Сергей Боровский

Архитекторы

День обещал быть насыщенным и нервным, но меня предстоящие хлопоты только возбуждали. Еще бы! Пять лет кропотливой работы, бессонных ночей, тихих радостей, провалов и неудач, и вот, наконец, все необходимые документы подписаны, первый взнос уплачен, территория отведена. Осталось только появиться в головном офисе W3C[1], и ваш покорный слуга — полноправный хозяин виртуального пространства общей площадью сто гектаров.

Это вам не мелочь. Для примера: сервер Московской мэрии расположен всего на сорока гектарах. У студии Панкрата Лебедева — девяносто. Конечно, у них там понастроено всякой всячины, а у меня — пустой участок, но это лишь вопрос времени.

Что я там собирался делать, в деталях мне и самому было не совсем понятно. Мерещились торговые комплексы, офисы, развлекательно-познавательные уголки, справочники. Одним словом, портал. Доподлинно я знал лишь то, что он принесет мне благополучие и счастье.

Профессия моя, как нетрудно догадаться — «живой программист». Ну, то есть не тот, который пишет заклинания на малопонятном человеку языке типа Java, а кто создает виртуальные миры силой своего воображения и с помощью самого современного «железа». У меня, кстати, IBM RWX-7750. Без этого дурацкого, вышедшего из моды, неудобного шлема. Я просто ложусь в кресло и закрываю глаза — компьютер сам находит дорогу к моему сознанию.

К выбору софта я тоже подхожу предельно строго: LDK[2] — от Microsoft, генератор среды и хранилище — от Oracle. Причем, оба — последних версий. Считаю, что именно в них разработчики совершили настоящую революцию: теперь при сотворении мира вы можете пользоваться не только готовым строительным материалом, но и назначить свой собственный химический состав. Возводите дома хоть из полиэтилена, хоть из глины, если вам так нравится.

Офис W3C находился на Смоленской площади в бывшем здании МИД. Спасибо проектировщикам, они не стали возводить на месте упрятанной под землю автомагистрали очередной торговый центр, а элементарно расширили парковку, поэтому мне без проблем удалось приютить свой «Cherry» у самой арки, и я, довольный и радостный выше всякой меры, пронесся в лифте на одиннадцатый этаж.

— Номер заявки? — попросила красавица Людочка.

Вместе с паспортом я протянул ей распечатку из БТИ, и она моментально локализовала мой файл, просканировав листок.

— Всё готово, — улыбнулась она лучезарно, как будто это не мне, а ей достались гектары виртуальной целины.

— Именно поэтому я здесь, — сострил я, и девушка кивнула, приглашая меня опуститься в кресло, стоящее рядом с ней.

Почти такое же, как моё.

Без лишних слов мы «отключились» и мгновенно перенеслись в ту сокровенную точку пространства, которая в нетерпении ждала прикосновения ласковых хозяйских рук.

Участок превзошел все мои ожидания. Прежде всего, размерами. Как ни старался, я не смог визуально определить его границы. Допускаю, что в том виноват был продвинутый дизайн пространства, создающий иллюзию его незамкнутости. Небо выглядело тоже ничего: почти, как настоящее. По нему величаво плыли анимированные облака, из-за которых игриво выглядывало электрическое солнце. Ватт триста, не меньше.

Я наклонился и торжественно зачерпнул горсть «земли» — маленькие шарики из пористой резины, едва ли в четверть горошины.

— Ну, вот. Принимайте во владение, — произнесла Людочка.

Мне и самому ужасно хотелось поскорей завершить все формальности, но тут мой когтистый глаз заметил какой-то плохо различимый предмет, портивший идиллический пейзаж.

— Вы не знаете, что там?

Людочка проследила за моим взглядом.

— Не знаю, — после некоторого раздумья произнесла она. — Давайте посмотрим.

Можно было, конечно, пройтись пешком, но я не виню служащую W3C за то, что она воспользовалась «наладонником». У неё, наверное, ещё человек десять записано на сегодня.

Буквально через секунду мы оказались возле того, что нас интересовало.

Сказать, что увиденное произвело на нас впечатление — значит, нагло соврать. Наши рты, словно по команде, раскрылись шире всяких приличий, и было отчего: аккурат посередине милой сердцу пустыни стоял тоскливый заурядный киоск. Вывеска на нём гласила по-русски: «Овощи-фрукты».

Мы зашли внутрь.

Тот, кто вешал надпись с названием, не собирался никого вводить в заблуждение. По периметру помещения стояли лотки, ломящиеся от продуктов сада и огорода, а за прилавком стоял пожилой азербайджанец, протирающий носовым платком персик.

Увидев нас, он с готовностью расплылся в улыбке:

— Захады, дарагой! Чито желаешь? Сматри, какой дын, а! Сладкий, спелий!

«Наладонник» показывал, что гость с Кавказа — на сто процентов «виртуал», то есть не имеющий прототипа в реальности.

Дурацкая шутка! Даже, кажется, подозреваю, кто её автор. Ладно, разберемся позже, а сейчас нужно навести здесь порядок.

Не обращая внимания на Людочку, которая переминалась с ноги на ногу с актом приемки-передачи в руках, я вызвал из меню деконструктор. На сцене появились новые действующие лица: десяток молодцов, вооруженных кувалдами — не иначе, наши ребята библиотеку для Microsoft делали.

— Уберите это с глаз долой, — брезгливо указал я пальцем на киоск.

— Ты уверен? — спросил бригадир.

— Уверен, уверен. Пошевеливайтесь.

И бойцы взялись за дело.

Надо заметить, что у них отлично получалось, несмотря на то, что кувалда — инструмент не высокоточный. Киоск превратили в кучу обломков, а незваного торгаша запихнули в ящик, отдаленно напоминающий гроб. Он брыкался и предлагал откупиться. Не на тех напал!

Когда все закончилось, я сжалился над Людочкой и подписал документы, оставив один экземпляр себе. Где-то в недрах базы данных W3C крутнулись шестерни, завершив транзакцию, и в моих руках оказалось вожделенное Свидетельство. С голограммами и позолотами — точная копия того, которое параллельно ушло обыкновенной почтой.

— Всё-таки не очень красиво получилось, — позволил я себе маленький упрёк.

— Мы за безопасность не отвечаем, — откликнулась девушка, готовая соорудить грозовую тучу на безоблачном небе наших отношений.

Но я не дал ей разойтись.

— Все в порядке, киска, — на манер крутого парня из народного кино произнёс я. — Клиент доволен и претензий не имеет.

***

Выпав из здания на улицу, я первым делом набрал Андрюху. Это мой сисадмин. Подрабатывает у меня, когда есть заказы. Когда нету, помогает конкурентам в сфере информационной безопасности.

— Привет! — сказал я. — Можешь меня поздравить.

— Неужели купил?

— Да, только что.

— Вот дурак! — выругался Андрюха вместо полагающегося поздравления. — Ты бы за эти деньги трешку на «Бабушкинской» мог хапнуть.

Это он, конечно, загнул — на коридор в «трешке», может, и хватило бы. К тому же, я взял участок в «живую ипотеку». Под пять процентов годовых. И вообще, я не собирался с ним обсуждать приведенное к исполнению решение.

— Кто не рискует, тот живет на «Бабушкинской», — сказал я. — Давай пересечёмся. Угощаю пивом.

Ну, тут он, натурально, подобрел. Договорились встретиться у памятника Ходорковскому через час. А там перебраться в какую-нибудь чешскую забегаловку.

Выпив по третьей и обсудив все современные способы разворачивания виртуальной среды, мы перешли к волновавшей меня теме. Услышав историю про овощной ларёк, Андрюха покачал головой:

— И ты думаешь, что это шутка. Да?

— А что?

— Да ничего. Просто у тебя на глазах проверили твою систему безопасности. И знаешь что? Она облажалась.

Он сделал внушительный глоток и продолжил.

— Тебе, возможно, трояна поставили. Сейчас без разницы, но если всё-таки удастся что-то высосать из проекта, тогда хана. В любой момент его оживят — замучаешься дерьмо выносить.

Вопросы он поднимал правильные. Поэтому мы с ним и работаем.

— И что делать?

— Бетонировать придётся. Другого способа я не знаю.

— Сто гектаров?!

— Так кто ж тебя заставлял столько покупать? Операционка какая?

— «Винды».

— Ага. Значит, ещё и антикоррозийный слой потребуется.

Ушёл я из пивной в расстроенных чувствах. Получалось, что не бетонировать нельзя, а бетонировать не на что. Ещё в кредиты влезать? А схожу-ка я сегодня на форум — есть тут одна хорошая тусовка. Крутые айтишные пацаны на ней собираются. Может, присоветуют чего. Андрюха, он толковый, но часто не самые бюджетные решения предлагает. У него, что ни роутер, то «Сыска». Что ни кабель, то «Азов».

Мои мысли прервал мобильник.

— Алло! — сказал я в трубу, имитируя бас, что у меня получалось только после пива.

— Добрый день, — ответил вкрадчивый голос. — Я могу поговорить с Дмитрием?

— Уже говорите.

— Меня зовут Викентий Иванович, — представился звонящий. — Мне посоветовал к вам обратиться один наш общий знакомый.

Он назвал имя, которое мне ни о чем не говорило, но я не стал его разочаровывать.

— Продолжайте.

— Он сказал, что вы разрабатывали сайт «Ситибанку»?

— «Живой сайт», — скромно поправил я.

— А, ну да! — обрадовался Викентий Иванович. — Так вот, нам нужен опытный программист, умеющий делать такую работу.

С «Ситибанком» — чистейшая правда. За исключением того факта, что мне досталась по большому знакомству только часть работы. А именно: дизайн окошечка кассы. Но эту информацию я счел избыточной для Викентия Ивановича.

Мы договорились, что я приду к нему завтра к одиннадцати утра. Он назвал адрес, и у меня пошли в глазах разноцветные мечтательные круги. Аж дыхание перехватило. Последний раз со мной произошло нечто подобное, когда любимая девушка призналась, что испытывает ко мне странные чувства…

Ладно, не будем торопить события.

Придя домой, я не утерпел и заглянул на участок. Полюбоваться и насладиться. Не видом, конечно. Какие там виды? А ощущением собственника. Так мать смотрит на своё дитя. Так государственный муж любуется на поставленную в документе подпись.

У входа меня встретил некий персонаж в жёлтой майке лидера с надписью «первонах». Ничего страшного. Доступ на чтение я открыл всем — у меня же тут не VIP дискотека.

— Опоздал ты, брат, — злорадно сказал я. — Первый на пинках ушёл отсюда рано утром.

Парень вздохнул и исчез без лишних слов, а я тщательно обшарил руками то место, где давеча стоял киоск. Ищущий, как известно, обрящет — под ворохом резиновых шариков обнаружился люк. Металлический такой, с ручкой.

— Вот сволочи!

Крышка поддалась легко, несмотря на внушительный внешний вид. Наклонившись, я заглянул внутрь — темно, как за МКАД.

— Эй! — крикнул я. — Не желаете наверх с чистосердечным? Скидки — до пятидесяти процентов!

Но никто, кроме отзывчивого эха, не произнёс ни звука. Спуститься туда, что ли? Соблазнительно, однако мой разум вышел сегодня победителем в неравной схватке с врождённым авантюризмом. Ещё монтировкой по башке получишь. Хоть и виртуальной, а всё равно не приятно.

Лучше сделаю я вот что: поставлю бытовку для строителей — всё равно её придется возводить не сегодня-завтра — и заделаю дыру сам по всем правилам.

Провозился я с поставленной задачей до самой темноты. Пока устанавливал LDK, пока настраивал платформу — уже и ночь подкралась. Но зато и результат получился на загляденье. Сначала я думал просто песочком колодец засыпать да раствором сверху прихватить, но потом у меня появилась мысль получше. Потратив лишние полчаса, я изготовил вместительный чан и вскипятил в нём смолу по собственному рецепту. Выливая её в колодец, я испытывал истинное наслаждение, представляя, как она растекается по разветвленным ходам, где, быть может, притаился коварный враг.

***

Проснулся я утром по будильнику в семь часов и сразу помчался на форум — успеть до встречи с Викентием Ивановичем.

Нырнул в кресло. Провалился. Мельком взглянул на свежую статистику: пять посетителей. Кто эти унылые горемыки? Боты? Или хакеры? Хотя, последние обычно следов не оставляют.

Заседание на форуме по информационной безопасности было в самом разгаре. Эти сисадмины, народ хоть и ночной, но всегда кого-нибудь командируют на утреннюю смену — знают, что у ламеров возникают проблемы в любое время дня и ночи.

Молодые люди, человек десять, сидели кружком и тупили над очередной загадкой иллюзорного бытия. Опуская профессиональную терминологию, их диалог можно пересказать примерно так.

— Накатил я патч, ребутнул систему, а она мне ошибку: «не могу найти драйвер».

— Логи смотрел?

— Смотрел, да толку-то.

— Исходник в каком формате был? Айсо?

— Нет. Экзешник.

— Тогда понятно, почему у тебя воздух твёрдый.

— Лол!

— Короче, лезь в реестр и правь там локального юзера. Другого выхода нет.

Сидящие, словно жюри КВН, подняли вверх таблички с одинаковой надписью «+1».

— Привет! — сказал я, отвлекая их от интересной беседы.

Один из них, будучи, скорее всего, модератором, поднял на меня свои усталые глаза.

— Ну?

— У меня несанкционированное строительство.

— А-а-а! — то ли восторженно, то ли разочарованно произнесли одновременно несколько парней.

Некоторые даже оторвались от изучения лежащих перед ними доков.

— Материал участка какой? — спросил всё тот же парень.

— Файбер грэйн[3].

— А размеры?

Я назвал.

— Ого! Ну, тогда тебе каюк. На бетоне разоришься.

Стоило идти к «специалистам», чтобы услышать от них то, что я знал и сам?

— Это понятно. Дешевле ничего нет?

— Есть. Асфальт опэнсорсный[4].

— И как он?

— Некоторые хвалят. Но я не слышал, чтобы такие площади им закатывали.

— Может, временная мера есть какая-нибудь?

— Найми сторожа, — посоветовал кто-то с галерки с натянутым на лицо смайликом. — Он, конечно, дыры не закроет, но хоть поубивает клопов-то. Эй, Сурок! — обратился он к одному из присутствующих. — Пойдёшь?

Крупный, наголо бритый парень вяло кивнул.

— Сколько? — спросил я.

— В месяц — тридцать драхм.

По-божески.

— Годится. Когда приступишь?

— Да хоть сегодня. Бабло — за неделю вперед. Пароль давай, адрес ресурса.

Я прикинул, что пересечься мы сможем после встречи с Викентием Ивановичем. Точное время я и сам пока не знал. Поэтому договорились, что я его наберу, как освобожусь.

***

Оставив Сурка с компанией на съедение собственным проблемам, я поехал на Красную Пресню. На метро. Боялся в пробке застрять. Куда точно, не скажу, по причинам, думаю, понятным.

Перед входом меня просканировали на предмет оружия, наркотиков и вредных мыслей, сделали копию всех страниц паспорта, занесли в базу данных и выдали разовый пропуск, отпечатанный с качеством праздничной открытки — ведь могут же, если захотят! Вежливо указали дорогу и отпустили в большое плавание по коридорам, которое я с честью преодолел.

