Элизабет Бойл

Стань моей судьбой

Глава 1

Мейфэр, Лондон 1815 год

Титул герцога Холлиндрейка перешел к майору Тэтчеру после смерти деда, а вместе с титулом земли, дома и богатство, но никто в свете ему не завидовал, поскольку он также унаследовал заботу о маркизах Стэндон, вдовах трех предыдущих наследников.

Две вдовушки, Минерва (жена Филиппа, дяди Тэтчера) и Элинор (жена его дяди Эдварда), соответственно дочери графа и барона, весьма надменны и заносчивы.

Третья леди Стэндон, урожденная мисс Люси Эллисон, вдова старшего брата Тэтчера, Арчибальда, заставляла свет терять дар речи. Или ошеломляла. В зависимости от дня недели.

Сегодня среда. Зажав в руке приглашение жены Тэтчера, знаменитой герцогини Холлиндрейк, Люси вышла из кареты на Брук-стрит с намерением продемонстрировать безупречное поведение и изысканные манеры. С этой целью она надела свое любимое платье из зеленого шелка и в настоящий момент обдумывала предстоящий разговор.

«Ваша светлость, я не понимаю, о чем говорит владелец гостиницы. Повреждено целое крыло? Но когда мы уезжали, пожар почти погасили».

Люси замерла на ступеньках. Нет! Так не годится. Из этого можно сделать вывод, что пожар возник по ее вине. Но никаких доказательств этого нет.

По крайней мере убедительных.

Она сделала глубокий вдох и продолжала обдумывать то, что скажет.

«Ах, ваша светлость, как вы чудесно выглядите! Письма? Какие письма? От Минервы? Осмелюсь сказать, она сильно ошибается. Я уже написала ей, что мы останемся в Ланкашире на весь декабрь. Откуда мне было знать, что она приедет в компании восьми человек и нас всех две недели будет заваливать снегом? Но это было очень милое, уютное и веселое Рождество».

Да, звучит так, будто у них всегда все замечательного это неправда.

Она понятия не имела о том, что у леди Гиллмор аллергия на миндаль? Или что лорд Уэйнрайт обидится, когда ему укажут на жульничество в картах? Или что мистер Маки предназначен для мисс Гиллмор?

Люси покачала головой. Испорченная девчонка! Да эта юная леди должна быть благодарна, что ей открыли глаза на то, каким негодяем оказался ее предполагаемый нареченный. Люси, разумеется, ни разу не намекнула этому мерзавцу на то, что желает видеть его в своей спальне.

По правде говоря, она с отвращением обнаружила, что он ждет ее, голышом развалившись в ее постели.

И если бы она одобряла его авансы, разве закричала бы и погнала его кочергой? Мисс Гиллмор и ее родители не поверили ей. Даже Минерва не поверила. И все потому, что она «эта леди Стэндон».

Томас Уильям, бывший слуга ее отца, выгружал багаж на тротуар.

— Вы уверены, что это подходящее место, мисс Люси? — Он настороженно посмотрел на простую дверь.

— Это ведь Брук-стрит? — ответила она, расправляя перчатки и проверяя, должным ли образом завязаны ленты шляпы.

— Да, — ответил он, водружая шляпную коробку на дорожный сундук.

— И номер дома, который назвал нам дворецкий его светлости?

Томас Уильям окинул скептическим взглядом невзрачный дом и прищурился.

— Да, этот. Но не нравится мне все это, очень не нравится. И ее вызов, и вся эта неопределенность.

— Мне тоже, — развела руками Люси. — Но что я могу поделать? Ведь она герцогиня. — «К сожалению…», — хотела добавить она.

— Да уж, от нее всякого можно ждать, — проворчал Томас Уильям довольно громко. Он так давно служил семейству Люси, что без угрызений совести высказывал свое мнение, особенно ей.

— Слишком ты мнительный, Томас Уильям, — упрекнула она его. Хотя сама не испытала приступов растерянности из-за внезапного вызова герцогини, вернее, «любезного приглашения», как милая Клапп, пожилая компаньонка Люси, охарактеризовала необходимость упаковать все имущество и со всем окружением явиться в Лондон.

