.

– Что будем делать с ним, Алексей Борисович?

– Не задавай глупый вопрос. Конечно, убить, – сказал он и выпустил струю дыма. – Но только не здесь. С доказательствами.

– Будет сделано.

Антона, развязав от стула, Батон вывел его из помещения и грубо затолкал в багажник белой горбатой «Волги». Пленник, пытавшийся что-либо возразить в этот момент, только мычал из-за наклеенного на рот темного скотча.

– Заткнись, – сказал Батон, перед тем как захлопнуть багажник автомобиля.

– На возьми видеокамеру. Сделаешь дело, завтра уже будешь на новенькой «восьмерке» по городу раскатываться, да девочек в ней «любить», – улыбнулся Алексей, но тут же его лицо обрело устрашающий вид. – Смотри, не подведи. А то...

– Алексей Борисович, да ради «тачки». Не сомневайтесь.

– Я тебе верю, – Батон сел в машину. – Учти, у меня на тебя особые планы. – Алексей за него закрыл дверцу.

Вспыхнули фары. «Волга» урча, выехала из ангара, в котором по обе стороны были наложены в несколько рядов мешки и разномастные картонные коробки.

Батон вел автомобиль. Ночной город остался позади. Пленника, он вез к «ведьминому болоту», о котором в народе ходил слух. Будто бы у этого болота, дна вообще нет. Потому как кто бы в него не попадал, оттуда уже не выбирались – тонули, точнее оно их «заглатывало». На его счету много смертей. Его несколько раз пытались закопать, но безуспешно. Несмотря на то, что в него высыпали огромное количество самосвалов щебня, прочего мусора и столько же, наверное, скидывали валуны.

Батон не раздумывая, согласился на ликвидацию, не знающи кого, только из-за перспектив на будущее. Ведь благодаря Алексею Борисовичу, он устроился на работу сторожем на базу принадлежащей фирме Виан. Его зарплата по бумагам не отличалась от остальных напарников. Только ежемесячно, он еще получал в конверте приличную сумму лично от Алексея Борисовича со словами: «Бери. Сейчас они тебе пригодятся. Когда-нибудь рассчитаешься». Батон прекрасно понимал, к чему приведут эти подачки. И вот этот день расплаты пришел.

«Куда же он меня везет? Блин, не охота умирать, теперь. Я то думал, что меня там уберет. Но не стал этого делать. По мне это глупо, но с другой стороны...я б тоже разделался где-нибудь подальше, да в безлюдном месте. Например...да их сколько угодно. Хм. С доказательствами, значит, этот Алексей Борисович не очень доверяет здоровяку. Делаем вывод: новичок. Есть ли у него „пушка“? Эх, знать бы. Если нет, мои шансы на спасенья прибавляются. Не умирать же в моем случае без борьбы. Оплошаюсь, все равно бы убил меня. Рискну».

Машина остановилась, дальним светом порезав напополам болото. И из нее вышел Батон не переставая смотреть на небольшое и мерзкое место, имевшее пугающее и загадочное название. Он включил видеокамеру, стал снимать болото и все вокруг. Не забыл и про себя. Батон во второй раз в жизни держал в руках, и первый раз снимал на видеокамеру. Он пользовался моментом. Радовался, как маленький. Кружился с нею. И на эти минуты крошечного счастья, он даже забыл, зачем сюда приехал. Его вернул в реальность громкий продолжительный непристойный звук, раздавшийся из багажника старой «Волги».

– Ни фига себе, – Батон отпер багажник. – Что шумишь?

Антон промычал.

– Ага, так я тебя и понял. Давай отсюда вылезай. Как могешь. Сделаешь что-то не так, продырявлю, – он отошел от машины на три шага.

«Кого ты хочешь нае...ть? Да откуда она у тебя? Киллер хреновый», – подумал Антон.

Он, выбираясь из багажника, поглядывал на здоровяка, удостоверяясь в своем мнение. Антон, встав на ноги, глубоко и с наслаждением вдохнув ночным воздухом, осмотрелся: где он? И узнал это место. «Теперь я понимаю, почему ты меня сюда привез», – ухмыльнувшись, подумал он.

– Что встал? Иди за машину, – приказал Батон.

Антон подчинился.

– Хватит. Кругом. Кому сказал кругом. Вот так вот.

Антон стоял спиной к воде в метре от нее. Слева от него «Волга» рассматривала фарами, изучая болото. С другой стороны его плеча зеленый бугристый берег почти полумесяцем.

– Приготовься, козел упасть в объятия смерти, – сказал Батон.

Антон приготовился, ожидая мощного толкающего удара. Если он не успеет среагировать на действие здоровяка, то окажется в списке «проглоченным» ведьминым болотом.

Батон метнулся в сторону человека со шкиперской бородкой, выкидывая вперед ногу, намереваясь ударить Антона в лоб, при этом, не переставая снимать.

Антон на стремительный выпад, успел повернуть корпус на девяносто градусов и чуть нагнулся назад, именно в тот момент, когда нога здоровяка пронеслась в сантиметре от его лица, унося за собой и тело Батона.

При падении на спину «для скорости» и уверенности, Антон, оттолкнувшись от земли, в прыжке отправил ногами парня с видеокамерой в прожорливое болото.

Больно упав, он смотрел, как здоровяк просит его о помощи.

– Пожалуйста, вытащи меня, помоги мне. Ну пошутили, и хватит! – в глазах Батона стоял ужас, ужас перед надвигающейся смертью.

Теперь, оглядываясь назад, Батон понял, что ничего не имело смысла, ни деньги, ни девочки, ни даже новая машина, а главное жизнь...

– Помоги мне! – снова воскликнул он, все глубже погружаясь в болото. Нежная, обманчивая поверхность с силой тянула его на свое темное дно, а, брыкаясь, он еще глубже увязал.

Антон ошарашено смотрел в сторону болота, даже если бы наручники не мешали ему, смог бы он спасти этого неудачного «зеленого» ликвидатора, который может и смог бы начать жизнь сначала?

– Сука. Козел, бородатый. Я тебя урою. Урод... – неистово кричал Батон, медленно уходя вниз.

Антон отвернулся и только дикий предсмертный вскрик, заставляющий застыть в жилах кровь, поведал о кончине Андреева Марка Анатольевича по кличке Батон.

«Был человек, и нет его. Хотелось, конечно, спасти, но сам этого заслужил». – Посмотрел на машину. – Жаль, что руки в «браслетах». Придется на своих отсюда ноги делать. Скором временем, город вновь заговорит о тебе, причислив еще одну жизнь, которую ты забрал». – Антон встал на три точки: на колени и голову. – «Хорошо что, до города рукой подать». – Он поднялся на ноги и пошел прочь от этого места.

35

Антон поднялся на свой ярко освещенный этаж и, подойдя к двери, носком туфлей постучал, отбивая всем знакомую позывную мелодию. Дверь открылась, и он прошел внутрь квартиры.

– Ты в наручниках?! Ты откуда? Ты что сбежал?... А на этот раз что?... – спросила его жена, стоя в коридоре в одном пеньюаре (потому что она уже спала).

– Не видишь что ли. Я не из ментовки. Найди мне лучше ключик от «браслетов», он должен быть в моем столе в нижнем ящике в коробочке.

– Ты не поделишься со мной, что с тобой случилось?

– Не приставай. Надо будет, я потом все тебе расскажу.

– С твоей стороны это нечестно...

– Понимаю. Но... Давай освобождай меня от них, – сказал он, повернувшись спиной к Маше.