Викентий Иванович оказался мужчиной зрелого возраста с непременными его атрибутами: лысиной и животиком на полведра пива. Рубашка цвета застиранного хаки и брюки с оттопыренными углами карманов говорили о том, что он либо не придает значения внешнему виду, либо это за него делает его жена. Визитная карточка, гальванизированная темно-синим фермием, скупо сообщала: «начальник департамента информационных технологий». Ни больше, ни меньше.

Кабинет в его распоряжении имелся небольшой, но густо заставленный мебелью и рекламной продукцией. Краем глаза я отметил, что тематика буклетов, календарей и брошюр была, в моей классификации, «чиста бизнес»: небоскребы на фоне голубого неба, разговаривающие по телефону соблазнительные секретарши, разложенные шулерским веером купюры. Не иначе, недвижимость или, того круче, финансы.

Викентий Иванович вежливо выслушал мое резюме и, судя по всему, остался им доволен, потому что сразу перешёл к делу.

Идея он изложил простую и грандиозную одновременно: построить виртуальный город. С широкими проспектами, магазинами, площадями, магистралями. С парками, висячими садами. С миллионом жителей, по крайней мере. И, естественно, со всеми полагающимися учреждениями власти.

— У нас есть свои архитекторы, планировщики, строители, специалисты по городским коммуникациям, — вещал мой собеседник. — Подключим всех, кого нужно. Единственная наша потребность — это профессиональный программист с длинным послужным списком. И мне кажется, вы — очень достойный кандидат.

За время нашего разговора мы раз десять выходили на балкон, где Викентий Иванович вдохновенно уничтожал очередную сигарету и рассказывал мне о проекте. Остатки волос на его голове нещадно трепались ветром, отчего он походил на сказочного демиурга.

Ещё он вздрагивал при каждом телефонном звонке. Странная привычка, согласитесь. Но я быстро нашёл объяснение и ей: возможно, он прошел какой-нибудь фронт, или даже побывал в плену. Мне вспомнился старый фильм про войну, где бывший летчик оглядывался с точным интервалом в сорок секунд, чтобы проверить, не висит ли у него на хвосте вражеский истребитель.

Оспаривать цели заказчика — не мой принцип. Однако всегда необходимо убедиться в его платежеспособности.

— Вы со сметой уже определились? — спросил я как бы невзначай, когда идея в общих чертах овладела мной.

Викентия Ивановича этот каверзный вопрос не смутил. Он тут же выбрался из кресла, прошёл к шифоньеру и извлек с верхней полки пачку денег. Как мне показалось, отщипнув её от большого бесформенного куска.

— Вот, — резюмировал он, и купюры перебрались ко мне в руки.

Тысяча драхм, пересчитал я. Годовая зарплата среднестатистического офисного червя.

— Это аванс, — поспешил заверить Викентий Иванович, заметив муки на моём лице.

— А договор? — спросил я машинально.

— Ну, у вас же, наверное, есть шаблоны, черновики. Пришлите, я юристу нашему дам посмотреть. Но главное в наших отношениях — это доверие и взаимопонимание.

Мы расстались почти друзьями.

***

Удача не просто плыла ко мне в руки. Она бросилась ко мне на шею и прильнула своими роскошными влажными устами к моим. Мало того, что они заплатят мне за труды, так ещё, пожалуй, я смогу им сдать в аренду часть моих пустующих площадей. То, что начальник одноименного департамента не разбирается в информационных технологиях, я понял уже на второй минуте нашего разговора. А несведущий человек с кошельком и устремлениями — это, братцы, настоящий клад.

Команда у меня небольшая: кроме сисадмина Андрюхи, дизайнер да парочка верстальщиков. До сих пор справлялись, но здесь, чувствую, придётся расширяться. В первую очередь, потребуется коммерческий директор. А то ведь, не ровен час, обведут вокруг пальца. Попадали уже в переделки. В финансах я сам не силен, к сожалению.

На примете у меня была одна идеальная кандидатура. Институтский друг, товарищ и брат — Пашка. Торговал он туалетной бумагой. Не на рынке, правда, а вагонами, со склада. И в общем, производил впечатление человека не на своём месте, несмотря на финансовое благополучие. Я его таланты оценивал гораздо выше, чем это сделала жизнь: уверен, что если ему, к примеру, разрешить посидеть два часа на консилиуме врачей, которые принимают решение о проведении операции, он им даст совет, который впоследствии окажется правильным.

Мы встретились прямо у меня на участке. Мне не терпелось похвастаться перед ним покупкой недвижимости. Пусть видит, что я тоже не лаптем щи хлебаю.

Осмотрев горизонт, он произнес:

— Ну, что, старичок, поздравляю тебя с приобретением. — В голосе его, однако, не слышалось радости. — Засеешь поле репой?

Ладно. Смеётся, сами знаете, кто.

Я рассказал ему про Викентия Ивановича, с удовольствием наблюдая, как его глаз наливается интересом по мере моего повествования. Ну, знаете, как это бывает — по дну души пронёсся легкий бриз, колыхнув серое вещество, или что там ещё есть. А там и душа встрепенулась и взметнулась в бездонную высь.

Он задал парочку малозначительных, как мне показалось, вопросов, после чего вынес вердикт.

— Викентий не в теме. Он обычная шестёрка. Нужно выходить на реального чела.

Но для меня в данной ситуации было важнее другое.

— Значит, ты берёшься?

— Однозначно. Тут, старичок, попахивает «национальным проектом». Давай я ночку посижу, покумекаю, планчик набросаю, а завтра мы его с тобой обсудим на свежую голову.

Принято.

***

Чтобы поставить жирную, не побоюсь этого слова, точку на сегодня, я встретился с модератором Сурком и передал ему аванс. Можно было и на карточку сбросить, но мы, как и наши пещерные предки, предпочитаем наличные всем другим видам взаиморасчетов.

После этого мы снова увиделись с ним через час, но уже в виртуальности, на участке. Краем глаза я успел заметить парочку новых сооружений, но теперь они меня расстроили мало. Теперь у меня всё пойдет по-другому.

Сурок был увешан оружием, как новогодняя ёлка игрушками. На его могучей шее болтался крупнокалиберный пулемёт, состряпанный по лекалам Голливуда. В руке он держал гранатомёт — боеприпасы к нему в количестве дюжины висели на поясе. На шлеме он смонтировал себе ракетную установку. Довершала картину плётка «садо-мазо», небрежно выглядывающая из голенища сапога.

— Это твоё? — спросил Сурок, махнув неопределённо головой.

— Моё, — ответил я без лишней скромности.

— Здорово! А зачем?

— Есть крупный заказчик, — соврал я, чтобы не пускаться в пространные объяснения по поводу целей предприятия. — Взял специально под проект.

— И что он хочет? — продолжил Сурок.

— Ты встречал когда-нибудь заказчика, который знает, что хочет?

Шутка понравилась Сурку, но он опять повернул разговор в какое-то скользкое русло.

— И ты не знаешь? — спросил он.

— Не, я как раз знаю. Потому что сам программист.

Это был убийственный аргумент, после которого всякий уважающий себя человек должен заткнуться.

— Видишь вон ту хрень? — показал я пальцем, прекращая дебаты.

— Вижу. Разбомбить?

— Я тебе разбомблю! Это бытовка. Её трогать нельзя. А все, что появится сверх неё, мочи. Понял?

— Чего тут не понять.

Сурок без предупреждения, не сходя с места, отправил пулеметную очередь куда-то вдаль. Там заполыхало. По удовольствию, которое изобразилось на его лице, я догадался, что он — модератор от Бога. Значит, поле моё в надёжных руках.

Я одобрил его действия, подняв вверх большой палец, и вытащил «наладонник», чтобы завершить сеанс.

— До завтра!

Уже выйдя в реальность, я немного полежал в кресле, представляя, как Сурок прогуливается по бескрайним просторам «живого интернета». Взад-вперед. И приговаривает: «В Багдаде всё спокойно. Спите, достопочтенные жители Багдада».

Модератор — это, конечно, архаичное решение. Но очень необходимое в данной ситуации.

***

Назавтра Пашка позвонил ни свет ни заря. Обычно он любит понежиться в постели часов эдак до двенадцати, но, видать, его воображение будоражили денежные деревья и золотовалютные кустарники.

— Идем к твоему Викентию, — голосом Седьмого Ангела произнес он. — Я все придумал.

Мы встретились у метро «1905 года» и прошли до набережной пешком, чтобы Пашка посвятил меня в наши планы.

— Ты, главное, молчи, — увещевал он, и в том заключался центральный момент замысла. — А я расколю Викентия. Не таких ломали. Он против меня, если хочешь знать, ещё пацан. Я и с мэрами водку пил, и с губернаторами.

Что правда, то правда.

И, надо сказать, у него получилось. Без сучка, без задоринки. Или Викентий Иванович действительно был попроще, чем показался мне, или Пашка применил к нему какое-то новое психотропное оружие — пациент сдался уже минут через пять.

Бегло просмотрев черновики договора и технического задания, Викентий Иванович со скукой промолвил:

— Двадцать тысяч драхм.

Сумму он назвал колоссальную, поэтому меня чуть Кондратий не хватил, когда Пашка неправдоподобно, как в опере, рассмеялся загробным басом и сказал:

— Это несерьезно. На хорошую многоэтажку не хватит.

Откуда у него эти цифры? Но расчет оказался верным.

— Я такие вопросы не решаю, — признался Викентий Иванович и засмущался, как-то совершенно по-девичьи.

— Ну, так в чём вопрос? — вцепился в его оголённое горло Пашка, почуяв кровь. — Веди к главному.

Что-то завертелось в зиц-председательских мозгах, зашуршало, заскрипело, и он, наконец, доложил:

— Завтра буду у него на планёрке. Вопрос подниму.

— Вот и аиньки, — похвалил его Пашка. — Ты, стариканище, деловой мужик, оказывается. А всё прикидывался скромным да тихим.

Викентий Иванович проглотил грубую похвалу и тут же спохватился:

— А материал-то есть достойный? Образцы какие-нибудь? К нему лучше не соваться с пустыми руками.

Ну, тут уж настала моя очередь. Рассказал я ему в красках о своей плантации. Слегка этих самых красок прибавил. А как же! Лёгкий орнамент из лжи правде только на пользу. Пашка с энтузиазмом поддакивал и даже несколько раз ввернул слово «оазис», характеризуя участок.

Решили тут же, не сходя с места, облачиться в «костюмы» (комп у Викентия старой конструкции) и посетить объект, сняв все возможные сомнения.

То, что мы увидели, напоминало панораму Сталинградской битвы. Только более грандиозную по масштабам. Всё поле было утыкано воронками и устлано отходами военно-промышленной деятельности. На развалинах какого-то завода догорал синим пламенем производственный корпус. Две уцелевшие трубы, торчавшие из него, хоть и дымили, но были изрядно побиты осколками — до их падения оставались считанные секунды. Модератор Сурок, укрывшись за самодельным валуном, строчил из гранатомета, как швейная машинка. Рвались снаряды, свистела шрапнель.

— Что это? — опешил Викентий Иванович.

— Идет зачистка местности, — сымпровизировал я и понял, что попал в точку — на лице моего собеседника появился оттенок осмысленности.

— А-а, — протянул он.

И тут, словно из-под земли, передо мной вырос худощавый гражданин в длинном ярко-малиновом плаще.

— Добрый вечер, господа! — сказал он бодрым голосом. — Участки в Сколково по нереально низким ценам.

Ах, ты спамер вонючий!

Я заехал ему с разворота в челюсть, вложив в удар всё свое умение и силу. На мгновенье подошвы его ботинок оказались на уровне наших глаз, после чего он грохнулся спиной на резиновую поверхность, окатив нас тучей пыли.

Викентий Иванович чихнул, и в наступившей внезапно тишине раздался грохот и скрежет развалившейся пополам заводской трубы.

***

От Пашки мне крупно досталось.

— Ты чуть не провалил целую операцию! — возмутился он, когда мы остались одни.

— Обычное дело. Тебя хакают, ты защищаешься, — резанул его суровой правдой я.

— Но не в присутствии же человека, который ещё не решил, как выгоднее ему расстаться с деньгами.

— Да вы ничего не понимаете, ламеры долбанные! — взорвался я. — У тебя самого, небось, на компе троянов, как собак нерезаных. Скажи, было бы лучше, если бы из чащи вдруг вылетел кровожадный мутант и изнасиловал всех нас?

А что? Вполне реализуемая программка. Пашка включил фантазию, и она доделала начатое мной — претензии улетучились.

Но по сути он прав. Придётся срочно раскошелиться и купить защитный софт. Благо, авансом мы на некоторое время обеспечены.

Я по-быстрому смотался на «Савелу» и купил «Доктора Пилюлькина» — последний писк сисадминской моды. Заплатил за него аж пятьдесят драхм. И это пиратский! Сколько же он по лицензии стоит? Ну, ничего, Бог даст, окупится.

Программка, однако, оказалась мощная и серьёзная. Может, она даже стоила потраченных денег. В комплект входили и трактора, и грейдеры, и прочая строительная техника, десятки важных рабочих в зелёных, безупречно чистых комбинезонах, тысячи приспособлений и инструментов. Сделав пару изменений в настройках, я поставил «Пилюлькина» на автопилот. Роботы тут же принялись прочесывать поле, периодически находя всё новые колодцы и обезвреживая их гранатами — залюбуешься. За ними двинулась колонна машин-монстров, асфальтирующих поверхность сверхпрочным пластиком. Всё. Не бывать тут поднятой целине и овощным грядкам!

Модератор Сурок наблюдал за всем этим без особого восторга.

— Может, рассчитаемся? — грустно предложил он.

— Ты гонишь! Я же тебе вчера за неделю вперёд заплатил.

— А моральные издержки? — не сдавался Сурок. — Я готовился. Интернет на месяц вперёд оплатил. Патроны не экономил.

В общем, разжалобил он меня.

— А ты чего-нибудь ещё полезное делать умеешь, кроме стрельбы? — Это я его спросил.

Он тут же ободрился.

— Могу физически. Помогал копать ямы под фундамент на сайте «Дон-Строя».

— Годится. Напомни о себе через недельку.

***

В тот же вечер позвонил Викентий Иванович и сообщил радостную весть: «сам» готов нас принять завтра в девять утра. Форма парадная. Подготовить презентацию. Проект договора. И что там ещё? Ах, да! Смету!

Как мы с Пашкой готовились — это отдельная история, достойная монографии. Поэтому не о ней речь. Скажу только, что мой напарник окончательно утратил чувство меры и составил смету на сто тысяч драхм. Охрип с ним спорить и доказывать, что пошлют нас суровой тропой лечения от алчности с такими цифрами. Бесполезно.

Без четверти девять мы уже сидели на кожаном диване в приёмной. Пашка — с коричневым портфелем в руках, я — с чёрным. На нём красовался клетчатый пиджак со щегольскими заплатами на рукавах, на мне — похоронный сюртук. На нём — остроносые лакированные туфли, на мне — ботинки-бегемоты. Но тоже чистые.

«Сам» уже находился в кабинете. С семи утра, как сообщила по секрету Ксения, референт Антона Юрьича. Да, так звали нашего будущего заказчика. Викентий Иванович вёл себя на удивление фривольно: зубоскалил с Ксенией, щипал её за мягкие места, потягивал чаёк.

Что делал один за высокой тяжелой дверью большой человек Антон Юрьич, мы узнали в районе одиннадцати, когда от него неожиданно вышла делегация важных, японского вида граждан. Предполагать, что они просочились к нему через чёрный ход, было как-то неразумно, и мы сошлись на том, что все эти люди тоже имеют привычку рано вставать.

