Ирина Игоревна Ильина

Алина

Квартира продавалась с мебелью. Иначе никак! Алину это удручало: чужие вещи, к которым прикасались незнакомые люди, с ними надо прожить не менее полугода! Таково условие продавца. А потом можно и продать, и выбросить все абсолютно. Нашла она эту квартиру совершенно случайно, по объявлению в газете. Текст обычный: однокомнатная квартира в "хрущевке", но в старой части города, квадратные метры. Необычная цена. Ровно столько, сколько Алина получила от продажи развалюхи в деревне. Сначала она обрадовалась. Это казалось просто подарком, тем более, что находиться в одном доме с бывшим мужем она уже не могла. Позвонила. Условие о необходимости оставить на полгода мебель, причем без последующего возврата хозяину, очень удивило. Алина тоже все оставила в доме при продаже, но там было такое старье! А здесь не старье, скорее — антиквариат. Мебель из натурального красного дерева. В наше время такую посмотреть — в музей идти надо. Огромный платяной шкаф, отполированный до зеркального блеска, такая же горка для посуды, уютное мягкое кресло на гнутых ножках, обитое терракотовым бархатом с бахромой и кисточками понизу и бокам и вышитой золотой нитью розой на спинке. Кресло стояло напротив огромного, до потолка, зеркала, обрамленного ручной резьбой по дереву и тоже — золоченой, с зеркальным же туалетным столиком. Посреди небольшой комнаты — стол, из того же красного дерева, вокруг — четыре стула с обивкой терракотовым бархатом, но без бахромы и вышивки. Кровать была самая обычная — железная с прогнутой сеткой. Ее разрешали выбросить. Кровати у Алины не было. А диван там не встанет, учитывая необходимость сохранить старую мебель. Еще что Алину удивило — хозяин отказался приехать показывать квартиру. Он оставил ключ соседке напротив.

Покупательница позвонила, дверь открыла молодая женщина в потрепанном ситцевом халатике, за подол которого цеплялся малыш лет трех-четырех.

— Можно ключ? Посмотреть квартиру, — сообщила Алина.

— Как вы мне надоели, — буркнула женщина, ткнула ключ и, закрывая дверь, добавила, — возвращать не надо. Если покупать не будете, захлопните квартиру, если будете, оставьте его себе.

Во время этой тирады малыш дергал мать за подол и лепетал:

— Мама, это новая тетя? Мама, а мы ее еще увидим?

Мамаша, которая вдруг Алине показалась мегерой, буркнула сыну:

— А я почем знаю, — и захлопнула дверь.

В последний момент Алине померещилось, что у ребенка из глаза потекла слезинка кроваво-красного цвета. Передернув от испуга плечами, она открыла нужную дверь. Квартира вообще была странная. Старинная дорогая мебель совершенно не вязалась с оборванными серо-зелеными шторами на окнах, облупившимся беленым потолком и крашеными потрескавшимися стенами. В кухне стоял колченогий шаткий столик, одна поломанная табуретка и газовая плита с крыльями. Она таких и не видела никогда. Стены были так же неприглядны, как и в комнате. Сомнения не оставляли Алину. Она задумалась, хотела уже отказаться от покупки. Сама не знала, что больше ее смущало: кровавая слезинка у соседского ребенка, обшарпанные стены или дорогая старинная мебель. Она положила ключ на стол, повернулась к выходу, и зазвонил телефон. Алина оглянулась. Новенький цифровой аппарат стоял на туалетном столике у зеркала. Еще пятнадцать минут назад его там не было! Она уверена в этом! Алина разглядывала зеркало внимательней всей остальной обстановки потому, что резьба ей показалась особенно искусной. Это была россыпь роз и листьев, переплетающихся стволов. Казалось, что кусты тянутся от столика вверх по зеркалу, оплетают его беседкой и свешиваются вниз буйным цветением. И вот, среди всего этого великолепия, на зеркальной поверхности стола стоит совершенно современный телефонный аппарат. От двери Алине показалось, что золотые розы и листья колышутся, зеркало, находясь в тени, смотрелось темным провалом неведомо куда. Телефон разрывался. Алина подошла, взяла трубку и машинально села в кресло.

