Авл Геллий

Аттические ночи

Авл Геллий. Аттические ночи

Aulus Gellius. Noctes Atticae

Сочинение римского писателя Авла Геллия (II в.) "Аттические ночи" - одно из самых крупных известных нам произведений древней римской литературы - представляет собой собрание небольших разнородных по тематике очерков, отличающееся поистине энциклопедическим охватом сведений о различных сторонах жизни и науки своего времени. Автор затрагивает вопросы литературы и грамматики, риторики и философии, юриспруденции и истории, физики и математики, естествознания и медицины. Умело используя широко распространенный в его время принцип сочетания поучения с развлечением, Авл Геллий - весьма взыскательный стилист - может одинаково интересно и изящно преподносить читателю как рассказы о различных диковинных вещах, так и весьма специфические вещи - такие, как проблемы греческой и римской фонетики или тонкости толкования римского права.

Труд Авла Геллия - не только увлекательное и полезное чтение, погружающее современного читателя в самые разнообразные сферы античной культуры, но и ценнейший исторический источник: "Аттические ночи" содержат извлечения более чем из 250 древних авторов, в том числе огромное количество цитат из недошедших до нас памятников античной литературы более раннего периода.

Данное издание - первый полный современный русский перевод сочинения Авла Геллия - снабжено обширными комментариями и рассчитано как на специалистов, так и на широкий круг читателей, испытывающих интерес к античной истории и культуре.

Авл Геллии и его "Аттические ночи"

Vive ergo moribus praeteritis,

loquere verbis presenfibus...

Gel!. Noct. Att., I, 10, 4

О жизни Авла Геллия нам известно немного, причем источником наших знаний о фактах биографии писателя является почти исключительно его собственное сочинение, которому Авл Геллий обязан всем - известностью, славой, да и вообще тем, что его имя не кануло в вечность. Из "внешних" данных, на основании которых мы могли бы опереться на какие-то хронологические "вехи", в нашем распоряжении имеется лишь свидетельство средневекового писателя Радульфа из Дицеста (Radulphus de Diceto), который сообщает нам, что Авл Геллий написал свое произведение в 169 г. н. э. (Agellius (sic!) scribit anno CLXIX). Вряд ли следовало бы считать это весьма позднее свидетельство заслуживающим внимания, если бы не упоминание Авлом Геллием (XII, 18, 2) в своем сочинении второго консулата Эруция Клара (146 г. н. э.), что дает нам своего рода terminus post quern. Сопоставление этих двух свидетельств с учетом некоторых других упомянутых в "Аттических ночах" реалий ведет нас, таким образом, ко времени конца правления Антонина Пия или к правлению Луция Вера и Марка Аврелия, т. е. к 40-60-м годам II в. н. э.

Что еще мы знаем об авторе и о его книге? Образование Авла Геллия было весьма традиционным - так учились сыновья состоятельных родителей еще в конце республиканского периода, например, Гораций. Сначала они получали хорошую подготовку у себя на родине, а затем, чтобы придать законченную форму своему образованию, отправлялись в Грецию, в Афины. Так же поступил и автор "Аттических ночей", основательно поднаторев в дисциплинах, составляющих основу "высшего образования" того времени - в риторике, философии и юриспруденции. Своих учителей Авл Геллий упоминает часто и охотно, словно стремясь к тому, чтобы тень их славы упала и на его собственное творчество. По обычаю того времени Геллий постоянно следовал за своими учителями, присутствовал на их лекциях и декламациях.

Его учителем грамматики был Сульпиций Аполлинарий (VII, 6, 12; XIII, 13, 1). "Самый ученый по сравнению с другими на нашей памяти", "муж, самым старательным образом изучивший старинные обычаи и литературу", "муж выдающихся познаний в литературе" - вот лишь часть пиетарных отзывов ученика о своем учителе (IV, 17, 11; XIII, 18, 2; XVIII, 4, 1). Ученость Сульпиция не исчерпывалась исключительно литературными занятиями. Помимо прекрасного знания латинской и греческой литературы, он был весьма сведущ и в правовых вопросах, особенно в сакральном праве (VII, 6,12).

В области риторики, которая в то время была важна не только для писательской деятельности, но и для успешной государственной карьеры, Авл Геллий считал своими учителями Антония Юлиана, а также Тита Кастриция (XVIII, 5, 1; XIII, 22, 1), заслуги которого были отмечены самим императором Адрианом. Но, без сомнения, особое место среди его наставников занимает знаменитый ритор и философ, виднейший из представителей так называемой "второй софистики" Фаворин из Арелата. Именно его чаще всего из своих учителей цитирует Авл Геллий, именно его более всех почитает и именно к его мнению чаще всего прислушивается и склоняется.

Со школьной скамьи Авл Геллий был призван к судейской деятельности (XIV, 2, 1). Об этой стороне своей жизни он упоминает неоднократно и с большим удовольствием. Когда Авл Геллий находился уже в зрелом возрасте, ему приходит мысль продолжить свое образование в Афинах (II, 21). Там, в Афинах, он обрел новый круг учителей и друзей. Особенно сблизился Авл Геллий с философом-платоником Кальвизием Тавром (XII, 5, 1), а также с известным ритором и философом Геродом Аттиком - человеком, прославившим свое имя не только научными занятиями, но и широкой благотворительной деятельностью. Будучи дальним потомком знаменитого

Тита Помпония Аттика - друга и адресата Цицерона, - Герод Аттик составил себе огромное по тем временам состояние и на собственные средства украсил роскошными постройками Афины, "одел в мрамор" великолепный стадион в Олимпии и даже мечтал прорыть судоходный канал на Истмийском перешейке, чтобы соединить воды Коринфского и Саронического заливов. Он сделал блестящую карьеру в римской администрации и даже являлся одним из учителей будущего императора Марка Аврелия. В Афинах Героду Аттику принадлежали две школы - одна философская, другая риторическая. Авл Геллий подробно описывает то, как Герод Аттик вел в своей школе занятия по риторике (I, 2).

Еще одной примечательной личностью, которая может считаться одним из наставников Авла Геллия, был кинический философ, а впоследствии христианин Перегрин Протей (XII, И, 1). Тот самый, которого так едко высмеял в своем блестящем антихристианском памфлете Лукиан, изобразивший Протея беспринципным мошенником, шарлатаном, проходимцем и просто преступником. Впрочем, вряд ли такой портрет полностью соответствует истинному лицу Перегрина Протея, ибо Авл Геллий рисует его совсем по-другому, отзываясь об этом человеке с большим уважением.

Время, проведенное в Афинах, не пропало для Авла Геллия даром. Именно там он заложил фундамент для своей писательской деятельности. В течении года, проведенного в Афинах, Авл Геллий, помимо основных учебных занятий, делал извлечения и пересказы из всех сочинений, которые находил интересными как для себя, так и для будущих своих читателей. Зимними вечерами в Афинах он начал литературно обрабатывать свои выписки и назвал свое сочинение "Noctes Atticae" - "Аттические ночи". "Поскольку долгими зимними ночами в земле Аттической, - пишет Авл Геллий, - мы начали забавы ради составлять эти записки, то и назвали их по этой самой причине "Аттические ночи", нисколько не подражая высокопарным заглавиям" (praef. 4). Стоит заметить, что, несмотря на последнюю оговорку автора, название книги, никак не связанное с самим ее содержанием, все-таки выглядит несколько вычурно и искусственно - вполне в риторических традициях своего времени.

Примерно год спустя Авл Геллий покинул, возможно навсегда, Афины и возвратился в Рим, где продолжил работу над своими выписками, число которых постоянно увеличивалось благодаря его прилежным чтениям латинских и греческих классиков. В результате все собранные и литературно обработанные пассажи были поделены автором на 20 книг, причем в достаточной мере произвольно. Авл Геллий сам пишет, что отказывается от определенного порядка в организации и размещении материала, и порядок это зависит лишь от того, в какой последовательности те или иные материалы попадали в его руки. Несмотря на занятость, Авл Геллий предполагал продолжить свой труд и не останавливаться на 20 книгах (praef. 23 sq.), но его намерению по каким-то причинам не суждено было сбыться.

Из составленных Авлом Геллием 20 книг "Аттических ночей" почти полностью утрачена VIII книга (от нее дошло всего 15 фрагментов), и кроме того, сильно повреждены начало и конец произведения.

Труд Авла Геллия можно отнести к разряду miscellanea - литературы смешанного характера. Своему сочинению автор предпосылает "введение", в котором он раскрывает перед читателем план и цель своего труда. Не имея намерения придать своему произведению форму энциклопедии, Авл Геллий, тем не менее, предлагает читателю поистине энциклопедический свод сведений о самых различных сторонах жизни и науки своего времени. Здесь мы сталкиваемся с характерным для поздней античности явлением, а именно, с тенденцией к повсеместному переходу от ярко выраженных авторских, оригинальных текстов к составлению различного рода бревиариев, компендиумов и хрестоматий. Причина этого явления коренилась в том, что культурная среда была уже переполнена трудами многих предшествующих поколений и объем созданных культурных ценностей достиг той критической точки, когда его усвоение в сколь-либо репрезентативном количестве стало под силу лишь отдельным эрудитам-антикварам, какими на римской почве был Варрон Реатинский, а на греческой - александрийский грамматик I в. до н. э. Дидим Халкентерос, но никак не широкой массе людей с "высшим образованием".

В выборе тем и сюжетов Авл Геллий действовал, руководствуясь потенциальными интересами читателя. Весь материал "Ночей", хотя он и весьма разнообразен, можно условно разделить на две группы: различного рода реалии, с одной стороны, и стилистические вопросы - с другой. Каждый читатель, по мысли автора, должен был сам выбрать из его книги то, что его больше интересует.

Авл Геллий не ставит перед собой задачу глубоко изучить каждый вопрос в отдельности. В его произведениях отразился широко распространенный в античной литературе подход, сочетавший поучение с развлечением. Главная цель - не утомлять читателя. Для облегчения дела Авл Геллий собственноручно сделал полное оглавление своего произведения с подробной аннотацией каждой главы.

Для оживления повествования Авл Геллий прибегает к приему литературной инсценировки: с читателем говорит не автор сухого трактата, а различные персонажи, появляющиеся на страницах книги. Внешней связью этих сцен служат события из жизни самого автора, воспоминания об учителях и друзьях, содержание научных диспутов, на которых автору довелось присутствовать, впечатления от прочитанных книг и многое другое. Так, к примеру, объясняя происхождение названия созвездия Большой Медведицы, автор вместо педантичного перечисления бытовавших в его время гипотез, обрамляет рассказ в небольшую сценку, происходящую на палубе корабля, плывущего в тихой звездной ночи по глади Саронического залива; на палубе корабля беседуют сам автор и его афинские соученики. Или же, например, желая поделиться с читателем сведениями о различных чудесных явлениях, почерпнутых из разных книг, Авл Геллий попутно излагает историю приобретения им этих книг (IX, 4). Гораздо реже главы носят характер маленьких трактатов, полностью лишенных элементов инсценировки (напр., II, 19, где обсуждается значение глагола rescire, или VI, 2, где речь идет об ошибке в грамматическом толковании и т. п.). В некоторых случаях антураж сцен полностью изобретен самим автором.

Круг тем "Аттических ночей" огромен. Здесь и вопросы литературы и грамматики, здесь риторика и философия - две области античной культуры, претендовавшие на первенство в античном образовании, здесь и юриспруденция (особенно та ее часть, которая касается сакрального права), здесь и история, математика, астрономия, физика, медицина, кулинария, и наконец, просто интерес к различным диковинным вещам.

Как уже было замечено выше, Авл Геллий далек от скрупулезного исследования. Во многих случаях он оставляет решение трудных вопросов на суд читателя. В кратком обзоре греческой и римской истории наш автор говорит: "У нас ведь не было намерения со всей тщательностью писать сопоставительные биографии (συγχρονισμους) выдающихся мужей обоих народов; нам лишь хотелось слегка украсить наши "Ночи" брошенными на них цветами истории" (XVII, 21, 1).

Упадок политической активности, на который лет семьдесят до того сетовал в своем "Диалоге об ораторах" Корнелий Тацит, отразился в сочинении Авла Геллия. Его не интересуют политические проблемы; мы не найдем почти ни слова о политических или вообще злободневных событиях его времени. Интересы Авла Геллия носят сугубо антикварный характер. Такая позиция, помимо прочего, дает автору возможность воздержаться от высказывания собственных политических симпатий и антипатий. Состояние нравов общества также остается в стороне от его внимания. Самый большой грех в глазах Авла Геллия - это недостаток учености, излишнее самомнение и высказывание необоснованных суждений, однако, его уход в "архаику" сам по себе достаточно красноречив. Будучи изящным литератором, способным привлекательно подать избранный им сюжет, Авл Геллий, тем не менее, не является писателем в привычном нам смысле слова. Художественное творчество сводится для него почти исключительно к уточнительству и комментаторству - собственно в этом он и вообще видит смысл современной ему литературы: нет смысла пытаться создать что-то принципиально новое, ибо всё действительно ценное уже давно написано - надо лишь правильно понять, объяснить или прокомментировать это давно написанное. И стоит признать, что в сохранении научных знаний заслуга Авла Геллия неоценима. "Аттические ночи" содержат извлечения более чем из 250 античных авторов, причем Геллий цитирует огромное количество недошедших до нас памятников литературы республиканского периода, многие из которых стали известны нам преимущественно, а иногда и исключительно благодаря ему. Мы никогда не сможем в точности узнать, прочел ли в действительности Авл Геллий сам все эти произведения - по этому поводу в науке высказывались разные точки зрения, - или пользовался трудами таких же составителей хрестоматий, каким был он сам, но факт остается фактом: тем, что в нашем распоряжении имеются бесценные фрагменты Энния, Катона, отрывки из речей Гая Гракха, многочисленные цитаты из произведений ранних римских трагиков и комедиографов, историков и риторов, мы обязаны именно Авлу Геллию.

Современные исследователи не склонны признавать за Авлом Геллием выдающийся писательский талант, но он человек не без способностей, а обладая к тому же отменным риторическим образованием, он может вполне интересно и изящно преподносить читателю не только разного рода занимательные факты, но и весьма сложные и специфические вещи - такие, как проблемы греческой и римской фонетики или тонкости толкования римского права и сложных мест античной поэзии. Мы не всегда можем согласиться с научными выводами автора, особенно, когда дело касается этимологических вопросов, где его рассуждения порой весьма наивны.

Однако и эта naivete Авла Геллия, безусловно, представляет ценность для историка, поскольку дает возможность оценить характер и уровень многих научных представлений того времени.

В своих суждениях о греческой и римской поэзии Авл Геллий далек от римского патриотизма, так характерного, например, для Цицерона. Для Авла Геллия на первом месте стоит литературный талант, поэтический вкус и точность выражения. По этой причине в описании извержения вулкана Этны он отдает предпочтение Пиндару перед Вергилием и ставит греческие оригиналы комедий Менандра несравненно выше их латинских переводов (II. 23).

Особый интерес Авла Геллия вызывают произведения зачинателя латинской прозы Марка Порция Катона Старшего. Для Геллия Катон не только почтенный писатель, но в еще большей степени защитник и пропагандист старинных римских нравов. Это argumenium ex silentio для того, кто хочет понять, как оценивал Авл Геллий современный ему нравственный климат.

Высоко оценивает Авл Геллий ораторское творчество братьев Гракхов, Сципиона Младшего, историка Корнелия Непота. С другой стороны, столь важный и почитаемый римлянами историк Полибий, друг Сципиона Младшего, первым из греков обосновавший теоретические основы римской государственности, удостоился у Авла Геллия одного единственного упоминания и то не как историк и стилист, а лишь как свидетель события.

Не найдем мы у Авла Геллия и упоминания знаменитого историка эпохи Августа Тита Ливия, зато имеется множество упоминаний римских анналистов - источников Ливия.

Римская поэзия представлена у Авла Геллия несколько однобоко. Особого почета у него заслуживают древние поэты, драматурги и комедиографы: Гней Невий (I, 24; III, 3; XV, 24), Квинт Энний (XVII, 17; XVIII, 5), Пакувий (VIII, 14), Ливии Андроник (VIII. 9; XVII, 21) и Плавт (III, 5). Высоко ценит он Катулла и Лукреция. А вот о поэтах времени Августа, за исключением Вергилия и Горация, нет никаких упоминаний. Автор обошел своим вниманием также талантливых поэтов "серебряного века" римской литературы. Очень скептически настроен Геллий к творчеству Сенеки Младшего и даже посвятил его критике отдельную главу (XII, 2).

Если внимательно присмотреться, то нетрудно заметить установленную Авлом Геллием "точку замерзания" римской литературы - это конец "эпохи Августа", из творческого наследия которой, как уже сказано выше, наш автор также считает достойным внимания весьма небольшую часть. Вершиной и одновременно концом римского поэтического развития представляется Авлу Геллию творчество Вергилия (V, 12; XIII, 21; 27; XVII, 10; XX, 1), сумевшего, по его мнению, соединить воедино изящество в выборе слов, знание древних реалий и музыкальность стиха.

Авл Геллий является весьма взыскательным стилистом. Именно на основании стиля он подходит к оценке литературных произведений. Выбор слов, изысканность и точность их употребления стоит у Геллия на первом месте. Вопросы синтаксиса отодвинуты у него на второй план и интересуют нашего автора лишь в тесной связи с лексическим употреблением. Принцип стилистической оценки Авла Геллия можно определить процитированными им словами Юлия Цезаря: "Словно подводной скалы избегай неслыханного и неупотребительного слова" (I, 10, 4).

Понятность и употребительность языковых средств, наряду со стилистической отточенностью и изяществом литературной формы, являются для Авла Геллия главными критериями литературной ценности произведений - как рассматриваемых, так и своего собственного. Говоря о событиях дней минувших, он, воплощая в жизнь завет своего наставника Фаворина, стремится пользоваться понятным языком своего времени (I, 10, 4). Однако это удается ему не без потерь. Так, филологи отмечают злоупотребление Авлом Геллием грецизмами даже в тех случаях, где он мог брать хороший латинский материал у своих излюбленных авторов. Впрочем, Геллий и сам вполне отдает себе отчет в собственных недостатках, когда в предисловии предупреждает читателя о недостаточной отделке своего произведения. Во всяком случае, он всегда хорошо знает то, чего следует избегать хорошему стилисту (I, 15; XI, 7, 13).

Куда более слабым звеном, чем чистота стиля, оказывается исследовательский метод Авла Геллия. Зачастую он нарочито поверхностно анализирует им же самим выбранные вопросы, ограничивается простым изложением, уклоняется от самостоятельных оценок при наличии взаимоисключающих точек зрения, опираясь в основном на мнения наиболее знаменитых из своих учителей и предшественников, причем нередко именно авторитет того или иного из этих предшественников становится для него критерием и гарантией правильности решения вопроса.

Подводя итог сказанному, заметим, что "Аттические ночи", без сомнения, будут интересны для современного читателя, погружая его в самые разнообразные сферы античной культуры. Здесь, следуя замыслу Авла Геллия, он найдет и то, чем развеять скуку, и то, чему следует поучиться.

Одним словом, intende lector - delectaberis: внимай, читатель, - извлечешь удовольствие!

Перевод и комментарии выполнены коллективом санкт-петербургских антиковедов:

Книги I-V - д. и. н., профессором кафедры истории древней Греции и Рима СПбГУ - А. Б. Егоровым;

книги VI-X - к. и. н., доцентом СПбГУ - А. П. Бехтер;

книги XI-XV, XVII и XVIII - к. и. н., старшим научным сотрудником Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН - А. Г. Грушевым;

книги XVI, XIX и XX - О. Ю. Бойцовой.

В основу перевода положены следующие издания:

1. A. Gellii Noctium Atticarum libri XX. Ed. С. Hesius. V. I-II. Lipsiae, 1903.

2. Aulu-Gelle. Les nuits attiques. Tome I. Livres I-V. Texte etabli et traduit par R. Marrache. Paris, 1967. Tome II. Livres VI- X. Texte etabli et traduit par R. Marrache. Paris, 1978. Tome III. Livres XI-XV. Texte etabli et traduit par R. Marrache. Paris, 1989. Tome IV. Livres XVI-XX. Texte etabli et traduit par Y. Julien. Paris, 1998.

А. Я. Тыжов

Вступление

(1) *** {1} можно найти другие, более приятные, с тем чтобы и для моих детей были созданы отдохновения такого рода, когда их душа во время какого-нибудь перерыва в делах могла бы расслабиться и дать волю своим прихотям (indulged). {2} (2) Мы же использовали случайный порядок предметов, установленный нами прежде при составлении выписок. Ведь в соответствии с тем, брал ли я в руки какую-либо книгу, или греческую, или латинскую, слышал ли что-либо достойное упоминания, я отмечал то, что [мне] было угодно, какого бы рода оно ни было, не делая различия и без разбора, и сохранял для себя, в помощь памяти, словно некую кладовую учености, так, чтобы, когда возникнет потребность в факте или высказывании, которые я вдруг случайно позабыл, и книг, из которых я его взял, не будет под рукой, нам было бы легко найти и заимствовать [их] оттуда.

{1 Начало вступления утрачено. Само вступление присутствует далеко не во всех кодексах. Вступлению Геллия во многом подражает Макробий, а сам Геллий очень многое почерпнул из вступления к «Естественной истории» Плиния Старшего.}

{2 Геллий употребляет крайне редкую форму пассива от глагола indulgeo (уступать, позволять) (Dig., XLVIII, 16, 17). Обычная конструкция — sibi indulgere, ее широко используют такие авторы, как Теренций и Луцилий.}

(3) Таким образом, и в этих записках представлено то же разнообразие предметов, какое было в тех прежних заметках, которые мы делали наспех, беспорядочно и нескладно при различных чтениях и ученых занятиях (eruditionibus lectionibusque). {3} (4) Но поскольку мы начали забавы ради составлять эти записки, как я сказал, долгами зимними ночами в земле Аттической, то и назвали их по этой самой причине "Аттические ночи", нисколько не подражая высокопарным заглавиям (festivitates inscriptionum), {4} которые многие писавшие на обоих языках придумали для этого рода книг. (5) Ибо поскольку они отовсюду собрали пеструю, смешанную и как бы неоднородную ученость, потому, в соответствии с таким содержанием, они дали [произведениям] самые что ни на есть изысканные названия. (6) Ведь одни назвали [свои книги] "Музы" (Musae), {5} другие - "Черновики" (Silvae), {6} тот - "Пеплос" (Πέπλος), {7} этот - "Рог Амалтеи" ('Αμάλθειας κέρας), {8} другой - "Соты" (Κηρία), {9} некоторые - "Луга" (Λειμω̃νες), {10} кое-кто - "Собственное чтение" (Lectio sua), {11} один - "Древние чтения" (Antiquae lectiones), {12} иной - "Цветистые выражения" ('Ανθηροί), {13} еще кто-то - "Открытия" (Ευ̉ρήματα). {14} (7) Есть и такие, кто назвал [свой труд] "Лампады" (Λύχνοι), {15} есть также те, кто "Строматы" (Στρωματει̃ς), {16} есть, кроме того, те, кто [использовал название] "Пандекты" (Πανδέκται), {17} и "Геликон" ('Ελικω̃ν), {18} и "Проблемы" (Προβλήματα), {19} и "Руководство" ('Εγχειρίδια), {20} и "Кинжалы" (Παραξιφίδιαι). {21} (8) Есть такой, кто дал название "Памятные книжки" (Memoriales), {22} есть кто "Прагматические дела" (Πραγματικά), и "Посторонние дела" (Πάρεργα), и "Поучительное" (Διδασκαλικά); {23} есть также тот, кто назвал "Естественная история" (Historia naturalis), {24} есть [кто] - "Разнообразные истории" (Παντοδαπαὴ ι̉στορίαι), {25} есть, кроме того, кто - "Луг" (Pratum), {26} есть также, кто - "Фруктовый сад" (Πάγκαρπον), есть кто "Общие места" (Τόποι). {27} (9) Есть также многие, [озаглавившие свои труды] "Заметки" (Conjectanea), {28} нет недостатка и в тех, кто дал своим книгам названия [такие как] или "Нравственные письма" (Epistulae morales), {29} или "Вопросы в письмах" (Epistulae quaestionum), {30} или "Смешанные" (Epistulae confusae) {31} и некоторые другие заглавия, слишком изощренные, имеющие ощутимый привкус вычурности. (10) Мы же в соответствии с нашим пониманием небрежно, незатейливо и даже несколько грубовато (subrustice) по самому месту и времени ночных бдений назвали [наш труд] "Аттические ночи", настолько уступая всем прочим и в громкости самого названия, насколько мы уступили в отделке и изяществе произведения.

{3 Eruditio (просвещение, обучение, ученость, познания) во множественном числе встречается только у Витрувия (I, 1, 1; 11, 12). П. Маршалл принимает конъектуру, предложенную Гроновием: <ех> auditionibus lectionibusque, т. е. «из услышанного и прочитанного». Геллий в своем сочинении неоднократно употребляет слово auditio (слушание; лекция; молва, слух) (Noct. Att., IX, 4, 5; XVIII, 2, 2; XIX, 8, 1; XX, 5, 5. Здесь и далее все перекрестные ссылки даются на данное издание). Поздние рукописи дают annotationibus tractationibus (для примечаний, для обсуждений). Мы при переводе следуем парижскому изданию Мараша, сохраняющего чтение древнейших кодексов.}

{4 Festivitas (веселость, удовольствие) во множественном числе, как в данном случае у Геллия, — «ораторские прикрасы». В упреках другим писателям, давшим слишком изощренные названия своим сочинениям, Авл Геллий следует за Плинием: «Я доволен, что не выдумал более изысканного (festiviorem) названия» (Nat. Hist., Praef., 26). Надо отметить, что подобные замечания более уместны в устах Плиния, название труда которого — «Естественная история» — гораздо менее вычурно, чем «Аттические ночи». Злобные выпады Плиния против своих предшественников и конкурентов у Геллия в значительной мере ослаблены.}

{5 В других частях своего труда (Noct. Att., I, 25, 17; III, 3) Геллий называет сочинения Аврелия Опиллия (кон. II — нач. I в. до н. э.) «Музы» в пяти книгах.}

{6 Это название — буквально означающее «Леса» или «Чащи» — было довольно популярно у авторов произведений самых различных жанров. В данном контексте речь едва ли может идти о поэтическом сборнике известного римского поэта Публия Папиния Стация (ок. 40-96 гг. н. э.) или о сочинении Лукана в десяти книгах с аналогичным названием. Светоний упоминает труд знаменитого римского грамматика Валерия Проба под названием «Лес» (De gram., Χ, 24). Известно сочинение Атея Филолога, друга Саллюстия «’Ύλη» («Лес»); кроме того, иногда Παντοδαπὴ ι̉στορία («Разнообразные истории») Фаворина называют Παντοδαπὴ ύ̉λη («Различные материалы»).}

{7 Пеплос — женская одежда, открытая с правой стороны, закалывающаяся на плечах. Большинство исследователей отказываются видеть здесь указание на произведение Бронтина из Метапонта, озаглавленное таким образом (Suid., II. Р. 1175 Bernhardy). Климент Александрийский в «Строматах», перечисляя различные названия произведений в жанре «пестрой» литературы, называет «Пеплосы» (VI, 2, 1), но не указывает имени автора.}

{8 Амалтея — в греческой мифологии нимфа, вскормившая Зевса козьим молоком, по другой версии — коза, молоко которой пил младенец. Рог козы, наполненный плодами и украшенный цветами, олицетворял рог изобилия. Геллий упоминает произведение перипатетика I в. н. э. Сотиона с таким названием (Noct. Att., I, 8, 1). Диоген Лаэрций упоминает «Рог Амалтеи» среди этических сочинений Демокрита (IX, 7, 46). Это название высмеял уже Плиний: «...“Рог Амалтеи”, то есть рог изобилия, словно бы в книге можно надеяться хлебнуть птичьего молока» (Nat. Hist., Praef., 24).}

{9 Ср. у Плиния: «Назвали Κηρίον, потому что хотели, чтобы их воспринимали как медовый сот» (Nat. Hist., Praef., 24). Филострат в числе произведений Герода Аттика упоминает «Καίρια» («Своевременное») (Р. 72, 1. 23 Kayser); возможно, в действительности это испорченное «Κηρία».}

{10 Сочинение с таким названием, без указания автора, упоминает Климент Александрийский (Strom., VI, 2, 1). В лексиконе Свиды упоминается сборник Памфила Александрийского под названием «Луга» (s. v.), но Авл Геллий, скорее всего, имеет в виду сочинение Цицерона.}

{11 Название не фигурирует больше ни у Геллия, ни у других авторов. Сочинение неизвестно.}

{12 Не дошедшее до нас сочинение Цезеллия Виндекса, грамматика II в. н. э., «Записки о древних чтениях» (Lectionum antiquarum commentarii), не раз упоминаемое и цитируемое нашим автором на страницах «Аттических ночей» (Noct. Att., II, 16; III, 16, 11; IV, 2, 1; IX, 14; XI, 15; XVIII, 11; XX, 2).}

{13 Ср. у Плиния: «Из наших же некоторые озаглавили [свои произведения] “Антологикон” (Άνθολογικόν), однако никто не собрал цветов...» (Nat. Hist., XXI, 13). Сочинения с таким названием неизвестны, за исключением «Флорид» (Florida) Апулея, написанных позже.}

{14 Сочинения с таким названием принадлежат греческому историку Эфору (IV в. до н. э.) и автору географического сочинения Филостефану (III в. до и. э.). Труд Эфора Геллий упоминает в Noct. Att., III, 11, 2; Плиний — в списке использованных им произведений в первой книге среди авторов, цитируемых в седьмой книге «Естественной истории». Филостефана Геллий, возможно, цитирует в Noct. Att., IX, 4, 3 (см. также соответствующий комментарий).}

{15 Автор неизвестен, сочинение под таким названием больше нигде не упоминается. Название, как и данное Геллием своему труду, объясняется, скорее всего, тем, что автор работал в основном по ночам, при свете лампад. Этот момент вообще довольно часто обыгрывается в литературе, а сам Геллий несколько ниже называет свои труды lucubratiunculae (ночные труды) (Noct. Att., Praef., 14).}

{16 Stroma — пестрое покрывало, ковер. «Строматами», то есть «узорными покрывалами» называлось сочинение Климента Александрийского. Произведение с таким названием приписывают также Цезеллию Виндексу, однако остается неясным, отдельное ли это сочинение или второе, греческое, наименование «Записок о древних чтениях».}

{17 «Пандекты» — «всеобщие, всеобъемлющие». Это название, не указывая автора, приводит также Плиний (Nat. Hist., Praef., 24). У Геллия упоминаются два произведения под таким заглавием: сочинение Марка Туллия Тирона, секретаря и издателя Цицерона (Noct. Att., XIII, 9, 3), и труд юрисконсульта Альфена Вара (Noct. Att., VII, 5, 2).}

{18 Геликон — гора в западной Беотии, считавшаяся обиталищем муз. В дальнейшем Геллий нигде не называет сочинение под таким названием, у Плиния оно вообще не упоминается.}

{19 Греческое πρόβλημα, производное от глагола προβάλλω (бросать, кидать вперед), означает буквально «брошенное вперед, поставленное впереди». Возможно, в данном случае это название следовало бы перевести как «Задачи» или «Вопросы». Геллий неоднократно ссылается на не дошедший до нас труд Аристотеля с таким названием (Noct. Att., I, 11, 17; II, 30, 11; III, 6, 1; XIX, 6, XX, 4).}

{20 ’Εγχειρίδιος — буквально: «находящийся в руках», обычно τὸ ε̉γχειρίδιον — «кинжал». Согласно Филострату, так называлось одно из произведений Герода Аттика. Знаменитое «Руководство морали» (’Εγχειρίδιον), составленное на основе выдержек из учения Эпиктета, у Геллия не упоминается ни разу. Другое произведение с таким названием неизвестно.}

{21 Παραξιφίς — нож, кинжал, который носили сбоку возле меча. Произведение с таким названием нам неизвестно, и у Геллия оно более не упоминается.}

{22 В дальнейшем Геллий не раз упоминает сочинение юриста Мазурия Сабина (первая половина I в. н. э.), озаглавленное таким образом (Noct. Att., IV, 20, 11; V, 6, 13; VII, 7, 8).}

{23 Все три перечисленные произведения принадлежат перу известного драматурга и ученого поэта Луция Акция (170—85 гг. до н. э). Эти дошедшие до нас только в незначительных отрывках сочинения представляли собой своего рода литературные энциклопедии, где нашли отражение лингвистические изыскания автора. В «Аттических ночах» Геллий далее упоминает «Прагматики» (XX, 3, 3) и «Дидаскалики» (III, 11, 4—5). О «Парэргах» Акция говорит Ноний (Р. 61, 19 М).}

{24 «Естественная история» — название знаменитого труда Гая Плиния Секунда Старшего (23/24—79 гг. н. э.), представляющего собой огромный компендиум в 37 книгах, содержащий сведения из области физики, химии, астрономии, биологии, философии, истории, литературы, медицины и т. д. Как один из крупнейших представителей энциклопедического направления, Плиний, бесспорно, является предшественником Геллия и неоднократно цитируется последним. Название «Естественная история» вряд ли можно назвать чрезмерно изысканным, но Геллий не без иронии отплачивает Плинию, высмеивающему exquisitissimi tituli (изощреннейшие названия), той же монетой.}

{25 «Разнообразные истории» — не дошедшее до нас произведение крупнейшего представителя Второй софистики, знаменитого ритора, историка и философа Фаворина, учителя самого Авла Геллия и одного из главных персонажей «Аттических ночей», цитируемое также Диогеном Лаэрцием (VIII, 1, 12).}

{26 Речь скорее всего идет об упомянутом Геллием в другом месте сочинении Светония «Истории для развлечения» (Ludicrae historiae), которое комментаторы часто именуют «Prata» («Луга»).}

{27 Труд с таким названием Геллий в дальнейшем не упоминает. Согласно Диогену Лаэрцию, озаглавленное таким образом сочинение написал Стратон из Лампсака (V, 3, 59). Гроновий предлагал исправить название на «Τὸ πάν» («Все»).}

{28 Геллий неоднократно цитирует два сочинения под таким названием: труд крупнейшего юриста эпохи Августа Гая Атея Капитона (Noct. Att., IV, 14, 1-6; Χ, 6, 2-4; XIV, 7, 12-13; 8, 2; XX, 2, 3) и произведение юрисконсульта Альфена Вара (Noct. Att., VII, 5, 1; XIV, 7, 22).}

{29 Название знаменитого труда Луция Аннея Сенеки «Нравственные письма к Луцилию», цитируемого Геллием в Noct. Att., XIII, 2, 3.}

{30 Геллий не раз обращается к труду Варрона «Вопросы в письмах» (XIV, 7, 3; XIV, 8, 2). Однако в Noct. Att., VI, 10, 12 рукописное чтение: «Слова Катона (Catonis) из первой [книги] “Вопросов в письмах”». Липсиус предлагает эмендацию Varronis, полагая, что и здесь речь идет о сочинении Варрона, но Мараш считает, что согласиться с этим исправлением было бы ошибочно.}

{31 Геллий упоминает труд Юлия Модеста, ученика Юлия Гигина и друга Овидия (Noct. Att., III, 9, 1), с таким названием.}

(11) Но при составлении выписок и заметок у меня, по крайней мере, был не тот же замысел, что у многих из них. Ведь все они, и в особенности греки, постоянно читая многочисленные и разнообразные [книги], как говорится, "белой нитью", {32} стоит им натолкнуться на какие-либо факты, [как они], не заботясь о разделении, гонясь только за количеством, сгребают все в кучу, так что при их чтении дух утомится от усталости и отвращения прежде, чем найдет то или иное, что послужило бы удовольствию при чтении, образованности после прочтения и пользе при воспоминании. {33} (12) Я же, поскольку хранил в сердце знаменитое изречение эфесского мужа Гераклита, {34} которое буквально таково: "Многознание уму не учит", {35} то, хотя в перерывах от трудов, когда я мог улучить [минуту] досуга, до утомления занимался чтением и просмотром весьма многочисленных свитков, но воспринял из них немногое и лишь то, что либо легким и кратким путем привело бы ясные и восприимчивые умы к жажде благородной учености и размышлению о полезных науках, либо освободило бы людей, уже занятых другими житейскими заботами, от действительно постыдной и грубой неосведомленности о делах и словах.

{32 Белая линия на белом фоне неразличима, поэтому так говорят о людях, принимающих все без разбора. Ср.: Plat. Charm., 3; Plut. De Garrul., 22. P. 331, 1. 9 Bern. У Луцилия поговорка употреблена, как кажется, в противоположном смысле (Fr. 830 Marx).}

{33 Ср.: Macrob. Sat., Praef., 10.}

{34 Имеется в виду знаменитый философ Гераклит из Эфеса (ок. 520—460 гг. до н. э.), автор сочинения «О природе», от которого сохранилось около 130 фрагментов.}

{35 Fr. 40 Diels. В оригинале цитата дана по-гречески.}

(13) Что же касается того, что среди этих заметок оказались некоторые немногие, скрупулезные и тщательные, либо из [области] грамматики, либо диалектики, дибо даже геометрии, а также совсем немногочисленные и более отстраненные, относительно авгурального и понтификального права, {36} то не следует избегать их, как бесполезных для познания или трудных для восприятия. Ведь в этих сюжетах мы не достигли слишком глубоких и темных недр исследований, но дали некоторые начатки и как бы образчики (libamenta) благородных наук, никогда не слышать о которых или не соприкасаться [с которыми] для мужа, воспитанного, как подобает свободному гражданину, если не гибельно (inutile), {37} то, по крайней мере, безусловно, позорно.

{36 Системы права, созданные двумя жреческими коллегиями: авгуров и понтификов. О разработанности римского авгурального права свидетельствует наличие нескольких специальных сочинений по этой теме, дошедших до нас во фрагментах: труд консула 90 г. до н. э. Луция Юлия Цезаря «Ауспиции» (Auspicia) и сочинение Марка Валерия Мессалы Корвина «Об ауспициях» (De auspiciis), а также относящееся примерно к этому же времени произведение друга императора Августа Квинта Верания и сочинения Публия Нигидия Фигула «Авгурия по печени» (Augurium de extis) и «Частные авгурии» (Auguria privata). О разработанности сакрального права вообще и понтификального в частности свидетельствует ряд сочинений, сохранившихся во фрагментах: «О праве понтификов» Сервия Фабия Пиктора, «Об обрядах» (De religionibus) Гая Требация Тесты, «О понтификальном праве» (De jure pontificio) Марка Антистия Лабеона и «О жреческом праве» (De jure sacrificio) Гая Атея Капитона. Геллий во многих частях своего труда специально останавливается на вопросах сакрального права (Noct. Att., I, 12; 19; 25; IV, 5; V, 12; 17; VI, 18; IX, 4; Χ, 15; XIII, 15; XVI, 4, 6), но нередко он затрагивает эту тематику и в разделах, посвященных другим сюжетам.}

{37 Рукописное чтение — utile (полезно) — не дает удовлетворительного смысла. Конъектуру inutile предложил Бадэ. Несмотря на предложение Моммзена читать vile (дешево, малоценно, маловажно) и Мейли futile (бесполезно, ненадежно), смысл inutile — гибельный, пагубный — представляется в данном контексте наиболее уместным.}

(14) Итак, поэтому, если у кого-либо окажется случайно время и желание ознакомиться с этими ночными трудами, мы хотим попросить и добиться [того], чтобы при чтении уже прежде знакомого оно не было бы отвергнуто как известное и общедоступное. (15) Ведь разве есть в литературе [что-либо] столь отдаленное, чтобы об этом все же не знали довольно многие? Достаточно лестно и то, что это не перепето в схолиях и не затерто в комментариях. (16) В свою очередь, если они натолкнутся на нечто новое для себя и неизвестное, я считаю справедливым, чтобы они без пустой завистливой враждебности приняли во внимание, что эти небольшие наставления не только никоим образом не являются маловажными - или сухими, чтобы подпитывать рвение, или холодными, чтобы услаждать и согревать душу, - но принадлежат к тому роду и виду, благодаря которому легко либо человеческие умы созревают более бодрыми, либо память более услужливой, либо речь более изящной или язык более правильным, либо удовольствие в досуге и развлечении более благородным. {38} (17) Что же до того, что покажется недостаточно ясным или недостаточно полным и отделанным, то мы просим, повторяю, считать это написанным не столько для обучения, сколько для побуждения, и словно удовлетворившись показом следов, следовать за ними, отыскав, если будет угодно, либо книги, либо учителей. (18) Относительно же того, что все же сочтут достойным порицания, то пусть раздражаются, если осмелятся, против тех [книг], откуда мы это взяли; но, конечно, следует не тотчас же необдуманно поднимать шум, прочитав у другого [автора] написанное по-другому, но взвесить и доказательства положений, и авторитет людей, за которыми они и мы следовали.

{38 Ср.: Macrob. Sat., Praef., 11.}

(19) Но лучше всего будет, чтобы те, кто в чтении, писании, размышлении никогда не обретали ни радостей, ни мук, не проводили ночи в такого рода бдении и не шлифовали себя в спорах и обсуждениях среди последователей той же музы, но были поглощены тревогами и заботами; пусть они бегут прочь от этих "Ночей" и ищут себе другие развлечения. Есть старая пословица: "Лира галке ни к чему, на что свинье амаракин". {39}

{39 Амаракин — благовоние из майорана (Origanum Majorana) или душицы. Ср.: «бежит свинья амаракина» (Lucr., VI, 973).}

(20) А также, чтобы еще больше раззадорить бездарность и слепоту дурно образованных людей, я позаимствую из хора Аристофана {40} несколько анапестов и тот же закон, который этот остроумнейший человек дал для просмотра его пьесы, я дам для чтения этих записок, чтобы не коснулся их и не приблизился к ним темный и невежественный люд, чуждый ученых занятий. Слова "данного закона" (legis datae) {41} таковы:

{40 Аристофан (445 — ок. 385 гг. до и. э.) — знаменитый греческий комедиограф, наиболее известный представитель древней аттической комедии. Из более чем сорока написанных им комедий до нас дошло одиннадцать.}

{41 Геллий использует, возможно, с некоторой долей иронии, правовую форму lex data — «данный закон», т. е. закон, изданный самим магистратом или императором, в отличие от lex rogata — закона, предложенного магистратом коллегиальной инстанции (как правило, народному собранию) и принятого последней.}

Пусть молчат нечестивые речи! Пускай наши пляски

святые оставит

Кто таинственным нашим речам не учен, не

очистился в сердце и в мыслях,

Непричастен к высокому игрищу муз, не плясал

в хороводах священных

Налагаю запрет, и еще раз запрет, вновь и снова

запрет налагаю

Я на них, от веселия мистов гоню. Вы же, другие,

полночную песню

Затяните, приличную часу и дню и возвышенным

праздникам нашим. {42}

{42 Aristoph. Ranae, 354—356; 369—371. Пер. А. Пиотровского. В оригинале цитата приведена по-гречески.}

(22) К этому дню написано уже двадцать книг. (23) Сколько же мне далее будет [отпущено] по воле богов жизни, и сколько мне будет дано времени, свободного от присмотра за имением и от забот о воспитании моих детей, все это время досуга я употреблю на собирание такого рода занятных вещиц из записей. (24) Итак, число книг будет с помощью богов продвигаться вперед по мере продвижения вперед [дней] самой жизни, пусть они и будут совсем немногочисленны, но я не хочу, чтобы мне был дан более долгий срок жизни, чем [тот], пока я еще буду способен к писанию и составлению комментариев. {43}

{43 Пессимистический тон введения вполне традиционен: Саллюстий в начале своих сочинений говорит о краткости жизни (Cat., I, 3; Jug., I, 1); Тацит также замечает «если хватит жизни» (Hist., I, 1, 14); ср. также у Аммиана Марцеллина: «остальное пусть напишут лучшие возрастом и цветущие знаниями» (XXI, 16, 8).}

(25) Заглавия всех тем, которые содержатся в каждой заметке, мы представили здесь, чтобы уже сразу было объявлено, что в какой книге можно узнать и найти.

Книга I

Глава 1

С помощью какого соотношения и каких умозаключений философ Пифагор, по словам Плутарха, рассуждал о вычислении роста Геркулеса, когда тот жил среди людей

(1) В книге, написанной Плутархом {1} о природе духа и тела Геркулеса {2} и доблестях его, пока (quamdiu) {3} он был среди людей, говорится, что философ Пифагор {4} произвел искусный и тонкий расчет и измерение того, насколько он превосходил [других смертных] ростом и статью. {5} (2) Ведь поскольку почти достоверно известно, что протяженность стадия в Пизах {6} у Юпитера Олимпийского Геркулес измерил своими ступнями, и оказался он длиной в 600 ступней, [а] прочие стадии в землях Греции, впоследствии установленные другими, также имеют протяженность в 600 стоп, но все же немного короче, {7} то, сделав расчет соотношения, он [Пифагор] легко узнал, что размер и длина ступни Геркулеса были настолько больше, чем у других, насколько олимпийский стадий протяженнее, чем прочие. (3) Затем, выяснив размер Геркулесовой стопы, произвел он вычисление телесного роста, соответствующего этой мерке, основываясь на естественных соотношениях членов человеческого тела, {8} и сделал вывод, что Геркулес был настолько выше, чем другие [люди], насколько олимпийский стадий в равной пропорции превосходит другие установленные.

{1 Плутарх Херонейский (ок. 45 — 120 гг. и. э.) — знаменитый историк, один из крупнейших представителей грекоязычной культуры римского периода. Путешествия и активное участие в общественной жизни Греции не помешали Плутарху написать около 500 произведений, из которых до нас дошла примерно треть. Известные нам сочинения Плутарха разделяются на две большие группы: «Сравнительные жизнеописания» (сгруппированные попарно биографии знаменитых греческих и римских политических деятелей) и около двухсот морально-дидактических трактатов на самые разнообразные темы, объединенных под общим названием «Моралии» (Moralia). В творчестве Плутарха нашли отражение свойственные этой эпохи усиление дидактического начала в литературе, стремление к компиляции и популяризации. Несмотря на схожесть литературных жанров, Геллий сравнительно редко упоминает сочинения Плутарха.}

{2 О римском культе Геракла см.: Штаерман Ε. М. Социальные основы римской религии. М., 1987.}

{3 Вслед за Маршаллом мы принимаем конъектуру Клетца quamdiu (пока). Рукописное чтение — quantum (сколько).}

{4 Пифагор из Самоса (ок. 540—500 гг. до н. э.) — греческий философ и математик. Покинув Самос во время правления тирана Поликрата, Пифагор после путешествия в Египет и, возможно, Вавилон поселился в южноиталийском городе Кротоне, где основал свою школу. Личность Пифагора, культ которого сложился в пифагорейском сообществе, стала предметом легенд, а его собственное учение достаточно трудно отделить от учения его последователей. Пифагор считается одним из основателей античной математики и теории музыки. На их основании формируется и философская теория Пифагора, ставившая число в качестве первоосновы мира и самостоятельной божественной сущности. Учение Пифагора сохранилось только в переложении его учеников. Существует мнение об устном характере учения Пифагора, тогда как в соответствии с другими версиями Пифагор написал ряд трудов. Геллий неоднократно обращается к теме пифагореизма (Noct. Att., I, 9; 20, 6; IV, 11; XIV, 6; XVII, 21, 6).}

{5 VII. P. 144 Bern.}

{6 Пизы — город в Элиде на реке Алфей, близ которого проходили Олимпийские игры.}

{7 Стопа (римский фут) — 29,6 см. Целью установления стадия было определение дистанции для бега — одного из главных видов состязаний на Олимпийских играх, однако для этой меры длины существовало несколько стандартов. Олимпийский стадий равен 192,5 м, аттический — 184,86 м, дельфийский — 177,96 м.}

{8 Согласно Витрувию, длина ступни равна одной шестой роста человека (III, 1).}

Глава 2

Слова стоика Эпиктета, которыми тот произвел остроумное отмежевание истинного стоика от толпы болтливых мошенников, именующих себя стоиками, вовремя использованные славнейшим мужем Геродом Аттиком в отношении некоего горделивого и хвастливого юноши, только с виду бывшего последователем философии

(1) Когда мы были у учителей в Афинах, Герод Аттик, {9} муж и в греческом красноречии одаренный, и звания консуляра {10} удостоенный, часто приглашал меня со славнейшим мужем {11} Сервилианом и тех многих иных из нас, кто приезжал в Грецию из Рима для получения образования, на пригородные виллы. (2) И когда гостили мы у него на вилле в Кефисии, {12} то и в летнее время года, и в самый жаркий период осени мы скрывались от неудобств жары в тени огромных рощ, в длинных аллеях для прогулок с мягкой почвой, в зданиях, приносящих прохладу, в чистых, полных водой и освещенных со всех сторон банях, и в очаровательной обстановке всей вообще виллы, где звенели повсюду воды и [голоса] птиц. (3) Был там же вместе с нами юноша, последователь, по его собственным словам, стоической школы философии, {13} но слишком говорливый и легкомысленный. (4) В застольных беседах, обыкновенно происходивших после трапезы, он неоднократно высказывал - неуместным и нелепым образом - многочисленные, чрезмерно длинные суждения <о> {14} философских учениях, и заявлял, что кроме него одного, грубы и неотесанны все прочие, как-то: виднейшие из владеющих аттическим наречием, {15} и все, кто облачается в тогу, и всякий вообще носитель латинского имени, {16} - а тем временем гремел не вполне понятными словами, хитросплетениями силлогизмов и диалектических софизмов, говоря, что никто, кроме него, не в состоянии разрешить кириеонтов (κυριεύοντες), исихазмов (η̉συχάζοντες) и соритов (σωρείτες) {17} и других такого рода головоломок. Что же касается этического учения, природы человеческого разума, происхождения добродетелей и их свойств и границ, или, наоборот, вреда, болезней и эпидемий, пороков и порчи душ, то, по его утверждению, все это никем другим не было исследовано, изучено и обдумано лучше, чем им. (5) Он полагал, что муками, страданиями тела и опасностями, угрожающими смертью, не нарушается и не уменьшается образ и состояние счастливой жизни, которого он, по собственному мнению, достиг, а безмятежность лица и всего облика стоика также не может быть омрачена какой-либо неприятностью.

{9 Луций Вибуллий Гиппарх Тиберий Клавдий Герод Аттик (101— 177 гг.) — выдающийся оратор, один из крупнейших представителей Второй софистики; был близок к императорам Адриану и Антонину Пию, позднее обучал философии будущих императоров Марка Аврелия и Луция Вера. В 143 г. был консулом. Свое огромное богатство (в юности Герод Аттик нашел клад) использовал на общественные нужды (построил Одеон в Афинах, водопровод в Олимпии и т. д.). Перу Герода Аттика принадлежал ряд сочинений и писем, сохранившихся лишь во фрагментах. Встреча Геллия с Аттиком произошла, видимо, в период обучения нашего автора в Афинах, скорее всего после консульства Герода, так как автор называет его консуляром.}

{10 Консуляр — лицо с рангом консула; как правило, бывший консул.}

{11 Славнейший муж (vir clarissimus, сокращенно V. С.) — в период империи титул сенаторов и членов сенаторских семей.}

{12 Кефисия — предместье Афин, известное прежде всего прохладной и свежестью климата; названо по реке Кефис.}

{13 Стоицизм — одна из наиболее значительных школ греко-римской философии, основанная около 300 г. до н. э. Зеноном из Китиона. Признавая значение прочих областей философии, особый акцент стоики делали на этических и моральных проблемах. Попав в Рим во II в. до н. э., стоицизм стал очень популярен среди римской политической элиты, а стоическое понимание добродетелей было адаптировано к традиционным добродетелям римлян. После Эпиктета и Диона Хризостома стоицизм стал, по существу, мировоззренческой основой носителей культуры в империи. Как видно из этой и других глав, стоическое учение оказало значительное влияние и на Авла Геллия. Данная глава представляет собой иллюстрацию к фрагменту Эпиктета (Arr. Diss. Epict., II, 19, 8), в котором последний опасается, как бы неофит не склонился в сторону многословия и навязчивости, которыми не отличался прежде. Философское знание он противопоставляет истинной практической философии, состоящей прежде всего в аскезе.}

{14 de (русск. «о») появляется только в поздних кодексах XV в.}

{15 Необходимо отметить, что аттическое наречие, на котором был основан греческий литературный язык, в ту пору уже не являлось языком повседневных отношений, и вместо него во всех греко-язычных областях империи в ходу был так называемый «койнэ» — общераспространенный и упрощенный вариант аттического диалекта, включавший в себя элементы и других диалектов. Соответственно под упомянутыми Геллием носителями аттического наречия следует подразумевать людей высокой культуры, обязывавшей к знанию классической языковой нормы.}

{16 Геллий имеет в виду жителей империи, на которых распространялось латинское право, представлявшее собой нечто промежуточное между римским правом и иностранным; обладавшие латинским правом не имели римского гражданства, прежде всего его политических элементов, но при выполнении определенных условий могли его получить. О статусе латинов во времена Авла Геллия подробно говорит его современник юрист Гай (Inst., I, 22—24; 28—32).}

{17 Сорит — цепь силлогизмов, когда заключение предыдущего силлогизма является одной из посылок следующего за ним, а одна из посылок при этом не выражается в явной форме. Кириеонт — «повелительный» софизм, изобретенный мегариком Диодором. Исихазм — «покоящееся» умозаключение; согласно Хрисиппу, род сорита, развитие которого в бесконечность приостановлено.}

(6) Между тем как он раздувал эти пустые похвальбы и уже все жаждали окончания, и, измученные, почувствовали отвращение к его словам, Герод, прибегнув, по своему обыкновению, к греческому языку, сказал: "Позволь, о величайший из философов, поскольку ответить тебе мы, которых ты называешь невеждами, не в состоянии, прочитать вслух из книги то, что думал и высказал величайший из стоиков, Эпиктет, {18} о подобном вашем хвастовстве" и велел принести первую {19} книгу "Бесед Эпиктета", составленных Аррианом; {20} в ней этот достоуважаемый старец по делу порицал юнцов, которые, не заботясь о полезном и подобающем, но болтая о вздорных теоремах и комментариях к детским упражнениям, называют себя стоиками.

{18 Эпиктет (ок. 30—130 гг. н. э.) — философ-стоик, один из крупнейших представителей Поздней Стой. Возвратившись в Рим из изгнания, куда его вместе с Дионом Хризостомом отправил император Домициан, стал одним из самых популярных учителей философии, особенно среди высших слоев общества (его лекции слушал сам император Траян). В период с 112 по 116 г. учеником Эпиктета был знаменитый автор «Похода Александра» Флавий Арриан, ставший затем биографом и популяризатором его учения. Сам Эпиктет ничего не писал; содержание его учения известно в основном по трем сочинениям Арриана: «Беседы Эпиктета» («Изречения»), «Рассуждения Эпиктета» и «Руководство Эпиктета».}

{19 В действительности цитируется вторая книга.}

{20 Квинт Флавий Арриан (ок. 90—175 гг. н. э.) — выдающийся писатель и политический деятель эпохи Антонинов. Родившись в Вифинии, получил образование в Афинах, где был учеником Эпиктета, позднее изложив основы его учения в «Беседах Эпиктета» и «Руководству по учению Эпиктета». Весьма успешная военная и политическая карьера Арриана не мешали его литературным занятиям: по поручению императора Адриана он составил побережье Черного моря, написал несколько исторических сочинений: «История диадохов», «История парфян», «История Индии», сохранившихся во фрагментах, но главным его произведением является полностью сохранившийся «Поход Александра» в семи книгах.}

(7) Поэтому из принесенной книги было прочитано то, что я привел [ниже]; этими словами Эпиктет сурово и вместе с тем остроумно провел различение и размежевание между [образом] истинного и искреннего стоика - который, без сомнения, должен возвышаться над всеми помехами (α̉κώλυτος), быть непринужденным (α̉νανάγκοστος), несвязанным (α̉παραπόδιστος), свободным (ε̉λεύθερος), богатым (εύπορων), счастливым (εύδαιμονών), - и прочей толпой негодных людей, которые именуют себя стоиками, и, опустив темный туман слов и хитростей перед глазами слушателей, искажают имя священнейшего учения. {21}

{21 Nomen ementirentur (искажают имя) — эмендация, появляющаяся в первых печатных изданиях. Рукописное чтение: nomine mentirentur, что можно перевести как «обманывают, прикрываясь именем».}

(8) "Скажи мне о благе и зле. Слушай:

Ветер от стен Илиона привел нас ко граду киконов. {22}

{22 Horn. Od., IX, 39. Пер. В. А. Жуковского.}

(9) Среди существующего одно - благо, другое - зло, третье - безразлично [к тому и другому]. {23} Благо же - это, конечно, добродетели и то, что к ним причастно; зло - это пороки и причастное им; безразличное же - это то, [что] между ними: богатство, здоровье, жизнь, смерть, наслаждение, страдание. (10) - Откуда ты знаешь? - Гелланик говорит в "Египетской истории". {24} В самом деле, какая разница - сказать ли это или то, что Диоген; {25} [говорит] в "Этике", или Хрисипп, {26} или Клеанф? {27} Итак, проверил ли ты что-либо из этого и составил ли свое собственное мнение? (11) Укажи, как ты обычно переносишь бурю на корабле: вспомнишь ли ты об этом разделении, когда захлопают паруса и ты вскрикнешь? А если какой-нибудь бездельник, встав перед тобой, произнесет: "Скажи мне, во имя богов, что ты недавно говорил, не является ли кораблекрушение каким-либо злом или же чем-либо, причастным злу?" Разве не бросился бы ты на него с палкой? Так что нам до тебя, человек? Мы погибаем, а ты, придя, забавляешься. (12) Если же Цезарь вызовет тебя как обвиняемого ***". {28}

{23 Ср.: Noct. Att., II, 7, 19; IX, 5, 5, а также Diog. Laert., VII, 102.}

{24 Гелланик Лесбосский (V в. до н. э.) — не стоический философ, а автор многочисленных исторических трудов, дошедших до нас лишь во фрагментах; сочинение с таким названием неизвестно. Исходя из следующей фразы, вполне возможно предположить, что Эпиктет ссылается на Гелланика в шутку.}

{25 Диоген — стоический философ, прибывший в 155 г. до н. э. из Афин в Рим вместе с Карнеадом и Критолаем добиваться уменьшения штрафа, наложенного на афинян за опустошение Оропа (см. Noct. Att., VI, 14; XVII, 21, 48).}

{26 Хрисипп (ок. 280—204 гг. до н. э.) — греческий философ-стоик, возглавлявший Позднюю Стою в 232—204 гг., после Зенона и Клеанфа. Развив и систематизировав учение Зенона, Хрисипп сохранил традиционное деление философии на физику, логику и этику, считая последнюю важнейшей. Представление об обусловленности всех событий божественным предопределением привело его к предположению о всеобщей причинности. В этике Хрисипп был сторонником стоического идеала мудреца, свободного от страстей и живущего в согласии с природой. Хрисиппу приписывается более семисот произведений, от которых сохранились лишь фрагменты. См.: Аrnim F. Stoicorum veterum fragmenta. Vol. II —III. Stuttgart, 1988.}

{27 Клеанф (ок. 330—230 гг. до н. э.) — греческий философ-стоик, ученик Зенона и его преемник в качестве главы стоической школы (264—232 гг.), действовавший строго в духе зенонова учения.}

{28 Arr. Diss. Epict., II, 19, 12—17. В оригинале — цитата по-гречески. Текст обрывается. В новых изданиях продолжение не приводится, поскольку не вполне ясно, до какого места продолжал цитату сам Геллий. Отсылаем читателя к русскому переводу: Беседы Эпиктета / Пер. Г. А. Тароняна. М., 2000.}

(13) Услышав это, заносчивый юнец замолчал, словно бы все это было сказано не Эпиктетом [в отношении] каких-то других [людей], но Геродом [в отношении] его самого.

Глава 3

О том, что Хилон Лакедемонянин принял двусмысленное решение для спасения друга, и что должно осмотрительно и тщательно обдумывать, следует ли хоть раз допустить проступок ради пользы друзей, и здесь же отмечено и пересказано, что об этом деле написали Теофраст и Марк Цицерон

(1) В книгах тех, кто передает память о жизни и деяниях славных мужей, сказано, что лакедемонянин Хилон {29} - муж из славного числа мудрецов, {30} и что этот Хилон на исходе своей жизни, когда смерть занесла над ним свою руку, так говорил обступившим его друзьям:

{29 Хилон — известный спартанский политический деятель; в списках эфоров — высших спартанских магистратов — он значится под 556 г. до н. э. С именем Хилона современные исследователи связывают важные политические преобразования в Спарте VI в. до н. э., приведшие к формированию классического спартанского строя. О подлинной биографии Хилона почти ничего не известно, его фигура окутана множеством полулегендарных историй, где Хилон представлен прежде всего как один из семи мудрецов (Diog. Laert., I, 68-73; Arist. Rhet., II, 12,14; Her., I, 59; VII, 235).}

{30 Имеется в виду канон семи мудрецов, объединявший группу мыслителей и политических деятелей VII—VI вв. до н. э., отличавшихся житейской, практической мудростью. Набор персонажей у различных авторов варьировался; непременно присутствуют лишь четыре имени: Фалес, Биант, Питтак и Солон. Впрочем, Хилона из Спарты в этот список включают довольно часто.}

(2) "Вот случай вам также узнать, что почти все мои слова и дела в течение долгой жизни, - сказал он, - не были достойны сожаления. (3) Я же в это самое время не обманываю себя, будто бы я не совершал ничего, память о чем была бы <мне> в тягость, {31} кроме, конечно, одного того, [относительно чего] мне все еще не вполне ясно, правильно ли я поступил или нет.

{31 Конъектура Гертца. Рукописный текст испорчен.}

(4) В деле, касающемся жизни друга, был я судьей совместно с двумя другими [судьями]. Закон был таков, что этот человек подлежал осуждению. Итак, либо друг должен был лишиться жизни, либо к закону должен был быть применен подлог. (5) Я много вопрошал свою совесть о помощи в столь сомнительном деле. Кажется, то, что я сделал, в сравнении с иным легче перенести: (6) сам я молча вынес решении об осуждении, а тех, кто судил вместе [со мной], убедил оправдать. (7) Стало быть, в столь важном деле не были мной нарушены обязательства ни в отношении судей, ни в отношении друга. [Но] такую душевную муку я испытываю от этого, что, боюсь, не чуждо вероломства и вины то, что в одних и тех же обстоятельствах, в одно и то же время и в общем деле сам я склонился к тому, что мне лучше всего было сделать, а других убедил в противоположном этому".

(8) И ведь этот Хилон, человек выдающейся мудрости, сомневался, до какой степени он должен был идти против закона и против права ради друга, и дело это даже на пороге смерти тревожило его душу; (9) и в дальнейшем многие другие последователи философии, как сказано в их книгах, довольно подробно и обстоятельно исследовали, если выражаться их собственными словами, как они были написаны, [следующее]: "Следует ли помогать другу вопреки справедливости, и до какой степени, и в чем?". {32} Эти слова означают, что они исследовали, должно ли иногда ради друга действовать вопреки закону и вопреки обычаю, и в каких случаях, и до какой именно степени.

{32 В оригинале — цитата по-гречески.}

(10) Относительно этого вопроса, как я сказал [вслед за] многими другими, и Теофраст, {33} муж весьма почтенный и сведущий в перипатетической философии, {34} проводит самое подробное исследование, и записано это рассуждение, если мы правильно вспомнили, в первой книге его [сочинения] "О дружбе". (11) Эту книгу, очевидно, прочитал Марк Цицерон, когда и сам сочинял книгу "О дружбе". {35} Также и прочее, что следовало, по его мнению, заимствовать у Теофраста, со свойственным ему талантом и красноречием, он взял и переложил самым уместным и соразмерным образом; (12) но именно тот вопрос, труднейший из всех прочих, о котором, как я сказал, достаточно рассуждали, он прошел поверхностно и кратко, и не последовал тому, что ясно и точно было описано Теофрастом, но, опустив ту тщательность и как бы придирчивость, обозначил сам род дела словами немногими. (13) Эти слова Цицерона, если кто-либо захочет проверить, я привожу: "Итак, я считаю, что надо оставаться в тех пределах, чтобы как нравы друзей были безупречны, так была бы между ними общность во всех без исключения делах, решениях и намерениях, так что если даже по воле судьбы случится, что нужно будет помочь не вполне справедливым желаниям друзей, в которых дело бы шло об их жизни или репутации, то следовало бы отклониться от [прямого] пути, если бы только это не повлекло за собой величайший позор; ведь существует предел того, насколько дружбе может даваться снисходительность". {36}

{33 Теофраст из Эрета (ок. 370—285 гг. до н. э.) — друг и ученик Аристотеля, возглавивший после его смерти перипатетическую школу в Афинах; один из самых разносторонних ученых античного мира — им были написаны сочинения по философии, риторике, поэтике, страноведению, музыке. Биография Теофраста изложена у Диогена Лаэрция (V, 2, 36—57), где представлены также четыре каталога его многочисленных сочинений, из которых до нас дошла очень незначительная часть. Упоминаемый Геллием трактат «О дружбе» не сохранился; кстати, у Диогена Лаэрция он не упоминается.}

{34 Перипатетической называют школу, основанную Аристотелем в 335 г. до н. э. в Афинах; περιπατητικός — собственно «прогуливающийся», так как обучение обычно происходило во время прогулок. Школа просуществовала до 529 г. н. э., почти тысячу лет.}

{35 Плутарх также считает Теофраста одним из основных источников, используемых Цицероном при написании этого труда (De frat. amor., 8).}

{36 Cic. De amicit., XVII, 61.}

"Когда, - говорит [Цицерон], - дело идет о жизни друга или о добром имени, следует отклониться от [прямого] пути, чтобы помочь его желанию, даже несправедливому". (14) Но какого рода должно быть это отклонение и каким отступление ради помощи и при сколь значительной несправедливости желания друга, он не говорит. (15) Однако к чему мне знать, что при таких опасностях для друзей следует отклониться от [прямого] пути, если это не повлечет для меня великий позор, когда он не укажет мне также, какой позор он считает великим и до какой степени мне следует дойти, отклоняясь от [прямого] пути? "Ибо до такой степени, - говорит он, - следует оказывать снисхождение дружбе". (16) Ведь именно о том самом, чему в особенности следует научиться, те, кто учат, говорят менее всего: насколько и до какого предела следует оказывать снисхождение дружбе. {37} (17) Знаменитый мудрец Хилон, о котором я сказал немного ранее, ради спасения друга отклонился от [прямого] пути. Но я вижу, насколько далеко он зашел; ведь для спасения друга он дал ложный совет. (18) Однако даже в конце жизни он сомневался, можно ли его по справедливости упрекать и обвинять.

{37 Едва ли Цицерон заслужил подобный упрек: он пытается определить, «как далеко должна в дружбе заходить привязанность», приводя конкретные примеры (De amicit., XI, 36 — XII, 43).}

"Против родины, - говорит Цицерон, - нельзя поднимать оружие ради друга". {38} (19) Это, конечно, известно каждому и, как говорит Луцилий, {39} "прежде чем родился Феогнид". {40} Но я не нахожу искомого: если ради друга должно действовать против права, против того, что дозволено, сохраняя, тем не менее, достоинство и спокойствие, и если следует отклониться, как он сам говорит, от [прямого] пути, то что, и до какой степени, и в каком деле, и до каких именно пределов надлежит сделать? (20) Знаменитый афинянин Перикл, {41} муж, на славу одаренный и прекрасно владевший всеми благородными науками, достаточно ясно, пусть и в одном только случае, высказал, что он думает [по этому вопросу]. Ведь когда друг просил его дать ложную клятву в его деле и тяжбе, он обратился к нему с такими словами: "Следует помогать друзьям, но лишь пока дело не касается богов". {42}

{38 Cic. De amicit., XI, 36.}

{39 Гай Луцилий (180—103/2 гг. до н. э.) — римский поэт, автор тридцати книг сатир, от которых до нас дошли только разрозненные фрагменты. Луцилий первым из римских поэтов стал использовать в своих стихах автобиографический материал. Кроме того, именно Луцилий впервые сделал сатиру сатирической в современном понимании этого слова, введя в нее персональную направленность и резкость. Геллий неоднократно цитирует Луцилия, изредка обращаясь к нему за справками по истории, но в большинстве случаев его интересуют лексика и словоупотребление поэта.}

{40 V. 952 Marx. Феогнид Мегарский — поэт второй половины VI — начала V в. до н. э. Поговорка встречается также у Плутарха (De Pyth. Orac., 3).}

{41 Перикл (ок. 495—429 гг. до н. э.) — выдающийся государственный деятель, лидер афинских демократов, фактически руководивший политикой Афинского государства в 50—30-е гг. V в. до н. э. в эпоху наивысшего расцвета Афин и афинской демократии.}

{42 Цитата дана по-гречески. Ср.: Plut. Apotht. Per., 3; De vita Pud., 531 D (II, 375, 10 Bern.).}

(21) Теофраст же в той книге, о которой я упомянул, со своей стороны, рассуждает об этом деле и более точно, и более сжато, чем Цицерон. (22) Все же и он при объяснении рассуждает не о каждом случае отдельно и не с определенными примерами, но применяет категории поверхностные и слишком общие, в целом примерно таким образом:

(23) "Следует принять, - говорит он, - невеликое бесславие или бесчестие, если благодаря этому делу для друга может обнаружиться значительная выгода. Ведь легкий ущерб умаленной чести воздается и восполняется другой, более значительной и важной почестью в помощи другу, и этот наименьший позор и своего рода ущерб для доброго имени подкрепляется приобретенными для друга выгодами". (24) "И не должно нам, - говорит он, - волноваться из-за имен, поскольку не равны по самому роду честь моего доброго имени и польза дела друга. Ведь их следует различать на основании значимости и подлинной силы, а не по именам и достоинствам родов. (25) Ибо когда в случаях равных или весьма недалеко [друг от друга отстоящих] положены на весы польза друга или наша честность, то честность, несомненно, имеет перевес; но когда польза друга гораздо более значительна, а нашей чести в несерьезном деле наносится легкий ущерб, тогда полезное для друга окажется более значительным в сравнении с тем, что мы считаем честным, подобно тому, как большое количество меди ценнее небольшой пластинки золота".

(26) К этому добавил я слова самого Теофраста об этом деле: "Воистину, если нечто более ценно по природе, не следует тотчас брать какую-либо меру этого, сравнимую с таким же количеством другого. Я говорю только, что, если золото ценнее меди, то и одинаковое количество золота в сравнении с таким же количеством меди не покажется большим; но и количество и величина будут иметь определенное значение". {43}

{43 Fr. 81 Wimmer. Цитата дана по-гречески; этим Геллий подчеркивает ее точность. Цитаты, приведенные выше (23—25) и далее (28) по-латински, и представляют собой перевод, однако, остается неясным, насколько он буквален. Возможно, Геллий цитирует по памяти.}

(27) Также философ Фаворин, {44} известным образом несколько сократив и опустив точное исследование справедливости, подобное оправдание снисхождения обосновал такими словами: "Так называемое снисхождение у людей есть ослабление точности в должном". {45}

{44 Фаворин — наиболее почитаемый и часто цитируемый из учителей Геллия. Родился в 70—80 гг.; большую часть жизни провел в Риме, пережив правление трех императоров: Траяна, Адриана, Антонина. Ученик Диона Хризостома, Фаворин, возможно, лично знал Эпиктета, был другом Плутарха и учителем Герода Аттика. Философ-скептик, автор «Πυρρωνείοι τρόποι» («Пирроновых положений»), он представлен в «Аттических ночах» как любитель римских древностей и редких слов.}

{45 Fr. 102 Marres.}

(28) Затем далее тот же Теофраст рассуждает примерно следующим образом: "Однако иногда, - говорит он, - другие внешние обстоятельства, а сверх того и прочие - как бы привески лиц, причин, времен и неизбежности самих обстоятельств, которые трудно заключить в правила, - управляют, руководят и словно повелевают этой незначительностью и важностью дел, и всеми этими оценками должного, делая [их] то незыблемыми, то недействительными".

(29) Это и тому подобное Теофраст описал достаточно осторожно, тщательно и добросовестно, старательно разбирая и разделяя, самоуверенно вынеся приговор, поскольку, действительно, разнообразия причин и времен, тонкостей различий и оттенков и прямого, постоянного и определенного в каждом отдельном случае наставления, которое, как я уже сказал, мы не нашли в первой части этого трактата, они не содержат.

(30) Известны не только некоторые другие полезные [дела] и мудрость этого Хилона, с которого мы начали данное небольшое исследование, но и то, более всего представляющее несомненную пользу, что два яростнейших чувства, любовь и ненависть, он удержал в рамках меры. "До того предела, - сказал он, - люби, словно по воле судьбы тебе предстоит и ненавидеть, и также питай ненависть до того [предела], словно впоследствии ты, возможно, должен будешь любить".

(31) Об этом самом Хилоне философ Плутарх в первой книге [своего сочинения] "О душе" написал в следующих словах: "В древности Хилон, услышав, как кто-то говорил, что у него нет ни одного врага, спросил, не так ли [дело обстоит], что у него нет и ни одного друга, считая, что вражда по необходимости следует за дружбой и сплетается [с ней]". {46}

{46 Цитата дана по-гречески. Плутарх приводит цитируемый анекдот также в «Об извлечении пользы из [наличия] врагов» (I. Р. 208—209 Bern.) и в «О множестве друзей» (I. Р. 232 Bern.). Аристотель приписывает максиму Бианту из Приены (Rhet., II, 3). Ср.: Diog., I, 87; Cic. De amicit., XVI, 59.}

Глава 4

Сколь тонко и тщательно исследовал Антоний Юлиан речи Марка Туллия хитрость подмены слова

(1) Ритор Антоний Юлиан {47} отличался весьма благородным и приятным характером. Также свойственна ему была ученость, особенно полезная и приятная, забота об изысканной старине и обширная память; к тому же все достаточно древние сочинения он столь тщательно изучал, - и либо оценивал достоинства, либо распознавал недостатки, - что вынесенное им суждение можно назвать безупречным.

{47 Антоний Юлиан — известный ритор, уроженец Испании, современник Геллия и один из его учителей. Будучи учителем риторики в государственной школе, весь свой досуг Юлиан посвящал изучению древностей (Noct. Att., XIX, 9). Геллий неоднократно приводит его мнение по вопросам, касающимся комментария классических авторов.}

(2) Этот Юлиан о той энтимеме, {48} которая содержится в речи Марка Туллия, {49} произнесенной в защиту Гнея Планция, рассуждал следующим образом, (3) - но сначала я приведу сами слова, о которых шла речь: "Впрочем, различаются одалживание денег и милости. Ведь тот, кто одолжил деньги, тотчас же лишается того, что отдал, а тот, кто должен, удерживает чужое; милость же и тот, кто отдает, имеет, и [тот], кто имеет, тем самым, что имеет, отдает. И я не перестану быть должен Планцию, если возмещу это, и не меньше я отдал бы ему по собственной воле, если бы не случилось этого несчастья". {50} (4) "Поистине построение речи, - говорит [Юлиан], - витиевато, округло и приятно самой соразмерностью составных частей, но со снисхождением следует читать слова, несколько измененные для того, чтобы сохранить смысл фразы. (5) Ибо сопоставление одалживания милости и денег (debitio gratiae et pecuniae) требует сохранять этот глагол обоюдно. (6) Ведь тогда одалживание милости и денег покажутся правильно противопоставленными между собой, когда мы скажем, что одалживаются и деньги и милость; но как о том, что происходит с деньгами, данными в долг и возвращенными, так и о том, что, в свою очередь, касается оказания милости, [впоследствии] возмещенной, следует рассуждать, сохраняя в обоих случаях глагол одалживания". "Цицерон же, - продолжает он, - после того как уже сказал, что одалживание милости и денег различно, и передавал смысл этой фразы, относит к деньгам глагол debet (должен), а к милости прилагает глагол habet (имеет) вместо debet; ведь он говорит так: "милость же и тот, кто дает (refert), имеет, и кто имеет (habet), тем самым, что имеет, отдает". (7) Но данный глагол habet не вполне согласуется с предложенным сопоставлением. Ведь сравнивается с деньгами одалживание милости, а не обладание ею, и потому следовало бы, по крайней мере, сказать так: "и тот, кто должен (debet), тем самым, что должен, отдает", но было бы нелепо и слишком несообразно, если бы он сказал, что еще невозвращенная милость уже возвращена тем самым, что одалживается". (8) "Следовательно, - говорит [Юлиан], - он изменил и подставил глагол, близкий к тому глаголу, который опустил, чтобы казалось, что и смысл сравнения [разных видов] одалживания он не оставил, и соразмерность предложения сохранил". Таким вот образом Юлиан толковал и разбирал изречения древних писателей, которые у него читали (lectitabant) {51} вслух юноши.

{48 Энтимема (греч. ε̉νθύμημα) — собственно «мысль, совет». В философской терминологии — силлогизм, в котором одна из посылок или заключение не выражены в явной форме, но подразумеваются.}

{49 Имеется в виду Марк Туллий Цицерон.}

{50 Cic. Pro Plane, 68. Речь в защиту Планция была произнесена Цицероном летом 54 г. до н. э., когда он выступал защитником обвиненного в подкупе избирателей Гнея Планция, который в 58 г., будучи квестором в Македонии, оказал услугу отправленному в изгнание Цицерону, позволив ему остановиться в Фессалонике, а не ехать далее в Кизик. Смысл этого запутанного высказывания Цицерона следующий: тот, кто оказывает благодеяние, «обладает», так как, в отличие от дачи денег в долг, ни с чем не расстается. Тот же, кого облагодетельствовали, уже поэтому чувствует признательность оказавшему милость и считает себя обязанным воздавать ему благом и после оплаты. Антоний Юлиан понимает суть фразы Цицерона, но находит нужным указать на подмену глагола при построении фигуры сравнения.}

{51 Lectitabant дает большинство рукописей; этому чтению следуют и Маршалл и Мараш. Однако в древнейшем кодексе IV в. стоит delectitabant, на основании чего Моммзен предлагал читать delecti lectitabant (читали, наслаждаясь).}

Глава 5

О том. что ритору Демосфену была свойственна забота о теле и одежде, достойная порицания как позорное и постыдное щегольство; и о том, что оратора Гортензия попрекали прозвищем танцовщицы Дионисии из-за такого же рода изысканности и театральной жестикуляции во время произнесения речи

(1) Передают, что Демосфен в одежде и прочем уходе за телом был изысканным, изящным и чрезмерно тщательным. И потому соперники и противники срамили его за "наряды" (τὰ κομψά) и "укороченные хланиды" (χλανίσκια) и "мягкие хитониски" (μαλακοὶ χιτωιήσκοι), {52} потому они не удерживались даже [от того], чтобы не бранить его позорными и бесчестящими речами, будто он не вполне мужчина и даже допускает скверну к своим устам.

{52 Хланида — легкая, тонкая верхняя одежда, носимая преимущественно женщинами и щеголями. Хитониск — укороченный хитон — нижняя одежда у древних греков, как мужская, так и женская, надевавшаяся прямо на тело. Слова заимствованы из речи Эсхина «Против Тимея» (131).}

(2) Таким же образом набрасывались со злословием и позорящими упреками на Квинта Гортензия {53} - более славного, чем почти все ораторы его века, кроме Марка Туллия, - поскольку он одевался и драпировался [в тогу] с большим изяществом и весьма продуманно и аккуратно, а во время выступления очень выразительно и сильно жестикулировал руками, {54} и много говорили, будто они при рассмотрении дел и судебных разбирательствах [ведет себя] подобно лицедею. (3) Но когда на судебном заседании по делу Суллы {55} Луций Торкват, {56} человек довольно грубый и неотесанный, весьма сурово и язвительно стал говорить, что он даже не актер, а танцовщица и называть его Дионисией - по имени знаменитой плясуньи, тогда Гортензий мягким и тихим голосом сказал: "Дионисией предпочитаю быть, Дионисией, нежели подобным тебе, Торкват, чуждый музам (ά̉μουσος), чуждый Афродите (α̉ναφρόδιτος), чуждый Дионису (α̉προσδιόνιχτος)".

{53 Квинт Гортензий Гортал (114—50 гг. до н. э.) — знаменитый римский оратор, соперник Цицерона. В 75 г. был эдилом, в 72-м — претором, в 69-м — консулом. После 63 г. позиции Гортензия и Цицерона, прежде выступавших как оппоненты, сближаются, и они часто действуют как политические союзники. Несмотря на соперничество на ораторском поприще, Цицерона и Гортензия связывала личная дружба. В 46 г. в диалоге «Брут» Цицерон называет уже умершего Гортензия крупнейшим оратором после него самого, а в 45 г. пишет диалог, названный его именем — «Гортензий». Речи Гортензия до нас не дошли, о его ораторской манере говорит Цицерон (Brut., 318-340).}

{54 Заботу Гортензия о своем внешнем виде и жестах отмечали также Макробий (Sat., III, 13, 4) и Валерий Максим (VIII, 10, 2).}

{55 Публий Корнелий Сулла, племянник знаменитого диктатора, в 62 г. до н. э. был привлечен к суду по обвинению в участии в заговоре Каталины. Его защитниками выступили Цицерон и Гортензий. Сулла был оправдан.}

{56 Луций Манлий Торкват — сын консула 65 г. до н. э. Луция Манлия Торквата; в молодые годы был близок с Цицероном; в 63 г. боролся против заговора Каталины, в 62-м выступил обвинителем на процессе Публия Суллы (см. выше). В 49 г. стал претором, в 49—48 гг. участвовал в гражданской войне на стороне помпеянцев. В 48 г. сдался Цезарю и был им помилован, но вскоре вновь выступил на стороне помпеянцев в Африканской войне, где и погиб. Скорее всего, Геллий имеет в виду этого Торквата, но не исключено, что речь идет о его отце.}

Глава 6

Слова из речи Метелла Нумидийского, которую он в бытность свою цензором произнес перед народом, побуждая людей к вступлению в брак; и по какой причине эту речь осуждают и каким образом ее, наоборот, можно защитить

(1) В присутствии многих образованных мужей читалась речь Метелла Нумидийского, {57} мужа сурового и красноречивого, которую он, будучи цензором, произнес перед народом о необходимости брать жен, призывая его к заключению браков. (2) В этой речи говорилось так: "Если бы мы могли [обойтись] без жен, {58} о квириты, то все мы избегали бы этой напасти, но поскольку природа так распорядилась, что и с ними не вполне удобно, и без них жить никак нельзя, то следует заботиться скорее о постоянном благе, чем о кратком удовольствии". {59}

{57 Квинт Цецилий Метелл Нумидийский — известный римский полководец и государственный деятель. В 109 г. до н. э. в должности консула принял командование в Югуртинской войне, где сумел добиться решительного перелома, за что и получил прозвище «Нумидийский». В 102 г. стал цензором; в 100-м за сопротивление введению закона Сатурнина был изгнан из Рима, но в 99 г., после смерти Сатурнина, сумел вернуться.}

{58 В позднейших кодексах появляется esse (быть); это чтение принимает Мараш: «если бы мы могли <быть> без жены»; Гертц предлагает дополнить vivere (жить). Мы в данном случае следуем Маршаллу, сохраняющему чтение древнейших рукописей.}

{59 Fr. 6 Malc. Геллий довольно часто цитирует Метелла Нумидийского, однако, согласно периохе (выдержке из текста) Тита Ливия речь о необходимости вступления в брак произнес Метелл Македонский (L1X), получивший прозвище за подавление восстания Лже-Филиппа в Македонии в 148 г. до н. э.; речь была произнесена в 131 г., когда он исполнял обязанности цензора; см. также: Suet. Aug., 89, где приводится название речи «Об умножении потомства». Скорее всего, Геллий ошибается.}

(3) Некоторым казалось, что цензор Квинт Метелл, целью которого было призывать народ к заключению браков, не должен был открыто заявлять о тягости и постоянных неудобствах супружеской жизни, и что это не столько побуждает, сколько разубеждает и отпугивает; но они говорили, что, наоборот, следовало, скорее, вести [такую] речь, чтобы доказать, будто в браке и нет по большей части никаких тягостей, и сказать, что если все же некоторые, как кажется, иногда случаются, то они мелкие, незначительные и легко переносятся и сглаживаются более весомыми благами и удовольствиями, и что сами они бывают не у всех и не по изъяну природы, но по вине и несправедливости некоторых супругов. (4) Однако Тит Кастриций {60} считал, что Метелл сказал правильно и вполне достойно. "По-разному, - утверждает он, - должны говорить цензор и ритор. Ритору позволительно использовать суждения ложные, дерзкие, хитрые, обманчивые, лукавые, если только они подобны истинным и могут неким хитрым способом проникнуть во взволнованные души людей". {61} Кроме того, он говорит, что позорно для ритора, если в дурном деле он оставит что-либо брошенным на произвол судьбы и незащищенным. (5) "Но ведь совершенно не подобает, - продолжает он, - чтобы Метелл, безупречный муж, наделенный таким влиянием и доверием, обладающий таким достоинством почета и образа жизни, обращаясь к римскому народу, стал утверждать иное, чем то, что казалось истинным ему самому и всем, особенно, когда он говорил о том деле, которое постигается при повседневном восприятии и во всеобщем, общепринятом жизненном опыте. (6) Поэтому только открыто заявив о хорошо известной всем людям тягости и заслужив этим признанием веру в рвение свое и искренность, он легко и быстро убедил, что было из всех дел самым верным и истинным, [в том], что государство не может быть здоровым без постоянного заключения браков".

{60 Тит Кастриций (II в. н. э.) — римский грамматик и ритор, учитель Геллия в грамматике, комментировавший Саллюстия (Noct. Att., II, 27) и Гая Гракха (Noct. Att., XI, 13). Геллий говорит об уважении, которым он пользовался у императора Адриана (Noct. Att., XIII, 22, 1).}

{61 Ср. обсуждение речи Катона «В защиту родосцев» в Noct. Att., VI, 3.}

(7) Также другое место из этой же речи Квинта Метелла мы сочли не менее достойным постоянного чтения, клянусь Геркулесом, чем то, что написано самыми значительными философами. (8) Слова Метелла суть следующие: "Боги бессмертные могут многое; но они должны обращаться с нами не лучше, чем родители. А родители, если дети продолжают совершать проступки, лишают их наследства. Так чего же другого мы будем ожидать от бессмертных, если не положим конец дурным замыслам? Воистину справедливо, чтобы боги были благосклонны только к тем, кто не являются врагами сами себе. Бессмертные боги должны одобрять добродетель, а не доставлять ее". {62}

{62 Fr. 7 Malc.}

Глава 7

О том, что в следующих словах Цицерона из пятой речи против Верреса "hanc sibi rem praesidio speranl futurum" (они надеются, что это обстоятельство будет им защитой ) нет ни погрешности, ни ошибки; и заблуждаются те, кто портят хорошие книги и пишут juturam; и о некоем другом слове Цицерона, которое, [хотя] оно написано правильно, неверно изменяют; и добавлено немного о ритме и благозвучии речи, которым Цицерон постоянно следовал

(1) В пятой речи Цицерона против Верреса, {63} в книге, замечательной своей основательностью и записанной благодаря тироновской {64} заботе и учености, было написано: (2) "Простые люди незнатного происхождения, путешествуя по морям, прибывают в ту местность, куда никогда раньше не приезжали. При этом они неизвестны тем, к кому приехали, и не всегда могут встретить тех, кто удостоверит их личность; однако благодаря уверенности в праве римского гражданства, они полагают, что не только перед нашими должностными лицами, которых сдерживает страх и перед законом, и перед общественным мнением, и не единственно перед римскими гражданами, которых объединяет общность языка, права и многих интересов, будут в безопасности, но куда бы [вообще] не приехали, надеются, что это обстоятельство будет им защитой (hanc sibi rem sperant гиЛигит)". {65}

{63 Гай Веррес — наместник провинции Сицилия в 73 — 71 гг. до н. э., грабивший провинцию и жестоко издевавшийся над жителями. В 70 г. он был привлечен городскими общинами Сицилии к суду, где Цицерон должен был выступить с обвинительной речью. Предполагалось, что слушание дела будет происходить в две сессии, но Цицерон, опасаясь, как бы влиятельные сторонники Верреса не затянули процесс, не стал в первую сессию зачитывать подготовленные им речи и ограничился перечислением преступлений Верреса с вызовом свидетелей и предоставлением соответствующих документов. Материал был настолько неопровержим, что Веррес предпочел, не дожидаясь второй сессии, добровольно отправиться в изгнание. Речи, подготовленные Цицероном для второй сессии, так никогда и не были произнесены; их издал вольноотпущенник Цицерона Туллий Тирон, разделив весь материал на пять книг, которым грамматики впоследствии дали отдельные названия. «Веррины» считались одними из лучших речей Цицерона и образцом римского красноречия. Геллий цитирует заключительную речь всего цикла — «О казнях».}

{64 Туллий Тирон (103—4 гг. до н. э.) — раб Цицерона, отпущенный на свободу в 53 г. до н. э., личный секретарь и друг оратора. После смерти Цицерона написал его биографию, которую использовал Плутарх, опубликовал его речи, собрал и подготовил к изданию письма. Из собственных произведений Тирона (грамматических трудов, поэтических произведений, сочинения о шутках Цицерона) практически ничего не сохранилось.}

{65 Cic. In Verr., V, 167.}

(3) Многим казалось, что в последнем слове есть ошибка. Ведь они считали, что должно быть написано не futurum, a futuram и не сомневались, что книгу следует исправить, {66} чтобы в речи Цицерона солецизм {67} не был так очевиден (manifestarius) как прелюбодей в комедии Плавта, {68} ибо так они насмехались над его ошибкой. {69}

{66 Emendandus (должна быть исправлена) — исправление издателей, рукописное чтение — emendatus (исправлена).}

{67 Солецизм (soloecismus, греч. σολοικισμός) — погрешность против правил языка, стилистическая неправильность. См. также: Noct. Att., V, 20, 4; XV, 9, 3. Народная этимология возводила слово к названию киликийского города Солы (Soli), жители которого плохо говорили по-гречески.}

{68 Тит Макций Плавт (ок. 250—184 гт. до н. э.) — выдающийся римский комедиограф; прибыв в Рим из Умбрии, Плавт довольно быстро приобрел огромную популярность. Сюжеты он брал из новоаттической комедии, в то же время обильно насыщая свои пьесы римскими реалиями; язык Плавта был приближен к италийскому разговорному языку. Плавту приписывали до 130 комедий, и вопрос о выделении из этого числа подлинных часто ставился римскими грамматиками (см.: Noct. Att., III, 3). Геллий неоднократно обращается к творчеству Плавта, оценивая его как эталон чистоты латинской речи.}

{69 Plaut. Bacch., 918.}

(4) Случайно там присутствовал наш друг, человек, весьма опытный в чтении, который исследовал, обдумал и проработал почти все из древних сочинений. (5) Он, ознакомившись с книгой, сказал, что в этом слове нет ни ошибки, ни погрешности и что Цицерон сказал правильно и по-старинному. (6) "Ведь futurum, - сказал он, - не относится к [слову] rem, как кажется тем, кто читает необдуманно и небрежно, и поставлено не вместо причастия, но является глаголом в неопределенной форме (который греки называют α̉παρέμφατον), не подчиняющимся ни числам, ни родам, но во всех отношениях свободным и без примесей; {70} (7) этот глагол использовал Гай Гракх {71} в речи под названием "О Публии Попилии относительно сборищ", {72} в которой написано так: "Я уверен, что мои недруги это скажут" (Credo ego inimicos meos hoc dicturum). {73} (8) Он говорит inimicos dicturum, а не dicturos; не кажется ли, что у Гракха dicturum поставлено таким же образом, как у Цицерона futurum? Так, в греческом языке без какого бы то ни было подозрения на ошибку во всех числах и родах без различия ставятся глаголы такого вида: ε̉ρει̃ν (говорить), ποιήσειν (делать), έ̉σεσθαι. (быть) {74} и тому подобные. (9) Он сказал, что и в третьей [книге] "Анналов" Клавдия Квадригария {75} есть такие слова: "Пока они не погибнут, войско врагов будет там задержано (hostium copias ibi occupatas futurum)"; {76} в начале восемнадцатой книге "Анналов" того же Квадригария написано так: "Если благодаря твоей доброте и нашему желанию ты здоров, это означает, что мы можем надеяться на то, что боги благоволят к добрым [людям] (speremus deos bonis bene facturum)"; {77} (10) также в двадцать четвертой книге Валерия Анциата {78} сходным образом написано: "Если бы эти жертвы были принесены и счастливо приняты богами, гаруспики могли сказать, что все пойдет согласно решению (omnia ex sententia processurum esse)". {79} (11) Также Плавт в "Казине", хотя речь идет о девочке, сказал occisurum, а не occisuram в следующих словах: {80}

{70 В исторической системе латинского языка инфинитив будущего времени представляется аналитическим образованием, состоящим из именительного или винительного падежа причастия будущего времени и инфинитива esse (быть). Из этого и исходили эмендаторы Цицерона, предлагая исправить форму среднего рода futurum на форму женского рода futuram, согласовав с rem (винительный падеж от слова res, также женского рода, в данном случае означающего «обстоятельство»). Однако заметка Геллия показывает, что в архаической латыни, а иногда даже в языке классического периода форма инфинитива на -urum бывает соотнесена с формами женского рода и множественного числа, не согласуясь с ними в роде и числе, т. е. представляет собой не причастие, а инфинитив. См.: Тройский И. М. Историческая грамматика латинского языка. М., 2001. С. 310—312.}

{71 Гай Семпроний Гракх (154—121 гг. до н. э.) — знаменитый римский политический деятель и реформатор. Продолжая дело своего старшего брата Тиберия, убитого в 133 г., Гай Гракх, избранный народным трибуном на 123 и 122 гг., попытался провести ряд реформ с целью остановить разорение римского крестьянства — социальной и военной опоры римского общества. Проект предоставления гражданства латинам и союзникам привел к падению популярности Гракха и его убийству в 121 г. Гай Гракх считался блестящим оратором, но от его речей сохранились лишь фрагменты в передаче авторов, писавших о политической деятельности Гракхов.}

{72 Публий Попилий Ленат, консул 132 г. до н. э., был врагом Тиберия Гракха и активно преследовал его сторонников. В 123 г. до н. э., когда, видимо, и была произнесена цитируемая речь, Гракх сумел добиться изгнания Лената, но после гибели Гракха тот вернулся в Рим.}

{73 Fr. 34 Malc.}

{74 От всех трех глаголов приведен инфинитив будущего времени.}

{75 Квинт Клавдий Квадригарий (I в. до н. э.) — представитель младшей анналистики, перу которого принадлежало историческое сочинение «Анналы» не менее чем в 23 книгах, начинавшееся с галльского нашествия на Рим (390 г. до н. э.). Труд Квадригария сохранился только в цитатах у более поздних авторов, прежде всего Тита Ливия и Авла Геллия, весьма часто цитирующего или упоминающего «Анналы» Квадригария.}

{76 Fr. 43 Peter. Ср.: Noct. Att., I, 16, 1.}

{77 Fr. 79 Peter.}

{78 Валерий Анциат (I в. до н. э.) — как и Квадригарий, один из младших анналистов, автор «Анналов», огромного сочинения не менее чем в 75 книгах, начинавшегося, судя по всему, от основания Рима. По сравнению с Квадригарием Геллий цитирует Анциата гораздо реже, что, скорее всего, связано с субъективными предпочтениями нашего автора: простой и ясный язык Квадригария, лишенный внешних украшений, больше импонирует Геллию, чем напыщенный слог Анциата, склонного к риторико-драматическим эффектам.}

{79 Fr. 59 Peter.}

{80 Plaut. Cas., 691.}

- Так у Казины нет меча?

- Да целых два. - Как два? - Одним - убить тебя,

Другим же вилика {81} (Altero te occisurum ait, altero vilicum).

{81 Вилик (villicus) — управляющий поместьем.}

(12) Также Лаберий {82} в "Близнецах": {83}

{82 Децим Лаберий (ок. 106—43 гг. до н. э.) — римский мимограф, то есть автор мимов — коротких представлений в духе народного театра. От мимов Лаберия дошли 43 названия и отдельные фрагменты (около 170 стихов). Отличаясь язвительностью, Лаберий нередко в своих мимах делал объектом нападок Цезаря, за что последний заставил его выступить в миме собственного сочинения в качестве актера. Это влекло за собой потерю всаднического достоинства и, несмотря на то, что Цезарь впоследствии восстановил Лаберия в звании всадника, тот не смог забыть унижения. Хотя Геллий довольно часто обращается к творчеству Лаберия, он не считает его язык образцовым (Noct. Att., XVI, 7; XIX, 13, 3).}

{83 V. 51 Ribbeck.}

Не думал, говорит, что это сделает она (hoc earn facturum).

Следовательно, все они не были в неведении относительно того, что такое солецизм, но и Гракх [слово] dicturum, и Квадригарий - futurum и facturum, и Анциат - processurum, и Плавт - occisurum, и Лаберий - facturum употребили в неопределенной форме, (14) каковая форма ни на числа, ни на лица, ни на времена, ни на роды не разделяется, но все заключено именно в одной этой одинаковой форме, (15) подобно тому как Марк Цицерон употребил futurum не в мужском роде и не в среднем (ибо это, действительно, был бы солецизм), но воспользовался формой глагола, свободной от всякой необходимости [изменения] по родам".

(16) С другой стороны, этот наш друг говорил, что в речи того же Марка Туллия под названием "Об империи Гнея Помпея" Цицероном так написано, и сам так зачитывал вслух: "Когда ваши гавани - причем те гавани, благодаря которым вы живете и дышите, - были, как вам известно, во власти разбойников (in praedonum fuisse potestatem)", {84} и говорил, что in potestatem fuisse не является солецизмом, как полагает толпа недоучек, но утверждал, что сказано это по твердо установленному и испытанному правилу, которое таким же образом используется и у греков, {85} и Плавт, самый изысканный в латинской словесности [автор], в "Амфитрионе" сказал:

{84 Cic. De imp. Cn. Pompei, XII, 33.}

{85 Предлог «in» может управлять двумя падежами: аккузативом и аблятивом; в данном случае должен быть использован аблятив, отвечающий на вопрос «где?». Замечание Геллия показывает, что даже в классический период различие в употреблении падежей не было четко фиксировано.}

Разве вправду было у меня на уме (mihi in mentem fuit),

а не in mente, как принято говорить. {86}

{86 Plaut. Amph., 180.}

(18) Но ведь кроме Плавта, примером которого он в данном случае воспользовался, мы нашли множество подобного рода высказываний и у древних писателей и рассеяли повсюду эти замечания. (19) Даже если опустить и само правило и примеры, все же звучание и само расположение слов ясно обнаруживает, что это больше соответствует "заботе о выражениях" (ε̉πιμέλεια τω̃ν λέξεων) и мелодичности речи Марка Туллия, поскольку, притом что он мог сказать по-латински и тем и другим способом, он предпочитает говорить potestatem, а не potestate. (20) Ведь первое сочетание [звучит] куда слаще для слуха и совершеннее, а второе куда более неблагозвучно и незаконченно, если только у человека изощренный слух, а не невосприимчивый и грубый; что относится, клянусь Геркулесом, и к тому, что он предпочел сказать explicavit, а не explicuit, {87} которое уже стало более употребительным.

{87 Explicavit и explicuit — две равноправных формы перфекта от глагола explico, в данном случае имеющего значение «спасать, избавлять».}

Слова из его речи "О власти Гнея Помпея", суть следующие: "Свидетельница Сицилия, которую, окруженную со всех сторон многочисленными опасностями, он спас (explicavit) не устрашением войны, а быстротой решений". {88}

{88 Cic. De imp. Cn. Pompei, XI, 30.}

Но если бы он сказал explicuit, то звучание оказалось бы неудовлетворительным из-за незавершенной и слабой соразмерности слов. {89}

{89 Форма explicavit дает в конце строки двойной трохей, что, действительно, более привлекательно с точки зрения мелодичности.}

Глава 8

История, найденная в книгах философа Сотиона о блуднице Лаиде и ораторе Демосфене

(1) Сотион {90} был далеко не последним человеком в перипатетическом философии. Он сочинил книгу, полную множества различных историй и озаглавил ее "Рог Амалтеи". (2) Это выражение значит примерно то же, что "рог изобилия".

{90 Сотион из Александрии (I в. н. э.) — философ-перипатетик, учитель Сенеки.}

(3) В этой книге {91} об ораторе Демосфене и блуднице Лаиде {92} приведена такая история: "Коринфянка Лаида, - говорит [Сотион], - благодаря изяществу и прелестной внешности зарабатывала огромные деньги, и к ней толпами стекались со всей Греции богатые люди, и допускался только тот, кто давал то, что она попросила; просила же она чрезмерно много". (4) Отсюда, по его словам, родилась у греков общеизвестная поговорка:

{91 О Лаиде пишет в книге «Диадохи» другой Сотион, философ II в. до н. э. (Diog. Laert., II, 74).}

{92 Известны две блудницы с таким именем: Лаида Старшая, родом из Коринфа, современница Пелопоннесской войны (431—404 гг. до н. э.), подруга киренаика Аристиппа (Diog. Laert., II, 8, 75); Лаида Младшая, родом с Сицилии, современница Демосфена, одно время была рабыней знаменитого художника Апеллеса, потом — любовницей Алкивиада II. В цитируемом Геллием рассказе эти два персонажа курьезным образом смешаны.}

Не всякому мужу в Коринф плавание, {93}

{93 В оригинале цитата дана по-гречески.}

потому что напрасно прибыл бы в Коринф к Лаиде тот, кто не мог дать то, что она просила. (5) К ней тайком входит известный Демосфен и просит, чтобы она отдалась ему. А Лаида потребовала десять тысяч драхм - на наши деньги это составляет десять тысяч денариев. {94} (6) Пораженный и напуганный такой дерзостью женщины и величиной суммы, Демосфен поворачивается и, уходя, говорит: "Я не покупаю раскаяние столь дорого". {95} Но сами греческие [слова], которые он, как передают, произнес, более изящны: "Не покупаю, - сказал он, - раскаяние за десять тысяч драхм". {96}

{94 Драхма составляет 4,37 г серебра, денарий — 4,5 г.}

{95 Ср.: Ioh. Saris. Policrat., VI, 23.}

{96 В оригинале цитата дана по-гречески.}

Глава 9

О том, каково было устроение и система пифагорейского учения, и сколько времени требовалось и соблюдалось для обучения и равным образом для молчания

(1) Передают, что порядок и система Пифагора, {97} затем [сохранившиеся] в школе <и> у его преемников при принятии и наставлении учеников были такими: (2) с самого начала юношей, отдавших себя в обучение, он "физиогномировал". {98} Это слово означает распознавание нрава и природных свойств людей на основании некоего предположения об особенностях лица и его выражения, а также внешнего вида и облика всего тела. (3) Тогда он приказывал, чтобы тот, кто был им испытан и оказался подходящим, тотчас был взят в обучение и определенное время молчал: не все одинаково, но каждый - свой срок в соответствии с оцененной способностью восприятия. {99} (4) Молчащий же слушал то, что говорили другие, и нельзя было ни спросить, если не вполне понял, ни записывать то, что услышал; однако каждый молчал не меньше, чем два года: в период молчания и слушания они так и назывались "акустиками" (α̉κουστικοί). (5) И только после того как они обучились вещам самым трудным - молчать и слушать - и уже становились опытными в молчании, название чему ε̉χεμυθία (молчаливость, сдержанность в словах), [только] тогда получали возможность произносить речи, спрашивать, записывать то, что услышали, и высказывать то, что думают сами; (6) в это время они именовались "математики" (μαθηματικοί), видимо, от тех наук, которые они уже начали изучать и обдумывать, поскольку геометрию, гномонику, {100} музыку, а также прочие возвышенные дисциплины древние греки называли μαθήματα (науки); {101} простой же народ именует математиками тех, кого надлежит называть родовым именем халдеи. {102} (7) Затем, вышколенные этими учеными занятиями, они переходили к постижению мироздания и начал природы, и лишь тогда именовались φυσικοί (физики).

{97 О Пифагоре и пифагореизме см. комм. к Noct. Att., I, 1, 1.}

{98 В оригинале греческий глагол ε̉φυσιογνωμόνε — распознавать по внешнему виду или выражению лица.}

{99 От трех до пяти лет (Hippol. Refut., I, 2; Clement. Strom., V, 11, 1; Apul. Flor., 15).}

{100 Гномоника (от греч. γνώμων, солнечные часы) — искусство создания солнечных часов и умение пользоваться ими; также иное название для астрономии.}

{101 Есть мнение, что акустики и математики представляли собой не просто разные стадии обучения, а различные направления в пифагорейской школе.}

{102 Халдеи — группа независимых семитских скотоводческих племен, обитавших на окраинах Вавилонии в первой половине I тыс. до н. э. Перейдя к оседлости, вели борьбу с Ассирией за обладание Вавилоном; с 626 по 538 г. до н. э. в Вавилоне правила халдейская династия, создавшая Нововавилонское царство. Поскольку Нововавилонское царство оказалось наследником богатейшей шумеро-аккадской научной и культурной традиции, в том числе — высокоразвитой астрономии и медицины, астрологии и магии, для греков и римлян «халдей» становится синонимом мага, астролога, предсказателя вне зависимости от его национальности.}

(8) Наш Тавр, {103} рассказав это о Пифагоре, заметил: "Теперь же те, кто вдруг, без надлежащей подготовки {104} обращаются к философам, мало того, что оказываются совершенно α̉θεώρητοι (не имеющими знаний), ά̉μουσοι (чуждыми музам), α̉γεωμέτρητοι (не знакомыми с геометрией), но даже устанавливают правило, в соответствии с которым учат, как заниматься философией. (9) Один говорит: "научи меня сначала этому", другой тоже: "этому хочу, - говорит, - учиться, а вот этому не хочу"; этот страстно желает начинать с "Пира" Платона из-за алкивиадовой пирушки, тот - с "Федра" ради речи Лисия. {105} (10) "Есть, клянусь Юпитером, даже тот, - продолжил он, - кто еще и потребует читать Платона не ради украшения жизни, но для прихорашивания языка и речи, и не для того, чтобы сделаться рассудительнее, но чтобы [стать] изящнее". (11) Вот что обычно говорил Тавр, сравнивая новых последователей философов с древними пифагорейцами.

{103 Кальвизий Тавр (II в. н. э.) — философ-платоник, в школе которого обучался Геллий. Судя по частоте упоминаний, Тавр оказал сильное влияние на Авла Геллия. Геллий упоминает несколько произведений Тавра: «Записки» (Noct. Att., I, 26, 3), «Комментарии к “Горгию” Платона» (Ibid., VII, 14, 5—6) и «О бесстрастии стоиков» (Ibid., XIII, 5).}

{104 В оригинале pedibus inlotis — с немытыми ногами.}

{105 Платон (428/7—347 гг. до н. э.) — один из крупнейших античных философов, ученик Сократа, основатель философского идеализма. Корпус сочинений Платона включает 34 философских диалога и 13 писем. Геллий относится к Платону с большим уважением, часто цитируя его и приводя сведения о его учении. Упоминаемый здесь «Пир» — один из лучших и наиболее популярных диалогов Платона, излагающий его философскую концепцию любви. Он представляет собой рассказ о пире, устроенном поэтом Агафоном. Итог беседы подводит Алкивиад (451—404 гг. до н. э.) — выдающийся афинский политический деятель эпохи Пелопоннесской войны. В диалоге «Федр» или «О красоте» Федр, собеседник Сократа, цитирует речь известного афинского оратора Лисия (ок. 445—378 гг. до н. э.) о том, что невлюбленный поклонник предпочительнее влюбленного.}

(12) Но нельзя не упомянуть также то, что всякий, как только был принят Пифагором в эту школу наук, отдавал в общее пользование то, что имел из родового имущества и денег, и собиралось неразделимое сообщество наподобие древнего товарищества, которое, согласно римскому праву, называлось erecto поп cito (не прибегая к разделению наследства). {106}

{106 Erctum ciere — юридический термин, обозначающий «разделить наследство».}

Глава 10

Какими словами философ Фаворин выбранил юношу, говорящего слишком архаично и старомодно

(1) Философ Фаворин {107} сказал юноше, страстному до старинных древних выражений и изъясняющемуся по большей части слишком архаичными и неизвестными в повседневной обыденной речи словами: {108} "Курий, {109} Фабриций {110} и Корунканий, {111} весьма древние мужи, и знаменитые близнецы Горации, {112} еще более древние, чем те, легко и понятно беседовали со своими и изъяснялись не словами аврунков, сиканов или пеласгов, {113} которые, как передают, первыми заселили Италию, но [говором] своего века; (2) ты же так, будто разговариваешь теперь с матерью Эвандра, {114} пользуешься речью, замолкнувшей уже много лет назад, так как не хочешь, чтобы кто-либо понял и осознал то, что ты говоришь. Не следует ли тебе, глупый человек, молчать, чтобы вполне следовать тому, что желаешь? (3) Но ты утверждаешь, что старина приятна тебе тем, что она честна, добродетельна, умеренна и скромна. (4) Так живи согласно минувшим нравам, говори нынешними словами и всегда держи в памяти и в сердце то, что было написано Гаем Цезарем, {115} мужем выдающегося ума и рассудительности в первой книге "Об аналогии", а именно: "Словно подводной скалы избегай неслыханного и неупотребительного слова". {116}

{107 Фаворин — см. комм., к Noct. Att., I, 3, 27.}

{108 С этого места ср.: Macr. Sat., I, 5, 1—2.}

{109 Маний Курий Дентат — выдающий римский полководец, консул 290, 275 и 274 гг. до н. э.; умер цензором в 272 г. С его именем связаны окончательное подчинение сабинян и победа над Пирром; в римской традиции он предстает как образец древней честной простоты быта и нравов.}

{110 Гай Фабриций Люсцин — военачальник в войнах с Пирром, луканами, бруттиями, самнитами и тарентинцами; консул 282 и 278 гг. до н. э. Наиболее известный своими переговорами с Пирром (Noct. Att., III, 8), Фабриций считался воплощением староримской честности и умер в бедности, а приданое его дочерям выдал сенат. Вместе с другим героем этих сражений Манием Курием Дентатом (см. выше) в римской традиции он предстает как образец древней суровости и чистоты нравов, причем в многочисленных исторических анекдотах этих персонажей нередко смешивали.}

{111 Тиберий Корунканий — участник войны с Пирром, консул 280 г. до н. э. Согласно Ливию, стал первым великим понтификом из плебеев (Epit., XVIII).}

{112 Горации — персонажи древнейшей полулегендарной истории Рима. Согласно преданию, во время войны между Римом и его метрополией Альбой Лонгой исход боя был решен в поединке двух пар близнецов: римлян Горациев и альбанцев Куриациев. После победы Горациев альбанцы подчинились римлянам.}

{113 Аврунки — древнейшее население Кампании, родственное латинам и вольскам. Сиканы — древнейшее доиндоевропейское племя, изначально, видимо, населявшее Италию, но вытесненное пришедшими индоевропейцами на Сицилию. Пеласги — доисторические (догреческие) обитатели Эгеиды; в римской традиции нередко представлены как древнейшее население Италии.}

{114 Эвандр — мифический герой, сын Меркурия и прорицательницы Карменты, согласно преданию, переселившийся из Аркадии в Италию за 60 лет до Троянской войны, где на месте позднейшего Рима он основал колонию Паллантий.}

{115 Гай Юлий Цезарь (102/100—44 гг. до н. э.) — знаменитый полководец, политический деятель, стоявший у истоков создания Римской империи. Цезарь также был выдающимся писателем, одним из создателей «золотой латыни». Кроме дошедших до нас «Записок о галльской войне» и «Записок о гражданской войне» известны несколько других сочинений, сохранившихся во фрагментах. В трактате «Об аналогии» Цезарь, рассматривая нормы латинского языка, принял участие в споре между аналогистами, подчеркивающими преобладание правил над исключениями, и аномалистами, уделявшими большое внимание неправильностям и отклонениям от нормы. Если Цицерон тяготел скорее к аномалистам, то Цезарь был сторонником противоположного направления.}

{116 Fr. 3 Fun.}

Глава 11

О том, что прославленный писатель Фукидид говорит, что лакедемоняне в сражении пользовались не трубой, но флейтами, с приведением его слов; и о том, что Геродот передает, будто царь Алиатт держал на поле сражения кифаристок; и здесь же кое-какие замечания относительно свирели Гракха, употребляемой на народных собраниях

(1) Фукидид, самый серьезный создатель истории Греции, сообщает, что лакедемоняне, величайшие воины, пользовались в сражениях не сигналами рогов и труб, но мелодиями флейт - не из-за какого-либо священного обряда, и не ради богослужения, и даже не для того, чтобы возбуждать и волновать души, [каковое действие] производят горны и рожки, но, напротив, чтобы сделать их более сдержанными и подчиненными ритму, так как напевы флейт смягчают. (2) Они полагали, что в столкновениях с врагами и при начале сражения нет ничего столь полезного для спасения и доблести, чем то, когда многие не впадают в чрезмерную ярость благодаря столь нежным звукам. (3) Поэтому, после того как войска были подготовлены, боевой порядок выстроен и начато наступление на врага, флейтисты, расставленные среди войска, начинали играть. (4) Тогда этим вступлением - спокойным, услаждающим и столь подходящим к некоему искусству, если так выразиться, военной музыки, - сдерживались сила и натиск воинов, чтобы они не устремлялись [на врага] разрозненно и в беспорядке. (5) Однако желательно воспользоваться словами самого славного писателя, более весомыми и достоинством и достоверностью: "И после этого началось сражение: аргосцы и союзники выступили вперед стремительно и яростно, лакедемоняне же медленно и под музыку множества расставленных [в строю] флейтистов - не ради священнодействия, но чтобы выступать, шествуя согласно с ритмом, и чтобы не ломать строй, как обыкновенно случается при наступлении большого войска". {117}

{117 Thuc., V, 70. В оригинале цитата дана по-гречески. Ср.: Paus., III, 17, 5; Plut. Mus., XXVI (VI. P. 511 Bern.); Athen., 626a; Polyb., IV, 20; Luc. Salt., X.}

(6) Критяне также, как помнится, обыкновенно шли в бой, шагая по звуку и ритму кифары; {118} (7) У Алиатта же, царя Лидийской земли, {119} проникнутой духом варварства и роскоши, во время войны с милетянами, как сообщает Геродот в "Истории", были аккомпанирующие флейтисты и кифареды, и он даже держал при войске и на поле сражения женщин-флейтисток, усладу веселых пирушек. {120} (8) Но Гомер говорит, что ахеяне начинали сражение под созвучие не струнных инструментов и флейт, но умов и душ, находя опору в молчаливом единении:

{118 Ср.: Strab., X, 4, 20; Plut. Mus., XXVI (VI. P. 511 Bern.).}

{119 Алиатт (605—560 гг. до н. э.) — Царь малоазийского государства Лидии из династии Мермнадов. Продолжая политику своих предшественников, нападал на малоазийские греческие города, стремясь подчинить их. Период правления Алиатта и его сына Креза был временем процветания Лидийского царства, прерванного персидским завоеванием.}

{120 Her., I, 17.}

Но подходили в безмолвии, боем дыша, аргивяне,

Духом единым пылая - стоять одному за другого. {121}

{121 Ноm. Il., III, 8. Пер. Н. И. Гнедича. Цитата дана по-гречески.}

(9) Что же означает тот исполненный ярости крик римских воинов, который, как сообщают авторы летописей, обыкновенно раздается в начале сражений? {122} Не происходило ли это вопреки древней дисциплине, столь достойной одобрения? Или спокойный шаг и молчание уместны тогда, когда идут на врага, находящегося в дальней видимости, но когда уже действительно дошло до рукопашной, тогда врага нужно отражать натиском и устрашать криком?

{122 Cм.:Caes. De bell, civ., III, 92.}

(10) И вот по аналогии с лаконскими флейтами пришла мне на ум также та флейта, задававшая тон на народном собрании, которая, как передают, когда Гай Гракх выступал перед народом, предводила и задавала ритм. (11) Но совершенно не так, как рассказывают в народе, а именно будто обыкновенно играл на флейте тот, кто стоял позади него во время выступления, <и> {123} различными мелодиями то успокаивал его душу и речь, то делал более напряженными. (12) Ведь что было бы нелепее того дела, если бы Гаю Гракху, выступающему в собрании, будто он танцор-босоножка, флейтист наигрывал бы мелодии, ритмы и всякие разные повторяющиеся наигрыши. (13) Но те, кто оставили более достоверные записи, говорят, что среди толпы тайно стоял тот, кто с помощью короткой свирели издавал едва заметно довольно низкий звук для сдерживания и усмирения яростного натиска его речи; (14) ведь и я полагаю, что знаменитая природная страстность Гракха не нуждалась во внешнем побуждении и воодушевлении. (15) Однако Марк Цицерон считает, что этот флейтист использовался Гракхом и для того, и для другого: чтобы звуками, то спокойными, то стремительными, либо воодушевлять его ослабевшую и унылую речь, либо укрощать [речь] яростную и необузданную. (16) Привожу слова самого Цицерона: "Поэтому тот самый Гракх, как ты можешь услышать, Катул, от своего клиента Лициния, образованного человека, бывшего у него в рабстве, обыкновенно тайно ставил за собой опытного человека с флейтой из слоновой кости, быстро наигрывавшего тот звук, который либо воодушевлял бы его, когда он ослабевает, либо удерживал от напряжения". {124}

{123 Вставка Гертца.}

{124 Cic. De or., III, 225.}

(17) Аристотель же в книгах [под названием] "Проблемы" написал, что этот обычай вступления в бой под звуки флейт был введен лакедемонянами для того, чтобы более ясно и несомненно проявилось душевное спокойствие и рвение воинов. (18) "Ведь неуверенность и страх, - говорит он, - менее всего согласуется с такого рода выступлением, и унылые и робкие чужды этому столь спокойному и благородному воодушевляющему ритму". {125} (19) Привожу несколько слов Аристотеля по этому поводу: "Почему, когда предстоит опасное дело, выступают под флейту? Чтобы распознать ведущих себя недостойно трусов ***". {126}

{125 Fr. 224 Rose.}

{126 В оригинале цитата по-гречески. Текст обрывается.}

Глава 12

Какого возраста, из какой семьи, по какому ритуалу, с какими церемониями и обрядами и на каком основании берется великим понтификом весталка, и в каком статусе она оказывается тотчас же, как только взята: и о том, что, как говорит Лабеон, ни она кому-либо, не оставившему завещания [не может наследовать], ни ей, не сделавшей завещания, по закону никто не может быть наследником

(1) Писавшие о выборе девы, {127} из которых наиболее подробное изложение у Антистия Лабеона, {128} утверждали, что нельзя брать девочку моложе шести лет и старше десяти лет от роду; (2) а также ту, у которой не было бы в живых отца и матери; (3) а также ту, которая имела бы изъян в речи, либо слабый слух, или была бы отмечена каким-либо другим телесным пороком; (4) а также ту, которая сама или отец ее были бы эмансипированы, {129} даже если бы она при живом отце находилась под властью деда; (5) а также ту, родители которой, один или оба, находились в рабстве или принадлежали к позорной профессии. {130} Но говорят, что следует отказать и той, сестра которой была выбрана на эту должность; а также той, отец которой фламин, {131} или авгур, {132} или квиндецемвир для совершения священнодействий, {133} либо септемвир для устройства пиршеств, {134} либо салий. {135} (7) Обыкновенно также освобождаются от этого жреческого сана невеста понтифика {136} и дочери трубача для священнодействий. {137} (8) Кроме того, Капитон Атей {138} написал, что не может быть избрана дочь того, у кого нет жилища в Италии, и следует освободить [от этой должности] дочь того, кто имеет троих детей. {139}

{127 Дева Весты (весталка) — жрица Весты, римской богини домашнего очага, выбиравшаяся в детском возрасте из лучших аристократических семей. Весталок было шесть, основной их обязанностью было поддерживание в храме Весты священного огня, который ежегодно возобновлялся первого марта. Служение весталки продолжалось 30 лет, и на это время она было связана обетом целомудрия, нарушение которого, равно как и угасание священного огня, каралось смертью. Глагол сареrе (брать, хватать), который употребляет Геллий, указывает на то, что в согласии кого-либо из семьи девочки нет необходимости.}

{128 Марк Антистий Лабеон (ок. 45 до н. э. — 10/11 гг. н. э.) — известный юрист эпохи Августа, ученик Гая Требация Тесты. Хотя Лабеон был убежденным сторонником республики, Август уважал его личный и научный авторитет. Лабеон стал претором, но отказался от консульства. Его перу принадлежало около 400 книг, от которых до нас дошло порядка 500 фрагментов. Лабеон пользовался большим авторитетом у следующих поколений юристов, нередко на него ссылавшихся. Неопубликованные при жизни сочинения Лабеона после его смерти были изданы неизвестным автором. Самым значительным из его трудов было сочинение «О понтификальном праве», которое, судя по дошедшим отрывкам, содержало не только изложение сакрального права, но и множество исторических реалий.}

{129 Эмансипация — освобождение детей или внуков из-под отцовской власти. Первоначально отцовская власть давала всю полноту прав, вплоть до «права жизни и смерти», но постепенно свелась к праву отца применять домашние меры наказания, требовать уважения и подчинения, запрету вступать в брак без воли родителей и предъявлять им имущественные иски. Отцовская власть прекращалась, как правило, со смертью родителя или подвластного лица. Несколько позже начинает практиковаться эмансипация по согласию сторон, но она могла быть выгодна только в том случае, если проводилась без ущемления прав, то есть не предполагала известное правовое и моральное ограничение. См.: Новицкий И. Б. Основы римского гражданского права. М., 1972. С. 83—88.}

{130 De jure pont., fr. 21 Huschke. О позорных занятиях см.: Cic. De offic, I, 150.}

{131 Фламин (flamen) — жрец одного из главных римских богов; всего их было 15. Наиболее влиятельными были фламины Юпитера (фламину Юпитера Геллий посвящает целую главу — Noct. Att., Χ, 15), Марса и Квирина (старшие фламины). Младшие фламины отправляли культы древних римских божеств. В имперский период институт фламинов пополнился за счет фламинов Августа и других императоров, а также введения этой должности для отправления культа неримских, заимствованных богов в Риме и провинции.}

{132 Авгуры (augures) — жрецы, занимавшиеся предсказанием будущего по полету птиц и другим знамениям. Ауспиции («птицегадания») проводились перед любым важным общественным мероприятием.}

{133 Квиндецемвир для совершения священнодействий (quindecemvir sacris faciundis) — член коллегии из 15 человек, ведавших священными Сивиллиными книгами (см. Noct. Att., I, 19).}

{134 Септемвиры для устройства пиршеств (septemviri epulonum) — коллегия из семи человек, ответственных за устройство лектистерния (угощения богам) — жертвоприношения, при котором изваяния божеств попарно расставлялись на ложах перед накрытым столом.}

{135 Салии (Salii — плясуны) — две древние жреческие коллегии, из 12 патрициев каждая, посвященные Марсу, хранительницы священных щитов. Во время праздников в честь Марса (1, 15 и 19 марта) они исполняли военные пляски и древние песнопения.}

{136 Понтифик (pontifex) — член жреческой коллегии, занимавшей центральное место среди римских религиозных сообществ. Коллегия состояла сначала из 4, затем из 8 и, наконец, из 15 человек. В ее функции входил надзор за культом: наблюдение за всеми государственными и частными священнодействиями, составление календарей, толкование знамений, ведание жертвоприношением и погребальным культом. Во главе коллегии стоял великий понтифик (pontifex maximus), статус которого, бывший весьма высоким и в период Республики, особенно возрос в имперское время, соединившись с властью принцепса: великими понтификами были все императоры от Августа до Грациана (375—383 гг. н. э.). Даже первые христианские императоры по традиции продолжали оставаться великими понтификами. Традиция понтификата сохраняется во власти римских пап.}

{137 Трубач для священнодействий (tubicen sacrorum) был ответствен за tubilustrium (освящение культовых труб) — обряд, проводившийся 23 марта и 23 мая.}

{138 Гай Атей Капитон (? — 22 гг. н. э.) — выдающийся юрист эпохи Августа, консул-суффект 5 г. н. э.; в отличие от Антистия Лабеона (см. комм. к Noct. Att., I, 12, 1) был сторонником принципата и приверженцем новых правовых теорий. От многочисленных трудов Капитона дошли лишь разрозненные фрагменты, и Геллий является едва ли не главным источником сведений об этом авторе и его творчестве.}

{139 De jure pont., fr. 14 Strzelecki.}

(9) Дева же весталка, как только взята, введена в атриум Весты и передана понтификами, тотчас с этого времени без эмансипации и без умаления в правах выходит из-под власти отца и получает право составления завещания. {140}

{140 Правом составления завещания (jus testamenti) обладали только свободные граждане-мужчины, не находящиеся под чьей-либо властью (sui juris). Подвластные сыновья могли отдавать завещательное распоряжение отцу, а женщины — лицу, под опекой которого они находились. Весталка, таким образом, имела в этом плане имущественные права полноправного гражданина.}

(10) Однако никаких более древних записей об обычае и ритуале взятия девы сообщений не сохранилось, кроме как о первой, которая была взята царем Нумой. {141} (11) Но мы нашли Папиев закон, {142} которым предусматривается, чтобы по усмотрению великого понтифика выбирались по жребию двадцать девушек из народа, и на собрании среди этого числа бросался жребий, и чтобы великий понтифик забирал ту девушку, [жребий] которой будет вытянут, и она становилась бы девой Весты. (12) Но эта жеребьевка по закону Папия сегодня, как кажется, по большей части необязательна. Ведь если кто-либо благородного происхождения придет к великому понтифику и предложит для жреческой должности свою дочь, положение которой, по крайней мере, позволило бы соблюсти священные обряды, то в силу Папиева закона она становится [весталкой] по решению сената.

{141 Нума Помпилий — второй из семи легендарных римских царей, которому традиция приписывает религиозное устройство Рима: создание жреческих коллегий, календаря.}

{142 Закон Папия-Поппея, принятый в 9 г. н. э., смягчал ряд жестких норм принятого при Августе закона Юлия о порядке брака.}

(13) Говорят же, что дева "берется" (capi), кажется, потому что, взятая рукой великого понтифика от того родителя, под властью которого она находится, она уводится, словно захваченная на войне. (14) В первой книге Фабия Пиктора {143} записаны слова, которые должен говорить великий понтифик, когда уводит девушку. Слова эти суть следующие: "Жрицу весталку для совершения священнодействий, производимых по закону жрицей весталкой за римский народ Квиритов, как та, которая была лучшей по закону, так тебя, Амата, беру". {144}

{143 Квинт Фабий Пиктор (вторая половина III в. до н. э.) — первый представитель старшей анналистики. Его перу принадлежат «Анналы», написанные по-гречески, которые охватывают период от основания Рима до II Пунической войны; от сочинения дошли лишь отдельные фрагменты. У Геллия здесь и в других местах цитаты даются по-латыни, что указывает на использование им не греческого оригинала, а появившегося довольно рано латинского перевода.}

{144 Fr. 4 Huschke.}

(15) Большинство считает, что capi (браться) следует говорить только о деве. Но и о фламинах Юпитера, и о понтификах, и об авгурах говорили capi. (16) Луций Сулла во второй книге "Деяний" {145} написал так: "Публий Корнелий, которому первому был дан когномен "Сулла", {146} был взят (captus) фламином Юпитера". {147} (17) Марк Катон {148} [в речи] "О лузитанах", когда обвинил Сервия Гальбу: {149} "Однако говорят, что они хотели отложиться. Вот я хочу наилучшим образом знать понтификальное право; разве уже поэтому меня возьмут (capiar) в понтифики? Если я желаю наилучшим образом выполнять авгурию, разве возьмет (capiat) кто-либо меня авгуром ради этого?" {150}

{145 Луций Корнелий Сулла (138—78 гг. до н. э.) — известный римский политический деятель, победитель Митридата, диктатор 81 — 80 гг., консул 80 г. После отречения от должности диктатора Сулла создал значительное произведение, видимо, автобиографического характера. Плутарх называет его «Мемуары», Геллий — «Деяния» (Res gestae). На момент смерти им было написано двадцать две книги (Plut. Sul., 37). Этот труд закончил и издал его вольноотпущенник Корнелий Эпикад. Сочинение не сохранилось. Кроме этого отрывка см. также Noct. Att., XX, 6, 3.}

{146 Римляне обыкновенно имели три имени: преномен (личное имя, соответствующее нашему личному имени; их было немного, всего 18), номен (название рода, соответствующее нашей фамилии) и когномен (первоначально — прозвище, указывавшее на какую-нибудь характерную черту отдельного человека, например, Сцевола — «левша», Назон — «носатый»; впоследствии когномен это непосредственное значение личного прозвища утратил).}

{147 Fr. 2 Peter.}

{148 Марк Порций Катон (234—149 гг. до н. э.) — крупный политический деятель, один из руководителей римской политики в первой половине II в. Эдил 199 г., претор 198 г. Консул 195 г., в 194 г., будучи проконсулом, подавил восстание в Испании и начал покорение кельтиберов. В 184 г. исполнял обязанности цензора и за строгость, проявленную при этом, получил прозвище «Цензор». Известен своим консерватизмом и приверженностью к староримской простоте быта и чистоте нравов. Катон также был известен как выдающийся оратор и писатель; сохранились многочисленные упоминания о его судебных и политических речах, от которых до нас дошли лишь отдельные фрагменты. Катон был автором первого прозаического сочинения на латинском языке — «Начала», где он излагал историю Рима от основания города до своего времени (дошло во фрагментах). Из написанных им практических руководств по самым различным областям знания (медицина, риторика, право и т. д.) полностью сохранился трактат «О сельском хозяйстве». Геллий, как убежденный архаист, принадлежит, в сущности, к тому же направлению, что и Катон, чем и объясняется его частое обращение к произведениям этого автора.}

{149 Лузитаны — крупный племенной союз в западной части Иберийского полуострова, занимавший примерно территорию современной Португалии. Войны римлян с лузитанами начались в 194/3 г. до н. э. В 151 г. претор Сервий Сульпиций Гальба, потерпев поражение от лузитан, заключил с ними договор, пообещав переселить на лучшие земли. Но когда они прибыли к римскому наместнику, то были перебиты по подозрению в измене, за что Катон выступил против него с обвинениями. Ср.: Liv. Epit., 49; Fronto Ad Μ. Caes., III, 21.}

{150 Fr. 197 Malc.}

(18) Кроме того, в комментариях Лабеона, составленных к "Двенадцати таблицам", {151} сказано так: "Ни дева-весталка не наследует кому-либо, не сделавшему завещания, ни кто-либо ей, не составившей завещания; но ее имущество, как говорят, передается в казну. Спрашивается, по какому закону". {152}

{151 XII Таблиц — древнейший свод римских законов, записанных, по преданию на бронзовых таблицах в V в. до н. э. Хотя у нас нет аутентичного текста, законы достаточно полно восстанавливаются по упоминаниям и цитатам у позднейших авторов.}

{152 Fr. 24 Huschke.}

(19) "Аматой" ее нарекают при совершении великим понтификом выбора, поскольку, как передают, таково было имя той, что была избрана первой.

Глава 13

Об исследовании в философии того, что именно было бы более правильным при получении приказания: вообще не делать то, что приказано, или иногда даже [действовать] вопреки, если есть надежда на то, что это будет полезнее для того, кто приказал: и представлены различные суждения по этому вопросу

(1) При принятии, оценке и обсуждении поручений, которые философы называют καθήκοντα (должное, обязанность), обыкновенно спрашивается, следует ли, когда тебе дано поручение и определено, что именно ты должен делать, действовать вопреки этому [приказу], если может оказаться, что, когда это будет сделано, дело может обернуться к лучшему и на пользу тому, кто тебе это дело поручил. (2) [Этот] двусмысленный вопрос ученые мужи решали как в одну, так и в другую сторону. (3) Ведь немало было тех, которые присоединили свое мнение к одной стороне и полагали, что раз дело решено и определено тем, чьи это забота и право, то никоим образом не следует действовать вопреки его указанию, - даже если какое-либо непредвиденное обстоятельство обещает, что дело можно вести более выгодно, - чтобы не навлечь на себя обвинение в нетерпении и заслуженное наказание, если бы надежды оказались обмануты, (4) а если дело случайно обернулось бы к лучшему, то следует воздать благодарность богам; - но, кажется, все же нет примера того, чтобы хорошо задуманные и выполненные с должной тщательностью замыслы расстраивались. (5) Другие считали, что вначале необходимо сопоставить неудобства, которых следует опасаться, если дело пойдет иначе, чем было указано, с ожидаемой выгодой, - и если они более легковесны и мелки, польза же, наоборот, более серьезная и значительная внушается как можно более твердой надеждой, тогда, полагали они, можно действовать вопреки приказу, дабы не была упущена предоставленная по воле богов возможность успешного ведения дела, и верили, что не следует опасаться наказания за неповиновение, если налицо только такие расчеты. (7) Но в первую очередь, полагали они, должны быть приняты во внимание нрав и характер того, чье это дело и поручение: чтобы он не был яростным, суровым, необузданным и непреклонным, под стать приказам Постумия и Манлия. {153} (8) Ведь если должна была быть исполнена воля такого повелителя, то, по их мнению, ничего не следует делать иначе, чем приказано.

{153 Авл Постумий Туберт, диктатор 431 г. до н. э., прославился тем, что во время войны с вольсками за неподчинение приказу предал смерти собственного сына (Liv., IV, 29, 6; Noct. Att., XVII, 21, 17), как несколько позже и Манлий Торкват, отличившийся в войне с галлами, диктатор 350 и 340 гг. до н. э., консул 347, 344 и 340 гг. (Liv., VIII, 7; Noct. Att., IX, 13, 20).}

(9) Мы полагаем, что это небольшое рассуждение о необходимости такого рода следования приказаниям будет более основательным и взвешенным, если мы приведем также пример Публия Красса Муциана, {154} славного и знаменитого мужа. (10) Этот Красе, как сообщает Семпроний Азеллион {155} и многие другие римские историки, обладал пятью наиболее значительными и важными из благ, а именно: был он очень богат, знатен, красноречив, весьма сведущ в праве и занимал должность великого понтифика. {156} (11) Когда он, будучи консулом, управлял провинцией Азия {157} и готовил осаду и штурм [города] Левки, {158} и понадобилось крепкое и длинное бревно, чтобы изготовить таран, которым сподручнее было бы разрушить этот город, то написал к магистрату миласцев (Mylattensium), {159} союзников и друзей римского народа, чтобы из двух бревен, которые он у них видел, тот позаботился прислать ему большее. (12) Тогда магистрат, узнав, для чего ему нужно было бревно, прислал не большее, как ему было приказано, но меньшее, которое считал более удобным и подходящим для сооружения тарана и более легким для переноски. (13) Красе велел вызвать его, и, расспросив, почему он прислал не то, что он приказал, не слушая доводы и соображения, которые тот все время повторял, приказал сорвать [с него] одежду и сильно высек розгами, считая, что нарушается и ниспровергается всякое уважение к приказывающему, если кто-либо на то, что ему велено было сделать, будет отвечать не должным повиновением, но [собственным] непрошенным решением.

{154 Публий Красе Муциан (?—130 г. до н. э.) — римский политический деятель и правовед. Приемный сын Публия Лициния Красса и родной сын юриста Публия Муция Сцеволы. Будучи претором 135 г., принимал активное участие в разработке аграрного закона Тиберия Гракха, а после его смерти входил в коллегию аграрных триумвиров. В 132 г. стал великим понтификом. Консул 131 г., был послан для подавления восстания Аристоника в Пергам, где и погиб в 130 г. до н. э.}

{155 Семпроний Азеллион (I в. до н. э.) — один из младших анналистов. В качестве военного трибуна под началом Сципиона Эмилиана участвовал в Нумантийской войне в Испании (134 г. до н. э.). События своего времени он изложил в труде, который по одним свидетельствам назывался «Деяния» (Res Gestae), по другим — «История» (Historiae), не менее чем в 19 книгах, доводивших изложение, видимо, до Союзнической войны (91—89 гг. до н. э.).}

{156 Fr. 8 Peter. Ср.: Ioh. Saris. Policrat., VI, 12.}

{157 Провинция Азия — бывшее Пергамское царство, остававшееся независимым до 133 г. до н. э., когда последний представитель династии Атталидов Аттал III завещал Пергам Риму. Реакцией стало восстание Аристоника.}

{158 Город на побережье Малой Азии, в котором началось восстание Аристоника.}

{159 Название города в рукописной традиции испорчено. Из трех предложенных конъектур: Mylattensium (миласцев), Mytilensium (митиленцев), Myriensium (миринцев) — предпочтения заслуживает первая, так как только карийский город Миласса располагался в непосредственной близости от театра военных действий, в то время как островные Митилена (Лесбос) и Мирина (Лемнос) весьма от него удалены.}

Глава 14

Что сказал и сделал Гай Фабриций, муж великой славы и великих деяний, но не имевший рабов и денег, когда самниты принесли ему в дар, как сильно нуждающемуся, золото

(1) Юлий Гигин {160} в шестой книге "О жизни и делах славных мужей" говорит, что послы от самнитов {161} пришли к полководцу римского народа Гаю Фабрицию {162} и, напомнив о многих великих услугах, которые он справедливо и милостиво оказал самнитам после заключения мира, предложили в дар большую сумму денег и молили его принять и пользоваться [ими], сказав, что самниты делают это, поскольку видят, что ему многого не хватает для украшения дома и быта, и одежда [его] не приличествует [его] величию и достоинству. (2) Тогда Фабриций опустил раскрытые ладони от ушей к глазам, и затем ниже - к ноздрям и рту, и к горлу, и еще ниже - к самому животу и так ответил послам: пока он в состоянии бороться и повелевать всеми теми членами, к которым прикоснулся, у него никогда ни в чем не будет недостатка; поэтому он не примет деньги, которые совершенно ему не нужны, от тех, кто, как он знает, в них нуждается. {163}

{160 Гай Юлий Гигин (I в. н. э.) — известный римский грамматик, вольноотпущенник Августа, которого тот назначил главой Палатинской библиотеки; впоследствии Гигин оказался в опале и умер в нужде. Он написал множество трудов энциклопедического характера по самым разнообразным вопросам, от которых сохранились только названия и разрозненные отрывки. Геллий наиболее часто обращается к его «Комментариям к Вергилию».}

{161 Самниты — племенной союз, принадлежащий к сабелло-самнитской группе италийских народов. Продвижение самнитов в Кампанию привело к столкновению с римлянами и так называемым Самнитским войнам, в ходе которых самниты были подчинены Риму.}

{162 Гай Фабриций Люсцин — см. комм. к Noct. Att., I, 10, 1. Известны переговоры Фабриция с Пирром; возможно, произошло смешение рассказа об этих переговорах и переговорах другого героя римской традиции, Курия Дентата, с самнитами.}

{163 Fr. 3 Peter.}

Глава 15

Сколь тягостным и ненавистным пороком является бесполезная и пустая болтовня и в сколь многих местах она на обоих языках подверглась справедливому осуждению у первейших мужей

(1) Речь тех легкомысленных, бесполезных и несносных говорунов и тех, кто, не опираясь на какую-либо весомость предмета, рассыпаются в водянистых и скользких фразах, оценивается по достоинству, как рождаемая в устах, а не в груди; язык же, как говорят, должен быть не свободным и блуждающим, но приводиться в движение и быть как бы на поводу цепей, протянутых из глубины груди и от сердца. {164}

{164 Сердце в семантике латинского словоупотребления рассматривалось обычно как место средоточия не чувств, но интеллекта.}

(2) Но ведь можно видеть, как некоторые с великой и безграничной беспечностью сыплют словами, совершенно не заботясь об обдуманности, так что кажется, будто говорящие по большей части сами не понимают, что говорят. (3) Напротив, Гомер утверждал, что Улисс, муж, наделенный мудрым красноречием, исторгал слово не из уст, но из груди, что, конечно, относилось не столько к звучанию и свойству голоса, сколько к глубине в совершенстве продуманных суждений, и сказал, что для укрощения невоздержанности слов удобно поставлена ограда зубов, чтобы опрометчивость речей удерживалась не только стражей и бдением сердца, но и будто некоторыми заставами, расположенными в устах, была окружена.

(4) Гомеровы [слова], о которых я выше сказал, суть таковы:

Но всякий раз великое слово из груди его выходило, {165}

{165 Ноm. Il., III, 221.}

а также:

Слово какое бежало зубов за ограду. {166}

{166 Ноm. Il., IV, 350. Перевод Гнедича в обоих случаях не вполне соответствует оригинальному тексту: «Но когда издавал он голос могучий из персей» и «Речи какие, Атрид, из уст у тебя излетают?»}

(5) Я также привел слова Марка Туллия, которыми он сурово и справедливо порицал глупое и пустое обилие слов: (6) "Только то не подлежало сомнению, что ни бессловесность того, кто знает дело, но не в состоянии объяснить его словами, ни неосведомленность того, которому знания дела не хватает, а в словах же нет недостатка, не достойны похвалы; если бы из них нужно было выбрать одно, я бы, право, предпочел не имеющую дара слова мудрость глупой говорливости". {167} (7) Также в первой книге [сочинения] "Об ораторе" он поместил такие слова: "Ведь что безумнее, чем пустой звук слов, пусть наилучших и самых изящных, когда [в них] не вложено никакого смысла и знания?" {168} (8) Но особенно яростным гонителем этого порока является Марк Катон. (9) Ведь в речи под названием "Если бы народный трибун Целий был привлечен к ответственности" он говорит: "Никогда не молчит тот, кем овладевает болезнь говорения, подобно тому как пораженным сонной болезнью - [желание] пить (bibendi) {169} и спать. Потому что если вы не придете, когда он приказывает собраться, то жаждущий речи наймет того, кто будет внимательно слушать. Итак, слушайте, но не внимая, так, словно это торговец лечебными снадобьями. Ведь его слова выслушивают, но никто не доверит ему себя, если болен". {170} (10) Тот же Катон в той же самой речи, порицая низменность не только речей того же трибуна Целия, но даже [его] молчания, говорит: "кусочком хлеба можно купить и его молчание, и речь". {171} (11) И вполне заслуженно Гомер Терсита {172} одного из всех называет α̉μετροεπη̃ς (не знающим меры в словах) {173} и α̉κριτόμυθος (не выбирающим, что сказать), {174} и говорит, что слова его многочисленны и ά̉κοσμα (беспорядочны), {175} подобно нестройно кричащим галкам. Ведь что иное означает ε̉κολώα (отрезанный, отрубленный)? {176}

{167 Cic. De or., III. 35, 142.}

{168 Cic. De or., I, 12, 51.}

{169 Bibendi (пить) появляется только в поздних рукописях, древнейшие дают vivendi (жить), что не имеет сколько-нибудь удовлетворительного смысла.}

{170 Fr. 111 Malc.}

{171 Fr. 112 Malc.}

{172 Терсит — персонаж «Илиады», призывавший греков прекратить осаду Трои и вернуться домой. Гомер изображает его жалким, хромым и уродливым.}

{173 Ноm. Il., II, 212.}

{174 Ноm. Il., II, 246.}

{175 Ноm. Il., II, 213.}

{176 Ноm. Il., II, 212.}

(12) Также и стих Эвполида {177} совершенно определенно сложен о людях этого рода:

{177 Эвполид (446—412/1 гг. до н. э.) — аттический комедиограф. Друг, а позднее соперник Аристофана. От приписываемых ему 14 комедий сохранились только незначительные отрывки. Приводимый Геллием стих цитирует также Плутарх (Alcib., 13).}

Болтать хорош, но говорить не может; {178}

{178 Fr. 95 Kock.}

(13) желая воспроизвести это, наш Саллюстий {179} пишет так: "скорее говорлив, - говорит он, - чем красноречив". {180}

{179 Гай Саллюстий Крисп (88—35 гг. до н. э.) — один из крупнейших римских историков. В 54 г. стал квестором, в 52 г. выступал против Милона; во время гражданской войны сражался на стороне Цезаря: в 49 г. был квестором в его войске, в 46 г. в должности претора ведал переброской войск Цезаря в Африку. После победы Цезаря стал наместником Нумидии; вернувшись в Рим отошел от политики и занялся литературной деятельностью. Его перу принадлежит три монографии: полностью сохранившиеся «Заговор Катилины» и «Югуртинская война», а также дошедшая во фрагментах «История». Древние оценивали Саллюстия как блестящего стилиста, взявшего за образец старую анналистическую прозу; отличительными чертами его стиля являются краткость, сжатость фразы и сознательная архаизация языка. Последнее обстоятельство и стало причиной частого обращения Геллия к этому автору, который по частоте цитирования уступает только Цицерону, Варрону, Вергилию и Катону. В подавляющем большинстве случаев Геллия интересует именно язык, стиль и словоупотребление Саллюстия.}

{180 Sail. Hist., IV, fr. 43 Maur.}

(14) Вот почему Гесиод, {181} мудрейший из поэтов, говорит, что речь следует не делать общедоступной, но скрывать, словно сокровище, и в ее раскрытии - великое благо, если она скромна, умеренна и мелодична:

{181 Гесиод (кон. VIII — нач. VII вв. до н. э.) — греческий эпический поэт. Известны две его поэмы: дидактический эпос «Труды и дни», представляющий собой наставление в правильном ведении хозяйства, и «Теогония», посвященная происхождению мира и богов. Помимо этого Гесиоду приписывали ряд других поэм, дошедших в частях или фрагментах, и Гесиоду, видимо, не принадлежащих. Древние часто ставили Гесиода рядом с Гомером (существует легенда об их состязании в поэтическом искусстве). Геллий, однако, упоминает и цитирует Гесиода сравнительно редко.}

Сокровище языка - лучшее у людей,

Милость, которую больше всего берегут,

Если она в меру.

А наибольшая приятность [состоит]

в умеренной бережливости. {182}

{182 Hes. Op. et dies, 719.}

(15) Весьма искусен также этот [стих] Эпихарма183:

И говорить ты не будешь способен,

но и молчать бессилен, {183}

{183 Эпихарм (550 — 460 гг. до н. э.) — известный греческий комедиограф. Эпихарму приписывается от 35 до 52 комедий, от которых сохранились только отрывки. Судя по названиям, это были в основном мифологические пародии, хотя встречаются и бытовые сюжеты. Цитата дана по-гречески.}

откуда, наверное, взято следующее: "кто, когда не мог говорить, не сумел и промолчать".

(17) Я слышал, как Фаворин говорил, что следующие стихи Еврипида: {184}

{184 Еврипид (485/4—406 гг. до н. э.) — младший из трех великих греческих трагиков. Еврипид начал постановку трагедий в 455 г. и поставил 22 тетралогии; сохранилось 17 трагедий. Не будучи популярен при жизни, Еврипид был оценен последующими поколениями. Любовь к изображению страстей, болезненных состояний, душевного надлома не встретила сочувствия у современников, но в дальнейшем влияние Еврипида сказалось даже на писателях эпохи Возрождения и классицизма.}

Невзнузданных речей

И беззаконной глупости

Конец - несчастье {185}

{185 Eur. Bacch., 386.}

следует понимать как сказанные не столько о тех, которые говорят нечестивое и недостойное, сколько, пожалуй, в наибольшей степени о людях, болтающих глупо и без меры, речь которых столь расточительна и необузданна, что постоянно разливается и бурлит совершенно отвратительным потоком слов, каковой род людей греки называют весьма выразительным словом κατάγλοσσοι (противные языку). {186} (18) От его близкого знакомого, ученого мужа, я узнал, что Валерий Проб, {187} прославленный грамматик, незадолго до того, как ушел из жизни, стал читать таким образом знаменитую [фразу] Саллюстия: "достаточно красноречия (satis eloquentiae), мало благоразумия" {188} и утверждал, что так она оставлена Саллюстием: "достаточно говорливости (satis loquentiae), мало благоразумия", поскольку loquentia (говорливость) {189} более всего подобает Саллюстию, обновителю слов, [a] eloquentia (красноречие) менее всего согласуется с неразумностью.

{186 Это слово используют также Эпиктет (Entret., XI, 16, 20) и Лукиан (Lexiph., 25).}

{187 Марк Валерий Проб (I в. н. э.) — римский грамматик, уроженец сирийского города Берита, прославившийся критическими изданиями Теренция, Лукреция, Вергилия, Горация и, видимо, других латинских поэтов. Руководствуясь александрийскими методами критики, Проб начал с редактирования архаических текстов, исправляя ошибки переписчиков и снабжая их критическими замечаниями на полях (маргинальные глоссы). Геллий неоднократно ссылается на его авторитет ученого.}

{188 Sail. Cat., V, 4.}

{189 У Геллия loquentia появляется только в поздних рукописях, древнейшие кодексы дают только eloquentia, однако в некоторых манускриптах Саллюстия — loquentia.}

(19) С другой стороны, подобную же говорливость и скопище слов, безмерное своей бессодержательной величиной, остроумнейший поэт Аристофан {190} замечательными словами заклеймил позором в следующих стихах:

{190 Аристофан — см. комм. к Noct. Att., Praef., 20. В оригинале цитата по-гречески.}

Человека, дико поступающего, своевольно говорящего

имеющего необузданный, не умеющий сдерживать себя язык

и не запертые воротами уста вокруг да около болтающего, со скрежетом зубов

блестяще говорящего. {191}

{191 Bacch., 386.}

и не менее выразительно также и наши древние называли этот род людей, склонных к болтовне locutuleius (говорун, болтун), {192} blatero (пустомеля), {193} linguax (болтливый, говорливый).

{192 Слово встречается у Нония (50 М).}

{193 Слово встречается только в схолиях к «Сатирам» Горация (ad Sat., I, 2, 2; II, 7, 35); глагол blaterare (пустословить) гораздо менее редок.}

Глава 16

О том, что слова Квадригария из третьей [книги] "Анналов" "ibi mille hominum occiditur" (там гибнет тысяча человек) сказаны не произвольно и не как поэтический оборот, но согласно точному и испытанному правилу науки грамматики {194}

{194 Ср.: Macr. Sat., I, 5, 4.}

(1) Квадригарий в третьей [книге] "Анналов" написал так: ibi occiditur mille hominum (там гибнет тысяча человек). {195} Он говорит occiditur (гибнет), а не occiduntur (гибнут). (2) Также Луцилий в третьей книге "Сатир":

{195 Fr. 44 Peter.}

От ворот до ворот миля, далее - Салерн (exinde Salernum). {196}

{196 V. 124 Marx. Ad portam mille a porta est, exinde Salernum. Текст Макробия дает более легкое чтение sex inde (через шесть [миль] Салерн) (Sat., I, 5, 6). Салерн — древний город Кампании на берегу Пестанского залива, римская колония со 194 г. до н. э.}

(3) Он говорит: mille est (тысяча есть), а не mille sunt (тысяча суть). (3) Варрон {197} в семнадцатой {198} [книге] "Человеческих дел": "До рождения Ромула более тысячи ста лет (plus mille et centum annorum est)". {199} (4) Марк Катон в первой [книге] "Начал": "Отсюда почти тысяча шагов (est ferme mille passuum)". {200} (5) Марк Цицерон в шестой [речи] "Против Антония": "Так разве "срединный Янус" (Janus medius) {201} находится в зависимости от Луция Антония? Кто некогда был найден на этом Янусе, чтобы внести Луцию Антонию {202} в расходную книгу тысячу сестерциев? (mille nummum expensum)". {203}

{197 Марк Теренций Варрон Реатинский (116—27 гг. до и. э.) — знаменитый римский ученый-энциклопедист, ученик крупнейшего филолога того времени Элия Стилона. Варрон принимал активное участие в политической жизни, занимал различные государственные должности. В гражданской войне между Цезарем и Помпеем сражался на стороне Помпея, но после сражения при Фарсале сдался Цезарю, который обошелся с ним милостиво и поручил создание публичной греко-латинской библиотеки. После убийства Цезаря в 43 г. Антоний включил его в проскрипционные списки, но Варрону удалось спастись. Позже он был помилован и прожил остаток жизни, занимаясь научной деятельностью. Ему принадлежало 74 сочинения общим объемом в 620 книг. Мы в настоящее время располагаем тремя книгами трактата «О сельском хозяйстве», шестью книгами научного труда «О латинском языке» и разрозненными фрагментами других произведений. Главным произведением Варрона был, видимо, энциклопедический труд «Древности дел божественных и человеческих» (Antiquitates rerum divinarum et humanarum), который Геллий часто цитирует, разделяя на две части: «Дела божественные» и «Дела человеческие». Для Геллия Варрон является одним из самых значительных авторитетов в области языка и одним из наиболее цитируемых авторов.}

{198 В позднейших рукописях «Аттических ночей» и у Макробия — XVIII.}

{199 XVIII, fr. 2Mirsch.}

{200 Fr. 26 Peter.}

{201 Janus medius находился на форуме перед храмом Кастора и Поллукса. На этом месте банкиры ставили меняльные столы. Ср.: Ноr. Sat., II, 3, 18.}

{202 Брат Марка Антония, триумвир.}

{203 Cic. Phil., VI, 15.}

(6) В этих, [равно как] и во многих других [случаях] mille (тысяча) сказано в единственном числе; (7) и здесь нет уступки старине или же допущения ради соразмерности форм, как полагают некоторые, но так, кажется, требует правило. (8) Ведь mille ставится не вместо того, что по-гречески называется χίλιοι (тысяча), но вместо χιλιάς (тысяча) и как одна χιλιάς и две χιλιάδες, так и unum mille (одна тысяча) и duo milia (две тысячи) говорится согласно определенному и ясному правилу. {204} (9) Вот почему также обыкновенно правильно и достохвально говорят: "в казне есть тысяча денариев" (mille denarium in arce est) и "в войске есть тысяча всадников" (mille equitum in exercitu est). (10) Луцилий же, кроме того, что я поместил выше, также и в другом месте показывает это более явно;

{204 В греческом языке от числительного χίλιοι (тысяча), имеющего только форму множественного числа, образовано существительное χιλιάς (тысяча), которое может иметь форму и единственного и множественного числа. Латинское mille по происхождению представляет собой счетное существительное среднего рода, которое имеет множественное число, склоняется и сохраняет именное управление. Однако уже в древней латыни единственное число mille начинает входить в систему числительных, теряет склонение, а затем и способность к именному управлению. Данная глава и посвящена противопоставлению mille как существительного и mille как неизменяемого числительного.}

(11) ведь в пятнадцатой книге он говорит так:

За тем, кто победил [в беге] на тысячу шагов и на две

(milli passuum atque duobus),

He последует ни один соперник, - звонконогий кампанец,

И покажется, что он идет на большем расстоянии от него; {205}

{205 V. 506 Marx.}

(12) так же в девятой книге:

Тысячу нуммов имея (milli {206} nummum), в одной ты

{206 Milli всюду восстановлено по тексту Макробия, у Геллия везде mille.}

нуждаешься сотне; {207}

{207 V. 327 Marx.}

(13) Milli passuum он сказал вместо mille passibus и uno milli (duo) nummum вместо unis mille nummis и ясно показал, что mille является существительным, употребляется в единственном числе, его множественное число - milia, и оно даже имеет форму отложительного падежа. {208} (14) И не следует искать других падежей, поскольку есть много других существительных, которые будут склоняться только в падежах единственного числа, и даже несколько таких, которые совсем не будут склоняться. {209} (15) Поэтому уже совершенно несомненно, что Марк Цицерон в речи, составленной в защиту Милона, сохранил такое написание: "Перед поместьем Клодия, в каковом благодаря чудовищно огромным подвалам легко помещалась тысяча крепких людей (mille hominum versabatur)", {210} а не versabantur (помещались), как передается в менее точных книгах, {211} ведь согласно одному правилу, следует говорить mille <homines, согласно другому - mille> {212} hominum.

{208 Отложительный падеж (casus ablativus) — в падежной системе латинского языка форма, совместившая в себе значения трех древних падежей: собственно «отложительного» (отвечающего на вопрос «откуда»?), творительного и локатива (местного падежа).}

{209 Геллий, таким образом, видит в mille существительное неполного склонения.}

{210 Cic. Pro Mil., XX, 53.}

{211 Лучшие рукописи Цицерона дают как раз versabantur.}

{212 Вставка Клетца. В первом случае mille предстает как числительное, утратившее склонение и именное управление, во втором — как существительное, его сохраняющее.}

Глава 17

Со сколь великим спокойствием духа переносил Сократ неукротимый нрав жены; и здесь же то. что Марк Варрон в одной из "Сатир" написал о долге супруга {213}

{213 Ср.: Ioh. Saris. Policrat., V, 10; VI, 26.}

(1) Передают, что Ксантиппа, жена философа Сократа, была крайне своенравна и сварлива, и день и ночь исходила гневом и женскими досадами. (2) Алкивиад, {214} пораженный этой ее разнузданностью по отношению к мужу, спросил Сократа, каков же расчет, почему он не выгонит из дома столь злобную женщину. {215} (3) "Потому, - сказал Сократ, - что, когда я терплю ее такую дома, то привыкаю и упражняюсь, чтобы также и вне дома легче сносить несдержанность и несправедливость других".

{214 Алкивиад (ок. 450—404 гг. до н. э.) — выдающийся афинский политический деятель и полководец. Воспитанник Перикла, ученик Сократа. Активный участник Пелопоннесской войны. После Никиева мира 421 г. добился возобновления военных действий. Обвиненный в кощунстве, бежал от афинского суда в Спарту, где предложил план ведения войны против Афин. Несмотря на заключение договора с Персией о помощи Спарте, Алкивиад вызвал подозрения спартанцев и сумел вернуться на родину, в Афины, получив прощение. Однако полностью восстановить доверие афинян он не сумел и после первых поражений отправился во Фракию, а оттуда к фригийскому царю Фарнабазу. Воспринявший модное учение софистов, Алкивиад представлял собой новый исторический тип — крайнего индивидуалиста, не связанного древними обычаями и законами, готового пойти на все ради достижения власти и славы.}

{215 Ср.: Non. Р. 493, 1. 4.}

(4) Другое такое изречение записал также Марк Варрон в менипповой сатире под названием "О долге супруга": "Порок жены, - говорит он, - следует либо устранять, либо переносить. Тот, кто устраняет (tollit) порок, делает лучше жену, тот, кто переносит (fert), сам становится лучше". {216} (5) Эти слова Варрона tollere (уничтожать) и ferre (нести) сопоставлены весьма изящно, но tollere определенно сказано вместо corrigere (исправлять). (6) Также очевидно то, что, по мнению Варрона, порок жены [должен быть] таким, что если его нельзя исправить, то следует переносить; честный муж, разумеется, может его вынести - ведь пороки менее тяжки, чем преступления.

{216 Fr. 83 Bucheler.}

Глава 18

О том, что Марк Варрон в четырнадцатой книге "Божественных дел" упрекает своего учителя Луция Элия в ложной этимологии (ε̉τυμολογία); и о том, что тот же Варрон в той же книге дает неверную картину происхождения (έ̉τυμον) [слова] fur (вор)

(1) В четырнадцатой книге "Божественных дел" Марк Варрон утверждает, что Луций Элий, {217} ученейший в то время в государстве человек, ошибся в том, что старое греческое слово, переведенное на латинский язык, он, словно изначально образованное на латыни, объяснил по примеру латинских слов согласно неверному этимологическому правилу.

{217 Луций Элий Стилон Преконин (ок. 150 — 90/70 гг. до н. э.) — выдающийся римский грамматик и филолог, учитель и предшественник Марка Варрона. От его сочинений почти ничего не осталось. Известно, что он написал множество речей, хотя сам никогда не выступал как оратор. Он занимался установлением подлинности комедий Плавта, комментировал ставший уже непонятным древний гимн салиев и Законы XII таблиц.}

(2) Мы привели сами слова Варрона об этом деле: "В этом наш Луций Элий, на нашей памяти самый прославленный в науках, несколько раз ошибся. Ведь несколько старинных греческих слов, ввиду того, что они также наши собственные, он объяснил неверно. Ибо мы говорим lepus (заяц) не потому, что тот, по его словам, levipes (легконогий), но потому что это древнее греческое слово. {218} Многие из этих старинных [слов] неизвестны, потому что вместо них теперь пользуются другими; и многие, пожалуй, не знают, что в их числе: Graecus (грек), так как сейчас говорят 'Έλλην (эллин), puteum (колодец), {219} поскольку употребляют фреар, lepus, так как говорят λαγωόν. Причем я не только не порицаю ум Луция Элия, но хвалю [его] усердие, ведь успех <приносит> удача, а за попыткой следует похвала". {220}

{218 Слово на самом деле не индоевропейского, но средиземноморского происхождения.}

{219 Ср.: Varr. De ling. Lat., V, 25.}

{220 Fr. 99 Agahd.}

(3) Это Варрон написал в начале книги - о значении слов весьма тонко, об использовании того и другого языка с большим знанием дела, о самом Луций Элий весьма снисходительно. (4) Но в следующей части этой же книги он говорит, что fur (вор) происходит от того, что древние римляне употребляли не atrum (темное), но furvum (мрачное), а [поскольку] ворам легче воровать ночью, которая темна (atra), [они и произвели fur от furvum]. (5) Так не кажется ли, что Варрон [рассуждает] о воре так же, как Луций Элий о зайце? Ведь то, что греки теперь именуют κλέπτης (вор), на более древнем греческом языке называлось φώρ (вор). Отсюда, через близость букв, то, что по-гречески φώρ, по латыни - fur. (6) Но ускользнуло ли тогда это обстоятельство от памяти Варрона, или же он, напротив, полагал что более целесообразно и связно производить fur от furvus, то есть от "мрачного", - в этом деле в отношении мужа столь выдающейся учености не мне судить.

Глава 19

Рассказ о Сивиллиных книгах и о царе Тарквинии Гордом

(1) В древних летописях о Сивиллиных книгах {221} рассказывается такая история: (2) неизвестная старуха, чужеземка пришла к царю Тарквинию Гордому, {222} неся девять книг, представлявших собой, по ее словам, божественные оракулы; их она хотела продать. (3) Тарквинии спросил о цене. Женщина потребовала несоразмерно большую; царь рассмеялся, словно бы старуха помешалась от возраста. (4, 5) Тогда она тут же принесла жаровню с огнем, сожгла три книги из девяти и спросила царя, не хочет ли он купить остальные шесть по той же цене. (6) Но еще пуще засмеялся в ответ на это Тарквинии и сказал, что старуха уже, несомненно, лишилась рассудка. (7) Женщина тотчас же сожгла три другие книги и снова спокойно спросила о том же самом: не купит ли он остальные три по той же цене. (8) Тарквинии, посуровев лицом и напрягшись душой, понимает, что не следует пренебрегать такой выдержкой и уверенностью, и покупает три оставшиеся книги по цене ничуть не меньшей, чем та, которая была запрошена за все. (9) Однако известно, что эту женщину, ушедшую тогда от Тарквиния, более ни в каком другом месте не видели. {223} (10) А три книги, помещенные в святилище, были названы Сивиллиными; (11) к ним, словно к оракулу, обращаются квиндецемвиры, {224} когда в интересах государства нужно спросить совета у бессмертных богов.

{221 Сивилла — женщина-пророк, получившая от божества дар предсказания. Сивиллины книги — сборник оракулов восточного и греческого происхождения, на основании которых в Риме был сделан ряд важных культовых нововведений (установление культов Аполлона, Венеры, очищения города и т. д.). Позднее книги пополнялись за счет других оракулов и пророчеств, и к III в. до н. э. их число увеличилось до 14.}

{222 Тарквинии Гордый — последний из легендарных семи царей Рима, после изгнания которого был установлен республиканский строй. В традиции Тарквинии предстает как жестокий тиран, правящий без воли сената и народа.}

{223 Ср.: Dion. Hal. Ant. Rom., IV, 62; Varr. ар. Lact. Div. Inst., I, 6, 10; Serv. Ad Verg. Aen., VI, 72; Dio Cass. ap. Zonara, VII, 11; Job. Lyd. De mens., IV, 47.}

{224 Квиндецемвиры — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 6.}

Глава 20

О том, что математики называют ε̉πίπεδον (плоским), что στερεόν (объемным), что κύβον (кубическим), что γραμμή (очертанием) и какими латинскими словами все это обозначается

(1) Фигуры, которые математики называют σχήματα (геометричекие фигуры), существуют двух видов: planum (плоское) и solidum (объемное). (2) Сами они называют их ε̉πίπεδον καὶ στερεόν (плоское и объемное). Плоское - то, что имеет линии только в две стороны, а именно в ширину и в длину: каковы треугольники (triquetra) и четырехугольники (quadrata), которые строятся на плоскости, без высоты. (3) Объемное - когда соразмерности линий не только создают плоскую длину и ширину, но также поднимают высоту, каковы обыкновенно треугольные конусы, которые называют пирамидами (pyramides), или те, со всех сторон квадратные [фигуры], которые они именуют кубами (κύβοι), а мы - квадранталиями (quadrantalia). Ведь куб - фигура, со всех сторон квадратная, "каковы, - говорит Марк Варрон, - тессеры, которыми играют в кости, из-за чего они сами также названы кубами (κύβοι)". {225} (5) И о числах равным образом говорят κύβος (куб), когда любая часть одного и того же числа ровно делится на саму себя, как происходит, когда берется три по три раза и само число утраивается.

{225 Р. 350 Bipont.}

(6) Пифагор сказал, что куб этого числа имеет силу лунного круга, поскольку и луна проходит свою орбиту за двадцать семь дней, {226} и число три, которое по-гречески называется τρίας, столько же составляет в кубе. (7) Linea (линией) же у нас называется то, что греки именуют γραμμή (линия, черта). (8) Ее Марк Варрон определил так: "Линия, - говорит он, - есть некая длина без ширины и высоты". {227} (9) Эвклид {228} же более кратко, не упоминая высоту, сказал: "Линия есть длина, не имеющая ширины (α̉πλατές)", {229} что невозможно выразить одним латинским словом, разве только осмелившись сказать inlatiabile (не имеющее ширины).

{226 Лунный месяц в действительности равен в среднем 29,5 дня, причем именно это число было положено греками в основу календаря, состоявшего из месяцев в 29 дней и в 30. Возможно, во времена Пифагора эта система еще не стала общепринятой во всех полисах; кроме того, числовая символика вообще играла в пифагореизме весьма большую роль.}

{227 Р. 337 Bipont.}

{228 Эвклид (ок. 360—300 гг. до н. э.) — знаменитый греческий математик, главный труд которого — «Начала» — оказал значительное влияние на развитие математики вплоть до XIX в. В этом труде содержалось систематическое изложение элементарной геометрии на плоскости (эвклидовой геометрии), общей теории отношений и теории чисел. Цитата приведена Геллием по-гречески.}

{229 Eucl. Def., I, 2.}

Глава 21

О том, что Юлий Гигин весьма уверенно утверждал, будто он читал домашнюю книгу Публия Вергилия, <где> было написано: "et ora tristia sensus torquebit аmаrоr" (и печальные лица пробующих исказит горечь вкуса), а не как обычно читают: "sensu torquebil amaror" (исказит горечью вкуса)

(1) Эти стихи из "Георгик" Вергилия почти все читают так:

Вкус указание даст очевидное привкусом горьким

(sensu amaro),

Жалостно рот искривив любого, кто пробовать станет. {230}

{230 Verg. Georg., Η, 246. Пер. С. В. Шервинского. Дословно: «и вкус даст явное указание и исказит печальные лица пробующих горьким ощущением».}

(2) Однако Гигин, {231} клянусь богами, воистину знаменитый грамматик, в комментариях, которые он составил к Вергилию, утверждает и настаивает на том, что не это было оставлено Вергилием, но то, что он сам нашел в книге, происходившей из дома и семьи поэта:

{231 Юлий Гигин — см. комм. к Noct. Att., I, 14, 1.}

и горечь вкуса (sensus amaror) {232}

{232 В первом случае amarus является прилагательным, согласованным с sensus, во втором amaror — существительное, выполняющее функцию подлежащего в предложении. В рукописях Вергилия более часто чтение amaro, но Сервий отдает предпочтение amaror. Современные издатели Вергилия расходятся при выборе чтения.}

Жалостно рот искривит любого, кто пробовать станет,

(3) причем это понравилось не одному лишь Гигину, но также и некоторым ученым мужам, поскольку кажется нелепым сказать: sapor sensu amaro torquat (вкус терзает горьким чувством). "Поскольку сам вкус, - говорят они, - есть чувство, он не может иметь в себе самом иного чувства и потому получается, будто бы сказано sensus sensu amaro torquet (чувство терзается горьким чувством)". {233} (4) Однако же, после того как я прочитал комментарий Гигина Фаворину и ему тотчас же не понравились необычность и неблагозвучие этого sensu torquebit amaro, он рассмеялся и сказал: "Юпитером камнем я готов поклясться, а это наиболее священный вид клятвы, {234} что Вергилий никогда не писал этого, но Гигин, я думаю, говорит верно". (5) Ведь Вергилий не первым сочинил это необычное слово, но воспользовался найденным в стихах Лукреция, {235} не презрев авторитет поэта, в высшей степени отличавшегося талантом и красноречием. (6) Слова из четвертой [книги] Лукреция суть следующие:

{233 Fr. 4 Fun.}

{234 «Клятва Юпитером Камнем состоит примерно в следующем: утверждающий договор клятвою берет в руку камень и, поклявшись от имени государства, произносит такие слова: «Да будут милостивы ко мне боги, если я соблюду клятву; если же помыслю или учиню что-либо противное клятве, пускай все люди невредимо пребывают на собственной родине, при собственных законах, при собственных достатках, святынях, гробницах, один я да буду повергнут, как этот камень». При этих словах произносящий клятву кидает камень» (Polyb., III, 25. Пер. Φ. Г. Мищенко). См. также: Plut. Sulla, 10; Fest. P. 115 Μ.}

{235 Тит Лукреций Кар (ок. 96—55 гг. до н. э.) — поэт и философ, крупнейший представитель античного атомизма, автор поэмы «О природе вещей», в которой с эпикурейских позиций излагает учение об атомах, жизни и смерти, чувственном восприятии, мироздании. Лукреций отрицает вмешательство богов в жизнь людей. Древние воспринимали Лукреция не только (и, возможно, не столько) как философа, но и как выдающегося поэта. Геллий относительно нечасто обращается к творчеству Лукреция, причем в основном по вопросам грамматики и лексики, хотя в Noct. Att., V, 15, 4 отдает ему дань уважения как философу.}

И, напротив, если Мы наблюдаем, как смешивается полынный раствор, [нас] тронет горечь (tangit amaror). {236}

{236 Lucr. De rerum nat., IV, 223.}

(7) Мы видим, что Вергилий следовал не только отдельным словам, но также и чуть ли не целым стихам, а также многим фразам Лукреция. {237}

{237 Данная глава демонстрирует достаточно высокий уровень античной филологической и текстологической критики. Выбор предпочтительного варианта чтения строится на нескольких положениях: наличие данного варианта в древней рукописи Вергилия, его большее соответствие поэтическому звучанию, смыслу текста и созданию поэтического образа и, наконец, прямая ассоциация с Лукрецием, из стиха которого Вергилий мог заимствовать это выражение.}

Глава 22

Может ли тот, кто защищает на судебных процессах, грамотно и по-латински сказать, что по отношению к тем, кого защищает, он superesse; и что, собственно, означает superesse {238}

{238 Superesse — инфинитив от весьма многозначного глагола supersum; основной спектр значений: 1) сохраняться, оставаться; 2) быть в избытке; 3) быть лишним, ненужным; 4) превосходить; 5) не хватать, недоставать; 6) оказывать поддержку, помогать. Этой его многозначности и посвящена данная глава.}

(1) Вошло в привычку и укоренилось ложное и чуждое значение слова, поскольку говорят hie illi superest (он ему помогает), когда нужно сказать, что некто является для кого-либо адвокатом и защищает его дело. (2) И говорится это не только на перекрестках и среди простого народа, но на форуме, в комициях, перед трибуналами. {239} (3) Те же, которые говорили правильно, по большей части употребляли superesse так, что этим словом обозначали "иметься в избытке" (superfluere), "быть излишним" (supervacare) и "быть сверх необходимой меры". (4) Поэтому Марк Варрон в сатире под названием "Не знаешь, что принесет вечер", говорит, что superfuisse значит "быть неумеренно и некстати". (5) Слова из этой книги суть таковы: "На пиру следует читать не все и главным образом то, что в одно и то же время может быть полезно для жизни (βιωφελη̃) и приносить удовольствие, [причем] лучше, чтобы казалось, что и этого достаточно, чем будто слишком много (superfuisse)". {240}

{239 Форум — центральная площадь, центр общественной, политической, судебной и деловой жизни города. Комиции — народное собрание в Риме. Трибунал — собственно возвышение, на котором сидели магистраты при исполнении служебных обязанностей; в переносном смысле — суд.}

{240 Fr. 340 Bucheler.}

(6) Я вспомнил, что мне довелось быть помощником в суде претора, {241} человека образованного, и там довольно известный адвокат действовал так, что говорил не по обстоятельствам и не касался дела, которое вел. Тогда претор сказал тому, чье дело рассматривалось, что у него нет адвоката, и когда тот, кто держал речь, выкрикнул: "Я помогаю (supersum) этому славному мужу!", {242} претор остроумно ответил: "Ты, действительно, являешься лишним (superes), а не помогаешь (non ades)". {243}

{241 Претор — римский магистрат, считавшийся вторым после консула; осуществлял высшую судебную власть. Магистратура была создана в 367 г. до н. э.; изначально был один претор, затем два, а в эпоху империи их число колебалось от 12 до 16. К I в. до н. э. преторы утрачивают военные и провинциальные функции, которыми располагали раньше, как вторые после консулов магистраты, и круг их деятельности сосредотачивается в области судопроизводства и частного права.}

{242 О титуле «славный муж» см. комм. к Noct. Att., I, 2, 1.}

{243 Fr. 1 Huschke.}

(7) Марк же Цицерон в книге под названием "О сведении гражданского права в теорию" {244} поместил следующие слова: "действительно, в знании права Квинт Элий Туберон {245} не уступал своим предкам, ученостью же даже превосходил (superfuit)". В этом месте superfuit, кажется, означает "был выше", "стоял впереди", "превзошел" своих предшественников своей ученостью, однако несколько избыточной и чрезмерной: ведь Туберон хорошо усвоил и диалектические учения стоиков. (8) Также во второй {246} книге "О государстве" Цицерон использует это самое слово, пройти мимо которого не так-то легко. Слова из этой книги суть следующие: "Я бы не настаивал, Лелий, если бы не знал, что и они хотят, и если бы я сам не желал, чтобы ты также принял участие в какой-либо части нашей беседы, особенно после того, как ты вчера сам сказал, что даже останешься (superfuturum) у нас. Однако этого, по крайней мере, не может случиться. Мы все просим тебя присутствовать". {247}

{244 Утраченное сочинение Цицерона, упоминаемое Харисием (I. Р. 138, 13 Keil) и Квинтилианом (XII, 13, 10).}

{245 Квинт Элий Туберон (I в. до н. э.) — один из так называемых «средних анналистов», историк, оратор и юрист. Друг Цицерона и помпеянец. Его перу принадлежат «Анналы» не менее чем в 14 книгах, от которых сохранились лишь фрагменты.}

{246 Ошибка: на самом деле, в третьей.}

{247 Cic. De rep., III, 32.}

(9) Поэтому точно и достоверно говорил Юлий Павел, {248} самый образованный на нашей памяти человек, что superesse как по-латыни, так и по-гречески говорится не в едином смысле, ведь греки ставят περισσός (излишний; изобильный) в обоих случаях: и в отношении того, что излишне и не необходимо, и в отношении того, что слишком изобильно, чрезмерно и многочисленно; (10) так и наши предки говорили superesse то вместо "находящееся в избытке", "свободное и не очень нужное", так, как мы указали выше, говорил Варрон, то так, как сказал Цицерон, - вместо того, что "с одной стороны, превосходит прочее изобилием и множеством, однако, изобилует сверх меры, более щедро и обильно, нежели достаточно". (11) Следовательно, тот, кто заявляет, что он superesse (помогает) тому, кого защищает, говорит не то, что хочет сказать, но нечто иное, непроизносимое и непонятное, (12) и не может при этом воспользоваться авторитетом Вергилия, который в "Георгиках" написал так:

{248 Юлий Павел (рубеж II —III вв. н. э.) — известный юрист, сочинения которого охватывают все области государственного права. Хотя его основная деятельность приходится на 20—30 гг. III в. н. э., определенную известность он мог приобрести и во время написания Геллием этого труда, будучи еще очень молодым человеком. Однако у Геллия Юлий Павел всюду предстает как эрудит и тонкий филолог; дважды наш автор именует его поэтом (Noct. Att., V, 4, 1; XIX, 7, 1). Это указывает либо на широту интересов Юлия Павла, либо на то, что Геллий говорит о другом человеке с таким именем.}

Первый на родину я - лишь бы жизни достало

(vita supersit)! {249}

{249 Verg. Georg., III, 10. Пер. С. В. Шервинского.}

Ведь в этом месте Вергилий, кажется, использовал это слово не в собственном значении (α̉κυρότερον), потому что сказал supersit вместо "быть в наличии более долго и длительно" (13) и, наоборот, у того же Вергилия куда более достойно одобрения следующее:

Свежей травы нарезать и водой ключевой обеспечить,

Также мукой, чтобы смог он труд свой выполнить сладкий

(ne blando nequat superesse labori), {250}

{250 Verg. Georg., III, 126. Пер. С. В. Шервинского. Дословно: «чтобы он оказался в состоянии справиться со сладким трудом».}

Ведь это означает справиться с трудом, а не быть угнетенным трудом.

(14) Мы стали исследовать, говорили ли древние superesse вместо "сохраняться" и "недоставать для завершения дела". (15) Ведь Саллюстий в этом значении употребляет не superesse, a superare. {251} Ибо его слова в "Югурте" суть таковы: "Он часто отдельно от царя командовал войском и обыкновенно занимался всеми делами, которые оставались (superaverant) у Югурты, {252} усталого или занятого более важным". {253} (16) Но в третьей книге "Анналов" Энния {254} мы нашли в следующем стихе:

{251 Инфинитив от глагола supero, означающего «подниматься; возвышаться; превосходить».}

{252 Перевод В. О. Горенштейна «делами, которые были не с руки Югурте» отражает смысл фразы, но не вполне точен.}

{253 Sail. Jug., LXX, 2.}

{254 Квинт Энний (239—169 гг. до н. э.) — римский поэт и драматург. Энний перерабатывал греческие трагедии и комедии, а также писал претексты (трагедии на римские темы) и сатиры. Наиболее значительным и оригинальным произведением Энния является поэма «Анналы», в которой поэт систематически излагает историю Рима от Энея до III Македонской войны. Новшеством Энния стал отход от традиционного сатурнийского стиха и переход к гекзаметру. Геллий приводит достаточно много цитат из Энния, являясь одним из авторов, благодаря которым можно восстановить содержание произведений знаменитого поэта. Особенно часто он цитирует «Анналы».}

Отсюда он ему напоминает, что сверх еще один остался труд

(unum super esse laborem), {255}

{255 V. 158 Vahlen.}

то есть "оставаться и сохраняться", что, как оно есть, следует произносить раздельно, так, чтобы казалось, что это не одна часть речи, но две. (17) Цицерон же во второй книге "Речей против Антония" (Antoniae) {256} про то, что осталось, говорит не superesse, a restare. {257}

{256 Сам Цицерон называл свои речи против Антония филиппиками.}

{257 Cic. Phil., II, XXIX, 71. Restare — «оставаться, уцелеть, продолжаться».}

(18) Кроме этого мы обнаружили superesse, сказанное вместо "уцелеть". (19) Ведь так написано в книге писем Марка Цицерона к Луцию Планку {258} и в письме Марка Азиния Поллиона {259} к Цицерону такими словами: "Ибо я не хочу ни быть лишним для государства, ни пережить (superesse) [его]", {260} посредством чего он обозначает, что не хочет жить, если государство истощится и погибнет. (20) А в "Ослах" Плавта то же самое выражено более ясно в тех стихах, которые стоят первыми в этой комедии:

{258 Луций Мунаций Планк (I в. до н. э.) — политический деятель времен гражданских войн, сторонник Цезаря, бывший его легатом в Галлии. Впоследствии сторонник Антония, с 31 г. перешел на сторону Октавиана, которому впоследствии, как старейший консуляр, предложил дать почетное имя Августа. Его дружба с Цицероном началась еще в ранней молодости, и, даже оставаясь на стороне умеренных цезарианцев, Планк поддерживал регулярную переписку с Цицероном, сторонником Помпея.}

{259 Марк Азиний Поллион — судя по всему, Геллий ошибочно указал преномен и речь идет о Гае Азинии Поллионе (76 г. до н. э. — 5 г. н. э.). Политик, историк, оратор и поэт, Поллион занимал видное место в культуре своей эпохи. Он был другом поэта Катулла, затем Вергилия. Сторонник сначала Цезаря, потом Антония; после прихода к власти Августа он оставил политическую деятельность, чтобы целиком посвятить себя литературе. Азиний Поллион основал первую в Риме публичную библиотеку (39 г. до н. э.), а также ввел «рецитации» — публичные чтения, в которых авторы знакомили любителей литературы со своими произведениями еще до их публикации.}

{260 Cic. Ad fam., Χ, 33, 5.}

Так же как и твоя неслыханная известная сила

Остается (superesse) спасителем и защитником

твоей жизни. {261}

{261 Plaut. Asin., 16.}

(21) Нужно избегать не только ненадлежащего употребления слова, но и дурного предзнаменования, если какой-либо пожилой адвокат скажет юноше superesse se (я переживу [тебя]).

Глава 23

Кто такой был Папирий Претекстат; какова причина этакого прозвища; и вся история об этом самом Папирий, которую приятно узнать

(1) История о Папирий Претекстате была рассказана и записана Марком Катоном в речи против Гальбы, с которой он обратился к воинам, с большим при этом изяществом, блеском и изысканностью слов. {262} (2) Эти слова Катона я бы прямо привел в качестве комментария к ней, если бы в то время, когда я это писал, [под рукой] была копия книги. (3) Если же есть желание ознакомиться не с превосходными качествами и достоинствами фраз, но с самой сутью, то история примерно такова. {263} (4) Был прежде у сенаторов в Риме обычай приходить в курию {264} с сыновьями, еще носившими претексту. {265} (5) Тогда, после того как в сенате обсуждалось какое-то важное дело и оно было отложено на следующий день, причем было решено, чтобы то дело, которое они рассматривали, никто не разглашал, прежде чем будет постановление, мать мальчика Папирия, который был в курии со своим отцом, принялась расспрашивать сына, что же обсуждали в сенате отцы. (6) Мальчик ответил, что следует молчать и говорить об этом не дозволено. (7) Женщина еще более жаждет услышать; тайный характер дела и молчание мальчика подстегивают ее дух к расспросам: итак, она допытывается все более настойчиво и резко. (8) Тогда мальчик из-за упорства матери решается на милый и изящный обман. Он сказал, что в сенате обсуждалось, что кажется более полезным и в интересах государства: чтобы один [мужчина] имел двух жен или чтобы одна была замужем за двумя. (9) Когда она это услышала, душа ее ужаснулась, и, трепеща, она бросилась из дома к другим матронам. (10) На следующий день к сенату прибыла толпа матерей семейств; плача и умоляя, они просили, чтобы лучше одна была замужем за двумя, чем две за одним. (11) Сенаторы, входя в курию, удивлялись, что это за неумеренность женщин и что означает эта просьба. (12) Мальчик Папирий, выйдя в середину курии, рассказывает, как было дело: о том, что мать настаивала, чтобы услышать, и что он сам сказал матери. (13) Сенат восхищается верностью и разумом мальчика и выносит решение, чтобы впредь мальчики не входили с отцами в курию, кроме одного этого Папирия, и впоследствии мальчику ради почести дано было прозвище Praetextatus (Претекстат) за благоразумие и в молчании, и в речах в возрасте претексты.

{262 Fr. 172 Malc. = Fr. 39 Jordan. Об обвинении Гальбы Катоном см.: Noct. Att., I, 12, 17.}

{263 С этого места ср.: Macr. Sat., I, 6, 19.}

{264 Курия — место заседаний сената.}

{265 Тога претекста (praetexta) — окаймленная узкой пурпурной полосой тога, которую носили магистраты, жрецы, а также мальчики свободных сословий до 17 лет. Относительно указанного обычая ср.: Polyb., III, 20, 3; Suet. Aug., 38.}

Глава 24

Три эпиграммы трех древних поэтов Невия, Плавта и Пакувия, составленные ими самими, которые были вырезаны на их гробницах

(1) Эпиграммы трех прославленных поэтов: Гнея Невия, {266} Плавта, Марка Пакувия, {267} которые они сами сочинили и оставили, чтобы они были вырезаны на их гробницах, ради их благородства и изящества, я счел нужным привести в этих записках.

{266 Гней Невий (270—204/1 гг. до н. э.) — первый известный нам римский поэт. Участник I Пунической войны, за выступления против знатного и влиятельного рода Метеллов попал в тюрьму, откуда был освобожден благодаря вмешательству народных трибунов. Был изгнан из Рима и умер в Утике. Он первым начал писать трагедии на римские темы (претексты), и, возможно, именно его следует считать также создателем тогаты — комедии на римские темы. Наиболее значительное произведение Невия — поэма «Пуническая война», написанная сатурнийским стихом и ставшая первым произведением римского национального эпоса. От его произведений сохранились лишь незначительные фрагменты.}

{267 Марк Пакувий (220 — ок. 130 г. до н. э.) — римский драматург и живописец, племянник Квинта Энния. Из произведений Пакувия сохранились фрагменты 12 трагедий, в которых драматург следует греческим образцам, и одной претексты «Павел», посвященную победе Сципиона Эмилиана над македонским царем Персеем (168 г. до н. э.). Есть сведения о том, что Пакувий писал сатиры, но ни одного фрагмента подобных сочинений до нас не дошло.}

(2) Эпиграмма Невия, полная кампанского высокомерия, {268} которое могло бы быть убедительным доказательством [ее подлинности], если бы не было сказано им самим:

{268 Дополнительных свидетельств о каком-то особом «кампанском высокомерии» нет, но заносчивость самого Невия хорошо известна. Эпиграмма написана сатурнинским стихом.}

Если бы право имелось бессмертным оплакивать смертных,

То зарыдали бы богини Камены {269} о Невии-поэте,

{269 Камены — изначально древнеиталийские божества, нимфы источников, обладающие даром прорицания. С III в. до н. э. их начинают отождествлять с музами.}

Ибо когда он был отдан хранилищу Орка {270}

{270 Орк — римский бог подземного царства, соответствующий греческому Аиду; также название самого царства мертвых.}

В Риме забыли уже, как говорить по-латыни. {271}

{271 FPL. Р. 28. Видимо, это гиперболизированная форма протеста против эллинизации латинской поэзии времен Энния.}

Эпиграмма Плавта, в принадлежности которой Плавту мы бы усомнились, если бы она не была помещена Марком Варроном в первой книге "О поэтах":

После того, как был смертию Плавт успокоен,

Комедия плачет, сцена пуста, смолкли Смех, Игры и Шутки

И бесконечные ритмы (numeri innumeri) {272} о нем все рыдали. {273}

{272 Numeri innumeri — так называемая figura etymologica, которая может иметь два различных смысла: либо имеется в виду разнообразие размеров, ритмов, которые использовал Плавт в своих сочинениях, либо просто огромное множество стихов, им написанных.}

{273 FPL. Р. 32.}

Эпиграмма Пакувия - самая скромная и чистая, достойная его изысканнейшей строгости:

Юноша, хоть ты спешишь, но тебя этот камень надгробный

Просит, чтоб ты посмотрел на него с уважением,

затем прочитал,

что написано там же.

Здесь похоронены кости поэта Пакувия Марка.

Я бы хотел, чтобы ты это знал. Так прощай же! {274}

{274 FPL. Р. 32.}

Глава 25

Какими словами Марк Варрон определил перемирие (indutiae); и здесь же более тщательно исследовано, каков именно смысл слова indutiae

(1) Двумя способами Марк Варрон в одной из книг "Человеческих дел", под названием "О войне и мире" определяет, что есть перемирие (indutiae). "Перемирие, - говорит он, - есть мир, соблюдаемый несколько дней в воинском лагере"; {275} (2) затем в другом месте он утверждает: "Перемирие есть дни отдыха от войны (belli rеnае)". {276} (3) Но оба определения представляются скорее изящными и приятными краткостью, чем точными и добротными. (4) Ибо перемирие не есть мир, ведь война в действительности остается, прекращается сражение - и не в одном только лагере и не только на несколько дней бывает перемирие. (5) Ведь что мы скажем, если, когда перемирие заключено на несколько месяцев, из лагеря переходят в города? Разве это не будет тогда также перемирием? (6) Или, наоборот, что мы скажем о том, что написано в первой [книге] "Анналов" Квадригария, когда Гай Понтий Самнит {277} потребовал от римского диктатора перемирия (indutiae) на шесть часов, если перемирие может быть объявлено только "на несколько дней"? {278} А "отдых от войны" (belli feriae) он сказал скорее изящно, чем ясно и определенно.

{275 XXII, fr. 1 Mirch.}

{276 XXII, fr. 2 Mirch.}

{277 Гай Понтий (IV в. до н. э.) — военачальник самнитов во II Самнитской войне. В 321 г. до н. э. окружил римскую армию в Кавдинском ущелье и заставил ее капитулировать.}

{278 Fr. 21 Peter.}

(8) Греки же более вразумительно и ясно это предусмотренное договором прекращение сражения назвали "удержанием рук" (ε̉κεχειρία), убрав одну букву, [обозначающую] более глухой звук и заменив на [обозначающую] более слабый. (9) Ведь поскольку в это время не сражаются и удерживаются от насилия, они и называют [его] ε̉κεχειρία. (10) Но, конечно, задача Варрона состояла не в том, чтобы с крайней тщательностью определить перемирие и следовать всем законам и правилам дефиниций. (11) Ведь, казалось, достаточно сделать наглядное указание такого рода, который греки называют скорее τύποι (типы) и υ̉πογραφαί (очертания), чем ο̉ρισμοί (определения).

(12) По какому же правилу составлено слово indutiae, мы уже долго исследуем. (13) Но из многого того, что мы слышим или читаем, наиболее вероятным кажется то, что [сейчас] я скажу. (14) Мы полагаем, что indutiae произносится, словно говорят inde uti jam (чтобы уже начиная с этого времени). (15) Договор о перемирии [составляется] так, чтобы в определенный день не велось сражение и не причинялось никакого беспокойства, но чтобы уже (uti jam) с этого дня все совершалось по закону войны. (16) Итак, {279} поскольку заранее назначается определенный день и заключается договор, чтобы до этого дня не сражаться, а когда этот день приходит, "чтобы уже начиная с этого времени" (inde uti jam) сражаться, поэтому из тех слов, которые я указал, словно через некоторое соединение и сопряжение составляется название indutiae. {280}

{279 Igitur — конъектура Гроновия; рукописное чтение dicitur (говорят).}

{280 Этимология, конечно, курьезная, но убедительного объяснения происхождения этого слова у современных исследователей нет.}

(17) Аврелий же Опиллий в первой из книг, которые он назвал "Музы", {281} говорит: "Перемирием называется [время], когда враги между собой, с обеих сторон и в обе стороны, друг к другу входят без опаски и не затевая сражения; отсюда, - утверждает он, - кажется, произведено слово, похожее на initiae (вступление), {282} то есть вход (initus), а также проход (introitus)". {283} (18) Эту заметку Аврелия я не опустил для того, чтобы какому-нибудь подражателю этим "Ночам" она не показалась более изысканной на том только основании, будто ускользнула от нас при исследовании происхождения слова.

{281 Об Аврелии Опиллий и его сочинении «Музы» см. комм. к Noct. Att., Praef., 6.}

{282 Рукописная традиция, дающая inviae, видимо, испорчена. Ламбеций предлагает читать initiae, Флекзайн — induitiae.}

{283 Fr. 2 Fun.}

Глава 26

Каким образом ответил мне философ Тавр, когда я спросил, гневается ли мудрец

(1) В философской беседе я спросил Тавра, гневается ли мудрец. (2) Ведь нередко он после ежедневных лекций давал возможность спрашивать кто что хотел. (3) Он, серьезно и красноречиво порассуждав о гневе как о болезни и страсти, что представлено и в книгах древних, и в его собственных "Записках", обернулся ко мне, задавшему ему вопрос, и сказал: (4) "Я думаю о гневливости так; (4) но не лишне, чтобы ты выслушал и то, что думал наш Плутарх, муж весьма ученый и сведущий. {284} (5) Плутарх, - сказал он, - приказал со своего раба, человека негодного и дерзкого, но привыкшего слушать [чтение] книг и философские рассуждения, стащить тунику и бить его плетью за какой-то проступок. (6) Его начали сечь, и он стал возражать, что не заслужил побоев; он-де не совершил ничего плохого, никакого преступления. (7) Далее посреди порки он начал вопить и издавать уже не жалобы и стоны, но суровые и бранные слова: что Плутарх, мол, не таков, каким подобает быть философу; что гневаться позорно; что он часто рассуждал о вреде гнева и написал прекраснейшую книгу "О хладнокровии" (Περί α̉οργησίας); всему тому, что написано в этой книге, он никоим образом не соответствует, поскольку, поддавшись и совершенно подчинившись гневу, наказал его множеством ударов. (8) Тогда Плутарх спокойно и тихо сказал: "Тебе сейчас кажется, что я на тебя гневаюсь, наказывая [тебя]? По выражению ли моего лица, по голосу ли, по краске ли [гнева], или даже по словам ты понимаешь, что я охвачен неистовством? Ведь у меня, я полагаю, при этом ни глаза не свирепые, ни лицо не беспокойное, я не издаю ужасные крики, у меня не вскипает пена [около рта], я не заливаюсь краской, не говорю того, что достойно стыда или сожаления, и вообще не дрожу от гнева и не даю волю чувствам. (9) Ведь все это, если ты не знаешь, является обычными признаками гнева". И тотчас, повернувшись к тому, кто сек, сказал: "Ты между тем, пока мы с ним рассуждаем, делай свое дело"".

{284 С этого места ср.: Ioh. Saris. Policrat., IV, 8.}

(10) Суть же всего этого рассуждения Тавра была такова: он считал, что не одно и то же есть α̉οργησία (негневливость) и α̉ναλγησία (бесчувственность), и одно - негневливый дух, а иное α̉νάλγητος (бесчувственный) и αναίσθητος (тупой), то есть тупой и застывший. (11) Ведь он полагал, что в отношении как всех прочих affectus (страстей) или affectiones (переживаний), как их называют латинские философы, а греки - πάθη (страсть), так и этого движения души, которое, когда есть более серьезное основание для мести, зовется гневом, полезно не избавление, которое греки именуют στέρησις, но умеренность (mediocritas), которую они называют μετριότης.

Книга II

Глава 1

Каким образом философ Сократ обыкновенно упражнял выносливость (patientia) тела, а также о стойкости (patientia) {1} этого мужа

{1 Древнейшие кодексы дают в обоих случаях чтение patientia (терпеливость, стойкость), этому чтению следует Мараш; в поздних рукописях XV в. patientia, видимо, по аналогии с началом четвертого параграфа, во втором случае заменяется на temperantia (умеренность, воздержанность), что принимает Маршалл.}

(1) Мы узнали, что среди добровольных трудов и упражнений тела для укрепления выносливости на случай превратности судьбы Сократ имел обыкновение делать и такое: (2) говорят, он часто стоял неподвижно весь день и ночь от восхода до восхода солнца, не смыкая глаз, без движения, на одном и том же месте, обратив лицо и взор в одну точку, погрузившись в размышления, так, словно его разум и дух в это время неким образом отходили от тела. (3) Фаворин {2} при рассуждении о стойкости этого мужа, коснувшись этой темы, сказал: "Часто от солнца до солнца он оставался в позе более прямо-стойкой, чем древесный ствол". {3}

{2 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{3 Fr. 66 Marres.}

(4) Передают также, что умеренность его была такова, что на протяжении почти всей своей жизни он обладал безукоризненным здоровьем. (5) Даже при той разрушительной чуме, которая в начале Пелопоннесской войны смертоносно опустошила государство афинян, {4} он, как говорят, благодаря [следованию] правилам воздержания и умеренности и от пагубы наслаждений остерегся, и телесное здоровье сохранил, так что никоим образом не был подвержен общему для всех бедствию.