В два часа пополудни Ксения угостила нас вкусным пирогом из черники и стопкой бутербродов с красной икрой. Этим она, наверное, отвлекала наше внимание. Потому что едва я сделал пробный надкус, как мимо нас вихрем пронеслись очередные пиджачники с портфелями, скрылись за недоступной дверью и появились в следующий раз только около пяти, преодолевая обратный путь.

В шесть мы с Пашкой украдкой, но так, чтобы Ксения слышала, обсудили меню на ужин. В семь имели удовольствие его отведать, а в восемь Ксения торжественно поднялась со своего места и объявила наш номер программы.

Мы зашли в просторный кабинет, обставленный в стиле Петра Первого. За столом восседал мужчина, слегка тронутый сединой, спортивного телосложения и с цепкими, пронизывающими душу глазами. Его руки были спрятаны под столом и энергично шевелились — позже я узнал, что он никогда не расставался с чётками, служившими успокоителем нервов.

Чуть в сторонке, на детских стульчиках, примостились ещё два персонажа, которых мы опять каким-то волшебным образом упустили из виду. Оба кругленькие и румяные, словно только что испечённые колобки. Один, помельче, был одет, как пенсионер, приглашенный на утренник к внуку в школу: тёмный однотонный пиджак без галстука и белая рубашка с воротником навыпуск. Другой, покрупнее, наоборот был в полинялом свитере с ромбиками на груди и в подштанниках, замаскированных под брюки.

У меня в коленях происходил лёгкий мандраж, но Пашка спокойно прошёл к столу и без приглашения уселся в кресло. Антон Юрьич скосил на него правый глаз, но смолчал. За неимением других вариантов я последовал Пашкиному примеру, а Викентий Иванович склонился к начальственному уху и что-то в него нашептал.

— Излагайте! — Это Антон Юрьич призвал нас к активности.

Пашка кивнул, и я приступил к повествованию.

Рассказывать о технологиях, избегая терминов, практически невозможно. Моя задача заключалась в том, чтобы сократить их до минимума, не выплеснув смысла. Балансируя на грани дозволенного, я с беспокойством наблюдал за Антоном Юрьичем, ловя малейшие признаки скуки. Но он держался молодцом. Лишь только когда я дошёл до описания моих собственных разработок в «живом программировании», он неожиданно сорвался с места и выбежал из кабинета.

У меня всё внутри оборвалось. Пашка слегка поднял одну бровь, но Викентий Иванович не выказывал признаков паники. Колобки тоже. Значит, и нам не следовало волноваться.

И действительно, через минуту Антон Юрьич вернулся, держа в руках яркие буклеты, которые мы уже видели в кабинете у Викентия Ивановича. Он не пошёл к своему месту за столом, а хлопнул этой внушительной стопой перед нами, подняв в воздух клубы пыли.

Там были города. Планы, виды, схемы. Ослепительные зеркальные небоскрёбы, фонтаны, парки. Суперсовременные стадионы и макеты аэропортов.

Он начал говорить, шагая из одного угла кабинета в другой, не останавливаясь ни на секунду, и его речь продолжалась часа примерно два.

Про то, что мы плетемся в хвосте прогресса, что нам следует вырваться из этого заколдованного круга и поставить современные достижения НТП[5] и технологии на службу народу. Именно здесь и прямо сейчас, усилиями наших собственных рук, рождается будущее. У нас есть всё для того, чтобы сделать мощный рывок вперед: знания, способности, желания, амбиции, наконец. Мы построим город, вопреки предсказаниям скептиков, назло клеветникам и завистникам, вставляющим палки в колёса. И город этот будет лучшим из того, что когда-либо создавало человечество. А потом мы перенесём его из виртуальности в наш земной мир. С нами — лучшие проектные и строительные компании мира, светлейшие умы, честнейшие политики…

Он ораторствовал, и я чувствовал, как меня наполняет трудовой экстаз.

А говорили, что среди чиновников не осталось нормальных людей. Вот — ходячее доказательство обратного. Живой, интересный, обаятельный, умный человек. И не просто человек, а большой начальник. Распорядитель судеб.

Монолог Антона Юрьича закончился так же неожиданно, как и начался. Он порывисто приблизил ко мне своё одухотворённое лицо и спросил:

— Пойдёшь работать ко мне?

Мне стоило больших усилий, чтобы не свалиться со стула.

— Начальником департамента информационных технологий? — соблазнительно добавил он, по-видимому, неверно истолковав моё смятение.

Я боялся взглянуть на Викентия Ивановича, которого только что уволили, но Антон Юрьич ещё не закончил на сегодня.

— Викентий! — строго сказал он. — Поступаешь в полное распоряжение Дмитрия…

Он пощелкал пальцами в воздухе.

— Игоревича, — подсказал я.

— Дмитрия Игоревича! С утра покажешь ему кабинет. Пропуск не забудь заказать.

Викентий Иванович, по моим прикидкам, должен был валяться в обмороке или, на худой конец, в ногах у Антона Юрьича, умоляя не губить. Но он излучал одно лишь спокойствие, словно январский сугроб.

Антон Юрьич посмотрел на скромно сидящего Пашку, будто увидел его в первый раз.

— А это кто? — ткнул он пальцем.

— Мой коммерческий директор, — придумал я на ходу.

— Значит, тебе восемьсот драхм в месяц, ему — семьсот. Нет, пожалуй, шестьсот.

— Восемьсот, — поправил его наглый Пашка. — Шестьсот у меня второй помощник получает.

Колобки напряглись на стульчиках, а Викентий Иванович проявил, наконец, первые признаки инфаркта. Но ничего дурного не произошло.

— Обоим по восемьсот! — рубанул Антон Юрьич.

С этим никто уже спорить не смел.

***

Доедая шашлык, я неаккуратно махнул в сторону рукой, и от моей неосторожности графинчик с водкой упал на бок, разливая содержимое на лакированную поверхность. Может, оно и к лучшему. Всё-таки, пятый уже. Или шестой?

Пашка тупо проследил глазами за благоухающим ручейком и сказал:

— Подведём некоторые итоги.

Я отложил шашлык и вытер, насколько это получилось, губы салфеткой.

— Да.

Пашка перевернул свою руку ладонью вверх, и я понял, что он сейчас начнет загибать пальцы.

— Нас взяли на работу. Это первое. — Мизинец склонился к ладони. — Мы не знаем, что это за работа. Это второе. — Загнутыми оказались сразу два — безымянный и средний. — Мы не знаем, сколько долго она продлится. Это третье. — Перед моим носом восстал крепко сжатый кулак. — Какой вывод из всего этого следует?

Я не знал, и мое незнание было не просто написано у меня на лице, но вырублено топором и залито лаком. И Пашка продолжил сам.

— Будем трудиться, — сказал он. — Изо всех, данных нам природой сил. По мере возможности форсируя планы. В особенности финансовые.

Кулак разжался и на его месте появился указательный палец, направленный в небо.

Мы вышли из ресторана, вознамерившись взять каждому по таксомотору, так как жили в противоположных концах Москвы. Но тут Пашку озарила очередная светлая мысль.

— Я знаю один классный бар, — сказал он. — Там подносят бесподобный «Мохито», играет волнующий джаз, и длани прекрасных дев…

На этом его красноречие иссякло. Но только не дух.

Мы пробрались в заветный бар где-то в Столешниковом, названия которого я не упомню, притворившись трезвыми и усыпив тем самым бдительность вышибал.

Со второго «Мохито» Пашку унесло в объятья какой-то перезрелой красотки, а я нашел себе подругу среди панкующей молодёжи. Они не хотели поначалу сдавать её в аренду незнакомцу. Больше других противился её парень, но я признался им, что являюсь депутатом, и парню пришлось уступить.

Мы танцевали с ней все номера подряд, дав волю не подконтрольной более фантазии. Ко мне периодически наведывалась охрана — наверное, я не всегда вёл себя достойно. Каюсь.

— Я бюрократ! — орало на них мое разбуженное подсознание.

И лезло во внутренний карман, чтобы извлечь несуществующее удостоверение. И они отступали.

***

Вернувшись глубокой ночью домой, я ополоснулся в душе, полирнул своё внутреннее содержание литром крепкого горячего чая и залез в кресло. Нет, участок меня на сегодня больше не интересовал, и неумолимое завтра не пугало мутной расплывчитостью. Душа требовала адреналина.

Каждый развлекается в «живом интернете» по-своему. Основная масса, конечно, тусит на игровых сайтах: кто укладывает многомерный тетрис, кто с базукой наводит ужас на жителей каменных джунглей, кто соревнуется на бесконечных гонках, регатах, ралли. Но это все — для нищих духом. Есть развлечения позабористей.

Мой дизайнер Захар, например, большой почитатель шансона. И не только в музыке. Его любимый сайт — live://bratki.org. Там, нарядившись в бандита, он «крышует рынки» и «разводит лохов», уплачивая по долгам «ботанического» детства. Головокружительные погони со стрельбой на ворованных джипах, пацанские тёрки, войны с другими группировками за передел сфер влияния — вот то, что его вдохновляет на рабочие эскизы, как он утверждает. Никогда бы не подумал — у него всё какие-то рюшечки, цветочки, весёленькие кнопочки. Постоянно приходится одёргивать.

Ещё у меня в старых закладках болтается «Тысяча и одна ночь» — давно, правда, не ходил. Сказки, понятно. Но не только от Шехерезады. Можно даже собственную сочинить. Где-то год назад мы с Андрюхой, переодевшись в двух Дуремаров, наделали шороху в «Золотом ключике», подговорив Пьеро пристроить Мальвину в публичный дом. Правда, в другой сказке, потому что у них такого заведения не предусматривалось. Даже Карабас Барабас после этого встал на сторону несчастных кукол. Полиция Страны Дураков забанила нас бессрочно.

Жаль. Отличный сайт. Под чужим именем туда не заявишься — с анонимностью в «живом интернете» покончено раз и навсегда. В целях безопасности. По этой причине депутаты и прочие известные люди здесь не появляются — заклюют поклонники. И компромат в файле сохранят, если что. А потом пропечатают в реальной газете на первой полосе — позора не оберёшься.

Считаю, что правильно. Именно благодаря идентификации, порнуха в «живом интернете» не прижилась. Ведь не только ты смотришь, но и тебя все видят. Так что все сексуально озабоченные по-прежнему проводят ночи у обычных десктопов. Инкогнито, так сказать.

И ещё, скажу вам по секрету, как опытный пользователь и программист: не занимайтесь в виртуальности сексом. Это настолько бесполезно, что потом вы будете казнить себя за напрасно потраченное время. То же, кстати, относится и к водке — тошнилово в чистом виде. Другое дело, если вы в реальности надрались, то поход по виртуальному миру выглядит забавней. Некоторые так и делают: вынырнул, накатил и обратно.

Но мы сейчас не об этом.

В последнее время я повадился на сайт «истории в сослагательном наклонении». По названию уже можно догадаться, о чём он, но я все равно поясню. Там собраны все самые значительные события в истории человечества (с точки зрения владельца сайта, конечно), на которые можно не только поглазеть, но и повлиять. На подвиг даются любые современные средства. То есть ты получаешь преимущества: в оснащенности — раз, в знании того, что произойдёт — два, во времени на подготовку — три. Ну, и фактор неожиданности нельзя сбрасывать со счетов.

У нас тут даже образовалось нечто-то вроде команды «прогрессоров». В реальности мы никогда не встречались. Договаривались о встречах по «мылу». Собиралось нас от десяти до пятнадцати человек. Кто-то присоединялся, кто-то отпадал. Основные профессии: программисты, как я, да сисадмины, величающие себя хакерами.

В прошлом месяце мы спланировали и осуществили покушение на Гитлера. Как раз перед самым его избранием на пост канцлера Германии в 1933-м. Готовились недели три: изучали карты, идеи обмозговывали. От варианта идти напролом отказались сразу. Типа, высадиться голубоберетным десантом XXI века на площади перед Рейхстагом. И долбануть из базуки. Не круто. Поэтому мы пошли другим путем. Обманным. Переоделись в форму охраны. Вошли в кабинет Фюрера и спеленали его, как младенца. В укромном месте нас ждал самолёт, на котором мы прокатились до острова Святой Елены и оставили пациента там. Пусть порефлексирует.

Потом пошли посмотреть на результаты — что-то вроде отчета о проделанной работе с прогнозом на изменённое будущее. Компьютер вычислил такую картину мира после наших действий: обезглавленная Германия напала на Польшу в сентябре 1939-го года, потом сцепилась с СССР в смертельной схватке, а в 1945-м была повержена и расчленена на две части: капиталистическую и социалистическую. Ну, и далее по тексту учебника истории.

— Они издеваются! — заявил я и предложил написать гневный фидбэк по адресу хозяина сайта за халтуру, но меня не поддержали.

Взамен мы решили взять для следующей отработки какое-нибудь происшествие посвежее. Такое, раны от прикосновения которого не совсем ещё затянулись. Долго обсуждали и сошлись на печально известных событиях 2014- го года, когда «нацболовцы» подорвали «газпромовскую высотку» в Питере. Вот сегодня как раз и намечалось осуществление замысла. А я, алкаш презренный, его проморгал, накачиваясь «мохитами». Или почти проморгал. Я надеялся ещё застать наших в разгаре борьбы.

Так оно и случилось. Операция уже началась, но была ещё слишком далека от завершения.

— Ты где шлялся?! — заорал на меня Владик, лидер нашей группы «прогрессоров».

Его морда, перепачканная копотью, излучала азарт и отчаянье.

— Бери ствол и дуй к чёрному ходу!

— Есть! — прорычал я и кинулся выполнять приказ.

Возбужденная толпа с булыжниками слушала Эдичку, митинговавшего с броневичка, периодически вскидывая вверх руки и оглашая площадь ревом. Но меня она не интересовала — видели это и в кино, и в хрониках. Я проскользнул мимо, перемахнул через забор и пробрался по тропинке к нашим, в засаде ожидающим появление врага.

Меня не успели, как следует, поприветствовать и пожурить, как на сцене появились вооружённые боевики в масках, волокущие взрывчатку. Они собирались штурмом взять проход в здание с тыла, спуститься в подвал и привести в исполнение приговор своего Центрального Комитета. Но у нас имелся контр-план.

Полчаса назад мы сами обезвредили бесполезную охрану, а её место заняли настоящие бойцы из будущего, сильные и бесстрашные. Когда боевики ворвались внутрь, уничтожив стеклянные двери гранатой, они столкнулись не с пивными бочками, не умеющими подтянуться один раз на турнике, но с хорошо подготовленным отрядом исторических диверсантов.

Их встретил шквальный огонь наполненных подсолнечным маслом презервативов, а сзади немедленно подпёр отряд, вооружённый мучными и яичными самострелами. По-моему, получилось неплохо. Нет, они пытались огрызаться. Но честно вам скажу: не убедительно.

Израсходовав на «лимоновцев» недельный запас еды артиллерийского полка, мы не остановились на достигнутом, а обрушились на них всею мощью подушек, набитых яблочным повидлом. В результате перепачкались все: и нападавшие, и обороняющиеся. Взрывчатка осталась невостребованной, а боевики ретировались в неизвестном направлении зализывать раны.

Короче, это вам не live://odnoklassniki.ru, где только и можно, что сидеть под липами с первой любовью, вспоминая золотое неразумное детство.