Поднести к уху трубку она не смогла: из зеркала на нее смотрела она и не она. Усталые серые глаза в отражении казались голубыми, брови — она никогда их не выщипывала — тонкими, вразлет крыльями, слегка курносый нос — ровным и прямым, обычно безвольные, опущенные вниз губы, сложились в уверенную, чуть насмешливую полуулыбку, отросшие и просившиеся к парикмахеру волосы красиво уложены, поверх ультрамодного сарафана наброшена роскошная полупрозрачная шаль. Но даже не это ее остановило и заставило замереть. За спиной отражалась стена, покрытая ярким панно с пасторальным рисунком пастушки и пастуха в веселом задорном деревенском танце. Алина оглянулась — все та же обшарпанная, буро-зеленая стена. Она забыла о телефоне. Бросила трубку и побежала в прихожую — там тоже висело зеркало. Нет, Алина, как Алина — взбалмошная и растрепанная, как обычно. Усмехнувшись, она подошла к входной двери, и снова раздался телефонный звонок.

Немного посомневавшись, она вернулась, взяла трубку, бархатный мужской голос вкрадчиво произнес:

— Алло, сядьте в кресло, нам надо поговорить.

Голос был так проникновенен, тих и ласков, что Алина послушно села. Видение в зеркале вернулось. Она, не отрывая глаз, смотрела на себя и понимала, что такая и есть, что нужна самая малость — чуть-чуть косметики и столько же уверенности в себе. Но косметика — это принципиально не ее, а уверенности не дала природа. На этот раз трубка была около уха, и она услышала:

— Принцесса, скажите, как долго вас ждать?

— Что? — голос охрип, во рту сразу пересохло.

— Принцесса! Вас так долго нет. Подданные волнуются.

— Что за бред? — она, наконец, пришла в себя.

— Что вы, принцесса, — возразил неведомый голос, — это не бред. Вы же видите себя?

Алина положила трубку на место. Она видела себя, и то, что видела, нравилось ей все больше и больше. Вставать не хотелось. Ведь она снова станет безликой, незаметной даже в своей стильной одежде, на высоченнейших шпильках. Она сидела и смотрела в зеркало. Неожиданно сзади подошел высокий брюнет с яркими голубыми глазами:

— Дорогая, — он наклонился к ее плечу и поцеловал, — пора, ужин подан.

Алина вздрогнула, подскочила, оглянулась. Никого! Да что это? Надо бежать! В этот момент раздался бой часов!

— О Боже, — простонала она, — я совсем забыла!

Алина вспомнила свой разговор с продавцом по телефону. Она должна была прийти в девятнадцать часов, что и сделала, но если она задержится в квартире и часы пробьют двадцать, сделка будет считаться осуществленной! Алина заметалась по комнате. Ключ лежал на столе, она бросилась в прихожую, стараясь успеть до последнего удара, и замерла. Двери не было! Вместо нее стояли огромные напольные часы с блестящими гирями и маятником. Пол оказался покрытым широким ковром, на стенах — гобелены с орнаментом из виноградных листьев. Погас свет. В кромешной темноте Алина видела только маятник, который вспыхнул настоящим пламенем, закачался из стороны в сторону, оставляя за собой дымный след, слышала бой часов. Вот и последний удар. Маятник остановился и погас. Алина вжалась в стену. Она покрылась холодным липким потом. Сердце трепетало в груди, руки и ноги стали ватными и тяжелыми, она медленно сползла по стене на пол. Последнее, что увидела Алина — выплывающие из черного провала комнаты сине-красные огоньки горящих и ничего не освещающих свечей. Алина потеряла сознание.

Открыла глаза. Все тот же потрескавшийся, беленый потолок. Лежала Алина на прогнувшейся ржавой сетке, одна, сквозь уродливые шторы в комнату проникали лучи восходящего солнца. "Надо же, что приснилось!" — подумала, поднимаясь, и услышала шорох и шум в кухне. Заглянув туда, Алина снова чуть не упала в обморок: на старом поломанном табурете сидел толстый мужчина маленького роста с всклокоченной грязно-бурой бородой и огромной лысиной, которую он тщетно пытался прикрыть, перебросив волосы справа налево. Одет он был в какой-то потрепанный серо-зеленый то ли фрак, то ли сюртук, из-под которого выглядывала несвежая рубашка с замусоленным и сдвинутым в сторону жабо, обут в разные туфли — правая черная с белым носом, левая — наоборот. Он щурил и без того маленькие свиные глаза, криво ухмылялся, прихлебывая горячий кофе из тонкостенной голубой чашечки. Такой кофейный сервиз был и у Алины, только не здесь, а там, где она сейчас живет.

— Кто вы? — растерянно спросила она.

— А, я риэлтор, представитель продавца, значит. Пришел документы забрать и плату получить.

— Я не хочу покупать эту квартиру, — произнесла Алина.

— Как? Уже ничего не изменить. Вы же здесь целую ночь были! А договор? Вы забыли?

— Я помню, но часы не дали мне выйти.