Но теперь, когда они здесь, Люси собиралась смело выступить против львицы в ее собственном логове. Она снова вздохнула и вернулась к сочинению унылого перечня объяснений и извинений, которые могли бы избавить их от предстоящей расплаты. Поскольку Люси не знала, что будет делать со своим сомнительным сборищем иждивенцев без покровительства герцога Холлиндрейка, точнее, без благосклонности герцогини. Без собственного дома, с такими малыми средствами, что о них и говорить не стоит. У нее нет другой крыши над головой, кроме той, что может дать ей мало обещающее положение леди Стэндон.

Погруженная в размышления, Люси едва слышала, как открылась дверь, и не обратила внимания на торопливо спускавшегося по ступенькам мужчину, поскольку привыкла к расторопности слуг герцога.

Самое время кому-нибудь из лакеев помочь бедному Томасу Уильяму, подумала она.

Но чего Люси представить себе не могла, так это то, что мужчина не заметит на своем пути груду разнообразного багажа и, споткнувшись, приземлится рядом с Томасом Уильямом.

Ударившись, мужчина выпалил ругательство, из тех, которые не должны касаться нежного уха леди.

Но Люси даже не поморщилась: подобную лексику она слышала большую часть жизни, а теперь у нее полно новых забот.

— О Боже! — вздохнула Люси, глянув на мужчину, который все еще лежал, схватившись за бок. Что она будет делать, если у него перелом?

Нетрудно представить себе неудовольствие герцогини от того, что один из ее лакеев не в состоянии выполнять свои обязанности из-за багажа Люси.

Это будет последней каплей, переполнившей чашу.

Но к ее облегчению, мужчина быстро поднялся, отряхнул сюртук и гордо расправил плечи.

— Слава Богу, — вздохнула она, поскольку мужчина, похоже, в полном порядке. — Извините, любезный, — обратилась к нему Люси. — Вы справитесь с теми тремя коробками? Они не так тяжелы, как кажется.

Отвернувшись от сцены своего последнего преступления, она собрала все свое мужество и как ни в чем не бывало стала подниматься по лестнице.

Но когда Люси поднялась на верхнюю ступеньку, v нее возникло неприятное чувство, что за ней следят. Она — дочь своего отца — резко повернулась и, ожидая увидеть лакея с багажом, оказалась нос к носу с призраком из ее прошлого.

Если не считать того, что он жив. Еще как жив.

Оказалось, что это не лакей, спешивший помочь им. Не слуга Холлиндрейка споткнулся о ее багаж. С выражением, которое она не могла разобрать, на нее смотрел мужчина, которого она никак не ожидала снова увидеть.

Он! Собственной персоной! Граф Клифтон!

Она никогда не была способна расшифровать выражение его непостижимых синих глаз. И не могла справиться с сердцем, которое учащенно билось.

«Это он. Он, Люси. Это он».

Его вид заставил ее забыть о том, что сегодня среда, день встречи с герцогиней, что она теперь леди, даже маркиза, вдобавок вдова. И самое главное, Люси забыла, что ее поведение должно быть безупречным.

— Боже милостивый! Гилби, это вы? — задохнулась она, чувствуя, как дрогнули под платьем колени.

Она, Люси Эллисон, дрожит, как дебютантка. Воистину это поразительный день!

— Мисс Эллисон, — запнулся он, в его голосе не было прежней приязни, которая когда-то была между ними.

Они стояли, уставясь друг на друга, и разделившие их годы казались лишь мгновением ока.

«— Я вернусь за тобой, Гусси. Обещаю. Ведь я люблю тебя!

— Ловлю тебя на слове, Гилби, — поддразнила она его в ответ. — Если ты не вернешься, я сама тебя найду».

Но он не вернулся.

— Извините, — проговорил Клифтон. — Мне не следовало обращаться к вам по девичьей фамилии, но не знаю фамилии вашего мужа.

Она покачала головой:

— Люси все еще годится, милорд.

— Тогда Люси, — согласился он.

Они снова уставились друг на друга, она упивалась его видом, сердце взволнованно билось, когда она вглядывалась в его все еще красивое лицо.

Когда-то она знала каждую его черточку, запомнила прежде, чем он уехал, и все эти годы хранила его облик в своем сердце. Но теперь? Было в его взгляде что-то незнакомое, чего она не могла понять.