– Ни хрена ты не понимаешь. Я же твоя...я же переживаю, – вгорячах бросила она, слегка швырнув ключик на стол, и ушла из комнаты.

Антон крикнул ей в след:

– Ты должна утром уехать. И не перечь мне, – он освободил вторую руку от наручников. – Это ради твоей безопасности.

Антон зашел в спальню. Маша лежала на кровати под одеяльцем спиной к нему.

– Ты меня слышала?

– Да, – ответила тихо. Пауза. – Куда? – спросила, оставаясь в таком же положении.

– Туда, куда и в прошлый раз. Насчет работы, не волнуйся, все улажу. Ты не против любимая, если мы займемся сейчас любовью?

Ответа не последовало.

36

Тусклая лампочка освещала сторожку высоко над головой Алексея, развалившегося в удобном кресле. Он смотрел по черно-белому телевизору футбол, иногда наслаждаясь холодным, кисленьким чаем «каркаде». Он уже заждался Марка. По его расчетам, с надбавкой, он должен был вернуться двадцать минут назад.

«Еще полчасика посижу, подожду. Если не появится, значит, что-то не так. А это плохо», – подумал Алексей, потянувшись за телефонным аппаратом, что лежал на парте.

37

«Хонда» подъехал к кованым воротам, «глазами» заглядывая во внутрь двора. Ворота автоматически медленно стали распахиваться. Автомобиль не дожидаясь пока они до конца выполнят свою функцию, въехал на большой скорости и остановился у дома.

Дверца хлопнулась, Алексей взглянул на крайнее окно третьего этажа, оно не горело. Пробежался вверх по светлым ступенькам. Вставил в замочную скважину, заранее приготовленный ключ. Вошел. Поднялся на последний этаж, но перед этим заскочил на кухню попить холодненького молока. Осторожно открыл дверь в спальню Аглаи. Приблизившись к кровати, разделся и юркнул под одеяло. Когда обнял Глашу, она сказала:

– Ну, наконец-то, вернулся. Не знаю как другим женщинам, но я себя чувствую льдышкой в постели в часы одиночества. Теперь грей меня, чтоб я растаяла в твоих объятиях.

Алексей не решился сообщить о создавшейся ситуации, перенеся это до утра. Считая, что какая-то новость подождет по сравнению с уместной физической любовью и желанным коротким сном.

38

Антон с женой вышли из подъезда. Было семь часов холодного утра. Таксист, с легкостью взяв из руки Антона большую дорожную сумку, поместил ее в багажник светло-серой «десятки» и пошел садиться на свое место.

Муж Маши подмигнул ей, захлопывая дверцу, и обратился к водителю, который протирал ветровое стекло со своей стороны.

– Кузьма. Вернешься, тогда рассчитаюсь. Я буду там, где всегда.

Тот кивнул головой и сел в машину. Антон же показал жене рукой, чтобы та приспустила немного стекло.

– Не скучай без меня. Я на днях приеду, – улыбнулся он и дал знак таксисту, чтоб уезжал.

Через полтора часа такси переехала короткий мост, и завернуло на право. По одну сторону дороги стояли давно некрашеные маленькие деревянные домики в один ряд, а по другую раскинулось широкое излучистое протяженностью в несколько километров водохранилище. Излюбленное место рыбаков и отдыхающих.

Туда, куда приехала на некоторое время Маша Улыбина, деревня называлась Графка. Она растянулась вдоль середины водоема одним не разрывающим порядком. И только асфальтированная дорога разбивала ее на две части: верхняя и нижняя.

Такси медленно, будто крадучись, то спускалось, то поднималось, приближаясь к последнему дому, что стоял на горе, обсаженный акациями и сиренью. Въехав во двор, машина развернулась и, освободившись от пассажира, уехала прочь.

Маша, найдя спрятанный ключ в погребе, пошла, отпирать навесной замок. С трудом, чуть раскрыв для себя проход, протиснулась в сени. Оставив сумку на кухне, легла на диван. С закрытыми глазами покоилась какое-то время, бороздя мысленное небо, пока, ее рука не потянулась за телефонной трубкой.

– Пожалуйста, соедините меня с городом Сердобском.

На том конце провода, женщина, услышав сказанный ей номер телефона, попросила подождать. Через четыре минуты Маша поприветствовала Степана:

– Доброе утро!

– С кем я разговариваю? – послышался голос, только что проснувшегося человека.

– Мария.

– Маша! Я тебя даже не узнал.

– И такое бывает.

– Что-то случилось? Ты же неспроста звонишь?

– Да. Я звоню тебе, чтобы ты зря не ездил во «Франт», потому что там меня все равно не будет.

– Почему?

– Потому что по воли мужа я нахожусь сейчас далеко от Сердобска. И здесь, наверное, пробуду несколько дней в полном одиночестве.

– Но не настолько же далеко ты находишься, что я не смог бы приехать к тебе и отобедать?

– Если тебе так хочется, то найди по карте области «Узкое» водохранилище. Рядом с ним деревня. Когда будешь на месте, ищи глазами большой белый дом с синей крышей, он приметен.

39

Алексей, установив будильник на мини музыкальном центре, вышел из спальни. Зайдя на кухню, глянул на настенные часы: «Сейчас заиграет».

На приготовление завтрака у него ушло столько времени, сколько у Аглаи на пробуждение, утренний душ и пока хозяйка дома не заняла свое любимое место за столом.

– А Дашечка еще не проснулась? – поинтересовалась она и поцеловала слегка в губы Алексея.

– Нет еще. Стоит ее сейчас будить?

– Не. Пусть поспит еще.

– Я такого же мнения.

– Вот я на тебя смотрю Лешечка и читаю по твоим глазам, что ты хочешь что-то мне сказать?

– От тебя ничего не утаишь, милая, – он улыбнулся.

– Я жду.

И после этих слов Алексей рассказал все, начиная с того, кто был повинен в похищение товара, и почему он так сделал. Также он у нее посоветовался, как дальше действовать по отношению Антона, которого они знали под прозвищем Гвоздь и тех, кто его на это подтолкнул.

Аглая внимательно и сосредоточенно выслушала, ни разу не перебивая говорившего, а когда Алексей закончил, она с минуту не произносила ни слова, видно переваривая полученную информацию.

– Ну, насчет Гвоздика тут сразу все ясно. Пока он что-то не натворил в наш адрес, его надо как можно скорее вывести из игры. А то боюсь, если не успеем предотвратить его любой шаг, мы можем об этом потом сильно пожалеть. Ведь мы знаем, кто он такой. Через ментов наказать с ним этот номер не пройдет. Так что для начала найди его, а как дальше быть с ним, это уже я решу. К сожалению, мой любимый у тебя не получилось «вытащить» занозу. Большая просьба не подведи в этот раз.

– Такое, дорогая, больше не повторится. Скоро он будет у твоих ног.

– Я тебе верю. А вот про тех, – она подняла указательный палец, при этом прищурив задумчиво глаза. – Так просто мы это дело не оставим. И поэтому я хочу знать, что за лох посмел разинуть рот на чужой огород. Кстати ты выяснил кто у нас стукач?

– Вообще-то все ребята проверенные, но...на кого подозрения большинство пали его уже нет в живых.

– Это ты о Васильеве?

– Да.

– Не зря есть хорошая пословица, кто роет яму сам в нее попадет. Ну что ж, как говорится, с мертвого ничего не возьмешь. Отсюда следующее. Через Ваську Конопатого отыщи те машины, ведь мы же не зря его «подкармливаем». И как только ниточка приведет куда надо, любой ценой доставь мне того, кто заварил всю эту кашу. Я хочу посмотреть ему в глаза. Понятно?