***

Как ни туманно было наступившее утро, я заставил себя проснуться. Помог мне в этом мобильник, который уже давно елозил по тумбочке, норовя свалиться в кучу грязного белья на полу.

— Алло!

— Дмитрий Игоревич?

— Да.

Звонил Викентий Иванович. Мне его, кстати, теперь как называть?

— Всё в порядке, — доложил он. — Антон Юрьич приказ подписал. Смета утверждена. Вам нужно приехать и поговорить с Василием Викторовичем.

— С кем?

— Это наш финансист. Он присутствовал вчера на встрече.

Так. Значит, один из колобков. Но который?

— Приеду через два часа, — пообещал я, учтя и пробки, и своё плачевное состояние.

— Хорошо. Я передам ему.

Бутылка холодного «Пуланера» вернула меня в ряды прямоходящих, и я помчался на встречу с финансовым гением.

Василий Викторович, всё в том же свитере с ромбиками, чтобы облегчить его опознание, предложил такую схему наших отношений: мы заключаем договор подряда между моей фирмой и ЧПП «Тюльпан» на сто тысяч драхм, из которых мы производим все предстоящие расходы, включая обещанные нам с Пашкой жалования.

— Так прозрачнее и проще, — заявил он. — На следующей неделе перечислим вам половину. Чуть позже — остальное. Пока ищите офис, нанимайте работников, заказывайте оборудование.

При этом должностей наших никто не отменял — визитки и пропуска уже на подходе. Я действую через свою фирму, оставаясь её владельцем и руководителем, рулю финансовыми потоками проекта и в то же время вливаюсь в коллектив Антона Юрьича на правах главы департамента. Замысловато как-то, но раз профессионалы не видят в том ничего криминального, то и мне чего волноваться?

Василий Викторович терпеливо ответил на все мои вопросы и более того — предложил не стесняться и в дальнейшем.

— С любой проблемой. В любое время.

Это значит, у меня появился личный бесплатный консультант по финансам. Лихо! И пусть ромбики на его свитере мне не совсем нравились, зато от саквояжа, с которым он не расставался ни на секунду, за версту пахло печатным денежным станком.

Периодически ему звонили на «трубу», и он мимоходом наставлял звонящих на путь истинный.

— Деньги упадут завтра, — говорил он кому-то. — Нет, выводить мы их сразу не будем.

— Какие бумаги с ним подписывали? — спрашивал он у другого. — Никаких? Тогда перетопчется.

Его слова звучали музыкально и торжественно, словно «Марш Мендельсона». Так бы и слушал, но тут сам Антон Юрьич ураганом пронёсся мимо, втягивая в этот мощный воздушный поток всё живое.

Подписывая разложенные перед ним документы, он мимоходом сообщил мне массу интересного.

— Подготовишь к завтрашнему утру доклад для коллектива. Дашь им новые установки. Как мне примерно излагал, помнишь?

— Какой коллектив? — насторожился я. — Василий Викторович говорил…

— Ты, конечно, смотри сам, Дмитрий, — прервал он меня. — Оставляй старых или набирай новых. Тут я тебе не указчик. Даю тебе полный карт-бланш. У меня всегда так: дай мне результат, а как — это твоё дело. Я не вмешиваюсь. Но доклад чтобы завтра был! Ксения!

Испуганная секретарша тут же возникла на пороге.

— Распечатай для Дмитрия Игоревича моё выступление на форуме в этом, как его…

— В Сингапуре?

— Нет!

— В Шанхае?

— Да! В двух экземплярах! Один — для твоего коммерческого директора. — Это он насчет Пашки. — Там найдёшь все необходимые тезисы и направления работы. Ксения! Ты мне сводку за вчера принесла?

Антон Юрьевич умел руководить несколькими процессами одновременно. Как Юлий Цезарь.

После этой импровизированной встречи я вприпрыжку побежал к Викентию Ивановичу, чтобы тот пролил свет на вновь открывшиеся нюансы. Он охотно и подробно всё объяснил.

— Какой кабинет? Вы не правильно поняли. Как такового, его пока нет. Есть временное помещение для решения текущих вопросов, в котором мы в первый раз встречались. Но мы снимем дополнительный офис — вот в нём-то и будут все, какие нужно, кабинеты. Коллектив? Да, есть. Одиннадцать человек. Очень мобильная команда — собирается по свистку за десять минут. Принести список?

— Несите, — приказал я, считая, что с наиболее лёгкими делами нужно разобраться в первую очередь.

Из всего списка живых в офисе находилось только трое: сам Викентий Иванович, его заместитель госпожа Сильвия и молодой паренёк Иван.

— Очень расторопный! — порекомендовал Викентий Иванович.

Иван и Сильвия обитали в каморке, пристроенной к кабинету Викентия Ивановича, и периодически мелькали перед глазами, держа в руках то пачку бумаг, то тяжёлый переплётчик, то мешки с мусором. Все их перемещения в пространстве происходили на бешеной скорости, отчего они всегда были запыхавшимися и потными.

С остальными ситуация обстояла так. Старший аналитик департамента была в декрете. Первый заместитель старшего аналитика — в отпуске. У второго заместителя старшего аналитика оказалась такая же фамилия, что и у Антона Юрьевича, так что я постеснялся наводить о ней справки. Далее шёл руководитель службы безопасности.

— Бывший военный, — прошептал мне на ухо Викентий Иванович. — Таких специалистов теперь не сыщешь. Отвечал за разведку и диверсионную деятельность.

— Руководил?

— Берите выше. Разрабатывал стратегии и подходы.

После него в списке стоял ещё один «начальник департамента информационных технологий». Я вопросительно покосился на Викентия Ивановича…

— А! — отмахнулся тот. — Он в больнице.

— Надолго?

— Это не ко мне. Я не врач.

— А что с ним?

— Несчастный случай. Перелом позвоночника. Мы все ужасно скорбим.

Ага.

— А то, что у него должность такая, так это Антон Юрьич просил оставить ему пожизненно, — заверил Викентий Иванович. — В знак уважения и прошлых заслуг.

Трое оставшихся работников были соответственно: начальник отдела по связям с общественностью, его заместитель и заместитель его заместителя. Все они отсутствовали по причине разбушевавшегося гриппа. Я не стал уточнять, как давно.

Ведомость зарплат скупо сообщала, что выплаты производились вовремя и в полном объёме.

«Кроме Викентия, всех уволю, — подумал я. — А оставшиеся от ста тысяч деньги мы с Пашкой поделим пополам».

— И ещё есть один маленький вопрос, — робко произнес Викентий Иванович. — Мне Антон Юрьич давно обещал увеличить… э-э… содержание.

Да, он именно так и сказал: «содержание». Его тоже уволю.

Но многоопытный Пашка не разделял моего ретивого оптимизма.

— Ты пока не трогай никого, — посоветовал он мне чуть позже, когда я пересказал ему состоявшийся разговор. — Нужно разобраться, что к чему. Выяснить, какие шестерни механизма вращаются, какие к каким притёрлись.

***

Надо ли говорить, что я не спал всю следующую ночь?

С порученным мне докладом происходили сплошные муки творчества при полном отсутствии результата. Сначала я использовал старинный способ — листок и ручку. Приходилось много черкать и комкать листы, но именно так в моём понимании могло родиться нечто великое.

— Товарищи! — начиналась моя речь. — Мы стоим с вами на пороге…

Детализация того, что находится за пределами очерченного пространства, была окутана для меня совершеннейшей тайной.

Тогда я попытался найти ответы в «Шанхайском докладе» Антона Юрьича, но и там меня постигло разочарование — совсем не моя тема, и терминология мозгодробильная. Разве что передрать его один к одному, не вникая в суть? По-студенчески. Хорошая идея, но мы её оставим про запас.

А может, сменить обстановку? Пойти погулять в парк?

Постойте! Какой парк? У меня же есть участок!

Не раздумывая больше, я сел в кресло и перенёсся в иной мир.

На этот раз там царил идеальный порядок: бытовка на ровной асфальтовой поверхности и больше ничего. Если не считать поискового бота. Но эти существа абсолютно безобидны. Ползают себе, индексируют. Внешний их облик строго регламентирован W3C, чтобы не путали со спамерами: что-то среднее между пылесосом и гоночным болидом «Формулы-1». О втором напоминают, прежде всего, многочисленные нашлепки с логотипами фирмы-производителя и рекламодателей. О первом — руки-хоботы с присосками.

Я прошёл пешком пару километров, следуя за роботом, бессмысленно перемалывающим девственно чистое информационное поле, и вернулся обратно, прислушиваясь к шуму в голове — по-прежнему пусто. Нет, так не пойдет. Зашёл в меню «наладонника» и вызвал к жизни стандартный конференц-зал. По шаблону Сиднейского — полчаса делов-то.

Взойдя на огромную сцену, я окинул взглядом пустой зал.

— Товарищи! — сказал я. — Мы стоим с вами на пороге…

Ещё немного порылся в меню и сотворил виртуальную аудиторию — толпу в две тысячи человек с раскрытыми от обожания ртами. Так-то лучше.

— Товарищи!

Обращённые в мою сторону лица ждали Великого Откровения. Нет, эти люди, безусловно, заслуживали большего, чем моя легкомысленная импровизация.

И я прочитал им «Шанхайский доклад». От начала и до конца. С выражением. Чем сорвал бурю аплодисментов.

Так и быть: ознакомлю «коллектив» с творением Антона Юрьича.

Стакан коньяка помог мне забыться и отдохнуть.

***

Доклад проходил при полном аншлаге. В комнате, предназначенной для переговоров, зрители расселись вокруг модернового прозрачного стола с дыркой посередине, а я встал возле доски со шпаргалкой в дрожащих руках. Антон Юрьич демократично сел в самом дальнем уголке, немедленно приступив к издевательствам над чётками. У каждого слушателя имелся блокнот и ручка, благодаря расторопной Ксении. И минералки — хоть залейся.

Я начал с краткого анализа ситуации в регионе, заменив, где нужно, слово «Тихоокеанский» на «Европейский», a «товарищи китайцы» — на «дамы и господа». Положение Европы с моих слов выглядело катастрофическим: перенаселение, проблемы с питьевой водой, нестабильная политическая ситуация, кишечные эпидемии. При первых же звуках моего голоса все принялись что-то строчить в блокнотах, а Антон Юрьич выждал минут пять и громко произнёс:

— Согласен!

Но я не для того говорил всё это, чтобы разжалобить слушателей. Нет! У меня имелся план выхода из сложившейся ситуации: проектирование городов должно вестись на совершенно других принципах. Я перечислил их, слегка смешав оригинальный порядок. Чем они отличались от существующих, я сам улавливал с трудом, но коэффициент моего доверия к автору «Шанхайского доклада» был чрезвычайно высок.

В конце концов, сделав умопомрачительный логический вираж, я вышел на завершающий виток. Рассказал им про современные тенденции в сфере информационных технологий, не слишком вдаваясь в детали, нарисовал схему создания «живой программы» и уже собирался мощным ударом груди порвать финишную ленточку, как Антон Юрьич взлетел на подиум и выцарапал фломастер из моих цепких пальцев.

— Да! Только так! — страшно вскричал он и пририсовал к моей схеме ноги.

Народ с удвоенной силой стал терзать блокноты, а Антон Юрьич развил и расширил схему до таких пределов, достичь которые может далеко не каждый смертный. За себя я не опасался, поскольку подрабатывал в студенческую пору санитаром в дурдоме, но вот аудитория… Справятся ли?

С точки зрения «живого программиста» не все утверждения Антона Юрьича выглядели бесспорными. Но я молчал. Отчасти из благодарности (он же позволил мне рассуждать на тему планирования городов), отчасти потому, что Пашка делал мне недвусмысленные знаки, чтобы я не смел открывать свой поганый рот.

Когда Антон Юрьич закончил, он крепко обнял меня, но не от избытка чувств, как вы могли подумать — просто Ксения сфотографировала нас на фоне получившейся схемы. Для еженедельника «Градостроительство». Ведь историю пишем мы с вами, а не какие-то абстрактные герои-инкогнито. Прямо здесь и сейчас.

***

Чтобы достичь максимальной производительности труда, мы с Пашкой разделили наши полномочия и обязанности. Он занялся хозяйственными вопросами (офис и прочее), а я окунулся, что называется в «содержание»: набросал «скелет» будущей «живой программы» и прикинул, какие ресурсы потребуются на её разработку. Получалось, что нужна ещё парочка программистов, кое-какие инструменты и, конечно, рабочие руки.

Не долго думая, я вручил Викентию Ивановичу, Сильвии и Ивану по «лопате» (утилита одна полезная так называется на нашем жаргоне) и отправил их на участок. Открыл доступ на строительство и в общих чертах рассказал, что и как делать. Пособие по разворачиванию «живых объектов» закачал Сильвии в её «наладонник» — в виртуальности оно превратится в толстенную книгу.

Глядя на застывших в креслах подчинённых, я умилился, представляя, как они копошатся в виртуальности, приобщаясь к созидательному процессу. Заодно и проверим их таланты.

От размышлений меня оторвал Никанор Никанорович — второй из колобков, в круг обязанностей которого, как мне намекнули доброжелатели, входили «организационные вопросы» и «разруливание ситуаций». По непроверенным данным он в прошлом занимал должность начальника штаба контингента каких-то ограниченных войск и дослужился до полковника в отставке. Военная выправка в нем угадывалась слабо, но вот юмор выдавал с головой.

— Если что нужно, ты смело обращайся к нему, — посоветовал Антон Юрьич.

Судя по наряду, утренник у внука сегодня отменили, а вместо этого сварливая супруга снарядила Никанора Никаноровича на дачу.

— Работают? — осведомился он, кивая на мою троицу.

— Да. Хочу посмотреть их в деле.

Никанор Никанорович оглянулся по сторонам и еле слышно произнёс:

— Можешь не смотреть. Я тебе и так скажу: дерьмо, а не работники.

— Да?

— Викентию я бы не доверил горшки в больнице мыть. Рохля. Слюнтяй. Бездарь.

Викентий Иванович тяжело вздохнул, хотя и не мог ничего сейчас слышать.

— И Сильвию ты трахать не вздумай. Если кому-нибудь другому подложить, то валяй. Но лучше пусть чай приносит — это её интеллектуальный потолок.

— А Иван? — с опаской спросил я.

Никанор Никанорович изобразил плевок.

— Ты спроси, за что его с прошлой работы попёрли.

— У кого?

— Потом познакомлю.

Никанор Никанорович неожиданно двинулся к выходу, но я ошибся, полагая, что все пикантности он уже доложил. На самом деле он поплотнее закрыл дверь и вернулся ко мне.

— Есть у меня один паренёк на примете, — начал он свистящим шёпотом. — Руслан. Очень толковый и исполнительный.

Так-так.

— А он кто?

— По профессии?

— Ну, хотя бы.

— Заканчивает финансовый институт.

— Да ну!

— Точно. Завтра к тебе его пришлю. Ты не спеши, присмотрись к нему. Дай какое-нибудь пустяковое дело и обкатай. Знаешь, как в армии? В первый-то месяц портянки не все умеют наматывать, зато потом — ого-го! — Он увидел мой раскрытый рот и осекся. — В любом случае, решение за тобой. Настаивать не буду.

Почему и не взглянуть на «паренька»? С такими рекомендациями…

— Только не завтра. Напишите на бумажке его телефон. Я ему сам позвоню.