И от этого мурашки побежали у нее по спине. Это не он!

Люси понимала, что нужно что-то сказать и перестать глазеть на него.

Не искать мужчину, которого она любит.

Любила, мысленно поправила себя Люси прежде, чем спросить:

— Что вы здесь делаете? Я прежде не слышала, то есть не знала, что вы…

Она закрыла рот, чтобы не выставить себя полной дурочкой.

Особенно когда он отстранился от нее.

«Это всегда было, Гусси. Ты только не хотела в это верить», — зашелестел в ее ушах голос отца, назвавший ее детским прозвищем.

— Я здесь по делу. А вы? — спросил граф вежливо, как разговаривают со случайно встреченной старой знакомой.

«Как же, знакомая!» — подумала Люси, задетая за живое. Когда-то они были неразлучны. Провели незабываемую ночь, слившись так… Она даже не предполагала, что что-то может разлучить их.

И все же это случилось.

— Я тоже приехала в Лондон по делу, — выдавила она, озадаченная его холодностью. — Но что привело вас сюда, в этом дом? — Расправив перчатки, Люси снова посмотрела ему в глаза.

И надеялась…

— Старое дело. — Он оглянулся на дверь. — Но это окончилось ничем.

Глянув через плечо, она задавалась вопросом, какое дело у графа к герцогине, но прежде, чем пришла к какому-то заключению, его следующая фраза наконец проникла ей в уши.

— …я некоторое время назад проезжал мимо дома в Хэмпстеде и обнаружил, что там никого нет. — Граф кивнул на Томаса Уильяма, потом снова повернулся к ней.

— Вы ездили повидать меня? — В сердце Люси вспыхнула надежда, но лишь на мгновение.

В эту секунду она решила, что видит тот прежний свет, ту дерзкую искру желания в его пристальном взгляде. Тот свет, который, по давней клятве Клифтона, горел только для нее. Но, как и многое другое, это тоже оказалось неверным.

— Повидать вашего отца, — поправил граф. Потом замолчал и отвел взгляд, ему явно было крайне неловко от этой невероятной встречи.

Как будто он хотел, чтобы она скорее закончилась.

Или, хуже того, вообще не произошла.

Он снова взглянул на бывшего слугу ее отца.

— Рад видеть тебя, Томас Уильям. Надеюсь, ты здоров.

— Да, милорд, — натянуто ответил слуга, не отвечая на приветствие. Потом бросил на Люси взгляд, который обычно свидетельствовал о том, что она оказалась в затруднительном положении.

Она никак не могла понять, что навело Томаса Уильяма на такие мысли, пока он кивком не указал на карету. Вернее, на пассажиров…

— О Господи, — прошептала она.

— Что-то не так? — поинтересовался граф.

— Нет, ничего. Я просто… я… гм… вероятно, слишком злоупотребляю вашим временем.

— Нет-нет, — сказал он. — Я рад вас видеть. Это избавляет меня от необходимости искать вас.

«Он действительно хотел найти меня», — снова запели в душе победные трубы, хотя ликование, конечно, оказалось преждевременным.

— Я очень сожалел о смерти вашего отца и сестры, особенно узнав об этом от новых арендаторов. Эта случайная встреча дает мне возможность выразить вам соболезнования. — Граф посмотрел на Люси. — Уверен, их потеря была для вас ужасной, особенно смерть Марианны… она была слишком молода, чтобы умереть. — Он сделал паузу, как и большинство людей, вспоминавших Марианну. Она была кокетливой и веселой, во всем видела только хорошее, вот она-то могла быть герцогиней, и преотличной.

Потом граф заговорил тише, чтобы слышала только Люси, настолько тихо, что она подумала, будто его слова ей пригрезились.

— Это был настоящий удар, прийти в дом и увидеть, что там живут чужие люди.

Но Люси прокручивала в голове другую его фразу.

«…повидать вашего отца», — сказал он.

«Он приехал повидать твоего отца, Люси Эллисон Стерлинг, не тебя. Ты глупая гусыня, если решила, что граф Клифтон вернулся бы за невоспитанной, сумасбродной девицей вроде тебя… особенно спустя столько лет».