– А если...

– Лешечка, речь идет о наших «лавэ». Так что никаких если. И вот еще что, – она стрельнула пальцем в Алексея. – Гвоздь же не один нападал на грузовики? Про них тоже не забудь.

40

Аглая сидела у себя в офисе. Зазвенел телефон.

– Да?

– Добрый день, Глашечка!

– Здравствуй, Колдун! – сказала она, узнав его по голосу.

– Ты помнишь, какое сегодня число?

– Ну и что из этого?

– А ты помнишь, что он означает?

– Нет.

– Ха. Забыла уже?

– Не тяни. Не люблю.

– А ты вернись в этот же день, но на год назад. Напряги память. Вспомни, один разговор в моей спальни.

– А-а-а. Вон ты про что.

– Я рад, что ты вспомнила. Так я жду окончательный ответ. Но перед тем как его сказать, подумай хорошенько.

– Тут нечему думать. Я останусь при своем решении еще принятому в тот же вечер. Пойми Борис то, что между нами когда-то было это в прошлом. Раньше ты мне нравился, но сейчас у меня есть любимый Лешечка. И для тебя нет места в моем сердце больше.

– Брось «лечить» меня. Когда ты была никто, то значит, я тебе был нужен, пока ты не «захомутала» Коляна.

– Колдун, раньше надо было думать. Сам виноват. У тебя был шанс, но ты же не захотел быть «подкаблучником».

– И никогда им не буду.

– Не хоти.

– Так ты вернешься ко мне?

– Нет.

– В таком случае ты будешь ничья.

– Да пошел ты, – сказала Аглая и положила трубку. В это время из туалета вышел Алексей.

– Ты представляешь, с кем я сейчас разговаривала по телефону? – спросила она.

Он не знающи, помотал головой.

– И кто же?

– Колдун.

– И чего ему надо было?

– Ответ.

– Какой еще ответ?

– Ну, помнишь, я тебе рассказывала про его обещания, насчет меня?

– Ну, да.

– Так вот, он сказал, что если я ему не достанусь, значит, никому не достанусь.

– Глаш, ты ведь знаешь, Колдун из тех, кто свои обещания всегда выполняет.

– Посмотрим.

41

Как только Антон проводил свою жену, он стал дозваниваться до тех, кто с ним участвовал в нападении на КамАЗы. Дозвонившись, предупредил каждого об изменении обстоятельств и сказал, чтобы действовали желательно по заранее оговоренному плану.

Заказал на дом по телефону такси. Пока ждал его приезда, собрал в сумку необходимое. Услышав вызывающий автомобильный сигнал, он не торопясь, покинул свою квартиру и вышел из подъезда. Антон, назвав таксисту, место доставки, откинувшись на спинку заднего сиденья, закрыл глаза и расслабился.

Дорога заняла минут двадцать и все это время скучающий пожилой водитель с забавными очками, любящий поговорить на обыденные темы со своими пассажирами, удовлетворялся тем, что слушал выступление какого-то юмориста на волне, где транслировался «первый канал».

Антон щедро расплатился с водителем, слегка захлопнул дверцу по привычке, но, увы, пришлось еще раз повторить только на этот раз применить поболее силу. В знак благодарности таксист ему показал два ряда передних желтых зубов, в конце которых с правой стороны сверкнул золотой.

Антон с другой стороны калитки повернул вертушку. Раскрыл для себя путь и пошел по прямой широкой вымощенной кирпичами дорожке, где в стыках зеленела травка. За дугообразной низкой изгородью росла календула, передавая эстафету люпину, а тот в свою очередь отовсюду надвигающейся пышной растительности и фруктовым деревьям.

Миновав красный мотоцикл на руле, которого висел такого же цвета обтекаемый шлем, его остановила выскочившая на цепи из будки громким лаем огромная собака с обрезанными ушами и хвостом. Он не испугался, потому что ожидал броска от этой псины и посмотрел глубоко подавляюще в ее глаза с издевательской ухмылкой, мысленно спрашивая собаку: «Зачем стараешься, надрываешься, все равно не достанешь».

На громкий лай «четвероногого охранника» из дома вышел высокий в спортивном костюме парень, гонявший во рту карамельку на палочке.

– Пуш, заткнись, свои, – приказал он собаке. – А ну на место.

– Это хорошо, что ты именно сегодня вернулся...а то пришлось бы через подпол к тебе домой заходить из-за нее, – Антон кивнул головой в сторону собаки.

– Если приехал на полчасика раньше, может быть, и пришлось. Проходи.

Парень подошел к будке, встал так чтобы пес вновь не кинулся на прибывшего, когда тот будет входить в дом. Антон, с опаской поглядывая на Пуша, чья рычащая морда торчала из его жилища, поднялся на невысокое покосившее крыльцо и исчез за входной дверью.

Внутри, в большой светлой единственной квадратной комнате служившая как кухней, залом и спальней Антон расположился на высоком ветхом диване. Александр, войдя, закрыл за собой наполовину стеклянную дверь. Хозяин дома предложил квасу, Антон не отказался и через мгновение уже в руке держал полную кружку холодного вкусного напитка. Отпив большой глоток, похвалил и попросил товарища, чтобы тот приготовил что-нибудь по быстренькому поесть. Парень мигом выполнил, накрыв обеденный стол. Антон сел за него и принялся уплетать за обе щеки целую сковороду яичницы с луком и салат из свежих овощей.

– Теперь давай Санек выкладывай чего «вынюхал».

– Короче, я поехал за ними и до московской области то обгонял их, то отставал, чтобы можно было держать в поле зрения преследуемые трейлеры. Вот. Конечной их остановкой было какое-то предприятие в Балашихе, куда они заехали с концами.

– Дальше.

– Это предприятие бывший химзавод, но сейчас там из-за сдаваемых в аренду помещений много разных фирм. Начиная с оптовой базы заканчивая небольшим финским лакокрасочным заводиком и строительной компанией...

– Короче, – перебил его Антон.

– Сигареты сгрузили на склад «Стройинвест».

– Кому принадлежит фирма-то, узнал?

– Некому Степану Власову.

– Гм. Знакомая фамилия.

– Когда-то у Виан тоже была такая, не совпадение ли это?

– Надо будет проверить. Но, допустим, что это ее брат, но я не могу понять, зачем воровать у собственной сестры?

– Значит, на то была причина, – предположил Саша.

– Все может быть. Хотя мы же не уверены, что это ее брат. Просто совпадение. Но мы это выясним, но только после того, когда братишку отпустят.

– Знаешь, Гвоздь не обижайся, пойми, я тоже переживаю, а если вдруг они не отпустят Игорька?

– Тогда я поиграю в мстителя, – на удивление Саши, спокойным тоном ответил Антон. – Да хоть и отпустят, все равно дам сдачи.

42

Степан заметил, синею крышу и поехал в том направлении.

Остановившись у дома, вышел из машины с большим букетом роз. Осмотрелся. Пошел во двор. Поднялся на крыльцо и постучался в дверь. Никто не отвечал.

«Неужели...» – подумал он и услышал сзади детский голос: – Дядя, а вы к кому?

Степан обернулся и, увидев вместо девочки Машу в купальнике, расплылся в улыбке.

– Ну, здравствуй!

– Привет, привет, Степочка.

Он протянул ей цветы.

– Это тебе.

– А за что? – шутливо спросила она, принимая их.

– Просто так.

– Ну, спасибо.

– Машунь, я от тебя торчу!

– Пошли в дом.