{4 Пелопоннесская война (431—404 гг. до н. э.) — самая крупная война за время независимой истории Греции между Афинами и Спартой. Для афинян начало военных действий было осложнено вспыхнувшей в 430 г. эпидемией (античные авторы называют болезнь чумой, однако современные исследователи склонны видеть в ней сыпной тиф), которая продолжалась два года и пошла на спад только в 428 г. Потери составили не менее четверти боеспособного состава армии.}

Глава 2

Каким должен быть порядок и соблюдение обязанностей между отцами и сыновьями при возлежании [за столом] и сидении, а также в делах домашних и за пределами дома, если сыновья являются магистратами, а отцы - частными лицами; а также рассуждение об этом вопросе философа Тавра и пример, взятый из римской истории

(1) К философу Тавру {5} в Афины ради того, чтобы увидеть его и познакомиться с ним, прибыл славный муж, наместник (рrаеses) {6} провинции Крита, и вместе с ним также его отец. (2) Тавр, только что отпустив учеников, сидел у дверей своей спальни и беседовал с нами, стоявшими с ним рядом. (3) Вошел наместник провинции и вместе с ним отец; (4) Тавр спокойно поднялся и после взаимного приветствия снова сел. (5) Вскоре принесли одно кресло, которое оказалось поблизости, и поставили его, пока ходили за другими. Тавр пригласил отца проконсула сесть. (6) Но тот сказал: "Пусть лучше сядет тот, кто является магистратом римского народа". (7) "До решения вопроса, - сказал Тавр, - ты все же сиди, пока мы рассматриваем и исследуем, кому из двоих подобает сидеть, тебе ли, являющемуся отцом, или сыну, являющемуся магистратом". (8) И после того как отец сел и было также принесено другое сидение для его сына, Тавр произнес об этом деле речь с полным, о благие боги, рассмотрением почестей и обязанностей.

{5 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

{6 Prases (презид) — общее слово, обозначающее наместника; согласно Тациту (Ann., III, 38; XV, 20), Крит находился в управлении проконсула. Следует отметить, что этот титул получил распространение в III в. н. э., особенно во время Диоклетиана и Константина, и свидетельство Геллия является, таким образом, одним из наиболее ранних упоминаний этой должности.}

(9) Суть его слов была такова: "В общественных местах, на службе и в судах права отцов, сопоставленные по значимости с правами сыновей, находящихся на должности, несколько приостанавливаются и отменяются, но, когда вне государственных дел, в домашнем быту и жизни, они садятся, прогуливаются, а также возлежат на дружеском пиру, тогда между сыном-магистратом и отцом-частным человеком общественные почести прекращаются и входят в силу естественные и врожденные. (10) Итак, - заключил он - то, что вы пришли ко мне, то, что мы теперь ведем беседу, что рассуждаем об обязанностях - дело частное. Поэтому пользуйся у меня и впредь теми почестями, которыми тебе полагается пользоваться и в своем доме как старшему".

(11) Об этом и тому подобном Тавр рассуждал строго и в то же время любезно. (12) Но то, что мы прочитали у Клавдия {7} относительно того рода обязанностей отца и сына, показалось [достаточно] относящимся к делу, чтобы мы это добавили. (13) Итак, мы приводим слова самого Квадригария, выписанные из шестой книги его "Анналов": "Затем были выбраны консулами Семпроний Гракх, во второй раз, [и] Квинт Фабий Максим, сын консула прошлого года. Навстречу этому консулу выехал верхом на коне отец-проконсул и, как отец, сойти не пожелал, а поскольку было известно, что между ними царит полное согласие, ликторы не осмелились приказать ему сойти. Когда он проехал рядом, консул спросил: "Что дальше?"; тот ликтор, который был поблизости, быстро понял и велел проконсулу Максиму спешиться. Фабий подчинился приказу и похвалил сына за то, что тот сохраняет власть, принадлежащую народу". {8}

{7 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{8 Fr. 57 Peter. Этот же анекдот приводит Тит Ливии, описывая события несколько более эмоционально и драматично (XXIV, 44, 10).}

Глава 3

По какому правилу в некоторых существительных и прилагательных древние вводили придыхание в виде буквы "h"

(1) Букву "h" - или же ее, скорее, подобает называть придыханием, нежели буквой, {9} - наши предки вставляли по большей части ради укрепления и усиления звуков в словах, чтобы их звучание становилось более полным и мощным; и делали это, как кажется, из приверженности и по примеру аттической речи. {10} (2) Хорошо известно, что жители Аттики [слова] ι̉χθύς (рыба), ί̉ππος (конь), а также многие другие вопреки обыкновению прочих народов Греции произносят с придыханием первого звука. (3) Так они говорили lachrumae (слезы), {11} sepulchrum (погребение), {12} ahenum (медный), vehemens (сильный), incohare (начинать), {13} helluari (кутить), halucinari (говорить вздор), honera (грузы), honestus (честный). {14} (4) Ведь во всех таких словах, как кажется, эта буква (или придыхание) не несет никакого смысла, кроме того, что она увеличивает силу и энергию звучания, словно бы добавляя какие-то струны.

{9 «Н» представлял собой в древности, вероятно, фарингальный щелевой звук, который, однако, довольно рано ослабел. Верхушка римского общества рассматривала умение пользоваться этим ослабевшим звуком как признак правильного литературного произношения, что приводило к многочисленным недоразумениям и в произношении, и на письме. Этим же объясняются многочисленные орфографические колебания (см. ниже, § 5—6).}

{10 См. комм. к Noct. Att., I, 2, 4.}

{11 Lachrumas — издательская конъектура, рукописное чтение lacrumas.}

{12 Sepulchrum — издательская конъектура, рукописное чтение sepulcrum.}

{13 Incohare — конъектура Гертца; рукописи дают incoare и inchoare.}

{14 Все приведенные примеры имеют параллельные формы без h.}

(5) Но, поскольку мы воспользовались в качестве примера [словом] ahenus (медный), вспомнилось нам, как Фидус Оптат, {15} весьма именитый римский грамматик, показал мне удивительной древности вторую книгу "Энеиды", купленную на Сигилляриях {16} за двадцать золотых денариев, {17} принадлежащую, как уверяли, самому Вергилию. Хотя два эти стиха были написаны в ней так:

{15 Это имя более нигде не встречается.}

{16 Сигиллярии — последние четыре из семи дней празднования Сатурналий; в эти дни полагалось дарить друг другу терракотовые фигурки (sigillum), откуда и название праздника (Macr. Sat.. 10, 24). Сигилляриями назывался также рынок, где во время этого праздника торговали всякой всячиной (Auson. Cent. Nupt., 206, 7; Suet. Claud., 16; Noct. Att., V, 41).}

{17 Золотой денарий равен 100 сестерциям. Цена для книги совершенно невероятная; можно сопоставить указанную сумму со считавшимися допустимыми затратами на обычный обед — 30 — 100 сестерциев и на крупное торжество — 1000—2000 сестерциев (см.: Noct. Att., II, 24). Минимальный всаднический ценз составлял 400 000 сестерциев (Dio., LIV, 17, 3), сенаторский — 800 000 — 1 000 000 (Suet. Aug., 41).}

И перед входом самим, на пороге самом Пирр

кичится, копьями и медным (аеnа) блеском сияя, {18}

{18 Verg.Aen., II, 469.}

(6) мы увидели приписанную сверху букву "h" и исправленное ahena. Так в этом стихе Вергилия в лучших книгах мы находим написанным:

Или с из меди котла (aheni) пену листами снимая. {19}

{19 Verg. Georg., I, 296.}

Глава 4

По какой причине, как написал Гавий Басc, некоторый род судопроизводства именуется дивинаиией (divinatio); и каково происхождение этого же слова по мнению других

(1) Когда ставится вопрос о выборе обвинителя и выносится решение о том, кому именно из двух или многих лучше всего поручить жалобу или обвинительное заключение против подсудимого, то такое дело и судебное расследование называется дивинацией (divinatio). (2) Неоднократно исследовалось, по какой причине это слово было образовано так.

(3) Гавий Басc {20} в третьей из книг под названием "О происхождении слов", говорит: "Дивинацией (divinatio) называется судебное следствие, поскольку судья должен некоторым образом предсказать (divinet), какое предложение следует вынести". {21} (4) Однако мысль в словах Гавия Басса совершенно незакончена или, скорее, бедна и скудна. (5) Но, кажется, он все же хотел объяснить, что divinatio говорят потому, что в других случаях судья обыкновенно следует тому, <что> узнал и тому, что было показано доказательствами или свидетелями, в этом же деле, когда должен быть выбран обвинитель, судья может руководствоваться весьма немногим и незначащим, и потому о том, кто наиболее годен в обвинители, должно быть сделано предсказание (divinandum).

{20 Гавий Басc (I в. до н. э.) — римский грамматик, известный обширными познаниями в области истории и литературы. Макробий цитирует его труд «О значении слов» (De significatione verborum), видимо, отличный от используемого в данной главе Геллием (Sat., XVIII, 1). В Noct. Att., III, 9, 1 и III, 18, 3 Геллий упоминает «Записки» — видимо, третье сочинение Басса.}

{21 Fr. 1 Fun. Divino — предсказывать, предчувствовать, отсюда первое значение divinatio — дар прорицания, предчувствие.}

(6) Это [говорит] Басc. Но иные полагают, что дивинация (divinatio) названа [так], потому что, хотя обвинитель и обвиняемый - две стороны, словно бы родственные и связанные, и ни одна не может существовать без другой, однако, в такого рода деле обвиняемый, по крайней мере, уже есть, но обвинителя еще нет, и, следовательно, то, что до сих пор отсутствует и неизвестно, должно быть дополнено предсказанием (divinatio), кто именно станет будущим обвинителем.

Глава 5

Сколь изящно и выразительно философ Фаворин объяснил, в нем разница между речью Платона и Лисия

(1) Фаворин неоднократно высказывался о Лисий {22} и Платоне: "Если из речи Платона, - говорил он, - уберешь или изменишь какое-либо слово, причем сделаешь это наилучшим образом, то все же нанесешь ущерб изяществу; если из [речи] Лисия - смыслу".

{22 Лисий (459 — ок. 380 г. до н. э.) — знаменитый афинский оратор. Сам Лисий практически не произносил речи, избрав профессию логографа — адвоката, пишущего речи для обвиняемых. В этом деле Лисий достиг вершин мастерства, блестяще передавая характер своих подзащитных и особенности речи этих в большинстве случаев простых необразованных людей.}

Глава 6

Какие слова, как говорят, Вергилий использовал вяло и небрежно; и что можно ответить тем, кто дерзко утверждает <это>

(1) Некоторые грамматики прежнего века, среди которых Анней Корнут, {23} весьма образованные и известные, составляя комментарии к Вергилию, порицают [его] за будто бы необдуманно и небрежно употребленное слово в следующих стихах:

{23 Луций Анней Корнут (I в. н. э.) — философ-стоик, учитель поэта Перса, интересовавшийся также вопросами грамматики. Геллий цитирует еще одно его сочинение под названием «О фигурах речи» (De figuris sententiarum) (Noct. Att., X, 10, 5). В обоих этих случаях Геллий упоминает Корнута в связи с его критикой Вергилия.}

Снега белей, говорят, опоясали чудища, лая;

Как Одиссея суда в пучина она заманила (vexasse)

И истерзала, увы, пловцов, устрашенных морскими Псами. {24}

{24 Verg. Вис, VI, 75. Пер. С. В. Шервинского. Речь идет о Сцилле — чудовище, согласно преданию, жившем под проливом между Сицилией и Италией.}

(2) Ведь они считают, что vexasse - глагол легкий, незатейливый и малообременительный, и не соответствует тому ужасу, когда людей внезапно хватает и терзает ужаснейшее чудовище. {25}

{25 Глагол veho, от которого произведена эта инфинитивная форма, содержит в себе значения: «трясти» и «мучить». См. ниже, 6, 5—8.}

(3) В том же роде они порицают и другое:

...жестокого кто Эврисфея,

Кто и Бусириса жертв ненавистного (inlaudatus)

ныне не знает? {26}

{26 Verg. Georg., III, 4. Пер. С. В. Шервинского. Эврисфей — мифический царь Микен, по его приказу Геракл совершил свои двенадцать подвигов; после смерти Геракла его сыновья вынуждены были бежать в Афины. Бусирис — мифический царь Египта, приносивший в жертву всех чужеземцев, прибывающих в его страну; был убит Гераклом.}

Они говорят, что inlaudatus (не достойный похвалы) - слово не вполне подходящее, и его недостаточно для того, чтобы вызвать ненависть к нечестивому человеку, который, поскольку имел обыкновение приносить в жертву чужеземцев всех народов, не только похвалы не заслуживает, но достоин ненависти и проклятия всего рода человеческого.

(4) Поставили ему в вину и другое слово:

Туники ткань разорвав, тяжелой от золота (squalentem auro), {27}

{27 Verg. Αen.,Χ, 314.}

будто бы не подобает говорить auro squalens (грязный от золота), поскольку грязь противоположна блеску и великолепию золота. {28}

{28 Есть два значения глагола squaleo: 1) быть покрытым; 2) быть грязным.}

(5) Однако относительно глагола vexasse (трясти), я полагаю, можно ответить так: "Vexasse - слово, заслуживающее доверия, и образовано, как кажется, от vehere (нести, тащить), в котором уже заключается некая сила чужого решения; ведь не властен над собой тот, кого везут. Vexare же, который от него произведен, несомненно, более значителен по силе и движению. Ведь о том, кого несут, хватают и тянут туда и сюда, собственно, и говорят vexari (быть сотрясаемым), как taxare (ощупывать, осязать) означает более сильное и частое [действие], чем tangere (касаться, трогать), от которого он, без сомнения, образован, a jactare (швырять) подразумевает [действие] гораздо более широкое и длительное, чем jacere (бросать), откуда этот глагол произведен, и quassare (сотрясать) имеет значение более сильного и неистового [действия], чем quatere (трясти). (6) Итак, из-за того, что повсеместно обычно говорят vexatum esse (несется) о дыме, ветре или пыли, не должна пропадать истинная сила и природа слова, которую сохранили древние, говорившие правильно и ясно, так, как подобало".

(7) Слова Марка Катона {29} из речи, которую он написал "Об ахейцах" [таковы]: "Когда Ганнибал терзал и опустошал (vexaret) Италийскую землю"; {30} Катон сказал, что Италия vexata (измучена) Ганнибалом, поскольку невозможно найти никакого рода бедствия, жестокости или бесчеловечности, которого в то время не претерпела бы Италия; (8) Марк Туллий {31} в четвертой [речи] против Верреса: "Который был им так разграблен и обобран, что казалось, будто он измучен (vexata esse) не каким-то врагом, который все же придерживается на войне благочестия и законов обычая, но разбойничающими варварами". {32}

{29 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{30 Fr. 187 Malc. = Fr. 35 Jordan.}

{31 О речах против Верреса см. комм. к Noct. Att., 1, 7, 1.}

{32 Cic. In Verr., IV, 122.}

(9) Относительно же inlaudatus (недостойный похвалы) можно, как кажется, ответить двояко. Первый [ответ] такого рода: нет никого столь нравственно испорченного, чтобы он никогда не делал или не говорил что-либо, достойное похвалы. Поэтому этот очень древний стих употребляется вместо пословицы:

Ибо часто и глупец говорит что-либо надлежащее. {33}

{33 В оригинале цитата по-гречески.}

(10) Но ведь тот, кто ни за какое дело никогда не получает хвалы, и есть inlaudatus (недостойный похвалы), и он самый худший и ненавистный из всех, также как и отсутствие всякой вины делает inculpatus (безвинным). Inculpatus же подобен совершенной добродетели; следовательно, и inlaudatus - предел крайней порочности. (11) Поэтому Гомер обыкновенно блистательно восхваляет не называя добродетели, но умаляя пороки. Ведь таково:

полетели послушные (ου̉κ α̉έκοντί) кони {34}

{34 Ноm. Il., V, 366. Пер. Н. И. Гнедича. Буквально «не безохотные».}

и также это:

Тут не увидел бы Агамемнона, сына Атрея,

Дремлющим, или трепещущим, или на брань неохотным. {35}

{35 Ноm. Il., IV, 223. Пер. Н. И. Гнедича.}

(12) И Эпикур {36} сходным образом определил наивысшее наслаждение как избавление и освобождение от всякой печали следующими словами: "Предел <всякой величины наслаждений> есть изъятие причиняющего боль". {37} (13) С тем же основанием Вергилий назвал Стигийское болото inamabilis (нелюбезное). {38} (14) Ведь как inlaudatus в силу отсутствия (κατὰ στέρησιν) похвалы, так inamabilis в силу отсутствия (κατὰ στέρησιν) любви вызывают отвращение. (15) Другим способом inlaudatus можно защищать так: (16) На древнем языке laudare означает nominare (называть) и apellare (именовать). Так, в гражданских процессах говорят, что свидетель {39} laudari, то есть называется. (17) Inlaud atus же, словно inlaudabilis (безвестный), который не достоин ни разговора, ни какой-либо памяти, и никогда не должен быть упомянут, (18) как некогда решением всей Азии было постановлено, чтобы никто никогда не называл имя того, кто сжег храм Дианы Эфесской. {40}

{36 Эпикур (341—270 гг. до н. э.) — древнегреческий философ. Из его многочисленных произведений дошли три его письма, а также подборка изречений у Диогена Лаэрция (X, 139—154). Эпикур отрицал вмешательство богов в дела мира и исходил из признания вечности материи, обладающей внутренним источником движения. В Риме эпикуреизм распространился во второй половине II в. до н. э., а его крупнейшими представителями были Лукреций Кар и Гораций.}

{37 Sent., III. P. 72 Usener. Цитата дана по-гречески.}

{38 Verg. Georg., IV, 479; Aen., VI, 438. Стигийское болото (Stygia palus) — то же, что и Стикс: река или озеро в подземном царстве, отделявшая его от остального мира.}

{39 Auctor (свидетель) восстанавливается по тексту Макробия, все манускрипты «Аттических ночей» дают autem (но, же, ведь). Мы при переводе следуем изданию Марата, принимающему чтение Макробия; Маршалл следует чтению, представленному в рукописной традиции Геллия.}

{40 Величественный храм Артемиды Эфесской (VI в. до н. э.) считался одним из чудес свет. В 356 г. до н. э. был сожжен неким Геростратом, желавшим таким образом прославить свое имя. Ср.: Val. Max., VIII, 14; Strab., XIV, 122; Solin., XL, 3.}

(19) Остается третье из того, что порицают, [а именно], что он сказал: "тунику, покрытую (squalentem) золотом". (20) Однако это означает обилие и плотность золота, вытканного наподобие чешуи. Ведь squalere употребляют, когда говорят о плотности и шероховатости чешуи, которую видят на кожах змей и рыб. (21) Подобное же обнаруживается у этого поэта в нескольких местах:

...в чепраке из кожи, обшитой,

Словно перьями, сплошь чешуей (squamis)

позолоченной медной. {41}

{41 Verg. Aen., XI, 770.}

(22) и в другом месте:

и уж свирепствовал он, в панцирь одетый из медных чешуй

(squamis ahenis)

золотистый. {42}

{42 Verg. Aen., XI, 487.}

(23) Акций {43} в "Пелопиде" написал так:

{43 Луций Акций (170 — ок. 85 гг. до н. э.) — римский поэт и драматург. Хотя он прославился прежде всего как автор трагедий (известно 45 названий, но от всей этой литературной продукции дошло около 700 стихов), он занимался также философией, грамматикой, теорией литературы и римской истории. Лингвистические изыскания Акция, видимо, нашли отражение в не дошедших до нас сочинениях «Дидаскалика» и «Прагматика». См. также комм. к Noct. Att., Praef., 8.}

чешуя (squamae) этой змеи покрыта шероховатым золотом

(auro squalido) и пурпуром. {44}

{44 Fr. 517 Ribbeck.}

(24) Итак, все, что было чрезмерно оплетено и покрыто чем-либо [так], что необычным видом внушало смотрящим трепет, называлось squalere. (25) Так у необразованных и грубых людей большая куча нечистот называется squalor. Длительным и постоянным употреблением в таком значении все это слово так осквернено, что уже перестали говорить squalor о чем-то другом, кроме как об одних нечистотах. {45}

{45 Все три случая, рассмотренных Геллием, неоднородны. В классическую эпоху основное значение squalere, действительно, было «быть покрытым», а не «быть грязным». Inlaudatus — редчайшее слово, созданное, возможно, самим Вергилием, в то время как vexare, напротив, часто используется в том же значении, что и у Вергилия.}

Глава 7

О долге детей в отношении отцов и об изложении этого [вопроса] в философских книгах, где описано и исследовано, всем ли приказам отца следует подчиняться

(1) В философских исследованиях не раз рассматривалось, всегда ли и во всех ли повелениях должно подчиняться отцу.

(2) По этому вопросу греки и наши, писавшие об обязанностях, передавали, что есть три мнения, которые нужно рассмотреть и обдумать, и самым тщательным образом их различали. (3) Первое из них: всему, что приказывает отец, следует повиноваться; второе: в некоторых [случаях] должно подчиняться, в некоторых повиноваться не следует; третье: нет никакой необходимости следовать и подчиняться отцу.

(6) Поскольку последнее суждение при первом рассмотрении оказывается слишком порочным, мы прежде остановимся на том, что сказано о нем. (7) Говорят: "Отец приказывает или правильно или неверно. Если он приказывает правильно, то следует подчиняться не потому, что он приказывает, но нужно делать это, потому что есть закон, чтобы это совершалось; если неверно, то, разумеется, ни в коем случае нельзя делать того, что не должно делаться". (8) Далее они заключают так: "Следовательно, никогда не следует повиноваться отцу в том, что он приказывает". (9) Мы, однако, сочли, что ни это мнение не может быть одобрено - ведь это жалкая уловка, как мы вскоре покажем, вздорная и пустая; (10) но также и то, что мы упомянули на первом месте (будто нужно повиноваться всему, что приказал отец), не может считаться верным и справедливым. (11) Ведь что если он прикажет [совершить] предательство родины, убийство матери, что-либо другое позорное или нечестивое? (12) Итак, наилучшим и наиболее безопасным кажется среднее мнение, что некоторым [приказаниям] следует повиноваться, некоторым следовать не должно. (13) Однако говорят, что то, чему не следует подчиняться, должно отклонять мягко и почтительно, без чрезмерного неприятия и без сурового упрека, и следует [скорее] обойти молчанием, чем с презрением отвергать.

(14) То же заключение, которое делается, как было сказано выше, о том, что совсем не следует повиноваться отцу, несовершенное, и может быть отражено и опровергнуто следующим образом: (15) все, что случается в делах человеческих, как полагают ученые, либо достойно, либо позорно. {46} (16) То, что само по себе правильно или честно, как-то: хранить верность, защищать родину, любить друзей, надлежит делать, прикажет отец или не прикажет; (17) но того, что противоположно этому, и того, что позорно и вообще несправедливо, не [следует делать], даже если прикажет. (18) То же, что находится посередине и греками называется то με σα (среднее), то α̉διάφορα (безразличное в нравственном отношении), например, идти на военную службу, обрабатывать землю, занимать должности, выступать защитником в суде, вступать в брак, отправляться по приказу, являться по вызову, - поскольку и это, и подобное ему само по себе ни достойно, ни позорно, то становится достойным одобрения или порицания в результате самих наших действий, как мы поступаем; поэтому считается, что во всех такого рода делах следует повиноваться отцу, например, если он прикажет жениться или произносить речи в защиту обвиняемых. {47} (19) Ведь поскольку и то и другое по собственной природе ни честно, ни позорно, то, стало быть, если отец прикажет, следует подчиниться. (20) Но если он прикажет взять жену, пользующуюся дурной репутацией, бесстыдную, преступную или выступать в защиту какого-нибудь Каталины, {48} или Тубула, {49} или Публия Клодия, {50} разумеется, не следует повиноваться, поскольку, если возникает нечто позорное, это перестает быть само по себе средним и безразличным.

{46 Приведенное здесь двучленное деление не согласуется с представленной в дальнейшем трехчленной схемой. По мнению Мараша, последний пункт в рукописной традиции мог выпасть, так как Геллий использовал те же слова aut neque honesta, neque turpia (ни достойно, ни позорно).}

{47 Ср.: Noct. Att., I, 2, 9.}

{48 Луций Сергий Каталина (108—62 гг. до н. э.) — организатор заговора, имевшего целью убийство консулов и захват власти, раскрытого в 63 г. Цицероном. Погиб в 62 г. в сражении с правительственными войсками.}

{49 Луций Гостилий Тубул — претор 142 г. до н. э.; вел процессы по делам об убийствах; был уличен во взяточничестве и других преступлениях, и чтобы избежать смертной казни, сам принял яд.}

{50 Публий Клодий Пульхр (ок. 92—52 гг. до н. э.) — лидер популяров в 60—50 гг. I в. до н. э. Став в 58 г. с помощью Цезаря народным трибуном, Клодий сделался лидером беднейших слоев городского плебса и добился изгнания из Рима Цицерона, к которому питал личную неприязнь. С 57 г., окружив себя вооруженными отрядами, Клодий превращается в самостоятельную силу; он держал в страхе весь Рим, пока не был убит в стычке с Милоном, народным трибуном 57 г.}

(21) Ведь не безупречна предпосылка говорящих: "то, что приказывает отец, либо честно, либо позорно", и не нет разумных и законных оснований усматривать здесь раздельное суждение. В самом деле, в этом противопоставлении не хватает третьего: "или не честное, и не позорное". Если его добавить, нельзя будет заключить так: "итак, никогда не следует повиноваться отцу".

Глава 8

О том, что упрек, сделанный Плутархом Эпикуру в [неверном] построении силлогизма, не вполне справедлив

(1) Плутарх во второй из книг, которые он написал о Гомере, говорит, что Эпикур несовершенно, неверно и неискусно воспользовался силлогизмом, и приводит сами слова Эпикура: "Смерть для нас ничто, ибо разъятое (διαλυθεί) бесчувственно; бесчувственное же для нас - ничто". {51} (2) "Ведь он опустил то, - утверждает [Плутарх], - что должен был указать в первой части, [а именно]: смерть есть разъятие (διάλυσις) души и тела, (3) далее он здесь тем самым, что опустил, воспользовался, словно установленным и наглядным, для подкрепления другого. (4) Но такой силлогизм, - продолжает он, - невозможно успешно произвести, если не принять сначала этой [посылки]". {52}

{51 Sent. II. Р. 71 Usener.}

{52 VII. Р. 100 Bern.}

(5) Относительно формы и структуры силлогизма Плутарх написал, по крайней мере, верно. Ведь если ты хочешь делать заключения и рассуждать так, как предписывается в наставлениях, то вот как следует говорить: "Смерть - разъятие души и тела, а разъятое ничего не чувствует, бесчувственное же для нас ничто". (6) Но кажется такой человек, как Эпикур, опустил эту часть силлогизма не по невежеству, (7) и в его задачу не входило составить силлогизм, как в философских диспутах, со всеми его элементами и заключениями, но, конечно, поскольку разъятие души и тела в смерти очевидно, он не счел необходимым упоминание о том, что для всех было совершенно ясно. (8) Как и то, что логическую связь силлогизма он поставил не в конце, а в начале; ведь кто не понимает, что это также сделано не по неопытности?

(9) Также и у Платона во многих местах можно найти силлогизмы, которые, отвергая и изменяя тот порядок, что предписывается в наставлении, построены с неким изящным пренебрежением к порицанию. {53}

{53 Необходимо здесь отметить, что правила построения силлогизмов были сформулированы Аристотелем в «Органоне», датируемом первой половиной 50-х годов IV в. до н. э. — параллельно написанию Платоном поздних своих сочинений («Софист», «Политик»).}

Глава 9

О том, что тот же Плутарх с очевидной клеветой порицал слово, употребленное Эпикуром

(1) В той же книге Плутарх снова упрекает Эпикура в том, что он воспользовался не вполне подходящим словом, в несобственном значении. (2) Ведь Эпикур написал так: "Предел величины наслаждения есть устранение всякого страдающего начала (παντός του̃ α̉λγου̃ντος υ̉πεξαίρεσις)". {54} "Не παντὸς του̃ α̉λγου̃ντος (всякого страдающего начала) - утверждает [Плутарх], - следовало сказать, но παντὸς той αλγεινου̃ (всякого, причиняющего страдания); ведь должно быть обозначено избавление от страдания, - говорит он, - а не от страдающего начала". {55}

{54 Sent. III. Р. 72 Usener.}

{55 VII. P. 101 Bern. Плутарх предлагает заменить причастие настоящего времени α̉λγω̃ν (от α̉λγέω, чувствовать боль, страдать) на однокоренное прилагательное α̉λγεινός.}

(4) Плутарх, обвиняя Эпикура, чрезмерно тщательно и даже, пожалуй, несколько холодно (subfrigide) {56} "охотится за словами" (λεξιθηρει̃). {57} (5) Ведь Эпикур не только не следует этим заботам о звуках и изяществе слов, но даже высмеивает [их].

{56 Наречие subfrigide (холодновато) — изобретение самого Геллия, сформированное с помощью присоединения к frigide (холодно) префикса «sub», несущего значение ослабления, уменьшения качества.}

{57 Речь в данном случае идет об изыскивании излишне тонких смысловых оттенков.}

Глава 10

Что такое капитолийские подземелья (favisae Capitolinae) и что написал Марк Варрон в ответ спрашивающему [его] об этом слове Сервию Сульпиицю

(1) Сервий Сульпиций, {58} знаток гражданского права, человек прекрасно образованный, написал Марку Варрону {59} и попросил написать в ответ, что означало слово, записанное в цензорских книгах. {60} Слово это было favisae Capitolinae (капитолийские подземелья). (2) Варрон написал в ответ, что он помнит, как Квинт Катул {61}, отвечавший за восстановление Капитолия, сказал, что он хотел углубить котлован Капитолия, чтобы к храму вело большее число ступеней и чтобы цоколь стал выше сравнительно с величиной холма, но не сумел это сделать, так как [ему] помешали подземелья (favisae). (3) Это некие помещения и резервуары, которые находились на площади под землей, где обыкновенно помещались древние изображения, упавшие с этого храма, и некоторые другие религиозные [предметы] из священных даров. Далее в этом же письме он говорит, что нигде в книгах не нашел [объяснения], почему они были названы favisae, но замечает, что Квинт Валерий Соран {62} неоднократно говорил, будто то, что мы называет греческим словом thesaurus (сокровище), древние латины именовали flavisae, поскольку в них хранили не необработанную медь и серебро, но литые (flata) и чеканные деньги. (4) Итак, он предполагает, что вторая буква из этого слова выпала и favisae стали называться некие помещения и гроты, которыми храмовые смотрители Капитолия пользовались для хранения древних священных предметов.

{58 Сервий Сульпиций Руф (106—44 гг. до н. э.) — римский политический деятель и юрист. Корреспондент и друг Цицерона; был его противником в процессе Мурены. Консул 51 г. до н. э.; в 46 г. до н. э. — наместник провинции Ахайя. Считался одним из крупнейших юристов эпохи Республики, но от его сочинений сохранились лишь названия и незначительные фрагменты, причем Геллий является одним из главных источников для восстановления творчества Руфа.}

{59 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{60 Видимо, имеются в виду libri magistratuum, нередко называемые libri lintei (льняные книги) (Liv., IV, 7; IV, 20). Это, по большей части, инвентарные книги со списком государственных сделок.}

{61 Квинт Лутаций Катул (?—60 г. до н. э.) — римский политический деятель, один из лидеров сулланской партии, консул 78 г., цензор 65-го. Восстановление Капитолия было поручено Катулу Цезарем в 78 г., но после того как Катул открыто обвинил Цезаря в участии в заговоре Каталины (63 г.), тот, в свою очередь обвинив Катула в растрате, предложил передать восстановление капитолийских храмов Помпею. Реставрация Капитолия была завершена под руководством Помпея уже после смерти Катула.}

{62 Квинт Валерий Соран — римский грамматик, народный трибун 82 г. до н. э.; казнен по приказу Помпея (Plut. Pomp., 10), причем Плутарх называет Сорана «человеком большой учености и преданным науке». Он написал книгу под названием «Мистерии» (Έττοπτίδα) (Plin. Nat. Hist., Praef., 35); его обвиняли в разглашении тайного имени Рима, что якобы и привело к падению республики (Ibid., III, 65).}

Глава 11

Многое достойное упоминания о славном воителе Сицинии Дентате

(1) Луций Сициний Дентат, бывший народным трибуном в консульство Спурия Тарпея и Авла Атерния, {63} как записано в книгах анналов, был невероятно отважным воином, прозвище {64} ему было дано за великую храбрость и называли его римским Ахиллом. (2) Говорят, что он сражался с врагом в ста двадцати сражениях, получил сорок пять ранений в грудь и ни одного в спину, был награжден восемью золотыми венками, одним осадным, тремя стенными, четырнадцатью гражданскими, {65} 83 ожерельями, более чем 160 армиллами, {66} восемнадцатью копьями, {67} также двадцать пять раз он был награжден фалерами; (3) он брал разнообразную военную добычу, {68} среди которой множество даров, подносившихся тем, кто бросил вызов врагу и победил его; (4) вместе со своими полководцами справил девять триумфов. {69}

{63 454 г. до н. э.}

{64 Когномен (см. прим. к Noct. Att., I, 12, 16) Дентат буквально означает «зубастый».}

{65 О различных видах венков подробно см.: Noct. Att., V, 6.}

{66 Армилла — большой браслет в три-четыре витка, дававшийся в виде знака отличия за воинскую доблесть.}

{67 Имеется в виду hasta pura — копье без железного наконечника, которое давали в награду за храбрость.}

{68 Spolia militaria впервые появляется только в издании 1511 г.; рукописное чтение populi militaria (военное народа) не дает удовлетворительного смысла.}

{69 Для периода 493—449 гг. до н. э., на которые могла приходиться деятельность Дентата, из источников известны только два триумфа: 462 г. — Луция Лукреция над эквами и вольсками (Liv., III, 10) и 459 г. — Квинта Фабия над вольсками (Ibid., III, 22). Вообще, в рассказе присутствует известный анахронизм, так как введение столь разветвленной системы наград, видимо, относится к более позднему времени.}

Глава 12

Рассмотрение и исследование одного закона Солона, имеющего на первый взгляд видимость закона вредного и несправедливого, но введенного, конечно, для пользы и благополучия

(1) Среди самых древних знаменитых законов Солона, {70} которые в Афинах были вырезаны на деревянных досках, {71} и которые афиняне по его предложению, чтобы они оставались навечно, подкрепили наказаниями и священными обычаями, записан, как передает Аристотель, закон примерно следующего содержания: "Если из-за раздора и несогласия случится смута и разделение народа на две части, и по этой причине, ожесточившись душой, с обеих сторон возьмутся за оружие и станут сражаться, тогда тот, кто в это время при гражданской войне не присоединится к той или другой стороне, но в одиночку, отделившись, отойдет от общей беды государства, то да будет он лишен дома, родины и всего имущества, да будет изгнанником и ссыльным". {72}

{70 Солон (ок. 640—560 гг. до н. э.) — знаменитый афинский реформатор. В условиях социально-экономического и политического кризиса, в котором находилась афинская община, Солон в 594 г. до н. э. был назначен архонтом с чрезвычайными полномочиями. Он провел ряд экономических реформ: кассацию долгов и возвращение проданных за долги в рабство афинских граждан. Важнейшим политическим преобразованием Солона было разделение всего общества на четыре имущественных класса, благодаря чему аристократическая система управления была заменена на тимократическую.}

{71 Ср.: Plut. Sol., 25.}

{72 Arist. Ath. Pol., 8.}

(2) Когда мы прочитали этот закон Солона, [человека], наделенного исключительной мудростью, сначала мы были охвачены некоторым сильным удивлением, задаваясь вопросом, по какой причине он счел достойными наказания тех, кто удалились от смуты и междоусобной войны. (3) Тогда тот, кто всмотрелся в самую глубину применения и смысла закона, стал говорить, что этот закон предназначен не для усиления, но для прекращения мятежа. И дело обстоит именно так. (4) Ведь если бы все почтенные [граждане], которые вначале не были в состоянии усмирить мятеж, не оставили возбужденный и обезумевший народ, [а] разделившись, примкнули бы к одной из двух сторон, то получилось бы так, что поскольку они были бы по отдельности союзниками каждой из сторон и эти стороны стали бы ими, мужами, обладающими большим влиянием, сдерживаться и управляться, то между ними скорейшим образом могло бы быть восстановлено и заключено согласие, в то время как они и теми, с которыми пребывают, управляли бы, и укрощали бы [их], и стремились бы к тому, чтобы противники по возможности были спасены, а не погибли.

(5) Философ Фаворин полагал, что то же самое должно происходить и между ссорящимися братьями или друзьями, чтобы в том случае, если посредники, благосклонные и к той, и к другой стороне, не будут иметь достаточно влияния как друзья и тех и других в достижении мира, они разошлись, одни - в одну, другие - в другую сторону, и этим благодеянием упрочился бы для них путь к обоюдному согласию. (6) "Ныне же многие, - сказал он. - будучи друзьями и той и другой стороны, словно бы поступая правильно, покидают и оставляют двух ссорящихся, отдавая их злонамеренным или корыстолюбивым адвокатам, которые [возбуждают] споры и распаляют их души стремлением либо к вражде, либо к наживе".

Глава 13

Что древние называли liberi (дети) во множественном числе даже одного сына <или> {73} дочь

{73 «Ve» (или) в рукописях отсутствует; вставляется издателями.}

(1) Древние ораторы и авторы исторических сочинений или стихов даже о единственном сыне или дочери говорили liberi (дети) во множественном числе. (2) И мы, неоднократно обращая внимание на написанное в книгах многих древних [авторов], сейчас обнаружили, что и в пятой книге "Деяний" Семпрония Азеллиона {74} сказано так. {75} (3) Этот Азеллион был военным трибуном {76} под началом Публия Сципиона Африканского {77} при Нуманции и описал те события, в которых сам участвовал.

{74 Семпроний Азеллион — см. комм. к Noct. Att., I, 13, 10.}

{75 Выражение не единично. Происхождение и природу этого pluralis хорошо показывают «Дигесты»: «Не бездетен (sine liberie) тот, у кого есть или один сын, или одна дочь» (L, 16, 140). Отец семейства имел в своей власти, с одной стороны, рабов (servi), с другой — свободных, своих детей (liberi). Ср.: Noct. Att., XVIII, 9.}

{76 Военный трибун — средний офицер в римском легионе.}

{77 Публий Корнелий Сципион Эмилиан Африканский Младший (185—129 гг. до н. э.) — римский политический деятель и полководец. Приняв командование в III Пунической войне, сумел довести до конца осаду Карфагена. Вокруг Сципиона собрался кружок видных политических деятелей и представителей интеллигенции, выступавших за умеренные реформы. В 134 г. после поражения римлян под Нуманцией в Кельтиберии был послан туда в качестве главнокомандующего и в 133 г. заставил город капитулировать, за что получил почетное прозвище Нумантийский. Выступал против деятельности Тиберия Гракха, считая ее чересчур радикальной.}

(4) Его слова о Тиберии Гракхе, {78} народном трибуне, касательно того момента, когда он был убит на Капитолии, таковы: "Ведь когда Гракх выходил из дома, никогда его не сопровождали меньше трех или четырех тысяч человек". (5) И затем ниже он написал об этом же Гракхе так: "Он стал просить, чтобы, по крайней мере, защитили его и его детей (liberos suos); он приказал вывести того [ребенка], который был у него в то время, мальчика, и, почти рыдая, представил народу". {79}

{78 Тиберий Семпроний Гракх (162—133 гг. до н. э.) — римский политик и реформатор, старший брат Гая Гракха (см. комм. к Noct. Att., I, 7, 7). Будучи народным трибуном в 133 г., предложил аграрный закон, устанавливающий максимальную норму оккупации общественной земли 500 югеров (125 га), излишки же предусматривающий раздавать неимущему населению. Однако назначенная аграрная комиссия столкнулась с сопротивлением крупных землевладельцев и рядом практических трудностей, что привело к открытому вооруженному столкновению, в котором Тиберий погиб.}

{79 Fr. 7 Peter.}

Глава 14

О том, что Марк Катон в книге под названием "Против изгнания Тиберия" пишет stitisses vadimonium (вызывается в суд) через букву "i" а не stetisses; и приведено объяснение этого слова

(1) В древней книге Марка Катона, которая называется "Против изгнания Тиберия", было написано так: "Что, если бы ты явился в суд (vadimonium stitisses) с покрытой головой?" {80} (2) Он, безусловно, правильно написал stitisses, но дерзкие эмендаторы, ошибочно вписывая "е", исправляли в книгах [на] stetisses, {81} словно stitisses - бессмысленное и невозможное слово. (3) Разве не бессмысленны и ничтожны скорее те, кто не понимает, что stitisses сказано Катоном потому, что в суд [кто-либо] вызывается (sisteretur), а не становится (staretur)?

{80 Fr. 43 Jordan = Fr. 202 Malc. Тиберия идентифицируют с Тиберием Семпронием Лонгом, противником Катона, бывшим в 184 г. до н. э. его соперником при выборах на должность цензора.}

{81 Рукописное чтение: falsa et audax emendatores — где не согласованы прилагательные (ед. ч., ж. р., «ложная и дерзкая») и существительное (мн. ч., м. р., «эмендаторы»); Гертц предполагает лакуну после audax, что принимает Маршалл. Позднейшие рукописи XV в. дают более удовлетворительное чтение: falsi et audax emendatores («ошибающиеся и дерзкий эмендаторы»). Мы при переводе следуем последнему чтению.}

Глава 15

О том, что в древности великие почести были предоставлены по большей части лицам преклонного возраста; и почему позднее эти же самые почести были перенесены на супругов и отцов; и здесь же о седьмой статье закона Юлия

(1) У древнейших римлян обыкновенно ни знатности, ни богатству не предоставлялось большей почести, чем возрасту, и старшие почитались младшими почти как боги и как родители, и во всяком месте и во всяком виде почести [им] считались первыми и предпочтительными. (2) И с пира, как записано в древних преданиях, младшие отводили старших домой, а заимствовали римляне этот обычай, как передают, от лакедемонян, у которых, согласно законам Ликурга, {82} большим почетом во всех делах располагали [лица] старшего возраста.

{82 Ликург — полулегендарный спартанский законодатель, время жизни которого обычно датируется IX — нач. VIII в. до н. э.; античная традиция приписывает ему создание традиционного спартанского законодательства, строго регламентировавшего все стороны жизни граждан.}

(3) Но после того как стало очевидным, что для государства необходимо молодое поколение, и появилась потребность с помощью наград и поощрений увеличивать потомство народа, тогда в некоторых делах тем, кто имел жену и детей, оказывалось предпочтение перед более старшими, неимевшим ни детей, ни жен. {83} (4) Так, седьмой главой закона Юлия право взять фасции {84} первым предоставлялось не тому, кто был старше по возрасту, но тому, кто больше детей, чем коллега, либо имел в своей власти, либо потерял на войне. (5) Но если у того и другого равное число детей, то предпочтение отдается женатому или тому, кто находится в числе женатых; {85} (6) если же оба и женаты, и являются отцами равного числа детей, тогда восстанавливается та прежняя почесть, и первым берет фасции тот, кто старше по возрасту. (7) В отношении же тех, которые либо оба холосты и имеют равное число детей, либо женаты и не имеют детей, в законе ничего о возрасте не написано. (8) Однако я знаю, что получавшие по закону предпочтение, уступали фасции первого месяца коллегам либо намного более старшим по возрасту, либо гораздо более знатным, либо вступающим во второе консульство.

{83 Правовые ограничения для безбрачных и бездетных были зафиксированы в законе Юлия о порядке браков (18 г. до н. э.) и продолжавшем его законе Паппия Поппея (9 г. до н. э.) (Dig., XXIII, 2,19; CIL II 1964).}

{84 Фасции (fasces) — связанные кожаными ремнями пучки прутьев, бывшие знаком власти римских магистратов, которые несли перед ними ликторы, бывшие их почетной свитой-охраной.}

{85 Юридическая формула, заимствованная из законов Юлия и Паппия Поппея (CIL II 1964).}

Глава 16

О том, что Сульпиций Аполлинарий порицал Цезеллия Виндекса за [ошибочное] понимание фразы Вергилия

(1) Есть стих Вергилия из шестой книги:

Видишь, юноша там о копье без жала оперся:

Близок его черед, он первым к эфирному свету

Выйдет, и в нем дарданская кровь с италийской сольется;

Будет он, младший твой сын, по-альбански Сильвием зваться,

Ибо его средь лесов взрастит Аавиния. Этот

Поздний твой отпрыск {86} царем и царей родителем станет.

{86 В латинском тексте tua postuma proles; postumus обычно называли детей, родившихся после смерти отца, но в то же время у postumus есть еще значение «последний». Собственно, интерпретация этой фразы и составляет содержание главы.}

С этой поры наш род будет править Долгою Альбой. {87}

{87 Verg. Aen., VI, 760. Перевод С. В. Шервинского. Речь идет о персонаже древнейшей легендарной истории Италии. Сильвий — сын Энея и Лавинии (по другим версиям — сын Аскания Юла), основатель династии Сильвиев, получивший имя, поскольку был рожден в лесу (silva). Сильвии правили Альбой Лонгой (Длинной Альбой) — по преданию, метрополией Рима, отстоявшей от него на расстоянии 25—30 км.}

(2) Кажется, что это никоим образом не согласуется:

Tua postuma proles (твое посмертное потомство)

и:

Quern tibi longaevo serum Lavinia conjunx

Educet silvis

(Которое тебе, престарелому, поздно взрастит в лесах

супруга Лавиния).

(3) Ведь если этот Сильвий, как записано почти во всех письменных документах анналов, родился после смерти <отца> {88} и по этой причине у него был преномен Постум, то на каком основании добавлено: "Которое тебе, престарелому, поздно взрастит в лесах супруга Лавиния"? (4) Ведь эти слова могут, как кажется, обозначать, что Сильвий был рожден и воспитан при жизни Энея, когда тот был уже стариком. (5) Итак, Цезеллий, {89} полагая, что смысл этих слов таков, говорит в "Комментариях к древним чтениям": "Postuma proles означает не того, кто родился после смерти отца, но того, кто родился [последним], как Сильвий, который появился на свет в запоздалых и поздних родах, когда Эней был уже стариком". (6) Но он не называет ни одного надежного автора, [излагающего] эту версию; (7) ведь многие передают, что Сильвий, как мы сказали, был рожден после смерти Энея.

{88 Вставка Маршалла.}

{89 Цезеллий Виндекс (II в. н. э.) — известный римский грамматик. Помимо «Комментариев к древним чтениям» известно название другого его произведения — «Строматы», но остается неясным разные ли это сочинения или различные названия для одного и того же. Геллий цитирует Цезеллия семь раз, причем в шести из них критикует его.}

(8) Поэтому Аполлинарий Сульпиций {90} среди прочего, в чем он упрекает Цезеллия, отметил как ошибочное и это, и заявил, поскольку было написано так: "Quem tibi longaevo (которое тебе престарелому)", что причина этой ошибки следующая: "<Longaevus>, {91} - говорит он, - означает не "старик" - ведь это противоречит исторической правде - но "получивший долгую и вечную жизнь" и "ставший бессмертным". (9) Ведь Анхиз, {92} говорящий это сыну, знал, что он, окончив человеческую жизнь, будет бессмертным и Индигетом (indiges) {93} и обретет долгий (longus) бесконечный век (aevus)". (10) Это Аполлинарий [сказал] весьма остроумно. {94}

{90 Гай Сульпиций Аполлинарий (II в. — нач. III в. н. э.) — знаменитый грамматик, один из учителей Геллия и императора Пертинакса. Геллий неоднократно обращается к авторитету Сульпиция Аполлинария, ссылаясь преимущественно на устные беседы с ним, но упоминает и его письма (Noct. Att., VI, 6, 12; XV, 5, 4). Помимо лингвистических и филологических вопросов порой затрагиваются также правовые и культурные древности.}

{91 Вставка Каррио; в рукописях longaevus отсутствует.}

{92 Анхиз — отец Энея, которого тот вынес из горящей Трои. В приведенном отрывке Эней, спустившийся в царство мертвых, беседует с тенью уже умершего отца, в уста которого Вергилий вкладывает пророчество о великом будущем Рима.}

{93 Индигеты (dii indigetes) — древнеримские отечественные божества, принадлежавшие в древнейшему пласту римской религии в отличие от «новых богов» (dii novensides). Видимо, после того как Эней был обожествлен под именем Индигета (Verg. Aen., XII, 794; Liv. I, 2; Dion. Hal. I, 64), это понятие стало толковаться как обозначение героев, заслуживших божеские почести.}

{94 Надуманные, хотя и не лишенные остроумия, рассуждения Аполлинария основываются на преклонении перед Вергилием: поэт не может ни обманывать, ни ошибаться; нужно только верно понять то, что он хотел сказать.}

Но все же "долгая жизнь" (longus aevus) - одно, а "вечная" (perpetuus) - иное, и боги называются не longaevi (долговечные), но immortales (бессмертные).

Глава 17

О том, что Марк Цицерон отметил, какова природа некоторых приставок; и здесь же рассматривается то, что заметил Цицерон

(1) Марк Туллий, внимательно и пристально наблюдая, обратил внимание на то, что приставки "in-" и "соn-", стоящие перед глаголами или именами, тогда удлиняются и произносятся долго, когда [за ними] следуют буквы, первые в словах sapiens (мудрый) и felix (счастливый); во всех же прочих [случаях] они произносятся кратко.

(2) Слова Цицерона суть таковы: "Разве изящнее то, что делается не согласно природе, но по некоему установлению? Мы говорим indoctus (необразованный) с кратким первым звуком, insanus (безумный) - с долгим, inhumanus (жестокий) - с кратким, infelix (несчастный) - с долгим, и, чтобы не умножать [примеры], в словах, начинающихся с тех букв, что sapiens (мудрый) и felix (счастливый), [начальный звук] произносится долго, во всех прочих - кратко; также и conposuit (составил), consuevit (привык), concrepuit (прогремел), confecit (совершил). Обратись к правилу - отвергнет; обратись к ушам - одобрят; спроси, почему так: скажут, что приятно. Ведь речь должна подчиняться удовольствию для ушей". {95}

{95 Cic. Orat., XLVIII, 159.}

(3) Правило благозвучия очевидно, по крайней мере, в тех словах, о которых сказал Цицерон. Но что мы скажем о приставке "рrо-", которая, хотя имеет обыкновение удлиняться и сокращаться, однако опровергает это наблюдение Марка Туллия? {96} (4) Ведь [она] не всегда становится долгой, когда следом идет та буква, стоящая первой в слове fecit (сделал), которой Цицерон приписывает такую способность, что вследствие этого приставки "in-" и "соn-" удлиняются. (4) Ведь proficisci (отправляться), profugere (убегать), profundere (проливать), profanus (нечистый), profestus (предпраздничный) мы произносим кратко, a proferre (выносить), profligare (сокрушать) и proficere (продвигаться) - долго. (6) Так почему же та буква, которая, согласно наблюдению Цицерона, служит причиной удлинения, не во всех сходных [случаях] сохраняет ту же силу или правила, или благозвучия, но один звук делает долгим, а другой - кратким?

{96 Случай с «рrо-» отличается от других: различие между долгим и кратким «о» создает две формы одного и того же префикса.}

И приставка "соn-" удлиняется не только тогда, когда за ней идет та буква, о которой сказал Цицерон. (7) Ведь и Катон {97} и Саллюстий {98} говорят faenoris copertus est (он увяз в долгах). (8) Кроме того, coligatus (соединенный) и conexus (связанный) произносятся долго. (9) Но, может, однако, показаться, что в тех [примерах], которые я представил, эта приставка потому произносится долго, что из нее элидируется звук "n"; ведь выпадение звука компенсируется удлинением слога. {99} (10) Это наблюдается и в случае с cogo (я собираю); (11) и не противоречит [этому] то, что coegi (я собрал) мы произносим кратко; ведь это говорится не по прямой аналогии с глаголом cogo. {100}

{97 Fr. 50 Jordan.}

{98 Sail. Hist., IV, fr. 52 Maur. Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 13.}

{99 Правило представляется слишком лаконичным и расплывчатым. В случае с copertus, как и с cogo происходит слияние двух «о», и выпадение «n» — необходимое условие для этого слияния. Это не компенсаторное удлинение, которое возможно в случае «n» перед «s» или «f» и, возможно, «n» или «l». Скорее, это обычная традиция орфографии, когда «n» выпадает и удлиняет предшествующий гласный, возможно, с назализацией.}

{100 Геллий хочет сказать, что не видит сходства между «о» в cogo и coegi. Следовало, конечно, взять для сравнения coago (неслитную форму глагола cogo) и coegi: в форме презенса происходит слияние, причем «а» краткое, а в форме перфекта нет, и «е» долгое.}

Глава 18

О том, что философ сократовской школы Федон был рабом; и о том, что многие другие [философы] также находились в рабстве {101}

{101 Ср.: Macr. Sat., I, 11, 41-44.}

(1) Федон из Элиды {102} принадлежал к знаменитой школе Сократа и был близко знаком с Сократом и Платоном. (2) Его именем Платон назвал божественную книгу о бессмертии души. (3) Этот Федон был рабом, с обликом и душой свободного человека, и, как писали некоторые, будучи мальчиком, был принужден хозяином-сводником отдавать себя за деньги. (4) Говорят, что по настоянию Сократа его ученик Кебет {103} выкупил его и привлек к философским наукам. (5) И впоследствии он был прославленным философом, а его диалоги с Сократом считаются весьма изящными. {104}

{102 Федон из Элиды (IV в. до н. э.) — греческий философ, ученик Сократа и друг Платона, основатель философской школы в Элиде. Является главным персонажем диалога Платона «Федон», посвященного проблеме смерти и бессмертия души.}

{103 Кебет (IV в. до н. э.) — ученик и друг Сократа, участник платоновских диалогов «Федон» и «Критий». Ему принадлежит диалог «Картина».}

{104 Учение Федона касалось в основном морали. Из приписываемых ему диалогов подлинными, как правило, считаются «Зопирион» и «Симон».}

(6) И довольно многие другие, ставшие затем известными философами, также были рабами. Среди них тот Менипп, {105} сочинениям которого подражал в "Сатирах" Марк Варрон; прочие называют их киническими, а сам он - менипповыми.

{105 Менипп из Гадары (вторая пол. III в. до н. э.) — философ-киник, был рабом Синопа; получив свободу, обосновался в Афинах. Он создал особый литературный жанр, названный по его имени Менипповой сатирой. Мениппова сатира представляла собой свободное сочетание стихов и прозы, фантастических, философских и сатирических сюжетов. От произведений самого Мениппа не дошло ничего, кроме нескольких названий, но в этом жанре писали многие более поздние авторы.}

(8) Но и раб перипатетика Теофраста {106} Помпил, {107} и раб стоика Зенона, {108} который был прозван Персеем, и [раб] Эпикура по имени Муз были небезызвестными философами. {109}

{106 Теофраст — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 10.}

{107 Имя раба в рукописях варьируется: Помпил (Pompilus), Памфил (Pamphylus), Помпилий (Pompilius), Помплий (Pomplius). Макробий называет хозяином Помпила Филострата (Sat., I, 11, 42).}

{108 Зенон (ок. 335 — ок. 262 гг. до н. э.) — греческий философ, около 300 г. до н. э. основавший школу стоицизма.}

{109 Ср.: Diog. Laert., V, 2, 3; 36; VII, 1, 31; VII, 1, 36; Χ, 2; Χ, 3; Χ, 5; Χ, 10.}

(9) Также и киник Диоген побывал в рабстве. {110} Но он был продан в рабство, будучи изначально свободным. Когда коринфянин Ксениад, желая его купить, спросил, знает ли он какое-либо ремесло, [тот] ответил: "Я знаю, как повелевать свободными людьми". (10) Тогда Ксениад, пораженный его ответом, купил [его] и отпустил на свободу и, передавая ему своих сыновей [в учение], сказал: "Возьми моих детей, чтобы повелевать ими".

{110 Диоген из Синопы (ок. 412—323 гг. до н. э.) — философ-киник, ученик и последователь Антисфена. Несмотря на знатное происхождение, вел нищенский образ жизни, за что был прозван псом (κυών), а его последователи — киниками. Ср.: Diog. Laert., VI, 2, 4; Suid. s. v.; Diog., fr. 15, 250, 268 Mu.}

(11) Что же касается знаменитого философа Эпиктета, {111} то память о том, что он также был рабом, слишком свежа, чтобы нужно было писать [об этом], словно о забытом.

{111 Эпиктет — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}

Глава 19

Что значит глагол rescire (разузнавать) и каково его истинное и подлинное значение

(1) Мы заметили, что глагол rescire (разузнавать) имеет некое собственное значение, не соответствующее общему смыслу прочих глаголов с той же приставкой; и мы говорим rescire (разузнавать) не так, как rescribere (писать в ответ), relegere (вновь посещать), restituere (восстанавливать); {112} (2) ведь rescire (разузнавать) в собственном смысле говорится о том, кто узнает что-либо, сделанное тайно или вопреки ожиданию и надежде.

{112 Restituere появляется только в поздних кодексах XV в., в более древних рукописях стоит substituere (ставить вместо, заменять). Мараш, чтению которого мы следуем при переводе, принимает чтение restituere. Маршалл следует Гертцу, который сохраняет чтение substituere и, восстанавливая restituere, ставит после него лакуну.}

(3) Почему же в одном этом слове приставка "re-" имеет такое значение, я, право же, еще не знаю. {113} (4) Ведь мы не нашли у тех, кто говорил правильно, rescivi (я разузнал) или rescire (разузнавать), употребленные иначе, чем в отношении тех вещей, которые либо были скрыты по предварительному умыслу, либо произошли вопреки надежде и ожиданию, (5) хотя сам [глагол] scire (знать) говорится вообще обо всех событиях - и неблагоприятных, и удачных, и неожиданных, и ожидаемых.

{113 Обычные значения приставки «re-»: 1) обратное, ответное действие; 2) возобновление, повторность действия; 3) противоположное действие.}

(6) Невий {114} в "Трифалле" написал так:

{114 Гней Невий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

Если я узнаю (rescivero) что-нибудь о сыне,

Что он взял взаймы денег ради любви,

То тотчас отведу тебя туда, где тебе не сплюнуть. {115}

{115 V. 96 Ribbeck, т. е. на мельницу, где на лица работающих надевали специальную повязку — capistrum.}

(7) Клавдий Квадригарий {116} в первой [книге] "Анналов" [пишет]: "Когда луканы узнали (resciverunt), что им хитро солгали". {117} (8) Тот же Квадригарий в этой же книге, [говоря] о печальном и неожиданном событии, так использует это слово: "Когда об этом узнали (rescierunt) родственники заложников, которые, как мы указали ранее, были переданы Понтию, то их родители с близкими, распустив волосы, выбежали на дорогу". {118} (9) Марк Катон в четвертой [книге] "Начал" [пишет]: "Затем диктатор приказывает вызвать к нему на следующий день начальника конницы: "Я пошлю тебя, если хочешь, со всадниками. - Поздно, - говорит начальник конницы, - они уже узнали (rescivere)"". {119}

{116 В цитируемом отрывке речь идет о катастрофе в Кавдинском ущелье. См. Noct. Att., I, 25, 6 и соответствующий комментарий.}

{117 Fr. 16 Peter.}

{118 Fr. 19 Peter.}

{119 Fr. 87 Peter.}

Глава 20

То, что повсюду именуют vivaria (заповедники, зверинцы ), древние этим словом не называли; и что по этому поводу сказал Публий Сципион в речи к народу, [и] что затем Марк Варрон в книгах "О сельском хозяйстве"

(1) Марк Варрон в третьей книге "О сельском хозяйстве" говорит, что vivaria (зверинцы), как теперь называют некоторые огороженные места, в которых содержатся животные, именуются leporaria (буквально: зайчатники). (2) Я привел ниже слова Варрона: "Есть три вида сельских загонов для животных: omithones (птичники), leporaria (зайчатники), <piscinae (рыбные садки). Omithones (птичники) я говорю здесь применительно ко всем птицам, которые обыкновенно содержатся в стенах дома. Что же касается leporaria (зайчатников)>, {120} то я хочу, чтобы ты понял, что наши предки называли [так] не то [место], где были только зайцы, но все, какие есть, огороженные [участки], прилегающие к дому, {121} где запирают животных, которые пасутся". {122} (3) В этой же книге ниже он пишет так: "Когда ты купил тускуланское имение у Марка Пизона, в "зайчатнике" (leporarium) было много кабанов". {123}

{120 В рукописях «Аттических ночей» данный фрагмент отсутствует; восстановлен в соответствии с текстом Варрона.}

{121 Afficta (прилегающие) восстанавливается в соответствии с текстом Варрона; у Геллия во всех кодексах — aedificia (постройки), то есть «все огороженные постройки у дома».}

{122 Varr. De re rust., III, 3, 1.}

{123 Varr. De re rust., III, 3, 8.}

(4) Но я не помню, чтобы у более древних авторов где-либо было написано vivaria (зверинцы), как теперь повсеместно говорят, которые греки именовали παράδεισοι (зверинцы), [а] Варрон называет leporaria (зайчатники). (5) Ведь у Сципиона, {124} говорившего наиболее чисто из всех своих современников, мы читаем roboraria (загоны для животных), что, как я слышал, по мнению некоторых ученых мужей из Рима, означает то, что мы называем vivaria (зверинцы), и названы они от дубовых досок (roboreus), которыми были огорожены; такие ограды мы видели в Италии во многих местах. (6) Слова из его пятой речи против Клавдия Азелла {125} таковы: "Когда он видел прекрасно обработанные поля и великолепно отделанные дома, то требовал провести в этой местности размежевку (gruma) {126} с самого высокого места; оттуда он направлял полосу, у одних - через середину виноградника, у других - через загон для животных (roborarium) и рыбный пруд (piscina), у третьих - через дом". {127}

{124 Публий Корнелий Сципион Африканский Младший — см. комм. к Noct. Att., II, 13, 3.}

{125 Ср.: Noct. Att., III, 5; IV, 17, 1. Тиберий Клавдий Азелл, всадник, промотавший в кутежах большую часть наследства был лишен Сципионом, исполнявшим обязанности цензора, всаднического достоинства и переведен в эрарии, за что в 140 г. до н. э. Азелл выступил с обвинениями в адрес Сципиона.}

{126 Рукописное чтение неудовлетворительно, locorum grumam — конъектура Мадвига. Gruma или groma— приспособление, используемое при размежевании.}

{127 Fr. 20 Malc.}

(7) Озера же и пруды - закрытые места, в которых содержится рыба, - называют своим собственным словом - piscina.

(8) Apiaria (пасеками) народ также называет места, в которых размещены пчелиные ульи; но я не помню, чтобы хоть кто-либо из владеющих правильной речью [так] написал или говорил. (9) Марк же Варрон в третьей книге "О сельском хозяйстве" говорит: "Так следует устраивать μελισσω̃νες (пчелиные ульи), которые некоторые называют mellaria (пчелиные ульи)". {128} Но то слово, которое употребил Варрон, греческое; ведь μελισσω̃νες (пчелиные ульи) говорят так, как α̉μπελω̃νες (виноградники) и δαφνω̃νες (лавровые рощи).

{128 Varr. De re rust., III, 16, 12.}

Глава 21

О том созвездии, которое греки называют ά̉μαξα (колесницей ), а мы - septentnones (семизвездием), и о смысле и происхождении того и другого слова

(1) Из Эгины в Пирей {129} мы, последователи одних и тех же учений, греки и римляне, довольно большой компанией плыли на одном корабле. (2) Была ночь, море спокойное, время года теплое, небо ясное. Итак, мы все вместе сидели на корме и разглядывали яркие звезды. (3) Тогда те из нашего общества, кто изучил греческую культуру, стали рассуждать о том, что такое ά̉ μαξα (колесница), что - βοώτης (пастух), и какая [из них] Большая и какая - Малая, {130} почему они так названы, и в какую сторону она движется во время настоящей ночи, и по какой причине Гомер говорит, что она одна не заходит, {131} а также о некоторых других [вещах], и все это тонко и со знанием дела.

{129 Эгина — остров в Сароническом заливе с одноименным городом, находившийся между Аттикой и Арголидой (от Эгины до Аттики около 20 км). Пирей — афинский порт в Сароническом заливе.}

{130 Речь идет о созвездиях Волопаса, Большой и Малой Медведицы.}

{131 Ноm. Il., XVIII, 489; Od., V, 275.}

(4) Тут я поворачиваюсь к нашим юношам и говорю: "Что же вы, невежды (opici), {132} говорите мне, почему то, что греки называют ά̉μαξα (колесницей), мы называем septentriones (семизвездием)? (5) Ведь недостаточно, что мы видим семь звезд, - продолжаю я, - но я хочу узнать более подробно, что означает все это, называемое septentriones (семизвездием)".

{132 Ср.: Noct. Att., XIX, 9. Opici — искаженное Osci, ветвь умбрского племени в Кампании; здесь является приблизительным эквивалентом слова barbari (варвары).}

(6) Тогда кто-то из тех, кто посвятил себя древним книгам и преданиям, сказал: "Большинство грамматиков полагает, что [название] septentriones (семизвездие) происходит от одного только числа звезд. (7) Ведь triones, как они говорят, само по себе ничего не значит, но является дополнением слова; как в слове quinquatrus (квинкватры), {133} которое обозначает пять дней после ид, atrus ничего [не значит]. {134} (8) Но я, со своей стороны, согласен с Луцием Элием {135} и Марком Варроном, которые пишут, что triones - деревенское словечко, которым называют быков, как неких terriones, то есть пригодных для вспахивания и возделывания земли (terra). {136} (9) Поскольку это созвездие благодаря очертаниям и самому расположению [звезд] кажется похожим на повозку, древние греки называли его ά̉μαξα (колесницей), а наши предки [по подобию] запряженным быкам назвали septentriones (семизвездием), то есть семь звезд, из которых словно бы слагается запряжка быков (triones). (10) Помимо этого рассуждения, - продолжал он, - Варрон добавляет также, что он колеблется, не потому ли скорее эти семь звезд названы triones, что они расположены так, чтобы каждые три ближайшие звезды составляли между собой тригоны (trigona), то есть треугольные фигуры".

{133 Квинкватры — празднество в честь Минервы. Большие Квинкватры справлялись с 19 по 23 марта, Малые — 13 июня.}

{134 Ср.: Varr. De ling. Lat., VI, 44; Fest. 304, 33.}

{135 Fr. 42 Fun. Луций Элий Стилон — см. комм. к Noct. Att., I, 18,1.}

{136 Varr. De ling. Lat., VII, 4, 74.}

(11) Из этих двух умозаключений, которые он высказал, последнее представляется более тонким и изящным. Ведь, когда мы внимательно смотрим на это [созвездие], то дело обстоит почти так, что оно кажется треугольным.

Глава 22

Почерпнутое из речей Фаворина о ветре japyx (япиге) и о названиях и направлениях других ветров {137}

{137 Ср.: Apul. De mundo, 13; Non. P. 50, 1. 16.}

(1) За столом у Фаворина на дружеском пиру обычно читались либо древние песни мелического поэта, либо исторические сочинения частью на греческом, иногда - на латинском языке. {138} (2) Итак, там тогда в латинском стихе {139} было прочитано japyx ventus (ветер япиг) {140} и возник вопрос, что это за ветер, из каких мест он дует и каков смысл столь нечастого слова; а также мы еще просили, чтобы он согласился сам рассказать нам о названиях и направлениях прочих ветров, так как нигде нет согласия ни об их названиях, ни о пределах, ни о числе.

{138 Ср.: Noct. Att., III, 19, 1.}

{139 По всей видимости, речь идет о «Сатирах» Горация (I, 3, 4 или III, 27, 20), цитируемых в двадцать пятом параграфе этой главы, но, возможно, что вопросы вызвала «Энеида» Вергилия, которую Геллий упоминает в двадцать третьем параграфе.}

{140 Япигия — южная Апулия, или Калабрия, населенная народом япигов. Япиг — греческое название северо-западного ветра (Геллий считает его скорее западным), который римляне обычно называли aпулом. Этот ветер имел особое значение, поскольку торговля и морское судоходство в античной Италии шли в основном через Брундизий — главный порт на юго-восточном побережье Италии.}

(3) Тогда Фаворин повел рассказ так: "Хорошо известно, - сказал он, - что пределов и сторон света четыре: восток, запад, юг и север. (4) Восток и запад подвижны и изменчивы, а юг и север пребывают в неизменном положении и неподвижны. {141} (5) Ведь солнце всходит не всегда в одном и том же месте, но восход называется либо равноденственным (aequinoctalis), когда [солнце] идет по окружности, которая называется равноденственной (ι̉σημερινός), либо летним (solstitialis), то есть летним солнцестоянием (θεριναὶ τροπαι̃), либо зимним (brumalis), то есть зимним солнцестоянием (χειμερινοὶ τροπαι̃). (6) И заходит солнце не всегда в одном и том же месте. Ведь равным образом его заход бывает или равноденственным (aequinoctalis), или летним (solstitialis), или зимним (brumalis). {142} (7) Итак, тот ветер, который приходит от весеннего востока, то есть равноденственного, называется eurus (эвр), словом, произведенным, как утверждают иные этимологи, от τη̃ς η̉ου̃ς ρ̉έων (льющийся от восхода). {143} (8) Греки также называют его другим именем: α̉φηλιώτης (дующий от солнца), [а] римские моряки - subsolanus (обращенный к солнцу). (9) Но тот, который приходит от летней и солнечной точки восхода, по-латински называется aquilo (аквилон), по-гречески - βορέας (борей), {144} и поэтому некоторые говорят, что Гомер называл [его] αι̉θρηγενέτης (рожденный эфиром); {145} все же полагают, что борей назван от βοη̃ (шум, гул), поскольку он отличается неистовым порывом и шумом. (10) Третий ветер тот, который дует от зимнего восхода; римляне называют [его] volturnus (вольтурном), {146} греки по большей части зовут его составным именем ευ̉ρόνοτος (эвронотом), так как он находится между нотом и эвром. (11) Итак, таковы три восточных ветра: аквилон, вольтурн, эвр, средний из которых эвр. (12) Им противоположны и встречны три других, западных [ветра]: caurus (кавр), который греки обыкновенно <называют> {147} α̉ργεστής (белый), {148} он дует навстречу аквилону; {149} затем другой, favonius (фавоний), который по-гречески называется ζέφυρος (зефиром), он дует навстречу эвру; {150} третий - africus (африк), по-гречески λίψ (либ), он дует навстречу вольтурну. {151} (13) Эти две стороны света, восток и запад, противоположные между собой, как кажется, рождают шесть ветров. (14) Юг же, поскольку имеет определенный и незыблемый предел, рождает один южный ветер: по-латыни он именуется auster (австр), по-гречески - νότος (нот), поскольку он туманный и влажный; ведь по-гречески влага называется νοτίς. (15) И север по той же причине порождает один [ветер]. Он, устремленный навстречу и направленный против австра, по-латыни называется septentrionarius (септен-трионарий), а по-гречески α̉παρκτίας (апарктий). (16) Из этих восьми ветров некоторые исключают четыре ветра и говорят, что делают это, опираясь на авторитет Гомера, который знал только четыре ветра: эвр, австр, аквилон, фавоний, {152} (17) по четырем сторонам света, которые мы назвали первыми, причем восток и запад [рассматриваются] более широко и как единые, а не разделенные на три части. (18) Однако некоторые различают двенадцать [ветров] вместо восьми, вставляя четыре в срединные промежутки между югом <и> {153} севером третьими таким же образом, как на второе место были подставлены четыре между двумя первыми на востоке и на западе.

{141 В представлении о севере и юге, как имеющих в отличие от восхода и захода Солнца четкие границы, отразилось представление о шарообразности Земли, имеющей соответственно северный и южный полюс.}

{142 Теория распределения ветров по сторонам света в разработанном виде представлена у Витрувия (I, 6), Сенеки (Nat. Quest., V, 16), Плиния (Nat. Hist., II, 47; XVIII, 34, 33).}

{143 Эвр — обычно восточный ветер, но иногда его понимают и как юго-восточный.}

{144 Аквилон — обычно северный ветер (Аквилоном называли также север), но в схеме Геллия функцию чисто северного ветра выполняет скорее septentrionalis, а Аквилон оказывается северо-восточным или северо-северо-восточным, дующим из континентальных районов Европы и потому особенно холодным.}

{145 Ноm. Od., V, 296.}

{146 Вольтурн — юго-восточный ветер, название которого, видимо, связано с горой Вультур, находящейся на границе Апулии, Лукании и Самния, откуда дует этот ветер. Возможна также связь с рекой Вультурн в Кампании, впадающей в Тирренское море и по направлению примерно совпадавшей с направлением эвронота. Первое упоминание у Лукреция (De rerum nat., V, 746).}

{147 Вставка Гертца.}

{148 Кавр — северо-западный ветер. Впрочем, Вегеций называет его либонотом, то есть смещает к югу (Veg., IV, 28).}

{149 Говоря о противоположных ветрах, Геллий имеет в виду не столько само направление ветра (в этом смысле следовало бы говорить о противоположностях аквилон — африк, вольтурн — кавр), сколько противоположность их исходных точек. Известную роль в этой схеме играет традиция, изображающая Землю плоской.}

{150 Фавоний — теплый западный ветер.}

{151 Африк — юго-западный ветер, дующий со стороны Африки (под Африкой мог подразумеваться как весь континент, так и области современного Туниса и Алжира, составлявшие римскую провинцию Африка).}

{152 Od.,V, 295; 331.}

{153 Место в рукописи испорчено; Гертц исправляет сur рукописей на circum; Гроновий добавляет et.}

(19) В свою очередь, есть некоторые другие названия, так сказать, особых ветров, которые жители, каждый в своей местности, придумывают либо по названию области, в которой живут, <либо> {154} по какой-либо другой причине, которая способствовала возникновению слова. (20) Ведь и наши галлы ветер, дующий из их страны, который они считают самым суровым, {155} называют circium, я полагаю, из-за кружения и вращения; (21) приходящий <из>, так сказать, изгибов складок самого побережья Япигии, апулийцы называют тем же именем, что и себя, japyx (япиг). (22) Я считаю, что это почти кавр; ведь он и [происходит] с запада, и, кажется, дует против эвра. {156} (23) Поэтому Вергилий говорит, что Клеопатру, бегущую из морского сражения {157} в Египет, несет ветер япиг (Japyx), {158} а также апулийского коня он назвал тем же словом, что ветер, - Japyx (япигским). {159} (24) Есть также ветер под названием caecius (цекий), {160} который, по словам Аристотеля, {161} дует так, что не гонит тучи вдаль, но привлекает к себе, в силу чего, говорит он, был сочинен этот стих, вошедший в поговорку:

{154 Добавляет Гроновий.}

{155 Речь идет о мистрале, ср.: Sen. Nat. Quest., V, 17.}

{156 В то же время в § 12 говорится, что кавр дует навстречу аквилону.}

{157 Имеется в виду сражение при Акции 2 сентября 31 г. до н. э. между флотами Октавиана, с одной стороны, и Антония и Клеопатры — с другой, закончившееся победой Октавиана.}

{158 Verg. Aen., VIII, 709.}

{159 Verg. Aen., XI. 678.}

{160 Цекий — северо-восточный ветер, возможно, более близкий к восточному, чем аквилон.}

{161 Arist. Meteor., II, 6; Probl., XXVI, 29. В оригинале цитата приведена по-гречески.}

Увлекая за собой, словно кекий (καικίας) облако. {162}

{162 Trag. fr. adesp., V. 75 Nauck. Здесь написание «кекий» в переводе связано с исходным греческим произношением звука [к] перед гласными переднего ряда.}

(25) Но кроме тех, о которых я сказал, есть множество других выдуманных [названий] ветров, свойственных каждой области, как тот горациев Atabulus (атабул), {163} которые я также намеревался исследовать по их собственной [природе]; и я добавил бы так называемые etesiae (этесии) {164} и prodromi (продромы), которые в определенное время года, когда восходит Песья звезда, {165} дуют то с одной, то с другой стороны света; {166} и относительно смысла всех слов я бы высказал [какой-нибудь] вздор (effutisse), {167} поскольку выпил лишнего, если бы прежде не произнес уже множество слов, пока вы все молчали, словно читая публичную лекцию (άκρόασις επιδεικτική). (26) На многолюдном же пиру, - закончил он, - невежливо и неуместно говорить только одному".

{163 Название ветра восстановлено по тексту Горация (Carm., I, 5, 78), у Геллия текст испорчен. Ср. также: Plin. Nat. Hist., XVII, 37, 232. Это горячий юго-восточный ветер (сирокко).}

{164 Этесии (ежегодные) — пассатные ветры, дующие в течение 50 определенных дней года, в основном — северные, дующие летом в Эгеиде и Средиземноморье.}

{165 Песья звезда — Сириус, главная звезда созвездия Большого Пса.}

{166 Ср.: Plin. Nat. Hist., II, 47, 123. Продром (бегущий впереди, предвестник) — северо-восточный ветер.}

{167 Эмендация Гебарда; в рукописной традиции effusissem.}

(27) Это Фаворин с величайшей изысканностью слов, а также любезностью и приятностью всей речи поведал нам в тех обстоятельствах, о которых я сказал, за своим столом.

(28) Но что касается ветра, дующего из галльской земли, который, по его словам, называется circium, то Марк Катон в книгах "Начал" называет этот ветер cercium, а не circium.

(29) Ведь когда он писал об испанцах, живущих по эту сторону Ибера, он употребил следующие слова: "Но в этих областях [есть] прекраснейшие железные и серебряные рудники, [есть] огромная гора из чистой соли; сколько [от нее] возьмешь, настолько она увеличивается. Ветер церций (cercius), если ты говоришь [о нем], наполняет щеки, опрокидывает вооруженного человека, нагруженную повозку". {168}

{168 Fr. 93 Peter.}

(30) Но относительно того, что я сказал {169} выше, будто этесии дуют то с одной, то с другой стороны света, боюсь, не сказал ли я {170} опрометчиво, следуя мнению многих. (31) Ведь во второй из книг Публия Нигидия, {171} которые он назвал "О ветре", есть такие слова: "И этесии, и ежегодные австры дуют по ходу солнца (secundo sole)". Итак, следует рассмотреть, что значит "по ходу солнца". {172}

{169 Гроновий, исходя из того, что говорил в действительности Фаворин, предлагает читать вместо dixi (я сказал) dixit (он сказал).}

{170 Гроновий также исправляет dixerim (сказал ли я) на dixerit (сказал ли он). Обе эмендации нам представляются излишними.}

{171 Публий Нигидий Фигул (98—43 гг. до н. э.) — знаменитый римский философ и грамматик, друг Цицерона. Претор 58 г., в гражданской войне был сторонником Помпея; после его гибели вел уединенный образ жизни, посвятив досуг ученым занятиям. Геллий высоко оценивает грамматические исследования Нигидия, ставя его наравне с Варроном. Самое значительное произведение Нигидия — «Грамматический комментарий». Из других его произведений Геллий упоминает: «О животных», «О частных авгуриях», «О печени», «О ветре». Наследие Фигула дошло до нас только в разрозненных фрагментах.}

{172 Fr. 104 Swoboda.}

Глава 23

Обсуждение и сравнение фрагментов, взятых из комедии Менандра и Цецилия под названием "Ожерелье" (Plocium )

(1) Мы часто читаем вслух комедии наших поэтов, заимствованные и переведенные с греческих [образцов] Менандра {173} или Посидиппа, {174} или Аполлодора, {175} или Алексида, {176} а также некоторых других комедиографов. (2) И когда мы читаем их, они совершенно не вызывают отвращения и даже кажутся написанными столь мило и изящно, что думаешь, будто ничего не может быть лучше. (3) Но ведь если сравнить и сопоставить с самими греческими [комедиями], откуда произошли эти, и по отдельности тщательно и внимательно сличить по очереди отрывки, латинские начинают очень сильно уступать и внушать презрение; настолько они лишены остроумия и блеска греческих, которым не сумели подражать.

{173 Менандр (343 — 292 гг. до н. э.) — греческий комедиограф, наиболее известный представитель новоаттической комедии. Уроженец Афин, он был близок с Эпикуром, Теофрастом и Деметрием Фалерским, увлекался творчеством Еврипида. Он написал более ста комедий, с которыми выступал с 323 г. до н. э., но победителем был лишь восемь раз. Тем не менее после смерти он стал одним из наиболее популярных комедиографов. Единственная полностью дошедшая до нас комедия Менандра «Человеконенавистник» (Угрюмец), наполовину и более сохранились «Третейский суд», «Отрезанная коса», «Самиянка», «Герой». Многие пьесы Менандра известны по переделкам римского драматурга Теренция. Геллий цитирует Менандра сравнительно редко, но его оценка творчества комедиографа весьма высока.}

{174 Посидипп (III в. до н. э.) — греческий комедиограф, представитель новоаттической комедии, сочинения которого известны нам в основном по упоминаниям в словарях Поллукса, Гарпократиона, Свиды. Известно, что его комедия «Похожие» послужила прообразом для «Менехмов» Плавта.}

{175 Аполлодор (III в. до н. э.) — греческий комедиограф, представитель новоаттической комедии. Его пьесы «Спор из-за наследства» и «Свекровь» известны нам по переделкам Теренция «Формион» и «Свекровь».}

{176 Алексид (IV в. до н. э.) — греческий комедиограф, представитель среднеаттической комедии, от произведений которого сохранились лишь незначительные отрывки. Геллий упоминает его комедию «Пифагорействующая» (Noct. Att., IV, 11, 7).}

(4) Как раз недавно был у нас подобный опыт. (5) Мы читали "Ожерелье" Цецилия; {177} ни мне, ни присутствовавшим [это] совершенно не было неприятно. (6) Захотели мы также почитать и "Ожерелье" Менандра, у которого он взял эту комедию. (7) Но после того, как в руках оказался Менандр, с самого начала, о благие боги, насколько вялым и холодным показался Цецилий, насколько отличным от Менандра! Клянусь Геркулесом, оружие Диомеда и Главка не было оценено в более неравную цену. {178}

{177 Цецилий Стаций (ок. 220—168 гг. до н. э.) — римский комедиограф, по происхождению принадлежал к галльскому племени инсубров и в Рим попал в качестве раба, но был отпущен на свободу. Из его наследия сохранилось менее 300 стихов; известны также 42 названия его произведений. Как видно из данной главы, определенное место в его творчестве занимали переделки Менандра. Геллий еще несколько раз цитирует другие комедии Цецилия (Noct. An., III, 16, 14, VI, 7, 9; VI, 17, 13; XV, 14, 5; XV, 15, 2).}

{178 Ноm. Il., VI, 234. «В оное время рассудок у Главка похитил Кронион: он Диомеду доспех золотой свой на медный, во сто ценимый тельцов, обменял на стоящий девять» (Пер. Н. И. Гнедича).}

(8) Затем чтение подошло к тому месту, где старик-супруг жаловался на богатую и безобразную жену, так как он вынужден был продать свою служанку - девушку, хорошо знающую службу и приятную на вид, подозреваемую женой в том, что она [его] любовница. Я ничего не скажу о том, насколько велика разница; я велел выписать стихи и из одного, и из другого и представляю другим для вынесения суждения. Менандр [пишет] так:

Во всю ноздрю теперь моя супружница

Храпеть спокойно может. Дело сделано

Великое и славное; из дом вон

Обидчицу изгнала, как хотелось ей,

Чтоб все кругом глядели с изумлением

В лицо Кробилы и в жене чтоб видели

Мою хозяйку. А взглянуть-то на нее -

Ослица в обезьянах, - все так думают.

А что до ночи, всяких бед виновницы,

Пожалуй, лучше помолчать. Кробилу я

На горе взял с шестнадцатью талантами

И с носом в целый локоть! А надменности

Такой, что разве стерпишь? Олимпийский Зевс,

Клянусь тобой с Афиной! Нет, немыслимо!

А девушку-служанку работящую -

Пойди найди-ка ей взамен такую же! {179}

{179 Fr. 333 Koerte = Fr. 402 Kock. Перевод Φ. Α. Петровского.}

(10) Цецилий же так:

Да жалок тот, кто скрыть своих несчастий не способен:

Молчу, а все улика мне дела и вид супруги.

Опричь приданого - все дрянь; мужья, на мне учитесь:

Свободен я и город цел, а сам служу как пленник.

Везде жена за мной следит, всех радостей лишает.

Пока ее я смерти жду, живу в живых, как мертвый.

Затвердила, что живу я тайно со служанкою;

Плачем, просьбами, мольбами, руганью заставила,

Чтоб ее продал я. Вот теперь, я думаю,

Со сверстницами и родными говорит:

"Кто из вас в цвете лет обуздать мог бы так муженька своего

И добиться того, что старуха смогла:

Отнять у мужа своего наложницу?"

Вот о чем пойдет беседа; загрызут меня совсем! {180}

{180 V 142 Ribbeck. Перевод Ф. А. Петровского.}

(11) Но помимо приятности содержания и формы, совершенно неравных в двух книгах, я, право, обыкновенно обращаю внимание на то, что описанное Менандром прелестно, удачно и остроумно, а Цецилий, попытавшись пересказать, не смог [передать] так же, (12) но [одно] опустил, словно не достойное одобрения, и вставил нечто шутовское, а то менандрово, взятое из самой глубины жизни, простое, искреннее и приятное, не знаю почему, убрал. Ведь тот же самый муж-старик, разговаривая с другим стариком, соседом, и проклиная высокомерие богатой жены, говорит следующее:

Жена моя с приданым - ведьма. Ты не знал?

Тебе не говорил я? Всем командует -

И домом и полями, - все решительно,

Клянусь я Аполлоном, зло зловредное;

Всем досаждает, а не только мне она,

Нет, еще больше сыну, дочке. -

Дело дрянь. - Я знаю. {181}

{181 Fr. 334 Koerte = Fr. 403 Kock. Перевод Φ. Α. Петровского.}

(13) Цецилий же предпочел в этом месте выглядеть скорее смешным, чем соответствующим тому персонажу, который он выводил. Ведь он испортил это так:

- Жена твоя сварлива, да? - Тебе-то что?

- А все-таки? - Противно вспомнить! Стоит мне

Домой вернуться, сесть, сейчас же целовать

Безвкусно лезет. - Что ж дурного? Правильно:

Чтоб все, что выпил ты вне дома, выблевал. {182}

{182 V. 158 Ribbeck. Перевод Ф. А. Петровского.}

(14) Ясно, как следует судить и об этом месте, представленном и в той и в другой комедии; содержание этого отрывка примерно таково. (15) Дочь бедного человека была обесчещена во время ночного богослужения. (16) Это событие было скрыто от отца, и она считалась девушкой. (17) Забеременев после этого насилия, она в положенный срок родила. (18) Честный раб, стоя перед дверью дома и не зная, что приближаются роды хозяйской дочери и вообще, что было совершено насилие, слышит стоны и рыдания девушки при родовых схватках; он боится, гневается, подозревает, сожалеет, скорбит. (19) Все эти движения и настроения его души в греческой комедии удивительно сильны и ярки, а у Цецилия все это вяло и лишено достоинства и изящества. (20) Далее, когда тот же самый раб расспросами узнает, что случилось, он произносит у Менандра следующие слова:

Злосчастен трижды тот бедняк, кто женится,

Да и детей рожает. Безрассуден тот,

Кому поддержки нет нигде в нужде его,

И кто, когда позор его откроется,

Укрыть его от всех не может деньгами,

Но без защиты продолжает жизнь влачить

Под вечной непогодой. Доля есть ему

Во всех несчастьях, ну а в счастье доли нет.

Один вот этот горемыка - всем пример. {183}

{183 Fr. 335 Koerte = Fr. 404 Kock. Перевод Φ. Α. Петровского.}

(21) Посмотрим, стремился ли Цецилий к искренности и достоверности этих слов. Вот стихи Цецилия, произносящего какие-то обрубки из Менандра и сплетающего слова с напыщенностью трагика:

Тот несчастный, право, человек, Который беден и детей на нищету обрек; Его судьбина всегда открыта всем, А вот позор богатых никому не зрим. {184}

{184 V. 169 Ribbeck. Перевод Ф. А. Петровского.}

(22) Итак, как я сказал выше, когда я читаю это у Цецилия отдельно, оно не кажется неприятным и безжизненным, но когда я сравниваю и сопоставляю с греческим [оригиналом], то думаю, что Цецилий не должен был следовать тому, достичь чего не в состоянии.

Глава 24

О старинной бережливости и о древних законах против роскоши

(1) У древних римлян бережливость и простота быта и еды охранялась не только домашним наблюдением и порядком, но также государственным надзором и постановлениями множества законов. {185} (2) Как раз недавно я прочитал в "Записных книжках" Атея Капитона древнее постановление сената, принятое в консульство Гая Фанния и Марка Валерия Мессалы, {186} где первым гражданам государства, которые по древнему обычаю поочередно на Мегалезии {187} организовывали пиры, то есть устраивали между собой взаимные пирушки, предписывалось поклясться перед консулами торжественной клятвой в том, что на каждую трапезу они будут тратить не более чем по сто двадцать ассов, помимо зелени, муки и вина, и что вино будут употреблять не чужеземное, но отечественное, и что не станут приносить на пир более ста фунтов серебра. {188}

{185 Относительно законов против роскоши ср.: Macr. Sat., III, 19, который в данном случае не копирует Геллия, но перед законом Фанния упоминает закон Орхия (Lex Orchia), а также закон Дидия (lex Didia), а после закона Лициния еще один законопроект, внесенный Антонием.}

{186 В 161 г. до н. э. Точное время принятия закона Фанния неизвестно, но, судя по всему, он был принят спустя очень недолгое время, возможно, в этом же году.}

{187 Мегалезии — празднества, проходившие с 4 по 10 апреля в честь Великой Матери богов Кибелы.}

{188 Fr. 6 Bremer = Fr. 11 Strzelecki.}

(3) Но после этого сенатусконсульта был внесен закон Фанния, который на Римских играх, а также на Плебейских играх и Сатурналиях {189} и в некоторые другие дни позволял тратить по сто ассов каждый день, в другие десять дней - по триста ежемесячно, а во все прочие дни - по десять. (4) Этот закон имеет в виду поэт Луцилий, когда говорит:

{189 При Августе Римские игры проводились с 4 по 19 августа, Плебейские — с 4 по 17 ноября; Сатурналии праздновались с 15 по 21 декабря.}

Несчастная (misellus) {190} сотня ассов Фанния. {191}

{190 Древнейший кодекс А дает несколько испорченное чтение <mi>sellus (жалкий); в прочих манускриптах — misellos (жалких). И Маршалл и Мараш принимают первый вариант.}

{191 V. 1172 Marx.}

(5) Некоторые комментаторы Луцилия ошибались, полагая, что по закону Фанния по сто ассов положено постоянно в любой день. (6) Ведь Фанний назначил по сто ассов, как я сказал ранее, на некоторые праздничные дни и назвал эти самые дни, а ежедневный расход в другие дни он ограничил в одном случае тридцатью, в другом - десятью [ассами].

(7) Затем был принят закон Лициния, который, как и Фанниев, позволил в определенные дни тратить по сто ассов, на свадьбу допустил по двести, а на прочие дни назначил по тридцать ассов; хотя он установил определенное количество мяса и соленой рыбы на каждый день, однако все, что дает земля, виноградник, деревья, было позволено без различия и без ограничений. {192} (8) Поэт Левий {193} упомянул об этом законе в "Эротопегниях". (9) Слова Левия, в которых он описывает, как козленок был принесен на пир, отправлен обратно, а стол, как предписывал закон Лициния, состоял из фруктов и овощей, суть следующие:

{192 Принят в 104 г. до н. э. Согласно Макробию (Sat., III, 17, 9), закон Лициния позволял тратить тридцать ассов в Календы, Ноны и Нундины; в прочие дни — три фунта сушеного мяса, один фунт соленой рыбы.}

{193 Laevius — конъектура Каррио; рукописное чтение — Laelius. Современные исследователи обычно отождествляют этого Левия с неотериком Левием Мелиссом, автором «Эротопегний» (Эротических игр), который ввел в римскую литературу фигурные стихотворения. Геллий упоминает также два других его произведения: «Алкестида» (Noct. Att., XIX, 7, 2) и «Протесиолаодамия» (Noct. Att., XII, 10, 5).}

Закон Лициния, сказал он, вводится,

И ясный свет козленку возвращается. {194}

{194 Fr. 23 Morel = Fr. 23 Bahrends.}

(10) Луцилий также упоминает этот закон в следующих стихах:

Мы обойдем закон Лициния.

(11) Далее Луций Сулла, диктатор, - поскольку, после того как эти законы, как бездействующие и устаревшие были преданы забвению, многие владельцы больших состояний стали кутить и промотали в водоворотах трапез и <пиров> {195} свое имущество и деньги, - предложил закон, которым определялось право и разрешение в Календы, Иды, Ноны, дни игр и в некоторые праздничные дни тратить на обед по триста {196} сестерциев, а во все прочие дни - не более чем по тридцать.

{195 Вставка Гертца.}

{196 Trecenos (по триста) — конъектура Хотомануса, рукописное чтение tricenos (по тридцать).}

(12) Кроме этих законов мы также обнаружили закон Эмилия, {197} в котором определялись не траты на обед, но род и вид кушаний.

{197 По всей видимости, речь идет о законе Марка Эмилия Скавра, консула 115 г. до н. э., цензора 109 г.}

(13) Наконец, закон Анция, {198} помимо денежных затрат предписывал также, чтобы тот, кто является магистратом или намеревается достичь магистратуры, не ходил обедать никуда, кроме как к определенным лицам.

{198 Под этим именем известны два закона против роскоши: 115 г. и 78 г. до н. э.}

(14) Последним, в правление Цезаря Августа, {199} пришел к народу закон Юлия, {200} в котором, со своей стороны, на будние дни назначалось по двести, в Календы, Иды и Ноны и некоторые другие праздники - по триста, а на свадьбы и послесвадебные пирушки - по тысяче сестерциев.

{199 Октавиан Август (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.) — первый император Рима, основатель Римской империи. Законы против роскоши были частью обширной программы Августа, направленной на реставрацию традиционных римских ценностей, носившей в целом консервативно-охранительный характер.}

{200 Закон Юлия, принятый в 18 г. до н. э., ограничивал затраты на пиршества, званые обеды, а также женские наряды и строительство зданий.}

(15) Атей Капитон {201} также говорит, что есть эдикт - не помню точно, божественного ли Августа или Тиберия Цезаря, {202} - в котором расходы на обед в дни различных празднеств были увеличены с трехсот сестерциев до двух тысяч сестерциев, чтобы, по крайней мере, этими ограничениями сдерживалось кипение бурлящей роскоши. {203}

{201 Атей Капитон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 8.}

{202 Тиберий Цезарь Август (42 г. до н. э. — 37 г. н. э.) — римский император в 14—37 гг. н. э. Даже авторы, относящиеся к Тиберию негативно, отмечают эффективность его финансовой политики. О попытках ограничения роскоши в правление Тиберия см.: Тас. Ann., II, 33; III, 52-55.}

{203 Fr. 6 Huschke.}

Глава 25

Что греки называют аналогией (α̉ναλογία) и что, наоборот, аномалией (α̉νωμαλία)

(1) В отношении латинского языка, как и в отношении греческого, одни полагали, что должно следовать аналогии (α̉ναλογια), другие - аномалии (α̉νωμαλία). (2) Аналогия есть изменение формы слова, подобное [изменению других] сходных [слов], которое по-латыни некоторые называют соразмерностью (proportio). (3) Аномалия - несхожесть изменения слов, следующая обыденной [речи]. (4) А два прославленных греческих грамматика, Аристарх и Кратет, всеми способами защищали один аналогию, другой - аномалию. {204} (5) Марк Варрон в восьмой книге "О латинском языке", посвященной Цицерону, объясняет, что нет никакого правила подобия, и показывает, что почти во всех словах преобладает обыкновение. (6) "Как при том, что мы говорим, - пишет он, - lupus (волк) - lupi (волка), probus (хороший) - probi (хорошего) и lepus (заяц) - leporis (зайца), так и раrо (я готовлю) - раravi (я приготовил) и lavo (я мою) - lavi (я вымыл), pungo (я колю) - pupugi (я уколол), tundo (я стучу) - tutudi (я постучал) и pingo (я рисую) - pinxi (я нарисовал). {205} (7) И хотя, - продолжает он, - от сеnо (я обедаю), prandeo (я завтракаю), poto (я пью), мы говорим cenatus est (я пообедал), pransus est (я позавтракал), potus est (я выпил), однако от destingor (я срываю с себя), extergeor (я вытираюсь), lavor (я моюсь) мы говорим destrinxi (я сорвал), extersi (я вытер) и lavi (я помыл). {206}

{204 Аристарх Самофракийский (ок. 257—180 гг. до н. э.) — преемник Аполлония на посту главы Александрийской библиотеки; приобрел изветность благодаря изданию и критическим исследованиям творчества древних поэтов, в особенности Гомера. По всей видимости, именно Аристарх первым выделил части речи. Аристарх был приверженцем аналогии, требуя от писателей неукоснительно следовать сложившимся грамматическим нормам и не допускать неологизмов и варваризмов. Кратет Малосский (II в. до н. э.) — глава пергамской школы, сторонник аномалии. Школа Кратета и философы-стоики отрицали наличие закономерности в образовании грамматических форм, допуская полную свободу словотворчества.}

{205 Геллий приводит примеры различного образования форм перфекта.}

{206 Геллий приводит примеры полуотложительных глаголов: имеющих активную форму во временах перфектной группы и медиопассивную во временах презенсной группы и, наоборот, имеющих активную форму перфекта при медиопассивной форме в системе инфекта.}

(8) Так же, хотя мы говорим от Oscus (оск), Tuscus (этруск), Graecus (грек) Osce (по-оскски), Tusce (по-этрусски), Graece (по-гречески), однако от Gallus (галл), от Maurus (мавр) мы говорим Gallice (по-галльски) и Maurice (по-мавритански); равным образом от probus (хороший) - probe (хорошо), doctus (ученый) - docte (учено), но от rarus (редкий) не говорят rаrе, но одни употребляют rаrо (редко), другие - rarenter (редко)". {207} (9) Далее Марк Варрон в этой же книге пишет: "Sentior (я чувствую) не говорит никто, и это само по себе ничего не означает, но adsentior (я соглашаюсь) говорят почти все. Один Сизенна {208} говорил в сенате adsentio (я соглашаюсь) и впоследствии многие следовали ему, но не смогли победить обыкновение".

{207 Varr. De ling. Lat., VIII, 68. Наиболее употребительно raro, однако у Плавта и Колумеллы можно встретить rаrе; форма rarenter, широко распространенная в архаическую эпоху, вновь вошла в употребление во II в. н. э.}

{208 Луций Корнелий Сизенна (ок. 118—67 гг. до н. э.) — римский историк, представитель младшей анналистики. Претор 78 г. до н. э., в 70 г. — защитник Гая Верреса, в 67 г. — легат Помпея в борьбе с пиратами. «История» Сизенны в двенадцати книгах, основным содержанием которой стали события сулланской эпохи, дошла до нас во фрагментах; Саллюстий и Цицерон отмечали литературные достоинства труда Сизенны.}

(10) Но тот же Варрон в других книгах написал многое в защиту аналогии. (11) Следовательно, есть как бы некие общие места, говорящие против аналогии и, в свою очередь, наоборот, за аналогию.

Глава 26

Беседы Марка Фронтона и философа Фаворина об оттенках цветов и об их греческих и латинских названиях; и здесь же о том, что за цвет spadix (красно-бурый, каштановый)

(1) Философ Фаворин, отправляясь к консуляру Марку Фронтону, {209} как кажется, страдавшему подагрой, пожелал, чтобы и я с ним пошел к нему. (2) А затем, когда там, у Фронтона, в присутствии многих ученых мужей завязался разговор о цветах и их названиях, поскольку вид цветов разнообразен, а названия неточны и малочисленны, (3) Фаворин сказал: "Больше цветовых различий в зрительных ощущениях, чем в словах и названиях цветов. (4) Ведь - чтобы не касаться других их сочетаний (concinnitates) {210} - эти простые цвета красный (rufus) и зеленый (viridis) имеют, с одной стороны, по одному названию, однако множество различных оттенков.

{209 Марк Корнелий Фронтон (ок. 100 — ок. 170 гг. н. э.) — римский оратор и адвокат, воспитатель Марка Аврелия и Луция Вера; сделал удачную служебную карьеру, заняв в 143 г. должность консула. Творчество Фронтона известно главным образом по переписке, которую он вел со своими учениками и друзьями; речи, принесшие ему славу, полностью утрачены. Фронтон возглавил сформировавшееся во II в. н. э. течение архаистов, избравших в качестве образца доклассическую литературу архаического периода, до Цицерона; один из наставников Авла Геллия.}

{210 При переводе мы вслед за Марашем следуем рукописному чтению concinnitates (сочетания); Маршалл принимает конъектуру Моммзена inconcinnitates (нескладности, нестройности).}

(5) И эту нехватку слов я вижу скорее в латинском языке, чем в греческом. Конечно, цвет rufus (красный) назван от rubor (краснота, красный цвет), но хотя огонь (ignis) красен по-своему, по-другому - кровь (sanguis), иным образом - пурпур (ostrum), иначе - шафран (crocum), {211} латинская речь не выражает эти отдельные оттенки красного специальными собственными наименованиями и обозначает все это одним названием rubor (красный цвет), [но], заимствуя названия цветов из самих предметов, называет что-либо огненным (igneum), пламенным (flammeum), кроваво-красным (sanguineum), шафрановым (croceum), пурпурным (ostrinum), золотым (aureum).

{211 В ряду примеров отсутствует золото, в то время как в следующем параграфе Геллий называет образованное от этого слова прилагательное, что дало Гроновию основание сделать вставку aliter aurum (по-иному — золото). Мараш, на наш взгляд, вполне справедливо находит ее излишней.}

(6) Ведь цвет russus (красный) {212} и ruber (красный) ничем не отличаются от слова rufus (красный) {213} и не отражают все его особенности; но ξανθός (светло-желтый), ε̉ρυθρός (темно-красный), πυρρός (рыжий), κιρρός (красно-желтый) {214} и φοίνιξ (пурпурный), как кажется, передают некоторые оттенки красного цвета, либо усиливая его, либо ослабляя, либо смягчая, смешав с каким-либо оттенком".

{212 Russus — эмендация Каррио; рукописное чтение — rufus.}

{213 Рукописное чтение nihil a vocabulo rufi dicuntur не дает удовлетворительного смысла. При переводе мы в данном случае следуем вслед за Маршаллом Гереусу, который предлагает читать вместо dicuntur dinoscuntur. Мараш принимает эмендацию Хозиуса, исправляющего nihil на nimirium — «безусловно, произведены от слова rufus».}

{214 Эмендация Гроновия; рукописи дают дважды πύρρος.}

(7) Тогда Фронтон сказал Фаворину: "Мы не отрицаем, что греческий язык, который ты, как кажется, выбрал (elegisse), {215} более насыщен и богат, чем наш; но все же в отношении цветов, о которых ты недавно сказал, мы не столь бедны, как тебе кажется. (8) Ведь эти слова, обозначающие красный цвет, которые ты только что назвал: russus {216} и ruber, не единственные; но у нас есть и другие в большем количестве, чем названные тобой греческие; ведь fulvus (красно-желтый, рыжий), и flavus (золотистый), и rubidus (багровый), и poeniceus (пурпурный), и rutilus (изжелта-красный), и luteus (шафранный), и spadix (красно-бурый, каштановый) суть названия красного цвета, либо усиливающие его, словно бы воспламеняя, либо смешивающие с зеленым цветом, либо затемняющие черным, либо освещающие белым с зеленоватым отливом. (9) Ведь poeniceus (пурпурный), который ты по-гречески назвал φοίνιξ (пурпурный), и rutilis (изжелта-красный), и spadix (красно-бурый, каштановый) - синоним poeniceus (пурпурный), нашего [слова], образованного на греческий лад (factum Graece), {217} означают насыщенность и яркость красного: таковы плоды пальмового дерева, еще не обожженные солнцем, откуда происходит название spadix (пальмовая ветвь с плодом) и poeniceus (гранатовое дерево): ибо дорийцы (Dorici) {218} называют σπάδιξ сорванную с пальмы ветвь с плодом. (11) Fulvus же, как кажется, - [цвет], смешанный из красного и зеленого, в одних [случаях] - более зеленый, в других - более красный. Так, поэт, {219} весьма тщательный в [выборе] слов, называет fulvus орла {220} и яшму, {221} fulvi - шапки, {222} fulvum - золото, {223} fulva - песок, {224} fulvus - льва; {225} так Энний {226} в "Анналах" сказал аеге fulva (желто-красным воздухом). {227} (12) Flavus, наоборот, представляется образованным из зеленого, красного и белого; так, flaventes comae (золотистые волосы) {228} и, что, как я вижу, изумляет некоторых, листья оливы названы Вергилием flavae (золотистые), {229} (13) так гораздо раньше Пакувий {230} назвал воду flava, а пыль - fulvus. Я с удовольствием вспомнил его стихи, поскольку они весьма приятны:

{215 Elegisse — исправляет Моммзен, рукописное чтение legisse (прочитал) бессмысленно.}

{216 Russus — эмендация Каррио; рукописное чтение — rufus.}

{217 Выражение несколько неожиданно, поэтому большинство издателей принимают исправление Гроновия <е> Graeco — «сделанное из греческого». Однако Мараш сохраняет рукописное чтение, ссылаясь на обычное словоупотребление Graece loqui. Греческое φοίνιξ, как и латинское poeniceus связано со словом «финикийский».}

{218 Хозиус исправляет рукописное чтение Dorici на dorice (по-дорийски) по аналогии с Graece предшествующего параграфа.}

{219 Геллий имеет в виду Вергилия.}

{220 Verg. Aen., XI, 751.}

{221 Verg. Aen., IV, 261.}

{222 Verg. Aen., VII, 688.}

{223 Verg. Aen., VII, 279.}

{224 Verg. Aen., V, 374.}

{225 Verg. Aen., II, 722. В переводе С. В. Шервинского — бурый орел, желтая яшма, шапки из бурой шкуры волка, для золота специальный эпитет опущен, желтый песок, желтая шкура льва.}

{226 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

{227 V. 319 Vahlen.}

{228 Verg. Aen., IV, 590.}

{229 Verg. Aen., V, 309. В переводе С. В. Шервинского — «увенчав их бледной оливой».}

{230 Пакувий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

Дай <мне> {231} ногу твою, чтобы чистою влагой

{231 mi добавляет Пирлкамп. Название пьесы — «Niptra».}

Пыль золотистую (flavum) смыть, теми ж руками,

Что гладили часто Улисса, чтобы смягчить твою усталость

мягкостью рук. {232}

{232 V. 244 Ribbeck.}

(14) Rubidus (темно-красный, багровый) - красный более темный и сильно опаленный чернотой, luteus (шафранный), напротив, красный более бледный с оттенком оранжевого; (15) от этого, как кажется, и произведено его название. {233} (16) Итак, - сказал он, - мой Фаворин, у греков названо не больше оттенков красного, нежели у нас. (17) Но и зеленый цвет у вас не называется большим количеством слов, (18) и Вергилий мог, желая обозначить зеленый цвет коня, скорее, назвать его caerulus (темно-синий), {234} чем glaucus (серый), {235} но предпочел воспользоваться более известным греческим словом, чем неупотребительным латинским. (19) Но наши древние называли caesia (с серо-голубыми глазами) {236} ту, которую греки [звали] γλαυκω̃πις (светлоокая), {237} как говорит Нигидий, цвета неба (caelum), так сказать, caelia (небесная)". {238}

{233 Геллий ошибочно возводит luteus к dilutus (разбавленный, светлый), хотя на самом деле слово происходит от lutum (желтая резеда, желтая краска).}

{234 Цвет морской волны.}

{235 Verg. Georg., III, 82. Перевод названий цветов вызывает недоумении; если имеется в виду масть, то glaucus должно обозначать «серый, с голубоватым оттенком», a caeruleus может обозначать «темный, т. е. гнедой». Есть предположение, что речь в данном случае идет не о масти, а о цвете глаз.}

{236 Рукописное чтение этого эпитета неустойчиво: catsia, caetia, caecia, cecia. Этимология слова непонятна; объяснение Нигидия совершенно фантастично.}

{237 Эпитет Афины.}

{238 Fr. 72 Swoboda.}

(20) После того как Фронтон произнес это, Фаворин, восхищенный глубоким знанием предмета и изяществом его речи, сказал: "Без тебя одного, пожалуй, греческий язык, без сомнения, намного превосходил бы [латинский], но ты, мой Фронтон, делаешь то, о чем сказано в гомеровском стихе: "обскакал бы иль равною сделал победу". {239} (21) Но я с удовольствием выслушал как все, что ты с глубочайшим знанием поведал, так и в особенности то, что ты рассказал об оттенке цвета flavus (золотистый), сделав [так], что я понял те прелестнейшие слова из четырнадцатой [книги] "Анналов" Энния, которые прежде не вполне понимал:

{239 Ноm. Il., XXIII, 382. Пер. Н. И. Гнедича.}

Тотчас же волнуют спокойное море цвета желтого мрамора,

Пенится зеленое (caeruleum) море, грузным колеблемо

судном; {240}

{240 V. 377 Vahlen.}

(22) ведь казалось, что caeruleum mare (темно-зеленое море) не согласуется с marmor flavus (огненно-желтый мрамор). {241}

{241 Словосочетание caeruleum mаrе употреблено пролептически; спокойное море цвета желтого мрамора становится темно-зеленым под ударами весел гребцов.}

(23) Но если, как ты сказал, цвет flavus смешан из зеленого и белого, то он великолепно назвал пену зеленоватого моря marmor flavus.

Глава 27

Что Тит Кастриций думал о словах Саллюстия и Демосфена, которыми один описал Филиппа, другой - Сертория

(1) Вот суровые и блистательные слова Демосфена о царе Филиппе: {242} "Я видел, что сам Филипп, с которым мы сражались, - ради власти и могущества лишившийся глаза, сломавший ключицу, руку, повредивший голень, - от любой части тела, какую бы ни пожелала судьба отнять, отказывался, чтобы с тем, что осталось, жить в почете и славе". {243} (2) Саллюстий, желая ему подражать, написал в "Истории" о вожде Сертории {244} так: "Будучи военным трибуном, он стяжал великую славу в Испании, под предводительством Тита Дидия, {245} он был весьма полезен в войне с марсами при подготовке воинов и вооружения; и многое, совершавшееся тогда под его руководством и по <его приказу>, {246} не упоминалось (incelebrata) {247} историками сначала из-за незнания, потом - из ненависти, [в частности] то, что он при жизни выставлял напоказ свое лицо с несколькими шрамами спереди и выколотым глазом. И даже весьма радовался увечью тела и не беспокоился из-за него, поскольку остальное сохранял с большей славой". {248}

{242 Филипп II (382—336 гг. до н. э.) — царь Македонии (с 356 г. до н. э.), отец Александра Великого. Результатом его военно-политической деятельности стало создание мощной Македонской монархии, подчинившей (а в значительной степени и объединившей) греческий мир. В 338 г. до н. э. на Коринфском конгрессе, собранном по инициативе Филиппа, послы всех греческих государств приняли решение о прекращении войн между греческими городами, роспуске всех союзов, взамен которых создавался единый Панэллинский союз. В начале 337 г. до н. э. Коринфская лига приняла решение о войне с Персией, Филипп был назначен стратегом-автократором, однако во время подготовки к походу был убит. Деятельность Александра Македонского была во многом подготовлена политикой Филиппа, превратившего Македонию из отсталой окраины в ведущую державу греческого мира, объединившую отдельные полисы.}

{243 Demosth. De cor., 67. В оригинале цитата по-гречески.}

{244 Квинт Серторий (123—72 гг. до н. э.) — римский военачальник эпохи гражданских войн. В 105—102 г. до н. э. участвовал в войне с кимврами и тевтонами; с 98 г. до н. э. воевал под командованием Тита Дидия в Испании; в 90 г. до н. э. был квестором в Цизальпинской Галлии. В 87 г. руководил марианцами при осаде Рима; в 83 г. до н. э. действовал против сулланцев в Этрурии, после чего был отправлен наместником в Ближнюю Испанию. В 80 г. до н. э. возглавил крупное восстание против пришедших к власти в Риме сулланцев, объединив силы местных племен и марианских эмигрантов. В 79—77 гг. до н. э. Серторий занял Ближнюю и Дальнюю Испанию, чем вынудил римские власти послать против него сильную армию. В 74 г. до н. э. Серторий заключил союз с понтийским царем Митридатом, начавшим войну против Рима. В 72 г. до н. э. Серторий был убит заговорщиками из своего окружения; восстание, поднятое им, было окончательно подавлено в 71 г. до н. э.}

{245 Тит Дидий — римский военачальник, консул 98 г. до н. э. В 98—94 гг. до н. э. вел активные военные действия в Кельтиберии, подчинив уже покоренные племена и расширив римские владения в центре полуострова.}

{246 Добавляет Гертц.}

{247 Incelebrata — исправление Гроновия, рукописи дают celebrata — было прославлено.}

{248 Sail. Hist., I, fr. 88 Maur.}

(3) Тит Кастриций, {249} рассуждая об этих словах того и другого, говорит: "Разве не противоречит естеству человека радоваться ущербу тела? Если, действительно, радостью (laetitia) называется некое ликование души, более пылкое, чем просто радость из-за достижения желаемого. (4) Насколько более правдиво и согласно с человеческой природой {250} это: "от любой части тела, какую бы ни пожелала судьба отнять, он отказывался". (5) В этих словах, - продолжает [Кастриций], - Филипп показан не радующимся, как Серторий, увечью тела, что невероятно и несообразно, но ради стремления к славе и почету презирающим телесные потери и увечья, отдающим свои отдельные члены для расточения судьбе ради стяжания и приумножения славы".

{249 Тит Кастриций — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 4.}

{250 Condicionibus humanis (доел.: человеческим условиям) — эмендация Гроновия, рукописное чтение — communibus (общим) — не дает удовлетворительного смысла.}

Глава 28

О том, что неизвестно, какому божеству следует приносить жертвы при землетрясении

(1) Какова именно причина, по которой происходят землетрясения, неясно, как кажется, не только на основании обычных ощущений и суждений людей, но и в физических и философских дисциплинах не вполне установлено, происходят ли они благодаря силе ветров, проникающих во впадины и трещины земли, или от ударов и волнения вод, текущих в подземных пещерах, как, видимо, считали древнейшие из греков, которые называли Нептуна σεισίχθων (потрясающий землю), {251} или из-за какого-нибудь другого обстоятельства, или благодаря силе и могуществу другого божества, пока еще, как мы сказали, точно неизвестно. (2) Поэтому древние римляне, крайне благочестивые и осмотрительные как во всех прочих жизненных обстоятельствах, так и в совершении обрядов и почитании бессмертных богов, когда чувствовали или получали известие, что земля колеблется, объявляли эдиктом празднество по этому случаю, но воздерживались определять и называть, как обыкновенно заведено, имя бога, ради которого следует справлять праздник, чтобы, назвав одно имя вместо другого, не связывать народ ложным обрядом. (3) Если бы кто-нибудь осквернил это празднество и из-за этого была необходима искупительная жертва, они совершали жертвоприношение "или богу, или богине", причем Марк Варрон утверждает, что это делалось согласно декрету понтификов, потому что было неизвестно, какой силой и кем из богов или богинь колеблется земля. {252}

{251 Аммиан Марцеллин, рассуждая о причинах землетрясений, также приводит две этих гипотезы, но в отличие от Авла Геллия называет их авторов, приписывая теорию подземных вод Аристотелю, а ветров — Анаксагору (XVII, 7, 9).}

{252 Fr. I. Р. 153 Merkel. Ср.: CIL I 632; I 114.}

(4) Но что до лунных и солнечных затмений, то исследованием причины этого явления они занимались не меньше. {253} (5) Марк Катон, муж, безусловно, великого усердия в познании [различных] вещей, об этом, однако, высказался неопределенно и небрежно. (6) Слова Катона из четвертой [книги] "Начал" суть таковы: "Не хочется писать о том, что имеется в записях великого понтифика, - сколько раз дорожал хлеб, сколько раз тьма или нечто [иное] затмевали свет луны или солнца". {254} (7) Вот насколько маловажным считал он знать или указывать истинные причины затмений солнца и луны.

{253 Это место в рукописях испорчено — non mimus. При минимальной эмендации non minus (не менее) смысл фразы не вполне согласуется с содержанием последующих параграфов, где пользующийся несомненным уважением Геллия Катон объявляет подобные исследования не заслуживающими внимания. Гертц добавляет improspere — «не менее безнадежно». Мараш полагает, что возможно оставить простейшее чтение, поняв sese exercuerunt не как «они занимались», а как «они мучались».}

{254 Fr. 77 Peter.}

Глава 29

Басня Эзопа Фригийца, которую небесполезно вспомнить

(1) Эзоп, {255} знаменитый баснописец из Фригии, вполне заслуженно считался мудрецом, поскольку то, что полезно принять во внимание и посоветовать, он не предписывал и не приказывал сурово и властно, как принято у философов, но, сочиняя прелестные увеселительные басни, вносил в умы и души людей, не без некоторой приманки для слуха, полезные и предостерегающие наблюдения. (2) Например, его басня о птичьем гнездышке изящно и остроумно предупреждает, что никогда не следует в делах, которые кто-либо может совершить, надеяться на другого, но только на самого себя. (3) "Есть, - говорит он, - маленькая птичка, называется она хохлатый жаворонок. (4) Она живет и гнездится в посевах, как правило, в такое время, чтобы время жатвы подходило, когда птенцы только-только оперятся. (5) Этот жаворонок случайно свил [гнездо] в более зрелых всходах; поэтому, когда колосья стали желтеть, птенцы еще не умели летать. (6) Итак, сама отправляясь искать пищу для птенцов, [птичка] предупреждает их, чтобы они обратили внимание, если случится или будет сказано что-нибудь необычное, и сообщили ей об этом, когда она вернется. (7) Затем хозяин этих полей зовет юношу-сына и говорит: "Разве ты не видишь, что все созрело и уже требует жатвы? Поэтому завтра, как только рассветет, иди к друзьям и попроси их прийти потрудиться сообща и помочь нам с этой жатвой". (8) Сказав это, он ушел. И когда вернулся жаворонок, птенцы, дрожа {256} и трепеща, стали кричать и умолять мать, чтобы она тотчас же поспешила и перенесла [их] в другое место: "Ведь хозяин, - сказали они, - послал попросить друзей прийти на рассвете и сжать [хлеб]". (9) Мать велит им сохранять спокойствие: "Если хозяин, - говорит она, - поручает жатву друзьям, то посевы завтра сжаты не будут и нет необходимости в том, чтобы я уносила вас сегодня". (10) Итак, {257} на следующий день мать летит за кормом. Хозяин ждет тех, кого попросил. Солнце стало припекать, а ничего не происходит; день проходит, {258} а никакие друзья не идут. (11) Тогда тот снова говорит сыну: "Друзья эти, по большей части, люди медлительные. Не лучше ли нам пойти и попросить наших родственников и свойственников, {259} чтобы они завтра пришли на жатву вовремя?" (12) Точно также испуганные птенцы сообщают это матери. Мать, убеждая их и тогда пребывать без страха и заботы, говорит, что родственники и свойственники почти никогда не бывают настолько услужливы, чтобы не медлить со спешной работой и тотчас повиноваться сказанному: "Вы только обращайте внимание, - сказала она, - если вскоре снова будут что-нибудь говорить". (13) Когда вновь рассвело, птица отправилась за кормом. Родственники и свойственники пренебрегли работой, которую их попросили выполнить. (14) Итак, наконец, хозяин сказал сыну: "Пусть идут прочь друзья вместе с родственниками. Принеси на рассвете два серпа; один я [возьму] себе сам, другой возьмешь ты, и мы сами своими руками завтра уберем хлеб". (15) Когда мать услышала от птенцов, что сказал хозяин, то ответила: "Настало время собираться и уходить; теперь, без сомнения, что он, по собственным словам, намерен сделать, то и будет. Ведь он обращается уже к себе самому, чье это дело, а не просит кого-то другого". (16) Итак, жаворонок покинул гнездо, а хлеб был сжат хозяином". {260}

{255 Эзоп (VI в. до н. э.) — греческий баснописец. Сохранился сборник забавных рассказов о его жизни, считающихся полностью или в значительной части вымышленными. Согласно этой традиции, Эзоп, выходец из Фригии, был рабом философа Кеанфа и прославился своими изящными и остроумными баснями и умением решать сложнейшие задачи. Получив свободу, он был послан в Дельфы, где был казнен местными жителями по ложному обвинению в краже золотой чаши из храма. В известной степени Эзоп, как Гомер для эпической поэзии или Гиппократ для медицинской литературы, стал собирательным образом для басенной традиции VI —IV вв. до н. э. Под именем Эзопа до нас дошел сборник из 426 басен, только часть которых принадлежит самому баснописцу; известны поздние обработки басен Эзопа римского поэта I в. н. э. Федра.}

{256 Tremibundi (дрожа) присутствует только в кодексе А, в прочих рукописях опущено.}

{257 Древнейший кодекс А (IV в.) дает inquit (говорит), это чтение принимает Маршалл. Мы вслед за Марашем следуем чтению прочих рукописей igitur (итак).}

{258 It (идет, проходит) — конъектура Гроновия, рукописное чтение et (и).}

{259 Древние рукописи после cognatos adfinesque (родственников и свойственников) добавляют amicos (друзей), более поздние манускрипты исправляют на vicinos (соседей). Современные издатели, следуя Гертцу, оставляют только cognatos adfinesque (родственников и свойственников). Когнаты — кровные родственники по прямой и боковой линии: родные братья и сестры, дяди и тети по отцу и матери, двоюродные и троюродные братья и сестры по отцу и по матери, а также сводные братья и сестры. Слово cognati могло также употребляться в более общем смысле, для обозначения близких родственников вообще. Adfines — родственники, приобретаемые через брак: тесть, теща, свекровь и т. д.}

{260 Aesop., 210 Halm; Babrius, 88; Avianus, 21.}

(17) Эта басня Эзопа, стало быть, по большей части о тщетности и безосновательности доверия друзьям и близким. (18) Но что иное предписывают более почитаемые книги философов, нежели то, чтобы мы опирались только на самих себя, (19) а все прочее, что вне нас и вне наших душ, не принимали ни за свое, ни за себя? (20) Эту басню Эзопа Квинт Энний в "Сатирах" весьма ловко и изящно изложил в восьмистопных стихах. Два последние из них, я полагаю, воистину достойны того, чтобы сохранить [их] в душе и памяти:

Это тебе доказательством будет, [тем], что всегда наготове

Не ожидай от друзей того, что сможешь, пожалуй,

сделать сам. {261}

{261 V. 159 Vahlen.}

Глава 30

Что можно заметить в движениях волн, которые по-разному возникают на море под дуновением австров и аквилонов

(1) Весьма часто при том движении волн, которые вызывают ветры аквилоны и дуновение, приходящее с той же стороны света *** {262} на море австры и африки. {263} (2) Ведь волны, которые поднимаются, когда дует аквилон, огромны и идут особенно густо, но лишь только унялся ветер, успокаиваются и унимаются, и вскоре прекращаются. (3) Но не то же самое происходит при дуновении австра или африка; ведь когда они уже совсем не дуют, волны, поднятые ими, все же вздымаются дальше, и хотя они уже давно не тревожимы ветром, но море все бурлит и бурлит. (4) Предполагают, что причина этого явления та, что ветры с севера, нисходящие к морю из более высокой части неба, внизу, в глубине вод, носятся, как неистовые, и поднимают волны, которые не гонятся вперед, но, приводимые в движение из глубины, бороздя [морскую гладь], катятся до тех пор, пока остается сила этого дующего сверху ветра. (5) Австры же и африки, прижатые к полуденному кругу земли и нижней части оси, более низкие и неглубокие, проходя по поверхности моря, скорее гонят волны вперед, чем бороздят, и потому они, не сверху ударяемые, но толкаемые прямо по воде, даже когда стихает ветер, в течение некоторого времени сохраняют напор от прежнего толчка. (6) Но то, о чем мы говорим, можно подкрепить также с помощью следующих гомеровских стихов, если кто прочтет их достаточно внимательно. (7) Ведь так он написал о дуновениях австра:

{262 В тексте лакуна.}

{263 Аквилон — северо-восточный ветер, австр — южный, африк — юго-западный. Подробнее о ветрах см.: Noct. Att., II, 22 и соответствующий комментарий.}

Там на западный мыс нот великие волны толкает (ω̉θει̃ ), {264}

{264 Ноm. Od., III, 295.}

(8) и напротив о борее, который мы называем аквилоном, он говорит по-другому:

И эфиром рожденный, катит огромные волны борей. {265}

{265 Ноm. Od., V, 296.}

(9) Ведь он говорит, что волнения, возбужденные аквилонами, которые дуют высоко и поверху, словно катятся по склонам, а [поднятые] австрами, которые [дуют] ниже тех, с несколько большей силой гонятся поверху и подбрасываются. (10) Ибо именно это означает глагол ω̉θει̃ (толкать, гнать), как и в другом месте:

Камень вверх он толкал (ώ̉θεσκε ). {266}

{266 Ноm. Od., XI, 596.}

(11) Самые сведущие натурфилософы отметили также то, что, когда дуют австры, море становится серо-голубым и лазоревым, а когда аквилоны - более сумрачным и темным. Причину этого явления я отметил, делая выписки из "Проблем" Аристотеля. {267}

{267 Судя по всему, далее должна идти утраченная цитата из Аристотеля.}

Книга III

Глава 1

Исследование и изучение [вопроса о том], по какой причине Саллюстий сказал, что корыстолюбие не только мужскую душу, но и само тело делает женственным

(1) Когда зима уже подходила к концу, мы с философом Фаворином {1} прогуливались при чуть теплом солнце по площади у Титиевых бань; {2} во время прогулки мы читали "Каталину" Саллюстия, {3} которого он велел читать, заметив в руках у [одного из наших] друзей. (2) После того как из этой книги были оглашены следующие слова: "Корыстолюбию свойственна жажда денег, которых не пожелал бы ни одни мудрец; оно, словно напоенное злыми ядами, делает женственными мужское тело и душу; оно всегда безгранично и ненасытно и не уменьшается ни от изобилия, ни от нужды", {4} (3) Фаворин, глядя на меня, говорит: "Каким образом корыстолюбие делает женственным тело человека? Ведь я, кажется, понимаю, что он хотел сказать, утверждая, что мужская душа делается из-за него женственной, но каким же образом оно делает женственным и тело человека, я пока не понял". (4) "И я, - отвечаю, - сам уже давно задавался этим самым вопросом и, если бы ты не опередил меня, по своей воле спросил бы тебя об этом".

{1 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{2 В рукописях — balneas sticias, что не дает удовлетворительного смысла. Чтение balneas Titias предложено Липсиусом; речь в таком случае идет о термах Тита, построенных в 79 — 81 гг. н. э. в правление императора Тита или, возможно, его отца, императора Веспасиана.}

{3 Саллюстий — см. комм. к Noct. Att., 1, 15, 13.}

{4 Sail. Cat., XI, 3.}

(5) Едва только я, замешкавшись, сказал это, как тотчас же кто-то из спутников Фаворина, который, как казалось, был в науках опытен, заметил: "Я слышал, будто Валерий Проб {5} сказал следующее: "Саллюстий воспользовался неким поэтическим описательным выражением, и, желая изъяснить, что человек развращается корыстолюбием, сказал "тело и душа", обозначив посредством этих двух составляющих [понятие] "человек"; ведь человек состоит из души и тела"". (6) "Никогда, - говорит Фаворин, - доподлинно знаю, наш Проб не отличался столь неуместной и дерзкой изворотливостью, чтобы сказать, будто Саллюстий, пожалуй, утонченнейший мастер краткости, сочинял поэтические перифразы".

{5 Валерий Проб — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 18.}

(7) Был тогда с нами на той же самой прогулке некий человек, весьма ученый. Он, будучи также спрошен Фаворином, есть ли у него что сказать по этому поводу, ответил такими словами: (9) "Те, у кого корыстолюбие овладевает <душой> {6} и развращает [ее], кто занят разыскиванием повсюду денег, ведут, как мы видим, такой образ жизни, что все иное, кроме денег, в том числе и мужской труд, и забота об упражнении тела, оказывается в пренебрежении. (10) Ведь они по большей части предаются кабинетным и требующим постоянного сидения занятиям, в которых вся сила их души и тела угасает и, как говорит Саллюстий, "становится женственной"".

{6 Вставка Гертца.}

(11) Тогда Фаворин велел заново прочесть те же самые слова Саллюстия и, когда они были прочитаны, произнес: "Так что же мы скажем на то, что можно видеть, как многие жаждут денег, однако тело имеют бодрое и крепкое?" (12) Тогда тот ответил: "Клянусь Геркулесом, ты заметил довольно тонко. Всякий, кто, желая денег, обладает при этом крепким и хорошо упитанным телом, должен сдерживаться или склонностью [к другим вещам], или занятостью другими делами и быть менее скупым в заботе о себе. (13) Ведь если только одно корыстолюбие овладеет всеми частями и побуждениями человека, и он доходит до нерадения о теле, так что из-за одного [корыстолюбия] не заботится ни о добродетели, ни о силах, физических и душевных, тогда как раз, действительно, можно сказать, что те, кто не заботятся ни о себе, ни о чем-нибудь другом, а только о деньгах, становятся женоподобными душой и телом". (14) Тогда Фаворин сказал: "Либо следует согласиться с тем, что ты сказал, либо Саллюстий из ненависти к корыстолюбию обвинил его больше, чем следовало".

Глава 2

Какой именно день, по словам Марка Варрона, является днем рождения тех, кто родился в шестой час до полуночи и после него; и там же о сроках и границах дней, которые именуются гражданскими и у каждого из народов соблюдаются по-разному; и кроме того, то, что Квинт Муций написал о женщине, которая по закону не могла прервать брак, поскольку не был принят во внимание расчет гражданского года {7}

{7 Всю главу, начиная со второго параграфа, воспроизводит Макробий (Sat., I, 3, 2).}

(1) Неоднократно исследовалось, который из двух [дней] должны считать и называть днем рождения родившиеся в третий или четвертый или в какой-либо другой час ночи: тот ли, за которым последовала эта ночь или тот день, который последовал за ночью. {8} (2) Марк Варрон {9} в книге "Человеческих дел", [в главе] "О днях" говорит: "Люди, которые родились в двадцать четыре часа <от> {10} полуночи до ближайшей полуночи, считаются родившимися в один день". {11} (3) Этими словами он, кажется, распределил соблюдение дней так, что родившемуся после захода солнца до полуночи днем рождения будет тот день, от которого началась эта ночь; и наоборот, тот, кто родится в последующие шесть часов ночи, считается рожденным в тот день, который настал после этой ночи.

{8 Сложность расчета заключается в несовпадении «гражданского дня» (dies civilis), длившегося от полуночи до полуночи, и «естественного дня» (dies naturalis).}

{9 Марк Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{10 Рукописное чтение: in media nocti (в полночь) не дает удовлетворительного смысла. Мы следуем конъектуре Гертца: in<de а> media nocti — от полуночи.}

{11 13 Fr. 2 Mirsch.}

(4) Афиняне же, как написал тот же Варрон в той же книге, считали по-другому: они утверждали, что один день составляет все время от захода солнца до следующего захода. {12} (5) Вавилоняне же со своей стороны [считали] иначе, ведь они именуют одним днем весь промежуток от восхода солнца до нового восхода; (6) а в Умбрской земле {13} многие утверждают, что один и тот же день [длится] от полудня до следующего полудня. "Что, впрочем, - говорит [Варрон], - совершенно несообразно. Ведь у умбров тот, кто родился в шестом часу в календы, {14} должен будет считать своим днем рождения и половину календ, и тот день, который идет после календ вплоть до шестого часа этого дня".

{12 13 Fr. 3 Mirsch. Ср.: Plin. Nat. Hist., II, 77. Таким же образом исчисляли дни и другие народы, использовавшие в качестве основной меры времени лунные месяцы: евреи и ливийцы (Stob. Serm., 165), галлы (Caes. De bell, gall., VI, 18, 2), германцы (Tac. Germ., XI).}

{13 Умбрия — область Средней Италии, расположенная между Этрурией и Адриатическим морем.}

{14 Календы — первый день каждого месяца.}

(7) То, что римский народ, как сказал Варрон, отсчитывал каждый день от полуночи до ближайшей полуночи, подтверждается многочисленными доказательствами. {15} (8) Римские священнодействия - частью дневные, частью ночные, но те, что совершаются ночью, приписываются к дням, а не к ночам. (9) Следовательно, те, которые совершаются в шесть последних часов ночи, считаются происходящими в тот день, что наступает сразу после этой ночи. (10) Кроме того, порядок и обычай ауспиций также демонстрирует то же самое соблюдение [сроков]; ведь говорят, что магистраты, когда им нужно в один день совершить ауспиции и сделать то, относительно чего было проведено гадание, проводят ауспиции после полуночи, а дело совершают после полудня, {16} причем считается, что и ауспиции проведены, и дело сделано в один и тот же день. (11) К тому же народные трибуны, которым не позволяется ни на один день удаляться из Рима, отправившись после полуночи и вернувшись после первых факелов до следующей полуночи, не считаются отсутствовавшими в течение одного дня, поскольку, вернувшись до шестого часа ночи, они некоторую часть ее проводят в городе Риме. {17}

{15 Ср.: Plut. Quaest. Rom., 84; Dig., II, 12, 8.}

{16 Рукописное чтение — post meridiem sole agnum — не дает удовлетворительного смысла. При переводе мы следует конъектуре Р. Мараша post meridiem sole agunt. У Макробия, практически полностью цитирующего данную главу, post exortum solem agunt — после восхода солнца.}

{17 Ср.: Noct. Att., XIII, 12, 9, где Геллий приходит к выводу, что отсутствие в течение полной ночи возможно в том случае, если она включает предшествующее утро и следующий вечер. Ср. также: Dion. Hal. Ant. Rom., VIII, 87.}

(12) Я читал, что и правовед Квинт Муций {18} обыкновенно говорил, что не является свободной от брака женщина, которая, в Январские календы {19} начав жить у мужа в супружестве, прервала брак в четвертый день до следующих Январских календ; {20} (13) ведь не может быть заполнен срок в три ночи, который она должна, согласно Двенадцати таблицам, провести вдали от мужа для прерывания брака (usurpatio), поскольку последние шесть часов третьей ночи относятся уже к другому году, который начинается с календ. {21}

{18 Квинт Муций Сцевола Понтифик (?—82 г. до н. э.) — римский политический деятель, известный правовед и антиквар; сын Публия Муция Сцеволы, брат Публия Лициния Красса Муциана. Сцеволы считались одними из наиболее авторитетных знатоков понтификального права, римской религии и древностей. Претор 98 г. до н. э., народный трибун 106 г. до н. э., консул 95 г.; в 89 г. до н. э. был избран великим понтификом. В 82 г. до н. э. стал жертвой марианских репрессий. Автор большого труда «О гражданском праве» (De jure civili) в восемнадцати книгах, часто цитируемого Геллием.}

{19 1 января.}

{20 Juris civ., 4, fr. 2 Bremer. 29 декабря.}

{21 Речь идет об одной из форм римского брака — usucapio, когда брак заключался на основании простого соглашения, без церемоний. Женщина в этом случае оставалась неподвластна мужу и могла легко с ним порвать (Gajus. Inst., I, 111). Но для сохранения этого своего положения жена должна была ежегодно отлучаться из дома на три ночи; в противном случае через год женщина автоматически переходила под власть мужа. Во времена Геллия практика trinoctium, с помощью которой женщина избегала попадания под власть мужа, была уже архаичным обычаем, поскольку в конце Республики usucapio стал основной формой брака, вытеснившей более торжественные.}

(14) Когда мы находили в книгах древних все эти [замечания] о сроках и границах дней, имеющие отношение к соблюдению и изучению старинного права, то не сомневались, что то же самое выразил и Вергилий, не ясно и открыто, но, как подобало человеку, занимающемуся поэзией, скрытым и, можно сказать, неявным указанием на древний обычай:

(15) ...росистая ночь полпути пролетела,

Веет уже на меня коней восхода дыханье. {22}

{22 Verg. Aen., V, 738. Пер. С. В. Шервинского.}

(16) Ведь этими стихами, как я говорил, он хотел иносказательно обратить внимание на то, что день, который римляне называли "гражданским", начинается с шестого часа ночи. {23}

{23 Сервий в комментарии ad locum интерпретирует этот пассаж таким же образом и даже цитирует Геллия.}

Глава 3

О необходимости изучения и исследования комедий Плавта, поскольку под его именем распространяются без различия подлинные и подложные; и здесь же о том, что Плавт нередко писал пьесы <на мельнице>, {24} а Невий - в тюрьме

{24 In pistrino — на мельнице присутствует только в одном манускрипте. В соответствии с прочими рукописями перевод будет «Плавт и Невий часто писали пьесы в тюрьме», однако никакими даными о пребывании Плавта в тюрьме мы не располагаем.}

(1) Я уверен в истинности того, что, как я слышал, говорят некоторые хорошо образованные люди, внимательно и усердно читавшие многие комедии Плавта, {25} [а именно], что относительно тех комедий, которые считаются сомнительными, следует доверять не указателям Элия, {26} Седигита, {27} Клавдия, {28} Аврелия, {29} Акция, {30} Манлия, {31} но самому Плавту и приметам его таланта и языка. (2) Ведь мы видим, что и Варрон пользуется этим правилом суждения. (3) Кроме тех двадцати одной [комедий], именуемых "Варронианскими", которые он отделил от прочих по той причине, что они, без сомнения, по общему согласию считались принадлежащими Плавту, он также признал [плавтовскими] некоторые другие, привлеченный формой и остроумием речи, и их, уже приписанных другим авторам, вновь приписал Плавту, как и ту, под названием "Беотия", которую мы читали совсем недавно. (4) Ибо, хотя ее нет среди этих двадцати одной и считается, что она принадлежит Аквилию, {32} все же Варрон нисколько не сомневался в том, что она плавтовская, и никакой другой постоянный читатель Плавта не усомнился бы, если бы узнал даже одни только следующие стихи из этой комедии, которые мы потому и вспоминаем и числим [за Плавтом], поскольку они, я сказал бы, в духе самого Плавта, самые что ни на есть плавтовские (plautissimes). {33} (5) Там голодный парасит {34} говорит следующее:

{25 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

{26 Луций Элий Стилон — см. комм. к Noct. Att., I, 18, 1.}

{27 Волкаций Седигит (кон. II — нач. I в. до н. э.) — грамматик и поэт, автор стихотворного трактата «О поэтах» (De poetis), где давалась классификация писателей по литературным жанрам. Геллий приводит один фрагмент из этого сочинения, в котором Седигит перечисляет латинских комедиографов в порядке их заслуг (Noct. Att., XV, 24).}

{28 По всей видимости, это римский грамматик Сервий Клавдий. Точное время жизни неизвестно, но, скорее всего, он был современником вышеуказанных грамматиков. Геллий упоминает его сочинение «Комментарии» (Noct. Att., XIII, 23, 19) в связи с цитатой из Энния. Можно предположить, что произведение содержало комментарии к Плавту и Эннию.}

{29 Аврелий Опилл — см. комм. к Noct. Att., praef., 8.}

{30 Луций Акций — см. комм. к Noct. Att., II, 6, 23.}

{31 Идентифицировать личность затруднительно. Из писателей с этим именем известны Манлий Манилий, консул 149 г. до н. э., автор ряда трактатов, и Манилий, поэт эпохи ранней империи, автор ученой поэмы «Астрономия». Однако ни одному из них не приписывают сочинений о Плавте.}

{32 Аквилий (первая половина II в. до н. э.) — комический поэт, младший современник Плавта, ни одно из сочинений которого до нас не дошло.}

{33 Этот искусственно изобретенный суперлатив от имени собственного показывает, насколько Геллий восхищался постоянным стремлением Плавта к изобретению новых слов и насколько плавтовский пример подействовал на него.}

{34 Парасит (παράσιτος — от греческого παρασιτέω — обедать у кого-либо, вместе с кем-либо). Параситом обычно назвали обедневшего, но свободного гражданина, зарабатывающего угощение, развлекая хозяина за столом. Образ вечно голодного парасита, достаточно типичный для греческой комедии, был воспринят и римской литературой.}

Пусть сгинет тот, кто первым изобрел часы,

Поставил первым измеритель солнечный!

День раздробил на части мне он бедному!

В ребячестве часами было брюхо мне

Гораздо лучше и вернее всех:

Оно внушит тебе бывало - ты и ешь

(Не в счет идет то время, если нет еды).

Теперь, когда и есть еда, а не едят,

Покуда не позволит солнце этого,

И город так часами переполнен весь!

Иссох народ, чуть ползает от голода. {35}

{35 Fr. 1 Ribbeck. Пер. Φ. А. Петровского.}

(6) Также и наш Фаворин, когда я читал ему "Нервулярию" (Nervularia) Плавта, которая числится среди сомнительных, и он услышал из этой комедии такой стих:

Лахудры, хромы, грязны и нечесаны, {36}

{36 Fr. 97 Lindsay = Fr. 100 Goetz. Пер. Φ. А. Петровского.}

то, восхищенный забавным архаизмом слов, обозначающих пороки и уродства блудниц, сказал: "Клянусь Геркулесом, один этот стих вполне может убедить в том, что это пьеса Плавта".

(7) Также и мы сами, совсем недавно читая "Пролив" (Fretum), - так называется комедия, которую некоторые не считают плавтовской, - никоим образом не сомневались в том, что она принадлежит Плавту и при том самая что ни на есть подлинная из всех. (8) Из нее мы выписали два этих стиха для исследования по истории Арретинского {37} оракула:

{37 Арретинский, т. е. находящийся в Арретии — городе в восточной Этрурии; оракул неизвестен. Поздние кодексы XV в. исправляют oraculi Arretini на oraculi Arietini, связывая его тем самым с оракулом Юпитера Аммона.}

А на Великих играх вот каков ответ Арретия:

Погибну, коль не сделаю, коль сделаю, пропал я. {38}

{38 Fr. 6 Goetz. Пер. Φ. А. Петровского.}

(9) Однако Марк Варрон в первой книге "О плавтовых комедиях" приводит следующие слова Акция: "Ведь ни "Близнецы-сводники" (Geminei lenones), {39} ни "Кондалий" (Condalium), ни "Старуха" (Anus) [не принадлежат] Плавту, и ни "Дважды изнасилованная" (Bis compressa), ни "Беотия" (Boeotia) никогда не были [его сочинениями], а также "Грубиян" (Agroetus) и "Вместе умирающие" (Commorientes) - не Тита Μакция". {40}

{39 Рукописное чтение — «Geminei Leones» («Братья львы»). Р. Мараш следует конъектуре издания Присциана — «Geminei Lenones».}

{40 Macci Titi, т. е. номен и преномен Плавта, дает только одна рукопись, в прочих списках — М. Accii, так что фраза остается несколько загадочной.}

(10) В той же самой книге Варрона написано и то, что был также некий сочинитель комедий Плавтий; так как пьесы были подписаны Plauti, их принимали за Плавтовы, хотя они были [названы] не Плавтовыми от Плавта (Plautus) (Plautinae), но Плавтиевыми (Plautianae) от Плавтия (Platius).

(11) Под именем же Плавта ходят примерно сто тридцать комедий, (12) но Луций Элий, человек весьма образованный, считал, что [из них] его - только двадцать пять. (13) Однако, несомненно, что те самые [пьесы], которые, как кажется, не принадлежат Плавту и приписываются его имени, - это комедии древних поэтов, переделанные и обработанные им, которые имеют вследствие этого привкус плавтовского стиля. (14) Но ведь "Сытого" (Saturio) и "Несостоятельного должника" (Addictus) и какую-то третью [комедию], названия которой у меня нет под рукой, он, как передают Варрон и многие другие, написал на мельнице, когда, потеряв в торговых операциях все деньги, полученные за труды для сцены, нищим вернулся в Рим и ради поиска средств пропитания нанялся мукомолом для вращения по кругу мельницы, которую называют trusatiles. {41}

{41 Название trusatiles связано с глаголом trudo — толкать; так назывались мельницы, приводимые в движение вручную, в отличие от molae asinariae, которые вращают животные (Cato. De agr., Χ, 4; XI, 4).}

(15) Мы также узнали и о Невий, {42} что две драмы: "Предсказатель" (Hariolus) и "Лев" (Leo) он написал в тюрьме, заключенный в оковы триумвирами {43} в Риме из-за постоянного злословия и поношений против первых людей государства, произнесенных на манер греческих поэтов. Оттуда позднее он был освобожден народными трибунами, после того как в тех драмах, которые я упомянул выше, загладил свои проступки и дерзость речей, которыми ранее многих оскорбил.

{42 Гней Невий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

{43 Речь идет о triumviri capitales — «ночных» или «уголовных» триумвирах, магистратах, осуществлявших ряд полицейских функций: надзор за тюрьмами и исполнение приговоров, обеспечение порядка в городе.}

Глава 4

О том, что у Публия Африканского и других знатных мужей того времени был древний обычай брить бороду и щеки до старческого возраста

(1) Мы обратили внимание, что в прочитанных нами книгах о жизни Публия Сципиона Африканского было написано, что Публий Сципион, сын Павла, {44} после того как он уже отпраздновал триумф над пунийцами и исполнил обязанности цензора, {45} был привлечен к суду перед народом народным трибуном Клавдием Азеллом, {46} которого он во время [своей] цензуры лишил всаднического достоинства. И, находясь под следствием, он не перестал брить бороду и пользоваться иной одеждой, кроме белой, ведя себя не так, как подобает обвиняемым. {47} (2) Но поскольку известно, что в это время Сципиону Младшему было сорок лет, мы удивлялись тому, что было сказано о бритье бороды. (3) Однако мы узнали, что и прочие знатные мужи в те же самые времена брили бороду в таком же возрасте, и потому мы видим, что многие портреты древних так изображают еще не стариков, но [людей] среднего возраста. {48}

{44 Публий Сципион Эмилиан — см. комм. к Noct. Att., II, 13, 3.}

{45 Разрушение Карфагена — 146 г. до н. э.; цензура — 142 г. до н. э. Цензор — высший магистрат Римской республики, избиравшийся раз в пять лет; в обязанности цезоров входили: производство переписи населения, проведение всаднического ценза и составление списка сенаторов; к этим функциям примыкал общий надзор за нравами. Решение цензора могли отменить только новые цензоры.}

{46 Тиберий Клавдий Азелл — см. комм. к Noct. Att., II, 20, 6.}

{47 Обычно обвиняемые отпускали бороду и носили черную одежду.}

{48 От обычая брить бороду отказался император Адриан (117 — 138 гг.), который ввел моду носить бороду до глубокой старости, пока она не поседеет.}

Глава 5

[О том, как] философ Аркесилай сурово и вместе с тем остроумно упрекнул некоего [человека] в пороке роскоши и женственности взгляда и тела

(1) Плутарх сообщает, что философ Аркесилай {49} сурово высказался об одном чрезмерно изнеженном богаче, который, однако, как говорили, не был нравственно испорчен и не затронут развратом. (2) Итак, услышав его слабый голос и увидев тщательно уложенные волосы и игривые, полные соблазна и чувственности, глаза, он сказал: "Нет никакой разницы, являетесь ли вы кинедами {50} спереди или сзади". {51}

{49 Аркесилай (ок. 315—240 гг. до н. э.) — греческий философ, глава платоновской Академии после Кратета, основатель так называемой Средней Академии. Подобно Сократу, ничего не записывал. Аркесилай открывает период так называемого «академического скептицизма», постулируя в качестве главной цели философии не обладание истиной, а отсутствие заблуждений, что приводит к принципу воздержания от суждения. Аркесилай предлагал руководствоваться тем, что является наиболее убедительным.}

{50 Кинед — латинская форма cinaedus произведена от греческого слова κίναιδος; изначально так назывались танцовщики и мимы (согласно Новию, «из-за движения (κινει̃ν) тела»). В более широком смысле — развратник, предающийся противоестественным половым сношениям.}

{51 Ср.: Plut. Sympos., VII, 5Е.}

Глава 6

О силе и свойстве пальмового дерева, поскольку его древесина сопротивляется положенному [на нее] весу

(1) Клянусь Геркулесом, о достойном удивления явлении рассказывают Аристотель в седьмой [книге] "Проблем" и Плутарх в восьмой [книге] "Застольных бесед". {52} (2) "Если поверх бревна из пальмового дерева, - говорят они, - положить большой груз и усилить давление и тяжесть так, что величину веса невозможно будет выдержать, то пальма не подается вниз и не прогибается вовнутрь, но поднимается навстречу грузу, выпрямляется и возвращается в обратное положение". {53} (3) "Поэтому, - говорит Плутарх, - принято, чтобы в состязаниях пальма служила знаком победы, поскольку природные свойства дерева таковы, что она не поддается давящим и сгибающим [его]".

{52 Arist. Рrobl., fr. 229 Rose; Plut. Sympos., VIII, 4, 5E.}

{53 Ср.: Plin. Nat. Hist., XVI, 223; Theophr. Hist, plant., V, 6, 1; Strab., XV, 3, 10; Xen. Cyrop., VII, 5, 11.}

Глава 7

Взятый из летописей рассказ о военном трибуне Квинте Цедиции: и взятые слова из "Начал" Марка Катона, где он сравнивает мужество Цедиция с [доблестью] спартанца Леонида

(1) Прекрасное, о благие боги, и вполне достойное высокого слога красноречия греков деяние описал Марк Катон {54} в книгах "Начал" о военном трибуне Квинте Цедиции. (2) Содержание примерно таково. (3) Во время Первой Пунической войны полководец Карфагена в сицилийской земле идет навстречу римскому войску и первым занимает холмы и удобные места. {55} (4) Римские воины в сложившихся обстоятельствах углубляются в место, грозящее засадой и гибелью. (5) Трибун приходит к консулу и указывает ему на скорую гибель из-за неудобства местности и находящихся вокруг врагов. (6) "Я считаю, - говорит он, - что, если ты хочешь спасти положение, нужно, чтобы ты приказал неким четыремстам воинам идти к этой бородавке (собственно, так Катон называет возвышенное и труднодоступное место), призывая и убеждая их занять ее; конечно, как только враги это увидят, самые храбрые и быстрые из них повернут, чтобы идти навстречу и сразиться, и, поскольку никаким другим делом они не будут связаны, все те четыреста, несомненно, будут перебиты. (7) Тогда, пока враги будут заняты этой резней, у тебя будет время увести войско из этого места. (8) Иного пути к спасению, кроме этого, нет". Консул отвечает трибуну, что это решение кажется ему совершенно верным: "Но кто именно, - спрашивает он, - поведет эти четыреста воинов к тому месту на клинья врагов?" (9) "Если ты не найдешь никого другого, - говорит трибун, - то используй меня для этой гибели; я отдаю эту жизнь тебе и государству". (10) Консул воздает трибуну похвалы и благодарность. (11) Трибун и те четыреста отправляются на смерть. (12) Враги поражены их отвагой и ожидают, куда они направятся. (13) Но когда выяснилось, что они идут на захват этой "бородавки", карфагенский полководец послал против них самых храбрых мужей из пехоты и конницы, какие были в его войске. (14) Римские воины окружены; окруженные, они сопротивляются; (15) долгое время исход сражения был неясен. (16) Наконец, победило большинство. Все четыреста, как один, гибнут, пронзенные мечами или копьями. (17) Между тем консул, пока там шло сражение, отошел на безопасную возвышенность. {56} (18) Но о том, что с тем трибуном, предводителем четырехсот воинов, произошло по воле богов в этом сражении, мы расскажем уже не нашими, но собственными словами Катона: (19) "Бессмертные боги дали военному трибуну судьбу в соответствии с его доблестью. Ибо случилось так, что, хотя он был весь покрыт ранами, не оказалось ни одного ранения в голову, и его узнали среди мертвых, обессилевшего от ран и потерявшего много крови. Его вынесли, и он поправился и часто после этого совершал храбрые и отважные деяния для государства; итак, получилось, что, потеряв тех воинов, он спас остальное войско. Но есть большая разница, каким образом изобразить одно и то же благодеяние. Ведь лаконца Леонида, совершившего подобное при Фермопилах, {57} за его доблесть по всей Греции в знак почета и исключительной благодарности к блеску славы прославили в памятниках: изображениями, статуями, элогиями, {58} историческими произведениями и другими вещами это его деяние сделали заслуживающим признания; а военному трибуну, который сделал то же самое и спас войско, осталась малая похвала за совершенное".

{54 Марк Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{55 Первая Пуническая война (264—241 гг. до н. э.) — первая большая война между Римом и Карфагеном, завершившаяся победой римлян. Описанный эпизод имел место в 258 г. до н. э., вблизи города Камарина.}

{56 Fr. 83 Peter. Эту историю упоминают также Ливии (XXII, 60, 11; Epit., XVII) и Сенека (Epist., LXXXII, 22), причем оба утверждают, что воинов, пожертвовавших собой ради спасения римского войска, было не четыреста, а триста.}

{57 Леонид I — спартанский царь в 490—480 гг. до н. э. В 480 г., находясь во главе объединенной греческой армии, противостоявшей войску вторгшегося в Грецию персидского царя Креза, Леонид вместе с отборным войском из трехсот спартанцев и примкнувших к ним семисот феспийцев занимал позицию в Фермопильском ущелье, открывавшем путь в Южную Грецию. Этот небольшой отряд сдерживал натиск персидской армии, пока все воины не были перебиты.}

{58 Элогий — надпись на надгробных памятниках.}

(20) Эту доблесть трибуна Квинта Цедиция Марк Катон прославил этим своим свидетельством. Клавдий же Квадригарий {59} в третьей книге "Анналов" говорит, что его звали не Цедицием, но Лаберием. {60}

{59 Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{60 Fr. 42 Peter. На разночтение в имени отважного трибуна указывает Фронтин. По его словам, одни приписывают этот подвиг Лаберию, другие — Квинту Цедицию, но большинство — Кальпурнию Фламму (Strat., I, 5, 15; IV, 5, 10). Сенека оставляет героя безымянным, вкладывая в его уста фразу: «Идти туда, соратники, необходимо, возвращаться оттуда необходимости нет» (Epist., LXXXII, 22). Ливий называет его Кальпурнием Фламмой (XXII, 60, 11; Epit., XVII).}

Глава 8

Достойное восхищения письмо консулов Гая Фабриция и Квинта Эмилия царю Пирру, сохраненное историком Квинтом Клавдием

(1) Когда царь Пирр {61} был в италийской земле и одержал победу в нескольких сражениях, поставив римлян в затруднительное положение, и большая часть Италии перешла на сторону царя, тогда некий амбракиец {62} Тимохар, друг царя Пирра, тайно пришел к консулу Гаю Фабрицию и попросил награду, пообещав, если он договорится о вознаграждении, умертвить царя Пирра ядом, причем сказал, что это легко будет сделать, поскольку чаши на пиру подают царю его сыновья. (2) Фабриций написал об этом сенату. (3) Сенат отправил к царю послов и поручил ничего не сообщать о Тимохаре, но убедить, чтобы царь вел себя более осмотрительно и позаботился о спасении от козней приближенных. (4) Этот рассказ приведен, так, как мы сказали, в "Истории" Валерия Анциата. {63} (5) Квадригарий же в третьей книге написал, что к консулу пришел не Тимохар, а Никий, и что послы были отправлены не сенатом, а консулами, и что <Пирр> {64} прислал письмо с похвалами и благодарностями римскому народу и всех пленных, которые тогда были [у него], нарядил и возвратил обратно. {65} (6) Консулами тогда были Гай Фабриций и Квинт Эмилий. {66} (7) Письмо, которое они по этому делу послали царю Пирру, как написал Клавдий Квадригарий, было такого содержания:

{61 Пирр (319—272 гг. до н. э.) — царь Эпира. С 295 г. до н. э. активно участвовал в войнах диадохов, поддерживая Деметрия Полиоркета. В 280 г. до н. э. Пирр был приглашен союзом греческих городов Южной Италии для помощи в войне с Римом. В 280 — 277 гг. до н. э. успех был на стороне Пирра; его поддержали все греческие города Южной Италии и Сицилии, а также южноиталийские племена: луканы, бруттии, самниты. Однако с 276 г. до н. э. Пирр начал терять свои позиции и в 275 г. до н. э. покинул Италию. Погиб в 272 г. до н. э. при осаде Аргоса, выступив против Спарты и других пелопоннесских городов. Будучи одним из крупнейших военачальников эллинистического времени, Пирр являлся также крупным теоретиком военного дела.}

{62 Амбракия — город в Эпире, резиденция Пирра.}

{63 Fr. 21 Peter. Валерий Анциат — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 10. Аммиан Марцеллин приводит тот же анекдот, но у него действует не Тимохар, а Демохар (XXX, 1, 22).}

{64 Добавлено Гертцем.}

{65 Fr. 40 Peter.}

{66 Консулы 278 г. до н. э. О Гае Фабриций см. также комм. к Noct. Att., I, 10, 1 и I, 14, 1.}

(8) "Римские консулы шлют привет царю Пирру.

Мы, возмущенные до глубины души твоими постоянными несправедливостями, намерены воевать с тобой самым враждебным образом. Но ради общего [благого] примера и доверия нам угодно, чтобы ты был невредим, дабы был тот, кого мы могли бы победить оружием. К нам пришел Никий, твой друг, который просил у нас для себя награду, если он тайным образом убьет тебя. Мы ответили, что не хотим этого и чтобы он не ожидал от этого дела какой-либо выгоды. В то же время мы желаем поставить тебя в известность [об этом], чтобы, если что-либо подобное случится, люди не считали, что это было сделано по нашему решению, и что нам не пристало вести войну с помощью подкупа, платы или хитрости. Ты же, если не остережешься, погибнешь". {67}

{67 Ср.: Plut. Pyrrh., 21.}

Глава 9

Кто такой тот, кто в пословице назван сеевым конем, и каков цвет лошадей, именуемых spadix (бурый, красно-коричневый ), а также о значении этого слова

(1) Гавий Басс в своих "Записках", {68} а затем Юлий Модест во второй книге "Смешанных вопросов" {69} передают историю о сеевом коне, достойную памяти и восхищения. (2) Был, пишут они, некий Гней Сей, и у него был конь, родом из Аргоса в греческой земле, о котором ходила постоянная молва, будто бы он происходил из рода коней, принадлежавших Диомеду Фракийскому, которых Геркулес, убив Диомеда, привел из Фракии в Аргос. {70} (3) Конь этот, как сообщают, был небывалой величины, с крутой шеей, пурпурного цвета, с роскошной косматой гривой, и всеми другими достоинствами также намного превосходил [прочих] коней; но утверждают, что этот же конь был отмечен таким роком или жребием, что каждый, кто владел им и имел его в собственности, погибал вместе со всем домом, семьей и всем своим имуществом. (4) Итак, первым был поражен достойной сожаления карой тот самый Гней Сей, его хозяин, присужденный к смертной казни Марком Антонием, ставшим впоследствии триумвиром для устройства государства. {71} В это же время консул Корнелий Долабелла, {72} направлявшийся в Сирию, привлеченный славой этого коня, повернул в Аргос, воспылал желанием его иметь и купил за сто тысяч сестерциев; но сам Долабелла также попал в окружение и погиб в Сирии в гражданской войне; вскоре того же самого коня, который принадлежал Долабелле, увел Гай Кассий, {73} осаждавший Долабеллу. (5) Хорошо известно, что этот Кассий, после того как его партия была побеждена и войско разбито, погиб страшной смертью, а Антоний, после гибели Кассия одержав победу, позже разыскал этого знаменитого коня Кассия и, завладев им, и сам, побежденный и оставленный, умер ужасной смертью. (6) Отсюда появилась пословица о людях, приносящих бедствия, и обыкновенно говорят: "Этот человек владеет сеевым конем".

{68 Fr. 4 Fun. Гавий Басс — см. комм. к Noct. Att., II, 4, 3.}

{69 P. 15 Bunte. Юлий Модест (I в. до н. э. — I в. н. э.) — ученик Гигина и его преемник на посту главы Палатинской библиотеки; близкий друг Овидия.}

{70 Фракийскому царю Диомеду, в соответствии с мифом о восьмом подвиге Геракла, принадлежали волшебные кони, питавшиеся человеческим мясом, которых Геракл сумел укротить.}

{71 Марк Антоний (82—30 гг. до н. э.) — римский политический деятель эпохи гражданских войн. Будучи народным трибуном в 49 г. до н. э., последовательно отстаивал интересы Цезаря. После убийства Цезаря, завладев значительной частью казны и архивом Цезаря, фактически оказался во главе Римского государства. Однако самим Цезарем в завещании главным наследником был назван его внучатый племянник Гай Октавий, что вызвало ослабление позиций Антония. В процессе борьбы с антицезарианскими силами противники сблизились и в 43 г. до н. э. было заключено соглашение о принятии чрезвычайной власти Антонием, Октавианом и Марком Эмилием Лепидом, официально назначенных триумвирами для устройства государственных дел. После победы над Брутом Антонию было поручено устройство восточных провинций, во время путешествия по которым он в 41 г. до н. э. встретился с царицей Египта Клеопатрой. В 35 г. до н. э. Лепид был лишен Октавианом звания и полномочий триумвира, и триумвират превратился в дуумвират, что привело к ухудшению отношений между Октавианом и Антонием; равновесие сил нарушается, и центр тяжести смещается в сторону Октавиана. Антоний в 37 г. до н. э. женится на Клеопатре и решает бросить вызов Риму. В 32 г. до н. э. Октавиан объявляет войну Клеопатре, спустя два года закончившуюся полным поражением Антония и Клеопатры, которые покончили с собой.}

{72 Публий Корнелий Долабелла (? — 43 г. до н. э.) — римский политический деятель эпохи гражданских войн. В 49 г. выступил на стороне Цезаря, участвовал в битве при Фарсале (48 г. до н. э.); народный трибун 47 г. до н. э.; участник Африканской и Испанской войн. В 44 г. до н. э., после убийства Цезаря, был консулом-суффектом вместе с Антонием. В 43 г. до н. э., воюя с войском Кассия в Сирии, после ряда поражений был осажден им в Лаодике, где покончил с собой.}

{73 Гай Кассий Лонгин (? — 42 г. до н. э.) — квестор 54 г. до н. э. при Крассе во время войны с парфянами, которым нанес ряд поражений. В 49 г. до н. э. народный трибун и командующий флотом Помпея. После битвы при Фарсале без боя сдался Цезарю, получив помилование. В 44 г. стал одним из руководителей заговора против Цезаря. В 42 г. до н. э., потерпев при Филиппах поражение от Марка Антония, приказал слуге убить себя мечом.}

(7) Таков же смысл и того древнего выражения, которое мы засвидетельствовали в таком виде: "Толозское золото". Ведь когда консул Квинт Цепион в галльской земле разграбил город Толозу, {74} и в храме этого города обнаружилось много золота, всякий, кто прикоснулся к этому награбленному золоту, умер страшной мучительной смертью.

{74 Квинт Сервилий Цепион — римский политический деятель. Претор 109 г. до н. э., консул 106 г. до н. э. Закон Сервия Цепиона (106 г. до н. э.) устранял всадников от участия в судах, возвращая его сенаторам. В 105 г., посланный для ведения военных действий в Галлию, он захватил и разграбил Толозу (совр. Тулуза). Потерпев сокрушительное поражение от кимвров при Араузионе, в 103 г. до н. э. был приговорен к изгнанию и конфискации имущества. Окончил жизнь в изгнании. Золото, отправленное им в Рим, по дороге было похищено разбойниками (враждебная Цепиону традиция обвиняла в пропаже его самого).}

(8) Гавий Басс сообщает, что видел в Аргосе этого коня, невероятной красоты, мощи и очень яркого цвета.

(9) Цвет этот мы, как я уже сказал, называем poeniceus, греки иногда называют φοίνιξ, {75} другие - σπάδιξ, поскольку ветвь пальмы, срезанная с дерева вместе с плодом, именуется spadix. {76}

{75 Этим словом в греческом языке обозначались «пурпур» и «пальма».}

{76 Значению слова spadix Геллий посвятил отдельную главу: см. Noci. Att., II, 26,10.}

Глава 10

О том, что во многих явлениях природы были замечены определенные сила и свойство семеричного числа, о которых пространно рассуждает в "Седмицах" (Hebdomades) Марк Варрон

(1) Марк Варрон в первой из книг, озаглавленных "Седмицы" или "Портреты", рассказывает о достоинствах и многочисленных разнообразных свойствах седмицы, которое по гречески называют ε̉βδομά<δα>. (2) "Ведь именно это число [звезд], - говорит он, - составляет на небе Большую и Малую Медведицы, {77} а также Вергилии (Vergiliae), которые греки называют Плеядами (Πλειάδες), {78} - звезды, которые Публий Нигидий {79} называет блуждающими (errones), а прочие [авторы] - странствующими (erraticae)". {80} (3) Также он говорит, что на небе по длине земной оси располагается семь окружностей; из них две наименьшие, которые касаются крайней части оси, продолжает он, называются полюсами (πολοί); но в сферу, которая именуется круговой (κρικωτή), они из-за малой величины не входят. (4) И сам зодиак также не обходится без седмицы, ведь летнее солнцестояние происходит на седьмом знаке [зодиака] после зимнего, и на седьмом же происходит [одно] равноденствие после [другого]. (5) Наконец, он утверждает, что тех дней, в которые зимородки ежегодно гнездятся на воде, также семь. {81} (6) Кроме того, он пишет, что круговорот луны совершается четырежды по полных семь дней: "Ведь на двадцать восьмой день, - говорит он, - луна возвращается в ту же точку, из которой отправилась"; это рассуждение принадлежит Аристиду Самосскому; {82} при этом, говорит он, следует обращать внимание не только на то, что луна совершает свой путь за четыре седмицы, то есть за двадцать восемь дней, но и на то, что если идти от единицы к семи, складывая все пройденные числа, и прибавить само число семь, то получится число двадцать восемь, сколько дней и есть в лунном цикле. (7) Он утверждает, что и людей, которые должны родиться, касается и затрагивает сила этого числа: "Ведь когда в утробу, - говорит он, - женщины брошено оплодотворяющее семя, оно за первые семь дней сбивается в ком и сгущается и становится подходящим для принятия [человеческой] формы. После этого, на четвертой неделе, у того, кто будет мужского пола, формируются голова и позвоночный столб в спине. На седьмой же неделе, то есть на сорок девятый день" - продолжает он - "весь человек окончательно складывается в чреве". (8) Он сообщает также, что сила этого числа наблюдается в том, что до седьмого месяца ни мальчик, ни девочка не могут родиться здоровыми (и как положено по природе), и что те, которые находятся в утробе наиболее правильно, рождаются через двести семьдесят три дня после того, как были зачаты, как раз на сороковую неделю. {83} (9) [Варрон] подтверждает,, что опасности для жизни и всей судьбы, которые халдеи называют климактерами (climacter), оказываются наиболее серьезными, если исчисляются семью. {84} (10) Кроме этого, он говорит, что самая большая величина человеческого роста - семь футов. (11) Мы полагаем, что это ближе к истине, чем то, что написал сочинитель басен Геродот в первой книге "Истории": будто бы под землей было найдено тело Ореста, семи локтей в длину, {85} что составляет двенадцать с четвертью футов, разве только, как считал Гомер, тела древних людей были более крупными и высокими, а теперь, словно мир состарился, вещи и люди уменьшились. {86} (12) Он говорит, что также и зубы появляются в первые семь месяцев по семь с одной и другой стороны, и выпадают на седьмой год, а коренные вырастают примерно к четырнадцати {87} [годам]. (13) По его словам, сведущие в музыке врачи утверждают, что и вены (или, скорее, артерии) у людей пульсируют в семеричном ритме, то, что сами они называют "симфонией четырех" (η̉ διὰ τεσσάρων συμφωνία), которая происходит в сочетании с кратным четырем числом. {88} (14) Также он полагает, что самые опасные моменты при болезнях с большей силой проявляются в дни, состоящие из числа, кратного семи, и, как говорят врачи, наиболее критическими (κρίσιμοι) из всех представляются эти дни: седьмой, четырнадцатый и двадцать первый. (15) Также для прославления силы и свойства этого числа он приводит тот факт, что те, кто вознамерился умереть от голода, преставляются именно на седьмой день. {89}

{77 Об этимологии названия Большой и Малой Медведиц см. Noct. Att., II, 21.}

{78 Это звездное скопление в знаке Тельца считалось звездами мореходства, так как с их появлением на небе начиналось благоприятное для судоходства время, а с исчезновением — время бурь. Очевидна связь слова Vergiliae с vergo (клониться, обращаться), но, поскольку восход этого созвездия приходится на начало весны (с 22 апреля по 10 мая), народная этимология возводила его название к ver (весна). Плеяды в соответствии с греческой мифологией — семь дочерей Атласа и Плеионы, которых Зевс спас от преследований великана Ориона, превратив их в созвездия.}

{79 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{80 Fr. 87 Swoboda. Этот же вопрос Геллий рассматривает в Noct. Att., XIV, 1, 11.}

{81 Ср.: Plin. Nat. Hist., Χ, 47, 90; XVIII, 26, 231.}

{82 Имеется в виду Аристарх Самосский (310—230 гг. до н. э.) — александрийский математик и астроном, автор сочинения «О величине и расстоянии Солнца и Луны». Аристарх был сторонником гелиоцентрической системы, полагая, что звезды и Солнце неподвижны и бесконечно удалены от Земли, а Земля вращается вокруг своей оси и в то же время вокруг Солнца.}

{83 Срокам беременности и родов Геллий посвящает отдельную главу: Noct. Att., III, 16.}

{84 Халдеи — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 6. Climacter — переломный период человеческой жизни, приходящийся, по мнению древних, на возраст, кратный семи: 7, 14, 21, 28 и т. д. Греки и римляне, считавшие семерку счастливым числом, несколько переосмыслили эту теорию, видя в кратных семи числах периодизацию человеческих возрастов. Это последнее представление отчасти отражено и в данной главе в § 12.}

{85 Her., I, 68.}

{86 Ноm. Il., V, 304; XII, 383.}

{87 В оригинале — «дважды по семи».}

{88 Об использовании музыки в медицине Геллий говорит также в Noct. Att., IV, 13.}

{89 Ср.: Hippocr., I, 402К; Plin. Nat. Hist., XI, 54, 283.}

(16) Это Варрон написал о семеричном числе весьма тщательно. Но там же он собрал и другие, несколько менее значительные [факты], как, например то, что в земном круге было семь достойных удивления сооружений, и древних мудрецов тоже семь, и на цирковых играх обычно семь кругов для ристаний, и для осады Фив было выбрано семь вождей. (17) Затем он добавляет, что и сам уже вступил в двенадцатую седмицу лет, и к этому дню написал семьдесят седмиц (четыреста девяносто) книг, из которых довольно многих недостает, поскольку после того, как он подвергся проскрипциям, {90} его библиотека была разграблена.

{90 В 43 г. до н. э. по приказу Антония.}

Глава 11

Какими аргументами - и сколь ничтожными - пользуется в "Дидаскалиях" Акций, стараясь доказать, что Гесиод по возрасту старше, чем Гомер

(1) Относительно времени жизни Гомера и Гесиода нет согласия. (2) Одни, среди которых Филохор {91} и Ксенофан, {92} написали, что Гомер был по возрасту старше, чем Гесиод, другие, в числе которых поэт Луций Акций и историописатель Эфор, {93} - что моложе. (3) Марк же Варрон в первой книге "Портретов" говорит, что не вполне ясно, который из двух родился первым, но несомненно, что они жили примерно в одно и то же время, и это подтверждается эпиграммой, написанной на треножнике, {94} который, как передают, был помещен Гесиодом на горе Геликон. (4) Однако Акций в первой [книге] "Дидаскалий" пользуется весьма легковесными аргументами, посредством которых он думает доказать, что Гесиод по возрасту старше. (5) "Когда Гомер, - говорит он, - в начале поэмы говорил, что Ахилл сын Пелея, он не прибавил кто такой был Пелей; он бы несомненно сообщил об этом, если бы не видел, что это уже сказано Гесиодом. То же самое относится к Циклопу, - говорит он, - и особенно к тому, что он был одноглазым; [Гомер] не опустил бы столь приметной детали, если бы и это прежде не стало общеизвестным благодаря стихам Гесиода". {95}

{91 FHG I 393. Филохор (ок. 345 — 260 г. до н. э.) — аттидограф, автор «Истории Аттики» в семнадцати книгах. Ему приписывают также множество трудов исторического и историко-литературного содержания. Казнен Антигоном Гонатом, как сторонник Птолемея II, в 261/260 г. до н. э.}

{92 Fr. 13 Diels. Ксенофан Колофонский (ок. 570 — после 478 до н. э.) — древнегреческий поэт и философ. По ряду свидетельств, Ксенофан — основатель элейской философской школы и учитель Парменида. Основное произведение, не дошедшее до настоящего времени, — «Силлы» («Сатиры») в 5 книгах, направленное «против всех поэтов и философов» его времени, прежде всего против Гомера и Гесиода и их антропоморфных богов. Ксенофан не выработал никакой философской системы; взгляды, излагавшиеся им в различных стихотворениях, не свободны от противоречий. Согласно надежной традиции (Аристотель, Теофраст), Ксенофан отождествлял единого бога с универсумом; таким образом, его учение — пантеизм в классическом оформлении. Гносеологические высказывания Ксенофана — первая в истории греческой мысли постановка вопроса о возможности и границах познания. Впервые зафиксированное у Ксенофана противопоставление мнения и знания имело программное значение для античных учений о познании.}

{93 FHG I 277. Эфор (405—330 гг. до н. э.) — логограф, современник Феопомпа, ученик Исократа; написал среди прочих трудов «Историю» в тридцати книгах, которая послужила одним из главных источников для Диодора.}

{94 Anth. Pal., VII, 53.}

{95 a) Hes. Theog., 142.

Были во всем остальном на богов они прочих похожи,

Но лишь единственный глаз в середине лица находился:

Вот потому-то они и звались «Круглоглазы», «Киклопы»,

Что на лице по единому круглому глазу имели.

(Пер. В. В. Вересаева).

b) FPL, fr. 7 Bahrends.}

(6) Относительно же родины Гомера несогласия еще больше. Одни говорят, что он был колофонцем, другие, что смирнейцем, есть те, которые [утверждают], что он был афинянином есть даже такие, которые [говорят], будто он был египтянином; Аристотель сообщил, что он с острова Ио. {96} (7) Марк Варрон в первой книге "Портретов" к портрету Гомера добавил такую эпиграмму:

{96 Fr. 76 Rose. Ex insula Io — конъектура Гроновия; в рукописях явная ошибка: ex insulcho, ex insulco.}

Белая коза указывает на этот могильный холм Гомера

Потому что Иеты ему после смерти приносят

его жертвы. {97}

{97 FPL, fr. 7 Bahrends.}

Глава 12

[О том, что] Публий Нигидий, ученейший муж, назвал [человека] сильно пьющего и жадного до выпивки новым и, пожалуй, несообразным по форме словом bibosus (склонный к пьянству)

(1) Публий Нигидий в "Грамматических записках" жадного до выпивки называет bibax и bibosus. {98} (2) Bibax, как и edax (прожорливый), насколько мне известно, употребляют и многие другие [авторы]; выражение bibosus я до сих пор нигде не нашел, кроме как у Лаберия, и нет другого [слова], которое произносилось бы подобным образом. (3) Ведь оно не подобно vinosus (пьющий) или vitiosus (порочный) и прочим [словам] такого рода, {99} поскольку [эти слова] образованы от существительных, а не от глагола. (4) Лаберий в миме под названием "Салинатор" так пользуется этим словом:

{98 Fr. 5 Swoboda.}

{99 См. в Noct. Att., IV, 9 рассуждения о слове religiosus (суеверный) и тому подобных, принадлежащие также Нигидию Фигулу.}

Не полногрудая, не старая, не пьющая (bibosa),

не дерзкая. {100}

{100 V. 80 Ribbeck.}

Глава 13

О том, что Демосфен, когда еще юношей был учеником философа Платона, случайно услышав на народном собрании оратора Каллистрата, оставил Платона и стал посещать Каллистрата

(1) Гермипп {101} оставил такое свидетельство: Демосфен, еще юношей, имел обыкновение часто приходить в Академию и слушать Платона. (2) "И вот этот Демосфен, - говорит он, - выйдя по своему обыкновению из дому, направляясь к Платону и увидев множество сбегающихся отовсюду людей, спросил о причине этого явления и узнал, что они бегут послушать Каллистрата. (3) Этот Каллистрат был оратором в Афинском государстве [из тех], которых они называют демагогами (δημαγωγοί). {102} (4) Захотелось ему чуть отклониться от пути и посмотреть, достойна ли [его] речь такого рвения и спешки. (5) Он пошел, - продолжает [Гермипп], - и услышал Каллистрата, произносящего знаменитую "Речь об Оропе", {103} и так был потрясен, очарован и увлечен, что уже с этого времени стал последователем Каллистрата, а Академию с Платоном оставил". {104}

{101 Гермипп из Смирны (III в. до н. э.) — автор биографий перипатетиков, один из основных источников Плутарха. Несколько фрагментов из Гермиппа приводит Диоген Лаэрций.}

{102 Каллистрат — один из афинских политических лидеров первой половины IV в. до н. э. Будучи стратегом в 378 и 372 гг. до н. э., он отличился в войне против Спарты, но, верно оценив опасность со стороны Фив, стал одним из инициаторов мира 371 г. до н. э. Осужденный на смерть в 361 г. до н. э., он бежал к македонскому царю Пердикке II.}

{103 Ороп — местность, находившаяся на границе Аттики и Беотии; являлась причиной постоянных конфликтов между Афинами и Фивами.}

{104 FHG III 49.}

Глава 14

О том, что произносящий dimidium librum legi (я прочитал половинную книгу) или dimidiam fabulam audivi (я услышал половинную басню) и прочее в том же роде говорит неправильно; и что причины этой неправильности приводит Марк Варрон; и что никто из древних не пользовался этими словами так

(1) Варрон полагает, что говорить dimidium librum legi (я прочитал половинную книгу) или dimidiam fabulam audivi (я услышал половинную басню) или что-либо другое такого же рода - плохо и ошибочно. (2) "Ведь надо, - объясняет он, - говорить dimidiatum librum (книгу, разделенную на две половины), а не dimidium (половинную) и dimidiatam fabulam (басню, разделенную на две половины), а не dimidiam (половинную). Однако если из секстария отлита гемина, {105} то, напротив, не следует говорить dimidiatus sextarius fusus (вылит секстарий, разделенный пополам), и если кто из тысячи нуммов, которые ему задолжали, получил пятьсот, мы скажем, что он получил не dimidiatum (разделенное на две половины), но dimidium (половину). (3) И если, - продолжает он, - у меня вместе с кем-либо другим будет общая серебряная чаша, разрубленная на две части, я должен сказать, что эта чаша является dimidiatus (разделенной на две половины), а не dimidius (половинной); но серебра, которое имеется в этой чаше, у меня dimidium (половина), а не dimidiatum (разделенное на две половины)". {106} (4) И он тончайшим образом рассуждает и разделяет, чем dimidium отличается от dimidiatum, (5) и говорит, что и Квинт Энний весьма грамотно сказал в "Анналах" так: "Если будет кто нести сосуд, наполненный вином наполовину (vas vini dimidiatum), то часть [вина], которой нет в этом сосуде, следует называть не dimidiata (разделенная на две половины), но dimidia (половинная)". {107} (6) Общий же смысл всего этого рассуждения, которое он излагает весьма изящно, но несколько неясно, таков: dimidiatum означает, так сказать, dismediatum (разделенное пополам, разрезанное посередине) и разделенное на две равные части; (7) следовательно, dimidiatum можно говорить не иначе как о том, что само разделено; (8) dimidium же означает не то, что само разделено пополам, но одну часть из разделенного пополам. (9) Итак, желая сказать, что мы прочитали половину книги или прослушали половину басни, мы совершим ошибку, если скажем dimidiam fabulam и dimidium librum; ведь dimidium мы называем само целое, которое располовинено и разделено. (10) Поэтому Луцилий, следуя тому же самому [правилу говорит]:

{105 Мера жидкостей и сыпучих тел = 0,5 секстария (0,274 л).}

{106 Р. 349 Bipont.}

{107 Fr. 529 Vahlen.}

С глазом одним, говорит, и с ногами двумя

пополам разделенный (dimidiatus)

Как поросенок. {108}

{108 Fr. 1342 Marx. Перевод Ε. Г. Рабинович.}

И в другом месте:

Почему же нет? Даже старьевщик бесстыжий

хвалит хлам свой, Чтобы продать сломанный гребень до сандалий,

пополам поделенный (soleam dimidiatum). {109}

{109 Fr. 1282 Marx. Перевод Ε. Г. Рабинович.}

(11) В двадцатой [книге] он определенно старательно избегает говорить dimidia hora (половинный час), но вместо dimidia (половинный) ставит dimidium (половина) в таких вот стихах:

В пору года одну и во время одно с перерывом

в три с половиной часа (horae dimidio et tribus confectis)

Иль в четыре, по крайности, дольше

Нет перерыва. {110}

{110 Fr. 570 Marx. Перевод Ε. Г. Рабинович.}

(12) Ведь хотя легче и проще всего было сказать hora dimidia et tribus confectis (по прошествии трех и половинного часа), он бдительно и чутко избежал неподходящего слова. (13) Отсюда достаточно ясно, что правильно говорить не hora dimidia (половинный час), но либо dimidiata hora (разделенный пополам), либо dimidia pars horae (половинная часть часа).

(14) По этой причине Плавт в "Вакхидах" также говорит dimidium auri (половина золота), а не dimidiatum aurum (золото, разделенное на две половины), {111} (15) также - в "Золотом горшке" - dimidium obsoni (половина закуски), а не dimidium obsonium (закуска, разделенная пополам):

{111 Plaut. Bacch., 1189.}

Также закуски ему велел он подать половину

(dimidium obsoni); {112}

{112 Plaut. Aul., 291.}

(16) в "Менехмах" же - dimidiatus dies (день, разделенный пополам), не dimidium (половинный) в следующем стихе:

Уже угаснул день, разделенный пополам (dimidiatus dies)

до пупа. {113}

{113 Plaut. Men., 157.}

(17) А Марк Катон в книге под названием "О сельском хозяйстве": "Семя кипариса сей часто, как обыкновенно сеют лен. Просеивай через сито на землю на полпальца (dimidiatus digitus). Затем хорошо выровняй дощечкой, ногами или руками". {114} (18) Он говорит dimidiatus digitus (палец, разделенный на две половины), а не dimidius (половинный). Ведь следует говорить dimidium digiti (половина пальца), но сам палец называть dimidiatus (разделенным на две половины). (19) Тот же Марк Катон о карфагенянах написал так: "Людей закопали в землю наполовину (dimidiatos), разложили вокруг огонь и так умертвили". {115} (20) И никто из всех, кто говорил правильно, не пользовался этими словами иначе, чем я сказал.

{114 Cato. De agr., 151, 3.}

{115 Ann., fr. 3 Jordan.}

Глава 15

О внезапной смерти, постигшей многих при нежданной огромной радости, когда дыхание пресекается и не выдерживает силы великого и неожиданного потрясения, согласно сообщениям книг и сохранившемуся в людской памяти

(1) Философ Аристотель сообщает, что из-за внезапного [наступления] неожиданной радости испустила дух Поликрита, знатная женщина с острова Наксос. {116} (2) Также и Филиппид, весьма известный автор комедий, уже в преклонном возрасте вопреки ожиданию одержав победу в состязании поэтов и радуясь самым счастливым образом, внезапно умер во время этого ликования. {117} (3) Знаменита также история о родосце Диагоре. У этого Диагора было три юных сына, один - кулачный боец, другой - панкратиаст, {118} третий - атлет. Он увидел, что все они победили и получили венок в Олимпии в один и тот же день, и когда трое юношей, обняв его и надев свои венки на голову отца, целовали его, а народ в знак поздравления отовсюду бросал в него цветы, там же на стадионе на виду у народа умер, целуя и обнимая своих сыновей. {119}

{116 Fr. 559 Rose. Рассказ о подвиге Поликриты передает Полиен (Strat., VIII, 36).}

{117 Филиппид, один из представителей новоаттической комедии, одержал принесшую ему смерть победу в 311 г. до н. э.}

{118 Панкратиаст (греч. παγκρατιαστής) — участник состязаний по панкратию, дисциплине многоборья, в которой совмещались борьба и кулачный бой.}

{119 Диагор Родосский — атлет, воспетый Пиндаром в Седьмой Олимпийской оде. О победе трех его сыновей на Олимпиаде в один день говорят также Павсаний (VI, 7, 3), Диоген Лаэрций (I, 3, 72) и Цицерон (Tusc., I, 46, 111).}

(4) Помимо этого в наших анналах мы читаем запись о том, что когда при Каннах было перебито войско римского народа, старуха-мать, получив известие о смерти сына, была поражена горем и скорбью; но это известие было ложным, и этот юноша немногим позже вернулся после этого сражения в город, а старая женщина, внезапно увидев сына, испустила дух из-за силы, потрясения и словно бы обвала обрушившейся [на нее] неожиданной радости. {120}

{120 Этот случай упоминается также у Плиния (Nat. Hist., VII, 53, 180) и Ливия (XXII, 7,13).}

Глава 16

О каком именно различии срока в женских родах говорят врачи и философы; и о том, какого мнения об этом были древние поэты, и многое другое, достойное быть услышанным и упомянутым; и собственные слова врача Гиппократа, взятые из его книги, которая называется "О питании" (Περί τροφη̃ς)

(1) И врачи, и прославленные философы задавались вопросом о сроке человеческих родов. Есть распространенное мнение, и оно уже принимается за истинное, что после того как чрево женщины принимает семя, человек редко рождается на седьмом, никогда - на восьмом, часто - на девятом, еще чаще - на десятом месяце, и это крайний срок для рождения ребенка: десять месяцев - не начатых, но полных. (2) Мы видим, что и древний поэт Плавт, говорит об этом в комедии "Пьеса о ларчике" в следующих словах:

Тогда же та, которую он силой взял,

Родила дочь через десять месяцев (decumo post mense exacto). {121}

{121 Plaut. Cist., 162.}

(3) To же самое передает и более древний поэт Менандр, весьма сведущий в том, что касается человеческих мнений; его стихи об этом деле из пьесы "Ожерелье" я привел ниже: {122}

{122 Фрагменты из этой же пьесы Геллий цитирует в Noct. Att., II, 23.}

Жена плод носит десять месяцев (δεκὰ μη̃νας). {123}

{123 Fr. 413 Koch; δεκὰ μη̃νας — общепринятая конъектура Гертца; рукописные чтения неудовлетворительны.}

(4) Но наш Цецилий, {124} поставив комедию с таким же названием и содержанием и многое взяв от Менандра, при перечислении последних месяцев беременности, однако, не опустил восьмой, пропущенный Менандром. Стихи Цецилия суть следующие:

{124 Цецилий — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 5.}

- А часто ли бывает то, что женщина детей рожает

на десятом месяце?

- Клянусь Поллуксом, так и на девятом же,

и также на седьмом, и на восьмом подчас. {125}

{125 V. 164 Ribbeck.}

(5) Марк Варрон убеждает нас, что Цецилий сказал это не опрометчиво, и не случайно он отклонился от Менандра и мнений многих. (6) Ведь в четырнадцатой книге "Божественных дел" он пишет, что подчас роды происходят на восьмом месяце; в этой книге он говорит, что человек иногда может родиться даже на одиннадцатом месяце, {126} и автором этого высказывания, как относительно восьмого, так и относительно одиннадцатого месяца он называет Аристотеля. {127} (7) Причину такого разногласия [в рассуждениях] о восьмом месяце можно узнать в книге Гиппократа под названием "О питании", в которой есть следующие слова: "И есть, и не есть восьмимесячные (τὰ ο̉κτάμηνα). {128} (8) Это [определение], выраженное темно, кратко и как будто противоречиво, врач Сабин, наилучшим образом прокомментировавший Гиппократа, объяснил в следующих словах: "Есть, так как кажутся живыми после выкидыша; не есть, так как умирают после этого; итак, и есть и не есть, поскольку существуют сейчас по видимости, но по [жизненной] силе - уже нет". {129}

{126 Arist. Fr. 12 Agahd.}

{127 Arist. Hist, anim., VII, 4.}

{128 II. Р. 23 Kahn. Цитата у Геллия не дословная: у Гиппократа отсутствует τὰ ο̉κτάμηνα.}

{129 Медика Сабина также цитирует Гален в своем комментарии к труду Гиппократа «О питании».}

(9) Однако Варрон говорит, что древние римляне не принимали подобные, так сказать, странные редкости, но считали, что роды женщины согласно природе происходят на девятом месяце и на десятом, и ни в какие другие, кроме этих, и поэтому они дали трем Судьбам имена от родов, от девятого и десятого месяца. (10) "Ведь Рагса, - говорит он, - произведено от partus (роды) с изменением одной буквы, a Nona (девятая) и Decima (десятая) - от своевременного срока родов". {130} (11) Цезеллий же Виндекс {131} в своих "Древних чтениях" говорит: "Есть три имени Парок: Nona, Decima, Morta" и приводит следующий стих древнейшего поэта Ливия {132} из "Одиссеи":

{130 Тертуллиан называет богиню родов Partula, упоминая при этом Нону и Дециму (De anima, III, 7). Предлагаемая Варроном этимология слова Рагса рассматривается некоторыми современными исследователями как правдоподобная.}

{131 Цезеллий Виндекс — см. комм. к Noct. Att., II, 16.}

{132 Fr. 12 Bahrends. Луций Ливии Андроник (III в. до н. э.) — первый известный нам римский поэт. Грек из Тарента, попавший в Рим как пленник, был впоследствии отпущен на свободу. Перевел на латинский язык «Одиссею» Гомера; переделывал греческие комедии и трагедии. От его произведений дошли лишь разрозненные фрагменты.}

Будет ли некогда день, что предсказан был Мортой?

Но Цезеллий, муж весьма достойный, понял Morta как имя, тогда как следовало понимать его как Моеrа (судьба). {133}

{133 Этимологию Morta, предложенную Геллием, принимает А. Еrnout. Diet, etymol., s. v. Другие связывают Morta с mors (смерть).}

(12) Помимо того, что я прочитал о человеческих родах в книгах, я узнал также, что произошло в Риме. Женщина добрых и честных нравов, слывшая неоспоримо целомудренной, родила на одиннадцатом месяце после смерти мужа и был возбужден процесс, так как из расчета срока [казалось], будто она зачала после того, как умер муж, поскольку децемвиры написали, что ребенок рождается на десятом месяце, а не на одиннадцатом. {134} Однако божественный Адриан, рассмотрев дело, постановил, что роды могут происходить и на одиннадцатом месяце; причем мы читали само постановление по этому делу. В этом декрете Адриан говорит, что так он постановил после изучения высказываний древних философов и врачей. (13) А сегодня в сатуре {135} Марка Варрона, которая названа "Завещание", мы случайно наткнулись на такие слова: "Если один или много сыновей родятся у меня на десятом месяце, и если они станут ό̉νοι λύρας (ослами с лирами), {136} да будут они лишены наследства; {137} если кто родится на одиннадцатом месяце, то, согласно Аристотелю, да будет у меня то же право для Аттия, что и для Тития". {138} (14) Посредством этой старой пословицы Варрон указывает, как обыкновенно говорили в народе, на вещи, ничем между собой не различающиеся: "То же Аттию, что и Титию", [иначе говоря] что рожденные на десятом и на одиннадцатом месяце имеют равные и одинаковые права.

{134 XII Tab., IV, 4. Ср.: «Рожденный спустя десять месяцев после смерти [отца] не допускается к законному наследованию» (UlP. Dig., XXXVIII, 6, 3,11).}

{135 Сатура — жанр ранней римской литературы, сборник коротких стихотворных и (часто) прозаических произведений нарочито разнообразного содержания (притчи, инвективы, нравственно-философские рассуждения).}

{136 Т. е. неправоспособны. Выражение основывается на греческой пословице.}

{137 «Да будут» (sunto) появляется только в поздних кодексах XV в., в более ранних рукописях — sunt (являются).}

{138 Fr. 543 Bucheler. Личные имена часто использовались юристами для придания оттенка обобщения, Аттий — редко (Dig., XLI, 1, 8), Титий — более часто, но по большей части в паре с Гаем Сеем и никогда с Аттием. Titio — общепринятая эмендация издателей, манускрипты дают tetio и teti. Гертц читал Tettio, согласно Нонию (Р. 40, 1 М), цитирующему сатиру Варрона.}

(15) Если это так и беременность женщин может продолжаться не более десяти месяцев, то следует выяснить, почему Гомер написал, будто Нептун сказал девушке, только что взятой им силой:

Радуйся, богом любимая! Прежде чем полный свершится

Год (περιπλουμένου ε̉νιαυτου̃), у тебя два прекрасные сына

родятся (бесплоден

С богом бессмертным союз не бывает). {139}

{139 Ноm. Od., XI, 248. Перевод В. А. Жуковского.}

(16) Когда я поведал об этом разным грамматикам, некоторые из них стали рассуждать, что во времена Гомера, так же как и Ромула, год состоял не из двенадцати месяцев, но из десяти; другие говорили, что Нептуну и его величию подобает, чтобы плод от него рос в течение более длительного времени; третьи - какой-то другой вздор. (17) Но Фаворин сказал мне, что περιπλουμένου ε̉νιαυτου̃ (по прошествии года) означает не confecto anno (когда год завершился), но affecto anno (когда год идет к концу). (18) В этом вопросе он воспользовался словом не в обычном его значении. (19) Ведь adfecta (ослабленное, идущее к концу), как обыкновенно говорил Марк Цицерон и наиболее утонченные из древних, собственно, называется то, что не было доведено до самого конца, но подошло близко к концу. Этот глагол в таком смысле Цицерон употребил в той [речи], которую он произнес о консульских провинциях. {140}

{140 Cic. De cons, prov., VIII, 19; XII, 20.}

(20) Гиппократ же в той книге, о которой написал выше, определив и число дней, в которые зачатый плод в чреве обретает форму, и время самих родов определил девятым или десятым месяцем, все же сказал, что это происходит не всегда в один и тот же срок, но случается то быстрее, то позже, {141} прибегнув к таким словам: "Случается у них и больше и меньше, полностью и отчасти; больше - не намного больше и меньше - не намного меньше". {142} Этой фразой он показывает, что если [роды] иногда случаются раньше, то ненамного раньше, и если позже, то ненамного позже. {143}

{141 Serius (позже) появляется только в поздних кодексах XV в., в более древних рукописях setius (иначе, не так), что искажает смысл фразы.}

{142 Hippocr. De troph., 7.}

{143 См. предыдущее примечание.}

(21) Я вспомнил, что в Риме это точно и тщательно расследовалось при установлении обстоятельств не столь уж малого дела, - дополнял ли право трех детей {144} ребенок, рожденный женщиной из чрева на восьмом месяце и тотчас же умерший, поскольку некоторыми несвоевременность восьмого месяца считается выкидышем (abortio), а не плодом (partus).