Голос, звеневший в ушах Люси, подозрительно напоминал леди Джениву, в высшей степени добропорядочную и чопорную тетушку герцога Холлиндрейка, единственную из Стерлингов, кто считал своим личным долгом постоянно упрекать Люси, наставлять, писать уничтожающие записки по поводу ее поведения.

«И не пялься на него так…», — добавила бы леди Дженива.

Что-то в Люси вспыхнуло, ее печально знаменитый нрав ожил. Возможно, родственники со стороны мужа слишком упрекали ее в последнее время или неожиданный вызов герцогини растревожил больше, чем она хотела признать.

Или, скорее, дело в Джастине Грее, графе Клифтоне, стоявшем перед ней с банальными соболезнованиями по поводу «ужасной трагедии». Это все, что он может сказать? Смерть отца и Марианны унесла все… все, что Люси любила. Графа она больше не числила в этом списке. Бросив на него взгляд, она постаралась подражать леди Джениве.

— Очень сожалею, что доставила вам беспокойство. Знай я, где вы или как с вами связаться…

И что тогда? Написала бы? Просила прийти ей на помощь?

Только чтобы разбередить старое горе? Вновь открыть уродливую правду, понять раз и навсегда, что она для него ничего не значила?

— Нет-нет, мисс Эллисон, это я должен извиняться, — возразил он. — Мне следовало раньше выразить сожаления.

Сожаления? О чем? Что целовал ее? Обещал вернуться? Или о той ночи в гостинице, когда они…

Люси прогнала прочь эту мысль. Сейчас не время. Она давным-давно осознала, какое место Клифтон занимает в ее сердце, — по крайней мере она так думала, пока несколько минут назад он не ввалился в ее жизнь.

И она еще переживала, что у него перелом!

Слава Богу, этого не случилось, он достаточно здоров, чтобы уйти. И уйти скоро. Нарастающая паника на лице Томаса Уильяма слишком ясно говорила, что нужно спровадить графа. И все же была еще одна тайна, которую Люси должна узнать.

Она дочь своего отца, а он всегда говорил: «Информация сохраняет жизнь».

Натянуто улыбнувшись, Люси поинтересовалась:

— И что привело вас на Брук-стрит?

Конечно, у отца была и другая любимая поговорка, у него они были на все случаи жизни.

«Знай, когда следует задавать вопросы».

— Я искал леди Стэндон… — начал граф.

— Леди Стэндон?

Люси бы меньше удивилась, если бы он объявил ей о любви до гробовой доски… и на этот раз вправду.

Вместо этого она в панике оглянулась на Томаса Уильяма, который осматривал багаж, словно решая, что схватить, если понадобится поспешно уехать.

Граф кивнул, взгляд его синих глаз настороженно сосредоточился на двери позади нее.

— Да, вы знаете ее?

— Я… я… я… — Люси беспомощно смотрела на Томаса Уильяма.

К счастью, граф совершенно не уловил причину ее растерянности.

— Я тоже так думаю. Леди только что послала меня куда подальше.

— Да? — осторожно ответила Люси, потом собралась и постаралась говорить беспечно. — Я имела в виду, что вы хотели от леди Стэндон? Она просто ужасна… — Люси демонстративно вздрогнула. — Так мне говорили.

Томас Уильям, покачав головой, принялся собирать шляпные коробки и бросать их обратно в карету.

Замечательный человек Томас. Он знает, как она любит эти шляпы.

Клифтон сделал паузу и на мгновение всмотрелся в нее. В конце концов, он тоже ученик ее отца и, следовательно, знает все его поговорки.

— Одно старое дело. Не имеет значения. Должно быть, это ошибка, хотя непохоже, чтобы Страут так ошибся…

— Страут? — еле выговорила Люси. О Господи! Томас Уильям, наверное, справится с меньшим сундуком. В нем ее лучшее платье.

— Да, мистер Страут, — повторил граф. — Но конечно, вы его знали. Какой я глупый. Он занимался делами вашего отца, не так ли?

Она лишь кивнула.

— Гм, не понимаю, что общего у Малкома с этой ведьмой. Даже представить себе не могу, что он когда-либо встречался с ней. — Клифтон кивнул на дверь.

— Малком? — эхом отозвалась Люси. Господи, она превратилась в попугая. Надо сменить тему, и побыстрее.