Выручая меня из скользкой ситуации, в комнату неожиданно ворвался Антон Юрьич. Он одобрительно отнёсся к лежащим и сказал, чтобы я подготовил к завтрашнему дню демо-версию «Города».

— Приедет один очень важный человек, — пояснил он.

— Как? — похолодел я. — Там же ничего ещё нет!

— Так пусть они, дармоеды, всю ночь работают!

По телу Сильвии прошли кратковременные судороги. Закрывая за собой дверь, Антон Юрьич повернулся и добавил:

— И баню не забудь! Это обязательно!

***

— Что ты собираешься делать? — спросил Пашка, когда я рассказал ему о первом боевом задании.

— Ясно, что. Обзвоню своих и во всенощную. Эх, ещё бы этих, в декретах которые, подключить.

Пашка вздохнул и обречённо сказал:

— Ничему жизнь тебя не учит.

— Может, ты знаешь, что нужно делать? — завёлся сразу я

— Конечно. Сооруди панораму на заднем плане. Из картона. Или как там это у тебя называется? Возможно такое?

— Ну, допустим. И?

— И всё.

У меня родилось в голове сразу три вопроса, которые одинаково начинались звуком «а». Поэтому, пока я соображал, какой из них задать первым, моя челюсть неэстетично отвисла.

— Помяни моё слово, — продолжил Пашка, пользуясь паузой. — Посмотрят издали и свалят.

— А баня? — наконец, вырвалось у меня.

— Баня должна быть настоящей.

Нет, определенно, он гений.

Я проверил, что у меня есть из инструментов — вроде бы полный комплект. С задачей, как она теперь поставлена, справлюсь. Надел шлем и присоединился к трудягам.

Я сразу понял, почему Никанор Никанорович дал им такие нелестные характеристики.

На участке ничего не изменилось. Молодое дарование откровенно дрыхло (это же надо догадаться в виртуальности). Викентий Иванович вдумчиво читал инструкцию, подперев щеку рукой. Впрочем, и его глаза тронула подозрительно-мутная поволока. А Сильвия бегала по полю и ловила улетевшие листки этой самой инструкции. Кто напрограммировал здесь ветер?!

Я не стал устраивать разборок — некогда. Просто отправил с «наладонника» мыло Андрюхе.

Он прибыл буквально через пять минут, построил мою команду в одну шеренгу и дал им понюхать пороху.

— Пацан, — обратился он к Ивану. — Ты в армии служил?

— Служил.

— Не «служил», а «так точно».

— Так точно!

— Сапёром?

— Нет… Никак нет! В стройбате.

— Это хорошо. По специальности.

— А ты? — перешёл он к Викентию Ивановичу.

— У меня белый билет.

— Молодец! Значит, не совсем дурак.

У Сильвии он ничего выпытывать не стал, и они отправились маршировать с лопатами и песнями под его руководством. Правильно, пусть приучаются к дисциплине.

А я тем временем приступил к изготовлению «картонных» конструкций.

Технически я представлял себе это так. Делаем задник, наподобие театральной декорации, и крепим его: снизу — земле, сверху — к небу. Изображения небоскрёбов и прочих строений я отсканировал прямо с рекламных буклетов Антона Юрьича — думаю, он не обидится. Нашлось место и красивому висячему мосту, и стадиону, и Сиднейский конференц-зал вписался в общую панораму идеально. Хорошо, что я его не снёс. Направляемая Андрюхой цирковая команда помогала по мере своих слабых сил.

Завершающим мазком стала баня. Я выбрал место, из которого открывался наилучший вид на Город Будущего, и запустил конструктор по стандартному шаблону из библиотеки. Материал — сосна. Кругляк. Внутренняя обивка — липовая вагонка. Камни собраны у подножия Альп. Венички — берёзовые или дубовые, на выбор. Предбанник оборудован мини-баром. Любой напиток из двух тысяч позиций — только вводи код из меню.

Бытовку мы замаскировали пальмовыми листьями, чтобы она не портила общего пафоса картины. Получилось здорово, я вам доложу!

Я распустил бригаду по домам до особого распоряжения, и сам уже намылился уходить, но тут передо мной возник инспектор W3C. В чёрном пальтишке и роговых очках, как и все они. Потому что они — единственные, чья идентификация тщательно скрывается. А на службу их подбирают через такое сито — космонавты отдыхают.

Персонаж этот не очень любим на просторах «живого интернета», но без него никак. Потому что, как ни крути, виртуальность — это оружие массового поражения в ловких безнравственных руках. Умные люди это поняли сразу, введя кучу правил, обязательных к исполнению. Ну, а где правила, там и проверяющие. Всё логично.

Инспектор сходу осведомился, где уголок посетителя. Я показал на бытовку — «уголок» в неё входит по умолчанию. Убедились, что кнопка «Выход» наличествует. Книга жалоб есть. Карта сайта… Да какой, на фиг, сайт! Одна страница, и то — муляжи. Стадия макетирования.

— Тематика?

— Город Будущего.

— А это зачем? — Он показал на баню.

Действительно, зачем. Вдруг он из Лондона, инспектор этот. Как ему объяснить, что без бани у нас в России не разрешается.

— Душ, — нашёлся я. — Чтобы рабочие после смены помыться могли.

Против гигиены он ничего не имел.

— Софт лицензионный?

— Конечно, — сказал я и протянул ему фальшивую справку.

Он проверил печати и голограммы.

— Всё в порядке.

Еще бы! На «Савёле» без обмана.

— Будем к вам наведываться. Удачи!

И он исчез. А я, не удержавшись от соблазна, напоследок втиснул в пейзаж девушку с веслом — не живую, конечно, а статую из гипса.

***

Если честно, я к виртуальности отношусь ровно, без придыхания. Ну, есть такая технология. Ну, удобная. Сам пользуюсь постоянно. Но я категорически против того, чтобы в неё тащили всю ту дурь, которой и так полно в нашей жизни.

Вот скажите мне, зачем там текстовый редактор? Хочешь написать завещание, так возьми обычный компьютер и напиши. Чего проще? Ан нет! Одни дебилы приходят в магазин и требуют его, а другие — пишут программы, чтобы первых удовлетворить. В результате мы строим совместными усилиями паноптикум идиотизмов.

Я лично видел такой: кабинет с антикварным бюро, допотопная пишущая машинка, коптящий камин. То есть вы погружаетесь в виртуальное пространство только для того, чтобы отбить себе пальцы, самовыражаясь с помощью доисторического железного монстра. О производительности такого способа мы скромно умолчим.

Идея с баней — из той же серии.

Вроде и парок шипит, и венички летают, и жжёт задницу полок — а нет кайфа, хоть ты тресни. И потом, такая странность: мужские прелести воспроизводятся как-то неправильно. Это все замечают с первого раза, потому что мы, мужчины, к таким вещам очень щепетильно относимся. Ну, не так оно болтается в реальной жизни! И получается, вместо того, чтобы вести нормальный разговор, все сидят и изучают свои хозяйства. Потряхивают.

Ну, что нам мешало в обычную баню сходить? Политика хренова!

Высокий гость прибыл из одной восточной республики. Опять-таки умолчу её название, а вы уж сами гадайте. Заведовал он финансами. И неплохо, судя по всему — это отражалось непосредственно на его подбородке и нижней части туловища.

Назовём его Ахмет Ахметович, для простоты обращения.

Был он крайне образован и умен. Оксфорд по минимуму, а местами проскальзывал ещё и Гарвард. Что ни тема, у него наготове или пословица, или цитата, или изречение на Латыни. Ценами на нефть так и сыплет. В лесопереработке — дока. Воспитание молодёжи — двадцать два с половиной способа.

Услышав о проекте виртуального города, он буквально всплеснул руками и рассыпался в похвалах.

— Я тут ни при чем, — великодушно отмахнулся Антон Юрьич. — Вот, Дмитрия Игоревича хвали.

Расценив это, как приказ к наступлению, я вытащил из ножен острую саблю информационных технологий и стал ей размахивать над головой Ахмета Ахметовича. Рассказал ему про Город Будущего, что сам знал. И ещё немного досочинил экспромтом.

— В Европе такого нет, — подытожил Антон Юрьич. — А тебе, Ахмет, я скажу, как другу: в Думе готовится законопроект. Тема такая: всех обяжут иметь представительство в виртуальности. И, как всегда, сроку на исполнение дадут две недели. Эх, кваску бы сейчас!

Да не вопрос. Я набрал код кваса на баре. Наполнил кружки. Чокнулись. Пригубили.

Разность реакций была очевидна: Антон Юрьич брезгливо поморщился, а Ахмет Ахметович восторженно поцокал языком:

— Восхитительный напиток!

Мы вышли из предбанника на «улицу», подвязанные полотенцами, раскрасневшиеся. Небоскрёбы толпились в облаках. Пели райские птицы. У бревенчатой стены неуверенно мялась Сильвия с опахалом в руках. И Ксения, с хлебом-солью. Обе — в набедренных повязках и лифчиках из травы.

— Отлично! — похвалил Антон Юрьич, опрокидывая содержимое солонки в рот. — Как считаешь?

— Да, — подтвердил Ахмет Ахметович. — Умеет Москва жить.

Непонятно только, комплимент сказал, или упрекнул. А Антон Юрьич не унимался.

— Вот он, простор-то! — Он вдохнул полной грудью несуществующий воздух. — А бассейна нет? — По моему лицу он понял, что нет. — Ладно. На этот раз обойдёмся. А церковь?

Контуры двух следующих строек на моем участке начали вырисовываться. К счастью, пока только мысленно.

Я сфотографировал высокого гостя и не менее высокого хозяина на фоне Города — как всегда, для архива. И мы вернулись в предбанник, чтобы одеться и допить квасок.

— В общем так, Ахмет, — сказал Антон Юрьич. — Сегодня мы только начинаем, так что цены заламывать не будем.

— Сколько?

— Для первого клиента и чисто по старой дружбе — лимон.

Ахмет Ахметович оставался непроницаем, а я машинально сформировал в голове разницу, и понял, до чего же мы мелкие с Пашкой твари. Раздави нас кто сапогом — не жалко. Тля презренная.

— На правительство придётся выносить, — произнёс Ахмет Ахметович после раздумья. — Сумма немаленькая. Тендер опять же.

— Все подготовим, не волнуйся. Ты ж меня знаешь. Главное — твоё положительное согласие.

— Насчёт меня можешь не сомневаться. Присылай своих людей.

— Лады. — Антон Юрьич подмигнул мне — вот, мол, как делаются дела.

Когда Ахмет Ахметович покинул нас, заручившись нашим обещанием быть у него на следующей неделе, Антон Юрьич посерьезнел и усадил мена для доверительной беседы.

— Схема такая, — доложил он. — Получаем от них лимон, двести кусков возвращаем через фирму, какую они укажут. Восемьсот оставшихся — пополам.

— Между кем? — не понял я.

— А здесь кто-то ещё есть? — подтрунил над моей несообразительностью шеф.

Нет, он не скупердяй. Отдать пятьдесят процентов человеку с улицы, пусть даже такому талантливому, как я…

— Да, чуть не забыл. Ты делаешь проект. Хоть на одну штуку, хоть на все четыреста. Меня не касается. С обналичкой — к Василию Викторовичу. Ксения! — заорал по привычке он. — Пиджак мне и свежую газету!

***

Я помчался с радостной новостью к Пашке. Оказывается, он уже приглядел офис — двухэтажный особняк на Сухаревке — и ждал меня там.

Поляну он откопал зверскую. С античными колоннами перед входом, со своим садиком, беседкой, летней площадкой для фуршетов. Да и сам домик был нехилый — квадратов шестьсот.

Я постарался изложить ему весь разговор в мельчайших подробностях, ничего не упуская и не перевирая. Закончил и гордо посмотрел на партнера:

— Что скажешь? Мы в доле!

Но Пашка, сволочь такая, и здесь нашёл к чему прискребстись.

— Остынь, старик, — сказал он. — Не всё так просто. Источник финансирования проекта претерпевает мутацию у нас на глазах. Как бы не получилось накладок с обещанной сотней. Кстати, уже что-нибудь упало на счёт?

Смешной человек. Ему четыреста предлагают, а он о сотне какой-то беспокоится.

— Нет, не упала.

Он собирался продолжить своё пессимистическое нытьё, но в этот момент в комнату вошел мужик пролетарского вида: в перепачканной робе, шапке-ушанке и ужасных сапожищах.

— Кто здесь Дмитрий Игоревич?

— Ну, я. А что?

— От Василия Викторовича мы. Обстановку привезли. Выгружать?

Оперативно, однако. Да и не заказывали вроде. Пашка тоже удивился.

— Давай. За час управитесь? — спросил я, потому что намеревался ещё сегодня запустить строительство бассейна и церкви.

Мужик криво усмехнулся.

— Только если летать будем.

Мы опасливо выглянули в окно и увидели две запаркованных фуры. Пока мы соображали, что в них может такое находиться, грузчики распахнули широкие двери и стали заносить первый предмет. С криками: «Давай помалу!», «Заноси!», «Осторожнее!»

— Куда ставить? — осведомился бригадир.

— А что это? — в свою очередь уточнил я.

— Это «Ротербиндер», — вместо него ответил Пашка.

— Как?

— «Ротербиндер», — повторил он, похлопывая агрегат по грязноватому боку. — Трофейный. Одна тысяча тридцать восьмого года выпуска. Отличная машина! Ставьте к этой стене.

Мужики продолжили своё занятие, а я стал пытать Пашку, что такое «Ротербиндер» и откуда они знакомы. Но его педагогический дух был не в настроении. Так что я до сих пор не знаю, что это.

Церковь пришлось отложить. Мы по очереди руководили действиями грузчиков, расставлявших вносимые вещи на указанные нами места. Где-то в районе полуночи, они, наконец, справились с задачей и уехали, оставив нас в доме, заваленном коробками, мебелью и офисной техникой. Стульев почему-то в комплекте не оказалось. Может, они в коробках?

Мы разодрали парочку самых больших, но в первой оказались подшивки «Красной звезды» с 1932 по 1987 годы, а во второй — макет олимпийского комплекса в Крылатском из папье-маше. Почти что в натуральную величину.

***

Если забежать немного вперед и суммировать опыт, вынесенный мной из поездки на родину Ахмета Ахметовича, то он сведётся к знаменитому утверждению товарища Сухова: «восток — дело тонкое». Проскальзывали там и ещё некоторые мудрости, но я их вовремя не записал в блокнот и посему забыл.

Прямо у трапа самолёта нас с Пашкой встретил молодой и шустрый паренёк по имени Ринат — заместитель Ахмета Ахметовича, как выяснилось позже. Он погрузил нас в дымящийся от нетерпения «Мерс» и отбуксировал в лучшую гостиницу города. Почему-то без мигалки.

Переговорный процесс стартовал примерно через час в банкетном зале Дома Правительства, едва мы почистили пёрышки и переоделись в парадное. Кумыс не произвёл на меня должного впечатления, но вот конская колбаса под «Hennessy» пошла исключительно. Оттуда мы плавно перенеслись в какой-то ресторан, который променяли вскоре на элитный клуб, и так продолжалось до глубокой ночи, пока мы не превратились в два булькающих кожаных мешка.

На следующий день, ни свет ни заря, нас, помятых и послушных, как пластилиновые дольки, повели к «первому».

— Это наши многоуважаемые гости из Москвы, — представил нас Ахмет Ахметович. — Они будут внедрять у нас передовые интернет-технологии.