{144 По закону Паппия Поппея (9 г. н. э.) отцы 3 детей получали некоторые преимущества при продвижении по службе.}

(22) Но поскольку мы упомянули о гомеровском годичном плоде и то, что узнали, об одиннадцатом месяце, то, кажется, не следует обойти [вниманием] то, что мы прочитали в седьмой книге "Естественной истории" Плиния Секунда. (23) Но поскольку это сообщение может показаться недостоверным, мы привели слова самого Плиния: "Мазурий сообщает, {145} что претор Луций Папирий - притом что наследник второй очереди действовал по закону - передал владение имуществом вопреки ему, после того как мать сказала, что носила плод тринадцать месяцев, поскольку ему казалось, что никакого определенного времени для рождения не может быть установлено". {146} (24) В той же книге Плиния Секунда есть такие слова: "Зевание при родовых схватках смертельно, так же как и чихание во время совокупления чревато выкидышем". {147}

{145 Fr. 31 Bremer. Мазурий Сабин (годы рождения и смерти неизвестны) — римский юрист I в. н. э., один из представителей так называемой классической римской юриспруденции. Выражал интересы крупных собственников. Сторонники и последователи Сабина образовали одну из ведущих школ римских юристов — школу сабинианцев. Наряду с некоторыми другими юристами Сабину было предоставлено право давать официальные разъяснения законов, имевшие для судей обязательную силу. В его главном труде «Гражданское право в трех книгах» были разрешены основные вопросы гражданского права. Значительная часть работ Сабина включена в Дигесты.}

{146 Plin. Nat. Hist., VII, 5, 40.}

{147 Plin. Nat. Hist., VII, 6, 42.}

Глава 17

О том, что самыми заслуживающими доверия мужами сохранено в памяти еще и то, что якобы Платон и Аристотель приобрели - первый три книги пифагорейца Филолая, второй несколько книг философа Спевсиппа - по ценам, достоверность которых вызывает сомнения

(1) Передают, что философ Платон, имея очень небольшие средства, все же купил три книги пифагорейца Филолая {148} за десять тысяч денариев. {149} (2) Некоторые писали, что эту сумму подарил ему его друг Дион Сиракузский. (3) Передают, что и Аристотель несколько книг философа Спевсиппа {150} после его смерти купил за три аттических таланта; эта сумма составляет на наши деньги двести семьдесят тысяч сестерциев. (4) Едкий Тимон {151} написал злоречивейшую книгу под названием "Силлы". В этой книге он оскорбительным образом утверждает, что философ Платон за огромную цену купил книгу пифагорейской философской школы и создал на ее основе знаменитый диалог "Тимей". Стихи Тимона по этому поводу таковы):

{148 Филолай из Кротона — пифагореец, современник Сократа. Известны его сочинения «О природе» и «Вакханки».}

{149 Цена абсолютно несовместима с обычными ценами на книги времен империи: по свидетельству Марциала, роскошное издание стоило пять денариев (I, 117, 17). Ср.: Noct. Att., II, 3, 5 и соответствующий комментарий.}

{150 Спевсипп — племянник и преемник Платона на посту главы Академии (347—339); написал множество трудов, которые полностью утрачены.}

{151 Рукописи дают не Τίμων, а Τείμων. Тимон — скептик, ученик Пиррона. Выходец из бедной семьи, он начал свою жизнь танцовщиком. К философии его привлек Стилпон из Мегар, затем он встретил Пиррона из Элиды. После долгих путешествий Тимон наконец обосновался в Афинах, где и умер в возрасте девяноста лет. Язвительный писатель, автор комедий и трагедий. В «Силлах» он осмеивает догматическую философию.}

И ты, Платон, имел стремление к познанию

За много серебра купивши небольшую книжицу

И, лучшее оттуда взяв, ты смог "Тимея" написать. {152}

{152 Fr. 54 Diels.}

Глава 18

Что такое сенаторы-педарии и почему они так названы; а также о том, каково происхождение этих слов из традиционного эдикта консулов: "сенаторы и те, которым дозволено высказывать суждения в сенате"

(1) Есть немногие, полагающие, что сенаторами-педариями (pedarii senatores) назывались те, которые голосовали в сенате не подачей голоса, но [присоединялись] к чужому мнению, переходя на другое место. {153} (2) Так что же? Когда сенатусконсульт принимался путем дисцессии, {154} разве не все сенаторы принимали предложение [переходя] ногами? (3) Говорят, есть также следующее объяснение этого слова, которое Гавий Басс оставил в своих "Записках". {155} (4) Ведь он утверждает, что сенаторы преклонного возраста, занимавшие курульную магистратуру, обыкновенно ради почести приезжали в курию на повозке, в которой находилось кресло, которое по этой причине называлось курульным; но те сенаторы, которые еще не занимали курульную магистратуру, приходили в курию пешком; вследствие этого сенаторы, еще не [достигшие] высоких должностей, назывались педариями. (5) Марк же Варрон в менипповой сатире {156} под названием Ίπποκύων утверждает, что некоторые всадники назывались pedarii и, кажется, это обозначает тех, которые еще не будучи включены в сенат цензорами, не являлись сенаторами, но поскольку они пользовались почестями народа, то приходили в сенат и имели право голоса. {157} (6) Ведь и исполняющие курульные магистратуры, если они еще не были зачислены в сенат цензорами, сенаторами не являлись, и поскольку были внесены в список среди последних, не выказывали [при голосовании] суждений, но в порядке дисцессии присоединялись к тем [решениям], которые высказали первые [сенаторы]. (7) Это определял эдикт, которым консулы и теперь, когда созывают сенаторов в курию, ради сохранения обычая руководствуются как традиционным. (8) Слова эдикта суть таковы: "Сенаторы и те, которым дозволено высказывать суждения в сенате". {158}

{153 Сенаторы-педарии не занимали еще курульных должностей и не имели права самостоятельного голоса, но могли присоединяться к голосам других сенаторов.}

{154 Дисцессия — голосование в порядке перехода сенаторов на ту или другую сторону (без прений).}

{155 Fr. 7 Fun. Гавий Басс — см. комм. к Noct. Att., II, 4, 3.}

{156 См. комм. к Noct. Att., II, 18, 6.}

{157 Fr. 220 Bucheler.}

{158 Ср. аналогичную формулу у Ливия (XXIII, 32, 3; 36, 33), а также объяснение Феста, до некоторой степени перекликающееся с приведенным Геллием в четвертом параграфе: «Не называются сенаторами (senatores) до тех пор, пока не причислены к престарелым (seniores)» (Р. 338, 15М).}

(9) Также мы велели отметить стих Лаберия {159} из мима {160} под названием "Железные брусы" (Stricturae), где было помещено это слово:

{159 Лаберий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12.}

{160 Мим — пантомима, шутовская комедия.}

Голова без языка - суждение педана (pedani). {161}

{161 V. 88 Ribbeck.}

(10) Отметим и то, что это слово многими произносится по-варварски; ведь вместо pedarii говорят pedanii.

Глава 19

Какое объяснение Гавий Басс дал по поводу слова parcus (бережливый) и каково, по его мнению, происхождение этого слова; и, напротив, каким образом и какими словами Фаворин высмеял это его рассуждение

(1) За обедом у философа Фаворина, когда [все] уже лежали и подавали на стол, раб, прислуживающий при этой трапезе, начинал зачитывать что-либо из греческих или из наших книг; как, например, в тот день, когда я присутствовал, читалась книга Гавия Басса, мужа образованного, "О происхождении слов и наименований". (2) В ней было написано так: "Parcus (скупой, бережливый) является составным словом, как par аrсае (подобный сундуку), поскольку, подобно тому как в сундуке (area) все скрывается и хранится под защитой, так человек скаредный и довольствующийся малым хранит все и прячет, словно сундук (area). По этой причине он именуется parcus, то есть par аrсае (подобный сундуку)". {162}

{162 Fr. 6 Fun.}

(3) Тогда Фаворин, услышав это, сказал: "Очень сложно, совершенно неестественно и несносно этот Гавий Басс скорее, чем объяснил происхождение слова, сочинил и выдумал его. (4) Ведь если позволительно говорить выдуманные вещи, то почему нам не кажется более правдоподобным принять, что parcus [человек] назван по той причине, что он препятствует (arcet) и мешает расходовать и тратить деньги (pecunia), как pecuniarcus (запирающий деньги)? (5) Не лучше ли, - продолжал он, - нам сказать то, что проще и яснее? Ведь parcus происходит не от area (сундук) и не от аrсеrе (запирать), но от parum (мало) и parvus (малый)". {163}

{163 Этимология слова parcus неясна. Гавий Басс — см. комм. к Noct. Att., II, 4, 3.}

Книга IV

Глава 1

Один разговор философа Фаворина с хвастливым грамматиком, проведенный в сократической манере; и о том, как определил Квинт Сцевола слово penus (продовольствие); и о том, что это определение было оспорено и опровергнуто

(1) В вестибюле Палатинского дворца множество [людей] почти всех сословий обычно стояли, ожидая [момента], чтобы поприветствовать Цезаря; {1} и там, в кругу ученых мужей, в присутствии философа Фаворина, {2} некто, преисполненный грамматических познаний, выставлял напоказ плоды вздорной школьной выучки, неестественно важным тоном рассуждая о родах и падежах слов с надменно поднятыми бровями и с суровым лицом, словно толкователь и судья Сивиллиных пророчеств. {3} (2) Обращаясь к Фаворину, хотя тот еще не был хорошо с ним знаком, [этот человек] сказал: "Penus (продовольствие) также произносилось различными способами и по-разному склонялось. Ведь древние обыкновенно говорили и hoc penus (это продовольствие), и haec penus (это продовольствие), и hujus peni (этого продовольствия), и penoris (продовольствия); {4} (3) также и mundus (женский наряд) Луцилий {5} в шестнадцатой книге "Сатир" {6} употребил как [слово] не мужского, но среднего рода в следующих стихах:

{1 Речь может идти либо об Адриане (117 — 138 гг.), либо об Антонине Пие (138 — 161 гг.). Имеется в виду обычай утреннего взаимного приветствия патрона и клиентов, когда последние являлись в дом патрона и ожидали его выхода; император в данном случае рассматривается как общий патрон и защитник всех жителей империи.}

{2 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{3 Сивиллины пророчества — см. Noct. Att., I, 19 и соответствующий комментарий.}

{4 Особенностью слова penus является неясность его принадлежности к определенному роду и склонению: в случае hoc penus оно среднего рода, в случае haec penus — женского; форма родительного падежа peni показывает, что слово склоняется по второму склонению, но форма penoris означает, что оно может изменяться и по третьему.}

{5 Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

{6 Ср.: Non. P. 51, 1. 4, где данная сатира Луцилия помещена в семнадцатую книгу.}

Некто завещал жене все наряды (mundum) {7}

{7 В классической латыни слово mundus мужского рода.}

и припасы (penum).

А вот что наряд (mundum), что нет? Кто все это разберет?" {8}

{8 V. 519 Marx.}

(4) И принялся он греметь всяческими подобного рода свидетельствами и примерами; а когда он начал пустословить уже совершенно несносно, то Фаворин мягко вмешался и сказал: "Я признателен (amabo), {9} учитель, каково бы ни было твое имя, [за то, что] ты с избытком объяснил нам многое, что мы со своей стороны не знали и совершенно не стремились знать. Ведь какое имеет значение для меня и того, с кем я говорю, в каком роде я употреблю penus или с какими окончаниями буду склонять, если никто из нас не сделает это слишком по-варварски? (6) Но, конечно, я очень хочу узнать, что такое penus и в каком значении употребляется это слово, чтобы вещь ежедневного использования я не назвал иным словом, чем следует, подобно тем, кто начинает говорить по-латыни среди рабов, выставленных на продажу".

{9 Amabo — конъектура И. Гроновия, рукописное чтение (ambo) не дает удовлетворительного смысла.}

(7) "Ты спрашиваешь, - заявил он, - вещь вполне очевидную. Ведь кто не знает, что penus - это вино, пшеница, масло, и чечевица, и бобы, и прочее того же рода?" (8) "Но разве также, - заметил Фаворин, - пшено, и просо, и финики и ячмень не penus? Ведь это примерно то же самое". (9) А когда тот, замолчав, задумался, сказал: "Я не хочу, чтобы ты теперь утруждал себя тем, можно ли назвать то, что я сказал, penus. Но можешь ли ты мне не называть какую-либо разновидность продовольствия, но определить, обозначив категорию и установив различия, что такое penus?" - "Не понимаю, - отвечает тот, - клянусь Геркулесом, о какой категории и каких различиях ты говоришь". (10) "Ты просишь о том, что весьма тяжело, - молвил Фаворин, - сказанное просто сказать [еще] проще; ведь общеизвестно, по крайней мере, что всякое определение состоит из категории и различия. (11) Но если ты требуешь, чтобы я тебе, как говорится, разжевал (praemandere), {10} я, конечно, сделаю это ради того, чтобы заслужить твою благосклонность". (12) И затем начал так: "Если я тебя сейчас попрошу, чтобы ты мне сказал и как бы описал словами, что есть человек, я полагаю, ты не ответил бы, что человек - это ты и я. Ведь это значит указать, кто является человеком, но не сказать, что есть человек. Но если, - продолжал он, - я попрошу, чтобы ты определил то самое, что есть человек, ты бы, конечно, сказал мне, что человек есть животное {11} смертное, обладающее разумом и знанием, или сказал бы каким-либо другим образом, чтобы отделить его от всех прочих. Итак, поэтому теперь я прошу тебя, чтобы ты сказал, что такое penus, а не назвал что-либо из продовольствия". {12} (13) Тогда тот хвастун голосом уже спокойным и смиренным сказал: "Философских дисциплин я не изучал и изучать не стремился, и если не знаю, относится ли ячмень к penus (продовольствию) или какими словами определить penus (продовольствие), это не значит, что я также не сведущ в других науках".

{10 Praemandere — конъектура И. Гроновия, рукописи дают praemandare — заранее поручать, рекомендовать.}

{11 Слово animal (животное) есть только в кодексе А, в прочих манускриптах оно опущено.}

{12 Ср. § 12 данной главы с Quint., V, 10, 55, который приводит этот же пример формальной логики.}

(14) "Узнать, что такое penus (продовольствие), - сказал, уже смеясь, Фаворин, - возможно из нашей философии не более, чем из твоей грамматики. (15) Ведь я полагаю, ты помнишь (не раз рассматривалось), сказал ли Вергилий, "реnum instruere longam" или "longo ordine" ("выставляли изобильные яства" или "выставляли яства длинной вереницей"); {13} ведь ты знаешь, что в самом деле обыкновенно читают обоими способами. (16) Но для того, чтобы успокоить тебя, [скажу], что считается, будто даже те знатоки древнего права, которых именовали мудрецами, не вполне верно определяли, что такое penus (продовольствие). (17) Ведь я слышал, что Квинт Сцевола {14} для объяснения слова penus (продовольствие) воспользовался следующими словами: "Penus, - говорит он, - есть то, что съедобно или пригодно для питья; то, что заготовлено для самого отца семейства <или матери семейства> {15} или детей отца семейства <или челяди> {16} его, окружающей его, и его детей, и не составляет труда *** {17} как говорит Муций, должно считаться penus". {18} Ведь то, что каждый день готовится для еды и питья на завтрак или обед, не является penus (продовольствием); но скорее то, что свозится и складывается ради длительного употребления, названо penus (продовольствием), поскольку находится не под рукой, но содержится внутри и глубоко (penitus). (18) Это я, - сказал он, - хотя и посвятил себя философии, все же не счел лишним узнать; поскольку для римских граждан, говорящих по-латыни, называть вещь не <своим> {19} названием не менее позорно, чем называть не своим именем человека".

{13 Verg. Aen., I, 703. Цитата, приведенная Геллием, не вполне точна; у Вергилия: «Quinquaginta intus famulae, quibus ordine cura longo penum struere et flammis adolere Penates»: «Внутри пятьдесят рабынь, обязанность которых — вносить длинной чередой яства и курить благовония Пенатам». Сервий и рукописи дают longo, longam — Харизий. Выбор формы прилагательного здесь зависит от того, с каким словом оно согласовано: с ordo или с penus, которое в данном случае стоит в женском роде.}

{14 Квинт Муций Сцевола — см. комм. к Noct. Att., III, 2, 12.}

{15 Добавляет Гертц по аналогии с Dig., XXXIII, 9, 3.}

{16 Вставка Гертца.}

{17 Моммзен и вслед за ним Маршалл ставят здесь лакуну. Попытка Мараша рассматривать текст как неповрежденный, видя в нем указание на то, что из penus исключалось то, что связано с пищей наемных рабочих или рабов, не представляется убедительной.}

{18 Fr. 1 Huschke.}

{19 Suo (своим) добавляют издатели, в рукописях отсутствуют.}

(19) Так Фаворин подводил подобные общие разговоры от вещей незначительных и пустых к тому, что более полезно слушать и изучать, не привлекая [это] извне, ради похвальбы, но из того же источника производя и принимая.

(20) Я также счел, что относительно penus (продовольствия) следует добавить то, что Сервий Сульпиций {20} написал в "Опровержении [некоторых] глав Сцеволы", {21} будто, по мнению Элия Ката, {22} к penus (продовольствию) относится не [только] то, что едят и пьют, но также благовония и восковые свечи, поскольку они заготавливаются примерно для того же. (21) Мазурий же Сабин {23} во второй книге "Гражданского права" говорит, что даже то, что приготовлено для вьючных животных, которыми пользуется хозяин, относится к penus (продовольствию). {24} (22) Он утверждает, что и дрова (ligna), {25} и прутья, и угли, с помощью которых готовится penus, по мнению некоторых, входит в penus. (23) А из того, что на тех же условиях продается и используется (usuaria), {26} penus он считает только то, что достаточно для годичного употребления.

{20 Сервий Сульпиций Руф — см. комм. к Noct. Att., II, 10, 1.}

{21 Fr. 4 Huschke.}

{22 Fr. 1 Huschke. Сервий Элий Пет Кат — один из первых римских юристов; курульный эдил в 200 г. до н. э., консул 198 г. до н. э., цензор 195 г. Автор «Трехчастных комментариев» (Commentarii tripertiti), видимо, первого юридического сочинения, адресованного широкой публике, от которого сохранились лишь незначительные фрагменты.}

{23 Мазурий Сабин — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 23. Еще одно юридическое определение penus имеется у Юлия Павла: «Не все, что пьется, считается продовольствием (penus); в противном случае необходимо, чтобы все лекарства, которые пьют, включались в penus (продовольствие); итак, то действительно относится к продовольствию, что пьется ради пропитания» (Dig., XXXIII, 9, 5). Интерес юристов к этому понятию связан, видимо, с тем, что penus, то есть долгосрочные продовольственные запасы и средства для их приготовления, рассматривалось римлянами как разновидность собственности.}

{24 Fr. 1 Huschke.}

{25 Ligna (дрова) — общепринятая издательская конъектура, рукописное чтение signa (значки, печати) не дает удовлетворительного смысла.}

{26 Usuarius — используемый, но не являющийся собственностью.}

Глава 2

В чем различие между болезнью (morbus) и изъяном (vitium) и какое значение имеют эти слова в эдикте эдилов; и можно ли возвращать назад [купленных] евнухов и бесплодных женщин; а также различные суждения об этом

(1) В эдикте курульных эдилов, {27} в той части, где содержится предписание о продаже рабов, было написано так: "Позаботься, чтобы объявление [о продаже] каждого раба было написано так, чтобы можно было правильно понять, какая у каждого болезнь (morbus) или изъян (vitium), кто беглый, кто бродяга или подлежащий наказанию". {28}

{27 Эдилы — римские магистраты. С середины IV в. до н. э. избирали четырех эдилов: двух плебейских и двух курульных; последние по рангу стояли выше первых и изначально избирались только из патрициев. В обязанности эдилов входил надзор за общественным порядком и благоустройством в самом Риме и его окрестностях. Эдилы наблюдали за состоянием городских зданий, чистотой улиц и площадей, безопасностью и порядком в городе; они также должны были заботиться о доставке продовольствия в город, бороться со спекуляцией, наблюдать за качеством товаров на рынках и правильностью рыночных мер и весов; в обязанности эдилов входило также устройство общественных игр и празднеств. Эдилы обладали правом известной юрисдикции и при вступлении в должность публиковали эдикт, где излагали основы своей будущей судебной деятельности. В эпоху империи функции эдилов постепенно переходят к императорской администрации, и ко II — III вв. н. э. в их компетенции остается только устройство игр.}

{28 FIR. Р. 237.}

(2) Вследствие этого древние юристы задавались вопросом, какого раба правильно называть больным (morbosus) и какого - имеющим изъян (vitiosus), и насколько болезнь (morbus) отличается от изъяна (vitium). (3) Целий Сабин {29} в книге под названием "Об эдикте курульных эдилов" сообщает, что Лабеон {30} определил, что такое болезнь (morbus), следующими словами: "Болезнь - состояние чьего-либо тела, противное природе, которое затрудняет его жизнедеятельность". {31} (4) Но он говорит, что болезнь поражает в одних случаях все тело, в других - часть тела. Болезнь всего тела, например, чахотка {32} или лихорадка, части же [тела] - к примеру, слепота или хромота. (5) "Заикающийся же, - утверждает он, - и косноязычный скорее имеют изъян (vitiosi), чем являются больными (morbosi), и кусачая или брыкливая лошадь - имеющая изъян (vitiosus), а не больная (morbosus). Но тот, у кого есть болезнь (morbus), имеет также и изъян (vitiosus). Но не наоборот, ведь имеющий изъян может не быть больным. Вот почему, когда речь идет о человеке больном, равным образом (aeque), {33} - продолжает он, - говорят так: насколько будет дешевле из-за этого изъяна".

{29 Гней Арулен Целий Сабин — римский юрист, пользовавшийся большим авторитетом во времена Флавиев; консул-суффект 69 г. н. э.; автор ряда трудов, посвященных римскому гражданскому праву, от которых сохранились лишь незначительные отрывки.}

{30 Антистий Лабеон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 1.}

{31 Fr. 27 Huschke.}

{32 Phthisis — общепринятая издательская конъектура, в рукописях слово испорчено.}

{33 Aeque (равным образом) — конъектура Гушке, рукописное чтение — neque (и не) — не дает удовлетворительного смысла.}

(6) Был поставлен вопрос о некоем евнухе: считается ли он проданным вопреки эдикту эдилов, если покупатель не знал, что он евнух. (7) Говорят, Лабеон ответил, что его можно вернуть как больного (morbosus); (8) Лабеон написал, что даже если бы были проданы бесплодные свиноматки, на основании эдикта эдилов может быть начат процесс. {34} (9) Относительно же бесплодной женщины, если она бесплодна от природы, Требаций, {35} как говорят, ответил вопреки Лабеону. (10) Ведь хотя Лабеон полагал, что ее можно вернуть назад как не вполне здоровую, Требаций утверждал, что на основании эдикта нельзя начать судебный процесс, если эта женщина изначально бесплодна от природы. (10) Если же здоровье ее пострадало и из-за этого получился [тот] изъян (vitium), что она не может зачать, тогда она не считается здоровой и [это] является причиной возвращения [ее] назад. (11) И относительно близорукого (myops), называемого по-латыни luscitiosus (подслеповатый), имеются разногласия; ведь одни [считают], что он в любом случае должен быть возвращен назад, другие - наоборот, если только этот изъян не был причинен болезнью. (12) Сервий {36} ответил, что и тот, у кого отсутствует зуб, может быть возвращен назад, {37} Лабеон же утверждал, что оснований для возврата нет: "Ведь, - говорил он, - и значительная часть [людей] не имеет какого-либо зуба, и тем не менее в большинстве своем [эти] люди не являются больными (morbosus) и совершенно нелепо утверждать, что люди рождаются нездоровыми, поскольку зубы у детей не появляются с рождения". {38}

{34 Fr. 28 Huschke.}

{35 Гай Требаций Теста (? —4 г. н. э.) — выдающийся римский юрист, советник Цезаря и Августа по правовым вопросам, учитель Антистия Лабеона, друг Цицерона и Горация. Известен его труд «О святынях» (De religionibus), посвященный сакральному праву.}

{36 Сервий Сульпиций Руф — см. комм. к Noct. Att., II, 10, 1.}

{37 Fr. 17 Huschke.}

{38 Fr. 29 Huschke.}

(13) Нельзя обойти вниманием также и то, что в книгах древних знатоков права написано, будто болезнь (morbus) и изъян (vitium) отличаются тем, что изъян (vitium) постоянен, а болезнь (morbus) протекает с подъемом и спадом. {39} (14) Но если это так, то ни слепой, ни евнух не являются больными (morbosus) вопреки мнению Лабеона, которое я привел ранее.

{39 Ср.: Non. P. 440,1. 32.}

(15) Я привожу слова Мазурия Сабина из второй книги "Гражданского права": "Умалишенный, или немой, или же тот, у кого какой-либо член тела сломан или поврежден, или мешает [нормальной жизни], из-за чего он сам не вполне пригоден, является больным (morbosus). Тот же, кто от природы видит недостаточно далеко, также здоров, как и тот, кто медленнее бегает". {40}

{40 Fr. 5 Huschke.}

Глава 3

О том, что не было никаких супружеских процессов в городе Риме до развода Карвилия; и здесь же о том, что собственно означает paelex (наложница) и каково происхождение этого слова

(1) Известно, что почти пятьсот лет после основания Рима не проводилось в городе Риме или в Лации каких-либо процессов, связанных с приданым, и не давалось никаких гарантий [его возврата], поскольку, в действительности, ничего [подобного] не требовалось, ибо никакие браки тогда еще не расторгались.

(2) Сервий Сульпиций {41} в книге, которую он назвал "О приданом", написал, что гарантии относительно приданого впервые показались необходимыми тогда, когда знатный муж Спурий Карвилий по прозвищу Руга {42} развелся с женой, поскольку у нее из-за телесного изъяна не рождались дети, в год от основания Рима пятьсот двадцать третий, в консульство Марка Атилия и Публия Валерия. {43} Передают также, что этот Карвилий сильно любил жену, с которой развелся, и она была ему очень мила из-за ее нрава, но святость клятвы он предпочел душевной склонности и любви, поскольку был принужден цензорами поклясться в том, что возьмет себе жену ради рождения детей.

{41 Сервий Сульпиций Руф — см. комм. к Noct. Att., II, 10, 1.}

{42 Спурий Карвилий Руга — консул 234 и 228 г. до н. э., член коллеги авгуров, вошедший в историю как первый, кто дал жене развод. Ср.: Plut. Rom. Quaest., 14, 59; Сотр. Lyc. et Num., 3; Dion. Hal. Ant. Rom., II, 25, 7; Tert. Apol., VI, 5-6; De mon., IX.}

{43 Некоторое расхождение с традиционной варроновской хронологией, согласно которой годом основания Рима считается 753 г. до н. э. Тогда 523 г. от основания Рима — 231 г. до н. э., но в действительности Атилий и Валерий были консулами в 227 г. до н. э., т. е. в 527 г. от основания Рима.}

(3) А то, что женщина, сблизившаяся и сожительствовавшая с тем, у кого под рукой и властью в браке находилась другая, называлась paelex (наложницей) и считалась порочной, подтверждается тем весьма древним законом, который, как мы узнали, был введен при царе Нуме: {44} "Пусть наложница (paelex) не касается алтаря Юноны, если же коснется, то пусть, распустив волосы, принесет в жертву Юноне ягненка-ярочку". {45}

{44 Нума Помпилий — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 10.}

{45 Т. 1. P. 135 Bremer.}

Paelex же - это как бы πάλλαξ, то есть как παλλακίς (наложница). {46} Как и многие другие, это слово также образовано от греческого.

{46 Этимология слова paelex и его связь с греческим πάλλαξ остаются не вполне очевидными.}

Глава 4

Что Сервий Сульпииий во второй книге [своего сочинения] "О приданом" написал о праве и обычае обручения (sponsalia) в древности

(1) Сервий Сульпиций написал в книге под названием "О приданом", что обручение (sponsalia) в той части Италии, которая называется Лаций, {47} обыкновенно происходило по следующему обычаю и праву: (2) "Тот, кто намеревался жениться, - говорит он, - требовал от того, кто должен был отдать [девушку в жены], обещания (stipulatio), что она будет отдана в супружество. {48} Тот, кто собирался жениться, равным образом давал обязательство (sponsio). Это соглашение обещаний (stipulatio) и обязательств (sponsio) называлось sponsalia (обручение, помолвка). Тогда та, которая была обещана [в жены], называлась sponsa (невеста, обрученная), а тот, кто дал торжественное обещание жениться - sponsus (жених, обрученный). Но если после этих обещаний в жёны не отдавали или не брали, давший обещание обращался в суд ex sponsu (на основании обязательства). Судьи вели разбирательство. Судья выяснял, по какой причине девушка не была отдана или взята в жёны. И если не оказывалось никакого законного основания [для этого], то он оценивал тяжбу в деньгах и накладывал на того, кто обещал, штраф [в пользу того], кто дал обязательство (sponsio) в размере суммы, необходимой, чтобы отдать или взять жену". {49}

{47 Лаций — область в центре Италии между Этрурией и Кампанией; ее центром был Рим.}

{48 Текст пассажа испорчен. Рукописное чтение: «stipulabatur in matrimonium ductum iri» (требовал обещания, что она будет взята в жены) в данном контексте не дает смысла. Моммзен и вслед за ним Маршалл ставят после datum лакуну. Мы при переводе опираемся на принятую Марашем конъектуру Ото, исправляющего «ductum» на «datum» (будет отдана в жены), что придает смысл всему пассажу, указывающему на двойное обязательство: со стороны жениха и со стороны отца невесты.}

{49 Fr. 2 Huschke.}

(3) Сервий говорит, что это право обручения соблюдалось вплоть до того времени, пока по закону Юлия {50} всему Лацию не было дано право гражданства. То же самое Нератий {51} написал в книге под названием "О браке". {52}

{50 Луций Юлий Цезарь (?—87 г. до н. э.) — троюродный брат Гая Юлия Цезаря, консул 90 г. до н. э., цензор 89 г. до н. э. Упомянутый Геллием закон был проведен в 90 г. до н. э, во время так называемой Союзнической войны (91 — 88 гг. до н. э.) — восстания входивших в состав Римского государства италийских народов, требовавших уравнения в правах с жителями Рима. Закон Юлия предоставил права римского гражданства всем италикам, сохранившим верность Риму, принципиально решив вопрос о гражданстве италиков.}

{51 Луций Нератий Приск — известный юрист времени императоров Траяна и Адриана, префект эрария Сатурна, консул 87 г. н. э., легат в Паннонии, консул 97 г. н. э.; близкий друг императора Траяна и Плиния Младшего, видимо, именно к нему адресованы несколько писем Плиния (Epist., II, 13; VI, 8; VII, 7, 1; 7, 8; 15, 3; 15, 9).}

{52 Fr. 1 Huschke.}

Глава 5

История, рассказанная о вероломстве этрусских гаруспиков; и о том, что об этом событии мальчишки распевали по всему городу Риму такой стих: "Плохой совет есть худший для советчика"

(1) Статуя Горация Коклеса, {53} храбрейшего мужа, помещенная в Риме на Комиции, {54} была поражена молнией. (2) Приглашенные из Этрурии для принесения очистительной жертвы из-за этого удара молнии гаруспики, {55} неприязненно и враждебно настроенные к римскому народу, решили совершить это вопреки религиозным установлениям (3) и посоветовали навсегда перенести эту статую в более низкое место, которое из-за окружающих его со всех сторон высоких {56} зданий никогда не освещало солнце. (4) После того как они дали совет сделать так, их вывели перед народом и передали [ему] и, когда они сознались в предательстве, казнили. Известно, что в соответствии с указанием открывшихся позднее истинных правил эту статую следовало перенести на возвышенность и установить на площади Вулкана, {57} поскольку это более высокое место; после чего дела у римского народа пошли благоприятно и счастливо. (5) Как передают, тогда, поскольку давшие дурной совет этрусские гаруспики были осуждены и наказаны, мальчишки по всему городу распевали этот изящно сложенный стих: {58}

{53 Квинт Гораций Коклес (Одноглазый) — один из героев ранней римской истории, согласно традиции, защищавший Свайный мост через Тибр во время внезапного нападения этрусков во главе с царем Порсеной в 508 г. до н. э. Коклес один удерживал мост, пока он не рухнул, а после этого переплыл Тибр и вернулся в Рим. Его подвиг помешал этрускам захватить город.}

{54 Комиций — место проведения римских народных собраний, расположенное рядом с Форумом и примыкавшее к курии.}

{55 Гаруспики — этрусская жреческая коллегия, члены которой занимались предсказанием будущего, главным образом по внутренностям жертвенных животных (чаще всего по печени). Римское правительство вызывало гаруспиков в Рим по конкретным поводам, и их предсказания должны были удостоверяться решением сената. Гаруспики также находились в свитах полководцев.}

{56 Altarum (высоких) — исправление издателей, рукописное чтение aliarum (других).}

{57 Площадь Вулкана, посвященная Вулкану — римскому богу огня, отождествлявшемуся с греческим Гефестом, — территория возле Свайного моста, расположенная возле Комиция, на склоне Капитолия. Вулкан наряду с Юпитером, Минервой и Юноной считался богом, способным бросать молнию.}

{58 Р. 37 Bahrens = Р. 10 Morel.}

Плохой совет есть худший для советчика.

(6) Эта история о гаруспиках и об этом самом шестистопном стихе была описана в "Великих анналах", в одиннадцатой книге, {59} и в первой книге "Дел, достойных упоминания" Веррия Флакка. {60} (7) Однако, кажется, что этот стишок переведен со следующего греческого стиха Гесиода:

{59 Fr. 3 Peter.}

{60 P. 510 Fun. Веррий Флакк (первая пол. I в. до н. э. — вторая пол. I в. н. э.) — один из крупнейших римских грамматиков; жил при дворе Августа в качестве воспитателя внуков императора, умер при Тиберий. Автор большого лингвистического сочинения «О значении слов» (De signifiatu verborum), от которого сохранились лишь небольшие фрагменты. Этот труд Флакка лег в основу знаменитого словаря римских древностей Сервия Руфа Феста. Его перу принадлежат также исторические труды: «Книги дел, достойных упоминания» (Rerum memoriae dignarum libri) и «Книги этрусков» (Etruscarum libri). Геллий цитирует также его трактат Веррия Флакка «О темных местах у Катона» (De obscuris Catonis).

Датировать историю со статуей Горация Коклеса довольно сложно. Некоторое указание на датировку этого события может дать ссылка на одиннадцатую книгу «Великих анналов», описывавших события с V или даже VI в. до н. э. и изданных в период между 130 и 115 гг. до н. э. Учитывая, что анналы состояли из восьмидесяти книг и ранний период освещался довольно кратко, можно предположить, что одиннадцатая книга относилась скорее всего к V в. до н. э. Не исключено, что описанный Геллием случай приходился на период войн с крупным этрусским городом Вейями (483—474 гг. до н. э. и 436— 426 гг. до н. э.), что и объясняет враждебное отношение гаруспиков к римлянам, но это предположение остается гипотетическим.}

Злее всего от дурного совета советчик страдает. {61}

{61 Hes. Op., 266. Перевод В. В. Вересаева.}

Глава 6

Слова древнего постановления сената, где сказано, что, если в сакрарии пришли в движение Марсовы копья, следует умилостивлять [богов] взрослыми жертвенными животными; и здесь же объясняется, что такое hostiae succidaneae (замещающие жертвы), а также, что такое porca praecidanea {62} (свинья, служащая предварительной жертвой); и о том, что Капитон Атей назвал некоторые праздники praecidaneae (предварительными)

{62 Конъектура Гроновия, рукописный текст испорчен.}

(1) Как мы прочитали в старинных воспоминаниях, когда сенату было доложено, что в сакрарии во дворце Нумы {63} пришли в движение Марсовы копья, то, как и обычно при сообщении о землетрясении, возникла необходимость принести искупительные жертвы. (2) По этому делу консулами Марком Антонием и Авлом Постумием {64} было принято постановление (senatusconsultum), и содержание его таково: "Относительно сообщения понтифика Гая Юлия, сына Луция, о том, будто в сакрарии <во> дворце Нумы пришли в движение Марсовы копья: об этом деле постановили так, чтобы консул Марк Антоний принес взрослых животных в жертву Юпитеру и Марсу, а прочим богам, которым будет сочтено необходимым, - сосунков. {65} Они решили, что достаточно принести <эти> {66} жертвы. Если же потребуется какая-либо замещающая жертва, то пусть ею послужат животные с рыжей шкурой (robii)".

{63 Нума Помпилий — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 10. Сакрарии — сокровищница, находившаяся в царском дворце Нумы, на Форуме, рядом с храмом Весты, где хранились сакральные предметы, прежде всего священные копья и щиты (ancilla), по преданию, упавшие с неба в царствование Нумы.}

{64 Консулы 99 г. до н. э.}

{65 Lactantibus (сосущих молоко) — конъектура Гертца; рукописное plantantibus (сажающих) не дает удовлетворительного смысла.}

{66 Добавляет Гертц.}

(3) Что касается того, что сенат назвал жертвы "succidanеае" (замещающими), то значение этого слова неоднократно исследовалось. (4) Я слышал также, что это слово упоминается в комедии Плавта {67} под названием "Эпидик" в следующих стихах:

{67 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

Значит, должен быть я жертвой за твое безумие,

И безумие прикроешь ты свое моей спиной

(tuae stultitiae succidaneum)? {68}

{68 V. 139 — 140. Перевод А. В. Артюшкова. Дословно: Чтобы ты подставил мою спину в качестве заместительной жертвы твоей глупости?}

(5) Жертвы же называют succidaneae (заместительные), поскольку согласно правилу составных слов буквы "ае" {69} <меняются> {70} на "i". (6) Ведь они именовались succaedaneae, так как, если первые жертвоприношения не давали благоприятных знамений, то убивались (caedebantur) другие жертвенные животные, приведенные после этих; поскольку они, когда уже убиты первые, ради умилостивительной жертвы становятся заменой и убиваются вместо них (succidebantur), то и обозначаются succidaneae, причем звук <"i"> {71} произносится долго; ведь мне известно, что некоторые по-варварски сокращают этот звук в указанном слове. {72}

{69 Ае littera — конъектура И. Гроновия; рукописи дают aliter (иначе), а поздние кодексы XV в. — a littera. Диграф «ае», стоящий в исходном слове в первом слоге, после присоединения приставки оказывается в срединном, где переходит в долгое «i».}

{70 Добавляет Хозиус.}

{71 Добавляют издатели; в рукописях отсутствует.}

{72 Видимо, смешивая с производными от глагола cado (падать), в то время как слово succidaneus восходит к глаголу caedo (резать, убивать).}

(7) По тому же самому правилу [составного] слова называются praecidanei (предварительными) и жертвы, принесенные за день до торжественных жертвоприношений. (8) Также называется praecidanea (предварительной) свинья, которую по обычаю приносили в качестве умилостивительной жертвы Церере перед сбором первых плодов, если прежде не освободили дом от траура или принесли умилостивительную жертву иначе, чем следовало.

(9) Но то, что свинья и некоторые жертвы, как я уже сказал, называются praecidaneae (предварительные) известно довольно широко, [а] то, что праздники называются praecidaneae это, я полагаю, далеко от обыденного словоупотребления. (10) Поэтому я выписал слова Атея Капитона {73} из пятой книги его [сочинения] под названием "О понтификальном праве": "Тиберием Корункарием, великим понтификом, {74} были объявлены предварительные праздники (feriae praecidaneae) в несчастливый день. Коллегия постановила, что, согласно обычаю не должно, чтобы в этот день были предварительные праздники (feriae praecidaneae)". {75}

{73 Атей Капитон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 8.}

{74 Тиберий Корункарий — консул 280 г. до н. э., в 253 г. до н. э. стал первым великим понтификом из плебеев.}

{75 Fr. 10 Strzelecki.}

Глава 7

О письме грамматика Валерия Проба, написанном Марцеллу, относительно ударения в некоторых пунических именах

(1) Грамматик Валерий Проб {76} в свой век считался человеком выдающейся учености. (2) Он произносил Hannibalem (Ганнибала), Hasdrubalem (Газдрубала) и Hamilcarem (Гамилькара) так, что предпоследний слог получал облеченное ударение, {77} о чем свидетельствует его письмо, написанное к Марцеллу, где он утверждает, что Плавт, Энний {78} и многие другие древние говорили таким образом. (3) Однако он приводит только один стих Энния из пьесы под названием "Сципион".

{76 Валерий Проб — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 18.}

{77 Обычно в этих именах предпоследний слог произносился кратко, и ударение падало на третий слог от конца. Проб же произносил второй от конца слог как долгий и он, соответственно, принимал облеченное ударение.}

{78 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

(4) Мы привели ниже этот стих, сложенный восьмистопным размером, в котором метр не был бы выдержан, если бы третий слог из имени Ганнибала не произносился долго. (3) Стих Энния, который он привел, таков:

Quá<que> {79} própter Hánnibális cópiás consíderát.

{79 Стих в том виде, в каком он представлен в рукописной традиции, не составляет семи ямбов. Поэтому Гертц читает quaque, Бюхелер — si qua, ставя, таким образом, восьмым каталектический трохей.}

(И где засел он вблизи от войск Ганнибала). {80}

{80 Varia, 13 Vahlen = Fr. 465 Bucheler.}

Глава 8

Что Гай Фабриций сказал о Корнелии Руфине, человеке корыстолюбивом, избранию которого консулом он все же поспособствовал, хотя ненавидел [его] и считался его врагом

(1) Фабриций Люсцин {81} был мужем великой славы и великих деяний. (2) Публий Корнелий Руфин, {82} отличаясь физической силой, был прекрасным воином, весьма опытным в военном искусстве, но человеком вороватым и крайне алчным. (3) Фабриций его не одобрял, не был ему другом и ненавидел за его нрав. (4) Но когда в тяжелейшие для государства (rei publicae) {83} времена должны были быть избраны консулы, и этот Руфин домогался должности, {84} притом что соперничали с ним [люди], не сведущие в военном деле и ничтожные, Фабриций всеми силами добивался, чтобы консульство было передано Руфину. (5) Когда многие изумлялись тому, что он добивался, чтобы консулом сделался человек корыстолюбивый, к которому он был настроен крайне враждебно, <он сказал: (6) "Я предпочитаю, чтобы скорее гражданин> {85} обобрал меня, чем продал с аукциона враг".

{81 Гай Фабриций Люсцин — см. комм. к Noct. Att., I, 10, 1.}

{82 Публий Корнелий Руфин — консул 290 и 277 гг. до н. э., диктатор в 284 г. до н. э., участник Третьей Самнитской (298 — 290 гг. до н. э.) и Пирровой (280—272 гг. до н. э.) войн.}

{83 publicae — добавлено издателями; рукописное чтение — Sed cum in difficillimis («Но когда в тяжелейшие для дела времена»). Мараш принимает дополнение, Маршалл оставляет рукописное чтение.}

{84 Имеются в виду консульские выборы на 277 г. до н. э.; консулами 278 г. до н. э. были сам Фабриций и Квинт Эмилий Пап.}

{85 Добавляет Гертц.}

(7) Этого Руфина, впоследствии дважды удостоенного консульства и диктатуры, Фабриций, будучи цензором, {86} исключил из сената по обвинению в роскоши, поскольку у того было десять фунтов чеканного серебра. {87}

{86 В 275 г. до н. э. Об исключении Руфина из сената см. также: Noct. Att., XVII, 21, 39; Liv. Epit., 14; Plut. Sulla, 1.}

{87 Римский фунт — 327,5 г, десять фунтов, таким образом, — 3,275 кг.}

(8) Но что касается того, что Фабриций сказал о Корнелии Руфине, [то я описал это] так, как записано в большинстве исторических сочинений; согласно же сообщению Марка Цицерона во второй книге "Об ораторе", это было обращено Фабрицием не к другим, но к самому Руфину, когда он благодарил за <помощь> {88} в назначении [консулом]. {89}

{88 Добавляет Гертц.}

{89 Cic. De oral., II, 268.}

Глава 9

Что собственно означает слово religiosus и как изменился смысл этого слова; а также слова Нигидия Фигула об этом, взятые из его "Записок"

(1) Нигидий Фигул, {90} как я полагаю, самый ученый после Марка Варрона {91} человек, в одиннадцатой книге "Грамматических записок" приводит стих из древней поэмы, клянусь Гераклом, достойный упоминания: {92}

{90 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{91 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{92 V. 148 Ribbeck.}

Набожным (religens) следует быть, дабы не стать {93}

{93 Ne fuas — издательская конъектура; рукописное чтение nefas — (не должно, нельзя).}

суеверным (religiosus),

однако чей это стих, не указывает. (2) И здесь же Нигидий пишет: "Это словообразовательное окончание слов такого рода, как vinosus (склонный к пьянству), mulierosus (женолюбивый), religiosus (суеверный) всегда означает некую неумеренную степень качества, о котором идет речь. Поэтому religiosus (суеверный) назывался тот, кто связал себя чрезмерным и суеверным соблюдением обрядов, причем это считалось пороком". {94}

{94 Fr. 4 Swoboda. Ср. Noct. Att., III, 12, где также рассматриваются слова, оканчивающиеся на -osus.}

(3) Но кроме того, о чем говорит Нигидий, в результате еще одного изменения значения religiosus стали говорить о чистом, исполняющем обряды и сдерживающем себя определенными законами и границами [человеке]. (4) Ведь сходным образом также и эти слова, берущие начало от того же источника, кажется, означают противоположное: religiosi dies (несчастливые дни) и religiosa delubra (священные храмы). (5) Ведь religiosi (несчастливыми) называются дни со зловещими предзнаменованиями, опасные и тягостные, когда следует воздерживаться от совершения религиозных обрядов и начинания какого-либо нового дела, которые многие несведущие [люди] неправильно и ошибочно называют nefasti (неприсутственные). {95} (6) Поэтому Марк Цицерон в девятой книге "Писем к Аттику" говорит: "Предки наши хотели, чтобы день сражения при Алии {96} считался более злосчастным, чем [день] взятия города, поскольку второе несчастие [берет начало] от первого. Таким образом, один даже и сейчас является несчастливым днем (religiosus), [тогда как] другой в народе неизвестен". {97} (7) Однако Марк Туллий в речи об установлении обвинителя также говорит religiosa (священные) о храмах не зловещих и мрачных, но исполненных досточтимого величия. {98} (8) Мазурий же Сабин в "Записках об исконных [словах]" объясняет: "Religiosus есть то, что удалено и отстранено от нас вследствие некоей святости; слово произведено от relinquere (оставлять), так же как caerimoniae (священнодействие) от саrеrе (отказываться)". {99} (9) Согласно этому толкованию Сабина, храмы и святилища, которые следует посещать не обыденно и легкомысленно, но целомудренно и благоговейно, - поскольку ни их изобилие не заслуживает порицания, ни возрастание их славы, {100} - скорее должны внушать почтение и страх, чем быть привычными; (10) но religiosi названы дни, которые мы оставляем по противоположной причине, из-за несчастливых знамений. (11) Теренций {101} [выразился так]:

{95 Dies religiosi — заповедные с религиозной точки зрения дни, к которым относились три дня, когда «земля открыта» и мертвые могут выйти наружу (24 августа, 5 октября, 11 ноября), дни, когда духи усопших блуждают по земле (9, 11, 13 мая), а также Ларенталии (23 декабря), Салии (1 марта) и Весталии (9 июня). Кроме того, к dies religiosi относили также зловещие дни (dies atri — см. Noct. Att., IV, 6, 10; V, 17, 1—2). Dies nefasti же — дни, когда претор не имел права издавать эдикты и вершить суд; в эти дни римляне не созывали комиции и судебные заседания.}

{96 Битва при реке Алии (18 июля 390 г. до н. э.) — одно из тяжелейших поражений эпохи Республики, которое римляне потерпели от галльских племен, захвативших к концу V в. до н. э. северную Италию и совершавших набеги на ее центральную часть. После полного разгрома римской армии на Алии галлы захватили и разграбили Рим, оставшийся без защиты.}

{97 Cic. Ad Att., IX, 5, 2. Ср.: Non. P. 379, 1 Μ (s. v. religiosus).}

{98 Cic. In Q. Caec. div., 3.}

{99 Fr. 13 Huschke. Предложенная Мазурием этимология не представляется правдоподобной; Цицерон производит слово religiosus от relegere (отправлять, отклонять) (De nat. deor., II, 72); Лактанций — от religare (связывать) (Inst., IV, 28, 2). Этимология слова caeremonia неизвестна.}

{100 Моммзен и Мадвиг удаляют «поскольку... их славы».}

{101 Публий Теренций Афр (ок. 190—159 гг. до н. э.) — известный римский комедиограф. Уроженец Карфагена, Теренций попал в Рим в качестве раба римского сенатора Теренция Лукана, который дал ему образование, а затем свободу. За образец Теренций брал новоаттическую комедию, прежде всего произведения Менандра и Аполлодора из Кариста. Комедии Теренция отличают последовательно разворачивающееся действие, чистый язык, а также отсутствие непристойных комических сцен, грубых шуток и вульгаризмов. Его произведения пользовались большим успехом в аристократических кругах, будучи менее популярны среди широкой публики. Полностью сохранилось шесть пьес Теренция: «Девушка с Андроса», «Самоистязатель», «Евнух», «Формион», «Свекровь», «Братья».}

Дашь - сухо скажет "Так!". Боюсь (religio est) сказать,

что дать мне нечего. {102}

{102 Теr. Heaut., 228. Пер. А. В. Артюшкова. Здесь religio употреблено в значении «сомнение, опасение, неуверенность». Гертц выбрасывает § 11.}

(12) Если, как говорит Нигидий, все словообразования такого рода, как vinosus (склонный к пьянству), mulierosus (женолюбивый), morosus (своенравный), verbosus (многословный), famosus (позорный), означают избыточное и чрезмерное и потому порицаются, то почему ingeniosus (талантливый), formosus (прекрасный), officiosus (ревностный, преисполненный долга) и speciosus (выдающийся), образованные тем же способом от ingenium (ум), forma (красота), officium (долг), {103} - почему также disciplinosus (образованный), consiliosus (рассудительный), victoriosus (победоносный), как образовал по аналогии Марк Катон, {104} почему также facundiosus (красноречивый), каковое слово Семпроний Азеллион {105} в тринадцатой книге "Деяний" употребил так: "Следует смотреть на свои деяния, а не на слова, если они менее красноречивы (facundiosa)" {106} - почему, спрашиваю я, все это никогда не порицают, но хвалят, хотя они в равной степени означают чрезмерное увеличение своего [качества]? Не потому ли, что, по крайней мере, к тем [словам], которые я поместил сначала, неизбежно следует прилагать некоторую меру? (13) Ведь и милость, если она чрезмерна и неумеренна, и нрав, если он надоедлив и переменчив, и слова, если они постоянны, бесконечны и докучливы, и слава, если она велика, беспокойна и внушает зависть, ни похвалы не достойны, ни пользы не приносят; {107} (14) однако талант, долг, красота, благоразумие, победа и красноречие, будучи сами вершинами добродетелей, никакими границами не сдерживаются, но чем более велики и значительны, тем больше заслуживают похвалы.

{103 Хозиус предлагает дополнить и от species (внушительность), поскольку перечни производных и производящих слов не вполне совпадают.}

{104 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., 1, 12, 17.}

{105 Семпроний Азеллион — см. комм. к Noct. Att., I, 13, 10.}

{106 Fr. 10 Peter.}

{107 Между перечнем слов в § 12 и объяснением в § 13 есть некоторое несоответствие; видимо, gratiosus (пользующийся милостью; услужливый) было опущено в архетипе наших манускриптов или даже пропущено самим автором.}

Глава 10

Как соблюдался порядок высказывания мнений в сенате, и ссора в сенате консула Гая Цезаря и Марка Катона, потратившего на речь [весь] день

(1) До закона о порядке заседания сената, {108} который соблюдается теперь, порядок высказывания мнений был различен.

{108 Относительно закона о порядке заседания сената см. также: Noct. Att., XIV, 7, 9.}

(2) Иногда сначала спрашивали того, кто первым был поставлен цензорами в сенатском списке, иногда - тех, которые были избраны консулами на следующий год. (3) Некоторые из консулов, побуждаемые дружбой или какой-либо необходимостью, первыми спрашивали мнение того, кто в силу заслуг оказывался вне очереди. (4) Однако когда [опрос] происходил вне очереди, соблюдалось, чтобы первым вносил предложение кто-либо в статусе не ниже консуляра. (5) Говорят, Гай Цезарь во время консульства, которое он отправлял вместе с Марком Бибулом, {109} спрашивал мнение вне очереди только у четверых. Из этих четверых первым он спрашивал Марка Красса, но после того, как обручил дочь с Гнеем Помпеем, первым начал обращаться к Помпею. {110}

{109 59 г. до н. э.}

{110 О порядке голосования в сенате см. также: Noct. Att., III, 18. Внесение предложений совершалось строго по рангу: цензории (занимавшие должность цензора), консуляры (занимавшие должность консула), претории (занимавшие должность претора), эдилии (занимавшие должность эдила), трибуниции (занимавшие должность народного трибуна), квестории (занимавшие должность квестора), педарии (сенаторы второго ранга, не имевшие права высказывать собственное мнение, но присоединявшиеся к предложениям, высказанным другими сенаторами). При этом также учитывались возраст, число консульств, стаж консула или цензора и другие дополнительные факторы. В случае с Помпеем и Крассом, кроме фактора их реального политического влияния, имели место и факторы юридические: Красе был консулом (70 г. до н. э.), цензором (65 г. до н. э.) и имел овацию за победу над Спартаком, а Помпей — консулом (70 г. до н. э.), носителем чрезвычайных полномочий (с 67 по 62 гг. до н. э.) и трижды триумфатором (80, 71 и 6о гг. до н. э.). О нарушении Цезарем порядка голосования в сенате говорит и Светоний (Iul., 21).}

(6) Как со слов своего патрона передает вольноотпущенник Марка Цицерона Тирон Туллий, {111} он объяснил причину этого выбора сенату. (7) То же самое написал Капитон Атей {112} в книге, которую он назвал "Об обязанности сенатора".

{111 Туллий Тирон — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 1.}

{112 Капитон Атей — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 8.}

(8) В той же книге Капитона также написано следующее: "Гай Цезарь, - говорит он, -будучи консулом, спросил мнение Марка Катона. {113} Катон не хотел, чтобы вопрос, который обсуждался, был решен, поскольку ему казалось, что это не в интересах государства. {114} Для того чтобы затянуть это дело, он завел длинную речь и потратил на [ее] произнесение [весь] день. Ведь у сенатора было право, будучи спрошенным о мнении [по одному вопросу], говорить прежде все, что хочет, о другом, и столько, сколько хочет. Консул Цезарь послал гонца и, поскольку тот не заканчивал, приказал схватить говорящего и отвести в тюрьму. Сенат поднялся и последовал в тюрьму за Катоном. После этого проявления осуждения, - продолжает он, - Цезарь отступился и велел отпустить Катона". {115}

{113 Марк Порций Катон Младший (Утический) (95—46 гг. до н. э.) — правнук Катона Цензора, один из лидеров оптиматов, непримиримый противник Цезаря. Квестор в 65 г. до н. э., народный трибун в 62 г. до н. э. В 51 г. до н. э. был одним из инициаторов назначения Помпея консулом без коллеги, а с 51 г. до н. э. ратовал за прекращение полномочий Цезаря в Галлии. С 49 г. до н. э., покинув Рим вместе с Помпеем, активно участвовал в военных действиях против цезарианцев. В 46 г. до н. э., будучи комендантом североафриканского города Утики, когда после поражения от армии Цезаря городские власти готовы были сдать город, покончил с собой, несмотря на готовность Цезаря его пощадить.}

{114 Речь шла о предложенном Цезарем аграрном законе, предполагавшим раздел (т. е сдачу в долгосрочную аренду) государственных земель в Кампании между беднейшими гражданами, отцами троих детей и некоторыми другими категориями граждан, прежде всего — ветеранами Помпея. Встретив сопротивление в сенате, Цезарь вынес свои законопроекты прямо в комиции, где дело дошло до открытого вооруженного столкновения, закончившегося победой сторонников триумвиров. Тогда предложенные Цезарем законопроекты были проведены.}

{115 Fr. 4 Strzelecki. Ср.: Suet. Caes., 20. Следует отметить, что, согласно большинству других источников, описанный Геллием и Светонием эпизод произошел не в сенате, а во время дискуссии в народном собрании (Val. Max., II, 10, 7; Plut. Caes., 14; Cato Minor, 33; App. De bell, civ., II, 11; Dio Cass., 28, 2). Это расхождение создает и различие в правовой ситуации: в комициях, где председательствующий мог в любой момент лишить выступающего слова и даже распустить собрание, действия Цезаря оказываются вполне правомочными, в то время как в сенате, где время выступления сенатора не было лимитировано, его поступок является прямым нарушением правовых норм.}

Глава 11

О том, что за сведения оставил Аристоксен о Пифагоре как доподлинно известные; и что затем Плутарх таким же образом написал о том же самом Пифагоре

(1) Закрепилось и укоренилось ошибочное древнее мнение, будто философ Пифагор обыкновенно не ел мяса животных, а также воздерживался от бобов, которые греки называют κύαμος (боб). (2) В соответствии с этим представлением поэт Каллимах {116} написал:

{116 Каллимах из Кирены (ок. 310/300—240 гг. до н. э.) — выдающийся поэт и ученый, глава Александрийской поэтической школы. Получив образование в Афинах, был приглашен в Александрию Птолемеем II Филадельфом, который поручил ему заведование Александрийской библиотекой. Древние насчитывали до 800 книг его ученых сочинений; по поручению Птолемея II Каллимах составил полный каталог Александрийской библиотеки — «Таблицы» в 120 книгах, состоявшие из перечня всех существующих произведений, распределенных по жанрам, и их авторов с библиографической справкой о каждом. Эта первая научная библиография, как и другие историко-литературные труды Каллимаха, была утрачена. Из поэтического наследия Каллимаха полностью сохранились только гимны и сборник из 63 эпиграмм; элегии, ямбы и другие произведения дошли фрагментарно. Главным произведением Каллимаха был сборник элегических стихотворений «Причины», представлявший собой собрание мифологических историй, объясняющих происхождение различных названий, обычаев, праздников, причем Каллимах нередко приводит очень редкие, малораспространенные варианты мифов. Каллимах стал образцом для будущих поколений не только греческих, но и латинских поэтов. Геллию, который помещает Каллимаха в свой список выдающихся деятелей греческой культуры (Noct. Att., XVII, 21, 41), поэт импонирует, видимо, своей ученостью и любовью к архаизмам и редким словам.}

Руки подальше держи от бобов, несваримого яства.

Так велел Пифагор - так утверждаю и я. {117}

{117 Fr. 128 Schneider. Пер. А. В. Лебедева.}

(3) Согласно тому же самому мнению, Марк Цицерон {118} в первой книге "О дивинации" поместил следующие слова:

{118 Марк Порций Туллий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 11.}

"Итак, Платон предписывает отходить ко сну, подготовив тело так, чтобы не было ничего, что вводит душу в заблуждение и смятение. Считается, что поэтому пифагорейцам было запрещено есть бобы, поскольку от этой пищи сильно пучит, <что>, {119} как известно, {120} противопоказано ищущим спокойствия духа". {121}

{119 Дополняет Мараш.}

{120 Constat esse (как известно) у Цицерона отсутствует.}

{121 Cic. De div., I, 62.}

(4) Так, со своей стороны, [утверждает] Марк Цицерон. Но музыкант Аристоксен, {122} муж, весьма сведущий в [изучении] древних книг, слушатель философа Аристотеля, в книге "О Пифагоре", которую он оставил [после себя], говорит, что Пифагор ни одно стручковое растение не употреблял чаще, чем бобы, поскольку эта пища постепенно очищает желудок и облегчает [пищеварение]. (5) Я привел ниже слова самого Аристоксена: "Пифагор же из стручковых растений особенно ценил бобы; ведь они смягчают и расслабляют; поэтому он употреблял их более всего". {123}

{122 Аристоксен (354—350 гт. до н. э.) — греческий философ, ученик Аристотеля, теоретик музыки. Из его многочисленного наследия (словарь Суды приписывает ему авторство 453 книг) сохранились только «Элементы гармоники» в трех книгах и часть второй книги «Элементов риторики» (курсы лекций по теории музыки, читавшиеся в Ликее).}

{123 Fr. 25 Wehrli.}

(6) Тот же Аристоксен передает, что он воздерживался также от молочных поросят и молодых козлят. (7) Об этом он, кажется, узнал от пифагорейца Ксенофила, {124} своего друга, и от некоторых более старших по возрасту, которые <жили не намного позже> {125} века Пифагора. (8) И поэт Алексид {126} в комедии под названием "Пифагорействующая" (Πυθαγορίζουσα) {127} говорит то же самое [об употреблении в пищу] животных. {128}

{124 Ксенофил из Халкидики (конец V — вторая половина IV в. до н. э.) — философ-пифагореец, ученик Филолая и Эврита. Сам Ксенофил был учителем Аристоксена в теории музыки. Прославился прежде всего своей долгой жизнью (105 лет), проведенной без единой болезни.}

{125 Издательское дополнение; в тексте лакуна.}

{126 Алексид — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 1.}

{127 Издательская конъектура; рукописный текст испорчен.}

{128 Fr. 199 Kock.}

(9) Но кажется, что относительно воздержания от бобов причина ошибки в том, что в поэме Эмпедокла, {129} бывшего последователем пифагорейского учения, находится следующий стих:

{129 Эмпедокл из Акраганта (ок. 495—435 гг. до н. э.) — древнегреческий философ. Его главными сочинениями были две гекзаметрические поэмы: «О природе» и «Очищения». Его учение представляло собой сплав физики ионийских натурфилософов, метафизики элеатов и пифагорейского учения. Если в сочинении «О природе» последовательно излагалось учение Эмпедокла, то цитируемые Геллием «Очищения» содержали описание орфико-пифагорейских представлений о грехопадении души, ее перевоплощениях в тела растений, животных и людей в качестве наказания и ее освобождении после очищения от скверны.}

Нечастные, трижды несчастные!

Не прикасайтесь к бобам (κυάμων)! {130}

{130 Fr. 141 Diels. Пер. А. В. Лебедева.}

(10) Ведь по большей части считают, что κυάμοι названы стручковые растения, как говорят в обыденной речи. (11) Но те, кто более тщательно и точно рассматривают стихи Эмпедокла, говорят, что в этом месте κυάμοι означают мужские яички, и они в духе Пифагора иносказательно и символически названы κυάμοι, поскольку αί̉τιοι του̃ κυει̃ν (являются причиной зачатия) и дают возможность человеку родиться; поэтому Эмпедокл в этом стихе хотел удержать людей не от поедания бобов, но от любовных утех.

(11) Также Плутарх, ученейший человек, в первой из книг, которые он сочинил о Гомере, упомянул, что философ Аристотель то же самое писал о пифагорейцах, - будто они не воздерживались от поедания мяса животных, за некоторыми исключениями. Я привел ниже сами слова Плутарха, поскольку дело необычное: "Аристотель говорит, что пифагорейцы воздерживались от внутренностей, сердец и морской крапивы (α̉καλήφη) и некоторой другой [пищи] такого рода; прочее же употребляли [в пищу]. (13) 'Ακαλήφη же - морское животное, которое называется urtica (морская крапива)". {131} Но Плутарх в "Застольных беседах" говорит, что пифагорейцы воздерживались и от рыбы краснобородки. {132}

{131 7. Р. 100 Bernadakis.}

{132 Plut. Symp., VIII, 8. «Piscibus mullis» (от рыбы краснобородки) — рукописное чтение; Мараш следует эмендации Моммзена «piscibus multis» (от многих рыб); Гертц выбрасывает эти слова.}

(14) Сам Пифагор, как известно, неоднократно утверждал, что сначала он был Эвфорбом. {133} Менее известно, что, как передают Клеарх {134} и Дикеарх, {135} затем он был Пирром из Пирантия, {136} потом - Эталидом, {137} наконец, - прекрасной блудницей, имя которой было Алко. {138}

{133 Эвфорб — троянский герой, убитый Менелаем (Ноm. Il., XVI, 806-817; XVII, 1-60).}

{134 FHG II 317 = Fr. 10 Wehrli. Клеарх из Сол (конец IV — начало III в. до н. э.) — философ-перипатетик, один из непосредственных учеников Аристотеля; автор сочинения «О жизнях», цитируемого Афинеем.}

{135 FHG II 244 = Fr. 36 Wehrli. Дикеарх из Мессены (вторая половина IV в. до н. э.) — философ-перипатетик, ученик Аристотеля и Теофраста, друг Аристоксена из Тарента (см. выше). Автор большого числа сочинений историко-культурного, биографического, географического, историко-литературного характера, дошедших во фрагментах и в пересказе более поздних авторов.}

{136 Пирантий — городок на Крите, название которого издатели восстанавливают в безнадежно испорченном фрагменте текста на основании свидетельства схолиаста Аполлония Родосского о том, что Пирр был критянином. Диоген Лаэрций, однако, называет Пирра делосцем.}

{137 Deinde Aethaliden — издательское исправление; рукописное чтение испорчено.}

{138 Ср.: Diog. Laert., VIII, 1, 4, который предлагает следующую последовательность перевоплощений Пифагора: Эталид, Эвфорб, Гермотим, делосский рыбак Пирр; схолиаст Аполлония Родосского дает тот же ряд, но без Гермотима (I, 1, 645).}

Глава 12

Достойные упоминания цензорские замечания и выговоры, обнаруженные в древних памятниках

(1) Если кто-либо позволял, чтобы его поле зарастало сорняками, недостаточно тщательно за ним ухаживал, не возделывал и не пропалывал или запустил свой сад или виноградник, это не оставалось без наказания, но [наложение его] было обязанностью цензоров, и цензоры переводили [провинившегося] в эрарии. {139} (2) Также, если оказывалось, что какой-либо римский всадник имел тощего или недостаточно ухоженного коня, его упрекали в impolitia; это слово означает примерно то же, что incuria (небрежность, нерадивость). {140} (3) Есть авторы, [упоминающие] оба эти [наказания], и Марк Катон неоднократно подтверждает это. {141}

{139 Эрарий — римский гражданин из низшего сословия, свободного от воинской и других повинностей и взамен этого облагавшегося определенной денежной податью. Перевод в эрарии служил наказанием для представителей высших сословий. Перевод совершался сроком на пять лет, вопрос о сохранении положения эрариев или возвращении политических прав решали новые цензоры.}

{140 Цензорские замечания, не вызывая юридических последствий, имели определенное моральное значение, становясь пятном на репутации гражданина, особенно — лица высокого ранга.}

{141 Fr. 2 Jordan.}

Глава 13

О том, что некоторые мелодии флейт, исполненные определенным образом, могут вылечить страдающих ишиасом

(1) Многие верят и пишут, что когда сильно болит поясница, боли уменьшаются от нежных напевов флейты; (2) я совсем недавно обнаружил это в книге Теофраста. {142} (2) О том, что искусная и мелодичная игра на флейте применяется при лечении от укусов змей, также сообщает книга Демокрита {143} под названием <"О моровых язвах">, {144} в которой он указывает, что для многих больных людей лекарством служила игра на флейте. (4) Столь велика связь между телами людей и душами, и вследствие этого также и между недугами и лекарствами для души и тела.

{142 Fr. 87 Wimmer. Теофраст — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 10.}

{143 Демокрит из Абдеры (460—371 г. до н. э.) — древнегреческий философ, главный представитель античной атомистики, ученый-энциклопедист. Согласно доксографической традиции, учился у Левкиппа и, возможно, у пифагорейцев. Демокрит был многосторонним ученым: каталог его книг у Диогена Лаэрция содержит 70 названий произведений, охватывающих все области знания того времени. Большая часть наследия Демокрита была утеряна в первые века нашей эры, и до нас дошли только короткие цитаты.}

{144 Добавляет Гертц.}

Глава 14

История об эдиле Гостилии Маницне и блуднице Манилий и слова декрета трибунов, к которым апеллировала Манилия

(1) Читая восьмую {145} книгу "Заметок" Атея Капитона, {146} которая называется "Об общественных судах", мы обнаружили исполненный древней суровости декрет трибунов. {147}

{145 В рукописях ссылка на девятую книгу, которая в действительности посвящена обязанностям сенатора, поэтому издатели обычно исправляют на восьмую.}

{146 Атей Капитон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 8.}

{147 Fr. 5 Strzelecki.}

(2) Поэтому мы его запомнили, а написан он был по следующей причине и следующим образом. (3) Авл Гостилий Манцин {148} был курульным эдилом. {149} Он назначил день судебного процесса и призвал к ответу блудницу Манилию, поскольку с ее этажа ночью получил удар камнем, и показывал рану от этого камня. (4) Манилия обратилась к народным трибунам. (5) Перед ними она заявила, что Манцин пришел в ее дом пировать; она не собиралась принимать его по своим обстоятельствам, но когда он попытался ворваться силой, его прогнали камнями. (6) Трибуны постановили, что эдил по праву был изгнан из того места, куда ему не подобало являться в венке; {150} по этой причине они запретили эдилу вести дело перед народом.

{148 Авл Гостилий Манцин — претор 181 г. до н. э. консул 170 г. до н. э., бывший военачальником в Третьей Македонской войне (171 — 168 гг. до н. э.).}

{149 Курульные эдилы — см. комм. к Noct. Att., IV, 2, 1.}

{150 Т. е. в качестве участника пирушки, а не в качестве магистрата, осуществляющего контроль за порядком в городе, что входило в полномочия эдилов.}

Глава 15

Защита фразы из сочинения Саллюстия, которую его недоброжелатели бранили со злой насмешкой

(1) Изысканность речи Саллюстия {151} и его стремление к образованию и изменению слов, безусловно, были предметом сильного недоброжелательства, и многие мужи незаурядного ума пытались его порицать, а зачастую и чернить. В этой связи они часто неумело или зло насмехались [над ним]. Впрочем, некоторые [пассажи] могут показаться вполне достойными порицания; например, следующий, обнаруженный в "Истории Каталины", производит впечатление написанного недостаточно обдуманно. (2) Вот слова Саллюстия: "При этом мне (хотя писателя и деятеля венчает далеко не одинаковая слава) описание деяний все же кажется весьма трудным (arduum); во-первых, потому что деяния надо изображать с помощью подходящих слов; во-вторых, так как, если ты осудишь ошибки, то большинство сочтет, что это сделано по недоброжелательству и из зависти; когда же ты упомянешь о великой доблести и славе честных [людей], то каждый равнодушно примет то, что он, по его мнению, и сам может легко совершить; но то, что превыше этого, признает вымышленным и ложным". {152}

{151 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 3.}

{152 Sail. Cat., III, 2.}

(3) Он заявил, говорят они, что будет говорить о причинах, из-за которых описание деяний кажется трудным (arduum); и он, <назвав> первую причину, <другой причины> {153} далее не приводит, но жалуется. (4) Ибо не должно считать причиной того, почему дело историка полагается трудным (arduum), то, что читатели, либо неправильно истолковывают написанное, либо не верят в то, что это правда. (5) [Критики] утверждают, что следует называть дело [историка] скорее ответственным и подверженным ложным оценкам, чем трудным; поскольку то, что трудно (arduum), трудно из-за сложности самого дела, [а] не вследствие ошибочности чужого мнения.

{153 Добавляет Гертц.}

(6) Так говорят те злонамеренные порицатели. (6) Но Саллюстий употребляет arduus не только в значении difficilis (трудный), но также в смысле того, что греки называют χαλεπός, то есть как difficilis (трудный), так и molestus (тягостный, обременительный), и incommodus (неудобный), и intractabilis (суровый). Значение этих слов не противоречит приведенному выше суждению Саллюстия.

Глава 16

О некоторых словах, склоняемых Варроном и Нигидием вопреки обыкновению повседневной речи; и здесь же кое-что этого рода, соотнесенное с примерами из древних

(1) Мы узнали, что Марк Варрон и Публий Нигидий, {154} ученейшие мужи римского народа, одинаково произносили и писали senatuis (сената), domuis (дома) и fluctuis (волны), {155} что представляет собой родительный падеж от senatus (сенат), domus (дом), fluctus (волна); подобным образом они произносили senatui (сенату), domui (дому), fluctui (волне) и другие, сходные с этими [слова]. (2) И стих комедиографа Теренция в древних книгах написан таким же образом:

{154 Fr. 63 Swoboda. Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{155 В классической латыни нормативной считалась форма генитива на «-us».}

По самой той старухе (ejus anuis), что скончалась. {156}

{156 Теr. Heaut., 287. Пер. А. В. Артюшкова.}

(3) Это их авторитетное мнение некоторые из древних грамматиков хотели даже подкрепить правилом, что любой дательный падеж единственного числа, заканчивающийся на букву если он не совпадает с родительным единственного числа, образует родительный единственного числа с добавлением буквы "s", как patri (отцу) - patris (отца), duci (вождю) - ducis (вождя), caedi (резне) - caedis (резни). {157} (4) "Следовательно, - говорят они, - когда мы говорим в дательном падеже huic senatui (этому сенату), родительный падеж единственного числа от него senatuis, а не senatus".

{157 Все приведенные слова принадлежат к третьему склонению, для которого генитив на «-is» является нормативным.}

(5) Но не все признают, что в дательном падеже предпочтительнее употреблять senatui, чем senatu. {158} (6) Так, например, Луцилий в том же самом падеже говорит victu (пропитанию) и anu (старухе), а не victui и anui в следующих стихах:

{158 Параллельная форма дательного падежа на «-u» особенно часто встречается у поэтов, для которых принятая в классической латыни форма на «-ui» была неудобна с метрической точки зрения. Согласно грамматикам, «-u» является нормой для датива имен среднего рода четвертого склонения.}

Что траты и пиры предпочитаешь питанию (victu)

ты честному {159}

{159 V. 1288 Маrх.}

и в другом месте:

Он говорит, "старухе (anu) причиняю вред". {160}

{160 V. 280 Маrх.}

(7) Вергилий также в дательном падеже говорит aspectu (взору), а не aspectui:

Себя не уноси от взора (aspectu) нашего {161}

{161 Verg. Aen., VI, 465.}

и в "Георгиках":

Что не благоволят они сожительству (concubitu) {162}

{162 Verg. Georg., VI, 198.}

(8) Даже Гай Цезарь, известный знаток латинского языка, говорите "Анти-Катоне": {163} "...одного [человека] надменности, высокомерию, единовластию (dominatu)". {164} Он же в первой книге первой судебной речи против Долабеллы: "Те, в домах и святилищах которых установлены были ради славы и украшения (ornatu)". {165} (9) Также в книгах [своего трактата] "Об аналогии" он считает, что все такого рода [слова] следует произносить без буквы "i". {166}

{163 «Анти-Катон» Цезаря был написан в 45 г. до н. э. в ответ на похвальную речь, написанную Цицероном в память Катона Утического. От произведения сохранились лишь незначительные отрывки.}

{164 3. Р. 136 Dinter = Fr. 23 Malc.}

{165 3. P. 121 Dinter = Fr. 23 Malc. В 77 г. до н. э. юный Цезарь обвинил сулланца Гнея Корнелия Долабеллу в вымогательстве (это был один из первых процессов против коррупции сулланского руководства) Несмотря на то, что Долабелла был оправдан, процесс снискал Цезарю славу выдающегося оратора.}

{166 3. Р. 129 Dinter = Fr. 26 Fun.}

Глава 17

Исследование природы некоторых приставок, которые, будучи поставлены в качестве приставки к словам, как кажется, по-варварски и ошибочно произносятся долго, с многочисленными примерами и правилами

(1) Стихи Луцилия {167} из одиннадцатой [книги]:

{167 Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

Scipiadae magno improbus obiciebat Asellus,

Lustrum illo censore malum infelix fuisse.

(И Сципиада {168} великого дерзкий Азелл {169} порицал,

{168 Имеется в виду Публий Корнелий Сципион Эмилиан — см. комм. к Noct. Att., II, 13, 3.}

{169 Клавдий Азелл — см. комм. к Noct. Att., II, 20, 6.}

Будто в цензуру его были жертвы дурны и несчастны). {170}

{170 V. 394 Marx.}

Я слышу, что многие читают obiciebat с долгим звуком "о" и утверждают, что делают это для того, чтобы сохранить размер стиха. {171} (2) То же самое ниже:

{171 В античном стихосложении, в отличие, например, от классического русского, размер определяется не по ударным и безударным слогам, а по чередованию слогов долгих и кратких. Долгими и краткими слоги бывают «по природе» и «по положению», то есть в тех случаях, когда за его гласным следует та или иная группа согласных. Смысл возражения Геллия, приводимого в данной главе, следующий: раз гласный в приставках — помимо оговоренных случаев — не долог по природе (т. е. сам по себе не произносится как долгий), то незачем искусственно растягивать его произношение. А его долгота в стихотворной стопе обусловлена позицией предшествования такому долгому слогу, который приобретает свою долготу в силу того, что перед гласным, на самом деле, произносится звук [j], соответствующий русскому «и краткому» (что и заставляет его скандироваться «несколько более долго и протяжно»). Иначе говоря, слово obiciebat произносится как objiciebat, и после гласного о в приставке образуется как раз группа из двух согласных, b + j, инициирующая чтение слога в стихе как «долгого по положению».}

Conicere in versus dictum praeconis volebam Grani.

(Я хотел обратить в рифмы слово глашатая Грания). {172}

{172 V. 411 Маrх.}

В этой приставке первого слова по той же причине также произносят <"о"> {173} долго. Также в пятнадцатой [книге]:

{173 Добавляет Моммзен.}

Subicit huic humilem et suffercitus posteriorem.

(Набив полный рот, подчиняет ему презренного, и низкого), {174}

{174 V. 509 Маrх. Некоторые издатели предлагают читать: «suffert citus» (подчиняет ему низкого и, проворный, предлагает незначительного).}

subicit читают с долгим звуком "u", поскольку не подобает, чтобы в эпическом стихе первый слог был кратким. (4) Также у Плавта в "Эпидике" слог "соn" произносят как долгий:

Age nunciam, orna te, Epidice, et pallium in collum conice.

(Изготовься поскорее и накинь на шею плащ). {175}

{175 Plaut. Epid., 194. Пер. А. В. Артюшкова.}

(5) Я слышу от многих, что у Вергилия слово subicit (поднимается) также произносится долго:

...etiam Parnasia laurus

Parva sub ingenti matris se subicit umbra.

(...сам лавр Парнасский, - он тоже,

маленький, тянется вверх, осенен материнскою тенью). {176}

{176 Verg. Georg., II, 18. Пер. С. В. Шервинского.}

(6) Но ни приставка "ob-", ни "sub-" не являются долгими по природе удлинения, а также и <"соn-">, {177} если только за ней не следуют буквы, которые в словах constituit (установил) и confecit (совершил) стоят сразу после нее, либо когда <из> {178} нее элидируется звук "n", как у Саллюстия: {179} "Faenoribus, inquit, copertus" (говорят, обременен долгами). {180} (7) В тех [стихах], которые я привел выше, и размер может быть сохранен, и те приставки не произноситься по-варварски долго; ведь следующий звук в этих словах следует писать через две "i", а не через одну. (8) Ибо сам глагол, перед которым стоят вышеуказанные приставки, не icio (ударять, поражать), но jaceo (бросать, кидать) и прошедшее время образует не icit (поразил), a jecit (бросил). Когда это соединяется, буква "а" изменяется на <"i">, {181} как это происходит в словах insilio (спрыгивать) и incipio (начинать), {182} и, таким образом приобретает силу согласного, {183} и потому этот слог, произносимый несколько более долго и протяжно, не позволяет предшествующему слогу быть кратким, но делает его долгим по положению, вследствие чего соблюдаются и размер стиха, и правило произношения.

{177 Дополнение издателей.}

{178 Ex еа n исправляют издатели, рукописное чтение еа non (она не) — бессмысленно.}

{179 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 13.}

{180 Sail. Hist., IV, 52 Maur. См.: Noct. Att., II, 17, 9 и соответствующий комментарий.}

{181 Добавляют издатели, в рукописях отсутствует.}

{182 «а» в срединном открытом слоге перед переднеязычными, заднеязычными и палатализованным «I» переходит в краткое «i». Исходные слова, от которых образованы приведенные Геллием salio (прыгать) и capio (брать, хватать).}

{183 Согласного, связанного с каким-либо гласным. Injacio дает iniicio, что обыкновенно пишут как inicio.}

(9) Сказанное подводит к тому, <чтобы> {184} мы поняли, что обнаруженное нами в шестой [книге] у Вергилия:

{184 Издательское дополнение.}

Eripe me his, invicte, malis, aut tu mihi terram

Inice.

(Избавь меня, непобедимый, от этих мук

или предай меня земле), {185}

{185 Verg. Aen., 365.}

следует и писать и читать iniice; {186} так, как мы сказали выше, разве только кто-нибудь настолько невежественен, что будет и в этом слове ради размера произносить приставку "in-" долго. (10) Итак, мы спрашиваем, по какому правилу в слове obicibus (плотин) звук "о" произносится долго, хотя это слово образовано от глагола obicio (бросать вперед) и совершенно не похоже на motus (движение), которое [произведено] от глагола moveo (двигать) и произносится с долгим звуком "о". (11) Равным образом я вспомнил и то, что Сульпиций Аполлинарий, {187} муж выдающихся познаний в литературе, говорил obices (плотины) и obicibus (плотин) с краткой "о", и у Вергилия он читал так:

{186 Исправляют издатели, в рукописях — inice.}

{187 Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

qua vi maria alta tumescant

Obicibus ruptis

(силой какою моря в глубине набухают,

плотины прорвав); {188}

{188 Verg. Georg., II, 479.}

(12) причем так, как мы сказали, букву которая в <этом> {189} слове также должна быть двойной, он произносил немного сильнее и протяжнее.

{189 Добавляет Гертц.}

(13) Итак, соответственно [слово] subices (воздушные пространства), поскольку образовано как obices (плотины), должно произноситься с кратким звуком "u". (14) Энний {190} в трагедии, которая называется "Ахиллес", ставит subices вместо aer altus (верхний слой воздуха), который прилегает (subjectus est) к небу, в следующих стихах:

{190 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

per ego deum sublimas subices

Humidas, unde oritur imber sonitu saevo et strepitu {191}

{191 Рукописи «Аттических ночей» дают «strepitu» (гулом), однако Каррио на основании цитаты аналогичного фрагмента у Феста (Р. 394, 1. 37) исправляет на «spiritu» (дыханием). Эмендацию Каррио Маршалл помещает в основной текст.}

(<заклинаю тебя> влажными подножьями богов, {192}

{192 Т. е. облаками.}

откуда рождается дождь со свирепым шумом и гулом), {193}

{193 V. 2 Ribbeck. Говорящий (Одиссей или Феникс), обращаясь к Ахиллу, заклинает его небом выступить против наседающих троянцев; cf. Q. Ennii reliquiae, ed. Luc. Mueller, Petropoli, 1884. P. 221.}

и, однако, можно услышать, что почти все читают [это слово] с долгим звуком "u".

(15) Но тот же самый глагол Марк Катон {194} употребляет с другой приставкой в речи, которую он произнес о своем консульстве: "Так их несет ветер к подножьям Пиренеев, откуда бросает ввысь (proicit in altum)". {195} И Пакувий {196} [пишет] в "Хрисе":

{194 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{195 I, 9 Jordan. Джордан читает nos вместо стоящего у Геллия hos, т. е. «нас несет ветер». Этот пример не имеет отношения к рассматриваемому в данной главе вопросу о долготе и краткости приставок. Геллий добавляет его просто по ассоциации.}

{196 Пакувий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

Id<ae> {197} promunturium, cujus lingua in altum proicit.

{197 Издательская правка, рукописное чтение — id (этот [мыс]).}

(Там, где кряж приморский Иды в море вытянул язык). {198}

{198 V. 94 Ribbeck. Пер. М. Л. Гаспарова.}

Глава 18

Кое-что, взятое из анналов, о Публии Африканском Старшем, наиболее достойное упоминания

(1) Сколь великой славой добродетелей выделялся Сципион Африканский Старший, {199} сколь возвышен был духом и величественен, и каким был наделен чувством собственного достоинства обнаруживается во многих его словах и поступках.

{199 Публий Корнелий Сципион Африканский Старший (236 — 183 гг. до н. э.) — знаменитый римский полководец и политический деятель, пик военной карьеры которого пришелся на период Второй Пунической войны. После побед над карфагенскими полководцами в Испании в 210—206 гг. до н. э. Сципион, получив должность консула, в 204 г. до н. э. высадился в Африке, где, заручившись поддержкой нумидийского царя Масиниссы, в 202 г. до н. э. сумел разбить армию вернувшегося из Италии Ганнибала. Блестящая победа Сципиона положила конец войне и могуществу Карфагена; гегемоном Средиземноморья стал теперь Рим. С именем Сципиона связаны также успехи в войнах 200 — 185 гг. до н. э. (победы во второй Македонской, Сирийской и других войнах), создавшие основу римской территориальной державы. В 90—80-х гг. Сципион был одним из руководителей римской внешней и внутренней политики, когда управление государством фактически сосредоточилось в руках представителей рода Корнелиев или тесно связанных с ними людей. В 185 г. до н. э., после окончания завоеваний, оппозиция стала открыто выступать против владычества Сципионов. Эти попытки и описывает Геллий. После процесса над Луцием Сципионом, несмотря на то что брат был оправдан, оскорбленный Сципион Африканский удалился из Рима в свое поместье, где и умер.}

(2) Из них вот два примера его уверенности в себе и великого превосходства [над другими].

(3) Когда народный трибун Марк Невий стал обвинять его перед народом и говорить, будто тот получил деньги от царя Антиоха, {200} чтобы от имени римского народа заключить с ним мир на более выгодных [для него] и мягких условиях, а также вменял в вину нечто иное, недостойное столь великого мужа, {201} Сципион, произнеся небольшое вступление, которого требовали достоинство [его] образа жизни и слава, сказал: "Я вспоминаю, квириты, что сегодня тот день, когда я в большом сражении в африканской земле победил пунийца Ганнибала, злейшего врага вашей власти, и добыл вам мир и выдающуюся победу. Поэтому давайте не будем неблагодарны по отношению к богам и, полагаю, оставив этого негодяя, пойдем отсюда вперед, чтобы возблагодарить Юпитера Всеблагого Величайшего". (4) Сказав это, он повернулся и направился на Капитолий. (5) Тогда все собрание, явившееся для вынесения решения относительно Сципиона, оставив трибуна, проводило Сципиона на Капитолий и отсюда последовало к его дому с радостью и праздничными поздравлениями. (6) Передают и речь, которая, как считается, была произнесена в этот день Сципионом, и те, кто утверждает, что она не подлинная, все же не отрицают, что те слова, которые я привел, принадлежали Сципиону.

{200 Антиох III Великий (242—187, царь с 223 г. до н. э.) — сирийский царь из династии Селевкидов, проводивший активную захватническую политику, имевшую целью восстановление Селевкидского государства в прежнем объеме. Его активное продвижение на Запад сделало неизбежным столкновение с Римом, но в так называемой Сирийской войне (192—189 г. до н. э.) Антиох потерпел поражение от братьев Сципионов. Поражение сломило военную мощь Селевкидов, а наложенная римлянами огромная контрибуция привела к экономическому кризису, вынудившему царя начать грабеж храмов, что и стало причиной его гибели.}

{201 185 г. до н. э. Ср.: Liv., XXXVIII, 50-59; Plut. Cato Major, 15;Val. Max., III, 7, 1.}

(7) Известно также другое его деяние. Некие Петилии, народные трибуны, настроенные против него, как говорят, Марком Катоном, недругом Сципиона, самым настойчивым образом требовали в сенате, чтобы он представил отчет в деньгах Антиоха и добыче, захваченной им в этой войне; (8) ведь он был легатом своего брата Луция Сципиона Азиатского, {202} императора {203} в этой провинции. (9) Тогда Сципион поднялся и, достав из складки тоги книгу, сказал, что в ней записаны расчеты всех денег и всей добычи; (10) и что она была принесена, чтобы ее открыто зачитали и отнесли в эрарий. (11) "Но теперь я этого уже не сделаю, - сказал он, - и не нанесу сам себе обиды", (12) и тотчас же на глазах у всех он своими руками порвал ее и растерзал на части, тяжело перенося, что у того, кто должен был принести в качестве дохода спасение власти и государства, требовали отчет в захваченных деньгах.

{202 Луций Корнелий Сципион Азиатский — римский полководец, брат Публия Корнелия Сципиона; претор 193 г. до н. э., консул 190 г. до н. э. В 210—205 гг. до н. э. принимал участие в кампании брата в Испании, в 204 — 201 гг. до н. э. — в военных действиях Публия Сципиона в Африке; был главнокомандующим в борьбе с Антиохом и в 187 г. до н. э. был вместе с братом обвинен в присвоении военной добычи. Согласно Титу Ливию, Луций Сципион был освобожден от тюремного заключения, но должен был выплатить требуемые деньги. Однако нужной суммы в его доме не было, и деньги внесли друзья, родственники и клиенты Сципиона. См. об этом также Noct. Att., VI, 19 и соответствующий комментарий.}

{203 Имеется в виду республиканский титул «император», дававшийся полководцу, одержавшему большую победу, а в некоторых случаях просто обозначавший главнокомандующего.}

Глава 19

Что Марк Варрон написал в "Логисторике" об ограничении в питании несовершеннолетних юношей

(1) Известно, что несовершеннолетние мальчики, если они наслаждались большим количеством пищи и чрезмерным сном, становились крайне вялыми, вплоть до тупоумного состояния, [свойственного] старикам или спящим; тела их оставались неразвитыми, и они медленно мужали. (2) То же самое, помимо многих других врачей и философов, написал также Марк Варрон в "Логисторике" под названием "Кат, или О воспитании детей". {204}

{204 Fr. 17 Riese. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3. «Логисторики» — утраченное сочинение Варрона в 76 книгах, судя по всему, представлявшее собой сборник историко-философских трактатов, в название каждого из которых были вынесены личное имя и основная тема.}

Глава 20

О том, что получали замечания от цензоров те, кто в их присутствии неуместно шутил, а также рассуждение о порицании того, кто случайно, стоя перед ними, зевнул

(1) Среди суровостей цензоров в книгах приводятся три следующих примера строжайшей дисциплины. (2) Первый [из них] таков. Цензор принимал торжественную брачную клятву. (3) Слова были составлены так: "По велению ли своей души берешь ты жену?" Приносивший клятву был какой-то шутник, язвительный и необычайно насмешливый. (4) Когда цензор, согласно обычаю, спросил: "По велению ли своей души берешь ты жену?", он, сочтя это поводом для того, чтобы пошутить, сказал: "Конечно, беру жену, но, клянусь Геркулесом, не по велению моей души". {205} (6) Тогда цензор, поскольку тот пошутил неуместно, перевел его в эрарии {206} и указал в качестве причины эту дурацкую остроту, произнесенную в его присутствии.

{205 Эту же историю передает Цицерон (De orat., II, 64, 260). Так ответил Луций Корнелий Сципион Назика своему политическому противнику Катону Старшему. Цицерон не упоминает о последовавшем за шуткой наказании.}

{206 О переводе в эрарии в качестве мере наказания см. комм. к Noct. Att., IV, 12, 1.}

(7) Другая суровость такого же рода. Решался вопрос о наказании того, кто был приведен другом к цензорам в качестве свидетеля, и, стоя перед судом, слишком явно и шумно зевнул; и уже было решено его наказать, так как это признак нетвердого, склонного к пустым мечтаниям, вялого духа и явного равнодушия. (9) Но после того как он торжественно поклялся, что был побежден зевотой, менее всего этого желая и сопротивляясь, и что он подвержен той болезни, которая называется oscedo (желание зевать), тогда он был освобожден от уже назначенного наказания. (10) Публий Сципион Африканский, сын Павла, {207} обе истории привел в речи, которую он произнес во время [своей] цензуры, когда призывал народ [вернуться] к обычаям предков. {208}

{207 Публий Сципион Младший — см. комм. к Noct. Att., II, 13, 3.}

{208 Fr. 13 Malc.}

(11) Мазурий Сабин в седьмой книге {209} "Мемуаров", рассказывает также о другом суровом деянии: "Цензоры Публий Сципион Назика и Марк Попилий, {210} - пишет он, - проводя всаднический ценз, увидели крайне тощего и плохо ухоженного коня, притом что его хозяин был весьма дороден и упитан, и спросили: "Почему получается так, что ты более ухожен, чем конь? - Потому, - сказал он, - что о себе забочусь я сам, а о коне - Стаций, негодный раб". Показалось, что ответ недостаточно почтителен, и, как велит обычай, он был переведен в эрарии". {211}

{209 Ноний, воспроизводящий этот пассаж, ссылается на семнадцатую книгу (168, 18).}

{210 159 г. до н. э.}

{211 Fr. 3. Р. 369 Bremer.}

(12) Имя же Стаций было рабским. У древних было много рабов с этим именем. (13) Цецилий, {212} знаменитый комедийный поэт, тоже был рабом и поэтому носил имя Стаций. Но позже оно было обращено словно бы в прозвище, и его стали звать Цецилий Стаций.

{212 Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 5.}

Книга V

Глава 1

О том, что философ Музоний не одобрял, когда рассуждающего философа поощряли криками и в знак одобрения сильно жестикулировали

(1) Философ Музоний, {1} как говорят, имел обыкновение ***. {2} "Когда философ, - говорит он, - увещевает, предостерегает, убеждает, бранит или развивает какое-либо иное наставление, тогда, если слушающие необдуманно и небрежно высказывают общеизвестные избитые похвалы, и даже восклицают и жестикулируют (si gestiunt), {3} если его речь волнует их ораторскими прикрасами, игрой слов, какой-то, так сказать, ритмикой (frequentamentis) фраз, {4} если они впадают в возбуждение и жестикулируют (gestiunt), знай, что и тот, кто говорит, и те, кто слушают, обманываются, и не философ там учит, но флейтист играет на флейте. (2) "Душа того, кто слушает философа, - продолжает он, - не имеет передышки и досуга для обильной и неумеренной похвалы, <пока> {5} то, что излагается, полезно и правильно, и служит лекарством от ошибок и пороков. (3) Кем бы ни был слушающий, если он только не совсем пропащий, необходимо, чтобы во время самой речи философа он и ужасался, и стыдился, и сожалел, и радовался и восхищался молча, (4) выражая лицом различные несхожие чувства, в соответствии с тем, как будет воздействовать на него, его сознание и обе части души, либо здоровую, либо больную, рассуждение философа". {6}

{1 Гай Музоний Руф (I в. н. э.) — знаменитый философ, крупнейший представитель Поздней Стой, учитель Эпиктета, изгнанный из Рима Нероном. Музоний ничего не писал, но своими устными лекциями оказал сильнейшее влияние на современников. Его взгляды в значительной степени отражены в философии Эпиктета.}

{2 Начало главы утрачено.}

{3 Таково рукописное чтение, но данный глагол повторяется в этом же предложении, что заставляет издателей прибегать к исправлению текста: Каррио предлагает удалить эти слова.}

{4 Чтение основных рукописей — fretamenti, что не дает удовлетворительного смысла; в поздних кодексах XV в. — frequentamentis (частыми повторениями). Гереус исправляет на fritamentis; этому исправлению следует Маршалл. Мы вслед за Р. Марашем принимаем чтение frequentamentis, тем более что это слово уже встречается у Геллия (Noct. Att., I, 11, 12), где оно зафиксировано в большинстве рукописей.}

{5 Дополняет Гертц.}

{6 Fr. 49 Hense.}

(5) Кроме того, он говорил, что великая похвала ненамного отстоит от восхищения, а величайшее восхищение рождает не слова, но молчание. (6) "Поэтому, - говорит он, - мудрейший из поэтов пишет, что слушавшие, как Улисс блистательно рассказывает о своих знаменитых деяниях, после того как он закончил речь, не вскакивали, не поднимали шум, не восклицали, но, по словам [Гомера], все замолчали, будто оглушенные и пораженные, словно бы очарование слуха достигло источника голоса:

Только сказал. И тотчас же все погрузилось в молчанье Очарованием речи покрылась палата". {7}

{7 Ноm. Od., XIII, 1. Перевод В. А. Жуковского.}

Глава 2

О коне царя Александра, который был назван Буцефалом

(1) Конь царя Александра и по форме головы, и по имени был Bucephalos (Бычьеголовый). (2) Харет {8} писал, что он был куплен за тринадцать талантов и подарен царю Филиппу; {9} на наши же деньги это составляет сумму в три миллиона сто двадцать тысяч сестерциев. (3) Относительно этого коня, как кажется, следует упомянуть, что, снаряженный и оседланный для боя, он не позволял садиться на себя никому, кроме царя. (4) Рассказывают об этом коне также то, что когда Александр совершал славные деяния во время Индийской войны, {10} [и однажды, будучи] верхом на нем, недостаточно осмотрительно устремился на вражеский строй, и в него со всех сторон полетели стрелы, конь получил глубокие раны в шею и в бок, но, обреченный на смерть и уже потеряв много крови, он стремительнейшим галопом вынес царя из гущи врагов и, после того как из него извлекли стрелы, тотчас пал и, не заботясь об уже спасенном господине, словно бы с человеческим чувством облегчения, испустил дух. (5) Тогда царь Александр, одержав победу в этой войне, основал в тех же самых местах город и назвал его в честь коня Буцефалон (Bucephalon). {11}

{8 Харет из Митилены состоял в свите Александра, будучи его секретарем; после введения персидского церемониала при македонском дворе он занял должность главного церемониймейстера. Написал труд под названием «Истории об Александре» в десяти книгах, дошедший во фрагментах. В сообщении о покупке коня с Харетом согласуется Плутарх (Alex., 6); Диодор, напротив, утверждал, что конь был подарен (XVII, 76, 6); ср. также: Ruf., VI, 5, 18; IX, 3, 23; Plin. Nat. Hist., VIII, 154; Arr. Anab., V, 14, 4.}

{9 Fr. 18 Jacoby. Филипп Македонский — см. комм. к Noct. Att., II, 27,1.}

{10 Имеется в виду решающая битва при Гидаспе с царем Пором.}

{11 Буцефалон был основан Александром в том месте, где он в 326 г. до н. э. переправился через реку Гидасп. Существует и Другая версия рассказа о гибели коня: он пал от утомления и старости при переправе через реку или после боя (Arr. Anab., V, 19, 4).}

Глава 3

Какова, говорят, была причина и какое начало обращения Протагора к философским занятиям

(1) Говорят, что Протагор, {12} муж, прославленный научными занятиями, именем которого Платон назвал свое знаменитое сочинение, {13} будучи юношей, ради поиска пропитания был послан на заработки и занимался переноской грузов на плечах; {14} (2) этот род людей греки именуют α̉χθοφόροι (носильщики грузов), {15} а мы по-латыни называем bajuli (носильщики). (3) Он носил большие вязанки дров, скрепленные короткой веревкой, из ближайшей деревни в город Абдеру, {16} гражданином которого являлся. (4) Тут случайно Демокрит, {17} гражданин того же города, человек, более других достойный уважения за добродетель и философское учение, выйдя за город, видит, что тот так легко и проворно передвигается с грузом, столь тяжелым и неудобным для переноски, тотчас подходит ближе, осматривает искусно и со знанием дела связанные и уложенные дрова и просит его немного передохнуть. (5) Когда Протагор исполнил просьбу, Демокрит также заметил и то, что эта груда бревен, охваченная короткой веревкой, находится в равновесии и удерживается словно по некоему геометрическому расчету; он спросил, кто так сложил эти дрова, и когда тот ответил, что они сложены им, захотел, чтобы он развязал [их] и опять сложил тем же самым способом. (6) После же того как он развязал [дрова] и расположил сходным образом, Демокрит, пораженный остротой ума и ловкостью человека необразованного, сказал: "О мой юноша, поскольку у тебя есть способности для того, чтобы совершать добрые дела, есть [вещи] более значительные и благие, которые ты мог бы сделать вместе со мной"; и тотчас увел его, держал при себе, позаботился о расходах, обучил философии и сделал его тем, кем он стал впоследствии. (7) Этот Протагор, однако, был не настоящим философом, но остроумнейшим из софистов; {18} поскольку, получая от учеников ежегодно огромные деньги, он обещал научить тому, как с помощью искусства слов сделать более слабый довод более сильным, {19} называя это по-гречески: Τὸν ή̉ττω λόγον κρείττω ποιει̃ν (делать более слабое высказывание более сильным).

{12 Протагор из Абдеры (480/5—410/5 гг. до н. э.) — греческий философ, один из основателей софистики. Протагор довел диалектику Гераклита до крайностей релятивизма; именно ему принадлежат знаменитые слова: «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, несуществующих, что они не существуют». В 40-х гг. до н. э. Протагор прибыл в Афины, где приобрел славу величайшего оратора, бравшего за обучение огромные деньги. В старости, обвиненный в нечестии, он погиб в кораблекрушении при попытке бежать из Афин на Сицилию. От его сочинений (перечень см.: Diog. Laert., IX, 55) сохранились лишь скудные фрагменты.}

{13 Имеется в виду диалог «Протагор», трактующий о понятии добродетели.}

{14 Букв.: «своим телом», «с помощью своего тела» (suo corpore).}

{15 Ср.: Diog. Laert., IX, 53.}

{16 Абдера — приморский город во Фракии, недалеко от границы с Македонией, глупость жителей которого вошла в поговорку, несмотря на то что он был родиной таких прославленных философов, как Демокрит и Протагор.}

{17 Демокрит — см. комм. к Noct. Att., IV, 13, 2. Если учесть тот факт, что время рождения Протагора датируется временем около 480 г. до н. э., тогда как временем рождения Демокрита считается 460 г. до н. э., то Демокрит оказывается значительно моложе своего ученика и, таким образом, вся история анахронистична.}

{18 Софисты — общее название группы древнегреческих мыслителей сер. V — первой пол. IV в. до н. э. Слово «софист» в ряде случаев могло обозначать мудреца, знатока, просветителя, человека, преуспевшего в каком-либо искусстве или науке, однако с самого начала ему был присущ некоторый иронический оттенок — «мудрствующий». Под влиянием Сократа и его школы уничижительный смысловой оттенок усиливается, и слово приобретает значение «ученый шарлатан». Софисты не представляли собой единой школы с общей философской доктриной. Суть их учения заключалась в утверждении первенствующей роли человеческого разума и необходимости подвергать все рациональному критическому анализу. Вместе с тем, объявив человеческий разум главным критерием истины, софисты приходили к отрицанию существования абсолютной истины и объективных ценностей, относительности понятий добра и зла. Представители софистики внесли огромный вклад в развитие красноречия и грамматики, многие из них были выдающимися ораторами. Геллий относится к софистам достаточно традиционно, используя слова «софист», «софистический» исключительно в негативном смысле (см., напр.: Noct. Att., VI, 3, 4; XVII, 5, 3; 21, 1; XVIII, 1); конкретно, кроме Протагора, упоминается только Продик.}

{19 Ср.: Diog. Laert., IX, 51, Plat. Apol., passim.}

Глава 4

О слове duovicesimus (двадцать второй), {20} которое в народе неизвестно, а учеными мужами неоднократно употреблялось в книгах

{20 В рукописях — duodevicesimo (восемнадцатый); duovicesimo восстановлено по Нонию (Р. 142).}

(1) Как-то на Сигилляриях {21} я и поэт Юлий Павел, {22} самый ученый человек на нашей памяти, рассматривали в книжной лавке [книги]; там были выставлены "Анналы" Фабия, {23} отличные и воистину древние книги, по утверждению продавца, свободные от описок. (2) Однако некий грамматик из весьма известных, приглашенный покупателем для проверки книг, стал утверждать, что нашел в книге одну ошибку; продавец же, напротив, предлагал побиться на любой заклад, если где-нибудь [хоть] в одной букве будет погрешность. (3) Грамматик указывал на то, что в четвертой книге написано так: "Поэтому тогда впервые один консул был избран из плебеев, на двадцать второй год (duovicesimo anno) {24} после того, как галлы захватили Рим". {25} (4) "Ибо, - говорил он, - не duovicesimo следовало написать, но duo et vicesimo. Ведь что значит duovicesimus {26} (двадцать второй)?" *** [Варрон {27} в шестнадцатой книге "Человеческих деяний"]; написал так: "Умер на двадцать втором году (anno duovicesimo); царем был двадцать один год"***. {28}

{21 Сигиллярии — см. комм. к Noct. Att., II, 3, 5.}

{22 Юлий Павел — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 9.}

{23 Квинт Фабий Пиктор — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 14.}

{24 Fr. 6 Peter. Чтение duovicesimo также восстановлено по Нонию, рукописи дают duo et vicesimo. Вторая составная форма общеупотребительна, тогда как duovicesimus нигде более не встречается, кроме как у Манилия (IV, 451), где фигурирует на полях. Судя по всему, образовано от количественного числительного по аналогии с duodecimus (двенадцатый).

Законопроекты Лициния и Секстия, один из которых упразднял власть военных трибунов с консулярной властью и возрождал выборы двух консулов (причем один из них должен был быть плебеем), были обнародованы в 376 г. до н. э. Однако приняты были после ожесточенной борьбы только через десять лет, в 367 г. до н. э., а в 366 г. до н. э. один из инициаторов закона Луций Секстий стал первым консулом из плебеев.}

{25 Галлы заняли Рим после битвы при Алии (18 июля 390 или 387 г. до н. э.) и оставили город через семь месяцев, т. е. в 389 либо в 386 г. до н. э. У Варрона, несомненно, представлена латинская версия, относящая поражение римлян при Алии к 390 г. до н. э. Таким образом, между оккупацией Рима и первым случаем применения закона, в действительности, прошло двадцать четыре года.}

{26 Как и в предыдущих случаях, чтение восстанавливается по Нонию.}

{27 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{28 В тексте лакуна, которая частично может быть восстановлена из Нония (Р. 142), воспроизводящего этот пассаж и цитирующего Варрона (Ant. rer. hum., XVI, 1 Mirsch).}

Глава 5

Каким образом высмеял царя Антиоха пуниец Ганнибал

(1) В книгах древних воспоминаний описано, как карфагенянин Ганнибал весьма остроумно осмеял царя Антиоха. {29}

{29 Антиох III — см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 1, Сирийский царь принял у себя Ганнибала после поражения Карфагена во Второй Пунической войне, рассчитывая на его помощь в планируемой им войне с Римом.}

(2) Уязвил же он его так: Антиох показывал ему в поле огромную армию, подготовленную для того, чтобы вести борьбу с римским народом, и приказывал войску, блиставшему серебряными и золотыми украшениями, маневрировать; (3) он выводил также серпоносные колесницы и слонов с башнями, и конницу, ярко сверкавшую уздечками, попонами, ожерельями и фалерами. {30} (4) И вот царь, ожидая похвалы за вид столь большого и столь нарядного войска, оборачивается к Ганнибалу и говорит: "Как ты считаешь, может ли все это сравниться с римлянами и достаточно ли для них [этого]?" (5) Тогда пуниец, насмехаясь над слабостью и небоеспособностью его воинов, столь роскошно вооруженных, [отвечает]: "Достаточно; я уверен, что всего этого вполне достаточно для римлян, хотя они и необычайно жадны". (6) Ведь действительно ничего более остроумного и беспощадного сказать нельзя; (7) царь спрашивал о численности своего войска и о сравнительной оценке, Ганнибал ответил о добыче.

{30 Фалеры — металлические бляхи, украшавшие грудь и лоб лошадей и слонов.}

Глава 6

О военных венках: какой из них триумфальный; какой - осадный; какой - гражданский; какой - стенной; какой - лагерный; какой - морской; какой - овационный; какой - масличный

(1) Военные венки (соrоnае) многочисленны и разнообразны. {31} (2) Наиболее почетны из них, как мы узнали, в большинстве случаев следующие: триумфальный (triumphalis), осадный (obsidionalis), гражданский (civica), стенной (muralis), лагерный (castrensis), морской (navalis); (3) есть и такой венок, который называется овационным (ovalis), есть, наконец, масличный (oleaginea), (4) который обычно надевают те, кто не были в сражении, но справляют триумф.

{31 Обычно считают, что эта глава заимствована у Варрона. Мирч помещает ее в свое издание: Ant. rer. hum., XXII, 16. Ср.: Plin. Nat. Hist., XVI, 4, 7; XXII, 3, 6.}

(5) Триумфальные венки - золотые; они посылаются полководцам в честь триумфа. (6) Обычно они называются "коронным золотом" (aurum coronarium). (7) В древности они были из лавра, а позднее их стали изготовливать из золота. {32}

{32 Возможно, следует различать лавровый триумфальный венок и золотой, который надевался под него (Dion. Hal., III, 62, 2; Mart., VIII, 33, 1). О триумфальных венках ср.: Fest. Р. 504, I. 25; Liv., XXXIV, 52, 8.}

(8) Осадный [венок] - тот, который освобожденные от осады подносят полководцу, освободившему их. (9) Этот венок травяной, и, обыкновенно, соблюдают [правило], что бы он был сплетен из травы, которая растет в том месте, где осажденные были обложены. {33} (10) Такой травяной венок сенат и римский народ дали Квинту Фабию Максиму {34} во Вторую Пуническую войну, так как он освободил город от осады врагов.

{33 Ср.: Fest. Р. 208, 1. 10; Plin. Nat. Hist., XXII, 6-7. Чести получить осадный венок удостоились только Дентат, Публий Деций Мус, Фабий Максим, Сципион Эмилиан, военный трибун Марк Кальпурний Фламма, центурион Гней Петрей Атина, Сулла и Август.}

{34 Квинт Фабий Максим Веррукоз (?—203 г. до н. э.) — знаменитый римский полководец, консул 233, 228, 215, 214 и 209 гг. до н. э., один из крупнейших военачальников Второй Пунической войны. После тяжелейшего поражения римлян при Тразименском озере в 217 г. до н. э. был назначен диктатором для ведения войны с Ганнибалом. Фабий предложил новую тактику: избегая крупных сражений, изматывать противника мелкими стычками и партизанской войной, за что был прозван Кунктатором (Медлителем). Хотя его тактика в создавшихся условиях была единственно возможной, после окончания срока диктатуры Фабия римляне снова попытались разбить карфагенское войско в одном крупном сражении. После Каннской катастрофы 216 г. до н. э. Фабий стал одним из организаторов дальнейшей кампании, с 215 г. до н. э. почти постоянно командуя римскими армиями в Кампании, Апулии, Самнии. В 211 г. до н. э., как фактический лидер сената, Фабий добился решения не снимать осаду Капуи во время похода Ганнибала на Рим. В 209 г. до н. э. захватил Тарент, пополнив истощенную казну за счет богатой добычи. В 205 г. до н. э. Фабий выступал против африканского похода Сципиона, считая, что прежде необходимо довести до конца войну в Италии.}

(11) Гражданским называется венок, который гражданин дарит гражданину, спасшему его в сражении, как свидетельство обретения жизни и спасения. {35} (12) Его делают из дубовых листьев, поскольку в древности дуб был кормильцем; был также [венок] из каменного дуба (ilex); этот вид [венка] был весьма близок к предыдущему, как написано в одной комедии Цецилия: {36}

{35 Ср.: Тас. Ann., XII, 31, 4; Plin. Nat. Hist., XVI, 11; Plut. Quest. Rom., 92; Fest. P. 37, 1. 20; Serv. Aen., VI, 772.}

{36 Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 5.}

Их, говорит он, везут с дубовым венком (ilignea corona)

и в хламиде, {37}

{37 Хламида у греков — плащ из плотной шерстяной материи, надеваемый поверх хитона.}

Боги да хранят вашу верность! {38}

{38 V. 269 Ribbeck. Многие издатели пытаются исправить текст, Маршалл считает его безнадежно испорченным, но Мараш рассматривает фрагмент как неповрежденный. Риббек (CRF. Р. 89) читает advehitur («его везут»).}

(13) Мазурий же Сабин {39} в одиннадцатой из книг "Мемуаров" утверждает, что гражданский венок обыкновенно дается тогда, когда тот, кто спас гражданина, в то же время убил врага и не оставил [свое] место в этом сражении; в противном случае право на гражданский венок отрицается. {40} (14) Однако он говорит, что Тиберий Цезарь, {41} получив запрос, может ли принять гражданский венок тот, кто спас в сражении гражданина и тогда же убил двух врагов, но не удержал место, на котором сражался, написал в ответ, что он также считается достойным гражданского венка, поскольку было очевидно, что гражданин спасен им из такого трудного места, что его нельзя было удержать, даже храбро сражаясь. (15) Луций Геллий, {42} бывший цензор, предложил в сенате наградить этим гражданским венком от имени государства консула Цицерона, поскольку его стараниями был раскрыт и наказан ужаснейший заговор Каталины. {43}

{39 Мазурий Сабин — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 23.}

{40 Fr. 17 Huschke. Согласно Плинию, для получения права на гражданский венок нужно было не только спасти гражданина, убить врага и не оставлять свое место, но и не допустить его захвата врагом в этот день (Nat. Hist., XVI, 2).}

{41 Император Тиберий — см. комм. к Noct. Att., II, 24, 15.}

{42 Луций Геллий Попликола — претор 74 г., консул 72 г. до н. э. Командовал одной из армий в войне против Спартака, но потерпел поражение, после чего война была поручена Крассу. В 70 г. до н. э. был цензором, исключив 64 сенатора. Был верным соратником Цицерона, особенно в годы его борьбы с Цезарем; в 58 г. до н. э. активно боролся за его возвращение из изгнания.}

{43 Fr. 101, 6 Malc. Луций Сергий Катилина — см. комм. к Noct. Att., II, 7, 20.}

(16) Стенной венок получает в награду от полководца тот, кто первым взошел на стену и силой прорвался во вражеский город; поэтому он украшен подобием стенных зубцов. {44} (17) Лагерным венком полководец награждает того, кто, сражаясь, первым вошел во вражеский лагерь; на этом венке изображен вал. {45} (18) Морской - тот, которым обыкновенно награждается в морском сражении первый, кто силой оружия проник на вражеский корабль; он украшен подобием ростр. {46} (19) И стенной, и лагерный, и морской венки обычно бывают из золота.

{44 Ср.: Polyb., VI, 39, 5; Liv. Χ, 46, 3; XXVI, 48, 5; Suet. Aug., 25; Sil. Ital., XV, 257.}

{45 Ср.: Fest. P. 49, 1. 25. Этот венок также назвался валовым (vallaris): Liv., Χ, 46, 3; Suet. Aug., 25; Plin. Nat. Hist., XXXIII, 38.}

{46 Corona navalis именовался также ростральным (rostrata) (Veil. Pat., II, 81, 3; Plin. Nat. Hist., XVI, 7; Verg. Aen., VIII, 684); Фест используют то же название, что и Геллий (Р. 157, 1. 9). В эпоху Республики присуждался крайне редко: Марку Варрону после войны с пиратами, Агриппе после победы над Секстием Помпеем. В период поздней империи был знаком отличия консульских легатов.}

(20) Овационный венок - миртовый; им украшали себя полководцы, которые торжественно входили в город. {47} (21) Овацию, а не триумф назначают в том случае, когда либо война не была объявлена по всем правилам и велась с противником, не имеющим права ведения войны, либо звание врагов низкое и недостойное, как у рабов и пиратов, или после внезапной капитуляции приходит, как обыкновенно говорят, легкая {48} и бескровная победа. (22) Они полагали, что этой легкости подобает листва Венеры, поскольку будет не Марсов, но некий Венерин триумф. (23) А Марк Красе, когда вернулся с овацией, завершив войну с беглыми рабами, от миртового венка высокомерно отказался и позаботился с помощью [своего] влияния провести решение сената о том, чтобы быть увенчанным лавром, а не миртом. {49}

{47 Овация, как малый триумф, отличалась от триумфа прежде всего тем, что полководец не въезжал в город на колеснице, но входил пешком; вместо лаврового его увенчивали миртовым венком, а вместо пурпурного одеяния он должен был быть облачен в тогу претексту. Ср.: Plin. Nat. Hist., XV, 12, 125; Val. Max., III, 6, 5; Fest. P. 213, 1. 8.}

{48 Дословно: inpulveria (не поднимающая пыли, непыльная, т. е. нетрудная).}

{49 Имеется в виду победа Красса над Спартаком. Ср.: Cic. In Pison., XXIV, 58; Plin. Nat. Hist., XV, 125.}

(24) Марк Катон {50} упрекал Марка Фульвия Нобилиора, {51} который за взятки награждал воинов венками по самым ничтожным причинам. (25) Привожу слова самого Катона об этом: "Итак, прежде всего, кто видел, чтобы кто-либо был награжден венком, когда не был захвачен город или сожжен лагерь врагов?" {52} (26) Фульвий же, о котором Катон это сказал, награждал воинов венками за то, что они охраняли вал, или усердно копали яму.

{50 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{51 Марк Фульвий Нобилиор — курульный эдил 196 г. до н. э., претор 193 г. до н. э., консул 189 г. до н. э. В 193 — 192 гг. до н. э. в Испании, прибыв туда после Катона, одержал ряд значительных побед над местными племенами, получив по окончании кампании овацию. Во время своего консульства, взяв Амбракию, добился подчинения этолийцев, союзников сирийского царя Антиоха III, воевавшего с Римом. Нобилиор баллотировался в цензоры на 184 г. до н. э., будучи одним из главных противников Катона. Должность цензора он получил в 173 г. до н. э.}

{52 Fr. 148 Malc.}

(27) Что касается овации, нельзя обойти вниманием и тот факт, относительно которого, как мне известно, древние писатели были не согласны. Ведь некоторые написали, что получивший овацию обыкновенно въезжал в город верхом на лошади; но Мазурий Сабин утверждает, что совершающие овацию входили в город пешком, причем за ними следовали не воины, но сенат в полном составе. {53}

{53 Fr. 26 Huschke. Отличительной чертой триумфа была колесница; возможно, овацию могли совершать как пешком, так и верхом на коне.}

Глава 7

О том, сколь изящно истолковал слово persona (маска) и объяснил, каково его происхождение, Гавий Басс

(1) Изящно, клянусь Геркулесом, и со знанием дела Гавий Басс {54} в книге под названием "О происхождении слов" определил, откуда происходит название persona (маска); ведь он заключил, что это слово произошло от personare (громко звучать).

{54 Гавий Басс — см. комм. к Noct. Att., II, 4, 3.}

(2) "Ибо [то, что] голова, - говорит он, - и лицо, со всех сторон прикрытые маской, лишь в одном месте открыты для испускания голоса, - поскольку у одного только выхода издается звук не неразборчивый и рассеянный, но собранный и сосредоточенный, - делает звучание более ясным и отчетливым. Итак, поскольку этот покров лица действует [так], что голос становится отчетливым и звучным, по этой причине и говорится persona, причем звук "о" более долгий вследствие характера слова". {55}

{55 Fr. 8 Fun. В слове persona «о» долгое, а в глаголе personare, от которого его производит Басс, — краткое. «Характер слова», на который ссылается Басс, представляет собой кальку с греческого πρόσωπον (лицо), содержащего омегу — долгий «о».}

Глава 8

Защита [кажущейся] ошибки в стихах Вергилия, которые порицал грамматик Юлий Гигин; и здесь же - что означает lituus (авгурский посох; жезл) и об этимологии этого слова

(1) Сам с квиринальским жезлом небольшим восседал он

В трабее, с поясом, в левой руке нес анцилу. {56}

{56 Трабея (trabea) — парадная тога, белая с пурпурными полосами, которую носили римские цари и консулы, а в торжественных случаях — сенаторы и всадники. Анцила (ancile) — небольшой овальный щит. Главу воспроизводит Макробий (Sat., VI, 8, 1), но без упоминания Гигина.}

Гигин {57} написал, что в этих стихах Вергилий допустил ошибку, словно не заметил, что в этих словах чего-то не хватает:

{57 Юлий Гигин — см. комм. к Noct. Att., I, 14, 1.}

Сам с квиринальским жезлом (Ipse Quirinali lituo).

(2) "Ведь если, - говорит он, - мы не примем во внимание, что что-то опущено, то покажется, будто сказано lituo et trabea succinctus (жезлом и трабеей опоясанный), что совершенно бессмысленно; ибо, если lituus означает используемый авгурами короткий жезл, изогнутый в более широкой части, то каким же образом можно оказаться subcinctus lituo (опоясанным жезлом)?" {58}

{58 Fr. 5 Fun.}

(3) Напротив того, сам Гигин не обратил достаточно внимания на то, что это сказано так, как обыкновенно по большей части говорят при эллипсисе (per defectione). {59} (4) Подобно тому, как говорят: "Марк Цицерон - человек великого красноречия (homo magna eloquentia)" и "Квинт Росций {60} - актер величайшего изящества"; оба этих [высказывания] не полны и не закончены, но воспринимаются как полные и завершенные. {61} Как Вергилий в другом месте:

{59 Рукописи дают per defensione (при защите), что бессмысленно; чтение defectionem восстановлено из текста Макробия (VI, 8, 1). Эллипсис — пропуск слова.}

{60 Квинт Росций Галл (ок. 130 г. — ок. 62 г. до н. э.) — популярный римский актер, современник Суллы и Цицерона. Сулла даровал Росцию римское гражданство и всадническое достоинство; Цицерон и Гортензий учились у него искусству выступления. Цицерон нередко упоминает Росция в трактате «Об ораторе» как пример совершенного владения мимикой.}

{61 Ср.: Serv. Ad Verg. Aen., I, 75. В приведенных примерах опущен глагол-связка esse (быть).}

Победителя Бута, {62} огромного телом (immani corpore), {63}

{62 Бут — оруженосец Анхиза, отца Энея.}

{63 Verg. Aen., V, 372.}

то есть имеющего огромное тело, и то же - в другом месте:

Бросил в средину два цеста {64} огромного веса

{64 Цест — обложенный железом или свинцом ремень, которым кулачные бойцы обматывали себе руки.}

(inmani pondere caestus) {65}

{65 Verg. Aen., V, 401.}

и сходным образом:

Дом [замаранный] гноем и кровавыми пирами

(Domus sanie dapibusque cruentis),

Огромный, темный внутри. {66}

{66 Verg. Aen., III, 618. Описание пещеры киклопа.}

(6) Поэтому должно казаться, что и здесь написано так: Picus Quirinali lituo erat (Пик {67} был с квиринальским жезлом), так же как мы говорим: statua grandi capite erat (статуя была с огромной головой). (7) Однако и est (есть), и erat (был), и fuit (был) по большей части отсутствуют ради изящества, без ущерба для фразы. {68}

{67 Пик — персонаж римской мифологии, сын Сатурна, отец Фавна, дед Латина, первый царь Лация и основатель Лаврента. Согласно легенде, был превращен Цирцеей в дятла (отсюда и имя царя: picus — дятел) за то, что отверг ее любовь. Пик почитался как бог лесов и пастбищ.}

{68 Действительно, во всех приведенных примерах отсутствует глагол-связка. Однако существенной разницы в употреблении аблятива во фразе «statua grandi capite» (статуя с огромной головой) и «statua grandi capite erat» (статуя была с огромной головой) нет. У Вергилия в одной фразе употреблены ablativus instrumenti, зависящий от subcinctus, и ablativus qualitatis. Видимо, Гигин предполагал, что этот последний должен рассматриваться не как напрямую связанный с существительным, а как зависящий от глагола.}

(8) И поскольку упомянуто [слово] lituus, нельзя, как мы отметили, обойти вниманием возможность исследовать, назван ли авгурский жезл от трубы, которая именуется lituus, или труба от жезла авгуров названа lituus; (9) ведь и то и другое имеет одинаковую форму и одинаково изогнуто. (10) Но если, как полагают некоторые, труба названа от звучания lituus из этого гомеровского стиха:

Λίγξε βιός

(зазвучал лук), {69}

{69 Ноm. Il., IV, 125.}

то необходимо признать, что авгурский жезл назван lituus по сходству с трубой. (11) Ведь Вергилий использует это слово и для трубы:

В грозные битвы ходил с копьем и витою трубою (lituo). {70}

{70 Verg. Aen., VI, 167. Пер. С. В. Шервинского.}

Глава 9

Рассказ о сыне Креза, взятый из книг Геродота {71}

{71 Filio sumpta (о сыне, взятый...) — в поздних кодексах XV в., более древние рукописи дают filium tam; Гертц предлагает filio muto (о немом сыне).}

(1) Сын царя Креза, {72} когда подрос до возраста, в котором дети могут говорить, оставался бессловесным, и став уже довольно взрослым, также не мог ничего сказать. Он долго жил в совершенной немоте, лишенный дара речи. (2) Его отец был побежден в большой войне; {73} и вот когда, после того как город, в котором он находился, был захвачен, на него набросился враг с обнаженным мечом, не зная, что перед ним царь, юноша раскрыл рот, пытаясь закричать. И от этого усилия и натужного выдоха он преодолел недуг и скованность языка, и заговорил ясно и отчетливо, крича врагу, чтобы тот не убивал царя Креза. (3) Тогда враг отвел меч, царю была дарована жизнь, а юноша с этого самого момента начал говорить. (4) Геродот, записавший этот рассказ, передает, что слова, впервые произнесенные сыном Креза, были: "Человек, не убивай Креза". {74}

{72 Крез (560—546 гг. до н. э.) — последний царь Лидии, сын Алиатта; время его правления было периодом набольшего процветания Лидийского царства, несметные богатства Креза вошли в поговорку. В 546 г. до н. э. Лидия была завоевана персидским царем Киром II.}

{73 Имеется в виду война с Персией 547—546 гг. до н. э.}

{74 Her., I, 85. У Геллия цитата дана по-гречески. Ср.: Cic. Div., I, 53, 121; I, 17, 30.}

(5) Но, как сообщают, и некий самосский атлет по имени Эхекл, хотя прежде был нем, начал говорить в сходных обстоятельствах. {75} (6) Ведь когда в священном состязании между его командой и командой соперников произошла нечестная жеребьевка и он заметил, что подброшен фальшивый жребий с именем, то тотчас громко крикнул тому, кто это сделал, что все видел. И так, освободив уста от оков, затем в течение всей жизни он говорил вполне стройно и без запинки.

{75 Историю атлета Эхекла передает также Валерий Максим (I, 8, 4). По Максиму и восстанавливается форма имени, которое в наших рукописях испорчено.}

Глава 10

О доказательствах, которые по-гречески называются α̉ντιστρέ φόντα (поворачивающие в противоположную сторону), [а] нами могут быть названы reciproca (возвратными )

(1) Среди пороков доказательств наибольшим, как кажется, является тот, который греки называют άντιστρέφον (поворачивающее в противоположную сторону). (2) Некоторые из наших, клянусь Геркулесом, довольно удачно именуют его reciprocum (возвратным). (3) Этот порок проявляется в том случае, когда выдвинутый аргумент может быть повернут обратно и обращен против того, кем он был высказан, и равным образом имеет силу и с той, и с другой стороны; {76} таким было то знаменитое [доказательство], которым, как передают, воспользовался Протагор, остроумнейший из софистов, против своего ученика Эватла. {77}

{76 См. сходные рассуждения в следующей главе, а также в IX, 15-16.}

{77 Протагор — см. комм. к Noct. Att., V, 3. Анекдот содержится у Апулея (Flor., XVIII), о тяжбе с Эватлом упоминает также Диоген Лаэрций (IX, 54).}

(4) Вот какие спор и тяжба произошли между ними относительно установленного вознаграждения. (5) Богатый юноша Эватл желал учиться красноречию и ведению судебных дел. (6) Он пошел в ученики к Протагору и пообещал, что даст ему в качестве вознаграждения значительную денежную сумму, которую запросил Протагор, и половину ее выплатил тотчас же, прежде чем начал учиться, пообещав, что оставшуюся половину отдаст в тот день, когда впервые будет защищать дело перед судьями и выиграет его. (7) После того как он довольно долго пробыл слушателем и учеником Протагора [и] достаточно продвинулся в изучении красноречия, однако не вел дел - притом прошло уже много времени и казалось, он делает это, чтобы не отдавать оставшуюся [часть] платы, - Протагор принимает, как он тогда считал, изворотливое решение. (8) Он начинает требовать плату согласно договору [и] затевает тяжбу с Эватлом.

(9) И после того как они явились к судьям для рассмотрения и защиты дела, Протагор начал так: "Знай, о глупейший юноша, - сказал он, - что в обоих случаях будет так, что ты отдашь то, что я требую, будет ли приговор против тебя или за тебя. (10) Ведь если дело обернется в мою пользу, то мне будет полагаться плата по судебному решению, поскольку я выиграю, а если решение будет в твою пользу, то плата будет полагаться мне согласно договору, поскольку ты выиграешь дело".

(11) На это Эватл ответил: "Я бы смог выступить против этой твоей столь двусмысленной уловки, если бы я не сам произносил речь, но прибегнул к услугам другого адвоката. (12) Но для меня будет большим удовольствием, если я одержу над тобой победу не только в судебном деле, но и в самом этом доказательстве. (13) Итак, знай и ты, мудрейший учитель, что в обоих случаях будет [так], что я не отдам тебе то, что ты просишь, будет ли вынесено решение против меня или за меня. (14) Ведь если судьи выскажутся в мою пользу, то тебе по приговору ничего полагаться не будет, поскольку я выиграю тяжбу; если же они вынесут приговор против меня, то я ничего не должен тебе по договору, поскольку не выиграю дело".

(15) Тогда судьи, сочтя, что сомнительно и запутанно то, что говорится с обеих сторон, чтобы не было объявлено недействительным само их решение, в пользу какой бы из сторон оно ни было вынесено, оставили дело нерешенным и отложили тяжбу на весьма отдаленный срок. Так прославленный учитель красноречия оказался опровергнут юношей-учеником с помощью своего собственного доказательства и хитро введен в заблуждение благодаря изысканной уловке.

Глава 11

О том, что силлогизм Бианта {78} о браке не может считаться имеющим обратную силу (α̉ντιστρέφον)

{78 Рукописи дают: iantis, Liantis, Bionis. Biantis восстановлено Kaзобоном из Диогена Лаэрция (IV, 48).}

(1) Некоторые считают, что и знаменитый ответ Бианта, прославленного мудреца, {79} является имеющим обратную силу (α̉ντιστρέφον) подобно тому Протагорову изречению, о котором я только что сказал. {80} (2) Ведь когда кто-то спросил Бианта, следует ли брать жену или жить холостяком, он сказал: "Либо ты возьмешь красивую, либо безобразную; и если ты возьмешь красивую, то получишь общедоступную, если же возьмешь безобразную, то получишь наказание; ни то ни другого принимать не нужно; итак, жениться не следует". {81}

{79 Биант из Приены (ок. 590—530 гг. до н. э.) — один из семи греческих мудрецов. Ему приписывают ораторский талант, который он использовал, защищая граждан в суде, и попытки спасения ионийцев от лидийской и персидской агрессии (см.: Diog. Laert., I, 82—88; Her., I, 27, 170).}

{80 См. предыдущую главу.}

{81 В оригинале цитата по-гречески. Здесь игра на созвучии греческих форм именительного падежа существительных и прилагательных женского рода: κοινή (общедоступная) — ποινή (наказание).}

(3) Это поворачивают наоборот: "Если я возьму красивую, я не возьму наказание; если же безобразную, я не возьму общедоступную; итак, следует жениться". (4) Но, как кажется, это совсем не άντιστρεφον, поскольку обращение в противную сторону довольно неубедительное и бессильное. (5) Ведь Биант утверждает, что жениться не следует из-за одного из двух неудобств, которое неизбежно будет претерпевать тот, кто женился. (6) Тот же, кто переворачивает [рассуждение], защищается не от неудобства, которое присутствует, {82} но, по его словам, остерегается другого, которого нет. (7) Однако достаточно для сохранения мысли, высказанной Биантом, что тому, кто женился, необходимо терпеть одно из двух неудобств: либо иметь жену общедоступную, либо принять наказание.

{82 Рукописное чтение — abest (отсутствует); adest (присутствует) появляется только в печатных изданиях.}

(8) Но наш Фаворин, {83} когда случайно был упомянут тот самый силлогизм, которым воспользовался Биант, с начальной предпосылкой: "ты возьмешь либо красивую, либо безобразную", сказал, что это противопоставление необдуманно и неправомерно, поскольку [в данном случае] не обязательно, чтобы одно из двух противопоставлений являлось истинным, что необходимо для положения, содержащего противопоставление. (9) Ведь, как кажется, красота и безобразие представляют собой некую наивысшую степень. (10) "Однако есть, - сказал [Фаворин], - также третье между этими двумя противоположностями, что Биант не принял в расчет и о чем не подумал. (11) Ибо между самой красивой и самой безобразной женщиной бывают [женщины] некоей средней внешности, которая далека и от опасности чрезмерной красоты, и от невыносимости крайнего безобразия; (12) такую [женщину], которая не станет ни общедоступной, ни наказанием, Квинт Энний {84} в "Меланиппе" {85} назвал изысканным словом stata (сдержанная)". {86} (13) Такую красоту, умеренную и скромную, Фаворин, клянусь Геркулесом, довольно изящно называл uxoria (супружеская). (14) Ведь Энний в уже упомянутой мной трагедии говорит, что целомудренная стыдливость обычно свойственна именно тем женщинам, которые отличаются stata forma (сдержанной красотой).

{83 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{84 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

{85 Fr. 118 Jocelyn.}

{86 Fr. 122. Меланиппа, дочь Эола, согласно преданию, отличалась необыкновенной красотой. Stata — причастие от глагола sisto, означающее найденное равновесное положение. О несовместимости красоты и добродетели ср.: Eurip., fr. 928; Ovid. Am., III, 4, 41; III, 14, 1; Epist., XVI, 290; Petron., XCIV, 1; Juv. X, 297.}

Глава 12

Об именах богов римского народа Диовиса (Diovis) и Ведиовиса (Vediovis) {87}

{87 Рукописное чтение — Diiovis и Vediiovis; Diovis и Vediovis появляются только в печатных кодексах.}

(1) Мы обратили внимание на то, что в древних молитвах {88} присутствуют такие имена богов: Диовис (Diovis) и Ведиовис (Vediovis). {89} (2) С другой стороны, в Риме также был храм Ведиовиса между акрополем и Капитолием. {90} (2) Я узнал следующее объяснение этих имен. (4) Iovis древние называли от juvare (помогать), {91} и, соединив с другим словом, именовали также pater (отец). (5) Ведь то, что с пропущенными и измененными буквами имеет вид Iupiter, то полностью и в неискаженном виде - Iovis pater. Так и Neptunuspater (отец Нептун) произносится слитно, <и> Saturnuspater (отец Сатурн), и Ianuspater (отец Янус), и Marspater (то же, что Marspiter) (отец Марс), и также от Iovis назван Diespiter, то есть отец дня (dies) и света. (6) И потому Иовис (Iovis) {92} сходным образом именуется Диовисом (Diovis) и Люцетием (Lucetius), {93} поскольку он дарует нам день и свет (lux), словно саму жизнь, и помогает. (7) Люцетием же Юпитера называет в книгах "Пунической войны" Гней Невий. {94}

{88 Рукописное чтение — spectationibus (в созерцаниях) — не дает удовлетворительного смысла; перевод по принятой всеми издателями конъектуре Преллера — precationibus (в молитвах).}

{89 Диовис — древнеиталийское название Юпитера, хотя многие римские антиквары считали его самостоятельным божеством, позже трансформировавшимся в одну из ипостасей Юпитера. Ведиовис, или Вейовис (Vejovis), — бог подземного царства, связанный с культом манов и иногда рассматриваемый в качестве ипостаси Юпитера как бога мщения. Согласно Варрону, культ Юпитера был введен Ромулом, а культ Ведиовиса — сабинским царем Титом Тацием (Ар. Serv., VIII, 275).}

{90 Этот храм упоминают также Овидий (Fast., III, 429) и Витрувий (IV, 8, 4).}

{91 Имя этого бога связывает с juvare и Цицерон (De nat. deor., II, 25, 64). В действительности, этимология сомнительна; нет связи и с именем бога дня. Jupiter — первая основа, представляющая собой форму вокатива. Jovis и Diovis — формы именительного падежа, восстановленные из основы генитива. Ср.: Varr. De ling. Lat., V, 65.}

{92 Рукописное чтение — Diiovis, что бессмысленно. Гертц исправляет на Jovis.}

{93 О Люцетии, как об имени Юпитера ср.: Serv. Ad Verg. Aen., IX, 567; Macr. Sat., I, 15, 14. Этот эпитет, отражающий важную функцию божества, был распространен по всей Италии.}

{94 Гней Невий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

(8) Итак, если Юпитеру и Диовису дали имя от juvare (помогать), то, наоборот, того бога, который обладал не силой помощи, но способностью приносить вред - ведь нередко некоторых богов почитали празднествами, чтобы они помогали, а некоторых умилостивляли, чтобы они не вредили, - назвали Vediovis, поскольку возможность помощи [у него] отнята и устранена. (9) Ведь частица "ve", которая в одних и в других словах различна, произносится то посредством этих двух букв, то с вставленной посредине "а" [и] принимает два противоположных между собой значения. {95} (10) Она имеет значение и увеличения, и уменьшения, как и многие другие частицы; поэтому случается, что некоторые слова, у которых эта частица ставится в качестве приставки, двусмысленны и употребляются в обоих значениях, как, например: vescus (пожирающий, едкий; высохший, тощий), {96} vemens (сильный), {97} vegrandis (огромный; крохотный, маленький), о которых мы упомянули в другом месте, проведя более обширное исследование; а [слова] vesani (безумные, неистовые) и vecordes (неразумные, безрассудные) употребляются только в одном значении, а именно в привативном, которое греки называют κατὰ στέρησιν (по лишению). (11) Итак, изображение бога Ведиовиса, находящееся в храме, о котором я сказал выше, держит стрелы, которые, очевидно, предназначены для того, чтобы приносить вред. {98} (12) Вот почему многие говорили, что этот бог - Аполлон; по человеческому обряду (ritu humano) ему в жертву приносят коз, {99} и изображение этого животного стоит возле статуи [бога].

{95 «Ve» не включает в себя дифтонг; «ае» могло служить для обозначения долготы. Смысл приставки — одновременно привативный и пейоративный (в последнем случае она может обозначать чрезмерность, избыточность как недостаток). У Горация ж. р. — vepallida.}

{96 Vescus в значении «пожирающий» только у Лукреция (I, 326) под влиянием vesco (питаться).}

{97 Рукописное чтение — vehemens; vemens появляется в печатных кодексах. Vemens имеет только один смысл, но форма vehemens показывает, что слово восходит к глаголу veho, и образовано с помощью суффикса «-mens».}

{98 Ср. о Ведиовисе: Fest. Р. 519, 1. 22; Ov. Fast., III, 445, которые интерпретируют имя этого бога как малый Юпитер. Но он также и Антиюпитер, инфернальное божество (ср.: Macr. Sat., III, 8, 10).}

{99 Причиной безусловно ошибочного смешения этого божества с Аполлоном являются стрелы — символ способности бога творить зло. Выражение ritu humano (по человеческому обряду) не связано с древними человеческими жертвоприношениями и обрядом замещения. Фест ясно объясняет: «Они называли человеческим жертвоприношением (humanum sacrificium) то, которое совершалось в память мертвого» (Р. 91, I. 24). Коза довольно необычна в культе мертвых.}

(13) Поэтому также говорят, что Вергилий, человек весьма сведущий в древностях, без вызывающего отвращение хвастовства, в "Георгиках" обращается к зловещим богам (numina laeva), {100} подразумевая, что у такого рода богов есть некая сила, способная скорее причинять вред, чем помогать. Стихи Вергилия суть таковы:

{100 Laevus — левый, с дурным оттенком; таким образом, numina laeva — божества, посылающие дурные знамения и противодействующие. В авгуральном языке, напротив, laevus — благоприятный: по этрусскому обычаю они становились лицом к югу и слева оказывался восток. Ср.: Plin. Nat. Hist., II, 142; Non. P. 72, 1. 18; Serv. Ad Verg. Georg., IV, 7.}

Неблагосклонным богам (numina laeva)

и не тщетна мольба Аполлону. {101}

{101 Verg. Aen., VI, 167. Пер. С. В. Шервинского.}

(14) Среди тех богов, которых надлежит умилостивлять, чтобы беды отстранялись от нас или от плодов труда, также присутствуют Аврунк (Auruncus) и Робиг (Robigus). {102}

{102 Имя Аврунк, согласно Варрону (De ling. Lat., VII, 102), произведено от глагола averrunco (отвращать) и в полной форме звучал как Аверрунк (Averruncus). Робиг — божество, предохраняющее злаки от заболевания головней (robigo). Робигалии праздновались 25 апреля: квиринальский фламин приносил в жертву собаку и барана, и после молился в священной роще на Клавдиевой дороге.}

Глава 13

О последовательности и порядке обязанностей, соблюдаемых в обычаях римского народа

(1) Среди знатных людей Рима преклонного возраста, преуспевших в изучении древних обычаев, состоялся в моем присутствии некий спор о последовательности и порядке обязанностей, <и> когда обсуждалось, кому мы должны предоставить первенство и предпочтение, если необходимо при оказании помощи и исполнении обязанности предпочесть одних другим, не было согласия (поп consentiebatur). {103} (2) Однако легко согласились и приняли из обычаев римского народа, что первое место после родителей должны занимать сироты, доверенные нашему попечению и заботе; второе после них, следующее место, занимают клиенты, {104} также передавшие себя под нашу защиту и покровительство; далее на третьем месте - гости; {105} затем - когнаты и свойственники. {106}

{103 Традиционное прочтение первого параграфа не дает удовлетворительного смысла: Геллий упоминает о каком-то серьезном споре, но второй параграф начинается с утверждения о согласии. Нет упоминаний о споре и в дальнейшем тексте. Поэтому есть все основания полагать, что часть текста, содержащая изложение серьезных противоречий, была утрачена.}

{104 Клиенты — социальная группа, включающая в себя людей, зависимых от главы рода и семьи в политическом, социальном, экономическом и правовом отношении. Клиенты встречаются уже в ранний период, и их отличительным признаком было почитание патронов как своих отцов; на клиентов распространялась отцовская власть и принципы римских семейных отношений. Основной функцией патрона была социальная и правовая защита клиента. Клиентела была наследственной. Геллий, говоря о клиентах, имеет в виду прежде всего этот патриархальный вариант, сохранявшийся и в эпоху империи. В эпоху Поздней республики (II —I вв. до н. э.) значительную часть клиентов составляли вольноотпущенники, часто поддерживавшие экономические и политические отношения с патроном. Клиентела распространялась и на международные отношения, когда подчиненные народы и общины становились клиентами знатных и высокопоставленных римлян (обычно — подчинивших их полководцев), которые являлись представителями и защитниками их интересов перед римскими властями.}

{105 Обычай гостеприимства с древнейших времен был важной гарантией защиты прав гостя; гостеприимство имело огромное значение для межличностных, межобщинных и даже международных отношений. Hospitium publicum (государственное гостеприимство) было правом, гарантированным чужестранцу международным договором Рима с соответствующим государством, дававшим возможность пребывания в Риме, защиту перед судом и право ведения торговли. Гостеприимство могло быть наследственным, причем отношения гостеприимства могли связывать не только граждан и чужеземцев, на и самих граждан между собой.}

{106 Когнаты — кровные родственники по прямой и боковой линии, которые в отличие от агнатов (жена, дети, внуки и т. д.) не находились под властью отца семейства. К когнатам относились родные братья и сестры по отцу и матери, двоюродные и троюродные братья и сестры, а также сводные. Свойственники (adfines) — родственники, приобретаемые через брак (тесть, теща, свекровь и т. д.). Постановка родственников и свойственников на последнее место отражает, скорее всего, не их низкую степень значимости для римлянина, а то, что, будучи полноправными гражданами, эти категории лиц были более защищены в правовом отношении и, в отличие от агнатов и клиентов, не находились под властью данного лица.}

(3) Есть множество свидетельств и примеров, записанных в древних хрониках, из которых мы приведем пока один о клиентах и когнатах, тот, что под рукой. (4) Марк Катон в речи, которую он произнес перед цензорами против Лентула, {107} написал так: "Наши предки считали более священным защищать сирот, чем не обманывать клиентов. Против когнатов за клиента свидетельствуют, против клиентов никто не дает свидетельство. Отца они считали первым по званию, следующим - патрона". {108}

{107 Точно идентифицировать личность Лентула и установить причину спора невозможно. Лентулы были тесно связаны со Сципионами, представляя собой другую ветвь рода Корнелиев и, следовательно, были противниками Катона.}

{108 Fr. 200 Malc.}

(5) Однако Мазурий Сабин в третьей книге "Гражданского права" ставит гостя на более высокое место, чем клиента. Слова из этой книги суть таковы: "Относительно обязанностей у предков было установлено так: сначала - [по отношению к] подопечному, затем - к гостю, затем - к когнату, после - к свойственнику. Равным образом, женщинам оказывалось предпочтение перед мужчинами, а сиротское попечение ставилось перед опекой над женщинами. Даже если опекуны выступали против кого-либо, детям которого они были назначены, они должны были соблюдать интересы ребенка". {109}

{109 Fr. 6 Huschke.}

(6) Твердое и ясное свидетельство этого представляет авторитет Гая Цезаря, {110} великого понтифика, который так начал речь, произнесенную им в защиту вифинцев: {111} "Ради гостеприимства ли царя Никомеда {112} либо ради нужды тех, <о> деле которых идет речь, не смог я избежать этой обязанности, Марк Юнк. Ведь со смертью людей не должна уничтожаться память так, чтобы она не сохранялась самыми близкими, и без крайнего бесчестья нельзя оставить клиентов, помогать которым учат нас наши предки". {113}

{110 Имеется в виду Гай Юлий Цезарь, получивший должность великого понтифика в 63 г. до н. э. и сохранявший ее вплоть до самой своей смерти в 44 г. до н. э.}

{111 Речь произнесена либо в 74 г. до н. э. после смерти Никомеда IV перед Марком Юнком, либо в 73 г. до н. э. против Юнка, обвинявшего вифинцев.}

{112 Никомед IV (94—74 гг. до н. э.) — последний царь Вифинии, завещавший свое царство Риму. Никомеда и Цезаря связывали отношения гостеприимства, завязавшиеся еще в период Первой Митридатовой войны (88—85 гг. до н. э.). Смерть Никомеда, завещавшего Вифинию римлянам, послужила для Митридата поводом к началу третьей войны с Римом, которую он начал с вторжения в Вифинское царство.}

{113 Fr. 44 Malc. Сервий цитирует законы XII таблиц: «Патрон, если обманет клиента, да будет проклят» (Ad Verg. Aen., VI, 609). В данном случае вифинцы рассматриваются как клиенты всего Римского государства.}

Глава 14

О том, что Апион, ученый муж, прозванный Плистоником, написал, будто он сам видел в Риме взаимное узнавание друг другом, после старого знакомства, человека и льва

(1) Апион по прозвищу Плистоник {114} отличался большой начитанностью, [знанием] греческой культуры и разносторонней ученостью. (2) Говорят, его книги, в которых он описал почти все чудеса, что видел или слышал в Египте, весьма популярны. (3) Относительно того, что, по его словам, он услышал или прочитал, он излишне словоохотлив, возможно, из порочного стремления к похвальбе - ведь Апион чрезвычайно хвастливо выставляет напоказ свою ученость. (4) Однако о том, что описано в пятой книге "О египетянах", он, по собственному утверждению, не услышал и не прочитал; но сам видел [это] в Риме своими глазами. {115}

{114 Апион Плистоник (первая пол. I в. н. э.) — александрийский грамматик и эрудит; автор многочисленных историко-географических и естественно-научных сочинений, от которых сохранились лишь разрозненные фрагменты.}

{115 Относительно оценки творчества Апиона ср.: Plin. Nat. Hist., IX, 4, 13. Историю о льве воспроизводит Элиан (Nat. an., VII, 48); ее упоминают Сенека (Ben., II, 19, 1) и Плиний (Nat. Hist., VIII, 56).}

(5) "В Большом цирке, {116} - повествует он, - для народа устроили травлю множества диких зверей. (6) Я, - говорит он, - был свидетелем этого события, так как случайно оказался в Риме. Там было немало диких зверей, размеры животных были необыкновенны, и все они выделялись либо внешним видом, либо свирепостью". (8) "Но кроме всего прочего, - продолжает он, - вызывала изумление величина львов, и особенно одного из них. (9) Один этот лев мощью и величиной тела, ужасающим рычанием и ревом, трепетом шейных мускулов и гривы обратил на себя всеобщее внимание. (10) Среди многих других был выведен отданный для сражения со зверями раб [одного] консуляра, звали этого раба Андрокл". (11) "Когда лев увидел его вблизи, - продолжает [Апион], - то внезапно, словно в изумлении, остановился, а затем понемногу, спокойно, будто бы стараясь узнать, подошел к человеку. Тут он кротко и приветливо виляет хвостом по образу и обыкновению ласкающихся собак, прижимается к человеку и нежно лижет языком руки и ноги у него, совершенно уже оцепеневшего от ужаса. (13) Андрокл во время этой ласки столь свирепого зверя, восстановив утраченное присутствие духа, мало-помалу поднимает глаза, чтобы рассмотреть льва". (14) "Тогда можно было увидеть, - говорит он, - как свершилось словно бы взаимное узнавание радостных и благодарных человека и льва".

{116 Большой цирк — древнейший цирк на территории Рима (согласно традиции, его строительство начали еще Анк Марций и Тарквиний Старший (Liv., I, 35)), располагавшийся в долине между Палатином и Авентином.}

(15) Это столь удивительное событие вызвало в народе громкие крики, и Андрокл был вызван Цезарем {117} и спрошен о причине того, почему его одного пощадил столь свирепый лев. (16) Тогда Андрокл рассказывает изумительную, достойную удивления историю. (17) "Когда мой господин управлял провинцией Африкой {118} с проконсульским империей, - сказал он, - я был вынужден к побегу его ежедневными несправедливыми наказаниями и, чтобы у меня было более безопасное убежище от хозяина, правителя этой земли, я отправился в безлюдные поля и пустыни и принял решение, если не будет еды, так или иначе искать смерти. (18) Тогда, - продолжил он, - в палящий жгучий полдень, обнаружив отдаленную скрытую пещеру, я вхожу в нее и там затаиваюсь. {119} (19) Немногим позже к этой же пещере подходит этот лев с покалеченной окровавленной лапой, издавая стоны и рычание и жалуясь на боль и муку от раны". (20) Он сказал, что сначала его ужаснул один вид приближающегося льва, и душа [его] была объята страхом. (21) "Но после того как, - продолжил он, - лев, войдя внутрь, как стало ясно из самих обстоятельств, в это свое логово, увидел меня, затаившегося вдалеке, он подошел, кроткий и ручной, и показал мне поднятую лапу и протянул, казалось, будто бы прося о помощи". (22) "Тогда, - говорит [Андрокл], - я вытащил огромную занозу, засевшую в подошве его лапы, выдавил гной, скопившийся в глубокой ране, и весьма тщательно, уже без сильного страха, высушил [полость] внутри [раны] и вытер кровь. (23) И вот, успокоенный этой моей заботой и лечением, он лег, положив лапу мне в руки, и заснул, (24) и с этого времени целых три дня я и лев прожили в одной и той же пещере и питались одной и той же пищей. (25) Ведь он приносил мне в пещеру более жирные части от диких зверей, на которых охотился, а я, не имея огня, ел [их], подсушив на полуденном солнце". (26) "Но когда мне, - рассказывал он, - уже стала невыносима эта звериная жизнь, после того как лев отправился на охоту, я покинул пещеру и, пройдя почти трехдневный путь, был замечен и схвачен солдатами, и доставлен к господину из Африки в Рим. (27) Он тотчас же распорядился, чтобы я был присужден к смерти и отдан диким зверям. Но я вижу, - закончил он, - что и этот лев, пойманный отдельно от меня, теперь отблагодарил меня за благодеяние и лечение".

{117 Имеется в виду Гай Цезарь Германик, более известный как Гай Цезарь Калигула (12—41 гг. н. э., император с 37 г.).}

{118 Провинция Африка была сформирована в 146 г. до н. э. после окончания Третьей Пунической войны на месте бывших владений Карфагена. Африка считалась сенатской провинцией и управлялась проконсулом, назначаемым сенатом. Вплоть до эпохи домината наместник Африки сохранял свой титул и был одним из самых высокопоставленных провинциальных наместников.}

{119 Всю фразу, за исключением turn (тогда) воспроизводит Присциан (Gram. Lat., II, 259, 23, правда, с ошибочной ссылкой на шестую книгу Геллия; ср.: Anect. Helv., VIII, 102, 25).}

(28) Апион передает, что это рассказал Андрокл, и все было записано и с таблички объявлено народу, и по всеобщей просьбе Андрокл был отпущен и освобожден от наказания, а лев народным голосованием подарен ему. (30) "После этого, - говорит [Апион], - мы видели, что Андрокл и лев, привязанный тонким ремнем, по всему городу обходят таверны; Андроклу дают деньги, льва осыпают цветами и все встречные всюду говорят: "Вот лев - гостеприимец человека, вот человек - исцелитель льва". {120}

{120 FHG, 5 Jacoby.}

Глава 15

Является ли голос телом или он есть нечто бестелесное (α̉σώματον); и о различных мнениях философов [на это счет]

(1) Между знаменитейшими из философов издревле не прекращается спор о том, является ли голос телом или он бестелесен (incorporeus). {121} (2) Ведь это слово некоторые образовывают точно таким же образом, как то, что по-гречески называется α̉σώματος (бестелесный). (3) Тело же - это [нечто] либо действующее, либо претерпевающее; по-гречески это определяется [словами] тὸ ή̉τοι ποιου̃ν ή̉ πάσχον (либо действующее, либо претерпевающее). (4) Желая обозначить это разграничение, поэт Лукреций написал так:

{121 Об этой дискуссии см.: Plut. De placit. philos., IV, 19; Eustath., 301. P. 261; Galen., XIX, 310 K.}

Ведь трогать или быть осязаемым не может ничто,

кроме тела. {122}

{122 Lucr. De rerum nat., I, 304.}

(5) В другом случае греки говорят, что тело есть [нечто] тὸ τριχή̉ διάστατος (разделенное на три части). (6) Стоики же утверждают, что голос является телом, и говорят, что он - сотрясенный воздух. {123} (7) Платон, однако, не считает воздух телом: "Ибо не сотрясенный воздух, - говорит он, - но сам удар и сотрясение, вот что такое голос". {124} (8) Демокрит, а затем Эпикур говорят, что голос состоит из отдельных тел, и называют его, пользуясь их собственными словами, ρεΰμα ατόμων (течение атомов). {125} (9) Когда нам доводилось слышать или читать об этих и тому подобных хитросплетениях изысканной и услаждающей праздности и не было видно в этих тонкостях ни сколько-нибудь значительного результата, имеющего отношения к жизненным вопросам, ни какого-либо окончания споров, то добрым словом вспоминали энниева Неоптолема, который именно так и написал:

{123 Diog. Laert., VII, 55; Sen. Nat. Quest., II, 6, 3; GLK II 51; Isid. Etym., I, 14.}

{124 Ср.: Plat. Tim., 67b.}

{125 Fr. 353 Usener.}

Следует философствовать немного; а вообще и не нужно. {126}

{126 Scaen., 28 Jocelyn. Цитата очень часто использовалась; Цицерон приводит ее трижды: Rep., I, 30; Tusc, II, 1; De or., II, 37, 156.}

Глава 16

О силе глаз и о теориях зрения

(1) Мы отметили, что мнения философов о способе видения и о природе зрения различны. (2) Стоики утверждают, что причина зрения - испускание из глаз лучей на то, что можно увидеть, и в то же время напряжение воздуха. (3) Эпикур полагает, что из всех тел постоянно проистекают некие образы самих этих тел и они устремляются в глаза и, таким образом, формируется чувство зрения. {127} (4) Платон считает, что из глаз исходит некий род огня и света, и он, будучи соединен и сомкнут либо со светом солнца, либо со светом другого огня, своей и внешней силой создает усилие так, что мы различаем все, на что он упал и чему придал свет. {128} (5) Но здесь равным образом не стоит больше раздумывать, а следует воспользоваться советом того самого энниева Неоптолема, о котором я написал выше, который считает, что от философии нужно вкусить (degustandum), а не утопать (ingurgitandum) в ней.

{127 Fr. 319 Usener. Теория детально описана Лукрецием. Упоминают ее также Плутарх (De placit. philos., IV, 13) и Макробий (Sat., VII, 14, 3).}

{128 Plat. Tim., 45b.}

Глава 17

Почему первые дни после календ, нон и ид считаются несчастливыми; и почему также четвертый день перед календами, нонами или идами по большей части избегают как зловещий

(1) Веррий Флакк {129} в четвертой [книге] "О значении слов" пишет, что дни, идущие после календ, нон и ид, {130} которые толпа невежественно именует nefasti (неприсутственными), называются и считаются atri (несчастливые, зловещие). {131}

{129 Веррий Флакк — см. комм. к Noct. Att., IV, 5, 6.}

{130 Обозначение римлянами чисел месяца основывалось на выделении в нем трех главных дней: календы — первый день каждого месяца; ноны — пятый или (для марта, мая, июля и октября) седьмой день; иды — тринадцатый или (для марта, мая, июля и октября) пятнадцатый день месяца.}

{131 Этот же материал представлен у Макробия (Sat., I, 15, 22); ср.: Ovid. Fast., I, 57; CIL I. P. 312, 373; Fest. P. 378. Варрон противопоставляет dies atri и dies fasti (De ling. Lat., VI, 29): понятие nefasti выражает ограничение судебных дел, atri распространяется на более широкую сферу. Ноний, напротив, смешивает эти категории (Р. 103). См. также Noct. Att., IV, 9, 5, где речь о dies religiosi, определяемых почти так же, как здесь atri (ср. Verr., fr. 3 Fun.).}

(2) "После того как Город, - говорит он, - был отвоеван у сенонских галлов, {132} Луций Ацилий {133} произнес в сенате речь о том, что военный трибун Квинт Сульпиций, {134} намереваясь сражаться против галлов у Алии, {135} совершил жертвоприношение для битвы на следующий день после ид; {136} тогда войско римского народа было полностью уничтожено и на третий день после этого дня [весь] город, кроме Капитолия, был захвачен; и многие другие сенаторы вспомнили, что всякий раз, когда жертвоприношения ради ведения войны совершались магистратом римского народа на следующий день после календ, нон и ид, ближайшее сражение этой войны оказывалось для республики неудачным. Тогда сенат передал это дело понтификам, чтобы они сами постановили то, что считают нужным. Понтифики {137} решили, что никакое жертвоприношение в эти дни не будет правильным".

{132 Сеноны — одно из наиболее значительных галльских племен, живших по верхнему течению Секваны (совр. Сены); в конце V в. до н. э. часть сенонов переселилась в Северную Италию. Именно сеноны во главе со своим вождем Бренном совершили нападение на Рим в 391—389 гг. до н. э.}

{133 Рукописное чтение — Ацилий (Atilius); Макробий, воспроизводящий с некоторыми изменениями второй параграф (Sat., I, 16, 22), дает Аквиний (Aquinius); Лахман предлагает читать Аквилий (Aquilius). Мы вслед за Марашем принимаем чтение рукописей.

Луций Ацилий — военный трибун с консулярной властью 399 и 396 гг. до н. э.; в 399 г. воевал с фалисками (Liv., V, 13), в 396 г. до н. э. участвовал в осаде этрусского города Вей (Liv., V, 18).}

{134 Квинт Сульпиций Лонг — военный трибун с консулярной властью в 390 г. до н. э., был одним из командующих римской армией в битве при Алии, а после захвата города галлами одним из руководителей обороны Капитолия (Liv., V, 47—48).}

{135 См. комм. к Noct. Att., IV, 9, 6.}

{136 Т. е. 18 июля.}

{137 Понтифики — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 18.}

(3) Четвертый день перед календами, или нонами, или идами также избегают как несчастливый. {138} (4) Нередко исследовалось, есть ли какое-либо религиозное обоснование этого правила. (5) Мы не нашли никаких записей об этом, кроме свидетельства Квинта Клавдия {139} в пятой [книге] "Анналов" о том, что тяжелейшее поражение в Каннской битве произошло в четвертый день до Августовских нон. {140}

{138 Макробий воспроизводит третий параграф данной главы (Sat., 1, 16, 26).}

{139 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{140 Fr. 53 Usener, т. е. 2 августа.}

Глава 18

В чем и насколько отличается история (historia) от анналов (annales)? По этому же вопросу приводятся слова из первой книги "Подвигов" Семпрония Азеллиона

(1) Некоторые полагают, что история от анналов отличается тем, что, хотя и то и другое представляет собой рассказ о событиях, однако собственно историей является [описание] тех дел, в совершении которых принимал участие рассказчик; (2) о том, что у некоторых есть такое мнение, сообщает Веррий Флакк в четвертой книге "О значении слов". {141} Сам он говорит, что сомневается на этот счет, полагая все же, что может показаться, будто бы есть некоторый смысл в том утверждении, что по-гречески ι̉στορία означает исследование текущих событий. (3) Но мы обычно слышим, что анналы совершенно то же, что и история, (4) история же совсем не то, что анналы, (5) подобно тому как человек - это обязательно животное, [но] животное - не обязательно человек.

{141 Fr. 4 Fun. Историю, как повествование о событиях, современных автору, противопоставляют анналам — описанию прошлого — также Сервий (Ad Verg. Aen., I, 373) и Исидор (Etym., I, 41; I, 44, 4). Геллий и Исидор (I, 41, 1) особо подчеркивают различие между достоверностью фактов, увиденных собственными глазами, и сомнительностью событий, относящихся к далекому прошлому. Ср.: Noct. Att., V, 14; IX, 4,13.}

(6) Итак, некоторые говорят, что история - либо изложение, либо точное описание событий, либо рассказ в какой-то иной манере, а в анналах события многих лет, при сохранении очередности каждого года, приводятся последовательно. (7) Когда же события описываются не по годам, но по отдельным дням, то такая история (historia) называется греческим словом ε̉φημερίς (дневник), латинский перевод которого дается в первой книге Семпрония Азеллиона, {142} из которой мы выписали большой отрывок, чтобы сейчас, здесь же, показать, в чем, по его собственным словам, разница между res gestae (деяниями) и annales (анналами).

{142 Семпроний Азеллион — см. комм. к Noct. Att., I, 13, 10.}

(8) "Однако, основное различие между теми, кто хотел оставить анналы, - говорит он, - и теми, кто пытался описать деяния (res gestae), совершенные римлянами, состоит в следующем. Книги анналов излагали только то, какое деяние и в каком году было совершено, то есть подобно тем, кто пишет дневник, который греки называют ε̉φημερίς. Я считаю, что нам недостаточно только рассказать о том, что было сделано, но [необходимо] также показать, по какому замыслу и расчету это было совершено". {143} (9) Немного дальше Азел-лион в этой же книге говорит: "Ведь книги анналов никак не могут побудить ни более ревностных к защите государства, ни более вялых к совершению неверного поступка. Выписывать же, при каком консуле война началась и при каком закончилась, и кто вошел с триумфом, из одной книги, что совершалось на войне <из другой>, {144} не упоминая при этом ни о том, что тем временем постановил сенат, ни о том, какой закон или законопроект был внесен, и не указывая, по каким причинам это было сделано, - значит рассказывать мальчикам басни, а не писать историю". {145}

{143 Fr. 1 Peter. В данном отрывке Азеллион противопоставляет анналы, как погодное сухое изложение фактов, более обстоятельному рассказу, в котором предпринимается попытка анализа причин событий.}

{144 Вставка Гертца, которую принимает Мараш. Перевод рукописного текста: «Выписывать же, при каком консуле война началась и при каком закончилась, и кто вошел с триумфом из этой книги, что совершалось на войне, и не упоминать...».}

{145 Fr. 2 Peter.}

Глава 19

Что есть adoptatio (усыновление), что adrogatio (торжественное усыновление) и насколько они различаются между собой; и что и в каком роде говорит тот, кто при усыновлении детей просит об этом народ

(1) Когда в чужую семью на место детей берутся чужие, этот акт совершается либо через претора, либо через народ. (2) То, что делается через претора, называется адоптацией (adoptatio), то, что [по решению] народа - адрогацией (adrogatio). {146}

{146 Геллий весьма четко показывает различие между адоптацией и адрогацией. Обряд первой — троекратная продажа сына отцом, после которой продающий утрачивает всякое право на него, а отцовские права передаются другому; это акт частного права. При адрогации усыновляемый — sui juris, т. е. нет лица, уступающего свои права. Участвующий в адрогации народ, вероятно, символически представляет интересы рода. Об адрогации см. также: Cic. Dom., XIII, 34; Inst., I, 11; Dig., I, 7. Вместе с тем в широком словоупотреблении в неюридической литературе adoptatio нередко означает усыновление вообще, независимо от формы.}

(3) Осуществляется же адоптация, когда уходят от родителя, под властью которого находятся, при третьей манципации {147} и получают свободу перед тем, в присутствии кого ведется легисакция; {148} (4) адрогация осуществляется с теми, которые, не будучи ни от кого зависимы (sui juris), передают себя под чужую власть и сами являются инициаторами этого акта. (5) Но совершаются адрогации не случайно и не наобум; (6) собираются по решению понтификов {149} комиции, которые называются куриатными, {150} и рассматривается, не является ли тот, кто хочет усыновить, годным по возрасту для рождения [собственных] детей, и нет ли коварного стремления завладеть имуществом усыновляемого; далее, как говорит великий понтифик Квинт Муций, {151} приносится клятва, которая произносится при адрогации. (8) Но быть усыновленным через адрогацию может только [человек], достигший зрелости. (8) А название адрогации дано потому, что этот вид перехода в чужую семью совершается посредством рогации к народу. {152}

{147 Манципация (mancipatio) — юридически оформленная купля; в данном случае имеется в виду одна из составляющих обряда адоптации: троекратная фиктивная продажа отцом сына в рабство, причем покупатель отпускал его. После этого мальчик становился свободен от отцовской власти и приемный отец брал его под свою власть.}

{148 Легисакция (legisactio) — процессуально-правовой акт древнейшего права, доступный только римским гражданам с определенными, торжественно произносившимися формулами и символическими действиями.}

{149 Понтифики — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 18.}

{150 Куриатные комиции — древнейший вид народного собрания по куриям (общинам, объединявшим по десять патрицианских родов), существовавший в Риме еще в царский период. Всего было тридцать курий, каждая из которых имела один голос. После появления центуриатных и трибутных комиции в компетенции курий остаются две категории полномочий: формальный акт наделения империем избранного магистрата и ряд частноправовых актов: регистрация рождений, браков, усыновления и т. д. К концу республики куриатные комиции практически перестали собираться, а их функции выполняли тридцать ликторов под председательством понтификов.}

{151 Квинт Муций Сцевола Понтифик — см. комм. к Noct. Att., III, 2,12.}

{152 Рогацией обычно называется предлагаемый в комициях на обсуждение законопроект, который еще не имеет силы закона и должен быть либо утвержден, либо отвергнут.}

(9) Слова этой рогации таковы: "Пожелайте и прикажите, чтобы Луций Валерий Луцию Титию так был сыном по праву и по закону, как если бы он был рожден от него как от отца и от его матери семейства (mater familias), чтобы в отношении него у того было право жизни и смерти, чтобы он был отцу вместо сына. Об этом так, как я сказал, я прошу вас, квириты". {153}

{153 Fr. 13 Huschke.}

(10) Но ни сирота, ни женщина, которая находится под властью родителя, не могут быть усыновлены через адрогацию; поскольку женщины не участвуют в комициях, а у опекунов не может быть такого авторитета и власти в отношении сирот, чтобы подчинить свободного человека, вверенного их попечению, чужому господству. (11) Мазурий Сабин написал, что даже либертины {154} по закону могут быть усыновлены свободнорожденными; (12) но он говорит, что это не допускается и полагает, что никогда не должно быть допущено, чтобы люди из сословия либертинов через усыновления входили в права свободнорожденных. (13) "Впрочем, - замечает он, - если соблюдать это древнее право, то даже раб господином может быть отдан в усыновление через претора". (14) И эти случаи описали, по его словам, многие авторы древнего права.

{154 Либертины — вольноотпущенники как сословие, т. е. не только отпущенный на волю раб, но и его дети, и более отдаленные потомки. Будучи ограничены в политических правах, причем скорее в неформальном, чем в формальном отношении, экономически либертины были равноправны с римскими гражданами.}

(15) Мы обратили внимание на то, что в речи Публия Сципиона {155} "О нравах", которую он, будучи цензором, произнес перед народом, помимо того, что порицается, [как] совершающееся вопреки установлениям предков, ставится в вину также то, что усыновленный сын способствует [получению] привилегий отцовства усыновителю-отцу. (16) Слова этой речи таковы: "В одной трибе голосует отец, в другой - сын, [при этом] усыновленный сын выступает так, как если бы он был родным; приказывают производить ценз отсутствующих, чтобы никому не было нужно приходить на ценз". {156}

{155 Публий Сципион Эмилиан — см. комм. к Noct. Att., II, 13, 3.}

{156 Fr. 14 Malc. Малковачи датирует речь 142 г. до н. э. О привилегиях, предоставляемых отцам семейства см.: Noct. Att., II, 15, 3.}

Глава 20

Какое латинское название придумал для солецизма Синний Капитон, как он же назывался у древних латинов, и какое Синний Капитон дал солецизму определение

(1) Солецизм (soloecismus), {157} названный Синнием Капитоном {158} и другими писателями того же времени латинским словом imparilitas (неравенство; различие), более древними латинянами именовался stribiligo (языковая погрешность), очевидно, из-за закрученности и извилистости запутанной речи, словно нечто искривленное (strobiligo). (2) Этот порок Синний Капитон в письме, адресованном Клодию Туску, {159} определил в следующих словах: "Солецизм, - говорит он, - несоответствующее и неподобающее соединение частей речи". {160}

{157 Солецизм — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

{158 Синний Капитон — римский грамматик эпохи империи.}

{159 Клодий Туск — римский грамматик эпоих империи, автор сельскохозяйственного календаря (Ioh. Lyd. De ost., 59—70); ср.: Serv. Ad Verg. Aen., XII, 657.}

{160 Fr. 2 Fun.}

(3) Хотя солецизм и является греческим словом, нередко исследуется, употребляли ли это слово аттические жители, говорившие более чисто. {161} (4) Но мы еще до сих пор не встретили у надежных греческих [писателей] ни barbarismus (варваризм), ни soloecismus (солецизм); (4) ведь они говорили σόλοικον (коверкающее язык), также как βάρβαρον (варварское). {162} (7) Также и наши более древние с легкостью говорили soloecum, {163} но никогда - soloecismus. (7) Если это так, то говорить soloecismus неправильно и по-гречески, и по-латински.

{161 Аттический диалект считался наиболее правильным и чистым из греческих наречий. Аттицизм торжествовал весь период новой софистики, когда многие интеллектуалы отказывались от койнэ, используя чистую аттическую речь. См. комм. к Noct. Att., I, 2, 4.}

{162 Геллий производит stribiligo от греческого στρόβιλος, означающего «то, что закручено» — волчок, ураган. Современные этимологи полагают, что stribiligo произведено скорее от στρεβλός (кривой, поврежденный) с помощью суффикса «-igo-», часто встречающегося в названиях болезней.}

{163 Цицерон употребляет множественное число: «Barbara quaedam et soloeca...». Слово soloecismus фигурирует у Квинтиллиана (I, 5, 16), у Ксенофонта находим σόλοικον (Cyr., VIII, 3, 24); у Аристотеля, кажется, читается σολοικισμόν (Soph. El., 14).}

Глава 21

О том, что говорящий pluria (многие), compluria (многие ) и compluriens (много раз, неоднократно) говорит не по-варварски, но по-латыни

(1) Некий весьма ученый муж, мой друг, случайно в разговоре сказал pluria (многие), клянусь богами, не выставляясь {164} из желания похвалиться, и не с тем, чтобы показать, что не следует говорить plura (многие). (2) Ведь это человек основательной учености, связанной с жизненными обязанностями, и никоим образом не заботящийся о словесах. (3) Но я полагаю, что, благодаря постоянному изучению древних авторов, в его речь вошло слово, которое он часто встречал в книгах.

{164 ...studio <se> ferens ostentandi... «Se» вставляет Гертц, поскольку в противном случае удовлетворительного чтения не получается; Каррио предлагает убрать из текста «ferens», тогда перевод был бы: «не из желания похвалиться».}

(4) Присутствовал, когда он это произнес, нагловатый исправитель слов, который читал очень немногое и только то, что общеизвестно, и высказывал неслыханные вещи по грамматической дисциплине, частью незаконченные и неотделанные, частью же - неверные, и рассыпал их словно пыль в глаза, когда набрасывался на кого-либо. (5) Так и тогда он говорит нашему другу: "По-варварски ты сказал pluria; у этого слова нет ни смысла, ни примеров". (6) Тогда тот наш друг, смеясь, сказал: "Будь любезен, добрый человек, поскольку сейчас я свободен от более серьезных дел, я хотел бы, чтобы ты объяснил нам, почему pluria или compluria, ведь нет никакой разницы [между этими словами]; не по-латински, но по-варварски говорили Марк Като, {165} Квинт Клавдий, {166} Валерий Анциат, {167} Луций Элий, {168} Публий Нигидий, {169} Марк Варрон, которые, помимо большого числа древних поэтов и ораторов, приняли и одобрили это слово". (7) Тогда тот крайне надменно заявляет: "Оставь себе эти авторитеты, происходящие из века Фавнов {170} и аборигинов, {171} и ответь на следующее рассуждение. (8) Ведь ни одно слово среднего рода в сравнительной степени множественного числа не имеет в именительном падеже букву "i" перед конечным "а", как meliora (лучшее), majora (большее), graviora (более значительное). Поэтому следует говорить plura, [а] не pluria, чтобы вопреки общепринятой форме в сравнительной степени буква "i" не оказалась перед конечным "а". {172}

{165 Fr. 24 Peter. Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{166 Fr. 90 Peter Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{167 Fr. 65 Peter. Валерий Анциат — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 10.}

{168 Fr. 48 punaioli. Луций Элий Стилон — см. комм. к Noct. Att., I, 18, 1.}

{169 Fr. 64 Swoboda. Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{170 Фавн — мифический царь Лация, внук Сатурна, сын Пика, супруг нимфы Марики, которая родила ему Латина, и Фавны, с которой он прижил фавнов, считавшихся полубогами наряду с нимфами, сатирами и другими сельскими и лесными божествами. Сам Фавн почитался как бог полей и лесов, хранитель и покровитель стад (впоследствии он был отождествлен с греческим Паном).}

{171 Аборигины — согласно преданию, древнейшие жители Лация (подробно см.: Маяк И. Л. Рим первых царей: Генезис римского полиса. М., 1983. С. 53-73).}

{172 Этимология формы plura не вполне ясна. Наиболее предпочтительна связь через omnia, продуцирующая смешение с основами на «-i». Преобладающая форма генитива — complurium, в то время как pluria и compluria употребляются, как показывает Геллий, главным образом в древнем языке. Ср.: Donat. Schol. ad Тег., Phorm., 611: «так древние произносят то, что наши, опустив букву, — complura». Так и Катон в пятой [книге] «Начал»: «В этом месте много (compluria) храмов», и Цицерон в «Протагоре»: «Виды соразмерности многочисленны (compluria)». Ср.: Gram. Lat., II, 89, 6. Морфологически plura — не компаратив; слово восходит к корню *pel- (полный): plenus, πίμπλημι.. Но семантически и синтаксически и plus и plura примыкают к категории компаратива.}

(9) Тогда тот наш друг, посчитав, что не стоит тратить многих слов на [этого] самонадеянного деятеля, сказал: "Многие письма Синния Капитана, ученейшего мужа, помещены в одной книге, я полагаю, в храме Мира. {173} (10) Первое письмо написано Пакувию Лабеону, {174} оно озаглавлено "Следует говорить pluria, а не plura". {175} (11) В этом письме он приводит грамматические правила, на основании которых показывает, что pluria латинское, plura - варварское. (12) Поэтому мы отсылаем тебя к Капитону. (13) Из него ты узнаешь также, если только сможешь понять, что написано в этом письме, и то, что pluria или plura - положительная степень и самостоятельное [слово], а не сравнительная степень, как тебе кажется".

{173 Храм римской богини Мира был заложен в 71 г. н. э., а открыт в 75 г. Веспасианом в честь победы над иудеями; был расположен на форуме Веспасиана.}

{174 Пакувий Лабеон — римский грамматик, отец знаменитого юриста Антистия Лабеона; участвовал в заговоре против Цезаря (Plut. Brut., 12), принимал участие в битве при Филиппах. После поражения покончил с собой.}

{175 Fr. 1 Fun. Ссылка на Капитона связывает эту главу с предыдущей: обе они вращаются вокруг фраз из корреспонденции этого ученого мужа.}

(14) Подкрепляет это мнение Синния также то, что, произнося complures (многие), мы не подразумеваем сравнение. (15) А от этого compluria произведено наречие compluriens (много раз, неоднократно). (16) Поскольку оно малоупотребительно, мы приписали стих Плавта {176} из комедии под названием "Персы":

{176 Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

- Так чего же ты боишься?

- Я боюсь, клянусь Гераклом;

Часто (compluriens) чувствую я это. {177}

{177 Plaut. Pers., 534. Пер. А. В. Артюшкова.}

(17) Также Марк Катон в четвертой книге "Начал" в одном и том же месте трижды употребляет это слово: "Неоднократно (compluriens) их наемные воины убивали друг друга [в стычках] между собой, неоднократно (compluriens) они разом перебегали к врагу, неоднократно (compluriens) совершали нападение на полководца". {178}

{178 Fr. 79 Peter. Начиная с пятнадцатого параграфа, цитаты приводятся у Нония (Р. 124, 1. 3). В приведенной фразе у Нония occidere in castris (убивали в лагере). Ср.: Fest. Р. 52, 1. 15.}

Книга VI

Глава 1

Некоторые достойные удивления [события]. выбранные из рассказов о Публии Африканском Старшем

(1) То, что записано в греческой истории об Олимпиаде, жене царя Филиппа, матери Александра, рассказывали также и о матери Публия Сципиона, который первым получил прозвище Африканского. {1} (2) Ведь и Гай Оппий, {2} и Юлий Гигин {3} и другие, писавшие о жизни и подвигах [Сципиона] Африканского, передают, что его мать долго считалась бесплодной; Публий Сципион, за которым она была замужем, даже отчаялся иметь детей. (3) Затем в спальне, на ложе женщины, когда она, лежа в отсутствие мужа одна, заснула, рядом с ней вдруг увидели огромного змея, который ускользнул от заметивших [его], и они не смогли его поймать, так как были испуганы и кричали. {4} Об этом [происшествии] Публий Сципион сам сообщил гаруспикам, {5} а те, совершив жертвоприношение, ответили, что у него родятся дети, (4) и через несколько дней после того как на ложе заметили змея, женщина стала испытывать признаки и ощущения, свойственные беременности; на десятый месяц после того она родила, и сын [ее] и есть тот самый Публий Африканский, который победил Ганнибала и карфагенян в Африке во время Второй Пунической войны. (5) Но и он считается мужем божественной доблести гораздо больше по причине военных подвигов, чем этого чуда.

{1 Почетное прозвище Африканский заслужили два представителя рода Сципионов: Публий Корнелий Сципион Африканский Старший (235—183 гг. до н. э.), победитель Ганнибала во Второй Пунической войне (см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 1), и усыновленный сыном Сципиона Старшего Публий Корнелий Сципион Эмилиан Африканский Младший (185—129 гг. до н. э.), который разрушил Карфаген во время Третьей Пунической войны (см. комм. к Noct. Att., II, 13, 3).}

{2 Fr. 2 Peter. Гай Оппий — один из соратников Юлия Цезаря, известен также как корреспондент Цицерона. Автор ряда биографических сочинений: «О жизни Сципиона Африканского Старшего» (De vita Prioris Africani), а также биографий Кассия и, возможно, Цезаря. От его литературных трудов сохранились лишь незначительные фрагменты.}

{3 Fr. 4 Peter. Юлий Гигин — см. комм. к Noct. Att., I, 14, 1. Здесь Геллий, видимо, ссылается на его сочинение «О жизни и делах знаменитых мужей» (De vita rebusque illustrium virorum).}

{4 Легенда о змее, под видом которого божество сочеталось с матерью героя, была достаточно популярна. Помимо Александра Великого (см., напр.: Gell. Noct. Att., XIII, 4, 1; Plut. Alex., 2-3) и Сципиона, подобные истории рассказывали также и о Цезаре и Августе (Suet. Aug., 94).}

{5 Гаруспики — см. комм. к Noct. Att., IV, 5, 2.}

(6) Стоит также рассказать и то, что засвидетельствовали вышеназванные [писатели]: будто этот Сципион Африканский имел обыкновение на исходе ночи, прежде чем рассветет, приходить на Капитолий, приказывал открыть святилище Юпитера и там надолго оставался в одиночестве, словно бы советуясь с Юпитером о государственных делах. Служители этого храма неоднократно удивлялись тому, что, когда он в это время один входил на Капитолий, собаки, всегда свирепо накидывавшиеся на чужих, не лаяли и не бросались [на него]. {6}

{6 О собаках, содержавшихся на Капитолии, см. также: Cic. Pro Sex. Rose, XX, 56.}

(7) Эти россказни толпы о Сципионе, казалось, подкреплялись и подтверждались его словами и деяниями, по большей части достойными изумления. {7} (8) Вот один такой случай: однажды в Испании он осаждал и штурмовал город, расположенный в [труднодоступном] месте, крепкий стенами и сильный защитниками, а также богатый съестными припасами, и не было никакой надежды овладеть им; и вот в один из дней, сидя в лагере, он вершил суд, а город с того места был виден совсем близко. {8} (9) Тогда один из воинов, которые стояли в суде возле него, спросил согласно обычаю, в какой день и в какое место приказывает он явиться в суд, (10) и Сципион, протянув руку к самому акрополю осаждаемого города, сказал: "Послезавтра явитесь вон на то место". (11) Так и свершилось: на третий день, когда он и приказал явиться в суд, город был взят, и в тот же день, на его акрополе, он и разобрал дело.

{7 См. также: Polyb., Χ, 2—4; Liv., XXVI, 19, 2; оба автора высказывают предположение, что апелляция Сципиона к пророческим сновидениям и божественным знамениям представляла собой не более чем эффектный психологический прием, позволявший манипулировать мнением толпы.}

{8 Аналогичный рассказ приводят Валерий Максим (III, 7, 1) и Плутарх (Apopht. Scip., 3), но, согласно Плутарху, Сципион указал на храм Афродиты, а по словам Валерия Максима, просто на какое-то «здание, располагавшееся внутри вражеских стен». Осаждаемый город, названный у Плутарха Βαθει̃α, а у Валерия Максима — Badia, скорее всего следует отождествить с расположенным в Тарраконской Испании городом бастулов Барией (Вагеа; совр. Вера).}

Глава 2

О постыдной ошибке Цезеллия Виндекса, с которой мы столкнулись в его сочинении "О древних текстах"

(1) Позорную ошибку мы обнаружили в прославленных "Комментариях к древним текстам" Цезеллия Виндекса, {9} человека, право же, во многих случаях вполне добросовестного.

{9 Луций Цезеллий Виндекс — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 5. Геллий неоднократно упоминает о нападках, которыми подвергался Цезеллий Виндекс со стороны других грамматиков, см., напр.: Noct. Att., XI, 15; XVIII, 11.}

(2) Ошибка эта ускользнула от многих, хотя Цезеллия неоднократно пытались даже донимать клеветническими нападками. (3) Однако Цезеллий написал, что Квинт Энний {10} в тринадцатой книге "Анналов" употребил слово cor (сердце) как слово мужского рода. {11}

{10 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

{11 Ср.: Non. P. 287, I. 8. Слово cor в действительности среднего рода.}

(4) Вот слова Цезеллия: "В мужском роде, как и многие другие [слова], употребил Энний [слово соr]. Ведь в тринадцатой книге "Анналов" он сказал "quem cor"". {12} (5) Далее он приписал две строки из Энния:

{12 quem — местоимение мужского рода.}

Hannibal audaci cum pectore de <me> {13} hortatur,

{13 В рукописях пропущено; восстанавливается из повторной цитаты в § 9.}

ne bellum faciam, quem credidit esse meum cor?

(Ганнибал, отважный духом, убеждает меня

не вести войну, что же за сердце у меня, по его мнению?) {14}

{14 Ann., V. 381-382 Vahlen.}

(6) Сказал это Антиох, царь Азии. {15} Он изумляется и волнуется потому, что хотя он горит желанием вести войну с римским народом, карфагенянин Ганнибал отговаривает его. {16}

{15 Антиох III Великий — см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 3.}

{16 В преддверии столкновения с Римом Антиох принял у себя бежавшего из Карфагена Ганнибала, надеясь использовать его военный опыт в борьбе с римлянами. Однако их планы разошлись: Антиох намеревался как можно быстрее начать войну на территории Балканской Греции, Ганнибал же советовал ему не торопиться, надеясь создать единый антиримский фронт из всех эллинистических государств. Антиох, принимая широкомасштабные планы Ганнибала за малодушие и пренебрежение к его, Антиоха, войску, в 192 г. до н. э. с незначительными силами высадился в Греции, где потерпел сокрушительные поражения, после чего вынужден был отказаться от имперских притязаний.}

(7) Ведь Цезеллий эти строки понимает так, как если бы Антиох сказал следующее: "Ганнибал уговаривает меня, чтобы я не вел войну; так что же за сердце он предполагает во мне, действуя таким образом, и сколь глупым считает он меня, желая внушить мне это?"

(8, 9) Именно так рассуждает Цезеллий, но у Энния совсем другое. Ведь к этому высказыванию Энния имеют отношение три, а не две строки, но Цезеллий не принял во внимание третью строчку:

Hannibal audaci cum {17} pectore de me hortatur,

{17 Рукописное чтение — dum (пока, в то время как). Мы при переводе следуем Маршаллу, восстанавливающего cum (когда); Марат в парижском издании, напротив, вслед за Гертцем, восстанавливает dum в § 5. Тогда перевод будет: «В то время как Ганнибал, отважный сердцем, убеждает меня не вести войну».}

ne bellum faciam, quem credidit esse meum cor,

suasorem summum et studiosum robore belli.

(Ганнибал, отважный духом, убеждает меня

Не вести войну, тот, который, как верило мое сердце,

Является самым ревностным зачинщиком

и преданным силе войны.)

(10) Смысл и порядок этих строк, по моему мнению, таков: тот самый, отважнейший и храбрейший Ганнибал, который, как я поверил - ведь именно это означает "сердце мое поверило", таким же образом он мог сказать и "который, как я, глупый человек, поверил" - будет величайшим побудителем к ведению войны, он разубеждает меня и отговаривает вести войну. (11) Цезеллий же, быть может, слишком легкомысленно (ρ̉αθυμότερον) увлекшись этим соединением слов, счел, что [здесь] говорится quem cor и quem прочитал с острым ударением, как будто [это слово] относится к сердцу, а не к Ганнибалу. {18} (12) Но не ускользает от меня, если кто окажется настолько неоснователен в суждениях, будто [утверждение] Цезеллия о том, что cor мужского рода, можно защитить так, чтобы третья строка оказывалась читаемой самостоятельно и отдельно, как если бы Антиох, нарушив и прервав слова, воскликнул: "Suasorem summum!" ("Самый ревностный зачинщик!") Но отвечать тем, кто скажет это, ниже [нашего] достоинства.

{18 Цезеллий сделал quem предикативом к cor, в то время как в полной фразе, с третьим стихом, quem представляет собой дополнение при credidit, а cor — подлежащее. Он также не обратил внимание на невозможную для мужского рода форму винительного падежа, идентичную именительному.}

Глава 3

Что Туллий Тирон, вольноотпущенник Цицерона, порицал в речи Марка Катона, произнесенной в Сенате в защиту родосцев, и что мы можем на это ответить

(1) Родосское государство прославлено и выгодным местоположением самого острова, и великолепием построек, и искусными мореходами, и морскими победами. {19} (2) Государство это, хотя и было другом и союзником римского народа, находилось в дружбе и с македонским царем Персеем, {20} сыном Филиппа, с которым римский народ вел войну, и родосцы, неоднократно отправляя в Рим посольства, изо всех сил стремились прекратить вражду между ними. (3) Когда же заключить этот мир не удалось, многие родосцы на своих собраниях стали обращаться к народу с речами о том, что, если мир не будет заключен, они станут поддерживать царя против римского народа. (4) Но никакого официального постановления по этому вопросу принято не было. (5) А когда Персей был побежден и захвачен, родосцы очень испугались из-за того, что неоднократно происходило и говорилось на народных собраниях, и отправили в Рим послов умолять простить безрассудство некоторых их граждан и подтвердить верность и всеобщее благоразумие. {21}

{19 Родос — большой плодородный остров у юго-западного побережья Малой Азии, заселенный с середины II тыс. до н. э. дорийцами; основой процветания Родосского государства была посредническая торговля, прежде всего между Азией и Египтом.}

{20 Персей — царь Македонии в 179—168 г. до н. э. Попытался возродить македонскую гегемонию и воспрепятствовать римской экспансии на Восток. Третья Македонская война (171 — 168 г. до н. э.), начатая римлянами против Персея, закончилась полным поражением Македонии.}

{21 Несмотря на то что родосцы не оказали Персею военной помощи, римляне так и не простили им открытого проявления симпатий к македонскому царю и попыток мирного посредничества. Большая часть материковых владений Родоса была у него отнята, а родосская торговля понесла огромный ущерб из-за объявления свободным портом острова Делоса: весь торговый оборот Восточного Средиземноморья шел теперь через Делос.}

(6) После того как послы прибыли в Рим и были допущены в сенат и, смиренно изложив свое дело, вышли из курии, {22} начался обмен мнениями. (7) В то время как часть сенаторов жаловалась на родосцев, утверждая, что они были недоброжелательно настроены [по отношению к римскому народу], и полагала, что им следует объявить войну, в этот момент поднимается Марк Катон {23} и приступает к защите и ограждению лучших и вернейших союзников, к разграблению и захвату богатств которых стремилось немало высокородных мужей, и произносит знаменитую речь, которая, как говорят, была издана и отдельно под названием "В защиту родосцев" и опубликована в пятой книге "Начал".

{22 Курия — зд.: место заседания сената.}

{23 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

(8) Туллий же Тирон, {24} вольноотпущенник Цицерона, был, в свою очередь, человеком, бесспорно, тонкого ума и вполне сведущим в вопросах древней литературы, и Цицерон принимал его услуги помощника и почти товарища в литературных занятиях, поскольку с юных лет он был обучен как свободный человек. (9) Но он, конечно, оказался более дерзок, чем можно стерпеть или извинить. (10) Ведь он чрезмерно смело и с большим жаром написал Квинту Аксию, {25} другу своего патрона, письмо, в котором он подверг, как ему самому казалось, тонкому и подробному разбору эту самую речь "В защиту родосцев". (11) Нам хотелось бы коснуться только некоторых его упреков из этого письма: разумеется, мы будем порицать Тирона с большей снисходительностью, чем он Катона.

{24 Туллий Тирон — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 1.}

{25 Квинт Аксий — сенатор, близкий друг Цицерона и Марка Варрона. Его имя часто упоминается в письмах Цицерона к Аттику за 61 — 46 гг.; кроме того, существовал сборник писем Цицерона к Аксию по меньшей мере из двух книг (Ноний цитирует вторую (Р. 509, 1. 20)). Варрон вывел его в качестве одного из персонажей в своем сочинении «О сельском хозяйстве» (III, 21). Возможно, его также следует отождествить с упоминаемым Плутархом Аксием, на которого был очень похож сын Марка Красса, что порождало множество сплетен (Plut. Cic, XXV).}

(12) Прежде всего он осудил то, что Катон, по его собственным словам, выразился "неискусно и грубо (α̉ναγώγως)" в весьма высокомерном, резком и полном упреков вступлении, когда стал утверждать, что он-де опасается, как бы сенаторы, потеряв голову от радости и веселья по поводу военных успехов, не оказались, будучи не вполне благоразумны, не способными к правильному рассуждению и принятию решений. (13) "Ведь сначала, - говорит Тирон, - защитники должны расположить и привлечь к себе судей, а чувства их, настороженные и замершие в ожидании дела, ублажить учтивыми и почтительными высказываниями, а не раздражать оскорбительными и надменными угрозами". {26} (14) Далее он привел само вступление, звучавшее так: "Я знаю, что у многих людей в счастливых и удачных обстоятельствах поднимается дух, а также возрастают и усиливаются гордость и высокомерие. {27} Что сегодня меня особенно заботит, так это то, как бы при столь успешном ходе событий не ознаменовалось бы решение чем-либо дурным, что могло бы умалить наши удачи, и как бы эта радость не сделалась чрезмерной. Несчастья воспитывают и учат, что нужно делать, успехи же, как правило, вопреки ожиданиям отвлекают от правильного решения и соображения. Поэтому я настаиваю и советую отложить это дело на несколько дней, пока от столь великого ликования мы не вернемся обратно к здравому рассуждению". {28}

{26 Fr. 6 Fun.}

{27 Эту фразу Геллий приводит также в Noct. Att., XIII, 25, 14.}

{28 Fr. 163 Malc.}

(15) "Сказанное Катоном дальше, - говорит Тирон, - является признанием [вины], а не оправданием; оно не содержит ни снятия вины, ни ее перенесения, а только [указывает] на ее общность со многими другими [случаями в жизни], что, разумеется, нисколько не способствует оправданию. А также, - утверждает он, - сверх того [Катон] открыто заявляет, что родосцы, обвиняемые в том, что они более благоволили и содействовали царю, чем римскому народу, делали это ради собственной выгоды, чтобы римляне, победив царя Персея, не укрепились в гордыне, надменности и невоздержанности поведения". (16) Он приводит и слова самого Катона так, как они даны ниже: "Я также полагаю, что родосцы не хотели, чтобы мы вели войну так решительно, как мы ее вели, и чтобы царь Персей был побежден. Но не только родосцы не желали этого, но многие народы и племена, как я думаю, этого не хотели, и, пожалуй, были среди них такие, кто не хотел, чтобы это свершилось, не только ради нашего унижения; ведь они боялись, как бы мы, если не будет никого, кого бы мы опасались, не стали делать все, что нам захочется, и они, подпав под нашу власть, не оказались бы порабощены. Я полагаю, что они придерживались такого образа мыслей ради собственной свободы. Однако родосцы никогда не оказывали Персею помощи официально. Подумайте, насколько более осторожно мы ведем себя в частных делах, между собой. Ведь всякий из нас, если ему покажется, что совершается что-то против его выгоды, прилагает все силы, чтобы этого не произошло; однако они испытали это на своем опыте". {29}

{29 Fr. 164 Malc.}

(17) Что касается порицаемого вступления, то Тирону следовало бы знать, что Катон защищал родосцев как сенатор, как консуляр {30} и цензор, {31} предлагающий то, что он считал наилучшим для государства, а не как адвокат, выступающий в защиту обвиняемых. (18) Ведь одни вступления полезны защищающему подсудимых перед лицом судей и ищущему отовсюду милосердия и сострадания для них, а другие, когда сенат совещается о делах государства, - человеку влиятельному, если он, взволнованный несправедливыми изречениями некоторых [сенаторов], негодуя и скорбя, с достоинством и свободно выступает в защиту общественных интересов и за спасение союзников. (19) Конечно, в риторических предписаниях правильно и полезно указывается, что судей, ведущих расследование чужой жизни и дела, никак их не касающегося, в котором для них не может быть ни опасности, ни выгоды, а только исполнение служебного долга, следует умилостивлять и мягко и постепенно склонять к благоприятному мнению и спасению подсудимого. (20) Но когда дело касается общих для всех достоинства, чести и выгоды и нужно либо принять решение, что делать, либо задержать то, что уже начало свершаться, тогда тот, кто занят тем, чтобы в первых словах так же точно подготовить слушателей к доброжелательности и благосклонности, попусту тратит время на ненужные слова. (21) Ведь уже давно сами общие заботы и опасности, угрожающие государству, {32} приводят к принятию советов, и скорее сами они настоятельно требуют благосклонности советчика к себе. (22) Тем не менее, когда Тирон утверждает, будто Катон признавал, что родосцы не желали, чтобы ход военных действий был таким, каким он был, и римский народ одержал победу над царем Персеем, говоря, что не только родосцы, но и многие другие народы не хотели этого, и что все это [по мнению Тирона] не имеет никакого значения для снятия или умаления вины, то уже с самого начала он бесстыдно лжет. (23) Он приводит слова Катона, однако перетолковывает их другими выражениями. (24) Ведь Катон не утверждает прямо, что родосцы не желали победы римского народа, но он сказал, что, по его мнению, они этого не хотели, что, без сомнения, было выражением его собственного мнения, а не признанием вины родосцев. (25) В этом деле, по крайней мере по моему мнению, он не только невиновен, но заслуживает похвалы и восхищения, поскольку, высказав прямо и чистосердечно то, что он чувствовал, и что, как [на первый взгляд] казалось, было против родосцев, и, снискав благодаря искренности доверие, то самое, что представлялось обращенным против [родосцев], он направил и перевернул так, чтобы выглядело очевидно справедливым, что они стали еще более любезны и дороги римскому народу, поскольку, хотя они хотели помочь царю и [это] им было выгодно, они, однако, ничего не сделали для оказания ему содействия.