43

Обнаженные Степан и Маша лежали на кровати в обнимку.

– Машунь, я хочу тебе признаться.

– В чем же?

– Я тебя обманул насчет жены и дочери. Я холостяк. И я тебе предлагаю выйти за меня замуж.

– Ты серьезно? – она посмотрела на него.

– Да.

– Но ты же знаешь, я уже замужем.

– Я тебе оставлю телефончик. Надумаешь – позвонишь.

44

Голубой автобус, доехав до населенного пункта под названием Куракино, остановился перед концом черной ленты асфальта, дальше шла щебенчатая дорога. Создавалось впечатление, будто этот переход говорит, что на этом участке заканчивается цивилизация. У автобуса с шипением открылись дверцы так, словно зверь, открыв пошире пасть, издал отрыжку. Из него по одному с шумом стали выходить юноши и девушки одетые по-летнему, в основном в спортивном стиле, с рюкзаками за плечами. Конечно, при них было еще много чего: удочки, магнитофоны, гитары, необходимый скарб в походе с ночевкой.

Группа ребят во главе с двумя взрослыми двинулись в сторону сосновой стены. Они шли по узкой пыльной дороге, вьющейся среди пшеничных полей. В затылок им приятно пекло, в лица тепло дуло полевым жаром. Мимо проехала лошадь с телегой, и вскоре они почуяли не самый приятный запах, а потом и увидели лошадиные кучки. Пшеница ходила. Над зыбью поминутно взвивались, пели, косо неслись и падали жаворонки. Впереди лес приближался.

Туристы оказались внутри полутемного и глухого царства стройных длинноствольных красавиц, которые держатся друг с другом за руки-ветви. Сквозь их зеленые шапочки проникали солнечные лучи и освещали полянки, отчего лес становился приветливым. На траве играли солнечные зайчики. Птицы щебетали, но о чем они пели, это для всех останется загадкой.

Через сосны путь туристов был недолог. После выхода из них, перед группой открылось пустое поле, окаймленное смешанным лесом, поросшее полевыми цветами и травой. Кое-где выделялись густые заросли кустарников. У подножия обрыва протекала речка.

– Лагерь разобьем вон у того пляжа, – показал рукой Иван Фомич на небольшой песчаный берег у старых раскидистых ив. – Пошли.

Как только Андрей вошел в автобус и устроился на место, которое ему занял друг, сразу наткнулся глазами на девушку, которая хохотала над чем-то вместе с подругами. Она была так сильно похожа на его московскую девушку Олесю: те же глаза цвета дождя, копна русых волос, пышных, волнистых, лицо маленькой умное, детское, в тоже время напоминающее какую-то голливудскую кинозвезду. У него рот раскрылся, глаза впились в нее. Он думал: она или не она? Если она, то, что здесь делает? Как сюда попала? Да нет, это не Олеся. Глупо думать, что это она. Но какое сходство! Та, заметив, что Андрей ее буравит взглядом, сначала посмотрела на него высокомерным взглядом и продолжила беззаботное общение с подругами.

Андрей подумал: «Копия ее».

В следующий раз она, бросив на него взгляд и убедившись, что он еще продолжает наблюдать за ней, слегка улыбнулась.

Пока они ехали, он часто бросал на нее двусмысленный взгляд и, несомненно, она это замечала. При выходе из автобуса девушка не выдержала и подошла к Андрею, спросив у него:

– Ты мне можешь объяснить, почему ты так на меня пялился глазами? Понравилась что ли?

– Да, – не солгал Андрей.

– А у меня есть парень, – как бы, между прочим, заметила девушка. – И не вздумай отбивать.

– Почему?

– Во-первых, тебе мой парень не позволит, а во-вторых, ты не в моем вкусе. Так что перестань меня щупать глазами и отдыхай, – самоуверенно заявила она.

– Разве я похож на озабоченного? Просто ты ужасно напоминаешь мне одного человека.

– Вон оно что. И кого же?

– Неважно, потому что все равно ты ее не знаешь. О-о обернись, тебя зовут.

Она повернулась в поиске зовущего, но такового не было. Андрей ее обманул. Она его догнала и, чувствуя себя одураченной, выпалила:

– Любишь прикалывается? А ты, оказывается, еще и обманщик?

– Нисколечко, – приподняв левую бровь, иронично произнес Андрей.

– Ладно уж, поверю в твою сказочку что я на кого-то так похожа. Неужели так сильно? Или это придумали новый способ знакомства?

– Вернемся с похода, забежишь ко мне домой, сравнишь себя с этим человеком.

– Я не удивлюсь, если к тому моменту дома никого не будет. Потом ты мне предложишь с тобой пиво поить, а затем и захочешь в постель затащить. Знаю я вас таких.

– Ты заблуждаешься. Ты лучше скажи, как мне тебя называть? – спросил Андрей.

– Ирина, легче стало?

– Очень. Для тебя я – Рэй.

– Вау, люди, среди нас американец или он под него косит, – она сказала так, чтобы слышал только он. – Не люблю тех, кто коверкает свои настоящие имена, тем более такое красивое, как у тебя. Хочешь, я даже сразу скажу, какое оно у тебя?

– Давно мечтал это выяснить, – наигранно непонимающе заявил Андрей.

– Если Рэй сокращенно, то выходит, полное будет Андрей. Угадала?

– Да у тебя дар необыкновенный!

– Хэй, перестань издеваться!

– Фу! Чем это пахнет? Случайно, это не ты сделала? – прикольнулся он, когда проехала лошадь с телегой, которая после себя оставила подарочки.

– Я что-то ничего не чувствую, и вообще, приколы у тебя глупые, – обиженно, надув губки, произнесла она.

Первый день пролетел незаметно: разбив лагерь под ивами, туристы стали купаться, загорать, взрослые и их помощники – готовить ужин на костре, кто-то играл в знаменитую и простую игру с мячом – «в картошку». Одна парочка умудрилась улизнуть подальше, в густые заросли кустов, чтоб уединиться.

Начинало темнеть. Одна за другой появлялись на тихом небе звезды. Все ребята собрались у костра и слушали гитаристов, которые пели разные песни, в основном про любовь. Андрею надоело слушать, так как он эти песни слышал сотни раз. А еще он не любил заслушиваться из-за того, что сам так и не научился играть на гитаре. Андрей ушел от костра, еще и в тайне надеясь на то, что к нему подойдет Ирина. Он поднялся и медленно пошел к речке, где сел и стал думать о чем-то время от времени бросая камешки и оторванную траву в воду, на поверхности которой отражалась неполная луна.

Он уже докуривал вторую сигарету, когда за его спиной послышалось легкое шуршание. Кто-то приближался.

– Одиночество бывает иногда полезным, а иной раз лучше его избегать, – сказала Ирина, подходя к Андрею, присела на корточки рядом с ним и, заглянув в его глаза, продолжила. – Так какое твое одиночество?

– Если честно, то сам не знаю, но думаю, что, наверное, в пользу. А что это ты от своих ушла?

– Я видела, как ты пошел в эту сторону, и решила составить тебе компанию. Тем более от песен у костра мне хочется зевать.

– Вот скажи, Ириш. Ты веришь, в то, что нами управляет судьба, а не мы ею? – неожиданно для самого себя Андрей перевел разговор на серьезную тему.

А она про себя подумала: «Быстро же он, для него я теперь Ириша, а не Ирина», – но вслух ею было произнесено. – Я больше склоняюсь, что судьба нами. Хотя иногда бывают противоречия, когда задумываешься над тем, что если бы так я не поступила, то судьбой бы была предоставлена другая вариация моей жизни. А ты как считаешь?