Смысл сказанного показался мне любопытным, но я тогда ещё не достаточно проникся местной атмосферой, чтобы отличать простую вежливость от намерений.

— Мы всегда рады гостям, — произнес «первый» таким тоном, что мне изо всех сил захотелось ему сейчас же поверить. — Надеюсь, Ахмет Ахметович приложит все усилия к тому, чтобы у вас остались только самые приятные воспоминания от визита.

После высочайшего благословения нас провели по всем основным министрам, где я до крови стёр язык, рассказывая о Городе Будущего, каждый раз находя ему всё более сочные эпитеты и поэтические сравнения. Министры реагировали восторженно, «Hennessy» лился рекой, так что последнего по списку я поцеловал непосредственно в губы, ощутив радостную взаимность.

День закончился в боулинге, где нас принимал его владелец Гена — могущественный и щедрый. Кроме сети увеселительных учреждений, он содержал единственный в республике «живой сайт». А также стрип-бар, чулочную фабрику, домостроительный комбинат, хлебопекарню, лыжный курорт, вино-водочный завод и конюшню с ипподромом. Это из того, что я запомнил. О том, что он зять «первого», мы узнали несколько позднее — иначе я бы сильнее поддавался ему на дорожке.

Гена имел странную привычку наливать всем выпивку сам. Позволю себе пару слов дружеской критики в его адрес: останавливался он только тогда, когда коньяк начинал литься через край. И пить он всегда требовал до дна. Вассалы давились благородным напитком, вгрызаясь в стекло и роняя капли. Как итог, министра прядильной промышленности пришлось унести, а сам Гена мирно уснул, дав нам отличный повод покинуть веселье и отоспаться. Завтра, да, именно завтра мы, наконец, перейдём к обсуждению тех вопросов, ради которых надрывали свою печень.

Но не тут-то было.

С утра мы уже неслись по обледенелой дороге со скоростью, ранее не испытанной, распугивая фарами зазевавшихся автолюбителей. Гаишники, расставленные по обочинам с частотой телеграфных столбов, стыдливо отворачивались, завидев знакомый номер, а самые слепые из них замирали с поднятой палкой в руке, придавая дополнительную пикантность балету. Водитель Константин, по совместительству владевший сетью бензоколонок, не закрывал рта, развлекая нас свежими анекдотами. При этом он не забывал ещё и рулить.

А мчались мы с такой поспешностью на Генин курорт, чтобы искупнуться в святом источнике, целительном и отпускающем грехи. За бортом стояли крепкие минус десять, вода держалась на уровне минуса двух. Поэтому я до самого последнего момента не волновался, полагая, что являюсь участником обыкновенного розыгрыша.

Но всё оказалось гораздо серьёзнее. Мы припарковались у избушки рядом со зловещей купелью, при виде которой Константин стал радостно потирать руки, а Ринат совершать разминочные движения. Они разделись и плюхнулись в бассейн, отчего я окончательно потерял надежду на чудо. Словно сквозь мутное стекло я увидел Пашку, совершающего могучие гребки в дымящейся воде, и последовал за ним.

Спасибо хозяевам, после процедур нас растёрли со всех возможных боков водкой и накормили горячим обедом.

На протяжении всей обратной дороги мы крепко спали. Во-первых, сморило, а, во-вторых, боялись — Константин ещё немного прибавил скорости. Сказалось выпитое, не иначе.

До пяти утра играли в бильярд, и мы с Пашкой разделали Ахмета Ахметовича в пух и прах, забивая какие-то совершенно невероятные шары.

На утро Пашка сказал:

— Вот тебе мой прогноз: ни хрена мы не подпишем.

— Как же так? Договорились же?

— Вот увидишь.

И опять он оказался провидцем. «Первый» куда-то уехал, а без него — ну, никак нельзя.

— Вы давайте, летите к себе в Москву, — предложил Ахмет Ахметович. — А мы тут сами всё уладим. Я вам позвоню.

Провожая нас в аэропорту, Ринат попросил рассказать и ему тоже, зачем мы приезжали. Я с удовольствием выполнил его просьбу. Внимательно выслушав меня, он грустно произнес:

— Вечно вы что-нибудь у себя в Москве придумаете, а нам потом расхлёбывать.

С такой неожиданной точкой зрения на прогресс я сталкивался впервые, поэтому не нашёл, что возразить.

***

По возвращении я сразу же двинул в наш новый офис и там столкнулся с Серёгой — представителем хозяина особняка.

— Ребята, это несерьёзно, — упрекнул он. — Счёт не оплачен, «трубу» не берёте, на «мыло» не отвечаете. В чём дело?

— Вообще-то офисом занимается мой коллега…

— Слышь, ты, бычара, — перешёл он сразу на другой язык. — Ты эти сказки будешь рассказывать, знаешь, кому.

Но Пашка вовремя явился сам и вытащил меня из Серегиных когтей. Умеет он успокоить собеседника, внушить ему любовь. Лёгкий массаж мозга — и Серёга обмяк, заулыбался, даже заискивать стал.

— Через пять минут — у тебя, — строго заявил Пашка. — Как штык.

Серёга поплёлся восвояси, а мы стали названивать Василию Викторовичу.

— Да, — отозвался он масляным голосом раза с четвёртого.

— Где бабки? — успел буркнуть я, за что получил от Пашки, перехватившего трубку, подзатыльника.

— Доброго здоровья, генацвале, — начал он издалека.

Они провели небольшой раунд изящного словесного фехтования, и Василий Викторович заявил примерно следующее: разве же не ожидаем мы со дня на день денежных поступлений из одной богатой республики? Разве это разумно — гонять средства со счёта на счёт, подвергая их неоправданному риску и дополнительному налогообложению? Неужели Ахмет Ахметович не изыщет способа, как провести сделку в кратчайшие сроки?

— Концепция поменялась, — заключил он свою речь. — Гибче нужно быть, гибче.

— А офис? — не мог успокоиться я.

— Кто умеет ждать, тот выигрывает войну.

К кому относились его последние слова, я не уловил.

— Пойдём к Серёге, — вздохнул Пашка.

— И что ты ему скажешь?

— Увидишь.

Да, там было на что посмотреть.

— Что ты мне подсунул? — закричал Пашка с порога, тряся в воздухе договором аренды.

— А что такое? — испугался Серега.

— Это филькина грамота, а не договор!

— Ты же его подписал.

— Старичок, я бы и рад, но наша юридическая служба не пропускает.

— Да какое мне…

— У нас их — двести человек. И все с именем. В Страсбурге работали. Ты знаешь Ефима Степаныча?

— Нет.

Ну, да! Откуда Серёге знать Пашкиного кладовщика на бумажной фабрике?

— Так вот. Он сказал, что не подпишет.

— Да пусть он…

— А если он сказал, то это железно. Чугунно. Ты понял?

— Нет.

— Они твоего Реваза по судам затаскают. Ты жить там будешь. Бульон на улице в котелке варить. Ты знаешь, кто у Ефима Степаныча папа?

— Нет.

— И правильно. Лучше тебе этого не знать.

Родителя Ефима Степаныча снесли на Преображенское кладбище в прошлом году. Белая горячка.

— Что ты предлагаешь? — растерялся Серёга.

— Переделать договор.

— А деньги?

— Какие деньги без договора?

И Серёга поплыл. Он ещё цеплялся за берега, но руки его слабели, и сам он был готов погрузиться в пучину.

— А чо у вас в офисе никого нет?

— Командировки.

— Так долго?

— Так и расстояние неблизкое. Кто в Сингапуре, кто в Аргентине. Мы ведь не какая-нибудь шарашкина контора.

— А в коробках что?

— Таможенный конфискат. Ещё вопросы есть?

Они договорились встретиться завтра, чтобы обсудить новую версию договора. Насколько мне известно, её потом Ефим Степанович тоже забраковал.

***

Мы решили пока не разбирать коробки и не наводить порядок в офисе. Ситуация вырисовывалась запутанная, согласитесь. А тут ещё единственная наша надежда на ударный труд — Иван — сломал себе руку, на заживление которой попросил два месяца.

— Антон Юрьич в курсе, — поспешил заверить он.

Не Сильвию же запрягать. Да и Викентий Иванович — кандидатура неподходящая. Белый билет, и всё такое…

Антон Юрьич звонил каждый день. Интересовался, как там.

— Пока молчат, — отвечал я, следуя плану, разработанному Пашкой.

— На Ахмете можно ставить крест, — сказал он по возвращении из республики.

— Думаешь?

— Уверен.

— Может, пожалуемся Антону Юрьичу?

— Ни в коем случае! Делаем вид, что всё в порядке. Тянем время.

— Зачем?

— Затем, что надежда умирает последней.

Это точно. Теплилась она в груди. Зараза такая.

Но Антон Юрьич тоже оказался калачом тёртым. Мои доклады не могли его вдохновлять. И он находил всё новые тропы к зарытым кладам.

— Параллельно проработаем другой вариант, — объявил он во время следующего телефонного сеанса. — Жду тебя в ресторане «Сыр» в семь часов. Подготовь презентацию и два экземпляра договора.

Во как!

Мне пришлось ждать на улице, потому что я приехал туда, как дурак, на пятнадцать минут раньше. Внутрь меня не пустили, так как я не смог внятно рассказать автобиографию.

Антон Юрьич опоздал, но не шибко. А перед самым его приездом случилось забавное происшествие. К ресторану подкатил чёрный броневичок BMW, из него выскочили автоматчики и взяли меня в кольцо. Я поднял вверх руки, потому что шансов против них не имел никаких, но они повели себя непредсказуемо. А именно: вернулись к машине и извлекли из неё под руки хорошо одетого и ухоженного гражданина. В сопровождении автоматчиков он проследовал в ресторан, а я ещё пару минут восстанавливал дыхание специальной китайской гимнастикой.

Как я узнал чуть позже, это и был наш клиент — Владимир Петрович.

Кто он такой и зачем рискует своей жизнью, встречаясь с нами, я понял не сразу. Потому что три часа они говорили на тему правильного пищеварения, здорового образа жизни и отношениях между мужчиной и женщиной. Я впитывал информацию, закусывая её различными блюдами, ни одно из которых не стоило меньше пяти драхм. О вкусовых качествах еды могу сказать только одно: холостяцкая стряпня на кухне, осаждённой тараканами и отчаяньем.

Пашка, который присоединился к нам попозже на правах коммерческого директора, активно снабжал нас анекдотами.

Владимир Петрович возглавлял общественную организацию «Офицеры Даурии», но это, как объяснил он по большому секрету, являлось лишь прикрытием. На самом деле он стоял за спиной большинства известных предприятий, банков, страховых компаний, телевизионных каналов, и тайно руководил ими. Такая стратегия позволяла ему иметь выгодную позицию стороннего наблюдателя, оставаясь при этом вне поля зрения болтливых СМИ, конкурентов и откровенных врагов, желающих его смерти.

Кроме этого, он был запросто вхож в кабинеты мэров и губернаторов. Какой город вас интересует? Какая область? А, как же, как же! Там Василий Васильевич всем заправляет — старый товарищ по школьной парте. А там — Семен Семенович. По правде сказать, его туда сослали. Напился на Новогоднем фуршете у премьер-министра, нахамил. Но это, т-сс! Между нами. Да, и Ахмета Ахметовича он хорошо знает. По гольф-клубу. Прекраснейший человек!

«Вот она, золотая жила! — подумал я. — Антон Юрьич с кем попало дружбу не водит».

И Владимир Петрович подтвердил мои мысли, предложив сотрудничество. Он так прямо и сказал:

— Нравятся мне такие вот, как вы. Молодые. Задорные. — Антон Юрьич глазом не моргнул, хотя годков ему самому стукнуло ничуть не меньше. — Если чем смогу быть полезен — милости просим.

Схема сотрудничества родилась тут же, экспромтом. Он вводит нас в кабинет, какой мы укажем, ну, а там уж дело техники. За эти услуги он хочет немного: сто авансом и десять процентов потом, после получения финансирования.

Чего сто? Тысяч? Миллионов?

Мне не удалось узнать ответ на этот вопрос, потому что мы перешли к десерту — чёрный хлеб, помоченный в сладкой воде. А после него — к обсуждению достоинств знаменитых мировых курортов. Владимир Петрович утверждал, что лучше Мальдив — да ещё на собственной яхте — места на Земле нет. Антон Юрьич возражал ему, что самый правильный отдых — это зимние виды спорта, и настоятельно рекомендовал Куршевель. Я начал, было, рассказывать о своей прошлогодней поездке в Шарм Эль Шейх, но Пашка грубо перебил меня и спросил Владимира Петровича, когда мы забросим первый, так сказать, десант.

— Это во многом будет зависеть от вашей расторопности, дорогие коллеги, — ответил Владимир Петрович и написал на салфетке его банковские реквизиты.

Когда он покинул нас, сославшись на неотложные дела, Антон Юрьич подарил салфетку Пашке, а тот, в свою очередь, переправил её в пустую тарелку из-под десерта. Не сразу, конечно, а после отбытия Антона Юрьича.

***

На фоне упорного молчания Ахмета Ахметовича подобные встречи стали проходить на регулярной основе — я сбился со счёта, сколько их пришлось посетить. В памяти — ни имен, ни лиц, лишь самые яркие события. Такие, например, как фуршет по случаю очередной годовщины присоединения России к Евросоюзу, где я по приказу Антона Юрьича отлавливал потенциальных клиентов. Среди отставных генералов и бывших министров, которых, кроме водки и закуски, больше ничего не интересовало, таковых не оказалось.

Однако жаловаться на скуку не приходилось. Мимо меня проплывали личности, которые дёргали рычаги истории и давили при необходимости то на газ, то на тормоз. Я чувствовал на себе дыхание чего-то Великого. И оно взаимно чувствовало меня.

Между тем, Пашке удалось, наконец-то, прийти к консенсусу с Серегой по поводу офиса. Это был, без сомнения, самый лучший договор аренды в истории человечества.

— Всё, — сказал Пашка, отскребая от пальцев чернила. — Дальше тянуть нельзя. Звони Викторовичу.

Его «труба» напевала длинные гудки. Тогда мы связались с Ксенией, и она с удовольствием поведала нам, что Василий Викторович отбыли в краткосрочный отпуск на берега Ганга и будут через неделю.

— А кто обычно замещает Василия Викторовича? — спросил я.

— Что вы! — воскликнула Ксения. — Василий Викторович незаменим!

Пашка обследовал языком дёсны и сказал:

— Значит, план такой: в офисе пока лучше не появляться. Ты займись своими делами, а я вернусь к своим — а то забросил их совсем. А как Викторович вернётся, встретимся и всё обсудим.

— Разве это план?

— Да. Причем, реально осуществимый.

***

Если хотите знать моё мнение, будущее «живого интернета» — в удовлетворении неудовлетворимых потребностей. Например, какие у простого смертного шансы прогуляться по Дрезденской галерее? Близки к нулю, если, конечно, он не уроженец Дрездена. А «живой сайт» предоставит ему такую возможность. Ведь это даже не 3D, а полноценный мир, внутри которого ты находишься. Смотри и даже трогай руками — картине от этого ничего худого не сделается.

Или возьмём один из моих прошлых проектов — магазин верхней одежды «Тянь-Мань». Можно прийти туда спокойно в любое время, примерить наряд, посмотреться в зеркало. Понравилось — купил, заплатив кредиткой. На следующий день товар придёт на дом по почте. Всё по-настоящему. И даже лучше. Из дома выходить не надо, локтями никто не толкается, кошельки из карманов не вытаскивают. На «живом сайте» может находиться миллион посетителей одновременно, но ты увидишь только тех, кто записан у тебя в контактах.