— Да, вы ведь слышали о нем? — с трудом произнес граф. От боли в его голосе у Люси сердце сжалось, да так, что она едва не потянулась к нему, как сделала однажды в прошлом.

Вместо этого она стиснула руки и вежливо сказала:

— Слышала. Я с большим сожалением узнала о его… его… — О чем? О смерти? Она не могла это так назвать. Убийство. Его застрелили как контрабандиста на берегу около Гастингса.

Но Малком не был контрабандистом, он занимался важным делом.

Как и его брат…

Она запнулась, не зная, как закончить, и наконец быстро договорила:

— Я бы написала, но не знала, куда послать…

— Да, я понимаю. — Натянутый, официальный, тон Клифтона снова резанул ее.

О Господи, смерть Малкома, должно быть, потрясла его…

Ситуация становилась все хуже и хуже, неловкость нарастала. Оба старались не смотреть друг на друга. И тогда Клапп, милая старая ворчунья Клапп, неожиданно пришла ей на помощь.

— Люси, это нужное место? — окликнула она из окна кареты. — Или я тут целый день торчать должна? Ты же знаешь, что этот ветер наделает бед.

«Вроде той, что уже случилась», — хотела добавить Люси, но вместо этого сказала:

— Пожалуйста, подождите, миссис Клапп. Мне нужно срочно разобраться в этом вопросе. — Она примирительно взглянула на стоявшего перед ней мужчину.

Ее Гилби!

Граф Клифтон, поправила она себя. Он больше никогда не будет ее дорогим Гилби. Разве она давным-давно не похоронила глупые мечты? Она вообще почти не думала о нем.

Ну если раз в день — это не часто.

— Боюсь, я должна…

— Да, вы должны позаботиться о своей хозяйке. — Взглянув на экипаж, граф сделал ошибочный вывод. Конечно, он считает ее неимущей и думает, что теперь, когда у нее никого не осталось, она должна сама о себе заботиться.

«Гусси, мужчины вроде него никогда не смотрят на девушек вроде тебя. Не так, как ты себе воображаешь», — эхом прошелестело из прошлого предупреждение отца.

Граф вежливо улыбнулся ей:

— Я рад видеть, что вы хорошо устроены, мисс Эллисон.

Не Люси. Не его Гусси. Но мисс Эллисон. Она уперлась каблуками в ступени, с трудом сдержавшись, чтобы не ударить его башмаком по голени.

— Если вам что-нибудь понадобится, вам или Томасу Уильяму, — продолжил Клифтон, — пожалуйста, без колебаний обращайтесь ко мне. Я в большом долгу перед вашим отцом.

Не перед ней. Перед ее отцом. Люси сжала губы, старая рана грозила обернуться чем-то худшим, чем безобразная сцена, когда она столкнет его со ступеней, как бродягу.

Нет, определенно случится нечто похуже. Она превратится в фонтан слез. Прямо здесь, на Брук-стрит. Перед доброй половиной Мейфэра.

Граф взял ее руку, быстро тряхнул, потом также поспешно отпустил, повернулся к Томасу Уильяму, слегка приподнял шляпу и пересек улицу, где парень держал поводья большого черного коня.

Пока Клифтон уходил решительным шагом, Люси пыталась дышать. Старалась успокоить скачущее сердце.

«Позови его, Люси. Скажи ему правду. Поправь его. Скажи ему, кто ты. Вдова. Даже маркиза. Настоящая леди, достойная того, чтобы быть его…»

И что потом? Беспомощно наблюдать, как он заберет все, что она любила? Как разорвет в клочки то, что осталось от ее сердца? Кроме того, аристократ, который только что повернулся к ней спиной, был скорее незнакомцем, чем человеком, которого она когда-то знала.

Ее герой. Ее Гилби.

Вот еще! Он, как всегда говорил ее отец, «один из них».

Бросив юноше монету, граф легким движением вскочил на лошадь и поехал по улице, даже не оглянувшись. Оно и к лучшему, поскольку не успел он проехать пол квартала, как дверца кареты открылась и на землю спрыгнула маленькая фигурка.

— Кто это, Люси? — Шестилетний мальчик, подойдя, взял ее руку в свою маленькую ладонь.

Ее другой скандал. Ее обожаемый малыш Микки. Она сжала его пальцы.