{30 Консуляр — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 1.}

{31 Цензор — см. комм. к Noct. Att., III, 4, 1.}

{32 Рукописное чтение — «pericula ipsa rerum communia» (сами общие опасности, угрожающие делам). Мы при переводе следуем изданию Маршалла, принимающего конъектуру «pericula ipsa rei publicae communia».}

(26) Затем [Тирон] приводит следующие слова из этой же речи: "Неужели мы внезапно оставим столь значительные обоюдные благодеяния и столь великую дружбу? А то, что, как мы утверждаем, хотели сделать они, мы поспешим сделать первые?" {33} (27) "Такая энтимема, {34} - говорит Тирон, - никуда не годна и порочна. Ведь можно было ответить: "Конечно, поспешим; ведь если мы не поспешим, то будем застигнуты врасплох и окажемся в ловушке, которой прежде не остереглись"". (28) "Справедливо, - продолжает он, - Луцилий {35} ставит в вину поэту Еврипиду [ту сцену], когда царь Полифонт говорит, что он убил своего брата {36} потому, что тот еще раньше сам замыслил его убить, а Меропа, жена брата, высмеивает его такими словами:

{33 Fr. 165 Malc.}

{34 Энтимема — см. комм. к Noct. Att., I, 4, 2.}

{35 Гай Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

{36 V. 1169 Marx. Согласно мифологической традиции, легендарный представитель рода Гераклидов Кресфонт, захватив вместе со своими братьями Теменом и Аристодемом Пелопоннесе, получил власть над Мессенией. Однако царствование его было недолгим: Полифонт, также принадлежавший к роду Гераклидов, убил Кресфонта и двоих его сыновей, а его супругу Меропу насильно взял в жены. Третьего своего сына, Эпита, Меропа отправила на воспитание к своему отцу. Когда Эпит вырос, он тайно вернулся, убил Полифонта и вернул себе отцовский престол (Apollod., II, 8, 4-5; Hygin. Fab., 137, 184; Paus., IV, 3, 3). Еврипид в трагедии «Кресфонт» для углубления драматического конфликта делает Кресфонта и Полифонта родными братьями.}

Ведь если, как ты говоришь, мой супруг намеревался

убить тебя,

Нужно было, чтобы и ты ждал, пока не миновало время". {37}

{37 Fr. 451 Nauck.}

(29) "А ведь это совершенная глупость, - говорит он, - с определенным намерением и целью желать что-то сделать, и не делать того, что хочется". (30) Очевидно, Тирон не обратил внимание на то, что во всех обстоятельствах, требующих осторожности, причина не одна и та же, и заботы, деяния и обязанности, будь то спешка или отсрочка, или даже мщение и опасение, не похожи на гладиаторский бой. (31) Ведь гладиатору, готовому сражаться, предоставлен такой выбор: или он убьет [противника], если опередит [его], или погибнет, если замешкается. (32) Но жизнь людей не ограничена столь суровой и неумолимой необходимостью, чтобы должно было первым наносить обиду, потому что, не сделав этого, можно пострадать самому. (33) Ведь это так далеко от мягкосердечия римского народа, который часто оставляет без отмщения уже совершившиеся против него несправедливости.

(34) Далее он говорит, что Катон использовал в этой речи не совсем честные и излишне дерзкие доказательства, не [подобающие] такому человеку, каким он вообще был, но коварные и мошеннические, подобные ухищрениям греческих софистов. (35) "Ведь, - говорит Тирон, - хотя он и обвинял родосцев в том, что они хотели вести войну с римским народом, он считал, что их не стоит наказывать, так как они этого не сделали, хотя и очень хотели", и утверждает, что он представляет [здесь тот род доказательства], который диалектики называют эпагогэ (ε̉παγωγή), {38} вещь весьма коварную и софистическую, изобретенную не для истины, но в большей степени для уловок, поскольку попытался лживыми примерами установить и доказать, что несправедливо наказывать того, кто имел желание совершить злодеяние, если он еще не сделал то, что хотел. (36) Слова Марка Катона из этой речи таковы: "Тот, кто наиболее сурово выступает против них, говорит так: "Они хотели стать [нашими] врагами". Но кто же, кто из вас признал бы справедливым в том, что касается себя самого, понести наказание за то, что он уличен в желании дурно поступить? Я думаю, никто; ведь я бы в отношении себя [этого] не хотел". {39} (37) И далее, немного ниже, он говорит: "Так что теперь? Разве есть, в конце концов, настолько суровый закон, который гласил бы: "Если кто пожелает сделать то, пусть штрафом будет половина имущества семьи, уменьшенная на одну тысячу; {40} если кто захочет иметь более пятисот югеров {41} земли, то наказание будет таким-то; если кто захочет иметь большее число скота, то он будет осужден так-то"? Но ведь все мы хотим иметь больше, и остаемся безнаказанными". {42} (38) Далее он говорит так: "Ведь если несправедливо, чтобы кто-то пользовался почетом за то, что он говорил, что хочет совершить благодеяние, но ничего не сделал, следует ли причинять вред родосцам не потому, что они поступили дурно, но потому, что, как говорят, они хотели так поступить?" {43} (39) Туллий Тирон заявляет, что этими доказательствами Марк Катон убеждает и настаивает на том, что родосцев следует оставить без наказания, поскольку хотя они и хотели стать врагами римского народа, но вовсе этого не сделали. (40) Тирон говорит, что все же нельзя пренебрегать тем, что желание иметь более пятисот югеров, что было запрещено плебисцитом Столона, {44} и желание вести несправедливую и нечестивую войну с римским народом - [вещи] не одинаковые и совсем не схожие, и нельзя также не признать, что основания для награды и для наказания различны. (41) "Ведь обещанных благодеяний, - говорит он, - следует ждать, и не прежде вознаграждать [за них], чем они будут оказаны, надвигающихся же обид надлежит скорее опасаться, чем ожидать.

{38 Т. е. индукцией — логической операцией, представляющей собой умозаключение от частного суждения к общему; ей соответствует риторическая фигура. См. Arist. Rhet., I, 2, 135b, а также: Martin J. Antike Rhetorik. Technik und Methode. Munchen, 1974. S. 120.}

{39 Fr. 166 Malc.}

{40 Ср.: Front., I, 22. P. 95 Van der Haul.}

{41 Югер — мера земельной площади, равная 2 519 кв. м.}

{42 Fr. 167 Malc.}

{43 Fr. 168 Malc.}

{44 Плебисцит Столона — один из трех законопроектов, принятых в 367 г. народными трибунами Гаем Лицинием Столоном и Луцием Секстием Латераном, устанавливавший предельную норму оккупации государственной земли в 500 югеров (около 125 га). Историчность законов Лициния и Секстия у многих исследователей вызывает серьезные сомнения. (См. также комм. к Noct. Att., V, 4, 3.)}

(42) Ибо верх глупости, - говорит он, - не противиться задуманным преступлениям, но пребывать в спокойствии и выжидать, чтобы тогда, наконец, отомстить, когда [все] уже совершено и закончено, а то, что сделано, уже нельзя исправить".

(43, 44) Эти [упреки] Тирона Катону не совсем слабы и лишены оснований, но ведь Катон не преподносит эту индукцию прямолинейной, единичной, беззащитной, {45} но подкрепляет ее многими способами и доказательствами, и, поскольку заботился он скорее о [Римском] государстве, а не о родосцах, то не посчитал для себя постыдным любое слово или действие, чтобы всей силой речи добиваться сохранения союзников. (45) Ведь сначала он довольно ловко нашел то, что оказалось запрещенным не в силу естественного права или права народов, {46} но по праву законов, принятых для устранения какого-либо случая или обстоятельства, как, [например] о количестве скота или об определенной мере земли. (46) В этих делах делать то, что запрещено, не позволено, по крайней мере, в соответствии с законами, однако хотеть это сделать, если будет позволено, не постыдно. (47) И такие вещи он постепенно сопоставил и смешал с тем, что и делать, и желать само по себе постыдно; затем, чтобы не стала очевидной неправильность сопоставления, он защищает его многочисленными способами, дорожа при этом не тонкими и обстоятельными рассуждениями о желании недозволенных вещей, о каких размышляют на досуге философы, но изо всей силы стремясь, чтобы дело родосцев, сохранить дружбу с которыми было государству на пользу, оказалось признано правым или, по крайней мере, заслуживающим прощения. То он говорит, что родосцы не начали войну и не хотели начинать, а то заявляет, что одни только поступки следует оценивать и выносить на суд, а пустые и тщетные желания не подлежат ни законам, ни наказанию; а иногда, словно признавая, что они виновны, просит простить [их] и утверждает, что прощение полезно для общества, и если не прощать, то страх приводит к переменам в государстве; в случае же прощения, напротив, величие римского народа остается незыблемым.

{45 Тирон относит к Катону скрытый упрек в неоправданной, поспешной индукции (напр., «1, 2, 3 — простые числа; следовательно, все числа натурального ряда суть простые»).}

{46 В смысле юридическом право народов (jus gentium) — международное право, не распространявшееся на римских граждан, к которым применялось гражданское право (jus civile). В то же время на основе философской рефлексии развилось представление о jus gentium как о естественном праве, основанном на узах между людьми (societas generis humani), созданных самими богами (Cic. De off., III, 23; III, 69); при таком понимании в понятие jus gentium входит и гражданское право. Геллий, как кажется, апеллирует и к тому, и к другому пониманию.}

(48) Также и обвинение в заносчивости, которое тогда, помимо прочего, выдвигалось в сенате против родосцев, [его] удивительный, почти божественный ответ отразил и уничтожил. (49) Мы приводим слова самого Катона, так как Тирон их опустил: (50) "Говорят, что родосцы горды, обвиняя их [тем самым] в том, что мне менее всего хотелось бы услышать о себе и своих детях. Пусть они в самом деле горды. Что нам до этого? Неужели вы сердитесь, если кто-либо оказывается более горд, чем мы?" {47} (51) Решительно нельзя ничего сказать более веского и основательного, чем этот упрек, обращенный против людей в высшей степени гордых, которые в себе гордость любят, а в других порицают.

{47 Fr. 169 Malc.}

(52) Кроме того, следует обратить внимание, что на протяжении всей этой речи Катона были привлечены все силы и средства риторических дисциплин, но не так, как это делается в служащих для забавы турнирах или подобных сражениях, устраиваемых для увеселения. Да, говорю я, речь построена не очень отчетливо, не слишком изящно и ритмично, но, словно в битве с неясным исходом, когда ряды расстроены, сражение ведется во многих местах с переменным успехом, так и Катон в этом деле, когда пресловутая гордость родосцев возбуждала ненависть и зависть многих, использовал без разбора все способы защиты и поддержки: то он рекомендует [родосцев] как оказавших величайшие услуги; то оправдывает, как если бы они были невиновны, и упрекает в стремлении к их богатству; то молит о прощении, будто бы имела место провинность; то утверждает, что они необходимы государству; напоминает то о милосердии, то о мягкосердечии предков, то о пользе государства. (53) Все это, пожалуй, могло быть сказано и более последовательно, и более ритмично, но сказать с большей силой и живостью, как мне кажется, было невозможно. (54) Поэтому Туллий Тирон несправедлив, так как из всех средств столь богатой речи, взаимозависимых и связанных между собой, он выбрал для осуждения нечто отдельное и незначительное: будто бы недостойно Марка Катона было счесть преступные намерения, не приведенные в исполнение, не заслуживающими наказания.

(55) Удобнее и правильнее оценит и рассудит эти мои слова, которыми мы ответили Туллию Тирону, тот, кто саму речь Катона целиком возьмет в руки и постарается разыскать и прочесть письмо Тирона к Аксию. Ведь таким образом он сможет более верно и беспристрастно или исправить меня, или одобрить.

Глава 4

Какого рода рабов, по словам знатока гражданского права Целия Сабина, обычно выставляли на продажу в войлочных шапках (pilleati) и по какой причине; а также каких рабов продавали по обычаю предков в венке, и что означает [само это выражение] "в венке" (sub corona)

(1) Целий Сабин, {48} [человек] весьма сведущий в вопросах права, оставил сообщение о том, что рабов, за личность которых продавец ничем не может поручиться, продают обыкновенно одетыми в войлочные шапки (pilleati). {49} (2) Основание этого [обычая], по его словам, в том, что такие рабы при продаже должны быть отмечены, чтобы покупатели не могли ошибиться и быть обманутыми и чтобы не нужно было ожидать [оглашения] условия продажи, но уже с одного взгляда становилось понятно, какого рода эти рабы. (3) "Также как в старину, - говорит он, - рабов, захваченных по праву войны, продавали с возложенными [на голову] венками и потому говорили, что их продают "в венке" (sub corona). Ведь как этот венок служил обозначением того, что на продажу выставлены пленные, так и надетая шапка указывала, что продаются рабы такого сорта, за личность которых продавец ничем не ручался покупателю". {50}

{48 Целий Мазурий Сабин — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 23. Подробнее см.: Schultz Fr. Geschichte der romischen Rechtswissenschaft. Weimar, 1961. S. 186 ff.}

{49 Pilleus — войлочная круглая шапка. На древность этого головного убора указывает тот факт, что его носили различные священнослужители: жрецы (Isid. Etym., XIX, 30, 5), понтифики (Fest. P. 355; Serv. Ad Verg. Aen., II, 683), фламины (Plut. Numa, VII, 11; Gell. Noct. Att., X, 15; Serv. Ad Verg. Aen., VIII, 664; X, 270). Кроме того, pilleus был символом свободы: его надевали рабы, отпускаемые на волю (Liv., XXIV, 16; Val. Max., V, 2, 4; Cod. Just., VII, 2, 10). Почему pilleus стал также отличительным знаком рабов, имевших какой-то изъян, неизвестно.}

{50 Fr. 2 Huschke.}

(4) Однако относительно того, почему обычно говорят, что пленных продают "в венке", существует и другое мнение: будто бы воины, охранявшие выставленных на продажу пленных, брали их в круговое оцепление, называемое "венком" (corona). (5) Но Марк Катон в книге под названием "О военном деле" подтверждает, что верно скорее то, что я сказал выше.

Вот слова Катона: "Чтобы народ шел скорее по собственной воле, возложив венок, возносить молитву за счастливо законченную войну, чем после поражения отправляться увенчанным на продажу". {51}

{51 Fr. 2 Jordan.}

Глава 5

Достойный упоминания рассказ об актере Поле

(1) Был в Греции прославленный актер, превосходивший других мимикой, звучностью голоса и красотой; (2) звали его, как говорят, Пол; {52} трагедии знаменитых поэтов он представлял умело и изящно. (3) Этот Пол потерял горячо любимого сына. (4) Поскольку казалось, что он достаточно погоревал над своей утратой, он вернулся к занятию искусством. (5) В это время, представляя в Афинах "Электру" Софокла, он должен был нести урну, в которой якобы помещался прах Ореста. (6) Сцена пьесы была задумана так, чтобы Электра, неся мнимые останки брата, скорбела и плакала, считая его погибшим. {53} (7) И вот Пол, облаченный в траурные одежды Электры, принес урну с прахом из могилы сына и, обняв [ее], словно [урну] Ореста, наполнил все не притворством и подражанием, но скорбью и подлинными рыданиями и вздохами. (8) Таким образом, когда казалось, что играется пьеса, было представлено настоящее горе.

{52 Пол (V в. до н. э.) — афинский актер, прославившийся как исполнитель ролей в пьесах Софокла; особо отмечалась его великолепная игра в роли Эдипа.}

{53 Soph. Electr., 1126—1170. В греческом театре все роли, в том числе и женские, исполняли мужчины.}

Глава 6

О том, что Аристотель написал о природном недостатке некоторых чувств

(1) Некоторые животные лишены того или иного из тех пяти чувств, которыми природа наделила живые существа, а именно: зрение, слух, вкус, осязание и обоняние, называемые по-гречески αι̉σθήσεις, {54} и рождаются либо от природы слепыми, либо без обоняния, либо глухими. (2) Однако Аристотель говорит, что ни одно животное не рождается лишенным вкуса или осязания. {55}

{54 Греческое слово αι̉σθήσεις обозначает всю вообще сферу чувственно-воспринимаемого.}

{55 Ср.: Non. Р. 187.}

(3) Вот слова из его книги под названием "О памяти": "Осязание и вкус имеют все, за исключением разве лишь какого-нибудь недоразвитого животного". {56}

{56 Геллий ошибается, на самом деле цитата взята из другого произведения Аристотеля: «О сне» (De somn., 2).}

Глава 7

Следует ли [слово] affatim (вдоволь) произносить с острым ударением на первом слоге, как admodum (достаточно); а также некоторые довольно тщательные изыскания в отношении ударений в других словах

(1) Поэт Анниан, {57} наряду с красотами словесного дарования, был необыкновенно сведущ в литературных древностях и изысканиях, и изъяснялся с какой-то удивительной и утонченной приятностью. (2) Он произносил affatim (вдоволь) как admodum (достаточно), с ударением на первом, а не на втором слоге, и полагал, что именно так говорили древние. (3) Ведь так, по его словам, читал следующие строки из "Шкатулки" Плавта, {58} как он слышал, грамматик Проб: {59}

{57 Анниан Фалиск — один из так называемых «новых поэтов» (poeti novelli), творивших в эпоху Антонинов (II—III в. н. э.), ориентировавшихся в своем творчестве на поэтов-неотериков I в. до н. э. Анниан, упоминаемый Геллием (Noct. Att., IX, 10; XX, 8) и Авсонием (Cent. Nupt., 145 Sch. 215р), был, по-видимому, достаточно значительным поэтом, но от его сочинений «Фалискские стихи» и «Фесценнины» до нас почти ничего не дошло.}

{58 Рассуждая о правилах постановки ударения, Геллий обращается преимущественно к стихотворному материалу, но метрическое ударение далеко не всегда совпадает с принятым в обыденной прозаической речи.}

{59 Марк Валерий Проб — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 18.}

Potine tu homo facinus facere strenum? - aliorum

affatim est,

Qui faciant; sane ego me nolo fortem perhiberi virum.

(- Эй ты, малый! Можешь смелый совершить поступок?

- Нет, и других на это хватит (affatim),

не хочу я храбрым слыть). {60}

{60 Plaut. Cist., 231. Пер. А. В. Артюшкова.}

(4) Он также говорил, что причина такой [постановки] ударения в том, что affatim (вдоволь) представляет собой не две [отдельные] части одного выражения, но обе части слились в одно слово, {61} подобно тому как в exadversum (напротив) следует, как он полагал, делать ударение на втором слоге, потому что это уже одна, а не две части речи; {62} и утверждал, что приведенные ниже стихи Теренция следует читать следующим образом:

{61 Ударение в affatim может падать на второй слог только в том случае, если рассматривать префикс «ad» как самостоятельный предлог, т. е. в неслитной форме — ad fatim.}

{62 Exadversum представляет собой слияние наречия adversum (против) и предлога «ех». Однако в самом слове adversum второй слог долог по положению, и ударение может переместиться только в случае его сокращения, что предполагает редукцию произношения группы согласных «rs» до одного звука.}

In quo haec discebat ludo, exadversum loco

Tostrina erat quaedam.

(Напротив (exadversum) школы, где она училась,

Была цирюльня). {63}

{63 Теr. Phorm., 88. Пер. А. В. Артюшкова.}

(5) Проб прибавлял также, что приставка "ad" весьма часто оказывается под ударением в том случае, когда она обозначает ε̉πίτασις (напряжение), которое мы называем intentio (напряжение), как, например, произносятся adfarbe (искусно), admodum (вдоволь), approbe (превосходно).

(6) В остальном, по крайней мере, Анниан [рассуждает] вполне здраво. Но если, по его мнению, эта частица оказывается под острым ударением всегда, когда обозначает усиление, то, кажется, [случается] это не постоянно; ведь когда мы говорим adpotus (пьяный), adprimus (лучший), adprime (особенно, весьма), то во всех этих словах выражается усиление, однако частицу "ad" грамотно произносить без острого ударения. (8) Однако я не отрицаю, что adprobus, означающее "очень хороший" (valde probus) следует произносить с ударением на первом слоге. (9) Цецилий {64} в комедии под названием "Триумф" так использует это словечко:

{64 Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 5.}

Hierocles hospes est mi adulescens adprobus.

(Превосходный (adprobus) юноша Гиерокл мне гость). {65}

{65 V. 228 Ribbeck.}

(10) Так не в том ли причина того, что в тех словах, которые мы произносим без ударения [на первом слоге], следует [вторым] слог долгий по природе, который часто не позволяет делать ударение на первом слоге в словах из более чем двух слогов? (11) Adprimus же в значении "самый первый, самый лучший" использует Луций Ливий {66} в "Одиссее" в следующей строке:

{66 Ливий Андроник — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 11.}

Ibidemque vir summus adprimus Patroclus.

(И тут же муж величайший наипервейший (adprimus)

Патрокл). {67}

{67 Fr. 10 Morel.}

(12) Тот же Ливии в "Одиссее" употребляет praemodum вместо admodum - он говорит "сверх меры милосердные" (parcentes praemodum), {68} - что означает "сверх меры" и говорится вместо praeter modum (чрезмерно); в этом [слове] ударным должен быть, конечно, первый слог. {69}

{68 Fr. 28 Morel.}

{69 В слове modum второй слог краток.}

Глава 8

Невероятная история, рассказываемая о влюбленном дельфине и мальчике, [его] возлюбленном

(1) Не только старинные, но и современные рассказы подтверждают, что дельфины преданны в любви. (2) Ведь и в правление Цезаря <Августа> {70} в Путеоланском море, {71} как писал Апион, {72} и несколькими веками раньше, по словам

{70 Дополняет Гертц.}

{71 Имеется в виду Путеоланский залив. Путеолы — приморский город в Кампании, между Неаполем и Кумами.}

{72 Апион — см. комм. к Noct. Att., V, 14. Геллию должен был быть известен подобный рассказ о дружбе дельфина с мальчиком в изложении Плиния Старшего (Nat. Hist., IX, 25, 28) и Плиния Младшего (IX, 38), хотя он и не упоминает этих авторов. Местом действия у обоих является судоходная лагуна близ небольшого африканского города Гиппон.}

Теофраста, {73} близ Навпакта {74} были отмечены и засвидетельствованы [проявления] страстной любви дельфинов. (3) Они не испытывали любовного влечения к себе подобным, но влюблялись удивительным и вполне человеческим образом в благородного вида мальчиков, увиденных случайно в лодке или на мелководье близ берега.

{73 Теофраст — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 10.}

{74 Навпакт — значительный портовый город Балканской Греции, расположенный на северной стороне Коринфского залива.}

(4) Ниже я привел слова ученого мужа Апиона из пятой книги [его сочинения] "О египтянах", где он сообщает о привычках, играх, прогулках и состязаниях в плавании влюбленного дельфина и не отвергавшего его мальчика, и утверждает, что все это видел и он сам, и многие другие. (5) "Я сам видел близ Дикеархии {75} дельфина, охваченного страстью <к мальчику>, {76} - звали его Гиакинф. Он вилял хвостом на его голос и, окрыленный любовью, подобрав плавники, щадя, чтобы не поранить нежную кожу возлюбленного, проносил его, сидящего верхом как на коне, [на расстояние] до двухсот стадиев. {77} Рим и вся Италия собирались толпой посмотреть на рыбу, влекомую поводьями Афродиты". {78} (6) К этому он добавляет не менее достойное удивления сообщение: "Затем этот самый δελφινερώμενος (любимый дельфином) мальчик заболел и умер. (7) А тот влюбленный [дельфин], после того как неоднократно подплывал к обычному [месту] на берегу, а мальчика, который обыкновенно встречал его на ближайшем мелководье, нигде не было, зачах от тоски и умер; он был найден лежащим на берегу знавшими об этом деле [людьми] и похоронен в могиле своего мальчика".

{75 Дикеархия — древнее название Путеол.}

{76 Издательское дополнение.}

{77 Греко-римский стадий — 176,6 м.; таким образом, расстояние получается свыше 35 км.}

{78 Fr. 6 Jacoby.}

Глава 9

О том, что peposci (я попросил), memordi (я укусил), pepugi (я уколол), spepondi (я пообещал), cecum (я побежал ) в древности произносили не так, как было принято впоследствии, а через "о" или "и" в первом слоге, и о том, что так стали говорить в подражание греческому правилу [образования перфекта]: кроме того отмечается, что весьма образованные, знатного происхождения люди произносили [форму первого лица единственного числа перфекта] от глагола descendo не как descendi, но как descendidi

(1) Как кажется, правильно говорить poposci, momordi, pupugi, cucurri, и сегодня весьма часто люди просвещенные произносят эти слова именно так. {79} (2) Но Квинт Энний {80} в "Сатирах" написал memorderit через "е", а не momorderit: {81}

{79 Начало главы воспроизводит Ноний, приводящий все три примера из Атты, Лаберия и Энния (Р. 204).}

{80 Квит Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

{81 Для индоевропейского перфекта норму представляет удвоение через «-е», как в древнегреческом языке, но это правило не абсолютно. Поэтому, возможно, momordit представляет собой более древнюю форму, чем memordit.}

"Meum, - inquit, - non est, ас si me canis memorderit".

("Не моя - говорит он, - собака, если она меня укусила

(memorderit) "). {82}

{82 V. 63Vahlen.}

(3) Также Лаберий {83} в "Галлах":

{83 Лаберий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12.}

De integro patrimonio meo centum milia

Nummum memordi.

(Я проел (memordi) сто тысяч сестерциев

из всего моего наследства). {84}

{84 V. 49 Ribbeck.}

(4) Тот же Лаберий в "Красильщике":

Itaque leni prima percoctus simul sub dentes mulieris

Veni, bis, ter memordit.

(И так вот, обоженный нежным жаром, попал я в зубы

к женщине,

и та укусила (memordit) дважды, трижды). {85}

{85 V. 27 Ribbeck.}

(5) Также и Публий Нигидий {86} во второй книге [своего сочинения] "О животных": "Как если тебя укусила (memordit) змея, выбирается курица {87} и прикладывается [к ране]". {88}

{86 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{87 Стоящее в рукописи gallina diligitur (курица весьма ценится) или gallina deligitur (курица выбирается) не дает удовлетворительного смысла. Разрешить это затруднение пытается Ноний (Р. 448), который утверждает, что diligit может иметь значение dividit (разделять, разрубать), приводя в качестве примера строчку из «Куркулиона» Плавта (Cur., 424), однако рукопись дает в этом месте чтение discissit (разодрал), а не diligit. О курином мясе как средстве против змеиного укуса говорит также Плиний Старший (Nat. Hist., XXIX, 61, 78).}

{88 Fr. 112 Swoboda.}

(6) Также и Плавт {89} в "Кладе":

{89 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

Ut admemordit hominem.

(Как обобрал (admemordit) он человека). {90}

{90 Fr. 2 Lindsay.}

(7) Но тот же Плавт в "Тройняшках" говорит не praememordisse <и не praemomordisse>, {91} но "praemorsisse": {92}

{91 Дополняет Мюллер.}

{92 В сложных глаголах удвоение обычно исчезает.}

Nisi fugissem medium, credo, praemorsisset.

(Наполовину б он сожрал (praemorsisse) меня, уверен,

когда б не убежал я). {93}

{93 Fr. V. 117 Lindsay.}

(8) Также и Атта {94} в "Своднице":

{94 Тит Квинкций Атта (? — 77 г. до н. э.) — римский комедиограф, писал тогаты — пьесы, действие которых происходило в Риме или другом италийском городе, а герои были одеты в национальную римскую одежду — тогу. Сохранилось около двадцати пяти стихов и названия одиннадцати комедий.}

Ursum se memordisse autumat.

(Он говорит, что укусил (memordisse) медведь его). {95}

{95 V. 6 Ribbeck.}

(9) Также peposci, а не poposci написал Валерий Анциат {96} в сорок пятой книге "Анналов": "Наконец, народный трибун Лициний назначил ему время [для разбирательства дела] о государственной измене и попросил (peposcit) претора Марка Марция [указать] день для комиций". {97} (10) Равным образом Атта в "Aedilicia" говорит:

{96 Валерий Анциат — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 10. Идентифицировать упомянутые в данном отрывке лица не представляется возможным, так как имена слишком распространены.}

{97 Fr. 60 Peter.}

Sed si pepugero, metuet.

(Но если я ужалю (pepugero), испугается). {98}

{98 V. 2 Ribbeck.}

(11) Проб отметил, что Элий Туберон {99} в книге, посвященной Гаю Оппию, {100} также употребил [форму] occecurit и привел следующие его слова: "Si generalis species occecurrerit. (Если б представился общий вид)". {101} (12) Тот же Проб заметил, что Валерий Анциат в двенадцатой книге "Истории" написал speponderant и привел его слова: "Тиберий Гракх, бывший квестором у Гая Манцина в Испании, и прочие, которые обещали (speponderant) мир". {102}

{99 Квинт Элий Туберон — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 7.}

{100 Гай Оппий — см. комм. к Noct. Att., VI, 1, 2.}

{101 Fr. 2 Huschke.}

{102 Fr. 57 Peter.}

(13) Правило же подобного произношения, как кажется, может быть следующим: поскольку греки в том виде прошедшего времени, который они называют παρακείμενον (перфект), обращают вторую букву глагола в "е", как в γράφω - γέγραφα (писать), ποιω̃ - πεποίηκα (делать), λαλω̃ - λελάληκα (болтать), κρατω̃ - κεκράτηκα (побеждать), λούω - λέλουκα (мыть), (14) следовательно, так происходит и с mordeo - memordi (кусать), posco - peposci (просить), tendo - tetendi (тянуть), tango - tetigi (касаться), curro - cecum (бежать), tollo - tetuli (поднимать), spondeo - spepondi (клятвенно обещать). (15) Так, Марк Туллий {103} и Гай Цезарь {104} говорили mordeo - memordi, pungo - pepugi, spondeo - spepondi.

{103 Fr. 14 Orelli.}

{104 II. Р. 158 Di.}

(16) Кроме того, я обнаружил, что по этому же правилу [плюсквамперфект] от scindo (разрывать) произносился не как sciderat, а как sciciderat. Луций Акций {105} в первой книге "Сотадических стихов" {106} говорит sciciderat. Вот его слова:

{105 Луций Акций — см. комм. к Noct. Att., II, 6, 23.}

{106 Сотад — греческий поэт, живший в первой половине III в. до н. э. в Александрии, писавший непристойные стихи на ионийском диалекте. Sotadici (sc. versus) — стихи во вкусе Сотада.}

Non ergo aquila ita, uti praedicant, sciciderat pectus?

(Так неужели орел, как утверждают, грудь разодрал

(sciciderat)?) {107}

{107 Fr. 19 Morel.}

(17) Также Энний <в "Меланиппе": {108}

{108 V. 298 Vahlen.}

Cum saxum scicident...

(Когда он камень расколол...)>

***

Валерий Анциат в семьдесят пятой книге "Истории" написал следующее: "Затем, после совершения погребения, он взошел на форум (descendidit)". {109} Лаберий в "Катулярии" (Саtularius) сказал так:

{109 Fr. 62 Peter.}

Ego mirabar, quomodo mammae mihi...

(Я удивлялась, как же груди у меня...) {110}

{110 V. 19 Ribbeck.}

***

Глава 10

О том, что <как> ususcapio (приобретение в собственность в порядке давности и при наличии определенных условий) произносится в именительном падеже слитно, так и pignoriscapio (взятие в залог) в этой же форме произносилось слитно

(1) Как ususcapio говорится в одно слово, причем "а" произносится долго, {111} так и pignoriscapio произносится слитно и долго. (2) [Вот] слова Варрона {112} из первой [книги] "Вопросов в письмах": "Pignoriscapio стало отдельным словом из-за солдатского жалованья, которое воин должен был получать от эрарного трибуна". {113} (3) Отсюда достаточно ясно, что это capio должно произноситься так же, как captio (обман) [в сочетании] как с usus, так и с pignus. {114}

{111 В действительности, «а» в capio кратко. Геллия, скорее всего, ввело в заблуждение произношение этого слова с ярко выраженным силовым ударением. Силовое ударение окончательно утвердилось в латинском языке в V в. н. э., но в народной речи оно появилось уже в I в. н. э.}

{112 Рукописное чтение, которому следует Мараш, — Catonis (Катона). Маршалл принимает конъектуру Липсиуса — Varronis.}

{113 Fr. 224 Fun.}

{114 Обычная форма usucapio. Ususcapio, видимо, по аналогии с pignoriscapio.}

Глава 11

О том, что и levitas и nequitia [на самом деле] не имеют того значения, в котором они употребляются в обыденной речи

(1) Я слышу, как сегодня levitas обычно употребляется в значении "изменчивость, непостоянство", a nequitia - в значении "хитрость, ловкость". (2) Но те из древних, кто говорил правильно и чисто, называли leves тех, кого мы сегодня обычно называем ничтожными (viles) или недостойными какого бы то ни было уважения (nullo honore digni), употребляя соответственно levitas вместо vilitas (ничтожество), a nequam (негодный, беспутный) *** {115} человека бездельного и бесполезного, который у греков называется обычно ά̉σωτος (беспутный) или α̉κόλαστος (распущенный).

{115 В тексте лакуна. Впрочем, Мараш отрицает наличие порчи текста.}

(3) Тот, кто [пожелает] найти примеры [такого употребления] этих слов, пусть не ищет их в совсем древних книгах, а обратится к "Второй филиппике против Марка Антония" {116} у Марка Туллия [Цицерона]. (4) Ведь когда он вознамерился указать на низменный образ жизни и поведение Марка Антония, на то, что он скрывается в трактире, что он пьянствует с утра до вечера, что он ходит, скрыв лицо, чтобы его не узнали; так вот, желая сказать про него эти и другие [вещи] подобного рода, он говорит: "Но обратите внимание на его низость (levitas)!"; так, словно указанные позорные [поступки] человека емко выражаются этим порицанием. (5) И затем, возводя на Антония какие-то другие язвительные и позорные поношения, в конце он добавил следующее: "О негодный (nequam) человек! Ибо что еще можно сказать".

{116 Филиппиками изначально назывались речи, произнесенные в IV в. до н. э. Демосфеном против македонского царя Филиппа II. Так же называл Цицерон и свои речи, направленные против Марка Антония, из которых до нас полностью дошли четырнадцать и отдельные фрагменты из еще двух. Марк Антоний, сторонник Цезаря, бывший во время гражданской войны его полководцем, после убийства Цезаря попытался стать его преемником. Он завладел его личным архивом, получил доступ к государственной казне; к этому периоду его деятельности (44—43 гг. до н. э.) и относятся филиппики Цицерона, который в итоге, 7 декабря 43 г. до н. э., пал жертвой проскрипций, организованных триумвиратом Марка Антония, Октавиана и Марка Эмилия Лепида. О Марке Антонии см. также комм. к Noct. Att., III, 9, 4.}

(6) Но мне хочется привести более полно слова Марка Туллия из этого отрывка: "Но обратите внимание на его низость (levitatem)! Прибывши приблизительно в десятом часу в Красные Скалы, {117} он укрылся в какой-то корчме и, прячась там, пропьянствовал до вечера. Быстро подъехав к Риму на тележке, он явился к себе домой, закрыв лицо. Привратник спрашивает: "Ты кто?" - "Письмоносец от Марка". Его тут же привели к той, ради кого он приехал, и он передал ей письмо. {118} Когда она, плача, читала письмо (ибо содержание этого любовного послания было таково: у него-де впредь ничего не будет с актрисой, он-де отказался от любви к той и перенес всю свою любовь на эту женщину); когда она разрыдалась, этот сострадательный человек не выдержал, открыл лицо и бросился ей на шею. О негодный человек (hominem nequam)! Ибо что еще можно сказать? Ничего более подходящего сказать не могу. Итак, именно для того, чтобы она неожиданно увидела тебя, Катамита, {119} когда ты вдруг откроешь себе лицо, ты и перепугал ночью Рим, и на много дней навел страх на Италию?" {120}

{117 Красные Скалы — город в Этрурии, располагавшийся к северу от Рима на Фламиниевой дороге.}

{118 Имеется в виду Фульвия, жена Марка Антония, вдова Публия Клодия и Гая Куриона.}

{119 Катамит — латинское искажение имени Ганимед.}

{120 Cic. Phil., II, XXXI, 77.}

(7) Таким же образом и Квадригарий Клавдий {121} в первой книге "Анналов" называет nequitia чрезмерно роскошный и расточительный образ жизни в следующих словах: "Они убеждают [сделать это] некоего луканского юношу, который происходил из исключительно знатного рода, но издержал огромные деньги из-за роскоши (luxus) и беспутства (nequitia)". {122} (8) Марк Варрон в сочинении "О латинском языке" говорит: "Как из non (не) и volo (желать) - nolo (не желать), так и из nе (не) и quicquam (хоть что-нибудь) после выпадения среднего слога получается nequam (ни на что не годный)". {123}

{121 Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{122 Fr. 15 Peter. Возможно, это фраза из передаваемого Ливием рассказа о знатных, но беспринципных юношах из Лукании, которые высекли друг друга розгами, обвинив в этом римского консула и заставив тем самым свою общину возобновить войну с Римом (VIII, 27, 6).}

{123 Varr. De ling. Lat., Χ, 81. Nequam — застывшее наречное словосочетание со значением «никак, ни к чему»; в функции определения к существительному оно было осмыслено как прилагательное «никчемный, негодный»; имеет превосходную степень: nequissimus, а, um.}

(9) Публий Африканский [в речи] "В защиту себя и против Тиберия Азелла" {124} [говорит] народу о денежном штрафе: "Все зло, постыдные поступки, гнусности, совершаемые людьми, происходят из-за двух вещей: злонамеренности (malitia) или беспутства (nequitia). Защищаешь ли ты злонамеренность или беспутство, или и то, и другое сразу? Если ты желаешь защищать беспутство, то изволь; если ты на одну блудницу истратил денег больше, чем [оценивается] в податном списке по твоему заявлению все имущество сабинского имения, если это так: кто поручится за твою невиновность тысячью сестерциев? Если ты промотал и издержал более трети отцовских денег на позорные дела, если это так: кто [за тебя] поручится тысячью сестерциев? Ты не хочешь защищать беспутство. Так, давай, защити, по крайней мере, злонамеренность. Если ты торжественными словами сознательно, зная свое положение, дал клятву, то кто [за тебя] поручится тысячью сестерциев?" {125}

{124 Тиберий Клавдий Азелл — см. комм. к Noct. Att., II, 20, 6. См. об этом процессе: Gell. Noct. Att., III, 5; IV, 17, 1. Фрагменты речи Сципиона Геллий приводит также в Noct. Att., II, 20.}

{125 Fr. 19 Malc.}

Глава 12

О туниках с длинными рукавами; и о том, как Публий Африканский упрекнул Сулъпиция за их <ношение> {126}

{126 Добавляют издатели.}

(1) В Риме и во всем Лации {127} считалось неприличным для мужчины носить туники длиной на кисть и даже на палец ниже локтя. (2) Наши [предки] называли эти туники греческим словом chirodytae {128} и полагали, что одним женщинам приличествует длинная и широкая одежда до локтей, скрывающая от глаз голени. (3) Римские же мужчины надевали сначала одну тогу без туники; затем они стали носить подвязанные короткие туники, оставляющие открытыми плечи, которые греки называли έξωμίδες. {129} (4) Одетый таким старинным манером Публий Африканский, отец Павла, человек, исполненный всяческих добродетелей и доблести, среди всех прочих порицаний в адрес Публия Сульпиция Гала, человека [весьма] изнеженного, упрекнул его также в том, что он носит туники, полностью закрывающие руки.

{127 Лаций — см. комм. к Noct. Att., IV, 4, 1.}

{128 В рукописях здесь и далее: chiroditae, chyrodytae. Исправлено Марксом. Греческое название — χειροδώτες. Латинское прилагательное, определяющее подобную тунику, — manicleata или manicata.}

{129 Ноний, подобно Геллию, напоминает о традиционном виде туники: «Туника — одежда без рукавов» (Р. 860).}

(5) Вот слова Сципиона: "Ведь если кто ежедневно, напомаженный, украшает себя перед зеркалом, если его брови подбриты, если он прогуливается с выщипанной бородой и обезволошенными бедрами, если, будучи совсем юношей, он возлежал на пирах вблизи любовника, в тунике с длинными рукавами, если он любитель не только вина, но и мужчин, разве усомнится кто-либо в том, что он совершил же самое, что обычно делают кинеды?" {130} (6) Вергилий также осуждает подобные туники как позорные [для мужчин] и приличествующие [лишь] женщинам:

{130 Fr. 17 Malc. Кинед — см. комм. к Noct. Att., III, 5, 2.}

"С лентами митры у вас, - говорит он, - с рукавами

туники ваши". {131}

{131 Verg. Aen., IX, 616. Пер. С. В. Шервинского.}

(7) И Квинт Энний, как кажется, не без порицания говорил об "облаченном в тунику юношестве" карфагенян. {132}

{132 Ann., 325 Vahlen. В данной главе Геллий, как кажется, смешивает реалии различных эпох. Упомянутые в первом параграфе туники с длинным рукавом появляются во второй четверти II в. до н. э. и сразу становятся объектом нападок как неотъемлемая часть образа изнеженного развращенного богача. Однако у Вергилия и Энния речь идет, по-видимому, о рукавах, как таковых, присущих тунике в силу особенностей кроя, вне зависимости от их длины. У обоих авторов речь идет об эпической старине, когда нормой еще было или отсутствие туник, или примитивные драпирующие туники, как та, в которую, по словам Геллия, был облачен Сципион. (Подробнее см.: Кнабе Г. С. Древний Рим — история и повседневность. М., 1986. С. 87-93,101.)}

Глава 13

Кого Марк Катон назвал бы classicus (относящийся к первому классу римских граждан), а кого infra classem (находящийся ниже класса)

(1) Classici назывались не все те, кто входил в состав пяти классов, но только люди первого класса, [имущество которых] было оценено в сто двадцать пять тысяч или больше. {133}

{133 Согласно традиции, шестой римский царь Сервий Туллий (VI в. до н. э.) разделил римских граждан на пять классов. В первый вошли лица с доходом более 100 000 сестерциев (Liv., I, 43; Dion. Hal. Ant. Rom, IV, 16; Polyb., VI, 23, 15) или, согласно другим авторам, 120 000 (Plin. Nat. Hist., XXXIII, 43; Fest. P. 100, 1. 22). Многое в этой традиции, конечно, недостоверно и принадлежит более поздним эпохам, например, денежный ценз (во времена Сервия Туллия ценз должен был быть земельным); сообщение же Катона показывает, что изначально, по всей видимости, все граждане делились только на два разряда; «classici» и «infra classem».}

(2) Infra classem же называли [представителей] второго и всех прочих классов, [имущество которых] оценивалось в меньшую, чем я указал, сумму. (3) Я упомянул об этом так кратко, поскольку в той речи Марка Катона, где он рекомендовал закон Вокония, {134} неоднократно ставится вопрос, что такое classicus, а что infra classem. {135}

{134 Закон Вокония (lex Voconia) — закон о наследовании, предложенный в 169 г. до н. э. народным трибуном Воконием Саксой, запретил гражданам, имущество которых оценивалось более чем в 100 000 ассов, оставлять завещание в пользу женщин.}

{135 Fr. 160 Malc.}

Глава 14

О трех родах речи и о трех философах, которые были посланы афинянами в римский сенат

(1) Как в стихах, так и в прозе возможны три рода речи, которые греки именуют χαρακτη̃ρες, и называют их [соответственно] α̉δρός (обильный), ι̉σχνός (сухой), μέσος (средний).

(2) Мы также тот стиль, который упомянут первым, называем uber (изобильный), второй - gracilis (простой), третий - mediocris (средний). (3) Изобильному свойственны достоинство и величавость, простому - изящество и ясность, умеренный является промежуточным, будучи причастен и тому и другому стилю. {136} (4) У каждого из этих достоинств речи имеется равное число родственных ему пороков, которые благодаря обманчивому сходству выдают себя за вид и свойство первых. (5) Так, по большей части, надутые и напыщенные [речи] обманчиво принимаются за изобильные, неотделанные и сухие - за простые, неясные и двусмысленные - за умеренные. (6) Истинными же и подобающими примерами этих стилей, по словам Варрона, в латинском языке являются: образцом изобильности - Пакувий, {137} простоты - Луцилий, {138} умеренности - Теренций. {139} (7) Но сами эти три рода речи были представлены уже у древних, начиная с Гомера, - все три у трех [героев]: возвышенный и изобильный у Улисса, ясный и сдержанный у Менелая, смешанный и умеренный у Нестора. {140}

{136 § 3 цитируется в глоссе к Марциалу (151, 10 Lutz).}

{137 Пакувий — см. комм. к Noct. Att., 1, 24, 1.}

{138 Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3,19.}

{139 Fr. 322 Fun. Публий Теренций Афр — см. комм. к Noct. Att., IV, 9, 11. У Фронтона Луцилий также является представителем простого стиля, Пакувию же приписывается mediocritas (131, 14 Van der Hout).}

{140 Ср.: Quint., XII, 10, 64; Cic. Brut., 50.}

(8) То же самое тройное различие было замечено [в речах] трех философов, которых афиняне послали в Рим к сенату <римского> народа {141} добиваться уменьшения штрафа, наложенного на них за опустошение Оропа. {142} Штраф составлял почти пятьсот талантов. {143} (9) Философы эти были - Карнеад из Академии, {144} стоик Диоген {145} и перипатетик Критолай. {146} В сенате они воспользовались помощью переводчика, сенатора Гая Ацилия, {147} но еще раньше каждый по отдельности, ради похвальбы принялись рассуждать перед большим собранием народа. (10) Как говорят Рутилий {148} и Полибий, {149} было удивительно тогда [наблюдать], что у каждого из трех философов собственный характер красноречия: "Горячо и быстро говорил Карнеад, искусно и утонченно - Критолай, скромно и рассудительно - Диоген". {150}

{141 В рукописях — ad senatum populi (к сенату народа). У Макробия, цитирующего эту главу (Sat., I, 5, 14), указанные слова опущены. На этом основании их убирает из текста Гертц и вслед за ним Мараш.}

{142 В 155 г. до н. э. афиняне захватили беотийский город Ороп, изгнав из него жителей, за что были приговорены к штрафу римским арбитражным судом. См. также: Noct. Att., III, 13, 5.}

{143 Ср.: Macr., I, 5, 14. Аттический талант составлял 26, 2 кг; в денежном эквиваленте — 60 мин или 6000 драхм.}

{144 Карнеад из Кирены (214/3 — 129/8 гг. до н. э.) — схоларх Новой Академии в Афинах, главный представитель академического скептицизма, принципиальный противник стоиков, главным своим оппонентом он считал уже умершего к этому времени Хрисиппа. Карнеад ничего не писал, ограничиваясь устными изречениями; при этом он обладал несомненным ораторским талантом, о чем, собственно, и говорит Геллий. См. также: Plut. Cato Major, 22.}

{145 Диоген из Селевкии-на-Тигре (240 — ок. 150 гт. до н. э.) — стоик, ученик Хрисиппа.}

{146 Критолай из Фаселиды (II в до н. э.) — представитель поздней перипатетической школы. Его основная деятельность, как кажется, была направлена на защиту аристотелевской философии от влияния Стой и платоников.}

{147 Гай Ацилий Глабрион (середина II в. до н. э.) — представитель римского плебейского рода Ацилиев, автор недошедшей до нас истории Рима на греческом языке, которую цитирует Цицерон (De off., III, 113); Ливии был знаком с латинским переводом его сочинения (XXV, 39,12; XXXV, 14, 5).}

{148 Rut. Fr. 3 Peter. Публий Рутилий Руф (151(?) — после 77 г. до н. э.) — военный трибун под началом Сципиона при осаде Нуманции в 134 г. до н. э., легат консула Квинта Цецилия Метелла во время Югуртинской войны (115 — 105); в 105 г. занимал должность консула. Принадлежа к партии оптиматов, в 92 г. по несправедливому обвинению в вымогательстве был приговорен к изгнанию из Рима с конфискацией имущества. В изгнании написал автобиографию и историю Рима на греческом языке, от которой сохранилось шесть отрывков.}

{149 Polib., XXXIII, 2. Полибий (ок. 200-120 гг. до н. э.) — древнегреческий историк, уроженец ахейского города Мегалополиса. После битвы при Пидне (168 г. до н. э.) был отправлен в качестве заложника в Рим, где прожил шестнадцать лет. Ему принадлежит «Всеобщая история» в сорока книгах, из которых полностью сохранились первые пять, а прочие дошли во фрагментированном виде. В своем сочинении Полибий, искренне восхищавшийся величием Римского государства, обосновывает неизбежность покорения Римом всего мира и излагает собственную теорию цикличности исторического развития.}

{150 Данная цитата приводится также в глоссе к Mart., 151, 10 Lutz.}

(11) Всякий стиль, как мы уже говорили, делается еще более замечательным, когда украшается правильно и скромно, [но] теряет подлинность, когда его подделывают и прикрашивают.

Глава 15

О том, сколь сурово по древним обычаям карали воров; а также, что писал Муций Сцевола о том, как следует держать переданное на хранение или ссуду

(1) Лабеон {151} во второй книге сочинения "О двенадцати таблицах" писал, что у древних были жестокие и суровые постановления о кражах {152} и что, по его словам, Брут неоднократно утверждал, будто тот, кто одолжил вьючное животное и повел его или не в ту сторону, куда намечал, или на более дальнее расстояние, осуждался как за кражу. {153} (2) Также и Квинт Сцевола {154} в шестнадцатой книге сочинения под названием "О гражданском праве" поместил следующее [сообщение]: "Если кто, получив [что-либо] на хранение, воспользовался [этим] или, получив [что-либо] во временное пользование, употребил для иного дела, чем [то, для которого] получил, то он обвинялся в воровстве". {155}

{151 Антистий Лабеон — см. комм. к Noct. Att., 1, 12, 1.}

{152 Fr. 23 Hushcke.}

{153 Fr. 6 Hushcke.}

{154 Квинт Муций Сцевола — см. комм. к Noct. Att., III, 2, 12.}

{155 Fr. 2 Hushcke. Ср.: Gajus. Inst., III, 195.}

Глава 16

Избранные места из сатиры Марка Варрона о заморских видах яств под названием "О кушаньях"; и в дополнение стихи Еврипида, где он обличил неумеренное обжорство изнеженных людей

(1) Марк Варрон в сатире под названием "О кушаньях" (Περὶ ε̉δεσμάτων) стихами, сложенными весьма мило и изящно, описывает утонченную роскошь обеденных яств.

(2) Ведь множество [кушаний] того сорта, что кутилы разыскивают на море и на суше, он упомянул в стихах, [написанных] сенарием. {156}

{156 Fr. 403 Bucheler. Сенарий — шестистопный стих (преим. ямбический). Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

(3) А сами эти стихи располагающий досугом может прочесть в книге, которую я уже упомянул; виды же и названия кушаний и места [их происхождения], отличающие их от всех прочих, которые сумело выискать беспредельное обжорство и которые Варрон, осуждая, описал, насколько я помню, таковы: {157} (5) павлин с Самоса, {158} фригийский рябчик (phrygia attagena), {159} персидские журавли, {160} козленок из Амбракии, {161} халкедонский молодой тунец (pelamys Halcedonia), {162} тартесская мурена, {163} песинунтские ослята (aselli Pessinuntii), {164} устрицы из Тарента, {165} морской гребешок ***, {166} родосская стерлядь, {167} киликийские скаты, фасосские орехи, египетский финик, иберийский желудь. {168}

{157 Ср. сохранившийся в «Апологии» Апулея фрагмент из утраченного сочинения Энния «Лакомые кушанья», где перечисляются изысканные блюда из рыб и морских животных (Apol., 39).}

{158 Павлин, согласно Горацию (Sat., II, 2, 24—30) считался изысканным, роскошным кушаньем; в Италии блюда из павлинов появляются с конца II в. до н. э. Упоминание о происхождении павлина с острова Самоса в данном случае, видимо, не означает его особой гастрономической ценности: на Самосе находился знаменитый храм Геры (Юноны), священной птицей которой считался павлин.}

{159 Attagena — рябчик или турач; согласно Плинию, лучшие птицы происходили из Ионии (Nat. Hist., Χ, 133).}

{160 Журавль как дичь издревле был известен в Египте и Греции; в Италии журавлей, согласно Варрону, специально разводили большими стаями (De re rust., III, 2, 14).}

{161 Амбракия — город в южном Эпире. В соответствии с законом Лициния употребление мяса козленка в пищу было ограничено как чрезмерная роскошь (Noct. Att., II, 24, 9).}

{162 Пеламидой называли тунца до годовалого возраста. Халкедон — город в Вифинии, на берегу пролива Босфор.}

{163 Тартесс — финикийский торговый город в юго-западной Испании; прилагательное tartessius (тартесский) могло использоваться как синоним более общего понятия «испанский». Согласно Плинию, наиболее изысканным кушаньем считалась мурена, выловленная в Сицилийском проливе (Nat. Hist., IX, 169).}

{164 Asellus именовались как осленок, так и хек, рыба, весьма ценившаяся гурманами. В перечне деликатесов уместнее, конечно, последнее, однако Песинунт — город в центре Малой Азии, и рыба происходить оттуда никак не может. Так что речь, видимо, идет все же о мясе ослят, которое в Риме ели издавна.}

{165 Тарент (совр. Таранто) — приморский город на юге Италии.}

{166 Прилагательное не сохранилось; в поздних манускриптах XV в. появляется определение chius (хиосский); Гертц предлагает дополнение siculus; Бюхелер — lesbius (лесбосский). У Энния: «Mytilenae est pectin» — [морской] гребешок из Митилены (город на острове Лесбос) (Apul. Apol., 39).}

{167 Гастрономическую ценность родосской стерляди подтверждает Плиний (Nat. Hist, IX, 169).}

{168 Сладкий желудь каменного дуба (quercus ilex) употребляется в Испании в пищу с древнейших времен до наших дней.}

(6) Мы сочли бы эту неумеренность в еде и питье и [привычку] разыскивать повсюду изысканные кушанья еще более достойной порицания, если бы вспомнили стихи Еврипида, {169} которые весьма мудро использовал философ Хрисипп, {170} [говоря], что деликатесы {171} отыскивают не для жизненно необходимых потребностей, а ради невоздержанности души, с презрением отвергающей обычное и легко доступное, ради неумеренной разнузданности пресыщения. {172}

{169 Еврипид — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 17.}

{170 Хрисипп — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 10.}

{171 В тексте лакуна. Перевод по смыслу.}

{172 Fr. 706 Arnim.}

(7) Я счел нужным привести и стихи Еврипида:

Что нужно смертным, кроме только двух вещей -

Плода Цереры и водного питья,

Которые существуют и были созданы, чтобы питать нас?

Насыщения ими нам недостаточно и от изнеженности

Мы стремимся к ухищрениям других яств. {173}

{173 Fr. 892 Nauck.}

Глава 17

Разговор с грамматиком, исполненным чванства и невежества, о значении слова obnoxius; а также о происхождении этого слова

(1) Я спросил в Риме одного грамматика, обладавшего отличной репутацией преподавателя, клянусь Геркулесом, не ради того, чтобы проверить или испытать [его], но скорее из желания узнать, что означает obnoxius (покорный, подвластный) и каково происхождение и значение этого слова. {174} (2) А тот глядит на меня, насмехаясь над незначительностью и нелепостью вопроса: "Воистину ты спрашиваешь об очень темном деле, требующем, без сомнения, многочисленных ночных изысканий! Кто же до такой степени несведущ в латинском языке, чтобы не знать, что obnoxius называется тот, кому может последовать какая-либо невыгода и вред от того, в отношении которого его называют obnoxius, поскольку он держит кого-либо признающим какой-либо проступок (nоха), то есть свою вину? Не лучше ли тебе - сказал он, - оставить эти пустяки и обратиться к тому, что достойно исследования и изучения?"

{174 Слово obnoxius довольно многозначно; основные его значения: «покорный, подвластный, зависимый, подверженный».}

(4) Но тогда я, будучи раздражен, решил, что следует вести беседу уже косвенным образом, как с человеком глупым, и сказал: "О ученейший муж, если мне будет нужно изучить и узнать [что-нибудь] другое, более отдаленное и сложное, то, когда возникнет у меня необходимость, тогда я спрошу у тебя и узнаю; но ведь поскольку я часто произносил [слово] obnoxius и не знал, что же я говорю, я и узнал сейчас у тебя, что не только один я, как тебе показалось, но, оказывается, и Плавт, первый в красноречии и изысканности латинской речи, не знал, что такое obnoxius, ведь в его "Стихе" была такая строка:

Погиб я без вины (non obnoxie), совсем, вконец (plane), {175}

{175 Plaut. Stich., 497. Пер. А. В. Артюшкова.}

что довольно плохо согласуется с предложенным мне тобой значением [этого слова]; ведь Плавт как бы противопоставил между собой plane и obnoxie, {176} что весьма далеко от твоего предположения".

{176 На самом деле, смысл слова obnoxie (заслуженно, поделом) совершенно не противоположен plane (1. открыто; 2. вполне, совершенно).}

(5) А этот грамматик довольно нелепым образом, как будто obnoxius и obnoxie различаются не изменением формы [одного и того же] слова, но по существу и смыслу, говорит: "Я разъяснил, что такое obnoxius, а не что такое obnoxie". (6) Тогда я, изумляясь невежеству [этого] надменного человека, говорю: "Оставим, если хочешь то, что Плавт употребил obnoxie, раз ты считаешь, что это слишком отдаленный [пример], оставим также без внимания и то, что Саллюстий {177} пишет в "Каталине": (8) "Даже угрожал ей кинжалом, если она не будет ему покорной (ni sibi obnoxia foret)", {178} но укажи мне, [какое значение] является необыкновенным (novius), {179} а какое - часто употребляемым. Ведь у Вергилия есть следующие известные строки:

{177 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 3.}

{178 Sail. Cat., XXIII, 3.}

{179 Novius — эмендация Гертца вместо nobis (нам). Об употреблении сравнительных степеней от novus см.: Noct. Att., Χ, 21, 2 и соответствующий комментарий.}

Так, в это время у звезд не бывает блистание тусклым,

И восходящей луне не нужно (non obnoxia) братнина света, {180}

{180 Verg. Georg., I, 395. Пер. С. В. Шервинского. Дословно: «Луна восходит, не будучи обязанной лучам брата (т. е. солнца)».}

тогда как ты говоришь "признающий свою вину". (9) Также и в другом месте Вергилий употребляет это слово в отличном от [предложенного] тобой смысла, а именно в таких строчках:

просторы нам видеть отрадно,

Что не знавали (non obnoxia) мотыг, никаких забот человека. {181}

{181 Verg. Georg., II, 438. Пер. С. В. Шервинского. Дословно: «не обязано ни мотыгам людей, ни какой-либо заботе».}

Ведь забота обычно идет полям на пользу, а не вредит, как ты сказал об obnoxius. (10) А каким же образом может быть согласовано с твоим [пониманием этого слова] то, что Квинт Энний {182} пишет в нижеприведенных строчках из "Феникса":

{182 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

Но мужу истинной доблести пристало жить храбро,

И смело невредимым стоять лицом к лицу против врага.

Ведь эта свобода у того, кто несет в себе отважный

чистый дух,

А прочие покорные дела (res obnoxiosae) скрываются

во мраке, в ночи. {183}

{183 V. 300 Vahlen.}

(11) А он, зевая и походя на человека, находящегося в бреду, сказал мне: "Сейчас у меня нет времени. Как-нибудь на досуге приходи ко мне снова и расскажи, в каком смысле употребляли это слово и Вергилий, и Саллюстий, и Плавт, и Энний".

(12) Сказав это, мошенник удалился; [на случай же], если кто захочет изучить не только происхождение этого слова, но также многообразие его значений, я прибавил стихи из "Ослов", чтобы обратить внимание и на этот плавтовский [пассаж]:

Величайшие богатства, радостями полные,

Господам дадим мы сразу, старшему и младшему,

Так что на всю жизнь за эти все благодеяния

Будут к нам привязаны (sint obnoxii). {184}

{184 Plaut. Asin., 282. Пер. А. В. Артюшкова.}

(13) Что же касается определения [слова], данного этим грамматиком, то он, как кажется, отметил только один [вариант] употребления столь многозначного слова, вполне согласующийся с тем значением, в котором [его] употребил Цецилий {185} в "Хрисии" в следующих стихах:

{185 Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 5.}

Хотя я иду сюда, ведомый твоей наградой,

Не думай, что я из-за этого обязан тебе (obnoxius);

Ты услышишь дурное [о себе], если злословишь обо мне. {186}

{186 V. 21 Ribbeck.}

Глава 18

О святости клятвы, почитаемой и охраняемой у римлян, и здесь же о десяти [римских] пленниках, которых Ганнибал отправил послами в Рим, взяв с них клятву

(1) Клятву у римлян держали и хранили свято и нерушимо. Это проявляется во многих обычаях и законах, и то, что мы намерены рассказать, может стать весомым подтверждением этой традиции. (2) <После> Каннской битвы {187} полководец карфагенян Ганнибал отправил, выбрав из числа наших пленных, десять человек в Рим, поручив им предложить договор, чтобы, если римскому народу будет угодно, совершить обмен пленными и выдать по полтора фунта серебром за тех, кого противники захватили в большем числе. (3) Прежде чем они отправились, он заставил их поклясться в том, что они вернутся обратно, если римляне не станут совершать обмен пленными.

{187 Каннская битва (216 г. до н. э.) — крупнейшее поражение римского войска в период Второй Пунической войны.}

(4) Итак, десять пленников приходят в Рим. (5) Они делают доклад о поручении Ганнибала в сенате. (6) Сенат не дал согласия на обмен. (7) Родители, родственники и свойственники пленников, обняв их, начали говорить, что они уже по праву вернулись на родину, причем их репутация не затронута и незапятнанна, и умолять, чтобы они не вздумали вернуться к врагам. (8) Тогда восемь из них ответили, что право postliminium {188} к ним неприложимо, так как они связаны клятвой и, в соответствии с ней, тотчас отправились к Ганнибалу. (9) Остальные двое остались в Риме, объявив себя свободными от клятвы, так как, уже выйдя из лагеря врагов, они по задуманному плану вернулись туда, будто бы случайно, и, выполнив таким образом клятву, снова двинулись в путь, уже свободные от нее. {189} (10) Эта их мошенническая уловка была признана до такой степени позорной, что они стали предметом всеобщего презрения и порицания, и затем цензоры подвергли их всяческому бесчестью, штрафу и позору, поскольку они не сделали того, что поклялись исполнить.

{188 Postliminium — право, по которому попавший в плен римский гражданин по возвращении на родину обретал прежний юридический статус. Название postliminium сами древние объясняли как сложение слов post (после, за) и limen (порог, граница) (Cic. Top., VIII, 36; Just. Inst., I, 12, 5).}

{189 Рассказ об этой уловке сохранился также у Цицерона, правда, по его словам, клятву нарушил только один человек (De off., I, 13, 40), и у Валерия Максима (II, 9, 8).}

(11) Корнелий Непот {190} в пятой книге "Примеров" подробно описал, как в сенате было решено привести тех, кто не пожелал вернуться, к Ганнибалу под стражей, но это решение было отвергнуто большим числом тех, кому оно не понравилось; однако не вернувшиеся к Ганнибалу вызывали такое отвращение и неприязнь, что жизнь стала им в тягость и они покончили с собой. {191}

{190 Корнелий Непот (ок. 100 — после 32 г. до н. э.) — римский историк. Самым известным его произведением было обширное сочинение «О знаменитых людях» (De viris illustribus), в котором он собрал биографии выдающихся личностей, распределив их по группам: цари, полководцы, поэты и т. д. До нас дошла только книга «О выдающихся полководцах иноземных народов». От упоминаемых Гелием «Примеров», представлявших собой сборник рассказов, дающих примеры добродетели и порока, дошли лишь отдельные фрагменты, как и от другого произведения Непота — «Хроники», кратко излагавшего события всеобщей истории до современных автору событий.}

{191 Fr. 12 Malc.}

Глава 19

Взятый из анналов рассказ о народном трибуне Тиберий Гракхе, отце Гракхов, и здесь же трибунские декреты, приведенные дословно

(1) Прекрасный, благородный и мужественный поступок Тиберия Гракха {192} был включен в "Примеры" [Корнелия Непота]. {193} (2) Поступок этот таков: народный трибун Гай Минуций Авгурин {194} присудил Луция Сципиона Азиатского, {195} брата Публия Сципиона Африканского, к денежному штрафу и требовал на этом основании поручительства [за него]. {196} (3) Сципион Африканский от имени брата обратился к коллегии трибунов {197} и стал просить защитить консуляра и триумфатора от произвола [их] товарища. (4) Восемь трибунов, рассмотрев дело, издали постановление. {198}

{192 Речь идет об отце знаменитых римских реформаторов Тиберия и Гая Гракха Тиберий Семпроний Гракхе.}

{193 Хотя автор здесь не назван, есть все основания полагать, что в данном случае имеется в виду тот же самый труд Непота, что и в предыдущей главе. Таким образом, Геллий прибегает к одному из своих любимых приемов: две главы связываются общностью источника.}

{194 Гай Минуций Авгурин — народный трибун 187 г. до н. э. В других источниках его имя не упоминается.}

{195 Луций Сципион Азиатский — см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 3.}

{196 Наиболее подробный рассказ о процессе над Луцием Гракхом сохранился у Тита Ливия (XXXVIII, 52—60), но упоминания об этом событии вообще довольно многочисленны: Plut. Cato, 15; Cic. De prov. cons., VIII, 18; Val. Max., IV, 2, 3; Dio Cass., fr. 62M.}

{197 Народные трибуны — римская магистратура, возникшая в период борьбы патрициев и плебеев как узкосословная, направленная на защиту интересов плебса. Приобретя со временем общегосударственный характер, трибунат стал своеобразным контрольным органом демократии. Коллегия трибунов состояла из десяти человек. Важнейшим правом народного трибуна было право вето (или право интерцессии) — право протеста против распоряжений других магистратов и решений сената. Право вето принадлежало не коллегии в целом, а каждому отдельному трибуну, чем и воспользовался в данном случае Тиберий Гракх, опротестовав решение своих коллег.}

{198 Nep., fr. 13 Malc.}

(5) Текст этого декрета, приведенный мной [ниже], выписан из хроникальных документов: "Так как Публий Сципион Африканский попросил для своего брата, чтобы мы защитили его от насилия со стороны нашего коллеги, поскольку народный трибун, вопреки законам и обычаю предков, силой собрав людей, без совершения ауспиций {199} вынес в отношении него решение и беспримерным образом присудил его к штрафу и вынуждает выставить поручителей, а если не выставит, приказывает отвести его в темницу; и так как наш товарищ, напротив, просил нас не препятствовать ему, чтобы он имел возможность воспользоваться своей властью, наше общее решение по этому делу таково: если Луций Корнелий Сципион Азиатский выставит в соответствии с требованием [нашего] товарища поручителей, мы воспрепятствуем товарищу посадить его в тюрьму; если же он не представит поручителей, то, для того чтобы наш коллега смог воспользоваться своей властью, мы не будем применять право вето".

{199 Ауспиции — гадание по полету птиц, обязательно проводив шееся перед всеми важными события.}

(6) После этого постановления, когда трибун Авгурин приказал схватить и поместить в тюрьму Луция Сципиона, так как он не представил поручителей, в это время Тиберий Семпроний Гракх, отец Тиберия и Гая Гракхов, бывший из-за многочисленных разногласий по государственным вопросам злейшим врагом Публия Сципиона Африканского, поклялся публично, что он не помирился со Сципионом Африканским и зачитал с дощечки постановление.

(7) Вот его слова: "Поскольку Луций Корнелий Сципион Азиатский, будучи триумфатором, отправил в тюрьму [многих] вражеских вождей, представляется несовместимым с достоинством государства вести полководца римского народа в то место, куда им самим были помещены предводители врагов; итак, я защищаю Луция Корнелия Сципиона Азиатского от насилия со стороны коллеги".

(8) Однако Валерий Анциат, {200} вопреки вышеприведенной записи декретов и авторитетным авторам древних анналов, утверждал, что эта интерцессия в пользу Сципиона Азиатского была сделана после смерти [Сципиона] Африканского и что Сципион был не присужден к штрафу, но признан виновным в расхищении государственных денег из имущества Антиоха, и поскольку он не представил поручителей, его уже отправили в тюрьму и, таким образом, благодаря интерцессии Гракха он был освобожден. {201}

{200 Валерий Анциат — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 10.}

{201 Fr. 45 Peter. Традиции, передаваемой Анциатом, следовал, по всей видимости, Тит Ливии; впрочем, его изложение довольно сбивчиво, полно повторов и несоответствий. В XXXVIII, 52 он относит интерцессию Тиберия Гракха к процессу, возбужденному против самого Публия Сципиона, после которого он, хотя и не был осужден, удалился в свое поместье в Литерн, где и жил до самой смерти. В XXXVIII, 54 Ливии говорит, что Луций Сципион был обвинен уже после смерти Публия, но в XXXVIII, 57 он утверждает, что помолвка дочери Публия Сципиона и Тиберия Гракха, сына народного трибуна Гракха, состоялась именно в тот день, когда Тиберий Гракх заступился за Луция Сципиона, которого вели в темницу, т. е. еще при жизни Публия. Впрочем, сам Ливии отмечает, что информация об этих событиях весьма противоречива.}

Глава 20

О том, что Вергилий, из-за того что ноланцы не позволили ему [провести] воду, вычеркнул из [одной] своей строки Nola и поставил оrа; и тут же некоторые другие [замечания] о приятных сочетаниях звуков

(1) Я нашел в одном комментарии сообщение о том, что следующие строки первоначально читались и были изданы [самим] Вергилием следующим образом: {202}

{202 Ср.: Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., VII, 740.}

Talem dives arat Capua et vicina Vesevo

Nola jugo...

(Пашет такие поля богатая Капуя, Нола

Возле Везувия...);

так как после того как Вергилий попросил жителей Нолы {203} провести воду в ближайшую деревню, а ноланцы не сделали благодеяния, о котором он просил, разгневанный поэт убрал название их города из своего стихотворения и заменил "Nola" на "оrа" и, таким образом, осталось следующее:

{203 Нола — город в Южной Кампании.}

Talem dives arat Capua et vicina Vesevo

Ora jugo...

(Пашет такие поля богатая Капуя, берег

Возле Везувия...) {204}

{204 Verg. Georg., II, 224-225. Пер. С. В. Шервинского.}

(2) Правда это или вымысел - меня не заботит; но нет никакого сомнения в том, что ога (морской берег) лучше и приятнее для слуха, чем Nola. (3) Ведь последний гласный в первой строке и тот же самый, [стоящий] первым в следующей, протяжно звучат вместе в благозвучном и приятном зиянии. {205} (4) У известных поэтов встречаются столь многочисленные [примеры] такого рода благозвучия, что становится ясно, что они созданы сознательно, а не случайно; но раньше всех прочих множество [образцов можно найти] у Гомера. (5) Ведь в одном месте он создает как раз такие зияния звука из многочисленных протяжных гласных:

{205 Зияние (hiatus) — встреча гласных на стыке слов, явление довольно редкое в римской поэзии. Как правило, зияние устраняется тем, что конечный гласный первого слова не произносится; этот пропуск гласной называется элизией (elisio — выдавливание).}

η̉ δ'ε̉τέρη θερει προρέει ει̉κυι̃α χαλάζτι

η̉ χιόνι ψυχρη̃ η̉ ε̉ξ ύ̉δατος κρυστάλλω).

(Но источник другой и средь лета студеный катится

Хладный, как град, как снег, как в кристалл

превращенная влага); {206}

{206 Ноm. Il., XXII, 151-152. Пер. Н. И. Гнедича.}

а также в другом месте:

λα̃αν ά̉νω ώ̉θεσκε ποτὶ λόφον.

(Камень двигал он вверх). {207}

{207 Ноm. Od., XI, 596.}

(6) Также и Катулл, самый изысканный из поэтов, [использует подобного рода зияние] в следующих строках:

Minister vetuli puer Falerni,

Inger mi calices amanores,

Ut lex Postumiae jubet magistrae,

Ebria acina ebriosioris.

(Мальчик, распорядись Фалерном старым,

Наливай мне вино покрепче в чашу,

Так Постумия, правя пир, велела,

Пьяных гроздьев сама пьяней налившись). {208}

{208 Cat., XXVII, 1. Пер. С. В. Шервинского.}

Хотя он мог сказать ebrio (ebrius - пьяный), поскольку общепринято было употреблять acinum (виноградная ягода) в среднем роде, однако из любви к сладости этого гомерического зияния, он использовал [слово] ebria для гармонии со следующим звуком "а". Те же, кто считают, что Катулл сказал ebriosa или ebrioso - ведь иногда встречается и такое написание, - надо думать, имели дело с книгами, сделанными на основе испорченных экземпляров. {209}

{209 В случае чтения ebriosa или ebrioso имела бы место элизия, а не зияние.}

Глава 21

Почему выражения quoad vivet (пока будет жив) и quoad morieiur (пока не умрет) обозначают один и тот же [отрезок] времени, хотя они составлены из двух противоположных [по значению слов]

(1) [Когда говорят] quoad vivet (пока будет жив) и равным образом говорят quoad morietur (пока не умрет), кажется, что речь идет о двух противоположных вещах; но оба выражения указывают на один и тот же срок. (2) Также, когда говорят "quoad senatus habebitur" (пока будет идти заседание сената) и "quoad senatus dimittetur" (пока сенат не будет распущен), [слова] "заседать" и "распускаться" как будто бы противоположны [по смыслу], но оба высказывания означают одно и то же. (3) Ведь когда два момента времени так противопоставлены друг другу и так взаимосвязаны, что конец одного смешивается с началом другого, то не имеет значения, обозначается ли сам смежный момент через окончание предшествующего или через начало последующего.

Глава 22

О том, что цензоры обычно забирали коней у толстых тучных всадников; и [рассмотрение] вопроса о том, осуществлялось ли это как бесчестье или же без ущерба для чести всадников

(1) У излишне толстого и плотного человека цензоры обыкновенно отбирали коня, поскольку полагали, что он, конечно, при столь большом весе не вполне пригоден для несения всаднической службы. (2) Это не было наказанием, как полагают некоторые, но освобождение от службы [не влекло за собой] бесчестья. (3) Однако Катон в речи под названием "О совершенном жертвоприношении" {210} представляет это дело с настолько более серьезными обвинениями, что может скорее показаться, что оно влекло за собой бесчестье. {211} (4) Если же принять это [предположение], то, конечно, придется признать, что не кажется совершенно невиновным и непричастным тот, чье тело столь неподобающим образом заплыло.

{210 Полное название речи — «Против Луция Ветурия о жертвоприношении, совершенном, когда у него отняли коня». Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{211 Fr. 78 Malc.}

Книга VII

Глава 1

Как Хрисипп ответил тем, кто отрицает существование провидения

(1) <Полагающие, что мир божеский и человеческий устроен без цели и провидение не руководит человеческими делами, считают, что используют весомый аргумент, утверждая следующее: "Если бы существовало провидение, не было бы зла". Ведь ничто не согласуется менее с [идеей] провидения, чем то, что в этом мире>, {1} который оно, можно сказать, создало для людей, так много горя и зла. (2) На эти [рассуждения] Хрисипп {2} в четвертой книге [сочинения под названием] "О провидении" возражает: "Решительно нет ничего безрассуднее, чем предполагать, что добро могло бы существовать, если бы тут же не было и зла. (3) Ведь поскольку добро противоположно злу, оба они должны, противостоя друг другу, пребывать как бы поддерживаемыми взаимным противополагающим напряжением; притом ничто не является противоположным без другой противоположности. (4) Ведь каким образом могло возникнуть представление о справедливости, если бы не было несправедливостей? Разве справедливость есть что-либо иное, чем устранение несправедливости? Равным образом, как можно оценить храбрость, если не в сопоставлении с трусостью? А как умеренность, если не [в сравнении] с разнузданностью? А как могло бы существовать благоразумие, если бы, в свою очередь, не было легкомыслия? (5) Почему же тогда, - говорит он, - глупые люди не требуют также, чтобы существовала истина, а лжи не было? Ведь равным образом [существуют] добро и зло, счастье и несчастье, горе и радость. Ибо, как говорит Платон, противоположности соединяются между собой вершинами; {3} отбросив одно, ты [тем самым] отбросишь оба". {4}

{1 Начало главы в рукописях отсутствует, дополнено из Лактанция (Epit. Inst. Div., 24 (29), 5).}

{2 Хрисипп — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 10.}

{3 Plat. Phaedr., III, 60b.}

{4 Fr. 1169 Arnim.}

(7) Тот же Хрисипп в той же самой книге разбирает, рассматривает и считает достойным исследования [вопрос] о том, происходят ли человеческие болезни по природе, то есть созданы <ли> {5} самой природой вещей или провидением, создавшим мироздание и род человеческий, также и болезни, слабость и телесные недуги, терзающие людей. (8) Но он полагает, что изначально у природы не было замысла сделать людей подверженными болезням; ведь это совершенно не согласуется с [ролью] природы как создательницы и прародительницы всех благ. (9) "Но когда, - говорит он, - она создавала и готовила великое множество весьма полезных и нужных [вещей], в это время родились также и другие [вещи], неприятные, связанные с теми самыми [полезными вещами], которые она создавала"; он говорит, что они появились по природе, но как некоторые неизбежные последствия, {6} как сам он пишет: κατὰ παρακολούθησα (по последствию).

{5 Издательское дополнение, Мараш предлагает уничтожить.}

{6 Данная фраза переведена именно так, как в оригинале: eaque per naturam, sed per sequellas quasdam necessaries facta dicit. Большинство издателей предлагает вставить перед per naturam отрицание поп, т. е. «появились не по природе, но как некоторые неизбежные последствия». Однако мы при переводе следуем изданию Мараша, сохраняющего оригинальный текст. Он справедливо полагает, что подобная вставка лишает смысла всю концепцию; сам Лактанций позаботился о том, чтобы разъяснить рассуждение Хрисиппа: «Хрисипп обвиняет в глупости тех, кто полагает, будто благо было создано богом, а зло — нет» (Epit. Inst. Div., 24 (29), 5). Итак, согласно Хрисиппу, все было порождено природой: и благо, и зло, но последнее возникло не из сознательного желания, но как необходимое последствие уже порожденного блага, как изнаночная сторона ткани, возникающая неизбежно, без желания творца.}

(10) "Подобным образом, - говорит он, - когда природа создавала тела людей, более сложный замысел и сама польза дела потребовали создать голову из очень тонких и мелких костей. Но следствием этого крайне полезного свойства стало, кроме того, некоторое другое неудобство, так как голова оказалась слабее защищена и уязвима для незначительных ударов и ушибов. Поэтому болезни и недомогания также возникли, когда появилось здоровье". (13) "Так же, клянусь Геркулесом, - говорит он, - когда по замыслу природы родилась человеческая добродетель, тотчас согласно противоположному родству появились пороки". {7}

{7 Fr. 1170 Arnim.}

Глава 2

Каким образом тот же [Хрисипп] допускал силу и необходимость судьбы и, однако, утверждал, что мы обладаем свободой в намерениях и мыслях

(1) Хрисипп, глава стоической философии, дал примерно такое определение судьбе (fatum), которую греки называют ειμαρμένη (судьба, рок): "Судьба, - говорит он, - есть некая вечная и неизменная череда событий, цепь, свивающаяся сама собой (sese) {8} и связанная извечными правилами последовательности, из которых она сцеплена и составлена". {9}

{8 Маршалл в оксфордском издании вслед за Гроновием исключает sese (сама собой).}

{9 Fr. 1000 Arnim. О понятии ει̉μαρμένη см. также у Цицерона, критикующего фатализм стоиков: De nat. deor., I, 20, 55; в другом месте Цицерон определяет fatum через ει̉μαρμένη (De div., I, 55, 125).}

(2) Я приписал также и слова самого Хрисиппа, насколько я [их] помню, чтобы тот, кому мое объяснение покажется несколько темным, обратился к его собственному тексту.

(3) Ведь в четвертой книге [своего сочинения под названием] "О провидении" он говорит, что ει̉μαρμένη - "некий естественный порядок всех вещей, извечно следующих друг за другом, сохраняя эту связь ненарушимой".

(4) Однако создатели других учений опровергают это определение следующим образом: (5) "Если Хрисипп, - говорят они, - полагает, что все движется и управляется судьбой и невозможно уклониться и выйти за пределы ее изгибов и поворотов, то не следует также сердиться и пенять на прегрешения и проступки людей, и должно считать, что они происходят не от самих [людей] или их воли, но по некой необходимости и неотвратимости, берущей начало от судьбы, которая есть госпожа и вершительница всех дел, благодаря которой неизбежно совершается все, что будет; а потому раз люди приходят к злодеяниям не по своей воле, но влекомые роком, то наказания, установленные законом для преступников, несправедливы".

(6) В ответ на это Хрисипп рассуждает весьма тонко и искусно; однако почти все, что он написал на эту тему заключается в следующей сентенции. (7) "Хотя дело обстоит таким образом, - говорит он, - что по некоторому необходимому и изначальному порядку все подчиняется и связывается судьбой, однако сами природные свойства нашей души зависят от судьбы в силу собственных свойств и природы. (8) Ведь если они изначально, от природы, созданы целесообразно и полезно, то беспрепятственно и легко ускользают от любого воздействия, вторгающегося извне, со стороны судьбы. Но грубые, невежественные и дикие, не подкрепленные опорами благих наук, даже подвергаясь незначительному удару роковой неудачи или вовсе ему не подвергаясь, но из-за собственной бездарности, по добровольному стремлению скатываются к постоянным преступлениям и ошибкам. (9) А [о том], чтобы само это [явление] происходило таким порядком, заботится та естественная и необходимая последовательность вещей, которую называют судьбой. (10) Ведь по самой природе является роковым и неизбежным то, что дурные наклонности не свободны от прегрешений и ошибок".

(11) Затем он использует пример почти такого случая, клянусь Геркулесом, не совсем чужеродный и довольно остроумный. "Как камень цилиндрической формы, - говорит он, - брошенный по холмистой и обрывистой поверхности, хоть и причина, и начало его падения заданы, вскоре стремительно покатится не потому, что [бросивший] создает это [движение], но потому что таков его вид и округлость формы; таким образом, и порядок, строй и неизбежность судьбы приводят в движение самые истоки и начала причин; но стремлениями нашего разума и духа и самими действиями руководят собственная воля и душевные склонности каждого". {10} (12) Далее помещены слова, вполне согласующиеся с уже приведенными: "Поэтому последователи Пифагора говорят: "Знай, что люди пребывают в несчастьях по собственной воле. Ведь ущерб для каждого происходит от него самого и все грешат по собственному побуждению, и сами себе наносят вред, по своей воле и намерению"". {11} (13) Поэтому он утверждает, что не следует терпеть и выслушивать беспутных, ленивых, преступных и наглых людей, которые, будучи уличены в грехе и злодеянии, прибегают к неотвратимости судьбы, словно к какому-то прихрамовому убежищу, и говорят, что их дурные поступки следует приписывать не их безрассудству, но судьбе. {12}

{10 Цицерон, подробно излагающий в своем трактате «О судьбе» концепцию Хрисиппа, приводит пример с камнем цилиндрической формы для демонстрации проводимого Хрисиппом различия между двумя родами причин: изначальными причинами (causae principales) и причинами вспомогательными (causae adjuvantes) (XVIII, 41 — 43). Causa principalis представлена в данном случае цилиндрической формой камня, толчок, приводящий его в движение — causa adjuvans.}

{11 Aur. Diet., 54.}

{12 Chrys. Fr. 977 Arnim.}

(14) Но первым сказал об этом старейший и мудрейший из поэтов в следующих стихах:

Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!

Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто

Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством? {13}

{13 Horn. Od., I, 32. Пер. В. Жуковского.}

(15) Также Марк Цицерон в сочинении "О судьбе", говоря, что вопрос этот очень темный и запутанный, <утверждает>, {14} что философ Хрисипп также не разрешил его, в следующих словах: "Хрисипп, волнуясь и мучаясь, каким же образом объяснить, и то, что все управляется судьбой, и то, что и от нас кое-что зависит, запутывается". {15}

{14 Общепринятое издательское дополнение.}

{15 Fr. 1 Orelli. Цицерон, говоря о том, что все философы либо признают силу судьбы, либо считают, что «самопроизвольные движения души не обусловлены никакой судьбою», в отношении Хрисиппа отмечает следующее: «А Хрисипп, словно почетный примиритель, предпочел занять позицию посредине, но склонялся всех более к тем, которые хотели избавить душевные движения от [цепей] необходимости. Да запутавшись в своих словах, он попал в трудное положение и невольно оказал поддержку сторонникам фатальной необходимости» (De fato, 39. Пер. Μ. И. Рижского).}

Глава 3

Рассказ, взятый из книги Туберона, о змее невиданной длины

(1) Туберон {16} в "Истории" описал, как во время Первой Пунической войны консул Атилий Регул {17} в Африке, разбив лагерь на реке Баграде, {18} выдержал длительный и жестокий бой с одним змеем невиданного размера, обитавшим в этих местах, осаждая его при великом содействии всего войска с помощью баллист и катапульт и, убив его, отослал кожу, длиной в сто двадцать футов, {19} в Рим.

{16 Квинт Элий Туберон — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 7.}

{17 Марк Атилий Регул — римский консул в 267 и 256 гг. до н. э. Во время Первой Пунической войны (264—241 гг. до н. э.) Регул руководил Африканской экспедицией (256—254 гг. до н. э.), закончившейся полным разгромом римской армии, в результате которого сам Регул был захвачен в плен к карфагенянами.}

{18 Баграда (совр. Меджерда) — река на юге Туниса.}

{19 Fr. 1 Orelli. Римский фут равен 29,57 см, таким образом, длина шкуры окажется 35,4 м.}

Глава 4

Что тот же Туберон в другом рассказе говорит об Атилии Регуле, плененном карфагенянами; а также, что писал об этом же Регуле Тудитан

(1) Славный [рассказ] об Атилии Регуле прочли мы недавно в книгах Тудитана: {20} когда Регул, захваченный в плен, выступал в сенате, убеждая [римлян] не совершать обмена пленными с карфагенянами, он добавил также, что карфагеняне дали ему яд, не мгновенный, но действующий день ото дня, чтобы он был жив, пока совершается обмен, а после постепенно угас от медленно действующего яда. {21}

{20 Гай Семпроний Тудитан — консул 129 г. до н. э., автор сочинения под названием «Книги должностных лиц» (Libri magistratuum). В Noct. Att., XIII, 15, 4 Геллий цитирует Тудитана, но в данном случае похоже, что единственным источником Геллия был Туберон, а с сочинением Тудитана наш автор напрямую не ознакомился.}

{21 Fr. 5 Peter. Рассказ об отказе Регула содействовать мирным переговорам скорее всего является позднейшей патриотической легендой.}

(2) О том же Регуле Туберон в "Истории" рассказывает, что он вернулся в Карфаген и пунийцы подвергли его неслыханным видам пыток: (3) "Они запирали его в глубокую подземную темницу и спустя длительное время, когда солнце казалось наиболее раскаленным, внезапно выводили и держали, поставив прямо против солнечных лучей, принуждая смотреть на небо. А для того чтобы он не мог опустить веки, они пришивали их, разведя вверх и вниз". {22} (4) Тудитан же говорит, что его умертвили, долгое время не давая спать, и когда об этом узнали в Риме, то сенат передал знатнейших пунийских пленников детям Регула, и те также довели их до гибели бессонницей, поместив в ящик, утыканный крюками.

{22 Fr. 9 Peter.}

Глава 5

О том, что правовед Альфен ошибся при толковании древних высказываний

(1) Правовед Альфен, {23} ученик Сервия Сульпиция, {24} [человек] достаточно сведущий в древностях, в тридцать четвертой книге "Дигест" и во второй "Заметок" говорит: "В договоре, заключенном между римским народом и карфагенянами, указано, что карфагеняне ежегодно должны были выплачивать римскому народу установленное количество чистейшего серебра (argentum purus putus); возник вопрос: что же означает [это выражение] purus putus? Я ответил, что putus [значит] очень чистый (valde purus), так же как мы говорим novicius [вместо] novus (новый, небывалый) и propicius вместо proprius (особый), желая усилить и подчеркнуть значение новизны или особенности". {25}

{23 Альфен Вар — правовед, ученик Сервия Сульпиция, консул суффект 39 г. до н. э., автор «Дигест» в сорока книгах. Что касается его труда «Заметки» (Conjectanea), упоминаемого Геллием, то неизвестно, является ли оно составной частью «Дигест» или самостоятельным произведением. По всей видимости, именно этот Альфен Вар в качестве легата Цезаря проводил наделение ветеранов землей в Транспаданской Галлии, и именно ему посвятил Вергилий шестую эклогу «Буколик» в благодарность за помощь в деле о его имении (VI, 7, 10, 12; IX, 26-29). Подробнее см.: Schultz Fr. Geschichte der romischen Rechtswissenschaft. Weimar, 1961. S. 49.}

{24 Сервий Сульпиций Руф — см. комм. к Noct. Att., II, 10, 1.}

{25 Fr. 1 Huschke.}

(2) Читая это, мы были весьма удивлены тем, что Альфену показалось, будто между [словами] purus и putus такое же родство, как между novicius и novus. (3) Ведь если бы было puricius, тогда, конечно, справедливо было бы утверждать, что [это слово образовано так же] как novicius. (4) Удивительно также то, что он полагает, будто бы novicius говорят для выражения усиления, тогда как novicius [означает] не "более новый", но представляет собой [слово], производное от novus и близкое к нему [по значению]. {26} (5) Поэтому мы согласны с теми, кто утверждает, что putus происходит от putare {27} и поэтому произносят первый слог кратко, а не долго, {28} как, видимо, думал Альфен, когда написал, что это [слово] образовано от purus. (6) Ведь древние употребляли putare [в значении] "удалять или срезать с какого-либо предмета ненужное и бесполезное или даже мешающее и чуждое, и оставлять то, что кажется полезным и безупречным". (7) Ибо можно сказать putare как про деревья и виноградную лозу, так и про списки. (8) Также и сам глагол puto (я полагаю), что служит для объяснения нашей мысли, означает не что иное, как то, что мы используем его в сомнительном и темном вопросе, чтобы, отсекая и удаляя ложные мнения, оставить то, что кажется верным, целым и неиспорченным. {29} (9) Поэтому серебро в договоре с карфагенянами названо putus, как очищенное и выверенное, свободное от любой чуждой примеси и избавленное от всех изъянов, чистое и ослепительно белое.

{26 Novicius означает прежде всего «принадлежащий к разряду новых», этим словом называли недавно купленного раба и вообще всякого новичка.}

{27 Глагол с основными значениями «очищать»; «оценивать, считать, полагать».}

{28 Краткость первого слога в слове putus засвидетельствована у Плавта (Pseud., V. 1200).}

{29 Ср.: Varr. De ling. Lat., VI, 63; Fest. P. 241, 1. 4; Non. P. 232.}

(10) Но [это выражение] purus putus встречается не только в договоре с карфагенянами, но и во многих древних книгах, и в трагедии Квинта Энния {30} под названием "Александр" {31} и в сатире Марка Варрона {32} "Старики - дважды дети". {33}

{30 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

{31 V. 78 Vahlen.}

{32 Марк Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{33 Fr. 91 Bucheler.}

Глава 6

О том, что Юлий Гигин необдуманно и неуместно упрекнул Вергилия за то, что тот назвал крылья Дедала praepetes (сулящие счастье, счастливые), и здесь же о том, какого рода птицы [называются] praepetes и каких птиц Нигидий назвал inferae

(1) Daedalus, ut fama est, fugiens Minoia regna

Praepetibus pennis ausus se credere caelo.

(Сам Дедал, говорят, из Миносова царства бежавший,

Крыльям вверивший жизнь и дерзнувший в небо подняться). {34}

{34 Verg. Aen., VI, 14—15. Пер. С. В. Шервинского. Рассматриваемое в данной главе слово — praepes — в переводе СВ. Шервинского не отражено. Слово это имеет два основных значения: бытовое — «стремительно летящий» и более специальное, культовое — «счастливый, сулящий счастье».}

(2) В этих строках Вергилия Юлий Гигин {35} подверг порицанию выражение "pennis praepetibus" (счастливым крыльям) как неловкое и неудачное. (3) "Ведь praepes (счастливыми), - говорит он, - авгуры называют птиц, {36} удачно обгоняющих на лету [других] или садящихся на выгодные места". {37} (4) Поэтому он решил, что употребление авгурского слова для полета Дедала, не имеющего никакого отношения к птицегаданию, неуместно.

{35 Юлий Гигин — см. комм. к Noct. Att., I, 14, 1.}

{36 Авгуры — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 6.}

{37 Fr. 4 Fun.}

(5) Но, клянусь, Гигин сам был весьма нелеп, решив, будто он знает, что такое praepetes, а не знают [этого] Вергилий и ученый муж Гней Маций, {38} назвавший во второй [книге] "Илиады" крылатую Победу praepes в следующем стихе:

{38 Гней Маций (I в. до н. э.) — поэт, перевел на латинский язык «Илиаду»; от его перевода сохранились лишь очень незначительные фрагменты.}

Dum dat vincendi praepes Victoria palmam.

(Пока крылатая Победа (praeres Victoria) протягивает

пальмовую ветвь победителю). {39}

{39 Fr. 3 Morel. Ср.: Ноm. Il., II, 232.}

(6) Почему же он тогда не упрекает и Квинта Энния, который говорит в "Анналах" не о крыльях Дедала, но о еще более отдаленном [предмете]:

Brundisium pulcro praecinctum praepete portu?

(Брундизий, опоясанный прекрасным,

счастливым портом (praepete portu)?) {40}

{40 V. 488 Vahlen.}

(7) Но если бы он лучше изучил значение и природу [этого] слова и рассмотрел не только то, что говорят авгуры, то был бы более снисходителен к поэтам, использующим слова не в прямом, а в переносном смысле, по аналогии и метафорически. {41} (8) Ведь поскольку не только сами птицы, вылетающие вперед, но и те, которых ловят, называются praepetes, так как они дают благоприятные предсказания; потому [Вергилий] назвал крылья Дедала praepetes, ведь из мест, где ему угрожала опасность, он прибыл в более безопасные. (9) Далее, как авгуры называют [такие] места praepetes, так и Энний в первой [книге] "Анналов" сказал:

{41 Относительно значения «счастливый» слова praepes см. также: Serv. Ad Verg. Aen., VI. 15; III, 246; III, 361; IV, 462; Aero ad Hor. Carm., III, 27, 11; Isid. Etym., XII, 7, 77. Более подробно на смысле и значении этого слова останавливается Фест: «Одни говорят, что некоторые птицы называются счастливыми (praepetes), потому что они, пролетая мимо, делают гадание успешным; другие утверждают, [что они зовутся так] или потому что обозначают то, что мы предвидим (praepetamus), или потому что они пролетают мимо (praetervolant)... полагают, что [это слово] заимствовано из греческого, так как они летят перед нашим взором, таким образом, нелепо соединяя латинскую приставку (рrае-) и греческое слово (πέτομαι — летать). Впрочем, поэты называют так всех птиц без разбора» (Р. 224, 1. 6).}

Praepetibus sese pulchris <que> locis dant.

(Даются в счастливых прекрасных местах (praepetibus locis)). {42}

{42 V. 94 Vahlen. Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

(10) А Нигидий Фигул {43} в первой книге "Частного птицегадания", называя птиц, которые противоположны тем, что сулят счастье (praepetes), зловещими (inferae), говорит так: "Отличается правая рука от левой, счастливая птица от зловещей". {44} (11) Отсюда можно заключить, что Нигидий, противопоставляя счастливых [птиц] зловещим, называет счастливыми тех, которые летают выше. {45}

{43 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{44 Fr. 80 Swoboda.}

{45 Inferus — нижний. Таким образом, значение «счастливый» развилось из первоначального значения слова praepes «высоко летящий».}

(12) Будучи юношей, когда я еще хаживал к грамматикам, в Риме я слышал, как Апполинарий Сульпиций, {46} которого я постоянно сопровождал, когда зашел разговор о праве авгуров и были упомянуты "счастливые птицы", сказал префекту города Эруцию Клару, что praepetes, по его мнению, - это птицы, которых Гомер назвал τανυπτέρυγαι (с распростертыми длинными крыльями), поскольку авгуры смотрели главным образом на тех [птиц], которые летели впереди, широко раскинув огромные крылья. Тогда же он привел следующие стихи Гомера:

{46 Сульпиций Апполинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

Ты не обетам богов, а ширяющим в воздухе птицам

Верить велишь? Презираю я птиц и о том не забочусь... {47}

{47 Ноm. Il., XII, 237—238. Пер. Η. И. Гнедича. Упоминаемое Авлом Геллием слово τανυπτέρυγος (с распростертыми крыльями) в переводе Н. И. Гнедича не отражено.}

Глава 7

Об Акке Ларенции и Гае Тарации; и о происхождении коллегии арвальских братьев

(1) Имена Акки Ларенции и Гаи Тарации, или же Фуфеции, {48} часто встречаются в древних анналах. Первой из них после смерти, а Тарации еще при жизни римский народ стал воздавать величайшие почести. (2) По свидетельству закона Горация, который был обнародован относительно нее, Тарация была весталкой. {49} По этому закону ей были оказаны многие почести, причем среди прочего ей было даровано право свободы завещания и единственной из всех женщин дана возможность выступать свидетелем в суде. Таковы положения самого закона Горация; {50} (3) в "Законах Двенадцати таблиц" {51} записано противоположное: "Да пребудет негодной и недостойной присутствовать в суде". {52} (4) Кроме того, если бы она захотела по достижении сорока лет оставить священнослужение и выйти замуж, то имела право и возможность сложить жреческий сан и выйти замуж, в благодарность за щедрости и благодеяние, так как она пожертвовала народу Тибрское, или Марсово, поле.

{48 Акка Ларенция — весьма сложный персонаж римской мифологии; она весьма часто упоминается римскими авторами, но под этим именем выступают различные персонажи. Первоначально Ларенция — богиня, мать Ларов (богов-хранителей); Ромул и Рем считались ларами Рима. Многие авторы идентифицируют ее с кормилицей Ромула и Рема, женой пастуха Фаустула, нашедшего близнецов на берегу Тибра: Liv., I, 4, 7; Macerap. Macr. Sat., I, 10, 14; Ovid. Fast., Ill, 55; Plut. Rom., IV, 4. Рационализация мифа о волчице привела к представлению о том, что Ларенция была блудницей (lupa — волчица, в просторечии также — потаскуха). В то же время Плутарх говорит о двух Ларенциях: жене пастуха, кормилице Ромула и Рема, и юной блуднице, ставшей возлюбленной Геркулеса, а затем богатого римлянина Таруция, который завещал ей почти все свое состояние; большую часть своего наследства Ларенция передала римскому народу (Rom., IV, 5). Об этой же Ларенции рассказывает Макробий (Sat., I, 10, 13). Видимо, первоначально эта Ларенция отождествлялась с кормилицей Ромула, но потом, когда воспитание Ромула стало в легенде облагораживаться, этот образ раздвоился.

О Тарации см. также: Plin. Nat. Hist., XXXIV, 25. Оба ее имени: и Фуфеция и Тарация, по всей видимости, этрусского происхождения. История Гаи Тарации дублирует историю Акки Ларенции, подруги Таруция; в этой связи интересно отметить, что мужа Акки Ларенции зовут Таруций (Tarutius), а поместье, которое она завещала римскому народу, — ager Turax.}

{49 О жрицах Весты см. Noct. Att., I, 12 и соответствующий комментарий.}

{50 Lex Horatia, по-видимому, фальсификация, так как упомянутые привилегии в действительности принадлежали всем весталкам.}

{51 Двенадцать таблиц — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 18.}

{52 XII Tab. VIII, 22.}

(5) Акка же Ларенция была блудницей и благодаря своему занятию нажила значительное состояние. (6) Она, как пишет в "Истории" Анциат, {53} сделала по завещанию наследником всего своего имущества царя Ромула, или же, как передают другие, римский народ. {54} (7) За эту услугу в ее честь фламином Квирина {55} совершается жертвоприношение и в фасты {56} добавлен день, [названный] по ее имени. {57} (8) Но Сабин Мазурий {58} в первой [книге] "Мемуаров", следуя некоторым историкам, утверждает, что Акка Ларенция была кормилицей Ромула. "Эта женщина, - говорит он, - из двенадцати сыновей потеряла одного. Вместо него Аккой Ларенцией был усыновлен Ромул, и он назвал себя и остальных [ее] сыновей "fratres arvales" ("полевыми братьями"). С этого времени и существует коллегия арвальских братьев из двенадцати [человек], причем отличительным знаком этого жречества являются венок из колосьев и белые головные повязки (infulae)". {59}

{53 Валерий Анциат — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 10.}

{54 Fr. 1 Peter.}

{55 Фламин — жрец определенного бога; одну из высших коллегий римского жречества составляли три великих фламина: Юпитера (см. Noct. Att., Χ, 15), Марса и Квирина.}

{56 Фасты — календарь с записями важнейших событий.}

{57 Ларенталии (Larentalia) праздновались 23 декабря в Велабре, низине между Капитолием и Палатином, перед могилой Акки Ларенции. См. также: Fast. Praen. in CIL I. P. 319, 409; Plut. Rom., IV, 4; Lact. Div. Inst., I, 20; Aug. De civ. Dei, VI, 7.}

{58 Мазурий Сабин — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 23.}

{59 Fr. 14 Huschke. О происхождении коллегии арвальских братьев см. также Plin. Nat. Hist., XVIII, 2, 6. Жреческая коллегия полевых братьев молилась об обильном урожае; главный праздник (Ambarvalia), проходивший в ритуальных танцах и песнопениях, приходился на конец мая и продолжался в течение трех дней.}

Глава 8

Некоторые достойные упоминания замечания о царе Александре и Публии Сципионе

(1) Грек Апион {60} по прозвищу Плистоник обладал живым и ярким даром красноречия. (2) Описывая подвиги царя Александра, он говорит: "Жену побежденного врага, женщину, славившуюся красотой, он запретил приводить пред свои очи, чтобы даже взглядом не коснуться ее". {61} (3) Итак, можно затеять забавный спор, кого из двух следует считать более воздержанным: Публия ли Африканского Старшего, {62} который, заняв крупный город Карфаген в Испании, {63} захваченную и приведенную к нему дочь знатного испанца, вполне зрелую девицу замечательной красоты, вернул невредимой отцу, {64} или же царя Александра, не пожелавшего видеть и запретившего приводить к себе жену и сестру царя Дария, взятых в плен во время большого сражения, будучи наслышан об их необыкновенной красоте. {65}

{60 Апион — см. комм. к Noct. Att., V, 14,1.}

{61 Fr. 22 Jacoby. Ср.: Plut. Curios., 13; Frontin. Stmt., II, 11, 6.}

{62 Публий Сципион Африканский — см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 1.}

{63 Новый Карфаген (совр. Картахена), основанный карфагенянами на восточном побережье Испании, был завоеван Сципионом в 209 г. до н. э.}

{64 Рассказ об этом см. также: Liv., XXVI, 50; Polyb., Χ, 19; Val. Max., IV, 3, 1; Frontin. Strat., II, 11, 5; Flor., I, 22, 40; Dio Cass., fr. 56, 47 M; Amm. Marc, XXIV, 4, 27.}

{65 В 333 г. до н. э. во время битвы при Иссе.}

(4) Но пусть с обеих сторон занимаются этим риторическим упражненьицем на предмет Александра и Сципиона те, у кого имеется в избытке талант, досуг и красноречие; (5) мы же считаем достаточным сообщить из рассказов [о них] следующее: об этом Сципионе, неизвестно, справедливо или нет, однако, ходили, когда он был юношей, довольно грязные слухи, и почти несомненно, что поэт Гней Невий {66} о нем написал вот эти стихи:

{66 Гней Невий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

Кто много подвигов свершил рукою славной,

И чьи дела досель живут, кому дивятся люди,

Того в одном плаще отец сам вывел от подружки. {67}

{67 V. 108 Ribbeck. Пер. Ф. А. Петровского.}

(6) Я уверен, что эти стихи и побудили Валерия Анциата высказать отличное от всех прочих писателей мнение {68} о нравах Сципиона и написать, что та пленница не была возвращена отцу, как было рассказано выше, но удержана Сципионом и использована им для любовных утех. {69}

{68 Относительно разногласия Анциата с прочими анналистами ср.: Noct. Att., VI, 19, 8. Вообще, Валерий Анциат довольно часто оказывается в противоречии с общепринятой традицией, что объясняет неприязненное отношение к нему многих римских историков (Fronton. Р. 132 Van der Haut; Liv., XXX, 29, 7); не последнюю роль в этой неприязни сыграла враждебность Анциата к Сципиону, герою основной римской аристократической традиции.}

{69 Fr. 25 Peter.}

Глава 9

Избранное место из "Анналов" Луция Пизона, [содержащее ] занятный и весьма изящно изложенный рассказ

(1) Так как то, что Луций Пизон {70} написал о поступке курульного эдила Гнея Флавия, {71} сына Анния, в третьей [книге] "Анналов", показалось [нам] достойным упоминания, и поскольку это событие весьма просто и изящно изложено Пизоном, мы приводим этот отрывок из "Анналов" Пизона здесь полностью.

{70 Луций Кальпурний Пизон Фруги (Frugi — честный) — народный трибун 149 г. до н. э.; претор 136 г. до н. э., консул 133 г. до н. э. — на обоих этих постах боролся с рабскими восстаниями на Сицилии; цензор 123 г. до н. э. Был сторонником оптиматов и решительным противником Гая Гракха. Автор не дошедшего до нас исторического сочинения «Анналы» из семи книг, излагавших историю Рима от Энея до современных автору событий.}

{71 Гней Флавий — клиент Аппия Клавдия, цензора 312 г. до н. э., смелого реформатора, включившего в число сенаторов сыновей вольноотпущенников. Став курульным эдилом в 304 г. до н. э. (первым плебейским курульным эдилом стал Марк Попилий Лэн в 364 г. до н. э.), Гней Флавий продолжил дело своего патрона, опубликовав календарь присутственных и неприсутственных дней, а также формулы судопроизводства, находившиеся до того в руках коллегии понтификов и недоступные широким слоям общества.}

(2) "Гней Флавий, - говорит он, - сын вольноотпущенника, был писцом и находился в услужении у курульного эдила {72} как раз в то время, когда происходили перевыборы эдилов, и [на собрании] по трибам эдилом избрали его. (3) Председательствовавший в комициях отказывается признать [нового] эдила, так как он не может допустить, чтобы тот, кто был писцом, сделался курульным эдилом. (4) Говорят, Гней Флавий бросил таблички, отказался от должности писца и стал курульным эдилом. {73}

{72 Курульные эдилы — см. комм. к Noct. Att., IV, 2, 1.}

{73 Кандидатура Флавия была снята с голосования, так как он находился на платной службе, что считалось недостойным магистрата. О назначении Гнея Флавия на должность курульного эдила, ссылаясь на Пизона, рассказывает также Тит Ливии, опровергая мнение Лициния Макра, согласно которому Флавий оставил должность писца за несколько месяцев до своего выдвижения на должность эдила (IX, 46). См. также: Val. Max., II, 5, 2; Plin. Nat. Hist., XXXIII, 12; Dig., I, 27.}

(5) Рассказывают, что этот же Гней Флавий, сын Анния, пришел навестить больного товарища. Когда он вошел в его покои, там сидело множество знатных юношей. (6) Из презрения к нему ни один не пожелал встать перед ним. Эдил Гней Флавий, сын Анния, на это рассмеялся и, приказав принести себе курульное кресло, {74} поставил его на пороге, чтобы никто из них не мог выйти, и все они были вынуждены смотреть, как он сидит в курульном кресле". {75}

{74 Курульное кресло — складное кресло, украшенное слоновой костью; сидеть на нем имели право только консулы, преторы и курульные эдилы.}

{75 Fr. 27 Peter.}

Глава 10

Рассказ о сократике Эвклиде, на примере которого философ Тавр обыкновенно убеждал своих юных [слушателей] прилежно заниматься философией

(1) Философ Тавр, {76} муж, весьма прославившийся на нашей памяти в платонической философии, побуждая с помощью многочисленных благих и полезных примеров к занятиям философией, пожалуй, более всего волновал души юношей, рассказывая о том, что неоднократно проделывал сократик Эвклид. {77} (2) "Афиняне - говорил он, - издали декрет, по которому мегарский гражданин, если войдет в Афины, подвергается казни; столь великой ненавистью пылали они к соседнему народу мегарцев. {78} (4) Тогда Эвклид, происходивший также из Мегар, который до этого постановления весьма часто бывал в Афинах и слушал Сократа, после того как декрет вошел в силу, [стал действовать следующим образом]: к ночи, когда начинало смеркаться, облаченный в длинную женскую тунику, закутавшись в пестрый плащ и покрыв голову платком (rica), {79} он отправлялся из своего дома к Сократу, чтобы хотя бы на часть ночи сделаться участником его собраний и бесед, и на рассвете, одетый в то же платье, снова проходил обратно без малого двадцать миль. {80} (5) А теперь, - говорил он, -можно увидеть, как философы добровольно бегут к дверям богатых юнцов, чтобы обучать [их], и сидят, ожидая до полудня, пока ученики не проспятся после ночной попойки".

{76 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

{77 Эвклид Мегарский (450—380 гг. до н. э.) — ученик Сократа, основал философскую школу в Мегарах. В плане философских воззрений он примыкал к монизму элеатов, который пытался совместить с доктриной Сократа. Ему принадлежат шесть диалогов, фрагменты которых сохранились у Цензорина и Стобея.}

{78 Это постановление было принято в период Пелопоннесской войны (431—404 гг. до н. э.), на время которой приходится основная деятельность Сократа (470—399 гг. до н. э.), когда соседние государства Афины и Мегары оказались во враждующих друг с другом союзах полисов.}

{79 «Покрыв голову платком» (caput rica velatus) — собственно rica — четырехугольный кусок ткани с бахромой по краям, который женщины надевали во время исполнения религиозных обрядов.}

{80 Римская миля — 1478,7 м.}

Глава 11

Слова из речи Квинта Метелла Нумидийского, которые [мне] захотелось вспомнить, как напоминающие о долге строгой и достойной жизни

(1) Из речи мудрого мужа Квинта Метелла Нумидийского {81} можно не хуже, чем из книг и философских учений {82} узнать о том, что не следует сражаться с самыми порочными людьми бранью и бросаться с поношением на бесстыдных и негодных, поскольку ты сам окажешься совершенно равен и одинаков с ними, говоря и выслушивая равное и одинаковое.

{81 Квинт Метелл Нумидийский — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 1.}

{82 Здесь, как и неоднократно у Геллия, авторитет людей, принимающих непосредственное участие в общественной жизни, противопоставляется теоретикам, носителям отвлеченных знаний: риторам (ср.: Noct. Att., I, 6; VI, 3, 17) или, как в данном случае, философам, проповедующим благоразумие, но не следующим собственным теориям (Noct. Att., II, 2; XVII, 19).}

(2) Вот слова Метелла, [направленные] против народного трибуна Гая Манлия, {83} который в присутствии народа на собрании раздражал его, набрасываясь с дерзкими речами:

{83 Речь Метелла направлена, по всей видимости, против народного трибуна 107 г. до н. э. Манлия Манцина, добивавшегося смещения Метелла с поста главнокомандующего в войне с Югуртой и назначения на его место консула Гая Мария (Sail. Jug., 73, 7). Некоторая путаница возникает с личным именем Манлия Манцина: Геллий называет его Гаем, в то время как в большинстве рукописей Саллюстия он именуется Титом, хотя некоторые также дают имя Гай.}

(3) "Теперь, граждане, что касается этого [человека]: поскольку он полагает, что возвысится, постоянно называя себя моим недругом, - он, которого я не принимаю ни как друга, ни как врага себе, - более о нем я говорить не собираюсь. Ведь я считаю его совершенно недостойным как похвалы, так и порицания порядочных людей. Ибо, заговорив о таком ничтожном человечишке тогда, когда не можешь его наказать, скорее окажешь ему честь, чем нанесешь оскорбление". {84}

{84 Fr. 6 Malc.}

Глава 12

О том, что [слова] testamentum (завещание), как полагал Сервий Сульпиций, и sacellum (небольшое святилище), как [считал] Гай Требаций, не являются составными из двух [слов], но <первое> {85} [является] производным от iestatio (свидетельство), а второе уменьшительным от sacer (священный)

{85 Дополнение Гертца.}

(1) Правовед Сервий Сульпиций по непонятной мне причине написал во второй книге [своего сочинения] "Об отказах от священнослужения", что testamentum - слово, составленное из двух; {86} (2) ведь он утверждал, что оно является сложным из "свидетельства разума" (a mentis contestatione). {87} (3) Так значит ли, что calciamentum (обувь), paludamentum (военный плащ), pavimentum (утрамбованный пол), vestimentum (одежда), и тысячу других [слов], имеющих такую же форму, [значит ли, что] все эти [слова] мы также назовем сложными? (4) Но кажется, Сервия или того, кто первым сказал это, обмануло ложное, но не совсем бессмысленное и нелепое [предположение о том, что] в этом слове есть некоторое значение [со смыслом] "разум" (mens), как, клянусь, обмануло такое же сочетание Требация. {88} (5) Ведь во второй книге [сочинения] "О богослужебных обрядах" он говорит: "Sacellum - это небольшое место с алтарем, посвященное божеству". {89} (6) Далее он добавляет следующее: "Я полагаю, что sacellum сложено из двух слов sacer (священный) и cella (внутреннее помещение храма), так сказать, sacra cella". {90} Именно так и написал Требаций, но кто же не знает, что sacellum - простое слово и представляет собой не сочетание sacer и cella, но уменьшительное от sacer?

{86 Ср.: Inst., II, 10; Dig., XXVIII, 1, 2. Сервий Сульпиций Апполинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

{87 Fr. 3 Huschke. Сульпиций посчитал суффикс -mentum, означающий результат действия или средство, словом mens (разум), входящим в testamentum, ошибочно восприняв его как слово, образованное сложением двух других: testatio — свидетельство, mens, mentis — ум, разум.}

{88 Гай Требаций Теста — см. комм. к Noct. Att., IV, 2, 9.}

{89 Ср.: Donat. Ad Теr., 576.}

{90 Fr. 4 Huschke.}

Глава 13

О незначительных вопросах под названием "застольных" (sympoticae), обсуждавшихся за обедом у философа Тавра

(1) В Афинах [люди], наиболее близкие к философу Тавру, {91} соблюдали и хранили такой [обычай]: (2) когда он приглашал нас к себе домой, мы приходили, как говорится, не совсем с пустыми руками (immunes), принося к скромному застолью не лакомства, но остроумные вопросы. (3) Итак, каждый из нас приходил, придумав и подготовившись, что спросить, и конец пиршества становился началом беседы. (4) Однако обсуждали мы не серьезные и внушающие почтение вопросы, а различные ε̉νθυμήματα (умствования), {92} остроумные, незначительные и веселящие подбодренный вином дух; почти таков и изысканной забавности [вопрос], о котором я собираюсь сказать.

{91 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

{92 Здесь это слово употреблено не как используемый в логике термин, обозначающий предположительное умозаключение или заключение от противного, или же в более позднее время силлогизм, приведенный не в полном виде, но с опущенными частями, а в более широком смысле; речь в данном случае идет о формальных рассуждениях, «умствованиях».}

(5) Было спрошено: когда умирающий умирает: когда он уже пребывает в смерти или когда еще в жизни? Когда встающий встает: когда уже поднялся или когда еще сидит? А тот, кто обучается искусству, в какой момент становится художником: когда уже является [им] или когда еще нет? (6) Ведь какой из этих двух [ответов] ни назовешь, будет нелепо и смешно, и еще нелепее окажется, если скажешь и то и другое или ни то ни другое.

(7) Но когда некоторые стали утверждать, что все это пустые и бессмысленные софизмы, Тавр сказал: "Не отвергайте эту будто бы пустяковую забаву. (8) Почтеннейшие философы серьезно исследовали этот вопрос: одни полагали, что о смерти можно говорить и происходит она в тот момент, когда еще продолжается жизнь, другие не оставили в этом моменте места для жизни и все то, что называется умирать, причислили к смерти; (9) также и в прочих подобных [вопросах] они разошлись, [высказывая] противоположные суждения о различных временах. {93} (10) Но наш Платон, - сказал он, - не соотнес этот миг ни с жизнью, ни со смертью, и таким же образом рассудил и во всяком споре о подобных вещах. (11) Ведь споря как с одними, так и с другими, он увидел, что из двух противоположностей одна не может становиться, пока другая пребывает, и что вопрос ставится о смежности различающихся между собой границ жизни и смерти, и отсюда он придумал и обозначил некое другое, новое в смежности время, назвав его собственными, [еще] не использованными словами η̉ ε̉ξαίφνη φύσις (внезапная природа), {94} а то, что я говорю, в изложении Платона вы найдете в книге под названием "Парменид"". {95}

{93 Ср.: Noct. Att., VI, 21, где сходный вопрос рассматривается с совершенно другой, филологической, точки зрения.}

{94 В русскоязычных переводах η̉ ε̉ξαίφνη φύσις обычно передают как «вдруг» или «внезапно».}

{95 Plat. Parm., 156d. «...“вдруг”, видимо, означает нечто такое, начиная с чего происходит изменение в ту или другую сторону. В самом деле, изменение не начинается с покоя, пока это — покой, ни с движения, пока продолжается движение; однако это странное по своей природе “вдруг” лежит между движением и покоем, находясь совершенно вне времени...» (Пер. Η. Н. Томасова). Непосредственно в контексте диалога это выражение не связано с темой жизни и смерти. Аристотель, так же как и Платон, считает «вдруг» моментом начала изменения, движения: «“Внезапно” — то, что выходит из своего состояния в неощутимое по своей малости время, а всякое изменение по природе есть выхождение из себя» (Phys., IV, 13, 222b).}

(12) Таковы были приношения на пир у Тавра и такого рода были десерты, которые он обычно называл τραγημάτια (десерты).

Глава 14

О трех причинах для наказания за провинности, выделенных философами; и почему Платон упоминает две из них, а не три

(1) Считается, что за проступки следует наказывать по трем причинам. (2) Первая причина, называемая по-гречески <либо κόλασις (исправление)> {96} либо νουθεσία (внушение), - когда наказание применяется для исправления и улучшения, чтобы тот, кто совершил проступок нечаянно, стал внимательнее и осторожнее. (3) Вторую те, кто более обстоятельно выделяют эти названия, называют τιμωρία. {97} Эта причина принимается во внимание, когда следует защитить честь и достоинство того, в отношении кого было совершено преступление, чтобы упущение наказания не вызвало к нему презрение и не пострадала его честь; поэтому полагают, что это ее название происходит от охранения чести. {98} (4) Третья причина наказания, называемая греками παράδειγμα (образец), - когда кара необходима ради примера, чтобы прочие удерживались от подобных преступлений, которым нужно препятствовать публично, страхом известного наказания. Поэтому наши предки также использовали для самых значительных и тяжелых наказаний [слово] exempla (примеры). Таким образом, когда либо есть серьезная надежда на то, что совершивший преступление исправится и без наказания, по собственной воле, или же, напротив, нет никакой надежды на то, что он сможет исправиться, или не нужно бояться ущерба чести для того, в отношении кого совершено преступление, или преступление не таково, чтобы его предмет был освящен неизбежным страхом: тогда, каков бы ни был проступок, стремление совершить наказание кажется не вполне справедливым.

{96 Дополняет Гертц.}

{97 Значения этого греческого слова: 1. заступничество; 2. месть.}

{98 Вполне очевидна связь τιμωρία со словом τιμή. Однако τιμή имеет весьма широкий спектр значений: это слово может само по себе означать и наказание и награду. Геллий исходит из значения «честь».}

(5) Эти три причины для наказания на разные лады описывали и наш Тавр в первой [книге] "Комментариев к Платонову "Горгию"", и другие философы. (6) Но сам Платон прямо говорит, что есть только две причины для наказания: одна, помещенная нами на первое место, - для исправления, и другая, поставленная третьей, - ради страха примера. (7) Вот слова Платона из "Горгия": "Каждому, кто несет наказание (τιμωρία), предстоит, если он наказан правильно, либо сделаться лучше и таким образом извлечь пользу для себя, либо стать примером для остальных, чтобы лучше сделались они, видя его муки и исполнившись страха". {99} (8) Легко видеть, что в этих словах Платон употребил τιμωρία не в том [значении], как говорят некоторые, о чем я написал выше, но как без разбора обыкновенно смешанно говорят обо всяком наказании. {100} (9) А обошел ли он молчанием причину для понесения наказания ради охранения достоинства оскорбленного человека как совершенно незначительную и достойную пренебрежения или скорее опустил как не обязательную для того, о чем говорил, когда писал о наказаниях, применяемых не при жизни и не среди людей, но после срока жизни, {101} я оставляю на всеобщий суд.

{99 Plat. Gorg., 525b. Перевод С. П. Маркина.}

{100 Τιμωρία в данном случае употреблено в более общем смысле — «наказание, кара», связанном с таким значением τιμή как «штраф, пеня».}

{101 У Платона речь идет о суде, совершающемся в Аиде над душами умерших.}

Глава 15

<О том, долго или кратко следует произносить "е" в слове quiesco (успокаиваться, спать)> {102}

{102 Название есть только в поздних кодексах XV в., в древней рукописной традиции опущено.}

(1) Наш друг, человек весьма ученый и ревностный в занятиях благими науками, обычно произносил глагол quiesco с кратким "е". (2) Однако другой наш приятель, человек, изощренный в науках, как в обмане, презирающий и отвергающий обыденную речь, решил, что тот высказался на варварский манер, так как [е в этом слове] следует произносить долго, а не кратко. (3) Ведь quiescit (он спит) следует, по его мнению, произносить как calescit (он нагревается), nitescit (он начинает блестеть), stupescit (он столбенеет) и многие другие слова такого же типа. {103} (4) Он также добавлял, что quies (покой, сон) произносится с долгим, а не кратким "е". (5) [Первый] же наш [друг] со свойственной ему скромной умеренностью во всех делах сказал, что, если бы Элий, Цинции и Сантры {104} не решили, что следует говорить именно так, то он послушался бы вопреки всегдашнему обыкновению латинского языка и не стал бы столь замечательно говорить, чтобы произносить нелепое и неслыханное; (6) наконец, среди каких-то увеселительных упражнений он написал по этому вопросу и доказал, что quiesco не сходно со [словами], приведенными мною выше, что не [quiesco] происходит от quies, a quies от него, что слово это греческое и по виду, и по происхождению, и достаточно основательными доводами подтвердил, что в quiesco "е" не следует произносить долго. {105}

{103 Все эти глаголы называются начинательными и обозначают начало действия или состояния; они образуются с помощью суффикса «-sc» от глаголов (например, calesco от caleo — быть теплым) или реже от существительных, как в нашем случае, и прилагательных.}

{104 Элий, Цинции и Сантры — имена старинных римских родов. Вероятно, имеются в виду конкретные представители этих родов.

Луций Элий Стилон — см. комм. к Noct. Att., I, 18, 1.

Возможно, Луций Цинций — римский юрист и грамматик, упоминаемый обычно вместе с Варроном и Сантрой; видимо, он несколько старше Варрона. Известны названия и фрагменты из ряда его сочинений: «О древних словах», «О комициях», «О должности юрисконсульта», «Книги мистагога». Геллий в Noct. Att., XVI, 4 приводит отрывки из его сочинения «О военном деле».

Сантра — римский филолог периода поздней Республики, автор следующих трудов: «О древних словах», какого-то биографического сочинения (он упомянут при перечислении авторов, писавших о знаменитых мужах, рядом со Светонием и Непотом (Hier., XI, 2, 7)) и трагедии «Вестники Вакха».}

{105 Эта дискуссия, в которой Геллий остается весьма сдержанным, не высказывая отчетливо своего мнения, остается для нас не вполне понятной из-за несомненной долготы предпоследнего слога в слове quiesco.}

Глава 16

О том, что поэт Катулл употребил слово deprecor (умолять, упрашивать) несколько необычно, но надлежащим образом и в правильном значении; а также о смысле этого слова с примерами из древних писателей

(1) Однажды вечером, прогуливаясь по Ликею, {106} мы пошутили и посмеялись над неким человеком, который с помощью упражнений, написанных наскоро, небрежным языком, надеялся [достичь] славы красноречия, не будучи знаком с правилами и <законами> {107} латинской речи. (2) Ведь хотя в стихотворении Катулла глагол deprecor употреблен не вопреки учености, он, не ведая о том, назвал весьма слабыми приведенные ниже стихи, по всеобщему суждению, приятнейшие:

{106 Ликей — северо-восточный пригород Афин, где находился храм Аполлона Ликейского; в расположенном неподалеку от храма гимнасии преподавал Аристотель.}

{107 Дополнение Гертца.}

Лесбия дурно всегда, но твердит обо мне постоянно.

Нет, пропади я совсем, если не любит меня.

Признаки те же у нас: постоянно ее проклинаю (deprecor),

Но пропади я совсем, если ее не люблю. {108}

{108 Cat., 92. Пер. С. В. Шервинского.}

(3) Этот добрый человек думал, что deprecor употреблено в этом отрывке так, как говорят в обыденной речи, то есть означает "очень сильно просить" (valde precor), "умолять" (ого), "смиренно молить" (supplico), причем префикс "de" служит для усиления и увеличения. {109} (4) Если бы это было так, стихи, действительно, были бы посредственными. (5) Но здесь совершенно наоборот: ведь поскольку приставка de двусмысленна, она имеет двойственное <значение> {110} в одном и том же слове. Действительно, так Катулл и использует deprecor: вместо detestor (ненавидеть, отрекаться), exsecror (проклинать), depello (гнать, отвращать), abominor (гнушаться); {111} (6) но [это слово] имеет противоположное значение, когда Цицерон [в речи] "В защиту Публия Корнелия Суллы" говорит следующее: "Сколь многим он вымолил (deprecatus) жизнь у [Луция] Суллы!" {112} (7) Также и отговаривая от [принятия] аграрного закона: "Если я в чем погрешу, то нет изображений [предков], которые стали бы просить (deprecentur) вас за меня". {113}

{109  Ср.: Serv. Ad Verg. Aen., I, 106; Donat. Ad Ter. Eun., 331; Isid. Etym., X, 76.}

{110 Конъектура Хозиуса.}

{111 Ср.: Non. Р. 448.}

{112 Cic. Pro Sulla, 72.}

{113 Cic. De leg. agr., II, 100.}

(8) Но не один Катулл использовал это слово таким образом. Книги наполнены [примерами] подобного значения этого слова, из которых ниже я привел один или два оказавшихся под рукой. (9) Квинт Энний в "Эрехтее" употребил [это слово] в довольно близком [значении] к тому, как [его использовал] Катулл:

Я тот, кто ныне готовит им свободу своим несчастьем,

Я своим горем рабство отвращаю (deprecor) от них; {114}

{114 V. 137 Vahlen. Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

[deprecor] означает здесь abigo (отгонять) и amolior (удалять, устранять) - по просьбе или каким-либо иным образом. (10)Так же Энний и в "Кресфонте":

Поскольку жизнь свою щажу, то отвращаю (deprecer)

смерть и от врага. {115}

{115 V. 134 Vahlen.}

(11) Цицерон в шестой книге "О государстве" написал так: "И это проявлялось тем сильнее еще и потому, что, хотя они как коллеги были в одинаковом положении, они не вызывали одинаковой ненависти, но даже любовь к Гракху смягчала (deprecabatur) ненависть к Клавдию"; {116} здесь также не "очень просила", но словно бы отвращала ненависть и защищалась от нее; греки в близком значении употребляют παραιτει̃σθαι. {117}

{116 VI, 2, 2. В 169 г. до н. э. цензоры Гай Клавдий Пульхр и Тиберий Гракх, отец знаменитых братьев Гракхов, были обвинены в государственной измене в связи с их борьбой против злоупотреблений откупщиков. Оба они были оправданы.}

{117 Греческий глагол παραιτέω засвидетельствован в нескольких значениях, из которых основные: 1. умолять, упрашивать; 2. избегать, отказываться.}

(12) Сходным образом использует Цицерон это слово [в речи] "В защиту Авла Цецины": "Что делать с таким человеком? Разве нельзя иногда допустить, чтобы ненависть к столь невероятной бессовестности извинялась (deprecetur) оправданием невероятной глупости?". {118} (13) Также и в первой {119} [речи] второй сессии против Гая Верреса: {120} "Но что же теперь делать Гортензию? {121} Не отвратить (deprecetur) ли преступления, [совершенные из-за] алчности, похвалами воздержанности? Но он защищает человека невероятно порочного, совершенно развратного, негоднейшего". {122} Следовательно, Катулл говорит, что ведет себя так же, как Лесбия, поскольку он и бранил ее на людях, и отвергал, и отказывался от нее, и постоянно проклинал, и все же всей душой любил ее.

{118 Cic. Pro Caec., 30.}

{119 Ошибка. На самом деле цитируется вторая речь второй сессии — «О сицилийской претуре».}

{120 Гай Веррес — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 1.}

{121 Квинт Гортензий Гортал — см. комм. к Noct. Att., I, 5, 2. В процессе против Верреса Гортензий должен был выступить как его защитник, но после успеха обвинительной речи Цицерона во время первой сессии отказался его защищать.}

{122 Cic. In Verr., II, 2,192.}

Глава 17

Кто первый из всех создал общественную библиотеку, и сколько книг было в публичной библиотеке в Афинах до персидского разгрома

(1) Говорят, первым постановил в Афинах открыто выставить для чтения сочинения свободных наук тиран Писистрат. {123}

{123 Писистрат (ок. 600—528 гг. до н. э.) — афинский тиран, трижды приходивший к власти, начиная с 560 г. до н. э. Он уделял большое внимание благоустройству Афин и развитию культуры (при Писистрате был отредактирован и записан гомеровский эпос). О библиотеке Писистрата см.: Suet., fr. 102 Reiffer.; Isid. Etym., VI, 3, 3.}

В дальнейшем сами афиняне еще более заботливо и тщательно увеличили [это собрание], однако затем все это множество книг Ксеркс, захватив Афины и предав огню весь город, кроме акрополя, похитил и увез в Персию. {124} (2) Затем, много времени спустя, царь Селевк, по прозвищу Никатор, {125} позаботился о том, чтобы все эти книги были возвращены в Афины.

{124 Афины, покинутые жителями, были разграблены и сожжены персидскими войсками в 480 г. до н. э.}

{125 В оригинале — Никанор (Nicanor), но это, конечно, ошибка. Речь идет о Селевке I Никаторе (358—280 гг. до н. э.), полководце Александра Македонского, ставшем после его смерти правителем Сирии; Никанор — один из адмиралов Александра.}

(3) Впоследствии в Египте царями Птолемеями было собрано и изготовлено огромное количество книг - около семисот тысяч томов; но все они сгорели во время Первой Александрийской войны - не сами по себе и не из-за умышленных действий, но случайно были сожжены солдатами вспомогательных войск. {126}

{126 В 48 г. до н. э. во время Александрийской войны (48—47 гг. до н. э.), которую Цезарь вел с восставшими жителями столицы Египта, им был отдан приказ поджечь стоящий в гавани военный флот и портовые сооружения, чтобы они не попали в руки врагов. Огонь перекинулся на город, и значительная часть библиотеки была уничтожена пожаром. Однако Александрийская библиотека продолжала существовать и после этого, и окончательно была уничтожена в период ожесточенной борьбы между язычниками и христианами, которые в 391 г. разрушили храм Сераписа, где находилась библиотека.}

Книга VIII

{1 От восьмой книги сохранились только названия глав.}

Глава 1

Правильно ли или с ошибкой говорят hesterna noclu (вчерашней ночью), {2} и каково мнение грамматиков насчет этого выражения; а также о том, что децемвиры в "Двенадцати таблицах" {3} написали nох (ночь) вместо noctu (ночью) {4}

{2 Noctu изначально представляло собой несохранившуюся в латинском языке исторического времени форму местного падежа (Locativus) и ко времени Геллия давно превратилось в застывшую наречную форму.}

{3 Децемвиры — коллегия из десяти человек, избранная в 452 г. до н. э. для составления письменного свода законов. Итогом ее деятельности стало создание «Законов Двенадцати таблиц» — древнейшего свода римских законов.}

{4 XII Tab. VIII, 12. Эту главу, без сомнения, частично воспроизводит Макробий (Sat., I, 4, 17), приводящий примеры употребления ранними авторами noctu как падежной формы. Так, Квинт Энний, по его словам, говорит hac noctu (этой ночью) и qua noctu (в которую ночь), Клавдий Квадригарий — multa noctu (поздней ночью). Макробий также приводит пример употребления nох в качестве наречной формы вместо noctu в «Законах Двенадцати таблиц». Сервий в комментариях к «Энеиде» Вергилия (Ad X, 224) говорит об употреблении формы именительного падежа nох вместо формы аблятива nocte (ночью) у Луцилия (V. 127 Маrх).}

Глава 2

Что за десять слов, хотя и употребляемых у греков, [но на деле] являющихся подложными и варварскими, сообщил мне Фаворин; {5} и какие [слова] в таком же количестве, совершенно не латинские и не встречающиеся в древних книгах, притом что [они находятся] в обыкновенном и общем употреблении у говорящих на латыни, услышал он от меня

{5 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

Глава 3

Каким образом и сколь сурово выбранил в нашем присутствии философ Перегрин {6} римского юношу из всаднической семьи, небрежно стоящего перед ним и постоянно зевающего

{6 Перегрин по прозвищу Протей (II в. н. э.) — философ-киник, примкнувший затем к одной из христианских общин. Именно этот Протей является главным героем памфлета Лукиана «О смерти Перегрина», где он представлен тщеславным и ничтожным человеком, совершающим на Олимпийских играх самосожжение, чтобы привлечь внимание к своей персоне (осень 169 г. н. э.). В то же время Авл Геллий рисует совершенно другой образ Перегрина — образ серьезного и уравновешенного философа (Noct. Att., VIII, 3; XII, 11).}

<Он заметил, что тот постоянно зевает, и увидел совершенно изнеженные мечтания его души и тела>. {7}

{7 Фразу приводит Ноний (Р. 175, 1. 7).}

Глава 4

О том, что прославленный историк Геродот ошибочно утверждал, что сосна (pinus) - единственное из всех деревьев, которое, будучи срублено, никогда вновь не дает побега из тех же самых корней; {8} а также о том, что [говоря] о дождевой воде и снеге, {9} он недостаточно исследованный предмет представил как достоверно известный {10}

{8 Her., VI, 37. Ср.: Theophr. Hist, plant., III, 9, 5.}

{9 Her., II, 22.}

{10 Геродот, критикуя гипотезу философа Анаксагора, согласно которой ежегодные разливы Нила объясняются таянием снегов, в частности утверждает, что после выпадения снега в течение пяти дней непременно должен идти дождь.}

Глава 5

Что означают слова Вергилия "caelum stare pulvere" (небо наполнено пылью) {11} и Луцилия {12} "pectus sentibus stare" (грудь полна чувств) {13}

{11 Verg. Aen., XII. 407.}

{12 Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

{13 V. 213 Маrх. Исходное значение глагола stare — стоять. Об употреблении этого слова в значении, приведенном Геллием, см.: Serv. Ad Verg. Aen., XII, 407: «stare означает “быть полным, наполненным”», а также: Serv. Ad Verg. Aen., I, 646; II, 333; Ad Verg. Buс. VII, 53; Donat. Ad Ter. Andr., 701; Schol. ad Lucan., II, 103; Porph. Ad Hor. Carm., I, 9, 1. Приведенный Геллием пример из Луцилия цитирует также Ионий (Р. 628).}

Глава 6

[О том, что], когда после [пережитых] обид возвращаются к дружбе, то взаимные жалобы крайне малополезны, причем на эту тему приводится речь Тавра {14} и слова, взятые из книги Теофраста; {15} а также прибавлено, что Марк Цицерон думая о любви, проявляющей себя в дружбе (de amore amicitlae), в его собственных выражениях {16}

{14 Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

{15 Теофраст — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 10.}

{16 Ср.: Hieron. Os., III, Prol. Другое сопоставление рассуждений о дружбе, основанное на сравнении трудов Цицерона и Теофраста см.: Noct. Att., I, 3, 10.}

Глава 7

Прочтенные и выписанные из книги Аристотеля под названием "О памяти" [фрагменты] о природе и свойстве памяти; и тут же некоторые другие, прочитанные и услышанные [данные] о ее необыкновенном развитии и угасании {17}

{17 По всей видимости, эта глава была использована Ионием (Р. 708, 1. 17), который говорит об установленном Аристотелем различии между μνημονύειν — meminisse (помнить) и α̉ναμεμνη̃σθαι — in memoriam revocare (вызывать в памяти, вспоминать); если первое свойственно и животным, то на второе способен только человек. Случаи необычайной памяти приводит Плиний: Кир знал имена всех своих солдат, Сципион — всех своих сограждан, Митридат VI владел двадцатью двумя языками различных народов своего государства (Nat. Hist., VII, 88).}

Глава 8

Что со мной произошло при попытке перевести и, так сказать, отобразить на латинском языке некоторые места из Платона

Глава 9

О том, что философ Теофраст, красноречивейший [человек] своего времени, намереваясь сказать несколько слов к афинскому народу, сбившись, от смущения замолчал; и о том, что то же самое случилось с Демосфеном, державшим речь перед царем Филиппом {18}

{18 Демосфен — см. комм. к Noct. Att., I, 5, 1. Царь Филипп — царь Македонии Филипп II, отец Александра Великого (см. комм. к Noct. Att., II, 27, 1). О неудаче Демосфена первым говорит Эсхин (De fals. leg., 34), но вообще оба случая довольно известны: Ael. Var. Hist., VIII, 12; Philostr. Vit. Soph., I, 18; Longin. Rhet. P. 372.}

Глава 10

Какого рода спор был у меня в городе Элевсине {19} с одним грамматиком-обманщиком, не знающим времен глаголов и детских упражнений, но похвалявшимся неясностями и страхами отвлеченных вопросов ради уловления душ неопытных [людей] {20}

{19 Элевсин — город в Аттике в 22 км от Афин, славившийся знаменитыми мистериями в честь Деметры.}

{20 Ряд издателей полагает, что цитируемая Нонием фраза «halophantam mendacem velit» («хотел бы лживого обманщика») (Non. Р. 120, 1. 20) почерпнута им из этой главы.}

Глава 11

Сколь остроумно ответил Сократ своей жене Ксантиппе, просившей на Дионисии {21} устроить более богатый ужин

{21 Дионисии — аттический праздник в честь бога Диониса; имеются в виду Великие Дионисии, праздновавшиеся в феврале-марте в течение пяти дней.}

Глава 12

О том, что могло означать написанное в древних книгах plerique omnes (почти все); {22} и о том, что эти слова, как кажется, заимствованы у греков

{22 Возможно, в данном случае наш автор цитирует «Пуническую войну» Гнея Невия (Fr. 49 Strzelecki). Данное выражение засвидетельствовано у целого ряда авторов: Plaut. Trin., 29; Теr. Andr., 55; Heaut., 830.}

Глава 13

О том, что cupsones {23} - слово, которое употребляют африканцы, - не пунийское, но греческое

{23 Рукописи дают двоякое написание: cupsones и eupsones, причем начальная буква этого слова чаще всего имеет не вполне обычную, неясную форму, промежуточную между С и Е. Само это слово, смысл которого не вполне ясен, встречается еще раз у Августина (Serm., XLVI, 39).}

Глава 14

Остроумнейший спор философа Фаворина с неким несносным [человеком], рассуждавшим о двусмысленности слов; {24} и здесь же некоторые нечасто приводимые места из поэта Невия {25} и Гнея Геллия; {26} а также исследование Публия Нигидия {27} о происхождении слов. {28}

{24 На эту тему Геллий рассуждает также в Noct. Att., XI, 12; XVIII, 4, 10. Ср.: Non. P. 51, I. 13.}

{25 Гней Невий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

{26 Гней Геллий — историк периода Поздней республики, автор «Анналов», излагавших историю Рима с мифических времен до современных ему событий; от его труда сохранились лишь немногочисленные разрозненные фрагменты.}

{27 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{28 Fr. 45 Swoboda.}

Глава 15

Каким образом поэт Лаберий {29} был опозорен и обижен Гаем Цезарем; тут же приведены и стихи самого Лаберия об этом событии {30}

{29 Лаберий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12.}

{30 Цезарь в отместку за дерзкие намеки в своей адрес заставил мимографа Лаберия (см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12), римского всадника, бывшего к тому времени шестидесятилетним стариком, за плату выступить на сцене, представляя мим собственного сочинения. Подобное выступление влекло за собой лишение всаднического достоинства, и хотя Цезарь впоследствии возвратил Лаберию звание всадника, тот помнил об оскорблении всю свою жизнь. Эту историю воспроизводит Макробий, который цитирует стихи самого Лаберия (Sat., II, 7, 2). Ср.: Suet., fr. 25 Reiffer.}

<Удивительный и с удовольствием вспоминаемый рассказ из книг Гераклида Понтийского {31}>. {32}

{31 Гераклид Понтийский (IV до н. э.) — греческий философ, физик, астроном, грамматик, ученик Платона, открывший в 339 г. до н. э. собственную школу философии. Он писал сочинения в форме диалогов на самые различные темы: этические, физические, грамматические, исторические и т. д. (Diog. Laert., V, 6, 86—89); от его наследия дошли лишь отдельные фрагменты.}

{32 Согласно Присциану, эта фраза взята из сочинения Геллия, но в указании номера книги рукописи расходятся: некоторые дают VIII, но в большинстве стоит IX (GKL II 246, 6).}

Книга IX

Глава 1

Почему Квинт Клавдий Квадригарий написал в девятнадцатой книге "Анналов", что броски становятся более правильными и точными, если пускать что-либо вверх, а не вниз

(1) Квинт Клавдий Квадригарий {1} в девятнадцатой {2} [книге] "Анналов", описывая, как проконсул Метелл штурмовал какой-то город, а горожане защищались от него со стен сверху, {3} написал так: "И стрелок и пращник с обеих сторон с величайшим усердием и храбростью рассеивают [снаряды]. Однако есть различие, пускать ли стрелу или камень вниз или вверх: ведь ни стрелу, ни камень невозможно, метя вниз, послать точно, а вверх и то и другое можно [пустить] наилучшим образом. Поэтому среди воинов Метелла оказалось гораздо меньше раненых и, что особенно было важно, они легко отгоняли врагов от стенных зубцов". {4}

{1 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{2 В манускриптах «Аттических ночей» указанный эпизод единогласно помещается в девятнадцатую книгу, хотя по лемме он соответствует восемнадцатой; только список Q дает правильный вариант.}

{3 Понять, о какой именно битве идет в данном случае речь, довольно трудно, тем более что личное имя проконсула Метелла не указано, так что нельзя даже однозначно идентифицировать полководца. Большинство исследователей полагает, что Клавдий Квадригарий имеет здесь в виду Квинта Цецилия Метелла Пия, консула 80 г., в дальнейшем — проконсула Испании, а описываемый историком штурм города представляет собой один из эпизодов борьбы с восстанием Сертория (80—72 гг. до н. э.).}

{4 Fr. 85 Peter.}

(2) Я стал расспрашивать ритора Антония Юлиана, {5} почему происходит так, как указал Квадригарий, что броски делаются более меткими и точными, если камень или стрелу посылать вверх, а не вниз, хотя бросок сверху вниз представляется более простым и удобным, чем снизу вверх. (3) Тогда Юлиан, высказав одобрение вопросу такого рода, произнес: "То, что он сообщил о стреле и камне, можно сказать почти о любом метательном снаряде. (4) Ведь бросать сверху, как ты сказал, удобнее, если ты хочешь только бросить что-либо, а не поразить [цель]. (5) Но когда нужно соразмерить и направить и дальность, и силу броска, тогда при броске вниз правильное движение и расчет бросающего искажаются самим стремительным падением и весом падающего снаряда. (6) Если же посылать [снаряд] вверх, и рукой и глазами прицелиться к тому, что нужно поразить, то снаряд пойдет в том направлении, которое ему было дано". (7) Примерно в таких выражениях беседовал с нами Юлиан об этих словах Квинта Клавдия.

{5 Антоний Юлиан — см. комм. к Noct. Att., I, 4, 1.}

(8) Следует также обратить внимание на то, что Квинт Клавдий, написав "легко отгоняли врагов от стенных зубцов", употребил слово defendebant не в обычном, общепринятом смысле, {6} но весьма своеобразно и очень по-латински. (9) Ведь defendere и offendere - противоположные друг другу [по значению глаголы], из которых один означает ε̉μποδὼν έ̉χειν, то есть "нападать, бросаться на кого-либо", а другой - ε̉κποδὼν ποιει̃ν, то есть "отражать, отгонять", как и сказано у Клавдия Квадригария. {7}

{6 Начиная с классической эпохи развития латинского языка, за defendere в качестве основного закрепилось значение «защищать, оборонять».}

{7 Ноний приводит два примера употребления defendere в значении depellere (отгонять) (Р. 426): у Вергилия в «Буколиках» (VII, 47) — «solstitium pecori defendite» («отвратите от скота полдневный зной»; интересно заметить, что в переводе С. В. Шервинского эта фраза звучит как «в солнцестоянье стада защитите») и у Энния в «Ахилле» — «serva cives, defende hostes» («спаси граждан, отврати врагов»).}

Глава 2

Какими словами заклеймил Герод Аттик некоего человека, обманчивым обликом и одеянием выдававшего себя по имени и виду за философа

(1) К. Героду Аттику, {8} консуляру, человеку, известному своим приятным нравом и греческим красноречием, в нашем присутствии подошел некто, закутанный в плащ, заросший, с бородой почти по пояс, {9} и попросил дать ему денег ει̉ς ά̉ρτους (на пропитание). (2) Тогда Герод спрашивает, кто же он такой. (3) А тот с укоризненным видом и с упреком в голосе отвечает, что он философ, и добавляет, что удивлен, зачем он считает нужным спрашивать о том, что и так видит. (4) "Я вижу, - сказал Герод, - бороду и плащ, философа же я пока не вижу. (5) Но я прошу тебя, будь так любезен, скажи мне, как ты полагаешь, по каким признакам могли мы заметить, что ты философ?" (6) Тем временем кто-то из бывших с Геродом стал говорить, что человек этот - бродяга и бездельник, завсегдатай грязных кабаков, и если не получает того, что просит, то обыкновенно накидывается с отвратительной бранью; и тогда Герод сказал: "Пожалуй, мы дадим ему денег, каков бы он ни был, дадим как люди, но не как человеку"; и велел дать ему денег в размере стоимости месячной нормы хлеба.

{8 Герод Аттик — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 1. Богатый ритор и философ Герод Аттик демонстрирует весьма характерное для просвещенной элиты позднеримского общества презрение к нищенской жизни и неопрятному виду киников.}

{9 Подобного рода нищих философов упоминают многие авторы, см. напр.: Luc. Piscat., XI; Eunuch., VIII; Bis accus., VI; Icaromenip., V; Apul. Flor., VII.}

(8) Тогда, глядя на нас, постоянно его сопровождавших, он сказал: "Музоний {10} приказал выдать какому-то побирушке такого сорта, называвшему себя философом, тысячу сестерциев, и когда многие стали утверждать, что это мошенник, дурной и злой человек, недостойный ничего хорошего, Музоний, как говорят, с улыбкой заметил: "'Άξιος ου̃ν ε̉στιν α̉ργυρίου (Тогда он достоин денег)". {11} (9) "Но гораздо больше, - сказал он, - меня огорчает и удручает то, что подобного рода мерзкие и грязные твари присваивают себе столь высокое имя и называются философами. (10) Ведь мои предки афиняне постановили общенародным декретом никогда не давать рабам имена храбрейших юношей Гармодия и Аристогитона, замысливших убить тирана Гиппия во имя восстановления свободы, {12} поскольку полагали, что непозволительно осквернять имена людей, принесших себя в жертву ради свободы отечества, соприкосновением с рабством. (11) Так почему же мы допускаем, чтобы славнейшее имя философии маралось среди негоднейших людей? Ведь я слышал, что в сходном случае древние римляне решили, наоборот, личные имена некоторых патрициев, причинивших зло государству и преданных за это казни, не давать никому в том же роду, чтобы даже имена их казались опозоренными и умершими вместе с ними". {13}

{10 Гай Музоний Руф — см. комм. к Noct. Att., V, 1, 1.}

{11 Fr. 50 Hense.}

{12 В 514 г. до н. э. афиняне Гармодий и Аристогитон, лично обиженные находившимися тогда у власти сыновьями тирана Писистрата Гиппием и Гиппархом, совершили на тиранов покушение. Хотя они намеревались убить Гиппия, жертвой покушения стал Гиппарх.}

{13 Так, в роду Манлиев было запрещено личное имя Марк (Liv., IV, 20, 14); в роду Клавдиев — имя Луций (Suet. Tib., I, 2). Согласно Тациту, среди наказаний, назначенных убийце Германика Пизону, было также требование, чтобы его сын сменил личное имя (Ann., III, 17,4).}

Глава 3

Письмо царя Филиппа Аристотелю о новорожденном Александре

(1) Филипп, сын Аминты, царя Македонии, {14} благодаря доблести и старанию которого македоняне, после того как [их] государство сделалось богатейшим, начали покорение многих народов и племен; силы и войска которого призывал опасаться и страшиться всю Грецию в своих знаменитых речах и [других] выступлениях Демосфен; (2) этот Филипп, хотя почти все время был связан и постоянно занят делами войны и победы, никогда не отдалялся совсем от свободных искусств и ученых занятий, и был, по большей части, любезен и остроумен в словах и поступках. (3) Кроме того, пользуются популярностью книги, в которых собраны его письма, полные изящества, красоты и рассудительности, как, например, то письмо, в котором он сообщил философу Аристотелю о рождении своего сына Александра. {15}

{14 Филипп II — см. комм. к Noct. Att., II, 27, 1.}

{15 Александр родился в 356 г. до н. э., Аристотель стал его наставником в 343—340 гг. до н. э. Ср. переписку Александра и Аристотеля в Noct. Att., XX, 5. Все приписываемые Филиппу послания подложны.}

(4) [Нам] показалось, что это письмо следует выписать для привлечения внимания родителей, поскольку оно побуждает к заботе и усердию в деле воспитания детей. (5) Итак, содержание его примерно таково:

"Филипп приветствует Аристотеля.

Знай, что у меня родился сын. Я, конечно, благодарю богов за это, не потому что он родился, но потому что его рождение пришлось на время твоей жизни. Ведь я надеюсь, что воспитанный и обученный тобой, он окажется достойным и нас и того, чтобы принять на себя дела".

(6) Собственные же слова Филиппа таковы: {16}

{16 Далее у Геллия — текст по-гречески.}

"Филипп приветствует Аристотеля.

Знай, что у меня родился сын. Конечно, я благодарю богов не просто за рождение сына, но за то, что он родился в твой век; ибо я надеюсь, что выращенный и воспитанный тобой, он будет достоин и нас, и наследования дел".

Глава 4

О необыкновенных чудесах варварских народов, о жестоких и губительных чарах, и здесь же о женщинах, превратившихся вдруг в мужчин

(1) Когда мы возвращались из Греции в Италию и, прибыв в Брундизий, {17} сойдя с корабля на землю, стали прогуливаться по той знаменитой гавани, которую Квинт Энний {18} назвал несколько необычным, но весьма изысканным словом praepes (счастливый, сулящий счастье), {19} то увидели связки книг, выставленных на продажу. (2) Я сейчас же с жадностью принимаюсь за книги. (3) Все это были греческие книги, полные чудес и сказочных историй: вещи неслыханные и невероятные, а авторы их - древние, {20} пользовавшиеся большим авторитетом: Аристей Проконнесский, {21} Исигон Никейский, {22} Ктесий, {23} Онесикрит, {24} Филостефан {25} и Гегесий; {26} (4) сами же свитки из-за длительного пребывания в неподвижности покрылись грязью и имели ужасный вид. (5) Однако я подошел и спросил о цене и, привлеченный удивительной, неожиданной дешевизной, я за ничтожную сумму покупаю множество книг и в ближайшие две ночи быстро их просматриваю; во время чтения я сделал кое-какие извлечения оттуда и отметил чудеса, почти неизвестные нашим писателям, и написал к ним комментарии с тем, чтобы тот, кто прочитает их, не оказался совершенно невежественным и несведущим в слухах о такого рода вещах.

{17 Брундизий (совр. Бриндизи) — портовый город на адриатическом побережье Италии; отсюда корабли отправлялись в Грецию.}

{18 Ann., 488 Vahlen. Квинт Энний — см. комм, к Noct. Att., I, 22, 16.}

{19 О значении и употреблении слова praepes см.: Noct. Att., VII, 6.}

{20 Упомянутых здесь авторов цитирует Плиний в «Естественной истории» (VII, 10—13; 27—28), за исключением Филостефана и Гегесия, упоминаемых отдельно и без всякой связи с чудесными явлениями (VII, 207).}

{21 Аристей Проконнесский (VI в. до н. э.) — легендарный греческий писатель, автор поэмы об аримаспах — мифическом народе, представители которого имели только один глаз, и прочих народах, обитавших, согласно представлениям греков, на севере Европы. Многочисленные легенды, связанные с именем Аристея, собраны у Геродота (IV, 13—16); поэму Аристея «Аримаспейя» упоминает также Эсхил (Prom., 803).}

{22 Исигон Никейский (рубеж I в. до н. э. — I в. н. э.) — согласно Стефану Византийскому, автор, пишущий «о невероятном»; ему принадлежало сочинение «О реках, родниках, озерах».}

{23 Ктесий Книдский (V в. до и. э.) — придворный лекарь персидского царя Артаксеркса II. Автор истории Персии — «Персики» в двадцати трех книгах (первые шесть — об Ассирии и Лидии, последующие — о Персии), а также сочинения об Индии — «Индики» в трех книгах.}

{24 Онесикрит из Астипалеи (вторая половина IV в до н. э.) — философ-киник, ученик Диогена Синопского, принял участие в походе Александра Великого в Индию. По образцу «Киропедии» Ксенофонта он написал сохранившуюся во фрагментах книгу, посвященную Александру, представляя его героем, следующим учению киников. Его труд использовали Страбон и Плиний.}

{25 В рукописях стоит Polystephanus или Polistephanus — Полистефан, но, поскольку это имя нигде больше не встречается, большинство издателей исправляет на Philostephanus — Филостефан. Филостефан (III в. до н. э.) — ученик и друг александрийского поэта Каллимаха, написавший географическое сочинение, полное чудесных явлений и легенд (Athen., VII, 297f; VIII, 331d). Плиний упоминает его вместе с Гегесием и Ктесием (Nat. Hist., VII, 207), как автора, отстаивающего мнение о том, что первым на длинном (т. е. военном) корабле отправился в плавание Ясон.}

{26 Гегесий из Магнесии на Сипиле (III в. до н. э.) — ритор азианской школы красноречия; написал историю Александра Великого, от которой сохранились отдельные фрагменты. Витрувий называет его среди историков, занимавшихся «особенностями местностей и достоинствами вод».}

(6) Итак, в этих книгах описывались [факты] такого рода: те из скифов, кто живет в наибольшем отдалении, обретаясь под самой Большой Медведицей, питаются человеческим мясом и пробавляются лишь этой пищей, и зовутся антропофагами; {27} есть также в этих краях люди, имеющие один глаз в центре лба, называемые аримаспами, таковой облик имели, по словам поэтов, и циклопы; {28} есть в той же стороне люди исключительной быстроты, ступни ног которых обращены назад, а не вперед, как у прочих людей; {29} кроме того, передавалось и упоминалось, что в некой отдаленной земле, которая называется "Албания", рождаются люди, седеющие уже в детстве и видящие ночью лучше, чем днем; {30} а также доподлинно известно и достойно доверия, что савроматы, живущие далеко за рекой Борисфеном, принимают пищу в первый и третий день, а во второй воздерживаются [от еды]. {31}

{27 Т. е. людоедами. Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 9.}

{28 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 10.}

{29 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 11.}

{30 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 12.}

{31 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 12 (со ссылкой на Исигона Никейского).}

(7) Также в этих книгах мы нашли то, что после я прочитал и в седьмой книге "Естественной истории" Плиния Старшего: {32} будто бы в Африке есть некие семьи людей, насылающие чары голосом и речью: стоит им похвалить красивые деревья, густые нивы, миловидных детей, превосходных коней, скот, упитанный благодаря корму и уходу, как все это погибает без всякой иной причины. В этих же книгах также было написано, что губительное колдовство может совершаться с помощью глаз, и передают, что в Иллирии есть люди, которые убивают взглядом тех, на кого долго посмотрят, будучи в гневе, и сами эти мужчины и женщины, обладающие столь вредоносным взглядом, имеют по два зрачка в одном глазу. {33}

{32 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 1. Гай Плиний Секунд Старший (23/24—79 гг. н. э.) — римский ученый-энциклопедист; был доверенным лицом и советником императора Веспасиана. При извержении Везувия в 79 г. н. э. Плиний поспешил на помощь населению и, желая увидеть действие вулкана вблизи, погиб. Из его многочисленный сочинений, охватывающих самые различные сферы человеческого знания (их перечисляет племянник Плиния Плиний Младший в письме к Бебию Макру (III, 5)), сохранился только грандиозный энциклопедический труд в тридцати семи книгах «Естественная история». Несмотря на близость жанра, Геллий сравнительно редко обращается к этому сочинению Плиния.}

{33 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 16.}

(9) Также наличествуют в горах Индии люди с собачьими, лающими головами, а живут они ловлей птиц и зверей; есть также в далеких восточных краях и другие чудеса: люди, которые называются monocoli, бегающие вприпрыжку на одной ноге с величайшим проворством; {34} и даже будто есть какие-то [люди] без голов, с глазами на плечах. {35} (10) Однако уже за грань изумления [приводят] рассказы тех же писателей о якобы живущем на границах Индии племени людей, покрытых шерстью и перьями как у птиц, не вкушающих никакой пищи, но живущих ароматом цветов, вдыхаемым ноздрями; {36} (11) также [будто бы] недалеко от них обитают пигмеи, самые высокие из которых [ростом] не более двух футов с четвертью. {37}

{34 О псиглавцах и одноногих людях у Плиния: Nat. Hist., VII, 23 (со ссылкой на Ктесия).}

{35 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 23.}

{36 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 25. В тексте Плиния эти люди покрыты листьями, которые у Геллия заменены перьями.}

{37 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 26. Аттический фут — 29,6 см, так что рост пигмея — 67 см.}

(12) Мы прочитали это и многое подобное, но когда стали делать выписки, отвращение удержало нас от ненадежных записей, поскольку они нисколько не способствуют подготовке и укреплению жизненного опыта. (13) Однако в отношении чудес мне хочется отметить также то, что Плиний Старший, муж, в свое время обладавший великим авторитетом благодаря своему уму и достоинству, как он написал в седьмой книге "Естественной истории", {38} сам знает не понаслышке и не из книг, но наблюдал. (14) Итак, его собственные слова, извлеченные из этой книги, которые я привожу ниже, действительно, подтверждают, что не следует отвергать и осмеивать знаменитую песню древних о Кениде и Кенее. {39} (15) "Превращение из женщин, - говорит он, - в мужчин - не сказка. Мы нашли в летописи Казина {40} [сообщение о том], что в консульство Квинта Лициния Красса и Квинта Кассия Лонгина {41} девушка в присутствии своих родителей превратилась в юношу и по приказанию гаруспиков {42} была отправлена на пустынный остров. Лициний Муциан {43} сообщил, что видел аргосца Аресконта, которого прежде звали Арескузой, причем он даже вышел замуж, но вскоре [у него] появились борода и мужские признаки, и он женился; подобного же юношу он видел в Смирне. {44} Я сам видел в Африке Луция Коссиция, гражданина Тиздра, {45} обратившегося в мужчину в день свадьбы, и он был жив, когда я это писал".

{38 Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 36.}

{39 Фессалийская девушка Кенида, обесчещенная Посейдоном, попросила богов превратить ее в мужчину, чтобы никто больше не мог подвергнуть ее насилию; став мужчиной, она стала зваться Кенеем (Ovid. Met., IX, 320).}

{40 Казин (совр. Кассино) — город в Центральной Италии, расположенный на юго-востоке древнего Лация.}

{41 В 171 г. до н. э. У Геллия ошибка: личное имя Лициния Красса в действительности Публий, а не Квинт.}

{42 Гаруспики — см. комм, к Noct. Att., IV, 5, 2.}

{43 Гай Лициний Муциан (I в. и. э.) — легат Сирии, один из инициаторов военного заговора с целью низложения императора Вителлия и возведения на престол Веспасиана, осуществленного в 69 г. н. э. Сочинение Муциана, посвященное различным чудесам, неоднократно цитируется Плинием.}

{44 Смирна (совр. Измир) — город на западном побережье Малой Азии.}

{45 Тиздр (Thysdrus) — город в Северной Африке.}

(16) Также Плиний в этой же книге написал следующие слова: "Рождаются люди обоего пола, которых мы называем гермафродиты, прежде они именовались андрогины и рассматривались как чудо, ныне же - как забава". {46}

{46 Plin. Nat. Hist., VII, 34.}

Глава 5

Различные высказывания знаменитых философов о природе и свойстве наслаждения; и слова Гиерокла, которыми он высмеял принципы Эпикура

(1) Древние философы высказывали различные мнения о наслаждении. (2) Эпикур считает наслаждение величайшим благом, однако определяет его так: σαρκὸς ευ̉σταθές κατάστημα (здоровое состояние тела). {47} (3) Сократик Антисфен {48} говорит, что [удовольствие] - величайшее зло, ведь его слова таковы: μανείην μα̃λλον ή̉ η̉σθείην (пусть я скорее впаду в безумие, чем испытаю наслаждение). {49} (4) Спевсипп и вся Старая Академия {50} утверждают, что наслаждение и боль - два зла, противоположных друг другу, благо же то, что оказывается посредине между ними обоими. {51} (5) Зенон {52} полагал, что удовольствие не знает различий, то есть [не является] ни тем, ни другим, ни добром, ни злом, и сам называл его греческим словом α̉διάφορον (безразличное). {53} (6) Перипатетик Критолай {54} говорит, что удовольствие - зло, и порождает из себя множество других зол: легкомыслие, {55} праздность, забывчивость (obliviones), {56} малодушие. {57} (7) Раньше них всех о наслаждении рассуждал Платон столь различно и многообразно, что, кажется, будто все приведенные мною выше высказывания, вытекают из его слов, как из источников; ведь он использует каждое [рассуждение] в отдельности, как предполагает и природа самого наслаждения, которая неоднозначна, и требует смысл причин, о которых он трактует, и вещей, которые желает доказать. (8) А у нашего Тавра {58} всякий раз, как поминали Эпикура, на устах были следующие слова стоика Гиерокла, {59} мужа добродетельного и почтенного: "что наслаждение - предел [всего], думает и блудница, что нет провидения, и блудница не додумается". {60}

{47 Fr. 68 Usener.}

{48 Антисфен (ок. 444—336 гг. до н. э.) — один из наиболее известных продолжателей учения Сократа, противник Платона. От его многочисленных трудов, оказавших влияние на Эпиктета и стоиков, сохранилось очень немногое.}

{49 FPG II 286. Fr. 65.}

{50 Спевсипп — см. комм, к Noct. Att., III, 17, 3. Старая Академия (388—270 гг. до н. э.) — Академия на первом этапе своего развития, придерживавшаяся преимущественно поздней философии своего основателя Платона.}

{51 FPG III 92. Fr. 196.}

{52 Зенон — см. комм, к Noct. Att., II, 18, 8.}

{53 Fr. 195 Arnim. По поводу α̉διάφορον см. Noct. Att., I, 2, 8 слл.; 11, 7, 19.}

{54 Критолай — см. комм, к Noct. Att., VI, 14, 9.}

{55 При переводе мы следуем оксфордскому изданию Маршалла, принимающего конъектуру Кроненберга incurias. Рукописное чтение injurias (несправедливость) плохо вписывается в приведенный Геллием перечень пороков, порождаемых праздностью.}

{56 Obliviones может означать ветреность, неверность собственным обещаниям и вообще легкомыслие, выражающееся в забвении своих обязанностей.}

{57 Fr. 23 Wehrli.}

{58 Кальвизий Тавр — см. комм, к Noct. Att., I, 9, 8.}

{59 Гиерокл (II в. н. э.) — философ-стоик, автор трактата о морали под названием «Обязанности», известного по «Антологии» Стобея.}

{60 В тексте цитируется по-гречески: η̉δονή τέλος·, πόρνης· δόγμα ου̉κ ε̉στίν πρόνοια, ου̉δέ πόρνης δόγμα.}

Глава 6

Каким именно образом следует произносить первый слог в учащательном {61} глаголе <от> {62} ago (вести)

{61 Учащательные (фреквентативные) глаголы обозначают часто повторяющееся действие или, реже, просто интенсивное: так, в начале данной главы рассматриваются глаголы ago (вести, делать) и actito (часто делать, обычно вести).}

{62 Дополняет Каррио.}

(1) От ago (я веду) и egi (я привел) происходят глаголы, которые грамматики называют учащательными, - actito и actitavi. (2) Я слышал, как некоторые весьма ученые мужи произносят их так, как будто первый звук у них краток, и объясняют это тем, что в исходном слове ago первый звук произносится кратко. (3) Тогда почему же мы произносим первый звук долго в esito и unctito, учащательных к [глаголам] edo (есть) и ungo (мазать, умащать), в которых первый звук произносится кратко, и, наоборот, в dictito от dico (говорить) выговариваем [первый слог] кратко? Так не следует ли [первый слог] actito и actitavi произносить скорее долго? Поскольку первый слог почти всех учащательных [глаголов] произносится таким же образом, как этот слог произносится в причастиях прошедшего времени тех глаголов, от которых они произведены; например, от lego, lectus (читать, прочитанный) происходит lectito; от ungo, unctus (умащать, умастивший) - unctito; от scribo, scriptus (писать, написанный) - scriptito; от moveo, motus (двигать, подвинутый) - motito; от pendeo, pensus (висеть, висящий) - pensito; от edo, esus (есть, съеденный) - esito; а от dico, dictus (говорить, сказанный) образуется dictito; от gero, gestus (нести, принесенный) - gestito; от veho, vectus (тащить, притащенный) - vectito; от rapio, raptus (хватать, схваченный) - raptito; от facio, factus (делать, сделанный) - factito. Следовательно, в actito первый слог должен произноситься долго, так как [этот глагол] происходит от ago и actus.

Глава 7

О повороте листьев на оливковом дереве в день зимнего и летнего солнцестояния и о струнах, звучащих в это время от удара по другим

(1) Повсеместно и писали, и верили, что листья оливковых деревьев в день зимнего и летнего солнцестояния поворачиваются и та их сторона, что была внизу и скрыта, оказывается вверху и показывается глазам и солнцу. (2) Также и мы, неоднократно желая проверить, почти так и наблюдали это [явление]. {63}

{63 Сообщение Геллия, похоже, заимствовано непосредственно у Плиния (Nat. Hist., II, 108); см. также: Plin. Nat. Hist., XVII, 87; XVIII, 285; Varr. De re rust., I, 46; Theophr. Hist, plant., I, 10, 1. Следует отметить некоторую неуверенность Теофраста, который, упоминая этот феномен, свойственный, по его словам, не только оливе, но также липе, вязу и серебристому тополю, говорит: «после летнего солнцеворота листья их, по-видимому, переворачиваются низом кверху», что согласуется с рrоре modum (почти так) Геллия. К появлению подобных представлений могло привести свойство листьев поворачиваться в сторону наибольшего освещения.}

(3) Но еще более редкостно и удивительно то, что говорят о струнных инструментах; и прочие ученые мужи, и также Гай Светоний Транквилл в первой книге "Истории зрелищ" {64} утверждают, что вполне установлено и хорошо известно следующее: [если] в день зимнего солнцестояния тронуть пальцами одни струны, звучат другие.

{64 Гай Светоний Транквилл (ок. 70 — ок. 140 гг. н. э.) — римский писатель, служивший при дворе императора Траяна, а при Адриане руководивший императорской канцелярией. Впав в немилость, посвятил себя писательской деятельности; из его многочисленных трудов полностью сохранились только жизнеописания первых двенадцати императоров «Жизнь цезарей». Упомянутое Геллием сочинение, по всей видимости, следует идентифицировать с приписываемым Светонию словарем Свиды трудом под названием «О зрелищах и состязаниях» (De Romanorum spectaculis et certaminibus).}

Глава 8

Неизбежно, что тот, кто многое имеет, во многом нуждается, и изысканно-краткое высказывание об этом философа Фаворина

(1) Совершенно верно, что, как говорили мудрецы, наблюдая за порядком вещей, тот, кто многое имеет, во многом нуждается, и большая неудовлетворенность рождается не из большой нужды, но из большого изобилия: ведь многое требуется для сохранения того многого, что имеешь. (2) Поэтому всякий, имеющий многое, желает остеречься и предусмотреть, чтобы ни в чем не нуждаться и не испытывать недостатка, так что должно [думать] об утрате, а не о приобретении, и чтобы в меньшем испытывать недостаток, следует меньше иметь.

(3) Среди всеобщих шумных возгласов я вспоминаю это отточенное изречение Фаворина, {65} заключенное в следующих немногих словах: "Ведь невозможно, чтобы нуждающийся в пятнадцати тысячах плащей, не нуждался бы в еще большем: ибо, имея несколько [лишних], я нуждаюсь в большем, отняв от тех, что имею, довольствуюсь теми [оставшимися], что имею". {66}

{65 Фаворин — см. комм, к Noct. Att., I, 3, 27.}

{66 В оригинале цитата по-гречески.}

Глава 9

Каким образом следует переводить слова в греческих высказываниях; и о тех стихах Гомера, которые Вергилий, как считалось, перевел либо хорошо и надлежащим образом, либо неудачно

(1) Говорят, что, когда нужно переложить и воспроизвести замечательные выражения из греческих стихов, не всегда следует стремиться [к тому], чтобы перевести совершенно все слова так, как они сказаны. {67} (2) Ведь многие [стихи] теряют приятность, если их переводят словно бы против желания, и они сопротивляются насилию. (3) Поэтому Вергилий разумно и осторожно, воспроизводя отдельные места из Гомера, или Гесиода, или Аполлония, {68} или Парфения, {69} или Каллимаха, {70} или Феокрита, {71} либо каких-то других [поэтов], часть опустил, а прочее перевел.

{67 Проблема перевода очень занимает Геллия, и он неоднократно обращается к ней в своем произведении. Подробно см.: Camberale L. La traduzione in Gellio. Roma, 1969. Сходных с Геллием представлений о технике перевода придерживался Цицерон: «Я считаю необходимым переводить не слово за слово, а всю манеру [изложения]» (Opt. gen. or., V, 14).}

{68 Аполлоний Родосский (III в. до н. э.) — поэт александрийской школы, занимавший пост заведующего знаменитой Александрийской библиотеки; из-за ссоры со своим учителем Каллимахом вынужден был покинуть Александрию и переселиться на Родос. Его перу принадлежит полностью дошедшая до нас эпическая поэма «Аргонавтика», описывающая путешествия Ясона до момента его возвращения обратно в Иолк.}

{69 Парфений из Никеи (I в. до н. э.) — греческий поэт, в 73 г. до н. э. оказавшийся в Риме в качестве военнопленного; затем как вольноотпущенник жил в Риме и в Неаполе. Он является живым посредником между александрийской поэзией и римской литературой золотого века. Сохранилось его прозаическое произведение «Любовные страдания», в котором излагались мифы с любовным содержанием.}

{70 Каллимах из Кирены (ок. 300—240 г. до н. э.) — см. комм, к Noct. Att., IV, 11, 2.}

{71 Феокрит (первая половина III в. до н. э.) — поэт-александриец, уроженец Сиракуз, живший также на острове Кос и в Александрии, где ему покровительствовал Птолемей II Филадельф. Разрозненные стихотворения Феокрита были объединены в I в. до н. э. в сборник под названием «Идиллии», включающий и ряд подложных стихов более поздний авторов; известны также эпиграммы и отдельные лирические стихотворения Феокрита.}

(4) Точно так же, когда совсем недавно за столом читались одновременно обе "Буколики": {72} Феокрита и Вергилия, мы обратили внимание, что Вергилий опустил то, что по-гречески действительно удивительно приятно, переведено же не должно и не может быть. (5) Но ведь то, что он поставил вместо пропущенного не чуждо [самой эклоге], если не более приятно и изящно:

{72 Хотя в «Идиллиях» Феокрита имеется ряд сюжетов на тему городской жизни, основное содержание сборника составляет буколическая поэзия, что дало Геллию основание говорить о «Буколиках» Феогнида.}

Только лишь выгоню коз, в козопаса сейчас Клеариста

Яблоки метко бросает и сладкую песню мурлычет. {73}

{73 Theocr., V, 88. Пер. Μ. Е. Грабарь-Пассек.}

(6) Яблоком бросив в меня, Галатея игривая тут же

В ветлы бежит, а сама, чтобы я увидал ее, хочет. {74}

{74 Verg. Buс., III, 64. Пер. С. В. Шервинского.}

(7) Мы заметили, что и в другом месте также осторожно опущено то, что в греческом стихе наиболее прелестно:

Титир, послушай, дружок дорогой,

ты за стадом присмотришь

И к водопою сведешь; да построже за тем пригляди-ка

Старым ливийским козлом: он бодается, будь острожен! {75}

{75 Theocr., III, 3. Пер. Μ. Ε. Грабарь-Пассек.}

(8) Ведь каким же образом он сказал бы: τὸ καλὸν πεφιλημένε (дружок дорогой), слова, клянусь Геркулесом, не метафорические, но [исполненные] некоего природного очарования?

(9) Итак, это он опустил, а прочее перевел достаточно искусно, разве что сказал caper (козел) о том [животном], которое Феокрит назвал έ̉νορχος (имеющий ядра, не холощеный), ведь, согласно Варрону, {76} по-латыни caper называется только кастрированный [козел].

{76 Fr. 419 Fun. На самом деле, caper в обыденной речи означает «козел» вообще, тем более что существует женская форма этого слова — сарrа (коза).}

Титир, пока я вернусь, попаси моих коз - я недолго,

А наедятся - веди к водопою. Когда же обратно

Будешь идти, берегись, не встреться с козлом -

он бодучий. {77}

{77 Verg. Buс., IX, 23. Пер. С. В. Шервинского.}

(12) И поскольку речь идет о том, как следует переводить изречения, то помнится, слышал я от учеников Валерия Проба, {78} человека ученого и весьма сведущего в прочтении и изучении древних текстов, будто он обыкновенно говаривал, что ничто из Гомера не перевел Вергилий так неудачно как те восхитительные стихи, которые Гомер сложил о Навсикае:

{78 Валерий Проб — см. комм, к Noct. Att., I, 15, 18.}

Так стрелоносная, ловлей в горах веселясь, Артемида

Многовершинный Тайгет и крутой Эримант обегает,

Смерть нанося кабанам и лесным легконогим оленям;

С нею прекрасные дочери Зевса эгидодержавца

Бегают нимфы полей - и любуется ими Латона,

Всех превышает она головой, и легко между ними,

Сколь ни прекрасны они, распознать в ней богиню Олимпа. {79}

{79 Ноm. Od., VI, 102. Пер. В. А. Жуковского.}

(13) Так на Эврота брегах или Кинфа хребтах хороводы

Водит Диана, и к ней собираются горные нимфы:

Тысячи их отовсюду идут за нею, - она же

Носит колчан за спиной и ростом их всех превосходит.

Сердце Латоны тогда наполняет безмолвная радость. {80}

{80 Verg. Aen., I, 498. Пер. С. В. Шервинского.}

(14) Они говорили, что Проб прежде всего обратил внимание на то, что у Гомера девушка Навсикая, {81} играющая среди подруг в пустынной местности, вполне уместно и умело сравнивается с Дианой, охотящейся на горных вершинах среди богинь полей; Вергилий же написал совершенно несообразно, так как Дидона, {82} пышно одетая, важной поступью входящая в центр города среди первых тирийцев, по его же собственным словам, "душу трудам посвятив и заботам о будущем царстве", {83} не может иметь никакого сходства с играми и охотой Дианы; (15) и далее, Гомер просто и ясно описывает занятия и развлечения Дианы на охоте, Вергилий же, ничего не сказав об охоте богини, говорит, что она носит на плече колчан, словно тяжесть и обузу; а также говорили, что Проб был весьма удивлен у Вергилия тем, что гомеровская Лето {84} радуется неподдельной и искренней радостью, расцветающей в самой глубине сердца и души, ведь [это, а] не иное означает: γέγηθε δέ τε φρένα Λητώ (и Лето радуется душой), сам же он, желая подражать этому, изобразил радость вялую, неглубокую и нерешительную, как бы затрагивающую только поверхность души, ведь непонятно, что другое значило бы pertemptant (проникает); {85} (16) Кроме всего этого, Вергилий опустил, кажется, лучшее из всего этого места, так как он недостаточно следовал этой строке Гомера:

{81 Навсикая — персонаж греческой мифологии, юная дочь царя феаков Алкиноя, нашедшая потерпевшего кораблекрушение Одиссея на берегу моря, куда она вместе с рабынями отправилась стирать белье.}

{82 Дидона — в античных сказаниях дочь царя финикийского города Тира, после гибели своего супруга бежавшая в Африку, где ею был основан Карфаген.}

{83 Verg. Aen., I, 504. Пер. С. В. Шервинского.}

{84 Лето — в греческой мифологии дочь титанов Коя и Фебы, мать Аполлона и Артемиды. Жуковский в своем переводе дает латинскую форму имени богини — Латона.}

{85 Текст оригинала: «Latonae taciturn pertemptant gaudia pectus» («В безмолвную грудь Латоны проникает радость»).}

и легко между ними,

Сколь ни прекрасны они, распознать в ней богиню Олимпа,

(17) ведь невозможно сильнее и полнее высказать хвалу красоте, чем [сказав], что она одна выделялась среди всех красавиц, что ее одну легко было узнать из всех.

Глава 10

О том, что Анней Корнут грязным и несносным порицанием осквернил стихи Вергилия, где тот целомудренно и иносказательно описал соитие Венеры и Вулкана

(1) Поэт Анниан {86} и вместе с ним многие мужи той же музы неоднократно превозносили величайшими похвалами те стихи Вергилия, где он, [описывая] соединяющихся и совокупляющихся по праву супружества Венеру и Вулкана, то, что по закону естества должно быть утаено, хотя и сделал явным, однако прикрыл некоторым скромным подбором слов. (2) Ведь он написал так:

{86 Анниан Фалиск — см. комм, к Noct. Att., VI, 7, 1.}

...с такими словами

Ласкам желанным Вулкан предался и мирной дремотой

Он опочил, поникнув на грудь супруги прекрасной. {87}

{87 Verg. Aen., VIII, 404. Пер. С. В. Шервинского.}

(3) Они полагали, что, [хотя] нетрудно при описании подобных вещей использовать слова, обозначающие их одним или двумя краткими и тонкими указаниями, как, например, Гомер: παρθενίη ζωνή (девичий пояс), {88} λέκτροιο θεσμόν (место брачного ложа), {89} έ̉ργα φιλοτήσια (любовные дела), {90} (4) [все же], действительно, никто другой [помимо Вергилия] не описал столь многими и столь ясными, однако, не непристойными, а чистыми и почтительными словами эту требующую уважения тайну целомудренного сожительства.

{88 Ноm. Od., XI, 245.}

{89 Ноm. Od., XXIII, 296.}

{90 Ноm. Od., XI, 246.}

(5) Но Анней Корнут, {91} человек во многом другом действительно вполне сведущий и довольно рассудительный, во второй из книг под названием "О фигурах речи" отравил замечательную похвалу всей этой скромности чрезмерно пошлым и дотошным исследованием. (6) Ведь, хотя он одобрил этот род фигуры [речи] и признал, что стихи сложены достаточно осмотрительно, [все же] заявил: "Однако membra он назвал несколько неосторожно". {92}

{91 Анней Корнут — см. комм, к Noct. Att., II, 6, 1.}

{92 Fr. 36 Mazz. Membra может обозначать гениталии, хотя в данном контексте не имеет этого смысла.}

Глава 11

О Валерии Корвине и откуда [это прозвище] Корвин

(1) Нет никого из известных писателей, кто рассказывал бы иначе о Максиме Валерии, {93} прозванном Корвином {94} из-за помощи и защиты, [оказанной ему] птицей вороном. (2) Это совершенно достойное удивления событие, в действительности, описано в книгах "Анналов" так: {95} (3) "Юноша из этого рода {96} был назначен в консульство Луция Фурия и Аппия Клавдия {97} военным трибуном. {98} (4) А в это время огромное войско галлов находилось в Помптинской области, {99} и консулы, весьма обеспокоенные силой и численностью врагов, стали выстраивать (instruebantur) войско. {100} (5) Тем временем вождь галлов, гигантского роста, с оружием, блещущим золотом, вышел огромными шагами и, потрясая копьем в руке и заносчиво оглядываясь и презрительно на все посматривая, предлагает выйти и вступить в бой, если кто-либо из всего римского войска осмелится с ним сражаться. (6) Тогда трибун Валерий, в то время как прочие колебались между страхом и стыдом, попросив прежде консулов, чтобы они разрешили ему вступить в бой со столь ужасно дерзким галлом, бесстрашно и спокойно выступает вперед; и [только] они сходятся, и становятся, и уже вступили в схватку, (7) как появляется некая божественная сила: вдруг внезапно подлетает ворон и садится на шлем трибуна и оттуда начинает биться в лицо и глаза врага; он наскакивал, мешал, терзал когтями руку, крыльями заслонял обзор и, довольно побушевав, возвращался на шлем трибуна. (8) Так, опираясь на собственную доблесть и защищаемый помощью птицы, трибун на глазах у обоих войск победил и убил надменного вождя врагов и из-за этого события и получил прозвище Корвин. (9) Случилось это в четыреста пятом году после основания Рима.

{93 Марк Валерий Мессала Корвин — народный трибун 346 г. до н. э.; в 348 г. до н. э., в возрасте 23 лет, стал консулом; на протяжении своей долгой жизни (по некоторым сведениям, он дожил до ста лет) он еще пять раз избирался консулом и несколько раз диктатором; источники характеризуют его как талантливого полководца, любимца солдат (Liv., VII, 33).}

{94 Corvinus — воронов от corvus — ворон. Тит Ливий предпочитает усеченную форму этого прозвища — Corvus (Корв).}

{95 Claud. Quadr. Ann., fr. 12 Peter. Петер полагает, что цитируемый здесь Геллием фрагмент принадлежит Клавдию Квадригарию, автору, на которого Геллий прямо ссылается в тринадцатой главе данной книги. Сходны и сюжеты двух этих глав: в обоих случаях речь идет о единоборстве римского воина с дерзким галлом. Однако следует отметить, что весь тон данного отрывка гораздо более сдержанный, драматические эффекты значительно более умеренны, чем во фрагменте Квадригария, приведенном в тринадцатой главе. На основании этих соображений некоторые исследователи приходят к выводу, что в данном случае Авл Геллий цитирует какого-то другого автора «Анналов», возможно Валерия Анциата, внимание которого к личности Корвина, как представителя рода Валериев, вполне объяснимо. Сама легенда была довольно популярна у римских писателей, см.: Liv., VII, 26; Flor., I, 8; Eutr., XXVI; Aurel. Vict. Vir. III., XXIX; Dion. Hal. Exc, XV, 1, 1; App. Celt., X; Dio Cass., fr. 31 M; Suid. s. v. Κέλτοι и α̉μύσσειν, Gram. Lat., IV, 536, 14.}

{96 Слова «этого рода» (tali genere), видимо, связаны с одной из предыдущих фраз, опущенных Геллием при цитировании, где был назван один из древнейших римских патрицианских родов — Валерии.}

{97 В 349 г. до н. э., что совпадает с датировкой от основания города, приведенной в § 9.}

{98 Военные трибуны, число которых колебалось от трех до восьми в зависимости от величины набора, составляли высший командный состав легиона; свои обязанности они исполняли посменно.}

{99 Помптинская область, располагавшаяся на побережье Лация и наводнявшаяся тремя значительными италийскими реками, со временем из плодородной местности превратилась в болото.}

{100 Смысл фразы представляется несколько темным: instruebantur можно понять и как «стали выстраивать», и как «стали собирать». Геллий, видимо, значительно сократил текст своего источника, поскольку в его изложении ситуация выглядит не вполне понятной. Согласно параллельному рассказу Ливия, войско римлян не строилось, а находилось в лагере (VII, 26), и галл вызывал на поединок воинов из сторожевого отряда; при этом ни о каком страхе, охватившем римлян, Ливии не говорит.}

(10) Божественный Август позаботился о том, чтобы этому Корвину была воздвигнута статуя на его форуме. {101} (11) На голове этой статуи изображен ворон как напоминание о вышеописанных происшествии и битве".

{101 На форуме Августа, занимавшем восточную часть Капитолия, размещались статуи великих победителей врагов Рима (Suet. Aug., XXXI, 5; Juv., I, 129).}

Глава 12

О словах, употребляемых обоюдно: с противоположным и обратным смыслом {102}

{102 Имеется в виду активное и пассивное значение.}

(1) Как formidulosus может быть назван и тот, кто боится, и тот, кого боятся, invidiosus - и тот, кто завидует, и тот, кому завидуют, suspiciosus - и тот, кто подозревает, и тот, кого подозревают, как ambitiosus - и тот, кто добивается почестей, и тот, от кого их добиваются, как также gratiosus - и тот, кто оказывает милости, и тот, кто [их] принимает, как laboriosus - и тот, кто работает, и тот, кто составляет предмет труда, {103} как и многие другие подобные [слова] употребляются обоюдно, так и infestus имеет двойной смысл. (2) Ведь как тот, кто причиняет кому-либо зло, так, наоборот, и тот, кому угрожает откуда-то беда, называется infestus.

{103 Относительно прилагательных на «-osus» см. также: Noct. Att., III, 12; IV, 9.}

(3) Но то [значение], которое указано первым, конечно, не требует примеров: весьма многие говорят так, называя infestus недруга или противника; другой же смысл малоизвестен и менее явен. (4) Ведь кто в обществе с легкостью скажет, что infestus - тот, кому кто-то другой infestus (враждебен)? Но многие древние [писатели] говорили таким образом, и Марк Туллий в речи, которая была написана в защиту Гнея Планция, употребил это слово так: "Я бы скорбел и тяжело переживал, о судьи, если бы его спасение оказалось в большей степени под угрозой по той же самой причине, так как он спас мою жизнь и благополучие своим благоволением, защитой и охраной". {104} (6) Поэтому мы стали вести изыскания относительно происхождения и смысла [этого] слова и нашли у Нигидия {105} следующую запись: "Infestus произведено от festinare (торопиться); ведь [как] тот, кто угрожая кому-либо, - говорит он, - в спешке теснит его, и стремится настигнуть его, и торопится, [так и] тот, кто спешит избегнуть опасности и гибели, оба называются infestus из-за близости и непосредственной угрозы вреда, который готовы либо причинить, либо претерпеть". {106}

{104 Pro Planc., 1. Ср.: Non. P. 187, I.13; CGL VI. P. 572.}

{105 Публий Нигидий Фигул — см. комм, к Noct. Att., II, 22, 31. Ср.: Non. P. 73; CGL., V, 650, 54.}

{106 Fr. 16 Swoboda. Ср.: Non. P. 73; CGL V 650, 54}

(7) Чтобы никому не искать примеры вышеупомянутых [слов] suspiciosus и formidulosus в менее употребительном значении, относительно suspiciosus пусть [желающий] найдет у Марка Катона в речи "О деле Флория" {107} следующее: "Решили, что не следует применять насилие в отношении свободного человека, даже если бы он имел дурную славу и был подозрителен (suspiciosus fuisset), если только он открыто не торгует своим телом и не отдается внаем своднику". {108} (8) Ведь suspiciosus означает у Катона в этом отрывке подозреваемый (suspectus), а не подозревающий (suspicans). (9) A formidulosus [в значении] "тот, кого боятся" Саллюстий {109} в "Катилине" употребил следующим образом: "Поэтому для таких мужей не было ни непривычного труда, ни непроходимой и труднодоступной местности, ни внушающего страх вооруженного врага (hostis formidulosus)". {110}

{107 Марк Порций Катон — см. комм, к Noct. Att., I, 12, 17. В этой речи, носящей название «De re Floria» или «De re Floriana» говорится, по всей видимости, о частном деле, касающемся судьбы некоего Флория или Флора. Речь «О деле Флория» Геллий цитирует также в Noct. Att., Χ, 13.}

{108 Fr. 212 Malc. Ср.: Non. P. 248.}

{109 Гай Саллюстий Крисп — см. комм, к Noct. Att., I, 15, 3.}

{110 Cat., VII, 5. Ср.: Non. Р. 162; Donat. Ad Теr. Eun., IV, 6, 18; Serv. Ad Verg. Aen., IV, 72; Isid. Etym., X, 102.}

(10) Также Гай Кальв {111} в стихах употребляет laboriosus не так, как обычно говорят: "тот, кто работает", но [в значении] "там, где работают":

{111 Гай Лициний Кальв (82—47 гг. до н. э.) — глава кружка поэтов-неотериков, близкий друг Катулла, который упоминает его в нескольких своих стихотворениях (XIV; L; LIII). Кальв писал свадебные песни-эпиталамы, элегии, эпиграммы. Прославился также как оратор. От его творчества полностью сохранилась только одна эпиграмма против Помпея, от прочих сочинений дошли только отдельные строки.}

Он избегает (fugiet) {112} грубой и требующей труда деревни

{112 В других манускриптах — fugi sed (но я избежал); издательская конъектура — fugis et (ты бежишь).}

(laboriosum) {113}

{113 Fr. 2 Morel. Ср.: Non. P. 193, 1. 21.}

(11) Таким же образом и Лаберий {114} в "Сестрах":

{114 Децим Лаберий — см. комм, к Noct. Att., I, 7, 12.}

Клянусь Кастором, молодое вино сонное (somniculosus); {115}

{115 V. 86 Ribbeck, т. е. повергающее в сон, несущее сон. Ср.: Non. Р. 254.}

(12) и Цинна {116} в стихах:

{116 Гай Гельвий Цинна — поэт-неотерик, друг Катулла, народный трибун 44 г. до н. э., в этом же году убитый на похоронах Цезаря толпой, спутавшей его с другим Цинной, одним из убийц Цезаря. Прославился небольшой эпической поэмой «Смирна»; от его стихов сохранились лишь отдельные фрагменты.}

Смертоносного (somniculosus) {117} аспида, как пунический псилл. {118}

{117 То есть повергающего в вечный сон, сон смерти. Ср.: Non. Р. 205.}

{118 Fr. 10 Morel. Псиллы — африканское племя, обитавшее к юго-западу от Большого Сирта; его представители славились искусством заклинания змей и лечения от их укусов.}

(13) Также metus (страх) и iniuria (несправедливость) и некоторые другие [слова] такого рода могут употребляться в обоих смыслах: ведь правильно говорят "страх врагов" (metus hostium) и когда враги боятся, и когда врагов боятся. (14) Так, Саллюстий в первой книге "Истории" сказал "страх Помпея" не потому, что Помпей боялся, что более употребительно, а потому, что его боялись. Слова Саллюстия таковы: "Это война вызывала страх перед победоносным Помпеем (metus Pompei), восстановившим Гиемпсала на престоле" {119} (15) Также и в другом месте: "После того как исчез страх перед пунийцами (metu Punico), появилось свободное время, чтобы затевать ссоры". {120} (16) Равным образом мы говорим iniuria в отношении как тех, кто претерпевает [несправедливости], так и тех, кто [их] совершает; примеры таких оборотов легко найти.

{119 Sail. Hist., I, fr. 53 Maur.}

{120 Sail. Hist., I, fr. 12 Maur. Ср.: Serv. Ad Verg. Aen., XI, 357, где проводится различие между terror (активное значение) и metus (пассивное значение). Впрочем, Сервий тут же замечает, что Вергилий нередко использует terror вместо metus.}

(17) Такой же вид взаимосвязанного обоюдного значения имеет и следующее высказывание Вергилия:

Медлителен из-за раны Улисса, {121}

{121 Verg. Aen., II, 436.}

когда он говорит не о ране, которую получил Улисс, а о ране, которую он нанес. (18) Также nescius говорят как о том, кого не знают, так и о том, кто не знает. (19) Но в отношении того, кто не знает, это слово употребляется весьма часто, в отношении же того, о чем не знают, - редко. (20) Равным образом ignarus говорят не только о том, кто несведущ, но и том, о ком не имеют понятия. (21) Плавт в "Канате":

Здесь места чужды (locis nesciis) нам,

Чужды мы всяких надежд (nescia spe). {122}

{122 Plaut. Ruf., 275. Пер. А. В. Артюшкова. Ср.: Non. Р. 211.}

(22) Саллюстий: "По свойственному человеку желанию увидеть неведомое (ignara)". {123} Вергилий:

{123 Sail. Hist., 1, fr. 103 Maur.}

...а Мимант под Лаврентом лежит

Позабытый (ignarus). {124}

{124 Aen., X, 706. Пер. С. В. Шервинского. Ср.: Non. Р. 187,1. 12.}

Глава 13

Отрывок из "Истории" Квинта Клавдия Квадригария, где он описал битву знатного юноши Манлия Торквата и бросившего ему вызов врага галла

(1) Тит Манлий {125} был человек очень знатного происхождения и весьма знаменит. (2) Этому Манлию было дало прозвище Торкват (Torquatus). (3) Причиной такого прозвища было, как мы слышали, ношение золотого ожерелья (torquis), которое он надел, сняв с убитого врага. (4) А кто был этот враг и каков, насколько он был страшен своим огромным ростом, сколь надменен, бросая вызов, и как происходило сражение, очень чисто и ясно, с простой и безыскусной приятностью старинной речи, описал в первой книге "Анналов" Клавдий Квадригарий. (5) Философ Фаворин, читая это место в указанной книге, утверждал, что душа его была потрясена и поражена не меньшими страстями и впечатлениями, (6) чем если бы он сам лично смотрел на сражающихся.

{125 Тит Манлий Торкват — консул 340 г. до н. э., командовавший римскими войсками во время Латинской войны (340—338 гг. до н. э.). Отличаясь вспыльчивым и грубым характером, он тем не менее был выдающимся полководцем и трижды избирался консулом. Его деятельность окружена множеством легендарных подробностей (Liv., VIII, 6-10).}

(7) Я привожу слова Квадригария Клавдия, в которых описывается та самая битва: {126} "А между тем вышел некий галл без какого-либо вооружения, кроме щита и двух мечей, украшенный ожерельем и армиллами, {127} превосходивший прочих и силою, и ростом, и молодостью, и в то же время доблестью. (8) Он, когда битва была уже в самом разгаре и обе стороны сражались с величайшим рвением, стал подавать и тем и другим знаки рукой, чтобы они остановились. {128} (9) Бой прервался. (10) Как только воцарилось молчание, он крикнул громовым голосом, чтобы желающий с ним сразиться, выступил вперед. (11) Никто не отваживался - из-за огромности и дикости его вида (propter magnitudinem atque inmanitatem facies). (12) Наконец, галл принялся насмехаться и показывать язык. (13) Некоему Титу Манлию, происходившему из очень знатного рода, с самого сначала было тяжело видеть, как тем, что из столь большого войска никто не выходит, государству оказывается такое бесчестье. (14) Он, говорю я, выступил вперед и не допустил, чтобы римская доблесть стала добычей галла. Вооруженный пехотным щитом и испанским мечом, {129} он стал против галла. (15) Этот страшный бой состоялся на самом мосту, {130} на глазах у обеих армий. (16) Итак, как я уже сказал, они сошлись: галл, по своему обычаю, выставив вперед щит, громко пел; {131} Манлий, доверившись скорее храбрости, чем [военному] искусству, ударил щитом о щит и сбил галла с места. (17) Пока галл снова пытается стать прежним образом, Манлий вторично ударяет щитом о щит и опять сбил его с места; таким образом, он проскользнул под галльским мечом, клинком испанским пронзив ему грудь; затем он беспрерывно тем же способом рубил его правое плечо и не остановился до тех пор, пока не поверг его, чтобы галл не устремился поразить [его]. {132} (18) Повергнув его, он отрубил голову, сорвал ожерелье и, окровавленное, надел себе на шею. {133} (19) Из-за этого события он и его потомки стали называться Торкватами". {134}

{126 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм, к Noct. Att., I, 7, 9. Описываемое сражение имело место в 361 г. до н. э.; об этой битве говорят многие авторы, наиболее подробный рассказ дает Ливии (VII, 9—10), опирающийся также на «Анналы» Квадригария, однако в некоторых деталях изложение Геллия и Ливия расходится.}

{127 Армилла (armilla) — крупный браслет в три-четыре витка, дававшийся в виде знака отличия за воинскую доблесть. Согласно Ливию, галл был в пестрых одеждах и в доспехах с золотой насечкой (VII, 10, 7).}

{128 В соответствии с изложением Ливия никакого большого сражения в этот день не было, имел место только поединок Манлия с галлом, произведший столь большое впечатление, что галлы ночью ушли, бросив свой лагерь (VII, 11).}

{129 Испанский меч (gladius Hispanicus) — длинный, остроконечный меч, которым можно и колоть и рубить, в отличие от галльского, длинного и закругленного на конце, который был пригоден только для рубки. Однако испанские мечи получили в римской армии распространение только со II в. до н. э., и использование испанского меча в IV в. до н. э. выглядит анахронизмом.}

{130 Имеется в виду мост через реку Аниен, левый приток Тибра.}

{131 Ливий также упоминает «песенки, прыжки и бряцание оружием» (VII, 10, 8).}

{132 Ливий описывает бой несколько иначе: «...римлянин, держа клинок острием вверх, с силой поддел снизу вражеский щит своим щитом и, обезопасив так всего себя от удара, протиснулся между телом врага и его щитом; двумя ударами подряд он поразил его в живот и пах и поверг врага...» (VII, 10, 10).}

{133 У Ливия: «...не ругаясь над телом павшего, он снял с него только ожерелье и обрызганное кровью надел себе на шею» (VII, 9, 11).}

{134 Fr. 10b Peter.}

(20) От этого Тита Манлия, чей поединок описал Квадригарий, суровые и безжалостные приказания стали называться манлиевыми (Manliana), так как впоследствии, во время войны с латинами, находясь в должности консула, он приказал обезглавить своего сына, так как он, будучи послан им в разведку с запрещением вступать в бой, убил бросившего ему вызов. {135}

{135 Подробный рассказ об этом эпизоде, имевшем место в 340 г. до н. э., см.: Liv., VIII, 7; Val. Max., II, 7, 6; IX, 3, 4. Геллий упоминает imperia Manliana также в I, 13, 7.}

Глава 14

О том, что тот же Квадригарий сказал в родительном падеже "hujus facies" (такого вида) правильно и [вполне] по-латински; и некоторые другие [замечания] о склонении подобных слов

(1) А то, что выше было написано у Квадригария Клавдия: "...вследствие огромности и дикости его вида (propter magnitudinem atque inmanitatem facies)", {136} мы проверили, просмотрев несколько старинных книг, и обнаружили, что это так, как было написано. (2) Ведь то, что сегодня по грамматическому правилу произносится faciei (вида), в древности по большей части склоняли haec fades, hujus facies (этот вид, этого вида). {137} Ведь я нашел кое-какие испорченные книги, где было написано faciei, а то, что было написано прежде, затерто.