Но вот чего я совершенно не перевариваю, так это «живые сайты» поисковиков. Сидят девчонки и бумажки перебирают. Девчонки красивые, не спорю, ногастые. Ты им говоришь, что ищешь, и они тебе пластик суют с результатами поиска. Втыкай его в любую дверь и переходи по адресу. Но это хорошо, если Гугль. С третьей попытки попадёшь, куда нужно. А если Яндекс? Одни дорвеи! Заказал, к примеру, «аспирин». Заходишь в виртуальную аптеку, а там: прилавок пуст, провизора нет, и кругом — сплошные двери-переходы на другие сайты. По стенам развешана реклама «Виагры», и верх этого разгильдяйства — красный плакат в стиле Октябрьской Революции: «Аспирин — самое распространенное болеутоляющее, жаропонижающее и противовоспалительное средство!» Потянулся к книге жалоб — кирпич.

Нет, спасибо. В поиске я лучше по-старинке: наберу в браузере фразу, найду полезный сайт, а потом можно в него и лично заявиться, если живая копия есть.

А лохотрона сколько, мама дорогая! Андрюха рассказывал, как попал впросак на «живом сайте» якобы ГИБДД. Слух пустили, что техосмотр теперь можно пройти в виртуальности. Ну, он и повёлся. Сидит там милиционер и всем подряд талоны выписывает. Ни очереди, ни справок, ни машины даже не нужно. Только плати. А талон потом оказался липовым.

Не знаю, мне кажется, они отстёгивают инспекторам W3C. Вот у меня, когда я сайт делаю, они по десять раз на дню заходят, проверяют, чтобы аварийная выходная дверь была, чтобы все ссылки работали, пропускная способность канала соответствовала санитарным нормам. А у этих мошенников, сутками стой — никто не придёт…

Кстати, о чем это я? Ах, да! О пользе «живого интернета».

Так вот, в результате вынужденного безделья мне пришла в голову интересная мысль, и я тоже решил смотаться на отдых. Виртуальный, конечно. Потому как в настоящий дорого. Сайтов, предлагающих виртуальные туры — как осенней грязи. Цена путевки — от двух драхм за день. Плавки и маски дают на месте. Шезлонг и полотенце включены. Проголодался — вынырнул на минуту к холодильнику и перекусил.

По совету Владимира Петровича я выбрал Мальдивы. Опции такие: переплывать с острова на остров нельзя — только с помощью «наладонника», количество пальм — не больше десяти, пляж — дикий, температура воды — двадцать пять градусов по Цельсию, показывать других отдыхающих — да.

Выглядело это примерно так.

У самой воды, на клетчатом рваном одеяле, расположилась семья из Харькова, шелушащая креветки. Глава семьи — стопятидесятикилограммовая тётя — лежала с расстегнутым лифчиком, уткнувшись лицом в песок и вывернув назад руки. Отец запивал креветки «Черниговским» из двухлитровой пэт-бутылки, а два его мелких отпрыска — «Кока-колой». В центре атолла 0была навалена куча гниющего мусора, состоящая из арбузных корок и обглоданных початков кукурузы. Рядом стояло каменное одноэтажное здание, украшенное буквами «М» и «Ж». Воняло нестерпимо. В прибрежной лагуне компания из Саратова глушила динамитом рыбу.

Неподалеку я увидел туземца в униформе моего тур-оператора и подозвал его пальцем.

— Сколько будет стоить отключить опцию «показывать других отдыхающих»? — спросил я его.

— Две драхмы, сэр.

— На весь срок?

— Нет, на день.

Я протянул ему две виртуальные драхмы, которые тут же списались с моей кредитки. Он поколдовал со своим «наладонником», и отдыхающие исчезли.

— А сколько будет стоить убрать мусор?

— Две драхмы, сэр.

Дзынь!

— А запах?

— Нисколько. Просто отключите у себя обоняние.

Так я и поступил.

Искупавшись в океане, я погрелся на песочке. Обошёл остров. Два раза. Снова залез в воду. Поиграл с рыбками. Одна из них укусила меня за палец. Вы не поверите — больно! Погрелся на песочке.

— Сколько будет стоить вернуть опцию «показывать других отдыхающих»?

— Две драхмы, сэр.

Дзынь!

Остаток дня я прорезался в «дурака», объединившись с саратовскими и харьковскими, а под вечер, когда обе компании отошли к ужину в реальность, пошёл посмотреть каталог ссылок острова.

«Продажа целебных амулетов», «душистые вещества и ароматные запахи», «слоны с доставкой», «наматываем чалму в вашем присутствии», «коттеджи на Кипре», «современные средства антивирусной защиты». Последнее — очень интересно.

Я толкнул соответствующую дверь и оказался у магазина, который охранял здоровенный негр с табличкой на груди «Сэм». Попытался его обойти, но он крепко взял меня за руку.

— Вход в магазин — только для зарегистрированных пользователей.

Статистику собирают? Ну, ладно. Надо так надо.

Я заполнил в журнале посетителей свои данные, охранник их внимательно прочитал, сличил с показаниями «наладонника» и выдал мне пластиковую карточку, служащую пропуском. Засунул я её в специальную щель возле двери, и она провалилась. Совершенно. Куда, непонятно. Дверь при этом не открылась, и вдобавок сработала сигнализация.

Охранник недоверчиво посмотрел на меня.

— Где пропуск? — спросил он.

А я знаю?!

Он осмотрел место происшествия и, видимо, ему стала ясна причина.

— Выпишем другой.

Мы вернулись к столу. На том месте в журнале, где я минуту назад оставил свои закорючки, зияла пустота. Пришлось заполнить данные снова. Мне выдали другую карточку. Вставляя пластик в приёмное отверстие, я слегка придержал его пальцами. На всякий случай. Сигнализация на этот раз не верещала, но в щели вспыхнули искры, и стало заметно темнее. Вытащить карточку не удалось — она расплавилась и намертво прикипела к считывающему устройству.

Я оглянулся на охранника. Он стоял неподвижно, закатив глаза. Для очистки совести я потормошил его, но он пребывал в полной отключке. Над его головой я заметил маленькую позолоченную табличку: «Независимый разработчик — Шринивасан Бхета».

Ага. Понятно.

***

Пашка вернулся из небытия с плохими новостями. Однако меня не покидало ощущение, что они его больше развеселили, чем огорчили.

— Владимир Петрович — пустышка, — доложил он. — Пробил по своим каналам.

— Да ты что! — не поверил я. — С такой охраной бедных людей не бывает.

— Группа автоматчиков взята в кредит. Вместе с броневиком. Кроме них, у него больше ничего нет. Единственный актив, так сказать.

— Кто же ему кредит дал?

— Грустная история. Задолжал он сильно одному пацану. Ну, тот его припёр к стенке. Отдавай, а то зарежу. Вот он и придумал эту схему. Схему одобрили, за него поручились. Встречается с разными людьми, пыль в глаза пускает. Говорят, дела пошли в гору.

— Так надо это, — растерялся я. — Антона Юрьича предупредить.

— Зачем?

— Разведёт он его.

Пашка скривился в зловещей улыбке.

— Ты за него не переживай. О нём я тоже кое-что разузнал.

— Что, всё так плохо?

— Нет. Всё ещё хуже.

— Что именно?

— Пока не могу сказать ничего конкретного.

Пашка дал мне минуты две, чтобы я переварил полученную информацию.

— В общем, сворачиваться нужно, — затем продолжил он. — По возможности без лишней рекламы. Закругляться, так сказать. Сценарий предлагается такой: разбегаемся и возвращаемся к личной жизни.

— А как объясним?

— Никак.

— Так звонить же будут.

— Скажешь, что уехал на охоту. С Ахметом Ахметовичем.

— А ты?

— Я им неинтересен.

— А зарплата?

— Забудь.

— А аванс?

— Оставь себе. На восстановление душевного равновесия. Или в качестве компенсации за потерю веры в людей.

— А офис? Кто вывозить всё это будет?

Мысль о том, что «Ротенбиндер» достанется какому-то риэлтэру, была мне противна.

— Да ты не понял, старичок. — Пашка ласково потрепал меня по загривку. — Чтобы вывезти все это барахло на помойку, нужно заплатить пятьсот драхм. А переезд обошелся в двести. Экономика, врубаешься?

Нет, я сам хочу убедиться, что всё это правда.

— Василий Викторович? Это Дмитрий Игоревич. Как поездка? Хорошо? Да, я по делу. Встретиться бы. Где? Да можно прямо в новом офисе. Заодно посмотрите на него, а то ни разу ещё не видели это роскошество.

***

В особняке на «Сухаревской» ветер гонял по полу листки бумаги с текстом доклада Министра сельского хозяйства на 19-ой партконференции КПСС. Видимо, ночью распахнулось окно, и ворвавшаяся в кабинеты стихия учинила разгром. Я закрыл его поплотнее, но бумаги подбирать не стал — так даже симпатичнее. Типа, творческий беспорядок.

На лестнице раздались жизнерадостные голоса, и вслед за этим в дверях возникли колобки. Оба.

— Дмитрий Игоревич! А мы вот зашли проведать вас. — Никанор Никанорович сиял лучезарной улыбкой.

Они совершили короткую экскурсию по помещению, естественно, ничего интересного для себя не нашли и вернулись в ту комнату, где я сидел на подоконнике, обдумывая, как поделикатней начать разговор.

— Да, хоромы тут настоящие! — похвалил Никанор Никанорович. — У меня в генштабе и то поменьше были. Не уступишь десяток квадратов? Хотя бы вот в этом углу?

Василий Викторович не отставал от него.

— И место здесь бойкое, — заявил он. — Метро. Рестораны. До «Олимпийского» — рукой подать.

Никанор Никанорович уселся на коробки, а Василий Викторович — на станину «Ротенбиндера».

— Помнишь, мы снимали офис на «Полянке»? — пустился в воспоминания Никанор Никанорович. — Уж на что солидный, а и то похуже этого будет.

— Однозначно.

— И с парковкой там проблемы были. А здесь — паркуйся на здоровье. Никто тебе слова не скажет.

— Скорее снегоуборочная машина появится в августе на улицах Сингапура, чем у нас теперь возникнут проблемы с парковкой, — высказал своё мнение Василий Викторович.

— Престиж опять же. Здесь не стыдно принять хоть самого губернатора.

— Бери выше, Никанор Никанорович. И премьер-министра не стыдно.

— Согласен. Кстати, как он там?

— Болеет.

— Это у него почки, — покачал головой Никанор Никанорович. — Теперь пива — ни-ни! Помню у нас, в штабе, служил такой генерал Бусыгин. Да ты его знаешь! Тоже его как-то с почками прихватило. Так врач первым делом говорит, чтобы с пивом завязывал. Водка — пожалуйста. А пиво — это смерть.

— Хорошо, что у меня с почками всё в порядке, — отозвался Василий Викторович.

Здесь я понял, что разговора не получится. Они просто валяли дурака.

— Как съездили? — обратился я к Василию Викторовичу. — Как погодка?

— Ты не поверишь, — с готовностью откликнулся тот. — Каждый день — плюс пятьдесят. Море — плюс тридцать.

— От поноса быстро избавились?

Он посмотрел на меня, вроде как даже с интересом.

— Три дня — и как огурчик. Ты, кстати, поговорить о чём-то хотел.

Я сделал удивленное лицо.

— Поговорить? Ах, да! Нет, вопрос уже разрешился. Извиняюсь, что оторвал от дел.

— Да ладно. Нам и самим было любопытно. Правда, Никанор Никанорович?

— Куда уж правдивее? Он мне как сказал, что нужно к ребятам в офис съездить, так я все дела и отложил. Мне мэр Казани звонит, давай, говорит, встретимся. А я ему: не могу. Занят. — Он неожиданно спохватился. — Мы тебя не сильно отвлекаем? А то разболтались тут, два старых бздуна. Пойдём, Василий Викторович. А?

— Надо идти, — подхватил тот.

Уже будучи в дверях, Никанор Никанорович сыграл напоследок ещё одну интермедию.

— А, кстати, где народ? — спросил он.

— Какой народ? — удивился я.

— Ну, тут ведь кто-то работать должен. Нет?

— А-а, эти… Уволил.

— Не подошли?

— Да как сказать… Сесть некуда.

Целоваться на прощание мы не стали.

***

Про увольнение я соврал, но мысль мне показалась здравой. Я дал отбой Андрюхе. Обещал рассчитаться на днях за хлопоты — от аванса кусок оставался все ещё приличный. Хорошо, хоть не успел других деятелей подключить. Ну, а Викентию Ивановичу и прочим я ничего не должен — у них есть свой покровитель.

И тут меня озарило!

Порывшись в записной книжке, я отыскал номер и набрал его.

— Руслан?

— Да.

— Это Дмитрий Игоревич. От Никанора Никаноровича. Можешь подъехать через час? Да тут почти в центре.

Сейчас мы трудоустроим его по великому блату. Такой волосатой лапы он ещё никогда не видел. И не увидит.

Парень оказался таким, как я и ожидал: нагловатым, самоуверенным, ленивым. Дитя большого папы и прогнивших общественных отношений.

— Резюме с собой? — спросил первым делом я.

— Зачем? — опешил Руслан.

— Традиция.

— Не практикую.

— Ну, тогда на словах опиши свои скилзы.

— Чего?

— Таланты есть?

— Да полно!

Я ждал, что он примется их перечислять, но Руслан прошёл испытание молчанием на отлично и не проронил ни звука.

— Твои условия? — поинтересовался я.

— Пятьсот драхм, — заявил он. — На меньшее я не соглашусь. Отпуск — четыре недели. Как в законе.

Ишь ты! Юрист, однако.

— Стопроцентная оплата больничных, и это, — впервые за весь разговор соискатель замялся. — Участие.

— В чем? — не понял я.

— Как в чем? В прибылях.

Нет, он мне положительно нравился.

— По рукам! — обрадовался я и очень подробно объяснил ему должностные обязанности на вечер. — Вот тебе ключ. Закройся изнутри и никого не впускай. Говори, что не велено. Если будут ломать дверь, звони в милицию. Мобильник с собой? Еду заказывай прямо сюда из ресторана. Чеки сохрани — вернём. Отлучаться нельзя.

— Тогда это ещё сто драхм! — капризно оттопырил губу мальчик.

— Имеешь.

Я осторожно приоткрыл дверь, проверил, что меня никто за ней не подкарауливает.

— А как долго сидеть нужно? — спохватился Руслан.

— До особого распоряжения.

***

На улице мела метель, под ногами хлюпала снежная каша, злые водители проклинали клаксонами друг друга и глупых пешеходов, норовящих сигануть под колёса.

Мои дальнейшие действия были тщательно продуманы и выверены. До мелочей. Сначала я зашел в тур-агентство и купил путёвку. На этот раз не виртуальную. Заслужил. Буду лежать с утра до вечера на топчане, обдуваемый ласковым ветерком, попивая спирт, разбавленный кока-колой. Может, познакомлюсь с хорошенькой девушкой из приличной семьи, и мы устроим себе маленький праздник простого человеческого общения. Но это, конечно, в качестве бонуса — в путевку не включено.