– Наши мнения сходятся. И я думаю, что подтолкнуло на решение идти в поход и встретить тебя: судьба или я?

– Наверное, все-таки судьба. А может, и нет.

Андрей там же лег, подобрал руки за голову, скрестил пальцы, поджал ноги и, глядя на звезды, начал вспоминать: «Когда я учился еще в младших классах, старшие ребята всегда говорили: если смотреть на небо и считать звезды, то будут появляться веснушки и появятся столько на лице, сколько звезд насчитал. И из-за этого я избегал всматриваться в ночное небо, что уж говорить о подсчете. Но прошли годы, я поумнел, что смотреть на звездное небо это бесподобно, заставляет погружаться в мысли, в фантазии, начинаешь задумываться о других внеземных цивилизации. Есть ли инопланетяне? Или это бред? Есть ли жизнь на других планетах за пределами? И чтобы хотя бы частично узнавать ответы на многие интересующие меня вопросы, я стал увлекаться астрономией, собирать информацию, покупать необходимые книги.

– Смотри, звезда летит, загадывай желание, – указывая пальцем, Ирина встрепенулась и громогласно задорно сказала. – Успел?

– Да, но я уже вышел из того возраста, когда верят в подобные вещи.

– Если во что-то веришь, даже порой несбыточное оно может воплотиться в действительность; главное верить. Не будет веры – и жизнь будет другой.

– Если ты так рассуждаешь, то получается, по-твоему, и мое желание сбудется, тем более оно простенькое.

Андрей, смотря ей в глаза и на ее губы, медленно потянулся с полураскрытым ртом к Ирине. То же самое делала она, но перед поцелуем закрыв глаза, прошептала: «Интересно, а другая целуется лучше меня?»

45

– Понятно. Приеду. Ждите. Пока, – сказал Степан и нажал на телефоне рычаг сброса.

Набрал номер телефона своей сестры.

– Глаш это Степа. Мне только что позвонили, меня ждут, я должен буду завтра уехать. – Так быстро?! – удивилась она. – В таком случае, надо бы сегодня за отъезд посидеть выпить. Да?

– Без этого никак. Свету не забудь пригласить. Хорошо?

– Не переживай. Мы за тобой заедем.

46

В субботу Андрей направился к Гале. По дороге он купил три красные розы и коробку ее любимых конфет. За время их дружбы он тщательно изучил Галины пристрастия. Хотя теперь она, наверное, изменилась. Жизнь в Питере однозначно наложила отпечаток: на интересы богатой провинциальной девушки.

Андрей надавил на кнопку звонка. Дверь открыла Галина. Ее было не узнать: новая прическа в виде ниспадающих локонов, грамотный, хотя и чуточку агрессивный макияж делал Галю еще привлекательней, короткий желтый шелковый халатик, который гармонировал с ее телом, и шлейф терпкого парфюма...

Галя, сжимая в пальцах дымящуюся сигарету, приглашая Андрея войти внутрь, язвительно заметил:

– Явился герой-любовник! Ты как всегда в своем репертуаре – в новом прикиде, видно в Москве, прикупил. И ни сколько не изменился.

– Зато ты изменилась, стала еще красивее. Я очень завидую твоему парню, он будет с тобой счастлив, – подметил Андрей и протянул букет цветов, которые до этого прятал за спиной, когда стал перешагивать, через порог.

– Ух, ты, какие красивые! Спасибо, очень мило с твоей стороны. Ну, проходи, нам сегодня здорово повезло: мои предки свалили на дачу. Я тут столик только что начала накрывать. Сегодня будем ужинать при свечах. Как раньше, помнишь?

Пройдя в зал, Андрей просто остолбенел от роскоши. Когда он был в последний раз в гостях у Гали, то обстановка в квартире выглядела иначе. Галя задернула шторы, а Андрей с восхищением сказал:

– А ты неплохо живешь, – и стал зажигать свечи.

– Спасибо, – ответила она. – Это папа постарался.

Ужин при свечах подходил к концу, на столике уже заканчивалась бутылка красного полусладкого вина грузинского разлива, когда Галя предложила:

– Может, пойдем потанцуем?

– Конечно, Гальчонок, я не против.

– У меня тут есть песня, подходящая для сегодняшнего вечера. Он ведь последний, я тебе говорила, что скоро замуж выхожу, – грустно сказала она, включая другой диск на музыкальном центре.

Зазвучала медленная композиция какой-то российской группы. Галя прижалась к Андрею всем телом. Он чувствовал, как по нему пробежала знакомая дрожь возбуждения, и воспоминания накатили волной, заставляя непроизвольно окунуться в прошлое.

– Эх, Самойлов, какой же ты дурень, я ведь до сих пор тебя не забыла. Чего тебе не хватало? Ведь останься ты со мной – получил бы все: работу, деньги, машину, девушку, которая тебя любит. А так – что ты имеешь?! – прошептала Галя на ухо Андрею.

– Время уже не вернуть. Я сделал свой выбор и всего добьюсь сам, а если не получится, значит, не судьба, – достойно ответил ей он.

– Где ты еще найдешь такую дурочку, как я? Смотри на жизнь реально, ведь в нашем мире выживает сильнейший, – со знанием дела заверила Галя и посмотрела ему в глаза.

– Я сильный, выживу, – твердо произнес Андрей.

– Выбор был за тобой. Давай выпьем еще на брудершафт, – предложила Галя, когда закончилась песня.

Опустошив бутылку вина, Галя нетвердой походкой отправилась в спальню, и, по пути обернувшись, поманила его за собой. Не включая свет, она пропустила Андрея и затворила за ним дверь. Приблизившись к нему вплотную, она, целуясь, надвигалась на него, отчего он вместе с ней пятился назад. Андрей коснулся ногами кровати, и она его оттолкнула от себя. Таким образом, что он мягко приземлился на ее кровать. Галя жадным взглядом глядела на Андрея, сбрасывая на пол с себя халатик в такт музыке. Оставшись только в нижнем белье, она расстегнула бюстгальтер, освободив пышную, увесистую грудь и швырнула его в лежащего с обалдевшими глазами. На ней остался только «беловатый треугольник». Взобравшись на кровать, Галя оседлала упертого на своем бывшего парня. Андрей потянулся, их губы соединились в долгом, страстном поцелуе. Словно намертво приклеенные две статуэтки, они мягко и нежно отдались друг другу...

...они лежали в обнимку, занятые своими мыслями, но каждый из них поглаживал по обнаженному телу другого в полной тишине. Только на улице было слышно, как проезжают на «тачках» ночные лихачи; иногда откуда-то, то ли сверху, то ли снизу, доносились слабые, еле уловимые голоса.

Андрей уловил звук открываемых дверей и порывисто приподнял голову, пытаясь разобраться, не послышалось ли ему это? Шаги, два голоса. Галя, услышав те же звуки, посмотрев испуганным взглядом на него, прошептала:

– Мои родители вернулись.

Андрей, вскакивая с постели, растерянно на ходу спросил у нее:

– Что делать-то?

Она, накидывая на себя халатик, быстро скомандовала:

– Шмотки в руки, мигом в шкаф, и ни звука! Как только он, притаился во временном укрытии, Галя вышла из своей спальни в заспанном виде: потягиваясь, прищурив глаза, она как бы нечаянно столкнулась с матерью.

– Вот мам, смотри куда идешь, теперь будет шишка, – пожаловалась Галя, поглаживая пальцами место, где стукнулась – лоб.