— Старый друг.

— Шишка? — спросил мальчик.

— Микки! Ты выражаешься, как извозчик.

Мальчик стиснул зубы, по его мнению, извозчиком быть куда лучше, чем джентльменом.

— Ну ведь так?

— Да, — ответила Люси, стараясь сдержать вздох.

— Высокородный?

— Да, граф. Он герой, Микки. Он служил Веллингтону в Испании.

— Один из джентльменов папы Эллисона? — Микки с благоговейным трепетом оглянулся на всадника.

— Да, — сказала она. — Да, был.

— И он был твоим другом? — недоверчиво спросил он.

— Да.

— Он все еще друг? — с надеждой поинтересовался Микки, он вечно приставал к герцогу Холлиндрейку с расспросами об Испании, а теперь, возможно, появился новый человек, который щедро попотчует его рассказами о том, как перехитрили Наполеона.

— Боюсь, нет, — сказала она ему.

— Плохо. — Мальчик пнул ногой камешек. — На отличной скотине он ездит. И вид мне его нравится.

На этот раз Люси не поправила речь Микки, а с улыбкой посмотрела в его темные бездонные глаза и в последний раз взглянула на лорда Клифтона, прежде чем тот повернул за угол и скрылся из виду.

Поскольку и ей его вид нравился.

Хотя она так не думала, когда впервые его встретила. Честно говоря, он ей совсем не понравился.

Заносчивый, гордый и слишком высокомерный, на свою беду.

Как Люси жалела, что больше так не думает, — тогда было бы гораздо легче примириться с его появлением. Боль снова грозила разбить ей сердце.

Глава 2

Хэмпстед

Семь лет назад

— Куда она подевалась, черт побери? — сетовал Джордж Эллисон, шагая по своему просторному кабинету, который он по привычке называл «комната с картами».

Комната занимала половину третьего этажа, окна в крыше заливали ее светом, несмотря на хмурый день и барабанящий по стеклам дождь. Чугунная печь в углу согревала кабинет, придавая ему уют.

Это святилище под карнизом, больше подходящее для ученого или увлекшегося наукой джентльмена, было царством мистера Эллисона. Сейчас он метался, как лев с занозой в лапе, и то и дело ударял тростью в пол, словно срывая зло из-за потерянной карты.

Джастин Грей, граф Клифтон, глянув на своего сводного брата Малкома, пожал плечами.

«И это тайный руководитель английской разведки?»

«Создатель грандиозной неразберихи», — почти услышал он мысль Малкома.

У этих двух мужчин были разные матери, но оба унаследовали решительный нрав и целеустремленность отца. Благодаря этим чертам характера им предстояло перебраться через пролив на континент и заняться, как любил говаривать их прославленный начальник мистер Пимм, «другим делом Англии».

Но сначала они должны были выдержать экзамен у стоявшего перед ними мужчины.

Мистер Эллисон с тростью прошелся вдоль стены, где в ячейках хранились свернутые карты всех видов. Карты городов, маршруты почтовых карет, старые пергаменты, в слабых линиях которых только пастухи могли узнать тропинки, но для человека, которому предстоит проскользнуть мимо наполеоновской стражи и войск, такие знания могли оказаться неоценимыми, даже спасительными.

— Возможно, если… — начал Малком, но его прервал взмах трости и выражения, от которых даже у бывалого матроса запылали бы уши.

— Куда, черт побери, эта девчонка сунула мою карту? — бушевал Эллисон. От последовавшего за этим потока проклятий граф и его брат поежились.

От подобных выражений у мужчин уши вяли, что уж говорить о «девчонке», потерявшей карту.

Когда она появилась, Клифтон пожалел девушку. Впрочем, если она служит в этом доме, то скорее всего привыкла к лексикону мистера Эллисона.

Так что братья продолжали изучать новые словесные обороты, стоя навытяжку, поскольку им не предложили сесть.

Возможно, размышлял Клифтон, этот урок сквернословия тоже был частью их посвящения в службу. Обряд, который должен безропотно вытерпеть каждый джентльмен, лишь бы получить привилегию служить своей стране.

— Я ее выгоню. — Эллисон грозил им пальцем, будто они имели какое-то отношение к пропаже карты. — Выгоню!