{136 Noct. Att., IX, 13.}

{137 В образовании форм родительного падежа существительных пятого склонения обнаруживаются значительные колебания: «-es», «-ei», «-e», «-i». Наиболее древней является форма генитива на «-ies», использованная Квадригарием. Подробнее см.: Тройский И. М. Историческая грамматика латинского языка. М., 2001. С. 182 сл.}

(3) Помнится также, что в Тибуртинской библиотеке {138} мы нашли в той же самой книге Клавдия и оба написания: facies и facii. {139} Но facies было написано надлежащим образом, a facii, напротив, через двойное "i"; (4) и мы решили, что это вполне согласуется с каким-то древним обыкновением; ведь и от haec dies (этот день) говорили как <hujus dies, так и> {140} hujus dii, и от haec fames (этот голод) <как hujus famis>, {141} так и hujus fami. {142}

{138 Видимо, имеется в виду библиотека города Тибур, расположенного в Лации на берегу реки Анниен; библиотека размещалась в храме Геракла.}

{139 Fr. 30 Peter. Общепринятая издательская конъектура; в рукописях — faciei.}

{140 Дополняет Гертц.}

{141 Дополняет Гертц.}

{142 Окончание «-i» у слов пятого склонения развилось в результате монофтонгизации слившегося в дифтонг конечного «-ei» генитива.}

(5) Квинт Энний в шестнадцатой книге "Анналов" написал dies вместо diei в следующем стихе:

Postrema longinqua dies confecerit aetas. {143}

{143 V. 413 Vahlen. — «Долгий век до последнего дня (postremae dies) будет сие совершаться». Перевод достаточно условный, так как фраза вырвана из контекста и синтаксически не вполне понятна.}

(6) Цезеллий {144} утверждает, что и Цицерон в речи, написанной в защиту Публия Сестия, поставил dies вместо diei, что я, с большим усердием разыскав несколько древних экземпляров, нашел написанным так, как говорит Цезеллий.

{144 Цезеллий Виндекс — см. комм, к Noct. Att., II, 16, 5.}

(7) Слова Марка Туллия суть следующие: "Всадники безусловно понесут наказание за тот день (illius dies)"; {145} поэтому, клянусь Геркулесом, я легко поверю утверждавшим, будто они видели собственноручно написанную Вергилием книгу, где было сказано так:

{145 Cic. Pro Sest., 28.}

Лишь уравняют Весы для сна и для бдения время

(dies somnique), {146}

{146 Aen. Georg., I, 208. Пер. С. В. Шервинского.}

то есть libra diei somnique. {147}

{147 Рукописи текста Вергилия дают и die, и нормативную форму diei. Ср.: Serv. Ad loc: «Для diei нет апокопы (опущения конечного гласного), но правильный генитив», и Gramm. Lat., I, 126, 32 (Keil).}

(8) Но если в этом месте Вергилий, кажется, написал dies, то в следующем стихе он, без сомнения, употребил dii вместо diei:

Дары и радость дня (munera laetitiamque dii), {148}

{148 Verg. Aen., I, 636.}

что менее сведущие люди читают как dei, избегая, надо полагать, необычности этого слова. (9) Однако древние склоняли dies, dii так же, как fames, fami (голод, голода); pernicies, pernicii (гибель, гибели); progeies, progenii (поколение, поколения), luxuries, luxurii (роскошь, роскоши), acies, acii (острие, острия). (10) Ведь Марк Катон в речи "О Карфагенской войне" написал так: "Дети и женщины изгонялись из-за голода (fami causa)". {149} (11) Луцилий {150} в двенадцатой [сатире]:

{149 Fr. 191 Malc.}

{150 Луцилий — см. комм, к Noct. Att., I, 3, 19.}

Сморщенный и полный голода (fami). {151}

{151 V. 430 Marx.}

(12) Сизенна {152} в шестой книге "Истории": "Римляне пришли, чтобы принести гибель (inferendae pernicii causa)". {153} (13) Пакувий {154} в "Павле":

{152 Луций Корнелий Сизенна (ок. 120—67 гг. до н. э.) — см. комм, к Noct. Att., II, 25, 9.}

{153 Fr. 128 Peter. Ср.: Non. P. 786.}

{154 Пакувий — см. комм, к Noct. Att., I, 24, 1.}

О всевышний отец первопредка нашего рода

(nostrae progenii). {155}

{155 V. 1 Ribbeck.}

(14) Гней Маций {156} в двадцать первой книге "Илиады":

{156 Гней Маций — см. комм, к Noct. Att., VII, 6, 5.}

Когда другая часть войска (altera pars acii)

избегла волн реки. {157}

{157 Fr. 7 Morel. Ср.: Hom. Il., XXI, 3.}

(15) Тот же Маций в двадцать третьей книге:

Пребывает ли в смерти молчаливое видение

образа (specii). {158}

{158 Fr. 8 Morel. В рукописях — XIII; XXIII — принятая всеми издателями конъектура Скалигера. Ср.: Ноm. Il., XXIII, 103.}

(16) Гай Гракх {159} [в речи] "Об обнародовании законов": "Они говорят, что это было устроено ради роскоши (luxurii causa)"; {160}

{159 Гай Семпроний Гракх — см. комм, к Noct. Att., I, 7, 7.}

{160 Fr. 50 Malc.}

(17) и тут же ниже сказано так: "Не является роскошью то (non est еа luxuries), что по необходимости делается ради выживания", {161} (18) откуда ясно, что он употребил luxurii как генитив от luxuries. (19) Также и Марк Туллий в речи в защиту Секста Росция сохранил написание pernicii. Вот его слова: "Мы считаем, что все это отнюдь не было божественным замыслом, нацеленным на уничтожение (pernicii causa), но произошло вследствие могучих сил обстоятельств". {162} (20) Итак, следует считать, что Квадригарий написал в родительном падеже либо fades либо facii, написание же facie я не нашел ни в одной древней книге.

{161 Fr. 51 Malc.}

{162 Cic. Pro Sex. Rose, 131. Ср.: Non. P. 781, 1. 26.}

(21) В дательном же падеже говорившие наиболее чисто произносили не faciei, как говорят теперь, но facie. {163} (22) Луцилий в "Сатирах" говорит:

{163 Исконной для дательного падежа пятого склонения является форма на «-е», но совпадение этого окончания с конечным элементом родительного падежа привело к перенесению «-ei» из родительного падежа в дательный. Этот факт и отражен в замечании Геллия, хотя римская грамматическая традиция признала нормативными позднейшие формы, совпадавшие с нормативными формами генитива.}

А первое, что и благородной статности (facie honestae)

возраст младой добавляется... {164}

{164 V. 1257 Marx. Пер. Е. Г. Рабинович.}

(23) Луцилий в седьмой книге:

Тот, кто любит тебя, обещает быть тебе другом

И защищать сулит твою миловидность (facie tuae)

и младость. {165}

{165 V. 269 Marx. Пер. Е. Г. Рабинович.}

(24) Однако, многие читают в обоих местах facii. (25) Но Гай Цезарь во второй книге "Об аналогии" полагает, что следует говорить hujus die и hujus specie. {166}

{166 Fr. 9 Fun. С этой фразы Геллий снова возвращается к теме различных форм генитива. Маршалл предлагает убрать предыдущую фразу (12) из текста.}

(26) Также в рукописи "Югурты" Саллюстия, [заслуживающей] величайшего доверия и внушающей уважение своей древностью, мы нашли написание в родительном падеже die. Слова эти были таковы: "Когда оставалась едва десятая часть дня (parte die)" {167}. Ведь, я полагаю, не следует допускать такую маленькую хитрость, будто можно подумать, что die сказано вместо ex die (от дня).

{167 Sail. Jug., 97, 3.}

Глава 15

О роде спора, называемом греками ά̉πορος (затруднительный, безвыходный)

(1) Мы с ритором Антонием Юлианом, {168} желая на время летних праздников из-за жары покинуть город, прибыли в Неаполь. (2) Был там тогда некий юноша из довольно богатой семьи, занимавшийся с учителями обоих языков и упражнявший дар латинского красноречия для произнесения речей в Риме; и вот он приглашает Юлиана послушать свою декламацию. {169} (3) Юлиан отправляется слушать, идем и мы вместе с ним. (4) Входит юноша и произносит вступительное слово более дерзко и надменно, чем это приличествует его возрасту, и, наконец, просит предлагать темы для споров.

{168 Антоний Юлиан — см. комм, к Noct. Att., I, 4, 1.}

{169 Термин declamatio, обозначающий систематические выступления в закрытых кружках, появился в период Принципата, и само возникновение этого явления — выступлений для ограниченного круга на заданную тему знаменовало падение практической роли судебного красноречия.}

(5) Там был с нами ученик Юлиана, толковый и решительный молодой человек, который был возмущен уже тем, что этот [юнец] осмелился стать над бездной (stare in praecipiti) и рискнуть подвергнуть себя испытанию в импровизации в присутствии Юлиана. {170} (6) Итак, он предлагает для испытания редко развиваемую тему того рода, который греки называют ά̉πορον, а по-латыни вполне уместно можно назвать inexplicabile (запутанный, неразрешимый). {171} (7) Эта контроверсия {172} была такого рода: "Пусть семь судей разбирают дело обвиняемого, и будет утверждено то решение, за которое выскажется большинство из этого числа. После того как семь судей ознакомились с делом, двое сочли, что его следует наказать изгнанием, двое других - денежным штрафом, а остальные трое - смертной казнью. На основании решения трех судей требуют смертной казни, а он возражает".

{170 Дословно: «aput Juliani aures» (при ушах Юлиана).}

{171 Слово inplexabilis общеупотребительно и именно этот смысл является для него основным; см.: CGL II 21, 50: «Inplexabilia: α̉διαλιτα, α̉πορας».}

{172 Существовало два вида декламаций: более легкий — свасорий (увещевательная речь, обращенная к какому-либо историческому или мифологическому персонажу) и более трудный — контроверсия (судебная речь по вымышленному поводу, поводом для которой служила какая-то юридическая сложность: противоречие между двумя законами, между законом и чувством и т. д.). Представленная в данной главе проблема представляется вполне разрешимой: следовало бы поставить на голосование каждое из предлагаемых наказаний отдельно и применить к обвиняемому набравшее наибольшее число голосов.}

(9) Услышав это, и не обдумав и не подождав, чтобы были предложены другие [темы], он тотчас начинает с удивительной быстротой говорить какие-то вступления к этой же самой контроверсии и нагромождать смыслы, значения и слова, причем все прочие из его свиты, имевшие обыкновение его слушать, ликовали с громким криком, в то время как Юлиан, напротив, очень сильно краснел и потел. (10) Но когда, протараторив не одну тысячу фраз, он, наконец, закончил, и мы вышли оттуда, его друзья и приятели, следуя за Юлианом, принялись расспрашивать, что же он думает. (11) И тогда Юлиан весьма остроумно ответил: "Не спрашивайте, что я думаю, юноша этот, бесспорно (sine controversia), красноречив". {173}

{173 Остроумие Юлиана заключается в обыгрывании двойного смысла слова «контроверсия»: специального, используемого в среде риторов (в этом смысле Геллий использует слово «контроверсия» в VI, 7; 9), и обыденного, означающего просто спор.}

Глава 16

О том, что от Плиния Старшего, человека весьма ученого, ускользнул и остался незамеченным тот изъян доказательства, который греки называют α̉ντιστρέφον (имеющий обратную силу)

(1) Плиний Старший считался образованнейшим [человеком] своего времени. (2) Он оставил книги, названные "Книги обучающихся" (Studiosorum libri), {174} которыми, клянусь богом, совсем не следует пренебрегать. (3) В этих книгах он разместил множество различных [вещей] для услаждения слуха образованных людей. (4) Приводит он также и множество высказываний, которые, по его мнению, были изящно и остроумно употреблены в спорах, предложенных для декламации. (5) Так, например, он приводит такое высказывание из следующего рода контроверсии: "Отважному мужу следует дать в награду то, что он пожелает. Тот, кто поступил отважно, потребовал жену другого в супруги и получил. Затем тот, чья была жена, поступил храбро. Он требует ее обратно; возникает спор. (6) Остроумно и достойно одобрения, - говорит [Плиний], - было сказано вторым отважным мужем, требующим возвращения жены, следующее: "Если позволяет закон, верни; если не позволяет, [тем более] верни"". (7) Однако Плиний упустил, что это небольшое высказывание, которое он счел весьма остроумным, не свободно от изъяна, называемого по-гречески α̉ντιστρέφον. {175} Это коварный порок, скрывающийся под ложным видом достоинства: ведь ничуть не менее само это [высказывание] может быть обращено против того же, [кто его употребил] и, таким образом, первым мужем, пожалуй, может быть сказано: "Если позволяет закон, не верну; если не позволяет, [тем более] не верну".

{174 «Studiosorum libri» — утраченное сочинение в трех книгах, представляющее собой руководство по обучению оратора.}

{175 Ср.: Noct. Att., V, 10; 11.}

Книга Χ

Глава 1

Следует ли говорить tertium или tertio о третьем консульстве; и каким именно образом Гней Помпей, надписывая свои должности на стене театра, который он намеревался посвятить богам, по совету Цицерона избежал двусмысленности относительно этого слова

(1) Я послал письмо из Афин в Рим одному моему приятелю.

(2) В нем было сказано, что я пишу ему уже tertium (в третий раз). (3) Он ответил мне и попросил, чтобы я объяснил, почему я написал tertium, а не tertio. Он прибавил также, чтобы в том же [письме] я сообщил ему, что я думаю о том, следует ли говорить tertium consul и quartum или tertio и quarto (консул в третий и четвертый раз), поскольку он слышал, как в Риме ученый муж говорил tertio и quarto consul, а не tertium и quartum; и Целий {1} в начале книги *** {2} написал, {3} и Квинт Клавдий {4} сказал в девятнадцатой [книге], что Гай Марий был избран консулом septimo (в седьмой раз). {5}

{1 Луций Целий Антипатр (рубеж II —I вв. до и. э.) — судя по прозвищу, потомок вольноотпущенника, ученик оратора Луция Красса. Он стал родоначальником жанра исторической монографии, написав около 110 г. до н. э. историю Второй Пунической войны в семи книгах; несмотря на новаторство формы, его сочинение носило традиционное название: «История» (Historia) или «Анналы» (Annales). Как ритор, Целий Антипатр стремился не к сухому перечислению событий, а созданию красочной картины с элементами вымысла и моралистическими наставлениями. Цицерон дал высокую оценку его стилистическому искусству (De orat., II, 12, 54). От сочинения Целия сохранилось только небольшое число разрозненных фрагментов.}

{2 В тексте лакуна — название сочинения Целия пропущено.}

{3 Fr. 59 Peter.}

{4 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм, к Noct. Att., I, 7, 9.}

{5 Fr. 82 Peter.}

(4) В ответ на это я не написал ничего больше, кроме слов Марка Варрона, {6} человека, я полагаю, более ученого, чем были Клавдий с Целием, чтобы с помощью этих слов решить и то и другое, о чем он ко мне написал; (5) ведь и Варрон достаточно ясно объяснил, как следует говорить, и я не имею желания затевать спор с тем, кого называли ученым, в его отсутствие.

{6 Марк Теренций Варрон — см. комм, к Noct. Att., I, 16, 3.}

(6) Слова Варрона из пятой книги "Дисциплин" суть следующие: "Сделаться претором quarto и quartum - [вещи] разные, так как quarto означает место и три события впереди, a quartum означает время и трижды бывшее ранее. Поэтому Энний верно написал:

Отец Квинт в четвертый раз (quartum) сделался консулом, {7}

{7 Ann., 295 Vahlen. Квинт Энний — см. комм, к Noct. Att., I, 22,16.}

а Помпей осторожно, чтобы не писать на стене театра consul tertium или tertio, опустил последние буквы". {8}

{8 Fr. 218 Fun. Ср.: Non. P. 700, I. 21.}

(7) То, что Варрон сказал о Помпее кратко и несколько неясно, Тирон Туллий, {9} вольноотпущенник Цицерона, изложил в одном письме более обстоятельно примерно таким образом: "Когда Помпей, - говорит он, - намереваясь посвятить Победе храм, ступени которого служили сценой, стал писать [на его стене] свое имя и должности, то оказался в затруднении, следует ли выводить consul tertio или tertium. {10} Этот вопрос Помпей вынес на рассмотрение ученейших [людей] государства и, поскольку они разошлись [во мнениях] и часть утверждала, что следует писать tertio, а другие - tertium, то Помпей, - говорит [Тирон], - попросил Цицерона, чтобы тот велел написать то, что, по его мнению, более правильно". Тогда Цицерон побоялся судить об ученых мужах, чтобы не казалось, что, порицая их мнение, он порицал их самих. "Поэтому он убедил Помпея не писать ни tertium, ни tertio, но сделать буквы до второй "t", чтобы должность хоть и обозначалась не полностью написанным словом, но двойственное произношение слова было все же скрыто". {11}

{9 Туллий Тирон — см. комм, к Noct. Att., I, 7, 1.}

{10 Это событие имело место в 55 г. до н. э.}

{11 Fr. 7 Fun.}

(8) Но сегодня той надписи, которую описали и Варрон, и Тирон, на стене этого театра нет. (9) Ведь когда много лет спустя чинили обрушившуюся сцену, то номер третьего консульства обозначили не так, как сначала, первыми буквами, но просто тремя вырезанными черточками.

(10) В четвертой же [книге] "Начал" Марка Катона {12} написано следующее: "Карфагеняне в шестой раз (sextum) нарушили договор". {13} Это слово означает, что они раньше пять раз поступили вопреки договору, и тогда - в шестой раз. (11) Греки при обозначении такого рода числа вещей также говорят τρίτον (в третий раз) и τέταρτον (в четвертый раз), что соответствует тому, когда по-латыни говорят tertium и quartum.

{12 Марк Порций Катон — см. комм, к Noct. Att., I, 12, 17.}

{13 Fr. 84 Peter.}

Глава 2

Что Аристотель написал о числе новорожденных

(1) Философ Аристотель сообщает, что в Египте женщина за одни роды произвела на свет пятерых младенцев, и утверждает, что это предел многоплодных человеческих родов и неизвестно, чтобы когда-либо вместе родилось больше, но это число, по его словам, крайне редко. {14} (2) Однако и в правление божественного Августа, как утверждают писавшие историю его эпохи, служанка Цезаря Августа родила на Лаврентском поле {15} пятерых младенцев, и они прожили совсем немного дней; их мать также умерла вскоре после родов, и по приказу Августа на Лаврентской дороге ей поставили памятник, на котором было написано число ее детей, о котором мы и поведали.

{14 Arist. Hist, anim., VII, 4, 584b (?). Ср.: Plin. Nat. Hist., VII, 33. Страбон отмечает особое плодородие египетских женщин, утверждая при этом, что Аристотель говорил о рождении семерых младенцев (XV, 1, 22). Ср. также: Solin., I, 51; Ioh. Lyd. De mens., 89 (57).}

{15 Лаврент — древний город Лация, расположенный к югу от устья Тибра, на расстоянии 23 км от моря.}

Глава 3

Сопоставление и сравнение некоторых знаменитых отрывков из речей Гая Гракха, Марка Цицерона и Марка Катона

(1) Гай Гракх {16} считается сильным и страстным оратором. Никто этого не отрицает. Но кто может стерпеть то, что некоторым он кажется более сильным, более пылким и более значительным, чем Марк Туллий? {17} (2) Совсем недавно мы читали речь Гракха "Об обнародовании законов", {18} в которой он с наибольшей ненавистью, на которую способен, жалуется на то, что Марка Мария и некоторых почтенных мужей из италийских муниципиев {19} магистраты римского народа несправедливо приказали высечь розгами.

{16 Гай Семпроний Гракх — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 7.}

{17 Высокая оценка ораторского искусства Гая Гракха была общим местом в сочинениях римских авторов; с большим почтением отзывается о его красноречии и сам Цицерон: «Величественный в словах, мудрый в сентенциях, замечательный во всех отношениях» (Brut., XXXIII, 125).}

{18 Эта речь была посвящена аграрному закону Тиберия Гракха, который Гай Гракх снова ввел в действие в 123 г. до н. э.}

{19 Муниципий — самоуправляющаяся община, жители которой имели полные права римского гражданства.}

(3) Вот слова, которыми он описывает это происшествие: "Недавно консул прибыл в Теан Сидицинский. {20} Его жена сказала, что хочет вымыться в мужских банях. Сидицинскому квестору {21} Марку Марию было дано поручение выгнать из бань тех, кто мылся. Жена [консула] заявила мужу, что бани были предоставлены [в ее распоряжение] недостаточно быстро и были недостаточно чисты. Поэтому на форуме установили столб и привели туда Марка Мария, самого знатного человека своей общины. С него стащили одежды и высекли розгами. Жители Кал, {22} услышав об этом, объявили, чтобы никто не пожелал мыться в банях, когда там находится римский магистрат. В Ферентине {23} наш претор по той же причине приказал схватить местных квесторов: один [из них] бросился со стены, другой был схвачен и высечен розгами". {24}

{20 Теан Сидицинский — главный город италийского племени сидицинов, расположенный в Северной Кампании.}

{21 Квестор — зд.: муниципальный магистрат, ведавший городскими финансами.}

{22 Калы (Cales) — город в Северной Кампании, расположенный в нескольких километрах от Теана.}

{23 Ферентин (Ferentinum) — город в Южной Этрурии.}

{24 Fr. 48 Malc.}

(4) В столь ужасном деле, в столь жалостном и печальном свидетельстве публичной несправедливости разве сказал он что-либо или блестяще и замечательно, или слезно и жалобно, или с пространным и красноречивым упреком и с суровой и трогательной жалобой? Есть, разумеется, краткость, приятность, чистота речи, которая обыкновенно почти всегда присутствует в ораторских украшениях комедий.

(5) Тот же Гракх в другом месте говорит так: "Я покажу вам на одном примере, сколь велик произвол и необузданность молодых людей. Несколько лет тому назад из Азии был отправлен в качестве посла (legatus) {25} молодой человек, еще не занимавший в то время магистратуры. Его несли на носилках. Ему навстречу шел погонщик волов из Венузии {26} и в шутку, поскольку не знал, кого несут, спросил - неужели покойника? Услышав это, тот велел опустить носилки и ремнями, которыми носилки были связаны, приказал бить [пастуха] до тех пор, пока он не испустил дух". {27}

{25 Слово legatus довольно многозначно — посол; военная должность: помощник главнокомандующего; помощник наместника провинции или императорский наместник в провинции. Возможно, этот юноша выполнял не посольскую миссию, а сопровождал какого-либо азиатского магистрата.}

{26 Венузия — город в Южной Италии, расположенный на границе Апулии и Лукании.}

{27 Fr. 40 Malc.}

(6) Эта речь о столь неумеренном и жестоком поступке, в самом деле, ничем не отличается от обыденного изложения. (7) Когда же в речи по сходному поводу у Марка Туллия римских граждан, невиновных мужей, вопреки праву и законам, секут розгами и осуждают на казнь, какое там тогда сострадание! Какой плач! Какое наглядное изображение всего дела перед глазами! {28} Что за море ненависти и горечи вскипает! (8) Когда я читаю эти [слова] Марка Туллия, клянусь Геркулесом, мой разум окружает некое видение и звук ударов и криков, и сетований. (9) Как, например, те [слова], которые он говорит о Верресе, {29} которые мы приписали, как смогли в настоящий момент, насколько хватило памяти: "Сам он, возбужденный преступлением и яростью, вышел на площадь. Глаза его горели, от всего его облика веяло жестокостью. Все ждали, до чего он, наконец, дойдет и что именно станет делать, когда внезапно он приказывает схватить человека и посреди форума раздеть, связать и приготовить розги". {30} (10) Клянусь богом, уже одни только слова "nudari et virgas expediri jubet" (раздеть и приготовить розги) исполнены такого волнения и ужаса, словно не они рассказывают о том, что случилось, но сам видишь, как происходит дело.

{28 Предельная наглядность изображения — идеал ораторского искусства (Quint., IX, 2, 40; Cic. De orat., III, 202).}

{29 Гай Beppec — см. комм. Noct. Att., I, 7, 1.}

{30 Cic. InVerr., V, LXII, 161.}

(11) Гракх же, не жалуясь, не призывая со слезами, а, сообщая, говорит: "На форуме был поставлен столб, стащили одежду, высекли розгами". (12) А Марк Цицерон, напротив, весьма ясно, подробно изображая, говорит не "высекли розгами", но: "В центре мессанского форума секли розгами римского гражданина, и все же ни один стон, ни один возглас этого несчастного не был слышан среди боли и шума ударов, кроме этих [слов]: "Я римский гражданин!" Он полагал, что это упоминание о гражданстве отвратит все удары и отведет от тела пытку". {31} (13) Далее, какой плач по поводу столь жестокого дела, и ненависть к Верресу, и проклятие перед лицом римских граждан горячо, и страстно, и пламенно поднимает он, говоря следующее: "О, сладкое имя свободы! О, великое право нашего гражданства! О, Порциев закон и законы Семпрониевы! {32} О, столь страстно желаемая и возвращенная, наконец, римскому плебсу трибунская власть! {33} Неужели все дошло уже того, что римский гражданин, в провинции римского народа, в городе союзников, связанный, на форуме высечен тем, кто в знак милости римского народа имеет фасции и секиры! {34} Как? Когда разводили огонь и подносили раскаленное железо и прочие орудия пытки, если тебя не смягчили не только его горестная мольба и жалостный крик, то неужели не взволновали великий плач и стон римлян, которые тогда [при этом] присутствовали?" {35}

{31 Cic. In Verr., V, LXII, 162.}

{32 Закон Порция (Lex Porcia) или «закон о спинах граждан» (198 или 195 г. до н. э.) запрещал применение к римским гражданам телесных наказаний. Говоря о Семпрониевых законах (Leges Semproniae), Цицерон имеет в виду законодательство Гая Гракха 123 г. до и. э., расширявшее право провокации, дававшее римскому гражданину возможность апеллировать к народному собранию на действия магистратов и приговор суда.}

{33 Право апелляции к народу, отнятое у народных трибунов Суллой в 82 г. до н. э., было возвращено в 70 г. до н. э., в консульство Помпея и Красса, по закону Помпея Лициния (Lex Pompeja Licinia).}

{34 Фасции (fasces) — пучки прутьев с воткнутыми в них секирами — были знаками достоинства римских магистратов.}

{35 Cic. In Verr., V, LXII, 162.}

(14) Марк Туллий высказывает свое сожаление об этом сурово, внушительно, соразмерно и красноречиво. (15) Но если есть кто-либо со столь примитивным и грубым слухом, что эта ясность и красота речи и ритмика слов не доставляет [ему] удовольствия, а нравится первая [речь] потому, что она безыскусственна, коротка, неотделана, но исполнена какой-то естественной прелести и в ней есть дух и оттенок как будто темной старины, этот [человек], если он обладает рассудительностью, пусть рассмотрит речь Катона, человека более ранней эпохи, [чем Гракх,] на подобную тему, к силе и богатству которой Гракх и не приблизился. (16) Я полагаю, станет понятно, что Марк Катон не был доволен красноречием своего века и уже тогда стремился сделать то, что позднее завершил Цицерон. (17) В самом деле, ведь в той книге, которая называется "О подложных сражениях", он сетует на Квинта Терма {36} следующим образом: "Он сказал, что децемвиры недостаточно хорошо позаботились о продовольствии для него. Он приказал стащить [с них] одежды и бить плетьми. Децемвиров секли бруттийские (Bruttiani), [это] видели многие смертные. Кто может вынести это оскорбление, это приказание, это бесправие? Ни один царь не осмелился совершить это; разве это делается не с порядочными людьми, происходящими из хорошего рода, благонамеренными? Где государство? Где защита предков? Неслыханные обиды, удары, побои, рубцы, эти страдания и муки ты осмелился с бесчестьем и величайшим оскорблением причинить [людям] на глазах их соотечественников и множества [других] смертных? Но какой вопль, какой стон, какие слезы, какой плач я услышал! Рабы чрезвычайно тяжело переносят обиды: что же, по вашему мнению, чувствовали и будут чувствовать, пока живы, эти, происходящие из знатного рода, наделенные великой доблестью?" {37}

{36 Квинт Минуций Терм — претор 196 г. до н. э., консул 193 и 192 гг. до н. э.; сражался против испанских племен; начал завоевание Лигурии.}

{37 Fr. 58 Malc.}

(18) Относительно слов Катона: "секли бруттийские (Bruttiani)", если кто-нибудь станет, возможно, расспрашивать о бруттийских, то значит это [следующее]. Когда Ганнибал Пунийский с войском находился в Италии и римский народ проиграл несколько сражений, бруттии, {38} первые из всей Италии, перешли к Ганнибалу. Римляне, тяжело перенеся это, после того как Ганнибал оставил Италию и карфагеняне были побеждены, ради бесчестья не стали брать бруттиев на военную службу и не считали их за союзников, но приказали подчиняться магистратам, отправляющимся в провинции, и прислуживать вместо рабов. Итак, они следовали за магистратами, подобно тем, которые в пьесах назывались lorarii, {39} и тех, кого им приказывали, связывали и секли; а поскольку они происходили из бруттиев, их называли бруттийскими.

{38 Бруттии — умбрийско-сабинское племя, обитавшее на юго-западе Апеннинского полуострова. Бруттии попали в зависимость от римлян только в 272 г. до н. э., пострадав уже тогда за поддержку, оказанную ими эпирскому царю Пирру, воевавшему с римлянами, поэтому они столь охотно отложились от Рима и примкнули к Ганнибалу в 216 г. до н. э.}

{39 Так назывались служители, наказывавшие ленивых и провинившихся рабов. Ср.: CGL VI 655: Lorarius — tortor (мучитель, палач).}

Глава 4

О том, что Публий Нигидий весьма изящно доказал, что имена [вещей] не условны, но естественны

(1) Публий Нигидий {40} в "Грамматических записках" доказывает, что названия даны не по случайному установлению, но в соответствии с некоторой силой и смыслом природы; тема, действительно, нередкая в философских рассуждениях (discertationibus). {41} (2) Ведь у философов неоднократно поднимался вопрос, [даны ли] τὰ ο̉νόματα (имена) φύσει (по природе) или θέσει (по установлению). {42} (3) По этому вопросу он приводит много доказательств, почему слова могут казаться скорее естественными [по происхождению], чем условными. (4) Из этих [доказательств] следующее кажется приятным и остроумным: "Когда мы произносим vos (вы), - говорит он, - мы пользуемся некоторым движением уст, согласующимся с обозначением самого слова, и слегка выдвигаем края губ и направляем дыхание и душу вперед и к тем, с кем ведем разговор. И напротив, когда мы говорим nos (мы), то произносим [это слово] не с долгим и сильным выдохом звука и не с выдвинутыми губами, но как бы удерживаем и дыхание, и губы внутри нас самих. То же самое происходит и тогда, когда мы говорим tu (ты), ego (я), и tibi (тебе), и mihi (мне). Ведь как не чуждо природе обозначаемой вещи некое движение головы, когда мы качаем ею в знак согласия или отказа, или движение глаз, так и в этих словах некоторое движение уст и дыхания как будто природно. То же правило, что, как мы заметили, имеет место в наших [примерах], есть также и в греческих словах". {43}

{40 Публий Нигидий Фигул — см. комм, к Noct. Att., II, 22, 31.}

{41 Discertationibus (рассуждениях) — рукописное чтение; конъектура Гертца, принятая Марашем, — disceptationibus (спорах).}

{42 Дискуссия по вопросу о том, имеют ли названия вещей естественное, природное происхождение, оказываясь, таким образом, непосредственно связанными с сущностью обозначаемого ими, или же они возникли в результате договоренности и не имеют никакой глубинной связи с тем, что обозначают, возникла уже в V в. до н. э. Наиболее полно вопрос о происхождении языка рассмотрен в диалоге Платона «Кратил».}

{43 Fr. 41 Swoboda.}

Глава 5

Простое ли слово avarus (жадный) или сложное и двусоставное, как кажется Публию Нигидию

(1) Публий Нигидий в двадцать девятой [книге] "Записок" утверждает, что avarus - не простое слово, но сложное и составное. "Ведь avarus, - говорит он, - называется жаждущий денег (avidus aeris). (2) Но при этом слиянии, - продолжает он, буква "-е" выпала". {44} Он утверждает также, что locuples (богатый) происходит из сложения слов plera (многие) и loca (места) - "тот, кто имеет множество владений". {45}

{44 Fr. 42 Swoboda.}

{45 Fr. 44 Swoboda. Locuples действительно составное слово, но второй его элемент происходит от plenus (полный). См.: Cic. De rep., II, 9, 16); Non. P. 700, 1. 9; Isid. Etym., X, 155; Schol. ad Ter. Heaut., II, 3, 17.}

(3) Но то, что он сказал о locuples, более вероятно и основательно. Ведь относительно [слова] avarus возникают сомнения: почему нельзя предположить, что оно произведено просто от глагола aveo (страстно желать, жаждать) {46} и с помощью такого же словообразования как amarus (горький), о котором никак нельзя сказать, что это двойное [слово]?

{46 Ср.: Isid. Etym., Χ, 9. Ноний же считает производным от avere avidus, не предлагая для avarus никакой этимологии (Р. 710).}

Глава 6

О том, как на знатную женщину, дочь Аппия Цеца, плебейские эдилы наложили штраф за дерзкие речи

(1) Наказывали не только за действия, но и за развязные речи при народе; ибо считалось, что до такой степени должна быть ненарушима честь римской дисциплины. (2) Ведь дочь знаменитого Аппия Цеца, {47} идущую со зрелищ, {48} которые она смотрела, затолкала стекавшаяся отовсюду и колеблющаяся толпа народа. А выйдя оттуда, она, поскольку с ней плохо поступили, стала говорить: "Что бы со мной теперь сталось и насколько сильнее и теснее меня бы толкали, если бы мой брат Публий Клавдий не погубил в морской битве флот с огромным количеством граждан? {49} Я бы, конечно, погибла, задавленная сейчас еще большим числом людей. О пусть, - сказала она, - оживет мой брат и поведет другой флот на Сицилию и погубит эту толпу, так жестоко затолкавшую меня, несчастную!" (3) За столь дерзкие и жестокие слова этой женщины плебейские эдилы Гай Фунданий и Тиберий Семпроний {50} присудили ее к штрафу в двадцать пять тысяч [монет] в слитках (aeris gravis). {51} (4) Капитон Атей {52} в комментарии к "Об общественных судах" говорит, что это произошло во время Первой Пунической войны в консульство Фабия Лициния и Отацилия Красса. {53}

{47 Аппий Клавдий Цец (Слепой) — известный римский государственный деятель, цензор 312 г. до н. э., консул 307 и 296 гг. до н. э., претор 295 г. до н. э., диктатор в период между 292 и 285 гг. до н. э. Первым из цензоров стал заниматься пересмотром списка сенаторов; пытался провести ряд смелых реформ; с его именем связаны два крупнейших сооружения периода Ранней республики: так называемая Аппиева дорога из Рима в Капую и водопровод, снабжавший Рим питьевой водой. Аппий Клавдий является также одним из древнейших представителей римской прозы и поэзии, но от его речей и стихотворных произведений сохранились лишь отдельные фрагменты.}

{48 Светоний, упоминающий об этом случае, говорит, что женщина находилась в повозке (Tib., II, 3).}

{49 Публий Клавдий Пульхр — консул 249 г. до н. э., во время Первой Пунической войны неосмотрительно завязавший с карфагенянами морское сражение под Дрепанами (портовый город на северо-западном побережье Сицилии), закончившееся полным разгромом римлян и потерей 93 кораблей (249 г. до н. э.). Согласно традиции, поражение принес Клавдию его кощунственный поступок: накануне битвы он приказал бросить в море священных куриц со словами: «Пусть пьют, раз не хотят есть!» (отказ птиц от еды считался дурным предзнаменованием) (Cic. De nat. deor., II, 3, 7; Liv. Epit., XIX; Val. Max., VIII, 1).}

{50 Эдилы — см. комм, к Noct. Att., IV, 2, 1.}

{51 Бронза в слитках не была подвержена девальвации, как чеканная монета.}

{52 Атей Капитон — см. комм, к Noct. Att., I, 12, 8.}

{53 Fr. 6 Strzelecki. Фабий Лициний и Отацилий Красе — консулы 246 г. до н. э.}

Глава 7

О том, что по описанию Марка Варрона из рек, текущих за пределы Римской империи, первая по величине - Нил, вторая - Истр, следующая - Родан

(1) Из всех рек, текущих в море, находящееся в пределах Римской империи, которое греки называют η̉ εί̉σω θάλασσα (внутреннее море), {54} величайшая, по общему мнению, Нил. Саллюстий {55} писал, что следующая по величине - Истр. {56} (2) Варрон же, рассуждая о части света под названием Европа, помещает среди первых трех рек этой местности Родан, {57} таким образом, кажется, приравнивая ее к Истру. Ведь Истр также протекает в Европе.

{54 Разночтение у Варрона и Геллия: «текущие за пределы» и «текущие в море, находящееся в пределах Римской империи» отражают увеличение территорий, подвластных Риму, произошедшее за двести лет, отделяющие Варрона от Геллия.}

{55 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 3.}

{56 Sail. Hist., III, fr. 80 Maur. Современный Дунай.}

{57 Varr. Ant. hum., XIII, fr. 6 Mirsch. Современная Рона.}

Глава 8

О том, что среди воинских бесчестий, которым подвергались солдаты, было кровопускание: и в чем, как кажется, причина такого рода наказания

(1) Было в старину такое воинское наказание, когда воину ради бесчестья вскрывали вену и пускали кровь. {58} (2) В древних книгах, которые я сумел найти, объяснения этого действия нет; но, по моему мнению, сначала это применялось к воинам с помутившимся рассудком и отклоняющимся от естественного поведения, так что это, как кажется, не столько наказание, сколько лечение. Но затем, я уверен, по привычке то же стали делать и при многих других проступках, будто бы все, совершившие правонарушение, казались не вполне здоровыми.

{58 Об этом наказании упоминает Катон (De re milit., 15J apud Frontin., Strat., IV, 1, 16).}

Глава 9

Какими способами и каким образом выстраивают обыкновенно римский боевой порядок, и каковы названия этих построений

(1) Воинские названия, которыми обычно называют построенный определенным образом порядок: irons (передний строй), subsidia (резерв, подставной строй), cuneus (клин), orbis (кольцо), globus (шар, куча), forfices (клещи), serra (пила), alae (крылья), turres (башни). {59} (2) Эти, а также некоторые другие [наименования] можно найти в книгах тех, кто писал о военной науке. (3) А произведены они от самих вещей, называемых так в собственном смысле, и образы этих вещей, по собственному названию каждой, проявляются в построении боевого порядка.

{59 Ср.: Cat. De re milit., fr. 15J apud Veget., III, 19; Isid. Etym., IX, 3.}

Глава 10

В чем причина того обстоятельства, что и древние греки, и римляне носили перстень на безымянном пальце левой руки {60}

{60 В оригинале: in eo digito, qui est in manu sinistra minimo proximus (на том пальце, который является ближайшим к мизинцу на левой руке).}

(1) Известно, что древние греки носили перстень на безымянном пальце левой руки. Говорят, что и римляне по большей части носили перстень таким же образом. (2) Апион {61} в книгах "О египтянах" называет ту причину, что при разрезании и вскрытии человеческих тел - ведь в Египте было в обычае то, что греки называют ανατομή (анатомией), - был обнаружен некий тончайший нерв, тянущийся и простирающийся от одного того пальца, о котором мы сказали, к сердцу человека; {62} поэтому вполне разумно показалось отметить такой почестью этот наиважнейший палец, который считается соприкасающимся и как бы связанным с силой сердца. {63}

{61 Апион — см. комм, к Noct. Att., V, 14, 1.}

{62 Fr. 7 Jacoby.}

{63 Ср.: Plin. Nat. Hist., XXXIII, 1, 24; Plut. Quest. Conv., IV, 8, 672 C; Macr. Sat., VII, 13, 7; Isid. Etym., XIX, 32, 3.}

Глава 11

Что означает слово mature (своевременно) и какой его смысл; а также о том, что простые люди используют это слово не в собственном его значении; и здесь же о том, что рrаесох (ранний) дает при склонении [форму генитива] praecocis, а не praecoquis {64}

{64 Вся глава, за исключением § 4, воспроизведена Макробием (VI, 8, 8); ср. также: Non. Р. 73, 1. 6; Ps.-Serv. Ad Verg. Georg., I, 260.}

(1) Сегодня mature имеет смысл рrореrе (поспешно) и cito (быстро) вопреки значению самого слова; ведь mature означает отличное от того, что говорят. (2) Поэтому Публий Нигидий, человек прославленный в дисциплинах всех благих наук, говорит: "mature есть то, что и не раньше, и не позже, но нечто среднее и умеренное". {65}

{65 Fr. 48 Swoboda.}

(3) Нигидий [рассуждает] хорошо и верно. Ведь из фруктов и плодов matura (зрелые, спелые) называют не недоспелые и горькие, и не упавшие и перезрелые, но поспевшие и созревшие вовремя. (4) Но поскольку mature говорили о том, что происходило без промедления, то значение слова сильно изменилось и уже не о том, что не слишком медленно, но о том, что происходит более быстро, говорят, что это случается mature; тогда как то, что ускорилось прежде своего срока, правильнее было бы называть inmatura (незрелое).

(5) Это нигидиево соотношение дела и слова божественный Август весьма изящно выражал двумя греческими словами. Ведь, как говорят, он и в беседах произносил и писал в письмах σπευ̃δε βραδέως (спеши медленно), {66} убеждая с помощью этого [выражения] прилагать при ведении дела одновременно и быстроту рвения, и медлительность аккуратности, из каковых двух противоположностей происходит maturitas (своевременность). (6) Также Вергилий, если кто обратил внимание, весьма тонко разделил два эти слова, properare (спешить) и maturare (делать зрелым), как совершенно противоположные:

{66 Fr. 50 Malc. Ср.: Suet. August., XXV, 4.}

Если холодным дождем задержан в дому земледелец,

Многое, с чем бы спешить пришлось (forent properanda)

под безоблачным небом,

Выполнить можно (maturare datur). {67}

{67 Verg. Georg., I, 253—261. Пер. С. В. Шервинского.}

(7) Он противопоставил два эти слова очень изящно, ведь при подготовке сельских работ [они] могут быть maturari (доделаны без суеты) в дождливую погоду, поскольку время есть, а в ясную, так как время не ждет, необходимо properari (с ними поторопиться).

(8) Но когда следует обозначить сделанное с большей быстротой и поспешностью, тогда правильнее говорить, что это сделано praemature (преждевременно), а не mature, как и сказал в тогате под названием "Надпись" (Titulus) Афраний:

Ты преждевременно (praemature) жаждешь, безумец,

несвоевременной (praecocem) власти. {68}

{68 V. 335 Ribbeck. Луций Афраний (II в. до н. э.) — римский комедиограф, считавшийся наиболее выдающимся автором тогат, ориентировавшийся в своем творчестве на Менандра и Теренция; сохранилось около четырехсот его стихов и сорок четыре названия его пьес.}

(9) В этом стихе следует обратить внимание на то, что он говорит praecocem, а не praecoquem; ведь именительный падеж этого [слова] - не praecoquis, {69} а рrаесох. {70}

{69 Praecoquis восстановлено из Макробия (Sat., VI, 8, 7), у Геллия — praecocis.}

{70 Отвергаемое Геллием praecoquis засвидетельствовано у Нония (Atell., 106 Ribbeck).}

Глава 12

О сказочных чудесах, совершенно несправедливо приписываемых Плинием Старшим философу Демокриту, и здесь же о летающей фигурке голубя

(1) Плиний Старший в двадцать восьмой книге "Естественной истории" сообщает, {71} что у Демокрита, наиболее прославленного среди философов, есть книга "О силе и природе хамелеона", {72} и что он ее прочел, и далее передает множество вздорных и невыносимых для слуха [вещей], будто бы написанных Демокритом, немногие из которых мы от скуки невольно запомнили: (2) быстрейшая из птиц, ястреб, ползущим по земле хамелеоном, если случайно над ним пролетит, с помощью некоторой силы притягивается и низвергается на землю, и по собственной воле оставляет и предает себя на растерзание другим птицам. (3) За пределами человеческой веры и другое: если голову и шею хамелеона сжигать на дубовых поленьях, то внезапно случается ливень и гром, и то же самое происходит, если печень этого же животного сжигать на вершине кровли. (4) Я усомнился, клянусь Геркулесом, стоит ли приводить также другое, - настолько это достойный смеха вздор, а привел, поистине, только в силу необходимости сказать о том, что мы думаем о коварном обольщении такого рода чудесами, с помощью которого по большей части завлекаются и доводятся до гибели наиболее острые и, в особенности, испытывающие сильную жажду учения умы. (5) Но возвращаюсь к Плинию. Он говорит, что, если сжечь раскаленным на огне железом левую ногу хамелеона с травой, носящей то же имя - хамелеон, {73} и размягчить и то и другое до состояния мази, скатать наподобие шарика и опустить в деревянный сосуд, то несущего этот сосуд никто не смог бы увидеть, даже если б он открыто находился в толпе. {74}

{71 Plin. Nat. Hist., XXVIII, 112. Текст Плиния и Геллия почти полностью совпадает за исключением отдельных слов. Так, в § 2 у Геллия — «предает себя на растерзание другим птицам (avibus)», у Плиния — «зверям (animalibus)»; в § 3 у Геллия — «если голову и шею (еt collum)», у Плиния — «и горло (et guttur)»; у Геллия в § 5 — «сжечь с травой», у Плиния — «сжечь в хлебной печи (in furno) с травой».}

{72 «De vi et natura chameleonis». В перечне трудов Демокрита у Диогена Лаэрция (IX, 46) это название не фигурирует.}

{73 См. об этой траве: Theophr. De plant., IX, 13; Dioscorid., III, 8.}

{74 Plin. Nat. Hist., XXVIII, 112. Ср.: Nat. Hist., XIX, 72, где Плиний повторяет это утверждение. Надо отметить, что Плиний здесь, как и в другом случае (ср.: Noct. Att., IX, 4, 11), называет автора приводимых им фантастических сведений, снимая с себя ответственность за предоставленные им материалы.}

(6) Я полагаю, что имени Демокрита не приличествуют эти чудеса и обманы, описанные Плинием Старшим; (7) каково, например, следующее [сообщение]: по утверждению того же Плиния в десятой книге, Демокрит написал, будто есть некие птицы определенных пород, и от смешанной крови этих птиц рождается змея, [и] если кто-либо ее съест, то станет понимать язык и разговоры птиц. {75}

{75 Plin. Nat. Hist., Χ, 137.}

(8) Но, как кажется, множество такого рода выдумок приписывается имени Демокрита злонамеренными людьми, использующими его славу и авторитет как прибежище. (9) Но то, что, как передают, изобрел и сделал пифагореец Архит, {76} не менее удивительно и все же не должно казаться равно вздорным. Ведь и многие из прославленных греков, и философ Фаворин, {77} с величайшим усердием изучавший древние сообщения, с полной уверенностью написали, что фигурка голубя, сделанная Архитом из дерева с помощью некоего расчета и механической науки, летала; поднималась она, надо думать, с помощью разновесов и приводилась в движение дуновением запертого и скрытого [внутри] воздуха. (10) Клянусь Геркулесом, следует привести слова самого Фаворина о столь неправдоподобном деле: "Тарентинец Архит, будучи вообще изобретателен, сделал деревянного летающего голубя; когда он садился, то более уже не поднимался. Ведь до тех пор...". {78}

{76 Архит Тарентский (ок. 400—365 гг. до н. э.) — философ-пифагореец, математик, политический деятель и полководец, механик и ученый. Согласно Лаэрцию, он создал первый подъемный механизм (VIII, 83); об этом устройстве и бронзовом орле см. также: Paus., VI, 20, 7 — 12. От собственных сочинений Архита сохранились лишь отдельные фрагменты.}

{77 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{78 Fr. 62 Marres. Текст обрывается.}

Глава 13

Каким образом древние употребляли [выражение] "сum partim hominum" (с некоторыми людьми)

(1) По большей части говорят partim hominum venerunt (прибыли некоторые люди), что означает pars hominum venit (прибыла группа людей), то есть quidam homines (некоторые люди). Ведь partim в данном случае представляет собой наречие и не склоняется по падежам, поскольку можно сказать cum partim hominum, то есть cum quibusdam hominibus (с некоторыми людьми) и как бы cum quadam parte hominum (с некоторой частью людей). {79} (2) Марк Катон в речи "О деле Флория" (De re Fiona) {80} написал так: "Там она была за шлюху, часто она поднималась с пиршества в спальню, с некоторыми из них (cum partim illorum) она уже не раз занималась тем же". (3) А более невежественные [люди] читают "cum parti", как если бы [это слово] склонялось как существительное, а не употреблялось как наречие.

{79 Fr. 213 Malc.}

{80 Эту речь Геллий цитирует также в Noct. Att., IX, 12, 7.}

(4) Но Квинт Клавдий в двадцать первой [книге] "Анналов" несколько необычно употребил этот оборот следующим образом: "Ведь он услаждал себя с некоторыми молодыми людьми из войска (cum partim copiis hominum adulescentium)". {81} Также и в двадцать третьей [книге] "Анналов" у Клавдия есть такие слова: "Почему я это сделал, я не могу сказать, произошло ли это из-за небрежности некоторых магистратов (neglegentia partim magistratum), {82} или из-за жадности, или вследствие поражения римского народа". {83}

{81 Fr. 87 Peter.}

{82 Приведенную фразу можно понять и по-другому: magistratum, форма родительного падежа, относится непосредственно к neglegentia, а наречие partim употреблено в собственном смысле «отчасти», т. е. «отчасти из-за небрежности магистратов».}

{83 Fr. 89 Peter.}

Глава 14

Каким порядком слов Катон сказал "injuria mihi factum itur" (в отношении меня намереваются совершить несправедливость )

(1) Слышу я, что illi injuria factum iri (в отношении него будет совершена несправедливость), слышу, что contumeliam dictum iri (будет произнесено оскорбление) обычно произносят таким образом, и уже повсюду этот порядок слов употребляется в обыденном разговоре, {84} а потому я пренебрегу примерами. (2) Но contumelia illi или injuria factum itur (в отношении него будет совершено оскорбление или несправедливость) несколько более редко, {85} поэтому мы приведем образец. (3) Марк Катон [в речи] "В защиту себя против Гая Кассия": {86} "А дело обстоит так, о квириты, что при том оскорблении, которое мне будет нанесено из-за его вот наглости (contumelia, quae mihi factum itur), я бы, клянусь богом, о граждане, сочувствовал скорее государству". {87} (4) Но так как contumelia factum iri означает, что дело идет к свершению оскорбления, то есть прилагаются усилия, чтобы произошло оскорбление, таким образом, <contumelia> {88} mihi factum itur означает то же самое, только в измененной форме.

{84 Этот речевой оборот довольно редко встречается даже в литературной речи, тем более он не был широко распространен в обыденном разговоре.}

{85 Из соединения супина I с неупотребительной формой пассивного инфинитива от глаголом ire (идти) возникла форма пассивного инфинитива будущего времени. Однако в данном обороте могли использоваться и личные формы глагола ire, как активные, так и пассивные, например: «...uti prohibitum irem» (чтобы я воспрепятствовал) (Cat. apud Fest. P. 280, 1. 22), но это еще более редкий оборот, что и отмечает Геллий.}

{86 Издатель Катона датирует эту речь 154 г. до н. э., годом цензуры Гая Кассия Лонгина, когда Катон в очередной раз был привлечен к суду. Плутарх и Ливий, считая, что Катон родился в 239 г. до н. э. (на самом деле, в 234 г. до н. э.), утверждают, что эту речь он произнес на восемьдесят шестом году жизни (Plut. Cato Major, XV, 4; Liv., XXXIX, 40, 11).}

{87 Fr. 176 Malc.}

{88 Добавляют издатели.}

Глава 15

О ритуалах фламина Юпитера и жены фламина; а также приведены слова из преторского эдикта, где [претор] заявляет, что не станет принуждать к клятве ни дев Весты, ни диала

(1) О многочисленных ритуалах, а также о множестве запретов, возложенных на фламина, {89} мы прочли в сочинениях под названием "Об общественных жрецах", а также в первой из книг Фабия Пиктора. {90} (2) Вот в основном то, что мы оттуда припомнили: (3) Ездить на коне фламину-диалу нельзя; {91} (4) <также нельзя> {92} видеть препоясанный строй (classis procincta) {93} за пределами померия, то есть вооруженное войско; поэтому фламин-диал крайне редко избирался консулом, ибо консулам поручалось [ведение] войн; {94} (5) также никоим образом нельзя диалу клясться; {95} (6) запрещено также носить кольцо, разве только просверленное и без камня. {96} (7) Огонь из flaminia, то есть дома фламина-диала, нельзя выносить, кроме как для священнодействия. {97} (8) Закованного, если он войдет в его жилище, необходимо освободить, а оковы поднять через имплювий {98} на крышу и опустить снаружи на дорогу. {99} (9) Никаких узлов ни на шапке, ни на поясе, ни в другом месте он не имеет. {100} (10) Если кто-либо, ведомый на бичевание, умоляя, падет к его ногам, сечь его в этот день нельзя. {101}

{89 Фламин (flamen) — жрец определенного божества; было три великих фламина: фламин Юпитера (flamen Dialis), фламин Марса и фламин Квирина; двенадцать младших фламинов служили другим, менее значительным богам.}

{90 Fr. 3 Huschke. Фабий Пиктор — см. комм, к Noct. Att., I, 12, 14.}

{91 Ср.: Plut. Quest. Rom., XL; Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., VIII, 552. Плиний объясняет это табу: «Конская желчь считается величайшим среди ядов; поэтому фламинам нельзя прикасаться к коню, когда на общественный священнодействиях в Риме его приносят в жертву» (Nat. Hist., XXVIII, 146). Однако Фест предлагает другое объяснение: «Ездить на коне фламину Юпитера нельзя, чтобы, если он уедет слишком далека, священнослужение не оказалось в пренебрежении» (Р. 71, 1. 23).}

{92 Дополнение Гертца.}

{93 То есть готовый к бою.}

{94 Ср.: Fest. Р. 295, 1. 2.}

{95 Ср.: Fest. Р. 92, 1. 25; Plut. Quest. Rom., CXI; Liv., XXXI, 50, 6; CIL XII 6038, 7.}

{96 В оригинале: cassus — пустое. Ср.: Fest. P. 72, 1. 25.}

{97 Ср.: Fest. P. 106, 1. 4.}

{98 Имплювий — бассейн во внутреннем дворе для сбора дождевой воды. По смыслу здесь имеется в виду комплювий — отверстие в крыше, через которое вода попадала в имплювий.}

{99 Ср.: Plut. Quest. Rom., CXI; Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., II, 57.}

{100 Ср.: Serv. Ad Verg. Aen., III, 683.}

{101 Ср.: Plut. Quest. Rom., CXI; Serv. Ad Verg. Aen., III, 607.}

(11) Волосы диала стрижет только свободный человек. {102}

{102 Сервий дополняет эту информацию сообщением о том, что фламина стригли бронзовыми ножницами (Ad Verg. Aen., I, 448).}

(12) У диала существует обычай не прикасаться к козе, сырому мясу, плющу и бобу, и не называть [их]. {103} (13) Он не проходит под слишком высоко вытянувшимися побегами виноградной лозы. {104} (14) Ножки ложа, на котором он спит, должны быть покрыты тонким [слоем] грязи, и более трех ночей подряд вне этого ложа он не спит, {105} и спать на этом ложе другому нельзя, и не... {106} Возле ножки его ложа должен находиться ларец с пирожками (strues) и жертвенным пирогом (fertum). {107} (15) Обрезки ногтей и волос диала зарывают под "счастливым деревом". {108} (16) Для диала каждый день - праздничный. (17) Ему нельзя быть под открытым небом без шапки, {109} а в помещении, по словам Мазурия Сабина, {110} понтификами недавно было постановлено разрешить [фламину быть с непокрытой головой], {111} (18) было также, как говорят, отменено кое-что другое и произведено некоторое смягчение обрядов.

{103 Ср.: Plut. Quest. Rom., CX, CXI, CXII. О запрете прикасаться к плющу и называть его см. также: Fest. Р. 72, 1. 23; согласно Фесту, плющ «связывает» (vincit): узы, узник — метафора смерти, с этим связан и запрет иметь узлы на одежде; о запрете прикасаться к бобам см. также: Теr. Eun., 381 cum schol.; Plin. Nat. Hist., XVIII, 119; Плутарх отмечает, что употреблять в пищу бобы запрещено всем, кто хранит священную чистоту (Quest. Rom., XCV).}

{104 Ср. у Плутарха: «Почему жрец Юпитера не должен... ходить по дороге, над которой свешиваются виноградные лозы» (Quest. Rom., CXII). Плутарх полагает, что этот запрет имеет метафорическое значение, то есть фламину Юпитера нельзя напиваться вином допьяна.}

{105 Plut. Quest. Rom., XL; Tac. Ann., III, 71.}

{106 В тексте лакуна. Гертц дополняет «apud alium eum», т. е. «и ему у другого».}

{107 Strues и fertum, согласно Фесту, — два различных вида пирога или лепешки, использовавшихся в священных ритуалах, как правило, вместе (Р. 85).}

{108 Существовали официальные списки «счастливых деревьев», составляемые понтификами.}

{109 Ср.: Plut. Quest. Rom., XL; Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., I, 305 (ср.: Ibid., VIII, 552, где отмечается, что фламин Марса мог не носить шапку); Арр. De bell, civ., I, 65; Isid. Etym., VII, 12, 18; Schol. ad Luc, I, 604.}

{110 Мазурий Сабин — см. комм, к Noct. Att., III, 16, 23.}

{111 Fr. 28 Huschke.}

(19) Ему нельзя прикасаться к дрожжевому тесту. {112} (20) Нижнюю тунику он снимает только в закрытых помещениях, чтобы не оказаться нагим пред небом, как пред очами Юпитера. {113} (21) На пиру выше фламина-диала возлежит только царь-жрец (rex sacrificulus). {114} (22) Если он потеряет жену, то оставляет сан фламина. (23) Брак фламина не может быть расторгнут ничем, кроме смерти. {115} (24) Он никогда не ступает на то место, где находится могила; никогда не прикасается к мертвецу; {116} (25) однако участвовать в похоронах [ему] не запрещено.

{112 Ср.: Plut. Quest. Rom., CIX; Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., I, 179.}

{113 Ср.: Plut. Quest. Rom., XL.}

{114 Должность «царя священнодействий» (rex sacrorum) появилась в Риме после падения царской власти; к rex sacrorum перешли религиозные и жреческие функции царя. Ср.: Fest. Р. 198, 1. 30.}

{115 Ср.: Plut. Quest. Rom., L; Trog. Αρ. GLK II 149, 6; Fest. P. 79, 1. 24; Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., IV, 29.}

{116 Ср.: Serv. Ad Verg. Aen., VI, 176; Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., XI, 76; Dio Cass., LIV, 28, 4; CIL XII 60338, 7.}

(26) У жены фламина ритуалы почти те же самые; (27) говорят, она и сама по себе соблюдает <другие>: {117} например, покрывается крашеной [тканью], (28) и что на платке (rica) носит сучок от счастливого дерева, {118} (29) и на лестницы, <кроме> тех, что называются греческими, ей нельзя подниматься выше трех ступеней, {119} (30) а также отправляясь к Аргеям, она не убирает голову и не причесывает волосы. {120} (31) Я приписал слова претора из постоянного эдикта {121} о фламине-диале и жрице Весты: "Жрицу-весталку и фламина-диала при любом моем судебном разбирательстве я не буду принуждать давать клятву". {122} (32) Слова Марка Варрона из второй [книги] "Божественных деяний" о фламине-диале таковы: "Он один носит белую меховую шапку (album galerum); {123} так должно делать либо из-за его высокого положения, либо потому что Юпитеру приносят в жертву белых животных". {124}

{117 Добавляет Гушке.}

{118 Ср.: Fest. P. 79, l. 23; Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., IV, 137; XII, 602. О rica см. комм, к Noct. Att., VII, 10, 4.}

{119 Добавляет Скалигер. На основании нижеприведенного замечания Сервия, представляется необходимым принять вставку Скалигера, добавляющего nisi (кроме): «У древних жене фламина нельзя было подниматься по лестницам выше, чем на три ступени, чтобы снизу не оказалась видна какая-либо часть ее ступней или лодыжек, и потому не более, чем на три ступени, чтобы при восхождении двойные подъемы не дали приподняться одежде и обнажиться голеням. Ведь греческие лестницы выбраны потому, что они делаются таким образом, что они закрыты со всех сторон соединением досок, чтобы не допустить взгляд к какой-либо части тела» (Ad Verg. Aen., IV, 646).}

{120 Аргеи (Argei — аргивяне) — двадцать четыре или, по другим данным, двадцать семь тростниковых чучел, которых ежегодно 15 мая весталки сбрасывали со старого моста в Тибр; в этом древнем обряде принимали участие понтифики, консулы и фламины. Римляне связывали происхождение этих обрядов с аргивянами, т. е. ахейскими греками, прибывшими в Италию с Геркулесом, отсюда и название. Согласно Плутарху, жена фламина Юпитера в эти дни не должна совершать омовение и носить украшения (Quest. Rom., LXXXVI).}

{121 Постоянный эдикт (edictum perpetuum) — преторский эдикт, выработанный на основе прежде обнародованных эдиктов и издававшийся каждым новым претором только с незначительными изменениями.}

{122 FIR. Р. 220.}

{123 Ср.: Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., II, 683: «Светоний назвал три вида шапок, из которых священнослужители носят апекс (apex), высокую коническую меховую шапку: ...меховая шапка из шкуры жертвенного ягненка»; подобные определения дают также Исидор и Фест: Isid. Etym., XIX, 30, 5; Fest. P. 9,1. 27.}

{124 Fr. 4 Merkel.}

Глава 16

На какие ошибки, допущенные [при изложении] римской истории в шестой [книге] Вергилия, обратил внимание Юлий Гигин

(1) Гигин {125} упрекает Вергилия и полагает, что он намеревался исправить то, что написал в шестой книге. (2) Палинур, {126} находясь в царстве мертвых, просит Энея позаботиться о том, чтобы найти его тело и похоронить. Он говорит следующее:

{125 Юлий Гигин — см. комм, к Noct. Att., I, 14, 1.}

{126 Палинур — рулевой Энея, который, заснув, упал в море и утонул.}

Мне избавление дай: отыщи Велийскую гавань,

Тело мое схорони - ибо все ты можешь, великий. {127}

{127 Verg. Aen., VI, 365—366. Пер. С. В. Шервинского.}

(3) "Каким образом, - говорит он, - либо Палинур мог знать и назвать Велийскую гавань, либо Эней найти по этому наименованию место, когда город Велия, по которому он назвал гавань, находящуюся в той местности, был основан в луканской области и получил это имя во время царствования в Риме Сервия Туллия, более чем через шестьсот лет после прибытия Энея в Италию? {128} (4) Ведь изгнанные из области Фокиды {129} Гарпалом, военачальником царя Кира, - говорит он, - и основали одни Велию, а другие - Массилию. (5) Итак, он нелепейшим образом просит Энея отыскать Велийскую гавань, хотя в это время такого названия просто не существовало. (6) Однако это не должно, - утверждает [Гигин], - казаться подобным тому, что написано в первом стихе:

{128 Велия была основана в 535 г. до н. э. Об анахронизме, допущенном в данном случае Вергилием, см. также: Serv. Ad Verg. Aen., VI, 359.}

{129 В действительности речь идет не о Фокиде, области Средней Греции, расположенной между Беотией и Этолией, а о городе Северной Ионии — Фокее. Жители Фокеи, понимая, что им не выдержать осаду персов, в 536 г. до н. э. покинули обреченный город, основав ряд поселений, в том числе — Массилию (совр. Марсель).}

Роком ведомый беглец - к берегам приплыл Лавинийским, {130}

{130 Verg. Aen., I, 2. Пер. С. В. Шервинского.}

(7) а также в шестой книге:

Здесь полет свой прервал над вершиной халкидских

пришельцев, {131}

{131 Verg. Aen., VI, 17. Пер. С. В. Шервинского.}

(8) поскольку самому поэту обычно дозволяется говорить κατὰ πρόληψιν (по предвидению, по предвосхищению) от собственного лица о каких-либо событиях, о свершении которых впоследствии он мог знать сам, как Вергилий знал о городе Лавинии и халкидской колонии. {132} (9) Но как сумел Палинур, - говорит он, - узнать о том, что произошло шестьюстами годами позже, разве только кто полагает, что он в подземном царстве обрел дар прорицания, что обыкновенно для душ усопших? (10) Но если даже считать так, хотя этого и не говорится, то каким же образом Эней, не обладавший даром прорицания, сумел отыскать Велийскую гавань, названия которой, как мы сказали, тогда и в помине не было?" {133}

{132 Лавиний — древний латинский город к югу от Рима, основанный, по преданию, самим Энеем. Халкидская колония — Кумы, одно из древнейших греческих поселений в Италии, основанное в середине VIII в. до н. э.}

{133 Fr. 7 Fun.}

(11) В этой же книге он порицает - и полагает, что Вергилий исправил бы, если бы его не настигла смерть, - нижеследующее. (12) "Ведь хотя он упоминает среди тех, кто спустился в царство мертвых и поднялся обратно, Тесея, и говорит:

Шел здесь Тесей и Алкид. Но и я громовержца потомок, {134}

{134 Verg. Aen., VI, 122. Пер. С. В. Шервинского.}

затем, однако, утверждает:

На скале Тесей горемычный Вечно будет сидеть. {135}

{135 Verg. Aen., VI, 617-618. Пер. С. В. Шервинского.}

(13) "Но как, - говорит [Гигин], - может статься, чтобы вечно сидел в царстве мертвых тот, кто выше был поименован вместе со спустившимися туда и вышедшими оттуда вновь, в особенности когда о Тесее ходит такая легенда, что Геракл вырвал его из скалы и вывел на свет, в мир живых?" {136}

{136 Fr. 8 Fun. Согласно преданию, Тесей спустился в Аид, чтобы помочь своему другу Пирифою похитить Персефону, царицу царства мертвых. В наказание за столь дерзкий поступок Тесей и Пирифой были замурованы в скалу у входа в Аид. Ср.: Serv., ad loc.}

(14) Также, по его мнению, Вергилий ошибся в следующих стихах:

Тот повергнет во прах Агамемнона крепость - Микены,

Аргос возьмет, разобьет Эакида, Ахиллова внука,

Мстя за поруганный храм Минервы, за предков троянских. {137}

{137 Verg. Aen., VI, 838-840. Пер. С. В. Шервинского.}

(15) "Он смешал, - заявляет он, - и различных людей, и эпохи. Ведь войны с ахейцами и с Пирром велись не в одно и то же время, и не одними и теми же людьми. (16) Ибо Пирр, которого он называет Эакидом, перейдя из Эпира в Италию, сражался с римлянами против Мания Курия, бывшего на этой войне полководцем. (17) А Аргосская, то есть Ахейская, война велась много лет спустя военачальником Луцием Муммием. (18) Поэтому среднюю строчку о Пирре, неуместно вставленную, - говорит он, - можно убрать, что, без сомнения, намеревался сделать Вергилий". {138}

{138 Fr. 9 Fun. Ошибается в данном случае Гигин: Эакид — македонский царь Персей, ведший свой род от Ахилла; он был разбит в Третьей македонской войне (171—168 гг. до н. э.) Луцием Эмилием Павлом.}

Глава 17

По какой причине и каким образом философ Демокрит лишил себя зрения; а также стихи Лаберия об этом событии, написанные весьма чисто и изящно

(1) Как сказано в греческих исторических записках, философ Демокрит, муж, более других заслуживающий уважения и издревле бывший весьма влиятельным, по собственной воле лишил себя зрения, полагая, что размышления и рассуждения его разума при объяснении законов природы станут более яркими и точными, если он освободит их от обольщений зрения и помех, [причиняемых] глазами. {139} (2) Этот его поступок и сам способ, каким он с помощью весьма остроумной хитрости легко ослепил себя, описал поэт Лаберий {140} в миме под названием "Канатчик" (Restio), в стихах, сложенных весьма чисто и изящно, но причину добровольной слепоты он выдумал другую и вполне уместно обратил к той вещи, которую тогда ставил. (3) Ведь персонаж, произносящий это у Лаберия, - муж, оплакивающий огромные расходы и беспутство сына. (4) [Вот] стихи Лаберия:

{139 Ср.: Cic. Tusc., V, 39, 114; De fin., V, 29, 87; Plut. De curios., XII. P. 151 d; Vine. Bell. Spec, doctr., IV, 176.}

{140 Децим Лаберий — см. комм, к Noct. Att., I, 7, 12.}

Абдерский Демокрит, философ-физик,

Поставил щит против восхода солнца,

Чтобы медным блеском можно было выжечь глаза.

Таким образом, лучами солнца он лишил себя зрения,

Чтобы не видеть дурных граждан, пребывающих

в благополучии.

Так я желаю блеском сияющих денег

Ослепить исход моего века,

Чтобы никогда не видеть негодного сына в благополучии. {141}

{141 V. 72 Ribbeck. Этот же фрагмент Лаберия цитирует Ноний (Р. 152).}

Глава 18

Повесть об Артемисии; и о состязании, устроенном знаменитыми писателями при погребении Мавсола

(1) Артемисия, как передают, любила [своего] супруга Мавсола сильнее, чем во всех любовных историях и сверх всякого вероятия человеческого чувства. (2) Мавсол же был, по словам Марка Туллия, царем страны Карий {142}, а по утверждению некоторых греческих писателей, наместником провинции, которого по-гречески называют сатрапом. {143} (3) Этот Мавсол, скончавшись на глазах рыдающей и обнимающей его супруги, был великолепным образом погребен, а Артемисия, жена его, пылающая скорбью, положила в воду его прах и пепел, смешанные с благовониями и растолченные в подобие порошка, и выпила, и совершила, как говорят, и многое другое, указывающее на неистовую любовь. (4) Она также с великой поспешностью работ воздвигла для сохранения памяти супруга замечательнейшую и достойную числиться среди семи чудес света гробницу. {144} (5) Посвятив со священнодействиями это сооружение богам души Мавсола, Артемисия устраивает агон, то есть состязание в вознесении ему почестей, и назначает огромную награду в деньгах и других ценностях. (6) На это состязание в хвалебных речах прибыли, как передают, прославленные мужи выдающегося ума и красноречия: Феопомп, {145} Феодект, {146} Навкрат; {147} некоторые даже утверждали, что с ними состязался сам Исократ. {148} Однако считается, что победителем в этом состязании стал Феопомп. Он был учеником Исократа.

{142 Cic. Tusc., III, 31, 75.}

{143 Мавсол — персидский сатрап Карий, области на южном побережье Малой Азии, в 377/6—353 гг. до н. э.; фактически он был независимым правителем и мог проводить самостоятельную политику; он распространил свою власть на значительную часть Ионии, некоторые лидийские города. Его супруга Артемисия приходилась ему родной сестрой.}

{144 Имеется в виду мавзолей — грандиозная усыпальница Мавсола работы греческого архитектора Пифея, строительство которой было начато еще при жизни Мавсола. Мавзолей был разрушен землетрясением в V в.; фризы, над которыми работали величайшие ваятели того времени и украшавшие гробницу статуи Мавсола и Артемисии, хранятся теперь в Британском музее.}

{145 Феопомп с Хиоса (378/7 — после 320 гг. до н. э.) — ритор и историк, ученик Исократа. Написал «Греческую историю» в двенадцати книгах, продолжающую повествование Фукидида, посвященную событиям 410—394 гг. до н. э., и «Историю Филиппа» в пятидесяти восьми книгах, освещающую историю правления Филиппа II (360/359—336 гг. до н. э.). Его сочинения, широко использовавшиеся более поздними авторами, сохранились только во фрагментах.}

{146 Феодект (IV в. до н. э.) — ритор и трагик, ученик Платона, Аристотеля и Исократа. Цицерон хвалит его красноречие (De or., 172). Его перу принадлежало около пятидесяти пьес; известны отдельные названия: «Линкей», «Мавсол», «Филоктет».}

{147 Навкрат (IV в. до н. э.) — ученик Исократа; согласно упоминанию Цицерона, занимался эпидиктическим красноречием (De or., II, 94).}

{148 Исократ (436—338 гг. до н. э.) — афинский оратор, учитель риторики и публицист, открывший ок. 390 г. до н. э. собственную школу красноречия. Исократ проповедовал панэллинские идеи, призывая греческие полисы к объединению сначала под началом Афин, затем — под властью Филиппа Македонского. Сохранилась его двадцать одна речь.}

(7) И сегодня известна трагедия Феодекта под названием "Мавсол", которая, как передает Гигин в "Примерах", имела больший успех, чем его проза. {149}

{149 Fr. 1 Peter.}

Глава 19

О том, что провинность не оправдывается и не смягчается, когда в извинение приводится сходство с проступками, совершенными другими [людьми]; и здесь же слова об этом из речи Демосфена

(1) Философ Тавр {150} выступил однажды с суровым и резким порицанием против некоего юноши, перешедшего от риторов и изучения красноречия к философским дисциплинам, поскольку, по его утверждению, он поступил бесчестно и нехорошо. А тот не стал отрицать содеянное, но защищался тем, что это происходит в обыденности, и умолял простить постыдность проступка, ссылаясь на примеры и извиняясь обыкновением [подобного дела]. (2) Тогда Тавр, еще более разгневавшись на сам этот способ защиты, сказал: "Глупый ты и ничтожный человек; если важность и рассуждения философии не отвращают тебя от дурных примеров, то как тебе на ум не пришло, по крайней мере, изречение вашего Демосфена, которое, поскольку выстроено связью приятных и изящных соответствий, словно некая риторическая песнь, могло легче задержаться в твоей памяти? (3) Ведь если я не ошибаюсь [по памяти] в том, - сказал он, - что читал в раннем отрочестве, слова Демосфена против того, кто старался, как ты делаешь сейчас, оправдать и очистить свой грех с помощью чужих проступков, таковы: "Ты говори не о том, как это часто происходило ранее, но о том, как это должно происходить. Ведь если на практике в прежние времена законы нарушались, а ты этому подражал, то на этом основании ты не добьешься справедливого оправдания. Скорее наоборот, ты еще в большей степени должен нести ответственность.

{150 Кальвизий Тавр — см. комм, к Noct. Att., I, 9, 8.}

Если бы какое-либо лицо из числа нарушивших прежде закон было бы за это наказано, ты бы не выступал ныне с таким предложением. Точно также, если ты нынче понесешь наказание за свои действия, впредь никто с подобным предложением выступать не станет"". {151} (4) Так Тавр всякого рода увещеваниями и наставлениями вел своих последователей к правилам благой и безупречной природы.

{151 Dem. Adv. Androt., 7.}

Глава 20

Что есть rogatio (законопроект), что lex (закон), что plebiscitum (общенародное постановление), что privilegium (постановление, касающееся одного лица); и насколько все эти [слова] различаются [между собой]

(1) Слышу я, как спрашивают, что есть lex, что plebiscitum, что rogatio, что privilegium. (2) Атей Капитан, весьма сведущий в общем и частном праве, определил, что такое lex в следующих словах: "Lex - общее решение народа или плебса на основе предложения магистрата". {152} (3) Если это определение составлено правильно, то ни [постановление] об империи Помпея, {153} ни [решение] о возвращении Цицерона, {154} ни следствие об убийстве Публия Клодия, {155} ни прочие такого рода постановления народа и плебса не могут быть названы leges (законами). (4) Ведь это не общие постановления и не в отношении всех граждан, но составлены для отдельных [людей]; поэтому скорее их следует называть privilegia, поскольку древние называли priva (отдельно взятое) то, что мы называем singula (единичное). {156} Это слово употребил Луцилий {157} в первой книге "Сатир":

{152 Fr. 24 Strzelecki.}

{153 Империй — военная власть с широкими административными полномочиями. Согласно lex de imperio Pompei или lex Manilla, принятому в январе 66 г. до н. э., Помпею было передано ведение войны на Востоке с Митридатом и Тиграном с вручением ему высшего империя по отношению к другим полководцам и с правом самостоятельно объявлять войну и заключать мир.}

{154 Закон о возвращении Цицерона из изгнания был принят 4 августа 57 г. до н. э. В сущности, оба этих закона являются просто правительственными мерами, вынесенными на голосование в комиции.}

{155 Помпеем, бывшим в то время консулом без товарища, были вотированы два закона против Милона, убийцы Клодия. Здесь речь идет о rogatio de vi (законе о насилии), принятом 28 февраля 52 г. до н. э. и позволившем начать процесс над Милоном в исключительном порядке.}

{156 CGL IV 273, 7; V 646, 12 также определяют priva как singula. Ср.: Aero. Ad Ног. Carm., II, 5, 11: «Ведь privum — то, что касается одного, и отсюда privilegium». Что касается самого слова privilegium, то определения, даваемые глоссариями, многочисленны, но совершенно согласны: «закон не общественный, но частный», «исключительный закон» и т. д.; подобный индивидуальный закон воспринимался как «отступление от закона (lex)» (Ibid.). Именно так трактует этот термин Цицерон, весьма негативно отзываясь о привилегиях (De leg., III, 4, 11; De dom., XVII, 43; Pro Sest., XXX, 65).}

{157 Гай Луцилий — см. комм, к Noct. Att., I, 3, 19.}

Брюшки тунца

И головы акарны (асаrnае) {158} я раздам приходящим

{158 Acama — неизвестная рыба, самым лакомым кусочком которой считалась голова, и особенно мозг. Фрагмент Луцилия цитируется также у Нония (Р. 235). Ср. также: Plin. Nat. Hist., XXXII, 11, 53.}

по одному (priva). {159}

{159 V. 49 Marx.}

(5) Но Капитон в этом же определении отделил plebs от populus (народ), поскольку в populus заключается всякая часть народа и все его сословия; a plebs называется то сословие, в которое не входят отцовские роды граждан. {160} (6) Поэтому, согласно Капитону, plebiscitum - закон, принятый не populus, но plebs. {161}

{160 Т. е. патриции.}

{161 Fr. 29 Strzelecki. Плебисцитами назывались решения, принятые на трибутных комициях, бывших изначально собраниями плебеев, поэтому принятые на этих собраниях решения касались только плебеев; решения, касающиеся всего народа, принимались на центуриатных комициях. Но закон Гортензия 287 г. до н. э. окончательно утвердил законодательную силу плебисцитов, распространяющуюся на всех граждан, и сословный смысл этого слова оказался утрачен.}

(7) Но основой, началом, и как бы источником всего этого дела и закона - на обсуждение народа ли, плебса ли выносится законопроект, касается <ли он отдельных лиц> {162} или всех, - является рогация (rogatio). {163} (8) Ведь все эти слова определяются и объединяются главным родом и именем rogatio; поскольку если бы на обсуждение народа или плебса не выносились законопроекты, то невозможно было бы никакое постановление плебса или народа.

{162 Дополнение Гроновия.}

{163 Рогация — законопроект, представляемый перед одним из народных собраний Рима. Слово rogatio происходит от глагола rogare (спрашивать, предлагать), поскольку магистрат предлагает законопроект. Рогация могла стать законом (lex), а могла и нет, будучи отвергнута.}

(9) Но хотя это и так, в древних сочинениях, как мы приметили, разница между этими словами все же невелика. Ведь и плебисциты и привилегии они обыкновенно называли словом lex, и также именовали их всех смешанно и без разбора словом rogatio. {164} (10) Также и Саллюстий, человек, в высшей степени консервативный в употреблении слов, последовал обыкновению и обозначил privilegium, внесенный о возвращении Гнея Помпея, как lex. Вот слова из второй [книги] его "Истории": "Ведь народный трибун Гай Геренний воспрепятствовал консулу Сулле внести закон (lex) о его возвращении". {165}

{164 Действительно, имелась тенденция определять любое решение, принятое populus как lex, и именно так определяет это слово Гай: «Lex — то, что приказывает и устанавливает народ» (Inst., 3).}

{165 Sail. Hist., II, fr. 21 Maur.}

Глава 21

Почему Марк Цицерон всегда крайне тщательно избегал слов novissime (недавно) и novissimum (наконец)

(1) Известно, что Марк Цицерон не желал использовать немало слов из тех, что и сегодня часто употребляются, и прежде были в употреблении, так как не одобрял их; например, novissime и novissimum. (2) Ведь хотя и Марк Катон, и Саллюстий, и прочие [писатели] его эпохи весьма часто без разбора пользовались этим словом, и даже многие весьма ученые мужи писали его в своих книгах, он, кажется, все же воздерживался от него, полагая его чуждым латинскому языку, поскольку Луций Элий Стилон, {166} бывший ученейшим человеком того времени, избегал употребления этого слова как нового и нехорошего.

{166 Луций Элий Стилон — см. комм, к Noct. Att., II, 21, 7.}

Потому я решил, что следует привести также то, что Марк Варрон думал об этом слове, словами самого Варрона из шестой книги "О латинском языке", посвященной Цицерону. "Вместо extremum (в конце концов, наконец), - говорит он, - повсеместно стали говорить novissimum, чего на моей памяти избегали как Элий, так и другие старые авторы, поскольку слово было слишком необычным; что до его происхождения, то как от vetus (старый, древний) - vetustius (старше, древнее) и veterrimus (старейший, древнейший), так и от novus (новый, ранний) произведены novius (новее, раньше) и novissimus (новейший, самый ранний)". {167}

{167 L. 1. VI, 59. В действительности, novissimus фигурирует в речах Цицерона (Pro Rose, XXX); вообще, формы превосходной степени от novus встречаются у многих латинских авторов. Сравнительная же степень, вопреки утверждению Варрона, практически не встречается. У Геллия novius присутствует в VI, 17, 8, где его восстанавливает Гертц.}

Глава 22

Избранный фрагмент из книги Платона под названием "Горгий" о поношениях со стороны ложной философии, с которыми нападают на философов незнающие благ подлинной философии

(1) Платон, человек, ревностно приверженный истине и всегда готовый всем ее открыть, то, что, бесспорно, можно утверждать о тех праздных и невежественных [лицах], под прикрытием имени философии проводящих время в бесполезном досуге и в шепоте и уединении, {168} высказал, пусть от имени персонажа не авторитетного и не достойного, однако искренне и чистосердечно. (2) Ведь хотя Калликл, {169} устами которого он это произносит, и возводит на философов позорные и бесчестные [обвинения], не зная истинной философии, все же следует принять сказанное с тем, чтобы мы понимали, что нам исподволь напоминается, дабы мы сами не заслужили такого рода упреки и не подменяли уважение и приверженность философии бездельной и суетной праздностью.

{168 В оригинале: «linguae vitaeque tenebras» — «в помрачении речи и жизни».}

{169 Калликл — один из героев диалога Платона «Горгий», софист, молодой, богатый, образованный аристократ, стремящийся к государственной карьере, умный, но эгоистичный и жестокий, так называемый «сильный человек». Скорее всего, это вымышленный персонаж.}

(3) Я выписал из сочинения под названием "Горгий" слова самого Платона на эту тему, не решившись их перевести, поскольку латинская речь [вообще], а тем более моя, совершенно не могут приблизиться к их своеобразию: (4) "Да, разумеется, есть своя прелесть и в философии, если <заниматься ею умеренно и в молодом возрасте, но стоит задержаться на ней дольше, чем следует, и она погибель для человека! (5) Если даже ты очень даровит, но посвящаешь философии более зрелые свои годы, ты неизбежно останешься без того опыта, какой нужен, чтобы стать человеком уважаемым. (6) Ты останешься несведущ в законах своего города, в том, как вести с людьми деловые беседы - частные ли, или государственного значения, безразлично, - в радостях и желаниях, одним словом, совершенно несведущ в человеческих нравах. (7) И к чему бы ты тогда не приступил, чем бы ни занялся - своим ли делом, или государственным, ты будешь смешон, так же, вероятно, как будет смешон государственный муж, если вмешается в наши философские рассуждения и беседы>". {170} [8, 9]

{170 Plat. Gorg., 484 с-е. Перевод С. П. Маркиша. Цитаты из «Горгия» восстановлены по изданиям Платона; в рукописях «Аттических ночей» греческий текст почти полностью отсутствует.}

(10) Немного далее он добавляет следующее: "<Самое правильное, по-моему, не чуждаться ни того ни другого. Знакомство с философией прекрасно в той мере, в какой с ней знакомятся ради образования, и нет ничего постыдного, если философией занимается юноша. (11) Но если он продолжает свои занятия и возмужав, это уже смешно, Сократ, и, глядя на таких философов, я испытываю то же чувство, что при виде взрослых людей, которые по-детски лепечут и резвятся. (12) Когда я смотрю на ребенка, которому еще к лицу и лепетать и развиться, мне бывает приятно, я нахожу это прелестным и подобающим детскому возрасту свободного человека, (13) когда же слышу маленького мальчика, говорящего вполне внятно и отчетливо, по-моему, это отвратительно - мне это режет слух и кажется чем-то рабским. (14) Но когда слышишь, как лепечет взрослый, и видишь, как он по-детски резвится, это кажется смехотворным, недостойным мужчины и заслуживающим кнута. (15) Совершенно также я отношусь и к приверженцам философии. (16) Видя увлечение ею у безусого юноши, я очень доволен, мне это представляется уместным, я считаю это признаком благородного образа мыслей; того же, кто совсем чужд философии, считаю человеком низменным, который сам никогда не найдет себя пригодным ни на что прекрасное и благородное. (17) Но когда я вижу человека в летах, который все еще углублен в философию и не думает с ней расставаться, тут уже, Сократ, по моему мнению требуется кнут! (18) Как бы ни был, повторяю я, даровит такой человек, он наверняка теряет мужественность, держась вдали от середины города, его площадей и собраний, "где прославляются мужи", по слову поэта; {171} он прозябает до конца жизни в неизвестности, шепчась по углам с тремя или четырьмя мальчишками, и никогда не слетит с его губ свободное, громкое и дерзновенное слово>". {172} [19-23]

{171 Гомеризм: см. Ноm. II., IX, 441.}

{172 Plat. Gorg., 485 а-е. Перевод С. П. Маркиша.}

(24) Так Платон рассуждал - от лица человека, как я сказал, недостойного, - тем не менее с верностью смысла и общего понимания и с некоторой нескрываемой правдивостью, разумеется, не о той философии, которая является наукой всех добродетелей, которая возвышается как среди общественных, так и среди частных занятий, и которая, если ничто не препятствует, постоянно, и доблестно, и умело руководит городами и государством, но о том бесполезном и ребяческом упражнении в хитросплетениях, не способствующем ни защите, ни устроению жизни, в котором, пребывая в зловредной праздности, дряхлеют те, которых философами как раз и считает простой народ, и считал тот, от лица которого это сказано.

Глава 23

Отрывок из речи Марка Катона об образе жизни и нравах древних женщин; и здесь же о том, что у мужа было право убить жену, застигнутую во время прелюбодеяния

(1) Писавшие о быте и образе жизни римского народа говорят, что женщины в Риме и в Лации проводили жизнь в трезвости, то есть совершенно воздерживались от вина, называемого на древнем языке temetum, и было учреждено, чтобы они целовали родственников для уличения, чтобы, если выпила, выдал запах. {173} (2) Обыкновенно же они, как передают, пили вино из виноградных выжимок (lorea), вино из изюма (passum), мед (murrina) и [другие] такого рода сладкие на вкус напитки. Это неоднократно описано в тех книгах, о которых я упомянул. (3) Но Марк Катон сообщает, что женщины не только осуждались, но и наказывались судьей, если [пили] вино, не меньше, чем если бы допустили постыдный поступок и прелюбодеяние.

{173 «Ведь у наших предков женщины не употребляли вина, кроме как в определенные дни рад культовых нужд» (Serv. Ad Verg. Aen., I, 737). О запрете употребления вина для римских женщин говорят очень многие авторы: Cic. De rep., IV, 6; Dion. Hal., II, 25; Val. Max., II, 1, 5; неоднократно упоминается и связь поцелуя родственников с запретом вина (Plin. Nat. Hist., XIV, 89; Polyb., VI, 2; Plut. Quest. Rom., VI). Ср.: Tert. Apol., VI, 4; Arnob. Ad nat., II, 67. Утверждение Цицерона: «Если у женщины была дурная слава, родственники ее не целовали» (De rep., IV, 6) — несколько противоречит смыслу обычая. На самом деле, как отмечает Марциал, поцелуй и в более позднюю эпоху оставался обычной формой приветствия, в которой не было ничего экстраординарного (I, 76).}

(4) Я приписал слова Марка Катона из речи под названием "О приданом", {174} где сказано также о том, что мужья имели право убивать жен, застигнутых в прелюбодеянии: "Муж, - говорит он, - когда совершил развод, судья жене вместо цензора, имеет фактически полную власть [над ней]; если женщина совершает что-либо непристойное и позорное; наказывает (multatur), если выпила вина; если совершила что-либо недостойное с другим мужчиной, осуждает (condemnatur)". {175} (5) А о праве убивать [жену] написано так: "Если застанешь свою жену в прелюбодеянии, можешь без суда безнаказанно убить ее. {176} Она же тебя, прелюбодействуешь ли ты или позволяешь себя обольщать (adulterarere), {177} пальцем пусть не смеет тронуть, и не имеет права". {178}

{174 Эта речь Катона более нигде не упоминается и не цитируется. Интерпретация самого текста представляет определенные трудности.}

{175 Суд над провинившейся женщиной вершили при отсутствии общественного обвинителя ее родственники и муж. «Развратных матрон, на которых не находилось общественного обвинителя, [Тиберий] велел по обычаю предков судить близким родственникам» (Suet. Tib., 35). Осуждение жены позволяло мужу при разводе удержать часть или даже все ее приданое; пример подобного решения представлен у Валерия Максима (VIII, 2, 3).

В данной фразе в различных изданиях наблюдаются колебания в пунктуации, впрочем, принципиально не влияющие на смысл. Мы при переводе следуем парижскому изданию. В соответствии с оксфордским перевод будет: «Муж, когда совершил развод, судья жене вместо цензора, имеет фактически полную власть [над ней], если женщина совершает что-либо непристойное и позорное; наказывает (multatur), если выпила вина, если совершила что-либо недостойное с другим мужчиной, осуждает (condemnatur)».}

{176 В историческую эпоху безнаказанность мужа, убившего супругу, могла быть продиктована скорее снисходительностью к данному конкретному поступку, чем подлинным правом.}

{177 Конъектура Салмасия. Рукописное чтение — adulterare, adulteriare — не дает удовлетворительного смысла. Мараш предлагает убрать из текста sive te adulterare.}

{178 Fr. 222 Malc.}

Глава 24

О том, что изъясняющиеся более изысканно, говорили diepristini (накануне), diecrastini (завтра), а также diequarti (на четвертый день) и diequinti (на пятый день), а не так, как сегодня это повсеместно произносится {179}

{179 Главу полностью воспроизводит Макробий (Sat., I, 4, 20).}

(1) Слышу я, что сегодня образованные [люди] произносят die quarto и die quinto также, как греки говорят ει̉ς τετάρτην καὶ ει̉ς πέμπτην, и того, кто говорит иначе, презирают как невежду и неученого [человека]. Но в эпоху Марка Туллия и раньше говорили, я полагаю, не так: ведь diequinte и diequinti произносилось как наречие, слитно, и второй слог в нем становился кратким. {180} (2) Даже божественный Август, будучи весьма сведущ в латинском языке и следуя за своим отцом в изяществе речи, {181} в письмах неоднократно использовал именно такое, а не иное обозначение дней. {182} (3) Но для демонстрации постоянной привычки древних достаточно будет привести ежегодные слова претора, которыми он, по установлению предков, обыкновенно объявляет празднества под названием Компиталии: {183} "На девятый день (dienoni) будут у римского народа, у квиритов Компиталии; когда они будут объявлены, будет неприсутственный день (nefas)". {184} Претор говорит dienoni вместо die nono.

{180 Diequinte и diequinti — формы локатива, древнего местного падежа, слившегося с отложительным. Изначально они заканчивались на «-ei», перешедшее в архаическую эпоху в «-е», а со II в. до н. э. — в долгое «-i».}

{181 См.: Suet. Aug., 86-88.}

{182 Epist., fr. 51 Malc.}

{183 Компиталии (Compitalia) — ежегодный праздник в честь Ларов, покровителей перепутий. Компиталии не имели четко фиксированной даты и справлялись между 16 декабря и 15 января.}

{184 В такой день по религиозным соображениям нельзя было устраивать совещания и вести судебные разбирательства.}

(4) И не только претор, но и все в старину говорили по большей части так. (5) Вот, пришел на ум стих Помпония {185} из ателланы под названием "Мевия":

{185 Луций Помпоний (I в. до н. э.) — автор литературных ателлан, комедий, возникших на основе древнеиталийского народного фарса. От его пьес сохранилось 70 названий и около 200 отдельных стихов.}

Dies hie sextus, cum nihil egi; {186} diequarti emoriar fame.

{186 Маршалл принимает конъектуру edi — «Вот день шестой как ничего не ел».}

(Вот день шестой, как ничего не делал: а на четвертый

(diequarte) я умру от голода). {187}

{187 V. 77 Ribbeck.}

(6) Вспомнилось также и следующее из второй книги "Истории" Целия: "Если ты пожелаешь дать мне конницу и сам последуешь за мной с другим войском, то я позабочусь, чтобы на пятый день (diequinti) в Риме на Капитолии тебе приготовили обед". {188} (7) А и рассказ, и это слово Целий взял из <четвертой [книги]> {189} "Начал" Марка Катона, где написано так: "Поэтому начальник конницы убеждал предводителя карфагенян: "Пошли со мной на Рим конницу; на пятый день тебе будет приготовлен обед на Капитолии"". {190}

{188 Fr. 25 Peter.}

{189 Дополняет Гертц.}

{190 Fr. 86 Peter. Это знаменитые слова Магарбала, одного из полководцев Ганнибала, призывавшего своего главнокомандующего после битвы при Каннах идти на штурм Рима. Ср.: Liv., XXII, 51, 2; Val. Max., IX, 5, ext. 3; Flor. Epit., I, 22, 18; Plut. Fab., XVII.}

(8) Я читал последний слог этого слова написанным как через "е", так и через "i", ведь у древних, доподлинно, было обыкновение использовать эти буквы, по большей части, безразлично, как, например, по-разному произносили: praefiscine и praefiscini (не сглазить бы), proclivi и proclive (под гору) и также многие другие [слова] такого рода; таким же образом diepristini, что означало die pristino (вчера, в прошлый день), то есть в предшествующий [день], что обычно произносят [как] pridie, перевернув порядок сочетания [слов], как будто [говорится] pristino die. Подобным образом также произносилось diecrastini (завтра), то есть crastino die (в завтрашний день). (9) И священнослужители римского народа, назначая [что-либо] на послезавтра, говорят: "die perendini". (10) Но как многие [говорят] "die pristini", так Марк Катон в речи "Против Фурия" сказал "die proximi", {191} а Гней Маций, {192} человек весьма ученый, в "Мимиябмах" употребил <die> {193} quarto вместо того, что мы называем nudius quartus (третьего дня, то есть позавчера) в следующих стихах: {194}

{191 Fr. 105 Malc. Вместо обычного die proximo.}

{192 Гней Маций — см. комм, к Noct. Att., VII, 6, 5.}

{193 Издательская вставка.}

{194 Fr. 11 Morel.}

Недавно, третьего дня (die quarto), как я припоминаю,

и точно,

Он разбил единственный в доме кувшин для воды.

Итак, [между этими выражениями] будет то различие, что die quarto мы говорим о прошлом, a diequarte о будущем. {195}

{195 Ср.: Non. P. 708.}

Глава 25

Названия метательных снарядов, копий и мечей, а также здесь же наименования кораблей, встречающиеся в книгах древних

(1) Как-то мы ехали в повозке, и вздумалось нам перебрать [по памяти] названия метательных снарядов, копий и мечей, описанных в древних повестях, {196} а также виды и имена кораблей, чтобы посторонним вздором не занимать праздный и пребывающий в бездействии ум. (2) Итак, те, что тогда [мне] вспомнились, суть следующие: {197} hasta (копье), pilum (метательное копье), {198} phalarica (фаларика), {199} semiphalarica (полу-фаларика, т. е. небольшая фаларика), soliferrea (метательные копья, сделанные целиком из железа), gaesa (гезы), {200} lancea (легкое метательное копье с ремнем посредине), {201} spari (копья с загнутым в форме рыболовного крючка наконечником), {202} rumices (род метательного оружия, подобный галльскому спару), {203} trifaces (копья длиной в три локтя, выбрасывавшиеся из катапульты), {204} tragulae (метательные копья с ремнем), {205} frameae (фрамеи - копья германцев с узким и коротким наконечником, пригодные и для дальнего, и для рукопашного боя), {206} mesanculae (метательные копья с ремнем посередине), cateia (метательная палица, утыканная гвоздями, у германцев и галлов, которую после броска можно было вернуть с помощью привязанных к ней ремней), {207} rumpiae, {208} scorpii (скорпионы - род плети с железным утяжелителем на конце), {209} sibones (охотничьи копья), {210} sidles (широкие наконечники копий), {211} veruta (метательное копье, более маленькое и более легкое, чем пилум), {212} enses (обоюдоострые мечи для рубки), sicae (род кривого ножа или сабли фракийско-иллирийского происхождения), {213} machaerae (кинжалы), {214} spathae (спафы - широкие обоюдоострые мечи), {215} lingulae, {216} pugiones (прямые обоюдоострые кинжалы или сабли), clunacula (ножи для закалывания животных).

{196 Ср.: Non. P. 886-893; Isid. Etym., XVIII, 5 ss.}

{197 Геллий приводит названия то в форме единственного числа, то в форме множественного без разбора, видимо, так, как они были употреблены в использованных им текстах.}

{198 Гаста и пилум — наиболее общие наименования. Hasta, изначально бывшая основным оружие римской фаланги, представляла собой тяжелое копье, предназначенное прежде всего для удара. От слова hasta получил свое название и первый ряд римской фаланги — гастаты. Со временем гаста была вытеснена более легким пилумом, пригодным для метания. Однако в дальнейшем строгое различие между hasta и pilum стерлось, и гастами стали называть также легкие метательные копья.}

{199 Название произведено от слова fala, обозначающего деревянную осадную башню, на которой устанавливали метательные машины (Fest. Р. 78, 1. 20). Внешний вид фаларики описывает Вегеций: «Фаларика похожа на копье и снабжена крепким железным наконечником; между трубкой наконечника и древком она покрыта серой, асфальтом, смолой и обмотана паклей, пропитанной маслом, которое называется зажигательным (т. е. нефть)» (II, 15). Фаларикой называли также легкое копье, бросаемое рукой (Liv., XXXIV, 14, 11; Verg. Aen., IX, 705-706).}

{200 Гез — тяжелое галльское копье (grave jaculum (Fest. P. 99)), использовавшееся, как кажется, исключительно для метания (Caes. De bell, gall., III, 4, 1). Особенность использования этого оружия состояла в том, что воин был вооружен двумя гезами (Liv., IX, 36, 6; Verg. Aen., VIII, 661-662).}

{201 Копье, по всей видимости, испанского происхождения (см.: Gell. Noct. Att., XV, 30, 7).}

{202 Sparus использовался как специальное охотничье копье у сельского населения (Verg. Aen., XI, 682), однако он мог быть использован и на войне. Согласно Непоту, Эпаминонд был убит именно спаром (Ераm., 9; у прочих авторов, описывающих смерть Эпаминонда, он поражен гастой).}

{203 Fest. Р. 333, I. 1.}

{204 Fest. Р. 504, I. 14.}

{205 «Род метательного оружия, названного так, потому что, вонзившись в щит, оно тащится (trahatur) [за ним]» (Fest. Р. 505, I. 6).}

{206 Тас. Germ., 6.}

{207 Ps.-Serv. Ad Verg. Aen., VII, 741.}

{208 См. ниже, § 4.}

{209 Скорпионами именовались прежде всего различные осадные орудия, а также прилагающиеся к ним снаряды.}

{210 Это оружие, по всей видимости, иллирийского происхождения.}

{211 Fest. Р. 453, I. 20.}

{212 Veg., II, 15.}

{213 Aen. Ann., 504 Vahlen; Juven., VIII, 201.}

{214 Название представляет собой латинскую транскрипцию греческого слова μάχαιρα; так могли называться весьма различные виды оружия, от короткого меча до небольшого ножа.}

{215 Во время Тацита спафами были вооружены воины вспомогательных войск (Тас. Ann., XII, 35). В эпоху Поздней империи спафа стала одним из главных видов оружия, вытеснив гладиус.}

{216 См. ниже, § 3.}

(3) Относительно lingula, поскольку это [название] менее употребительно, следует, я полагаю, разъяснить, что lingula древние называли продолговатый меч, сделанный в виде языка (lingua), который упоминает Невий {217} в Трагедии "Гесиона". Я привожу стих Невия:

{217 Гней Невий — см. комм к Noct. Att., I, 22, 19.}

Sine me gerere morem videar lingua, verum lingula.

(Чтобы не казалось, что я угождаю себе языком (lingua),

а не мечом (lingula)). {218}

{218 V. 1 Ribbeck.}

(4) Rumpia также - род метательного снаряда у фракийского народа, и встречается это слово в четырнадцатой [книге] "Анналов" Квинта Энния. {219} (5) А названия кораблей, которые мы тогда смогли припомнить, {220} суть следующие: gauli (финикийские транспортные суда), {221} corbitae (большие тяжелые грузовые суда), {222} caudicae (небольшие гребные суда, плававшие по Тибру и доставлявшие грузы в Рим и прочие латинские города), {223} longae (длинные, то есть военные в отличие от торговых судов с круглым кузовом), hippagines (суда для перевозки лошадей), {224} cercuri (быстроходные военные корабли), {225} celoces или, как их называют греки, κέλητες (небольшие быстроходные суда с одной скамьей для гребцов), {226} lembi (легкие остроконечные многовесельные суда), {227} oriae (небольшие рыбачьи суда), {228} lenunculi (рыбацкие суда), {229} actuariae (легкие суда), которые греки именуют ι̉στιοκώποι или ε̉πακτρίδες, {230} prosumiae или geseoretae, или oriolae (род небольшого разведывательного корабля), {231} stlattae (вид корабля, чьи размеры больше в ширину, чем в высоту, названного так из-за своей ширины (a latitudine)), {232} scaphae (лодки), {233} pontones (большие плоскодонные суда, понтоны), {234} vectoriae (транспортные), {235} mydia, {236} phaseli (легкие быстроходные суда), {237} parones (легкие суда), {238} myoparones (легкие каперские суда), {239} lintres (челноки), caupuli (небольшие суда), {240} camarae (легкие понтийские суда с надстроенной палубой для защиты от высоких волн), {241} placidae (плоскодонные суда), {242} cydarum (кидар), ratariae (плоты), {243} catascopium (дозорное судно, разведывательный корабль). {244}

{219 Rumpia представляет собой стяженную форму наименования rhomphaea (ромфея). Этим словом, как правило, называют тяжелые широкие обоюдоострые фракийские мечи, реже — длинные копья у неримских народов. Геллий, называя ромфею «видом метательного оружия», имеет в виду второе значение.}

{220 Ср.: Non. Р. 854; bid. Etym., XIX, 1.}

{221 Her., III, 136. Ср.: Fest. P. 85, I. 11: «genus navigii paene rotundum» («род корабля, почти круглый»).}

{222 Ср.: Non. P. 854 L, а также Plaut. Poen., 507, где corbita противопоставляется celox. Фест утверждает, что название corbitae произошло от обыкновения подвешивать на верхушке мачт этих судов корзин (corbes) (видимо, в качестве наблюдательного поста). Вероятнее, однако, название происходит от общего вида и очертаний этого тяжелого корабля.}

{223 Более употребительное наименование: caudicaria / codicaria naves. Указанное значение засвидетельствовано многими авторами (Strab., V, 3, 5. Р. 232; Plut. Caes., 38; Sen. Brev. Vit., XIII; Non. P. 535), однако, согласно Исидору, так назывались челны, выдолбленные из цельного древесного ствола, которые вмещали от четырех до десяти человек (Etym., XIX, 1, 27).}

{224 Fest. P. 89, I. 28.}

{225 Именно так определяют этот тип судов Ливии и Аппиан (Liv., XXIII, 34; Арр. Pun., 75), но в то же время под этим названием фигурируют и большие торговые корабли (Plaut. Merc., 87; Athen., V, 208). Ср.: Non. P. 855: «cercyrus — очень большой азиатский корабль».}

{226 Плавт противопоставляет celox, как легкое подвижное судно, тяжелым грузовым corbitae (Роеn., 543). По утверждению Нония (Р. 585), само название celox происходит от быстроты этого корабля (a celeritudine), хотя, на самом деле, это латинская транскрипция греческого κέλης; Исидор также отмечает быстроту и маневренность кораблей этого типа (Etym., XIX, 1, 22).}

{227 «Род очень быстрого небольшого судна, которое мы называем также дромоном (dromonis)» (Fulg. Exp serm. ant., 30); «небольшое рыбачье судно» (Non. P. 856). Согласно Исидору, этот вид корабля назывался также cumba / cymba (Etym., XIX, 1, 25).}

{228 Non. P. 855.}

{229 Non. P. 857.}

{230 Ср.: Non. P. 857: «небольшие быстрые суда»; согласно Исидору, эти суда могли ходить и на веслах, и под парусом (Etym., XIX, 1,24).}

{231 Fest. P. 252, I.18.}

{232 Fest. P. 131, I. 21.}

{233 Общее название, применявшееся для любых видов лодок и небольших кораблей.}

{234 «Большое и медленное речное судно, которое могло продвигаться вперед только помощью весел» (Isid. Etym., XIX, 1, 24).}

{235 Название этих судов произведено от глагола vehere (нести, вести, тащить); прозрачная этимология этого наименования резко контрастирует с прочими названиями списка.}

{236 Греческое слово; по всей видимости, небольшой военный корабль.}

{237 Название этого быстрого корабля удлинненных пропорций объясняется, видимо, сходством формы его корпуса со стручком фасоли (phaselus — фасоль). Используемый преимущественно как транспортное судно, phaselus по своей конструкции занимает в какой-то мере промежуточное положение между грузовым и военным кораблем (Арр. De bell, civ., V, 95); его размеры могли быть весьма значительны, так что phaselus мог транспортировать целую когорту (Sail. Hist., III, fr. 8 Maur.). Однако нередко под этим названием выступают лодкообразные транспортные суда совершенно другого типа.}

{238 Ср.: Isid. Etym., XIX, 1, 20: «Корабль, приспособленный для пиратов и названный так из-за них».}

{239 «Род корабля, созданный из двух различных [видов судов]. Ведь и mydion и рагоп существуют сами по себе» (Fest. Р. 131, I. 21). Исидор неверно определяет миопарон как «очень маленький парон» (Etym., XIX, 1, 21). На самом деле, миопарон — военный корабль среднего размера, парон — легкий корабль.}

{240 Исидор уподобляет caupulus кимбе (cymba) (см. выше), т. е. небольшому судну, вырезанному из древесного ствола (Etym., XIX, 1,25).}

{241 Название этого корабля имеет греческое происхождение: καμάρα (крытая повозка, сводчатая комната). Подробное описание судов этого типа дает Тацит: «...борта их расположены близко друг к другу, а ниже бортов корпус расширяется... когда море бурно и волны высоки, поверх бортов накладывают доски, образующие что-то вроде крыши, и защищенные таким образом барки легко маневрируют. Грести на них можно в любую сторону, эти суда кончаются острым носом и спереди, и сзади, так что могут с полной безопасностью причаливать к берегу и одним и другим концом» (Hist., III, 47, 4).}

{242 Это название больше нигде не упоминается.}

{243 Согласно Исидору, это корабли, сделанные по подобию плотов (rates), отсюда и название (Etym., XIX, 1, 9). Видимо, аналог греческих σχεδαί.}

{244 Название происходит от греческого глагола κατασκοπέω (осматривать, разведывать).}

Глава 26

О том, что Азиний Поллион неуместно упрекнул Саллюстия за то, что он назвал переправу через пролив (transfretatio) переходом (transgressus), а тех, кто переправился, перешедшими (transgressi)

(1) Азинию Поллиону {245} в одном письме, написанном к Планку, {246} и некоторым другим недругам Саллюстия показалось достойным замечания то, что в первой книге "Истории" переплытие и переезд моря на кораблях он назвал transgressus, а о тех, кто переправился через пролив, о которых обычно говорят transfretasse (переплывать, переправляться), сказал transgressos. {247} (2) Я привожу сами слова Саллюстия: "Поэтому Серторий, оставив незначительную охрану в Мавритании, попытался, воспользовавшись темной ночью, украдкой с помощью благоприятного течения или благодаря быстроте избежать сражения при переправе (in transgressu)". {248} (3) И далее, ниже он написал так: "Всем переправившимся (transgressos) послужила укрытием гора, ранее занятая лузитанами". {249}

{245 Азиний Поллион — см. комм, к Noct. Att., I, 22, 19. Недоброжелательная критика Саллюстия не единожды рассматривается Геллием (ср.: Noct. Att., IV, 15). Всю главу, с теми же цитатами, воспроизводит Ноний (Р. 726).}

{246 Луций Мунаций Планк — легат Цезаря в Галлии, близкий друг Цицерона; впоследствии — сторонник Антония, а затем — Октавиана, которому он предложил присвоить звание Августа.}

{247 Fr. 2 Fun. Критика Поллиона основывается на том, что идея переправы, перехода выражается префиксом «trans-», а основное слово определяет способ передвижения. Gradior означает «идти, шагать» и, следовательно, не подходит к цитируемым примерам. Глагол transfretare, более уместный, по мнению Поллиона в этих примерах, образован от слова fretus (море, пролив). Но, как отмечает Ноний: «Примеры древности показывают более свободное использование слова» (Р. 726).}

{248 Sail. Hist., I, fr. 104 Maur.}

{249 Sail. Hist., I, fr. 105 Maur.}

(4) Итак, они утверждают, что это и не вполне в подлинном смысле [слова], и α̉περίσκεπτων (неосторожно), и что ни один значительный писатель [так] не говорил. "Ведь transgressus, - говорит [Поллион], - происходит от transgredi (ходить), а само это [слово] произведено от ingressus (ход, движение) и pedum gradus (шаг ног)". (5) Поэтому он полагал, что глагол transgredi не подходит ни для летящих, ни для ползущих, ни для плывущих, но только для тех, кто идет и совершает путь пешком. А потому они заявляют, что у достойного писателя нельзя найти ни transgressus кораблей, ни transgressus вместо transfretatio.

(6) Но я спрашиваю, почему так же, как обыкновенно правильно говорят о ходе кораблей cursus, нельзя сказать transgressus о том, что корабли совершили переход? В особенности когда небольшая величина столь узкого пролива, разделяющего Африку и Испанию, весьма изящно определена словечком transgressio как расстояние в несколько шагов. (7) Те же, кто требуют примера и утверждают, что ingredi и transgredi о плывущих не говорят, я хочу, чтоб ответили, насколько велика разница между ingredi и ambulare (ходить, гулять). (8) Ведь Катон в сочинении "О земледелии" говорит: "Поместье должно располагаться в таком месте, чтобы и большой город находился поблизости, и море или река, где ходят корабли (naves ambulant)". {250}

{250 Cato. De agr., I, 3.}

(9) И Лукреций в свою очередь дает в этом же самом слове свидетельство, что подобного рода метафоры изыскивают и считают за украшения речи. Ведь в четвертой книге он называет крик gradientem (идущим) через горло и глотку, что гораздо более смело, чем то [изречение] Саллюстия о кораблях. Стихи Лукреция суть следующие:

Кроме того, голос часто царапает глотку, и делает

Горло более жестким идущий наружу (foras gradiens) крик. {251}

{251 Lucr. De rerum nat., IV, 528.}

(10) Поэтому Саллюстий в той же книге не только о ехавших на кораблях, но также и о плывущих скафах {252} говорит progresses (продвинувшиеся вперед). Я привожу сами слова о скафах: "Одни из них, совсем немного продвинувшись вперед, под чрезмерным и в то же время неустойчивым грузом, в то время как людей охватила паника, шли ко дну". {253}

{252 О скафах см. выше, Noct. Att., Χ, 25, 2.}

{253 Sail. Hist., I, fr. 98 Maur.}

Глава 27

Повесть о римском народе и о народе пунийском, [о том], что, соперничая, они были почти равны по силе

(1) В старинных книгах упоминается о том, что сила, мощь и величие римского и пунийского народов были почти равны;

(2) и считается так вполне заслуженно: ведь с другими народами война шла за государство каждого из них, а с пунийцами за власть над всем миром.

(3) Наглядным доказательством этому служат следующие высказывания обоих народов: римский полководец Квинт Фабий отправил карфагенянам письмо. Там было сказано, что римский народ посылает им копье и жезл, два знака - войны или мира, - чтобы они выбрали из них, какой желают; и пусть считают, что послано им именно то, что они выберут. {254}

{254 О посылке копья и жезла говорят и другие авторы (Dio Cass., fr. 45; Zonar., VIII, 17; Oros., IV, 12, 2), связывая это послание с попытками карфагенян поднять в 235 г. до н. э. против римлян жителей Корсики, недавно ставшей римской провинцией. Оригинальная манера ультиматума римлян напоминает известный рассказ о римском посольстве 218 г. до н. э., когда один из римлян, свернув полу тоги, сказал: «Здесь я приношу вам войну и мир; выбирайте любое!», на что карфагеняне ответили: «Выбирай сам!» (Liv., XXI, 18), однако здесь не говорится ни о копье, ни о жезле. Во главе этого посольства стоял Марк Фабий Бутеон, цензор 241 г. до н. э., которого многие авторы называют Квинтом, путая с более известным Квинтом Фабием Кунктатором, диктатором 217 г. до н. э.}

(4) Карфагеняне ответили, что не выбирают ни то ни другое, но принесшие могут оставить себе то из двух, что предпочитают; то, что они оставят, и будет у них вместо выбранного. (5) А Марк Варрон утверждает, что были посланы не сами копье и жезл, но две таблички, на одной из которых было вырезано изображение жезла, а на другой - копья. {255}

{255 Ср.: Dig., I, 2, 2, 37.}

Глава 28

[Рассуждение] о пределах детского, юношеского и старческого возрастов, взятое из "Истории" Туберона

(1) Туберон {256} в первой [книге] "Истории" написал, что царь Сервий Туллий, определив для проведения ценза известные пять классов <старцев и> {257} юношей римского народа, счел мальчиками тех, кому было меньше семнадцати лет, и далее с семнадцатого года, с которого он считал их уже пригодными к государственной службе, записал в воины и называл их до сорока шести лет молодыми (juniores), а после этого года старцами (seniores). {258}

{256 Элий Туберон — см. комм, к Noct. Att., I, 22, 7.}

{257 Возможно, от издательской традиции, восстанавливающей <et seniorum> (и старцев), следует отказаться. Принадлежность к тому или иному имущественному классу определяла место воина в строю — это касалось именно молодых людей, а не старцев.}

{258 Frg. 4 Peter.}

(2) Я отметил это для того, чтобы границы, проходившие по суждению и обычаям предков между детством, юностью и старостью, стали известны из этой переписи мудрейшего царя Сервия Туллия.

Глава 29

О том, что частица atque не только разделительная, но имеет несколько больший и разнообразный смысл

(1) Грамматики со своей стороны утверждают, что частица atque - соединительный союз. И действительно, по большей части, она соединяет и связывает слова; но иногда она имеет некоторые другие значения, недостаточно известные [кому либо], разве только упражнявшимся в чтении и изучении древних книг. (2) Ведь она служит и как наречие, {259} когда мы говорим: "aliter ego feci atque tu" ("я сделал иначе, чем ты"), поскольку это означает "aliter quam tu" ("иначе, чем ты"), а если ставится парно, то умножает и усиливает ту вещь, о которой идет речь, {260} как мы приметили в "Анналах" Квинта Энния, если память не обманывает, в следующем стихе:

{259 Использованный Геллием термин «наречие» совершенно неуместен в данном случае. Речь идет о хорошо засвидетельствованном употреблении atque в качестве союза после alius (другой), par (равный), similes (похожий), dissimilis (непохожий) и прочих подобных слов и сравнительной степени.}

{260 Удвоенное употребление atque нигде больше не встречается.}

И вот уже (atque atque) устремляется на стены

римское юношество; {261}

{261 V. 537 Vahlen.}

(3) этому значению противоположно то, в котором древние равным образом употребляли deque. {262}

{262 Deque встречается только в выражении susque et deque (вверх и вниз, и так и этак, т. е. безразлично) и не может противопоставляться atque.}

(4) Кроме того, [эта частица] используется и как другое наречие, а именно statim (тотчас), что в следующих стихах Вергилия *** {263} думается, эта частица поставлена неясно и непоследовательно:

{263 В тексте лакуна.}

Волею рока

Так ухудшается все и обратным несется движеньем, -

Точно гребец, что насилу челнок свой против теченья

Правит, но ежели вдруг его руки внезапно ослабнут,

Он уж (atque) стремительно вспять увлекается

быстрым теченьем. {264}

{264 Verg. Georg., I, 199. Пер. С. В. Шервинского.}

Книга XI

Глава 1

О происхождении названия италийской земли; о том штрафе, который называют максимальным и смысле этого термина; а также о законе Атерния и о том, в каких терминах в древности обыкновенно назначался минимальный штраф

(1) Тимей {1} в своей "Истории", которую он составил по-гречески о делах римского народа, {2} и Марк Варрон {3} в "Делах человеческих" писали, что италийская земля получила свое наименование от одного греческого слова, поскольку быки, каковых в Италии было множество и для прокорма которых существовали многочисленные пастбища, по-древнегречески назывались ι̉ταλοί. {4}

{1 Fr. 42а Jacoby. Тимей (356—60 гг. до н. э.) — греческий историк. Известны три его сочинения: «История» в 38 книгах, «Олимпионики» и «Войны Пирра», от которых сохранились лишь фрагменты. Судя по отзывам античных авторов, Тимей оказал существенное влияние на развитие античной историографии.}

{2 Характеристика не вполне точна, ибо, насколько можно судить по сохранившейся информации, римская история не была главным сюжетом этого сочинения Тимея.}

{3 X, fr. 1 Mirch. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Ait., 1,16, 3.}

{4 В этимологическом плане название «Италия» восходит к имени италиков — одного из народов, населявших ее в древности. Этимология, представленная у Авла Геллия, научного значения не имеет и основана на случайном внешнем созвучии: ι̉ταλοί — выдуманное, не существующее на самом деле слово, в какой-то мере похожее на латинское слово vitulum —«теленок».}

(2) Мы же можем предположить, что по той же самой причине, а именно поскольку Италия была тогда весьма богата крупным рогатым скотом, штраф, который назывался multa suprema (максимальный), был установлен в размере двух овец или тридцати быков единовременно {5} вследствие обилия быков и нехватки овец. При этом, когда магистраты налагали такого рода штраф, требовавший уплаты крупным и мелким скотом, иногда для уплаты пригонялись быки и овцы малой ценности, иногда - большой. Это делало штраф не всегда одинаковым. Вот почему затем по закону Атерния {6} была установлена стоимость одной овцы в 10 ассов, а одного быка - в 100 ассов.

{5 Выражение in singulos dies («ежедневно, на каждый день») в данном контексте не вполне понятно, поэтому Гроновий предлагает эмендацию singulos reos («для каждого из наказанных»), а Каррио — просто reos («наказанным»).}

{6 Закон Спурия Тарпея и Авла Атерния 454 г. до н. э. (lex Aternia Tarpeia) ограничивал право консулов налагать штрафы за уголовные преступления. Подробнее см.: Cage J. La lex Aternia // Antiquite Classique. Vol. 47. 1978. P. 70-85.}

(3) Что касается минимального штрафа (multa minima), то он равен одной овце. Максимальный штраф заключается в том количестве [животных], которое мы назвали. Налагать больший единовременный штраф закон не позволяет, поэтому данный штраф называется максимальным и является наибольшим.

(4) Потому и теперь, когда магистраты римского народа назначают по обычаю предков минимальный или максимальный штраф, обыкновенно соблюдается правило использовать слово "бараны", а не "овцы". {7} Итак, Марк Варрон воспроизводит слова, которыми определяется минимальный штраф, следующим образом: "Ввиду того что Марк Теренций был вызван в суд, но не ответил и не попросил прощения, я назначаю ему штраф в одного барана". {8} Штраф, о назначении которого было объявлено иным образом, считался незаконным.

{7 Латинское слово ovis обозначает в зависимости от контекста и овцу и барана.}

{8 Ant. rer. hum., XXIII, fr. 2 Mirsch. Ср.: Non. P. 39,1. 29.}

(5) Что же касается самого слова multa (штраф), то Марк Варрон в двадцать первой книге "Дел человеческих" говорит, что оно не латинское, а сабинское. {9} Он также отмечает, что это слово сохранилось до его времени в языке самнитов, которые произошли от сабинов. Но большинство современных грамматиков утверждает, что оно, как и некоторые другие, употребляется κατὰ α̉ντίφρασιν (по антифразе). {10} (6) Ввиду того что обычай и привычка языка таковы, что мы и теперь говорим multam dixit ("он назначил штраф") и multa dicta est ("штраф был назначен"), как это делало большинство древних, я подумал, будет кстати отметить, что Марк Катон {11} говорил иначе. Ибо в четвертой книге "Начал" у него есть такие слова: "Наш император устанавливает штраф (multam facit) тому, кто вышел сражаться вне строя". (7) Впрочем, может показаться, что он изменил слово вследствие намеренной утонченности, {12} поскольку штраф был установлен в военном лагере и в войске, а не провозглашался в комициях, перед народом.

{9 Ant. rer. hum., XXI, fr. 1 Mirsch. Ср.: Fest. P. 127, I. 1.}

{10 Понятие «антифраза» является специальным грамматическим термином, обозначающим употребление слова в противоположном смысле, например Эвмениды вместо Эринии. В данном случае это заявление остается непонятным, так как Авл Геллий не раскрывает мнения грамматиков.}

{11 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{12 Часть рукописей дает чтение vitasse вместо mutasse, т. е. «избегал слова вследствие намеренной утонченности».}

Глава 2

О том, что слово "утонченность" (elegantia) употреблялось древними авторами применительно не к особо тонкой натуре, но к чрезмерно изысканному одеянию и образу жизни, что воспринималось с осуждением

(1) [В древности] человека не называли "утонченным" (elegans), желая похвалить, но почти до времени Марка Катона это слово служило для обозначения недостатка, а не того, что заслуживает одобрения. {13} (2) Ведь как и в некоторых других сочинениях такое [словоупотребление] можно наблюдать в книге Марка Катона, озаглавленной "Поэма о нравах". {14} Вот фраза из этой книги: "Они полагали, что алчность содержит в себе все пороки; тот, кто считался расточительным (sumtuosus), страстным (cupidus), утонченным (elegans), порочным (vitiosus), никчемным (irritus), удостаивался похвалы". {15} (3) Из этих слов видно, что "утонченный" (elegans) говорили в древности не в применении к утонченной натуре, но о том, кто был излишне привержен обеденному ложу и приятностям жизни.

{13 Ср.: Non. Р. 744, I. 20.}

{14 Fr. 82 Peter. Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Alt., I, 12, 17. От данного произведения до нас дошли лишь три цитаты, поэтому неизвестен даже его жанр (поэзия это или проза). Сохранившиеся строчки в общем укладываются в размер, и, вероятнее всего, упомянутое сочинение Марка Катона действительно представляло собой поэму морально-назидательного характера.}

{15 Фраза вне контекста выглядит не вполне понятной. Меурзий предлагает читать вместо vitiosus (порочный) — vinosus (пьющий), причем Мараш помещает эту конъектуру в основной текст; Гроновий исправляет inritus на invidus (завистливый), Уатт — на improvidus (беспечный); Беренс предлагает читать вместо laudabatur (удостаивался похвалы) — audiebat avarus (считался алчным).}

(4) Затем [слово] "утонченный" (elegans) перестало употребляться с осуждением, но с похвалой произносилось оно лишь тогда, когда утонченность того, о ком говорят, была весьма умеренной. Так, Марк Туллий похвалил Луция Красса и Квинта Сцеволу {16} не за чистую утонченность, но за такую, к которой примешивается бережливость. "Красс, - сказал он, - был самым бережливым из утонченных; Сцевола - самым утонченным из бережливых". {17}

{16 Луций Лициний Красс (140—90 гг. до н. э.) — римский политический деятель; считался одним из лучших ораторов своего времени; в 95 г. был консулом совместно с Муцием Сцеволой. Квинт Муций Сцевола — см. комм. к Noct. Att., III, 2, 12.}

{17 Cic. Brut., 148.}

(5) Мы припомнили, кроме того, из той же книги Катона и следующие слова, взятые из разных ее мест отрывочно. "Он говорит, что был обычай одеваться на форум с достоинством, а дома - носить то, что удобно. Лошадей покупали по более высокой цене, чем поваров. Поэтическое искусство было не в почете. Того, кто усердно занимался им или предавался пирам, называли гулякой (crassator)". {18} (6) Вот еще одно высказывание из той же книги, исполненное прекрасной истины: "Ведь жизнь человеческая почти как железо: если ты заставляешь его работать, оно изнашивается, если не заставляешь - его уничтожает ржавчина. Точно так же мы видим, как люди изнашиваются от труда; если же ни в чем не упражняться, то лень и вялость приносят больше вреда, чем труд". {19}

{18 Fr. 2 Jordan.}

{19 Fr. 3 Jordan.}

Глава 3

Сколь различны значения предлога "рrо"; и здесь же о примерах его разнообразного [употребления]

(1) Когда случается отдых от судейства {20} и прочих дел, и ради укрепления тела я прогуливаюсь пешком или в повозке, то иногда подвергаю рассмотрению сам для себя некоторые малозначительные подробности, которые как мелочи презирает человек недостаточно образованный. Однако же для углубленного изучения текстов древних писателей и знания латинского языка такие мелочи являются особенно необходимыми. Так, гуляя однажды вечером в одиночестве в Пренестинской расселине, {21} я размышлял о том, сколь велико и значительно в латинском языке разнообразие предлогов. Таков и предлог pro. {22} (2) Ведь я обратил внимание на то, что, с одной стороны, говорят: "Понтифики приняли решение от имени коллегии (pro collegio)", а с другой: "Некто, вызванный свидетельствовать в суд, выступил в качестве свидетеля (pro testimonio)". Иначе пишет Катон в четвертой книге "Начал": "Сражение началось и было выиграно перед лагерем (pro castris)", {23} - и у него же в пятой [книге]: "Все города и острова располагались до иллирийской территории (pro agro Illyrico)". {24} Еще говорят: "перед храмом Кастора" (pro aede Castoris), - а также: "перед Рострами" (pro rostris) и "перед трибуналом" (pro tribunali), и еще: "перед собранием" (pro contione), и еще: "Народный трибун подал протест в силу своих полномочий (pro potestate)". (3) Все же, я думаю, заблуждается тот, кто рассматривает все эти выражения как полностью синонимичные и равнозначные по смыслу или же как совершенно противоположные. Я полагаю, что это разнообразие имеет один и тот же источник и происхождение, но не один и тот же результат. (4) Это, конечно, легко поймет тот, кто проявляет усердие в своих занятиях и постоянно обращается к древним текстам.

{20 О судейской деятельности Авла Геллия в Риме см. также: Noct. Att., XII, 13, 1.}

{21 Пренесте (совр. Палестрина) — городок в предгорьях Апеннин в 40 км от Рима, служивший местом отдыха состоятельных римлян. Можно предположить, что у Авла Геллия была в этих местах вилла, хотя никакими точными сведениями на этот счет мы не располагаем.}

{22 Значение pro рассматривает также Фест, причем более полно и подробно, чем Геллий (Fest. Р. 256, I. 9).}

{23 Fr. 91 Peter.}

{24 Fr. 96 Peter.}

Глава 4

Каким образом Квинт Энний попытался перевести стихи Еврипида

(1) У Еврипида {25} в "Гекубе" есть блистательные по мысли и краткости выражения стихи. (2) Гекуба говорит Улиссу:

{25 Еврипид — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 17.}

Пусть дурно скажешь, но твое достоинство

Одержит верх; ведь слово из безвестных (ε̉κ α̉δοξούντων)

уст -

Не то, что из почтенных (δοκούντων), и в цене другой. {26}

{26 Eur. Нес, 293—296. Перевод А. Я. Тыжова.}

(3) Энний, {27} который перевел эту трагедию Еврипида [на латинский], не без успеха предложил свой вариант приведенных выше стихов. Вот те же стихи Энния:

{27 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

Ты ведь даже молвив кривду, убедишь собрание:

Ведь богатый (opulenti) и незнатный (ignobiles)

только кажутся равны -

Говорят они одно, а слышат их по-разному. {28}

{28 Fr. 172 Jocelyn. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

(4) Я уже сказал, что [стихи] Энния хороши, но все же "незнатные" (ignobiles) и "богатые" (opulenti) вместо "безвестные" (α̉δοξούντων) и "известные" (δουκούντων), пожалуй, не соответствуют смыслу [исходного] выражения, ибо вовсе не обязательно все незнатные являются безвестными (α̉δοξου̃σι), <а все богатые обладают хорошей репутацией (ευ̉δοξου̃σι)>. {29}

{29 Последняя часть фразы появляется только в позднейших кодексах XV в. И. Анненский при переводе процитированного выше фрагмента Еврипида передает δουκούντων примерно так же, как и Энний, заменяя понятие «известный, прославленный» на «вельможный», т. е. «знатный»:

Из уст безвестных и вельможных уст

Одна и та же речь звучит различно.

}

Глава 5

Краткие заметки о философах-пирроновцах и академиках, а также о разнице между ними

(1) Те, кого мы называем пирроновцами, {30} по-гречески называются "скептиками" (σκεπτικοί), (2) что примерно означает "исследователи" и "наблюдатели". (3) Ибо они не приходят ни к какому [окончательному] решению и ничего не утверждают, но всегда в поиске и исследовании, что есть во всех явлениях такого, относительно чего можно принимать решения и утверждать. (4) Они полагают, что не могут ничего видеть и слышать непосредственно, но подвергаются [такому] воздействию, словно видят и слышат. При этом они не спешат в суждении относительно того, какого рода то самое, что оказало на них такое воздействие, и утверждают, будто истинность и подлинность всех вещей кажется настолько неразличимой по причине смешения признаков верного и ложного начала, что всякий разумный человек, нерасточительный в своем суждении, должен усвоить следующие слова, которыми, как они говорят, воспользовался Пиррон, основатель этой философии: "[Всякая вещь] есть "это" не в большей степени, чем "то", или не то и не другое" (ου̉ μα̃λλον ου̉τως 'έχει τόδε 'ή ε̉κείνως 'ή ου̉δετέρως). Поэтому они отрицают возможность воспринять и постичь подлинные отличительные черты и особенности каждого предмета и стараются доказать и продемонстрировать это множеством способов. (5) На эту тему Фаворин сочинил десять книг, которые он называет "Пирроновы положения". {31} Книги отличаются весьма остроумным и тонким стилем подачи материала. (6) Впрочем, вопрос этот стар: на эту тему писали очень многие греческие авторы [стремясь выяснить], что и насколько отличает философов-пирроновцев от академиков. {32} Дело в том, что и те и другие называются скептиками (σκεπτικοί), эфектиками (ε̉φεκτικοί) и апоретиками (α̉πορητικοί), {33} ибо и те и другие ничего не утверждают и полагают, что ничего нельзя постичь. Однако, по их мнению, из всех явлений формируются образы, которые они называют φαντασίας (видения, явления). Образы эти являются не отражением самой природы вещей, но реакцией души и тела тех, до кого эти образы доходят. (7) Таким образом, абсолютно все объекты, которые воздействуют на чувства человека, они называют τω̃ν πρός τι (из числа имеющих к чему-либо отношение). Это выражение означает, что нет ничего, состоящего [только] из самого себя, и ничто не имеет собственной силы и природы, но абсолютно все с чем-то связано и кажется таким, каков его образ, пока воспринимается, и [таким], каким [этот образ] создается в наших чувствах, куда он поступает, а не тем, чем является само по себе то, откуда [образ] изошел. (8) Несмотря на то что это весьма сходным образом излагают как пирроновцы, так и академики, считается, что они все же расходятся между собой в некоторых вопросах, в особенности же в следующем: академики по меньшей мере понимают, что ничто не может быть воспринято, и полагают, что ни о чем нельзя вынести суждение. Пирроновцы же говорят, что даже это [высказывание] не может считаться истинным, ибо ничто не может быть таковым.

{30 Пиррон из Элиды (ок. 360 — ок. 270 г. до н. э.) — древнегреческий философ, основатель скептицизма, возведший сомнение в основной принцип; утверждал условность всякого знания и относительность всякого суждения. Учение Пиррона было устным, оно реконструируется на основе позднейших источников.}

{31 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27. В тексте заглавие дано по-гречески.}

{32 Ставший в эпоху эллинизма весьма популярным учением, скептицизм господствовал также в Средней и Новой платоновской Академии; умеренный академический скептицизм получил название «пробабилизм» (от лат. probabilis — «возможный, вероятный»).}

{33 Буквально: σκεπτικοί — «рассматривающие», ε̉φεκτικοί — «воздерживающиеся от суждения» и α̉πορητικοί — «сомневающиеся».}

Глава 6

[О том], что женщины в Риме не клянутся именем Геркулеса, а мужчины - именем Кастора

(1) В древних текстах женщины не клянутся именем Геркулеса, а мужчины - именем Кастора. (2) Причина, по которой женщины не клянутся Геркулесом, вполне ясна: дело в том, что они не принимают участия в жертвоприношениях Геркулесу. (3) Но почему мужчины не прибегают в клятвах к имени Кастора - сказать нелегко. Невозможно найти письменные свидетельства, по крайней мере у авторов, заслуживающих доверия, ни того, чтобы женщина говорила "клянусь Геркулесом" (mehercule), ни того, чтобы мужчина говорил "клянусь Кастором" (mecastor); (4) что же касается [слова] edepol, [обозначающего] клятву Поллуксом, то оно является общим и для мужчин, и для женщин. (5) Впрочем, Марк Варрон {34} решительно утверждает, что в древнейшие [времена] мужи не имели обыкновения клясться ни Кастором, ни Поллуксом, но клятва эта была в обиходе только у женщин, которые восприняли ее из Элевсинских мистерий. (6) Однако постепенно, ввиду незнания [традиций] древности, мужчины начали говорить edepol (клянусь Поллуксом), и привычка клясться таким образом стала обычаем; при этом невозможно найти в каком-нибудь древнем тексте указание на то, чтобы мужчина выразился mecastor (клянусь Кастором).

{34 Р. 375 Bipont. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

Глава 7

[О том], что следует как можно реже использовать очень древние и вышедшие из употребления слова

(1) Одинаковой ошибкой представляется употребление слов как сильно устаревших и избитых, {35} так и неприятно поражающих своей новизной. Тем не менее я думаю, что хуже и предосудительнее употреблять новые, неизвестные, ранее не слышанные слова, чем общеупотребительные и грубые.

{35 Ср. Noct. Att., I, 10, где Геллий также говорит о неуместности архаичных слов в обыденной речи.}

(2) Вместе с тем я замечаю, что кажутся неслыханными новшествами даже древние слова, если они вышли из употребления и основательно забыты. (3) Это весьма обычный недостаток позднего образования, который греки называют ο̉ψιμαθία: {36} тому, что ты [раньше] никогда не изучал, долгое время игнорировал и, наконец, в какой-то степени постиг, ты придаешь большое значение и готов говорить об этом с кем угодно. Так, в Риме, в нашем присутствии, пожилой человек, достигший известности в судебных делах, но чьи знания были поверхностны и беспорядочны, произнося речь перед префектом города и желая сказать, что некий человек жил бедно, ел хлеб с отрубями и пил прокисшее, дурно пахнущее вино, изрек: "Этот римский всадник ел мякину (apluda) {37} и пил винный осадок (flocces)". (4) Все присутствовавшие сначала с недоумением посмотрели друг на друга, [не понимая], каково значение этих двух слов, а потом рассмеялись, словно он сказал по-этрусски или по-галльски. (5) Ведь он прочитал, что когда-то раньше земледельцы называли [словом] apluda хлебные отруби, и это слово использовал в одной комедии Плавт, если, конечно, комедия под названием "Астраба" принадлежит ему. {38} (6) Точно так же он слышал, что в древнем языке слово flocces обозначает винный осадок (faex) после отжима, подобно масляному отстою (fraces) из олив. Прочитав об этом у Цецилия {39} в "Полуменах", он сохранил [в памяти] эти два слова для украшения [своей] речи.

{36 Буквально: «учение в позднем возрасте».}

{37 Ср.: Non. Р. 97, I. 13; Plin. Nat. Hist., XVIII, 10, 98; CGL VI, 80.}

{38 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3. Проблему подлинности приписываемых Плавту комедий Геллий рассматривает в Noct. Att., III, 3.}

{39 V. 190 Ribbeck. Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 5.}

(7) Другой человек, лишенный вкуса {40} и слабо знакомый с подобной литературой, в ситуации, когда противник {41} заявил о необходимости переноса рассмотрения дела, сказал: "Претор, прошу, помоги, приди на помощь. До каких же пор этот бовинатор (bovinator) {42} будет нас задерживать?"

{40 В тексте использовано транскрибированное латинскими буквами (apirocalus) греческое слово α̉πειρόκαλος — «несведущий в прекрасном, лишенный вкуса, вульгарный».}

{41 Речь идет о судебном процессе.}

{42 Bovinator — редчайшее слово, производное от глагола bovinari, который, согласно Фесту, близок по смыслу к conviciari (бранить, порицать) (Fest. Р. 27, 1. 26). Ноний, также цитирующий приведенный Геллием стих Луцилия, добавляет: «Βοvinator — тот, кого ныне мы называем malitiosus (коварный, лукавый) и tergiversator (уклончивый человек, любитель уверток)» (Non. Р. 112, I. 1).}

Он три или четыре раза громким голосом воскликнул: "[Этот человек] бовинатор (bovinator)!" (8) Большинство присутствовавших стали перешептываться, придя в изумление от необычного слова. (9) Однако он, ликуя и размахивая руками, сказал: "Ведь вы не читали Луцилия, {43} который называет любителя уловок (tergiversator) bovinator". И действительно, в одиннадцатой книге Луцилия есть такой стих:

{43 Гай Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

Если он создает трудности и прибегает

к уловкам (bovinatorque), нечестный,

с наглым лицом. {44}

{44 V. 417 Marx.}

Глава 8

Что думал и говорил Марк Катон об Альбине, который, будучи римлянином, написал римскую историю на греческом языке, попросив прощения за плохое его знание

(1) Справедливо и весьма изящно, как говорят, осудил Марк Катон Авла Альбина. {45} (2) Альбин, который был консулом вместе с Лицинием Лукуллом, {46} изложил по-гречески историю римского народа. (3) Начинается его сочинение примерно так: никто не должен на него сердиться, если что-либо в его книгах будет изложено не очень складно или недостаточно изящно, ведь, как он пишет, "я римлянин родом из Лация, греческий язык нам в высшей степени чужд"; поэтому он извиняется и просит о снисхождении при строгой оценке [своего труда], если что-либо окажется ошибочным. (4) Прочтя это, Марк Катон произнес: "Ты поистине большой пустомеля, Авл, раз предпочел скорее извиняться за ошибку, чем попытаться ее избежать. Ибо мы обыкновенно просим о снисхождении либо когда сами по неосторожности допускаем ошибку, либо тогда, когда дурно поступаем по принуждению. Но я спрашиваю, кто же заставил тебя поступить таким образом: просить прощения, прежде чем ты [что-либо] сделал"? (5) Это описано в сочинении Корнелия Непота "О знаменитых людях", в двенадцатой книге. {47}

{45 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17. Авл Постумий Альбин — претор 155 г. до н. э. и консул 151 г. до н. э. Цицерон отзывается о нем как о весьма образованном и начитанном человеке (Brut., 81).}

{46 Дед Луция Лициния Лукулла, известного римского полководца и общественного деятеля I в. до н. э.}

{47 Корнелий Непот — см. комм. к Noct. Att., VI, 18, 11. Впервые и наиболее подробно этот случай изложен Полибием (XXXIX, 12, 1—9); его приводит также Плутарх (Cat., 12).

Всю главу с незначительными изменениями воспроизводит Макробий (Sat., Praef., 13).}

Глава 9

История о послах Милета и ораторе Демосфене, найденная в книгах Критолая

(1) Критолай {48} написал, что послы Милета приехали по государственным делам в Афины, вероятнее всего, с просьбой о помощи. Здесь они по собственному усмотрению назначили тех, кто должен был говорить в их защиту. Последние, как было поручено, выступили с речью перед народом в защиту милетян. Демосфен же {49} в ответ на требования милетян весьма энергично доказывал, что и милетяне недостойны помощи, и [просьба их] противоречит интересам [Афинского] государства. Слушание дела было перенесено на следующий день. Тогда послы пришли к Демосфену и стали усердно просить, чтобы он не выступал против них. Он потребовал денег и получил столько, сколько просил. На следующий день, когда дело стали рассматривать вновь, Демосфен, плотно обмотав шею и затылок шерстью, вышел к народу и заявил, что болен лихорадкой и поэтому не в состоянии выступить против милетян. Тогда один из толпы воскликнул, что Демосфен страдает не простой, а "золотой" лихорадкой. {50}

{48 Fr. 33 Wehrli. Критолай — см. комм. к Noct. Att., VI, 14, 9.}

{49 Демосфен — см. комм. к Noct. Att., I, 5, 1.}

{50 Fr. 55 Malc. В тексте игра греческих слов, которые Геллий приводит в латинской транскрипции: synanche (ангина) и искусственного слова argyranche («сребрангина»), образованного безвестным остроумцем путем замены префикса на слово ’άργυρος (серебро, деньги).}

(2) Впрочем, даже сам Демосфен, как передает тот же Критолай, не делал из этого тайны, а, напротив, причислял к своим заслугам. Ибо когда однажды он спросил драматического актера Аристодема, {51} какую плату тот получает за игру и когда Аристодем ответил: "Один талант", Демосфен [в свою очередь] сказал: "А я получил больше за молчание". {52}

{51 Аристодем из Метапонта (I в. до н. э.) — актер-трагик, получивший афинское гражданство и пользовавшийся в Афинах почетом И уважением. Был участником посольства, отправленного к Филиппу Македонскому для заключения мира.}

{52 Ср.: Ioh. Saris. Policr., V, 10.}

Глава 10

О том, что Гай Гракх в одной из своих речей связывает представленную выше историю с оратором Демадом, а не с Демосфеном; а также слова самого Гая Гракха

(1) То, что, как мы сказали в предыдущей главе, было написано Критолаем по поводу Демосфена, Гай Гракх {53} в той своей речи, где он выступал против закона Ауфея, {54} отнес к Демаду {55} в следующих словах: (2) "Даже если вы, квириты, призовете на помощь всю свою рассудительность и порядочность, вы все равно не найдете среди нас никого, кто вышел бы на эту трибуну бескорыстно. Все мы, произносящие здесь речи, к чему-либо стремимся, и каждый, кто выступает перед вами, делает это лишь ради того, чтобы достичь выгоды, и ни для чего другого. (3) Я сам убеждаю вас увеличить пошлины с целью облегчения управления своими интересами и государственными делами. Я выступаю не задаром, но, по правде говоря, я хочу от вас не денег, а уважения и почета. (4) Те, кто выступают перед вами с намерением разубедить вас принимать этот закон, хотят не почета от вас, а денег от Никомеда. Те же, кто убеждают вас принять этот закон, тоже не стремятся к доброй славе. Они ждут от царя Митридата наград и денег на собственные нужды. Ну а те, кто [присутствуя] здесь сейчас молчат - самые ловкие: они получают деньги со всех сторон и всех обманывают. (5) Вы, полагая, что они держатся в стороне от этих дел, награждаете их хорошей репутацией; (6) посольства от царей, думая, что эти люди молчат именно в их интересах, предоставляют им большие суммы и оплачивают их расходы. Вот так обстояли дела в Греции, где некогда [один] трагический актер похвалялся тем, что за одну пьесу ему заплатили целый талант. В ответ на это Демад, красноречивейший человек своего города, как говорят, сказал: "Тебе кажется удивительным, что ты заработал один талант за то, что говорил? Я же за то, что хранил молчание, получил от царя десять талантов". Точно так же эти люди получают и теперь за свое молчание наибольшую плату". {56}

{53 Гай Гракх — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 7.}

{54 Закон Ауфея (124 г. до н. э.) должен был подтвердить передачу римскому союзнику, царю Понтийского царства Митридату V Эвергету (150—121 гг. до н. э.) Великой Фригии, однако на эту территорию претендовал также вифинский царь Никомед III (128— 94 гг. до н. э.).}

{55 Демад (ок. 380—319/318 г. до н. э.) — афинский оратор и политик, приверженец Филиппа Македонского, пользовавшийся впоследствии также расположением Александра; часто выступал как противник Демосфена. От его речей до нас дошли лишь незначительные отрывки.}

{56 Fr. 44 Malc.}

Глава 11

Слова Публия Нигидия, в которых он утверждает, что "лгать" (mentiri) и "говорить неправду" (mendacium dicere) - не одно и то же

(1) Вот точные слова Публия Нигидия, {57} человека, преуспевшего в изучении свободных искусств, которого Марк Цицерон весьма уважал за ум и ученость: "Есть различие между понятиями "говорить неправду" (mendacium dicere) и "лгать" (mentiri). Тот, кто лжет, сам не ошибается, но старается обмануть другого. А тот, кто говорит неправду, сам заблуждается". Кроме того, он добавил: (2) "Тот, кто лжет, обманывает настолько, насколько в состоянии, а тот, кто говорит неправду, сам, насколько это в его силах, не обманывает". (3) И далее он говорит о том же: "Добропорядочный человек должен брать на себя ответственность, чтобы не лгать; мудрый - чтобы не говорить неправды; одно зависит от человека, другое - нет". {58} (4) Различными изящными способами, клянусь Геркулесом, Нигидий осветил с разных сторон один и тот же вопрос, будто бы говоря всякий раз нечто новое.

{57 Fr. 49 Swoboda. Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{58 Нигидий хочет сказать, что добросовестное заблуждение неподвластно воле человека, а желание обманывать — подвластно. Ср.: Non. Р. 709.}

Глава 12

О том. что философ Хрисипп утверждает: любое слово двусмысленно и неопределенно, а Диодор, наоборот, считает, что нет ни одного двусмысленного слова

(1) Хрисипп {59} говорит, что любое слово двусмысленно по своей природе, ибо из него можно воспринять два или более [значений]. (2) Диодор же, по прозвищу Кронос, {60} сказал: "Ни одно слово не является двусмысленным, и никто ничего двусмысленного не говорит и не чувствует, и ничто не должно казаться сказанным иначе, чем задумал тот, кто говорит". (3) Он также добавляет: "Если я подумал об одном, а ты воспринял другое, сказанное может показаться скорее неясным, чем двусмысленным. Дело в том, что природа двусмысленного слова должна быть такова, что произносящий его произносит два и более [слова одновременно]. Однако никто не произносит два и более [слова], понимая, что говорит одно".

{59 Fr. 152 Arnim. Хрисипп — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 10.}

{60 Диодор Кронос из Иасоса (IV в. до н. э.) — философ мегарской школы.}

Глава 13

Что Тит Кастриицй думал о словах и об одной фразе Гая Гракха; и как он показал, что она не содержит в себе никакого дополнительного смысла

(1) У Тита Кастриция, {61} человека, преуспевшего в области риторики, мнение которого считалось весьма авторитетным, читали речь Гая Гракха против Публия Попилия. {62} (2) Во введении к этой речи слова организованы с несколько большей тщательностью и мелодичностью, чем обычно свойственно древним ораторам. (3) Эта речь, как я уже сказал, была составлена так: "Quae vos cupide per hosce annos adpetistis atque voluistis, ea si temere repudiaritis, abesse non potest quin aut olim cupide adpetisse aut nunc temere repudiasse dicamini" (Если вы легкомысленно откажетесь от того, к чему вы страстно стремились и чего страстно желали в течение последних лет, то не сможете избежать того, чтобы о вас не сказали, что вы или недостаточно страстно к [этому] стремились, или ныне легкомысленно отказались). {63}

{61 Тит Кастриций — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 4.}

{62 Гай Гракх и Публий Попилий Ленат — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 7, где Геллий цитирует эту же речь.}

{63 63 Fr. 32 Malc.}

(4) Итак, нам доставляет особенное и исключительное наслаждение плавный и законченный ход и звучание мысли, тем более, что, как мы видели, уже тогда Гаю Гракху, мужу знаменитому и суровому, было по сердцу такое построение фразы. (5) Однако когда эти самые слова по нашей просьбе были прочитаны несколько раз, Кастриций дал нам совет задуматься над тем, какова сила и преимущество этой мысли, и не позволить нашим ушам, убаюканным ритмом плавно льющейся фразы, наполнить душу пустой усладой.

Настроив нас своим советом к большему вниманию, он сказал: "Вдумайтесь до конца, какой эффект создают эти слова, и пусть кто-нибудь из вас любезно скажет мне, основательностью ли отдает эта мысль или приятностью: "Если вы легкомысленно откажетесь от того, к чему вы страстно стремились и чего страстно желали в течение последних лет, то не сможете избежать того, чтобы о вас не сказали, что вы или недостаточно страстно к [этому] стремились, или ныне легкомысленно отказались". (6) Ибо кому из людей не приходит на ум совершенно банальная мысль, а именно: про тебя скажут, что ты страстно стремился к тому, к чему страстно стремился, и легкомысленно отверг то, что легкомысленно отверг? (7) Но я полагаю, что, если бы было сказано так: "Quae vos per hosce annos adpetistis atque voluistis ea nunc si repudiaritis, abesse non potest quin aut olim cupide adpetisse aut nunc temere repudiasse dicamini" (To, к чему вы страстно стремились и чего страстно желали в течение последних лет, если теперь вы от этого откажетесь, то не сможете избежать того, чтобы о вас не сказали, что вы или недостаточно страстно к этому стремились, или ныне легкомысленно отказались), (8) тогда фраза, конечно, была бы более весомой и уж всяко более содержательной и получила бы в известном отношении справедливую оценку у слушающего. (9) Ведь теперь эти слова cupide (страстно) и temere (легкомысленно), в которых заключен основной смысл, помещены все же не в завершении фразы, но более сдвинуты к началу и находятся там, где их еще не ожидают. [Эти слова], которые должны возникнуть из самой сути дела, произносятся еще до того, как обстоятельства этого требуют. Ибо тот, кто говорит: "si hoc feceris cupide fecisse diceris" (если ты это делаешь, про тебя скажут, что ты сделал это со страстью), характеризует обстоятельства, взаимосвязанные мыслью и известной логикой. Тот же, кто говорит: "si cupide feceris, cupide fecisse diceris" (если ты делаешь это со страстью, про тебя скажут, что ты сделал это со страстью) произносит почти то же самое, как если сказать: "si cupide feceris, cupide feceris" (если ты делаешь со страстью, [значит] ты делаешь это со страстью). (10) Я указал на все это, - сказал [Тит Кастриций], - не для того, чтобы упрекнуть в ошибке Гая Гракха - пусть боги даруют мне более достойное желание, - ибо, если кто-то сможет указать на недостатки или ошибки у столь сильного в красноречии мужа, все это будет поглощено его авторитетом и уничтожено древностью, но затем, дабы вы позаботились о том, чтобы вас не ослепило с легкостью ритмичное звучание гладкой речи, и для того, чтобы вы прежде всего думали о смысле содержания и собственном значении слов. Ведь если вам действительно кажется, что была произнесена сильная, цельная и искусная фраза, тогда вы рукоплещете по ходу развертывания речи, а если в словах, связно и ритмично организованных во фразу, заключается пустой, ничтожный и ненадежный смысл, разве вы не подумаете, что дело обстоит не иначе, [чем] когда люди, отмеченные явным уродством, с нелепым выражением лица, вызывающим смех, жестикулируют, подражая актерам".

Глава 14

Рассудительный и весьма изящный ответ царя Ромула по поводу употребления вина

(1) Луций Пизон Фруги {64} в первой книге "Анналов" приятным и весьма изящным слогом описал жизнь и манеру поведения царя Ромула. {65} (2) Вот его собственные слова: "Про того же Ромула рассказывают, будто он, будучи зван на обед, [во время трапезы] много не пил, потому что на следующий день, [по его словам], у него была важная встреча. Ему стали говорить: "Ромул, если так будут вести себя все люди, то вино станет дешевле". Он им ответил: "Напротив, [останется] дорогим, если каждый будет пить столько, сколько захочет, ибо я выпил столько, сколько хотел"". {66}

{64 Fr. 8 Peter. Луций Кальпурний Пизон Фруги — см. комм. к Noct. Att., VII, 1, 9.}

{65 Ромул — см. комм. к Noct. Att., IV, 16, 16.}

{66 Иными словами, Ромул хотел сказать следующее: «Каждый пьет столько, сколько хочет. Пусть я выпил мало, но другие все равно пьют столько, сколько хотят, т. е. много, и, следовательно, цены на вино не упадут».}

Глава 15

О словах "ludibundus" (играющий, веселящийся), "еrrаbundus" (заблуждающйся) и подобных отглагольных образованиях: и о том, что Лаберий употребил [слово] "amorabunda" (влюбленная) так, как говорят "ludibunda" (играющая) и "errabunda" (заблуждающаяся); а также о том, что Сизенна благодаря подобным словам ввел в оборот новое выражение

(1) Лаберий {67} в "Авернском озере" назвал влюбленную женщину несколько необычно образованным словом - amorabunda. (2) Цезеллий Виндекс {68} в "Комментариях к древним чтениям" сказал, что слово это образовано по той же модели, что и ludibunda, ridibunda, errabunda, то есть как ludens (играющая), ridens (смеющаяся), errans (заблуждающаяся). (3) Однако Теренций Скавр, {69} пожалуй, наиболее известный из грамматиков времени божественного Адриана, {70} среди прочего, упомянутого им в труде "Об ошибках Цезеллия", отметил [также], что тот ошибся и с этим словом, написав, будто оно представляет собой тот же случай, что и ludens - ludibunda, ridens - ridibunda, errans - errabunda. "Ведь [слова] ludibunda, ridibunda и errabunda, - пишет Скавр, - говорят о женщине, которая либо играет, либо смеется, либо заблуждается, либо притворяется, что так поступает".

{67 V. 57 Ribbeck. Децим Лаберий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12.}

{68 Цезеллий Виндекс — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 5.}

{69 Квинт Теренций Скавр (1 пол. II в. н. э.) — римский грамматик. Известны три его произведения: «Грамматика», «Об ошибках Цезеллия» и небольшой трактат «Об орфографии»; полностью до нас дошел только последний, от прочих трудов Скавра сохранились лишь отрывки.}

{70 Адриан — римский император в 117—138 гг.}

(4) Однако, по правде говоря, мы не понимаем, что побудило Скавра подобным образом упрекнуть Цезеллия. Ведь нет сомнения в том, что эти [слова] по своей природе означают то же самое, на что указывают и те, от которых они образованы. Мы же предпочитаем скорее сделать вид, что не понимаем [смысла выражения] ludentem agere uel imitare ("играть или подражать играющему"), чем обвинить самого [Скавра] в том, что он понимает его еще меньше. (5) Более того, не должен ли был Скавр, критикуя "Комментарии" Цезеллия, понять даже то, что тот обошел молчанием: различаются ли [по смыслу] и насколько ludibundus и ludens, ridibundus и ridens, errabundus и errans и прочие слова такого типа; насколько отличается значение [этих слов] от тех глаголов, от которых они образованы, и каков вообще смысл того суффикса, который добавляется к такого рода словам. {71} (6) Ведь прежде всего в такого рода изысканиях следовало бы рассмотреть, как это обычно делается для [слов типа] vinolentus (пьяный), lutulentus (грязный), turbulentus (бурный), является ли такое словообразование пустым и бессодержательным, - то есть того сорта, что греки называют παραγογή, {72} - или все же этот конечный суффикс имеет какой-то свой особый смысл. (7) В тот момент, когда мы записывали этот упрек в адрес Скавра, нам вспомнилось, что Сизенна {73} в четвертой книге "Истории" следующим образом воспользовался словом, образованным по модели того же типа. Он сказал так: "populabundus agros ad oppidum pervenit" (разоряя поля, он подошел к городу), что, конечно, следует понимать в смысле "cum agros popularetur" (тогда, когда он разорял поля), а не так, как Скавр писал по поводу подобных слов: "когда он разорял или изображал из себя разоряющего".

{71 Цезеллий Виндекс справедливо отмечает, что прилагательные на -bundus по значению весьма близки к активным причастиям настоящего времени. Различие между ними не смысловое, а, скорее, стилистическое: прилагательные на -bundus характерны прежде всего для поэтической речи.}

{72 Отклонение в сторону.}

{73 Fr. 55 Peter. Луций Корнелий Сизенна — см. комм. к Noct. Att., II, 25, 9.}

(8) Разбираясь, каково же может быть значение и происхождение populabundus (разоряющий), errabundus (заблуждающийся), laetabundus (радующийся) и ludibundus (играющий), а также многих других слов того же рода, [мы отметили, что] наш Аполлинарий, {74} клянусь Геркулесом, весьма тонко (ευ̉επιβόλως) заметил, что, по его мнению, этот суффикс означает силу и, так сказать, изобилие, полноту того свойства, которое обозначается самим словом. То есть laetabundus говорится о том, кто много и безудержно радуется; errabundus - о том, кто долго и сверх меры заблуждается. Он показал также, что и все прочие слова такого типа употреблялись так, что этот суффикс обозначал щедро и широко льющееся могущество и изобилие.

{74 Гай Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

Глава 16

О том, что перевод {75} некоторых греческих слов на латинский язык весьма затруднителен, как, например, греческого слова πολυπραγμοσύνη

{75 Геллий, которого очень интересуют проблемы перевода (см. Noct. Att., VIII, 8; Χ, 22, 3; XIV, 1, 32; XVII, 20, 8; XX, 5, 13), довольно необычным образом употребил здесь слово mutatio, засвидетельствованное в значении «перевод» еще только один раз (Quint., II, 14, 4).}

(1) Мы нередко обращали внимание на большое количество понятий, которые невозможно ни обозначить одним словом, как в греческом, ни даже, если мы используем много слов, объяснить их с достаточной ясностью и точностью, как это делают греки, называя их одним единственным словом. (2) Недавно нам принесли сочинение Плутарха, {76} и мы прочли его заголовок - Пер! πολυπραγμοσύνης ("О любопытстве"). Когда же один человек, в равной степени несведущий и в греческой литературе, и в греческом языке, стал спрашивать, кому принадлежит книга и чему она посвящена, мы ему сразу же сказали, кто является автором, но не смогли сразу объяснить, о чем именно написана эта книга. (3) Тогда, подумав, что будет не вполне правильно перевести название книги как De negotiositate {77} ("О занятости многими делами"), я решил поискать то, что было бы, как говорится, буквальной передачей этого слова. (4) Ничего из прочитанного не приходило мне на память и, даже пытаясь самостоятельно составить одно слово из [понятий] nеgotio (дело, занятие) и multiiudo (множество) по образцу употребляемых нами muluugia (разнообразные), multicolora (многоцветные), multiformia (многообразные), я не мог образовать [ни одного слова], которое не являлось бы грубым и нелепым. (5) Однако не менее грубо сказал бы тот, кто захотел бы выразить [на латинском] одним словом такие [понятия], как πολυφιλία (дружба с многими людьми), πολυτροπία (многообразие; хитрость), {78} πολυσαρκία (избыток плоти, тучность). (6) Вот почему, пробыв довольно долго в молчании, я ответил, что мне не представляется возможным определить одним словом это понятие, и потому я готов в связной речи объяснить, что означает это греческое слово.

{76 Плутарх — см. комм. к Noct. Att., I, 1, 1.}

{77 Слово, по-видимому, образовано самим Геллием (более нигде не встречается) от хорошо известного прилагательного negofiosus (занятый делами; деловой; хлопотный). Геллий пытается дать буквальный перевод понятия πολυπραγμοσύνη, которое обычно переводилось на латинский язык словом curiositas (любопытство, любознательность). Сам Плутарх определяет предмет своего исследования так: «Любопытство — это как бы страстное желание знать чужие изъяны, и с недугом этим всегда, видимо, связана зависть и злоба» (De curios., 1; Перевод Η. Брагинского).}

{78 Данное слово является первой характеристикой Одиссея в «Одиссее»; оно встречается уже в первой строчке поэмы.}

"Итак, - сказал я, - πολυπραγμοσύνη по-гречески [означает стремление] приступить ко многим вещам и заниматься ими всеми. Именно этому и посвящена книга, как на то указывает ее заголовок". (7) Тогда из-за моего невнятного и незавершенного ответа этот необразованный человек решил, {79} что πολυπραγμοσύνη - это добродетель. Он сказал: "Этот Плутарх, о котором я прежде не слышал, побуждает нас к тому, чтобы взяться [за как можно большее число] дел и быстро и тщательно делать многое [одновременно]. Название же этой самой добродетели, о которой он, по твоим словам, намеревается говорить в самой книге, он весьма кстати поместил в заголовок [своего сочинения]". (8) "Совсем не так, - сказал я. - Ведь то, о чем говорится по-гречески в этой книге, вовсе не является добродетелью, а то, что ты подумал, не соответствует ни тому, что я хотел сказать, ни тому, что написал Плутарх. Ибо в этом сочинении он по мере возможности отвращает нас от планирования и стремления [заниматься] без разбора огромным количеством всякого рода необязательных дел. (9) Однако, - продолжал я, - я полагаю, что вина за твою ошибку заключена в моем неуклюжем объяснении, ведь я не смог даже во многих словах ясно выразить то, что у греков говорится четко и ясно одним словом".

{79 Ratus (решил) — конъектура Гроновия; в рукописях либо слово пропущено, либо стоит iratus (гневный), что не соответствует контексту.}

Глава 17

О том, что означает в старинных преторских эдиктах [выражение] "qui flumina reianda publicc redempta habent" (тe, кому государством отдана на откуп забота об очищении рек)

(1) Как-то раз мы сидели в библиотеке храма Траяна, {80} и, хотя мы изучали что-то другое, нам попали в руки эдикты древних преторов, {81} с которыми мы с удовольствием ознакомились. (2) Итак, мы обнаружили, что в одном относительно древнем эдикте было написано следующее: "Qui flumina retanda publice redempta habent, si quis eorum ad me eductus fuerit, qui dicatur, quod eum ex lege locationis facere oportuerit, non fecisse..." (Если кто-либо из тех, кому государством отдана на откуп забота об очищении рек, будет выведен передо мной и про него скажут, что он не сделал того, что ему полагалось совершить по положению закона...). {82} (3) Итак, мы задались вопросом, каково же значение слова retanda. {83}

{80 Траян основал две библиотеки: греческую и латинскую; они располагались к северу от форума Траяна.}

{81 Претор — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 6.}

{82 Геллий, процитировав интересующую его часть фразы, опустил завершающую формулу: ...damnatum esto («...да будет осужден»).}

{83 Помимо «Аттических ночей», слово засвидетельствовано только у Феста (Fest. Р. 336, I. 25).}

(4) Тогда кто-то из моих друзей, сидящих с нами, сказал, что ему довелось читать в седьмой книге Гавия {84} "О происхождении слов", что retae называли деревья, нависающие с берегов рек, либо стоящие [прямо] в их руслах. Название же было произведено от слова rete (сеть), ибо они, словно сетями, захватывали проходящие корабли, мешая им плыть. Вот почему, по его мнению, возникла привычка определять сдачу на откуп рек как retanda. Последнее означает, что реку надлежит чистить (purganda), чтобы корабли, попадающие в такого рода заросли, не задерживались и не подвергались опасности.

{84 Fr. 2 Fun. Гавий Басс — см. комм. к Noct. Att., II, 4, 3.}

Глава 18

Какое наказание для воров предусматривал Драконт Афинянин в законах, написанных им для афинского народа, какое впоследствии - Солон, а позже - наши децемвиры, составившие Двенадцать таблиц; здесь же добавлено, что у египтян воровство признается законным и дозволенным, а у лакедемонян [воровству] предаются со страстью и широко практикуют его как полезное упражнение; и кроме того, [здесь же] приведено заслуживающее упоминания высказывание Катона о том, как надлежит наказывать воров

(1) Драконт Афинянин, {85} который слыл человеком добропорядочным, был знатоком права божественного и человеческого. (2) Этот Драконт был первым из всех афинских законодателей. (3) В своих законах он посчитал необходимым в наказание вору предписать смертную казнь за любую кражу. Законы его содержали и многие другие излишне суровые наказания. (4) Этими его законами, ибо они казались слишком жестокими, афиняне перестали пользоваться не по чьему-либо распоряжению или приказу, а по молчаливому согласию, не зафиксированному письменно. {86} (5) Затем афиняне применяли более мягкие законы, составленные Солоном. {87} Этот Солон был одним из семи мудрецов. {88} В своих законах Солон постановил наказывать воров не как ранее Драконт - смертной казнью, а двойным штрафом.

{85 Драконт Афинский — один из первых греческих законодателей, составивший для Афинского государства в 621/620 г. до н. э. первые письменные законы. С историко-правовой точки зрения законы Драконта были первыми правовыми нормами, обязательными для всех и принятыми для устранения традиций кровной мести, характерной для родоплеменного общества.}

{86 Согласно Плутарху (Sol., 17), законы Драконта (кроме законов об убийстве) были официально отменены Солоном.}

{87 Солон — см. комм. к Noct. Att., II, 12, 1.}

{88 Семь мудрецов — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 1.}

(6) Наши же децемвиры, {89} которые, после того как цари были изгнаны, записали на Двенадцати таблицах {90} законы для римского народа, не прибегли в наказаниях за любого вида кражу ни к равной [Драконту] суровости, ни к излишней мягкости. (7) Ибо вора, схваченного с поличным на месте преступления, {91} разрешалось убить только в том случае, если он совершал кражу ночью или, будучи захвачен днем, сопротивлялся с оружием в руках. (8) Что же касается остальных воров, застигнутых с поличным, то свободных было предписано высечь и передать пострадавшему от кражи, если только дело происходило днем и вор не защищался с оружием в руках. {92} Рабов, захваченных с поличным, [децемвиры] предписывали бить плетьми и сбрасывать со скалы, но несовершеннолетние подростки, по желанию децемвиров, под надзором претора должны были быть наказаны плетьми, [после чего] возместить причиненный ущерб. {93} (9) Те же кражи, что были расследованы "с чашей и перевязью" (per lancem liciumque), {94} наказывались так же, как и явные кражи. {95}

{89 Децемвиры — см. комм. к Noct. Att., VIII, 1.}

{90 XII Tab. VIII, 13 sq. Двенадцать таблиц — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 18. О суровости древних законов против воровства см. также: Noct. Att., VI, 15; в дальнейшем Геллий посвящает дискуссии по поводу законов Двенадцати таблиц между юристом Секстом Цецилием и Фаворином целую главу (Noct. Att., XX, 1).}

{91 Речь идет об одном из ключевых понятий римского законодательства — противопоставлении furtum mamjestum («явной кражи»), когда вор пойман с поличным, и furtum nес manifestum («неявной кражи»), когда вору удалось скрыться; за явную и неявную кражу предусматривались разные наказания.}

{92 Дальнейшая судьба вора, отданного потерпевшему, была неясна уже самим римским юристам: становился ли он немедленно его рабом или в течение 60 дней мог быть выкуплен третьим лицом и только после истечения этого срока продан в рабство (Gajus III, 189).}

{93 Ulpian. Dig., 47, 2, 23.}

{94 Т. е. с соблюдением всех установленных формальных норм. Речь идет об очень архаичной процедуре, описанной у Гая: «Он предписывает только то, чтобы желающий провести расследование, проводил его обнаженным, обвившись перевязью и имея при себе чашу; если он что-либо обнаружит, то по закону эта кража будет считаться явной» (Gajus III, 189). Сам Гай объяснял этот курьезный обычай тем, что нагота должна была исключить возможность принести что-либо под одеждой; ту же функцию выполняла чаша, занимавшая руки дознавателя. Ср. также: Fest. Р. 104,1. 5.}

{95 То есть ответственность за кражу возлагалась на лицо, в доме которого была обнаружена похищенная вещь.}

(10) Теперь, однако, от этих законов децемвиров отошли. Ведь если кто пожелает судиться по поводу явной кражи в соответствии с законом и порядком, то он получает четырехкратное возмещение. {96} (11) Явной же кражей (furtum manifestum) является, согласно Мазурию, {97} та, что обнаруживается во время ее совершения. {98} Конечным моментом совершения [кражи] считается [тот], когда [похищенное] полностью перенесено туда, куда его начали уносить. (12) Наказанием за furtum conceptum, как и за furtum oblatu {99} служит штраф в тройном размере.

{96 Ср.: Gajus IV, 173.}

{97 Fr. 7 Hushke. Целий Мазурий Сабин — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 23.}

{98 То есть когда вор пойман с поличным.}

{99 Согласно Гаю, за furtum conceptum нес наказание хозяин дома, где в результате обыска в присутствии свидетелей (упрощенная форма обыска с пониженной ответственностью в отличие от упомянутого выше quaestio lance et licio) была обнаружена похищенная вещь (III, 186). В то же время понесший наказание за furtum conceptum мог возбудить против вора, продавшего или передавшего ему на хранение краденое, дело по обвинению в furtum oblatum (Gajus III, 187).}

Впрочем, что такое [furtum] conceptum и [furtum] oblatum, а также многое другое того же рода, заимствованное из достойных обычаев предков, [каждый] может не без приятности и не без пользы для познания прочесть в книге Сабина под названием "О кражах". (13) Там также написано - а это весьма непривычно для большинства, - что объектом кражи могут быть не только люди и предметы движимого имущества, которые можно тайно унести и спрятать, но также земельные владения и постройки; так, был осужден за кражу колон, который обокрал своего господина, продав его владение, которое арендовал. (14) [В этой книге можно встретить] и еще более неожиданные [вещи]. Так, Сабин рассказывает, что был осужден за воровство человек, который, когда беглый раб случайно попался на глаза своему хозяину, словно бы драпируясь, прикрыл раба тогой, чтобы господин его не увидел. {100}

{100 Fr. 7 Hushke. Ср.: Gajus II, 51.}

(15) Что касается всех прочих видов краж, которые называются неявными (пес manifesta), то за них [децемвиры] установили наказание двойным штрафом. (16) Я вспомнил, кроме того, что прочел в книге юриста Аристона, {101} весьма образованного человека, следующее: у древних египтян, народа, который, как известно, искусен в изобретениях и научных открытиях, а также проницателен в познании сути вещей, все виды краж были дозволены и безнаказанны. {102}

{101 Fr. 1 Hushke. Титий Аристон (2-я пол. I в. н. э. — нач. II в. н. э.) — крупный юрист, ученик Кассия Лонгина, близкий друг и корреспондент Плиния Младшего (Epist. I, 22, 1; V, 3; VIII, 14).}

{102 Cp.:Diod. I, 80.}

(17) Говорят, что у лакедемонян - этих рассудительных и энергичных людей, свидетельства о делах которых не столь отдалены во времени, как то, что касается египтян, - как пишут многие известные авторы, повествующие об их обычаях и нравах, был [следующий] закон и порядок относительно воровства. Оно практиковалось их молодежью не ради постыдного корыстолюбия, не ради возмещения расходов, необходимых для удовлетворения страстей, и не для стяжания богатства, но в качестве упражнения и обучения военному делу. Дело в том, что, [по мнению спартанцев], благодаря воровству приобретаются ловкость и опыт и в военных хитростях, и в выносливости при ночных бдениях, и в умении быстро [и незаметно] подкрадываться, что укрепляет и закаляет души молодых людей.

(18) Однако же Марк Катон в речи, которая озаглавлена "О разделе добычи между воинами", в страстных и выразительных словах жалуется на произвол и безнаказанность расхищения государственных денег. Эти слова, поскольку они нам очень понравились, мы приписали [ниже]: "Воры, совершившие кражу у частных лиц, - сказал он, - проводят время в тюрьме в оковах, а расхитители казенного - в золоте и пурпуре". {103}

{103 Fr. 224 Malc.}

(19) Однако же, несмотря на то сколь тщательно и строго мудрейшими людьми определено, что является кражей, я не считаю нужным оставить без внимания следующее: пусть никто не думает, что вором является только тот, кто незаметно берет или тайно уносит. (20) У Сабина во второй книге "Гражданского права" есть следующие слова: "Кто покусился на чужое имущество, хотя должен был осознавать, что поступает вопреки воле владельца, считается вором". {104} (21) У него же в другой главе: "Кто поднял брошенное {105} чужое [имущество] с целью получения прибыли, обвиняется в краже вне зависимости от того, знал он, чье это имущество, или нет". {106}

{104 Fr. 2 Hushke.}

{105 Слово jacens (брошенное) восстановлено на основании текста «Дигест» (47, 2, 43, 4); все рукописи дают tacens (молчащий), что в данном контексте бессмысленно.}

{106 Fr. 3 Hushke.}

(22) Вот что написал сам Сабин в той [книге], о которой я только что сказал, насчет краж вещей. (23) Однако мы должны помнить в соответствии с тем, что я написал выше, что кража может произойти и без того, чтобы брать [чужое], когда только разум и душа допускают ее совершение. (24) Вот почему Сабин говорит, что не сомневается в том, что следует осудить за воровство господина, приказавшего своему рабу совершить кражу. {107}

{107 Fr. 4 Hushke.}

Книга XII

Глава 1

Рассуждение философа Фаворина, которым он старается убедить знатную женщину не отдавать рожденных ею детей кормилице, но вскармливать своим собственным молоком {1}

{1 Ср.: Plut. De liber. educ, V, 36: De am. Prolis, 495 F.}

(1) Однажды в нашем присутствии философу Фаворину {2} передали, что жена одного из его слушателей и последователей совсем недавно родила и [семья его] пополнилась новорожденным сыном. (2) Фаворин сказал: "Пойдемте посмотрим на роженицу {3} и поздравим отца". (3) Тот был сенаторского сословия, из знатного рода. Мы последовали за Фаворином к дому, к которому он направился, и вошли вместе с ним одновременно. (4) Тогда в первой комнате он обнял хозяина, поздравил его и сел. И когда Фаворин расспросил, сколь долго длились роды и сколь болезненны были схватки, и узнал, что молодая женщина, обессиленная родами и бессонницей, заснула, то начал говорить более обстоятельно. Он сказал: "Я ничуть не сомневаюсь, что сына она будет кормить своим молоком". (5) Однако когда мать молодой женщины стала говорить ему о том, что следует ее поберечь и нанять для сына кормилиц, чтобы не добавлять к страданиям, которые она перенесла при родах, тяжкие и трудные обязанности кормления, Фаворин сказал: "Прошу тебя, женщина, позволь ей быть матерью своему сыну полностью и целиком. (6) Ибо разве не противно природе быть матерью не до конца, а наполовину - произвести на свет ребенка и тут же его бросить? Вскормить в чреве своей кровью некое существо, которое еще не видела, а теперь не кормить своим молоком того, кого можно видеть, - уже живого, уже человека, с плачем взывающего к материнскому долгу? (7) Или ты думаешь, - сказал он, - что природа дала женщинам грудные соски как своего рода изящные родимые пятнышки не для того, чтобы кормить детей, а ради украшения груди? (8) Так, конечно же, к вам это не относится, многие подобные странные женщины стремятся иссушить и угасить этот священнейший источник человеческого тела, кормилицу рода людского, несмотря на опасность свертывания и порчи молока, словно [боясь] лишиться признаков красоты. Они делают это с тем же безрассудством, с каким они же при помощи преступных приемов добиваются того, чтобы плод, зачатый в их теле, родился преждевременно, дабы кожа живота не покрылась складками и не отвисла от тяжести ноши и труда родов. (9) Раз достойно общественного проклятия и всеобщей ненависти, что в то самое время, когда человек формируется и наделяется душой, он умерщвляется в самих руках природы-созидательницы, сколь же мало отстоит от этого [желание] лишить уже приобретшего облик, уже родившегося сына питания своей собственной, уже известной [ему] кровью.

{2 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{3 В ряде рукописей вместо visum puerperam (посмотреть на роженицу) стоит visum puerperam (посмотреть на ребенка).}

(10) "Но не имеет значения, чье это будет молоко, - ведь именно так говорят, - пока дитя кормится и живет". (11) Почему же тот, кто это говорит, - если уж столь мало внятно ему природное чувство, - не думает, что не имеет также значения и то, в чьем теле и благодаря чьей крови человек был зачат и обрел жизнь? (12) Разве оттого, что [эта жидкость] побелела из-за [воздействия] воздуха и тепла, она не является той же кровью, находящейся ныне в грудях, что прежде была в утробе? (13) Разве не проявляется изобретательность природы и в том, что, после того как эта кровь-созидательница в недрах сформировала все тело человека, когда приближается уже время родов, [она] поднимается в верхние части тела и оказывает поддержку при первой встрече с жизнью и светом, предлагает новорожденному знакомое и привычное пропитание? {4} (14) Вот почему не напрасно полагали, что, подобно тому как сила и природа семени способны образовать сродство души и тела, точно так же имеют эту способность природные особенности и свойства молока. (15) Замечено, кстати, что все это относится не только к людям, но и к животным. Ведь если козлята питаются овечьим молоком или ягнята - козьим, [то, как] известно, у одних шерсть становится более жесткой, а у других волоски делаются более мягкими. (16) Также и у деревьев и плодовых растений сила и могущество природных свойств гораздо больше зависят от ухудшения или улучшения [качества] земель и вод, которые их питают, чем от самого семени, брошенного [в землю]. Ведь часто можно видеть прекрасное цветущее дерево, которое погибает, будучи пересажено в более засушливое место. (17) Что за ужасная идея - портить благородство только что рожденного человека, его тело и душу, изначально наделенную благими свойствами, неуместным и вредным кормлением чужим молоком? В особенности же, если та, кого вы используете для вскармливания молоком, - рабыня или рабского происхождения, или, как часто бывает, родом чужестранка или из варваров, нечестна, уродлива, бесстыдна, если она выпивает. Ведь по большей части [кормилицей] без разбора берут ту, у которой в это время есть молоко. (18) Итак, позволим ли мы, чтобы этот наш младенец подвергался опасному соприкосновению и воспринял в свое тело и душу дыхание худшей в сравнении с ним души и тела? (19) Именно по этой причине, клянусь Геркулесом, что нас часто удивляет, некоторые дети честных женщин ничуть не походят на своих родителей ни телом, ни душой. (20) Таким образом, наш Марон поступает тонко и искусно, поскольку, следуя знаменитым стихам Гомера:

{4 Ср.: Macr. Sat., V, 11, 14, который воспроизводит § 13 (частично) и 20.}

Немилосердный! Родитель твой был не Пелей благодумный,

Мать не Фетида; но синее море, угрюмые скалы,

Миру тебя породили, сурового сердцем, как скалы, {5}

{5 Ноm. Il., XVI, 33—35. Перевод Н. И. Гнедича. У Авла Геллия цитата дана по-гречески. «Наш Марон» — Вергилий.}

вынес обвинение не только рождению, подобно Гомеру, за которым следовал, но также и самому дикому и свирепому зверю, ставшему кормилицей; ибо он прибавил от себя:

В чащах Гирканских ты был тигрицей вскормлен свирепой! {6}

{6 Verg. Aen., IV, 367. Перевод С. В. Шервинского.}

поскольку, очевидно, большое влияние на зарождающиеся нравы оказывает характер кормилицы и природа молока. Эта природа, уже с самого начала пропитанная субстанцией отцовского семени, образует также из души и тела матери новое врожденное свойство. (21) И кроме всего прочего, кто же может не обратить внимания и пренебречь тем, что [женщины], которые бросают своих новорожденных, отказываются от них и отдают другим для кормления, разрушают или, по крайней мере, ослабляют ту цепь и связь любви, которыми природа соединяет родителей и детей. (22) Поистине, когда дитя удаляют с глаз куда-либо в иное место, эта сила материнского пыла понемногу ослабевает, весь трепет непереносимого волнения стихает, и о сыне, переданном другой женщине для кормления, забывают почти как об утраченном в результате смерти. (23) Стремление же души, любви и привязанности самого ребенка сосредоточены на той, которая его кормит, и потому [такой ребенок] не испытывает никаких чувств и тоски по отношению к матери, что его родила, как это бывает с подкидышами. И по этой причине - когда оказываются забытыми и стертыми все составляющие природной любви, которую, как кажется, испытывают по отношению к отцу и матери так воспитанные дети, - такая любовь в значительной части является не естественной, но показной и надуманной".

(24) Я слышал, как Фаворин произнес эту речь по-гречески. Я воспроизвел его высказывания ради общей пользы, насколько смог вспомнить. [Что же касается] красоты [стиля], изобилия и разнообразия слов, то все латинское красноречие едва сможет их достичь, а мои скромные способности (mea tenuitas) - никоим образом.

Глава 2

О том, что Сенека, рассуждая о Квинте Энний и Марке Туллии, проявил себя легковесным и несведущим в суждении

(1) Об Аннее Сенеке некоторые говорят как о писателе крайне малополезном, открывать книги которого нет никакого смысла, поскольку речь его кажется вульгарной и банальной, а его сюжеты и мысли полны или нелепым и пустопорожним напором, или же легковесными адвокатскими вывертами, {7} а образованность у него доморощенная и плебейская, ничего не воспринявшая из древних писаний: ни их приятности, ни их достоинства. Другие же, не отрицая, что его слог не слишком изящен, отмечают, что в тех вопросах, которые он рассматривает, у него нет недостатка в знании и учености, [нет недостатка] также в суровости и строгости при обличении пороков и [дурных] нравов, чем он и привлекает к себе. (2) Мне нет нужды давать оценку его таланта в целом и высказывать критические замечания обо всех его сочинениях. Однако же мы представим здесь для рассмотрения те его фразы, где он высказывает суждения о Марке Цицероне, Квинте Энний {8} и Публии Вергилии.

{7 Sausidicali argutia (адвокатскими вывертами) — конъектура Фогеля, принятая современными издателями. В рукописях здесь в основном quasi dicaci argutia, что можно перевести как «так сказать, колкой игривости».}

{8 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

(3) Дело в том, что в двадцать второй книге "Нравственных писем", адресованных Луцилию, {9} он говорит, что Квинт Энний написал следующие достойные насмешки стихи о Цетеге, {10} древнем муже:

{9 P. 540 Reynolds = XXII, 1 Mazzarino. Сохранившиеся письма Сенеки к Луцилию разделены на 20 книг, содержащих 124 письма; таким образом, Авл Геллий цитирует не дошедшую до нас книгу писем.}

{10 Марк Корнелий Цетег — консул 204 г. до н. э.; Цицерон дал весьма высокую оценку его ораторскому таланту (Brut., 58—61).}

Dictust ollis {11} popularibus olim,

{11 Конъектура Гроновия; рукописное чтение — dictus tollis или tolleres — не дает удовлетворительного смысла.}

Qui turn vivebant homines atque aevum agitabant,

Flos delibatus populi Suad<a eque> {12} medulla.

{12 Восстановлено издателями по Cic. Brut., 59; у Геллия во всех рукописях Suada.}

(Был некогда назван теми людьми,

Что жили тогда и свой век проводили,

Цветом отборным народа и сердцем самим Убежденья). {13}

{13 Ann., v. 306 Vahlen = v. 305 Skutsch. Перевод А. Я. Тыжова. Приведенные Геллием стихи также цитирует Цицерон, отмечая, что Энний использовал слово Suada для передачи греческого имени богини убеждения Пейто (Brut., 58—59).}

(4) И далее он пишет по поводу тех самых стихов следующее: "Я удивляюсь, что столь красноречивейшие и преданные Эннию мужи превозносили как лучшие [эти его] комичные стихи". Например, Цицерон определенно к числу удачных стихов относит и эти. {14} (5) И еще следующее говорит он о Цицероне: "Неудивительно, что нашелся кто-то, кто написал эти стихи, раз был тот, кто их похвалил; если только Цицерон, величайший из ораторов, не выступал здесь в защиту собственного дела и не хотел [добиться] того, чтобы его собственные стихи воспринимались как хорошие". (6) А затем он пошлейшим образом добавляет: "У самого Цицерона даже в прозе можно обнаружить нечто, из чего станет понятным, что не попусту Цицерон читал Энния". (7) Затем он перечисляет, что именно ему не нравится у Цицерона как заимствованное у Энния (Enniаnа), а именно, что [тот] так написал в книгах "О государстве": "Как лакедемонянину, Менелаю была присуща, так сказать, сладостная приятность речи (suaviloquens)"; и в другом месте: "Пусть он стремится к краткоречию (brevilo-quentia) в том, что надлежит говорить". {15} (8) И там этот пустомеля прощает Цицерону его ошибки, говоря: "Этот порок свойственен не собственно Цицерону, но [его] времени; так необходимо было говорить, пока читались подобные [произведения]". (9) Затем он добавляет, что Цицерон вставил эти [слова] для того, чтобы должным образом избежать упрека за до крайности выспреннюю и изысканную речь.

{14 Cic. Brut., 59.}

{15 Cic. De Re publica, V, 9,11. Обе цитаты, в свою очередь, представляют собой переложение отрывка из Илиады (III, 212—214). Сенека в данном случае порицает композиты, образованные по греческому образцу и не свойственные собственно латинскому языку; искусственно созданные подобным образом слова довольно широко использовались древними латинским авторами.}

(10) В том же произведении [Сенека] так выражается по поводу Вергилия: "Наш Вергилий вставил некоторое количество грубых (duros) стихов, нарушающих норму и порой не укладывающихся в размер без какой-либо иной причины, кроме как из желания, чтобы народ, увлеченный Эннием, в новой песне узнал кое-что из древнего".

(11) Слова Сенеки вызывают досаду; тем не менее я не оставлю без внимания и следующие остроты этого безрассудного и нелепого человека. Так, он говорит: "Есть у Квинта Энния некоторые столь значительные мысли, которые, хотя были написаны среди тех, от кого разит козлом, могут иметь успех и среди умащенных благовониями". И далее, раскритиковав стихи о Цетеге, которые мы привели выше, он добавляет: "Те, кто любят такого рода стихи, будь уверен, восхищаются и ложами Сотерика (lесtos Soterici)". {16}

{16 Сотерик — неизвестный персонаж; обычно выражение «ложа Сотерика» понимают как синоним грубой, неискусной работы. Однако lectos может быть понято не только как существительное lectus (ложе, постель), но и как participium perfecti passivi от глагола legere (читать), тогда перевод будет: «и прочитанным у Сотерика». Кроме того, lectus <versus> может обозначать «избранные стихи».}

(12) Сенека, конечно, покажется достойным чтения и изучения молодым людям, как тот, кто сопоставил честь и цвет (honorem coloremque) старого стиля с ложами Сотерика, словно нечто безусловно малоизящное, уже позабытое и достойное презрения. (13) Впрочем, можно услышать, как вспоминается и цитируется кое-что немногое из того, что тот же Сенека хорошо сказал сам. Например, по поводу человека жадного, алчного и томящегося жаждой денег, он заметил: "Какое значение имеет то, сколько ты имеешь? Ведь гораздо больше то, чего ты не имеешь". (14) Не правда ли, хорошо сказано? Конечно хорошо. Однако же не настолько сказанное хорошо помогает подрастающим молодым людям, насколько сказанное очень плохо (pessime) оказывает дурное влияние, тем более, если худшего больше, и при этом что-либо говорится не в качестве рассуждения (ε̉νθύμημα) по поводу незначительного и простого дела, но [предподносится] как совет в деле сомнительном.

Глава 3

Каково происхождение и значение слова "licror" и разнящиеся мнения на этот счет Валгия Руфа и Туллия Тирона {17}

{17 Tironis (Тирона) — общепринятая конъектура Бентли; рукописное чтение — Ciceronis (Цицерона).}

(1) Валгий Руф {18} во второй книге сочинения, которое он озаглавил "О вопросах, затронутых в письмах", говорит, что слово lictor (ликтор) {19} образовано от ligare (связывать), поскольку, когда римские магистраты приказывали кого-либо сечь розгами, то такому [человеку] обычно связывали и сковывали ноги и руки, и тот из числа посыльных, кто должен был связывать (officium ligandi), назывался ликтором (lictor). Он использует для подтверждения этого постулата слова Марка Туллия, взятые из речи, произнесенной им в защиту Гая Рабирия: (2) "Ликтор, свяжи (conliga) руки". {20} Такова точка зрения Валгия.

{18 Fr. 1 Fun. Гай Валгий Руф (I в. до н. э.) — писатель, ритор и грамматик. Судя по отзывам древних авторов, особую известность он приобрел как поэт, хотя известны также его грамматические комментарии и трактат о лекарственных растениях. Был дружен с Горацием, который упоминает его в своих произведениях (Od., II, 9; Serm. I, 10, 82). От произведений Валгия Руфа сохранились лишь незначительные отрывки.}

{19 Ликторы — служители, сопровождавшие высших должностных гражданских и военных лиц Рима, а также жрецов. Помимо этого ликторы служили курьерами, являлись стражами, а вне города исполняли по приказу магистрата обязанности палача.}

{20 Cic. Pro Rab., 13. Ср.: Liv., I, 26, 11; VIII, 7, 19; Non. P. 73, I. 26. Фест, также производящий слово lictor от глагола ligare, предлагает несколько иную этимологию: «Называются ликторами, поскольку носят связанные (ligatos) пучки розг» (Р. 103, I. 1).}

(3) Мы с ним вполне согласны, однако Туллий Тирон, {21} отпущенник Цицерона, писал, что слово "ликтор" образовано либо от līmus (пурпурная перевязь; жреческий передник), либо от līcium (пояс). Он говорит: "Ведь поперечной перевязью, которая называется limus, были опоясаны те, кто сопровождал магистратов".

{21 Туллий Тирон — см. комм. к Noct. Att., I, 7,1.}

(4) А если кто из этого заключит, что слова Тирона более правдоподобны из-за того, что первый слог в слове lictor, как в līcium, долгий, а в соответствующем глаголе (то есть в ligare) - краткий, то это к данному вопросу не относится. {22} Дело в том, что как lictor (ликтор) от ligare (связывать), так и lector (читатель) от legere (читать), vītor (плетельщик корзин) от viere (плести), {23} tūtor (защитник) от tueri (заботиться), structor (строитель) от struere (строить) произносятся с долгими гласными, бывшими краткими [в исходных словах].

{22 Ср.: Noct. Att., IX, 6.}

{23 Viendo — vitor — общепринятая конъектура Унгера; рукописное чтение — vivendo (жить) — victor (победитель), что явно ошибочно.}

Глава 4

Стихи, взятые из седьмой книги Квинта Энния, в которых содержится изображение характера и обходительности человека невысокого общественного положения по отношению к высокопоставленному другу

(1) Энний, {24} описывая и рассказывая в седьмой книге "Анналов" с изяществом и знанием дела историю Геминия Сервилия, {25} человека благородного, [изложил также], каким умом, какой обходительностью, какой верностью, какой сдержанностью в речах, каким знанием древностей, а также старинных и современных обычаев, какой твердостью в сохранении тайны, какими, наконец, средствами и утешениями для облегчения {26} тягот жизни подобает обладать другу человека, превосходящего его по происхождению и положению в обществе. (2) Что касается меня, то я считаю эти стихи достойными не менее усердного и частого упоминания, чем наставления философов об обязанностях. (3) К тому же столь досточтим в этих стихах отзвук древности, очарование столь беспримесно и до того далеко от всякого притворства, что, по моему мнению, [словам этим] следует повиноваться, придерживаться их и соблюдать как древние и священные законы дружбы. (4) По этой причине я счел необходимым их записать [на тот случай], если кто-нибудь сразу же захочет [с ними ознакомиться]:

{24 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22,16.}

{25 Не вполне понятно, какой именно Сервилий Геминий здесь упомянут. Большинство исследователей склоняется к тому, что речь в данном случае идет о консуле 217 г. до н. э., убитом в битве при Каннах, хотя известен еще Публий Сервилий — консул 252 и 248 гг. до н. э.}

{26 Minuendas (для облегчения) появляется только в позднейших кодексах XV в. (ср. аналогичное выражение: Cic. De fin., 1, 51); рукописи дают в основном muniendas (для укрепления).}

Вымолвив так, он зовет того, с кем часто охотно

Стол свой, и речи свои, и дела любезно делил он

Всякий раз, когда был утомлен, когда дня проводил он

Большую часть в совещаньях о высших делах государства

Или в сенате святом, иль на форуме шумном, широком,

С кем он смело мог говорить о большом и о малом,

И пошутить, и излить хорошее или худое.

Все, что поведать хотел, доверять ему мог без опаски,

Вместе, вдвоем, иль на людях с ним любил пребывать он,

Ибо того никаким рассуждением разум недобрый

Не убедил, чтоб он поступил несерьезно иль дурно.

Верный то был человек, ученый, в речи искусный,

Тем, что имеет, довольный, блаженный, приятный и умный.

Был в обращеньи хорош и скуп на слова: говорил он

К месту всегда; знал он много о том, что в веках отошедших

Люди свершили, и знал старинные, новые нравы,

Также законы богов и древних людей. Осторожный,

Мог если нужно сказать, и мог умолчать, если нужно.

Между сражений его призывает Сервилий. {27}

{27 Ann., v. 234 Vahlen = v. 268 Skutsch. Перевод С. А. Ошерова. Текст местами сильно испорчен, так что перевод передает только общий смысл.}

(5) Как утверждают, Луций Элий Стилон {28} имел обыкновение говорить, что Квинт Энний написал это о самом себе и описание это сделано на основе нравов и характера самого Квинта Энния. {29}

{28 Луций Элий Стилон Преконин — см. комм. к Noct. Att., I, 18,1.}

{29 Fr. 51 Fun.}

Глава 5

Речь философа Тавра о способе и путях перенесения боли согласно доктрине стоиков

(1) Когда мы с философом Тавром {30} направлялись в Дельфы на Пифийские игры, чтобы увидеть собрание почти всей Греции, то во время этого путешествия мы прибыли в Лебадею {31} - старинный город в земле Беотии. Там Тавру сообщили, что один его друг, видный философ стоического направления, прикован к постели тяжким недугом. (2) Тогда, прервав свой путь, ибо вообще-то ему следовало двигаться быстрее, и покинув повозки, он поспешно отправился увидеть [больного]; мы же по привычке последовали за ним туда, куда он направлялся. И, войдя в дом, где находился больной, мы увидели человека, страдающего болями и спазмами кишечника, что греки называют κόλον, и одновременно - сильной лихорадкой. Он издавал сдавленные стоны и вздохи, а из груди его вырывалось затрудненное дыхание, свидетельствующее не столько о боли, сколько о сражении с болью.