– Извини, зайка, – мама ее нежно приобняла и поцеловала в то место, где, по мнению дочери, должна была выскочить шишка. – Мы уже заметили, что у тебя были гости?

– Привет, пап! – Галя вскинула ладонь. – Да, подружки приходили, пришлось с ними повеселиться. А вы вроде бы планировали остаться за городом до воскресенья? Что же на вас так повлияло, что вы передумали?

– А-а. Отцу позвонил брат, завтра в шесть утра он приезжает к нам погостить со своей семьей, – объяснила мать, убирая со столика. – Мы подумали с твоим отцом, что лучше вернуться сегодня поздно, чем вставать рано утром и возвращаться.

– Ну и правильно поступили, – и, желая завершить этот неуместный разговор, сообщила о своем намерении. – Ладно, пошла я дальше, спать.

– Зайка, если у тебя были подружки, почему всего два бокала? – допытывалась с хитростью в глазах и подозрительной улыбкой на лице мама.

– А-а, мамусь. Ты же знаешь Зойку, она крепче лимонада ничего не пьет, – вывернулась Галя, перед тем как зайти в туалет. Просидев там, около пяти минут за чтением вслух книги короля ужасов и услышав через дверь отцовский голос, предупредивший о том, что они тоже пошли спать, она вернулась к себе, подошла к шкафу и, раздвинув его дверцы, негромко сказала:

– Выходи. Сейчас приблизительно с полчасика посидим тихонько, дождемся, когда мои заснут мертвым сном, и я тебя выпровожу через дверь. Они у меня быстро отрубаются.

Галя с Андреем даром время не теряли, посвятив его длительным поцелуям...

...Андрей покинул Галину квартиру бесшумно, хотя боялся быть пойманным в самый ответственный момент. Беспокоился не за себя, а за ту, которой бы пришлось, потом отдуваться, ведь без пяти минут как она уже замужем, а так делать нельзя.

Спускаясь на лифте, он посмотрел на «кремлевские», стрелки на них вытянулись на север.

«Да, хороша. Дурак ты, Самойлов. Но тебя не переделать. Она до сих пор меня любит, несмотря ни на что. Кто бы мог подумать! Интересно, а как там Олеська в Москве? Ждет меня или тоже развлекается на стороне? Кто его знает! – с такими мыслями Андрей вышел из подъезда, чувствуя, как его сердце сковывает леденящий холод; в этот момент им овладело плохое предчувствие, как тогда, в поезде, перед остановкой в своем городе. – Москва. Точно, там-то я и видел этого норвежца, и много раз, – внезапно вспомнил Андрей, когда завернул на улицу с разбитыми фонарями. Так ее прозвали ребята, потому что на ней, кроме одного места, не было ночного освещения. Так повелось у нас в России, что если государство не заботится о своих граждан, то и сами жители навряд ли будут беспокоиться, чтобы на их улице зажглись лишние, лампочки. До дома Андрею осталось совсем чуть-чуть, вот только пройти лесопарк.

Внезапно вспыхнули фары, ослепив его на время, отчего он моментально закрылся локтем, повернув голову...

47

В то время, когда Андрей сидел в шкафу у Галины. В семействе Самойловых произошло пополнение, приехал старший сын Елены Юрьевны – Дмитрий, который своей внешностью был очень схож с Андреем, только черты лица у него были грубее, нежели у братишки.

– Счастье-то, какое, – удивилась мама, пропуская сына в дом.

– Здравствуй, ма! – сказал он, обнимая ее. – Как дела у вас?

– Потихонечку.

– А где остальные? – спросил Дмитрий, повесив рюкзак на вешалку.

– Юля должна сейчас подойти, а Андрей у Гали.

Он, разувшись, прошел в зал и сел в кресло.

– Может, перекусишь, сынок?

– Не-е, мам, поздно уже. До утра потерплю.

– На этот раз насколько приехал?

– Максимум дня на три.

– Что так мало?

– Мам, так получается.

48

– Козел, выруби дальний, – выругался Андрей.

Водитель «Жигули» словно услышав его слова, переключил на ближний свет. Машина проехала мимо.

Андрей пошел дальше.

Проходя через лесопарк около него, резко тормознул «Форд». Он поначалу слегка испугался и прибавил шаг. Автомобиль покатил параллельно ему. Плохое предчувствие овладело Андреем, как тогда в поезде, перед остановкой в своем городе.

«Сейчас что-то будет», – подумал он.

Бежевый «Форд» проехал метров на пятнадцать вперед, остановился. Из него вылезли шестеро пьяных.

«Опаньки, – на минуту он остановился в нерешительности. – Боевик будет. Может, убежать, пока не поздно? Хотя нет, разве я трус? В этот раз тоже смогу постоять за себя. Может, пронесет?» – раздумывал Андрей.

Максим поманил рукой. Андрей подошел и взглянул прямо в глаза своего противника. Его окружили.

Заговорил Макс:

– Вот мы и встретились.

– Вижу.

– Должок за тобой.

– Что-то не припомню.

– Напомним.

– Оравой что ли?

– Что ли.

– Одному слабо?

– Понимаешь, поскольку ты такой храбрый, значит стоишь шестерых, а нас как раз шесть. Все честно, не так ли?

– Один на один я могу уложить вас всех по очереди, а если толпой, тогда сила ваша, – сказал Андрей, внимательно всматриваясь в окружающихся.

Он узнал парней, которые были с Максимом в тот вечер. В компании появились два новеньких здоровяка с тупым выражением лица, сильно напоминавшие мешки, набитые соломой.

Один из них рявкнул:

– Кончай базар, мочи ублюдка!

И тут же сзади Андрей принял мощный удар в затылок. Каким-то чудом он удержался на ногах. В глазах помутнело. Последнее что ему удалось увидеть это рука Макса ударившая его в нос.

Андрей упал на колени, несколько ног обрушились на него одновременно. Из носа, изо рта полилась кровь. Удары не прекращались, а больше всех усердствовали новенькие. Он упал без сознания.

Кто-то подобрал валявшуюся металлическую трубу и пару раз ударил по бесчувственному телу.

– Все хватит! Уходим! – крикнул Максим.

– Я только начал, погоди! – отозвался здоровяк в желтой футболке.

– Я сказал – все! Быстро отошли от него! – раздраженно скомандовал Макс.

Толпа повиновалась. Максим подошел к изуродованному телу и пощупал пульс. Его не было.

– Вы его убили, дебилы! Рвем отсюда! – прохрипел Макс.

Они подбежали к машине, сели и умчались в сторону центра.

49

В полпятого утра дворник Иван, не любивший часто бриться со сплюснутом лицом в черепашьих очках. Одна дужка, у которых отсутствовала, и вместо нее была привязана резинка. Приняв двести грамм на грудь и закусив выпитое вчерашней, скрюченной развалившейся сосиской, отправился на работу с растрепанными волосами. Точнее коротышка с выпученными глазами вышел из своей однокомнатной «коморки» и тут же свернул, спустился по крутым ступенькам лестницы в подвал. Щелкнул выключателем, и зажглась светом одинокая тусклая голая лампочка.

Медленно отыскав нужный ключ в связке, он открыл со скрипом железную дверь, и вошел в кладовку напевая популярную песню из своей молодости. Иван, захватив необходимый инструмент, пошел как ленивец медвежьей походкой на уборку своего участка.

Минуя лесопарк, он слушал невидимых птиц вызванивающих замысловатые трели, пока не увидел лежащее тело лицом вниз.