— Правильно, с первым ударом часов вы подписали свой договор.

— Я ничего не подписывала! — возмутилась Алина.

— Как же не подписывали? — удивился риэлтор, — посмотрите!

Он протянул сверток бумаги, перевязанный красной ленточкой. Алина медленно взяла его в руки, развернула, прочла. Документ сообщал, что она является владелицей квартиры, а внизу стояла ее подпись.

— Убедились?

— Да.

— Так что, я за денежкой. Сегодня просто необходимо хозяину передать.

— Мне надо съездить домой, взять вещи и деньги, — прошептала Алина, лихорадочно придумывая план побега.

— Да бросьте мне уши маслом мазать, — мерзко ухмыльнулся посетитель, — все ваши вещи здесь.

Он приподнял вверх маленькую голубую чашечку:

— Видите? Посмотрите в шкаф, зайдите в комнату.

Алина медленно вернулась в комнату. Кровать, с голой сетки которой она только что поднялась, оказалась аккуратно застеленной ее бельем. Из приоткрытой дверцы платяного шкафа выглядывал рукав куртки, в горке стояла ее посуда, а на столе в голубой чашке остывал кофе.

— Что же вы, девушка, — крикнул из кухни риэлтор, — кофе сварили, а не пьете?

Алина открыла шифоньер, достала маленькую черную сумочку, вытряхнула содержимое на стол:

— Забирайте и убирайтесь отсюда, — твердо произнесла она.

— Зря вы так со мной, мог ведь и пригодиться! А вдруг, апартаменты продать захотите? — гнусно хихикнул посетитель, сгреб в карман деньги и исчез.

Алина схватила маленькую сумочку с документами и бросилась к двери, но там снова были часы, качался и горел маятник. В попытке выйти через окно, она отдернула штору. Окна не было! В стене оказалась ниша, а в ней скалил гнилые зубы мертвый риэлтор! Алина в ужасе задернула рваные шторы, сквозь них сразу пробились робкие солнечные лучи. Постояв немного, она приникла к щелке между шторами, в надежде рассмотреть окно, но увидела мутный глаз мертвого риэлтора! Побежала на кухню. Там тот же риэлтор, но живой пил кофе.

— Выпустите меня! Я отдала вам деньги, я имею право выйти!

— Выходите же, выходите! Выход там, — скрипуче отозвался он и неопределенно взмахнул рукой.

Алина мимо часов с горящим маятником вернулась в комнату. Снова ей показалось, что легкий ветер колышет золотые розы и листья, что зеркала нет, а есть вход в неизвестность, оттуда тянет холодом. Казалось, из провала в комнату поступает темнота. Алина, переборов усиливающийся страх, подошла к зеркалу. Нет, все нормально, обычное зеркало. Она сразу успокоилась, увидев отражение, к которому давно привыкла, села в кресло. Все изменилось. Из темноты на нее смотрела красивая и гордая женщина, уверенная в себе, строгая. За ее спиной стоял мужчина с голубыми глазами и покровительственной улыбкой. Он тихо поглаживал обнаженные плечи своей дамы. В комнате стало темнеть. Лучи солнца, проникавшие сквозь шторы, поблекли и исчезли совсем, из зеркала опять потянуло холодом, зазвучала щемящая скрипка, затем к ней присоединился густой и скорбный звук органа, из зеркала стали выходить тени со свечами в руках. Мерцающий свет не освещал ничего, кроме низко надвинутых капюшонов. За спиной женщины и мужчины появились новые бледные лица женщин, их было много, очень много. Алина, не двигаясь, смотрела в зеркало, там стало светлей, чем в комнате. Одна мысль упрямо звучала в ее голове: "За что, Господи, за что?" Ответа не последовало. Попытка подняться не удалась — она не смогла двинуть неожиданно ставшими тяжелыми руками и ногами. Когда Алина почувствовала на плечах холодные руки, она уже не удивилась. Только теперь он улыбался хищно и властно. Алина закрыла глаза.

Больше никто и никогда ее не видел. Иногда соседский маленький мальчик с мамой приходят в эту комнату. Женщина за умеренную плату, раз в неделю убирает здесь, она же хранит ключ. Эту странную квартиру неизвестный ей хозяин тщетно пытается продать уже много лет. Мальчик, пока мама работает, садится в кресло, смотрит в зеркало. Он видит, как бегают слуги, огромные собаки обгрызают кости. Напротив сидят и стоят красивые молодые женщины, смотрят на него, и из глаз у них стекают кровавые слезинки.

18.09.2010

Content

Ирина Игоревна Ильина
Алина