{30 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8. Присутствие Тавра на Пифийских играх подтверждается найденной в Дельфах надписью (Syll.3, 868А).}

{31 Лебадея (совр. Ливадия) — город на западе Беотии, религиозный центр с оракулом Трофония.}

(3) После того как Тавр позвал врачей и побеседовал с ними о лечении, которое надлежит применить, он укрепил [своего товарища] в сохранении терпения, приведя в пример его же собственную выдержку, которую в нем наблюдал. Когда мы вышли из дома и направились к повозкам и спутникам, Тавр сказал: "Вы видели, конечно, зрелище не самое приятное, однако же полезное для познания - встретившихся и сражающихся философа и боль. Сила и природа болезни совершали то, что им свойственно - мучение и разлад членов [тела], а разум и природа души действовали в противоположенном направлении, что также им свойственно: он твердо переносил, сдерживал и ограничивал внутри себя приступы сильной боли. Никаких воплей, никаких плачей, никаких других не красящих его звуков он не издавал; только, как вы видели, [такие звуки], которые свидетельствовали о сражении добродетели и тела за обладание человеком".

(4) Тогда один молодой человек из учеников Тавра, не лишенный познаний в области философии, сказал: "Если острота боли {32} столь сильна, что она борется против воли и решения души, вынуждая человека, вопреки его желанию, стенать и признавать злом свирепствующую болезнь, почему же тогда у стоиков боль называется "безразличное", а не "зло"? {33} И почему, далее, приверженец стоической философии может быть чем-то принуждаем или почему боль [может его к чему-либо] принудить, тогда как стоики имеют обыкновение говорить, что боль ни к чему не принуждает и что мудреца невозможно ни к чему принудить?"

{32 Acerbitas doloris (острота боли) — общепринятая конъектура Крамера, рукописное чтение — corporis (тела) — не дает удовлетворительного смысла.}

{33 Об этих ключевых понятиях стоической философии см.: Noct. Att., I, 2, 8—12; II, 7, 19; IX, 5, 5 и соответствующий комментарий.}

(5) На это Тавр, уже с повеселевшим лицом - казалось, что соблазн этого вопроса ему приятен, - сказал: "Если бы этот наш друг чувствовал себя лучше, то отстоял бы подобные вынужденные стоны от превратного толкования и, как я думаю, решил бы для тебя этот вопрос; я же, как ты знаешь, во многом не согласен со стоиками или, лучше сказать, со Стоей. Ведь они часто противоречат и сами себе, и нам, {34} как показано в книге, которую мы по этому вопросу сочинили. {35} (6) Однако, чтобы тебе угодить, я скажу, как говорится, менее учено, но более ясно. Будь здесь кто-либо из стоиков, он, полагаю, не преминул бы все это изложить с большим числом отступлений и более замысловато. Ты же, я думаю, знаешь это старое и весьма известное выражение:

{34 То есть перипатетикам, к которым, как указывает Геллий (Noct. Att., VII, 14, 5), принадлежал сам Тавр.}

{35 Скорее всего, основным источником для написания данной главы и послужила книга «Περὶ τη̃ς α̉νάθειας τω̃ν Στοικω̃ν».}

α̉μαθεστερόν πως ει̉πὲ και σαφέστερον λέγε

(Скажи же не столь учено и выражайся яснее)". {36}

{36 Aristoph. Ranae, 1445. Геллием добавлен второй глагол λέγε, отсутствующий у Аристофана.}

Затем он стал следующим образом рассуждать о боли и стонах недужного стоика. (7) "Природа всех вещей, - сказал он, - которая нас породила, внушила и привила нам в те самые минуты, когда мы родились, любовь и привязанность по отношению к самим себе до такой степени, что для нас практически нет ничего столь дорогого и важного, как мы сами, и она, природа, решила, что это есть основание сохранения непрерывности человеческого рода, когда каждый из нас с момента появления на свет изначально приобретает чувства и привязанности, которые древними философами были названы τά πρώτα κατά φύσιν (первейшие свойства по природе), что [означает] радоваться тому, что хорошо для собственного тела, и избегать всяческих неудобств. Затем, по мере взросления, из своих собственных начал (ex suis seminibus) возникает разум, [а вместе с ним] и расчет при принятии решений, и рассмотрение истинной честности и полезности; более тонкое и основательное различение благ и противоположного им>. {37} Так и достоинство добродетели появилось прежде всего прочего и отделилось от [понятия] прекрасного, а какое-либо внешнее препятствие, которое могло бы помешать обладать им, заслужило презрение; ведь было решено, что нет иного истинного непосредственного блага, кроме достоинства, и нет никакого иного зла, кроме позора. Все прочее, находящееся посередине [между этими крайностями], как принято считать, не является ни достойным, ни позорным, ни хорошим, ни дурным. Однако [среди этих нейтральных категорий] были выделены и отделены друг от друга предпочитаемые (productiones) и не предпочитаемые (relationes), которые сами [стоики] называют προηγμένα и α̉ποπροηγμένα. {38} Вот почему наслаждение и боль - в том смысле, насколько это простирается до тех пределов, в которых жизнь можно считать блаженной и счастливой, - остаются в области срединной [между ними], и про них принято думать, что они не относятся ни к [категории] доброго, ни к категории дурного. (8) Однако в силу того, что своими первыми чувствами - болью и наслаждением - только что родившийся человек был наполнен до правоспособного и разумного возраста, а также благодаря тому, что [он] по природе своей склонен к наслаждению, а от боли, как от злейшего врага, бежит и прячется, разум, возникший позже, едва ли может вырвать с корнем и погасить эти изначально и глубоко внедрившиеся привязанности. Однако же разум постоянно с ними сражается и, если они усиливаются, угнетает их, подавляет и заставляет себе подчиняться и повиноваться. (9) Итак, вы видели философа, опирающегося на решение своего разума тогда, когда он боролся с силой болезни и приступами боли, ни в чем не уступающего, ничем не обнаруживающего [свое состояние], как обыкновенно поступают многие страждущие, которые громко сетуют и жалуются и называют себя бедными и несчастными. Он же издавал только сильные вздохи - знаки и проявления того, что он не побежден и не угнетен болью, а стремится ее побороть и одолеть.

{37 <Incommodorumque> — дополняет Бентли.}

{38 Соотношение греческих и латинских философских терминов можно себе представить следующим образом: producta, productiones = προηγμένα — относительные внешние блага (здоровье, красота и т. д.), которые не являются абсолютными благами, но и не относятся к числу зол (у Цицерона соответствующие понятия передаются через participium perfecti — producta, praeposita, praecipua); reducta, reductiones = α̉ποπροηγμένα — вещи не предпочитаемые, то, что не является реальным злом, чему, однако, не следует отдавать предпочтение перед реальными благами (Цицерон использует participium perfecti — remota, reiecta (De off., III, 51)). Однако в тексте Авла Геллия употреблено другое слово — relationes (отношения, отнесения). Кроненберг исправляет его на традиционное reductiones, Стефаний — на reiecliones (отклонения); его конъектуру помещает в основной текст Маршалл. Однако Мараш предлагает оставить relationes без эмендации, полагая, что это слово может быть понято как абстрактное существительное от refero — относить, уносить (в сторону).}

(10) Однако, - произнес он, - возможно, кто-либо скажет по поводу этого сражения и стонов: "Если боль не является злом, почему же необходимо стонать и сражаться?" Дело в том, что все, что не является злом, также не свободно от некой тягостности, и при этом существует много вещей, лишенных вреда и опасности гибели, так как в них нет [ничего] постыдного; но они противопоставлены мягкости и нежности природы и враждебны ей по причине некой темной и неизбежной последовательности самой природы. {39} Следовательно, мудрый человек может их перенести и преодолеть, {40} но не может полностью не допустить их в свои чувства. Ведь α̉ναλγησία (бесчувственность) и απάθεια (безразличие) {41} должны быть осуждены и отвергнуты по мнению не только моему, но и весьма мудрых людей из того же портика, {42} например Панэтия, {43} серьезного и ученого мужа. (11) Однако почему же против своей воли вынужден издавать стоны философ-стоик, тот, о котором говорят, что ничто не в состоянии принудить его [к какому-то действию]? Мудрый человек действительно ни к чему не может быть принужден, когда есть возможность обращения к разуму, но когда природа оказывает давление, разум, данный природой, также подвергается принуждению. Исследуй, если угодно, почему против своей воли [человек] закрывает глаза, когда чья-то рука внезапно начинает резко двигаться у него перед глазами, почему, когда на небе сверкает молния, он невольно отводит и голову и глаза при вспышке света, почему едва заметно вздрагивает при более сильном, [чем обычно], раскате грома, почему сотрясается при чихании, почему ему жарко от палящего солнца или холодно в сильный мороз. (12) Дело в том, что этим и многим другим управляют не воля, не суждение, и не разум, но законы природы и необходимость.

{39 Согласно представлениям стоиков, природой изначально были созданы только блага, а неприятные, тягостные вещи (такие как, например, болезни) возникли как неизбежное следствие уже порожденного блага, а не из сознательного желания. Подробнее см.: Noct. Att., VII, 1 и соответствующий комментарий.}

{40 Рукописное чтение — cunctari (медлить, колебаться) не вписывается в контекст. Мадвиг исправляет на eluctari (преодолевать), его чтение принято Марашем и Маршаллом; Хозиус предлагает читать exanclare (выносить, переносить).}

{41 См. также: Noct. Att., I, 26, 10 и XIX, 12, полностью посвященную понятию α̉πάθεια.}

{42 Речь идет о так называемом Пестром портике (ποικίλη στοά) в Афинах, где обычно собирались философы; отсюда собственно и происходит название «стоики».}

{43 Панэтий (Панэций) Родосский (ок. 185 — ок. 110 г. до н. э.) — родоначальник так называемой Средней Стой, участник знаменитого афинского посольства в Рим по делу об Оропе (см. Noct. Att., III, 15; VI, 14, 8—10). В Риме Панэтий входил в эллинофильский кружок Сципиона Младшего. От его многочисленных сочинений сохранились лишь фрагменты в цитатах у поздних авторов.}

(13) Твердость, однако, состоит не в том, чтобы бороться с природой как с чудовищем и превзойти ее меру или оцепенением души, или жестокостью, или же достойным жалости неизбежным упражнением в перенесении боли. Именно таков был, как мы узнали, некий свирепый гладиатор в играх Цезаря, {44} который, когда врач вскрывал его раны, имел обыкновение смеяться. Однако же истинным и подлинным мужеством является то, что предки наши называли знанием обстоятельств терпимых и непереносимых. (14) Благодаря этому становится ясно, что существуют некоторые непереносимые вещи, от исполнения или принятия на себя каковых храбрые люди склонны уклоняться".

{44 В данном случае, скорее всего, перед нами известный императорский титул, а не непосредственное указание на Гая Юлия Цезаря, как полагает Хозиус, предлагая конъектуру С. Caesar.}

(15) Когда Тавр это проговорил и, как казалось, был готов сказать по этому вопросу еще многое, мы дошли до повозок и сели в них.

Глава 6

О загадке

(1) То, что греки называют aenigmata (загадки), {45} некоторые из наших древних [авторов] именовали scirpi. {46} Именно такова та, что мы недавно нашли. Клянусь Геркулесом, это загадка старинная, весьма изящная и состоит из трех стихов, написанных сенарическим размером. Мы воспроизводим ее здесь без разъяснения, чтобы читатели изострили свой ум в поисках ответа. (2) Эти три стиха таковы:

{45 Геллий почему-то помещает в текст не греческое слово α’ίνιγμα (загадка), а его латинский вариант.}

{46 Каким образом словом scirpus (тростник) приобрело значение «загадка», остается неясным; в таком значении оно встречается только у Геллия. Есть мнение, что вместо scirpos следует читать griphos (загадки).}

Semel minusne an bis minus sit nescio, {47}

{47 Sit nesco — конъектура Фрайнсхайма (Freinsheim), рукописное чтение неудовлетворительно.}

Аn utrumque eorum; ut quondam audivi dicier,

Iovi ipsi regi noluit concedere.

(В один раз меньше или в два - того не ведаю,

Быть может, оба в нем числа; слыхал я некогда,

Он уступить не пожелал царю Юпитеру). {48}

{48 Перевод А. Я. Тыжова. В загадке зашифровано слово Terminus (Термин) — божество границ и межевых знаков, разделявших земельные участки; учреждение культа Термина приписывается Нуме. В начальных строках загадки отражен тот факт, что слово terminus можно формально разложить на две части — fer и minus, т. е. «в три раза меньше». Далее обыгрывается древнее предание: Тарквиний Приск вознамерился построить на Капитолии храм Юпитеру, для чего потребовалось снести несколько святилищ, посвященным другим божествам. Жрецы после ауспиций позволили снять освящение со всех храмов, кроме святилища Термина. См. также: Cato Major. Fr. 23 Jordan; Liv., I, 55; Ovid. Fest., II, 668.}

(3) Кто не хочет долго искать, сам найдет, что это значит, во второй книге Марка Варрона "О латинском языке", посвященной Марцеллу. {49}

{49 P. 203 G tz et Sch II. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

Глава 7

По какой причине проконсул Гней Долабелла послал к ареопагитам женщину, обвиняемую в убийстве с помощью яда и признающую [этот факт]

(1) К Гнею Долабелле, {50} облеченному проконсульской [властью в провинции] Азия, была приведена женщина из Смирны. (2) Эта женщина лишила жизни сразу мужа и сына, тайком подав им отравы. Она признавала, что сделала это, и говорила, что имела причины так поступить, ибо этот муж и сын убили, заманив в засаду, другого сына женщины, рожденного от предыдущего мужа, - превосходного молодого человека безукоризненного поведения. Сомнений в том, что дело обстояло именно так, не было. (3) Долабелла обратился к [своему] совету. (4) Никто из совета не решился произнести суждение в столь неопределенном деле, ибо здесь налицо был и признанный [факт] отравления, в результате которого муж и сын были убиты, что, как представлялось, нельзя оставлять безнаказанным, однако и для злодеев это была достойная кара. (5) Долабелла отправил это дело в Афины к ареопагитам, как к судьям более авторитетным и опытным. {51} (6) Ареопагиты, рассмотрев дело, велели прийти обвинителю женщины и самой обвиняемой через сто лет. (7) Так не было прощено - что по закону невозможно - отравление, совершенное этой женщиной, и обвиняемая, заслуживающая прощения, не была осуждена и наказана. (8) Эта история содержится в девятой книге "Достопамятных деяний и слов", написанной Валерием Максимом. {52}

{50 По-видимому, Геллий ошибся в преномене и речь здесь идет не о Гнее, а о Публии Долабелле, наместнике провинции Азия в 66—67 гг.}

{51 Афинский ареопаг функционировал до конца IV в. н. э.}

{52 На самом деле — Val. Max., VIII, 1, 8. См. также: Am. Marc. XXIX, 2, 19; Ioh. Saris. Policrat., IV, 11.}

Глава 8

Достойные упоминания примирения известных людей

(1) Публий Африканский Старший {53} и Тиберий Гракх, {54} отец Тиберия и Гая Гракхов, мужи, прославленные множеством подвигов и почетных должностей (honorum), {55} а также достойной жизнью, часто расходились во мнениях о политических делах и по этой или по какой-либо иной причине не были друзьями. (2) Эта вражда длилась уже долго; и вот однажды, когда в праздник была устроена трапеза Юпитеру {56} и сенат ради этого жертвоприношения пировал на Капитолии, случилось так, что оба этих мужа оказались рядом за одним столом. (3) Тогда, словно бессмертные боги, наблюдавшие за пиром в честь Юпитера Всеблагого Величайшего (Iovis Optimi Maximi), соединили их правые руки, они вдруг стали лучшими друзьями. И [так] была установлена не только дружба, но одновременно и родственная связь, (5) ибо Публий Сципион имел дочь на выданье, {57} и тут же, на этом же месте, он просватал ее за Тиберия Гракха, которого одобрил и выбрал тогда, когда суждение его было наиболее беспристрастно - покуда [Тиберий Гракх] являлся его врагом. {58}

{53 Публий Корнелий Сципион Африканский Старший — см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 1.}

{54 Тиберий Семпроний Гракх Старший — см. комм. к Noct. Att., VI, 19, 1.}

{55 Honor можно также понять просто как «почесть, награда».}

{56 О ритуальной трапезе в честь Юпитера см.: Cato Agr., 182.}

{57 Имеется в виду Корнелия, мать знаменитых Тиберия и Гая Гракхов.}

{58 Источником для этой главы, как и для предыдущей, послужил Валерий Максим (IV, 2, 3). Ср. также: Plut. Tib. Gracch., 4; Liv. XXXVIII, 57, где приводятся иные версии рассказа о помолвке Тиберия Гракха и Корнелии.}

(5) [Также] Эмилия Лепида {59} и Фульвия Флакка {60} - людей знатного происхождения, занимавших важнейшие должности и видное место в государстве, - разделяла длительная и обременительная ненависть. (6) Затем народ обоих избрал цензорами. {61} И когда глашатаи возвестили об этом, тотчас же там, на [Марсовом] поле, еще до конца собрания, они оба добровольно и с равным к тому желанием пожали друг другу руки и обнялись, и с того дня жили - и во время самой цензуры, и после - в полном согласии и доверии, как лучшие друзья. {62}

{59 Марк Эмилий Лепид — консул 187 и 175 гг. до н. э., руководил строительством Эмилиевой дороги.}

{60 Марк Фульвий Флакк Нобилиор (ок. 223 г. до н. э. — ?) — претор 193—191 гг. до н. э., верховный понтифик 189 г. до н. э., одержавший победу над этолийцами.}

{61 179 г. до н. э. Цензор — см. комм. к Noct. Att., III, 4, 1.}

{62 Данный эпизод также заимствован у Валерия Максима (IV, 2, 1). См. также: Cic. De prov. cons., IX, 20; Liv., XL, 45—46. Согласно Ливию, примирение было не добровольным, но его инициатором выступил Метелл.}

Глава 9

Что называют словами с двойным значением: и о том, что слово "honos" (честь, почесть) также имело двойной смысл

(1) Нередко в древних текстах можно увидеть и заметить, что большое количество слов, которые в повседневной речи теперь обозначают один определенный предмет, [раньше] были нейтральными и общими {63} в такой степени, что могли обозначать и вмещать в себе две противоположенные вещи. Некоторые из этих слов хорошо известны, как-то: tempestas, {64} valetudo, {65} facinus, {66} dolus, {67} gratia, {68} industria. {69} (2) Более или менее признано и стало общим местом, что [данные слова] обладают двумя значениями и могут употребляться и в том, и в другом смысле.

{63 Communia (общими) — общепринятая издательская конъектура, хотя рукописное чтение — incommunia (неопределенными) — вполне вписывается в контекст.}

{64 Tempestas, изначально употреблявшееся в значении «время» (tempus), могло обозначать как хорошую, так и плохую погоду; впрочем, со времени Плавта оно прежде всего имело значение «непогода, буря».}

{65 Valetudo, производное от valeo (быть сильным, здоровым), изначально имело нейтральное значение «состояние здоровья» и требовало дополнительных эпитетов: bonus, malus etc. В итоге это слово стало использоваться в основном в значении «болезнь».}

{66 Facinus (поступок, деяние), образованное от facio (делать), могло употребляться и в положительном смысле (подвиг), и в отрицательном (преступление, проступок).}

{67 Dolus (хитрость, обман) само по себе никогда не употреблялось с положительным оттенком, однако неоднократно засвидетельствованное выражение dolus malus (злой умысел) заставляет предположить, что возможен и dolus bonus. Ср. у Феста: «Словечко dolus мы теперь употребляем только в отрицательном смысле, но у древних оно использовалось и в положительном смысле, ведь мы до сих пор говорим: sine dolo malo (без обмана, честно), — так что, несомненно, обыкновенно говорилось и bonus» (Р. 60, I. 29).}

{68 Gratia (приятность, благосклонность) никогда не имело пейоративного смысла, но могло принимать иронический оттенок (Тег. Eun., 911; Phorm., 622 (mala gratia)). Застывшая форма аблятива gratia имела значение «ради, для».}

{69 Этимологию слова industria, имевшего в классической и поздней латыни значение «старание, усердие», приводит Фест: «Древние называли старательного (industrius) indostrius, как того, кто, делая что-то, строит планы тайком и усердно занимается [делом] дома» (Р. 94,1. 15). Таким образом, исходное значение industria может быть понято как «тайная, скрытная деятельность», но оно проявляется только в выражениях ex indusria, de industria (намеренно, с умыслом).}

[Слова] periculum, {70} а также venenum {71} и contagium {72} употреблялись не так, как сейчас - только в отрицательном смысле; можно найти много примеров такого рода. (3) Однако же совершенно уникален тот факт, что слово honos (почесть) тоже являлось нейтральным и даже употреблялось в значении malus honos (плохая почесть), обозначая несправедливость (iniuria). (4) Квинт Метелл Нумидийский {73} в речи, которую он произнес о собственном триумфе, высказался так: "В этом деле, насколько вы все вместе значительнее меня одного, настолько же вам, квириты, он нанес большую, чем мне обиду и оскорбление; и насколько честные легче принимают обиду, чем наносят другому, настолько же худшее бесчестье (peiorem honorem) перенесли вы, чем я. Ведь он хочет, чтобы я переносил несправедливость, а вы ее совершали, чтобы мне в удел осталась жалоба, а вам - порицание". {74} (5) Итак, он сказал: "Вы перенесли худшее бесчестье (honorem peiorem), чем я". Смысл этих слов тот же, что и выше, когда он сам сказал: "Вы перенесли большую, чем я, обиду и оскорбление".

{70 Periculum, производное от (еx)реriоr (испытывать, пробовать) и однокоренное с experimentum, имело исходное значение «проба, попытка». На появление у этого слова значения «опасность» и развитие негативного смысла, скорее всего, повлияло созвучие с глаголом регео (погибать, пропадать).}

{71 Venenum произведено от venus (любовь) и изначально имело значение «любовный напиток, зелье», откуда довольно быстро развилось негативное значение — «яд, отрава».}

{72 Contagium действительно может употребляться в двух значениях: 1) прикосновение, влияние; 2) зараза, дурное влияние.}

{73 Fr. 7 Malc. Квинт Метелл Нумидийский — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 1.}

{74 По всей видимости, речь идет о Гае Марии: начало вражды и соперничества между ним и Метеллом было положено во время Югуртинской войны, где Метелл изначально был главным полководцем, а Марий — его легатом. В дальнейшем Марий, несмотря на свое низкое происхождение, к крайнему неудовольствию Метелла, добился консульства, а сам Метелл, не сумевший закончить войну, был вынужден передать свои полномочия Гаю Марию. Тем не менее по возвращении в Рим Метелл был принят достаточно благосклонно, получил триумф (106 г. до н. э.) и почетное прозвище Нумидийский. (Подробнее см.: Sail. Jug., 43-88; Plut. Mar., 7-10; Veil., II, 11; Flor., I, 36, 10-12.)}

(6) Помимо [выяснения] значения этого слова я счел необходимым выписать указанную фразу из речи Квинта Метелла, чтобы четко определить, {75} что означает принцип Сократа: κάκιον ει̉ναι τὸ α̉δικει̃ν 'ή τὸ α̉δικει̃σθαι ("Хуже поступить несправедливо, чем испытать несправедливость по отношению к себе"). {76}

{75 Рукописное чтение — desineremus (завершить, закруглить). Гертц вслед за поздними кодексами XV в. предлагает читать defineremus (определять); того же мнения придерживается Мараш. Фогель и вслед за ним Маршалл читают depingeremus (живописать, расцвечивать), при этом убирая esse перед словом decretum. В таком случае перевод может звучать так: «чтобы проиллюстрировать принцип Сократа».}

{76 Plat. Gorg., 473а; 489а; 508b.}

Глава 10

О том, что слово "aeditumus" (сторож храма) является латинским

(1) Aeditimus - старинное латинское слово, образованное по той же модели, что finitimus (пограничный) и legitimus (законный). (2) Однако сейчас вместо него, следуя необычному и надуманному словоупотреблению, по большей части говорят aedituus, словно [слово это] образовано от aedes tueri (охранять храмы). (3) Того, что я сказал, было достаточно для напоминания <***> {77} из-за нескольких необразованных и неукротимых полемистов, которых невозможно поставить на место, если не прибегнуть к авторитетным мнениям.

{77 Гертц ставит лакуну, так как начало и конец фразы без того или иного дополнения не очень вяжутся между собой. Мараш полагает, что ее можно заполнить примерно так: «Я все же добавлю то, что следует ниже».}

(4) Марк Варрон {78} во второй книге посвященного Марцеллу [сочинения] "О латинском языке" полагает, что нужно говорить скорее aeditumus, чем aedituus потому, что второе слово образовано с необычной новизной, а первое сохраняет нетронутой древнюю модель словообразования. (5) Таким же образом, как мне кажется, Гай Левий {79} в "Протесилаодамии" назвал того, чьи обязанности заключались в закрывании дверей, claustritumus (привратник), {80} без сомнения, [взяв за образец слово] aeditumus, как называют [человека], охраняющего храм. (6) <В четвертой книге> {81} Марка Туллия "Против Верреса", {82} в лучших экземплярах, я нашел следующее: "Привратники храмов (aeditumi) и сторожа вовремя замечают", в обычных же книгах написано aeditui. (7) У Помпония {83} есть ателлана, озаглавленная "Aeditumus". Там имеется такой стих:

{78 Fr. 16 Morel. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3. Fr. 16 Morel.}

{79 Гай Левий Мелисс — см. комм. к Noct. Att., II, 24, 8.}

{80 Дословно: «охраняющий засовы».}

{81 Вставка Фогеля.}

{82 Cic. In Verr., IV, 96.}

{83 Луций Помпоний — см. комм. к Noct. Att., Χ, 24, 5.}

Поскольку тебе служу (арраrео) {84} и являюсь

{84 Одно из значений глагола аррагео — «нести службу аппаритора (ликтора, писца и т. д.)», т. е. низшего государственного служащего при том или ином должностном лице крупного ранга.}

сторожем (aeditumor) в твоем храме. {85}

{85 V. 2 Ribbeck.}

(8) Тит же Лукреций в своей поэме говорит aedituentes (сторожащие храм) вместо aeditui. {86}

{86 Lucr. De rer. nat., VI, 1275. Тит Лукреций Кар — см. комм. к Noct. Att., I, 21, 5.}

Глава 11

О том, что ошибаются те, кто полагают возможным совершить проступок с уверенностью и надеждой скрыть его, хотя никакую провинность невозможно скрывать постоянно; и [здесь же] речь философа Перегрина на эту тему и высказывание поэта Софокла

(1) Когда мы были в Афинах, то видели философа Перегрина, впоследствии прозванного Протеем. {87} Это был человек серьезный и положительный, жил же он в некоей хижине за городом. А поскольку мы его часто посещали, то, клянусь Геркулесом, нередко слышали, как он говорил много полезного и достойного. Среди прочего было и следующее, что мы запомнили как особенно ценное.

{87 Перегрин — см. комм. к Noct. Att., VIII, 3.}

(2) Он говорил, что мудрый человек не станет совершать проступок, даже если боги и люди не будут знать о его прегрешении. (3) Ибо, по его мнению, не следует совершать проступок не из страха наказания или бесчестия, но из стремления к соблюдению долга чести и справедливости. {88} (4) Он полагал также, что если кто-либо не одарен достаточным умом или образованием, чтобы самостоятельно своей силой или волей удерживаться от совершения дурных поступков, то такие люди более склонны к предосудительным действиям, поскольку они считают, что подобный проступок можно скрыть, и надеются, что он останется безнаказанным благодаря сокрытию [этого деяния].

{88 Идея эта достаточно традиционна; см., напр.: Cic. De off., III, 37; Ноr. Ер., I, 16, 52.}

(5) Он сказал: "Если люди будут знать, что в мире невозможно ничего {89} слишком долго скрывать, то совершать проступки будут сдержаннее и осмотрительнее". (6) Вот почему он говорил, что следует иметь на устах следующие стихи Софокла, мудрейшего из поэтов:

{89 Букв.: «из всех вещей» (nihil omnium rerum).}

Не думай ничего таить; всевидящий,

Всеслышащий бог времени откроет все. {90}

{90 Soph. Hippon. Fr. 301 Pearson. Перевод А. Я. Тыжова. Стихотворная цитата в тексте дана по-гречески.}

(7) Другой из числа древних поэтов, имени которого мне сейчас не припомнить, говорил, что Истина - дочь Времени. {91}

{91 Автор этих слов неизвестен.}

Глава 12

Остроумный ответ Цицерона, которым он отвел от себя обвинения в очевидной лжи

(1) Искусство риторики состоит также и в том, чтобы признать - если нет [прямой] опасности, - проступок, изящно и остроумно обратив его в шутку, дабы, если выставлено [обвинение] в чем-либо постыдном и его невозможно отрицать, можно было бы отклонить его шутливым ответом и сделать это обстоятельство достойным скорее смеха, чем порицания. Именно так, как передают, поступил Цицерон, отразив изящным и тонким ответом то, что не мог отрицать.

(2) Дело в том, что, пожелав купить дом на Палатине, но не имея на это денег, он тайно получил заем в два миллиона сестерциев от Публия Суллы, который находился тогда под судом. {92} (3) Еще прежде покупки это обстоятельство стало известно многим, и [Цицерона] стали осуждать за то, что ради приобретения дома он взял деньги у подследственного. (4) Тогда Цицерон, взволнованный неожиданным упреком, стал отрицать и факт получения денег, и даже свое намерение купить дом. Он добавил: "Пусть будет правдой, что я взял деньги, если приобрету дом". Однако же, когда затем он купил дом и этот его обман недруги в сенате стали ставить ему в упрек, он засмеялся и сказал сквозь смех: "Вы - люди, лишенные здравого смысла (α̉κοινονόητοι), раз не знаете, что мудрому и осторожному отцу семейства свойственно отрицать собственное намерение что-либо купить, остерегаясь конкурентов".

{92 Публий Корнелий Сулла — см. комм. к Noct. Att., I, 5, 3.}

Глава 13

Что означает выражение "intra Kalendas" - "до Календ", "в Календы" или же и то и другое; и здесь же - как понимать встречающиеся в одной из речей Марка Туллия выражения intra осеаnum и intra montem Taurum, а также в одном из писем intra modum

(1) Когда я в Риме получил от консулов назначение на должность экстраординарного судьи {93} и мне было приказано вынести приговор inrra Kalendas, я осведомился у ученого человека Сульпиция Аполлинария, {94} обозначаются ли этими словами - intra Kalendas - сами календы. {95} Я ему также сказал, что назначен судьей и что календы были мне указаны как срок, в течение которого я должен вынести приговор. (2) [Аполлинарий же со своей стороны] сказал: "Почему ты предпочитаешь спрашивать об этом меня, а не кого-либо из тех опытных и ученых правоведов, которых вы обыкновенно приглашаете на совет, намереваясь принять решение правового характера?" (3) Я ему тогда ответил так: "Если бы речь шла об изучении древних и общепринятых, или противоречивых и двусмысленных, или же новых и только устанавливаемых правовых норм, я, конечно, пошел бы справиться у тех, о ком ты говоришь. (4) Но когда нужно прояснить вопрос об употреблении и значении латинских слов, я был бы совершенно неловок и слеп душой, если бы, имея возможность обратиться к тебе, пошел к кому-либо другому". (5) "Итак, слушай, - сказал он, - что я думаю о значении этого слова, но с тем условием, чтобы ты принял решение не в соответствии с тем, что я буду говорить о его исходном смысле, но на основании того, как, согласно твоим наблюдениям, понимают это выражение все или большинство. Ведь от достаточно длительного употребления меняются не только истинные и собственные значения слов, но и предписания самих законов стираются из памяти с [всеобщего] молчаливого согласия".

{93 В отличие от обычной процедуры, когда судья назначался преторами (видимо, на основании имеющегося у них списка), как в Noct. Att., XIV, 2, 1, при процедуре extra ordinem судью назначал один из высших магистратов (в нашем случае консул).}

{94 Гай Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

{95 Календы — первый день каждого месяца. Предлог intra имеет основное значение «внутри, в пределах». }

(6) Затем он рассуждал в моем присутствии, а также многих других примерно следующим образом: "Поскольку срок определен так, что судья должен вынести приговор intra Kalendas, у всех уже сложилось мнение, что, согласно закону, судья, без сомнения, должен вынести приговор до Календ. {96} Я вижу, что [в итоге] предметом спора является только то, о чем ты спрашиваешь: может ли также судья в соответствии с законом вынести приговор в сами Календы? (7) Но само слово, несомненно, образовано и употребляется так, что, когда говорят intra Kalendas, не следует иметь в виду какой-либо иной день, кроме Календ. Дело в том, что эти три слова - intra (внутри, в пределах), citra (по эту сторону), ultra (по ту сторону, вне), обозначающие четкие пределы мест, - были у древних авторов сведены до одного слога - in, cis, uls. (8) Затем, поскольку из-за редуцированной и ослабленной артикуляции эти слова произносились не вполне четко, ко всем ним был добавлен один и тот же слог, и в результате то, что [раньше] говорилось как cis Tiberim (по эту сторону Тибра) и uls Tiberim (по ту сторону Тибра), начали говорить как citra Tiberim и ultra Tiberim. Точно так же, благодаря присоединению того же слога, in превратилось в infra. (9) Итак, все эти слова словно соседствуют и соединяются общими границами: intra oppidum (внутри города); ultra oppidum (за пределами города); citra oppidum (у границ города); из этих слов intra, как я уже сказал, обозначает in. (10) Дело в том, что тот, кто говорит intra oppidum (внутри города), intra cubiculum (в комнате), intra ferias (во время праздников), - говорит то же самое, что in oppido, in cubiculo, in fenis. (11) Следовательно, [выражение] intra Kalendas означает не ante Kalendas (до Календ), но in Kalendas (во время Календ), то есть тот самый день, когда наступают Календы. (12) Итак, если следовать смыслу самого слова, то получивший приказ вынести обвинение intra Kalendas и не сделавший это в [сами] Календы, поступит вопреки приказанию; (13) ведь если он вынесет обвинение раньше, то получится, что он сделал это не intra [Kalendas] (во время Календ), но citra [Kalendas] (до Календ). (14) Я не знаю, каким образом повсеместно распространилось крайне нелепое представление, что intra Kalendas, похоже, означает citra Kalendas, или же ante Kalendas (ведь разница [между этими выражениями] невелика). (15) Более того, еще возникает сомнение, можно ли выносить приговор в Календы, когда необходимо вынести приговор ни ultra (после), ни citra (до) Календ, но в промежуток между этими [временными границами], то есть intra Kalendas (в пределах Календ). (16) Однако, конечно же, привычка, которая господствует во всех делах, а более всего в словесности, победила [и при употреблении этого выражения]".

{96 Ср.: Non. Р. 530, 1. 8.}

(17) Когда Аполлинарий изложил все это ясно и со знанием дела, я сказал ему следующее: "Прежде чем отправиться к тебе, я сам имел удовольствие изучить и исследовать, каким образом наши древние [авторы] употребляли то слово, о котором сейчас идет речь, и нашли мы у Туллия, что в третьей речи против Верреса он написал так: "Нет в пределах океана (intra oceanum) такого места, столь дальнего и потаенного, куда не проникли бы за это время произвол и несправедливость наших людей". {97} (18) Он говорит intra oceanum вопреки твоему объяснению, ибо он не хочет, как я думаю, сказать in осеаnо (в океане). Ибо он указывает на то, что океаном окружены все земли, до которых могут добраться наши люди. Ведь [Марк Туллий] сказал, что эти земли расположены "по эту сторону океана" (citra oceanum), а не "в океане" (in осеаnо). Ведь нельзя же, в самом деле, думать, что он [так] обозначил некие острова, сказав, что они находятся в пределах водной глади".

{97 Cic. In Verr., III, 207.}

(19) Тогда Сульпиций Аполлинарий, улыбаясь, сказал: "Клянусь Геркулесом, ты не без остроумия и не без ловкости противопоставил мне это высказывание Туллия; однако же Цицерон сказал "в пределах океана" (intra oceanum), а не так, как ты понимаешь - "по эту сторону океана" (citra oceanum). (20) Ибо что могут обозначать слова citra oceanum, когда океан со всех сторон окружает землю? Ведь то, что находится citra (по эту сторону), расположено extra (вне). Но если бы океан был только в одной части [земного] круга, тогда та часть земли, что находится возле этого места, могла бы быть названа citra oceanum (по эту сторону океана) или ante oceanum (перед океаном). Однако поскольку [океан] окружает все земли повсюду и со всех сторон, ничего нет по эту сторону (citra), но ввиду того что все земли окружены круговоротом его волн, словно валом, в центре находится все, что заключено в пределах его берегов (intra ripas). Точно так же, клянусь Геркулесом, солнце обращается не по эту сторону неба (citra caelum), но в небе и в пределах неба (in caelo et intra caelum)".

(21) Все это Аполлинарий, на наш взгляд, изложил со знанием дела и остроумно. Но позже в книге писем Марка Туллия к Сервию Сульпицию мы нашли выражение intra modum, употребленное наподобие того, как говорят intra Kalendas, желая сказать citra Kalendas (до Календ). (22) Вот текст Цицерона, который я записал: "Однако же ввиду того, что я постарался уклониться от оскорбления человека, который, по-видимому, полагал, что я не думаю о государстве, коль скоро постоянно молчу, я буду делать это умеренно (modice) или даже в пределах, заданных мерой (intra modum), так, чтобы услужить и его желаниям, и моим устремлениям". {98} (23) Он сказал: "Я буду делать это умеренно" (modice), то есть равно и соразмерно мере. (24) А затем, как будто ему это не понравилось и он захотел внести исправление, [Цицерон] добавил: "или даже в пределах, заданных мерой" (intra modum), желая таким образом сказать, что собирается, как кажется, сделать меньше, чем он сделал бы, действуя умеренно (modice), то есть [ориентируясь] не на саму меру, а на то, что немного не достигает меры и в рамках меры.

{98 Cic. Ad fam.. IV, 4, 4.}

(25) Также в речи, которую он написал в защиту Сестия, [Цицерон] сказал: intra montem Таurum, что означает не "в горах Тавра", но "вплоть до гор, включая и сами горы". (26) Вот слова Цицерона из той речи, о которой я сказал: "Предки наши повелели Антиоху Великому, {99} побежденному ими в великой войне на суше и на море, царствовать в пределах гор Тавра (intra montem Tauro); Азию же, которую они отняли у него, передали Атталу, чтобы он царствовал в ней". {100} (27) [Цицерон] сказал: "повелели царствовать в пределах Тавра", а это все же не то же самое, что сказать intra cubiculum (в комнате), если только не может показаться, что intra montem (в пределах гор) обозначает те земли, которые отделены горами Тавра как преградой. (28) Ибо подобно тому, как тот, кто находится в комнате, находится не в стенах комнаты, но посреди стен, которые ее ограничивают, однако сами стены также находятся в комнате; тот, кто правит "в пределах хребта Тавр", правит не только в горах Тавра, но и в тех областях, которые окружены горами Тавра. (29) Итак, может ли, исходя из аналогии со словоупотреблением Марка Туллия, тот, кому приказано вынести приговор intra Kalendas, в соответствии с законом сделать это и до Календ, и в сами Календы? Так не поступают не в силу некоего предпочтения нелепой привычки, но благодаря твердому соблюдению правила, поскольку все время, которое ограничивается днем Календ, правильно называть intra Kalendas.

{99 Антиох Великий — см. комм. к Noct. Att., IV, 18, 3.}

{100 Cic. Pro Sest., 58. Речь идет об Апамейском мире 188 г. до н. э., заключенном Римом и его союзниками с правителем Селевкидского царства Антихом III по окончании Сирийской войны 192—188 гг.}

Глава 14

Каково происхождение и значение частицы "saltem" (по крайней мере)

(1) Мы занимались изучением, каково исходное значение частицы saltern и каково происхождение этого слова. (2) Ибо ясно, что эта частица saltern с самого начала возникла таким образом, что кажется, она не была принята к применению случайно и без достаточного основания, как были приняты некоторые дополнительные элементы речи. (3) Кроме того, кое-кто говорил, что читал в "Грамматических записках" Публия Нигидия, {101} будто saltern образовано от si aliter (если иначе), обыкновенно употребляемого в качестве эллиптической конструкции, ибо полная форма si aliter non potest (если иначе невозможно). (4) Однако в этих "Записках" Нигидия, хотя, склонен я думать, прочитали мы их довольно внимательно, [такого утверждения] нигде не обнаружилось.

{101 Публий Нигидий Фигул — См. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

(5) Впрочем, как кажется, эти слова - si aliter non potest - не расходятся со значением того слова, по поводу которого мы проводили изыскания. Однако чересчур изощренно заключать столь много слов в столь считанных буквах. (6) Был также еще один человек, знаток книг и словесности, которому казалось, что у слова saltern в середине выпала буква и и что раньше говорили salutem {102} вместо того, что мы теперь называем saltern. "Ибо когда мы безуспешно требуем нечто, - утверждает он, - то обыкновенно говорим, словно намереваясь просить что-то крайне необходимое, в чем совершенно не должно быть отказа, словно мы в последний раз просим о спасении, добиваться и обрести которого в высшей степени справедливо: "Пусть хоть это свершится и будет дано"". (7) Однако и это объяснение, [как и предыдущее], не лишенное изящества, все же представляется надуманным. Мы решили поэтому, что следует заниматься дальнейшими изысканиями.

{102 Salutem — асс. sing, от salus — «спасение».}

Глава 15

О том, что Сизенна в книгах своей "Истории" использовал весьма часто наречия такого типа - "cellatim", "vellicatim", "saltuatim"

(1) Внимательно читая "Историю" Сизенны, {103} мы заметили в его речи наречия следующего образца: cursim (бегом), properatim (поспешно), celatim (тайно, скрытно), vellicatim (отрывочно), saltuatim (скачкообразно). (2) Из них два первых более известны и не нуждаются в примерах; прочие же употреблены в шестой книге "Истории" так: "Он расположил своих [воинов] в засаде как можно более скрытно". {104} И [тот же автор] в другом месте: "События, происходившие в одно лето в Азии и Греции, мы поместили в тексте в непосредственной близости, дабы не смущать дух читателей прерывистым и скачкообразным описанием (vellicatim aut saltuatim scribendo)". {105}

{103 Луций Корнелий Сизенна — см. комм. к Noct. Att., II, 25, 9.}

{104 Fr. 126 Peter. Ср.: Non. P. 123, 1. 9, у которого, впрочем, в ряде рукописей вместо celatim (скрытно) стоит celeratim (быстро, поспешно).}

{105 Fr. 127 Peter. Ср.: Non. P. 246, 1. 7.}

Книга XIII

Глава 1

Детальное рассмотрение слов Марка Туллия из первой книги "Речей против Антония": "...ведь, по-видимому, многое, помимо природы (naturam) и даже помимо ниспосылаемого роком (fatum), таит в себе угрозу"; и здесь же выясняется, одинаково или различно значение слов "fatum" (судьба, рок) и "natura" (природа)

(1) Марк Цицерон в первой книге "Речей против Антония" {1} написал следующим образом: "И вот, желая оказать ему содействие, - ведь присутствовавшие ему содействия не оказали, - я и поспешил сюда не с тем, чтобы принести пользу (на это я не надеялся и поручиться за это не мог), но дабы я, если со мной как с человеком что-либо случится (ведь, по-видимому, многое, помимо природы и даже помимо ниспосылаемого роком, таит в себе угрозу), выступив ныне с этой речью, все же оставил государству доказательство своей неизменной преданности ему". {2} (2) "Помимо природы (naturam), - сказал он, - и даже помимо ниспосылаемого роком (fatum)". Хотел ли он придать словам fatum и natura один и тот же смысл и употребил два слова καθ' ε̉νὸς υ̉ποκειμένου {3} или же разделил и различил их, чтобы казалось: природа (natura) приносит одно, а рок (fatum) - другое. Именно это, считаю я, следует детально исследовать и разобрать: почему [Цицерон] сказал, что с человеком многое может случаться, помимо [того, что приносит] рок, тогда как суть, порядок и некая непреодолимая необходимость рока так устроена, что все должно заключаться [только] в нем; если, конечно, он не следовал [этому стиху] Гомера:

{1 Марк Антоний — см. комм. к Noct. Att., III, 9, 4 и VI, 11, 3.}

{2 Cic. Phil., I, IV, 10.}

{3 В одном значении.}

Или, судьбе вопреки, низойдешь ты в обитель Аида. {4}

{4 Ноm. Il., XX, 336. Перевод Н. И. Гнедича.}

(3) Однако не подлежит сомнению, что [Цицерон] имел в виду насильственную и внезапную смерть, которая действительно может произойти вопреки естественному ходу вещей.

(4) Но нет ни возможности, ни времени исследовать в данном сочинении, почему именно он поставил этот вид смерти вне рока. (5) Тем не менее нельзя обойти вниманием тот факт, что Вергилий рассуждал о роке так же, как Цицерон, когда в четвертой книге сказал об Элиссе, погибшей насильственной смертью:

Ибо, судьбе вопреки, погибала до срока Дидона, {5}

{5 Verg. Aen., IV, 696. Перевод С. А. Ошерова.}

словно насильственная смерть не является тем, что приносит рок. (6) Цицерон же, как представляется, последовал [тем] словам Демосфена, мужа, равно одаренного мудростью и красноречием, где он высказывает почти те же мысли о природе и роке. Ибо так написано в знаменитой речи, которая называется "О венке": "Тот, кто полагает, что рожден только для родителей, ждет естественной смерти, назначенной судьбой (τὸν τη̃ς ει̉μαρμένης καὶ τὸν αυ̉τόματον θάνατον), а тот, кто считает себя рожденным и для отечества, примет решение умереть за родину, чтобы не видеть ее в рабстве". {6} (7) Как кажется, то, что Цицерон назвал fatum (рок) и natura (природа), Демосфен задолго до него обозначил как η̉ πεπρωμένη {7} (судьба) и ο̉ αυ̉τόματος θάνατος (естественная кончина). (8) Дело в том, что αυ̉τόματος θάνατος приходит, так сказать, и согласно природе (naturalis), и в соответствии с роком (fatalis), без какой-либо внешней принуждающей силы. {8}

{6 Dem. De cor., 205.}

{7 Гертц предлагает заменить πεπρωμένη, которое дают все рукописи «Аттических ночей», на ει̉μαρμένη, как у Демосфена. Однако поскольку πεπρωμένη и ει̉μαρμένη — синонимы, исправление представляется излишним. О понятии ειμαρμένη см. также: Noct. Att., VII, 2.}

{8 Демосфен говорит о том, что при естественной кончине природа (natura) совпадает и, можно сказать, неразличимо отождествляется с внешним воздействием, судьбой (fatum), тогда как при насильственной смерти налицо трагический и противоестественный смысловой разрыв между природой и судьбой (роком), предстающей только в качестве внешней силы.}

Глава 2

О дружеской беседе поэтов Пакувия и Акция в городе Таренте

(1) Те, у кого был досуг и желание проводить изыскания о биографии и эпохе жизни ученых людей {9} и записывать их, сохранили следующую историю о поэтах трагиках Марке Пакувии и Луций Акции. {10} (2) "Когда Пакувий, - рассказывают они, - будучи в преклонных годах и страдая хронической болезнью, отправился из Рима в Тарент, Акций, который тогда был гораздо моложе его, по пути в Азию прибыл в этот город, завернул к Пакувию и был любезно приглашен [погостить]. Задержавшись [у Пакувия] на несколько дней, он прочел ему по его же просьбе свою трагедию "Атрей". (3) Тогда, как говорят, Пакувий сказал ему, что написанное звучно и величественно, но все же кажется ему несколько суровым и едким. (4) "Так оно и есть, - сказал [в ответ] Акций, - однако это меня не очень печалит, ибо, как я надеюсь, лучшим будет то, что я напишу потом. (5) Ведь, как говорят, то, что происходит с плодами, случается и с талантом. Те, что рождаются жесткими и горькими, затем становятся спелыми и сладкими; те же, что рождаются сразу перезрелыми, мягкими и водянистыми, со временем не созревают, а загнивают. (6) Стало быть, очевидно необходимо, чтобы в моем таланте оставалось то, что смягчают дни и годы"".

{9 Вероятно, имеются в виду Светоний и Варрон.}

{10 Марк Пакувий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1; Луций Акций — см. комм. к Noct. Att., II, 6, 23.}

Глава 3

Имеют ли слова "necessitas" (необходимость, неизбежность) и "necessitudo" (необходимость, неизбежность) различный смысл

(1) Поистине, достойно насмешки и потехи, когда множество грамматиков решительно утверждают, что necessitas и necessitudo сильно различаются по смыслу, ибо necessitas означает некую довлеющую и принуждающую силу, [тогда как] necessitudo говорит об определенном законе и узах священного союза {11} и имеет только это значение. (2) Подобно тому как нет никакой разницы, скажешь ли ты suavitudo или suavitas (приятность, привлекательность), sanctitudo или sanctitas (святость), acerbitudo или acerbitas (терпкость, горечь), acritudo, или, как Акций {12} написал в "Неоптолеме", acritas (острота, сила), точно так же нельзя привести ни одного довода в пользу того, чтобы разделять по значению necessitudo и necessitas. (3) Итак, в книгах древних можно заметить, что necessitudo, как правило, говорили о том, что necessum est (необходимо). (4) Однако necessitas, по правде говоря, не часто употребляется в смысле прав и обязанностей [взаимного] уважения и родства, хотя те, кто связаны этими самыми узами свойства и дружбы, называются nеcessarii. {13} (5) Впрочем, в речи Гая Цезаря, которую он произнес в защиту закона Плавция, я обнаружил necessitas, употребленное вместо necessitudo, то есть [в значении] закона родства. Слова эти таковы: "Мне кажется, что ради нашего родства (pro nostra necessitate) я не пренебрег ни трудом, ни старанием, ни трудолюбием". {14}

{11 Одно из значений necessitudo (причем не основное) — близкие отношения, тесная дружба; некровное родство. Ср.: Non. Р. 561, 1. 3.}

{12 V. 467 Ribbeck. Луций Акций — см. комм. к Noct. Att., II, 6, 23.}

{13 Necessarius — близкий человек, родственник (как правило, не кровный).}

{14 Fr. 27 Malc.}

(6) Я составил заметки по поводу отсутствия разницы между данными двумя словами, так как случайно заинтересовался этим вопросом, когда читал четвертую книгу "Истории" древнего писателя Семпрония Азеллиона. {15} Там о Публии Африканском, сына Павла, {16} было написано так: "Ибо он слышал, как его отец Луций Эмилий Павел говорил, что хороший полководец не будет сражаться в открытом бою, если только не возникла крайняя необходимость (necessitudo) или не представился очень удобный случай". {17}

{15 Семпроний Азеллион — см. комм. к Noct. Att., I, 13, 10.}

{16 Публий Корнелий Сципион Эмилиан Африканский — см. комм. к Noct. Att., II, 13, 3.}

{17 Fr. 5 Peter. Максима обычно приписывается самому Сципиону Эмилиану. Ср.: Val. Max. VII, 2, 2; Арр. Hiber., 87; Vegec, III, 22.}

Глава 4

Записанное <***> об Александре <***> {18}

{18 Название главы испорчено: большая часть заголовка утрачена.}

(1) Во многих сочинениях о деяниях Александра, а недавно и в книге Марка Варрона, которая называется "Орест, или О сумасшествии", {19} мы читали, сколь изящно Олимпиада, жена Филиппа, ответила в письме своему сыну Александру.

{19 Р. 255 Riese. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

(2) Дело в том, что он написал матери следующим образом: "Царь Александр, сын Юпитера Аммона, приветствует свою мать Олимпиаду". {20} Олимпиада же ответила ему так: "Прошу тебя, сын мой, успокойся и не обвиняй и не очерняй меня перед Юноной; она со своей стороны сурово меня накажет, если ты в своих письмах изобразишь меня ее соперницей". (3) Очевидно, что эта обходительность умной и деликатной женщины по отношению к высокомерному сыну тактично и ненавязчиво показала ему, что следует отказаться от тщеславной идеи, каковой тот увлекся вследствие оглушительных побед, похвал льстецов и невероятно удачного хода дел, - идеи, будто он приходится сыном Юпитеру.

{20 Зимой 332/331 г. до н. э. Александр, остановившийся на зимовку в Египте, был провозглашен жрецами оракула Аммона сыном бога. Подробнее см.: Plut. Alex., 27—28.}

Глава 5

О философах Аристотеле, Теофрасте и Евдеме; а также об образцовой сдержанности Аристотеля в момент выбора своего преемника по школе

(1) Философ Аристотель в возрасте примерно шестидесяти двух лет был уже болен и немощен телом и имел слабую надежду на [длительную] жизнь. (2) Тогда вся когорта его учеников пришла к нему с просьбой и мольбой, чтобы он сам назначил себе преемника, с которым, после его кончины, они бы могли затем общаться для приобретения и совершенствования познаний в тех дисциплинах, коим уже были благодаря ему научены. (3) Тогда в его школе было много хороших [учеников], но особенно выдающимися были двое - Теофраст {21} и Евдем. {22} Они превосходили прочих умом и ученостью; первый был с острова Лесбос, а Евдем - с Родоса. (4) Аристотель ответил, что сделает то, что они хотят, когда сочтет, что пришло время.

{21 Теофраст — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 10.}

{22 В рукописях везде Менедем (Menedemus), однако контекст позволяет все же утверждать, что речь идет именно о Евдеме Родосском (2-я пол. IV в. до н. э.) — ученике Аристотеля, друге и сопернике Теофраста. Предполагается, что после избрания Теофраста в преемники Аристотеля Евдем вернулся на Родос и основал там филиал школы, где сохранялся дух строгого перипатетизма; сочинения его не сохранились. Евдем считается основателем античного аристотелеведения, положившим начало герменевтическим и, возможно, текстологическим исследованиям трудов Аристотеля. От его произведений до нас дошли лишь фрагменты. В античности особенно ценились его историко-научные и религиоведческие трактаты, цитаты из которых остаются уникальным источником.}

(5) Немного погодя, когда у него вновь присутствовали те, кто [уже] обращались к нему с просьбой о назначении руководителя школы, [Аристотель] сказал, что вино, которое он тогда пил, не годится при его состоянии здоровья, так как оно нездоровое и едкое, а потому необходимо поискать чужеземное: какое-нибудь родосское или лесбосское. (6) Он попросил, чтобы они позаботились достать ему и то и другое, а пить он пообещал то, которое ему больше поможет. (7) Они отправляются, ищут, находят, приносят. (8) Тогда Аристотель попросил родосское вино, попробовал и сказал: "Клянусь Геркулесом, крепкое вино и приятное". Затем он попросил лесбосское. (9) Когда же он его попробовал, то сказал, что оба вина весьма хороши, но η̉δίων ο̉ Λεσβίος (лесбосское более приятно). (10) Когда он это произнес, ни у кого не возникло сомнения, что одновременно и остроумно и скромно этими словами он выбрал своего преемника, а не вино. (11) С Лесбоса происходил Теофраст - человек, чрезвычайно приятный и в обращении, и в жизни. (12) Итак, вскоре после того как Аристотель ушел из жизни, все перешли к Теофрасту.

Глава 6

Как называли древние латины то, что греки называют προσωδίαι (ударения); а также о том, что ни древние римляне, ни [жители] Аттики не употребляли слово "barbarismus" (варваризм)

(1) То, что греки называют προσωδίαι ("просодии"), древние ученые называли либо notae vocum (метками звуков), либо moderamenta (средствами регулировки), {23} либо ассеntiunculae (легкими ударениями), {24} либо voculationes (модуляциями). {25} (2) А что касается того, кого мы называем говорящим по-варварски (barbare), то [в старину] этот порок речи называли не варварским (barbarus), а деревенским (rusticus), и говорящих с этим недостатком обыкновенно именовали разговаривающими по-деревенски (rustice). (3) Публий Нигидий {26} в своих "Грамматических записках" говорит: "Если придыхания используются неправильно, речь становится деревенской (rusticus)". (4) Так вот, до сих пор я не обнаружил, чтобы до эпохи божественного Августа кто-либо из тех, кто говорил чисто и правильно, употреблял то слово, которое обычно используют [сейчас] - barbarismus (варваризм). {27}

{23 Moderamentum — редкое слово, получившее распространение лишь к IV в. н. э.}

{24 Accentus — фактически калька с греческого προσωδία. Диминутив accentiuncula, представленный у Геллия, более нигде не засвидетельствован.}

{25 Слово voculatio засвидетельствовано только у Геллия.}

{26 Fr. 39 Swoboda = Fr. 21 Fun. Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31. Скорее всего, Нигидий Фигул и послужил источником для данной главы.}

{27 Об употреблении слова barbarismus см. также: Noct. Att., V, 20, 3-5.}

Глава 7

О том, что Гомер в своих поэмах и Геродот в "Истории" высказали различные мнения о природе львов

(1) Геродот в третьей книге "Истории" написал, что львицы только один раз в жизни рожают и во время этих единственных родов никогда не приносят более одного детеныша.

(2) Слова из этой книги таковы: "Львица рожает только один раз в жизни сильного и смелого детеныша, ибо при родах вместе с ним выбрасывает также и матку". {28} (3) Гомер же говорит, что львы - ведь и к самкам он также применяет категорию мужского рода, который грамматики называют ε̉πίκοινον (общим), - рождают и воспитывают нескольких котят. (4) Вот стихи, в которых он ясно это показывает:

{28 Her. III, 108.}

Грозен стоял, как становится лев пред своими детями,

Если ему, малосильных ведущему, в мрачной дубраве,

Встретятся ловчие. {29}

{29 Hom. II., XVII, 132-134. Перевод Η. И. Гнедича.}

(5) И в другом месте он говорит о том же:

Часто и тяжко стенал он, подобно как лев густобрадый,

Ежели скимнов его из глубокого леса похитит

Ланей ловец: возвратяся он поздно, по детям тоскует;

Бродит из дебри в дебрь и следов похитителя ищет. {30}

{30 Ноm. Il., XVIII, 318-322. Перевод Н. И. Гнедича.}

(6) Поскольку это разночтение и различие мнений между известнейшим из поэтов и самым прославленным из историков нас обеспокоило, нам показалось правильным обратиться к трактату философа Аристотеля "О животных", составленному с величайшей точностью. То, что мы найдем у него по данному вопросу, мы поместим в этих [наших] записках вместе с текстом самого Аристотеля. {31}

{31 Авл Геллий своего обещания не сдержал, хотя у Аристотеля действительно есть отрывок, который посвящен этому вопросу (De hist, animal., VI, 31). Аристотель придерживается того же мнения, что и Гомер.}

Глава 8

О том, что поэт Афраний точно и изящно сказал, что Мудрость является дочерью Опыта и Памяти

(1) Отменно и совершенно справедливо поэт Афраний {32} выразился по поводу возникновения и обретения мудрости, когда сказал, что она является дочерью Опыта и Памяти.

{32 Луций Афраний — см. комм. к Noct. Att., Χ, 11, 8.}

(2) Ведь этим определением он показывает, что тому, кто хочет быть мудрым в делах человеческих, потребны не одни только книги или риторические и диалектические науки. Помимо этого необходимо, чтобы [стремящийся к мудрости] непосредственно приобщался к познанию окружающей действительности, приобретал навыки и опыт, а также твердо запоминал все действия и события, был рассудительным и принимал решения, исходя из того, чему может научить сама жизнь, а не только на основании тех вещей, о которых столько трезвонили книги и преподаватели, предлагая, словно в мимическом представлении или в сновидении, пустопорожние словеса и понятия. (3) У Афрания в тогате под названием "Кресло" (Sella) есть стихи: {33}

{33 Начиная с этого места, ср.: Ioh. Saris. Policrat., IV, 6.}

Опыт меня породил, мать Память меня родила.

Софией (Sophia) зовут меня граи, {34}

{34 То есть греки.}

а Мудростью (Sapientia) - вы. {35}

{35 V. 298 Ribbeck.}

(4) Есть также стих Пакувия, {36} [содержащий] почти ту же мысль. Философ Македон, {37} добропорядочный человек и мой знакомый, считал, что его следует начертать на дверях всех храмов:

{36 Марк Пакувий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1}

{37 Философ с таким именем более нигде не упоминается.}

Я ненавижу людей, которые горазды не трудиться,

но философствовать в речах. {38}

{38 V. 348 Ribbeck. Ср.: Eur. Fr. 61 Nauck.}

(5) Ибо он говорил, что не может быть ничего более недостойного и несносного, чем то, что люди, ленивые и нерадивые, завесившись бородой и плащом, плоды нравственной философии обращают в игру языка и словесные уловки и весьма красноречиво изобличают язвы общества, а сами раздулись от пороков, словно от подкожной водянки.

Глава 9

О том, что Туллий Тирон писал в своих заметках о названиях звезд Suculae и Hyades {39}

{39 Семизвездие в созвездии Тельца, с восходом которого, по представлениям древних, начинался сезон дождей.}

(1) Туллий Тирон, {40} воспитанник и вольноотпущенник Марка Цицерона, был также его помощником в литературных занятиях. (2) Он написал много книг о словоупотреблении и правилах латинского языка, а также по разным общим вопросам. (3) Среди них наиболее важными представляются те, что он назвал греческим словом Πανδέκτα (Пандекты), поскольку они содержат всякого рода факты и учения. {41} (4) По поводу тех звезд, которые называются Suculae ("свинюшки"), там написано следующее: "Древние римляне настолько плохо знали греческие буквы и были до того несведущи в греческом языке, что звезды, находящиеся в голове [созвездия] быка, каковые греки именуют Ύάδες, были ими из-за этого названы Suculae, будто это латинское слово является переводом слова греческого, ибо то, что по-гречески 'ύες (свиньи), по-латински sues (свиньи). Однако Ύάδες, - говорит он, - образованы ου̉κ α̉πό τω̃ν υ̉ω̃ν ("не от свиней"), как об этом думают наши невежды. Слово это образовано от [греческого] 'ύειν (посылать дождь), ибо тогда, когда эти звезды поднимаются и уходят за горизонт, наступает сырая погода и проливные дожди.

{40 Туллий Тирон — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 1.}

{41 Пандекты буквально означает «содержащие все». В позднюю античную эпоху так стали называть энциклопедические справочники; в частности, «Пандектами», или «Дигестами», был назван один из разделов Кодекса Юстиниана, в котором были собраны и упорядочены высказывания великих римских правоведов по всевозможным правовым вопросам. См. также: Noct. Att. Praef., 7 и соответствующий комментарий.}

А для обозначения дождливой погоды греки употребляют [глагол] 'ύειν". {42}

{42 Fr. 13 Fun. Рассуждения, сходные с тироновскими, приводят и другие авторы: Cic. De nat. deor., II, 111; Plin. Nat. hist., XVIII, 247; Fest. P. 390, I. 15.}

(5) Так [рассуждает] Тирон в "Пандектах". Однако же наши предки не настолько были неотесанны и грубы, чтобы называть созвездие Гиад Suculae по той причине, что 'ύες (свиньи) передаются по-латински как sues. Так происходит потому, что мы говорим super в тех случаях, когда по-гречески говорят υ̉πέρ (над, выше), что [у греков] 'ύπτιος, у нас supinus (обращенный вверх); что у них υ̉φορβός, у нас subulcus (свинопас); что [у греков] 'ύπνος, у нас сначала произносилось как sypnus, {43} затем, вследствие родства греческого υ и латинского <о> {44} - somnus (сон). {45} Поэтому то, что [греки] именуют Ύάδες, у нас сперва называлось Syades, потом Suculae.

{43 Латинское слово sypnus никогда не существовало; его создал сам Геллий или грамматик, послуживший источником для этой главы, по аналогии с другими примерами.}

{44 Общепринятое издательское дополнение; в рукописях отсутствует.}

{45 Приводимые Авлом Геллием в данной главе примеры соответствия греческих и латинских слов отражают индоевропейское единство происхождения двух языков (хотя и не свидетельствуют вопреки неявному предположению Геллия о фонологическом соответствии греческого придыхательного [h] и латинского [s] в начале слов). Так, греческое наименование свиньи — ’ύς, σύς — родственно латинскому sus, немецкому Schwein, русскому «свинья» и т. д.; то же и относительно υ̉ππέρ и super, ύπτιος и supinus, υ̉φορβός и subulcus, ’ύπνος и somnus. Упоминаемая здесь близость греческих и латинских звуков, обозначаемых на письме, как и и о, не подтверждается.}

(6) Что касается этих звезд, они не находятся в голове быка, как говорит Тирон, - ведь именно эти звезды и составляют голову быка, {46} - но они так помещены и расставлены в круге, который называется зодиак, что в их расположении усматривается сходство с очертаниями головы быка. Равным образом прочие телесные члены и целостный облик быка образованы и в своем роде прорисованы фигурным расположением и линиями тех звезд, что греки называют Πλειάδαι (Плеяды), а мы - Vergiliae (Вергилии).

{46 Дословно: «Не видится никакой головы быка вне этих звезд». Несомненно, Тирон имел в виду именно это, но Геллий в данном случае оказался излишне придирчив.}

Глава 10

Какую этимологию предлагает для слова "soror" (сестра) Антистий Аабеон и какую для слова "frater" (брат) Публий Нигидий

(1) Антистий Лабеон, {47} конечно, занимался в основном изучением гражданского права и давал официальное заключение обращающимся по правовым вопросам. <Однако> {48} и в других дисциплинах он не был несведущ: глубоко проник в [вопросы] грамматики, диалектики, древней и древнейшей литературы, основательно изучил [проблемы] происхождения латинских слов и их значения, используя эти знания в основном для распутывания многочисленных правовых уловок. (2) После его смерти были изданы книги, которые так и назывались - "Посмертные" (Libri posteriores); из них три идущие одна за другой - тридцать восьмая, тридцать девятая и сороковая - содержат в себе исчерпывающие сведения, способствующие истолкованию и объяснению [трудностей] латинского языка. (3) Кроме того, в книгах, которые он назвал "[Комментариями] к преторскому эдикту", Лабеон поместил множество замечаний, одновременно изящных и остроумных. Так, например, мы читаем в четвертой книге "[Комментариев] к эдикту" следующее: "Soror (сестра), - говорит он, - именуется так потому, что она рождена как бы seorsum (отдельно), обособляется от дома, в котором родилась, и переходит в другую семью". {49}

{47 Марк Антистий Лабеон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 1.}

{48 <Sed> добавляет Герти,; в рукописях отсутствует.}

{49 Fr. 6 Huschke. Ср.: Non. P. 73, I. 18.}

(4) Что же касается слова frater (брат), то Публий Нигидий, {50} человек весьма ученый, предлагает для него не менее тонкую и убедительную этимологию (ε̉τύμω). Он говорит, что слово frater (брат) произносят, словно [желая] сказать fere alter (почти другой). {51}

{50 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{51 Fr. 50 Swoboda. Ср.: Non. P. 51, I. 23; Fest. P. 80, 1. 11.

Оба варианта этимологии, приведенные Авлом Геллием, конечно, курьезны. Термины родства принадлежат к древнейшей индоевропейской лексике, и их объяснение на материале одного языка невозможно.}

Глава 11

Какое количество приглашенных Марк Варрон считал правильным и подобающим, а также о второй перемене блюд (de mensis secundis) и о десертах

(1) У Марка Варрона {52} среди менипповых сатир есть изящнейшая книга под названием "Не знаешь, что принесет вечер", где он рассуждает о должном количестве приглашенных на пир, а также об организации и подготовке самого пира. (2) Он говорит, что количество приглашенных на пир должно начинаться с числа Граций {53} и доходить до числа Муз, {54} чтобы всякий раз, когда количество приглашенных минимально, число их было не меньше трех, а тогда, когда [число приглашенных] больше, - чтобы числом их было не более девяти. {55} (3) "Ведь, - сказал он, - их не должно быть много, ибо толпа часто бывает неспокойна: так, в Риме [приглашенные] стоят, в Афинах - сидят, но нигде не возлежат". А сам пир, как говорит Варрон, состоит из четырех элементов и тогда совершенен во всех своих проявлениях, когда приглашены приятные люди, {56} когда место выбрано со вкусом, когда время рассчитано удачно, когда пиршественное убранство (apparatus) подобрано должным образом. {57} "Не нужно, - говорит он, - приглашать ни слишком говорливых гостей, ни молчунов, ибо красноречие уместно на форуме и в суде, а молчание - не на пиру, а в спальне". (4) Речи в этот момент, как он полагает, не должны касаться тем, вызывающих тревогу и беспокойство, но приятных и привлекательных, обладающих вследствие известной соблазнительности и удовольствия полезностью, благодаря чему ум наш становится тоньше и изящнее. (5) "Ведь это, конечно, произойдет, - говорит он, - если мы будем [на пиру] вести беседы о вещах, имеющих отношение к повседневной жизни, о которых на форуме и во время обычных занятий говорить недосуг. Что же касается хозяина пира, то ему, - продолжает он, - подобает не столько блистать роскошью, сколько не выглядеть неряшливо", а также: "Во время пира следует читать не все [подряд], но, по возможности, то, что одновременно и βιωφελη̃ ("полезно для жизни"), и приятно". {58}

{52 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{53 Грации (в греческой мифологии — хариты) — Эвфросина, Аглая, Талия — богини красоты, дочери Зевса и Эвриномы, спутницы Венеры.}

{54 Музы — девять дочерей Зевса и Мнемосины, богини покровительницы искусств и наук: Клио, Эвтерпа, Талия, Мельпомена, Терпсихора, Эрато, Полигимния, Урания, Каллиопа.

В рукописях после слова «Муз» (Musarum) идет следующий текст: «...id est proficisci a tribus et consistere in novem» (...то есть начинаться с трех и заканчиваться на девяти). Маршалл убирает эту фразу из основного текста, за ним следует и Мараш.}

{55 Ср.: Macr. Sat., I, 1, 12.}

{56 В тексте употреблена уменьшительная форма — homunculi («человечки, людишки»), смысл которой в данном контексте не вполне понятен.}

{57 В латинском тексте здесь непередаваемая игра слов: во всех четырех составляющих удачного пира присутствуют слова, содержащие -lectus: «...si belli homunculi conlecti sunt, si electus locus, si tempus lectum, si apparatus non neglectus».}

{58 Fr. 333—336 Biicheler. Ср.: Noct. Att., I, 22, 5, где цитируется тот же фрагмент (текст в деталях различается).}

(6) Он дал также рекомендации относительно того, какого рода должна быть вторая перемена блюд. Итак, он использует такие слова: "Особенно сладки, - говорит он, - те десерты (bellaria), которые сладкими не являются; ведь печенье с пищеварением (ττέμμασιν сит πέψει) дурно сочетаются". {59}

{59 Ср.: Macr. Sat., II, 8, 2, где цитируется та же фраза Варрона, но вместо πέμμασιν стоит латинское dulcibus (сласти).}

(7) А относительно того, что Варрон в этом месте говорит bellaria, {60} то, чтобы никто не запнулся на этом слове - оно означает любой вид блюд второй перемены, - ибо то, что греки называли πέμματα или τραγήματα (десерты, лакомства), наши древние [авторы] именовали bellaria. В древних комедиях можно найти, что и хорошие вина назывались этим именем и упоминались как Liberi bellaria (десерты Либера). {61}

{60 Слово bellaria произведено от прилагательного bellus, представляющего собой разговорный диминутив от bonus (хороший, благой); слово bellus обычно имело значение «милый, прелестный», но в ряде случаев сохраняло смысл «хороший».}

{61 Либер — италийское божество плодородия, отождествляемое с греческим Дионисом.}

Глава 12

О том. что народные трибуны имеют право ареста, но не имеют [права] вызова в суд (vocatio)

(1) В одном из писем Атея Капитона {62} мы прочитали, что Антистий Лабеон {63} знал лучше кого бы то ни было законы и обычаи римского народа, а также, что он был весьма сведущ в области гражданского права. (2) "Однако, - писал [Капитан], - излишняя и неразумная свобода настолько его беспокоила, что, когда божественный Август был уже принцепсом и руководил государством, он все же ни в чем не видел основательности и весомости, кроме тех положений, о которых прочел, будто они были одобрены и узаконены в римскую старину". {64} (3) Далее он рассказывает, что тот же Лабеон ответил, когда был вызван народными трибунами {65} в суд через посыльного. (4) "Когда народные трибуны вследствие поступившей к ним жалобы на него от одной женщины послали за ним <в> Геллиан, {66} дабы он пришел и выступил ответчиком, он велел рассыльному вернуться и сказать трибунам, что они не имеют права вызывать в суд (ius vocandi) ни его, ни кого-либо другого, ибо, согласно обычаям предков, народные трибуны имеют право ареста, но не имеют права вызова в суд. Следовательно, они могут прийти и приказать его арестовать, но они не имеют права вызывать отсутствующего [в суд]".

{62 Гай Атей Капитон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 8.}

{63 Марк Антистий Лабеон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 1.}

{64 Fr. 9 Strzelecki.}

{65 Народные трибуны — см. комм. к Noct. Att., VI, 19, 3.}

{66 <In>, пропущенное в манускриптах, добавляет Гертц. Он же исправляет название поместья Лабеона на Gallianum, ссылаясь на CIL IX 145562-63 Однако Маршалл прочитал Gallianum в tabula alimentaria CIL XI 1147 II16 что позволяет обойтись без исправления текста.}

(5) После того как мы прочитали это в указанном письме Капитона, то же самое, но изложенное более подробно, мы обнаружили у Марка Варрона {67} в двадцать первой книге "Дел человеческих". Непосредственные слова Марка Варрона по этому вопросу мы приводим ниже: (6) "Среди магистратов, - говорит он, - одни обладают правом вызова в суд (vocatio), другие - правом ареста (prensio), третьи - ни тем, ни другим. Так, правом вызова в суд обладают консулы и прочие, обладающие империем; правом ареста - народные трибуны и остальные, у кого есть рассыльный, а не имеют права вызова в суд и ареста квесторы и прочие, не имеющие ни ликтора, ни рассыльного. Те, кто имеют право вызова в суд, имеют также право ареста, задержания, помещения [под стражу], и все это как в случае присутствия тех, кого следует вызывать, так и тогда, когда их приказано привести. Народные трибуны не имеют права никого вызывать в суд, однако многие из них, будучи несведущими, пользовались этим правом так, словно обладали им; ведь некоторые приказывали вызывать на форум не только частных лиц, но и консула. Я, будучи триумвиром, {68} был вызван в суд народным трибуном Публием Порцием, однако я не пошел, придерживаясь лучших авторитетов и [норм] права. И точно так же, когда я был трибуном, {69} я никого не приказывал вызывать в суд и не требовал подчинения [приказу] от вызванного коллегой в суд против его воли". {70}

{67 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{68 Триумвир — член коллегии из трех человек. Triumvires capitales (должность, которую занимал Варрон) — уголовные триумвиры, на которых возлагалось наблюдение за тюрьмами и исполнением приговоров по уголовным делам.}

{69 Марк Варрон, родившийся в 166 г. до н. э., мог занимать должность триумвира между 95 и 90 гг. до н. э., а народного трибуна — между 87 и 81 гг. до н. э.}

{70 Ant. rer. hum., XXI, fr. 2 Mirsch.}

(7) Я, впрочем, по поводу сообщения Марка Варрона думаю, что напрасно Лабеон был так убежден в том, что, согласно закону, частному лицу нет необходимости являться в суд, будучи вызванным трибуном. (8) Какой же, помилуйте, смысл в нежелании следовать за вызывающими тебя в суд [магистратами], когда они, как известно, обладают правом ареста? Ибо тот, кто имеет право ареста, имеет также право заключить под стражу. (9) Но когда мы зададимся вопросом, по какой причине трибуны, обладающие максимальной властью в том, что касается карательных мер, не имеют права вызова в суд, <то поймем, что происходит это> {71} потому, что народные трибуны исстари избирались, как кажется, не ради прений в суде и не для рассмотрения дел и исков к отсутствующим, но для осуществления интерцессии, {72} применение которой было необходимо, чтобы поставить преграду несправедливостям, совершающимся открыто. Потому они и были лишены права ночевать вне дома, что их личное присутствие и надзор были необходимы, чтобы воспрепятствовать насилию.

{71 Издатели отмечают здесь небольшую лакуну, которую предположительно можно заполнить помещенной в основной текст фразой.}

{72 О применении интерцессии (права вето на решение любого магистрата) см.: Noct. Att., VI, 19 и соответствующий комментарий.}

Глава 13

О том, что в "Делах человеческих" Марка Варрона написано, что эдилы и квесторы римского народа могут быть привлечены к суду перед лицом претора частным лицом

(1) Когда, выйдя из уединения книжной и школьной среды, я оказался в самой людской гуще на форуме, помнится, в Риме многочисленные сборища общественных учителей и консультантов по римскому праву обсуждали вопрос, может ли квестор {73} римского народа быть привлечен претором {74} к суду. (2) Этот вопрос, впрочем, рассматривался не из праздного любопытства: обстоятельства сложились как раз так, что квестора нужно было вызвать в суд. (3) Многие, однако, полагали, что у претора нет права вызова в суд (ius vocationis) по отношению к квестору, ибо не подлежит сомнению, что магистрат римского народа не может быть вызван в суд, если не желает идти, а также не может быть схвачен или арестован без нанесения ущерба достоинству самой магистратуры. (4) Однако, поскольку я тогда усердно изучал книги Марка Варрона, {75} то, заметив, что это не очевидно и сомнительно, я принес двадцать первую книгу "Дел человеческих", в которой было написано следующее: "Те магистраты, которые не имеют ни права вызова людей в суд в индивидуальном порядке, ни [права] ареста, могут быть вызваны в суд даже частным лицом. Марк Левин, курульный эдил, {76} был приведен на суд к претору [именно] частным лицом. Теперь же эти люди, окруженные казенными телохранителями, не только не могут быть арестованы, но, сверх того, разгоняют перед собой толпу". {77}

{73 Квестор — в период Империи финансовый магистрат, ведавший также государственным архивом и приводивший к присяге магистратов. Квестура была низшей ступенью должностной лестницы, с которой обычно начинали служебную карьеру.}

{74 Претор — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 6.}

{75 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{76 Эдилы — см. комм. к Noct. Att., IV, 2, 1.}

{77 Ant. rer. hum., XXI, fr. 3 Mirsch.}

(5) Об этом Варрон говорит в той части книги, [где речь идет] об эдилах, а выше в той же книге {78} он сообщает, что квесторы не имеют права вызова в суд и ареста. {79} (6) Итак, когда были прочтены обе части книги, все присоединились к мнению Варрона, и квестор был вызван в суд к претору.

{78 См.: Noct. Att., XIII, 12, 6.}

{79 Ant. rer. hum., XXI, fr. 2 Mirsch.}

Глава 14

О том, что такое померий (pomerium)

(1) Авгуры римского народа, {80} написавшие книги "Об ауспициях", дали следующее определение тому, что такое померий: "Померий есть освященное авгурами место внутри территории Города, охватывающее всю его окружность позади стен {81} и определенное четкими рубежами, которое образует границу городских ауспиций". {82} (2) Древнейший померий, определенный Ромулом, оканчивался у подножия Палатинского холма. Однако этот померий по мере роста государства несколько раз выдвигался вперед, и [так] он окружил собой многочисленные высокие холмы Рима. (3) Правом же расширения померия обладал тот, кто увеличивал [владения] римского народа за счет захваченных у врага земель.

{80 Авгуры — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 6.}

{81 Этимологически pomoerium (pomerium) представляет собой стяжение слова postmoiriom («то, что за стеной»).}

{82 То есть зоной, в пределах которой гадание по полету птиц признавалось действительным.}

(4) Вот почему давно уже возник вопрос, который существует и сейчас: по какой причине, когда из семи холмов Города шесть находятся внутри померия, только Авентин, не будучи ни отдаленным, ни малонаселенным, находится вне померия? Ни царь Сервий Туллий, {83} ни Сулла, {84} стремившийся достичь почетного права перемещать померий, ни впоследствии божественный Юлий, {85} который передвинул померий, не включали его внутрь освященных границ Города.

{83 Сервий Туллий — шестой из легендарных римских царей, при котором была возведена городская стена.}

{84 Луций Корнелий Сулла — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 16.}

{85 Не вполне понятно, о ком из представителей рода Юлиев идет речь. Согласно Диону Кассию, честь расширения померия принадлежит Цезарю (XLIII, 50, 1) и Августу (LV, 6, 6). Тацит упоминает только Августа (Ann., XII, 23, 3).}

(5) Мессала {86} писал, что, судя по всему, есть несколько причин такого положения, однако из всех них сам он выделяет одну, а именно, что на этом холме Рем проводил ауспиции, необходимые ввиду предстоящего основания Города. Гадание у него оказалось безрезультатным, и в ауспициях его победил Ромул. (6) "Вот почему, - пишет [Мессала], - все те, кто перемещали померий, оставляли этот холм за его пределами словно таящий в себе зловещее предзнаменование". {87}

{86 Марк Валерий Мессала Руф (ок. 103—27/26 гг. до н. э.) в юности был авгуром; участвовал в битве при Утике на стороне Цезаря (Bell. Afr., 86, 3). Закончив политическую карьеру ок. 45 г. до н. э., посвятил себя в литературной и научной деятельности; очевидно, именно он и был автором трактата «Об ауспициях», который послужил основным источником для данной главы.}

{87 Fr. 3 Huschke.}

(7) Однако же я не счел возможным оставить без внимания то, на что наткнулся недавно в заметках древнего грамматика Элида {88} по поводу Авентинского холма. Там было написано, что Авентин, как мы уже сказали, был сперва исключен из померия, но затем, по инициативе божественного Клавдия, снова включен в него и продолжает оставаться в пределах померия.

{88 Грамматик с именем Elydis неизвестен; судя по всему, текст здесь испорчен. Мерклин предлагает читать Laelii Felicis; Гертц — Heraclidis; Бергк — Epelydis; Хозиус — Aelius.}

Глава 15

Слова из книги авгура Мессалы. которыми он объясняет, какие магистратуры являются низшими и что консул и претор являются коллегами, а также кое-что по поводу ауспииий

(1) В эдикте консулов, которым они определяют, в какой день должны состояться центуриатные комиции, {89} записано, согласно древней неизменной формуле: "Пусть никто из низших магистратов не наблюдает за небом". (2) Итак, обычно спрашивается, какие магистратуры являются низшими. (3) По этому вопросу мне не было надобности [излагать] что бы то ни было своими словами, ибо, когда мы это писали, у нас была [под рукой] первая книга [сочинения] авгура Марка Мессалы {90} "Об ауспициях". (4) Поэтому из этой книги мы и выписали слова самого Мессалы: "Ауспиции {91} патрициев различаются соответственно двум видам властных полномочий. Высшими считаются ауспиции консулов, преторов и цензоров. Однако все они неодинаковы и не равны по значимости, ибо цензоры {92} - не коллеги консулов или преторов, {93} а преторы являются [коллегами] консулов. Вот почему консулы и преторы не препятствуют цензорским ауспициям и не задерживают [их отправление], а цензоры не отменяют и не задерживают ауспиции консулов и преторов. Однако между собой как цензоры, так и преторы с консулами и объявляют [ауспиции] недействительными, и препятствуют их [исполнению]. Претор, хотя и является коллегой консула, по закону не может выдвигать кандидатуру претора или консула, как, по крайней мере, мы переняли от предков, да и до сей поры соблюдалось, и как ясно изложено в тринадцатой книге "Записок" Гая Тудитана. {94} Дело в том, что претор обладает ограниченным империем (imperium minus), а консул - полным империей (imperium maius) {95} и по закону полный империй не может быть предложен в народном собрании обладателем ограниченного империя и кандидатура высшего коллеги не может быть выдвинута <низшим>. {96} Что касается нас, то в тех случаях, когда претор выбирает преторов, мы следовали авторитету древних и не присутствовали в этих комициях на ауспициях. В равной степени цензоры, консулы и преторы избираются при неодинаковых ауспициях. Ауспиции всех остальных магистратов ниже по значимости (minora). Следовательно, эти магистраты являются низшими, те - высшими. Низшие магистраты избираются трибутными комициями, {97} законные же их полномочия даются куриатным законом; {98} высшие магистраты избираются центуриатными комициями". {99}

{89 Издревле в Римском государстве существовало три вида комиции (народного собрания): куриатные, центуриатные и трибутные. В ведении центуриатных комиций находились: объявление войны и заключение мира, избрание высших ординарных магистратов; уголовные дела, связанные с лишением гражданских прав.}

{90 Марк Валерий Мессала Руф — см. комм. к Noct. Att., XIII, 14, 5.}

{91 Ауспиции — см. комм. к Noct. Att., VI, 19, 5.}

{92 Цензор — см. комм. к Noct. Att., III, 4, 1.}

{93 Претор — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 6.}

{94 Гай Семпроний Тудитан — см. комм. к Noct. Att., VII, 4, 1.}

{95 Империй (imperium) включал в себя высшую военную власть, право созыва сената и народного собрания, право издавать приказы, право суда и назначения наказания. Imperium majus давал право выносить смертный приговор (мог быть обжалован в центуриатных комициях, если вынесен в самом Риме, и не подлежал обжалованию, если вынесен за пределами Города).}

{96 <А minore> вставка Гертца; во всех рукописях отсутствует.}

{97 Трибутные комиции, на которые изначально собирались только плебеи, после закона Гортензия (287 г. до н. э.) стали главным законодательным органом: на трибутных комициях принимались все конституционные законы, избирались низшие и чисто плебейские магистраты.}

{98 Куриатные комиции — древнейший вид народного собрания, сохранившийся как пережиток старины; им принадлежало формальное право вручения империя избранным в центуриатных комициях магистратам; в их ведении находились также вопросы усыновления (adrogatio).}

{99 Fr. 1-2 Huschke.}

(5) Из всех этих слов Мессалы становится очевидным, какие магистраты являются низшими и почему они называются низшими. (6) Однако [Мессала] также объясняет, что претор является коллегой консула, поскольку избираются они оба во время одних и тех же ауспиций. (7) Высшими же [их] ауспиции называются потому, что они имеют больше веса, чем у других.

Глава 16

Еще слова того же Мессалы, где он рассуждает о том, что "ad populum loqui" (обращаться к народу) и "сит populo agere" (ставить предложение на голосование в народном собрании) - не одно и то же, [а также о том]. какие магистраты могут отозвать у других комиции {100}

{100 Один магистрат мог фактически сорвать собрание граждан, организованное другим магистратом, призвав собравшихся на другое собрание, организованное им самим.}

(1) В той же книге по поводу низших магистратов Мессала {101} написал так: "Консул может отозвать и комиции и сходку (contio) у всех магистратов. Претор всегда может отозвать и комиции и сходки, организованные любыми [должностными лицами], за исключением консула. Низшие магистраты никогда не имеют возможности отзывать комиции и сходки. {102} Поэтому прав тот из них, кто созывает комиции первым, ибо нельзя говорить перед народом, разделив его надвое, и один не может отозвать собрание у другого. {103} Однако если созвать сходку, и [при этом] не выносить какого-либо вопроса на голосование народа (ne cum populo agant), то даже большое количество магистратов может одновременно проводить сходку". {104} (2) Из этого текста Мессалы очевидна разница между обращением к народу (cum populo agere) и проведением собрания, сходки (contionem habere). (3) Дело в том, что cum populo agere означает просить народ, чтобы он своим голосованием что-либо постановил или запретил, a contionem habere - это обращение к народу без какой-либо просьбы.

{101 Марк Валерий Мессала Руф — см. комм. к Noct. Att., XIII, 14, 5.}

{102 Вне зависимости от того, кем созвано собрание.}

{103 Иными словами, существовало ограничение на отзыв (avocatio) народа с одного собрания на другое.}

{104 Fr. 2 Huschke.}

Глава 17

О том. что "humanitas" не означает того, что думают повсеместно, но те, кто говорили чисто, употребляли это слово более подобающим образом

(1) Те, кто говорили по-латински, и те, кто правильно использовали латинские слова, вкладывали в слово humanitas {105} иной смысл, чем обычно думают, что по-гречески называется φιλανθρωπία (человеколюбие) и обозначает своего рода обходительность (dexteritas) {106} и благоволение ко всем

{105 Основные значения: человечность, человеческая природа; в значении «образованность» слово humanitas встречается прежде всего у Цицерона.}

{106 Слово в данном контексте выглядит довольно необычно; у античных авторов dexteritas обычно означало ловкость в обращении, любезность, готовность к услугам (ср. у Ливия: dexteritas et humanitas (XXXVII, 7,15)).}

людям без различия. Однако они называли humanitas примерно то, что греки называют παιδεία, а мы именуем образованностью и просвещенностью в благих науках. Именно те, кто этого искренне хотят и к этому стремятся, и есть maxime humanissimi. Ведь из всех живых существ только человеку дано это стремление к знанию и науке, потому оно и называется humanitas.

(2) Итак, именно таким образом употребляли это слово древние, и прежде всего Марк Варрон {107} и Марк Туллий, как показывают почти все их книги. Поэтому я пока привожу один пример. (3) Итак, я цитирую слова Варрона из книги "Дел человеческих". В начале там написано так: "Пракситель, который благодаря достижениям в искусстве известен почти всякому, хоть сколько-нибудь не чуждому образованности (paulum modo humaniori ignotus)". {108} (4) Варрон сказал humanior не так, как это обычно говорится, о легком, доступном [в общении] и доброжелательном человеке, пусть он и не сведущ в литературе - ведь это не имеет отношения к данному высказыванию, - но как о достаточно образованном и ученом, который из книг и истории узнал, кто такой Пракситель.

{107 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{108 Ant. rer. hum., I, 1 Mirsch.}

Глава 18

Что означают у Марка Катона слова "inter os atque offam"

(1) У Марка Катона Цензора {109} есть речь "Об эдилах, избранных неправильно". В этой речи есть следующие слова: "Ныне, говорят, хорошо уродились хлеба и травы. Но не слишком на это рассчитывайте. Я часто слышал, что между ртом и куском (inter os atque offam) многое может встрять; действительно, очень долог путь от колоса до куска [хлеба]". (2) Эруций Клар, {110} который был префектом Города и дважды консулом, человек, весьма интересовавшийся нравами и сочинениями древних, написал ученейшему мужу нашего времени Сульпицию Аполлинарию {111} [письмо] с настоятельной просьбой объяснить ему, каков смысл этих слов. (3) Тогда Аполлинарий в нашем присутствии - ибо в это время я был молодым человеком и в Риме учения ради посещал его занятия - написал Клару весьма кратко, как человеку образованному, что inter os et offam ("между ртом и куском") - древняя пословица, которая имеет тот же смысл, что и следующий греческий стих-пословица:

{109 Fr. 217 Malc. Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{110 Секст Эруций Клар, которого Геллий упоминает в Noct. Att., VII, 6, 12 также в связи с обсуждением филологических тонкостей с Сульпицием Аполлинарием, — политический деятель первой половины II в. н. э. С самого начала карьеры ему покровительствовал Плиний Младший (Epist., II, 9).}

{111 Гай Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

Πολλὰ μεταξὺ πέλει κύλικος και χείλεος 'άκρου.

(Велико расстояние между бокалом и краями губ).

Глава 19

<***> {112}

{112 Название главы отсутствует во всех рукописях.}

(1) Есть один знаменитый шестистопный стих:

Σοφοὶ τύραννοι τω̃ν σοφω̃ν ξυνουσ'ια.

(Тираны ведь мудры, общаясь с мудрыми).

Платон утверждает в "Теэтете", {113} что стих этот принадлежит Еврипиду. (2) По правде говоря, нас это очень удивляет; ведь мы читали эту фразу в трагедии Софокла "Аякс из Локр", а Софокл родился раньше Еврипида.

{113 Геллий ошибается; на самом деле Платон приводит этот стих в другом произведении: Rep., 568а, где фрагмент приписывается Еврипиду. Но схолиасты отмечают, что на самом деле цитируется «Аякс из Локр» Софокла (Fr. 14 Pearson).}

(3) Однако еще один не менее известный стих

Γέρων γέροντα παιδαγωγήσω σ' ε̉γω

(Сам старик, буду наставлять тебя в старости),

присутствует и в трагедии Софокла, названной "Фтиотиды", {114} и в "Вакханках" Еврипида. {115}

{114 Конъектура Казобона; рукописное чтение испорчено. Soph. Fr. 695 Pearson.}

{115 Eur. Bacch., 193.}

(4) Мы заметили также, что у Эсхила в "Прометее-огненосце" и у Еврипида в трагедии под названием "Ино" есть тот же самый стих за исключением отдельных слов. У Эсхила так:

Σιγω̃ν θ' ‛όπου δει̃ καὶ λέγων τὰ καίρια.

(Молчащий, когда надо, и говорящий к месту). {116}

{116 Aesch. Fr. 208 Nauck.}

У Еврипида следующим образом:

Σιγα̃ν θ' ‛όπου δει̃ καὶ λέγειν ‛ίν' α̉σφαλές.

(Молчать, когда надо, и говорить, когда дело верное). {117}

{117 Fr. 413 Nauck.}

А ведь Эсхил гораздо более древний автор. {118}

{118 Эсхил родился в 525 г. до н. э., Софокл — в 496 г., Еврипид — в 480 г.}

Глава 20

О генеалогиии и именах семейства Порциев

(1) Когда мы сидели в библиотеке дворца Тиберия {119} - я, Аполлинарий Сульпиций {120} и некоторые мои или его друзья, - нам вынесли книгу, на которой было написано: "Марка Катона Непота". (2) Тогда возник вопрос, кто такой был Марк Катон Непот. (3) И вот один молодой человек, сколь я смог судить по его словам, не чуждый литературе, произнес: "Этого Марка Катона именуют Непотом не по когномену, но из-за того, что он приходится внуком {121} сыну Марка Катона Цензора, {122} который был отцом претора Марка Катона, {123} убившего себя мечом во время гражданской войны, в Утике. Есть книга Марка Цицерона о его жизни - "Восхваление Катона", где Цицерон говорит, что [этот Катон] был правнуком Марка Катона Цензора. (4) Итак, отцом того, кого восхвалил Цицерон, был тот, чьи речи собраны под именем Марка Катона Непота".

{119 Дворец, находившийся на северо-востоке Палатина, сгорел в 66 г. и был восстановлен Домицианом. Судя по упоминаниям в источниках, библиотека просуществовала до IV в. н. э. (SHA, Vita Probi, 2; Front. P. 62, I. 6 Van der Hout).}

{120 Гай Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

{121 «Внук» по-латыни nepos.}

{122 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12,17.}

{123 Марк Порций Катон Младший (Утический) — см. комм. к Noct. Att., IV, 10, 8.}

(5) Тогда Аполлинарий, в соответствии со своей манерой опровержения [чьих-либо] выводов, весьма доброжелательно и спокойно сказал: "Я хвалю тебя, сын мой, за то, что и в столь юном возрасте тебя краешком задела молва о семье Катонов, хотя ты и не знаешь, кто таков тот Катон, о котором теперь идет речь. (6) Однако у этого Катона Цензора был не один, а много внуков, рожденных не от одного отца. (7) Дело в том, что этот Марк Катон, который был и оратором и цензором, имел двух сыновей весьма разного возраста от различных матерей. (8) Ведь когда один из них был еще подростком, его мать умерла, а сам Катон, будучи тогда уже весьма пожилым, взял в жены юную девушку, дочь своего клиента Салона, которая родила ему Марка Катона Салониана. Этот когномен был дан ему от Салона, отца его матери. (9) От старшего же сына Катона, который, будучи назначен претором, {124} умер при жизни отца и который написал отличные книги по правоведению, появился на свет тот, о ком идет речь, - Марк Катон, сын Марка, внук Марка. (10) Это был достаточно сильный оратор, оставивший много речей, написанных по образцу [речей] своего деда; он был консулом вместе с Квинтом Марцием Рексом. {125} Во время своего консульства он отправился в Африку и в этой провинции скончался. (11) Однако он не был, как ты сказал, отцом Марка Катона, претора, который покончил с собой в Утике и которого восхвалил Цицерон. Из того факта, что он был внуком Катона Цензора, а тот другой - правнуком, не следует, что они отец и сын. (12) Дело в том, что этот внук, речь которого нам только что принесли, также имел одного сына, которого звали Марк Катон, {126} но не того, кто погиб в Утике. [Этот Марк Катон] был курульным эдилом и претором; он отправился в Нарбоннскую Галлию, где и умер. (13) От этого другого сына [Катона] Цензора, гораздо более юного, которого, как я сказал, назвали Салонианом, родились два сына - Луций Катон и Марк Катон. (14) Этот Марк Катон был народным трибуном и умер, домогаясь должности претора. От него родился претор Марк Катон, который покончил с собой в Утике в ходе гражданской войны. О его жизни и писал с похвалами Марк Туллий, сказав, что тот является правнуком Катона Цензора. (15) Вы, таким образом, видите, что эта часть семьи, происходящая от младшего сына Катона, отличается [от прочих] не только местом в самой генеалогии, но и хронологией. Ведь поскольку этот Салониан родился тогда, когда отец его был, как я уже сказал, очень стар, его потомки тоже были значительно моложе рожденных от его старшего брата. (16) Эту разницу в возрасте вы легко заметите в самой [этой] речи, когда ее прочтете".

{124 То есть был избран на должность, но не успел приступить к исполнению своих обязанностей.}

{125 Консулы 118 г. до н. э.}

{126 М. Catonem — общепринятая конъектура Гертца; рукописное чтение — Majorem (Старшего).}

(17) Все это сказал Сульпиций Аполлинарий в нашем присутствии. Мы впоследствии узнали, что именно так, как он сказал, и обстояло дело, - когда прочитали надгробные речи и семейные летописи Порциев.

Глава 21

О том, что самыми утонченными писателями обращалось внимание более на приятность произношения звуков и слов, называемую по-гречески ευ̉φωιήα (благозвучие ), чем на правила и предписания, обнаруженные грамматиками

(1) У Валерия Проба {127} спросили - а узнал я об этом от его близких знакомых, - следует ли говорить has urbes или же has urbis (эти города), hanc turrim или hanc turrem (эту башню). Он ответил: "Если ты сочиняешь стихотворную строку или строишь прозаическую фразу и тебе нужно употреблять эти слова, смотри не на эти обветшалые правила и жалкие грамматические объяснения, но спроси собственное ухо, что в таком месте подобает сказать. Что оно тебе подскажет, как раз и будет самым правильным". (2) Тогда спрашивавший сказал: "Каким же образом ты хочешь, чтобы я спросил свое ухо?" (3) Рассказывают, что Проб ответил так: "Точно так же как Вергилий осведомлялся у своего, когда в разных местах говорил и urbis и urbes согласно суждению и решению уха. (4) Дело в том, что в первой [книге] "Георгик", которую я прочел в экземпляре, исправленном его собственной рукой, urbis написано через i. Слова же его из этих стихов таковы:

{127 Марк Валерий Проб — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 18.}

Urbisne {128} invisere, Caesar, terrarumque velis curam.

{128 Для существительных третьего склонения с I в. н. э. в качестве единой формы конечного элемента винительного падежа множественного числа установилось -es; формы на -is, которыми Вергилий пользовался как равноправными, в качестве архаизма продолжали существовать и во времена Империи. В данном случае рукописи Вергилия дают обе формы. Метрически они равнозначны, но urbis создает дополнительный мелодический эффект в сочетании с находящимися рядом i.}

(Города ли увидеть, о Цезарь, ты пожелаешь

иль все пределы земли). {129}

{129 Verg. Georg., I, 25. Перевод С. В. Шервинского.}

Переставь и измени [слова], чтобы вышло urbes, и получится нечто донельзя нелепое и тяжеловесное. (5) Наоборот, в третьей книге "Энеиды" он употребил urbes с буквой е:

Centum urbes habitant magnas.

(Сто больших городов там стоит). {130}

{130 Verg. Aen., III, 106. Перевод С. А. Ошерова. Все манускрипты дают urbes; употребление формы на -es позволяло избежать контраста с предшествующими велярными звуками.}

Измени также тут [форму слова], чтобы сказать urbis, и звук будет крайне слаб и бескровен; ведь столь различно сочетание ближайших друг к другу звуков. (6) Кроме того, тот же Вергилий сказал turrim, а не turrem (башню), и securim, а не securem (топор): {131}

{131 Ряд существительных третьего склонения имеет дублетные формы аккузатива единственного числа на -еm и на -im (подробнее см.: Тройский И. М. Историческая грамматика латинского языка. М., 2001. С. 169-170).}

Turrim in praecipiti stantem

(С краю там башня была) {132}

{132 Verg. Aen., II, 460. Перевод С. А. Ошерова. Дословный перевод: «Башню, стоящую на краю пропасти».}

и

Incertam excussit cervice securim.

(Неверный топор из загривка стремится вытрясти). {133}

{133 Verg. Aen., II, 224. Перевод С. А. Ошерова.}

Эти [выражения], я думаю, отличаются большей приятностью и изящностью, чем если в обоих случаях произнести [эти слова] через е". (7) Однако тот, кто спрашивал, человек, очевидно, необразованный и не имеющий слуха, сказал: "Я не вполне понимаю, почему ты говоришь, что одно лучше и правильнее в одном месте, а другое - в другом". (8) Тогда Проб, немного уже волнуясь, ответил ему так: "Не трудись над тем, какое из этих двух [слов] ты должен употреблять - urbis или urbes. Ведь поскольку ты, как я вижу, из той породы [людей], что может грешить без ущерба для себя, ты ничего не потеряешь, если употребишь любую [из форм]".

(9) Закончив разговор этими словами, Проб человека отпустил почти нелюбезно, как у него было принято по отношению к невеждам. (10) Мы же потом нашли другое слово, которое Вергилий подобным образом записал двумя способами. Ведь он в одном и том же отрывке употребил tres и tris (три) с такой тонкостью вкуса, что если сказать иначе и изменить [окончания], то даже при незначительности [музыкального] слуха можно почувствовать, что гармоничность звука хромает. (11) Вот эти стихи из десятой книги:

Tres quoque Threicios Boreae de gente suprema

Et tris, quos Idas pater et patria Ismara mittit.

(Трое фракийских бойцов, Борея дальних потомков,

Идас - отец их прислал из отчего Исмара). {134}

{134 Verg. Aen., Χ, 350. Перевод С. А. Ошерова. Рукописи Вергилия дают и ту и другую форму для каждой из строк. Tres гармонирует с рядом гласных в строке 350, где доминирует е , тогда как в следующей строке преобладают i , чередующиеся с а .}

Tres в одной [строке], tris в другой; тщательно взвесь обе и продекламируй; ты обнаружишь, что [эти слова] лучше всего звучат каждое на своем месте. (12) Но сходную особенность [мы видим] и в другом стихе Вергилия:

Наес finis Priami fatorum.

(Таков конец судеб Приама). {135}

{135 Verg. Aen., 11,554.}

Измени в этой строчке hate и скажи hie finis, {136} и получится грубо и неблагозвучно, и уши отвергнут то, что ты [так] изменишь. Точно так же ты сделаешь менее приятным следующее выражение Вергилия, если изменишь его [вопреки тому, что написано]:

{136 Слово finis (конец, предел) — мужского рода, и лишь изредка, в поэзии, оно обретает женский род.}

Quern das finem, rex magne, laborum?

(Где предел их бедам, властитель?) {137}

{137 Verg. Aen., I, 241. Перевод С. А. Ошерова. В данном случае finis поставлено в форму мужского рода.}

Дело в том, что если сказать quam das finem, то уж не знаю из-за чего, звук гласной получится и менее приятным, и более продолжительным.

(13) Энний {138} также говорит rectos cupressos, вопреки установившемуся роду этого слова, {139} в следующем стихе:

{138 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

{139 Cupressus (кипарис), как и большинство названий деревьев в латинском языке, обычно принадлежит к женскому роду. В данном случае форма мужского рода rectos хорошо гармонирует с преобладающими в строке u и о .}

Capitibus nutantis pinos rectosque cupressos.

(Сосны, качающие головами, и прямые кипарисы). {140}

{140 Ann., 490 Vahlen.}

Думаю, ему показалось, что фраза звучит более твердо и энергично, если сказать rectos cupressos, а не rectas. (14) Наоборот, тот же Энний сказал в восемнадцатой книге "Анналов" acre fulva, а не julvo (красно-желтой медью) {141} не только потому, что Гомер говорит η̉έρα βαθει̃αν ("глубокий воздух"), {142} но и потому, что этот звук, как я думаю, показался ему более певучим и привлекательным.

{141 Ann., 454 Vahlen. Слово aes (медь) — среднего рода, но в первом случае (aere fulva) поставлено в женский. Второй отмеченный вариант согласования (fulvo) является нормативным.}

{142 Ноm. Il., XX, 446; XXI, 6. Слово «воздух», как правило, принадлежит к мужскому роду, но в эпической поэзии иногда ставится в женский.}

(15) Точно так же Марку Цицерону показалось более искусным и тонким написать в пятой речи против Верреса fretu, нежели freto (проливом). {143} Он сказал "отделенная весьма узким проливом" (perangusto fretu). Ведь произношение perangusto freto было более тяжеловесным и отдавало древностью. (16) Точно так же во второй [речи против Верреса] он воспользовался сходным мелодическим рисунком произношения и сказал manifesto peccatu, а не peccato (явной порочностью). {144} Я обнаружил, что именно так написано в нескольких, в силу своей древности наиболее достойных доверия, тироновых книгах. {145} (17) Слова же Цицерона таковы: "Никто не жил таким образом, чтобы какая-то часть его жизни была бы огражденной от величайшего позора; никто не славился столь явной порочностью (manifesto peccatu), чтобы, даже поступив бесстыдно, выглядеть еще бесстыднее в случае запирательства". {146}

{143 Cic. In Verr., V, 169. Слово имеет две формы: fretum, -i n (второе склонение) и fretus, -us m (четвертое); обе они использовались в классической латыни как равноправные. В приведенной Геллием цитате употреблена вторая форма — более редкая, изменяющаяся по четвертому склонению, однако во всех известных нам рукописях Цицерона стоит in freto.}

{144 Как и в предыдущем случае, нормой является изменение слова по второму склонению, тогда как у Цицерона peccatum склоняется по четвертому.}

{145 Туллий Тирон — см. комм. Noct. Att., I, 7, 1.}

{146 Cic. In Verr., 2, 191.}

(18) Но как звук этой гласной в данном месте более изящен, так и выбор [слова] является точным и подобающим.

(19) Дело в том, что по-латински будет правильно сказать hie peccatus в смысле рессаtiо (порочность). {147} Точно так же hie incestus означает не того, кто совершил кровосмешение, а то, что совершилось, {148} и большинство древних авторов называли hie tributus (эта подать) {149} то, что мы именуем tributum. Также говорят hie allegatus (это наущение) {150} и hic arbitrates (эта воля) {151} <вместо allegatio> {152} и arbitratio; соблюдая это правило, мы и говорим arbitrate (по решению), allegatu mео (по моему наущению). (20) Таким образом, он сказал in manifesto peccatu, так же как древние говорили in manifesto incestu (в явном кровосмешении), не потому, что сказать peccato было бы не по-латински, но вследствие того, что поставленное в этом месте [слово] более изящно и нежно для уха.

{147 Слово peccatio более нигде не засвидетельствовано.}

{148 Incestus в значении действия, а не лица, его совершившего, засвидетельствовано только у Цицерона (Brut., 122).}

{149 Plaut. Ер., 228; Cato apud Non. P. 339, I. 20.}

{150 Allegatus известно только в форме аблятива у Плавта и Авла Геллия (allegatu mео — по моему наущению); allegatio — хорошо засвидетельствованное в классической латыни слово с основными значениями «отправка, ссылка».}

{151 Arbitratus также известно только в форме аблятива, хотя встречается гораздо чаще, чем allegatus. Arbitratio (суждение, заключение) же появляется только в поздних юридических текстах.}

{152 Общепринятое издательское дополнение; во всех рукописях отсутствует.}

(21) Так же и Лукреций, {153} приспосабливаясь к требованиям слуха, употребил слово funis (веревка, канат) в женском роде в следующих стихах:

{153 Тит Лукреций Кар — см. комм. к Noct. Att., I, 21, 5.}

Haut <ut> {154} opinor, enim mortalia saecula superne

{154 У Геллия пропущено; восстанавливается на основе текста Лукреция.}

Aurea de caelo demisit funis in arva.

(Вовсе, как думаю я, не цепь золотая спустила

С неба далеких высот на поля поколения смертных). {155}

{155 Lucr. II, 153. Перевод Ф. Петровского. Funis (канат, веревка) передано как «цепь». Ср.: Non. Р. 303, 1. 13.}

Хотя можно было бы сказать более привычным способом с сохранением метра:

Aureus е caelo demisit funis in arva. {156}

{156 В данном случае слово funis поставлено в форму мужского рода (aureus funis).}

(22) Цицерон поступил точно так же, назвав жриц antistitae, вместо того чтобы по грамматическому правилу [употребить] форму мужского рода antistites. Дело в том, что, хотя он обычно отвергал редкие слова древних авторов, в данном случае, наслаждаясь звучанием этого окончания, он сказал: "Жрицы Цереры и ее храма настоятельницы (antistitae)". {157} (23) Доходило до того, что [иные писатели при выборе] некоторых [слов] следовали не правилам словесности и не речевому обиходу, но одному лишь слуху, оценивая слова по музыкальности их [звучания]. (24) "Не знаю, - сказал тот же Цицерон, когда писал о ритмичной и хорошо организованной прозе, - что за уши у тех, кто этого не чувствует, да и что в этих людях сходного с человеческим". {158}

{157 Cic. InVerr., IV, 99.}

{158 Cic. Oral., 168.}

(25) Ведь древние грамматики давно уже особо отметили у Гомера, что хотя в одном месте он сказал κολοιοὺς τε ψηράς τε ("галок или скворцов"), {159} в другом он использует не ψηρω̃ν, а ψαρω̃ν.

{159 Ноm. Il., XV, 583.}

Τω̃ν δ' ω̉ς те ψαρω̃ν νέφος 'άρχεται η̉έ κολοιω̃ν.

(И как туча скворцов или галок испуганных мчится). {160}

{160 Ноm. Il., XVII, 755. Перевод Η. И. Гнедича.}

[Он поступил так], следуя не общему [правилу], но в соответствии с благозвучием, подобающим каждому случаю, ибо если поставить одно на место другого, то в обоих случаях звучание сделается менее приятным.

Глава 22

Слова ритора Тита Кастриция о неподобающей одежде и обуви, адресованные юным ученикам

(1) Тит Кастриций, {161} знаток риторической науки, который был в Риме первым среди ораторов и преподавателей, человек очень авторитетный и значительный, а также весьма уважаемый божественным Адрианом за свой образ жизни и знание литературы, однажды в моем присутствии - ведь я у него учился, - увидев, что некоторые из его учеников, принадлежащих к сенаторскому сословию, одеты в праздничный день в туники {162} и лацерны {163} и обуты в галльские сандалии, сказал: "Я вообще-то предпочел бы видеть вас одетыми в тогу; если же вам это в тягость, по крайней мере, подпоясанными и в пенуле. {164} Но если подобное ваше одеяние простительно, так как многие его носят, то прогуливаться по городским улицам обутыми в сандалии, {165} вам, сенаторам римского народа, никоим образом не подобает, - не в меньшей степени, чем тому, кому Марк Туллий поставил [это] в укор как постыдный поступок". {166}

{161 Тит Кастриций — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 4.}

{162 В эпоху Империи большинство римлян отказались от ношения тоги, крайне неудобной в хранении и при ношении, предпочитая этому архаичному одеянию более практичные виды одежды. Ношению туники Геллий посвятил целую главу: Noct. Att., VI, 12 (см. также соответствующий комментарий).}

{163 Разновидность плаща.}

{164 Пенула (penula) — подобие пальто из теплой ткани, расстегивающегося спереди, с рукавами или прорезями для рук, чаще всего с капюшоном.}

{165 Официальным знаком сенаторского достоинства были кальцеи (calcei) — высокие парадные башмаки из красной кожи с украшениями из слоновой кости.}

{166 Цицерон упрекает Антония: «Но ты спрашивал, как я вернулся из Галлии. Во-первых, в кальцеях и тоге, а не в сандалиях и лацерне» (Phil., II, 76). Такова же и суть упреков Кастриция — в противопоставлении парадной одежды, подчеркивающей высокий статус ее владельца, и бытовой, повседневной, не связанной с социальным положением. (Подробнее см.: Кнабе Г. С. Древний Рим — история и повседневность. М., 1986. С. 85—102.) Gallicae изначально назывались сандалии жрецов Изиды; принципиальной разницы между gallicae и soleae, по-видимому, нет — и то и другое представляет собой род сандалий, повседневной и домашней обуви.}

(2) Я был свидетелем того, как Кастриций с римской прямотой и суровостью высказал это наряду с иным, подходящим к данному случаю. (3) Но многие из тех, кто его слышали, обратились с вопросом, почему он говорит "в сандалиях" (soleati), тогда как у них на ногах gallicae, а не soleae. (4) Кастриций же ответил воистину искусно и безукоризненно. (5) Практически вся [обувь] того сорта, что покрывает лишь самую нижнюю часть пятки и подошвы, а почти все остальное [при этом] обнажено и обвязано тонкими ремешками, называется soleae, а иногда на греческий манер - crepidulae. (6) Что же касается [слова] gallicae, то, я думаю, слово это новое и вошло в употребление незадолго до эпохи Марка Цицерона, который так использовал его во второй речи против Антония: "Ты бежал в галльских сандалиях и в лацерне". {167} (7) Я не нахожу это слово (gallicae) в таком значении ни у кого из других писателей, по крайней мере, у тех, кто имеет достаточный авторитет; но, как я уже сказал, они называли крепидами (crepidae) и крепидулами (crepidulae), сократив первый слог, тот род обуви, который греки именуют κρηπι̃δαι, а сапожники, изготовляющие такую обувь, называются крепидариями (crepidarii). (8) Семпроний Азеллион {168} в четырнадцатой книге "Деяний" сказал: "Он попросил сапожный нож (crepidarium cultellum) у сапожника крепидария (crepidario sutore)". {169}

{167 Cic. Phil., II, 76.}

{168 Семпроний Азеллион — см. комм. к Noct. Att., I, 13, 10.}

{169 Fr. 11 Peter.}

Глава 23

<***> {170}

{170 Название главы отсутствует во всех манускриптах.}

(1) Молитвы, адресованные бессмертным богам, каковые применяются в римских ритуалах, изложены в книгах жрецов римского народа и во многих древних молитвах. (2) Там записано: "[Взываю к] Луе Сатурна, {171} Салации Нептуна, {172} Горе Квирина, {173} Виритам Квирина, {174} Майе Вулкана, {175} Гериес Юноны, {176} Молес Марса {177} и Нериене Марса". {178} (3) То из этих [имен], которое я поставил последним, многие, как я слышу, произносят с долгим первым слогом, как по-гречески говорят Νηρεΐδαι (Нереиды). Однако те, кто выражаются правильно, первый слог произносят кратким, а растягивают третий. (4) На самом деле, именительный падеж этого слова, как написано в книгах древних [авторов], Nerio, хотя Марк Варрон в менипповой сатире, которая называется "Сражение с тенью" (Σκιομαχία), употребил в вокативе не Nerio, a Nerienes в следующих стихах:

{171 Луя (Mater Lua, Lua Satumi) — очень древнее италийское божество с не вполне ясными функциями. Согласно Ливию, Матери Луе, наряду с Марсом и Минервой, посвящали захваченное у врага оружие (Liv., VIII, 1, 6; XLV, 33, 2). Варрон связывает имя Lua с глаголом luo — «очищать» (De ling. Lat., VIII, 36).}

{172 Salacia Neptuni — в античной традиции неоднократно упоминается как супруга Нептуна (позднее ее заменила Амфитрита), богиня бурного моря, мать Тритона (Varr. De ling. Lat., V, 72; Fest. P. 327; Serv. Ad Verg. Aen., X, 76). Варрон возводит ее имя к salum (море).}

{173 Ноrа Quirini — Герсилия, супруга Ромула, обожествленного под именем Квирина, которой Юнона позволила последовать за мужем, дав ей имя Гора (пора, время года) (Ovid. Met., XIV, 829—851).}

{174 Virites Quirini более нигде не упоминаются; неясно также, произведено ли это имя от vir (муж, мужчина) или vis (сила).}

{175 Maja Vulcani — древнее италийское божество, слившееся с греческой Майей, матерью Гермеса-Меркурия; согласно Макробию, супруга Вулкана (Sat., I, 12, 18).}

{176 Heries Junonis более нигде не упоминается; в отличие от прочих богинь ее имя сопряжено не с мужским, а с женским божеством. Имя, видимо, связано с hera («хозяйка; владычица») и может в данном случае обозначать божественную сущность (numen) Юноны.}

{177 Теоним Moles Martis, встречающийся еще только в эпиграфике, представляет собой точный перевод греческого μω̃λος ’Άpnos, нередкого для эпической поэзии. Акций говорит moles belli (V. 610 Ribbeck). Moles (само слово означает «громада, мощь») — персонификация армии, уничтожающей все на своем пути.}

{178 Neries Martis — богиня сабинян, супруга Марса.}

Те Anna ас Peranna, {179} Panda {180} te lito {181} Pales {182}

{179 Anna Peranna (Реrеnnа) — древнеиталийская богиня весны. Следует заметить, что в данном случае двойное имя божества разделено союзом ас , словно речь идет о двух различных персонажах.}

{180 Panda, согласно Нонию (Р. 63), не самостоятельное божество, а прозвище Цереры, производное от panis (хлеб); по-видимому, это древнее италийское божество, образ которого слился с образом Цереры.}

{181 Те lito — конъектура Гертца, рукописное чтение — te latо — не дает удовлетворительного смысла.}

{182 Pales — древнее пастушеское божество с не вполне определенными функциями.}

Nerienes, <et> {183} Minerva, {184} Fortuna ac Ceres. {185}

{183 Появляется в первых печатных изданиях XVI в.}

{184 Porphyr. Ad Ноr. Epist., II, 2, 109: «Minerva Neriene apellata est» (Минерву называли Нериеной).}

{185 Fr. 506 Bucheler.}

(И тебе Анна и Перанна, тебе Панда, совершаю

я жертвоприношение, [и вам] Палее,

Нериена, Минерва, Фортуна и Церера).

(5) Отсюда вытекает, что именительный падеж должен быть такого же вида. Однако древние склоняли Nerio как Anio, (6) вот почему они произносили как Anienem, так и Nerienem с долгим третьим слогом. (7) Слово же это - Nerio ли, Nerienes ли - является сабинским и обозначает доблесть и смелость. (8) Так, у [рода] Клавдиев, имеющего сабинское происхождение, именем Nero назывался тот, кто отличался замечательной выдающейся храбростью. (9) Впрочем, как кажется, сабины заимствовали это слово от греков, которые именуют vevpa связующие начала членов тела, откуда мы по-латински также говорим nervi. {186} (10) Nerio, таким образом, проявляется как сила и могущество и своего рода величие Марса.

{186 В действительности связи между nervus и корнем ner- нет.}

(11) Однако Плавт {187} в "Грубияне" называет Нериену супругой Марса, вложив в уста воина следующий стих:

{187 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

Марс, прибывая из чужих краев,

приветствует свою супругу Нериену. {188}

{188 Plaut. Truc., 514. Перевод А. В. Артюшкова.}

(12) По поводу этого стиха мне довелось слышать мнение достаточно известного человека о том, что Плавт весьма забавно приписал невежественному и грубому воину ложную и неслыханную идею о том, что Нериена является супругой Марса. (13) Однако тот, кто прочтет третью [книгу] "Анналов" Гнея Геллия, {189} поймет, что [Плавт] сказал это скорее по делу, чем из желания развлечь публику. Там описана мольба Герсилии, {190} с которой она обращается в присутствии Тита Тация, {191} прося мира: "Нерия Марса (Neria Martis), молю тебя, дайте {192} мир, дабы иметь возможность насладиться счастливым законным браком, ибо по решению твоего супруга произошло так, что нас, дев, похитили, чтобы иметь детей для себя и своих родных, потомство для государства". {193} (14) Она говорит "по решению твоего супруга", имея в виду именно Марса; отсюда ясно, что Плавт написал это не в качестве поэтической вольности, а потому, что существовала традиция, согласно которой Nerio некоторыми объявлялась супругой Марса. (15) Следует, однако, заметить, что Геллий говорит Neria с буквой а, а не Nerio, или Nerienes. (16) Помимо Плавта и Геллия, Лициний Имбрекс, {194} древний автор комедий, в пьесе, озаглавленной "Неера" (Naeera), писал так:

{189 Гней Геллий — скорее всего, персонаж, упомянутый Авлом Геллием в Noct. Att., VIII, 14 (см. соответствующий комментарий).}

{190 Герсилия — жена знатного сабина, сопровождавшая свою дочь на устроенных Ромулом играх и похищенная вместе с ней (Dion. Hal. Ant. Rom., II, 45). Она добровольно осталась в Риме, став женой Ромула (Liv., I, 1, 2; Ον. Met., XIV, 830) или Гостия Гостилия (Macr. Sat., I, 6, 16; Dion. Hal. III, 1). Была обожествлена под именем Горы (см. выше комм. к Noct. Att., XIII, 23, 2).}

{191 Тит Таций — легендарный сабинский царь; после объединения с римлянами в одно государство — соправитель Ромула.}

{192 Date (дайте) — рукописное чтение; множественное число может быть объяснено тем, что Нерия выступает не только и не столько как супруга, сколько как питеп Марса. Издательская конъектура dare (дать). Гертц предлагает читать da te, т. е. расет da, te uti Uceat — «Дай мир, чтобы тебе было позволено наслаждаться...» Правку Гертца принимает Маршалл, однако ее принятие затемняет смысл фразы.}

{193 Fr. 15 Peter.}

{194 О Лициний Имбрексе практически ничего не известно; замечание Авла Геллия — чуть ли не единственное упоминание об этом персонаже. Возможно, этот же Лициний упомянут в Noct. Att., XV, 23, 1, где Волкаций Седегит дает высокую оценку его творчества.}

Nolo ego Neaeream te vocent, sed Nerienem,

Cum quidem Mavorti es in conubium data.

(Я не хочу, чтобы тебя называли Неерой, но Нериеной,

ибо ты также дана в супруги Марсу). {195}

{195 V. 1 Ribbeck.}

(17) Особенности размера этого стиха таковы, что третий слог имени вопреки тому, что сказано выше, должен быть кратким. Насколько велико было у древних безразличие к звучанию этого [слога], хорошо известно, так что незачем тратить на это много слов. (18) Энний {196} же, напротив, в следующем стихе первой [книги] "Анналов":

{196 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

Nerienem Ma<vo>rtis {197} et Herem, {198}

{197 Конъектура Риббека; рукописное чтение — Martis.}

{198 Конъектура Меурзия; рукописи дают Herclem (Геракла).}

(Нериену Марса и Герес), {199}

{199 Ann., 104 Vahlen = Ann., 99 Skutsch.}

если - что бывает крайне редко - сохранил размер, сделал первый слог долгим, а третий кратким.

(19) Я полагаю, не следует также обойти вниманием то, что мы нашли в одной заметке Сервия Клавдия, {200} какова бы ни была ее достоверность, а именно: Nerio, [по его словам] было образовано как Ne то, то есть "без гнева и со спокойствием" - для того, чтобы этим именем мы молили Марса стать мягче и спокойнее; ведь частица пе, как у греков, так по большей части и в латинском языке имеет привативное значение.

{200 Сервий Клавдий — см. комм. к Noct. Att., III, 3, 1.}

Глава 24

< * * * > {201}

{201 Название главы отсутствует во всех манускриптах.}

(1) Марк Катон, {202} который был консулом и цензором {203} в то время, когда и государство и частные лица стали уже жить богаче, говорил, что до того как ему исполнилось семьдесят лет, стены его безыскусных и грубо выстроенных загородных домов не отделывались штукатуркой. {204} И далее он произнес следующие слова: "У меня, - сказал он, - нет ни ценных сооружений, ни сосудов, ни одежд, ни дорогого раба или рабыни. Если есть то, чем я могу воспользоваться, я пользуюсь; если нет, то обхожусь. По мне пусть каждый пользуется и наслаждается своим". {205} Затем он добавляет: "Меня порочат тем, что я обхожусь без многого, а я их [упрекаю] в том, что они не могут обойтись [без этого]". {206} (2) Эта чистая откровенность человека из Тускула, говорящего, что он во многом нуждается и при этом ничего не желает больше, клянусь Геркулесом, сильнее побуждает к бережливости и к перенесению скудости, чем уловки тех греков, которые заявляют, будто они философствуют, но изрекающих лишь пустые призраки слов, когда они утверждают, что ничего не имеют и тем не менее ни в чем не нуждаются и ничего не хотят, тогда как на деле они одержимы страстью и когда владеют, и когда нуждаются, и когда жаждут. {207}

{202 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{203 Консулом Катон был в 195 г. до н. э. с Луцием Валерием Флакком, а в 184 г. до н. э. с тем же коллегой получил цензуру.}

{204 Речь идет скорее не о наружных стенах дома, а о внутреннем убранстве.}

{205 egeo. Suum — общепринятая конъектура Стефана; рукописное чтение — ego sum (я есмь) — не дает удовлетворительного смысла.}

{206 Fr. 174 Malc.}

{207 Ср.: Noct. Att., IX, 12 и соответствующий комментарий.}

Глава 25

Исследование и рассуждение о том, что такое "manubiae"; и здесь же некоторые указания о способе употребления различных слов, имеющих одинаковое значение

(1) В верхней части форума Траяна повсюду находятся позолоченные изображения коней и военных значков; снизу подписано: ex manubiis. (2) Фаворин {208} спросил однажды, прогуливаясь по территории форума и ожидая своего друга консула, разбирающего дела на трибунале, - а мы его при этом сопровождали, - итак, он спросил, что, как нам кажется, должна, собственно говоря, означать эта надпись по поводу manubiae. (3) Тогда один из тех, кто был с ним, человек, имя которого было значимо и хорошо известно благодаря его ученым изысканиям, сказал: "Ех manubiis означает "из добычи", ибо manubiae называется добыча, захваченная в рукопашном бою". {209} (4) "Хотя, - ответил Фаворин, - основное мое время, причем почти полностью, посвящено литературе и учениям греков, я все же не настолько несведущ в латинской словесности, которой я занимаюсь в свободное время или урывками, чтобы не знать распространенного толкования слова manubiae как "военная добыча". Однако я хочу спросить: неужели Марк Туллий, человек весьма аккуратный в [выборе] слов, в речи "Об аграрном законе", которую произносил в январские календы против Рулла, свел воедино бессодержательным и неизящным удвоением manubiae и praeda, если два эти слова обозначают одно и то же и ни в чем не различаются между собой?" (5) А поскольку Фаворин обладал превосходной или даже божественной памятью, он тут же процитировал слова Марка Туллия. (6) И мы их записали: "Децемвиры продадут добычу (praedam), захваченное в бою (manubias), выпавшее по жребию (sectionem), и, наконец, сам лагерь Гнея Помпея еще в присутствии самого полководца". {210} И ниже [в той же речи] он произнес эти два [слова] вместе, поставив их рядом: "Из добычи (ex praeda), из захваченного на войне (ex manubiis), из коронного золота (ex auro соrоnаnо)". {211}

{208 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{209 Дословно: «захваченная рукой»; слово образовано из manus (рука) и habeo (иметь, владеть).}

{210 Cic. Leg. agr., fr. 4 Clark. Ср.: Non. P. 697, 1. 25, где цитируется тот же текст только вместо decemviri vendent стоит consules. Согласно законопроекту Рулла (63 г. до н. э.), предполагавшего покупку земель беднейшим граждан за счет государства, его реализация возлагалась на коллегию из десяти человек (децемвиров).}

{211 Cic. Leg. agr., II, 59. Коронным (венечным) золотом назывались золотые венки, которые города подносили полководцам-триумфаторам (см. Noct. Att., V, 6, 6); ко времени Геллия аигит соrоnarium стало экстраординарным налогом, выплачиваемым золотом, по случаю каких-либо торжественных событий, прежде всего — восшествия императора на престол.}

(7) Затем Фаворин повернулся к тому, кто объяснял manubiae как военную добычу, и сказал: "Неужели, по-твоему, в обоих местах Марк Цицерон, невпопад и не обратив внимания, употребил эти два слова, значащих, согласно тебе, одно и то же, что достойно той шутки, с помощью которой Еврипид осмеял Эсхила у Аристофана, утонченнейшего комедиографа, говоря следующее:

Эсхил достопочтенный повторяется! {212}

{212 Arist. Ran., 1154. Перевод А. И. Пиотровского.}

Тут сказано: "притек и возвратился я".

Притек (‛ήκω) и возвратился (κατέρχομαι) -

в чем тут разница?

И верно. Кто ж соседа станет спрашивать:

Квашонку (μάκτραν) одолжи мне

и корчажину (κάρδοπον)"? {213}

{213 Arist. Ran., 1156—1159. Перевод А. И. Пиотровского. Употребленные в тексте греческие слова являются почти полными синонимами.}

(8) "Однако, - продолжал он, - никоим образом не одинаковы эти слова, как и слова μάκτρα и κάρδοπος, которые часто употребляются либо поэтами, либо ораторами, греческими и нашими, ради прославления и украшения повествования двумя и более эпитетами, означающими одно и то же.

(9) Каково же, - спросил Фаворин, - значение этого повторения и возобновления одного и того же под различными именами в случае с manubiae и praeda? Украшает ли оно, как обычно бывает, речь? Придает ли ей большую ритмичность и гармоничность? Неужели он преувеличивает ради того, чтобы усилить обвинения в преступлении? Так, в книге того же Марка Туллия, посвященной выбору обвинителя, одно и то же явление описано многими словами с силой и безжалостностью. "Если бы вся Сицилия говорила одним голосом, то сказала бы так: "Сколько золота, сколько серебра, сколько украшений было в моих городах, в моих жилищах, в моих храмах!". {214} Ведь сразу сказав про города в целом, он добавил "жилища и храмы, которые сами расположены в городах". (10) В этой же книге он еще раз [высказался] подобным образом: "Говорят, что Гай Веррес за три года разорил провинцию Сицилию, опустошил города сицилийцев, разграбил их дома и подверг расхищению их храмы". {215} (11) Разве не кажется, что, когда он назвал провинцию Сицилию и, кроме того, добавил еще и города, то при этом имел в виду и дома, и храмы, которые упомянул позже? Также многочисленны и разнообразны у него следующие слова: разграбил (depopulatus esse), разорил (vastasse), опустошил (exinanisse), подверг расхищению (spoliasse). Разве они не имеют одно и то же значение? Естественно. Однако ввиду того, что они употреблены с ораторским благородством и с внушительным изобилием слов, то, хотя и значение у них одно и то же, и восходят они к одному понятию, создается впечатление, что их много, ибо они чаще поражают слух и душу.

{214 Cic. Div. in Саес, 19.}

{215 Cic. Div. in Саес, 11.}

(12) Такого рода украшение [речи] применял знаменитый Марк Катон, уже тогда считавшийся весьма древним автором, при формулировке одного обвинения с помощью множества суровых слов. Так, в той речи, которая называется "О десяти людях", где Катон обвинил Терма {216} в одновременном убийстве десяти свободных граждан, он прибег к следующим словам, обозначающим одно и то же. Поскольку эти слова уже подобны сверкающим огням только-только восходящего латинского красноречия, мне приятно вспоминать (α̉πομνημονεύειν) [их]: "Ты стремишься скрыть свое нечестивое преступление еще худшим проступком; ты совершаешь убийства людей, ты устраиваешь столь ужасную резню; ты совершаешь десять убийств; ты убиваешь десять свободнорожденных, ты лишаешь жизни десять людей без рассмотрения дела, без суда, без приговора". {217} (13) Тот же Марк Катон в начале речи, которую произнес в сенате в защиту родосцев, желая описать весьма благоприятные обстоятельства, употребил три слова с одинаковым значением. (14) Слова же эти таковы: "Я знаю, что у многих людей в обстоятельствах благоприятных, счастливых и удачных (in rebus secundis, atque prolixis, atque prosperis) поднимается дух, а также возрастают и усиливаются гордость и высокомерие". {218} (15) Точно так же Катон в седьмой [книге] "Начал", в речи, с которой он выступил против Сервилия Гальбы, {219} произнес множество слов, схожих по смыслу: "Многое отвращало меня от появления здесь: {220} годы, возраст, голос, силы, старость, однако, когда я думал, что речь идет о рассмотрении столь важного дела <***>". {221}

{216 Квинт Минуций Терм — римский политический деятель, народный трибун 201 г. до н. э., плебейский эдил 197 г., претор 200 г., консул 197 г.}

{217 Fr. 59 Malc.}

{218 Речь Катона в защиту родосцев Геллий приводит в Noct. Att. VI, 3.}

{219 Сервий Сульпиций Гальба — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{220 То есть на трибуне, где Катон выступал.}

{221 Fr. 196 Malc. Джордан обозначает здесь лакуну.}

(16) Но прежде всех у Гомера встречается изрядное нагромождение слов, [обозначающих] одно и то же и [имеющих] один смысл:

‛Έκτορα δ' ε̉κ βελέων ‛ύπαγε Ζευς 'έκ τε κονίης

'Έκ τ' α̉νδροκτασίης 'έκ θ' α‛ίματος 'έκ τε κυδοιμου̃.

(Гектора ж Зевс промыслитель от стрел удалил и от праха,

Вне пораженья поставил, и крови, и бурной тревоги). {222}

{222 Ноm. Il., XI, 163-164. Перевод Н. И. Гнедича.}

Он же в другом стихе говорит:

‛Υσμι̃ναί τε μαχαί τε φόνοι τ' α̉νδροκτασίαι τε

(Битвы, убийства, людей истребленье). {223}

{223 Ноm. Od., XI, 612. Перевод Н. И. Гнедича.}

(17) Дело в том, что, хотя в обоих случаях все эти многочисленные слова, стоящие друг за другом, {224} обозначают не что иное, как сражение, однако многообразный облик его изображен увлекательно и подобающе при помощи множества различных слов. (18) И у того же поэта одна мысль повторяется в двух словах с особым расчетом. Дело в том, что когда Идей вмешался в вооруженную стычку между Аяксом и Гектором, он обратился к ним со следующими повторяющимися словами:

{224 Multa et continua nomina — таково чтение большинства рукописей, которого придерживается Мараш. Однако ряд кодексов дает cognomina и connomina, на основании чего Гертц предлагает конъектуру cognominata (синонимы).}

Μηκέτι, παι̃δε φίλω, πολεμίζετε μηδὲ μάχεσθε.

(Кончите, дети любезные, кончите брань и сраженье). {225}

{225 Ноm. Il., VII, 279. Перевод Н. И. Гнедича.}

(19) Не должно казаться, что в этом стихе второе слово, означающее то же, что и первое, дополнительно добавлено и присоединено ради соблюдения размера. Ведь это совершенно необоснованное и ненадежное [предположение]. Но, поскольку Идей мягко и ласково порицает молодых людей, из стремления к славе пылающих непреклонностью, отвагой и жаждой битвы, он усугубляет и делает более доходчивым сознание [собственной] жестокости и вины за упрямство, повторяя дважды одно и то же разными словами; и этот двойной упрек придает увещеванию большую силу. (20) Не должно казаться бессмысленным и небрежным также и следующее повторение [слов] с одним и тем же значением:

Μνηστη̃ρες δ' 'άρα Τηλεμάχω θάνατον τε μόρον τε 'ήρτυον...

(Тою порой женихи, согласившись предать

Телемаха смерти...) {226}

{226 Ноm. Od., XX, 241. Перевод В. А. Жуковского не отражает употребление двух синонимов — θάνατος (смерть, кончина) и μόρος (судьба, жребий; в эпической поэзии, как правило, смерть).}

Он сказал дважды одно и то же: θάνατον τε μόρον; ведь удивительным повторением [слова] "смерть" оплакивается низость замышляемого столь жестокого и неправедного убийства. (21) Впрочем, кто же настолько тугодум, чтобы не понять, что два слова, обозначающие одно и то же:

Βάσκ' 'ίθι, ου̉λε 'Όνειρε,

(Мчися, обманчивый Сон), {227}

{227 Ноm. Il., II, 8. Перевод Н. И. Гнедича.}

и

Βάσκ' 'ίθι, 'Iρι ταχει̃α,

(Мчися, Ирида крылатая), {228}

{228 Ноm. Il., VIII, 399. Перевод Н. И. Гнедича. В обоих случаях русскому «мчися» в тексте оригинала соответствует характерное для эпической поэзии выражение βάσκ’ ’ίθι, формально состоящее из двух императивов: от глагола ’έρχομαι (идти) и от неупотребительного глагола βάσκω (идти, ступать).}

поставлены не просто так, как думают некоторые, ε̉κ παραλλήλων, {229} но служат сильным побудительным мотивом к осуществлению предписанной быстроты?

{229 Параллельно.}

(22) Так же и знаменитые три слова Цицерона, обращенные против Луция Пизона, хоть и не нравятся тугим на ухо людям, не только достигают благозвучного изящества, но отчеканивают сразу несколькими словами фигуру и подобие лица: (23) "Наконец, - говорит он, - все лицо, представляющее собой бессловесное изъяснение разума, ввело здесь людей в заблуждение, тех, кому он был прежде неизвестен, обмануло, одурачило, провело". {230} (24) Итак, схож ли этот оборот у того же [автора], - сказал Фаворин, - [со случаем употребления] praeda и manubiae? Разумеется, никоим образом. (25) Ведь [фраза] от прибавления manibiae не становится ни изящнее, ни сильнее, ни ритмичнее. Но совершенно ясно, что, как сказано в книгах древних авторов о делах и словах, praeda - это одно, a manubiae - совершенно другое. (26) Дело в том, что praeda называют сами захваченные предметы, a manubiae именуются деньги, вырученные от продажи квестором {231} добычи (praeda). (27) Следовательно, Марк Туллий это сказал ради усиления ненависти к децемвирам, собирающимся отобрать и присвоить и то и другое - и добычу (praeda), которая еще не была продана, и деньги, что были получены от продажи добычи.

{230 Cic. In Pis., 1.}

{231 Квестор — см. комм. к Noct. Att., XIII, 13, 1.}

(28) Итак, эта надпись, которую вы видите - ех manubiis, - обозначает не сами вещи из добычи, ибо [здесь] нет ничего из того, что было захвачено Траяном у врагов, но объявляет, что сделано и изготовлено это ех manubiis, то есть из захваченных денег. (29) Ибо manubiae, как я уже сказал, не военная добыча, а деньги, вырученные квестором римского народа от ее продажи. (30) Что же касается того, что я сказал per questorem (квестором), то нужно понимать, что в настоящее время речь идет о префекте эрария. Ведь забота об эрарии от квесторов была передана префектам. (31) Иногда, впрочем, можно обнаружить, что так писали некоторые довольно известные авторы, то ли по легкомыслию, то ли по небрежению ставя praeda вместо manubiae и manubiae вместо praeda, либо совершая подмену слов с помощью некой фигуры речи, что позволительно делать тем, кто поступает так со знанием дела и с опытом. (32) Однако те, кто говорят правильно и точно, как Марк Туллий в данном месте, называли [словом] manubiae деньги".

Глава 26

Слова Публия Нигидия о том, что имя Valerius должно в звательном падеже иметь ударение на первом слоге; и здесь же указания из различных текстов того же [автора], касающиеся правильного написания

(1) У Публия Нигидия, {232} человека, преуспевшего в изучении всех наук, есть следующие слова в двадцать четвертой книге "Грамматических записок". Он сказал: "Далее, как можно соблюдать ударение в именах типа Valerius, не зная, стоят ли они в вопросительном {233} или в звательном падеже? Дело в том, что при вопросе второй слог произносится более высоким тоном по сравнению с первым, затем на последнем интонация понижается; а в звательном падеже наиболее высок тон первого слога, далее же он постепенно снижается". {234}

{232 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{233 Несколько ниже Геллий указывает, что вопросительным падежом Нигидий именует генетив.}

{234 Fr. 35 Swoboda = Fr. 9 Fun.}

(2) Таким вот образом предписывает говорить Нигидий. Однако если теперь кто-либо, ставя [имя] Valerius в звательный падеж, согласно предписаниям Нигидия, сделает ударение на первом слоге, он не избежит того, чтобы выставить себя смешным. (3) Более высокий тон он называет острым ударением - πρωσωδία, а то, что мы называем ударением (accentum), он именует интонацией (voculatio), вопросительным же падежом (casus interrogandi) [Нигидий] называет тот, что мы зовем родительным.

(4) Мы обратили внимание в той же книге Нигидия на следующее: "Если ты пишешь huius amici (этого друга), или huius magni (этого великого), ставь на конце одно i; если же ты пишешь hi magnei (эти великие), hi amicei (эти друзья) в именительном падеже множественного числа, тогда следует писать е перед i {235} и точно так же следует поступать в [других] подобных случаях". {236} Он же: "Если ты пишешь huius terrae (этой земли), последней буквой должно быть i; {237} если же ты пишешь huic terrae (этой земле) то на конце должно быть е". {238} Он же: "Если кто пишет mei (меня) в вопросительном падеже, как когда мы говорим mei studiosus (стремящийся ко мне), пусть пишет через одно i, а не через е, а когда mihei {239} (мне), тогда следует писать через е и i, поскольку это дательный падеж". {240} (5) Под влиянием авторитета этого ученейшего человека мы решили, что ради тех, кто заинтересован в изучении этих вещей, такие [замечания] не следует упускать.

{235 Получающееся таким образом окончание -ei является для Nom. plur. латинского второго склонения архаизмом, ибо в эпоху Нигидия нормой считалось заменившее дифтонг долгое i .}

{236 Fr. 36 Swoboda = Fr. 10 Fun.}

{237 Окончание -ai в gen. sing, слов первого склонения встречается в поэзии вплоть до Лукреция и Вергилия, но является безусловным архаизмом.}

{238 Fr. 37 Swoboda = Fr. 11 Fun. Окончание -ae действительно является нормой для Dat. sing, слов первого склонения.}

{239 Mihei — издательская конъектура; рукописи дают mei и miei.}

{240 Fr. 38 Swoboda = Fr. 12 Fun.}

Глава 27

О стихах Гомера и Парфения, которым Вергилий, как кажется, подражал

(1) У поэта Парфения {241} есть такая строчка:

{241 Парфений — см. комм. к Noct. Att., IX, 9, 3.}

Γλαύκω καὶ Νηρει̃ καὶ ει̉ναλίω Μελικέρτη.

(Главку, Нерею и бороздящему моря Меликерту). {242}

{242 Fr. 30 Martini}

(2) Вергилий, желая соперничать с этим стихом, сложил подобный, изящным образом поменяв два слова:

Glauco et Panopeae et Inoo Melicertae.

(Главку и Панопее, и Меликерту, сыну Ино). {243}

{243 Verg.Georg., I, 437.}

(3) Но что касается стиха Гомера, [Вергилий] не создал ничего ни равного, ни подобного. Ведь [стих] Гомера представляется более простым и естественным, а у Вергилия он получился νεωτερικώτερος {244} и несколько искусственным вследствие добавления [лишних слов] ради своего рода связи:

{244 Это греческое слово формально можно перевести как «в большей степени юношеский». На самом деле за подобным эпитетом стоит следующее обстоятельство: Цицерон называл современных ему поэтов Катулла и Кальва по-гречески — νεωτερικοί («юнцами») за то, что они подражали не поэзии классической эпохи, но александрийским образцам времени эллинизма. Геллий, проецируя это цицероновское определение на Вергилия, добавляет еще суффикс сравнительной степени прилагательных -τερ, и таким образом выходит, что, по Геллию, Вергилий еще дальше отходит от классической простоты выражения, когда наращивает лишние лексические единицы в стихе.}

Ταυ̃ρον δ' Άλφειω̃, ταυ̃ρον δέ Ποσεδαωνι...

(Богу Алфею тельца, тельца Посейдону...) {245}

{245 Ноm. Il., XI, 728. Перевод Н. И. Гнедича.}

Taurum Neptuno, taurum tibi, pucher Apollo.

(Бык - Нептуну и бык тебе, Аполлон пышнокудрый). {246}

{246 Verg. Aen., III, 119. Перевод С. А. Ошерова.}

Глава 28

О высказывании философа Панэтия из второй книги "Об обязанностях", посредством которого он призывает людей быть всегда внимательными и настороже, чтобы уберечься от несправедливости

(1) Читали мы как-то сочинение философа Панэтия {247} "Об обязанностях", вторую из трех знаменитых книг, которым Марк Туллий подражал с величайшим трудом и усердием.

{247 Панэтий — см. комм. к Noct. Att., XII, 5, 10.}

(2) Наряду с прочим, приносящим благие плоды, там было сказано и о том, что, пожалуй, прежде всего должно навеки запечатлеться в сердце. (3) Следующее весьма близко к его мыслям: "Жизнь людей, которые проводят время в делах и хотят быть полезными себе и своим близким, почти ежедневно приносит частые и неожиданные затруднения и опасности. Для того чтобы их избежать и отклонить, необходимо всегда бодрствовать духом и быть в напряжении, подобно атлетам, которые зовутся панкратиастами. {248} (4) Ибо, как они, вызванные на бой, стоят, высоко подняв руки и защищая голову и лицо выставленными руками, точно стеной, и всеми членами тела, еще до того как начался бой, готовы к отражению возможных ударов, или к нанесению своих, так и человек благоразумный должен быть душой и разумом наготове против силы и разнузданности несправедливости в любом месте и в любое время, должен быть внимательным, гордым, надежно защищенным, никогда не бездействующим, никогда не отводящим взгляд, планы и размышления [свои] выставляя вперед для защиты, словно плечи и руки, против ударов судьбы, против козней несправедливых людей, чтобы в случае непредвиденных неблагоприятных обстоятельств мы не подверглись нападению, будучи неподготовленными и незащищенными". {249}

{248 Панкратиаст — см. комм. к Noct. Att., III, 15, 3.}

{249 Fr. 116 Van Straaten.}

Глава 29

Что Квадригарий сказал, употребив выражение "сит multis mortalibus" (со многими смертными), а также какая и сколь значительная была бы разница, если бы он сказал "сит multis hominibus" (со многими людьми)

(1) Вот слова из тринадцатой [книги] "Анналов" Клавдия Квадригария: {250} "Когда народное собрание было распущено, Метелл {251} пришел на Капитолий со многими смертными (cum mortalibus multis); оттуда он направился домой, а весь город проводил его". {252} (2) Когда у Марка Фронтона {253} читали эту книгу, [причем именно] эти слова, чему были свидетелями мы и многие другие, одному из присутствующих, человеку не без образования, показалось, что multis mortalibus (со многими смертными) вместо hominibus multis (со многими людьми) в историческом сочинении сказано нелепо и необдуманно и слишком в поэтическом духе. Тогда Фронтон обратился к сказавшему это человеку с такими [словами]: "Итак, тебе, человеку, отличающемуся утонченным суждением о прочих вещах, [словосочетание] mortalibus multis кажется нелепым и необдуманным, и, по твоему мнению, нет никакой причины, почему муж со сдержанной и чистой, близкой к повседневной манерой речи предпочел сказать mortalibus (со смертными), а не hominibus (с людьми)? И ты считаешь, что обозначение множества было бы одинаковым, если бы он сказал cum multis hominibus (со многими людьми), а не cum multis mortalibus (со многими смертными)? (3) Что касается меня, - сказал он, - я полагаю, - если, конечно, любовь и почитание этого старинного писателя не делает мое суждение слепым, - что более, гораздо более широким, пространным и многоохватным будет обозначение собрания почти всего города [словом] mortalibus (смертных), а не hominibus (людей). (4) Дело в том, что определение "многие люди" может быть применено и к незначительному числу людей. Что же касается [слов] "многие смертные", то они, не знаю, каким образом и [посредством] какого невыразимого ощущения, включает в себя [людей] почти всякого рода, какой только есть в городе, [вне зависимости] от сословия, возраста и пола. Желая показать именно это, так, как было на деле - большую разношерстную толпу - Квадригарий и написал, что Квинт Метел пришел на Капитолий cum multis mortalibus (со многими смертными), куда более выразительно (ε̉μφατικώτερον), чем если бы сказал cum multis hominibus (со многими людьми)".

{250 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{251 Имеется в виду Метелл Нумидийский — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 1. Описываемый эпизод имел место в самом конце II в. до н. э.}

{252 Fr. 76 Peter.}

{253 Марк Корнелий Фронтон — см. комм. к Noct. Att., II, 26, 1.}

(5) А когда мы выслушали все эти слова Фронтона так, как и должно было быть - не только с одобрением, но и с восхищением, - он также сказал: "Все же обратите внимание, что не следует думать, будто всегда и во всех случаях надлежит говорить "многие смертные" вместо "многие люди", чтобы не уподобиться полностью известной греческой пословице в сатире Варрона "Мирра на фасоли" (Тὸ ε̉πὶ τη̃ φακη̃ μύρον)". {254} (6) Я решил, что не должны быть упущены даже самые мелкие и незначительные частности этого рассуждения Фронтона, чтобы от нас не ускользнуло и не скрылось такого рода тщательное рассмотрение слов.

{254 Название сатиры (Fr. 549—551 Bucheler) само по себе достаточно прозрачно и намекает, по всей видимости, на пословицу со значением «метать бисер перед свиньями».}

Глава 30

О том, что [слово] "facies" (лицо) имеет не только общеупотребительное значение

(1) Можно обратить внимание на то, что большое количество латинских слов отклоняется от исконного своего значения либо до существенно иного, либо до близкого к первоначальному [смыслу], и отклонение это возникает в силу привычки и незнания тех, кто говорит необдуманно, не изучив, каково [исконное значение] тех или иных слов. (2) Так, некоторые полагают, что fades применительно к человеку - это только рот, глаза и уши, то, что греки называют πρόσωπον (лицо), тогда как fades - это облик [человека] в целом, и мера, и строение всего тела. {255} [Само слово] образовано от facere (делать, совершать), {256} как species (зрение, взор) образовано от aspectus (взгляд), a figura (вид, внешность) οτ/ingo (формировать, лепить). (3) Так, Пакувий {257} в трагедии под названием "Омовение" (Niptra), {258} употребляет fades в значении человеческого роста:

{255 Сходным образом определяют значение fades и другие грамматики; ср.: Serv. Ad Verg. Aen., VIII, 194; Donat. Ad Ter., Eun., 296; Isid. Ethym., X, 1, 33; XIV, 6, 39.}

{256 Ту же этимологию приводит Варрон (Ling. Lat., VI, 78).}

{257 Марк Пакувий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

{258 Название произведено от греческого то νίπτρον (вода для омовения): Одиссей тайно прибывает на Итаку под видом нищего старца, и его узнает только старая няня, когда омывает ему ноги.}

Человек, говорит он, молодого возраста,

Вспыльчивого характера, высокого роста (facie procera). {259}

{259 V. 253 Ribbeck.}

(4) Facies употребляется не только по отношению к человеческому телу, но и к чему угодно иному. Ведь вполне правильно сказать - если, конечно, к месту - facies применительно к горе, небу, морю. (5) У Саллюстия во второй книге "Истории" есть такие слова: "Сардиния выдается в Африканское море в виде человеческой ступни (facie vestigii humani), более широкой на востоке, чем на западе". {260} (6) Мне, кстати, пришло на ум, что и Плавт {261} в "Пунийце" употребил facies для обозначения тела [человека] в целом и цвета [кожи]. Стихи же Плавта таковы:

{260 Sail. Hist. II, fr. 2 Maur. Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 13.}

{261 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

А какова на вид (facie) у них кормилица?

Да маленькая, смуглая... - Она сама! -

Красива с виду, черные глаза, лицо. -

Отчетливое дал изображение. {262}

{262 Plaut. Poen., 1111—1114. Перевод А. В. Артюшкова.}

(7) Я вспоминаю также, что, кроме того, Квадригарий {263} в одиннадцатой книге употребил facies для описания стати и вида тела в целом. {264}

{263 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{264 Fr. 86 Peter.}

Глава 31

Каков смысл [выражения] "caninum prandium" (собачья трапеза) в сатире Марка Варрона

(1) Не так давно один до нелепости тщеславный человек, сидя в книжной лавке, хвалился, что он один под небесным сводом в состоянии истолковать сатиры Марка Варрона, {265} которые одни называют киническими, другие - менипповыми. И далее он стал рассказывать некоторые не слишком сложные вещи, к отгадке которых, как он утверждал, никто не может приблизиться. (2) Тогда при мне случайно оказалась книга тех самых сатир, озаглавленная "Водная собака" (‛Υδροκύων). {266} (3) Итак, я подошел к нему ближе и сказал: "Ты, учитель, конечно, знаешь эту старую греческую пословицу: "Музыку, которую никто не слышит, никто не ценит"? {267} Поэтому я прошу тебя прочитать эти несколько стихов и объяснить мне, каков смысл пословицы, которая в них заключена". (4) Он ответил: "Прочти лучше мне сам то, что ты не понимаешь, с тем чтобы я потом это тебе объяснил". (5) "Каким же образом, - сказал я, - я могу прочесть то, что не понимаю? Ведь то, что я прочту, будет сбивчивым и неясным и спутает твое внимание".

{265 Марк Теренций Варон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{266 Смысл названия разъясняется в § 16.}

{267 Ср.: Luc. Harmonid., 1; Suet. Nero, XX, 1.}

(6) Тогда, поскольку многие другие, которые присутствовали тут же, поддержали меня и стали просить о том же, [этот человек] взял у меня старинную книгу, достойную доверия и ясно написанную. (7) Он принял ее с беспокойным и весьма мрачным выражением лица. (8) Но что мне сказать далее? Я не решаюсь, клянусь Геркулесом, требовать, чтобы мне в этом поверили. (9) Несмышленые дети в школе, получи они эту книгу, не были бы более смешными, читая ее, настолько он обрубал фразы и коверкал слова. (10) Итак, он мне вернул книгу, когда многие уже смеялись. "Видишь, - сказал он, - зрение мое расстроено и из-за постоянных, усердных трудов при свете лампы почти утрачено. Я едва могу разобрать контуры букв. Когда с глазами у меня будет лучше, снова приходи ко мне, и я тебе прочту всю эту книгу". (11) "Пусть глаза твои будут здоровы, учитель, - ответил я, - (12) однако - ив этом их состояние роли не играет - прошу тебя, скажи мне, что означает в том месте, что ты прочел, caninum prandium (собачья трапеза)?" (13) Но этот выдающийся бездельник, словно испугавшись сложности вопроса, сразу же встал и сказал, уходя: "Ты берешься за вопрос немаленький. Я такому бесплатно не учу".

(14) Слова из того самого фрагмента, где содержится пословица, таковы: "Разве ты не видишь, что у Мнесифея {268} написано о трех видах вина - темном, белом и среднем, которое называют янтарным (κίρρος), и что вино бывает молодое, выдержанное и среднее? Что темное вино производит подъем сил, белое стимулирует мочеиспускание, а среднее - пищеварение (πέψις)? Что молодое - освежает, выдержанное - согревает, а среднее является собачьей трапезой (caninum prandium)?" {269} (15) Что означает caninum prandium - эту незначительную вещь мы исследовали долго и боязливо. (16) Скромный пир, при котором не пьют вина, называют собачьим потому, что собака обходится без вина. (17) Итак, когда он назвал вино "средним", поскольку оно и не молодое и не выдержанное, а люди выражаются по большей части так, что всякое вино называют либо молодым, либо выдержанным, он обозначил то, что это вино не имеет крепости ни молодого, ни выдержанного, поскольку является "средним", и потому за вино его почитать не должно, раз оно и не освежает, и не согревает. "Освежать" у него означает то, что по-гречески выражается глаголом ψύχειν (дуть, охлаждать).

{268 Мнесифей — афинский врач, живший в середине IV в. до н. э. Известны его сочинения, посвященные диетологии: «О питании» и «О детском питании». Суждение Мнесифея о вине приводит также Афиней (I, 59, 32с).}

{269 Fr. 575 Bucheler.}

Книга XIV

Глава 1

Рассуждение философа Фаворина против тех, кого зовут халдеями, - тех, кто по сочетаниям и движению звезд и созвездий обещают предсказать судьбы людей

(1) Мы слышали как-то философа Фаворина {1} в Риме, выступавшего по-гречески с превосходной блистательной речью против тех, кто называет себя халдеями, {2} или составителями гороскопов, и открыто заявляют, что способны по движению и положению звезд предсказать будущее. (2) Не могу сказать, говорил ли он так упражнения ради и для того, чтобы продемонстрировать свой талант, или же рассуждал всерьез и обдуманно. Однако основные положения и аргументы, которыми он воспользовался, я быстро записал сразу же после того, как вышел с лекции, насколько я смог их запомнить. Они были примерно следующими. Упомянутое учение халдеев не столь древнее, как они хотели бы представить, и те, о ком они говорят, не суть его главные лица и изобретатели, но этот род надувательств и обманов был выдуман странствующими нищими, получающими пропитание и доход от выдумок. (3) Ведь совершенно очевидно, что они, видя, как некоторые земные события подвержены влиянию и воздействию небесных явлений (например, океан, словно следуя за Луной, вместе с ней ослабевает и прибывает), использовали этот факт как доказательство, имеющее целью убедить нас в том, что звезды и планеты управляют и руководят всеми делами человеческими - и малыми и большими, словно приковав их [к себе] цепью. (4) Но до крайности неразумно и абсурдно для нас [предполагать], что если прилив океана согласуется с ходом Луны, то и чье-либо дело с живущим поблизости по поводу оросительной трубы, или с соседом по поводу общей стены, которое приходится разбирать у судьи, управляется неким приводным ремнем, соединенным с небом. (5) Даже если такое может происходить благодаря какой-либо божественной силе и разуму, все же, по мнению [Фаворина], в течение столь короткой и ограниченной жизни это невозможно воспринять и постичь каким бы то ни было человеческим разумением. Можно лишь сделать несколько более или менее, воспользуюсь его словом, παχυμερέστερον {3} предположений, не имеющих под собой никаких научных оснований, но неопределенных, расплывчатых и недостоверных, как предметы, на которые близорукие смотрят с большого расстояния. (6) Ведь устранится основное различие между богами и людьми, если люди будут знать заранее все, что произойдет в будущем. (7) Что же касается наблюдения созвездий и звезд, каковое они объявляют основой своей науки, то [Фаворин] полагал, что и с этим дело совсем неясно. (8) "Ибо, - сказал он, - если первые халдеи, которые жили на открытых равнинах, наблюдая движение звезд, их пути, расхождения и схождения, выявили, что из этого происходит, то пусть развивается эта наука, но только в том месте, под тем склонением неба, где тогда обитали халдеи. Ведь на самом деле не может оставаться неизменным результат наблюдений халдеев за небом, если кто захочет им воспользоваться под другими частями неба. Ибо, - сказал [Фаворин], - кто же не видит, сколь велико разнообразие частей и кругов неба вследствие кривизны и выпуклости небесного свода? (9) Дело в том, что одни и те же звезды, посредством которых, как они уверяют, совершается все человеческое и божественное, на самом деле не везде возбуждают холода и жару, но меняют и производят в одно и то же время в одном месте ясную погоду, а в другом - бурю. Так почему же звезды не вызывают также различный исход дел и событий: один - у халдеев, другой - у гетулов; {4} один - на Дунае, другой - у Нила? (10) Поэтому-то, - сказал он, - весьма непоследовательно думать, что сам состав и структура слоев воздуха на столь большой высоте не остаются неизменными под различными небесными меридианами, а в отношении человеческих дел эти самые звезды свидетельствуют всегда об одном и том же, вне зависимости от того, с какой [точки] земли на них смотреть". (11) Кроме того, он удивлялся, как кто-то может считать бесспорным, что этих звезд (которые, как говорят, наблюдались халдеями, и вавилонянами, или египтянами), называемых многими [исследователями] странствующими (еrrаticae), а Нигидием {5} - блуждающими (errones), {6} не больше, чем обычно говорят. (12) Ибо [Фаворин] полагал вполне возможным, что есть и другие планеты, обладающие равным могуществом, без учета которых не может осуществляться правильное и постоянное наблюдение за звездами. Однако же люди не могут их различить из-за их удаленности или чрезмерного блеска [соседних светил]. (13) "Дело в том, - говорил [Фаворин], - что некоторые звезды видны с определенных территорий и в этих местностях известны людям, но те же самые звезды со всех других земель не видны и другим людям совершенно неизвестны. (14) Итак, если мы предположим, {7} - продолжал он, - что мы должны наблюдать только эти звезды и с одной территории, то каков же [должен быть] срок этого наблюдения и какое время достаточно для того, чтобы понять, что пророчит сочетание звезд, или их круговращение, или же их движение? (15) Ведь если наблюдение началось таким образом, что сначала было уделено внимание тому, каково состояние, форма и конфигурация звезд на момент чьего-либо рождения, а далее от начала жизни прослеживались его судьба, характер и способности, обстоятельства его дел и занятий и, наконец, окончание жизни, и все это, как оно происходило, записывалось; а затем, долгое время спустя, когда эти [звезды] оказались на том же месте и в том же положении, было высказано предположение, что то же самое произойдет и с другими, родившимся в это же время. (16) Если, - продолжил он, - наблюдения начали производить таким образом и на этой основе возникло некое учение, то оно никоим образом не может развиваться. (17) Ибо пусть они скажут, за сколько лет или, скорее, веков, круг этого наблюдения сможет свершиться". (18) [Фаворин] говорил, что астрологи уверены [в следующем]. Звезды, которые называются блуждающими и которые, как кажется, управляют всеми предопределенными судьбой делами, после бесконечного и неизмеримого количества лет все сразу <возвращаются> {8} на то же место, <откуда> {9} отправились. Однако никакое наблюдение, никакой ход памяти, <никакое> {10} письменное описание не может продолжаться столь долго без перерыва. {11} (19) И, кроме того, [Фаворин] полагал: в любом случае следует учитывать, что одно расположение звезд имело место вначале, когда происходило зачатие человека в утробе матери, и другое после, когда через ближайших десять {12} месяцев он появлялся на свет, и спрашивал, как могут иметь место два противоположных откровения относительно одного и того же, если, как они сами полагали, различное расположение и продвижение одних и тех же звезд дарует различные проявления судьбы. (20) Однако и время свадеб, от которых ожидаются дети, и момент самого соития мужа и жены должны, как он говорил, указывать - на основании некоего определенного и необходимого расположения звезд, - какие люди должны родиться и какой судьбы. Однако и много раньше, когда появились на свет сами отец и мать, из положения звезд в их час рождения уже тогда следовало предвидеть, какими однажды должны стать те, кто у них родится, и так далее до бесконечности, ибо, если наука эта покоится на фундаменте какой-либо истины, звезды должны указывать на сотню веков назад или даже от начала неба и мира, уже с тех времен постоянно давая знак - сколько поколений от этого человека ни народится, - каков будет тот, кто рожден сегодня и что за судьба ему выпадет. (21) "Каким образом можно поверить, - говорил он, - что жребий и судьба, конфигурации и положения каждого отдельно взятого созвездия вообще для отдельно взятого человека являются точно установленными, и что это положение восстанавливается по прошествии длинной череды столетий, если те же самые знаки жизни и судьбы одного и того же человека в столь кратких промежутках времени, на протяжении отдельных поколений его предков и бесконечного ряда преемственности столь часто и столь многоразлично отмечаются отнюдь не той же самой конфигурацией звезд. (22) Поэтому, если возможно допустить на всех ступенях древности {13} подобное разнообразие для обозначения появления на свет тех людей, которые родились впоследствии, то такая неодинаковость расстраивает наблюдения и всякая система науки нарушается".

{1 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{2 Халдеи — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 6.}

{3 Довольно грубых.}

{4 Гетулы — кочевой народ, населявший область на севере Сахары.}

{5 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{6 Fr. 87 Swoboda. Под «блуждающими звездами» подразумева ются планеты. См. также: Noct. Att., III, 10, 2.}

{7 Uti demus — общепринятая конъектура Гроновия, следовавшего за Стефаном; рукописное чтение — ut videmus — не дает удовлетворительного смысла.}

{8 Redire присутствует только в маргиналиях одного из манускриптов.}

{9 <Unde> — вставка Фогеля; в рукописной традиции отсутствует.}

{10 <Neque> ulla — вставка Дамсте (Damste).}

{11 Сходную аргументацию см.: Cic. De div., II, 46, 97; Sext. Emp. Adv. Math., V, 105.}

{12 Античным представлениям о родах и сроках беременности Геллий посвящает отдельную главу: Noct. Att., III, 16.}

{13 Иными словами, для любого поколения предков данного человека.}

(23) Однако же он полагал, что труднее всего принять то, что, по их мнению, не только случаи и происшествия, которые происходят [под влиянием] внешних сил, но и мнения самих людей, их решения, и различные проявления воли, пристрастия и неприязнь, устремления и побуждения души - случайные и внезапные, по поводу совершенно незначительных вещей - [все это] управляется и приводится в движение свыше, с неба. Так, если ты вдруг захотел пойти в баню, а затем передумал, а потом снова захотел, то это связано не с различными противоречивыми движениями души, но с каким-нибудь попятным движением звезд, так что люди оказываются не λογικὰ ζω̃α, {14} как это принято говорить, но своего рода смешными балаганными марионетками, поскольку не по своей воле, не по своему решению действуют, но словно ведомые и направляемые звездами. (24) "И если, - говорил [далее Фаворин], - они утверждают, что можно предсказать, победит ли в сражении царь Пирр {15} или же Маний Курий, {16} почему же они не решаются сказать, кто из играющих в кости за игральной доской вы играет? Или, надо полагать, значительные события им известны, а незначительные неизвестны, и малое по сравнению с большим труднее определить? (25) Однако если себе они оставляют важные вещи и говорят, что их проще увидеть и легче распознать, я хочу, - говорит он, - чтобы они мне ответили, что значительного при этом созерцании всего небесного свода они находят в делах и судьбах людей, таких ничтожных и быстротечных перед столь великими творениями природы? (26) И еще я хотел бы, - сказал [Фаворин], - чтобы они ответили [на следующий вопрос]: если столь мал и быстропреходящ тот момент времени, в течение которого человек, появляясь на свет, обретает свою судьбу, что в одно и то же мгновение, под одним и тем же небесным кругом, при одном и том же сочетании небесных тел не может родиться много [людей] одновременно, и если поэтому даже близнецы имеют в жизни не один и тот же жребий, ибо они родились не в один и тот же момент времени, я прошу, - сказал он, - чтобы они ответили, каким образом или способом они оказываются в состоянии постичь или рассмотреть и понять этот бег пролетающего времени, который едва может быть осознан душой, когда в таком стремительном водовороте дней и ночей мельчайшие моменты производят, по их словам, огромные изменения?" (27) Наконец, [Фаворин] спрашивал, что можно сказать против следующего: люди обоего пола, всех возрастов, родившиеся при различных движениях звезд, под областями [неба], находящимися на значительном расстоянии друг от друга, погибали вместе, одной смертью и одновременно - при образовании расселин в земле, под рушащимися крышами, во время штурма городов или же на одном и том же корабле в случае кораблекрушения. {17} (28) "Совершенно очевидно, - говорил он, - что этого никогда бы не случилось, если бы моменты появления на свет, определенные всякому [человеку], имели в каждом случае свои законы. (29) Если что-то, - продолжал он, - в смерти и жизни людей, даже рожденных в разное время, выпадает на долю благодаря складывающимся позже нескольким одинаковым положениям звезд, почему равным образом как-нибудь не может произойти так, чтобы благодаря такого рода стечению и сходству [в конфигурациях] звезд на свет появилось одновременно много Сократов, Антисфенов и Платонов с одними и теми же происхождением, внешностью, умом, характером, схожих [друг с другом] всеми обстоятельствами жизни и смерти? {18} Но это никак не может произойти. (30) Таким образом, [астрологи] оказываются не в состоянии честным образом применить [это предположение] в качестве аргумента против [замечания о том], что у людей неодинаковые обстоятельства появления на свет, но один и тот же конец". (31) Он [Фаворин] также говорил, что оказывает халдеям снисхождение, не требуя от них ответа на следующий вопрос: если срок, смысл и причина жизни и смерти людей, и всех человеческих дел - на небе и в звездах, то что бы халдеи сказали по поводу мух, червей или ежей и многих других мельчайших живых существах, живущих на земле и на море? {19} Неужели и они рождаются по тем же законам, что и люди, и по таким же законам угасают? Или у лягушат и у комаров судьба рождения также определена движением звезд, или, если [астрологи] так не считают, нет никакой причины, почему [собственно] эта сила звезд оказывает влияние на людей и никак не проявляет себя по отношению к другим живым существам.

{14 Существами разумными.}

{15 Пирр — см. комм. к Noct. Att., III, 8, 1.}

{16 Маний Курий Дентат — см. комм. к Noct. Att., I, 10, 1.}

{17 Ср. сходную аргументацию: Cic. De div., II, 47, 97; Sext. Emp. Adv. Math., V, 2, 91.}

{18 Ср.: Cic. De div., II, 47, 97.}

{19 Ср.: Cic. De div., II, 47, 98; Sext. Emp. Adv. Math., V, 2. 94.}

(32) Мы воспроизводим слова [Фаворина] беспорядочно, вкратце и чуть ли не сухо. Однако Фаворин, как человек умный, излагал все это многословно и с изяществом, свойственным греческому красноречию, в более пространной, блистательной и плавной манере. Он то и дело напоминал, чтобы мы остерегались, как бы эти мошенники не вошли к нам в доверие, ввиду того что они, как представляется, иногда вместе со вздором случайно изрекают и нечто истинное. (33) "Ибо, - сказал он, - [астрологи] не говорят связного, определенного и познанного, но, опираясь на ненадежное и двусмысленное предположение, продвигаются между ложным и истинным шаг за шагом, как во тьме и, перепробовав многое, внезапно наталкиваются, не зная об этом, на истину или, руководствуясь доверчивостью тех, кто просит у них совета, с остроумием приходят к тому, что является истиной, и, следовательно, они, кажется, с большей легкостью создают видимость истины относительно прошлых дел, чем будущих. Однако по сравнению с прочим, в чем они лгут, все то, что они говорят истинного - благодаря либо ловкости, либо случайности, - не составляет и тысячной доли".

(34) Помимо того что мы слышали от Фаворина, я помню многочисленные примеры из древних поэтов, которые опровергают подобные ложные увертки. Среди них есть такие слова Пакувия: {20}

{20 Марк Пакувий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1,}

Если узнают, что случится, нос утрут они Юпитеру. {21}

{21 V. 407 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова.}

А также следующие слова Акция: {22}

{22 Луций Акций — см. комм. к Noct. Att., II, 6, 23.}

Нет, не верю я авгурам, ведь словами кормят уши

У других людей, чтоб златом накормить свои дома. {23}

{23 V. 169 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова.}

(35) Тот же Фаворин, желая удержать и отвратить молодых людей от этих астрологов и схожих с ними людей, которые обещают посредством невиданных искусств поведать все о грядущем, приходил к заключению, что никоим образом нельзя к ним обращаться за советами с помощью следующих аргументов. (36) Он говорил: "Они утверждают, что случится либо неблагоприятное, либо благоприятное. Если они предсказывают благоприятное и обманываются, ты будешь несчастным от напрасного ожидания; если они предсказывают неблагоприятное и обманываются, ты будешь несчастным от напрасного страха; если же они говорят истинное и это [предсказание] неблагоприятно, твоя душа будет страдать еще до того, как несчастным тебя сделает судьба. Если они предрекают удачу, и это произойдет, поистине и тогда будут два неудобства: тебя, нерешительного в своей надежде, утомит ожидание [того, на что] надеешься, а надежда на будущий плод радости преждевременно лишит его блеска. Следовательно, ни в коем случае не следует обращаться к подобным людям, предсказывающим будущее".

Глава 2

Как Фаворин, к которому я обратился за советом, рассуждал о судейских обязанностях

(1) Когда я был в первый раз выбран преторами {24} в состав судей, с тем чтобы приняться за дела, которые называются частными, я собрал книги на обоих языках об обязанностях судьи, дабы у меня, молодого человека, призванного к судейским тяжбам от басен поэтов и ораторских эпилогов, была возможность изучить судебное дело, что называется, у немых преподавателей, ибо, как говорится, не было возможности учиться с живого голоса. Мы получили совет и помощь по поводу дней отсрочки (diffisio), {25} комперендинации {26} и других законных приемов из самого закона Юлия, {27} из толкований Мазурия Сабина {28} и некоторых других опытных юристов. (2) Однако подобные книги никак нам не помогли в тех неясностях дел, которые обычно встречаются, и двусмысленностях обстоятельств, обусловленных противоположными мнениями. (3) Ибо, хотя судьям следует принимать решения из текущего состояния дел, существуют все же общие предписания и принципы, которыми судья должен загодя вооружиться и [тем самым] быть готовым к неясным случаям и грядущим трудностям, как, например, случилось со мной, когда я оказался не в состоянии вынести решение в двусмысленном деле.

{24 Речь идет о старинной процедуре: судья назначался претором при согласии обеих сторон (видимо, на основании имеющегося у него списка действующих судей).}

{25 Diffisio — специальный термин для обозначения перерыва в ведении процесса, обусловленного особыми обстоятельствами.}

{26 Comperendinatio — взаимное соглашение сторон о трехдневной отсрочке рассмотрения дела; пример комперендинации можно найти у Авла Геллия в Noct. Att., VI, 1, 10-11.}

{27 Скорее всего, речь идет о lex Julia judicorum privatorum, принятом при Августе и реорганизовавшем судебную процедуру, избавив ее от излишне жестких норм; в частности, была дана возможность варьировать отсрочки. Возможно, это один из двух leges Juliae, упоминаемых Гаем (IV, 30).}

{28 Мазурий Сабин — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 23.}

(4) У меня было дело о возврате денег, причем утверждалось, что их начислили и отдали. Однако истец не мог подтвердить этот факт ни табличками, ни свидетелями и аргументы использовал весьма слабые. (5) Но было про него известно, что человеком он был весьма достойным, отличавшимся известной и испытанной надежностью и жизнь его совершенно ничем не была запятнана. [Кроме того], приводилось множество примеров его честности и неиспорченности. (6) Ответчик же не пользовался хорошей репутацией; жизнь его была постыдной и низкой: было известно, что его открыто уличали во лжи, и он славится вероломством и обманом. (7) Тем не менее вместе со своими многочисленными адвокатами он громко кричал, что [истец] должен доказать факт возвращения денег привычными способами, как-то: записью расходов, банковскими счетами, предъявлением расписки, печатью на табличках, поручительством свидетелей. (8) Если из этого всего ничего не будет предъявлено, его самого следует отпустить, а его противника осудить за клевету. То, что было сказано о жизни и поступках обоих, говорилось и совершалось впустую, ибо дело о деньгах, подлежащих изъятию, слушается у судьи по частным делам, а не у цензоров по нравам. {29}

{29 Цензоры — см. комм. к Noct. Att., III, 4, 1.}

(9) Тогда же друзья мои, которых я собрал для совета, - люди опытные в делах судебной защиты и часто принимающие участие в трудах форума, всегда спешащие из-за всячески отвлекающих их дел, - стали говорить, что незачем дальше заседать и что вне всякого сомнения необходимо оправдать, естественно, того, кто взял деньги, раз нельзя обычным способом доказать [его вину]. (10) Однако же когда я смотрел на обоих людей, один из которых был отмечен честностью, а другой - позором и крайне отвратительным, постыдным образом жизни, то никак не мог решиться на оправдательный приговор. (11) Итак, я приказал отложить рассмотрение дела и от [судейских] кресел направился к философу Фаворину, с которым в это время в Риме я чаще всего общался. Я рассказал ему все, что было сказано в моем присутствии - о судебном разбирательстве, о людях, и как обстояло дело, - и попросил просветить меня относительно этих вещей: и по поводу самой [ситуации], в которой я сомневался, и по поводу всего прочего, что мне надлежит соблюдать в будущем при исполнении обязанностей судьи.

(12) Тогда Фаворин, одобрив добросовестность, [проявляющуюся] в моей нерешительности и волнении, сказал:

"Предмет твоего размышления может показаться мелким и малозначительным. Однако если ты хочешь, чтобы я также дал тебе наставления относительно полного круга обязанностей судьи, то в данном месте и в данное время это никоим образом невозможно. (13) Дело в том, что рассмотрение этого сложного и запутанного вопроса требует большой внимательности и тщательности. (14) Если лишь слегка коснуться всего этого, то прежде всего ставится вопрос о том, как должен поступить судья [в следующем случае]: если он случайно узнает о том, что имеет отношение к предмету разбираемой при нем тяжбы, и это обстоятельство до начала разбирательства или вынесения на суд станет хорошо известным ему одному из какого-то иного дела или по иному случаю, и эти [сведения], однако, не будут фигурировать в ходе данной тяжбы, то подобает ли ему судить согласно тому, что ему известно, или в соответствии с тем, что обсуждается на процессе? (15) Также, - говорил Фаворин, - необходимо выяснить, не следует и не подобает ли судье - после того как обстоятельства дела уже выяснены, если, как кажется, представляется возможность уладить дело, - на некоторое время, отложив обязанности судьи, соединить враждующие стороны, [взяв на себя] обязанности общего друга и, так сказать, примирителя? (16) Впрочем, как я знаю, еще больше вопросов и сомнений вызывает следующее: должен ли судья во время допроса говорить и спрашивать то, что полезно [для хода процесса], даже если тот, в чьих интересах было бы такое сказать и спросить, этого и не говорит, и не требует? Ведь говорят, что это скорее подобает адвокату, а не судье.

(17) Кроме того, существует разногласие еще и по следующему вопросу: соответствует ли практике и обязанностям судьи так выражать и давать понять своими репликами суть расследуемого им дела, чтобы еще до времени вынесения решения, на основании того, что в его присутствии в данный момент высказывается путано и по-разному, обнаруживать признаки своего волнения и чувства в соответствии с тем, какие эмоции в каждом месте тяжбы у него возникают. (18) Ведь, как представляется, - сказал [Фаворин], - судьи, известные пылом и напором, полагают, что разбираемое дело может быть рассмотрено и разрешено только в том случае, если тот, кто судит, частыми вопросами и нужными репликами выдает свои пристрастия и застигает тяжущихся врасплох. (19) И напротив, те, кого считают более сдержанными и серьезными, не одобряют [идею], будто до вынесения вердикта судья должен всякий раз, когда он чем-либо в деле взволнован, демонстрировать, что именно он чувствует. Ведь, как они говорят, произойдет то, что вследствие разнообразия выдвинутых предположений и доказательств с неизбежностью должно будет испытывать в один момент одни, в другой - другие движения души, и, пожалуй, будет казаться, что [люди] в одном и том же деле и в то же самое время чувствуют то так, то этак и высказываются по ходу дела.

(20) Однако, - продолжал Фаворин, - мы скажем, что думаем об этих и прочих подобных рассуждениях относительно судейских обязанностей и позже, когда будет досуг; и [тогда же] попробуем рассмотреть наставления Элия Туберона {30} об обязанностях судьи, которые я совсем недавно прочел. (21) Что же касается денег, дело о возвращении которых ты, по твоим словам, рассматриваешь как судья, я советую тебе, клянусь Геркулесом, воспользоваться советом Марка Катона, {31} разумнейшего человека, который в речи в защиту Луция Турия против Гнея Геллия {32} говорит, что предками было установлено, [и сейчас] соблюдается так, что, если тяжбу между двумя лицами невозможно разрешить ни на основании записей, ни с помощью свидетелей, тогда у судьи, который ведет следствие по делу, спрашивают, кто из этих двух людей достойнее. Если же они равно достойны - хороши ли они одинаково или дурны, - необходимо доверять ответчику и вынести решение согласно его показаниям. (22) В том деле, которое у тебя вызывает сомнения, истец - превосходный человек, а тот, кто привлекается к ответственности, - отвратительный, и дело происходило между ними двумя без свидетелей. (23) Итак, иди и окажи доверие истцу и осуди ответчика, ибо, как ты говоришь, они не равно достойны, а истец лучше".

{30 Квинт Элий Туберон — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 7.}

{31 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{32 Гней Геллий — см. комм. к Noct. Att., VIII, 14. Имя Луция Турия более нигде не встречается.}

(24) Так, как и подобает философу, мне посоветовал Фаворин. (25) Однако я решил, что разобраться в споре и вынести решение сообразно личным качествам [тяжущихся], а не на основании имеющихся в деле доказательств - слишком значительное и сложное дело для моего возраста и скромных способностей. Я не смог решиться на оправдательный приговор и поэтому поклялся, что [дело] мне неясно, и таким образом оказался освобожденным от произнесения вердикта.

(26) Слова же из речи Марка Катона, о которых вспомнил Фаворин, таковы: "Я сохранил в памяти следующее [предписание] от предков: если один от другого требует чего-либо и при этом оба равны - хороши ли они или дурны - и при этом сделка осуществлена между ними без присутствия свидетелей, следует скорее оказать доверие ответчику. Если бы теперь Геллий и Турий дали взаимное клятвенное обязательство (sponsio), и если бы Геллий не был лучшим человеком в сравнении с Турием, то никто не оказался бы, я полагаю, столь безумным, чтобы решить, что Геллий лучше Турия. Если же Геллий не лучше Турия, то скорее следует верить ответчику". {33}

{33 Fr. 206 Malc.}

Глава 3

Находились ли в соперничестве и вражде между собой Ксенофонт и Платон

(1) Те, кто описали точнейшим образом почти все, касающееся жизни и нравов Ксенофонта и Платона, полагали, что они были не свободны от своего рода скрытого и неявного ревнивого соперничества, и представили предположительные доказательства этому из их сочинений. (2) Эти [доказательства], действительно, такого рода: во всех книгах Платона нет ни одного упоминания Ксенофонта, и точно так же, наоборот, тот в своих книгах [не упоминает] Платона, {34} хотя оба, и в особенности Платон, называют в написанных ими сочинениях многих учеников Сократа. {35} (3) [Биографы двух этих мужей] предположили, что признаком отсутствия искреннего и дружеского согласия служит также следующее: Ксенофонт выступил против того знаменитого сочинения Платона, где описана наилучшая форма государственного управления, после того как прочел из него почти две книги, которые первыми были обнародованы; и описал противоположный способ правления, монархический, озаглавив [свое сочинение] "Киропедия". (4) Говорят, что Платон был настолько взволнован этим фактом и самим сочинением, что в одной из книг, упомянув царя Кира, сказал ради умаления и ослабления труда [Ксенофонта], что Кир был человеком деятельным и отважным, "который совершенно не уделял внимания правильному воспитанию". {36} Таковы слова Платона о Кире.

{34 Здесь Авл Геллий неточен; Ксенофонт один раз упоминает Платона (Mem., III, 6, 1).}

{35 Cp.:Diog. Laert., III, 34.}

{36 Plat. Leg., 694e. У Геллия цитата дана по-гречески.}

(5) Далее, [эти критики Платона и Ксенофонта] полагают, что к описанному мною выше [соперничеству] имеет отношение и следующее: Ксенофонт в книгах, которые он составил в виде заметок о деяниях и словах Сократа, заявлял, что тот никогда не рассуждал о небе и причинах явлений природы, а также не затрагивал и не выказывал одобрения по отношению к прочим наукам, не направленным на [достижение] блаженной и счастливой жизни, которые греки называют μαθήματα. {37} Поэтому он утверждает, что бессовестно лгут те, кто [приписывают] рассуждения такого рода Сократу. (6) "Когда Ксенофонт это писал, - говорят [подобные люди], - он со всей очевидностью имел в виду Платона, в сочинениях которого Сократ рассуждает о физике, музыке и геометрии". (7) Но если [даже] поверить этому и заподозрить столь достойных и уважаемых людях в чем-то подобном, то причина, как я полагаю, будет заключена не в завистливой враждебности, не в ненависти и не в борьбе за обретение еще большей славы, ибо эти [чувства] далеко отстоят от нравов философии, которыми по всеобщему признанию отличались эти оба. (8) Тогда каково же объяснение сложившегося мнения? Совершенно очевидно, оно следующее: само равенство и сопоставление сходных между собой добродетелей, даже если воля и стремление к состязанию отсутствует, все же создает видимость соперничества. (9) Ибо, когда великие таланты двух или более знаменитых [мужей] в изучении одного и того же предмета оказываются либо равны, либо почти равны по своей славе, у сторонников той и другой стороны возникает спор по поводу того, как следует оценить их труды и славу. (10) Впоследствии от чужого соперничества поветрие состязательности повеяло на них самих, и их стремление [двигаться] на жизненном пути к одной и той же конечной черте, к добродетели - вне зависимости от того, идут ли они в ногу или один обгоняет другого, - навлекает на них подозрение в соперничестве стараниями не их самих, но поклонников.

{37 Xen. Mem., I, 1, 1.}

(11) Потому-то и думают, что и Ксенофонт и Платон - два светоча сократического благолепия - проводили время в соревновании и в борьбе, что у других шли сражения по поводу того, кто из них значительнее, а также потому, что два близких дарования, которые одновременно стремятся ввысь, создают своего рода видимость состязания и соперничества.

Глава 4

О том, что Хрисипп точно и удачно создал портрет Справедливости (Iustitia) посредством [подбора] интонации и смысловых оттенков слов

(1) Достойным образом и точно, клянусь Геркулесом, Хрисипп {38} в первой книге сочинения "О красоте и наслаждении" (Περὶ καλου̃ καὶ η̉δονης) описал уста и глаза Справедливости (Iustitia), а также и весь ее облик словами, от которых веет суровостью и благоговением. (2) Ибо он создает образ Справедливости, говоря, что в старину художники и риторы обычно придавали ей примерно такой вид: "Обликом и наружностью она - дева, лицо сурово и наводит страх, глаза пронизывающие; не заискивающие и не безжалостные; взгляд печальный, но исполненный достоинства". (3) Этим портретом, думается, он хотел показать, что судье - жрецу Справедливости - полагается внушать уважение, быть безупречным, суровым, неподкупным, неподдающимся влиянию лести, безжалостным и непреклонным по отношению к нечестным и преступным, внимательным, недоступным и могущественным, внушающим страх силой и величием справедливости и истины. (4) Слова самого Хрисиппа, написанные им по этому вопросу, таковы: "Говорят, что она дева - в знак того, что она неподкупна и ни в чем не уступает злодеям, не принимает ни угодливые слова, ни мольбы, ни просьбы, ни лесть, ни чего-либо другого такого же рода. В соответствии с этим [Справедливость] изображается сумрачной, с напряженным лицом, внимательным и пристальным взглядом, чтобы внушить страх поступающим несправедливо, а справедливым - смелость, поскольку лик ее выражает благосклонность к одним и суровость к другим". {39}

{38 Хрисипп — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 10.}

{39 Arnim III. P. 197—198. У Геллия цитата дана по-гречески.}

(5) Я решил, что эти слова Хрисиппа в особенности заслуживают упоминания для того, чтобы они были доступны для рассмотрения и обсуждения, тем более что, когда мы это читали, некоторые философы, чье направление мысли не столь сурово, утверждали, что это - портрет Жестокости, а не Справедливости.

Глава 5

Спор между известными грамматиками в Риме, посвященный вопросу о звательном падеже слова "egregius" (выдающийся )

(1) Как-то, будучи усталым от длительных научных занятий, ради облегчения и расслабления души я прогуливался по полю Агриппы. {40} Случилось так, что там я заметил двух грамматиков, имена которых в городе Риме были достаточно известны. Я присутствовал при их весьма яростном споре, когда один из них утверждал, что в звательном падеже следует говорить vir egregi, а другой - vir egregie (выдающийся муж). {41}

{40 Часть Марсова поля, изначально принадлежавшая Агриппе; в 7 г. н. э. Август сделал поле Агриппы открытым для широкой публики.}

{41 Слова на -ius в форме вокатива, как правило, заканчиваются на -i, хотя происхождение этого окончания не вполне ясно. Подробнее см.: Тройский И. М. Историческая грамматика латинского языка. М., 2001. С. 153.}

(2) Довод того, кто полагал, что следует говорить egregi, был вот каков: "Все имена или слова, которые оканчиваются в именительном падеже единственного числа слогом -us и у которых перед [этим] последним слогом находится гласная i, в звательном падеже имеют окончание -i, как-то: Caelius - Caeli (Целий), modius - modi (модий), {42} Accius - Acci (Акций), Titius - Titi (Титий) и тому подобные слова. Итак, слово egregius, так как оно имеет окончание -us в именительном падеже и этому слогу предшествует гласная i, в звательном падеже должно иметь на конце гласную i и, следовательно, правильнее говорить egregi, а не egregie. А что до слов d'wus (божественный), rivus (ручей), clivus (холм), то на -us они не кончаются, но [относятся к] таким, которые следует писать через два и, и для того чтобы отметить звук слога, была изобретена новая буква, которую назвали дигаммой". {43}

{42 Modius — модий: римская мера сыпучих тел, равнявшаяся 16 секстариям (примерно 8,754 литра).}

{43 В классической латыни гласный и и согласный υ обозначались на письме одной и той же буквой, хотя грамматики видели разницу в произношении между этими звуками. Однако известная попытка императора Клавдия ввести отдельную букву для звука и, на которую ссылается грамматик у Геллия, успеха не имели. Новая буква была введена в латинский алфавит уже в XVI в. В данном случае грамматик, по-видимому, хочет подчеркнуть, что правильное написание -riuus, а не упрощенное -rius, так что приведенные им слова не имеют отношения к рассматриваемой проблеме — склонению слов на -ius.}

(3) Когда это услышал другой [грамматик], он сказал: "О, выдающийся грамматик (egregie grammatice) или, если предпочитаешь, самый выдающийся (egregissime)! {44} Прошу, скажи, каков звательный падеж слов inscius (незнающий) и impius (нечестивый), sobrius (трезвый) и eburius (пьяный), proprius (собственный) и propitius (благосклонный), anxius (тревожный) и contrarius (противоположный), которые заканчиваются на слог -us, а перед [этим] последним слогом у них присутствует буква i? Стыд и робость удерживают меня от того, чтобы произносить их согласно твоему определению". (4) Но, недолго помолчав под впечатлением приведенных в качестве возражения примеров, тот [из грамматиков, что начал спор] все же вскоре собрался и вновь принялся поддерживать и защищать выведенное им правило, утверждая, что слова proprius, propitius, anxius и contrarius должны произноситься в звательном падеже так же, как произносятся aduersarius (противостоящий) и extrarius (внешний). Равным образом inscius, eburius, sobrius должны произноситься в этом же падеже несколько необычно, но более правильно - с i, но не с е. [Грамматики] продолжили свой спор далее, я же, рассудив, что нет смысла больше об этом слушать, оставил их, кричащих и ссорящихся.

{44 В соответствии с нормами классической латыни прилагательные на -ius образуют превосходную степень не суффиксальным, а аналитическим способом. Таким образом, чтобы избежать употребления сомнительного звательного падежа, грамматик использует еще более спорную форму.}

Глава 6

Какого рода то, что, имея видимость научности, не приносит ни удовольствия, ни пользы; и тут же - об изменении названий отдельных городов и стран

(1) Один из наших друзей, снискавший определенную известность в изучении литературы и проведший большую часть жизни среди книг, сказал [мне]: "Я хочу помочь тебе и обогатить твои "Ночи"". Тотчас он мне дает объемистую книгу, изобилующую, как он сам сказал, всякого рода ученостями, которая, по его словам, была плодом его усилий по собиранию многих разнообразных и редких текстов, с тем чтобы из нее я взял сколько угодно сведений, достойных упоминания. (2) Я беру с жадностью и интересом эту книгу, как если бы получил в руки рог изобилия, и устраиваюсь в укромном месте, чтобы читать ее без посторонних глаз. (3) И там были записаны - о Юпитер! - чистые чудеса: как звали того, кто первый был назван грамматиком; {45} сколько было знаменитых Пифагоров, {46} сколько - Гиппократов; каков, по словам Гомера, был в доме Одиссея коридор (λαύρη); {47} по какой причине возлежащий Телемах не рукой дотронулся до лежащего рядом с ним Писистрата, но разбудил его ударом ноги; {48} каким видом замка Эвриклея заперла Телемаха; {49} как получилось, что этот же поэт не знает роз, но знает розовое масло. {50} Там было также написано, каковы были имена спутников Одиссея, похищенных и растерзанных Сциллой; {51} блуждал ли Одиссей во внутреннем море, согласно Аристарху (ε̉ν τη̃ 'έσω θαλασσή κατ' 'Αρίσταρχον), или же во внешнем, согласно Кратету (ε̉ν τη̃ 'έξω κατὰ Κράτητα). (4) И там даже написано, какие стихи у Гомера - исопсефные; {52} и какие имена обнаруживаются там в парастихе; {53} затем каков стих, где каждое слово начинается с одного и того же слога; {54} далее, каким образом [Гомер] произвел расчет, когда сказал, что каждая овца каждый год производит на свет троих; {55} а также какой из пяти слоев, которыми покрыт щит Ахилла, {56} был изготовлен из золота - верхний или средний, и, кроме того, у каких городов и областей изменились названия: что Беотия раньше называлась Аония (Aonia), Египет - Эрия (Aeria); что Крит назывался тем же именем - Эрия (Aeria); {57} что Аттика называлась Акта ('Ακτή), а Коринф - Эфира (Ephyre), {58} Македония - Эматия ('Ημαθία); {59} Фессалия - Гемония (Αι̉μονία); {60} Тир - Сарра (Sarra); {61} что Фракия раньше называлась Ситония (Sithonia), {62} а Пестум {63} - Посейдонион (Ποσειδώνιον). (5) Помимо этого и многие другие [вещи] подобного рода были записаны в той книге. Поскольку я тотчас поспешил ее ему отдать, то [при встрече с этим человеком] я сказал: "Да поможет тебе ('Οναιό σου), о ученейший из людей, это многознание (ταύτης τη̃ς πολυμαθίας), {64} и возьми эту богатейшую книгу, совершенно несовместимую с нашими скромными записками. Ибо "Ночи" мои, которые ты вознамерился дополнить и обогатить, выросли, прежде всего, из одного стиха Гомера, про который Сократ говорил, что слова эти всегда милее чего бы то ни было для его сердца:

{45 Климент Александрийский утверждает, что грамматиками впервые были названы Аполлодор из Кум и Эратосфен из Кирены (Strom., I, 16).}

{46 Согласно источникам, известных людей по имени Пифагор было четверо (Plin. Nat. Hist., XXXIV, 8, 59; Diog. Laert., VIII, 25, 46).}

{47 Hom. Od., XXII, 128; 137.}

{48 Hom. Od., XV, 44.}

{49 Hom. Od., I, 441.}

{50 Ноm. Il., XXIII, 186.}

{51 Ноm. Od., XII, 245.}

{52 То есть стихи, буквы которых — если их рассматривать как цифры — составляют одинаковые суммы.}

{53 Парастих (παραστιχίς) — то же, что и акростих, т. е. стихотворение, крайние буквы которого складываются в самостоятельные слова.}

{54 Ноm. Il., III, 182.}

{55 Ноm. Od., IV, 86.}

{56 Ноm. Il., XX, 269.}

{57 Эти «древние» имена Беотии, Египта и Крита засвидетельствованы также у Гезихия и Стефана Византийского в соответствующих статьях. Ср.: Lid. Etym., XIV, 3, 27; Plin. Nat. Hist., IV, 12, 58.}

{58 Эфирой Коринф неоднократно называет Гомер (см., например: Ноm. Il., VI, 152; VI, 210).}

{59 Plin. Nat. Hist., IV, 7, 28.}

{60 Strab., IX, 2, 53; Plin. Nat. Hist., IV, 7, 28.}

{61 Lid. Etym., XII, 6, 38.}

{62 Plin. Nat. Hist., III, 5, 71. Sithonia — конъектура Гретца; рукописное чтение — Sit(h)оn.}

{63 Paestum — конъектура Крамера; рукописное чтение — aestum.}

{64 Ср.: Noct. Att., Praef., 12.}

'Όττι τοι ε̉ν μεγάροισι κακόν τ' α̉γαθὸν <τε> {65} τέτυκται.