– Эй, парень, вставай! – Иван над ним наклонился. – Прилично одетый, а валяешься тут как бомж. Спивается молодежь, а нам-то старикам и тем более ничего не остается. Ну, вставай! – грубым голосом попросил дворник, тормоша лежащего парня.

Парень не отвечал.

Иван перевернул его. Все лицо было в крови.

– Господи, боже мой, что ж творится на белом свете! – с этими словами, он побежал звонить в милицию.

50

В восемь часов утра в квартире Самойловых раздался звонок. К двери подошла мать.

– Кто там, Андрей ты?

– Откройте милиция.

– А что случилось?

– Вы – Самойлова Елена Юрьевна?

В этот момент подошла дочь, вопросительно бросив взгляд матери. На что та ответила удивленной гримасой лица и, открывая дверь, ответила:

– Да, это я.

На пороге стояли двое мужчин, один в штатском, другой в милицейской форме.

– У нас к вам такое дело, – начал говорить милиционер. – В лесопарке парня убили. И знакомый из вашего дома опознал в нем вашего сына – Андрея. Вы должны с нами поехать на опознание.

– Нет, нет, не может быть, это не Андрюшка. Он сказал, что пошел к девушке и, наверное, остался у нее ночевать. Юля ведь так, да?

– Это ошибка какая-то, мам. Он у Гали.

– Давайте собирайтесь. На месте разберемся, – подытожил человек в штатском.

По дороге в морг с Еленой Юрьевной случилась истерика, она чуть не потеряла сознание. Ее просили успокоиться, всячески успокаивали.

Юля молча плакала. Дмитрий ехал, уставившись взглядом в одну точку с одной мыслью в голове: «Только не это».

– Ну вот и на месте! Не волнуйтесь! Прошу вас, может действительно это не ваш сын, – ободрял Елену Юрьевну милиционер.

Они увидели тело, на груди которого был вытатуирован рисунок: «улыбка». Андрей сделал «тату» на свое шестнадцатилетние.

– Нет, это не Андрюша! Это не мой сыночек! – закричала плача Елена Юрьевна и упала в обморок.

– Андрей, Андрей! – вскрикнула Юля, прижимаясь к трупу.

Дмитрий же стоял молча и смотрел неотрывно на мертвого брата.

51

Юля, выпив с братом прилично водки, направилась к друзьям сообщить страшную новость. Они, узнав, стали сочувствовать ей и успокаивать. Но на ее лице не было никакой реакции. Она не реагировала на их слова соболезнования.

– Это Данилов с дружками. Ублюдки! Это так им не пройдет! – злобно сказала Юля, четко выговаривая каждое слово.

– Юль, не надо, может это не Максим. Мало ли каких придурков мог встретить! Он же пьяный, наверное, был, – уверял Женя, обнимая ее.

– Ни хрена! Это он паскуда! – вмешался в разговор Саша. – Б... буду! Он же пообещал расквитаться, я сам слышал. Подонки!

– Надо в милицию сказать, что к чему, – предложила Катя.

– И что мы скажем: как несколько дней назад между Андреем и Даниловым произошла стычка, и последний обещал его убить? – неодобрительно поинтересовался Женя.

– Слова словами, а дело – делами. Без весомых доказательств ничего не получится, да и менты у Данилова все куплены. Никому ничего не докажешь, – сказал Саша, закуривая и подойдя к Юли, предложил ей сигарету. – Может, закуришь? Успокоишься!

Она не отказалась и обратилась ко всем:

– Ну вы же его друзья! Сделайте что-нибудь? Надо отомстить за Андрея. Саша, у тебя же есть связи, попробуй.

– Юленька, да какие у меня связи? Если я куда полезу, меня также пришибут, как Андрея. Ты ведь сама знаешь? Его батя весь город держит.

– Юля, поверь нам! Всем очень жаль. Он был хороший парень, но пойми: мы бессильны. Пускай менты разбираются! Пойми, мы все хотим спокойно жить! – оправдывалась Вика.

– Юль, не плачь, мы тебя поддержим! Андрея уже не вернуть, надо ведь жить как-то дальше, – вставила свое слово Лена.

– Да пошли вы все к черту! – психанула Юля. – Трусы несчастные! Еще друзья называются. Вы – ничтожества!

Юля бросилась прочь. Никто не стал ее догонять. Все понимали, потеря – это большое горе, но что они могли сделать?!

52

Дмитрий сидел на лавочке у девятиэтажки, курил, поглядывая на освещенные окна. Он ждал появления Виктора, друга Макса. Время подходило к первому часу ночи.

Подъезжающая машина осветила его фарами. Автомобиль остановился, но оттуда никто не выходил, минут двадцать. А когда вышел парень и пошел в свой подъезд, Дмитрий последовал за ним.

Уже в подъезде он, нагнав Виктора, ударил его сзади в затылок. Тот вырубился.

Дмитрий его перетащил на крышу.

Виктор очухался сидя на парапете, и ошарашено смотря на человека похожего, на Андрея. Его руки и ноги были связаны, во рту кляп.

– Ты убил Андрея?

Виктор отрицательно помотал головой.

– А кто же?

Он пожал плечами.

– Врешь.

Виктор снова отрицательно помотал головой.

– А если получше подумать? Пока я добрый.

– Виктор никак не отреагировал.

– А мне вот дали понять, что именно ты на тот свет отправил моего братца.

Виктор замычал.

– Знаешь, а я вот тебе не верю. Твои глаза говорят другое. Вообще ты хочешь жить? Я понимаю глупый вопрос. Но мне приходится его задавать.

Виктор усердно закивал головой.

– Ха-ха-ха. Все мы хотим жить. Тогда выбирай или того, – он показал пальцем вниз. – Или «колись».

Дмитрий прождал с минуту в ожидании ответа. И не увидев его, свесил Виктора вниз головой, держа одной рукой за его ногу.

– Если ты передумал, не волнуйся, у меня хватит сил тебя поднять назад. Хочешь мне рассказать? Если да, то покачайся слегка. Если нет, тогда удачного тебе приземления.

Виктор задрыгался.

– Я знал, что ты выберешь правильное решение.

Дмитрий поднял Виктора на крышу и перед тем как вытащить у него изо рта кляп, предупредил:

– Не рыпайся, а то порву. Твое дело маленькое – сказал и ушел спокойно. Секешь? Ну и молодец. Смотри без нае... Потом хуже будет. Улавливаешь мысль?

Тот согласился.

– Я запоминаю.

Виктор назвал остальных, где они живут и где околачиваются.

– Ну все свободен, иди отсюда, – сказал Дмитрий.

Виктор посмотрел на Дмитрия во взгляде, котором читалось: «Серьезно?»

– Что встал? Вали.

Виктор указал на завязанные ноги.

– Надо будет, и так уйдешь.

Виктор пошел к выходу муравьиными шагами.

– Эй, – окликнул Дмитрий его. Тот оглянулся и почувствовал, как в горло вошло лезвие.

53

Аглая стояла в сыром полутемном помещение и довольным видом смотрела на четверку висящих вниз головой мужчин. Рты, которых были заклеены скотчем. Она курила, расхаживая вокруг них.

Распахнулась дверь, и в подвал влетел, падая на бетонный пол, Антон. Все его лицо было в синяках, он с трудом открывал заплывающие глаза, из носа струился маленький ручеек крови.

Следом вошли Алексей и два верзилы. Один из них который, взяв Антона за ворот пиджака, заставил его встать на колени перед Глашей.

– Как видишь, дорогая на этот раз я тебя не подвел, улыбнулся Алексей.

– Я тебя позже отблагодарю, – ответила она.