А потом я посетил гастроном, где произвёл следующие покупки: один литр «Столичной», буханку «Бородинского», баночку красной икры, полкило «Докторской», кильку в томатном соусе и тетрапак с витаминизированным напитком из отходов нефтяной промышленности. С этим богатством я отправился на Красную Пресню, полагая, что застану Викентия Ивановича одного.

Расчёт оказался верным. Мой дублёр по информационным технологиям караулил кресло, а Антон Юрьич уехал в командировку. То ли в Мурманск, то ли в Лондон. Без лишних слов я выложил на стол все свои аргументы, и мы приступили к их ликвидации.

Когда после третьей мы перешли на «ты», Викентий мне честно признался в чувствах.

— Люблю я тебя, Дима, — сказал он. — И всегда любил. Даже после того, как ты меня нагло подсидел.

— Аналогично, — отозвался я. — Но ты, Иваныч, не правильно трактуешь события. Я ведь даже не успел, как следует, насладиться твоим высоким общественным положением.

— Мне это положение — вот где. — Он резанул себя по горлу рукой и предложил немедленно налить еще.

— А поменять? — вкрадчиво посоветовал я.

Викентий задумался, держа стаканчик перед собой и глядя куда-то вдаль, поверх него. Потом он опрокинул содержимое внутрь и горько поморщился.

— Поздно.

— Семья, дети? — подсказал я.

— Две.

— Что две? — не понял я.

— Две семьи.

Ну, определенно мужик не промах.

— Ты ещё многого не понимаешь, — продолжил он после короткой паузы. — Юрьич, он хоть и строг, но иногда от него отламываются сочные куски. Когда при деньгах.

— А сейчас?

— Сам видишь. Доедаем последние.

Он откусил «Докторской» и вздохнул.

— Про Тамбовский портал тебе не рассказывали?

— Нет.

— Ну так вот. Первую часть они проплатили, а со второй уже месяца три нам мозги пудрят.

— Что так?

Викентий махнул рукой.

— У них семь пятниц на неделе. То это поменяй, то другое. Сюда прибавь, отсюда убери.

— Техническое задание подписано?

— Да толку-то!

Я предложил взглянуть на продукт, но Викентий категорически отказался.

— Тошнит меня от него. Сил нет, — признался он.

— Понимаю.

Выпили, и Викентий сообщил, что оптимизма он не теряет. Несмотря ни на что.

— Есть новая тема у Юрьича, — сказал, перейдя на шёпот. — По сравнению с ней, все предыдущие — пшик. Но только об этом никому. Идёт? Ни одной живой душе!

Я «дал зуб», и Викентий поведал мне о предполагаемом проекте. Условно его можно было назвать: «Ударим живым интернетом по коррупции и безответственности». Смысл его состоял в том, чтобы визуализировать все перемещения государственных денежных средств. То есть буквально. Стоит себе стеклянный банк со множеством его филиалов, а по прозрачным трубам текут денежные потоки. И каждый желающий может встать и хоть целый день наблюдать за процессом. Пока не надоест.

— Ни одна драхма не пропадёт, — убежденно произнес Викентий и предложил тост за успех предприятия.

Бутыль опустел, и мы расстались. На прощание я узнал, опять-таки по большому секрету, что на меня у Антона Юрьича большие виды и надежды, как на крупного специалиста.

***

«Живой Портал Органов Государственной Власти Тамбовской Области» встретил меня колоннами в стиле рококо. Или барокко — я их путаю. Здание, в каждом кирпичике которого чувствовалась державная мощь, устремлялось ввысь и утопало в искусственном небе. Входная дверь была таких размеров, что открываться могла только с помощью специального поворотного механизма. Золотая кнопка управления механизмом, вмонтированная в стену, призывно блестела на солнце. Надавив ее, я всем телом почувствовал, как разверзлась земная твердь, и громоподобный голос в небе объявил:

— Добро пожаловать на Тамбовскую землю!

И я перешагнул порог портала.

Здесь абсолютно всё было отделано золотом: и колонны, и резные стены, и косяки дверей, и даже паркетный пол. Огромный, до самого потолка, портрет губернатора в золотой массивной раме украшал фронтальную стену. Справа и слева от неё уходили вверх две золотые лестницы с фонтанами и купидонами. Люстра из цельного куска золота, свисавшая практически до пола, слепила глаза. Кумачовая растяжка на всю ширину зала гласила: «Вам здесь рады!»

— Вы к кому? — спросил виртуальный и потому безопасный милиционер.

— Да я так. Посмотреть.

Милиционер тут же дал мне путеводитель на мелованной бумаге. Толщина — сантиметров десять.

— Добро пожаловать!

Сгибаясь под тяжестью книги, я поднялся на второй этаж по лестнице и оказался в выставочном павильоне достижений Тамбовской области. Здесь золота было поменьше — преобладал белый мрамор. Ни о чём особенно не думая, я двинулся знакомиться с сельским хозяйством, где меня встретил добродушный дедушка-виртуал. Ба! Да это же Мичурин! Какая качественная копия!

Я с восхищением пожал ему руку и, кажется, переборщил, потому что на лице его отобразилась болезненная гримаса.

— Ради Бога, извините! — поспешил ретироваться я.

— Ничего. Не желаете взглянуть на пятикилограммовую свеклу?

— Давайте.

Старик провёл меня к стенду, на котором лежал тёмно-фиолетовый арбуз. С полосками и поросячьим хвостиком.

— Это правда свекла? — не поверил я.

Мичурин молча достал из кармана перочинный нож и отрезал маленький кусочек от плода. Я послушно затолкал его в рот. Пожевал, стараясь нащупать вкус. Нет, всё-таки ещё есть куда развиваться «живому интернету» — как будто мешок полиэтиленовый проглотил.

— Отличный борщ получится! — сказал я вслух, потому что не Мичурин же виноват в недостатках виртуальности.

— В этом уникальном образце — вся таблица Менделеева! Маня! — обратился он к розовощекой блондинке, держащей в руках сноп гигантской пшеницы, с макдональдсовскими булочками вместо зёрен. — Покажите товарищу наши бананы.

Мы с Маней оставили Ивана Владимировича наедине со свеклой, а сами предстали пред деревом, на котором действительно гроздились жёлтые продолговатые плоды. Маня облизнула свои полнокровные губы и произнесла:

— Ну, иди же ко мне, мой малыш!

О, нет! Только не это!

Я бросился наутёк, потому что уже встречался с виртуальными неудовлетворёнными самками. И создают их наверняка такие же неудовлетворённые кретины.

Путеводитель сковывал мои движения, и его пришлось выбросить. Но Маня не стала меня преследовать, поэтому я сбавил шаг и уже совершенно спокойно взошёл на третий этаж, где увидел просторный коридор с многочисленными кабинетами по обеим сторонам.

На первой двери было написано: «Данные статистики за 1913-ой год». Я дернул ручку, она послушно и очень мягко открылась. Но за ней оказалась кирпичная стена. Битая ссылка?

За следующей дверью с табличкой «Партнеры сайта» обнаружилась чёрная пустота. Я протянул в неё руку, и моя легкомысленная длань исчезла. Напрочь. Вытащил обратно — всё на месте. Что за ерунда? Хорошо, что не голову туда засунул.

За всеми остальными дверями пряталось всё то же самое: либо темень, проглатывающая конечности, либо кирпич. И лишь в одном помещении, обозначенном как «Вступительное слово руководителя области», стояла трибуна. Возле неё, в позе Роденовского «мыслителя» сидел губернатор (не сам, конечно, а копия). Увидев меня, он занял своё место, отхлебнул из стакана и стал рассказывать об успехах. Я закрыл дверь — голос умолк. Открыл — вот он опять, «мыслитель», глоток воды, речь. То есть каждый раз пластинка начиналась сначала. Из хулиганских побуждений я заставил его попрыгать — раз десять, наверное.

Ну, всё ясно. Любопытство удовлетворено. Сайтик, наспех слепленный из готовых кусков, бесплатно валяющихся на интернете. И прикручен кривыми руками. Больше этот «портал» меня не интересовал.

Вернувшись к лестнице, я обнаружил, что её нет. И не просто нет, а совсем нет. И не только её, но и каких-либо следов её исчезновения. Провала тоже нет. Сбоку я заметил двери лифта и пошёл к ним.

Вызов сработал. Двери гостеприимно распахнулись передо мной, и я очутился в просторной чистенькой кабине. На щитке сияла только одна кнопка. Вот её я и нажал.

Что произошло после этого, мне неизвестно до сих пор. Погас свет, и я куда-то провалился. Я почувствовал, что вишу в воздухе, болтая ногами, как космонавт на орбитальной станции. Меня обволакивала пустота, и ни единый звук не нарушал звенящей тишины.

Всё. Пора сматываться отсюда.

Я полез во внутренний карман за «наладонником», и моё сердце похолодело — он пропал. Это не портал, это какая-то чёрная дыра!

Получалась следующая ситуация: я завис на Тамбовском «живом сайте» без пульта управления. Другими словами, без меню выхода. Моё неподвижное тело сейчас лежит в кресле. И живу я, между прочим, один. Говорила мне мама: «Женись!» Не послушался. Пашка будет в отлучке ещё неделю. Есть шанс, что отключат электричество, но очень слабый. Ещё хорошо бы укусил комар. Впрочем, сейчас зима.

— Эй! Кто-нибудь! Помогите!

Я попытался двигаться в пустоте, загребая, как пловец, руками. Сначала не ничего не получалось, но потом кое-как приноровился. Сдвинулся с места. Поплыл. Ударился обо что-то головой. Это хорошо. Значит, есть за что уцепиться. Значит, здесь не только мрак и бесконечность.

Ощупал поверхность руками — вроде, кирпич. Шахта лифта? Поплыл влево, перебирая по стене руками, и тут ухватился за чьё-то тёплое лицо.

— Ты чего орёшь? — сказали мне из темноты, после того, как я перестал истерически барахтаться.

— Ты кто? — в свою очередь, спросил я.

— А ты кто?

— Я первый спросил.

— Ну и что?

Голос у него был спокойный. Приятного тембра.

— Меня зовут Дмитрий Игоревич.

— Ты ещё визитку дай… Димон, значит?

— Ага.

— Афанасий. — Мы пожали друг другу руки в темноте. — Давно здесь?

Он что, не слышал, как я провалился? Чёрт! Даже просканировать его не чем.

— Где-то час, — сказал я.

— Счастливчик!

— А ты?

— Да кто его знает! Может, неделю. Может, две.

И до сих пор жив. Получается, что время у меня есть. Если он не врёт.

— Афанасий, а как ты здесь очутился?

Он засопел в ответ.

— Вообще-то мне рассказывать по долгу службы ничего нельзя. Но принимая во внимание чрезвычайные обстоятельства… Видишь ли, мне тут одного человека поручили разработать.

— Кажется, понимаю. А зовут его как?

— Да это-то тебе зачем?

— Не Антон Юрьич?

Афанасий хекнул.

— А ты откуда?… Давно у него работаешь?

— Месяц.

— Ну, и как?

— Сам видишь, как.

— Понятно.

Помолчали.

— Он жулик? — спросил я.

— Нет, что ты. Уважаемый человек. Просто зацепки на него нужны.

— Зачем?

— Тема у него колоссальная. Неразработанная. Мы могли бы её вместе крутить. Как считаешь?

Я задумался.

— А ты тоже в лифте обратно спускался?

— Ага. — Голос его был полон презрения к самому себе.

Господи! Да о чем же это мы говорим?! Ведь тут каждая секунда может оказаться последней!

— Ты где сейчас в реальности сидишь? — спросил я.

— На работе, конечно.

— Значит, тебя скоро найдут?

— Не факт. У меня отдельный кабинет.

— И что, за неделю тебя никто не хватился? Уборщиц у вас нет, что ли?

— Я изнутри заперся.

— Слушай, Афанасий! Ты это… Если первым выберешься… Запомни мой адрес.

— Идёт. А ты мой.

Мы обменялись координатами и заставили друг друга их повторить по нескольку раз. И надо же, как вовремя!

— Кажется, меня кто-то тормошит. — То были его последние слова.

Афанасий оказался порядочным человеком. Пожалуй, самым порядочным из тех, с кем мне пришлось общаться в последние недели. В этот же вечер мы с ним отметили чудесное совместное спасение. Угощал я. И рассказывал тоже я. Всё, что сам знал. Афанасий остался доволен. И просил, если что, обращаться к нему, не стесняясь. Запросто.

***

Я собирал чемоданы, когда зазвонил мобильник.

— Алло!

— Привет! Антон Юрьевич тебя разыскивает. Ты где пропал?

— Да тут отлучиться нужно было.

— Сегодня вечером у него.

— Обязательно буду, — соврал я, и Викентий отключился.

Нет, с меня достаточно. Жили мы без этого до сих пор и ещё проживём столько же. Если не больше. Квалификация у меня высокая, руки растут откуда надо. Голова опять же…

До прихода такси, заказанного в аэропорт, оставалось полчаса. Достаточно, чтобы заглянуть на участок. А то неизвестно, когда теперь в следующий раз.

Группа разновозрастных, но одинаково потрёпанных людей толпилась у бытовки, изучая карту сайта с единственной страницей.

— Здравствуйте! — поприветствовал меня один из них, белобрысый и веснушчатый. — Кто здесь владелец ресурса?

— К вашим услугам.

Все обратили свои взоры на меня.

— Мы — неправительственная организация, — сказал белобрысый. — Ищем хостинг. По возможности, бесплатный.

— Как называетесь?

— Общество пострадавших от «живого интернета».

Обалдеть!

— А кто здесь пострадавший?

— Все. Вот, у него кредитку украли. На сто драхм лимита.

Парень с ярко выраженными признаками лоха в седьмом поколении выдвинулся вперёд.

— А у меня девушку увели, — сказал какой-то бесформенный толстун.

Все закивали головами, подтверждая его слова.

— А вот он выйти из интернета не может. — Белобрысый показал пальцем на средних лет дяденьку с руками-печатями и со свиным пятачком вместо носа.

— Это же спамерский бот!

— Так что теперь, он не достоин сострадания?

И то правда.

— Ладно. Живите пока. Но только митингов здесь не устраивать и за чистотой следить. Ясно?

— Ясно!!! — хором ответил народ.

— В баньку сходите, — посоветовал я.

— А можно?

— Нужно.

В это время мне позвонили. Да, сюда тоже уже связь добралась.

— Привет! — сказала «труба». — Это Сурок. Ты просил напомнить о себе, если что.

Я замялся, напрягая извилины.

— Ага. Подожди секунду. Ребята, а как вы новичков принимаете?

— Пусть приходит на сайт: live://poor-me.org. Там есть регистрационная форма.

— Сурок, ты там? Запиши адрес сайта. — Я продиктовал. — Зайдёшь, зарегистрируешься, а там тебе скажут, что делать.

Всё. На звонки больше не отвечаю. На вопросы тоже.

Я кинул прощальный взгляд на рисованные фасады небоскребов (десять верхних этажей одного из них согнуло ветром), на бытовку-пальму, на Сиднейский конференц-зал, и уверенно нажал «Exit».

Сергей Боровский

New York, 2009

Примечания

1

World Wide Web Consortium

2

Live Development Kit — набор инструментов для «живой программы».

3

Можно перевести с английского как «зерно».

4

Open Source — программное обеспечение с открытым кодом, значит, бесплатное.

5

НТП — научно-технический прогресс, если кто не помнит

Content

Сергей Боровский
Архитекторы

Примечания