{65 Восстановлено в соответствии с текстом Гомера; в рукописной традиции Геллия слово пропущено.}

(Что у тебя и худого, и доброго в доме случилось)". {66}

{66 Ноm. Od., IV, 392. Перевод Н. И. Гнедича.}

Глава 7

О том. что Марк Варрон вручил Гнею Помпею, в первый раз назначенному консулом, заметки о руководстве сенатом (commentarium). которые он сам назвал Ει̉σαγωγικόν (Введение)

(1) Гней Помпей был в первый раз избран консулом вместе с Марком Крассом. {67} (2) Когда Помпей собирался приступить к исполнению этой магистратуры, то, поскольку, проведя длительное время на военной службе, он не имел представления о том, как руководить сенатом, как проводить сенатские совещания и управляться с делами Города, он попросил своего друга Марка Варрона, {68} чтобы тот составил для него <Ε>ι̉σαγωγικόν {69} ("Введение"), - ибо такое имя [на греческий манер] сам Варрон дал [своей книге], - откуда он мог бы узнать, что необходимо делать и говорить на заседаниях сената. (3) Эта книга заметок, которую [Варрон] по данному вопросу составил для Помпея, была утеряна, как говорит Варрон в одном письме, отправленном Оппиану. {70} А письмо это находится в четвертой книге "Вопросов в письмах", где ввиду того, что написанное им ранее не сохранилось, он повторно сообщает много сведений, имеющих отношение к этому делу.

{67 В 70 г. до н. э.}

{68 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{69 Общепринятая издательская правка; во всех манускриптах — ι̉σαγωγικόν.}

{70 Этот персонаж более нигде не упоминается.}

(4) Прежде всего он указывает тех, кто, согласно установлению предков, обычно председательствовал в сенате, и называет их: диктатор, консул, преторы, {71} народные трибуны, {72} интеррекс, {73} префект города. По его словам, никто, кроме них, не имел права издавать сенатусконсульт, и всякий раз, когда возникала необходимость, чтобы все эти магистраты были в Риме в одно и то же время, тогда, в соответствии с указанным списком, тот, кто стоял в нем раньше прочих, имел преимущественное право проводить заседание сената. (5) Далее в силу экстраординарных норм права также военные трибуны, которые были поставлены вместо консулов, {74} также децемвиры, у которых был консульский империй, {75} и, наконец, триумвиры, избранные для устройства государственных дел, {76} также имели право проводить заседание сената.

{71 Претор — см. комм. к Noct. Att., 1, 22, 6.}

{72 Народные трибуны — см. комм. к Noct. Att., VI, 19, 4.}

{73 Интеррекс (букв.: «междуцарь») — экстраординарная магистратура, введенная еще в Царский период; интеррекс назначался сенатом в случае гибели обоих консулов на пять дней для избрания новых консулов; если за указанный срок не удавалось выбрать новых консулов, на следующие пять дней назначался новый интеррекс. Вместо интерекса также мог быть назначен диктатор.}

{74 Военные трибуны, число которых колебалось от трех до восьми, составляли высший командный состав легиона. В 444 г. до н. э. было принято решение облекать военных трибунов консулярной (высшей преторской) властью; в год избрания военных трибунов с консулярной властью преторы не избирались. Магистратура просуществовала, по-видимому, до 342 г. до н. э.}

{75 Децемвиры (коллегия из десяти человек) замещали ординарных магистратов в 451—449 г. до н. э.; итогом их деятельности стало создание первого письменного свода законов — Двенадцати таблиц. Об империи см. Noct. Att., ХШ, 15, 4 и соответствующий комментарий.}

{76 Официальный титул членов Второго триумвирата — Октавиана, Антония и Лепида.}

(6) Потом он писал об интерцессиях и говорил, что право интерцессии, {77} [направленное на то, чтобы] сенатусконсульт не был принят, принадлежало только тем, кто обладал равной властью или большей властью по сравнению с теми, кто хотел принять постановление.

{77 О применении интерцессии (права вето на решение любого магистрата) см.: Noct. Att., VI, 19 и соответствующий комментарий.}

(7) Далее он [Варрон] написал относительно мест, где, согласно закону, могло быть принято постановление сената, а также разъяснил и удостоверил, что сенатусконсульт не считался правомочным, если не был принят в месте, определенном авгурами и именуемом templum (освященное место). Поэтому и в курии Гостилия, {78} и в курии Помпея, {79} и затем в курии Юлия авгуры - поскольку места эти были объявлены лишенными святости (profana) - устроили храмы (templa esse constituta), чтобы в них, согласно обычаям предков, могли приниматься сенатусконсульты. Среди прочего он оставил утверждение о том, что не все святилища (aedes) являются освященными местами (templa), и даже святилище Весты (aedes Vestae) - не есть освященное место (templum). {80}

{78 Основное место заседаний сената. Курия Гостилия сгорела в 54 г. до н. э. Затем она была реконструирована Цезарем, назвавшим ее курией Юлия. При Августе реконструкция курии Гостилия была завершена и она была включена в состав Форума Августа.}

{79 Построена по распоряжению Гнея Помпея на Марсовом поле. Она использовалась по своему прямому назначению сравнительно недолго, ибо именно в курии Помпея был убит Гай Юлий Цезарь, после чего она была объявлена оскверненной.}

{80 Геллий везде употребляет слово templum в смысле locus inaugurates, т. е. освященного авгурами пространства, в пределах которого проводятся ауспиции.}

(8) Затем он говорит, что сенатусконсульт, принятый до восхода или после заката солнца, не имеет должной силы; считалось, что те, чьими стараниями сенатусконсульт был принят в такое время, совершили проступок, подлежащий цензорскому суду.

(9) Вслед за этим в том же месте он дает множество указаний: о том, в какие дни неправомерно созывать сенат; о том, что желающий собрать сенат должен сперва принести жертвы и провести ауспиции; о том, что, обращаясь к сенату, следует доложить прежде всего о делах божественных, а потом о человеческих; что далее необходимо докладывать либо о государственных делах в целом (infinite), либо о каждом отдельном деле конкретно (finite); о том, что сенатусконсульт принимается двумя способами: или дисцессией, {81} если [между сенаторами] есть согласие, или, если [рассматриваемое] дело сомнительно, путем выяснения мнения каждого; спрашивать же каждого следовало согласно его положению и начинать нужно было с [лиц] консульского ранга. Раньше обыкновенно первым спрашивали того, кто был избран принцепсом сената. Однако когда [Варрон] это писал, возник, по его словам, новый обычай, основывавшийся на угодничестве и личной приязни, когда председательствующий в сенате первым спрашивает того, кого хочет спросить, лишь бы он был консульского ранга. (10) Кроме того, он рассуждал также о взимании залога {82} и о назначении взыскания сенатору, который должен явиться в сенат, но не пришел. (11) Это и кое-что подобное Марк Варрон изложил в книге, о которой я сказал выше, как следует из письма, написанного им Оппиану.

{81 В данном случае так названа специальная процедура голосования в сенате, когда сенаторы (без прений) выражали свое согласие или несогласие с принимаемым решением путем перехода на ту или иную сторону в зале заседаний сената. См. Noct. Att., III, 18; IV, 10.}

{82 Взимание залога было одним из способов обеспечить явку сенаторов на заседание.}

(12) Однако его утверждение о том, что сенатусконсульт обыкновенно принимается двумя способами - либо путем опроса мнений, либо дисцессией, - как кажется, плохо соотносится с тем, что оставил Атей Капитон {83} в написанных им "Заметках". {84} (13) Дело в том, что в первой книге {85} этого сочинения он утверждал, что Туберон {86} говорил следующее: никакой сенатусконсульт не может обойтись без совершения дисцессии, ибо в любых сенатусконсультах, даже тех, что принимались по докладу (per relationem), дисцессия была необходима, и сам Капитон подтверждал, что это верно. Однако обо всем этом мы, помнится, написали в ином месте - полнее и более детально. {87}

{83 Гай Атей Капитон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 8.}

{84 Fr. 1 Strzelecki.}

{85 Рукописный текст испорчен: буквы названия книги и ее номер слились; исходя из сохранившегося набора букв, издатели предлагают различные конъектуры: Бернарди Перини — I (принято Марашем), Стржелецки — IIII (принято Маршаллом), Гертц — VIIII.}

{86 Fr. 1 Huschke. Квинт Элий Туберон — см. комм. к Noct. Att., I. 22, 7.}

{87 Noct. Att., III, 18.}

Глава 8

Исследование и различные мнения по вопросу о том, имеет ли префект, назначенный на Латинские праздники, право созывать сенат и проводить заседания сената

(1) Юний {88} утверждает, что префект, оставленный в городе для надзора за празднеством латинян, {89} не может созывать сенат, ибо он не является сенатором и не имеет права вносить предложения [в сенат], так как в том возрасте, когда [человек] становится префектом, он еще не достигает лет, [необходимых для вхождения] в сенат. {90} (2) Однако Марк Варрон {91} в четвертой книге "Вопросов в письмах" и Атей Капитон {92} в первой книге "Заметок" утверждают, что префект имеет право созыва сената. Капитон говорит, что по этому вопросу он согласен с Тубероном {93} вопреки мнению Юния: {94} "Дело в том, что и у народных трибунов, - говорит он, - было право созыва сената, хотя сами они до плебисцита Атиния {95} сенаторами не были".

{88 Гай Юний Конг — политический деятель конца II в. до н. э., друг и соратник Сципиона Эмилиана. Ульпиан цитирует его произведение под названием De potestatibus (Dig., I, 13, 1).}

{89 Feriae Latinae — архаические празднества в честь Юпитера Лациария (Juppiter Latiaris), покровителя древнего союза городов Лация. Латинские празднества справлялись между январем и апрелем (в различное время) на Альбанской горе и требовали присутствия всех магистратов. На это время в городе их и замещал специально избираемый для этого префект.}

{90 Fr. 10 Huschke.}

{91 P. 196 Bipont. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{92 Fr. 2 Strzelecki. Гай Атей Капитон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 8.}

{93 Квинт Элий Туберон — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 7.}

{94 Рукописное чтение — deque еа re adsensum esse Capitonem — не дает удовлетворительного смысла. Весселинг предлагает читать <se> Capilo; в соответствии с его конъектурой, принятой в парижском и оксфордском изданиях, и сделан перевод. Если следовать конъектуре Гертца — Capilo Varronem, принятой Хозиусом, то перевод будет: «Капитон говорит, что по этому вопросу Варрон согласен с Тубероном вопреки мнению Юния».}

{95 О плебисците Атиния ничего не известно.}

Книга XV

Глава 1

О том, что в "Анналах" Квинта Клавдия написано, будто древесина, покрытая квасцами, не горит

(1) Ритор Антоний Юлиан {1} декламировал - как и всякий раз, но в тот день особенно - до невероятности приятно и с большим успехом. Ведь как правило, декламации одного и того же человека не бывают изо дня в день одинаково удачны. (2) Итак, мы, его друзья, окружив [Юлиана] со всех сторон, сопровождали его домой. Когда же наконец мы подошли к холму Циспию, {2} то заметили некую инсулу, {3} охваченную огнем; [дом] был многоэтажным, и уже сильно пламенело все вокруг. (3) Тогда кто-то из сопровождавших Юлиана сказал: "Велики доходы собственников имущества в городе, однако же опасности гораздо значительнее. Если бы могло существовать средство, чтобы в Риме не столь часто горели дома, я бы, клянусь Геркулесом, продал свои сельские владения и купил собственность в городе". (4) Юлиан же, обратившись к нему, с приятной изысканностью, которая была ему свойственна при беседе, сказал: "Если бы ты читал девятнадцатую книгу "Анналов" Квинта Клавдия, {4} прекрасного и в высшей степени заслуживающего доверия писателя, тебя бы, конечно, Архелай, полководец царя Митридата, {5} научил, каким способом и средством защититься от огня, чтобы ни одна из твоих деревянных построек не оказалась охваченной пламенем и не сгорела".

{1 Антоний Юлиан — см. комм. к Noct. Att., I, 4, 1.}

{2 Cispium — общепринятая издательская конъектура; рукописное чтение — caspium — не дает удовлетворительного смысла. Циспий представлял собой отрог Эсквилина.}

{3 Инсула — многоквартирный дом, помещения которого, как правило, сдавались внаем. В источниках часто говорится о пожарах и обрушениях этих доходных домов.}

{4 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{5 Архелай — полководец царя Митридата VI; сыграл важную роль в Первой Митридатовой войне. Впав в немилость у Митридта, бежал к римлянам и во время Второй Митридатовой войны, а согласно Плутарху и Третьей (Luc, VIII), сражался на стороне римлян против Митридата.}

(5) Я спросил, каково же это чудесное средство Квадригария. (6) [Антоний Юлиан] ответил: "Вот что я обнаружил в этой книге. Когда Луций Сулла {6} осаждал Пирей в Аттике, а с противной стороны обороной города руководил Архелай, полководец царя Митридата, деревянная башня, возведенная ради защиты [города], не могла загореться, хотя и была со всех сторон окружена огнем, потому что была покрыта квасцами [по приказу] Архелая".

{6 Луций Корнелий Сулла — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 16.}

(7) Слова самого Квадригария из этой книги таковы: "После того как Сулла долгое время прикладывал усилия, [чтобы взять город], он вывел свои войска, для того чтобы поджечь одну из деревянных башен Архелая, которую тот выдвинул вперед. [Сулла] явился, подошел, подложил древесину, отогнал греков, поднес огонь. Поджечь ее пытались достаточно долго, но так и не смогли это сделать. Дело в том, что Архелай [приказал] обработать весь материал квасцами. Сулла подивился тому вместе с воинами, и после того как не смог поджечь [башню], отвел войска". {7}

{7 Fr. 81 Peter.}

Глава 2

О том. что Платон в своем сочинении "О законах" утверждал, что веселые призывы пить больше вина на пирушках не лишены пользы

(1) Некто с острова Крит, проводивший жизнь в Афинах, утверждал, что он философ - платоник, и сильно желал таковым казаться. (2) Был же он человеком никудышным, болтуном, хвастающимся собственными достижениями в греческом красноречии. Кроме того, из-за пристрастия к вину он напивался до того, что становился посмешищем. (3) На пирах молодых людей - каковые нам было привычно устраивать в Афинах в седьмой день месяца - он, едва трапеза подходила к концу и начинались приятные и полезные речи, попросив тогда тишины, чтобы его слушали, заводил речь, выражаясь многословно, пусто и бессвязно, побуждая всех к питию и заявляя, что делает это по предписанию Платона, {8} ибо Платон, по его словам, в книгах, названных им "О законах", в изобилии возносил хвалу пьянству, считая его полезным для добропорядочных и доблестных мужей. Среди таких речей он [и сам] топил весь свой ум в большом количестве бокалов, выпиваемых один за другим, утверждая, [что вино] является своего рода стимулом и средством возбуждения (incitabulum) {9} для ума и доблести, раз вино наполняет разум и тело человека страстью.

{8 Начиная с этого места текст главы, с небольшими отличиями, воспроизводит Макробий (Sat., II, 8, 4).}

{9 Incitabulum — слово, нигде более не засвидетельствованное; имеет то же значение, что и incitamentum — «побудительная причина, стимул». Однако у Макробия, частично воспроизводящего данную главу, в этом место стоит ignitabulum — «огниво», что в данном контексте может означать «побуждение, стимул».}

(4) На деле же Платон в первой и второй книгах "О законах" {10} вовсе не хвалил, как полагал этот бездельник, ту наиболее отвратительную разновидность пьянства, какая обыкновенно расстраивает и расслабляет умы людей. Однако он и не осуждал несколько более щедрого и любезного приглашения к винопитию, которое происходит с ведома неких, так сказать, распорядителей и предводителей пиров, остающихся трезвыми. (5) Ибо он полагал, что у умеренных и порядочных людей при возлияниях, благодаря расслаблению, восполняются и восстанавливаются душевные силы, необходимые для возобновления дел, совершаемых в трезвом состоянии, а [сами] они, приходя мало-помалу в лучшее расположение духа, с большей легкостью вновь берутся за труды. Кроме того, [он считал, что] если кто-то таит в себе дурные наклонности и страсти, прикрытые некоей достойной уважения стыдливостью, то все они проступают при раскрепощении, дарованном вином, не причиняя особой опасности, и легче поддаются исправлению и исцелению.

{10 Plat. Leg., I, 637а-е, 647е; II, 666а-с, 671b-с.}

(6) В том же месте Платон сказал и следующее: не следует ни избегать, ни с презрением отвергать этого рода упражнения в сопротивлении неистовому воздействию вина, и не кажется в достаточной степени сдержанным и умеренным никто из тех, чья жизнь не подвергалась испытаниям среди опасностей заблуждений и соблазнов наслаждений. {11} (7) Ибо если того, кому неизвестны наслаждения и прелесть пиров и кто им совершенно чужд, случайно или желание приводит к участию в подобных радостях, или случай тому способствует, или необходимость вынуждает, то нередко его пленяет [все это], а ум и душа [такого человека] не остаются спокойными, но колеблются под воздействием неких новых впечатлений. (8) [Платон], следовательно, думал, что следует собраться и, словно в боевом строю, лицом к лицу сражаться с наслаждениями и с вольностью, проистекающей от вина для того, чтобы быть защищенными от них не бегством и не отсутствием нашим, но силой и постоянным присутствием духа, дабы мы заботились об умеренности и сдержанности ограничением потребления и в то же время, согрев и укрепив душу, очищались бы, если в ней присутствует холодная грусть либо постыдная робость.

{11 Ср.: Leg., I, 647b; Rep., 413d; 414a. Авл Геллий, судя по всему, не имевший перед глазами текста самого Платона, сводит его концепцию о необходимости лицом к лицу встречаться с опасностями и соблазнами и побеждать их, а не уклоняться от них, к узкой практической теме посещения пиров и винопития.}

Глава 3

Что Марк Цицерон думал и писал о той частице, которая является приставкой в глаголах "aufugio" (убегать) и "aufero" (уносить); а также следует ли в глаголе "autumo" (утверждать) усматривать ту же приставку

(1) Мы прочитали сочинение Марка Цицерона, которое называется "Оратор". (2) В этой книге Цицерон, после того как сказал, что слова aufugio (убегать) и aufero (уносить) состоят из приставки аb- {12} и глаголов fugio (бежать) и fero (нести), но эта приставка, чтобы быть в произношении и на слух более приятной, изменилась на аu-, и стали говорить aufugio и aufero вместо abfugio и abfero; после того, говорю я, как [Цицерон все] это изложил, там же далее он написал так: (3) "Эта приставка, за исключением двух приведенных выше слов, не встретится ни в каком другом глаголе". {13}

{12 Одно из основных значений аb- в качестве приставки — «удаление, движение от [чего-то]».}

{13 Cic. De orat., 158.}

(4) Но вот мы нашли в "Записках" Нигидия, {14} что глагол autumo (утверждать) состоит из предлога ab- и глагола aestumo (оценивать), и что произносят autumo в качестве стяженной формы вместо abaestumo, {15} что означало бы totum aestumo (полностью оценивать), наподобие abnumero (отсчитывать). {16} (5) Но - пусть это будет сказано с огромным почтением к Публию Нигидию, образованнейшему человеку, - данная [теория] выглядит скорее дерзкой и остроумной, чем истинной. (6) Дело в том, что autumo означает не только aestumo (оценивать), но и dico (говорить), и орinor (полагать), и censeo (думать), а с этими глаголами данная приставка не согласуется ни по внутренней связи звуков, {17} ни по значению слова. (7) Кроме того, Марк Туллий, человек, строго основательный в изучении словесности, не утверждал бы, что это два единственных глагола, если бы мог найти какой-либо третий. (8) Однако прежде всего достойно рассмотрения и изучения следующее: превратилась ли приставка ab- в слог аu- из-за приятности звучания, или, скорее, аu- имеет свое собственное происхождение и, стало быть, как и многие другие приставки, также заимствована у греков? Она присутствует и в следующем стихе Гомера:

{14 Fr. 51 Swoboda. Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{15 Этимология совершенно ошибочная: в глаголе autumno нет приставки аu-, и он никак не связан с aestimo.}

{16 Глагол abnumero засвидетельствован только у Геллия.}

{17 Нигидий был сторонником теории происхождения названий «по природе», то есть полагал, что звучание слова не случайно, но отражает его смысл (Noct. Att., Χ, 4).}

Αυ̉έρυσαν μὲν πρω̃τα καὶ 'έσφαξαν καὶ 'έδεισαν...

(Выи им подняли вверх, закололи, тела освежили...) {18}

{18 Ноm. Il., I, 459. Перевод Н. И. Гнедича. Авл Геллий принимает за закономерные соответствия совершенно случайные созвучия.}

и

'Άβρομοι, αυ̉ίαχοι...

(С шумом, с криком неистовым...) {19}

{19 Ноm. Il., XIII, 41. Перевод Н. И. Гнедича.}

Глава 4

История о Вентидии Бассе, низкородном человеке, который, как сообщается в источниках, первым отпраздновал триумф над парфянами

(1) В речах образованных людей старшего поколения недавно было [сказано] о том, что в прошлом многие достигали высочайшего почета, будучи при этом очень низкого происхождения, из числа самых презираемых. (2) Ничто, однако, не вызвало такого удивления, как то, что было написано про Вентидия Басса. (3) Он был родом из Пицена {20} и простого звания. Его мать была захвачена в плен вместе с ним самим Помпеем Страбоном, {21} отцом Помпея Великого, в ходе Союзнической войны, {22} когда он [Страбон] подчинил жителей Аскула. {23} Во время триумфа Помпея Страбона среди прочих перед колесницей императора [шла] его мать, неся его самого, еще находящегося в младенческом возрасте, за пазухой. Затем, когда [Вентидий Басс] уже подрос, он с трудом обеспечивал себя всем необходимым, занимаясь малопочтенным занятием - приготовляя повозки и мулов, которые официально полагались магистратам, получившим по жребию провинцию. Исполняя эту обязанность, он, как известно, сблизился с Гаем Цезарем и отправился с ним в Галлию. Потом, поскольку в этой провинции он проявил достаточно усердия, а впоследствии, в ходе гражданской войны, столь ревностно и деятельно относился ко всем порученным ему делам, что не только стал другом Цезаря, но, благодаря этой дружбе, достиг самого высокого общественного положения. {24} Вскоре после этого [Вентидия Басса] избрали народным трибуном, {25} а затем и претором. {26} Немного же позднее сенат объявил его вместе с Марком Антонием {27} врагами отечества. {28} Однако после того как произошло объединение партий, {29} он не только вновь обрел свое прежнее положение, но получил понтификат, а затем и консульство. Римский народ, помня, что Вентидий Басс ранее зарабатывал себе на жизнь заботой о мулах, столь тяжело переживал это событие, что все улицы Города были исписаны следующими стишками:

{20 Пицен — область в средней части Италии, примыкающая к Адриатическому морю.}

{21 Гней Помпей Страбон (?—87 г. до н. э.) — отец Помпея Великого, талантливый полководец, проявивший себя, в частности, в Союзнической войне, которого римский народ, однако, не любил за неразборчивость в средствах и корыстолюбие; консул 89 г. (Арр. Bel. civ., I, 68, 312; 1, 80, 366; Plut. Pomp., I; Veil., II, 21, 4).}

{22 Союзническая война (91—88 гг. до н. э.) — восстание италиков, требовавших права римского гражданства, против Рима.}

{23 89 г. до н. э.}

{24 С 47 г. до н. э. Вентидий Басс стал членом сената.}

{25 46 г. до н. э. Народный трибун — см. комм. к Noct. Att., VI, 19, 3.}

{26 43 г. до н. э. В этом же году, после оформления триумвирата Октавиана, Марка Антония и Лепида, Вентидий Басс с тремя легионами прибыл в Пицен и получил должность консула — суффекта, о чем Геллию, как кажется, неизвестно. Претор — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 6.}

{27 Марк Антоний — см. комм. к Noct. Att., III, 9, 4.}

{28 После убийства Цезаря (43 г. до н. э.) сенат принял сторону Октавиана, претендовавшего на место преемника Цезаря, так что Антонию пришлось покинуть Рим.}

{29 Имеется в виду создание Второго триумвирата (Октавиан Август, Марк Антоний и Эмилий Лепид). Coniunctis partibus («после объединения партий») появляется в позднейших кодексах XV— XVI вв.; чтение прочих рукописей — coniunctis patribus («после соединения отцов») — в данном контексте неуместно.}

Сбегайтесь, все авгуры и гаруспики!

Случилося чудесное знамение:

Кто мулов чистил, ныне консул стал. {30}

{30 FPL. Р. 93 Morel. Перевод А. Я. Тыжова.}

(4) Светоний Транквилл {31} пишет, что тот же самый Басс был поставлен Марком Антонием во главе восточных провинций и в трех сражениях разбил парфян, вторгшихся в Сирию. Он был первым, кто отметил триумф над парфянами, и после кончины был похоронен на государственные средства. {32}

{31 Fr. 210 Reifferscheid. Гай Светоний Транквилл — см. комм. к Noct. Att., IX, 7, 3.}

{32 Вентидий Басс довольно успешно вел военные действия в 42 — 38 гг. до н. э., пока Марк Антоний, завидуя его успехам, не отозвал его обратно в Рим, где он и отпраздновал триумф 27 ноября 38 г. до н. э.}

Глава 5

О том, что глагол "profligo" {33} употребляется многими людьми не в собственном его значении и без должного понимания

{33 Profligo имеет два основных значения: 1) разрушать, уничтожать, 2) доводить до конца.}

(1) Подобно тому как многие другие слова отклонились от привычного и правильного употребления и смысла - по незнанию и неведению тех, кто неверно произносит то, что им непонятно, - так и значение глагола profligo [со временем] изменилось и исказилось. (2) Ввиду того что он образован от adfligere (бить, поражать) и использовался в значении "доведение до гибели и уничтожения", те, кто говорили правильно, всегда употребляли этот глагол так, что profligare {34} [было равно по значению] prodigere (растрачивать, расточать) и deperdere (губить, разорять), a res profligatae [означало] уничтоженные (proflictae) и разрушенные (perditae) вещи. Теперь же я слышу, как о зданиях, храмах и о многих других вещах, которые почти завершены и доведены до конца, говорят, будто они находятся in profligato, или уже являются profligata. (3) Поэтому-то, как написал в одном из своих писем Сульпиций Аполлинарий, {35} весьма изящно ответил претор, человек вполне образованный, одному недотепе {36} из скопища законников. (4) [Аполлинарий] сказал: "Ведь этот пустозвон, не лишенный дерзости, заявил так: "Все дела, о величайший муж, {37} которые ты, как сказал, сегодня намеревался рассмотреть, благодаря твоему усердию и быстроте действий завершены (profligata sunt). Осталось только одно дело, по поводу которого я и прошу, чтобы ты меня выслушал". На это претор довольно остроумно [ответил]: "Погублены ли (profligata) те дела, с которыми, как ты говоришь, я уже ознакомился, по правде говоря, не знаю. Однако же дело, за которое ты берешься, без всякого сомнения - выслушаю я его или не выслушаю - погибло (profligatum est)"".

{34 Глагол profligo образован от неупотребительного fligere; сам глагол profligere тоже довольно мало употребителен, хорошо известно прежде всего пассивное причастие перфекта — proflictus. Геллий предпочитает употреблять интенсивную форму — profligare. Впрочем, смысловые колебания, о которых говорит наш автор, от формы глагола не зависят.}

{35 Гай Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

{36 Barunculo — конъектура Гереуса, принятая и Марашем и Маршаллом; слово представляет собой изобретенный самим Гереусом диминутив от Ьаго (простофиля, недотепа). Рукописное чтение — barvasculo — бессмысленно; прочие издатели предлагают читать barbasculo — также ими изобретенное слово, нигде в источниках не засвидетельствованное.}

{37 Обращение к сенатору.}

(5) То, что [теперь] хотят выразить, говоря profligatum, те, кто изъяснялись [истинно] по-латински, выражали посредством adfectum, подобно тому как поступил Марк Цицерон в своей речи "О консульских провинциях". (6) Его слова таковы: "Мы видим, что война близится к концу (adfectum) и, по правде говоря, почти завершена". {38} (7) Он же ниже: "Ибо для чего еще сам Цезарь может желать остаться в провинции, если не для того, чтобы завершить (adfecta) и передать государству начатое им дело?" {39} (8) Опять же Цицерон в "Экономике": "Когда лето почти подходит к концу (affecta iam prope aestate), приходит время гроздьям винограда смягчаться на солнце". {40}

{38 Cic. De prov. cons., VIII, 19.}

{39 Cic. De prov. cons., XII, 29. Перевод В. О. Горенштейна.}

{40 Cic. Oec. Fr. 21 Orelli.}

Глава 6

О том, что во второй книге Марка Цицерона "О славе" [в рассуждении] о Гекторе и Аяксе допущена явная ошибка

(1) В книге Марка Туллия, которая числится второй [в трактате] "О славе", очевидна небольшая ошибка, которую может распознать не то что какой-нибудь знаток, но уже тот, кто прочтет седьмую песнь ["Илиады"]. {41} (2) Вот почему мы удивляемся не столько тому, что в этом вопросе Марк Туллий ошибся, сколько тому, что [ошибка] не была замечена и исправлена им самим или Тироном, {42} его вольноотпущенником, человеком усерднейшим и особенно старательным в том, что касалось книг его патрона. (3) Вот что написано в этой книге: "У того же поэта Аякс, встречаясь с Гектором для решающего сражения, заводит речь о погребении в том случае, если будет побежден, и объявляет, что хотел бы, чтобы даже много веков спустя проходящие мимо его могилы говорили так:

{41 Имя автора и номер книги в тексте даны по-гречески.}

{42 Fr. 1 Orelli. Туллий Тирон — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 1.}

Здесь погребен человек, давно свет утративший жизни;

Гектора некогда пал он, жестоким мечом пораженный.

Кто-нибудь скажет про это, а слава моя не погибнет. {43}

{43 Перевод А. Я. Тыжова. Геллий здесь дает довольно точный перевод на латынь трех строк Илиады: VII, 89—91.}

(4) Эти мысли в стихах, которые Цицерон перевел на латинский язык, у Гомера высказывает не Аякс, и не Аякс заводит речь о погребении, но [это] говорит Гектор, причем он думает о погребении до того, как узнает, что должен встретиться с Аяксом в решающем сражении. {44}

{44 Речь произносит сам Гектор, вызывая на единоборство храбрейшего из греков; в приведенном отрывке он говорит о своей будущей славе победителя.}

Глава 7

Замечено, что у стариков шестьдесят третий год жизни отмечен либо болями, либо смертью, либо каким-нибудь заметным несчастьем; и здесь же в качестве примера, подтверждающего это наблюдение, приведено письмо божественного Августа сыну Гаю

(1) Давно было замечено и проверено на практике, что почти у всех стариков шестьдесят третий год жизни сопряжен с опасностью и несчастьем, как-то: серьезная телесная болезнь, уход из жизни или душевное расстройство. (2) Вот почему те, кто изучают такого рода явления и их словесное обозначение, называют этот год жизни κλιμακτηρικόν (критическим). {45}

{45 О критических периодах человеческой жизни см.: Noct. Att., III, 10, 9. Ср.: Lyd. Mens., III, 6 (9); Censorin., XIV, 14, где также говорится об опасностях шестьдесят третьего года жизни.}

(3) Предпоследней ночью, когда мы, наслаждаясь изяществом речи божественного Августа, лишенной вычурности и натянутости, но, клянусь Геркулесом, легкой и простой, читали книгу писем, которые он писал своему внуку Гаю, {46} мы неожиданно наткнулись на это самое замечание относительно того же года [жизни] и в одном из его писем. Вот копия этого письма:

{46 Речь идет о Гае Юлии Цезаре, сыне Агриппы и дочери Августа Юлии, усыновленном Августом (поэтому Геллий называет его то сыном, то внуком Августа), которого император рассматривал как своего преемника. Однако Гай умер в молодом возрасте в 4 г. н. э.}

"Девятый день до Октябрьских календ. {47}

{47 23 сентября 1 г. н. э.}

Здравствуй, мой Гай, мой милый осленок (asellus iucundissimus), {48} которого, боги свидетели, мне всегда не хватает, когда ты вдали от меня. Но особенно в такие дни, как нынешний, глаза мои ищут моего Гая, который, где бы ни был, надеюсь, в радости и добром здравии отметил мой шестьдесят четвертый год рождения. Ведь, как видишь, мы избежали критического (κλιμακτη̃ρα) для всех стариков шестьдесят третьего года. Я же молю богов, чтобы - сколько у меня ни осталось времени - нам была дана возможность прожить его в здравии и при наибольшем благоденствии государства, раз вы {49} ведете себя достойно и готовы унаследовать (α̉νδραγαθου̉ντων υ̉μω̃ν καὶ διαδεχομένων) мое положение". {50}

{48 Столь неожиданный образ навеян, видимо, тем, что Гай отличался упрямством.}

{49 Множественное число, возможно, объясняется тем, что Август здесь говорит не только о Гае, но и о его младшем брате Луций Цезаре, которого он также усыновил и рассматривал как своего преемника. Луций скончался во 2 г. н. э.}

{50 Fr. 22 Malc.}

Глава 8

Отрывок из речи древнего оратора Фавония {51} по поводу осуждения роскоши обедов, которой он воспользовался для поддержки закона Лициния об ограничении тратьг

{51 Все рукописи дают Favorini, однако Фаворин (см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27) был современником нашего автора и никак не может быть «древним оратором», выступающим в поддержку закона Лициния. Питу предлагает восстанавливать здесь имя Гая Фанния Страбона (о законе Фанния см. Noct. Att., II, 24, 2—3). Мы же следуем Гроновию, который полагает, что следует читать Favonii; его конъектура была принята Гертцем и Хозиусом.}

(1) Когда мы читали старую речь Фаворина, мужа, не лишенного красноречия, в которой <***> {52} мы полностью внимательно изучили, чтобы иметь возможность припомнить, насколько, клянусь Геркулесом, ненавистны такого рода траты и образ жизни. (2) Слова Фаворина, которые мы приводим ниже, таковы: "Председатели пиров и кутежей полагают, что трапеза не считается роскошной, если во время наивысшего удовольствия от вкушения еды, [блюдо] не уносят и на его место не заступает из резерва {53} другая пища, более вкусная и обильная. Это нынче самая соль пира для тех, у кого за утонченность сходят траты и спесь, кто утверждает, что ни одну птицу, кроме винноягодника (ficedula), нельзя есть целиком. Если птицы и прочей откормленной живности подается не столько, чтобы [участники пира] могли наесться одними нижними частями птиц и гузками, считается, что пир не задался из-за скудости, а те, кто едят верхние части птицы или живности, [по их мнению] должного вкуса <не> {54} имеют. Если роскошь и дальше будет расти такими же темпами, то что остается, кроме как приказывать подавать обед, только чтобы чуть-чуть его попробовать, дабы не утомлять едой тех, чьи ложа украшены золотом, серебром и пурпуром щедрее, чем у бессмертных богов?"

{52 Закон Лициния — см. комм. к Noct. Att., II, 24, 7. 53 Гертц определяет здесь лакуну, предлагая заполнить ее примерно так: он поддерживает принятие закона Лициния, направленного на ограничение трат, мы нашли отрывок, изобличающий роскошные пиры, отрывок этот...}

{53 Употребленный здесь редкий глагол succenturiare представляет собой специальный военный термин, имеющий значение «зачислять в центурию», что в таком далеком от военных реалий контексте должно производить определенный комический эффект.}

{54 Вставка Гертца; в рукописях отсутствует.}

Глава 9

О том, что поэт Цецилий употреблял слово "frons" (лицо) в мужском роде не по поэтической вольности, но на основании аналогии

(1) Верно и изящно написал Цецилий {55} в "Подкидыше":

{55 Цецилий — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 4.}

Nam hi sunt inimici pessumi, fronte hilaro, corde tristi,

Quos neque ut adprendas {56} neque uti dimittas {57} scias.

{56 Конъектура Каррио, рукописное чтение — adprehendas — не укладывается в размер.}

{57 Конъектура Шпенгеля; рукописное чтение — ut mittas — также не вписывается в размер.}

(Хуже всех - кто с виду весел, а в душе лелеет скорбь:

Ни поймать их невозможно, ни отделаться от них). {58}

{58 V. 78 Ribbeck. Перевод М. Л. Гаспарова.}

(2) Я прочел эти стихи в кругу достаточно образованных молодых людей, когда речь шла о подобном человеке.

(3) Сидевший тогда с нами некто из толпы грамматиков, человек небезызвестный, изрек: "С какой вольностью и дерзостью поступил Цецилий сказав fronte hilaro, а не fronte hilara и не побоявшись такого чудовищного солецизма". {59}

{59 Солецизм — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

(4) "Напротив, - сказал я, - скорее уж насколько мы отличаемся вольностью и дерзостью, употребляя недолжным и неученым способом слово frons не в мужском роде, хотя и правило соразмерности (ratio proportionis), называемой аналогией, {60} и авторитеты древних авторов убеждают, что надо говорить не hanc, a hunc frontem (это лицо).

{60 Об аналогии см.: Noct. Att., II, 25 и соответствующий комментарий.}

(5) Действительно, Марк Катон {61} в пятой книге "Начал" написал: "На следующий день, выстроив под знаменами пехоту, конницу и вспомогательные войска фронтом в линию (aequo fronte), он сразился с вражескими легионами". {62} Тот же Катон в той же книге говорит так: recto fronte (прямым фронтом)". {63}

{61 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12,17.}

{62 Fr. 99 Peter.}

{63 Fr. 100 Peter. В действительности, слово frons могло употребляться и в мужском, и в женском роде. У древних авторов можно найти примеры и того и другого, но Геллий подбирает только такие цитаты, где frons стоит в мужском роде. В эпоху самого Геллия нормативной считалась форма женского рода.}

(6) Однако этот грамматик-полузнайка сказал: "Оставь эти авторитеты, каковые тебе, могу поверить, известны, но приведи правило, которого у тебя нет". (7) Эти его слова меня слегка возмутили, ибо меня тогда толкал к тому возраст, и я сказал: "Выслушай от меня, учитель, ложное правило, которое ты, однако, опровергнуть не сумеешь. (8) Все, - сказал я, - слова, заканчивающиеся на три звука, которыми оканчивается слово irons, являются словами мужского рода, если к тому же в родительном падеже оканчиваются на тот же слог, как в случае mons, pons, fons". {64} (9) Он, однако, ответил, улыбаясь: "Услышь, ученик, множество других подобных [слов], которые не принадлежат к мужскому роду". (10) Тогда все стали просить, чтобы он тотчас назвал хотя бы одно. Но, поскольку тот человек стал меняться в лице, замолчал и то бледнел, то краснел, я вмешался и сказал: "Иди, и пусть у тебя будет тридцать дней для изысканий; когда ты найдешь [подобные слова], ты к нам вернешься". (11) Так мы спровадили ничтожество искать слово, которые разрушило бы предложенное правило.

{64 Генетивы этих слов соответственно: montis, pontis, fontis.}

Глава 10

О вызывающем изумление добровольном уходе из жизни милетских девушек

(1) Плутарх {65} в первой из книг, которые он озаглавил "О душе" (Περὶ ψυχη̃ς), {66} рассуждая о болезнях, поражающих души людей, писал, что девушек из Милета, почти всех в этом городе, внезапно, без какой-либо видимой причины, охватило желание добровольной смерти, и вслед за тем многие лишили себя жизни, повесившись. (2) Ввиду того что это происходило изо дня в день, все чаще и чаще, и невозможно было найти лекарства для душ этих девушек, упорствовавших в желании умереть, милетяне приняли декрет, согласно которому всех девушек, которые примут смерть от повешения, выносили для похорон обнаженными и с той петлей, которой они были обвиты. После этого декрета девушки уже не стремились к добровольной смерти, устрашенные одним лишь стыдом столь позорных похорон.

{65 Плутарх — см. комм. к Noct. Att., I, 1, 1.}

{66 В действительности указанный сюжет представлен в другом произведении Плутарха — «О доблести женской» (De virt. mul., 11 = Моr., VII. P. 20 Bern). Аналогичный рассказ приводит Полиен (Strat., VIII, 63).}

Глава 11

Текст сенатусконсулъта об изгнании философов из города Рима; и. кроме того, слова цензорского эдикта, которым были осуждены и ограничены [в своей деятельности ] те, кто начинали в Риме учреждать [школы] риторики и преподавать ее

(1) В консульство Гая Фанния Страбона и Марка Валерия Мессалы {67} был принят сенатусконсульт о философах и риторах: "Претор Марк Помпоний собрал сенат. После обсуждения вопроса о философах и риторах относительно них было принято такое решение: пусть претор Марк Помпоний обратит внимание [на это дело] и позаботится в соответствии с интересами государства и собственными полномочиями, чтобы в Риме их не было".

{67 161 г. до н. э. Фанний Страбон и Валерий Мессала были также авторами законов против роскоши (см. Noct. Att., II, 2, 2 и соответствующий комментарий); изгнание риторов и философов вполне вписывается в эту политику сохранения древней римской простоты нравов.}

(2) Через несколько лет после этого сенатусконсульта цензоры Гней Домиций Агенобарб и Луций Лициний Красс {68} приняли следующий эдикт о пресечении [деятельности] латинских риторов: "Нам сообщили, что есть люди, которые учредили новый вид обучения и собирают в своих школах молодежь; они именуют себя латинскими риторами. Там молодые люди просиживают целые дни. Наши предки установили, согласно собственному желанию, что изучать их детям и какие школы им посещать. Эти новшества, которые появились вопреки обычаям и нравам предков, одобрения у нас не вызывают и не кажутся нам правильными. По этой причине, как нам представляется, следует устроить так, чтобы и тем, кто держит эти школы, и тем, кто имеет обыкновение их посещать, стало известно наше мнение: нас [эти школы] не устраивают". {69}

{68 92 г. до н. э.}

{69 Ср.: Cic. De or., III, 94; Tac. Dial., 35.}

(3) И не только в те времена, излишне грубые и еще не облагороженные греческим знанием, философов изгоняли из города Рима, (4) но и во время правления Домициана по постановлению сената [философы] были изгнаны и им был запрещен доступ в Город и Италию. (5) В это самое время и философ Эпиктет {70} вследствие указанного сенатусконсульта из Рима переселился в Никополь.

{70 Эпиктет — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}

Глава 12

Знаменитейший отрывок из речи Гая Гракха о его скромности и целомудрии

(1) Гай Гракх, {71} как вернулся из Сардинии, {72} выступил с речью перед народом в собрании. (2) Вот его слова: "Я вел себя в провинции, как я полагаю, в соответствии с вашими интересами, а не так, как требовало мое тщеславие. У меня не было никаких попоек, я не держал при себе красивых мальчиков, но на пиру ваши дети держались скромнее, чем в военном лагере". {73} (3) Далее он сказал следующее: "Я прожил в провинции так, чтобы никто не мог достоверно утверждать, что я при исполнении служебных обязанностей получил [лишний] асс или больше, или что дела мои ввели кого-либо в издержки. Я провел в провинции два года; если какая-либо продажная женщина вошла в мой дом или если я соблазнил хоть чьего-либо молоденького раба, считайте меня самым последним негодяем из всех людей. Если я вел себя столь целомудренно по отношению к их рабам, вы можете отсюда заключить, каким образом я проводил время с вашими детьми". {74} (4) И там же, чуть ниже, он сказал: "Так вот, квириты, отправившись в Рим, пояса, которые я увез полными денег, я привез с собою из провинции пустыми. А другие, увозившие с собой амфоры, полные вина, домой их везли полными денег". {75}

{71 Гай Семпроний Гракх — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}

{72 В 126—124 гг. до н. э. Гай Гракх исполнял в Сардинии функции квестора.}

{73 Fr. 26 Malc.}

{74 Fr. 27 Malc.}

{75 Fr. 28 Malc. Ср.: Plut. Gracch., 23, 2.}

Глава 13

О необычных {76} глаголах, которые употребляются двояким образом и называются у грамматиков "общие" (communes) {77}

{76 Геллий обозначает эти редкие глаголы словом inopinata (неожиданные).}

{77 Геллий определяет общие (communes) слова в Noct. Att., XII, 9, 1 (см., впрочем, соответствующий комментарий), как такие, которые могут иметь противоположное значение, но там речь идет о существительных, а не об отложительных глаголах.}

(1) Глаголы utor (пользоваться, использовать), и vereor (опасаться, бояться), и hortor (побуждать, увещевать), и consolor (утешать) являются общими глаголами и могут употребляться в двух смыслах: vereor te (я опасаюсь тебя), vereor abs te (я вызываю у тебя страх), то есть tu те vereris (ты меня опасаешься); utor te (я использую тебя), и utor abs te (я используем тобою), <то есть tu me uteris (ты меня используешь)>; {78} hortor te (я побуждаю тебя), и hortor abs te (я побуждаем тобою), то есть tu me hortaris (ты меня побуждаешь); consolor te (я утешаю тебя), и consolor abs te (я утешаем тобою), то есть tu me consularis (ты утешаешь меня); также с обратным смыслом употребляются [глаголы] testor (свидетельствовать) и interpreter (объяснять).

{78 Общепринятое издательское дополнение.}

(2) Однако все эти глаголы во втором значении малоупотребительны и, как правило, необходимо проводить изыскания, чтобы определить, используются ли они и в таком смысле.

(3) Афраний {79} в "Двоюродных братьях" [пишет]:

{79 Луций Афраний — см. комм. к Noct. Att., Χ, 11, 8.}

Em isto parentum est vita vilis {80} liberis

{80 Vita vilis — общепринятая конъектура Липсиуса; рукописное чтение — vitabiblis (невыносимый) — не дает удовлетворительного смысла.}

Ubi malunt metui, quam vereri se ab suis.

(He дорога тем детям жизнь родителей,

Которым страх привычней уважения). {81}

{81 V. 33 Ribbeck. Перевод М. Л. Гаспарова.}

Здесь vereri употреблено в не совсем привычном смысле. (4) Новий {82} в "Плотничихе" {83} употребляет глагол utitur в противоположном [по отношению к привычному] смысле:

{82 Новий (I в. до н. э.) — автор ателлан, от которых сохранились лишь незначительные фрагменты у позднейших авторов.}

{83 Lignaria (плотничиха) — конъектура Ламбеция; рукописное чтение испорчено.}

Quia supellex multa quae non utitur, emitur tamen.

(Так как большое количество утвари, которая

не используется, все же покупают), {84}

{84 V. 43 Ribbeck.}

то есть [имеется в виду утварь] "та, что не для использования" (quae usui non est).

(5) Марк Катон {85} в пятой книге "Начал" сказал: "Его сытое, подготовленное, ободренное (cohortatum) войско, было выведено из лагеря и выстроено в боевой порядок". {86} (6) Мы также обнаружили [глагол] consolor, употребленный в ином по сравнению с тем, как обычно принято говорить, смысле в письме Квинта Метелла, {87} которое тот, будучи в ссылке, отправил Гнею и Луцию Домициям. Он сказал: "А когда я вижу ваше отношение ко мне, я чувствую себя в высшей степени утешенным (consolor), и ваша верность и доблесть встают у меня перед глазами". (7) В таком же смысле употреблял testata (засвидетельствованное) и interpretata (интерпретированное) Марк Туллий Цицерон в первой книге трактата "О дивинации", {88}так что testor и interpretor должны рассматриваться как общие глаголы. (8) Саллюстий {89} выражается сходным образом: "...после того как имущество занесенных в проскрипционные списки было роздано (dilargitis)", {90} словно глагол dilargior (раздавать, дарить) относится к категории общих глаголов.

{85 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12,17.}

{86 Fr. 101 Peter.}

{87 Квинт Метелл Нумидийский — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 1.}

{88 Cic. De div., I, 87; I, 53.}

{89 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 13.}

{90 Sail. Hist., 1, fr. 49 Maur.}

(9) Однако же мы видим, что ventum (страшно), подобно puditum (стыдно) и pigitum (неприятно, досадно), употребляется безлично и неопределенным образом не только у древних [авторов], но даже и у Марка Туллия во второй книге "О границах добра и зла". Он сказал: "Прежде всего у Аристиппа и всех киренаиков не вызывало страха (non est veritum) числить высшее благо в разряде таких видов удовольствия, которые доставляют чувствам величайшее наслаждение". {91}

{91 Cic. De fin., II, 39.}

(10) Также dignor (считать достойным), и veneror (обожать, поклоняться), и confiteor (полагаться), и testor (свидетельствовать) относятся к общим глаголам. Так, у Вергилия сказано следующим образом:

Coniungio, Anchisa, Veneris dignate superbo!

(Ты, что славного был удостоен союза с Венерой!) {92}

{92 Verg. Aen., III, 475. Перевод С. А. Ошерова.}

и

Cursus dabit venerata secundos.

(Если ж ее ты почтишь, то и путь безопасный дарует). {93}

{93 Verg., Aen., III, 460. Перевод С. А. Ошерова.}

(11) Что же касается долга, который был признан (aes confessum), то в Двенадцати таблицах записано следующее: "После того как он признал долг и был вынесен судебный приговор, пусть будут [даны должнику] тридцать "справедливых" дней (dies justi)". {94} Кроме того, в тех же Таблицах можно также прочесть: "Если тот, кто будет выставлен как свидетель или весовщик (libripens), {95} откажется давать свидетельские показания, пусть будет он признан бесчестным и недостойным быть свидетелем". {96}

{94 XII Tab., 3, 1. Т. е. дней, в течение которых обвиняемый должен найти деньги для уплаты долга, в случае неуплаты по истечении срока на него будет наложено соответствующее наказание. Подробнее см.: Noct. Att., XX, 1, 42-45.}

{95 Весовщик участвовал в процедуре древней манципации — торжественном договоре покупки, отвешивая куски меди и ударяя ими по весам, чтобы проверить чистоту металла; после введения чеканных денег роль весовщика стала чисто формальной.}

{96 XII Tab., 8, 22.}

Глава 14

О том, что Метелл Нумидийский воспользовался необычным оборотом из греческого красноречия

(1) Мы заметили у Квинта Метелла Нумидийского {97} в третьей книге обвинений против Валерия Мессалы {98} необычный словесный оборот. Вот слова из его речи: (2) "Поскольку он знал, что его обвиняют в таком преступлении, и союзники пришли к сенату в слезах жаловаться на то, что с них взыскали огромные суммы денег...". {99} (3) Он говорит: <sese> {100} pecunias <maximas> {101} exactos esse ("с них взыскали огромные суммы денег") вместо того, чтобы сказать: pecunias a se esse maximas exactas ("огромные суммы денег были с них взысканы").

{97 Квинт Метелл Нумидийский — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 1.}

{98 О каком именно Валерии Мессале идет речь, остается неясным.}

{99 Fr. 8 Malc.}

{100 Дополняет Гертц.}

{101 Дополняет Каррио.}

(4) Нам показалось, что это сказано на греческий манер; ведь греки говорят: ει̉σεπράςβτό με α̉ργύριον, что означает: exegit me pecuniam ("он взыскал с меня деньги"). {102} Если можно выразиться так, то точно так же можно сказать: exactus esse aliqui pecuniam ("с кого-то были взысканы деньги"). (5) Цецилий {103} использовал, как кажется, этот оборот в "Эсхине-подкидыше".

{102 Речь идет о широко распространенной в латинском языке конструкции с двумя аккузативами, один из которых обозначает лицо, а другой — предмет. В пассивной конструкции аккузатив лица становится подлежащим, а аккузатив предмета остается без изменения. Так что для объяснения данного оборота нет необходимости искать аналогии в греческом языке.}

{103 Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 4.}

Ego illud nimis nihilo exigor portorium,

(И тем не менее с меня взимают эту пошлину), {104}

{104 V. 92 Ribbeck.}

то есть

Nihilominus exigitur de me portorium.

(С меня тем не менее требуют пошлину).

Глава 15

О том. что древние говорили "passis velis" (распустив паруса) и "passis manibus" (раскинув руки). [образуя причастие] не от глагола "patior" (терпеть), но от другого - "pando" (распускать, распространять)

(1) От глагола pando древние [образовывали причастие] passum, а не pansum, а с приставкой - expassum, а не ехраnsum. {105} Цецилий {106} в "Женщинах за завтраком" [пишет]:

{105 Passus — нормативная форма пассивного причастия для pando, омонимичная аналогичной форме от райог. Упоминаемое Геллием причастие pansus создано искусственно; инфикс презенса n не сохраняется ни в одной из форм других времен.}

{106 Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 4.}

(2) Heri vero prospexisse eum se ex tegulis,

Haec nuntiasse et flammeum expassum domi.

(Едва вчера его он с крыши высмотрел,

И в крик, и уж готовят платье брачное). {107}

{107 V. 197 Ribbeck. Перевод Μ. Λ. Гаспарова.}

(3) Capite passo (распустив волосы) - говорят о женщине вместо porrecto (вытянув) и expanso (распростерши), и мы говорим passis manibus (раскинув руки) и veils passls (распустив паруса), имея в виду diductis (растопырив) и distensis (растянув).

(4) Именно так Плавт {108} в "Хвастливом воине", заменив букву "а" на букву "е" в соответствии с правилом составных слов, {109} говорит dispessis вместо dispassis:

{108 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

{109 По правилам латинской фонетики в срединном закрытом слоге краткое е переходит в а .}

Credo ego istoc exemplo tibi esse eundum extra portas,

Dispessis manibus patibulum cum habebis.

(Пропасть тебе у городских ворот таким манером,

Руками врозь, с колодкою на шее). {110}

{110 Plaut. Mil. glor., 359—360. Перевод А. В. Артюшкова.}

Глава 16

О необычной смерти Милона Кротонского

(1) Конец жизни Милона Кротонского, {111} знаменитого атлета, который, как записано в хрониках, был впервые увенчан во время <шестьдесят второй> {112} Олимпиады, вызывает удивление и жалость. (2) Когда в силу уже преклонного возраста он оставил занятие атлетикой и шел как-то один по лесистой местности Италии, он увидел рядом с дорогой дуб, зияющий большими трещинами в центральной части ствола. (3) Как я полагаю, Милон решил тогда проверить, остались ли у него силы, и, запустив пальцы в трещину, попытался разорвать дуб. Он таки сумел раздвинуть его посредине. (4) И дуб уже почти разошелся пополам, когда [Милон], полагая, что исполнил то, ради чего предпринял усилия, ослабил руки. Как только воздействие силы прекратилось, дерево вернулось в исходное состояние, а руки [Милона] оказались схваченными и полностью стиснутыми. Так, вновь сомкнув [края] и соединившись, дерево оставило человека на растерзание диким зверям. {113}

{111 Милон Кротонский (конец VI — начало V в. до н. э.) — знаменитый греческий атлет, шестикратный победитель Олимпиады; шесть раз был победителем на Пифийских играх, десять — на Истмийских и девять — на Немейских (все перечисленные виды игр представляли собой общегреческие состязания). Милон возглавлял войско кротонцев, когда они одержали победу над жителями Сибариса (510 г. до н. э.).}

{112 Порядковый номер Олимпиады — LXII = 532 г. до н. э. — восстановлен Люббертом; в рукописях отсутствует.}

{113 Ср. рассказ о гибели Милона у Валерия Максима (IX, 12, ext. 9) и Страбона (VI, 1,12, р. 263).}

Глава 17

По какой причине знатные афинские юноши перестали играть на флейтах, хотя таков был обычай их отцов

(1) Афинянин Алкивиад, {114} будучи мальчиком, обучался искусствам и свободным наукам у своего дяди Перикла. {115} Когда Перикл приказал позвать флейтиста Антигенида, {116} чтобы тот научил [юного Алкивиада] игре на флейте - это считалось тогда весьма почетным [занятием], - [Алквиад] отбросил и сломал поданные ему флейты, устыдившись того, что его лицо исказилось, едва он поднес флейту к устам и подул. {117} (2) Когда это событие стало широко известно, по общему согласию афинян, наука игры на флейте была оставлена. (3) Это написано в двадцать девятой книге Памфилы. {118}

{114 Алкивиад — см. комм. к Noct. Att., I, 17, 2.}

{115 Перикл — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 20.}

{116 Антигенид Фиванский (конец V — начало IV в. до н. э.) — флейтист и композитор; однако в Афины он прибыл около 410 г. до н. э. и, следовательно, никак не мог быть учителем Алкивиада, который родился в 450 г. до н. э.}

{117 Plut. Alc., 2.}

{118 FHG III, 521, 9. Памфила из Эпидавра (вторая половина I в. до н. э.) — образованная женщина, прибывшая в Рим во времена Нерона. Судя по всему, писала в том же жанре, что и Авл Геллий.}

Глава 18

О том, что битва и победа Гая Цезаря, каковую он одержал на равнинах Фарсала {119} во время гражданской войны, была в тот самый день объявлена и предсказана пророчеством одного жреца {120} в Патавии

{119 9 августа 48 г. до н. э.}

{120 Sacerdotis (жреца) — конъектура Гертца; sacerdotis Соrnelii (жреца Корнелия) появляется в позднейших кодексах XV в.; прочие рукописи согласно дают remigis (гребца). Ср.: Cic. De nat. deor., I, 23, 68, где говорится как раз о том, что битва при Фарсале была предсказана каким-то родосским гребцом}

(1) В тот день гражданской войны, когда Гай Цезарь и Гней Помпей, сойдясь в битве, сразились в Фессалии, в Патавии, {121} в Транспаданской Италии, произошло заслуживающее упоминания событие. (2) Некий Корнелий, жрец знатного происхождения, почитавшийся за благочестивый характер своего жреческого служения и безупречный образ жизни, во внезапном умоисступлении стал говорить, что видит вдали ожесточенное сражение: одни отступают, другие идут в атаку; [видит] резню, бегство, летящие копья и стрелы, возобновление битвы, натиск, стоны, раны; и далее, как если бы сам участвовал в сражении, он продолжал возглашать то, что видел, и, наконец, внезапно воскликнул, что Цезарь победил. (3) Это видение жреца Корнелия тогда показалось ненадежным и безумным, но вскоре вызвало великое изумление, потому что не только были предсказаны и оказались именно такими день сражения и исход произошедшей в Фессалии битвы, но и все сменявшие друг друга эпизоды боя нашли отражение в жестах и словах прорицателя. {122}

{121 Современная Падуя.}

{122 Это событие описывает также Плутарх (Caes., 47), ссылаясь на Ливия. Видимо, несохранившаяся книга Ливия послужила основным источником и для Плутарха, и для Авла Геллия.}

Глава 19

Заслуживающие внимания слова Марка Варрона из сатиры "О кушаньях" (Περὶ ε̉δεσμάτων)

(1) Довольно многочисленны те, к кому можно применить сказанное Марком Варроном {123} в сатире под названием "О кушаньях" (Περὶ ε̉δεσμάτων). {124} (2) Вот его слова: "Если бы ты потратил на занятия философией столько же усилий, сколько составляет одна двенадцатая от того, что тратит твой пекарь, чтобы сделать хороший хлеб, ты уже давно стал бы хорошим человеком. Ныне же те, кто пекаря знают, хотят купить его за сто тысяч [сестерциев], тогда как за тебя никто из тех, кто [тебя] знает, не даст и ста". {125}

{123 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{124 Этому произведению Варрона Геллий посвящает отдельную главу: Noct. Att., VI, 16.}

{125 Fr. 404 Biicheler.}

Глава 20

Некоторые заметки о происхождении, жизни, нравах, а также о конце жизни поэта Еврипида

(1) Феопомп {126} утверждает, что мать поэта Еврипида зарабатывала на жизнь, продавая овощи с огорода. {127} (2) Его отцу после рождения сына было предсказано халдеями, что этот мальчик, когда вырастет, будет победителем в состязаниях - такова судьба этого ребенка. (3) Отец, решив, что он должен быть атлетом, укрепив тело своего сына упражнениями, отправился с ним в Олимпию, чтобы тот принял участие в состязании юных атлетов. Однако сперва [Еврипид] не был допущен на состязания из-за сомнений в его возрасте; впоследствии, впрочем, он состязался на Элевсинских и Тесейских играх и был увенчан. (4) Вскоре, перейдя от заботы о теле к облагораживанию души, он стал слушателем натурфилософа Анаксагора {128} и ритора Продика, {129} а в том, что касается нравственных вопросов, следовал философии Сократа. Трагедии он начал писать в возрасте восемнадцати лет. (5) Филохор {130} сообщает, что на острове Самос есть пещера, отвратительная и ужасная - мы ее видели, - в которой Еврипид обыкновенно писал трагедии.

{126 Fr. 397 Jacoby. Феопомп — см. комм. к Noct. Att., Χ, 18, 6.}

{127 Начало этой традиции положил, как кажется, Аристофан, который неоднократно говорит о низком происхождении драматурга (Acham., 457; 478; Eq., 19; Ran., 840; 947); эту версию повторяет Плиний (Nat. Hist., XXII, 38). Однако, согласно Филохору, Еври-пид в юности принимал участие в отправлении культа Аполлона Делийского, что было доступно только выходцам из самых уважаемых семей (Souda, s. v. Euripides).}

{128 Анаксагор (ок. 500—428 до н. э.) — греческий философ и ученый. Около 30 лет прожил в Афинах и стал фактическим основоположником афинской философской школы. В 431 или в 430 г. был обвинен в безбожии и эмигрировал. До нас дошло (в цитатах Симпликия) 20 фрагментов. Воззрения Анаксагора совмещали в себе милетскую натурфилософию и учение о бытии Парменида. Его подлинный и оригинальный вклад в философскую проблематику — концепция всеобщего ума, приводящего во вращательное движение первоначальную смесь частиц вещества и «содержащего полное знание обо всем и имеющего величайшую силу».}

{129 Продик из Кеоса (V в. до н. э.) — известный софист, ученик Протагора; помимо этических проблем занимался вопросами языкознания. Он славился также как блестящий оратор.}

{130 Fr. 219 Jacoby. Филохор — см. комм. к Noct. Att., III, 11, 2.}

(6) Говорят, что он питал крайнюю ненависть почти ко всем женщинам, то ли потому, что от природы имел отвращение к общению с ними, то ли оттого, что имел одновременно двух жен, поскольку принятый афинянами декрет давал такое право, {131} и супружеские отношения с ними ему опротивели. (7) Аристофан упоминает об этой его ненависти в первой редакции "Женщин на празднике Фесмофорий" (ε̉ν ται̃ς προτέραις θεσμοφορι,αζούσαις) в следующих стихах:

{131 По афинским законам двоеженство было запрещено. Авл Геллий — единственный, кто говорит о двоеженстве Еврипида. Согласно биографам драматурга, он действительно был женат дважды, но оба раза состоял в обычном моногамном браке.}

Поэтому и я проект такой вношу:

Злодея наказать за все грехи его.

Немало оскорблял он грубо, злостно нас.

Чего нам ждать еще? Питомец рынка он. {132}

{132 Eurip. Thesm., 453. Перевод Η. Корнилова.}

(8) Александр Этол {133} написал об Еврипиде такие стихи:

{133 Александр Этол (315 г. до н. э. — ?) — греческий поэт и драматург, родом из Этолии (отсюда прозвище), долгое время жил в Александрии, где занимал должность библиотекаря при Птолемее Филадельфе; позднее состоял при дворе Антигона Гоната, царя Македонии. До нас дошли несколько названий его трагедий и несколько строчек; известны два названия его поэм: «Аполлон» и «Музы». В последнюю, видимо, и входили посвященные Еврипиду стихи.}

Анаксагора благородного питомец, коль речь о нем.

Угрюмый, ненавидит смех, шутить не склонен за вином,

Однако голоса сирен и мед влил в то, что написал. {134}

{134 Fr. 7 Powell. Перевод А. Я. Тыжова.}

(9) Когда [Еврипид] находился в Македонии у царя Архелая {135} - царь относился [к драматургу] по-дружески - и ночью возвращался от него с пира, его растерзали собаки, которых натравил один из соперников; от нанесенных ими ран последовала смерть. {136} (10) Его гробницу и саму память македоняне окружили таким почетом, что ради славы [поэта] объявляли во всеуслышание: "Пусть твой памятник, Еврипид, никогда не погибнет", {137} поскольку знаменитый поэт после смерти был похоронен в их земле. Вот почему, когда прибывшие к македонянам от афинян послы просили, чтобы те позволили перевезти [его] останки на родину, македоняне единодушно и твердо отказали.

{135 Архелай (?—399 г. до н. э.) — царь Македонии в 413—399 гг. до н. э., который заложил основы будущего могущества Македонии, организовав боеспособную армию, построив ряд новых городов и пропагандируя эллинскую культуру.}

{136 См. также: Val. Max., IX, 12, ext. 4.}

{137 У Геллия цитата дана по-гречески.}

Глава 21

О том, что поэты мудрейших и добрейших людей изображают потомками Юпитера, а самых свирепых и жестоких - потомками Нептуна

(1) Тех, кто отличается доблестью, мудростью и могуществом, поэты назвали сыновьями Юпитера, например, Эака, {138} Миноса и Сарпедона, {139} а самых свирепых, жестоких и чуждых любой человечности людей, словно рожденных морем, [поэты] поименовали сыновьями Нептуна, к примеру, Циклопа, Керкиона, Скирона и Лестригонов. {140}

{138 Эак — сын Зевса и нимфы Эгины; известный своей справедливостью при жизни. После смерти Эак стал судьей в царстве мертвых вместе с Миносом и Радамантом.}

{139 Сарпедон, согласно одному преданию, сын Зевса и Европы, брат Миноса, правивший в Малой Азии; а согласно Гомеру — глава отряда ликийцев, сыгравший значительную роль в Троянской войне, лучший из воинов после Гектора (см.: Il., II, 876; V, 471 etc.). Ряд мифографов разделяет эти персонажи, но некоторые отождествляют обоих Сарпедонов, объясняя хронологические несоответствия тем, что Зевс даровал Сарпедону долгую жизнь, равную трем человеческим поколениям.}

{140 Керкион и Скирон — в древнегреческой мифологии разбойники, жестоко убивавшие проходивших мимо них путников; оба были побеждены и убиты Тесеем. Лестригоны — мифический народ великанов-людоедов.}

Глава 22

Рассказ о Сертории, выдающемся полководце, о его хитрости, уловках и придумках, которыми он пользовался, для того чтобы удержать в повиновении и сплотить воинов-варваров

(1) Серторий, {141} энергичный человек и выдающийся полководец, обладал большим опытом в применении войска и управлении им. (2) В самых сложных ситуациях он и обманывал воинов, если обман был полезен, и читал подложные письма вместо истинных, и выдумывал сны, и прибегал к ложным знамениям, если что-либо из этого поднимало дух воинов. (3) Широко известен следующий [рассказ] о Сертории. (4) Один лузитанец подарил ему белую лань, удивительно красивую и быстроногую. {142} (5) Получив ее, он стал всех убеждать, что по воле богов и по побуждению Дианы [лань] с ним разговаривает, поучает и объясняет, что следует делать. Если требовалось отдать воинам приказ, казавшийся излишне суровым, [Серторий] заявлял, что ему так повелела лань. Когда он это объявлял, все ему охотно повиновались, словно богу. (6) Однажды, когда стало известно о [предстоящем] нападении врагов, эта лань обратилась в бегство, испуганная спешкой и суматохой.

{141 Квинт Серторий — см. комм. к Noct. Att., II, 27, 2.}

{142 Лузитаны — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

Она стала искать спасения в ближайшем болоте, и после [недолгих] розысков все решили, что она погибла. (7) Через несколько дней Серторию объявили, что лань нашлась. (8) Тогда он под страхом смерти приказал тому, кто принес известие, молчать и никому ничего не говорить, и велел ему сделать так, чтобы на следующий день [лань] неожиданно появилась там, где сам он, [Серторий], будет находиться с друзьями. На следующий день, после того как собрались друзья, он им сказал, что видел во сне, как погибшая лань к нему вернулась и по своему прежнему обыкновению (9) стала указывать, что следует сделать. Затем [Серторий] подал рабу знак, о котором условился заранее, и выпущенная лань ворвалась в комнату Сертория, вызвав крик и изумление. {143}

{143 Ср.: Val Max., I, 2, 4; Plut. Sert., 11.}

Доверчивость его воинов сослужила Серторию хорошую службу в важных делах. (10) В памяти сохранилось, что из тех народов, которые выступали вместе с Серторием, несмотря на то что он проиграл много сражений, никто никогда от него не отпал, хотя люди подобного сорта крайне ненадежны.

Глава 23

О возрасте знаменитых историков Гелланика, Геродота и Фукидида

(1) Гелланик, {144} Геродот и Фукидид - историописатели - жили и достигли зенита славы почти в одно и то же время.

{144 Гелланик Лесбосский — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 10.}

(2) Ведь Гелланик в начале Пелопоннесской войны был, как кажется, шестидесяти пяти лет от роду; Геродот - пятидесяти трех; Фукидид - сорока. Это написано в одиннадцатой книге Памфилы. {145}

{145 FHG III, 521, 7. Памфила — см. комм. к Noct. Att., XV, 17, 3.}

Глава 24

Что говорил Волкаций Седигит о латинских комедиографах в книге, которую он назвал "О поэтах"

(1) В книге "О поэтах" Седигит {146} изложил свое мнение о тех, кто писал комедии, а также о том, кто из них превосходит всех остальных, и поставил каждого [из поэтов] на место, соответствующее его славе, в следующих стихах:

{146 Волкаций Седегит — см. комм. к Noct. Att., III, 3, 1.}

Мы знаем: спорят многие, не ведая,

Какое место дать какому комику.

Я помогу, скажу тебе решение,

А кто иначе мыслит - заблуждается.

Цецилию - мимисту {147} - пальму первенства;

{147 Цецилий Стаций — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 5.}

За этим Плавту {148} превзойти нетрудно всех;

{148 Тит Макций Плавт — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3.}

На третьем месте - Невий {149} лихорадочный;

{149 Гней Невий — см. комм. к Noct. Att., I, 24,1.}

Четвертое придется взять Лицинию, {150}

{150 Возможно, Лициний Имбрекс — см. комм. к Noct. Att., XIII, 23,16.}

А за Лицинием Атилий {151} следует.

{151 Атилий (II в. до н. э.) — римский комедиограф, автор паллиат; согласно Волкацию, упоминается у Цицерона с характеристикой «грубейший поэт»; известно название его комедии «Женоненавистник» (Cic. Tusc, IV, 25); сохранились три очень фрагментированных отрывка.}

За ним шестая очередь - Теренция; {152}

{152 Публий Теренций Афр — см. комм. к Noct. Att., IV, 9, 11.}

Седьмым Турпилий {153} будь, восьмым будь Трабея {154}

{153 Секст Турпилий (II в. до н. э.) — римский комедиограф, представитель паллиаты; вероятно, был другом Теренция; до нас дошло 200 с лишним стихов из 13 комедий, в основу более половины из которых положены пьесы Менандра; сохранившиеся отрывки демонстрируют вкус к вульгаризмам и архаизмам; стилистически он ближе скорее к Плавту, чем к Теренцию.}

{154 Трабея (конец III — начало II вв. до н. э.) — комедиограф, представитель паллиаты; от его произведений до нас дошло лишь два фрагмента.}

Девятое назначу место Лусцию, {155}

{155 Лусций Ланувин (II в. до н. э.) — комедиограф, также работавший в жанре паллиаты. Известен прежде всего как недруг Теренция, нередко критиковавший его за вялость действия и соединение в одном произведении нескольких греческих пьес. Ни одной строчки самого Ланувина не сохранилось; известны лишь два названия приписываемых ему пьес: «Привидение» и «Клад».}

А устарелый Энний {156} нам закончит счет. {157}

{156 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16. Энний прославился прежде всего своей эпической поэмой «Анналы» и переработками греческих трагедий; от его комедий, не пользовавшихся у потомков большим успехом, уцелели лишь три фрагмента.}

{157 Fr. 1 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

Глава 25

О нескольких новых словах, которые мы обнаружили в "Мимиямбах" Гнея Мация

(1) Гней Маций, {158} ученый муж, в своих "Мимиямбах" осмысленно и не без благозвучия образовал слово recentatur (обновляться) для обозначения того, что греки называют άνανεοΰται, то есть "заново рождаться и вновь обретать свежесть". Вот его стихи, в которых встречается это слово:

{158 Гней Маций — см. комм. к Noct. Att., VII, 6, 5.}

Iam iam albicascit Phoebus et recentatur

Commune lumen hominibus voluptatis.

(Уже бледнеет небо, народился вновь

Людскому роду общий наслажденья свет). {159}

{159 Fr. 9 Morel. Перевод А. Я. Тыжова.}

(2) Тот же Маций в тех же мимиямбах употребляет глагол edulcare, что означает dulcius reddere (делать более сладким), в следующих стихах:

Quapropter edulcare convenit vitam,

Curasque acerbas sensibus gubernare.

(Стараться надо, чтобы жизнь была слаще,

Тревоги злые здравым усмирять смыслом). {160}

{160 Fr. 10 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

Глава 26

Какими словами философ Аристотель определял силлогизм; и перевод этих слов на латинский язык

(1) Аристотель следующими словами определяет, что такое силлогизм: Λόγος ε̉ν ω̃ τεθέντων τινω̃ν 'έτερόν τι τω̃ν κειμένων ε̉ξ α̉νάγκης συμβαίνει διάτω̃ν κειμένων ("Речь, в которой, если нечто предположено, то через положенное с необходимостью вытекает нечто, отличное от положенного"). {161}

{161 Arist. Topic, I, 1. P. 100.}

(2) Представляется, что вполне допустимо сделать следующий перевод этого определения: силлогизм - это речь, в которой, если нечто были принято и допущено, из него через то, что принято, с необходимостью вытекает что-то иное по сравнению с тем, что было принято.

Глава 27

О том, что такое comitia calata, что - curiata, что - centuriata, что - tributa, что такое concilium; и здесь же некоторые [сведения] такого же рода

(1) В первой книге Лелия Феликса {162} "К Квинту Муцию" написано, что, согласно Лабеону, {163} калатные комиции (comitia calata) {164} - это такие [комиции], которые созывались перед коллегией понтификов для избрания либо царя, {165} либо фламинов. {166} (2) Из [прочих] комиции одни - curiata (куриатные), {167} другие - centunata (центуриатные). {168} Куриатные комиции созываются (calari), то есть собираются (convocari), куриатным ликтором, центуриатные - глашатаем, трубящим в рог.

{162 Fr. 1 Huschke. Лелий Феликс — римский юрист эпохи Империи, которого упоминают только Геллий и Юлий Павел.}

{163 Fr. 22 Huschke. Марк Антистий Лабеон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 1.}

{164 Глагол calo означает «созывать», так что дословный перевод — «комиции созванные»; comitia calata, на которых председательствовал великий понтифик, рассматривали прежде всего вопросы, связанные с религиозными церемониями и обрядами.}

{165 Имеется в виду rex sacrorum («царь священнодействий») — верховный жрец, к которому после свержения царей перешли их сакральные функции.}

{166 Фламин — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 6.}

{167 Куриатные комиции — см. комм. к Noct. Att., XIII, 15, 4.}

{168 Центуриатные комиции — см. комм. к Noct. Att., XIII, 15, 1.}

(3) В ходе комиции, которые, как мы сказали, называются калатными, обыкновенно производились отречение от [семейных] божеств (detestatio sacrorum) {169} и вступление в силу завещаний. Ведь, как нам известно, существовало три вида завещаний: {170} одни вступали в силу во время калатных комиций, на народном собрании; вторые - перед сражением, когда мужчины призывались в войско для битвы; третьи - через эманципацию, для чего прибегали к меди и весам. {171}

{169 Имеется в виду процедура отказа от семьи и семейного культа, являвшаяся обязательным компонентом усыновления.}

{170 Ср.: Gajus II, 103.}

{171 Речь идет о фиктивной покупке наследства (per aes et libram), посредством которой назначался душеприказчик.}

(4) В той же книге Лелия Феликса написано следующее: "Тот, кто приказывает явиться не всему народу, но только какой-либо его части, должен объявлять созыв не комиции, но - собрания (concilium). Трибуны же не созывают патрициев и не могут обращаться к ним ни по какому вопросу. Вот почему решения, принимаемые по представлению народных трибунов, называются не собственно законами (leges), но плебисцитами (plebiscite), поскольку эти решения сперва не касались патрициев, до тех пор пока диктатор Квинт Гортензий не принял специальный закон, {172} согласно которому те законы, что принимали плебеи, распространялись на всех квиритов". {173} (5) Кроме того, в той же книге написано так: "Когда голосование проводится согласно происхождению людей - это куриатные комиции; когда согласно цензу и возрасту - это центуриатные [комиции]; когда по городским кварталам и местечкам - это трибутные комиции. {174} Недопустимо проведение центуриатных комиции внутри померия, {175} поскольку войско надлежит собирать вне города, а в его пределах сбор войска неправомочен. {176} Поэтому центуриатные комиции было принято проводить на Марсовом поле и, поскольку народ был занят проведением голосования, созывать войско ради обеспечения его защиты". {177}

{172 286/287 г. до н. э.}

{173 Fr. 2 Huschke.}

{174 Трибутные комиции — см. комм. к Noct. Att., XIII, 15, 4.}

{175 То есть внутри городской черты Рима. О померий см.: Noct. Att., XIII, 14 и соответствующий комментарий.}

{176 Центуриатные комиции изначально представляли собой сходку гражданского ополчения, где голосование проводилось по центуриям; центурия (сотня) представляла собой военную тактическую единицу.}

{177 Fr. 3 Huschke.}

Глава 28

О том, что Корнелий Непот ошибся, написав, что Цицерон защищал Секста Росция, будучи двадцати трех лет от роду

(1) Корнелий Непот {178} был и довольно тщательным историком, и ближайшим другом Марка Цицерона. (2) Однако и он, судя по всему, ошибся в первой из книг, сочиненных о жизни [оратора], когда написал, что тот в возрасте двадцати трех лет провел свое первое судебное дело в публичном суде, защищая Секста Росция, обвиняемого в отцеубийстве. {179} (3) Если отсчитать [количество] лет от Квинта Цепиона и Квинта Серрана, в консульство которых, в третий день до Январских нон {180} Цицерон родился, то до [времени] Марка Туллия и Гнея Долабеллы, {181} в консульство которых [Цицерон] защищал частное дело Квинкция перед судьей Аквилием Галлом, {182} прошло двадцать шесть лет. И не подлежит сомнению, что через год после выступления в защиту Квинкция [Цицерон] защищал Секста Росция, обвиненного в отцеубийстве, будучи уже двадцати семи лет от роду, в консульство Луция Суллы Феликса (во второй раз) и Квинта Метелла Пия. {183}

{178 Корнелий Непот — см. комм. к Noct. Att., VI, 18, 11.}

{179 В 81 г. до н. э., после гибели богатого римского гражданина Секста Росция, его родственники, вступив в соглашение с любимцем диктатора Суллы вольноотпущенником Хрисогоном, завладели имуществом убитого и попытались устранить его сына, обвинив в убийстве отца. Несмотря на сочувствие и поддержку, проявленные широкими слоями населения, единственным человеком, согласившимся защищать того в суде был Цицерон. Суд состоялся в 80 г. до н. э., и дело было выиграно.}

{180 Цицерон родился 3 января 106 г. до н. э.}

{181 Марк Туллий Декула и Гней Корнелий Долабелла — консулы 81 г. до н. э.}

{182 Гай Аквилий Галл (I в. до н. э.) — выдающийся юрист своего времени, ученик Муция Сцеволы; Цицерон, говоря о нем, всякий раз дает высокую оценку его деятельности и личностных качеств (Cic. Brut., 154; De Саес, 78).}

{183 80 г. до н. э.}

(4) По этому вопросу Асконий Педиан {184} заметил, что еще Фенестелла {185} ошибся, когда написал, будто [Цицерон] выступал в защиту Секста Росция на двадцать шестом году жизни. (5) Однако же ошибка Непота большая, чем у Фенестеллы, если только не допустить, что Непот под влиянием любви и дружбы, ради увеличения восхищения Марком Цицероном, изъял [из его жизни] четыре года, чтобы казалось, что Цицерон произнес блистательную речь в защиту Росция, будучи совсем молодым человеком.

{184 Асконий Педиан (I в. н. э.) — римский грамматик; до нас дошла часть его исторических комментариев к речам Цицерона; известно также о его сочинениях «Жизнеописание Саллюстия» и «Против хулителей Вергилия».}

{185 Фенестелла (I в. н. э.) — римский историк, автор «Анналов», состоявших не менее чем из 22 книг, от которых сохранились лишь разрозненные фрагменты. Судя по цитатам у авторов последующих поколений, помимо этого ему принадлежали многочисленные произведения на самые разнообразные темы: о праве, календаре, сельском хозяйстве, теории литературы.}

(6) Изучающими сочинения обоих ораторов было замечено и записано также следующее: Демосфен и Цицерон в одном возрасте выступили в суде с блистательными речами, один - с речью "Против Андротиона" и "Против Тимократа", {186} другой - будучи на год моложе - "В защиту Публия Квинкция" и в возрасте двадцати семи лет - "В защиту Секста Росция". (7) Срок жизни обоих ораторов также не слишком различается: [Цицерон прожил] шестьдесят три года, Демосфен - шестьдесят.

{186 Демосфен родился в 381/380 г. до н. э., речь «Против Андротиона» была произнесена в 355 г. до н. э., «Против Тимократа» — в 352 г. до н. э.}

Глава 29

Каким весьма необычным оборотом воспользовался анналист Луций Пизон

(1) В разговорной речи достаточно часто употребляются следующие два оборота: mihi потеп est Iulius ("меня зовут Юлий"); mihi nomen est Iulio ("меня зовут Юлием").

(2) Третий, удивительный, клянусь Геркулесом, оборот я нашел у Пизона {187} во второй книге "Анналов". Слова Пизона таковы: "Он боялся Луция Тарквиния, своего коллегу, {188} потому что его звали Тарквинием (quia Tarquinio nomine esset) и попросил его добровольно покинуть Рим". {189} Quia Tarquinio nomine esset - это как если бы я сказал: mihi nomenem est Iulium. {190}

{187 Луций Кальпурний Пизон Фруги — см. комм. к Noct. Att., VII, 9, 1.}

{188 Речь идет о полулегендарных событиях, последовавших за изгнанием царей: один из двух первых римских консулов, принадлежавший к царскому роду Тарквиниев, вынужден был покинуть Рим, так как народ боялся возрождения царской власти. Подробнее см.: Liv., II, 2; ср. также: Cic. De off.. III, 10 (40); Plut. Popl., VII.}

{189 Fr. 19 Peter.}

{190 Tarquinio в данном случае представляет собой прилагательное, согласованное с существительным среднего рода потеп (дословно: «он был Тарквиниева имени»). Таким образом, упреки Геллия, рассматривающего Tarquinio как имя существительное, необоснованны.}

Глава 30

На каком языке, греческом или галльском, повозка именуется словом "petorritum"

(1) Если люди, видавшие виды и опытные в иной сфере жизни, впоследствии обращаются к литературным занятиям, да еще и от природы болтливы и не прочь сплутовать, то, щеголяя познаниями в словесности, они выглядят до невозможности нелепыми и вздорными. (2) Именно такого сорта был человек, что недавно наговорил изрядную чепуху по поводу слова petorritum (повозка). (3) Дело в том, что тогда выясняли, какую форму имеет повозка, называемая petorritum, и из какого языка это слово, и вот он, предложив совершенно неверное описание внешнего вида повозки, заявил, что само слово изначально греческое, и истолковывал его, изменив одну букву в слове так, чтобы вместо petorritum вышло petorrotum, желая придать ему значение "крылатые колеса". (4) Он даже уверял, что это было написано у Валерия Проба. {191}

{191 Марк Валерий Проб — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 18.}

(5) Я, хотя и приобрел довольно много сочинений Проба, не обнаружил в его трудах ничего похожего и не верю, что Проб когда-нибудь написал что-либо подобное. (6) Petorritum, конечно, по происхождению слово не полугреческое, {192} но всецело трансальпийское, а именно галльское. (7) Так написано в четырнадцатой книге "Дел божественных" Марка Варрона. {193} В этом же месте Варрон, написав, что слово petorritum является галльским, также заметил, что слово lancea (копье) - не латинское, но испанское.

{192 В искусственном слове petorrotum, упомянутом чуть выше, первая половина является греческой (πέτομαι), а вторая — латинской (rota — «колесо»).}

{193 Fr. 133 Fun. = Fr. 108 Agahd. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

Глава 31

Какой ответ по поводу знаменитого изображения Иалиса отослали жители Родоса осаждавшему их вражескому полководцу Деметрию

(1) Издавна прославленный остров Родос - и город на нем, отличавшийся особой красотой и великолепием, - был осажден Деметрием, знаменитым полководцем своего времени, которому за знание и умение в осадном деле, а также мастерство в [использовании] при осаде специально изобретенных для взятия городов машин было дано прозвище Полиоркет. {194} (2) Во время той осады он собрался атаковать, опустошить и уничтожить огнем некий храм, открыто расположенный вне городских стен и с небольшим отрядом [защитников]. (3) В этом здании находилось изображение Иалиса, {195} сделанное рукой Протогена, {196} - прославленная картина, выдающаяся красота которой вызывала [у Деметрия] гнев и зависть по отношению к жителям Родоса. (4) Родосцы отправили к Деметрию послов со следующими словами: "Какой, в самом деле, смысл [в том, что] ты хочешь уничтожить эту картину, устроив пожар в храме? Ибо если ты нас всех победишь и захватишь весь город полностью, то благодаря победе получишь и эту картину в целости и сохранности; если же нас победить осадой ты не сможешь, то просим задуматься вот о чем: как бы не было тебе стыдно из-за того, что родосцев ты победить не смог, а вел войну с покойным Протогеном". (5) Когда [Деметрий] услышал это от послов, то, сняв осаду, пощадил и город и изображение. {197}

{194 Деметрий I Полиоркет (336—283 гг. до н. э.) — сын одного из полководцев Александра Македонского Антигона Одноглазого; в 294—288 гт. до н. э. — царь Македонии. Грандиозная, но безуспешная осада Родоса, за которую он и получил прозвище Полиоркет («осаждающий города»), была предпринята им в 305 г. до н. э}

{195 Иалис — мифический герой — охотник, эпоним и основатель города Иалис на Родосе.}

{196 Протоген из Кавн (IV в. до н. э.) — известный греческий художник; его картиной с изображением Иалиса восхищались Цицерон (De or., II, 5) и Страбон (XIV, II, 5. Р. 652). Во времена Плиния она была перевезена в Рим и помещена в храм Мира.}

{197 Ср.: Plin. Nat. Hist., XXXV, 104, где излагается близкий к версии Геллия вариант истории. Несколько иначе события представлены у Плутарха (Demetr., 22).}

Книга XVI

Глава 1

Слова философа Музония, сказанные по-гречески, которые достойно и полезно услышать и запомнить; и столь же полезное мнение, высказанное Марком Катоном за много лет до того перед всадниками Нуманции

(1) Будучи еще отроками в школе, мы слышали, что греческий афоризм (ε̉νθυμημάτιον), {1} который я привожу ниже, произнесен философом Музонием, {2} и, поскольку он выражен ясно и сочленен краткими и изящными словами, мы с большим удовольствием вспоминали его: (2) "Если ты сделаешь нечто прекрасное, приложив труд, то труд завершится, а прекрасное останется; если совершишь что-то постыдное с удовольствием, удовольствие уйдет, а стыд останется". {3} (3) После этого ту же самую мысль мы находим в речи Катона, {4} которую он произнес перед всадниками Нуманции. {5} Хотя его изложение чуть более пространно и длинно по сравнению с тем греческим высказыванием, которое мы привели, однако поскольку по времени оно предшествует, то должно казаться более достойным уважения. (4) Вот слова из его речи: "Рассудите в душах ваших: если вы сделаете что-то хорошее, приложив труд, то работа быстро закончится, а благодеяние ваше, пока вы живете, не исчезнет; но если с удовольствием вы сделаете что-то дурное, то удовольствие быстро пройдет, а дурное деяние останется с вами навсегда". {6}

{1 ’Ενθυμημάτιον — уменьшительное от ε̉νθυμημα (риторический силлогизм). На самом деле здесь речь идет не о собственно силлогизме, а о морали, которой риторическая формулировка придала характер силлогизма.}

{2 Гай Музоний Руф — см. комм. к Noct. Att., V, 1, 1.}

{3 Fr. 51 Hense. У Геллия цитата дана по-гречески.}

{4 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{5 Нуманция — иберийский город в Кастилии. Катон, будучи консулом в 195 г. до н. э., подавлял восстание в Испании.}

{6 Fr. 17 Malc.}

Глава 2

Какого рода правило о расспросах и рассуждении есть у диалектиков и каково опровержение этого закона

(1) Говорят, что в диалектической науке есть правило, согласно которому, когда исследуют какой-то предмет и рассуждают о нем и при этом о чем-то тебя спросят, не следует высказывать больше, чем только подтверждение или отрицание того, о чем тебя спросили; те, кто не соблюдают этот закон и при ответе говорят или больше или отличное от того, что было в вопросе, считаются неучами, не владеющими законом и методом рассуждения. (2) То, о чем они говорят, без сомнения, должно иметь место во многих рассуждениях, (3) ведь речь сделается неопределенной и запутанной, если не будет ограничена простыми вопросами и ответами.

(4) Но, как кажется, есть некоторые [вопросы], на которых ты попадешься, если ответишь кратко и лишь о том, о чем тебя спросят. (5) Ибо если кто-то спросит тебя следующими словами: "Требую, чтобы ты ответил, прекратил ли ты прелюбодействовать или нет", а ты, согласно правилу диалектики, дашь тот или иной ответ - или подтвердишь, или станешь отрицать, - то окажешься в ловушке, так как если ты скажешь, что ты прелюбодей <***> {7} отрицают; (6) ибо тот, кто не прекратил совершать прелюбодеяние, не обязательно даже совершил его. (7) Итак, вид этой уловки ложен, и никоим образом нельзя прийти к тому выводу и заключению, что совершает прелюбодеяние тот, кто отрицает, что прекратил его совершать. (8) Что же сделают защитники этого диалектического правила в той маленькой ловушке, где они неизбежно окажутся, если будут отвечать не больше того, о чем их спросили? (9) Ведь если я кому-то из них задам вопрос таким образом: "Я требую, чтобы ты ответил утвердительно или отрицательно, имеешь ли ты или не имеешь то, чего ты не терял", и он кратко ответит или то, или другое, то попадется. (10) Ибо если он будет отрицать, говоря, что не имеет того, чего не терял, то отсюда последует вывод, что он не имеет глаз, которые не терял; а если он скажет, что имеет, можно будет заключить, что он имеет рога, которые не терял. {8} (11) Итак, правильнее и осторожнее будет ответить на этот вопрос так: "Все, что я имел, имею, если не терял этого". (12) Но такого рода ответ не соответствует тому правилу, о котором мы сказали, ведь говорится больше того, о чем спросили. (13) И потому к упомянутому правилу обычно также добавляют, что не следует отвечать на коварные вопросы.

{7 В тексте лакуна.}

{8 Софизм о рогах Авл Геллий приводит также в Noct. Att., XVIII, 2, 9.}

Глава 3

Каким образом советовал поступать врач Эрасистрат, если не хватает пищи, чтобы можно было перенести отсутствие еды и голод; и сами слова Эраситрата, написанные по этому поводу

(1) В Риме мы часто проводили целые дни с Фаворином. {9} Этот превосходный оратор притягивал наши души, и, куда бы он ни шел, мы сопровождали его, словно бы полностью завися от его голоса, настолько он всегда очаровывал нас приятнейшими речами. (2) Однажды, когда Фаворин отправился навестить какого-то больного, мы вошли с ним вместе и он по-гречески произнес длинную речь относительно состояния [пациента], обращаясь к врачам, которые случайно в тот момент тоже там находились: "И не должно казаться удивительным, что, хотя до этого он всегда был падок на еду, теперь, после вынужденного трехдневного голодания, весь его прежний аппетит пропал. (3) Ибо то, что написал Эрасистрат, {10} в значительной степени справедливо: голод создают пустые и открытые кишки и внутренние полые и разверстые пустоты желудка и кишечника. Когда они либо наполняются пищей, либо сжимаются и смыкаются от длительного ее отсутствия, тогда, поскольку место, куда попадает пища, или заполнено, или сжато, желание принимать пищу утоляется". (4) По словам [Фаворина], тот же Эрасистрат утверждает, что скифы, когда необходимо долго терпеть голод, туго перевязывают живот ремнями. Считается, что этим сжатием живота можно изгнать голод.

{9 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{10 Эрасистрат Кеосский (ок. 300—240 до н. э.) — греческий врач и анатом, один из создателей Александрийской медицинской школы; от его сочинений дошли лишь незначительные фрагменты в передаче позднейших авторов.}

(5) В тот раз Фаворин с радушием высказал это наряду с многими подобными вещами, (6) а мы позже, когда случилось прочитать первую книгу "Различий" (Διαιρέσεις) Эрасистрата, обнаружили то самое рассуждение, которое слышали от Фаворина. (7) Слова Эрасистрата, посвященные этому вопросу, таковы: "Итак, мы сделали вывод, что воздержание от пищи происходит от сжатия желудка; ибо тех, кто по своему желанию полностью воздерживается от пищи, в первое время преследует голод, а потом уже нет". {11} (8) Затем немного ниже: "Скифы имеют привычку, когда по какой-то причине они вынуждены воздерживаться от пищи, стягивать живот широкими поясами, чтобы голод их меньше беспокоил. Пожалуй, когда живот полон, то это потому, что в нем нет никакой пустоты, оттого голод не ощущается, а в сильно стиснутом [животе] нет никакой пустоты". {12}

{11 У Геллия цитата дана по-гречески.}

{12 Р. 193 Fuchs. У Геллия цитата приведена по-гречески.}

(9) В той же книге Эрасистрат упоминает, что та непереносимая сила голода, которую греки называют булимией (βούλιμος), в самые морозные дни имеет место гораздо чаще, чем в ясные и погожие, {13} и говорит, что причины того, почему эта болезнь возникает по большей части в это время, ему все еще неизвестны. (10) Его собственные слова таковы: "Неясен и требует исследования этот, а также другие случаи булимии: отчего в холодные дни приступы болезни бывают чаще, чем в хорошую погоду". {14}

{13 Ср.: Arist. Рrobl., VIII, 9.}

{14 У Геллия цитата дана по-гречески.}

Глава 4

Каков обряд и слова, которыми фециал обычно объявлял войну тем, с кем римский народ постановил ее начать; а также какими словами воины приносили присягу о недопустимости совершения краж; и о том, что воины, призванные на службу, до известного дня должны были находиться в установленном месте, если только в силу определенных обстоятельств им не следовало отказаться от этого обязательства

(1) Цинций {15} в третьей книге "О военном деле" написал, что фециал, {16} объявляя войну врагам римского народа и бросая копье на их землю, прибегал к следующим словам: "Поскольку народ гермундулов (Hermundulus) {17} и люди народа гермундулов вели войну против римского народа и провинились и поскольку римский народ постановил начать войну с народом гермундулов <и гермундулами>, {18} по этой причине я и римский народ объявляем и начинаем войну с народом гермундулов и с гермундулами". {19}

{15 Луций Цинций — см. прим. к Noct. Att., VII, 15, 5.}

{16 Фециалы — коллегия из двадцати жрецов, ведавшая ритуалом объявления войн и заключения договоров.}

{17 Такой народ неизвестен; не следует смешивать гермундулов с гермунудурами (germunduri), германским народом, упоминаемым у Тацита (Germ., 41, 1—2; 42, 1). Тит Ливий также описывает проводимый фециалами ритуал объявления войны, но текст, который у него произносит жрец, существенно отличается от того, что приводит Геллий (I, 32, 10); согласно Ливию, имя враждебного народа подставляется в формулу в соответствии с обстоятельствами.}

{18 Общепринятое издательское дополнение.}

{19 Fr. 12 Huschke.}

(2) Также в пятой книге "О военном деле" того же Цинция написано: "Когда в старину происходил набор воинов, военный трибун приводил их к присяге в следующих словах: "В армии консула Гая Лелия, сына Гая, и консула Луция Корнелия, сына Публия, и на десять миль вокруг не совершай никакой умышленной кражи на сумму больше одного серебряного сестерция в день, ни в одиночку, ни с многими [сообщниками], и если ты найдешь и поднимешь что-либо, что не является твоим и стоит дороже одного серебряного сестерция, за исключением копья, копейного древка, дров, плодов, фуража, кожаного меха, денежного мешка, факела, то в ближайшие три дня все, что ты нашел и поднял, ты должен отнести и доложить консулу Гаю Лелию, сыну Гая, и Луцию Корнелию, сыну Публия, или тому, кому кто-либо из них прикажет, либо вернуть вещь тому, кого ты сочтешь ее хозяином, желая, чтобы было сделано по справедливости"". {20}

{20 Fr. 13 Huschke.}

(3) После того как воины были набраны, заранее определялся день, когда они сходились вместе, и консул проводил среди них перекличку; (4) затем они приносили присягу в том, что будут находиться в указанном месте, причем [в присяге] имелись следующие оговорки: "Если не будет какого-либо извиняющего обстоятельства, как-то: похороны в семье или поминальные торжества, {21} которые назначены на тот же день не для того, чтобы он мог в этот день не присутствовать здесь; опасная болезнь (sonticus morbus) {22} или ауспиции, которые невозможно провести без умилостивительной жертвы, или ежегодное жертвоприношение, которое не может совершиться надлежащим образом, если он сам в тот день там не присутствует; нападение или вражеская атака, назначенный и оговоренный с врагом срок - если кто-то из них сошлется на какую-либо из этих причин, то на следующий день, когда обстоятельства позволят, он должен прийти и подойти к тому, кто набирает воинов в этом округе, деревне или городе".

{21 Feriae denicales (поминальные торжества, тризна) — конъектура Бриссония, рукописное чтение испорчено.}

{22 По мнению И. Жюльен, выполнившей комментированный перевод последних пяти книг парижского издания «Аттических ночей», sonticus morbus — это эквивалент выражения comitialis morbus, которое обозначает эпилепсию.}

(5) Также в этой книге есть следующие слова: "Если воин в назначенный заранее день отсутствовал и не оправдался, его отмечали {23} как дезертира". {24}

{23 Notabatur (он отмечался) — конъектура Гроновия; рукописное чтение — dabatur (он давался) — не дает удовлетворительного смысла.}

{24 Fr. 14 Huschke.}

(6) В шестой книге также написано: "Строй всадников был назван крыльями (alae) войска, {25} потому что располагался вокруг легионов справа и слева, словно крылья птиц. В легионе шестьдесят центурий, тридцать манипулов, десять когорт". {26}

{25 Ср.: Noct. Att., Χ, 9, 1.}

{26 Fr. 15 Huschke.}

Глава 5

Что означает "vestibulum" и о смыслах этого слова {27}

{27 Главу с небольшими изменениями и сокращениями воспроизводит Макробий (Sat., VI, 8, 14).}

(1) Есть много слов, которые мы сплошь и рядом используем, однако не знаем точно, что они на самом деле означают, но, следуя неверной и распространенной привычке, как кажется, говорим скорее то, что привычно, чем то, что следует [говорить]. Например, слово vestibulum весьма распространено, часто встречается в речи, однако не для всех, кто с легкостью им пользуется, оно достаточно ясно.

(2) Ибо я обратил внимание, что некоторые вполне образованные люди думают, будто vestibulum - это передняя часть дома, которую народ называет атрий (atrium). (3) Гай Элий Галл {28} во второй книге сочинения "О значении слов, имеющих отношение к гражданскому праву" говорит, что vestibulum находится не в самих зданиях и не является частью зданий, но представляет собой пустое пространство перед дверью дома, через которое проходят с улицы, вступая в него, когда справа и слева от двери находятся части дома, которые соединяются с улицей, в то время как сама дверь далеко от улицы и отделена от нее открытой площадкой.

{28 Гай Элий Галл (I в. до н. э.) — римский юрист; от его трудов сохранилось лишь несколько незначительных фрагментов.}

(4) Обычно много занимаются вопросом о том, какой еще смысл есть у этого слова. Но почти все, что я читал об этом, казалось мне нелепым и несообразным. (5) А вот Сульпиций Аполлинарий, {29} человек, украшенный тонким пониманием, насколько я помню, говорит примерно следующее: "Приставка ve-, как и некоторые другие слова, означает то усиление, то ослабление. {30} (6) Ибо vetus (старый) составлено из большого количества лет (aetas) с элизией [первого слога] и vehemens (яростный) произведено от силы и натиска разума (mens). [Слову] же vescus (едкий), которое составлено из ve- и esca (еда), приставка ve- может придавать оба противоположных значения. (7) Ведь Лукреций упоминает vescus sal (едкую соль) в том смысле, что она сильно разъедает, {31} а Луцилий говорит vescus, желая сказать, что пища не вызывает аппетита. {32} (8) Итак, те, кто строил в старину большие дома, оставляли свободное место перед дверью так, чтобы оно находилось между дверью дома и улицей. (9) В этом месте останавливались пришедшие поприветствовать хозяина дома, прежде чем их впускали: они и не стояли на улице, и не находились внутри дома. (10) Следовательно, от этой остановки на обширной площадке, словно в каком-то загоне (stabulatio), пространство перед входом в дом, где стоят те, кто пришел, прежде чем их впустят внутрь, как мы и сказали, называются vestibulum. (11) Но мы должны будем вспомнить, что это слово употреблялось древними писателями не только в прямом, но и в некоторых переносных значениях, которые, впрочем, не слишком далеко ушли от того собственного смысла, о котором мы сказали, как, например, в шестой книге Вергилия:

{29 Аполлинарий Сульпиций — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

{30 О значении приставки ve- см. также Noct. Att., V, 12, 9—10 и соответствующий комментарий.}

{31 Lucr. De rer. nat., I, 326.}

{32 V. 602 Marx. Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

Vestibulum ante ipsum primisque in faucibus Orci

Luctus et ultrces posuere cubilia Curae.

(Там, где начало пути, в преддверье сумрачном Орка

Скорбь ютится и с ней грызущие сердце Заботы). {33}

{33 Verg. Aen., VI, 273. Перевод С. А. Ошерова.}

(12) Он ведь не говорит, что vestibulum - это передняя часть подземного жилища, хотя можно ошибочно подумать, будто именно это и сказано. Однако он показывает два места снаружи от дверей Орка, vestibulum и fauces (проход), из которых vestibulum [Вергилий] называет пространство перед самим домом и перед собственно внутренними частями Орка, a fauces - узкий путь, который ведет к вестибулу.

Глава 6

Какие жертвенные животные называются "bidentes" (двузубыми) и по какой причине они так названы; и суждения Публия Нигидия и Юлия Гигина об этом {34}

{34 Главу воспроизводят Ноний (Р. 53, 1. 13) и Макробий (Sat., VI, 9).}

(1) Возвращаясь из Греции морем, мы направились в Брундизий. Там какой-то знаток латинского языка, приглашенный из Рима брундизийцами, предоставлял толпе возможность испытать свои [познания]. (2) Мы тоже подошли к нему ради развлечения, ибо из-за волнения моря чувствовали себя утомленными и обессилевшими. (3) Он читал неумело и по-варварски седьмую книгу Вергилия, в которой есть следующий стих:

Centum lanigeras mactabat rite bidentes.

(Сто руноносных овец двузубых заклал по обычаю). {35}

{35 Verg. Aen., VII, 93. Перевод А. Я. Тыжова.}

(4) [Грамматик] приглашал задавать ему вопросы, если кто-то хочет узнать о чем-либо из прочитанного. (5) Тогда я, пораженный самонадеянностью неуча, говорю ему: "Не объяснишь ли нам, учитель, почему они называются bidentes (двузубые)?" (6) "Двузубыми, - отвечает он, - названы овцы, и поэтому он сказал lanigerae (несущие руно), чтобы яснее указать на овец". (7) "Теперь мы увидим, - говорю я, - только ли овцы, как ты утверждаешь, называются двузубыми, и ошибся ли сочинитель ателлан Помпоний {36} в комедии "Трансальпийские Галлы", когда написал:

{36 Луций Помпоний — см. комм. к Noct. Att., Χ, 24, 4.}

Mars, tibi voveo facturum, si umquam redierit,

Bidenti verre.

(Марс, клянусь тебе свершить жертву я торжественно

Кабаном с двумя клыками, если в дом вернется он). {37}

{37 V. 51 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова.}

(8) Но сейчас я хочу спросить: знаешь ли ты смысл этого слова?" (9) Он же, ничуть не помедлив, очень дерзко отвечает: "Овцы названы двузубыми, потому что у них только два зуба". (10) "Скажи мне, в какой стране, - спрашиваю я, - ты видел, чтобы овца от природы имела только два зуба? Ведь это - чудесное знамение, ради которого следует совершить умилостивительное жертвоприношение". (11) На это он, раздосадованный и озлобленный, говорит: "Спрашивай лучше то, о чем следует спрашивать у грамматика; ибо о зубах овец задают вопросы пастухам". (12) Я засмеялся над шуткой бездельника и оставил его.

Публий Нигидий {38} же в книге, которую он назвал "О гадании по внутренностям", утверждает, что bidentes (двузубыми) зовутся не только овцы, но все двухлетние жертвенные животные, (13) однако, не говорит яснее, почему они bidentes (двузубые). Но мы нашли в неких записках относительно понтификального права то, что и сами раньше предполагали, а именно, что жертвенные животные изначально, когда в слове не было буквы d, назывались biennes (двухлетними), затем от длительного употребления в речи слово было искажено и из bidennes (двухлетних) они стали bidentes (двузубыми), потому что казалось, что это легче произнести.

{38 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

(14) Впрочем, Юлий Гигин, {39} который, как кажется, знаком с правом понтификов, в четвертой книге сочинения "О Вергилии" написал, что bidentes (двузубыми) называются жертвенные животные, которые вследствие возраста имеют два более длинных зуба. (15) Я привожу его собственные слова: "Двузубое (bidens) животное, по-видимому, имеет восемь зубов, но из них два - более длинные, чем остальные; благодаря им становится ясно, что это животное достигло более зрелого возраста". {40} Истинно ли мнение Ги-гина, можно рассудить, полагаясь не на доводы, а на собственные глаза. {41}

{39 Гай Юлий Гигин — см. комм. к Noct. Att., I, 14, 1.}

{40 Fr. 3 Fun.}

{41 Юлий Гигин — см. комм. к Noct. Att., I, 14, 1. У ягнят в возрасте примерно 16 месяцев два передних резца действительно заметно длиннее остальных; этимологию слова bidentes из biennes едва ли можно рассматривать всерьез.}

Глава 7

О том, что Лаберий весьма своевольно и дерзко выдумал много слов и что он также употребляет многие слова, о которых обычно спрашивают, латинские ли они

(1) Лаберий {42} в мимах, которые он постоянно сочинял, слишком смело выдумывал слова. (2) Ибо он говорит {43} mendicimonium ("нищесть") и moechimonium ("потаскушество"), adulterio ("прелюбодейство") и adulteritas ("прелюбодейственность") вместо adulterium (прелюбодеяние), depudicauit ("обесстыдил") вместо sturpavit (обесчестил), abluuium ("перелив") вместо diluvium (разлив), {44} а в миме, который он назвал "Корзина", (3) manuatus est ("срукоделил") вместо furatus est (украл). {45} В "Сукновале" он также называет вора (fur) manuanus ("рукастым"):

{42 Децим Лаберий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12.}

{43 Образуя слова, Лаберий играет с суффиксами и префиксами.}

{44 V. 150 Ribbeck.}

{45 V. 39 Ribbeck.}

Рукастый (manuari), ты стыд потерял. {46}

{46 V. 46 Ribbeck.}

Он придумывает и многое другое такого же рода. (4) Также часто он употребляет обыденные и грязные слова из низкого народного обихода, как, например, в "Пряхах":

Tollet bona fide vos Orcus nudas in catomum.

(Орк, уж поверьте, кинет вас, голых, на плечи). {47}

{47 V. 87 Ribbeck. Возможно, in catomum — это транскрипция греческого выражения κατ’ ω̉μον (через плечо), вошедшего в народный латинский язык. Оно напоминает о наказании раба, которого секут, перекинув за плечи другого, и в этом значении его употребляет Цицерон (Ad fam. VII, 25).}

(5) Он использует выражение elutriare Untea ("вымывать полотно") и называет Ιαυαηάαήα (бельем для стирки) {48} то, что отдано в стирку (ad lavandum data), говорит: coicior in fulloniciam ("меня бросают в дело сукновальное"), {49} а также:

{48 V. 151 Ribbeck. Lavandaria — конъектура Гертца; в рукописях — laband(a)ria.}

{49 V. 147 Ribbeck. Шерсть при валянии погружали в чаны с мочой и затем топтали ногами; таким образом, персонаж Лаберия жалуется на то, что его отправляют на крайне тяжелую и неприятную работу. Ср. также: Plaut. Pseud., 781—782.}

Quid properas? Ecquid praecurris Calidoniam?

(Что спешишь? Ужель обгонишь деву калидонскую?) {50}

{50 V. 148 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова. Calidoniam — конъектура Риббека; в рукописях везде неизвестное слово caldoniam. Речь здесь идет о героине древнегреческих мифов — славившейся быстротою в беге охотнице Аталанте, участвовавшей в охоте на Калидонского вепря.}

(6) А в "Канатчике" он называет talabarriunculi тех, кого народ зовет talabarriones. {51} (7) В "Компиталиях" {52} есть следующие слова: malas malaxaui ("я смягчил щеки"). {53} (8) В "Злопамятном" он говорит:

{51 V. 79 Ribbeck. Оба слова встречаются только у Авла Геллия, и смысл их неизвестен.}

{52 Компиталии (Compitalia) — праздник, ежегодно справлявшийся в честь ларов на перекрестках (compita) вскоре после Сатурналий, в день, назначенный претором.}

{53 V. 37 Ribbeck.}

Hie est

Ille gurdus, quem ego me abhinc menses duos ex Africa

Venientem excepisse tibi narravi.

(Тот дурак,

Который, помнишь, я тебе рассказывал,

к нам из Африки вернулся.

Гостем я его принял). {54}

{54 V. 13 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова.}

(9) А в миме, который называется "Ко дню рождения", он употребляет слова cippus (столб), оbbа (кубок), camella (чашка), pittacium (заплатка), capitium (капитий): {55}

{55 V. 60 Ribbeck. В основном перечислены заимствованные слова. Cippus, согласно Цезарю, слово из лексикона солдат (De bel. Gal., VII, 73): cippi — это заостренные столбы, из которых сделан частокол. Слово obba или, как у Варрона, ubba, возможно, африканского происхождения, поскольку Тит Ливий говорит о городе Обба близ Карфагена (XXX, 7, 10). Camella — уменьшительное от camera, заимствованного из греческого языка (καμάρα). Pittacium происходит от греческого πιττάκιον со сходным значением (кусок ткани, заплата и т. д.). Слово «капитий» (capitium) обозначало верхнюю часть одежды, как правило женской, т. е. некое подобие лифа, корсажа; однако в данном контексте это значение неуместно. В нашем случае capitium предположительно может означать капюшон.}

Incluis capitium tunicae puttacium.

(Ты капитий надеваешь, как заплатку на тунику). {56}

{56 V. 61 Ribbeck.}

(10) Кроме того, в "Анна Перанна" {57} он говорит gubernius (рулящий) вместо gubernator (рулевой), planus (обманщик) вместо sycophanta (доносчик) {58} и nanus (карлик) вместо рumilio (малорослый); {59} хотя слово planus (обманщик) вместо sykophanta (доносчик) употребил и Марк Цицерон в речи, которую произнес в защиту Клуенция. {60}

{57 Анна Перанна (Перенна) — см. комм. к Noct. Att., XIII, 23, 4.}

{58 Оба слова заимствованы из греческого языка: πλάνος означает «бродяга, обманщик», а συκοφάντης — «доносчик».}

{59 V.3 Ribbeck.}

{60 Cic. Pro Cluent., 72.}

(11) В миме, озаглавленном "Сатурналии", Лаберий говорит botulus (кишка) вместо foramen (колбаса) и levenna ("лысач") вместо levis (лысый). {61} (12) В "Некромантии" он называет общеупотребительным словом сосio (маклер, барышник) {62} того, кого древние звали arillator (перекупщик). Вот слова Лаберия:

{61 V. 80 Ribbeck.}

{62 Быть может, этрусское слово.}

Duas uxores? Hercle hoc plus negoti est, inquit cocio;

Sex aediles viderat.

(Двух-то жен? Бывает хуже, говорят барышники:

Шестерых эдилов видел сразу). {63}

{63 V. 63 Ribbeck. Перевод М. Л. Гаспарова. Насмешка над увеличением при Цезаре в 44 г. до н. э. числа эдилов до шести с введением двух цереальных эдилов (aediles cereales).}

(13) Однако в миме под названием "Александрия" греческое слово, ходящее в народе, он употребил правильно и в соответствии с нормами латыни: ведь он сказал emplastrum (пластырь) в среднем, а не в женском роде, как новички-недоучки. (14) Привожу слова из этого мима:

Quid est jus jurandum? Emplastrum aeris alieni.

(Что есть клятва? Это пластырь, покрывающий долги). {64}

{64 V. 42 Ribbeck. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

Глава 8

Что означает и как называется у нас {65} то, что диалектики зовут "аксиома"; и о некоторых других вещах, которые преподаются в начале [изучения] диалектической науки

{65 То есть по-латыни.}

(1) Когда мы захотели, чтобы нас приобщили к диалектической науке и обучили ей, нам нужно было сначала узнать то, что диалектики называют введением (ει̉σαγωγή). (2) Итак, поскольку прежде всего следовало обучиться аксиомам (α̉ξιώματα), которые Марк Варрон {66} называет то изречениями (prorata), то положениями (proloquia), мы со старанием приступили к поискам "Комментария о положениях" Луция Элия, {67} образованного человека, бывшего учителем Варрона, и прочитали этот комментарий, найдя его в библиотеке Мира. {68} (3) Но в нем ничего не разъясняется, нет простых наставлений, и, кажется, Элий сочинил эту книгу скорее ради напоминания самому себе, чем для обучения других.

{66 Марк Теренций Варрон — см. комм. Noct. Att., I, 16, 3.}

{67 Луций Элий Стилон Преконин — см. комм. к Noct. Att., I, 18, 1.}

{68 Латинская библиотека, устроенная в конце восточного портика Храма Мира и торжественно открытая Веспасианом в 75 г. Остатки ниш для книжных шкафов до сих пор можно видеть в церкви Св. Козьмы и Дамиана.}

(4) Итак, мы были вынуждены вернуться к греческим книгам. Из них мы узнали, что аксиома - это "самодостаточное положение, чье доказательство постольку достоверно, поскольку заключено в самом себе" (λεκτὸν αυ̉τοτελές α̉πόφαντον ‛όσον ε̉φ αυ̉τω̃). (5) Я отказался это переводить, потому что нужно было воспользоваться новыми и безыскусными словами, которые из-за их необычности уши едва ли могли перенести. (6) Но Марк Варрон в двадцать четвертой книге сочинения "О латинском языке", посвященного Цицерону, с легкостью определяет это слово следующим образом: "Положение (proloquium) - это изречение, в котором нет ничего недостающего". {69}

{69 Fr. 29 Goetz et Schoell.}

(7) Будет яснее, что это такое, если мы приведем пример. Итак, аксиома или, если угодно, положение (proloquium) - это [изречение] такого рода: "Ганнибал был пуниец"; "Сципион разрушил Нуманцию"; "Милон был осужден за убийство"; "Наслаждение не является ни благом, ни злом". (8) В общем, все, что говорится целым и законченным изречением, - так, чтобы это обязательно было либо истинно, либо ложно, - диалектики называют аксиомой, Марк Варрон, как я уже сказал, положением (proloquium), а Марк Цицерон - суждением (pronuntiatum), впрочем, он пользовался этим словом, как он сам говорил, "пока не найду лучшего". {70}

{70 Cic. Tusc, I, 14.}

(9) Но то, что греки называют "связанной аксиомой" (συννημμένον α̉ξίωμα), одни из нас обозначают словом adjunctum (связь), а другие - соnexum (умозаключение). Это умозаключение (conexum) представляет собой [изречение] такого вида: "Если Платон идет, Платон движется"; "Если [сейчас] день, то солнце над землей". (10) То, что греки называют "сплетенной аксиомой" (συμπεπλεγμένον α̉ξίωμα), а мы - либо conjunctum (связью), либо copulatum (соединением), такого рода: "Публий Сципион, сын Павла, и дважды был консулом, и получил триумф, и цензуру исполнил, и был коллегой Луция Муммия по цензуре". (11) Если во всем соединении одно положение ложно, хотя бы даже все остальные были истинны, то говорят, что все соединение ложно. Ибо если ко всему, что я сказал истинного об этом Сципионе, я добавлю: "и победил Ганнибала в Африке", что является неправдой, то и целое, которое было сказано совокупно, вследствие одного положения, оказавшегося ложным, не будет истинным, поскольку произносится одновременно с ним.

(12) Есть также то, что греки называют "разделенной аксиомой" (διεζευγμένον α̉ξίωμα), а мы - disjunction (разделением). Это [рассуждение] такого рода: "Наслаждение является или благом, или злом, или не благом и не злом". (13) Но нужно, чтобы все составляющие разделения находились в противоречии друг с другом, и их противоположности, которые греки называют α̉ντικείμενα, также были бы в противоречии между собой. Из всех составляющих разделения одна должна быть истинной, а остальные ложными. (14) Ведь если ни одна из всех [составляющих разделения] не будет истинной, либо истинными будут все или больше, чем одна, либо те, которые разделены, не будут противопоставлены друг другу, либо не будут противоречить друг другу их противоположности, - тогда это разделение ложно и аксиома называется "ложно разделенной" (παραδιεζευγμένον). Таково, например, следующее разделение, где противоположности [понятий, составляющих разделение] не содержат противоречия: "Ты или бежишь, или идешь, или стоишь". Составляющие противопоставлены друг другу, но их противоположности не вступают в противоречие, ведь "не ходить", "не стоять" и "не бежать" не противоречат друг другу, поскольку противоречивыми называются те вещи, которые не могут одновременно быть истинными, а ты можешь в одно и то же время и не идти, и не стоять, и не бежать.

(15) Но уже достаточно того, что я совершил этот краткий экскурс в диалектику; (16) нужно только добавить и напомнить, что занятия этой наукой и ее изучение вначале обычно кажутся неприятными, презренными, противными и бесполезными, но когда ты пройдешь значительную часть, то наконец и польза от них душе твоей станет ясна, а за этим последует ненасытное желание учиться, (17) и, если ты не положишь ему разумный предел, существует большая опасность, что ты, как многие другие, состаришься в хитросплетениях диалектики, как в скалах сирен.

Глава 9

Что означает весьма часто повторяющееся в книгах древних писателей выражение "susque deque" {71}

{71 Это разговорное выражение один раз встречается у Цицерона (Ad Att., XIX, 14, 6, 1).}

(1) Susque deque fero ("я спокойно переношу") <или susque deque sum> {72} и susque deque habeo ("мне все равно") - ибо это можно сказать всеми перечисленными способами - выражение из речей ученых людей. В стихах и письмах древних оно встречается во многих местах; (2) но легче найти тех, кто этим словом щеголяет, чем тех, кто его понимает. Так многие из нас, обнаружив чуждые слова, спешат произнести их, а не изучить.

{72 Дополняет Скутш; в рукописях отсутствует.}

(3) Означает же susque deque ferre - "быть в силах сохранять душу спокойной, не придавать большого значения тому, что случается, пренебрегать и презирать это" и, говоря по-гречески, "быть безразличным" (α̉διαφορει̃ν). (4) Лаберий {73} в "Компиталиях" [написал]:

{73 Децим Лаберий — см. комм. Noct. Att., I, 7, 12.}

Nunc tu lentu's, nunc tu susque deque fers;

Mater familias tua in lecto adverso {74} sedet,

{74 Lectus adversus (ложе напротив) — то же, что lectus genialis (супружеское ложе), которое изначально находилось напротив входа.}

Servos sextantis utitur nefariis Verbis.

(Ты рохля, ничего ты не касаешься;

Жена сидит на ложе супротив тебя,

Грошовый раб хулит тебя по-черному). {75}

{75 V. 29 Ribbeck. Перевод М. Л. Гаспарова.}

(5) Марк Варрон {76} в "Сизенне, или Об истории": "Поскольку не будь сходными начало всего этого и последующие события, это было бы безразлично". {77}

{76 Марк Теренций Варрон — см. комм. Noct. Att., I, 16, 3.}

{77 P. 256 Riese.}

(6) Луцилий {78} в третьей книге:

{78 Гай Луцилий — см. комм. Noct. Att., I, 3, 19. Luc. 110, 3.}

Verba haec ludus ibi susque omnia deque fuerunt,

Susque haec deque fuere, inquam, omnia, ludus jocusque; I

llud opus durum, ut Setinum accesimus finem:

αι̉γίλιποι montes, Aethnae omnes, asperi Athones.

(Все это было игрой, там все не имело значенья,

Все не имело значенья, все было игрою и шуткой;

Дело иное, чтоб нам достигнуть сетийских пределов: {79}

{79 Сетия — небольшой город в Лации. В районе Сетии действительно были холмы, не сравнимые, однако, по величине ни с Этной, ни с Афоном.}

Всех этих Эта и Афонов, где коз стада не пасутся). {80}

{80 V. 110 Marx. Перевод А. Я. Тыжова. В оригинале горы («Этны и Афоны») названы αι̉γίλιποι — «лишенными коз», то есть настолько крутыми, что на них не водятся даже дикие козы.}

Глава 10

Что такое "proletarii" (пролетарии), "capite censi" (переписанные лично), {81} а также что значит "adsiduus" (податной) в Двенадцати таблицах, и каков смысл этого слова

{81 Беднейший класс занесенных в списки граждан с обозначением только их частноправовой самостоятельности; «переписанные лично» были освобождены от податей и воинской службы.}

(1) Как-то раз на форуме в Риме был отдых от дел и царила радость праздника, и случилось так, что при большом собрании людей читали книгу Энния {82} из "Анналов". В этой книге были следующие стихи:

{82 Квинт Энний — см. комм. Noct. Att., I, 22,16.}

Proletarius publicius scutisque feroque

Omatur ferro; muros urbemque forumque

Excubiis curant.

(Тот, у кого лишь потомство, {83} за счет казны получает

{83 Слово proletarius античные грамматики производили от proles (потомство), то есть пролетарий — тот, кто богат только потомством.}

Щит свой и меч. Он и стены града, и форум, стоя,

Хранит в карауле). {84}

{84 V. 183-185 Vahlen = V. 170-172 Scutsch. Перевод А. Я. Тыжова.}

(2) Тогда стали спрашивать, что такое proletarius (пролетарий). (3) И я, заметив в этом кружке одного знатока гражданского права, моего знакомого, попросил его объяснить нам это слово. (4) Тот ответил, что он сведущ в праве, а не в грамматике, и тогда я сказал: "Тем более тебе следует объяснить это, раз, как ты заявляешь, ты сведущ в праве. (5) Ведь Квинт Энний взял это слово из ваших Двенадцати таблиц, в которых, если я правильно помню, написано так: "Податному (assiduus) пусть поручителем будет податной, а гражданину пролетарию (proletarius civis) пусть будет поручителем тот, кто хочет". {85} (6) Итак, мы просим тебя считать, что сейчас читали не "Анналы" Квинта Энния, а Двенадцать таблиц, и объяснить, что в этом законе означает proletarius c'wis (гражданин пролетарий)".

{85 XII Tab., I, 4.}

(7) "Действительно, - ответил тот, - я должен был бы ответить и объяснить это, если бы я изучил право фавнов и аборигинов. {86} (8) Но ведь если исчезли пролетарии, податные, санаты, {87} поручители, вторые поручители, "двадцать пять ассов", {88} талионы и расследование краж с чашей и перевязью, {89} и вся эта древность Двенадцати таблиц с внесением законопроекта Эбуция {90} утратила силу [везде], кроме легисакций в делах центумвиров, {91} то мне должно [скорее] взять на себя изучение и знание права, законов и тех слов, которыми мы пользуемся [в настоящее время]".

{86 Фавны и аборигины, согласно традиции, первые обитатели Лация (см., например: Verg. Aen., VIII, 314—315; Тас. Ann., XI, 14).}

{87 Название соседнего с римлянами народа, который упоминается в Законах Двенадцати таблиц (I, 5).}

{88 Штраф за обиду (injuria) в законах Двенадцати таблиц (см. Noct. Att., XX, 1, 12 и соответствующий комментарий).}

{89 См. Noct. Att., XI, 18, 9 и соответствующий комментарий.}

{90 Lex Acbutia отметил начало перехода от легисакций, когда формулировать предмет тяжбы в устном порядке должны были стороны, к формулярному процессу, когда юридическая формулировка претензий сторон перекладывалась на плечи претора, а сами тяжущиеся могли теперь излагать дело в свободной форме. Конкретное содержание именно закона Эбуция остается при этом неясным, так как, согласно Гаю, переход к формулярному процессу (formula — записка судье, составляемая претором), был обеспечен законом Эбуция и двумя законами Юлия.}

{91 Легисакция — исковое требование, отличавшееся строгим формализмом и обставлявшееся ритуальными формулами и жестами, так что малейшее отступление от ритуала приводило к проигрышу тяжбы; почти все легисакций были введены законами Двенадцати таблиц. Центумвиры — члены судебной коллегии, разбиравшей частноправовые вопросы.}

(9) Тут случайно мы заметили проходившего мимо Юлия Павла, {92} образованнейшего поэта нашей эпохи. Мы приветствовали его и попросили объяснить нам смысл фразы и значение этого слова. (10) Он ответил: "Те, кто были самыми незначительными и бедными из римского народа, и не более тысячи пятисот медных ассов выносили на ценз, назывались пролетариями, те же, чье имущество оценивалось еще меньшим количеством меди, или не имевшие ничего, звались capite censi (переписанные лично), а крайний ценз "переписанных лично" составлял триста семьдесят пять медных ассов. {93} (11) Но, поскольку состояние и имущество семьи считалось в государстве гарантией и залогом любви к родине, ни пролетариев, ни "переписанных лично" не записывали в армию, кроме случаев величайших мятежей, ибо состояние и имущество у них было небольшим или совсем ничтожным. (12) Однако быть пролетарием и по названию, и на деле было гораздо почетнее, чем быть "переписанным лично": (13) ведь в трудные для государства времена, когда возникала нужда в боеспособных молодых мужчинах, их набирали в наспех созданное войско и предоставляли им оружие за счет государства, и назывались они не на основе поголовного ценза, но более уважительно - по своей обязанности и долгу производить потомство (proles), поскольку, хотя они меньше могли помочь государству своим состоянием, однако умножали могущество общины рождением детей. (14) А "переписанных лично" впервые набрал в армию, как говорят некоторые, Гай Марий во время войны с кимврами в тяжелейшее для республики время или, скорее, как передает Саллюстий, {94} в Югуртинскую войну, чего прежде ни на чьей памяти не случалось. (15) Слово adsiduus (податной) в Двенадцати таблицах заменяет слова locuples (богатый) и facile faciens (легко живущий), либо потому, что [податные] были усердны (assidui) в предоставлении денег, когда этого требовало положение государства, либо вследствие [их] прилежания (assiduitas) в выплате податей за владение семейной собственностью" .

{92 Юлий Павел — см. комм. Noct. Att., I, 22, 9.}

{93 Подобное разделение capife censi и proletarii довольно необычно; в большинстве источников они рассматриваются как один и тот же класс.}

{94 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. Noct. Att., I, 15, 13.}

(16) Слова же Саллюстия в "Югуртинской войне" о консуле Гае Марии и о "переписанных лично" таковы: "Между тем он сам набирал войско не по обычаю предков и не по классам, но по желанию каждого, большей частью переписанных лично. Одни рассказывают, что это было сделано из-за недостатка порядочных людей, другие - из-за честолюбия консула, поскольку его прославили и возвысили такого рода люди, а для ищущего власти всякий беднейший человек - наиболее полезен". {95}

{95 Sail. Jug., 86, 2.}

Глава 11

История, взятая из книг Геродота, о гибели псиллов, населявших африканские Сирты

(1) Говорят, что народ марсов в Италии произошел от сына Кирки. (2) Поэтому марсам, по крайней мере тем, чьи семьи пока еще не породнились с чужими и не испорчены, некой родовой силой было дано искусство укрощения ядовитых змей и чудесного исцеления пением и соком трав.

(3) Такой же силой, как мы видели, наделены люди, которые называются псиллы. Разыскивая у древних писателей что-либо о названии и народе псиллов, {96} наконец в четвертой книге Геродота я нашел следующий рассказ о них: (4) "Псиллы некогда граничили в Африканской земле с насамонами; {97} в их пределах однажды австр {98} дул чрезвычайно сильно и продолжительно, (5) и от его дыхания вся вода в тех местах, где они жили, высохла; (6) псиллы, лишенные воды, крайне разгневались на австр за эту несправедливость и приняли решение, взяв оружие, отправиться на австр, как на врага, чтобы требовать воду по праву войны. (7) Итак, навстречу им, выступившим в поход, мощным потоком воздуха двинулся ветер австр и накрыл их со всем снаряжением и оружием, насыпав сверху груды песка. (8) Из-за этого псиллы погибли все до одного, и, таким образом, их пределы были заняты насамонами". {99}

{96 О псиллах см. также: Noct. Att., IX, 12, 12 и соответствующий комментарий.}

{97 Насамоны — в античную эпоху племя, населявшее Большой Сирт, к юго-западу от Киренаики.}

{98 О названиях ветров см.: Noct. Att., II, 30 и соответствующий комментарий.}

{99 Her., IV, 173. Геллий здесь приводит не прямую цитату, а достаточно вольный пересказ на латинском языке. Несомненно, что помимо текста Геродота при написании данной главы Геллий использовал также «Естественную историю» Плиния, который говорит как раз об удивительных способностях марсов и псиллов (VIII, 48, 93; XXI, 78; XXVIII, 30); при описании гибели псиллов Плиний ссылается не на Геродота, а на Агатархида Книдского (VII, 14).}

Глава 12

О тех словах, которые Клоатий Вер то весьма искусно, то совершенно нелепо и неизящно, возводит к корням греческого языка

(1) Клоатий Вер {100} в книге, озаглавленной им "Слова, заимствованные у греков", приводит много в самом деле любопытного и тонко подмеченного, но также и кое-что пустое и несерьезное. (2) Глагол еrrаrе (блуждать), говорит он, происходит от [греческого глагола] 'έρρειν (бродить) {101} и вставляет стих Гомера, в котором есть это слово:

{100 Клоатий Вер — грамматик эпохи Августа; помимо Геллия его упоминает и цитирует только Макробий (Sat., III, 6, 2; III, 18, 8; III, 19, 2).}

{101 Fr. 3 Fun.}

'Έρρ' ε̉κ νήσου θα̃σσον, ε̉λέγχιστε ζωόντων.

(Прочь, недостойный! Немедля мой остров покинь!) {102}

{102 Ноm. Od., X, 72. Перевод В. А. Жуковского.}

(3) Также он написал, что alucinari (предаваться несбыточным мечтам) произошло из греческого α̉λύειν (грустить, скучать). Отсюда же, по его мнению, происходит и слово elucum (сонливость), где буква а превратилась в е: [так называется] некая вялость души и оцепенение, которое в большинстве случаев обычно находит на мечтающих (alucinantes). {103} (4) Еще он говорит, что fascinum (околдовывание) - то же самое, что bascinum, {104} a fascinare (околдовывать) - то же, что bascinare. {105} (5) Все это действительно хорошо и разумно. Но в четвертой книге он утверждает, что faenerator (ростовщик) восходит к [греческому] φαινεράτωρ, [образованному] от φαίνεσθαι ε̉πί то χρηστότερον ("являться для лучшего"), поскольку этот род людей являет собой вид человеколюбия и они кажутся хорошими бедным, жаждущим денег. (6) Он добавляет, что это сказал некий грамматик Гипсикрат, трактат которого о словах, взятых у греков, весьма известен. {106} Сам ли Клоатий ляпнул это или какой-то другой бездельник - [все равно] ничего нельзя сказать безвкуснее. (7) "Ибо ростовщик (faenerator), - как сказал Марк Варрон {107} в третьей книге "О латинском языке", - назван от faenus (прибыль), a faenus происходит от fetus (рост) и как бы от "размножения" (fetura) денег, стяжаемых и растущих". {108}

{103 Fr. 2 Fun.}

{104 Bascinum произведено от греческого βάσκανος, которое означает «тот, кто околдовывает».}

{105 Bascinare также восходит к греческому βασκαίνω — «околдовывать». Fr. 4 Fun.}

{106 Fr. 1 Fun.}

{107 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{108 Fr. 57 Goetz et Schoell.}

(8) Поэтому, передает он, и Марк Катон, {109} и другие его современники faenerator (ростовщик) произносили без буквы а, как само слово fetus (прибыль) и fecunditas (плодородие).

{109 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

Глава 13

Что такое муниципий (municipium) и чем он отличается от колонии; и что такое муниципалы (municipes) и каковы смысл и своеобразие этого слова; и тут же о том, что божественный Адриан произнес в сенате речь о правах муниципалов и о самом этом наименовании

(1) Муниципалы (municipes) и муниципии (municipia) - слова, легко произносимые и общеупотребительные, и нельзя найти человека, использующего их, который не полагал бы, что он твердо знает, что говорит. Однако на самом деле означают они иное и употребляются в речи совсем по-другому. (2) Ибо кто из нас, приехав из колонии римского народа, не скажет, что сам он муниципал и соотечественники его - муниципалы, что очень далеко от истины и от смысла [слова]? (3) Вот до какой степени мы не знаем, что такое муниципии, какими правами они обладают, и насколько они отличаются от колоний, и считаем, что положение в колониях лучше, чем в муниципиях.

(4) Об ошибках этого столь распространенного мнения божественный Адриан в речи, которую произнес в сенате "О жителях Италики", {110} откуда и сам он происходил, рассуждал искуснейшим образом и заявил, что он удивлен тем, что и сами италикийцы, и некоторые другие древние муниципии, среди которых он назвал Утику, в то время как они могли бы пользоваться своими обычаями и законами, стремятся перейти под колониальное право. (5) А жители Пренесты, упомянул он, усиленно просили и умоляли императора Тиберия, чтобы их город вернули в статус муниципия из колонии, и Тиберий даровал им это в виде ответной благодарности, потому что в их области, у самого города, выздоровел от смертельной болезни.

{110 Италика — город в Бетике, одной из испанских провинций.}

(6) Следовательно, муниципалы - римские граждане из муниципиев, которые пользуются своими законами и своим правом, участвуют в почетной обязанности (munus) вместе с римским народом, и оттого только, что принимают на себя эту обязанность, как кажется, они и названы, будучи не связаны никакой другой необходимостью и никаким законом римского народа, кроме того, который одобрил их народ.

(7) Мы узнали, что первыми муниципалами без права голоса стали жители Цере, и им было разрешено принять почести римской общины, но быть свободными от трудных дел и тягостных обязанностей, {111} поскольку во время Галльской войны они приняли на хранение и оберегали священные предметы. {112} Впоследствии "церитскими списками", наоборот, стали называться такие [списки], куда цензоры приказывали заносить тех, кого в виде наказания лишали права голоса.

{111 Изначально, в эпоху Республики, статус муниципия означал, что его жители по договору с Римом получают полные либо ограниченные права римского гражданства (граждане этой категории не могли участвовать в комициях и избираться на государственные должности в Риме). Из муниципалов, обладавших неполными правами римского гражданства, общины церитского права сохраняли полное самоуправление, а другие были лишены автономии и управлялись специально присланными префектами.}

{112 Во время взятия Рима галлами в 390 г. до н. э. (см., напр.: Liv., V, 40; 50).}

(8) Но у колоний другие отношения [с метрополией], ибо они не вливаются в общину извне и не опираются на свои корни, но происходят из общины, как будто расширенной, и имеют все права и установления от римского народа, а не по своему выбору. (9) Тем не менее это положение, хоть и более зависимое и менее свободное, считается все же лучше и предпочтительнее из-за значительной численности и величия римского народа, сами колонии которого кажутся некой его уменьшенной копией, и в то же время потому, что неясны и забыты права муниципиев, так что пользоваться ими уже невозможно из-за незнания. {113}

{113 Граждане колоний, в отличие от муниципалов, не имели прав римского гражданства, однако в случае переселения в Рим получали их (в III в. до н. э. это право было ограничено). После Союзнической войны (91—87 гг. до н. э.) все свободное население Италии получило полные права римского гражданства, что на практике означало переход всех италийских городов и колоний в разряд римских муниципиев. Таким образом, сложная система взаимоотношений италиков и римлян к периоду Империи утратила свое реальное наполнение, и статус муниципия императоры давали отдельным общинам в качестве формальной внешней привилегии.}

Глава 14

О том, как Марк Катон сказал, что глаголы "рrореrаrе" (спешить) и "festinare" (торопиться) отличаются; и сколь нелепо Веррий Флакк объяснил происхождение слова "festinare" {114}

{114 Ср.: Non. Р. 441, I. 17.}

(1) Кажется, что слова рrореrаrе (спешить) и festinare (торопиться) означают одно и то же и употребляют их в одном и том же случае. (2) Но Марк Катон {115} считает, что между ними есть разница и различаются они следующим образом (это его собственные слова из речи, которую он произнес о собственных добродетелях): "Рrореrаrе (спешить) - это одно, a festinare (торопиться) - другое. Кто что-то одно рано заканчивает, тот спешит (properat), кто одновременно много дел начинает и не доводит до конца, тот торопится (festinat)". {116} (3) Веррий Флакк, {117} желая назвать причину этого различия, говорит: "Слово festinat (торопится) происходит от fan (говорить), поскольку те бездеятельные люди, которые не могут ничего довести до конца, больше разглагольствуют, чем делают". {118} (4) Но это объяснение кажется слишком натянутым и несообразным, а первая буква в обоих словах не может иметь столь большое значение, чтобы из-за нее одной такие различные слова, как festinan и fan, казались одинаковыми. (5) [Выведение] festinare (торопиться) из fessum esse (быть усталым) представляется более приемлемым и естественным. Ибо кто обессилен (defessus) из-за того, что спешит одновременно [сделать много] дел, тот не спешит (properat), а торопится (festinat).

{115 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{116 Fr. 131 Malc.}

{117 Марк Веррий Флакк — см. комм. к Noct. Att., IV, 3, 6.}

{118 Fr. 24 Fun.}

Глава 15

Что удивительного написал Теофраст о куропатках, а Феопомп - о зайцах

(1) Теофраст, {119} самый сведущий из философов, говорит, что все куропатки в Пафлагонии имеют по два сердца, а Феопомп {120} - что все зайцы в Бисальтии {121} имеют по две печени.

{119 Fr. 182 Wimmer. Теофраст — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 10.}

{120 Fr. 126a Jacoby. Феопомп с Хиоса — см. комм. к Noct. Att., Χ, 18, 6.}

{121 Область в Македонии.}

Глава 16

О том, что Агриппами [детей] называют из-за тяжести мучительных и неблагополучных родов; и о богинях, которые именуются Прорса (Prorsa) и Постверта (Postuerta)

(1) Те, у кого при рождении сначала выходят ноги, а не голова, - такие роды считаются самыми трудными и мучительными, - именуются Агриппами от соединения слов aegritudo (болезнь) и pedes (ноги). (2) Варрон говорит, что дети в утробе [матери] располагаются головой вниз, а ногами направлены вверх, согласно природе не человека, а дерева. {122} (3) Ибо ветви он называет "ноги и голени дерева", а нижнюю часть ствола и корни - "голова". (4) "Итак, - говорит он, - когда они вопреки природе случайно переворачиваются ногами вниз и, как правило, удерживаются, растопырив руки, тогда женщины рожают более мучительно. Ради отвращения мольбами этой опасности в Риме были установлены алтари двух Кармент, {123} из которых одна названа Постверта (Postverta), {124} а другая Прорса (Prorsa) {125} - от условий и названия правильных и неправильных родов.

{122 Геллий сохранил только первую часть этимологии, предложенной Варроном (ее воспроизводят также Плиний (Nat. Hist., VII, 45) и Солин (I, 65)), который в действительности производит имя Agrippa от aegre parti (мучительно рожденные) (Ant. rer. div. Fr. 145 Fun.). Имя Агриппа использовалось и как преномен, и как когномен.}

{123 Кармента — имя матери Эвандра, но также и двух древних богинь, покровительствующих женским родам, чьи праздники Карменталии справлялись 11 и 15 января (Ovid. Fast., I, 585).}

{124 Буквально: «обращенная назад».}

{125 Буквально: «обращенная вперед».}

Глава 17

Каков смысл слов "ager Vaticanus" (Ватиканское поле)

(1) Мы узнали, что и поле и бог-покровитель названы Ватиканскими (Vaticanus) от прорицаний (vaticinia), которые силой и вдохновением бога обычно даются на этом поле.

(2) Но помимо этого объяснения названия есть и другое, которое Марк Варрон {126} приводит в "Делах божественных": "Ибо как бог зовется Ай (Aius) {127} и ему установлен алтарь внизу новой дороги, потому что в этом месте раздался голос бога, так же Ватиканским (Vaticanus) был назван бог, во власти которого находится способность людей к речи, поскольку дети, как только рождаются на свет, издают сразу этот первый звук, который является первым слогом в слове Vaticanus. Поэтому говорят, что vagire (кричать) - слово, в котором воспроизводится звук голоса новорожденного". {128}

{126 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{127 Бог Ай Локуций (Aius Locutius — «говорящий вещатель») голосом, прозвучавшим с неба, предупредил римлян о вторжении галлов (Liv., V, 32, 6; 50, 5).}

{128 Fr. 20b Agahd.}

Глава 18

Кое-что, что любопытно вспомнить и узнать о трех разделах геометрии, которые называются каноникой (κανονική), оптикой (ο̉πτική) и метрикой (μετρική)

(1) Одна часть геометрии, которая касается зрения, зовется оптикой (ο̉πτική), а другая часть, относящаяся к слуху, - каноникой (κανονική); последнюю музыканты полагают основанием для своего искусства. (2) И та и другая состоят из промежутков, интервалов между линиями и счета чисел.

(3) Оптика совершает множество поразительных вещей такого рода: в одном зеркале появляется много изображений одной вещи; зеркало, поставленное в определенное место, ничего не отражает, а перенесенное в другое - показывает изображение; если ты, [стоя] прямо, посмотришь в зеркало, твое отражение будет таким, что голова окажется снизу, а ноги сверху. Также эта наука объясняет, почему образы обманывают, как например: то, что отражается в воде, глазу кажется больше, а то, что далеко от глаз - меньше.

(4) Каноника же измеряет длину и высоту звука. Мера длины звука называется такт (ρ̉υθμός), мера высоты - лад (μέλος). (5) Есть и третий вид, который зовется метрика (μετρική). Благодаря ей соединения долгих, кратких и средних слогов и их длительность измеряются на слух в соответствии с началами геометрии. (6) "Но этому, - говорит Марк Варрон, - мы или совсем не учимся, или прекращаем [учиться] прежде, чем поймем, почему это следует изучать. Удовольствие же или польза от этих наук появляются позднее, когда изучение их завершено и доведено до конца, а вначале они кажутся непривлекательными и никчемными". {129}

{129 Р. 337 Bipont.}

Глава 19

История о музыканте Арионе, взятая из книги Геродота

(1) Очень кратким и сжатым языком, изящным и чистым слогом рассказал Геродот о певце Арионе. {130} (2) "Древний и славный Арион, - говорит он, - был музыкантом, игравшим на кифаре. (3) Происходил он из города Мефимны, а вся земля и остров назывались Лесбос. (4) Этого Ариона царь Коринфа Периандр сделал своим другом и весьма ценил из-за его искусства. (5) От царя он отправился посетить прославленные земли - Италию и Сицилию. (6) Приехав туда, он услаждал слух и души всех в городах обеих земель, стяжая прибыль, удовольствие и любовь людей. (7) После этого, заработав огромные деньги и много добра, Арион решил вернуться в Коринф. (8) Итак, он выбрал коринфский корабль и коринфских моряков, как более известных ему и более дружественных". (9) Но эти коринфяне, после того как взяли человека на корабль и вышли в открытое море, возжелав добычи и денег, приняли решение убить Ариона. (10) Тогда он, догадавшись об опасности, отдал им деньги и все остальное, что у него было, умоляя только сохранить ему жизнь. (11) Его мольбы разжалобили моряков лишь настолько, что они решили не убивать его своими руками, но приказали ему самому немедленно прыгнуть в море. (12) "Этот человек, - рассказывает Геродот, - устрашенный, потерявший всякую надежду на жизнь, после этого попросил их об одном только: чтобы прежде чем он примет смерть, они позволили ему облечься в свое одеяние, взять кифару и исполнить самому себе утешительную песнь для такого случая. (13) Жестоких моряков охватило желание послушать пение - он получил то, о чем просил. (14) И вскоре, подпоясанный, одетый и украшенный по обычаю, стоя на верхней площадке кормы, он запел самым высоким голосом песню, которая называется "возвышенной" (orthium). {131} (15) Закончив песню, он вместе с кифарой, в полном облачении, как был, бросился в бездну моря. Моряки, нисколько не сомневаясь, что он погиб, придерживались изначально взятого курса. (16) Но случилось новое чудо". Рядом в воде вдруг оказался дельфин. Он подставил себя качавшемуся на волнах человеку и, выставив спину над водой, понес его и, не повредив тела и одежды, доставил в Тенар в Лаконской земле. (17) Арион отправился из этого места прямо в Коринф, предстал перед не ожидавшим его царем Периандром в том виде, как он был принесен на дельфине, и рассказал ему, что случилось. (18) Царь не поверил его словам, (19) а Ариона приказал взять под стражу как лжеца. Разыскав моряков, Периандр, послав за Арионом, исподтишка спросил их, слышали ли они что-нибудь об Арионе в тех местах, откуда прибыли; (20) они сказали, что когда отправлялись оттуда, человек этот был в Италии, что он живет там хорошо и процветает благодаря своим занятиям и услаждению городов, богат деньгами и счастлив милостью судьбы. (21) Тогда посреди их речи появился Арион с кифарой и в одеждах, с которыми он бросился в море; (22) ошеломленные и изобличенные моряки не могли отпираться. (23) Эту историю передают жители Лесбоса и Коринфа, а доказательством [правдивости] истории является то, что на Тенаре можно видеть два бронзовых изображения - плывущий дельфин и сидящий на нем человек.

{130 Her., I, 23—24. Геллий то передает рассказ Геродота очень близко к тексту, почти дословно, то переходит на весьма приблизительный пересказ. Предание об Арионе было довольно популярно, см., напр.: Ovid. Fast., II, 79; Plut. Conv. sept, sap., 18; Plin. Nat. Hist., IX, 28.}

{131 От греческого ’όρθιος — «высокий» (о звуке).}

Книга XVII

Глава 1

О том, что Азиний Галл и Ларций Лициний осудили фразу Марка Цицерона из речи, которую он произнес в защиту Марка Целия, и что можно сказать заслуживающего внимания против этих глупейших людей в защиту этой фразы

(1) Как были некоторые чудовищные люди, выдвигавшие нечестивые и ложные мнения о бессмертных богах, так обнаружились и другие, столь странные и безрассудные, - среди них Галл Азиний {1} и Ларций Лицин, {2} книга которого известна под неслыханным заголовком "Бичевание Цицерона" (Ciceromastix), - что осмелились написать, будто Цицерон говорил небезукоризненно, невпопад и необдуманно. (2) Прочее же, что [хулители Цицерона] ставят ему в вину, не заслуживает того, чтобы [об этом] говорить и слушать; (3) однако давайте разберем, в чем тут дело, ибо, прежде всего, они сами себя считают тончайшими блюстителями словоупотребления.

{1 Гай Азиний Галл (?—33 г. н. э.) — сын Аэиния Поллиона (см. комм. к Noct. Att., I, 22, 19), как и отец, активно участвовал в политической жизни (консул 8 г. до н. э., проконсул Азии 6 г.); осужденный Тиберием, умер в тюрьме после трехлетнего заключения. Азиний Галл занимался также литературой; известно его сочинение, где он проводит сравнительный разбор произведений Цицерона и своего отца, отдавая предпочтение последнему.}

{2 В рукописях представлены разные варианты написания имени: Lartius, Larcius. Первый из них является наиболее распространенным. Licinus — конъектура Гертца; рукописное чтение — Licinius (Лициний). Ларций Лицин (I в. н. э.) — адвокат, оратор, приверженец азианизма и соответственно противник Цицерона. После отправления претуры был отправлен легатом в Ближнюю Испанию, где и умер.}

(4) Марк Цицерон в [речи] "В защиту Целия" писал так: "Что касается упреков в безнравственности, которые Марку Целию бросали в лицо его обвинители, не столько обвинявшие, сколько во всеуслышание поносившие его, то он никогда не будет расстроен этим в такой степени, чтобы пожалеть о том, что не родился безобразным". {3} (5) Они думают, что он употребил неподходящее слово, сказав paeniteat (чтобы пожалеть), и заявляют, что это, пожалуй, даже нелепо. (6) "Ведь мы обыкновенно произносим глагол paenitere тогда, - говорят они, - когда то, что мы сделали сами или то, что свершилось по нашему желанию и решению, затем начинает нам не нравиться, и мы меняем наше мнение по поводу этого". (7) Никто ведь не скажет правильно: "он сожалеет, что родился", или "он сожалеет, что смертен", или "[сожалеет], что чувствует боль от удара или раны", поскольку подобные вещи случаются с нами не по решению нашему или желанию, но независимо от нас, в силу естественной необходимости. (8) "Ведь, клянусь Геркулесом, - продолжают [эти критики], - у Марка Целия не было выбора, с каким обликом родиться, а он утверждает, что "не сожалеет" о [своей внешности], словно в данном случае есть возможность получить основание для сожаления".

{3 Cic. Pro Cael., III, 6. Перевод В. О. Горенштейна.}

(9) Смысл этого слова действительно таков, как они говорят, и неправильно было бы использовать paenitere (сожалеть), если речь не заходит о добровольных делах, хотя более древние [писатели] использовали само это слово все же иным способом и употребляли paenitet так, словно оно образовано от раеnе (почти, чуть) и paenuria (нехватка, недостаток). (10) Теперь же, в пределах того же значения, которое хорошо известно, [отметим]: то, что сказал Марк Цицерон, не только не лишено смысла, но весьма изящно и остроумно. (11) Дело в том, что когда противники и недоброжелатели Марка Целия, поскольку он был хорош собой, стали использовать его физические качества и внешние данные как основание для подозрений в распутстве, Цицерон, обыгрывая столь абсурдное обвинение - использовать внешность, данную природой, как повод для обвинения в пороке, - ту же самую ошибку, над которой насмехался, использовал со знанием дела и сказал: "Марк Целий не сожалеет о том, что не родился уродливым", - чтобы сам факт, что он высказался таким образом, послужил осуждением для его противников, и через шутку показал, что они поступают нелепо, обвиняя подобным образом Целия за физические качества, словно у него была возможность выбора, с какой внешностью родиться.

Глава 2

Некоторые слова из первой книги "Анналов" Квинта Клавдия, бегло отмеченные при прочтении

(1) Читая [какую-либо] книгу древнего писателя, мы пытались затем ради тренировки памяти вспомнить, что в этой книге было записано и что было в ней достойно как похвалы, так и осуждения; это упражнение было весьма полезным для того, чтобы мы могли вспомнить изысканные слова и выражения, когда возникала необходимость. (2) Например, я записал следующие слова, какие мог вспомнить из первой книги "Анналов" Квинта Клавдия, {4} которую мы читали на протяжении последних двух дней.

{4 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

(3) Он написал: "Многие бросают оружие и, оказавшись безоружными, прячутся в укромном месте (inlatebrant sese)". {5} Нам слово inlatebrant показалось поэтическим, но не нелепым или неуместным. {6}

{5 Fr. 22 Peter. Ср.: Non. P. 129, I. 21.}

{6 Глагол inlatebro, образованный от существительного latebra (укромное место, убежище), засвидетельствован только здесь и создан, видимо, самим Квадригарием.}

(4) "Пока это происходит, - говорит он, - латиняне, воспрянув духом (subnixo animo) <из-за бесполезной победы, принимают решение". {7} Subnixo animo (воспрянув духом)> {8} - словно sublimi et supra nixo (возноситься и устремляться вверх) - выражение с ясным и неслучайным значением. Оно демонстрирует высоту духа и уверенность, так как то, на что мы опираемся, нас словно выпрямляет и поднимает вверх.

{7 Fr. 13 Peter. Ср.: Non. P. 405, I. 29.}

{8 Восстановлено Гертцем на основании текста Нония (Р. 405, I. 28); в рукописях отсутствует.}

(5) "Он приказывает, - пишет [далее Квинт Клавдий], - каждому отправиться к себе домой и наслаждаться (frunisci) всем своим добром". {9} [Глагол] <frunisci> {10} был все же достаточно редким во времена Марка Туллия, а в более позднее время - крайне редким, так что несведущие в древностях сомневались, латинское ли [это слово]. (6) Однако же слово fruniscor - не только латинское, но даже более приятное и прелестное, чем jruor (наслаждаться, пользоваться) и, как fatiscor (трескаться, ослабевать) [образовано] от fateor (признавать(ся), допускать), так и fruniscor - от fruor. {11} (7) Квинт Метелл Нумидийский, {12} который, как считается, говорил по-латыни чисто и безупречно, в письме, которое он, находясь в изгнании, послал Домициям, написал так: "Они ведь были лишены всех прав и почестей, а я не лишен ни воды, ни огня и пользуюсь (fruniscor) величайшей славой". (8) Новий {13} в ателлане, озаглавленной "Бережливый" (Parcus), так пользуется этим словом:

{9 Fr. 23 Peter.}

{10 Добавляет Каррио.}

{11 Архаичный дублет fruor fruniscor можно встретить у Плавта и Луцилия; крайне редкий в классическую эпоху латинского языка, в более поздний период он вновь был введен в употребление любителями архаизмов.}

{12 Квинт Метел Нумидийский — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 1.}

{13 Новий — см. комм. к Noct. Att., XV, 13, 4.}

Quod magno opere quaesiverunt, id frunisci non queunt.

Qui non parsit apud se, <***> frunitus est.

(Что с трудом большим стяжали, наслажденьем не сочтут.

Кто ж добро не сэкономил <***> - насладился,

значит, он). {14}

{14 V. 77 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова.}

(9) "И римляне, - говорит [Клавдий], - в изобилии снабдили себя (copiantur) большим количеством оружия, продовольствия и огромной добычей". {15} [Глагол] <copiantur> {16} является термином армейской среды и нелегко найти его у ораторов, подвизающихся на гражданских делах; образован он по той же модели, что и lignantur (рубить дрова), pabulantur (заготовлять фураж) и aquantur (ходить за водой).

{15 Fr. 24 Peter. Ср.: Non. P. 87, I. 3. Это единственный известный нам случай употребления глагола copiari.}

{16 Добавляет Гертц.}

(10) [Квинт Клавдий] пишет: "После захода солнца (sole occaso)". {17} [Выражение] sole occaso благозвучно благодаря своей древности для тех, чей слух не низменный и не обыденный; а в Двенадцати таблицах слово это употреблено так: "Пусть до полудня внесут тяжбу на рассмотрение, а затем пусть обе стороны, присутствуя, произносят речи [в обоснование своей позиции]. После полудня пусть дело будет решено в пользу того, кто присутствует. Если присутствуют обе стороны, пусть заход солнца (sol occasus) будет последним сроком [рассмотрения дела]". {18}

{17 Fr. 3 Peter.}

{18 XII Tab., I, 7-9. Ср. также: Noct. Att., XIV, 7, 8.}

(11) "Мы, - написал он, - оставим это дело без решения (in medium relinquemus)". {19} Обычно люди говорят in medio, когда они считают, что иное ошибочно и сказать in medium роnеrе, по их мнению, будет солецизмом. {20} Тем не менее, если кто-то не без любопытства обратит внимание на эти слова, то [сочтет], что сказать так, судя по всему, будет более подобающе и выразительно; так же греческое [выражение] θει̃ναι ει̉ς μέσον не является ошибочным.

{19 Fr. 25 Peter.}

{20 Солецизм — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3. Уже Цицерон в данном выражении употреблял везде аблятив; в аналогичном выражении с глаголом ропеге он использует то аблятив, то аккузатив.}

(12) "После объявления о том, - написал [Квинт Клавдий], - как прошло сражение с галлами (in Gallos), государство тяжело пережило это". {21} [Выражение] in Gallos - чище и изощреннее, чем cum Gallis или же contra Gallos, ибо последние [обороты] более неуклюжи и обыденны.

{21 Fr. 1 Peter.}

(13) "Одновременно, - говорит [Клавдий], - он отличался равным образом обликом, поступками, красноречием, достоинством, энергией, отвагой, так что легко можно было понять, что он имеет в самом себе большие средства (magnum viaticum) {22} для свержения государственного строя". {23}

{22 Основное значение viaticum — «деньги на дорогу, дорожные расходы».}

{23 Fr. 8 Peter.}

Magnum viaticum (большие средства) необычным образом поставлено вместо magnum facultas (большие возможности) и magnum paratus (длительная подготовка), как кажется, вслед за греками, которые [слово] ε̉φόδιον переносят с [основного значения] - "расходы на дорогу" также на подготовку иных дел и часто употребляют ε̉φοδίασον в значении institue (комплектуй) и instate (снаряжай).

(14) "Ибо Марк Манлий, {24} - пишет он [в другом месте], - который, как я показал выше, спас Капитолий от галлов, благодаря чьим совместным с диктатором Марком Фурием действиям против галлов государство почувствовало себя особенно (cumprime) сильным и непобедимым, никому не уступал ни в родовитости, ни в силе, ни в военной доблести". {25} [Наречие] adprime (особенно, весьма) встречается чаще, cumprime (особенно) - реже, а возникло оно потому, что cumprimis употребляли в значении imprimis (прежде всего, преимущественно).

{24 Марк Манлий Капитолийский (IV в. до н. э.) — римский полководец и политический деятель; сохранившиеся сведения о его жизни отрывочны и не вполне достоверны. В 392 г. до н. э., будучи консулом, одержал победу над эквами; в 390 г. спас Капитолий от галлов. В 384 г. выступил в защиту плебеев, был обвинен патрициями в тирании и казнен.}

{25 Fr. 7 Peter.}

(15) "Он не нуждается, - написал [также Клавдий], - ни в каких богатствах". (Nil sibi divitias opus esse). {26} Мы [в подобной ситуации] говорим divitiis. {27} Однако в таком высказывании нет никакой ошибки; это даже не то, что принято называть фигурой [речи]. Ибо это правильное выражение; древние нередко говорили так, и невозможно дать объяснение, почему правильнее будет сказать divitiis opus esse, чем divitias, если только кто-либо не считает новые правила грамматиков столь же неприкосновенными, как τεμένων ι̉ερά. {28}

{26 Fr. 26 Peter.}

{27 В классической латыни нормативным считалось употребление в данной конструкции аблятива (divitiis), аккузатив допускался только для слов среднего рода в форме множественного числа.}

{28 Священные участки при храмах.}

(16) "Ибо в том, - пишет он дальше, - заключается прежде всего несправедливость богов, что худшие более защищены и не позволяют никому из лучших задержаться (diurnare) среди нас". {29} Он довольно необычным образом употребил diurnare вместо diu uivere (долго жить), причем в таком смысле, в каком мы говорим реrеnnаrе (долго существовать).

{29 Fr. 9 Peter. Глагол diurnare засвидетельствован только здесь. Ср.: Non. Р. 100, I. 14.}

(17) "Он беседовал (consermonabatur) с ними", {30} - сказал [Клавдий]. Sermonari кажется более деревенским, но более правильным; sermocinari более частым [в употреблении], но и более испорченным.

{30 Fr. 6 Peter. Глаголы sermonari и consermonari встречаются только здесь.}

(18) "Он не собирался делать того, что тогда [сам] советовал". {31} [Квинт Клавдий] употребил здесь nе id quoque вместо nе id quidem, что в речи встречается реже, но в книгах древних авторов весьма часто.

{31 Fr. 17 Peter.}

(19) "Столь велика, - говорит [Клавдий], - святость (sanctitudo) храма, что никогда никто не осмеливался ее нарушать". {32} Sanctitas (святость) и sanctimonia (святость) употребляются в латинском не меньше, но слово sanctitudo обладает - не знаю, в чем тут точно дело, - большей торжественностью. (20) Точно так же Марк Катон {33} в речи против Луция Ветурия решил, что более весомо сказать duritudo (жестокость), чем duritia (суровость, жестокость): "Кто знал его бесстыдство и жестокость (duritudo)". {34}

{32 Fr. 2 Peter.}

{33 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12,17.}

{34 Fr. 75 Malc. Ср.: Non. P. 100, I. 17.}

(21) "Когда у самнитов, - пишет [Клавдий], - был столь большой залог (arrabo) от римского народа...". {35} Словом arrabo он обозначил шестьсот заложников и предпочел использовать это слово, а не pignus (залог), так как в данной фразе оно звучит полновеснее и выразительнее; однако теперь arrabo стало восприниматься как просторечное слово и еще более вульгарным считается агга, хотя агга нередко употребляли и древние [авторы], а Лаберий {36} - даже весьма часто.

{35 Fr. 20 Peter.}

{36 Децим Лаберий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12.}

(22) "Они прожили, - говорит [Клавдий] - самые жалкие жизни (miserrimas vitas)". {37} (23) И [далее]: "Этот вот издержался на чрезмерные развлечения (nimiis in otiis)". {38} Изысканность в обеих фразах заключена во множественном числе.

{37 Fr. 27 Peter.}

{38 Fr. 28 Peter. Nimiis — конъектура Ламбеция; рукописное чтение испорчено.}

(24) "Коминий, {39} - написал он [в другом месте], - спустился [тем же путем], каким поднялся и обманул галлов (verba Gallis dedit)". {40} [Клавдий] сказал, что Коминий verba dedisse Gallis, хотя он никому ничего не говорил, {41} а галлы, осаждавшие Капитолий, не видели, как [Коминий] поднимался <или спускался>. {42} Однако [Квинт Клавдий] употребил словосочетание verba dedita в смысле "затаился и подкрался" (latuit atque obrepsit).

{39 Понтий Коминий во время осады Капитолия галлами незаметно пробрался в город по очень крутой скале, которую галлы не охраняли, считая неприступной, чтобы получить разрешение сената на возвращение из ссылки и назначение диктатором опального военачальника Камилла (Liv., V, 46, 8—10; Plut. Cam., 25).}

{40 Fr. 4 Peter.}

{41 Дословно verba alicui dare означает «дать (только) слова», т. е. заморочить, обмануть.}

{42 Aut descendentem («или спускался») появляется только в поздних кодексах XV в.}

(25) "Имелись, - пишет [далее Клавдий], - долины и большие деревья (arboreta)". {43} Arboreta - слово малоизвестное; чаще встречается arbusta (деревья).

{43 Fr. 29 Peter.}

(26) "Они думали, - говорит [Квинт Клавдий], - что те, кто были вне цитадели, и те, кто были внутри нее, обменивались идеями и планами (inter se commutationes et consilia facere)". {44} Commutationes, то есть сношения и сообщения (communicationes), он употребил необычным образом, но, клянусь Геркулесом, [сделал он это] не без знания и не без изящества.

{44 Fr. 5 Peter. Речь идет об осаде галлами Капитолия; ср.: Liv., V, 47,11}

(27) Я между делом отметил по поводу этой книги то немногое, что хорошо запомнил после прочтения.

Глава 3

Слова Марка Варрона из двадцать пятой книги "Дел человеческих", объясняющие стих Гомера вопреки распространенному мнению

(1) Как-то в обсуждениях, которые мы вели по поводу времени изобретения вещей, [созданных] на потребу человека, один весьма образованный юноша сказал, что [растение] альфа (spartum) {45} в Греции длительное время не было в употреблении и что оно было завезено много позднее взятия Илиона из Испании. (2) Над этими словами стали с издевкой насмехаться [двое] из присутствовавших, тот и другой - малообразованные люди из тех, кого греки называют αγοραίοι (рыночными торговцами); они говорили, что тот, кто это сказал, очевидно, читал список Гомера, где случайно отсутствовал следующий стих:

{45 Альфа, или эспарто — многолетняя трава семейства злаков из рода ковыль, использовавшаяся для изготовления плетеных изделий.}

Καὶ δὴ δου̃ρα σέσηπε νεω̃ν καὶ σπάρτα {46} λέλυται.

{46 Σπάρτον — веревка, канат.}

(Древо у нас в кораблях изгнивает, канаты истлели). {47}

{47 Ноm. Il., II, 135. Перевод Н. И. Гнедича.}

(3) Тогда он, придя в совершенное возмущение, сказал: "Не в моей книге отсутствует стих, а у вас, совершенно очевидно, не было наставника, если вы считаете, что в этом стихе σπάρτον (веревка) означает то же, что мы называем spartum". (4) Они засмеялись пуще прежнего и не могли остановиться, пока тот не принес двадцать пятую книгу "Дел человеческих", в которой об этом слове у Гомера Варроном {48} написано так: "Я полагаю, что σπάρτον (веревка) у Гомера означает spartum не больше, чем σπάρτος (дрок), как называют [растения], произрастающие на фиванской земле. В Греции альфа, происшедшая из Испании, только начала распространяться. И либурнийцы {49} не использовали этот материал, но обычно сшивали свои корабли ремнями, греки же в основном - пенькой, или паклей, или [продуктами] иных посевных культур, по которым они и назвали [веревки и канаты] σπάρτα". {50} (5) Когда Варрон так говорит, я, клянусь Геркулесом, начинаю сомневаться, не на последний ли слог в гомеровском слове следует ставить ударение, если, конечно, слова такого рода, когда переходят от общего значения на обозначение конкретной вещи, разделяются различием в ударении.

{48 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{49 Либурния — побережье Иллирии, между Истрией и Далмацией.}

{50 Varr. Ant rer. hum., XXV. Fr. 4 Mirsch.}

Глава 4

Что поэт Менандр сказал поэту Филемону, который часто побеждал его в состязаниях комедиографов; и о том, что Еврипид весьма часто терпел поражение в состязаниях трагиков от неизвестных поэтов

(1) Весьма часто вследствие интриг, благосклонности и групповых интересов Менандр {51} бывал побежден в соревнованиях комедиографов Филемоном, {52} автором ни в малейшей степени ему не равным. (2) Повстречав того однажды, он произнес: "Я прошу тебя, скажи мне, будь добр, не краснеешь ли ты, когда берешь надо мной верх?"

{51 Менандр — см. комм. к Noct. Att., II, 23, 1.}

{52 Филемон (ок. 360—264/3 гг. до н. э.) — вместе с Менандром считается родоначальником новой аттической комедии; ему принадлежали 97 комедий, от которых до нас дошло около двухсот отрывков; пьесы Плавта «Купец», «Три монеты» и, видимо, «Привидение» представляют собой переработки комедий Филемона. Судя по сохранившимся фрагментам, произведения Филемона отличались от пьес Менандра большей простотой сюжета и обилием фарсовых элементов, что, видимо, и обеспечивало ему победу над утонченным Менандром.}

(3) О Еврипиде же Марк Варрон {53} говорит, что, хотя тот написал семьдесят пять трагедий, победу одержал только в пяти случаях, поскольку часто его одолевали совершенно ничтожные поэты. {54}

{53 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{54 Fr. 298 Fun. Согласно другим данным, он написал 92 трагедии и одержал победу 15 раз.}

(4) По поводу Менандра одни передают, что он написал сто восемь комедий, другие - сто девять. (5) Но у Аполлодора, {55} писателя весьма известного, мы читаем в книге, которая называется "Хроника", следующие стихи о Менандре:

{55 Аполлодор (II до н. э.) — греческий грамматик; работал и жил в Афинах, Александрии и Пергаме. Цитируемая Геллием «Хроника» в четырех книгах, охватывавшая период от падении Трои до современной автору эпохи, была написана ямбами. Наибольшей известностью пользовался его огромный труд в 24 книгах «О богах». Известны также комментарии Аполлодора к гомеровскому «Каталогу кораблей» и комедиям Эпихарма и Софрона, а также трактат «Этимологии». От всех этих сочинений сохранились лишь отдельные фрагменты. Под именем Аполлодора до нас дошло произведение под названием «Мифологическая библиотека», в действительности принадлежащее другому автору, жившему позднее, однако в основе «Библиотеки» могли лежать утраченные сочинения Аполлодора.}

Менандр кефисеец, Диопифа сын,

К ста пьесам пять вдобавок написав,

Ушел из жизни в пятьдесят два года. {56}

{56 Fr. 43 Jacoby. Перевод А. Я. Тыжова. Стихотворная цитата в тексте по-гречески.}

(6) В той же книге Аполлодор пишет, что побеждал Менандр только с восемью пьесами из этих ста пяти.

Глава 5

Внимательное изучение и рассмотрение вопроса о том, почему некоторым мелким ремесленникам от риторики совершенно безосновательно кажется, будто Марк Цицерон в сочинении "О дружбе", прибегнув к порочному аргументу, поставил "спорное вместо бесспорного"

(1) В диалоге, озаглавленном "Лелий, или О дружбе", Марк Цицерон, желая объяснить, что не следует поддерживать дружбу в надежде и ожидании пользы, а также ради выгоды или награды, но что она сама по себе в высшей степени исполнена достоинства, и что следует ее искать и ценить, даже если невозможно получить от нее какую-либо поддержку или корысть, вложил в уста Гая Лелия, мудрого человека, бывшего близким другом Публия Африканского, следующие слова. (2) "Что же? Разве Публий Африканский во мне нуждался? Нисколько, клянусь Геркулесом! Даже и я в нем не нуждался; но я любил его, восхищаясь его доблестью, а он, в свою очередь, быть может, составив себе некоторое мнение о моем характере, любил меня; привычка укрепила взаимную благожелательность. И хотя к этому впоследствии присоединились многие большие преимущества, причины нашего взаимного расположения все же не были связаны с надеждой на них. Ведь если мы склонны к благодеяниям и щедры вовсе не для того, чтобы требовать благодарности (ибо благодеяния своего мы в рост не отдаем, но по натуре своей склонны к щедрости), то мы находим нужным искать дружбы, не движимые надеждой на награду, но потому, что все ее плоды заключены уже в самой приязни". {57}

{57 Cic. De amicit., IX, 30—31. Перевод П. Виноградова под редакцией В. О. Горенштейна, Μ. Е. Грабарь-Пассек и С. Л. Утченко.}

(3) Когда отрывок этот однажды читался в собрании ученых людей, один ритор-софист, искусный в обоих языках, достаточно известный среди тех, не лишенных остроумия, но мелких ученых мужей, которых называют τεχνικοί (ремесленники), впрочем, весьма усердный в рассуждении, полагал, что Марк Туллий воспользовался доводом, не являющимся ни правильным, ни неопровержимым, но относящимся к тому же самому вопросу, с каковым соотносится само то дело, о котором шла речь. Он определяет этот недостаток греческими словами, [говоря], что [Цицерон] поставил α̉μφισβητούμενον α̉ντὶ ο̉μολογούμε νου (спорное вместо бесспорного). (4) "Ибо он взял в пример благодетельных и щедрых (liberales) {58} для обоснования того, что говорил о дружбе, когда, по правде говоря, есть и обыкновение, и необходимость задаваться вопросом о том, из каких соображений и расчетов добр и щедр тот, кто действует щедро и доброжелательно: то ли потому, что надеется на ответную признательность и приглашает того, по отношению к кому поступает радушно, к подобной же заботе о самом себе, что, как кажется, делают почти все; или же потому что он по своей природе добр душой и радушие (liberalitas) доставляет ему удовольствие само по себе, без попечения о получении какой-либо [ответной] благодарности, что в действительности происходит крайне редко". (5) [Этот ритор] полагал, что аргументы должны быть или предположительными, или точными, причем с минимальными противоречиями, что он имел обыкновение называть "неопровержимым доказательством" (apodixis): когда сомнительное или темное объясняется посредством того, что не двусмысленно. (6) И чтобы показать, что при исследовании понятия дружбы не подобает брать в качестве доказательства и примера благодетелей и щедрых людей, он сказал: "Используя такое же подобие и видимость рассуждения, дружбу, в свою очередь, можно представить в качестве доказательства, если кто-то будет утверждать, что людям необходимо быть благодетельными и щедрыми не вследствие надежды на какую-либо выгоду, но по причине любви и стремления к почету. (7) Ведь с тем же успехом можно было бы сказать: "Как дружбу мы лелеем не в надежде на пользу, точно так же мы должны быть благодетельными и щедрыми не из стремления получить ответную благодарность". (8) Так, конечно, можно говорить, - продолжал он, - но ни дружба не может быть наглядным доказательством в пользу щедрости, ни щедрость - в пользу дружбы, так как и о том, и о другом в равной степени [необходимо ставить] вопрос".

{58 Значения liberalis колеблются между «благородный» и «щедрый».}

(9) Как казалось некоторым, сей ритор-ремесленник говорил это со знанием дела и искусно, но он, очевидно, не разбирался в том, как следует эти вещи именовать. (10) Ибо благодетелем и щедрым человеком Цицерон называет - так как и философы считают должным именовать - не того, кто, по его собственным словам, дает в долг благодеяния, но того, кто поступает щедро без всякого подспудного расчета на собственную выгоду. (11) Следовательно, он применил не темный и двусмысленный, но точный и прозрачный довод, поскольку [здесь] не ставится вопрос о том, по каким соображениям благодетельный и щедрый человек поступает благодетельно и щедро. (12) Ведь того, кто поступает так скорее ради помощи самому себе, чем другому, должно называть совершенно иначе. (13) Критика этого говоруна имела бы, пожалуй, успех, если бы Цицерон сказал так: "Ведь если мы поступаем благодетельно и щедро (benefice liberaliterque facimus) вовсе не для того, чтобы требовать благодарности". Ведь, как кажется, и не благодетельному человеку может выпасть [возможность] поступить благодетельно, если это происходит под влиянием какого-либо обстоятельства, а не вследствие постоянства неизменной доброты. (14) Однако, поскольку Цицерон сказал "благодетельные и щедрые" (beneficios liberalesque) и эти люди не относятся ни к какой иной категории [людей], чем те, о которых мы говорили выше, он, как говорится, с немытыми ногами (inlotis pedibus) {59} и словами осуждает речь ученейшего мужа.

{59 То есть без надлежащей подготовки; выражения inlotis pedibus («с немытыми ногами»), inlotis manibus «(с немытыми руками») нередко использовались латинскими авторами (см.: Noct. Att., I, 9, 8); в данном случае Геллий метафорически прилагает причастие также к слову verbis.}

Глава 6

О том, что написанное Веррием Флакком во второй книге сочинения "О темных местах у Марка Катона" по поводу servus recepticius, ошибочно

(1) Марк Катон, {60} защищая закон Вокония, {61} говорил так: "Вначале женщина принесла вам большое приданое; при этом она удерживает большую сумму денег, которую не передает в распоряжение мужа, она дает эти деньги мужу взаймы; потом, рассердившись, она приказывает рабу, называемому recepticius, преследовать мужа и требовать у него [деньги]". {62}

{60 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 7.}

{61 Закон Вокония — см. комм. к Noct. Att., VI, 13, 3.}

{62 Fr. 158 Malc. Ср.: Non. P. 54, I. 6.}

(2) Возник вопрос, что такое servus recepticius. Сразу же был затребован и доставлен трактат Веррия Флакка {63} "О темных местах у Катона". Было обнаружено, что, как написано во второй книге, recepticius было именованием ничтожного, не имеющего никакой цены [раба], который, будучи выставлен на продажу, был возвращен из-за какого-либо недостатка и принят назад (receptus est). (3) "По этой причине, - говорит [Катон], - такому рабу и приказывали следовать за мужем и требовать [деньги], чтобы боль и унижение были для мужа тем тяжелее, что к нему обращается с требованием денег ничего не стоящий раб". {64}

{63 Веррий Флакк — см. комм. к Noct. Att., IV, 5, 6.}

{64 Fr. 2 Fun. Эту ошибочную этимологию воспроизводит Фест (357, 4).}

(4) Пусть будет сказано так, с разрешения и позволения тех - если таковые есть, - кого пленяет авторитет Веррия Флакка. (5) Ибо servus recepticius в той ситуации, о которой говорит Катон, означает совершенно иное, чем написал Веррий. (6) [Смысл] этого слова легко может уловить любой, ибо дело, без сомнения, обстоит так: когда жена приносила мужу приданое, тогда о том, что она из своего имущества удерживала и не передавала мужу, говорили recipere (оставлять за собой), как теперь при продажах говорят recipi (удерживать) о том, что изымается и не выставляется на продажу. (7) И именно это слово употребил Плавт в "Трех монетах" в следующем стихе:

Ту заднюю часть дома сохранил себе (recepit)

Он при продаже. {65}

{65 Plaut. Trinum., 194. Перевод А. В. Артюшкова.}

Иными словами, когда он продал дом, небольшую заднюю пристройку он не уступил, но сохранил [за собой]. (8) И сам Катон, желая показать, что женщина была богата, сказал: "Женщина дает богатое приданое и удерживает большую сумму денег", то есть: и большое приданое дает и сохраняет за собой (retinet) большую сумму денег. (9) Итак, из этого семейного богатства она дает мужу взаймы деньги, которые удержала для себя, после того как дала приданое. (10) Эти деньги, разгневавшись на мужа, она решает потребовать назад. Она назначила и того, кто востребует эти деньги - раба, называемого recepticius, то есть своего собственного, которого она вместе с денежной суммой удержала и не отдала в составе приданого, но сохранила [как свою личную собственность]. Ведь женщине позволительно отдавать такие приказы не рабу супруга, но только своему собственному рабу.

(11) Я воздержусь говорить больше в защиту этого нашего [мнения], ибо само по себе ясно и то, что сказано Веррием, и то, что нами, так что какое из двух [объяснений] каждому покажется более истинным, пусть тем и пользуется.

Глава 7

О том, что Публию Нигидию и Квинту Сцеволе представлялось, будто слова из закона Атиния - "Право собственности на ту вещь, что будет украдена, да будет [сохраняться] вечно" - относятся к происшедшей краже не меньше, чем к будущей

(1) Слова древнего закона Атиния таковы: "Право собственности на ту вещь, что будет украдена, да будет [сохраняться] вечно". {66} (2) Что иное можно подумать по поводу этих слов, чем то, что закон говорит только о будущем времени? (3) Однако Квинт Сцевола {67} говорит, что его отец, а также Брут и Манилий, {68} мужи весьма ученые, задавались вопросом и выражали сомнение по поводу того, имеет ли закон силу только по отношению к кражам, которые еще состоятся, или же и по отношению к совершенным ранее, поскольку [выражение] subruptum cut (будет украдена), как кажется, указывает на оба времени - как на прошлое, так и на будущее. {69}

{66 FIRA. Р. 47. Lex Atinia de rebus furtivis, принятый в период до 149 г. н. э., отменил право владения украденным имуществом в силу давности, то есть украденные вещи вообще не могли быть приобретены по давности срока даже добросовестными приобретателями, пока не возвратятся к собственнику.}

{67 Отец Квинта Муция Сцеволы Понтифика (см. комм. к Noct. Att., III, 2, 12) Публий Муций Сцевола также был юристом и считался вместе с Брутом и Манилием родоначальником цивильного права; от написанных им десяти книг, посвященных гражданскому праву, до нас дошли лишь отдельные фрагменты.}

{68 Марк Юний Брут (II в. до н. э.) — римский юрист. Маний Манилий (II в. до н. э.) — римский юрист, претор 155/4 г. до н. э., консул 149 г. до н. э. От их произведений сохранилось лишь несколько разрозненных фрагментов.}

{69 Subruptum erit представляет собой Futurum II.}

(4) Итак, Публий Нигидий, {70} ученейший муж из римских граждан, написал по поводу этих сомнений в двадцать третьей книге "Грамматических {71} заметок". И он сам также полагает, что указание на время [здесь] неопределенно, (5) однако рассуждает весьма кратко и неясно, так что, пожалуй, видно, что он делает заметки скорее в помощь своей памяти, нежели для обучения читателей. (6) Впрочем, своим рассуждением он, как кажется, хотел сказать следующее: [глагольные формы] <est> и erit являются самостоятельными словами, когда употребляются сами по себе и сохраняют свое время; когда же они соединяются с прошедшим, {72} то теряют силу своего времени и устремляются к прошлому. (7) Ведь когда я говорю in сатро est (он на равнине) и in comitio est (он в комиции), я указываю на настоящее время; точно так же, когда я говорю in сатро erit (он будет на равнине), я указываю на будущее время; но когда я говорю factum est (сделано), scriptum est (написано), subruptum est (украдено), получается, что, хотя est является формой глагола настоящего времени, он, однако же, смешивается с прошедшим временем и перестает обозначать настоящее [время]. (8) "Следовательно, - говорит он, - так обстоит дело и в законе: если ты разделишь и отделишь два эти слова - subruptum и erit - так, чтобы понимать subruptum <еrit> {73} как certamen erit (будет сражение), или sacrificium erit (будет жертвоприношение), тогда сложится впечатление, что закон говорит о будущем. Если же понимать эти слова сказанными вместе и слитно, так чтобы subruptum erit являлось не двумя, но одним словом, объединенным [в одно целое] пассивным залогом, этот глагол не в меньшей степени выражает прошлое, чем будущее.

{70 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{71 Grammaticorum — общепринятая издательская конъектура; рукописное чтение — commaticorum, т. е. в «Кратких записках», однако произведение Нигидия с таким названием неизвестно.}

{72 Т. е. с перфектным причастием.}

{73 Добавляет Гертц.}

Глава 8

О том, что в беседах за столом у философа Тавра обыкновенно ставились и обсуждались такого рода [вопросы ]: почему масло замерзает чаще и легче, вина - реже, а уксус - почти никогда, и о том, что воды рек и источников замерзают от холода, а море нет

(1) Философ Тавр {74} в Афинах обычно приглашал нас к трапезе ближе к вечеру; (2) ведь именно в это время там обедают. Нередко единственным украшением его трапезы был лишь горшок египетской чечевицы с мелко нарезанной туда тыквой.

{74 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

(3) И вот однажды, когда мы сидели и ждали, что горшок будет принесен и поставлен на стол, Тавр приказал рабу добавить в горшок масло. (4) [Раб этот] был мальчик родом из Аттики, от роду самое большее лет восьми, полный прелести, свойственной его возрасту, и живости [своего] народа. (5) Он приносит самосский сосуд, не зная о том, что тот совершенно пуст, но переворачивает его, как если бы в нем было масло, и по обыкновению проводит по всему краю горловины рукой: оттуда не полилось никакого масла. (6) Мальчик, разгневавшись, недовольно смотрит на сосуд и, встряхнув его сильнее, вновь опрокидывает над горшком. (7) Когда же мы все тихонько и незаметно стали над этим смеяться, мальчик по-гречески, на весьма чистом аттическом [наречии], сказал: "Не смейтесь, масло там внутри есть, но вы не знаете, какой холод был сегодня утром! Оно замерзло". {75}

{75 У Геллия цитата приведена по-гречески.}

(8) "Негодник, - воскликнул, смеясь Тавр, - а ну бегом за маслом!"

Но когда мальчик отправился из дому его покупать, он, ничуть не рассерженный этой задержкой, сказал: "В горшке не хватает масла, и он, как я вижу, нестерпимо горяч; давайте же придержим руки и тем временем, коль скоро мальчик напомнил, что масло имеет обыкновение замерзать, рассмотрим, почему же масло часто и легко замерзает, а вина весьма редко?" {76} (9) И он смотрит на меня и призывает сказать, что я думаю. (10) Я тогда ответил, что, по моему мнению, вино замерзает не столь быстро потому, что имеет внутри себя своего рода семена тепла и обладает более огненной природой, и что именно по этой причине у Гомера сказано α'ίθοπα oι̃νoν (огненное вино), {77} а не из-за цвета, как думают многие.

{76 Ср.: Macr. Sat., VII, 12, 28, где рассматривается тот же вопрос о замерзании различных жидкостей.}

{77 Ноm. Il., I, 462; в переводе Н. И. Гнедича — «багряное вино».}

(11) "Дело обстоит именно так, как ты говоришь, - сказал Тавр, - ибо в целом все согласны, что вино, когда оно выпито, согревает тело. (12) Однако же масло не в меньшей степени производит тепло и не меньше способно согревать тела. (13) Кстати, если более теплые жидкости труднее сгущаются от мороза, то соответственно более холодные застывают легче. (14) Однако уксус является самой холодной из всех [жидкостью] и все же никогда не замерзает. (15) Так не заключена ли причина большей быстроты сгущения масла скорее в его легкости? Ведь, судя по всему, то, что является более легким и маслянистым, сгущается легче.

(16) Кроме того, - продолжал он, - достойно внимания также [следующее]. Почему вода рек и источников твердеет от мороза, а море в целом не подвержено замерзанию? Пусть даже, - сказал Тавр, - историк Геродот вопреки мнению почти всех, кто это исследовал, и пишет, что Боспорское море, которое называется Киммерийским, и все то море, что зовется Скифским, схватывается морозом и теряет подвижность". {78}

{78 Her., IV, 28.}

(17) Пока Тавр это говорил, мальчик пришел, горшок перестал кипеть и наступило время еды и молчания.

Глава 9

О буквенных обозначениях, которые обнаруживаются в письмах Гая Цезаря; и о других тайных посланиях, известных из древней истории; а также о том, что такое лаконская скитала (σκυτάλη)

(1) Имеются [целые] тома писем Гая Цезаря к Гаю Оппию и Корнелию Бальбу, {79} которые занимались его делами, когда он отсутствовал. (2) В этих письмах в некоторых местах можно обнаружить отдельно стоящие буквы, не связанные с каким-либо слогом, о которых можно было бы подумать, что они поставлены случайно, ибо из этих букв невозможно сложить никакие слова. (3) Дело в том, что между ними [Цезарем и его приближенными] существовало секретное соглашение об изменении места букв так, чтобы на письме одна [буква] принимала место и имя другой, однако при чтении место и значение для каждой [буквы] восстанавливалось. (4) Какая же буква вместо какой писалась, это, как я сказал, согласовывалось раньше теми, кто подготавливал это тайное письмо. {80} (5) Имеется, кроме того, весьма старательно сделанный комментарий грамматика Проба {81} о скрытом значении букв в переписке Гая Цезаря.

{79 Гай Оппий — см. комм. к Noct. Att., VI, 1, 2. Луций Корнелий Бальб (I в. до и. э.) — уроженец Испании, первый консул (40 г. до н. э.), не являвшийся изначально римским гражданином.}

{80 Принцип шифра, который использовал Цезарь, известен из Светония: вместо нужной буквы он ставил ту, что отстоит от нее на три позиции, т. е. вместо А — D; вместо В — Ε и т. д. (Jul., 56, 8).}

{81 Марк Валерий Проб — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 18.}

(6) Древние же спартанцы, когда хотели скрыть и сделать трудночитаемыми письма, официально посылаемые полководцам, чтобы в случае захвата врагами последние не узнали их планы, отправляли письма, сделанные следующим образом. (7) Брались два округлых столбика, продолговатых, одинаковой толщины и длины, сходным образом обточенные и обработанные; (8) один вручался полководцу, уходившему на войну, второй магистраты хранили дома, согласно нормам права, запечатанным. (9) Когда возникала необходимость отправить письма повышенной секретности, вокруг [столбика] наматывали в виде спирали и в один слой ремень средней толщины, однако длинный настолько, насколько это было необходимо для дела, так чтобы со всех сторон сошлись примыкающие друг к другу и соприкасающиеся края ремня, который наматывали. (10) Затем на этом ремне через соприкасающиеся друг с другом края [ремня] идущими сверху вниз строчками писали буквы. (11) После того как ремень был таким образом заполнен буквами, его свертывали со столбика и посылали полководцу, знающему об этом изобретении; (12) развертывание же этой полоски кожи делало буквы искаженными и поврежденными и разводило их элементы и верхушки в разные стороны. (13) Вот почему, если этот ремень попадал в руки врагов, ничего из написанного невозможно было разобрать. (14) Но когда тот, кому было адресовано [послание], его получал, то, зная, что нужно делать, наматывал его от верхушки до низа на подобный столбик, и буквы, соединившись вследствие одинаковых очертаний столбика, вновь сходились и образовывали целое и неповрежденное письмо, которое легко было прочитать. (15) Этот вид письма спартанцы называют σκυτάλη (скитала). (16) Мы прочитали также в древней истории деяний пунийских мужей, что кто-то из знаменитостей - то ли сам Гасдрубал, {82} то ли кто другой, не вспомню, - послание о негласных делах сделал невидимым следующим образом: (17) он взял новые таблички для записей, еще не покрывавшиеся воском; вырезал на дереве буквы, затем, как обычно, покрыл их воском и послал эти таблички словно не исписанные; того же, кому [письма были] предназначены, он предупредил; и тот, сняв воск, прочел буквы, вырезанные по дереву, неповрежденными.

{82 Известно два карфагенских полководца с таким именем: зять Гамилькара Барки, возглавлявший карфагенские войска в Испании (?—221 г. до н. э.), и младший брат Ганнибала (?—207 г. до н. э.), также стоявший во главе карфагенских сил в Испании, пока карфагенян не вытеснил оттуда Сципион; последний двигался на помощь Ганнибалу в Италию, но его войско было разбито римлянами до того, как Гасдрубал успел соединиться с братом.}

(18) Среди прочего в записках о греческой истории есть и другая хорошо продуманная неожиданная уловка, изобретенная хитрыми варварами. {83} (19) [Человек] по имени Гистией родился в Азии в весьма знатной семье. (20) В Азии же тогда властвовал Дарий. (21) Будучи у персов приближенным к Дарию, этот Гистией хотел передать некоему Аристагору тайным письмом кое-какие секретные сведения. (22) Он придумал удивительный тайник для этого письма. Своему рабу, у которого давно болели глаза, он сбривает волосы со всей головы, будто бы ради лечения, и накалывает на его гладкой голове контуры букв. (23) Он записал таким образом все, что хотел; человека же держал дома до тех пор, пока у того не отросли волосы. (24) Сделав это, он приказывает рабу отправиться к Аристагору и говорит: (25) "Когда придешь к нему, скажи, что я поручил, чтобы он обрил тебе голову, как я недавно сделал". (26) Раб, как было приказано, пришел к Аристагору и передал поручение господина. (27) А тот, полагая, что [просьба эта] не лишена смысла, поступил, как было приказано. Так письмо было доставлено.

{83 Авл Геллий далее пересказывает близко к тексту Геродота (Her., V, 35), опустив при этом содержание письма, в котором был приказ поднять мятеж против Дария.}

Глава 10

Что думал Фаворин о стихах Вергилия, в которых, описывая извержение Этны, тот последовал поэту Пиндару; поэмы одного и другого об одном и том же им сопоставлены и о каждой вынесено суждение

(1) Вот как, по моим воспоминаниям, рассуждал о поэтах Пиндаре {84} и Вергилии философ Фаворин, {85} когда мы прибыли проведать его из Рима в Анций, {86} на виллу его знакомого, куда он удалился в летнюю жару: (2) "Друзья и близкие Публия Вергилия, - сказал он, - в воспоминаниях, которые они сохранили о его натуре и характере, передают, что он имел обыкновение говорить, что рождает свои стихи по нраву и обычаю медведей. (3) Ибо, как [самка] этого животного рождает на свет детеныша не имеющим вида и облика и затем, облизывая того, кого она таким родила, придает форму его [телу] и определенность [чертам], так и то, что его гений производил поначалу, было грубым на вид и несовершенным, а позже, после обработки и усовершенствования, приобретало очертания и облик. (4) Следующее обстоятельство, - продолжал он, - является доказательством того, что этот тончайшего вкуса человек говорил искренне и правдиво. (5) Ибо то, что он оставил, закончено и обработано, и то, к чему он приложил окончательный свой ценз и отбор, цветет всей славой поэтической красоты. (6) Но то, что он отложил, чтобы обдумать впоследствии, и не смог завершить, поскольку этому помешала смерть, совершенно недостойно имени и вкуса утонченнейшего из поэтов. (7) Поэтому, когда он был сражен болезнью и видел, что смерть приближается, то обратился с просьбой и мольбой к своим самым близким друзьям, чтобы они сожгли "Энеиду", которую он еще недостаточно отделал.

{84 Пиндар (ок. 518—442 гг. до н. э.) — греческий поэт, произведения которого в античную эпоху составляли семнадцать книг; из них до нас дошли лишь четыре книги эпиникиев (од в честь победителей на спортивных играх), включающие в себя сорок пять стихотворений; от остальных его творений сохранились лишь незначительные фрагменты. Поэзия Пиндара довольно трудна для восприятия из-за сложности строфической структуры и системы образов, что и отмечает Геллий, говоря об излишней витиеватости его слога.}

{85 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{86 Анций — прибрежный город в пятидесяти км к югу от Рима.}

(8) Среди этих [стихов], - сказал [Фаворин], - есть такие, которые, как кажется, надо было и переделать и исправить, в особенности то место, где речь идет о горе Этна. {87} Ведь ввиду того что [Вергилий] хотел состязаться с древним поэтом Пиндаром, ода которого посвящена огнедышащей природе этой горы, он составил [текст] из таких фраз и слов, что по сравнению с красноречием самого Пиндара, считающимся чрезмерно напыщенным и витиеватым, его слог в этом фрагменте выглядит в еще большей степени неумеренным и пышным. (9) Но чтобы вы сами, - продолжал [Фаворин], - стали судьями в том, что я говорю, приведу вам стихи Пиндара о горе Этна - несколько [строчек], которые сохранились у меня в памяти:

{87 Начиная с восьмого параграфа главу почти слово в слово воспроизводит Макробий (Sat., V, 17).}

Там из самых недр ее неприступного пламени ключ

Бьет священной струей. И текут

Днем потоки рек, испуская огнистый дым;

Ночью же блеском багровым пышет огонь;

Глыбами <скалы> {88} вниз он, вращая, мчит

{88 <Πέτρας> (скалы) восстановлено из текста Пиндара; у Геллия и Макробия слово отсутствует.}

С грохотом, с грозным шумом в бездну пучины морской.