Затем, переводя острый взгляд на насильно приглашенного гостя, Глаша сказала:

– Тобою названные номера грузовиков, мы проверили, и вышли не на тех, на кого хотелось бы.

– Не повезло, значит.

– Это тебе не повезло придурок.

– Да пошла ты, сучка.

Тут же верзила, недолго думая, резко нанес удар ботинком в живот. От чего Антон «сложился».

Антона поставили на место. Он, отплевываясь кровью и посмотрев презрительно на висящих, проговорил:

– Из-за козлов сюда попал, а по воле бабы со смертью познакомлюсь. Вот невезуха.

– Просто в следующий раз, в следующей жизни, если такова возможность дастся, и если ты вновь пойдешь по этому же пути. Не лезь туда, куда не надо.

– Спасибо за совет.

– Пожалуйста.

– И все-таки это тебе не повезло с... Ха-ха-ха.

– Что ж ты не закончил фразу. Договаривай. Может быть, вместе посмеемся. И с чем же мне там не повезло?

– Хочешь узнать ответ. Спроси у хозяина фирмы «Стройинвест», что находится в Балашихе: «Почему он у тебя украл твой товар?»

– А зачем я у него буду спрашивать, когда я могу спросить у тебя, – она ехидно улыбнулась.

– Во-первых, я тебе не скажу, потому что это уже не будет сюрпризом. А во-вторых, не старайся из меня выбить информацию, по мне я уже достаточно сказал, да и потом зря потратишь время.

– Ты так думаешь?

– Убежден.

– В прошлый раз ты был по сговорчивее, – вставил свое Алексей.

– Вот именно это было в прошлый раз.

Аглая встретилась с взглядом Алексея.

– Сделай, чтоб было все чисто. Меня ждут другие дела.

Алексей дал знак одному из верзил. Тот достал «пушку».

Последнее, что промелькнуло в голове у Антона: «Лишь бы братишку отпустили».

54

Дмитрий поднялся на крышу девятиэтажки. Была ночь. Подошел к парапету. Снял с плеч рюкзак. Из него вынул детали снайперской винтовки, бурча что-то себе под нос. Стал собирать ее.

Дмитрий, забравшись на парапет, улегся. Он приподнял винтовку, поддерживая ее левой рукой и поставив локоть на парапет. Он прицелился в голую фигуру «скачущую» на мужчине.

Дмитрий положил палец на спусковой крючок. Он навел перекрестье прицела на лоб Аглаи. Если повезет – точно между глаз. Если же нет – все равно попадет или в лицо, или в шею.

Он дернул курок. Потом еще раз, «продырявив» в темечко Алексея с мыслью: «От Колдуна вам привет».

55

Максим возвращался домой в первом часу, шатаясь из стороны в сторону. Он явна, перепил сегодня, а самое главное угрызения совести не давали ему покоя. Он ведь не хотел смерти человека. В душе Максим был довольно ранимым и часто переживал по мелочам, хотя очень старался скрыть это от окружающих под маской безразличия и самоуверенности. Вот и сегодня он поссорился со своей девушкой и никак не мог выкинуть это из головы. Обычных переживаний по поводу разлуки с той или иной пассией не затрагивали его душу, но в этот раз Максим чувствовал себя плохо.

Ко всему прочему к его изумлению куда-то подевались лучшие друзья. Он не мог понять, где они могут быть. Ведь, обычно они всегда проводили время вместе. А это разом никого нет.

– Да, ладно, что я так волнуюсь, – успокаивал себя он. – Всегда можно найти замену. – И тут Максим понял, что причина кроется вовсе не в Кристине, его новой подруге, а именно в Юльке. Он понимал, что теперь не может идти речи о восстановление старых отношений.

– А я ведь люблю ее, – вдруг осознал Максим, но тут же задумался совсем о другом, хотя мысли возвращались к наболевшей теме.

Подойдя к остановке, он увидел какого-то парня, стоящего рядом с мотоциклом «Урал» и решил подойти к нему.

«Может, хоть морду удастся набить, или получить самому», – промелькнула мысль у Максима.

Ему было все равно. Пьяный разум требовал жертвы, и к этой жертве всего два шага.

– Эй, ты – в кепке, дай закурить! – окликнул Макс парня.

– Сейчас дам и ни одну, а сразу оптом, – послышался наглый ответ.

Максим пошел в наступление.

– Эй, ты бычара, ты что рамсишь!

Максим подошел вплотную к парню и дыхнул ему перегаром в лицо. И в ту же секунду молниеносный удар в грудь свалил его с ног. Максим попытался встать, но второй удар в нос окончательно сокрушил его.

56

Одноглазый «Урал» заехав глубоко в лес, медленно съехал в овраг, и там остановился.

Дмитрий слез с мотоцикла, обошел его. Подойдя к люльке, откинул брезент. Достав лопату, воткнул ее в землю. Вытащил из люльки Максима и как мешок с картошкой бросил парня на траву. Тот простонал.

«Гм. Больно? Потерпи, скоро станет легче», – подумал Дмитрий.

Он стал копать.

Выкопав небольшую яму глубиной с полметра, Дмитрий, взяв Максима за ногу, поволок, и скинул в могилу.

Максим зашевелился и, поднимая голову, сказал:

– Ты мурло, я тебя щас...

– Привет от Андрея, – перебил его Дмитрий и воткнул лопату в горло Максиму.

57

Спустя три дня, как полагается Андрея провожали в последний путь...

Дмитрий стоял молча, погруженный в свои мысли и смотрел, как закапывают могилу брата. Он в голове перебирал воспоминания. Дмитрий вспомнил, как он с Андреем угнали отцовский мотоцикл. Зная, что за этот поступок им хорошо влетит. На его лице непроизвольно появилась улыбка, а из глаз потекли слезы. Он плакал в первый раз с тех пор как умер их отец.

Заморосил мелкий дождик. Казалось, он оплакивал Андрея.

58

Через полчаса должен подойти поезд Дмитрия.

– Когда теперь сынок приедешь? – поинтересовалась его мать.

– Наверное, уже к Новому году, но я постараюсь осенью.

– Дим как ты смотришь на то, если мы переедем из этого города?

– Нормально. Но куда?

– Подальше отсюда, – ответила мама.

– Например, в Пензу или в Подмосковье, – вставила свое слово сестренка.

– Ну, если есть желание, почему бы нет. Тогда подыскивайте пока клиента для покупки квартиры. Я еще заработаю, сложу с имеющим капиталом, и купим где-нибудь.

«Черт в сортир охота», – подумал Дмитрий, а, вслух вставая, обратился к любимым и родным: – Я сейчас схожу в одно место.

– Я тоже с тобой пойду, – сказала Юля.

– Не надо.

Юля состроила обидчивую гримасу.

Дмитрий пошел к выходу из вокзала. Туалет находился на улице.

Как только он облегчился, в туалет вошел мужчина в поношенном пиджаке. На вид ему было лет сорок. Невысок, коренаст, с круглым, как мяч лицом. От него плохо пахло.

Он обратился к Дмитрию:

– Молодой человек у вас огоньку не будет?

Дмитрий протянул спички, но в знак благодарности получил удар ножом в живот со словами: «Это тебе привет от питерских».

Мужик был профессионалом, Дмитрий сразу осознал это.

Дмитрий, хватая ртом воздух и держась за живот, упал на колени. Дышать становилось все труднее и труднее, в глазах начало темнеть.

– Здравствуй брат! – прохрипел Дмитрий и потерял сознание. Второй удар ножа пронзил его сердце.

2002 год

Content

Алексей Исаев
Возвращение домой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58