Страшный ток Гефеста чудовищный этот зверь {89}

{89 Имеется в виду Тифон — огнедышащее чудовище, придавленное, по распоряжению Зевса, Этной, из вершины которой и извергается его огненное дыхание.}

Ввысь посылает. И дивное диво

Это для всех, кто увидит сам. {90}

{90 Pind. Pyth., I, 21. Перевод Μ. Ε. Грабарь-Пассек. В тексте цитата на греческом.}

(10) Послушайте теперь, - сказал он, - стихи Вергилия, которые он, точнее сказать, скорее начал, чем завершил:

Бухты огромной покой никогда не тревожат там ветры,

Но громыхает над ней, словно рушась, грозная Этна:

То извергает жерло до неба темную тучу -

Дым в ней, черный как смоль, перемешан

с пеплом белесым, -

И языками огня светила высокие лижет,

То из утробы гора извергает огромные скалы

С силой мечет их ввысь, то из недр, бурлящих глубоко,

С гулким ревом наверх изливает расплавленный камень. {91}

{91 Verg. Aen., III, 570-577. Перевод С. А. Ошерова.}

(11) Прежде всего, - продолжал Фаворин, - Пиндар более следовал правде, описав, как обстояло дело, - и что там обычно происходило, и что он видел своими глазами: днем Этна дымилась, а ночью выбрасывала пламя;

(12) Вергилий же, пока трудился, подыскивая слова для [описания] шума и грохота, смешал без всякого различия и то и другое время [суток]. (13) Однако тот великий грек прекрасно сказал, что источники огня выбрасывались изнутри, {92} и словно некие огненные змеи текли в сторону моря потоки {93} дыма и огня, красно-желтые и извилистые по форме; (14) наш же поэт, желая передать ρόον καπνου̃ α'ίθωνα ("поток изливающегося дыма"), соорудил грубо и без чувства меры atram nubem turbine piceo et favilla fumantem ("темное облако, дымящееся черным смерчем и пеплом"). (15) Посредством globi flammarum (струи огня) Вергилий грубо и α̉κύρως {94} передал то, что [Пиндар] назвал κρουνοί (источники). (16) Также, - сказал далее [Фаворин], - то, что выражено как sidera lambit (лижет светила), [Вергилий] добавил попусту и без нужды". (17) Он также говорил, что невыразимо и почти непостижимо сказанное [Вергилием]: nubem atram jumare turbine piceo et favilla candente ("темное облако дымится черным смерчем и блестящим пеплом"). (18) "Ибо, - сказал он, - candens (блестящее, белеющее) не имеет обыкновения ни дымить, ни быть черным, если, [конечно], он не употребил candens - крайне вульгарно и неудачно - в смысле fervens favilla (раскаленный пепел) вместо ignea et reluctans (огненный и вспыхивающий). Ведь candens, конечно, произведено от candor (блеск, белизна), а не от calor (жар). {95} (19) А что "камни и скалы поднимаются вверх и выбрасываются", и тут же что "расплавляются и стонут" и "ветром сбиваются в единую массу", - говорил он, - и Пиндар не писал, и чтобы так говорили, не слыхано, и это чудеснее всех описанных чудес". {96}

{92 Imitus (изнутри) — конъектура Липсиуса; рукописное чтение — imitatus (изображая) — не дает удовлетворительного смысла.}

{93 Amnes (потоки) восстановлено из Макробия; во всех рукописях Геллия — omnes (все).}

{94 Безосновательно.}

{95 Исходное значение candere — «гореть, вспыхивать» (ср. производные: accendere, incendere). В переводе Ошерова — «белесый пепел».}

{96 Вергилий, вероятнее всего, действительно отталкивался от текста Пиндара, но все же не собирался, в отличие от греческого поэта, давать объективное описание извержения Этны. Латинский поэт изобразил страх и изумление, охватившие троянцев, когда они увидели незнакомое им ранее явление природы. В этом смысле описание Вергилия, хотя и не столь яркое, как у Пиндара, вполне отвечает своей задаче.}

Глава 11

О том, что Плутарх, в книге [озаглавленной] "Застольные беседы", защищал мнение Платона об устройстве и природе пищевода и того канала, который называется τραχει̃α (трахея) от [критики] врача Эрасистрата, опираясь на авторитет древнего врача Гиппократа

(1) И Плутарх, {97} и другие ученые мужи писали, что известный врач Эрасистрат {98} упрекал Платона за то, что последний утверждал, будто выпитое стекает в легкое, а когда оно достаточно напитывается влагой, проходит через него, так как легкое пористое, и затем оттекает в мочевой пузырь. {99} Источником же этой ошибки, [по словам Плутарха], был Алкей, {100} который писал в своих поэмах:

{97 Plut. Quaest. conviv., VII, 1. Плутарх — см. комм. к Noct. Att., I, 1,1. Ср.: Macr. Sat., VII, 15, где также пересказывается текст Плутарха.}

{98 Эрасистрат — см. комм. к Noct. Att., XVI, 3, 3.}

{99 Plat. Tim., 91a.}

{100 Алкей Митиленский (1-я пол. VI в. до н. э.) — древнегреческий лирический поэт. Алкей, аристократ по происхождению, активно участвовал в столкновениях между аристократией и демосом, что нашло отражение в его лирике, значительное место в которой занимают политические мотивы; писал также любовные стихи, застольные песни и гимны в честь богов. Большая часть его наследия представляет собой разрозненные фрагменты.}

Τέγγε πνεύμονα ο'ίνω τὸ γὰρ 'άστρον περιτέλλεται.

(Легких ткань ороси ныне вином: звезды зовут к тому). {101}

{101 Alc. Fr. 347 Lobel et Page. Перевод Я. М. Боровского.}

(2) Сам же Эрасистрат говорил, что имеются, так сказать, два неких канальца или протока и идут они от глотки вниз. По одному из них вся пища и питье спускается и скользит в желудок и оттуда попадает в ventnculus, который по-гречески называется η̉ κάτω κοιλία (тонкий кишечник), {102} там превращается в однородную массу и переваривается, а далее [то, что] имеет более твердую консистенцию поступает в кишку, которая по-гречески называется κόλον (ободочная), а [то, что] более жидкую - через почки в мочевой пузырь.

{102 Буквально: «нижний желудок».}

(3) По другому же протоку, который по-гречески называется τραχει̃α α̉ρτηρία (дыхательный канал), дыхание проходит от уст в легкое и затем назад - в рот и нос, и по тому же пути происходит движение голоса. (4) И чтобы питье или твердая пища, которой следует идти в желудок, не выпадала изо рта наружу и не скатывалась в протоку, по которой в обе стороны движется дыхание, и таким образом не был бы перекрыт путь дыханию, у упомянутых двух проходов устроено с помощью своего рода искусства и силы природы то, что называется ε̉πιγλωττίς (язычок), который является своего рода подвижной преградой, попеременно открывающейся и закрывающейся. (5) Этот ε̉πιγλωττίς (язычок) во время еды и питья закрывает и защищает τραχει̃α α̉ρτηρία (дыхательный канал) для того, чтобы ничего из еды и питья не попало в этот, если можно выразиться, путь бурлящего дыхания; и вот, ввиду того что сам вход в канал защищен, влага никак не [может] попасть в легкое.

Так врач Эрасистрат возражает Платону. (6) Однако Плутарх в книге "Застольных бесед" говорит, что автором этого платоновского высказывания был Гиппократ и так же думали Филистион из Локр {103} и Диоксипп {104} из школы Гиппократа - врачи древние и известные. А относительно того, что Эрасистрат говорил по поводу ε̉πιγλωττίς (язычка), [они полагали], что он не для того в том месте расположен, чтобы воспрепятствовать проникновению в [дыхательный] канал чего-либо из выпитого - ибо жидкости представляются полезными для омывания и напоения легкого, - но приставлен в качестве своеобразного распределителя, для того чтобы удерживать или допускать {105} [пищу и питье] в соответствии с пользой здоровью. Он защищает дыхательный канал от любой пищи и сбрасывает ее в желудок, питье же распределяет между желудком и легким, и то, что из него должно попасть по дыхательному каналу в легкое не быстро и не все сразу, но как бы оказавшись сдержанным и придавленным своего рода преградой, перемещается незаметно и постепенно, а все остальное он отводит в другой канал, [ведущий] в желудок.

{103 Филистион из Локр (IV в. до н. э.) — более известен как Филистион Сицилийский, один из известнейших врачей своего времени, принадлежавший к сицилийской медицинской школе; был дружен с Платоном. Фрагменты его сочинений сохранились в цитатах и переложениях позднейших авторов.}

{104 Имя гиппократика Диоксиппа взято Геллием непосредственно из текста Плутарха, однако врач с таким именем более нигде не упоминается. Веллман предполагает, что текст Плутарха испорчен и в упомянутом персонаже следует видеть ученика Гиппократа Дексиппа Косского (подробнее см.: RE, s.v. Dexippos (7)).}

{105 Admittendi (допустить) — общепринятая конъектура; рукописное чтение — admiscendi — не дает удовлетворительного смысла.}

Глава 12

О пользующихся нехорошей славой предметах, именуемых у греков 'άδοξοι, рассмотренных Фаворином ради упражнения

(1) Предметы, пользующиеся нехорошей славой, или, если кто предпочитает говорить, не пользующиеся доброй репутацией, - то, что греки называют 'άδοξοι υ̉ποθέσεις, - обсуждали не только древние софисты, но также и философы, и наш Фаворин {106} более чем охотно обращался к этим сюжетам либо потому, что считал их подходящими для подбадривания ума, либо для упражнения в остроумии, либо для преодоления трудностей посредством практики. (2) Так, когда он нашел благие свойства у Терсита {107} и восславил лихорадку, возвращающуюся на четвертый день, он в обоих случаях сказал весьма много изящного и свойственного высокому таланту и оставил это в записях.

{106 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{107 Терсит — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 11.}

(3) А в похвалах лихорадке он даже привлек в свидетели Платона, который, по его словам, написал, что тот, кто излечится, претерпев возвращающуюся на каждый четвертый день лихорадку (quartana), и обретет свои силы в полном объеме, стабильнее и надежнее будет чувствовать себя в будущем. {108} И среди тех же похвал он, клянусь Геркулесом, не без изящества обыграл одну небольшую сентенцию. (4) "Есть, - написал он, - стих, проверенный за долгий людской век:

{108 По-видимому, ссылка на Plat. Tim., 86а. В этом месте Платон говорит о продолжительности лихорадки в зависимости от того, какой элемент ее вызвал; поскольку земля — «четвертый по счету и самый косный род», то и «тело подвержено четырехдневной лихорадке и выздоравливает с большим трудом» (перевод С. С. Аверинцева). Но ничего о том, как выздоравливающий будет чувствовать себя в будущем, Платон не сообщает.}

'Άλλοτε μητρυιή πέλει η̉μέρη, 'άλλοτε μήτηρ.

(То, словно мачеха, день, а другой раз -

как мать человеку). {109}

{109 Hes. Op. et dies, 825. Перевод В. В. Вересаева.}

Этим стихом утверждается, что не может быть каждый день хорошо, но в один [день] хорошо, а в другой плохо. (5) Раз обстоятельства именно таковы, - продолжал он, - что в человеческих делах хорошее и дурное словно бы чередуются, то сколь больше счастья [приносит] эта лихорадка с двухдневным интервалом посредине, в которой присутствуют μία μητρυιά, δύο μητέρες (одна мачеха и две матери).

Глава 13

О том, сколь многочисленные и сколь разные значения имеет частица "quin" и как часто в сочинениях древних [смысл ее] не ясен

(1) Частица quin, которую грамматики называют союзом, связывает, судя по всему, речь различными способами и [придает] ей разные значения. (2) Ведь мы исходим из того, что говорим в одном смысле, когда, как бы упрекая, спрашивая или побуждая, выражаемся: quin venis (почему ты не приходишь?), quin legis (почему ты не читаешь?), quin fugis (почему ты не бежишь?); и в другом смысле, когда утверждаем так: "Non dubium est quin Μ. Tullius omnium sit eloquentissimus" (He подлежит сомнению, что Марк Туллий красноречивее всех). Иначе обстоит дело, когда мы строим [фразу] так, что она в каком-то смысле кажется противоположной предшествующему: "Non idcirco causas Isocrates non defendit, quin id utile et honestum existumarit" (Исократ потому не выступал с речами, что считал этот жанр бесполезным и неблагородным). (3) От этого значения не очень отличается то, [что] стоит в третьей книге "Начал" Марка Катона; {110} он сказал: "Haud eos ео postremum scribo quin populi et boni et strenui sient" (He оттого пишу их в конце, что они лишены добродетели и отваги). {111} (4) Во второй книге "Начал" Марк Катон использовал эту частицу примерно так же, сказав: "Neque satis habuit quod eum in occulto vitiaverat quin eius famam prostituerat" (Ему не было достаточно, что он тайно его опорочил, и он не смог удержаться от того, чтобы не выставить его имя на публичное поругание). {112}

{110 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12,17.}

{111 Fr. 73 Peter.}

{112 Fr. 36 Peter.}

(5) Мы заметили, кроме того, что Квадригарий {113} в восьмой книге "Анналов" использовал эту частицу весьма неясным образом. Мы приводим его собственные слова: "Romam venit, vix superat, quin triumphus decernatur" (Прибыв в Рим, он едва добивается, чтобы ему был назначен триумф). {114} (6) Также в шестой книге "Анналов" есть следующие слова: "Раеnе factum est, quin castra relinquerent atque cederent hosti" (С трудом удалось не оставить лагерь и не отдать его врагу). {115} (7) Однако от меня не ускользает, что кто-либо может необдуманно сказать, будто в употреблении этих слов нет никаких трудностей, (8) ибо quin в обоих местах помещено вместо ut. [Фраза] совершенно ясна, если сказать так: "Romam venit, vix superat, ut triumphus decernatur" (Прибыв в Рим, он едва добивается, чтобы ему был назначен триумф); точно так же в другом месте: "Раеnе factum est, ut castra relinquerent atque cederent hosti" (С трудом удалось не оставить лагерь и не отдать его врагу). (9) Однако пусть действительно используют те, что выпутались таким образом, как уловку изменения в словах, которых не понимают, но пусть они ей пользуются, где могут это сделать, с большей скромностью. (10) Что же касается частицы, о которой мы говорим, то кто не уяснил, что она является составной и что она не только несет в себе сочетательный смысл, но и обладает вполне определенным значением, тот, конечно, никогда не поймет ее значение и разнообразие в употреблении. (11) Однако, поскольку это требует более обстоятельных рассуждений, тот, у кого есть досуг, сможет найти их в "Заметках" Публия Нигидия, {116} каковые он назвал "грамматическими".

{113 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 9.}

{114 Fr. 70 Peter.}

{115 Fr. 58 Peter.}

{116 Fr. 52 Swoboda. Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

Глава 14

Весьма изящные сентенции, выбранные из "Мимов" Публилия

(1) Публилий {117} писал мимы и считалось достойным рассматривать его как почти равного Лаберию. {118} (2) Злословие же и дерзость Лаберия так задевали Гая Цезаря, что тот объявил, будто мимы Публилия для него лучше и приятнее [сочинений] Лаберия. {119}

{117 Публилий Сир (I в. до н. э.) — римский мимограф, вольноотпущенник, родом из Сирии; сам играл в своих мимах. Известны два названия его мимов («Ворчун» и «Работники, подрезающие деревья») и антология извлеченных из его пьес сентенций, которую и цитирует Геллий. Это собрание содержит более семисот изречений, однако, поскольку оно активно пополнялось в Средние века и Новое время, значительная часть сентенций, по-видимому, Публилию не принадлежит.}

{118 Децим Лаберий — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

{119 Состязание мимографов имело место в 46 г. до н. э. на устроенных Цезарем играх.}

(3) Многие изящные сентенции этого Публилия на слуху и весьма подходящи для использования в обыденной речи; (4) выписанные из них [фразы], состоящие из одного стиха, я, клянусь Геркулесом, с удовольствием привожу: {120}

{120 Ср.: Macr. Sat., II, 7, 10.}

Плохо то решение, которое не может быть изменено. {121}

{121 Syr. Sent. V. 362 Ribbeck.}

Тот, кто оказал благодеяние достойному, был

облагодетельствован тем, что облагодетельствовал. {122}

{122 Syr. Sent. V. 55 Ribbeck.}

Терпи и не ропщи на то, чего нельзя избежать. {123}

{123 Syr. Sent. V. 76 Ribbeck.}

Тот, кому позволено больше, чем подобает,

хочет больше, чем позволено. {124}

{124 Syr. Sent. V. 106 Ribbeck. Этот стих, цитируемый Геллием и Макробием, в манускриптах Публилия отсутствует.}

Красноречивый спутник в дороге - вместо повозки. {125}

{125 Syr. Sent. V. 104 Ribbeck.}

Честность - бедствие с доброй славой. {126}

{126 Syr. Sent. V. 193 Ribbeck.}

Плач наследника - смех под маской. {127}

{127 Syr. Sent. V. 221 Ribbeck.}

Часто испытываемое терпение становится яростью. {128}

{128 Syr. Sent. V. 178 Ribbeck.}

Несправедливо винит Нептуна тот, кто терпит

кораблекрушение вторично. {129}

{129 Syr. Sent. V. 264 Ribbeck.}

Так относись к другу, как если бы думал,

что он может <легко> {130} стать врагом. {131}

{130 Facile (легко) — восстановлено из Публилия, у Геллия и Макробия отсутствует.}

{131 Syr. Sent. V. 245 Ribbeck.}

Терпя старую несправедливость, призываешь новую {132}

{132 Syr. Sent. V. 645 Ribbeck.}

Никогда опасность не побеждается без опасности. {133}

{133 Syr. Sent. V. 383 Ribbeck.}

Истина теряется в излишних спорах. {134}

{134 Syr. Sent. V. 416 Ribbeck.}

Если <изящно> {135} отказать в том, чего просят,

{135 Belle (изящно) — восстановлено из Публилия; у Макробия — cito (быстро); у Геллия — uelle (хотеть), что в данном контексте бессмысленно.}

то уже в этом отчасти содержится благодеяние. {136}

{136 Syr. Sent. V. 469 Ribbeck.}

Глава 15

О том, что академик Карнеад очистил чемерицей желудок, собираясь писать опровержение положений стоика Зенона; а также о природе и лечебных свойствах чемерицы белой и черной

(1) Академик Карнеад, {137} собираясь писать опровержение книг стоика Зенона, {138} [органы] верхней половины тела очистил белой чемерицей для того, чтобы никакая из испортившихся в желудке жидкостей не растекалась вплоть до жилища души и не расшатывала бы усердие и силу духа.

{137 Карнеад — см. комм. к Noct. Att., VI, 14, 9.}

{138 Зенон — см. комм. к Noct. Att., II, 18, 8.}

(2) Подготовившись с такой тщательностью, муж выдающегося ума приступил к опровержению написанного Зеноном. (3) Прочтя об этом у греческих писателей, я задался вопросом, что такое белая чемерица.

(4) Я узнал тогда, что существуют два вида чемерицы, заметно разнящиеся по цвету, - белый и черный, но цвета различимы не в семенах и не в побегах чемерицы, но в корне.

При помощи белой чемерицы вызывают рвоту для очищения желудка и верхней части кишечника; с помощью черной очищается кишечник, называемый нижним; и та и другая обладают силой извлекать вредоносные жидкости, в которых заключены причины болезней. {139} (5) Однако есть опасность, как бы вместе с причинами болезней, когда открываются все телесные каналы, не было <потеряно> {140} то самое, в чем заключена причина жизни, и, утратив всякую основу природного пропитания, человек не погиб бы от истощения.

{139 В современной медицине чемерица применяется прежде всего в ветеринарии.}

{140 Amittantur добавляет Вален.}

(6) Но Плиний Секунд в книгах "Естественной истории" писал, {141} что можно без всякой опасности собирать чемерицу на острове Антикира. {142} Вот почему Ливий Друз, который был народным трибуном, ввиду того что страдал болезнью, называемой комициальной, {143} отплыл на Антикиру и на том острове, говорят, пил [настой] чемерицы и избавился от этой болезни.

{141 Plin. Hist. Nat., XXV, 52.}

{142 Острова с таким названием нет, а из трех греческих городов с таким именем ни один не располагается на острове, но два находятся на полуостровах — в Фессалии и Фокиде.}

{143 Название объясняется тем, что припадок эпилепсии с кем-либо во время проведения комиции считался дурным предзнаменованием, и народное собрание в таком случае распускалось.}

(7) Кроме того, мы прочитали в книгах, что галлы во время охоты пропитывали стрелы чемерицей, {144} чтобы дичь, пораженная и убитая этими стрелами, становилась более нежной при употреблении в пищу. Однако говорят, что, для того чтобы избежать контакта с чемерицей, они шире обрезали [края] ран, нанесенных стрелами.

{144 Информация восходит к Плинию Старшему (Hist. Nat., XXV, 61).}

Глава 16

О том, что понтийские утки обладают способностью переваривать яды; и здесь же об опытности царя Митридата в отношении такого рода средств

(1) Говорят, что понтийские утки живут, постоянно поглощая яды. (2) Леней, отпущенник Гнея Помпея, {145} написал, что Митридат, знаменитый царь Понта, {146} был искусен в медицине и подобного рода средствах. Он обыкновенно смешивал кровь [понтийских уток] с лекарствами, способствующими перевариванию ядов, и в таком снадобье эта кровь была, пожалуй, наиболее сильным составляющим. (3) Сам же царь, ввиду регулярного употребления такого рода снадобий, уберег себя от тайных козней на пирах. (4) Более того, даже сам сознательно и ради хвастовства он часто принимал быстродействующий сильный яд, впрочем, безо всякого вреда [для себя]. (5) Вот почему позже, когда он был разбит в сражении, бежал на далекие окраины царства и решил умереть, то, напрасно испробовав сильнейшие яды, ради ускорения смерти пронзил себя мечом. (6) Самое известное противоядие этого царя называется "митридатово" (Mithridatios).

{145 Леней — вольноотпущенник Гнея Помпея, сопровождавший его в большинстве походов; после смерти патрона жил преподаванием грамматики.}

{146 Митридат VI Евпатор (132—63 гг. до н. э.) — царь Понта с 121 г. до н. э. Начиная с 89 г. до н. э. вел войны с Римом; во время Третьей Митридатовой войны против царя восстали греческие города Северного Причерноморья (мятеж возглавил его собственный сын); не желая сдаваться врагу, Митридат покончил жизнь самоубийством. После его гибели Вифиния и Понт были превращены в римские провинции.}

Глава 17

О том, что Митридат, царь Понта, говорил на двадцати двух {147} языках; а Квинт Энний утверждая, что у него три сердца, ибо он прекрасно знал три языка: греческий, оскский и латинский

{147 В большинстве рукописей — quinque et viginti (двадцать пять), однако вариант duarum et viginti (двадцать два), который дают позднейшие кодексы, согласуется с информацией Плиния и Квинтиллиана, называющих то же число.}

(1) Квинт Энний {148} говорил, что у него три сердца, потому что он умел говорить по-гречески, по-оскски и по-латински.

{148 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

(2) А Митридат, {149} знаменитый царь Понта и Вифинии, побежденный в войне Гнеем Помпеем, владел языками двадцати двух народов, над которыми властвовал, и никогда не разговаривал с людьми этих народов через переводчика, но при необходимости обратиться к кому-либо он говорил на его языке и пользовался его речью столь же искусно, как если бы это был его соплеменник.

{149 Митридат VI Евпатор — см. комм. к Noct. Att., XVII, 16, 2.}

Глава 18

О том, что Марк Варрон писал про историка Саллюстия, будто тот был уличен в прелюбодеянии Аннием Миланом, бит плетьми и отпущен после того, как дал деньги

(1) Марк Варрон, {150} человек, достойный доверия и уважения в литературных трудах и в жизни, в книге, которую он озаглавил "Добродетельный, или О мире", сказал, что Гай Саллюстий, {151} автор серьезной и суровой прозы, в "Истории" которого мы видим, как назначаются и применяются цензорские замечания, {152} был уличен в прелюбодеянии Аннием Милоном, изрядно бит плетьми и отпущен после того, как дал деньги.

{150 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{151 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 13.}

{152 Авл Геллий намекает на расхождение между проповедуемой историком моралью и его собственным образом жизни.}

Глава 19

Что имел обыкновение говорить философ Эпиктет негодным и низким людям, которые усердно занимались философскими науками, и какой [максиме из] двух слов он предписывал следовать как наиболее полезной во всех делах

(1) Слышал я от Фаворина, {153} что философ Эпиктет {154} говорил о тех, кто философ только с виду, что философы такого рода 'άνευ του̃ πράττειν, μέχρι του̃ λέγειν, что значит factis procul, verbis tenus ("не на деле, но на словах").

{153 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{154 Эпиктет — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}

(2) Но вот, по свидетельству Арриана, {155} оставленному им в "Беседах Эпиктета", куда более резкая отповедь, чем та, какую обыкновенно высказывал Эпиктет: (3) "Ибо когда [Эпиктет] замечал человека, потерявшего стыд, преуспевшего в распутстве, испорченного нравом, дерзкого, самонадеянного, заботящегося о речи и обо всем прочем, кроме души; когда он, по словам [Арриана], видел, что подобный человек имеет касательство к изучению философских дисциплин, приступает к физике, обдумывает диалектику, выискивает {156} и разузнает множество теорий такого рода, он, призывая в свидетели богов и людей, часто взывал к нему следующими словами, перемежаемыми восклицаниями: "Человек, куда ты бросаешь [эти знания]? Смотри, вычищен ли [твой] сосуд; если ты поместишь [эти вещи] в [свое] разумение, то они погибнут; а если они загниют, то, пожалуй, станут мочой, уксусом или чем-нибудь похуже"". {157} (4) Ничего, конечно, нет более серьезного и истинного, чем данные слова, которыми величайший из философов разъяснил, что философские сочинения и теории - когда они втекают в человека лживого и низкого, как в грязный и запачканный сосуд, - извращаются, изменяются и портятся и, как он сам говорил несколько в духе киников (κυνικώτερον), превращаются в мочу или во что-либо грязнее мочи.

{155 Квинт Флавий Арриан — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}

{156 Aucupari (выискивать) — конъектура Маршалла, принятая Марашем; рукописное чтение — suspicari (подозревать, догадываться) — не дает хорошего смысла; Эйсснер и вслед за ним Хозиус исправляли на auspicari (начинать при благоприятных предзнаменованиях).}

{157 Arr. Diss. Epict., fr. 10 Schenkl. Слова Эпиктета в тексте даны по-гречески.}

(5) Кроме того, тот же самый прославленный Эпиктет - что мы услышали опять-таки от Фаворина - имел обыкновение говорить, что есть два порока гораздо более серьезных и ужасных, чем остальные: нетерпимость и невоздержанность когда мы не принимаем и не переносим несправедливости, которые следует терпеть, или когда мы не воздерживаемся от вещей или наслаждений, от которых мы воздерживаться должны. (6) "Итак, - говорит [Эпиктет], - тот, кто хранит эти два слова в сердце и заботится о том, чтобы им следовать и соблюдать их, станет практически безгрешен и будет жить самой безмятежной жизнью". Он называл эти два слова: α̉νέχου (выдержи) и α̉πέχου (воздержись).

Глава 20

Выдержки из "Пира" Платона, примечательные искусным и мелодичным сочетанием и ритмичностью слов, переведенные на латинский язык ради упражнения

(1) У философа Тавра {158} читали "Пир" Платона. (2) Нам так полюбились слова Павсания, которыми он на пиру, когда пришла его очередь, восхвалял любовь, что мы постарались их запомнить. (3) Слова, которые мы запомнили, таковы: "О любом деле можно сказать, что само по себе оно не бывает ни прекрасным, ни безобразным. Например, все, что мы делаем сейчас, пьем ли, поем ли или беседуем, прекрасно не само по себе, а смотря по тому, как это делается, как происходит: если дело делается прекрасно и правильно, оно становится прекрасным, а если неправильно, то, наоборот, безобразным. То же самое и с любовью: не всякий Эрот прекрасен и достоин похвал, а лишь тот, который побуждает прекрасно любить". {159}

{158 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

{159 Plat. Symp., 180e. Перевод С. К. Апта. У Геллия цитата дана по-гречески.}

(4) Когда слова эти были прочтены, Тавр сразу же [обратился] ко мне. Он сказал: "Ну-ка, маленький ритор, - ибо так он нередко называл меня, когда я недавно был принят в его школу, полагая, что я приехал в Афины ради изучения одного только красноречия, - видишь ли ты эту энтимему (ε̉νθύμημα), {160} сжатую, искрометную и закругленную, связанную краткими и законченными периодами с неким уравновешенным оборотом речи? (5) Можешь ли ты нам назвать [пример] так хорошо и мелодично организованной прозы в книгах ваших риторов? Однако, - продолжал он, - я думаю ты все же заметил, что эти части периода [являются] делом второстепенным (ο̉δου̃ πάρεργον).

{160 В философской терминологии энтимема — силлогизм, в котором одна из посылок или заключение не выражены в явной форме, но подразумеваются; в широком смысле — мысль, высказывание.}

(6) Ибо необходимо добраться до самой внутренней логики [учения] Платона и оценить саму суть и значение этих вещей, а не задерживаться на приятности звуков и привлекательности слов".

(7) Это предостережение Тавра о мелодичности прозы Платона не только не удержало нас, но, скорее, побудило к тому, чтобы попытаться достигнуть изысканности греческой прозы латинскими словами; (8) и как некоторые из мелких и неказистых животных резвы в подражании услышанному или увиденному, так и мы осмелились тому, что нас восхищает в речи Платона, не то чтобы подражать, но оттенить и воспроизвести ее контуры. Вот, например, то, что из тех самых его слов мы смогли выразить [по-латински]: (9) "Ибо все содеянное само по себе, безусловно, таково: оно не постыдно, насколько это зависит от него самого, и не достойно; {161} например, то, что мы делаем теперь - пьем, или поем, или беседуем. В самом деле, ничто из этого не достойно само по себе, но [становится достойным или позорным] в действии: каковым образом свершилось, таковым и стало. То, что сделано правильно и красиво, становится достойным; неправильно сделанное оказывается постыдным. Точно так же и любовь и Эрот не всецело прекрасны, и не всякая любовь достойна восхваления, но та, что заставляет нас любить достойно".

{161 Передача греческого καλόν (прекрасное) через honestum (честное, достойное) восходит к Цицерону.}

Глава 21

О том, когда в период от основания Рима до второй войны с карфагенянами прославились [одновременно] известные греки и римляне

(1) Для того чтобы иметь своего рода общее представление о древнейших временах и о знаменитых людях, которые родились в то время; для того чтобы случайно нам не сказать чего-либо необдуманного о возрасте и жизни известных людей, как тот α̉παίδευτος {162} софист, который, рассуждая недавно публично, заявил, что философ Карнеад {163} получил от Александра, сына Филиппа, денежный подарок, {164} а стоик Панэтий {165} был современником первого [Сципиона] Африканского, {166} - чтобы, говорю я, уберечься от такого рода ошибок во времени [жизни] и возрасте, мы извлекли из книг, именуемых хрониками, [сведения о том], когда в период от основания Рима до второй войны с карфагенянами прославились одновременно греки и римляне, получившие известность и выдающиеся либо благодаря таланту, либо благодаря власти. Теперь эти наши выписки, сделанные из разных мест, мы быстро расставили по порядку. У нас ведь не было намерения со всей тщательностью писать συνχρονισμοί {167} жизни выдающихся мужей обоих народов; нам лишь хотелось слегка украсить наши "Ночи" брошенными на них цветами истории. (2) Нам показалось достаточным в этих записях говорить о времени [жизни] немногих людей, на основании [дат] биографий которых нетрудно будет сделать предположения также и о куда большем числе людей, которых мы не назвали.

{162 Необразованный.}

{163 Карнеад — см. комм. к Noct. Att., VI, 14, 9.}

{164 Карнеад, живший в первой половине II в. до н. э., не мог получить денежный подарок от Александра Македонского, умершего в 323 г. до н. э.}

{165 Панэтий — см. комм. к Noct. Att., XII, 5, 10.}

{166 Философ Панэтий (см. комм. к Noct. Att., XII, 5, 10) был другом не Сципиона Африканского Старшего, но Сципиона Эмилиана Африканского, приемного сына первого.}

{167 Сопоставительные хронологии.}

(3) Итак, мы начнем со знаменитого Солона, {168} поскольку почти все писатели согласны, что Гомер и Гесиод жили примерно в одно и то же время (или Гомер чуть раньше), {169} и оба они жили прежде основания Рима, более чем через сто шестьдесят лет после Троянской войны, когда, как написал относительно Гомера и Гесиода Кассий {170} в первой книге "Анналов", в Альбе правили Сильвии, {171} или, как сказал Корнелий Непот {172} о Гомере в первой книге "Хроник", примерно за сто шестьдесят лет до основания Рима.

{168 Солон — см. комм. к Noct. Att., II, 12, 1.}

{169 О времени жизни Гомера и Гесиода см.: Noct. Att., III, 11.}

{170 Луций Кассий Гемина (II в. до н. э.) — римский анналист, автор «Анналов», предположительно в четырех книгах, охватывавших историю Рима от Энея до эпохи жизни автора. Сохранилось порядка сорока небольших фрагментов.}

{171 Альба-Лонга — древний латинский город, расположенный в Лации к юго-востоку от Рима. Согласно римской мифологии, Альба была основана сыном Энея, Асканием — Юлом, а ее первым царем стал его сын Сильвий, давшей начало династии Сильвиев. См. также: Noct. Att., II, 16 и соответствующий комментарий.}

{172 Корнелий Непот — см. комм. к Noct. Att., VI, 18, 11.}

(4) Итак, мы узнали, что Солон, один из того прославленного числа мудрецов, написал законы для афинян тогда, когда в Риме шел тридцать третий год правления Тарквиния Приска. {173} (5) В царствование Сервия Туллия Писистрат был тираном в Афинах; Солон в это время уже отправился в добровольную ссылку, поскольку ему не поверили, когда он предсказал [захват власти тираном]. {174} (6) Затем, когда власть получил сын Тарквиния по прозвищу Гордый, Пифагор Самосский прибыл в Италию. {175} (7) В те же времена в Афинах был убит Гармодием и Аристогитоном Гиппарх, сын Писистрата, брат тирана Гиппия. {176} (8) Корнелий Непот рассказывает, что Архилох был известен и знаменит своими поэмами уже тогда, когда в Риме царствовал Тулл Гостилий. {177}

{173 Законодательство Солона — 594 г. до н. э.; Тарквиний Приск царствовал в 616 — 578 гг. до н. э., т. е. тридцать третий год правления — это 584 г. до н. э.}

{174 Писистрат (см. комм. к Noct. Att., VII, 17, 1) трижды приходил к власти в период с 560 по 527 г. до н. э.; традиционная датировка правления Сервия Туллия — 578—534 гг. до н. э.}

{175 Пифагор (см. комм. к Noct. Att., I, 1, 1) посетил Италию во второй половине VI в. до н. э.; правление Тарквия Гордого приходится на 534—510/9 гг. до н. э.}

{176 514 г. до н. э.}

{177 Акме Архилоха приходится на середину VII в. до н. э., правление Тулла Гостилия — на 673—641 гг. до н. э. Возвращение к более древнему периоду указывает, по всей видимости, на то, что до обращения к Непоту Геллий пользовался другим источником.}

(9) Затем, на двести шестидесятый год после основания Рима или немного позже, как сохранилось в памяти, в знаменитой Марафонской битве {178} персы были побеждены афинянами под предводительством Мильтиада, который после этой победы был осужден афинским народом и умер в государственной тюрьме. (10) Тогда Эсхил, трагический поэт, прославился в Афинах. {179} (11) В Риме примерно в это же время плебс в ходе мятежа впервые выбрал себе трибунов и эдилов, {180} и немного позже Гней Марций Кориолан, которого преследовали и угнетали народные трибуны, отложился от республики [и перешел] к вольскам, которые тогда были врагами, и вел войну с римским народом. {181}

{178 490 г. до н. э.}

{179 Эсхил (525—456 гг. до н. э.).}

{180 494 г. до н. э.}

{181 Гней Марций Кориолан — римский легендарный герой. Будучи патрицием и главой аристократической партии, попытался упразднить должность плебейских трибунов, за что был изгнан, после чего удалился к вольскам, италийскому племени, враждовавшему тогда с Римом. В 491 г. до н. э. повел вольсков на Рим, но повернул войско назад, тронутый мольбами своей матери и жены, оставшихся в Риме, за что был убит вольсками.}

(12) Спустя несколько лет царь Ксеркс был разбит и обращен в бегство афинянами и гражданами многих других греческих полисов под предводительством Фемистокла в морском сражении при Саламине. {182} (13) От того момента примерно на четвертый год, в консульство Тита Менения Агриппы и Марка Горация Пульвилла, во время войны с Вейями у реки Кремеры погибли 306 патрициев [из рода] Фабиев со своими клиентами. {183}

{182 480 г. до н. э.}

{183 477 г. до н. э.; упомянутые полулегендарные события подробно описаны Титом Ливием (II, 49 — 50).}

(14) Примерно тогда же Эмпедокл из Агригента {184} прославился изучением натурфилософии. (15) В Риме же в эту эпоху, как известно, были выбраны децемвиры для записи законов; ими сперва были записаны десять таблиц, а вскоре добавлены еще две. {185}

{184 Эмпедокл (см. комм. к Noct. Att., IV, 11, 9) (ок. 492 — ок. 432 гг. до н. э.).}

{185 Законы Двенадцати таблиц — 451 г. до н. э.}

(16) Затем на греческой земле началась большая Пелопоннесская война, которую описал Фукидид; она началась примерно через триста двадцать два года после основания Рима. {186} (17) В эту пору диктатором в Риме был Ол Постумий Туберт, который убил ударом топора собственного сына, так как тот вопреки его приказу вступил в бой с врагом. {187} А врагами римского народа были тогда жители Фиден и эквы. {188} (18) В то время прославились и получили известность поэты-трагики - Софокл и вслед за ним Еврипид, медик Гиппократ и философ Демокрит; {189} бесспорно, Сократ Афинский родился позже них, однако [все они] в какой-то период были современниками. {190}

{186 Пелопоннесская война (431—404 гг. до н. э.); расчет от варроновской даты основания Рима (754/3 г. до н. э.) получается предельно точным.}

{187 431 г. до н. э. (Liv., IV, 29, 5).}

{188 Atque Aequi (и эквы) — конъектура Гертца; рукописное чтение испорчено. Фидены — сабинский город в Лации, на левом берегу Тибра, к северу от Рима. Эквы — племя, жившее к востоку от Рима.}

{189 Софокл (ок. 496—406 гг. до н. э.) впервые победил на трагических состязаниях в 468 г. до н. э.; Еврипид (ок. 480—406 гг. до н. э.), его первые пьесы были поставлены в 455 г. до н. э.; Гиппократ (460—377 гг. до н. э.); Демокрит (460—371 г. до н. э.).}

{190 Сократ (ок. 470—399 гг. до н. э.).}

(19) Затем, когда в римском государстве правили военные трибуны с консульской властью, примерно в триста сорок седьмом году от основания Города, тридцать тиранов были поставлены спартанцами во главе Афин; {191} и немногими годами после того, как Сократ в Афинах был приговорен к смертной казни и умерщвлен в тюрьме ядом, тиран Дионисий Старший получил власть в Сицилии. {192} (20) Примерно в это самое время в Риме был диктатором Марк Фурий Камилл, взявший Вейи; (21) а немного позже была война с сенонами, (22) когда галлы захватили Рим, за исключением Капитолия.

{191 Тирания тридцати (404—403 гг. до н. э.).}

{192 Тирания Дионисия Старшего в Сиракузах (406—367 гг. до н. э.).}

(23) Немногим позже этого времени астролог Евдокс {193} обрел известность в греческой земле; афиняне, возглавляемые Формионом, одержали победу над спартанцами у Коринфа, {194} (24) а в Риме Марк Манлий, отразивший галлов, во время осады Капитолия подкрадывавшихся по крутым [скалам], был уличен в намерении захвата власти и приговорен к смерти через сбрасывание с Тарпейской скалы, как говорит Марк Варрон; однако же, как написал Корнелий Непот, он был до смерти засечен розгами; {195} (25) в тот же самый год, который был седьмым годом после освобождения Города, как сохранилось в памяти [людей], родился философ Аристотель. {196}

{193 В древности не было четкого разграничения между астрономией и астрологией. Евдокс Книдский (ок. 409 — ок. 356 гг. до н. э.) был первым астрономом, который весьма точно для своего времени подсчитал длину года — 365 дней; при своей школе в Кизике он организовал первую греческую обсерваторию; составил каталог звездного неба. Помимо астрономии Евдокс также изучал медицину, математику (у пифагорейца Архита) и был слушателем Платона.}

{194 390 р. до н, э. однако афинского полководца звали Ификрат.}

{195 Казнь Манлия (см. комм. к Noct. Att., XVII, 2, 14) — 384 г. до н. э. Ливий говорит о том же способе казни, что и Варрон (VI, 20, 12).}

{196 Аристотель (384—322 гг. до н. э.); имеется в виду освобождение Рима от галлов (390 г. до н. э.).}

(26) Через несколько лет после войны с сенонами фиванцы под предводительством Эпаминонда разбили спартанцев при Левктрах. {197} (27) Вскоре после этого в городе Риме по закону Лициния Столона консулов стали выбирать даже из плебеев, тогда как раньше не было разрешено избрать консулом [того], кто не происходил из патрицианских родов. {198}

{197 371 г. до н. э.}

{198 367 г. до н. э.}

(28) Затем, в районе четырехсотого года после основания Города, Филипп сын Аминты, отец Александра, занял царский престол в Македонии, и примерно в это же время родился Александр, {199} (29) а через несколько лет после этого философ Платон отправился к тирану Сицилии Дионисию Младшему; {200} (30) некоторое время спустя Филипп разбил афинян в большом сражении у Херонеи. {201} (31) Тогда во время этой битвы оратор Демосфен нашел спасение в бегстве, и когда его упрекали в том, что он бежал [с поля боя], он парировал этим известнейшим стихом:

{199 356 г. до н. э.}

{200 Платон дважды посещал Сицилию: в 366 и 361 гг. до н. э., так что у Геллия здесь явно ошибка в хронологической последовательности.}

{201 338 г. до н. э.}

Муж, который бежит, и снова будет сражаться. {202}

{202 Menandr. Monost., 56 Jaekel.}

(32) Затем Филипп был убит в результате заговора и Александр, получив царство, переправился в Азию и на Восток для подчинения персов.

(33) Другой же Александр, прозвание которого было Молосский, {203} прибыл в Италию с намерением воевать против римского народа - уже тогда молва о доблести и успехах римлян стала доходить до зарубежных народов, - но умер, прежде чем начал войну. Мы узнали, что этот Александр Молосский, когда двигался в Италию, сказал, что он идет к римлянам, как в андронитий, {204} тогда как Македонец идет к персам, как в гинекей. {205} (34) Затем Александр Македонский, подчинив большую часть Востока, встретил смерть, процарствовав одиннадцать лет. {206} (35) Немногим позже этого ушел из жизни философ Аристотель, а затем Демосфен. {207} (36) Примерно в те же годы римский народ столкнулся в тяжелой и длительной войне с самнитами. Консулов Тиберия Ветурия и Спурия Постумия, окруженных в неблагоприятном месте около Кавдия [и попавших в плен], прогнали под ярмом и после подписания постыдного мира отпустили. {208} По этой причине на основе решения народного собрания те, кто сдались самнитам, по приказу фециалов не были допущены [обратно в Город].

{203 Александр Молосский (IV в. до н. э.) — царь Эпира, дядя Александра Македонского. Отправился в Италию, видимо, с намерением захватить власть на Западе, тогда как его племянник собирался обрести власть на Востоке. Планы Александра Молосского полностью провалились. Его появление в Италии следует датировать 336—330 гг. до н. э.}

{204 Мужская половина дома.}

{205 Женская половина дома.}

{206 323 г. до н. э.}

{207 322 г. до н. э.}

{208 321 г. до н. э. События подробно описывает Ливий (IX, 2—7).}

(37) Затем, примерно через четыреста шестьдесят девять лет после основания Города, началась война с царем Пирром. {209} (38) В это время афинянин Эпикур {210} и Зенон из Китиона {211} были первыми величинами в философии. (39) Тогда же Гай Фабриций Люсцин {212} и Квинт Эмилий Пап были цензорами в Риме и исключили из сената Публия Корнелия Руфина, который дважды был консулом и диктатором, указав в качестве причины этого решения [следующее]: стало известно, что тот обладал десятью фунтами посуды чеканного серебра. {213}

{209 Война с Пирром (280—275 гг. до н. э.).}

{210 Эпикур (34—270 гг. до н. э.) — см. комм, к Noct. Att., II, 6, 12.}

{211 Зенон (ок. 335 — ок. 262 гг. до н. э.) — см. комм. к Noct. Att., II, 18, 8.}

{212 Гай Фабриций Люсцин — см. комм. к Noct. Att., I, 10, 1.}

{213 275 г. до н. э.}

(40) Затем, примерно в четыреста восемьдесят девятом году после основания Рима, в консульство Аппия Клавдия, прозвище которого было Кавдекс (брата знаменитого Аппия Клавдия Цека), и Марка Фульвия Флакка началась первая война против пунийцев, {214} (41) а немногим позже поэт Каллимах из Кирены {215} был отмечен славой в Александрии при дворе царя Птолемея.

{214 Первая Пуническая война (264—240 гг. до н. э.).}

{215 Каллимах Киренский (см. комм. к Noct. Att., IV, 11, 2) (ок. 310 — ок. 240 г. до н. э.).}

(42) Затем чуть более чем через двадцать лет, когда был заключен мир с пунийцами, в консульство Гая Клавдия Центона, сына Аппия Клавдия Цека, и Марка Семпрония Тудитана, {216} поэт Луций Ливий первым из всех начал ставить в Риме театральные пьесы - более чем через сто шестьдесят лет после смерти Софокла и Еврипида и примерно через пятьдесят два года после смерти Менандра. {217} (43) Клавдия и Тудитана сменили консулы Квинт Валерий и Гай Мамилий, при которых, как написал Марк Варрон {218} в первой книге "О поэтах", родился поэт Квинт Энний. {219} Когда ему было шестьдесят семь лет, он написал двенадцатую книгу своих "Анналов". Так говорит сам Энний в этой книге.

{216 240 гг. до н. э.}

{217 Луций Ливий Андроник (см. комм. к Noct. Att., III, 16, 11) — III в. до н. э., в Рим попал в 272 г. до н. э. Его первая пьеса была поставлена в 240 г. до н. э. в честь окончания Первой Пунической войны. Софокл и Еврипид умерли в 406 г. до н. э., Менандр в 292 г. до н. э., так что и здесь синхронизм верен.}

{218 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{219 Квинт Энний (см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16) (239—169 гг. до н. э.).}

(44) Затем, в пятьсот девятнадцатом году после основания Рима, Спурий Карвилий Руга по совету друзей развелся с женой из-за ее бесплодия и данной перед цензорами клятвы взять жену ради того, чтобы иметь детей, {220} (45) и в тот же год поэт Гней Невий {221} представил [свои] пьесы перед народом. Марк Варрон в первой книге "О поэтах" говорит, что во время Первой Пунической войны он состоял на военной службе, и сам Невий говорит то же самое в поэме, которую он написал об этой войне. Однако Порций Лицин {222} утверждал, что поэзия в Риме появилась позже, в следующих стихах:

{220 227 г. до н. э. См.: Noct. Att., IV, 3, 2 и соответствующий комментарий.}

{221 Гней Невий — см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1.}

{222 Порций Лицин (конец II — начало I вв. до н. э.) — римский поэт, принадлежавший к кружку Лутация Катулла; судя по всему, писал в разных жанрах. Уцелела одна его эпиграмма и несколько фрагментов.}

При второй войне Пунийской окрыленною стопой

К воинам спустилась Муза, к диким Ромула сынам. {223}

{223 Fr. 1 Morel. Перевод Φ. Петровского.}

(46) Затем, примерно пятнадцатью годами позже, война против пунийцев возобновилась, {224} (47) и вскоре после этого прославились оратор Марк Катон - в политике и поэт Плавт - в театре; {225} (48) в то же самое время стоик Диоген, последователь академического учения Карнеад и перипатетик Критолай были отправлены афинянами к сенату римского народа для решения государственных дел в качестве послов. {226} (49) Незначительное время спустя жили поэты Квинт Энний и сразу же после - Цецилий и Теренций, за которыми тут же [последовали] Пакувий и - когда Пакувий был уже стар - Акций, а также более известный тогда как критик сочинений последних Луцилий. {227}

{224 218 г. до н. э.}

{225 Марк Порций Катон Старший (см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17) (234—149 гг. до н. э.); Тит Макций Плавт (см. комм. к Noct. Att., I, 7, 3) (ок. 250-184 гг. до н. э.).}

{226 155 г. до н. э.}

{227 Цецилий Стаций (см. комм. к Noct. Att., II, 23, 4) (ок. 220— 168 гг. до н. э.); Публий Теренций Афр (см. комм. к Noct. Att., IV, 9, 11) (ок. 190—159 гг. до н. э.); Марк Пакувий (см. комм. к Noct. Att., I, 24, 1) (ок. 220 — ок. 130 гг. до н. э.); Луций Акций (см. комм. к Noct. Att., II, 6, 23) (ок. 170 — ок. 85 гг. до н. э.); Гай Луцилий (см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19) (180—103/2 гг. до н. э.). Встречу престарелого Пакувия и юного Акция, состоявшуюся в 135— 133 гг. до н. э., Геллий описывает в Noct. Att., XIII, 2.}

(50) Однако мы продвинулись уже слишком далеко, так как предложили в качестве конца этих небольших заметок Вторую Пуническую войну.

Книга XVIII

Глава 1

Диспут, произошедший между философом-стоиком и перипатетиком при посредничестве Фаворина в качестве арбитра, в котором они спорили между собой о том, насколько важна для обретения счастливой жизни сила добродетели и насколько значимо то, что называется "внешними обстоятельствами" (extranea)

(1) У Фаворина {1} было двое близких знакомых, достаточно известных в городе Риме философа. Один из них являлся последователем перипатетического учения, другой - стоического. (2) Я присутствовал при том, как они яростно спорили между собой, защищая свои идеи, когда мы все вместе были в Остии с Фаворином. (3) Мы гуляли по берегу в начале теплого времени года; уже вечерело.

{1 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

(4) Стоик стал излагать свое мнение о том, что человеческая жизнь может стать счастливой только вследствие добродетели души и самой несчастной - только по причине порочности (malitia), даже если все прочие блага, которые называются телесными и внешними, отсутствуют у добродетели, но наличествуют у порочности. (5) Перипатетик же со своей стороны соглашался, что жизненные беды происходят исключительно из-за дурных наклонностей души и порочности, однако он считал, что для восполнения всех элементов счастливой жизни одной только добродетели совершенно недостаточно, так как для того чтобы сделать жизнь счастливой, представляются необходимыми здоровье, телесная чистота, благородная внешность, благосостояние, хорошая репутация и все прочие блага, имеющие отношение к телу и счастливой судьбе.

(6) Тут стоик начал удивляться и громко возражать, что перипатетик, дескать, выставил два разных положения, поскольку если порочность и добродетель являются двумя противоположностями, и несчастная и счастливая жизнь также суть противоположности, (7) то перипатетик, по его словам, не сохраняет в обоих случаях силу и природу противоположности и считает, что для того чтобы продолжались жизненные невзгоды, достаточно действия одной только порочности, однако для продления счастливой жизни одной только добродетели недостаточно. (8) Он также говорил, что расходится и не соглашается [с оппонентом] более всего в отношении следующего вопроса: тот, кто открыто заявляет, что не может быть никакой счастливой жизни в отсутствие добродетели, тот же самый человек отрицает, что жизнь становится счастливой, когда в наличии одна только добродетель; и тот почет, который он оказывает и воздает добродетели, когда она отсутствует, отнимает у нее, когда она наличествует.

(9) Тогда перипатетик весьма остроумно, клянусь Геркулесом, сказал: "Прошу тебя, ответь, считаешь ли ты амфорой вина [ту], в которой не хватает одного конгия?" {2} (10) "Совершенно невозможно, - ответил стоик, - назвать амфорой вина ту, в которой отсутствует один конгий". (11) Как только перипатетик это услышал, он сказал: "Следовательно, необходимо сказать, что один конгий составляет амфору, ибо когда один этот [конгий] отсутствует, нет амфоры, а когда он добавлен, амфора налицо. Насколько нелепо говорить, что одним конгием делается амфора [вина], точно так же нелепо говорить, что счастливая жизнь может состояться благодаря одной только добродетели, ибо когда добродетели нет, жизнь никогда не может стать счастливой".

{2 Конгий, равный шести секстариям, составляет примерно 3,3 литра; амфора — 26,4 литра.}

(12) Тогда Фаворин, глядя на перипатетика, сказал: "Да, эта маленькая хитрость, каковой ты воспользовался, [говоря] о конгии вина, изложена в книгах, но как ты знаешь, ее, скорее, надо рассматривать как изящную уловку, нежели как честный или допустимый аргумент. (13) Действительно, когда недостает конгия, амфора не имеет достаточной меры, однако и будучи добавлен, сам по себе он не составляет амфоры, но лишь восполняет [ее объем]. (14) Добродетель же, как говорят эти люди, не есть ни добавление, ни дополнение, но сама по себе служит заменой счастливой жизни, и поэтому, когда наличествует, только она делает жизнь счастливой". (15) Эти и некоторые другие еще более мелкие и запутанные [доводы] они выносили на суд Фаворина, каждый в пользу своего учения. (16) Но поскольку уже появился первый ночной факел и сгущались сумерки, мы проводили Фаворина, уже сворачивавшего к дому, и разошлись.

Глава 2

В каких вопросах мы обыкновенно состязались во время игр в ходе Сатурналий в Афинах; и тут же даны вразброс различного рода небольшие софизмы и занимательные загадки

(1) Мы праздновали в Афинах Сатурналии {3} весьма весело и умеренно, не расслабляясь, как говорят, душой, - ибо, по словам Музония, {4} "расслабляться душой - значит почти что потерять [ее]", - но ублажая ее и давая ей понемногу отдохнуть в приятных и достойных беседах. (2) Нас собиралось за одним и тем же обедом довольно много - римлян, прибывших в Грецию и посещавших одни и те же лекции и одних и тех же учителей. (3) Затем тот [из нас], чья была очередь устраивать скромный пир, в качестве приза за вопрос, который предстояло разрешить во время обеда, клал книгу древнего автора, греческого или латинского, и венок, сплетенный из лавра, и изыскивал столько вопросов, сколько нас [тогда] там было; когда же он их все излагал, жребий определял тему и порядок обсуждения. (4) За правильный ответ награждали венком и подарком, а [вопрос], оставшийся неразрешенным, передавался тому, кто следовал по жребию, и это [правило] по очереди соблюдалось всеми равным образом.

{3 Сатурналии — древнеиталийский праздник, справлявшийся с 15 по 21 декабря в честь «золотого века» Сатурна; празднество было отмечено особым весельем, порой доходившим до разнузданности.}

{4 Гай Музоний Руф — см. комм. к Noct. Att., V, 1, 1.}

(5) Если никто не отвечал на вопрос, венок посвящался тому богу, чей праздник отмечался. (6) А темы обсуждались такие: или изречение древнего поэта, изысканно затемненное, но не совсем безнадежное; или рассмотрение событий прошлого; или исправление какого-либо утверждения из [области] философии, широко известного в искаженном виде; или разрешение софистической загадки; или изыскание неожиданного и редкого слова; или [исследование] самого неясного времени у хорошо известного глагола. {5}

{5 Параллельные места (Noct. Att., XVII, 7; XVIII, 2, 14) показывают, что Авла Геллия и его коллег очень занимали особенности употребления Futurum II.}

(7) Так, я вспомнил недавно рассмотренные семь вопросов, в первом из которых требовалось объяснить стихи из "Сатир" Квинта Энния, {6} искусно связанные по смыслу одним [поставленным] во многих местах глаголом. Вот пример таких стихов:

{6 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

Nam qui lepide postulat alterum frustrari,

Quem frustratur, frustra eum dicit frustra esse;

Nam qui sese frustrari quem frustra sentit,

Qui frustratur is frustrast, si non ille est frustra.

(Кто хочет ближнего в дураках оставить

И скажет: "Одурачил!" - тот сам одурачен,

Ибо веря дурацки, что дурачит другого,

Дурачащий одурачен, дурачимый же - нимало). {7}

{7 Sat. V. 59 Vahlen. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

(8) Второй вопрос заключался в том, каким образом следует воспринимать и осмысливать [факт], что Платон предписал, чтобы в государстве, которое он основал в своих книгах, женщины были общими (κοινὰς τὰς γυναι̃κας), и установил в качестве награды храбрым мужам и лучшим воинам поцелуи юношей и девушек. {8} (9) Третий по очереди вопрос был следующим: в каких словах нижеследующих софизмов заключен обман и каким образом их можно распутать и разрешить: "То, что не терял, то имеешь; рога ты не терял; следовательно, ты имеешь рога"; а также другой софизм: "Чем я есть, ты не являешься; <я человек>, {9} следовательно, ты не человек". (10) Также был поставлен вопрос о разрешении следующего софизма: "Когда я лгу и говорю, что лгу, лгу ли я, или говорю правду?" (11) Далее было спрошено, по какой причине патриции имели обыкновение устраивать друг для друга пиры {10} во время Мегалезий, {11} а плебеи - во время Цереалий? {12} (12) Вслед за этим был задан вопрос о том, кто из древних поэтов употребил глагол verant, который означает vera dicunt (говорить правду). (13) Шестой вопрос заключался в том, что за растение асфодель, которое Гесиод упомянул в следующем стихе:

{8 Plat. Rep., 457с; 460; 468.}

{9 Homo ego sum (я человек) — в рукописях отсутствует, добавляет Гертц на основе Noct. Att., XVIII, 13, 8, где рассматривается тот же софизм.}

{10 Mutitare (устраивать друг для друга пиры) — общепринятая издательская конъектура; рукописное чтение — motitare (часто двигать(ся)) — не дает удовлетворительного смысла.}

{11 Мегалезий — см. Noct. Att., II, 24, 2 и соответствующий комментарий.}

{12 Цереалий — праздники в честь Цереры, начинавшиеся 11 или 12 апреля и продолжавшиеся восемь дней; действительно особо широко отмечались среди плебса.}

Дурни не знают, что больше бывает, чем все, половина,

Что на великую пользу идут асфодели и мальва, {13}

{13 Hes. Op. et dies, 40—41. Перевод В. В. Вересаева. Асфодель (asphodelus) — род травянистых растений из семейства лилейных с крупными цветами и мясистыми клубнями, которые употреблялись в пищу.}

и что, собственно, Гесиод хотел сказать, когда утверждал, что половина больше целого. (14) Последний из всех вопросов был следующим: scripserim, legerim, venerim - какого времени эти глагольные [формы], прошедшего или будущего, или того и другого?

(15) После того как обсудили и разъяснили все эти вопросы, предложенные в том порядке, в каком я указал, причем их очередность была определена жребием, все мы получили книги и венки, за исключением [награды за разрешение] вопроса о глаголе verant. (16) Ведь никто не вспомнил, что это слово употреблено Квинтом Эннием в тринадцатой книге "Анналов" в следующем стихе:

Satin' vates verant aetate in agunda?

(Вдоволь ли в жизни своей пророки правду глаголят?) {14}

{14 Ann. V. 380 Vahlen. Л. Миллер в своем издании Энния предлагает интерпретировать verant не как «говорить правду» (vera dicunt), а как «правильно поступать» (vera faciunt) (P. 158). При таком толковании отчетливее проявляется смысл герундива agunda — «которую надлежит вести».}

Итак, венок за этот вопрос был отдан богу этих празднеств - Сатурну.

Глава 3

О том, что оратор Эсхин в речи, которой обвинил Тимарха в распутстве, рассказал о постановлении спартанцев относительно весьма достойного предложения, высказанного негоднейшим человеком

(1) Эсхин - пожалуй, самый страстный и проницательный из ораторов, снискавших славу в народных собраниях в Афинах, - в той грозной, исполненной обвинений и яда речи, в которой он с большой убедительностью обвинил Тимарха в распутстве, рассказал о знаменитом совете, что дал спартанцам известный муж из того же города, отмеченный великой добродетелью и почтенным возрастом.

(2) "Спартанский народ, - сказал он, - касательно важнейших государственных дел решал, что именно полезно и почетно. (3) И вот поднимается, чтобы взять слово, некто, донельзя опороченный бесстыдством прежней жизни, и, однако, в не меньшей степени знаменитый в то время своим словом и красноречием. (4) Совет, который он дал и в необходимости осуществления которого он убеждал, был всеми принят и одобрен, и на основе его предложения собирались принять постановление от имени народа. (5) Тогда один из числа тех первых граждан, которых лакедемоняне почитают вследствие авторитета и возраста словно судей и учителей общественной жизни, взволнованный и возмущенный, вскочил и сказал: "Какая же будет надежда, о лакедемоняне, на то, чтобы этот город и это государство и впредь оставались целыми и невредимыми, если мы будем пользоваться советами людей, чья прошлая жизнь такова? Если же данное предложение достойное и честное, прошу вас, давайте не допустим, чтобы оно осквернилось причастностью столь бесстыдного автора". (6) Сказав же это, он выбрал мужа, выдающегося среди прочих мужеством и справедливостью, но бедного на язык и не красноречивого, и приказал ему - с общего согласия и по общей просьбе - произнести то же самое предложение красноречивого человека в тех выражениях, в каких сможет, чтобы без какого-либо упоминания о предыдущем [ораторе] решение и постановление народа было бы принято от имени того, кто произнес то же самое снова. (7) И было сделано так, как убедил мудрейший старик. (8) Так хорошее предложение сохранилось, а постыдный автор был заменен". {15}

{15 Aesch. In Tim., 180.}

Глава 4

О том, как Сульпииий Аполлинарий высмеял некоего человека, заявлявшего, будто он один понимает "Историю" Саллюстия, предложив ему вопрос о том, что означают у Саллюстия следующие слова: "incertum, stolidior an ναnior" (неясно, более глуп или более тщеславен)

(1) Однажды, в пору, когда мы, уже возмужав, сменили в Риме претексту и детскую тогу [на облачение взрослых людей] и сами искали себе более опытных наставников, случилось нам быть на Сандалиарии {16} у книготорговцев при том, как среди тамошнего столпотворения Аполлинарий Сульпиций, {17} муж на нашей памяти ученый более, чем остальные, опозорил и высмеял, используя тот вид тончайшей иронии, которую применял Сократ по отношению к софистам, некоего хвастуна и тщеславного человека, [выставлявшего себя специалистом] по саллюстиевым текстам. (2) Действительно, когда тот объявлял себя единственным и неповторимым чтецом и толкователем Саллюстия {18} и говорил, что не только наружный покров и внешний вид фраз он досконально исследовал, но и саму кровь и сердцевину его словес изучил изнутри, тогда Аполлинарий, уверяя, что ценит и уважает его ученость, сказал: "О лучший учитель, ты теперь очень кстати прибыл с кровью и сердцевиной слов Саллюстия. (3) Как раз вчера у меня спросили, что означают в четвертой книге "Истории" слова о Гнее Лентуле, о котором он сказал, что неясно, был ли тот более глуп или более тщеславен (stolidior an vanior)". (4) [Сульпиций Аполлинарий] сказал, что сами слова, написанные Саллюстием, [таковы]: "Однако его коллега Гней Лентул, патрицианского рода, прозвище которого было Клодиан - совершенно не ясно, более ли он глуп или более тщеславен (perincertum stolidior an vanior), - предложил закон об изъятии денег, которые Сулла простил покупателям имущества". {19} (5) Аполлинарий решительно утверждал, что не смог ответить на вопрос, как следует понимать в данной фразе [слова] vanior (более тщеславный) и stolidior (более глупый), поскольку Саллюстий так их разделил и между собой противопоставил, словно они оба служили [для обозначения] различных и непохожих [недостатков], а не одного и того же порока, и потому обращается с просьбой разъяснить значения обоих слов и их происхождение. (6) Тогда тот, скривив лицо и двигая губами в знак презрения и к предмету, по поводу которого был задан вопрос, и к самому человеку, который его задал, ответил: "Я имею обыкновение, как уже сказал, постигать и определять сердцевину и кровь древних и необычных слов, а не тех, что общеупотребительны и обыденны. Ибо глупее и тщеславнее самого Гнея Лентула тот, кто не знает, что глупость и тщеславие свойственны одному и тому же недомыслию". (7) Высказав это, он прервался на середине речи и собрался уходить. (8) Мы же его удерживали и донимали - и прежде всего Аполлинарий, - чтобы он более полно и ясно порассуждал о разнице этих слов или, если ему так кажется, об их сходстве, а [Аполлинарий] молил его не отказать в том, что ему хочется узнать. (9) Однако тот, решив, что над ним открыто смеются, сослался на дела и удалился.

{16 Название улицы в Риме. Буквальный перевод — «улица Сандалий».}

{17 Гай Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

{18 Гай Саллюстий Крисп — см. комм. к Noct. Att., I, 15, 13.}

{19 Hist., IV, fr. 1 Maur. Речь идет о выставленном на продажу имуществе жертв проскрипций. Гней Корнелий Лентул Клодиан — консул 72 г. до н. э., вместе с коллегой возглавлял борьбу с восстанием Спартака, но неудачно: был разбит.}

(10) Мы же потом от Аполлинария узнали, что слово vanus, собственно говоря, употребляется не так, как говорится обычно о безрассудных, тупых или глупых людях, но, как говорили самые ученые из древних, о лживых и неверных, весьма ловко выставляющих легковесное и пустое вместо серьезного и истинного. [Словом] же stolidus называют не столько глупцов или безумных, сколько людей неприятных, назойливых и грубых, которых греки именуют μοχθηροί (негодные, дурные) и φορτικοί (тягостные, неприятные). (11) Он говорил также, что этимология ('έτυμα) этих слов описана в книгах Нигидия. {20}

{20 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

Я их искал и нашел, и отметил с примерами исходных значений, чтобы внести в записки этих "Ночей". Думаю, что я уже поместил их где-то в этих записях. {21}

{21 Судя по всему, Геллий поместил обещанные рассуждения в Noct. Att., VIII, 14, однако от этой книги до нас дошли только названия глав.}

Глава 5

О том, что Квинт Энний в седьмой книге "Анналов" написал "quadrupes eques" (четвероногий всадник), но не "quadrupes equus" (четвероногий конь), как многие читают

(1) С ритором Антонием Юлианом, {22} человеком отличным, клянусь богами, и одаренным красноречием, мы - немалое число молодых людей и его друзей - в Путеолах, во время летних праздничных игр и развлечений, предавались восхитительным литературным занятиям, а также [прочим] целомудренным и достойным удовольствиям. (2) Вдруг Юлиану сообщают, что некий чтец (α̉ναγνώστης), человек не без образования, хорошо поставленным и благозвучным голосом публично читает "Анналы" Энния {23} перед народом в театре. (3) "Давайте сходим, - сказал он [Юлиан], - послушать этого неизвестного эннианиста", ведь именно этим словом тот желал именоваться.

{22 Антоний Юлиан — см. комм. к Noct. Att., I, 4, 1.}

{23 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

(4) Когда мы застали [этого человека] уже читающего при громких восклицаниях публики - а читал он седьмую книгу "Анналов" Энния, - то прежде всего услышали как [сей прославленный чтец] неправильно произносил следующие стихи:

Четвероногие кони (quadrupes equus),

а с ними слоны всею силою

Мчатся вперед. {24}

{24 Enn. Ann. V. 232 Vahlen. Перевод А. Я. Тыжова. В оригинале стоит единственное число (quadrupes equus), но, поскольку оно имеет здесь собирательное значение, при переводе словосочетание поставлено во множественное число («четвероногие кони»).}

И далее, прочитав еще несколько стихов, под всеобщие похвалы и поздравления [знаток Энния] удалился. (5) Тогда Юлиан, выходя из театра, [сказал]: "Каково ваше впечатление от этого чтеца и "четвероногого коня"? Ведь он со всей определенностью сказал так:

Четвероногие кони, а с ними слоны всею силою

Мчатся вперед.

(6) Неужели вы думаете, что имей этот [человек] хоть сколько-нибудь стоящего наставника, он сказал бы quadrupes equus (четвероногий конь), а не quadrupes eques (четвероногий всадник), что - как никто из числа усердно изучавших древнюю литературу не сомневается - и написано у Энния?". {25} (7) И так как некоторые из присутствовавших стали утверждать, что читали - каждый у своего преподавателя грамматики - quadrupes equus (четвероногий конь) и недоумевали, что означает quadrupes eques (четвероногий всадник), Антоний Юлиан сказал: "Я хотел бы, цвет молодежи, чтобы вы столь же внимательно прочитали Квинта Энния, как читал Публий Вергилий, который, последовав этому стиху, в "Георгиках" поставил eques (всадник) вместо equus (конь) в следующих стихах:

{25 Дискуссию об употреблении eques и equus воспроизводит Макробий (Sat., VI, 9, 8—12).}

Frena Pelethronii Lapithae gyrosque dedere,

Impositi dorso atque equitem docuere sub armis

Insultare solo et gressus glomerare superbos.

(Повод и кругом езда - от пелефронийцев лапифов,

И на коня, и с коня научивших наездника прыгать

В вооруженье, сгибать непокорные конские ноги). {26}

{26 Georg., III, 115—117. Перевод С. В. Шервинского.}

В этом месте equitem - если только кто-то не станет с невежеством и отсутствием тонкости чрезмерно изощряться - нельзя понять никак иначе, чем equus (конь). (8) Ведь многие в древнее время и человека, сидящего на коне, и коня, на котором он сидел, называли eques. (9) Вот почему даже equitare - глагол, образованный от слова eques, - применялся и к человеку, едущему на коне, и к коню, ступающему под человеком. (10) Притом и Луцилий, {27} прекрасно знающий латынь, говорит equum equitare в следующих стихах:

{27 Гай Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

Quis hunc currere equum nos atque equitare videmus,

His equitat curritque: oculis equitare videmus;

Ergo oculis equitat.

(Чем этот конь свой бег совершает и скачет,

Мы видим, тем скачет он и бежит.

Глазами, что скачет, мы видим. Значит,

Глазами он скачет). {28}

{28 V. 1284 Marx. Перевод А. Я. Тыжова. Перед нами поэтический софизм, основанный на смешении подлежащих «мы» и «конь», что приравнивает слова «глазами видим, что конь скачет» к словам «глазами конь скачет». Подобную словесную игру с осуждением отвергает в одном из писем Сенека (Epist., 48, 6).}

(11) Однако, - продолжал [Антоний Юлиан], - я этим удовлетворен не был, и чтобы считалось не сомнительным и двусмысленным, но чистым и ясным, что же написано у Энния - eques или equus, - я взял на время, не без труда и за немалую цену, книгу заслуживающей почтения древности, про которую почти с уверенностью можно было сказать, что она отредактирована рукой Лампадиона, {29} ради изучения одного стиха, и нашел, что там, в этом стихе, написано eques (всадник), а не equus (конь)".

{29 Гай Октавий Лампадион — римский грамматик, живший, скорее всего, на рубеже эр; издал и разделил на семь книг «Пуническую войну» Невия (Suet. Gramm., II, 4), а также, как явствует из текста Геллия, эмендировал «Анналы» Энния.}

(12) Это, наряду с многим иным, изложил нам в тот раз Юлиан, с эрудицией и в то же время с обходительностью. Однако то же самое мы обнаружили позже в письменном виде, в сочинениях для широкой публики.

Глава 6

О том, что Элий Мелисс в книге, которую озаглавил "Об особенностях речи" (а при издании заявил как "Рог изобилия"), написал нечто недостойное ни произнесения, ни выслушивания, утверждая, что различие между matrona и mater familias весьма условно

(1) На нашей памяти Элий Мелисс обладал в Риме самым высоким положением среди современных ему грамматиков, {30} однако в его сочинениях было больше хвастовства и σοφιστεία, {31} чем дела. (2) Он, кроме прочего, - а написал он много, - сочинил книгу, как при публикации казалось, славных наставлений. (3) Название этой книги весьма привлекательно для прочтения, ведь заголовок ее - "Об особенностях речи". Кто же после этого сможет считать, что говорит нормально и правильно, если не освоит в полной мере эти "Особенности" Мелисса?

{30 Тем не менее каких-либо иных упоминаний, кроме данной главы Авла Геллия, об этом человеке нет.}

{31 Софистической премудрости.}

(4) Слова же из этой книги таковы: "Матрона (matrona) - та, которая родила однажды, та, что больше - мать семейства (mater familias), подобно тому как свинья, давшая потомство один раз, называется porcetra, а неоднократно - scrofa". {32} (5) Сам ли Мелисс сделал это предположение относительно матроны и матери семейства или у кого другого прочитал - [выяснять] это, конечно, занятие для гадателей. (6) Ведь что касается porcetra, то источником, безусловно, послужил Помпоний в ателлане, названой именно этим словом. (7) Однако то, что матроной называется только родившая один раз, а матерью семейства - [та, что рожала] многократно, не может быть подтверждено никаким авторитетом древних писателей. (8) Ведь гораздо более правдоподобны сообщения сведущих толкователей древних слов, согласно которым матроной (matrona) в собственном смысле слова зовется та, что сочеталась браком с мужем, пока пребывает в этом браке, даже если дети еще не родились, а именуется она так от звания матери (mater), еще не обретенного, но с надеждой и предзнаменованием вскоре его обрести; отсюда происходит и само название брака (matrimonium). (9) Матерью же семейства (mater familias) называют только ту, что находится под властью и в собственности мужа, или [под властью того, в чьей] власти и собственности находится муж, так как она вступила не только в брак, но и вошла в семью мужа и в положение полноправного наследника.

{32 Слово porcetra более нигде не встречается; scrofa — обычное слово для обозначения свиноматки.}

Глава 7

Каким образом Фаворин поступил с неким человеком, обратившимся с несвоевременным вопросом о двусмысленности слов; {33} и тут же [о том], сколько значений может принимать слово "contio"

{33 Краткий анонс, данный в заглавии, не соответствует содержанию главы, так как именно Фаворин обратился с вопросом к Домицию. Гроновий предлагает эмендацию: «Favorinum tractaverit intempestivus quidam» (Каким образом обошелся некий неприятный человек с Фаворином, спросившим...).}

(1) У Домиция, человека ученого и известного в городе Риме грамматика, прозвище было Безумный, так как по характеру этот человек был весьма упрям и своенравен. {34} (2) Наш Фаворин, {35} случайно встретившись с этим Домицием около святилища Карменты {36} - и я был с ним, - произнес: "Прошу тебя, учитель, скажи, не ошибся ли я, когда, захотев передать по-латински δημηγορία (публичная речь), сказал contio? Я, разумеется, сомневаюсь и ищу, не употребил ли кто из тех древних, что говорили более изысканно, contio в значении "слова" и "речь"?" {37} (3) Тогда Домиций весьма сердитым голосом и с посуровевшим лицом сказал: "Совершенно невозможно надеяться на добрую участь, если даже вы, известнейшие философы, ни о чем уже не заботитесь, кроме слов и их значений. Я тебе пошлю книгу, в которой ты найдешь то, что ищешь. Ведь я, грамматик, теперь ищу учения жизни и нравов; вы же, философы, как сказал Катон, лишь погребальный инвентарь. {38} Вы собираете редкие слова и словечки - вещи противные, бессодержательные и ничтожные, подобные голосам плакальщиц. О если бы все мы, люди, были немыми! Меньше было бы средств у прохиндейства".

{34 Других сведений об этом грамматике со скверным характером нет.}

{35 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

{36 О Карменте см. комм. к Noct. Att., XVI, 16, 4. Храм Карменты располагался у подножия Капитолийского холма.}

{37 Исходное значение contio — «собрание, сходка», отсюда также «речь, произносимая на собрании», так что предложенный Фаворином перевод вполне правомочен.}

{38 Mortualia (погребальные песни; траурные одежды) — общепринятая издательская конъектура; рукописное чтение — mortuaria, что бессмысленно.}

(4) Когда же мы удалились, Фаворин сказал: "Мы подошли к этому человеку в неподходящий момент. Ибо мне кажется, что он пребывает в дурном настроении (ε̉πισημαίνεσθαι). {39} Однако знайте, что то несчастье, которое называется меланхолия (μελαγχολία), случается не только с умами малыми или низкими, но болезнь эта почти исключительно свойственна героям (α̉λλὰ ει̃ναι σχεδὸν τι τὸ πάθος του̃το η̉ρωικόν), и [подверженные ей] смело говорят правду, но не обращают внимания ни на обстоятельства, ни на меру (μήτε καιρου̃, μήτε μέτρου). Например, что вы думаете о только что сказанном им о философах? Разве, если бы это сказал Антисфен или Диоген, оно не казалось бы достойным упоминания"?

{39 Основное значение этого ε̉πισημαίνεσθαι — «давать знак», «делать (условный) знак», «выражать что-либо знаком». Хозиус ставит здесь крукс, а Гертц исправляет ε̉πισημαίνεσθαι на ε̉πισήμως μαίνεσθαι (явно безумствовать). Маршалл и Мараш оставляют текст без изменения, ссылаясь на известные примеры употребления данного глагола в значении «быть в дурном настроении» (Арр. Bel. civ., 5,15; Diod., XIII, 21).}

(5) А вскоре после этого [Домиций] прислал Фаворину обещанную книгу - мне кажется, она принадлежала Веррию Флакку, {40} - в которой по данному вопросу было написано следующее: senatus (сенат) - говорится и о месте, и о людях; civitas (община) - говорится и о месте, и о городе, и о всеобщем праве, и о множестве людей; tubus (трибы), как и decuriae (декурии), - говорится и о месте, и о праве, и о людях. [Слово] же contio имеет три значения. (6) [Во-первых], место, трибуна, откуда произносятся слова, как сказал Марк Цицерон в речи, (7) которая озаглавлена "Contra contionem Q. Metelli" (Против речи Квинта Метелла): "Я поднялся на трибуну (escendi in contionem), собралась толпа народа". {41} (8) Точно так же [con/io] обозначает собрание народа, как тот же Марк Туллий говорит в "Ораторе": "Я видел, как целые собрания (contiones) встречали одобрительными криками складно оконченные фразы. Ведь слух ожидает, чтобы мысль была представлена стройными словами". {42} [Contio] означает также саму речь, с которой обращаются к народу.

{40 Веррий Флакк — см. комм. к Noct. Att., IV, 5, 6. Fr. 31 Fun.}

{41 Fr. 4 Orelli.}

{42 Cic. De orat., 168. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

Примеры в этой книге приведены не были. Но впоследствии мы, по желанию Фаворина, представили образцы всех этих значений, обнаруженные и у Цицерона, как я выше написал, и у древних [авторов], наиболее взыскательных [в выборе слов]. (9) Что же касается более всего им ожидаемого употребления contio для обозначения слов и речи, то это я продемонстрировал ему на примере заголовка книги Марка Цицерона, названной "Contra contionem Q. Меtelli", где оно означает, конечно, не что иное, как саму речь, произнесенную Метеллом.

Глава 8

О том, что гомеотелевты (ο̉μοιοτέλευτα) и гомеоптоты (ο̉μοιόπτωτα) и другие [фигуры] того же рода, которые считаются украшениями речи, являются нелепостью и ребячеством, что показано и в стихах Луцилия

(1) Гомеотелевты (ο̉μοιοτέλευτα), исокаталекты (ίσοκατάληκτα), парисы (πάρισα), гомеоптоты (ο̉μοιόπτωτα) {43} и прочие подобного рода риторические тонкости - вот чем те люди, лишенные чувства красоты (apirocali), {44} которые желают, чтобы их воспринимали как последователей Исократа, {45} уснащают без меры и вкуса свою речь. На то, насколько они нелепы, безрассудны и ребячливы, клянусь Геркулесом, весьма остроумно указывает Луцилий {46} в пятой книге "Сатир". (2) Ибо, пожаловавшись на друга за то, что тот не посетил его во время болезни, поэт тут же с юмором добавляет:

{43 Гомеотелевты — сочетание грамматически однородных слов, имеющих сходные окончания. Исокаталекты — слова с одинаковыми окончаниями. Гомеоптоты — употребление серии слов в одном и том же падеже. Парисы — сочетание в одной фразе разных членов предложения, имеющих одинаковую длину.}

{44 В тексте apirocali — латинская транслитерация греческого α̉πειρόκαλοι; Геллий уже прибегал к использованию этого слова в Noct. Att., XI, 7, 7.}

{45 Исократ — см. комм. к Noct. Att., Χ, 18, 6.}

{46 Гай Луцилий — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 19.}

Quo me habeam pacto, tametsi non quaeris, docebo,

Quando in eo numero mansi, quo in maxima non est

pars hominum <***> {47}

{47 В тексте лакуна.}

Ut periise velis, quem visere nolueris, cum

Debueris. Hoc nolueris et debueris te

Si minus delectat, quod 'άτεχον et Eisocratium est

Ληρω̃δες {48} que simul totum ac συμμειρακιω̃δες, {49}

{48 Конъектура Скалигера.}

{49 Конъектура Каррио, рукописное чтение обоих греческих слов испорчено.}

Non operam perdo, si tu hie.

(Спросишь иль нет про мой обиход, я все же отвечу,

Ибо я из таких людей, которых на свете

Не большинство <***>

Хоть и желаешь пропасть тому, кого видеть ты должен,

Только не хочешь: твое "не хочу" и "должен" не в радость

Даже тебе самому, ибо в них исократство, бездумность,

Нрава ребячливость и ничего, кроме чуши и вздора.

Если таков ты и есть, о тебе не стану стараться). {50}

{50 V. 181 Marx. Перевод Е. Г. Рабинович.}

Глава 9

О том, что означает у Марка Катона глагольная форма "insecenda" и о том, что предпочтительнее читать "insecenda", чем, как думают многие, "insequenda"

(1) В старой книге, в которой помещалась речь Марка Катона {51} "О Птолемее против Терма", было написано так:

{51 Марк Порций Катон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

"Однако если он все совершил посредством обмана, все сделал из-за жадности и денег - нечестивые преступления такого рода, о которых мы не знали ни со слов, ни из книг, - необходимо, чтобы он понес наказание в соответствии с проступками <***>". {52}

{52 Fr. 177 Malc. Текст обрывается.}

Начали выяснять, что такое insecenda (извещать, возвещать). {53} (2) Тогда среди присутствовавших обнаружились один преподаватель и один знаток словесности, то есть один был обучающий, другой - выучившийся. Они разошлись во мнениях. (3) Преподаватель грамматики утверждал, что <следует писать insequenda>, {54} ибо он сказал: "<Подобает> {55} писать insequenda, а не insecenda, потому, что insequens <***> {56} передают, что inseque примерно то же, что perge dicere (продолжай говорить) и insequere (продолжай). Именно так написал Энний {57} в этих стихах:

{53 Та часть цитируемой Геллием речи Катона, где содержалось рассматриваемое слово, утрачена.}

{54 Вставка Гертца.}

{55 Вставка Гертца.}

{56 В тексте лакуна.}

{57 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

Inseque, Musa manu Romanorum induperator

Quod quisque in bello gessit cum rege Philippo.

(Муза! Поведай о том, что каждый из полководцев

Римских в боях совершил, с царем Филиппом сражаясь)". {58}

{58 V. 326 Vahlen. Перевод С. А. Ошерова.}

(4) Другой из них, более образованный, настаивал на том, что нет никакой ошибки, и что все написано правильно и должным образом, и следует доверять Велию Лонгу, {59} человеку достаточно ученому, который в составленных им записках "Об употреблении древних слов" написал, что у Энния следует читать не inseque, но insece. Вот почему древние называли insectiones (повествования) то, что мы называем narrationes (рассказы). Варрон {60} же толковал следующий стих Плавта из "Менехмов"

{59 Велий Лонг (II в. н. э.) — римский грамматик, из его сочинений сохранилось только одно произведение — «Об орфографии».}

{60 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

Nihilo minus esse videtur sectius quam somnia,

(Мне это кажется не чем иным, как сном), {61}

{61 Plaut. Men., 1047.}

следующим образом: "Нужно рассказывать об этом ничуть не больше, чем о сне". Так они спорили между собой.

(5) По моему же мнению, и у Марка Катона insecenda и у Квинта Энния insece {62} написано без буквы u. {63} Дело в том, что я обнаружил в библиотеке города Патры поистине древнюю книгу Ливия Андроника, {64} которая была озаглавлена "Одиссея" (Όδύσσεια), где в первом стихе это слово было без буквы u:

{62 Insece — конъектура Кантера, рукописное чтение insciie (грубо, безыскусно) не вписывается в контекст.}

{63 Написание подобных слов могло колебаться: inseco / insequo.}

{64 Луций Ливий Андроник — см. комм. к Noct. Att., III, 16, 11.}

Virum mihi, Camena, insece versutum.

(О муже мне, Камена, расскажи хитром). {65}

{65 Fr. 1 Morel. В тексте цитата дана по-гречески.}

Сочинен же он по образцу следующего стиха Гомера:

<Муза, скажи мне о том многоопытном муже>. {66}

{66 Ноm. Od., I, 1. Перевод В. А. Жуковского. Гомеровскую строчку дополняют издатели; во всех рукописях Геллия она отсутствует.}

Лонг также составил комментарии к "Энеиде" Вергилия, ссылки на которые можно обнаружить у позднейших комментаторов.

(6) В этом случае я полагаюсь на книгу действительно древнюю, ибо тот факт, что в стихе Плавта сказано sectius quam somnia, не является аргументом в пользу той или другой стороны. {67} (7) Даже если древние говорили не inseque, a insece, то, я полагаю, потому, что [такое произношение] было более мягким и легким; смысл же слова, как кажется, оставался тем же самым. (8) Дело в том, что sequo с sequor (следовать) и secta (правило, учение) с sectio (разделение, разрезание) различаются в силу привычного произношения, но если посмотреть глубже, [станет очевидно,] что происхождение и значение у обеих [групп слов] одно.

{67 Partes — конъектура Гертца; рукописное чтение plus (больше) не дает удовлетворительного смысла.}

(9) Знатоки и толкователи греческих слов утверждают, что в

'Άνδρα μοι 'έννεπε, Μου̃σα,

(Муза, скажи мне о муже), {68}

{68 Horn. Od., I, 1, 1.}

и

'Έσπετε νυ̃ν μοι, Μου̃σαι,

(Ныне поведайте мне, Музы), {69}

{69 Ноm. Il., II, 484.}

выражено то же, что по-латыни передается словом inseque, так как в одном случае вставлено удвоенное ν, в другом - σ. {70} (10) Однако даже само [слово] 'έπη, которое обозначает слова или стихи, по их мнению, образовано ни от чего другого, как от 'έπεσθαι (следовать) и ει̃πειν (говорить). (11) По этой же самой причине наши древние называли рассказы и речи [словом] sectiones.

{70 В действительности ’έπομαι (следовать) и ’έπω (говорить) в отличие от приведенных выше латинских примеров имеют различное происхождение.}

Глава 10

О том, что те, кто думают, будто при диагностировании лихорадки щупают пульс вен, а не артерий, ошибаются

(1) Я удалился в середине лета на виллу сенатора Герода, {71} которая находится в Аттике, в местечке, называемом Кефисия, богатом водными источниками, лесами и рощами.

{71 Герод Аттик — см. комм. к Noct. Att., I, 2,1, где действие так же происходит на вилле Герода.}

(2) Там я оказался прикован к постели расстройством желудка и внезапным приступом лихорадки. (3) Когда туда из Афин прибыл меня навестить философ Кальвизий Тавр {72} с несколькими своими учениками, врач, который нашелся в тех местах и сидел рядом со мной, начал рассказывать Тавру, какой болезнью я страдал и с какой периодичностью, с какими интервалами лихорадка наступала и отступала. (4) И вот при беседе, отметив, что мой организм идет на поправку, он говорит Тавру: "Ты можешь сам в этом убедиться ε̉άν 'άψη αυ̉του̃ τη̃ς φλεβός", что на нашем языке, конечно, означает: "если дотронешься до его вены".

{72 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

(5) Эту оговорку - что он назвал вену вместо артерии - [заметили], и когда бывшие с Тавром сведущие в таких вопросах люди дали об этом знать шепотом и выражением лиц, словно встретили врача-неумеху, Тавр, как было ему свойственно, сказал достаточно ласково: "Мы уверены, добрый человек, что ты не находишься в неведении относительно того, что называют веной, а что артерией, и что вены по своей природе неподвижны и их нащупывают только для того, чтобы пускать кровь, а артерии своим движением и пульсацией показывают состояние и стадию лихорадки. (6) Однако, я полагаю, ты сказал [так], скорее следуя общему употреблению слова, чем проявляя незнание. Я ведь слышал, что не только ты, но и другие допускали ту же самую ошибку, говоря о вене вместо артерии. (7) Поэтому докажи нам, что во врачевании ты более искусен, чем в разговоре и - с благословения богов - своими трудами сделай этого [больного] здоровым и сильным как можно скорее".

(8) Когда я потом вспомнил об этом упреке в адрес врача, я решил, что не только врачу, но и вообще всем свободным людям, а также тем, кто получил образование, приличное свободному гражданину, не подобает со своей стороны не ведать даже о том, что относится к нашему знанию о собственном теле. Эти сосуды не упрятаны слишком глубоко и укромно, и природа ради заботы о нашем здоровье пожелала сделать их доступными нашему взору. И поэтому, насколько у меня было свободного времени, я взялся за книги по медицинской науке, которые мне казались годными для обучения, и из них, как мне кажется, я узнал - наряду с многим другим, не лишенным пользы для образования - о венах и артериях примерно следующее. (9) Вена является вместилищем, которое врачи называют α̉γγείον (сосуд), для крови, смешанной и соединенной с жизненным дыханием. В ней крови больше, жизненного дыхания меньше. Артерия же является вместилищем жизненного дыхания, смешанного и объединенного с кровью, в котором больше дыхания и меньше крови. {73} (10) Что же касается пульса (σφυγμός), то это - естественное и непроизвольное напряжение и расслабление в сердце и артериях. (11) Древними медиками это было так определено по-гречески: "Пульс есть непроизвольное расширение и сжатие артерии и сердца". {74}

{73 Вены переносят необогащенную кислородом кровь от тела к сердцу, артерии, напротив, переносят обогащенную кровь от сердца, так что описание, данное Фаворином, вполне справедливо. Что касается словоупотребления, то древние часто путали понятия «вена» и «артерия»; нередко слово vena использовалось для обозначения артерии, что и продемонстрировал упомянутый в данной главе медик.}

{74 В оригинале цитата приведена по-гречески.}

Глава 11

Слова из поэм Фурия Анциата, ошибочно порицаемые Цезеллием Виндексом; и [тут же] добавлены сами стихи, в которых находятся эти слова

(1) Нет, клянусь Геркулесом, я не придерживаюсь того же мнения, что и Цезеллий Виндекс, {75} грамматик, который, как я думаю, вовсе не лишен познаний. (2) Однако же он написал дерзко и невежественно, что Фурий, {76} древний поэт, опозорил латинский язык изобретением такого рода слов, которые мне, однако, не кажутся не соответствующими поэтическому искусству и сами по себе не отвратительны и не неприятны в произношении и в разговоре, как некоторое количество других [слов], тяжеловесно и безвкусно измышленных знаменитыми поэтами.

{75 Цезеллий Виндекс — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 5.}

{76 Фурий Анциат (конец II в. до н. э.) — римский поэт; от его творчества почти ничего не сохранилось.}

(3) Вот что осудил Цезеллий у Фурия: он сказал lutescere о земле, превратившейся в грязь; noctescere - о сумерках, сгустившихся до своего рода потемок; uirescere - о возрождении былой силы; о ветре, наводящем блеск на синее море, покрытое рябью, он сказал purpurat; а о том, когда обогащаются, - opulescere.

(4) Я добавил сами стихи из поэм Фурия, в которых есть эти слова:

Sanguine diluitur tellus, cava terra lutescit.

(Кровью облита земля, и пустоты заполнены грязью). {77}

{77 V. 1 Morel. Ср.: Non. Р. 133, 1. 23. Все фрагменты поэм Фурия в данной главе переведены А. Я. Тыжовым.}

Omnia noctescunt tenebris caliginis atrae.

(Все покрывается ночью во мраке тумана густого). {78}

{78 V. 2 Morel. Ср.: Non. Р. 145, I. 9.}

Increscunt animi, virescit volnere virtus.

(Дух возрастает от ран, и доблесть находит в них силы). {79}

{79 V. 3 Morel. Ср.: Non. P. 188, I. 5.}

Sicut fulca levis volitat super aequora classis,

Spiritus Eurorum viridis cum purpurat undas.

(Легкий флот над водою летит, как болотная птица,

Эвров дыханье, когда зелень волн наполняет багрянцем) {80}

{80 V. 4—5 Morel.}

Quo magis in patriis possint opulescere campis.

(Чтобы в отцовских полях богатеть могли беззаботно). {81}

{81 V. 6 Morel. Ср.: Non. P. 148, I.15.}

Глава 12

О том, что у наших древних было обыкновение изменять глаголы пассивного залога, переводя их в действительный

(1) Бывало обыкновением при сочинении речи ради своеобразного изящества употреблять активные формы глаголов вместо пассивных и затем их по очереди между собой менять. (2) Ювентий {82} написал в комедии:

{82 Juventius — общепринятая издательская конъектура; рукописное чтение испорчено. Ювентий (II в. до н. э.) — автор паллиат; от его сочинений до нас дошли незначительные отрывки; не сохранилось ни одного названия его комедий.}

Pallium <***> flocci ut splendeat.

(He забочусь, чтобы плащ блестел). {83}

{83 V. 5 Ribbeck. В цитируемом фрагменте, безусловно, лакуна, так как глагол, о котором далее говорит Геллий, в тексте Ювентия отсутствует. Зайфферт предлагает дополнить: «...non facio ut splendeat an maculet», тогда перевод будет: «Мне дела нет, блестит ли плащ или запачкан».}

Разве это не в большей степени изящно и приятно, чем если бы он сказал maculetur (запачкан)? (3) Сходным образом выразился и Плавт:

Quid est? - Hoc rugat pallium, amictus non sum commode.

(В чем дело? - Это плащ морщит (rugat),

одет я неопрятно). {84}

{84 Fr. 145 Lindsay. Перевод А. Я. Тыжова.}

(4) Точно также Плавт говорит pulveret не о том, что наполняет пылью, но о том, что само полно пылью:

Exi tu, Dave, age, sparge; mundum esse hoc vestibulum volo.

Venus venture est nostra, non hoc pulveret.

(Выйди, Дав, [водой] побрызгай. Мне вестибул чистым мил.

Сейчас придет моя Венера, пусть не будет пыли полн). {85}

{85 Fr. 146 Lindsay. Перевод А. Я. Тыжова.}

(5) В "Ослах" он употребляет contemples вместо contempleris: {86}

{86 Contemplor — в классической латыни отложительный глагол, но в отдельных случаях у авторов более древней эпохи (Энния, Плавта) мог выступать в форме активного залога.}

Meum caput contemples, si quidem e re consultas tua.

(Вот, погляди на голову мне: полезный там совет

себе найдешь). {87}

{87 Plaut. Asin., 538. Перевод А. В. Артюшкова.}

(6) Гней Геллий {88} в "Анналах": "После того, как погода успокоилась (sedavit), Адгербал принес в жертву быка". {89}

{88 Cellius — конъектура Меурзия; рукописное чтение — Vellius. Гней Геллий — см. комм. к Noct. Att., VIII, 14.}

{89 Fr. 30 Peter.}

(7) Марк Катон {90} в "Началах": "Многие пришельцы прибыли из сельской местности в одно и то же место. Благодаря этому возросло (auxit) их благосостояние". {91} (8) Варрон {92} в трактате "О латинском языке", посвященном Марцеллу, сказал: "В первом глаголе острые ударения, которые были, остаются, прочие меняются (mutant)". {93} Он весьма изящно сказал <mutant (меняются)> {94} вместо mutantur (подвергаются изменению). (9) Судя по всему, подобным же образом мог сказать Варрон в седьмой книге "Дел божественных": "Можно отметить, чем различаются (quid mutet) между собой две царские дочери - Антигона и Туллия". {95} (10) Глаголы же в пассивном залоге вместо активного встречаются практически во всех сочинениях древних авторов. Вот несколько таких [примеров], которые мы припоминаем: muneror te (делаю тебе подарок) вместо munero; significor (обозначаю) вместо significo; sacrificor (приношу жертву) вместо sacrifico; adsentior (соглашаюсь) вместо adsentio; faeneror (даю ссуду под проценты) вместо faenero; pigneror (отдаю в залог) вместо pignero {96} и многие другие такого же рода, которые мы не преминем отметить, когда они встретятся при чтении.

{90 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{91 Fr. 20 Peter.}

{92 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{93 Fr. 85 Goetz et Schoell.}

{94 Добавляет Каррио.}

{95 Fr. 1. P. CXLV Merkel. Антигона была поводырем для своего слепого отца Эдипа; Туллия переехала на колеснице тело своего отца Сервия Туллия.}

{96 В действительности практически во всех представленных в данной главе случаях речь идет не о пассивном, а о медиальном залоге. Так, muneror, adsentior и faeneror засвидетельствованы гораздо чаще, чем munero, adsentio, faenero; sacrificor — варроновское слово; significor больше нигде не встречается. Pigneror значительно чаще, чем pignero, встречается в значении «брать в залог», в то время как активная форма означает «отдавать в залог».}

Глава 13

Каким образом философ Диоген отомстил одному диалектику, испытывавшему его бесстыдным софизмом

(1) Во время Сатурналий в Афинах случалось нам весело и благопристойно предаваться своего рода игре по следующим правилам. (2) Собираясь в большом числе во время омовения, мы, люди одних и тех же занятий, обдумывали уловки, именуемые софизмами, и, словно бросая разного вида кости (tali aut tesserulae), {97} поочередно выставляли их на общее обсуждение. (3) Премия за разрешенную уловку или наказание за недостаточную сообразительность [при разгадке] равнялись монете в один сестерций. (4) Собранные в результате этой забавы деньги все мы, участвовавшие в игре, тратили на скромный обед.

{97 Talus — игральная кость, где цифры нанесены на четыре грани; tessera — игральная кость с цифрами на шести гранях.}

(5) Софизмы же были примерно такого типа (пусть даже по-латыни будут они выражены не слишком искусно и чуть ли не топорно): "То, что есть снег, не есть град; снег белый, следовательно, град не белый". Другой подобный [образец]: "То, что является человеком, не является лошадью; человек - животное, следовательно, лошадь - не животное". (6) Итак, тот, кто, согласно ритуалу игры в кости, был призван для разрешения или опровержения софизма, должен был сказать, в какой части [фразы] или в каком слове заключена ловушка, что не нужно принимать или в чем не следует уступать; если он не говорил, то наказывался штрафом в один сестерций. Этот штраф шел на оплату обеда.

(7) Приятно сказать, сколь остроумно Диоген ответил на софизм того рода, что я привел выше, некоего диалектика из школы Платона, сформулированный с целью поношения. (8) Ибо когда диалектик спросил: "Тем, что есть я, ты не являешься?", Диоген кивнул в знак согласия, и тогда тот добавил: "А я - человек", и когда [Диоген] и с этим согласился, диалектик в ответ сделал следующий вывод: "Следовательно, ты не человек". - "Да ведь это ложно, - сказал Диоген. - А вот если ты хочешь, чтобы это [положение] стало истинным, начни с меня". {98}

{98 Этот анекдот про Диогена воспроизводит Ноний (Р. 171, I. 22).}

Глава 14

Что означают [греческие] числительные "hemiolios" и "epitrios"; и о том, что слова эти наши [авторы] с трудом решались перевести на латинский язык

(1) Некоторые числа, для которых у греков есть определенные наименования, соответствий в латинском языке не имеют. (2) Те же, кто писал по-латыни о числах, использовали греческие слова; образовать же наши [слова] не захотели, так как это было бы нелепо. (3) В самом деле, какое слово может соответствовать числительному hemiolios или epitrios? {99} (4) Hemiolios - числительное, которое содержит какое-либо целое число и его половину, например, три вторых, пятнадцать десятых, тридцать двадцатых. (5) Epitrios - это [числительное], которое содержит какое-либо целое число и треть этого числа, как четыре третьих, двенадцать девятых, сорок тридцатых. (6) Отметить это и запомнить представляется небесполезным, потому что, если не знать этих числительных, невозможно понять некоторые утонченнейшие рассуждения, представленные в книгах философов.

{99 Латинское соответствие η̉μιόλιος — sesquialter (Cic. Tim., 20; Vitr., III, 1), ε̉πίτριτος — sesquitertius (Cic. Tim., 21).}

Глава 15

О том, что Марк Варрон отметил требующую тщательного и обстоятельного внимания особенность эпических стихов

(1) Знатоки метрики заметили, что в длинных стихах, которые называются гекзаметрами, и точно так же в сенариях, первые две стопы, равно как и две последних, могли содержать отдельные целые слова, а средние [стопы] - никогда, но что они состоят из слов разделенных [цезурой], или смешанных и объединенных слов [в пределах одной стопы].

(2) Марк Варрон {100} в книгах "Дисциплин" написал, что пятая полустопа всегда завершала слово и первые пять полустоп имели точно такое же значение в построении стиха, как и последние семь. Он же пишет о том, что это происходит на основе своеобразной геометрической закономерности.

{100 Fr. 116 Goetz et Schoell. Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

Книга XIX

Глава 1

<***> {1}

{1 Названия всех глав этой книги не сохранились.}

(1) Мы плыли от Кассиопеи {2} в Брундизий по Ионийскому морю, широкому, бурному и жестокому. {3} (2) Затем, после первого дня плавания, настала ночь, в течение которой свирепый боковой ветер наполнил волнами корабль. (3) После для всех наших, плакавших и метавшихся в трюме, наконец все же засиял день. Но опасность и ярость ветра ничуть не ослабели; скорее наоборот, вихри участились, небо стало черным, облака клубились, устрашающие фигуры, складывающиеся из них, которые называли тифонами, {4} нависали и надвигались и, казалось, готовы были раздавить корабль.

{2 Город на острове Коркира.}

{3 Ср.: August. De civ., IX, 4.}

{4 Typhon — «тайфун, смерч».}

(4) На том же корабле находился прославленный философ-стоик, которого я знал в Афинах как человека весьма влиятельного и собиравшего вокруг себя много юношей - учеников. (5) Тогда, в столь великих опасностях и при такой буре в небе и на море, стал я искать его глазами, желая знать, каково же состояние его души, спокоен ли он и неустрашим. (6) И мы увидели человека, испуганного и охваченного ужасом, {5} который, однако, не издавал ни рыданий, как все прочие, ни каких-либо подобных звуков, хотя волнением и цветом лица немногим отличался от других. (7) А когда небо прояснилось, море утихло и непосредственная опасность миновала, к стоику подошел некий богатый грек из Азии, погрязший в бесчисленных усладах тела и души, с большим багажом и множеством челяди. (8) Он как бы шутя спросил: "Что же ты, философ, когда мы были в опасности, побледнел и испугался? Я вот не испугался и не побледнел". (9) Философ же, несколько поколебавшись, стоит ли ему отвечать, сказал: "Если в такой жестокий шторм я и кажусь немного испуганным, причину этого ты услышать недостоин. (10) Но тебе вполне ответит за меня ученик <Сократа> {6} Аристипп. Когда его в сходный момент подобный тебе человек спросил, почему философ боялся, тогда как он, напротив, ничуть не испугался, [Аристипп] ответил, что их обстоятельства неодинаковы, поскольку тот не слишком беспокоился за жизнь негоднейшего бездельника, тогда как сам он боялся за жизнь Аристиппа".

{5 Pavidum et exterritum («испуганного и охваченного ужасом») — конъектура Гертца; рукописное чтение — pavidum et extrilidum («мужественного и бесстрашного») — не согласуется с дальнейшим текстом.}

{6 Добавляет Гертц; в рукописях лакуна — имя учителя философа утрачено.}

(11) Этими словами стоик тогда отделался от богатого азиата. (12) Но затем, когда мы прибыли в Брундизий и море с небом были спокойны, я спросил, какова же причина его страха, которую он отказался назвать тому, кто обратился к нему не вполне уважительно. (13) И мне он тихо и ласково ответил: "Поскольку ты желаешь внять, послушай, что думали о кратком, но неизбежном и естественном страхе наши предшественники - основатели школы стоиков, или лучше, - сказал он, - прочитай, ибо, прочитав, ты легче поймешь и лучше запомнишь". (14) И тут он у меня на глазах достал из своего узелка пятую книгу "Бесед" философа Эпиктета. Эти "Беседы", собранные Аррианом, {7} без сомнения, согласуются с тем, что написано Зеноном {8} и Хрисиппом. {9}

{7 Эпиктет, Арриан — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 6.}

{8 Зенон — см. комм. к Noct. Att., II, 18, 8.}

{9 Хрисипп — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 8.}

(15) В этой книге, написанной, разумеется, по-гречески, мы прочитали следующее: "Видения души, называемые философами φαντασίαι (образы), {10} приводящие в движение человеческий разум при первом взгляде на вещь, с каковой сталкивается душа, возникают не по желанию и не согласно суждению, но появляются у людей благодаря какой-то силе, которую следует изучить. (16) "Принятия" (probationes), называемые греками συγκαταθέσεις, {11} с помощью которых те же видения познаются и различаются, возникают по желанию и формируются согласно человеческому суждению. (17) Поэтому, если внезапно раздается какой-нибудь ужасный звук или с неба, или от обвала, либо что-то предвещает неожиданную опасность, либо произошло нечто другое такого рода, неизбежно, что и душа мудреца некоторое время будет пребывать в состоянии потрясения и подавленности не из-за составленного о каком-либо зле мнении, а из-за неких быстрых и неосознанных движений [души], опережающих ум и здравый смысл. (18) Но затем мудрец [внутренне] не одобряет такие φαντασίαι - ужасные видения своей души, то есть не принимает и не признает (ου̉ συγκατατίθεται ου̉δέ προσεπιδοξάζει), но отталкивает и с презрением отвергает, и ему кажется, что не следует бояться этих обстоятельств. (19) Говорят также, будто разница между душой мудрого и [душой] глупца состоит в том, что глупец те вещи, которые, согласно первому движению души, ему кажутся страшными и дикими, считает таковыми в действительности и тем самым принимает и "признает" (προσεπιδοςάζει) - ибо это слово употребляют стоики, рассуждая о подобном деле, - происходящее. (20) Мудрец же, после того как слегка и ненадолго изменился в лице и побледнел, не принимает (ου̉ συγκατατίθεται), но сохраняет крепость и силу своего мнения; он всегда держит [в уме], что подобного рода видений, пугающих ложной наружностью и пустым страхом, следует менее всего бояться". {12}

{10 На этом важном понятии философии стоиков Геллий несколько более подробно останавливается в Noct. Att., XI, 5, 6—7.}

{11 В философии стоиков συγκαταθέσεις — логическое признание достоверности суждения. Как можно видеть, здесь, на выразительном примере реакции психики в экстремальной ситуации, объясняется весь вообще способ действия разума по отношению к алогической стихии душевных впечатлений, с помощью которого он вносит в них понятийное расчленение и классификацию, а также удостоверяет их истинность или ложность.}

{12 Fr. 2 Schenkl.}

(21) Мы прочли, что так думал философ Эпиктет и написал в книге, которую я назвал, и решили, что следует отметить по этому поводу: мы не считаем свойством глупого или малодушного человека недолгую робость. Как не побледнеть, когда внезапно возникают обстоятельства такого рода, о которых я сказал? Однако в этом недолгом естественном побуждении мы скорее уступим слабости, чем будем думать, что вещи таковы, какими кажутся.

Глава 2

<***> {13}

{13 Главу с небольшими изменениями воспроизводит Макробий (Sat., II, 8, 10—16).}

(1) Есть пять человеческих чувств, называемые по-гречески αι̉σθήσεις, посредством которых, как представляется, мы ищем удовольствия для души и тела: вкус, осязание, обоняние, зрение, слух. Удовольствие, которому с помощью всех этих [чувств] предаются неумеренно, считается постыдным и неподобающим. (2) Но те излишества, которые происходят от вкуса и осязания, как полагали мудрые мужи, самые отвратительные из всех, и тех, кто более всего предавался двум этим скотским удовольствиям, греки называют словами, [обозначающими] ужаснейшие пороки: <или α̉κρατει̃ς> {14} или α̉κόλαστοι; а мы называем их incontinentes (невоздержанными) или intemperantes (неумеренными); ведь если ты захочешь передать α̉κόλαστοι более сжато, то слово получится слишком необычным. (3) Вот эти удовольствия вкуса и осязания, то есть страстное влечение к пище и Венере, - единственные, которые у людей являются общими с животными, и по этой причине всякий, кого одолели эти звериные страсти, причисляется к скоту и диким зверям. (4) Удовольствия, происходящие от трех других чувств, как кажется, свойственны только людям. (5) Я привожу слова философа Аристотеля об этом, чтобы суждение славного и знаменитого мужа удержало нас от столь опасных наслаждений: "Почему те, кто неумерен в отношении удовольствий от осязания и вкуса, называются невоздержанными? Ибо одни из них неумеренны в любовных наслаждениях, а другие - во вкушении пищи, причем у одних удовольствие от пищи - на языке, а у других - в глотке; вот почему Филоксен молился о том, чтобы иметь глотку журавля. Или это потому, что удовольствия, происходящие от этих чувств, являются у нас общими с другими животными? Насколько они общи, настолько эти два удовольствия презираемы и постыдны, так как побежденного ими человека презирают и называют "невоздержанным" и "неумеренным", оттого что он побежден наихудшими удовольствиями. А так как чувств всего пять, нужно сказать, что другие животные получают удовольствие только от двух, <названных выше,> {15} а от прочих или совсем не испытывают удовольствия, или испытывают его случайно". {16} (6) Итак, кто, имея хоть каплю человеческого стыда, будет наслаждаться удовольствием от еды и соития, которое у человека общее со свиньей и ослом? (7) Сократ же говорил, что многие люди для того хотят жить, чтобы есть и пить, а не есть и пить, чтобы жить. (8) А Гиппократ, муж божественных познаний, полагал, что любовное соитие - некая часть неприятнейшей болезни, которую римляне назвали morbus comitialis; {17} ведь таковы его собственные слова: τὴν συνουσίαν ει̃ναι μικρὰν ε̉πιληψίαν ("соитие - это небольшая эпилепсия"). {18}

{14 Восстановлено из текста Макробия; в рукописях «Аттических ночей» отсутствует.}

{15 Восстановлено по тексту Аристотеля; в рукописях Геллия отсутствует.}

{16 Arist. Рrobl., 28, 7.}

{17 Эпилепсия называлась morbus comitialis («комициальной болезнью»), потому что эпилептический припадок с участником комиции (народного собрания) считался дурным предзнаменованием.}

{18 Эта фраза Гиппократу приписывается только у Геллия; в корпус гиппократовских сочинений ее не включают.}

Глава 3

<***>

(1) Философ Фаворин {19} говорил, что более позорно, когда тебя хвалят кратко и прохладно, чем когда сурово и с ненавистью бранят. (2) "Так как тот, - говорил он, - кто злословит и бранит, чем более неприязненно это делает, тем большую приобретает репутацию недоброхота и ненавистника, и поэтому зачастую не заслуживает доверия. Однако представляется, что у того, кто хвалит скупо и вяло, и при этом считаясь другом того, кого желает похвалить, не способен найти ничего, что по праву достойно славы, - извиняющего обстоятельства нет".

{19 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27.}

Глава 4

<***>

(1) Сочинение Аристотеля, озаглавленное "Физические проблемы", {20} прекрасно и исполнено всевозможного изящества. (2) В нем он исследует, по какой причине у тех, кто внезапно переживает сильный страх, большей частью немедленно случается понос. {21} (3) Он также рассматривает, почему на того, кто довольно долго стоял около огня, нападает желание помочиться. (4) А о причине стремительного очищения кишечника во время страха он говорит, что всякий страх леденит (он называет такой страх ψυχροποιόν (леденящим)) и своим холодом гонит кровь и тепло из верхних покровов тела внутрь, заставляя тех, кто боится, бледнеть оттого, что кровь отливает от лица. (5) "Те же кровь и тепло, - пишет он, - которые собираются глубоко внутри, как правило, приводят в движение кишечник и заставляют извергать". (6) О частом мочеиспускании, происходящем из-за близости огня, он пишет: "А огонь расплавляет то, что замерзло, как солнце - снег". {22}

{20 Геллий неоднократно цитирует недошедшее до нас произведение Аристотеля «Проблемы», помещая в название дополнительные эпитеты; возможно, речь идет о разделах этого трактата.}

{21 Arist. Рrobl., 27, 10; 7, 3. Ср.: Macr. Sat., VII, 11, 8—9.}

{22 Arist. Рrobl., 7, 3.}

Глава 5

<***>

(1) В летнюю, самую жаркую, пору года съехались в Тибуртинское {23} поместье [нашего] друга, состоятельного человека, я и некоторые мои сверстники и близкие друзья - приверженцы красноречия и философии. (2) Был с нами муж достойный - весьма сведущий в перипатетическом учении и ревностный последователь Аристотеля. (3) [Этот человек] не давал нам пить много воды из растопленного снега и весьма сурово порицал нас. Он приводил нам суждения известных врачей, и особенно философа Аристотеля, весьма сведущего во всем, что касается человека, который говорил, что снежная вода очень полезна для роста плодов и деревьев, но людям пить ее слишком много вредно: через длительное время мало-помалу она вызывает гниение и болезни во внутренностях. (4) Он не уставал благоразумно и благожелательно повторять нам это. Но так как питью снежной воды не было конца, он взял в Тибуртинской библиотеке, {24} которая в то время [располагалась] в храме Геркулеса и была достаточно хорошо снабжена книгами, сочинение Аристотеля, принес его нам и сказал: "По крайней мере, словам этого мудрейшего мужа поверьте и перестаньте разрушать свое здоровье".

{23 От названия города Тибура в Лации, где находились виллы многих римлян.}

{24 Об этой библиотеке см. комм. к Noct. Att., IX, 14, 3.}

(5) В книге было написано, что вода из снега для питья наихудшая, равно как и глубоко и крепко замерзшая - та, которую греки называют κρύσταλλον (льдом); и вот как изложена причина этого: (6) "Поскольку вода твердеет и замерзает от холодного воздуха, должно происходить испарение, и некое как бы тончайшее дуновение должно исходить из нее и распространяться. (7) То же, - пишет он, - что испаряется, является в ней легчайшим, а остается более тяжелое - грязное и вредное; и от толчков воздуха, которые как бы бьют его, оно приобретает вид и цвет белой пены. (8) Но доказательством того, что немало полезного испаряется и улетучивается из снега, является то, что воды становится меньше, чем было до того как она замерзла". {25}

{25 Ср.: Macr. Sat., VII, 12, 24—27, где также приводится латинское переложение Аристотеля (текст Макробия несколько отличается от приведенного у Геллия). Ниже (§ 9) Геллий приводит точную цитату из Аристотеля по-гречески. О вреде воды из снега и льда см. также: Sen. Ер., 78; Plin. Nat. Hist., 31, 3; Mart. Epigr., V, 64; XIV, 117.}

(9) Я взял несколько слов Аристотеля из этой книги и привожу их по-гречески: "Почему вода, полученная из снега и льда, - плохая? Потому что самая тонкая и самая легкая часть испаряется из замерзшей воды. Доказательством же является то, что ее становится меньше чем прежде, после того как лед растаял. А после того как самая здоровая часть исчезла, всегда неизбежно остается худшая". {26} (10) Когда мы это прочитали, нам захотелось оказать честь Аристотелю как ученейшему мужу. Впоследствии я объявил снегу войну, а другие под разными предлогами часто заключали с ним перемирие.

{26 Fr. 214 Rose. Здесь в отличие от приведенного выше вольного латинского перевода Геллий дает точную цитату.}

Глава 6

<***>

(1) В "Проблемах" философа Аристотеля написано так: "Почему те, кто стыдится, краснеют, а те, кто боится, бледнеют, хотя эти чувства похожи? Потому что у стыдящихся кровь разливается из сердца по всем частям тела так, чтобы быть на поверхности, а у боящихся стекается в сердце, уходя из остальных частей тела". {27}

{27 Fr. 243 Rose. У Геллия цитата по-гречески. Ср.: Macr. Sat., VII, 11, где данная проблема дискутируется более подробно, однако рассуждения Аристотеля приводятся без ссылки на автора.}

(2) Я прочел это в Афинах с нашим Тавром {28} и спросил его, что он думает о приводимой Аристотелем причине. Тот ответил: "Он говорит правильно и хорошо о том, что происходит, когда кровь разливается или собирается, но не объясняет, почему это случается. (3) Ведь можно еще спросить, по какой причине стыд заставляет кровь разливаться, а страх - цепенеть, если стыд - это вид страха и имеет такое определение: страх справедливого порицания. Ибо так его определяют философы: "Стыд есть страх справедливого порицания" (Αι̉σχύνη ε̉στὶν φόβος δικαίου ψόγου)".

{28 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.}

Глава 7

<***>

(1) Поэт Юлий Павел, {29} человек достойный и весьма сведущий в древней истории и литературе, владел по наследству небольшим клочком земли на Ватиканском поле. Он часто нас приглашал туда к себе и весьма радушно и щедро угощал фруктами и зеленью. (2) Итак, в один приятный осенний день я и Юлий Цельзин, {30} отобедав у Юлия Павла и послушав, как за столом его читалась "Алкеста" Левия, {31} на обратном пути в город, когда солнце уже почти село, повторяли новые и неожиданные фигуры и словесные обороты из этого стихотворения и, когда среди них попадалось какое-нибудь выражение, достойное внимания, которое к тому же могло нам пригодиться, вверяли его памяти. (3) Слова, оказавшиеся тогда в нашем распоряжении, были такого рода:

{29 Авл Геллий ссылается на поэта Юлия Павла в нескольких местах, всякий раз подчеркивая его эрудицию (см. комм. к Noct. Att., I, 22, 9).}

{30 О Юлии Цельзине, знатоке литературы родом из Нумидии, мы знаем только на основании текста Авла Геллия, который упоминает его еще в Noct. Att., XIX, 10.}

{31 Гай Левий Мелисс — см. комм. к Noct. Att., II, 24, 8.}

Тощая грудь, тощий живот,

Иссохший (obeso) стан, опустелый ум,

И старость гнетет колени. {32}

{32 Fr. 8 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

Здесь мы отметим, что obesus (иссохший) употреблено здесь вместо "тощий, худой" скорее в исконном, чем в обыденном своем значении; народ же α̉κύρως {33} говорит κατὰ α̉ντίφρασιν {34} obesus вместо "тучный" и "жирный". {35} (4) Также мы заметили, что он сказал oblittera (забвенный) {36} род вместо oblhterata (забытый); (5) а врагов, нарушающих союзные договоры, он назвал foedifragi, а не foederifragi (вероломные); {37} (6) кроме того, алеющую зарю он назвал pudoricolor (стыдноцветной), а Мемнона - nocticolor (ночецветным); {38} (7) и как-то сказал dubitanter (с сомнением), {39} и от [глагола] sileo (безмолвствую) назвал места silenta (безмолвными), а также pulverulenta (пыльными) и pestilenta (зачумленными). {40} (8) Вместо carendum te est он сказал carendum tui est (нужно быть без тебя) {41} и вместо magno impetu (со всей силой) употребил impete (с напором). {42} (9) [Вспомнили мы] и то, что вместо fortem fieri (делаться сильным) он использовал слово fortescere (усиливаться), {43} (10) и dolentia (боление) {44} вместо dolor (боль), и averts (жадно) вместо libens (охотно). {45} Он также использует выражение curis intolerantibus (нестерпимыми заботами) вместо intolerandis (невыносимыми заботами), {46} manciolis tenellis {47} (нежнейшими ручками) {48} вместо manibus (руками) и говорит: Quis tarn siliceo? (Кто настолько твердокаменный?) {49} Кроме того, он говорит fiere inpendio infit ("начинает становиться дорогим") вместо fieri impense incipit ("начинает дорожать") {50} и (11) accipitret ("терзает ястребом") {51} вместо lаceret (раздирает). {52}

{33 «Без всякого основания».}

{34 «Противоположным образом».}

{35 Obesus в обоих своих значениях, указанных Авлом Геллием, происходит от глагола obedere (разъедать). Значение «худой» встречается только в указанном Авлом Геллием фрагменте Левия; противоположное по смыслу значение «толстый» засвидетельствовано в поэзии, начиная с эпохи Августа. О словах, употребляемых в противоположном смысле, см. также: Noct. Att., IX, 12.}

{36 Стяженная форма хорошо известного oblitteratus; представлена только в этом месте у Геллия.}

{37 Foedifragus — слово, хотя и редкое, но все же представлено некоторым числом примеров; foederifragus же нигде более не засвидетельствовано.}

{38 Nocticolor впоследствии воспроизвел Авсоний.}

{39 Более употребительны dubio и dubie; dubitanter — более редкое слово, однако оно встречается у такого уважаемого Геллием автора, как Цицерон.}

{40 Все три прилагательных представляют собой дублетные формы более употребительных слов (silentiosus, pulverius, pestilens), образованные по одной модели с помощью суффикса -lent-.}

{41 Примеры употребления саrеrе с генитивом весьма редки (см., например: Теr. Haut., 400).}

{42 Impete — редчайшее слово, засвидетельствованное лишь несколькими примерами в поэтических текстах.}

{43 Слово более нигде не встречается.}

{44 Другие примеры употребления этого слова неизвестны.}

{45 Avens — причастие от глагола аvео (страстно желать, жаждать); Геллий приводит единственный пример его употребления в качестве наречия.}

{46 Intolerans — по форме активное причастие со значением «непереносящий, невыносливый», но может принимать пассивное значение «нестерпимый», как в приведенном Геллием словосочетании.}

{47 Tenellis — конъектура Каррио; рукописное чтение — tene illis — бессмысленно.}

{48 Это единственный случай употребления manciola; прилагательное tenellus встречается в поэтических текстах (у Плавта, Вергилия).}

{49 Прилагательное siliceus образовано Левием от silex (булыжник, камень).}

{50 Левий употребил архаический инфинитив и существительное в аблативе (impendio) вместо формы impense.}

{51 Левий образовал глагол от существительного accipiter — «хищная птица; ястреб».}

{52 Laceret — конъектура Гертца; рукописное чтение — iaceret — бессмысленно.}

(12) Этими примечаньицами к словам Левия мы забавлялись в дороге. (13) Прочим же, что показалось нам излишне поэтическим, мы пренебрегли как более далеким от употребления в прозаической речи, как, например, тем, что он говорит о Несторе trisaeclisenex ("трехвековой старец") и dulciorelocus ("сладкоречивый"); (14) или тем, что он назвал бурные кипящие потоки multigrumi ("многохолмные"), (15) а о реках, скованных льдом, сказал tegmine onychino ("под ониксовым покрывалом"); (16) а также тем, что он шутя придумал, например, когда назвал своих критиков subductisupercilicarptores ("хмурящими брови хулителями"). {53}

{53 Большинство примеров представляют собой образованные по греческой модели композиты, которыми увлекался не только Левий, но и многие другие древние поэты (ср.: Noct. Att., XII, 2, 7—8).}

Глава 8

<***>

(1) Будучи юношей в Риме, до моего отъезда в Афины, когда у меня было время, свободное от лекций учителей и обязательных для посещения занятий, я отправлялся повидать Фронтона Корнелия {54} и наслаждался чистейшим языком его речей, {55} содержавших в себе великое множество полезных уроков. И никогда не случалось так, чтобы мы, увидев его и услышав, как он говорит, не возвращались более образованными и, пожалуй, облагороженными. (2) Для примера приведу его беседу в некий день о маловажном, однако не расходящемся с занятиями латинским языком предмете. (3) Ибо когда кто-то из его близких друзей, хорошо образованный человек и известный в то время поэт, сказал, что избавился от водянки, используя "теплые пески" (harenae), Фронтон, шутя, сказал: "Ты избавился от недуга, но не от косноязычия. Ибо Гай Цезарь, от которого берет начало род и титул Цезаря, пожизненный диктатор, тесть Гнея Помпея, человек выдающихся способностей, обладавший чистейшей речью по сравнению с другими людьми его времени, в сочинении "Об аналогии", которое он посвятил Марку Цицерону, считает, что говорить harenae (пески) неправильно, потому что слово harena (песок) никогда не следует ставить во множественное число, как и слова caelum (небо) и tnticum (пшеница). (4) И напротив, [слово] quadrigae (квадриги) - хотя колесница одна, тем не менее она является единой упряжкой из четырех лошадей, поставленных вместе, - всегда должно, как он говорит, употреблять во множественном числе, как и аrmа (оружие), moenia (городские укрепления), comitia (комиции) и inimicitiae (вражда), если только ты не возражаешь против этого, о прекраснейший из поэтов, желая таким образом очистить себя и показать, что это не ошибка".

{54 Марк Корнелий Фронтон — см. комм. к Noct. Att., II, 26, 1.}

{55 Как показывает данная глава, Фронтон, для которого латинский не являлся родным языком, был в вопросах языка пуристом.}

(5) "Я не отрицаю, - ответил тот, - что caelum (небо) и triticum (пшеница) всегда должны употребляться в единственном числе, а также что аrmа (оружие), moenia (городские укрепления), comitia (комиции) всегда рассматриваются как множественное число; (6) однако исследуем лучше quadrigae (квадриги) и inimicitiae (вражда). И быть может, по поводу quadrigae (квадриг) я и уступлю авторитету древних, однако какова причина, вследствие которой Гай Цезарь полагает, что слово inimicitia (вражда), подобно inscientia (незнанию), impotentia (бессилию) и injuria (несправедливости), не говорилось древними и не должно говориться нами [в единственном числе], коль скоро Плавт, украшение латинской словесности, сказал в единственном числе delicia (утеха) вместо deliciae (утехи)?

Меа voluptas, mea delicia

(Моя услада, моя утеха). {56}

{56 Plaut. Роеn., 365; такое же употребление единственного числа см.: Plaut. Rud., 426. Ср.: Non. P. 100, I. 19; P. 129. I. 24.}

А Квинт Энний {57} в своей достопамятнейшей книге сказал inimicitia:

{57 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

Ео <ego> {58} ingenio natus sum:

{58 Восстановлено из Нония; в рукописях Геллия отсутствует.}

Amicitiam atque inimicitiam in frontem promptam gero.

(С талантом этим я рожден:

И дружбу и вражду несу я на челе). {59}

{59 V. 12 Vahlen.}

Но ответь, пожалуйста, кто еще сказал или написал, что говорить harenae (пески) - не по-латински? И поэтому я прошу: если книга Гая Цезаря у тебя под рукой, прикажи достать ее, чтобы ты мог оценить, насколько уверенно он это говорит".

(7) Тотчас принесли первую книгу [трактата] "Об аналогии", и я запомнил кое-какие слова [из нее]. (8) Ведь сказав сперва, что ни caelum (небо), ни triticum (пшеница), ни harena (песок) не терпят множественного числа, он продолжает: "Неужели ты полагаешь, что по природе этих вещей случайно происходит так, что мы говорим: una terra (одна земля) и plures terrae (многие земли), urbs (город) и urbes (города), imperium (приказ) и imperia (приказы), но не можем сказать quadrigae (квадриги) в единственном числе или поставить harena (песок) во множественное?" {60}

{60 Fr. 3 Fun.}

(9) Когда эти слова были прочитаны, Фронтон обратился к поэту: "Не кажется ли тебе, что Гай Цезарь вполне ясно и достаточно твердо высказался против тебя относительно формы слова?" (10) На это смущенный авторитетом книги поэт ответил: "Если бы существовало право обжаловать суд Цезаря, я бы теперь воспользовался правом обжаловать вот эту Цезареву книгу. Но так как он сам отказывается дать объяснение своего высказывания, мы теперь просим тебя объяснить: как ты считаешь, почему неправильно говорить quadriga (квадрига) и harenae (пески)?" (11) На это Фронтон ответил так: "Квадриги всегда, даже если в них не запряжено [одновременно] много лошадей, все же сохраняют множественное число, поскольку квадригами называются четыре вместе запряженные лошади (quadrijugae), и не следует название многих лошадей заключать в единственное число. (12) Такое же объяснение имеется и относительно harena (песок), но в другом роде: поскольку harena (песок), названный в единственном числе, означает тем не менее множество и изобилие мельчайших частиц, из которых он состоит, то представляется, что говорить harenae (пески) некультурно и невежественно, как будто этому слову недостает количественной значительности, тогда как ему и в единственном числе свойственно естественное множество. Но я говорю это не для того, чтобы стать основателем и автором этого положения и закона, но чтобы не предать мнение Цезаря, ученого мужа, которое не подлежит обжалованию (α̉παραμύθητον). (13) Ибо почему caelum (небо) всегда говорится в единственном числе (ε̉νικω̃ς), а marе (море) и terra (земля) не всегда, как и pulvis (пыль), ventus (ветер) и fumus (дым); почему indutiae (перемирие) и сае-fimoniae (церемония) древние писатели иногда употребляли в единственном числе, {61} a feriae (праздничные дни), nundinae (рыночные дни), inferiae (жертвоприношения в честь умерших) и exsequiae (похороны) - никогда; почему mei (мед), vinum (вино) и другие слова того же рода могут стоять во множественном числе, a lac (молоко) нет {62} - (14) все это не могут исследовать, обстоятельно рассматривать и объяснять деловые люди в столь занятом городе. Я вижу, что даже этими своими разъяснениями я задержал вас в вашем намерении заняться, как я полагаю, каким-то делом. (15) Поэтому теперь идите, а когда будет у вас досуг, разузнайте, не сказал ли quadriga (квадрига) или harenae (пески) хотя бы кто-нибудь из древней когорты ораторов или поэтов, то есть какой-нибудь образцовый и хороший писатель, а не пролетарий".

{61 Наши источники ни одним примером не подтверждают употребление слова indutiae в единственном числе, в отличие от слова caerimonia.}

{62 Множественное число для слов vinum и mei хорошо засвидетельствовано, видимо, потому, что в отличие от молока существовало много видов вина и меда.}

(16) Я думаю, что Фронтон посоветовал нам искать эти слова не потому, что он считал, будто они есть в каких-либо старых книгах, но для того, чтобы мы занялись вдумчивым чтением, разыскивая довольно редкие слова. (17) Слово quadriga (квадрига), которое кажется самым редким, мы нашли в единственном числе в книге сатир Марка Варрона, {63} озаглавленной "Экдеметик". {64} (18) Harenae (пески) же во множественном числе (πληθυντικω̃ν) мы искали с меньшим усердием, поскольку, как я уже упоминал, кроме Гая Цезаря, никто из ученых людей не приводил этого слова.

{63 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{64 Fr. 93 Bucheler. Ecdemeticus — конъектура Валена, производящего данное слово от ε̉κδημέω; соответственно, по его мнению, это сочинение представляло собой некое подобие путеводителя.}

Глава 9

<***>

(1) Юноша всаднического происхождения - родом из Азии, веселого нрава, щедро одаренный и природой, и судьбой, и талантом, и любовью к мусическому искусству - давал обед для друзей и учителей в небольшом пригородном имении, чтобы отметить тот день в году, который был началом его жизни. (2) Пришел тогда с нами на тот же обед ритор Антоний Юлиан {65} - учитель на государственном жалованье, испанец по рождению, человек блистательного красноречия, сведущий в древней литературе. (3) Он, когда закончились кушанья и настало время кубков и речей, пожелал, чтобы пригласили искуснейших певцов и кифаредов обоих полов, которые, как он знал, есть у хозяина. (4) Когда юношей и девушек привели, они исполнили в приятной манере множество стихов Анакреонта (Άνακρεόντεια) и Сапфо (Sapphica), а также некоторые нежные и прелестные любовные элегии (ε̉λεγει̃α) новых поэтов. (5) Мы наслаждались, кроме всего прочего, приятнейшими строчками старого Анакреонта, которые я даже записал, чтобы иногда бессонный труд и ночная тревога на короткое время нашли отдых в прелести звуков и мелодии: {66}

{65 Антоний Юлиан — см. комм. к Noct. Att., I, 4, 1.}

{66 Anacreont., 4. Preisendanz. Перевод А. Я. Тыжова. Стих этот, по крайней мере в издании Веста (Iambi et elegi Graeci, ed. Μ. L. West. Vol. 2. Oxford, 1972), не вошел в состав фрагментов собственно Анакреонта. Он издается обычно среди так называемых «Анакреонтических песен»; кроме того, он содержится под номером 48 в 11-й книге «Палатинской антологии».}

(6) Гефест, сребро кующий,

Прошу тебя, не надо

Доспехов мне гоплита.

Что толку мне в сраженьях?

Но сделай кубок полый,

Глубокий, если сможешь.

Изобрази на нем мне

Ни звезды, ни созвездья,

Ни Ориона бури.

Что дело до Плеяд мне,

Что мне до Волопаса?

Изобрази мне лозы

И виноград на лозах;

Вакханок, гроздья рвущих,

И чан вина представь мне,

И виноград давящих с

Красавцем Дионисом

Эрота и Батилла. {67}

{67 Лиэй (λυαι̃ο?) — «Освободитель», эпитет Диониса. Батилл — красивый юноша родом с Самоса, любимец Анкреонта, неоднократно им воспетый.}

(7) Тогда некоторые греки, бывшие на этом пиру, приятные люди и также весьма сведущие в нашей литературе, стали дразнить и высмеивать ритора Юлиана как совершенного варвара и деревенщину, явившегося из испанской земли, [говоря], что он - лишь крикун и мастер бешеного и сварливого слова, дающий уроки языка, в котором нет наслаждений и изящества Венеры и Музы; они настойчиво спрашивали его, что он думает об Анакреонте и других поэтах этого рода и создавал ли кто-либо из наших поэтов столь плавно льющуюся усладу стихов. "Разве, пожалуй, - говорили они, - чуть-чуть Катулл, а также немножко Кальв. {68} Ибо Левий сочинял запутанные вирши, Гортензий {69} - некрасивые, Цинна {70} - неизящные, Меммий {71} - грубые, и все они вместе - неискусные и нескладные".

{68 Гай Лициний Кальв — см. комм. к Noct. Att., IX, 12, 10.}

{69 Квинт Гортензий, сын великого римского оратора Гортензия (см. комм. к Noct. Att., I, 5, 2) — один из поэтов-неотериков.}

{70 Гай Гельвий Цинна — см. комм. к Noct. Att., IX, 12, 12.}

{71 Гай Меммий (I в. до н. э.) — политический деятель, ценитель поэзии, сам писавший любовные стихи. С 57 г. до н. э. — пропретор Вифинии и Понта, в числе его спутников в Вифинию отправились Катулл и Цинна.}

(8) Тогда [Юлиан], вступаясь за отеческий язык, словно за жертвенники ларов и пенатов, сказал с негодованием и возмущением: "Я, конечно, должен с вами согласиться в том, что в своем великом беспутстве и бесстыдстве вы превосходите Алкиноя {72} и идете впереди как в роскоши одеяний и кушаний, так и в сладости {73} песен. (9) Но чтобы вы не осуждали нас, то есть само имя латинян, как диких и необразованных за [нашу] чуждость Афродите (α̉ναφροδισία), прошу, позвольте мне покрыть плащом голову, как, говорят, сделал Сократ во время одной не очень скромной речи, {74} послушайте и узнайте, что у нас тоже были поэты любви и служители Венеры прежде тех, кого вы назвали". (10) Откинувшись назад, с закрытой головой, весьма приятным голосом он прочел стихи древнего поэта Валерия Эдитуя, {75} а также Порция Лицина {76} и Квинта Катула, {77} изящнее, утонченнее, элегантнее и прелестнее которых, я полагаю, не найти ничего ни по-гречески, ни по-латыни. (11) Стихи Эдитуя:

{72 Рукописи дают непонятное слово arcinnum. Гертц в соответствии с Горацием (Epist., I, 2, 28) предложил читать Alcinum; Маршалл исправляет на Alcinoum — Алкиной, царь феаков, оказавший радушный прием Одиссею. Гораций в указанном выше отрывке говорит об изнеженных и праздных юношах Алкиноя; видимо, так следует понимать и упреки Юлиана.}

{73 Mollitiis (сладости) — конъектура Гертца; рукописное чтение — multis — не дает удовлетворительного смысла.}

{74 Plat. Phaedr., 237а.}

{75 Валерий Эдитуй (II в. до н. э.) — поэт «кружка Лутация Катула»; приведенные Геллием эпиграммы — все, что дошло из его наследия.}

{76 Порций Лицин — см. комм. к Noct. Att., XVII, 21, 44.}

{77 Квинт Лутаций Катул (ок. 150—87 г. до н. э.) — консул 102 г. до н. э.; в 101 г. до н. э. вместе с Марием одержал при Верцеллах победу над кимврами; когда Марий захватил Рим, Катул стал жертвой его преследований и был вынужден покончить с собой. Активная политическая деятельность не мешала занятиям Катула литературой: он писал прозу и стихи, причем не только на латинском, но и на греческом языке. До нас дошли две его любовные эпиграммы, одну из которых цитирует наш автор.}

Только начну я о том, чего от тебя добиваюсь

Всей неспокойной душой, - молкнут слова на губах.

Сразу пот на груди выступает обильною влагой,

Я цепенею, молчу, силюсь и гибну без слов. {78}

{78 Fr. 1 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

(12) Также он прибавил и другие его стихи - честное слово, не менее приятные, чем предыдущие:

Что ты мне факел даешь, Филэрот? Не нужен мне факел.

Сердце во мне горит и освещает мне путь.

Сердца не погасить ни самому дикому ветру,

Ни дождю, что льет мутным потоком с небес,

Этот огонь лишь Венера зажгла и Венера потушит:

Больше против него нет побеждающих сил. {79}

{79 Fr. 2 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

(13) Он прочел также вот эти стихи Порция Лицина:

Вы, пастухи овец и нежных овечьих приплодов,

Вы хотите огня? Так поспешите ко мне!

Я - человек-огонь! Трону пальцем - весь лес загорится,

Все загорятся стада, все, что я вижу, - в огне! {80}

{80 Fr. 6 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

(14) Стихи Квинта Катула были таковы:

Где моя душа? Улетела опять к Феотиму

И, как беглянка, теперь ищет убежище в нем.

Что ж? Ведь я уж давно объявление сделал такое,

Чтоб не впускал он ее, а прогонял от дверей.

Надо пойти и вернуть. Но как самому не попасться

В плен? Что делать, увы? Дай мне, Венера, совет! {81}

{81 Fr. 1 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

Глава 10

<***>

(1) Помню, однажды я и Юлий Цельзин Нумидиец {82} ходили навещать Корнелия Фронтона, у которого тогда серьезно болели ноги. {83} Когда нас ввели, мы застали его возлежащим на греческом скимподии, {84} а вокруг него сидело множество мужей, прославленных своей ученостью, родовитостью или судьбой. (2) Здесь же стояли многочисленные архитекторы, приглашенные для устройства новых бань, и показывали различные их виды, изображенные на тонком пергаменте. (3) Выбрав один образец и вид бань, [Фронтон] спросил, сколько денег потребуется для полного завершения строительства, (4) и когда архитектор сказал, что, как кажется, необходимо почти триста сестерциев, один из друзей Фронтона прибавил: "И примерно (praeterpropter) еще пятьдесят". (5) Тогда Фронтон, отложив разговор, который намеревался вести о затратах на бани, глядя на того друга, который сказал, что <нужно> еще примерно пятьдесят, <спросил его, что означает practerpropter>. {85} (6) А друг этот ответил: "Слово это не мое, но ты можешь слышать его в речи многих людей, (7) а что оно означает, следует спросить не у меня, а у грамматика", - и при этом показал пальцем на учителя грамматики с весьма известным в Риме именем. Тот же, смущенный неясностью самого обычного и общеупотребительного слова, сказал: (8) "Мы исследуем то, что вовсе недостойно чести нашего исследования. (9) Ибо я не знаю, что означает это совершенно плебейское слово, употребительное скорее в речи ремесленников, чем <людей образованных>". {86}

{82 Юлий Цельзин — см. комм. к Noct. Att., XIX, 7, 2.}

{83 См. комм. к Noct. Att., II, 26, 1, где Геллий говорит о том, что Фронтон страдал подагрой. Проблемы здоровья занимают важное место в переписке Фронтона с Марком Аврелием; именно болезнь не позволила Фронтону отправиться в Азию.}

{84 Скимподий (scimpodium) — небольшое ложе.}

{85 Дополнения принадлежат Гертцу. Основные значения praeterpropter: «приблизительно» (в речи друга Фронтона); «кое-как» (у Энния).}

{86 Дополняет Каррио; в тексте небольшая лакуна.}

(10) Но Фронтон, выражая лицом и голосом заинтересованность, спросил: "Так тебе, учитель, кажется недостойным и предосудительным слово, которым и Марк Катон, {87} и Марк Варрон, {88} и многие более древние пользовались как занимающим должное место в латинском языке?" (11) Тут и Юлий Цельзин напомнил, что в трагедии Энния, {89} которая называется "Ифигения", встречается то самое [слово], о котором идет речь, и грамматики имеют обыкновение скорее исправлять его, чем объяснять. (12) Поэтому он приказал тотчас принести "Ифигению" Квинта Энния. В хоре этой трагедии мы прочитали следующие стихи:

{87 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{88 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{89 Квинт Энний — см. комм. к Noct. Att., I, 22, 16.}

Кто не может жить в покое, тот покоя не ищи.

Ведь когда ты знаешь дело, что тебе поручено,

То тебе твои старанья только в удовольствие;

А в покое неспокойный ум лишь праздно мечется.

Так и здесь: мы уж не дома и еще не на войне,

Бродим взад-вперед без цели и не туда, куда хотим,

Все постольку да поскольку:

толк не толк и жизнь не в жизнь

(praeterpropter vitam vivitur). {90}

{90 V. 234-241 Vahlen = V. 197-204. Перевод М. Л. Гаспарова. Дословно: praeterpropter vitam vivitur — «жизнь проживается кое-как».}

(13) Когда это прочитали, Фронтон спросил у уже утратившего уверенность грамматика: "Ты слышал, наилучший из учителей, как твой Энний сказал praeterpropter в такой сентенции, какой обычно пользуются философы в своих строжайших предписаниях? Итак, мы просим тебя сказать, так как речь уже идет о слове Энния, каков скрытый {91} смысл вот этого стиха: praeterpropter vitam vivitur ("жизнь проживается кое-как")".

{91 Remotus (удаленный, тайный) — конъектура Хозиуса; рукописное чтение — motus (движение) — в данном контексте бессмысленно.}

(14) И грамматик, сильно потея и отчаянно краснея, в то время как вокруг многие громко смеялись, встал и уходя произнес: "Тебе одному, Фронтон, я позже скажу, чтобы невежды не услышали и не узнали". Мы все также встали, оставив рассмотрение этого слова.

Глава 11

<***>

(1) Две греческие стихотворные строчки пользуются славой и считаются достойными памяти среди многих ученых людей, ибо они весьма приятны и отличаются изящнейшей краткостью. (2) Довольно многие древние писатели уверяют, что автор этих строк - философ Платон, который забавлялся ими в юности, в то самое время, когда он также пробовал силы в сочинении трагедий:

Душу свою на губах я держал, Агафона целуя,

Бедная, бросив меня, рада в него перейти. {92}

{92 Anth. Pal., V, 58. Перевод А. Я. Тыжова. В оригинале цитата дана по-гречески. Ср.: Macr. Sat., II, 2, 15 17, где воспроизводится двустишие Платона и его латинское переложение.}

(3) Это двустишие мой друг, юноша, не чуждый муз, переложил более вольно и свободно во многих стихах. Так как они показались мне весьма достойными упоминания, я привел их:

(4) Пока целую мальчика

Губами чуть раскрытыми

И нежный цвет дыхания

С открытых уст я пью,

Душа, страдая раною,

К моим губам спустилася,

К устам открытым мальчика

И губ его краям.

И путь себе нашедшая

Уйти к нему пытается.

И если б дольше длилося

Уст наших сочетание,

Огнем любви пылавшая,

К нему б она ушла.

Но вышло б диво дивное:

В самом себе я умер бы,

Но жил внутри любимого. {93}

{93 Р. 139 Morel. Перевод А. Я. Тыжова.}

Глава 12

<***>

(1) Я слышал, как Герод Аттик, {94} консуляр, произносил по-гречески речь, в которой превзошел строгостью, богатством и изяществом слов почти всех, кого мы помним. (2) Рассуждал же он против бесстрастия (απάθεια) стоиков, оскорбленный кем-то из них из-за того, что недостаточно благоразумно и не очень мужественно переносил смерть мальчика, которого любил. {95} (3) Смысл этой речи, хотя я мало что из нее помню, таков.

{94 Герод Аттик — см. комм. к Noct. Att., I, 2, 1.}

{95 Ср.: Noct. Att., I, 26,10—11; XII, 5,10.}

Нигде ни один человек, который чувствует и понимает согласно природе, не может быть лишен и полностью свободен от тех переживаний души, которые [Герод Аттик] называл страстями (πάθη): боли, желания, страха, гнева, наслаждения, - и если он даже сумеет, приложив все усилия, освободиться целиком, это будет не лучше, так как душа, лишенная опоры этих переживаний как необходимого источника для многих [других], увядает и цепенеет. (4) Он говорил, что эти чувства и движения души, которые, будучи неумеренными, становятся пороками, связаны и переплетены с некими силами и живостью духа, (5) и поэтому, если все мы неумело изгоним их целиком и полностью, есть опасность, что мы избавимся и от сопутствующих им хороших и полезных душевных свойств. (6) Итак, [Аттик] считал, что [страсти] должны быть ограничены и умело и осторожно устранены, чтобы освободиться только от кажущегося чуждым, противным природе и ведущим к гибели, дабы не случилось в самом деле то, что, как говорит предание, произошло с неким необразованным и диким фракийцем на земле, которую он купил с намерением возделывать.

(7) "Фракиец, - сказал [Герод Аттик], - не привыкший в своей крайней дикости возделывать поля, переселившись в культурные земли из стремления к более подобающей человеку жизни, приобрел участок, засаженный оливами и виноградом. Не зная совершенно ничего о том, как выращивать виноград или дерево, видит он как-то, что сосед вырубает высоко и широко разросшуюся ежевику, подстригает ясени почти до самой верхушки, вырывает от самых корней побеги винограда, стелящиеся по земле, обрезает длинные и прямые ветви на фруктовых деревьях и на оливах. Фракиец подошел поближе и спросил, почему тот обрезал столько зелени и деревьев. (8) Сосед же ответил так: "Чтобы поле стало красивым и чистым, а дерево и лоза более плодородными". (9) Фракиец ушел от соседа, благодаря его и радуясь, словно овладел земледельческой наукой. После этого он взял серп и топор и - несчастный невежда! - обрубил все свои виноградные лозы и оливы, отсек самую пышную листву деревьев и самые плодоносные лозы винограда, вырвал все кусты и заросли, где должны были созреть плоды и фрукты, вместе с терновником и ежевикой ради очищения поля, дорогой ценой заплатив за свое самомнение и самоуверенность при подражании неверно понятому примеру. (10) Так, - говорит оратор, - и эти последователи бесстрастия, которые хотят казаться спокойными, бестрепетными и невозмутимыми, пока они ничего не желают, ни от чего не страдают, ни на что не гневаются, ничему не радуются, отсекая от себя все, к чему стремится страстная душа, в оцепенении вялой и как бы парализованной жизни встречают старость".

Глава 13

<***>

(1) Стояли как-то вместе возле входа в императорский дворец Корнелий Фронтон, Фест Постумий {96} и Апполинарий Сульпиций, {97} и я, находясь там с некоторыми другими [людьми], с большим любопытством внимал речам, которые они вели о филологических науках. (2) Тогда Фронтон сказал Апполинарию: "Прошу тебя, учитель, укажи мне, правильно ли я избегал называть людей слишком маленького роста nani (карликами) и предпочитал звать их pumiliones (малорослыми), так как помнил, что это слово есть в древних книгах, a nani (карлики), как я полагал, слово низкое и варварское". {98}

{96 Грамматик с таким именем неизвестен.}

{97 Сульпиций Аполлинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.}

{98 Pumilio — весьма древнее латинское слово; nanus имело также значение «плоская фляжка для вина» (Varr. De ling. Lat., V, 119).}

(3) "Да, действительно, - говорит Апполинарий, - это слово часто встречается в обиходе необразованной черни, но оно не варварское и считается греческим по происхождению; ибо словом νάνοι греки называли людей маленького роста, незначительно возвышающихся над землей, и говорят, что есть какое-то этимологическое объяснение, соответствующее смыслу слова; если же память меня не подводит, это слово используется в комедии Аристофана, названной "Грузовые суда" ('Ολκάδες). {99} Но это слово благодаря тебе приобрело бы римское гражданство или стало латинской колонией, если бы ты счел достойным пользоваться им, что было бы гораздо более приемлемо, чем те совершенно неизвестные и грязные слова, которые ввел в обиход латинского языка Лаберий". {100}

{99 Fr. 427 Hall et Geldart. Название пьесы представляет собой эмендацию Гертца, так как рукописное чтение испорчено.}

{100 Децим Лаберий — см. комм. к Noct. Att., I, 7, 12.}

(4) Тогда Фест Постумий сказал какому-то латинскому грамматику, родственнику Фронтона: "Аполлинарий научил нас, что nani - греческое слово, а ты научи нас, латинское ли это слово, коль скоро им называют мулов и очень маленьких лошадок, и у какого писателя оно встречается".

(5) И этот грамматик, человек действительно весьма поднаторевший в изучении древних писателей, говорит: "Если не преступление сказать в присутствии Аполлинария, что я думаю о каком-либо греческом или латинском слове, я дерзну ответить на твой вопрос, Фест, что слово латинское и его можно найти в произведениях Гельвия Цинны, {101} весьма славного и образованного поэта", - и привел его стихи, которые, поскольку память мне случайно помогла, цитирую:

{101 Гай Гельвий Цинна — см. комм. к Noct. Att., IX, 12, 12.}

И теперь меня по Ценоманскому {102} ивняку

{102 Ценоманы — кельтский народ (Caes. De bell. Gall. VII, 75, 3); сам Гельвий Цинна был родом из Галлии.}

Быстро мчит повозка, влекомая парой

маленьких лошадок (nani). {103}

{103 Fr. 9 Morel.}

Глава 14

<***>

(1) Век Марка Цицерона и Гая Цезаря видел немногих мужей выдающегося красноречия, но он явил двух столпов самых разнообразных наук и искусств, просветивших человечество, - Марка Варрона {104} и Публия Нигидия. {105}

{104 Марк Теренций Варрон — см. комм. к Noct. Att., I, 16, 3.}

{105 Публий Нигидий Фигул — см. комм. к Noct. Att., II, 22, 31.}

(2) Однако исторические и научные шедевры, созданные Варроном, всем известны и находятся в широком обращении, (3) а трактаты Нигидия не имеют распространения в народе, и из-за сложности и изощренности ими пренебрегают как бесполезными. (4) Образцом [его стиля] может служить то, что мы прочли немного раньше в его "Грамматических записках"; оттуда я взял кое-что для примера, чтобы показать, какого рода были его сочинения.

(5) Ибо он, рассуждая о природе и порядке букв, называемых грамматиками гласными, написал слова, которые мы оставляем без объяснения ради упражнения читателей в усердии: (6) "А и о всегда идут первыми, i и и всегда прибавляются, е - и идет следом, и предшествует: она идет впереди в [слове] Euripus (Эврип) и прибавляется в Aemilius (Эмилий). Если кто-то полагает, что первым в словах Valerius (Валерий), Vennonius (Венноний), Volusius (Волузий) идет и, а в словах iampridem (уже давно), iecur (печень), iocus (шутка), iucundum (приятное) - i, то он ошибается, потому что те буквы, которые являются первыми в этих словах, - не гласные". {106} (7) Из той же книги следующее высказывание: "Между буквами n и g есть другая [промежуточная] тональность, как в anguis (змея), angari (курьеры), аnсоrае (якоря), increpat (шумит), incurrit (вбегает), ingenuus (свободнорожденный). Ибо во всех этих словах ставится не настоящая, а поддельная n. {107} Ведь сам язык является доказательством того, что это не n: если бы это была n, язык дотрагивался бы до неба". {108} (8) Затем в другом месте он пишет так: "Я упрекаю греков, которые писали ου через о и υ, в не таком большом невежестве, <в каком> {109} пребывали те, кто писал ei через е и i, ибо первое они делали по необходимости, а ко второму их ничто не принуждало". {110}

{106 Fr. 53 Swoboda. Буква υ для обозначения согласного звука была введена в латинский алфавит в XVI в.; до того гласный и согласный звуки передавались одной буквой — и. См. также: Noct. Att., XIV, 5, 2 и соответствующий комментарий. Слоговое и неслоговое i также обозначались одной и той же буквой.}

{107 В сочетаниях ng и nс звук n, по-видимому, приобретал носовой оттенок, представляя собой некий промежуточный звук, который можно условно обозначить как

.}

{108 Fr. 54 Swoboda.}

{109 Quantae — появляется только в первых печатных изданиях; Гертц предлагает дополнить: quantae nostri fuerunt («в сколь большом невежестве погрязли наши»).}

{110 Fr. 55 Swoboda. Оба указанных дифтонга в таком виде существовали в греческом; на латинский язык ου передавался через u , a ei превратился в долгое i . Смысл замечания Нигидия до конца не ясен, поскольку фраза вырвана из контекста и не снабжена примерами.}

Книга XX

Глава 1

Спор правоведа Секста Цецилия и философа Фаворина о законах Двенадцати таблиц

(1) Секст Цецилий {1} был опытен и влиятелен в юридической науке, а также в изучении и толковании законов римского народа. (2) Как-то раз, когда мы ожидали [возможности] поприветствовать Цезаря на Палатинской площади, к нему подошел философ Фаворин {2} и заговорил с ним в присутствии нас и многих других. (3) В их речах тогда были упомянуты законы децемвиров, которые составила и записала на двенадцати таблицах коллегия десяти, созданная ради этого римским народом. {3}

{1 Секст Цецилий Африкан (II в. н. э.) — римский юрист; его основной труд — «Вопросы» в девяти книгах — сохранился только в цитатах у позднейших авторов.}

{2 Фаворин — см. комм. к Noct. Att., I, 3, 27. Учитель Авла Геллия, на которого автор часто ссылается, был в опале при императоре Адриане, но при Антонине вернулся в Рим и провел остаток жизни, окруженный почетом и уважением.}

{3 Двенадцать таблиц — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 18.}

(4) Когда Секст Цецилий сказал, что, исследовав [право] многих городов, он нашел, что эти законы написаны с полной и безупречной краткостью, Фаворин ответил: "Допустим, в большей части законов дело обстоит так, как ты говоришь; ведь с не меньшим увлечением я читал эти Двенадцать таблиц, чем двенадцать книг платоновских "Законов". Однако там обращает на себя внимание то слишком неясное, <то слишком суровое>, {4} то, наоборот, излишне мягкое и свободное, то совсем не такое, как написано, содержание".

{4 <Aut durissima> добавляет Гроновий.}

(5) "Неясность, - сказал Секст Цецилий, - давайте не будем вменять в вину писавшим, но припишем глупости непонимающих, хотя и те, кто плохо усваивает то, что написано, тоже освобождаются от вины. (6) Ибо долгий век стер древние слова и нравы, которые помогают постичь смысл законов. Ведь Таблицы были составлены и записаны в трехсотом году от основания Рима, с какового времени и до этого дня, как кажется, прошло немногим меньше шестисот лет. {5} (7) Однако что можно посчитать в этих законах написанным сурово, если не считать суровым закон, который казнит назначенного по закону судью или арбитра, уличенного в том, что он взял деньги, чтобы рассудить дело, {6} или тот закон, который вора, пойманного на месте преступления, передает в рабство тому, у кого совершена кража, {7} а ночного вора дает право убить? {8} (8) Скажи же, прошу, о муж, столь стремящийся к мудрости, разве ты думаешь, что нечестность этого судьи вопреки всякому праву, божественному и человеческому, продающего свою присягу за деньги, или невыносимая наглость изобличенного вора, или коварная жестокость ночного бродяги не заслуживают смертной казни?"

{5 Первые десять таблиц, согласно традиционной датировке, были обнародованы в 450 г. до н. э. (в 451 г. до н. э. они были дополнены еще двумя). Соответственно беседа Фаворина и Цецилия имела место около 150 г. н. э.}

{6 XII Tab., IX, 3.}

{7 XII Tab., VIII, 14.}

{8 XII Tab., VIII, 12. О наказаниях за различного рода кражи см. также Noct. Att., XI, 18 с соответствующими комментариями.}

(9) "Не спрашивай у меня, - говорит Фаворин, - что я думаю. Ибо ты знаешь, что я имею обыкновение, сообразно с учением школы, к которой я принадлежу, скорее задавать вопросы, чем выносить суждения. {9} (10) Но римский народ, которому подобные проступки казались заслуживающими кары, однако наказания такого рода - чрезмерно суровыми, - не поверхностный и не презренный судья, ибо он позволил этим законам, которые требуют столь непомерных наказаний, одряхлеть и умереть от старости. (11) Как, например, [римляне] осудили бесчеловечно написанный закон о том, что если человек, вызванный в суд, в силу нездоровья или возраста слаб и не способен прийти [сам], то ему не предоставляют крытую повозку, а выносят и помещают его на вьючное животное (jumentum) и везут из дома к претору в комиции, словно на каких-то невиданных похоронах. {10} Ибо по какой причине человека, ослабленного болезнью и не способного выступить в свою защиту, везут на суд к сопернику привязанным к вьючному животному? (12) Разве и тебе не кажется слишком мягким то, что и мне представляется таковым, а именно, следующее определение наказания за обиду: "Если кто-то нанесет обиду другому, пусть штраф будет 25 ассов"? {11} Ибо кто будет столь беден, чтобы 25 ассов удержали его от желания нанести обиду? (13) Так и ваш Лабеон {12} в книгах, которые он написал о законах Двенадцати таблиц, не одобрил этого закона, сказав: <***> {13} Дуций Вераций был человек чрезвычайно дурной и чудовищно безрассудный. Он ради забавы мог собственной рукой хлестать по лицу свободного человека. За ним следовал раб, несший кошелек, полный ассов; надавав кому-либо пощечин, [Вераций] тотчас приказывал [рабу] уплатить согласно Двенадцати таблицам 25 ассов. Поэтому, - продолжал [Фаворин], - впоследствии преторы приняли решение совершенно отменить этот закон и постановили, что они сами будут оценивать стоимость обиды.

{9 Речь идет о Новой Академии, которая в своем отходе от платонизма к скептицизму постулировала свободу сомнения.}

{10 XII Tab., I, 3.}

{11 XII Tab., VIII, 4.}

{12 Марк Антистий Лабеон — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 1.}

{13 В тексте лакуна.}

(14) Однако, как я сказал, очевидно, что кое-какие вещи в этих законах даже не находят себе места, как, например, в законе талиона, {14} слова коего, если память меня не обманывает, следующие: "Если кто причинит [другому] членовредительство и не будет достигнуто соглашение [с потерпевшим], пусть будет [тому] равное возмездие (talio esto)". {15} (15) Ведь наказание по закону талиона не может породить ничего, кроме жестокой мести. В самом деле, если тот, у кого член тела поврежден другим человеком, хочет по праву талиона нанести этому человеку такое же повреждение, то, спрашиваю я, может ли он восстановить равенство, нанеся одинаковый ущерб членам тела? В подобном деле неразрешима прежде всего эта трудность. (16) Что если телесный член, - говорил далее [Фаворин], - был сломан другому неумышленно? Ибо то, что сделано по неведению, должно быть и возмещено по неведению. Ведь случайный и обдуманный удар не подпадают под одно и то же возмездие. {16} Итак, каким же образом сможет воспроизвести [действия] человека, [нанесшего ущерб другому] по неведению, тот, кто при совершении возмездия должен по справедливости действовать не по своему желанию, но неумышленно? (17) Но даже если [кто-то] причинит ущерб умышленно, такой [человек], пожалуй, никак не потерпит, чтобы ему нанесли более серьезные и обширные травмы. Я не нахожу [способа], чтобы можно было гарантировать какое-либо равновесие и меру. (18) Если же будет допущено несколько большее или иное [повреждение], то может произойти дело смехотворной дикости, поскольку возникнет противоположное действие ответной мести и взаимное возмездие будет бесконечно нарастать. (19) А о бесчеловечности расчленения и разделения человеческого тела, когда одного человека, осужденного за денежный долг, отдают на растерзание многим, {17} не хочется вспоминать и стыдно говорить. Ибо что может показаться более диким, более отдаленным от человеческой натуры, чем то, что члены и суставы несостоятельного должника жесточайшим образом разрывались, точь-в-точь как ныне вещи продаются по частям?"

{14 XII Tab., VIII, 2. Талион — распространенная в древнем праве мера ответственности в виде причинения виновному такого же вреда, который нанесен им («око за око, зуб за зуб»).}

{15 XII Tab., VIII, 2.}

{16 Ср.: XII Tab., VIII, 24, где дифференцируется умышленное и неумышленно причинение вреда.}

{17 XII Tab., III, 6.}

(20) Тогда Секст Цецилий, обняв обеими руками Фаворина, говорит: "Ты один в наше время в самом деле сведущ не только в греческих, но и в римских делах. Ибо кто из философов настолько основательно знает каноны своего учения, насколько ты изучил наши законы децемвиров? (21) Но я прошу, однако: сойди понемногу с этого твоего академического пути рассуждений и, оставив всякое стремление к опровержению и наблюдению, рассмотри серьезнее, какого рода те мысли, что ты осудил, (22) и не презирай древность этих законов, потому что большей их частью уже сам римский народ прекратил пользоваться.

Ты ведь, конечно, хорошо знаешь, что применение законов и способы их изменения {18} не остаются в прежнем виде, меняясь сообразно нравам времени, роду государства, из соображений полезности в настоящий момент, в зависимости от буйства пороков, которые следует исцелить; и более того, как лик неба и моря, так и они принимают различные формы под воздействием бурного хода событий и судьбы. (23) Что казалось более здравым, чем знаменитый законопроект Столона о заранее определенном числе югеров? {19} Что более правильным, чем плебисцит Вокония об ограничении наследственных прав женщин? {20} Что для устранения роскоши среди граждан считалось столь же полезным, как закон Лициния и Фанния, а также другие законы о расходах? {21} Однако все эти [законопроекты] потонули в роскоши государства, подобно кораблю, который терпит бедствие в волнах.

{18 Дословно: «лечение законов» (medela legum).}

{19 Закон Лициния Столона и Луция Секстин Латерана 367 г. до н. э. ограничивал землевладение на общественном поле (ager publicus) наделом в 500 югеров. См. также комм, к Noct. Att., V, 3, 40.}

{20 Lex testamentaria, предложенный трибуном Квинтом Воконием Саксой в 169 г. до н. э. См. также комм, к Noct. Att., V , 13, 3.}

{21 Закон Фанния 161 г. до н. э. ограничивал роскошь на пирах, закон Лициния (между 113 и 97 гг. до н. э.) дополнял его. См. также Noct. Att., II, 24, 2 и соответствующий комментарий.}

(24) Но почему тебе показался бесчеловечным самый, по крайней мере по моему мнению, человеколюбивый из всех законов, который велит, чтобы больному или старому человеку, вызванному в суд, предоставили jumentum? (25) Слова закона, [у которого титул] "Если вызывают в суд", следующие: "Если болезнь или возраст будут препятствием, пусть тот, кто призывает в суд, даст jumentum; если он не хочет, пусть не предоставляет крытую повозку (аrсеrа)". {22}

{22 XII Tab., I, 3.}

(26) Быть может, ты полагаешь, что morbus (болезнью) здесь называется тяжелое заболевание с приступами лихорадки и ознобом, a jumentum - какая-нибудь одна-единственная скотина, везущая больного на спине? И потому ты считаешь, что бесчеловечно больного, лежащего у себя дома, посадив на вьючное животное, насильно увозить в суд?

(27) Это, мой Фаворин, совсем не так. Ибо в этом законе указана не болезнь, сопровождающаяся лихорадкой и крайне тяжелая, но какой-то недуг вроде слабости и недомогания, а об опасности для жизни речи нет. Вообще же более тяжелую болезнь, которая причиняет серьезный вред, составители этих законов в другом месте называют не просто болезнью (morbus) самой по себе, но опасной болезнью (morbus sonticus). {23} (28) Jumentum (вьючное животное) же означает не только то, что мы понимаем под этим словом теперь, но и повозку, которую тянет впряженный в нее скот, наши предки также называли jumentum - от глагола jungere (запрягать). (29) А аrсеrа называлась телега, закрытая со всех сторон и защищенная, словно какой-то большой ящик, выстланный покрывалами, в которой обычно перевозят лежащих стариков или тяжело больных. (30) Итак, какая же тебе привиделась жестокость в том, что несчастному беспомощному человеку, призванному в суд, который или ногами, может быть, страдает, или по какой-то другой причине прийти не способен, было сочтено необходимым дать повозку? Однако выстилать изысканную крытую повозку не распорядились, потому что какому угодно больному достаточно телеги. И сделали [законодатели] это для того, чтобы подобная ссылка на телесную немощь не предоставляла постоянные отсрочки тем, кто действует недобросовестно и избегает судебных процессов.

{23 XII Tab., II, 2.}

(31) Однако не так уж и легкомысленно {24} было со стороны [децемвиров] определить за нанесение обиды штраф в 25 ассов. Не всякое злодеяние они постановили искупать именно такой суммой, хотя сама эта пригоршня ассов представляла собой солидное количество меди, ибо в те времена народ пользовался ассами весом в один фунт. {25} (32) Жестокие обиды, как, например, переломы, нанесенные не только свободным, но даже рабам, они покарали более значительным штрафом, (33) а за некоторые несправедливости назначили возмездие по праву талиона. Как же враждебно ты, господин хороший, напал на закон талиона и сказал, что он составлен без сколько-нибудь тонкого обращения со словом, потому что равного возмездия не существует и нелегко сломать член "равновесно" (aequilibrium), как ты говоришь, с переломом другого. (34) Действительно, мой Фаворин, крайне трудно совершить полностью равное возмездие. Но децемвиры, желая возмездием уменьшить и ограничить такого рода насилие, как избиение и оскорбление, посчитали, что людей нужно сдерживать также этим страхом, и решили, что относительно того, кто сломает член тела другому и не захочет, однако, договориться об искуплении, должно принимать решение, либо глядя на то, умышленно или неумышленно он сломал, либо воздавать ему за преступление в полной и равной мере. Они скорее хотели восстановить само стремление сломать ту же самую часть тела, а не те же обстоятельства, потому что проявление воли воспроизвести можно, а обстоятельства нанесения побоев нельзя. (35) Если же дело обстоит так, как я говорю и как указывает сам характер равенства, то эти твои "взаимные возмездия" существовали в действительности больше на словах, чем на деле. (36) Но, поскольку ты также считаешь этот вид наказания суровым, скажи, прошу тебя, в чем состоит эта суровость, если с тобой сделают то же, что сам ты сделал с другим; в особенности, если ты имеешь возможность договориться и нет необходимости претерпевать возмездие, если только ты его не выберешь.

{24 Sed non insubide — конъектура Маршалла; рукописное чтение испорчено.}

{25 Римский фунт — 327,45 г, однако в эпоху Двенадцати таблиц использовался фунт весов в 272, 88 г.}

(37) Поскольку эдикт преторов об оценке несправедливости ты считаешь более достойным одобрения, я хочу, чтобы ты знал, что само это возмездие также обычно обязательно подвергалось оценке судьи. (38) Ибо если виновный, который не хотел договориться, не подчинялся судье, наложившему на него возмездие по закону талиона, то судья, оценив тяжбу, приговаривал человека к уплате денег, и, таким образом, если подсудимому и договор казался тяжелым, и возмездие жестоким, суровая норма закона позволяла вновь прибегнуть к денежному штрафу. (39) Мне остается ответить относительно расчленения и разделения тела, что показалось тебе самым чудовищным.

Упражняя и взращивая все виды добродетелей, римский народ из малого источника быстро поднялся до значительной величины, но из всех добродетелей более всего и главным образом он взращивал верность и почитал ее священной как в частных делах, так и в общественных.

(40) Так, консулов, славнейших мужей, он отдал врагам ради утверждения общественной честности; так, клиента, которому обещали защиту, постановил он считать дороже близких и охранять его от родственников, и никакое злодейство не следует считать хуже, чем если будет доказано, что кто-то [ради прибыли] подверг клиента разделу (clientem divisui habuisse). {26} (41) Честность же эту наши предки считали священной не только при исполнении должностей, но также и в деловых соглашениях, и особенно при займах денег и торговле; ибо они полагали, что исчезнет это помощь при временной неплатежеспособности, необходимая для общественной жизни, если вероломство должников избегнет суровой кары.

{26 Что имеет здесь в виду Геллий — не совсем ясно.}

(42) Итак, осужденным за долги, которые они [обвиняемые] признали, давалось тридцать дней на поиск денег для уплаты. (43) Такие дни децемвиры назвали justi (справедливыми), словно это было некое временное прекращение судопроизводства (justitium), {27} то есть остановка и задержка суда в течение этих дней, и в эти дни никаких дел с должниками в суде вести было нельзя. (44) Затем, если [должники] не уплатили долг, их вызывали к претору, и тот приговаривал их к тому наказанию, которое вынес суд; при этом их связывали или сковывали. (45) Ибо так, я полагаю, гласит закон:

{27 Ср.: Noct. Att., XV, 13, 11; Геллий объясняет здесь слово justi, обычно понимаемое как прилагательное Justus (справедливый, полагающийся по закону), в качестве эквивалента justitium. }

"После того как [обвиняемый] признал долг и ему вынесен приговор по закону, пусть [у него] будет тридцать "справедливых" дней. Затем пусть он будет взят под стражу и отведен в суд. Если [должник] не исполнит то, к чему присужден, {28} и никто в суде не освободит его от ответственности, пусть [истец] ведет его к себе и наложит на него колодки или оковы весом не меньше пятнадцати фунтов, а если пожелает, то и больше. Если [должник] хочет, пусть живет на свое. Если не живет на свое, пусть тот, кто держит его в оковах, дает фунт муки в день, а при желании и больше". {29}

{28 То есть если не уплатит долг.}

{29 XII Tab., III, 1—4.}

(46) В то же время было и право соглашения; если [стороны] не договаривались миром, то [должников] содержали в оковах шестьдесят дней. (47) В течение этого срока их три раза подряд в базарные дни приводили к претору на место народных собраний, объявляя при этом, какая сумма с них взыскивается. В третьи нундины {30} их предавали смерти или продавали за Тибр в чужие края. {31}

{30 Нундины (рыночные дни) — последние дни римской восьмидневной недели, когда крестьяне приходили в город.}

{31 XII Tab., III, 5.}

(48) Но эту смертную казнь они демонстративной суровостью сделали чудовищной и неизбежно наводящей страх неслыханными ужасами, как я сказал, ради укрепления честности. Ибо если таких, кому виновный был должен, было много, то им позволяли, если они захотят, рассечь и разделить тело присужденного им человека. (49) При этом я произнесу и сами слова закона, чтобы ты не считал, что я боюсь этого зла: "В третьи нундины пусть разрежут [должника] на части. (50) Если отсекут больше или меньше, пусть это не будет вменено им [в вину]". {32} Действительно, нет ничего более дикого, ничего более ужасного, если только, как в самом деле оказывается, такая жестокость наказания не была объявлена этим решением для того, чтобы никогда не доходить до нее. (51) Ибо мы видим, что и теперь к заключению в оковы приговаривают весьма многих, поскольку для совершенно пропащих людей это наказание не является серьезным [сдерживающим фактором], (52) ноя, по крайней мере, никогда не читал и не слышал, чтобы в старину кто-либо был разрезан, {33} потому что суровостью этого наказания нельзя пренебречь. (53) Разве ты думаешь, Фаворин, что если бы та из Двенадцати таблиц, где говорится о наказании за лжесвидетельство, {34} не была отменена, и если бы теперь, как и прежде, уличенных в даче ложных показаний сбрасывали с Тарпейской скалы, лжесвидетельствующих было бы столь же много, сколько мы видим? В большинстве случаев суровость кары за преступление - мера, способствующая организации хорошей и надежной жизни. (54) История о Меттии Фуфетии Альбанском нам, хоть и не часто читающим такого рода книги, хорошо известна. Он, вероломно разорвавший договор и соглашение с царем римского народа, был привязан к двум квадригам, устремившимся в разные стороны, и разорван на части. Кто станет отрицать, что это неслыханное и ужасное наказание? Но послушай, что говорит утонченнейший поэт:

{32 XII Tab.. III, 6.}

{33 И правда, в дошедших до нас источниках упоминаний о совершении такой казни нет.}

{34 XII Tab., VIII, 23.}

Чтоб держал ты слово, альбанец!" {35}

{35 Verg. Aen., VIII, 643. Перевод С. А. Ошерова. Правитель Альбы Меттий Фуфетий во время длительной войны римлян с Вейями и Фиденами, выступая изначально как союзник римлян, в решающем сражении их предал, за что и был казнен.}

(55) Когда Секст Цецилий произносил эти и другие речи такого рода, а все присутствовавшие и сам Фаворин соглашались и хвалили его, было объявлено, что уже приветствуют Цезаря, и мы разделились.

Глава 2

Что означает слово "siticines" (музыканты на похоронах) из речи Марка Катона

(1) В речи Марка Катона, {36} которая называется "Не должна власть оставаться у старика, когда пришел молодой", сказано siticines (музыканты на похоронах). Он упоминает siticines (музыкантов на похоронах), liticines (играющих на рожке) и tubicines (трубачей). {37} (2) Но, как говорит Цезеллий Виндекс {38} в "Комментариях к древним чтениям", ему известно, что liticines играют на рожке (lituus), a tubicines - на трубе (tuba); однако, как человек действительно правдивый, он признается, что не знает, что же это за [инструмент], на котором играют siticines (музыканты на похоронах). (3) Мы же нашли в "Заметках" Капитона Атея, {39} что siticines назывались те, кто обычно играл возле siti, то есть умерших и погребенных, при этом они играли на особого рода трубах, отличаясь от других трубачей.

{36 Марк Порций Катон Старший — см. комм, к Noct. Att., I, 12,17.}

{37 Fr. 223 Male. Ср.: Non. P. 54, I. 20.}

{38 Цезеллий Виндекс — см. комм, к Noct. Att., II, 16, 5.}

{39 Fr. 7 Strzelecki. Гай Атей Капитон — см. комм, к Noct. Att., I. 12, 8.}

Глава 3

По какой причине поэт Луций Акций в "Прагматиках" говорит, что "sicinnistae" (сикиннисты) - это туманное название (nomen nubulosum)

(1) Название тех, кого народ именует sicinistae (сикинисты), люди, говорящие более правильно, произносят как sicinnistae (сикиннисты) с двойной буквой н. (2) Ибо sicinnium (сикинний) - это род древней пляски. {40} Танцуя [ее], пели так же, как теперь поют стоя. (3) Это слово Луций Акций {41} поместил в "Прагматике" и написал, что sicinnistae - туманное название; употребил же он слово "туманное" (nubulosum) потому, что было неясно, отчего так назывался sicinnium ("сикинний").

{40 Sicmista или sicinnista — латинская транслитерация греческого σικιννιστής («человек, танцующий сикинний»); σίκιννις — название пляски в сатировой драме.}

{41 Луций Акций — см. комм, к Noct. Att., II, 6, 23. «Прагматика» — один из написанных им трактатов на историко-литературные темы, посвященный вопросам драматургии и театра.}

Глава 4

О том, что страсть и любовь к сценическим артистам постыдна и позорна: и слова философа Аристотеля об этом

(1) Один богатый юноша, ученик философа Тавра, {42} развлекал и баловал комиков, трагиков и музыкантов-трубачей.

{42 Кальвизий Тавр — см. комм, к Noct. Att., I, 9, 8.}

(2) Этот род мастеров по-гречески называется "ремесленники Диониса" (οι̉ περί τον Διόνυσον τεχνι̃ται). (3) Тавр, желая отвлечь юношу от общества людей сцены, послал ему следующие слова, выписанные из книги Аристотеля "Энциклопедические проблемы" {43} (Προβλήματα ε̉γκύκλια), и приказал перечитывать каждый день: (4) "Почему ремесленники Диониса по большей части дурны? Потому что приобщаются к худшим словам и худшей философии из-за занятия необходимым ремеслом в течение большей части жизни и потому что много времени проводят в невоздержанности, а когда и в бедности. И то и другое подготавливает почву для дурных качеств". {44}

{43 См. комм, к Noct. Att., XIX, 4.1.}

{44 Fr. 209 Rose. В оригинале цитата дана по-гречески.}

Глава 5

Образцы переписки царя Александра и греческого философа Аристотеля, как они изданы и их перевод на латинский язык

(1) Говорят, что у философа Аристотеля, учителя царя Александра, было два вида рассуждений и теорий, которые он преподавал ученикам: одни назывались экзотерическими (ε̉ξωτερικά), а другие - акроатическими (α̉κροατικά).

(2) Экзотерическими назывались те, что были полезны для риторических упражнений, умения пользоваться словесными уловками и для знакомства с гражданским правом; (3) а акроатическими - те, в которых содержалась более отвлеченная и более тонкая философия, касавшаяся размышлений о природе и диалектических рассуждений. (4) Этой наукой, которую я назвал акроатикой, он занимался по утрам в Лицее и не допускал к ней наобум никого, кроме тех, чью разумную способность и уровень знаний, а также прилежание в учебе и труде он прежде проверил. (5) А экзотерические лекции и упражнения в произнесении речей он проводил в том же месте вечером и позволял их [слушать] всем юношам без разбора, именуя такие занятия вечерней прогулкой (δειλινόν περίπατον), а названные выше занятия - утренней (ε̉ωθινόν περίπατον), ибо и в то, и в другое время он рассуждал прогуливаясь. (6) Свои книги и заметки по всем этим вопросам, он тоже делил на две части, так что одни назывались экзотерическими, а другие - акроатическими. {45} (7) Когда царь Александр силой оружия удерживал почти всю Азию и теснил самого царя Дария своими победами в сражениях, {46} он узнал, что эти книги из разряда акроатических были изданы Аристотелем для всех. Несмотря на всю свою занятость, он послал Аристотелю письмо о том, что его наставник поступил неправильно, обнародовав повсюду в изданных книгах акроатическое учение, которому сам Александр у него научился: (8) "Ведь чем еще, - писал он, - мы сможем превосходить других, если то, что мы получили от тебя, сделается всеобщим достоянием? Ведь я хотел бы больше выделяться образованием, чем богатствами и роскошью".

{45 Эта классификация трудов Аристотеля лежит в основе той, что принята в наши дни, согласно которой подлинные сочинения Аристотеля распределяются по трем разрядам: экзотерические (опубликованные при жизни, главным образом диалоги); собрания материалов и выписок; эзотерические (научные трактаты, оформленные зачастую в виде «конспектов лекций»).}

{46 331—330 гг. до н. э.}

(9) В ответ на это Аристотель написал ему: "Знай, что акроатические книги, об издании и утрате тайны которых ты сожалеешь, и изданы, и не изданы, потому что они будут понятны только тем, <кто нас слушал>". {47}

{47 Вставка Гертца по аналогии с приведенным ниже греческим оригиналом.}

(10) Ниже я привожу текст того и другого письма, взятый из книги философа Андроника. {48} <Не знаю, смог ли я воспроизвести> {49} тончайшую нить изящнейшей краткости обоих писем: (11) "Александр Аристотелю желает здравствовать. Ты неправильно поступил, издав акроатические сочинения. Ибо чем же мы будем отличаться от других, если речи, которыми ты нас воспитывал, станут доступны для всех? А я хотел бы отличаться скорее знанием о лучшем, чем могуществом. Прощай".

{48 Андроник Родосский (сер. I в. до н. э.) — перипатетик, живший в Риме в эпоху Цицерона; систематизировал и издал основные трактаты Аристотеля.}

{49 <Assecutus sim nescio> — дополнение Гертца; в тексте незначительная лакуна.}

(12) "Аристотель царю Александру желает здравствовать. Ты написал мне об акроатических речах, полагая, что следует держать их в тайне. Итак, знай, что они и изданы, и не изданы; ибо они понятны только тем, кто нас слушал. Прощай, царь Александр". {50}

{50 Fr. 662 Rose. У Геллия оба письма приведены по-гречески.}

(13) Пытаясь передать одним латинским словом греческую фразу ξυνετοί γάρ ει̉σιν ("ибо они понятны"), я нашел только то, что написал Марк Катон {51} в шестой книге "Начал": "Итак, я полагаю, - говорит он, - что понятие (cognitio) вполне понятно (cognobilior)". {52}

{51 Марк Порций Катон Старший — см. комм. к Noct. Att., I, 12, 17.}

{52 Fr. 105 Peter. Cognobilis — архаизм, более нигде не засвидетельствованный.}

Глава 6

Рассмотрение вопроса о том, как правильнее говорить: "habeo curam <vestri" или> {53} "vestrum" (я забочусь о вас)

{53 Общепринятое издательское дополнение.}

(1) Я спрашивал у Апполинария Сульпиция, {54} когда, будучи юношей, всюду следовал за ним в Риме, по какой причине говорится: "Я забочусь о вас" (habeo curam vestri) или: "Я сожалею о вас" (misereor vestri), и каков, как кажется, должен быть прямой падеж (casus rectus) от [употребленного] в данном случае uesiri? {55} (2) На это он ответил мне так: "Ты спрашиваешь у меня о том, что мне давно уже не дает покоя. Ибо кажется, что следует говорить не vestri, a vestrum, как говорят греки: "Я забочусь о вас" (ε̉πιμελου̃μαι υ̉μω̃ν, κήδομαι υ̉μω̃ν), где слово ϋμων (вас) лучше по-латински передать словом vestrum, чем vestri, а именительный падеж, который ты назвал прямым (rectus), {56} от него - <vos (вы)>. {57} (3) Однако я обнаружил, что во многих местах говорится nostri и vestri, а не nostrum и vestrum. Луций Сулла во второй книге "Деяний" пишет: "Если может случиться так, что даже теперь мысль о нас (nostri) придет вам на ум и вы скорее сочтете достойным рассматривать нас как сограждан, а не как врагов, чтобы мы лучше сражались на вашей стороне, чем против вас, то это выпадет нам на долю не по нашей заслуге {58} и не [по заслуге] наших предков". {59} (4) Теренций в "Формионе" говорит:

{54 Аполлинарий Сульпиций — см. комм, к Noct. Att., II, 16, 8.}

{55 Множественное число мужского рода, а также генетив мужского и среднего рода от притяжательного местоимения vestri (ваши) совпадает с родительным падежом личного местоимения vos (вы).}

{56 На отсутствие единой для всех грамматиков терминологии Гел-лий указывает в Noct. Att., ХШ, 26, где отмечены особенности словоупотребления Нигидия Фигула. В классической латыни формы nostri (нас) и vestn (вас) употреблялись в качестве genetivus objectivus, тогда как nostrum и vestrum имеют исключительно партитивное значение (из нас, из вас). Таким образом, Нигидий в данном случае предлагает кальку с греческого без учета значения формы в латинском языке.}

{57 Дополняет Герти.}

{58 Immerito — конъектура Мадвига, рукописное чтение — merito.}

{59 Fr. 3 Peter.}

Ita plerique ingenio sumus omnes, nostri nosmet paenitet.

(Мы от природы таковы: всяк недоволен сам собой). {60}

{60 Тег. Phorm., 172. Перевод А. В. Артюшкова. Это первый случай употребления формы nostri. которую Плавт еще не использует.}

(5) Афраний {61} в тогате:

{61 Луций Афраний — см. комм, к Noct. Att., Χ, 11, 8.}

Nescioqui nostri miseritust {62} tandem deus.

{62 Miseritust — конъектура Риббека; рукописи дают miseritus. }

(Бог какой-то, кто не знаю, пожалел нас наконец). {63}

{63 V. 417 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова.}

(6) И Лаберий {64} в "Некромантии":

{64 Децим Лаберий — см. комм, к Noct. Att., I, 7, 12.}

Dum diutius detinetur, nostri oblitus est.

(Он, покуда делом занят, нас совсем уже забыл). {65}

{65 V. 62 Ribbeck. Перевод А. Я. Тыжова. Еще один фрагмент этого мима Геллий цитирует в Noct. Att., XVI, 7, 12.}

(7) Далее, несомненно, - продолжал он, - что во всех этих [выражениях]: <nostri paenitet (досадует на нас)>, {66} nostri oblitus est (забыл нас), nostri misertus est (пожалел нас) - употреблен не тот же падеж, какой поставлен во [фразах]: mei paenitet (досадует на меня), mei misertus est (пожалел меня), mei oblitus est (забыл меня). (8) Слово mei (меня) стоит здесь в вопросительном падеже, который грамматики зовут генитивом, и склоняется в соответствии с формой ego (я), множественное число от которой - nos (мы). Tui (тебя) также склоняется в соответствии с формой tu (ты); таким же образом множественное число от него - vos (вы). (9) Ибо такое склонение использует и Плавт в "Псевдоле" в следующих стихах:

{66 Добавляет Скутш.}

Si ex te tacente fieri possem certior,

Ere, quae miseriae te tam misere macerent,

Duorum labori ego hominum parsissem lubens:

Mei te rogandi et tui respondendi mihi.

(Коль мог бы что-то я узнать из твоего молчания,

Мой господин, что за напасть тебя так сильно мучает,

Двоих бы от трудов пустых сумел я враз избавить:

Меня (mei) вопросы задавать, тебя (tui) -

на них мне отвечать). {67}

{67 Plaut. Pseud., 3—6. Перевод А. Я. Тыжова.}

Ибо Плавт производит здесь форму mei (меня) не от meus (мой), а от ego (я). (10) Итак, если ты захочешь сказать вместо pater meus (мой отец) pater mei (отец меня), как греки говорят ο̉ πάτηρ μου, ты скажешь, хотя и необычно, но совершенно правильно, так же, как Плавт говорит labori mei (труд меня) вместо labori mео (мой труд). (11) В этом же самом смысле во множественном числе Гракх сказал misereri vestrum (жалеть о вас), {68} а Марк Цицерон - contentio vestrum (претензия к вам) и contentione nostrum (претензия к нам), {69} а Квадригарий {70} в девятнадцатой книге "Анналов" поместил следующие слова: "Гай Марий, когда-нибудь ты пожалеешь о нас (nostrum) и о государстве!" {71} Итак, почему Теренций [говорит] paenitet nostri, а не nostrum (недовольны нами), Афраний же - nostri miseritus est, а не nostrum (пожалел нас)? (12) Ничего, клянусь Геркулесом, не приходит мне в голову на этот счет, кроме влияния какой-то древности, говорившей без излишней опаски и тщательности. Ибо часто писали vestrorum (ваших) вместо vestrum (вас), как в этом стихе комедии Плавта "Привидение":

{68 Fr. 64 Malc.}

{69 Cic. Pro Plane, 16; Div. in Caec, 37.}

{70 Квинт Клавдий Квадригарий — см. комм, к Noct Att., I, 7, 9.}

{71 Fr. 83 Peter.}

Verum illuc esse maxima pars vestrorum intellegit,

(Что это верно, большая часть ваших понимает), {72} -

{72 Plaut. Most., 280.}

где он хотел сказать: maxima pars uestrum (большая часть из вас); так же иногда говорится uestri вместо uestrum. (13) Но, без сомнения, тот, кто хочет говорить наиболее правильно, будет говорить скорее uestrum, чем uestri. (14) И потому совершенно бесстыдно поступали те, кто во многих экземплярах Саллюстия портил это совершенно правильное написание. Ибо там, где в "Каталине" написано: "Часто предки вас (vestrum) жалели о римском народе", {73} они затирали uestrum и надписывали vestri, {74} откуда эта ошибка проникла во многие книги".

{73 Sall. Cat., XXXIII, 2.}

{74 To есть «ваши предки»; вся эта глава построена на близости и смешении форм личных и притяжательных местоимений.}

(15) То, что сообщил мне Аполлинарий, я запомнил и тогда же записал так, как это было сказано.

Глава 7

<***> {75}

{75 Заголовок утрачен.}

(1) У греческих поэтов замечается удивительное и даже почти смешное несоответствие в рассказах о числе детей Ниобы. {76} (2) Ибо Гомер говорит, что у нее было шесть сыновей и шесть дочерей, {77} Еврипид - что их было семь и семь, {78} Сапфо - девять и девять, {79} Вакхилид {80} и Пиндар {81} - десять и десять, а некоторые другие авторы писали, что их было всего трое. {82}

{76 Ниоба — в греческой мифологии супруга фиванского царя Амфиона. Гордясь своим многочисленным потомством, она похвалялась своим превосходством над богиней Лето, родившей лишь двух детей: Аполлона и Артемиду. В наказание за дерзость Аполлон и Артемида поразили стрелами всех детей Ниобы.}

{77 Ноm. Il., XXIV, 602.}

{78 Eurip. Роеn., 159, а также fr. 455 Nauck.}

{79 Fr. 89 Lobel.}

{80 Fr. 46 Snell.}

{81 Fr. 76 Turyn.}

{82 Ср.: Apollod., III. 5, 6; Ael. Var. Hist., XII, 36. Наиболее распространенный вариант — семь и семь.}

Глава 8

О тех предметах, которые, как кажется, подвергаются сужению (σνμπτωσία), {83} когда луна смягчается и идет на убыль {84}

{83 Конъектура Гертца, рукописное чтение испорчено.}

{84 В оригинале — cum luna mansuescente et sentscente («когда луна смягчается и стареет»), причем mansuescente (смягчается) — конъектура Гертца; рукописное чтение — ansuescente — бессмысленно. Хозиус предлагает читать juvenescente (молодеет и стареет), что, однако, не соответствует содержанию главы, где речь идет только о явлениях, имеющих место при ущербной луне.}

(1) Поэт Анниан {85} в своем поместье, которым владел в Фалернской области, обычно весело и с удовольствием проводил сбор винограда. (2) На эти дни он позвал меня, а также некоторых других друзей. (3) Туда нам на обед прислали много устриц из Рима. Когда они были поданы и оказались, хоть и многочисленными, но тощими {86} и нежирными, Анниан сказал: "Очевидно, луна сейчас стареет, поэтому и устрица, как и все остальное, тощая и сухая". (4) Когда мы спросили, что еще усыхает, когда луна идет на убыль, он сказал: "Разве вы не помните, что Луцилий {87} говорит:

{85 Анниан Фалиск — см. комм, к Noct Att., VI, 7. 1.}

{86 Macriusculaeque — конъектура Гертца, рукописное чтение испорчено.}

{87 Гай Луцилий — см. комм, к Noct Att., I, 3, 19.}

Кормит устриц луна, ежей насыщает, и с нею

Печень мышей возрастает? {88}

{88 V. 1201—1202 Marx. Перевод А. Я. Тыжова. Ср. сходные рассуждения: Ног. Sat., II. 4, 30; Plin. Nat. Hist., II, 109; XI, 196; Apul. Met., XI, 1, 2; bid. Etym., XII, 6, 48; Ael. Nat. anim., II. 56.}

(5) То, что увеличивается с ростом луны, когда она стареет, напротив, уменьшается. (6) Также глаза котов вслед за фазами луны становятся или больше, или меньше. (7) Но гораздо более удивительно, - продолжал он, - то, что я прочел у Плутарха в четвертой книге комментариев к Гесиоду: "Участок, засаженный луком, зеленеет и дает отростки, когда луна идет на убыль, и сохнет, когда она растет. Египетские жрецы говорят, что по этой причине жители Пелузия не едят лук, ибо он один из всех овощей имеет периоды роста и увядания, противоположные прибыванию и убыванию луны"". {89}

{89 Fr. 90 Bern.}

Глава 9

В каких словах обычно находил удовольствие Антоний Юлиан, читая "Мимиямбы" <Гнея Мация, и что имеет в виду Марк Катон в речи, которую> {90} он написал о своей невиновности, когда говорит: "Я никогда не требовал одежды у народа"

{90 Лакуну отмечает и заполняет Л. Мюллер.}

(1) Говорят, что Антоний Юлиан {91} услаждал свой слух стихами, необычно сложенными Гнеем Мацием, {92} человеком образованным, (2) которые тот оставил в "Мимиямбах":

{91 Антоний Юлиан — см. комм, к Noct. Att., I, 4,1.}

{92 Гней Маций — см. комм, к Noct. Att., VII, 6, 5.}

Холодную подружку ты согрей сердцем,

И с ней по-голубиному сплети губки. {93}

{93 Fr. 12 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

(3) Он также часто повторял приятные и милые строки:

Ворсистые ковры напоены краской,

Которую багрянка, {94} словно яд, точит. {95}

{94 Багрянка — род моллюсков, выделения желез которых древние использовали для окраски тканей в пурпурный цвет.}

{95 Fr. 15 Morel. Перевод Μ. Л. Гаспарова.}

<***> {96}

{96 Текст Геллия обрывается.}

Глава 10

<***> {97}

{97 Заголовок утрачен.}

(1) Ex jure manum consertum ("по закону наложить руку") - это формула древних судебных исков, которую и теперь обычно произносят у претора, когда по закону ведется дело и заявляется претензия. (2) Я спросил у римского грамматика, человека большой славы и громкого имени, что означают эти слова. Он мне презрительно ответил: "Ты, юноша, или ошибаешься, или шутишь, ведь я преподаю грамматику и не отвечаю на вопросы о праве. Так что, если тебе есть о чем спросить из Вергилия, Плавта, Энния, {98} об этом ты можешь спрашивать".

{98 Квинт Энний — см. комм, к Noct. Art., I, 22, 16.}

(3) "Так ведь из Энния, учитель, - говорю я, - то, о чем я спрашиваю. Ибо Энний воспользовался этими словами". (4) Когда тот, удивившись, сказал, что упомянутое выражение чуждо поэтам и его нельзя найти в стихах Энния, я по памяти прочитал следующие строки из восьмой книги "Анналов", ибо они запомнились мне среди прочих как замечательно сложенные:

Мудрости места уж нет, дела решаются силой,

Добрый оратор презрен, а воин суровый в почете.

И не в ученых речах состязаясь, не паче в злословье,

Злую вражду меж собою творят.

Руки наложенье (ex jure manum consertum)

вместе с правами забыто,

Все больше мечами дело решают,

К престолу стремясь необузданной силой. {99}

{99 V. 268—273 Vahlen = V. 248—253 Scutsch. Перевод А. Я.Тыжова.}

(5) Когда я прочел эти стихи Энния, грамматик сказал: "Теперь я тебе верю. Но я бы хотел, чтобы и ты мне поверил в том, что Энний узнал это выражение не из поэтической литературы, но от кого-то, сведущего в праве. Итак, ты тоже иди и узнай, откуда он это почерпнул".

(6) Я последовал совету учителя, указавшего мне, у кого спросить о том, что он должен был объяснить мне сам. Итак, я полагаю, что в эти записки следует включить то, что я узнал от юрисконсультов и из их книг, поскольку тем, кто проводит жизнь в гуще дел и людей, следует знать эту знаменитую формулу гражданского права. Manum conserere (накладывать руку) <***> {100} (7) Ибо когда идет тяжба о какой-либо <вещи>, {101} то при наличии <этой вещи>, {102} будь то поле или что-либо иное, одновременное с соперником наложение руки на эту вещь и заявление претензии на нее, согласно установленной формуле, называется иском (vindicia). (8) Наложение руки совершалось при наличии вещи и в присутствии претора, согласно законам Двенадцати таблиц, где записано так: "Если кто-то по закону накладывает руку". {103} (9) Но после того как границы Италии расширились и преторы, занятые делами в пределах своей юрисдикции, стали тяготиться поездками ради произнесения формулы иска при отдаленных тяжбах, тогда молчаливым согласием было установлено вопреки Двенадцати таблицам, чтобы стороны налагали руку не в суде перед претором, но призывали ex jure manum consertum ("по закону наложить руку"), то есть один призывал другого наложить руку на тот объект, о котором шел спор, и, отправившись одновременно в поле, о котором шла тяжба, и взяв какую-нибудь часть его, например, ком земли, они приносили его в город на суд к претору и на этот комок земли заявляли претензию, словно на целое поле. (10) Поэтому Энний, желая показать, что не как обычно, законными действиями перед претором или наложением руки, но войной, железом и по-настоящему жестокой силой <***>. {104} Представляется, что он сказал это, сравнивая силу гражданского права и жезла (festuca), {105} которая выражается словом, а не действием, с силой войны и кровопролития.

{100 В тексте лакуна.}

{101 Появляется в первых печатных кодексах.}

{102 Добавляет Гертц.}

{103 XII Tab., VI, 5.}

{104 В тексте лакуна.}

{105 Festuca — жезл, которым, согласно ритуалу, претор касался отпускаемого на волю раба.}

Глава 11

<***> {106}

{106 Заголовок утрачен.}

(1) Книга Публия Лавиния {107} написана не без изящества. Она называется "О вульгарных словах". (2) В ней он сообщает, что народ зовет sculna, равно как и seculna (посредником) того, кого говорящие более изящно называют sequester. (3) Оба слова произошли от глагола sequi (следовать), потому что обе стороны следуют [своему] доверию (fidem sequatur) тому, кого они выбрали посредником. (4) Слово sculna встречается в одном из "Логисториков" Марка Варрона под названием "Кат", {108} и Лавиний упоминает этот пример из той же книги. (5) Но то, что было отдано на хранение посреднику, называлось sequestro positum (помещенное у посредника). {109} Катон {110} в речи "О Птолемее против Терма" говорит: "Клянусь бессмертными богами, вы не <***>". {111}

{107 Персонаж с таким именем более нигде не упоминается.}

{108 Fr. 37 Riese. Марк Теренций Варрон — см. комм, к Noct. Att., I, 16, 3. О «Логисториках» см. Noct. Att., IV, 19. где Геллий упоминает то же произведение Варрона.}

{109 Sculna и seculna — редчайшие слова, возможно этрусского происхождения, засвидетельствованные только у Геллия и Макробия. Sequester — субстантивированное прилагательное, в данном случае означающее третье лицо, которому на хранение до окончания тяжбы передается спорный предмет. См. также: Fest. Р. 339, I. 21: Isid.Etym., X, 260.}

{110 Марк Порций Катон Старший — см. комм, к Noct. Att., I, 12, 17.}

{111 Fr. 179 Malc. Текст обрывается.}

Content

Авл Геллий Аттические ночи

Авл Геллий. Аттические ночи

Aulus Gellius. Noctes Atticae

Авл Геллии и его "Аттические ночи"

Вступление

Книга I

Книга II

Книга III

Книга IV

Книга V

Книга VI

Книга VII

Книга VIII

Книга IX

Книга Χ

Книга XI

Книга XII

Книга XIII

Книга XIV

Книга XV

Книга XVI

Книга XVII

Книга XVIII

Книга XIX

Книга XX