— Сэр, могу я… — Клифтон шагнул вперед и протянул руку.

— Нет! — рыкнул Эллисон, его трость взлетела на изготовку. — Не касайтесь карт.

Клифтон отступил и занял место рядом с усмехавшимся Малкомом. Когда они росли, тростью обычно пороли Малкома, а не Клифтона.

Так что его брату, без сомнения, доставило удовольствие редкое зрелище, когда высокородного графа Клифтона отчитали, как нашкодившего мальчишку.

Никогда в жизни граф не приходил в такое замешательство, как в последний час. С того момента, когда огромный темнокожий слуга Томас Уильям открыл дверь в обитель мистера Эллисона и уставился на них с братом, словно раздумывая, не разрезать ли их на куски, облачко сомнения закралось в душу Клифтона. Целых двадцать минут им пришлось дожидаться на ступеньках под дождем, словно сборщикам подати, и это тоже не улучшило его настроения. Словно нужно оценивать, достоин ли он быть допущенным в логово этого безумца.

Он граф Клифтон, черт подери, и этого достаточно.

Пока они ждали, когда мистер Эллисон найдет карту, снизу доносились голоса слуг, которые спорили.

По крайней мере Клифтон полагал, что разногласие внизу возникло между слугами, поскольку никогда не слышал, чтобы леди так повышала голос, почти переплюнув тираду Эллисона о состоянии его бумаг.

— Чертова девчонка! Шкуру с нее спущу, если она снова к ним притронется. — Эллисон подошел к двери и рывком распахнул ее. — Иметь дело с женщинами и джентльменами — это погибель, — объявил он и крикнул в открытую дверь: — Люси! Иди сюда. Сейчас же!

За этим последовал громкий удар трости.

Эллисон повернулся к гостям и, моргая, как сова, недоуменно посмотрел на них сквозь очки. Потом, словно осознав наконец их присутствие, довольно любезно заговорил:

— Собрались в Португалию?

— Да, сэр, — ответил Клифтон. Не в море, как большинство Греев до него, даже не командовать войсками, как некоторые из его более отчаянных предков. Нет, он решил нарушить благородную семейную традицию доблестной (а значит, явной и открытой) службы королю и Англии и отважился стать шпионом.

Он представил себе, как на кладбище Клифтон-Хауса покойники в гробах переворачиваются от столь плебейского выбора. Грей рыскает, словно простолюдин? Нечист на руку? Это невыносимо!

И все же он здесь, сам не понимая, почему так далеко зашел. И что его ждет впереди…

В неожиданно воцарившейся тишине Клифтон поднял глаза и увидел, что Эллисон внимательно смотрит на него.

Клифтон чуть шевельнулся, гордо расправил плечи и выпрямился во весь рост.

На стоявшего перед ним мужчину это не произвело впечатления.

— Гм, Пимм, должно быть, спятил, — проворчал Эллисон. — Но кто я такой, чтобы спорить с ним? — Он снова принялся рыться в картах, бормоча что-то себе под нос.

Клифтон поежился. Это был Джордж Эллисон. Тот самый Джордж Эллисон. Человек, слывший величайшим английским агентом прошлого века, пока его не ранили в ногу в Париже. Человек сомнительного происхождения и еще более сомнительной чести, но тем не менее в определенных кругах его ценили как самого блестящего руководителя тайной разведки.

И теперь он служил своей стране, готовя надежных агентов. Клифтон знал, что без заключительного одобрения Эллисона ему и Малкому не позволят уйти с британской земли.

— Уверяю вас, сэр, у нас есть воля и решимость, — сказал Малком.

Эллисон перестал мерить шагами комнату, повернулся и, прищурившись, пристально посмотрел на Малкома:

— У вас?

— Разумеется.

— Случалось ли вам совершить убийство?

— Разумеется, нет, — покачал головой Малком.

Эллисон поглядел на обоих, и от его взгляда у графа по спине побежали мурашки.

— А можете?

Клифтон не нашелся что ответить на этот вопрос. Эллисон снова начал мерить шагами кабинет.

— Бегать с берега на берег — детская забава. Моя дочь Марианна много раз это делала. Вы отправляетесь в Португалию, олухи, а не в Гастингс. Тоже мне решимость! — Эллисон бросил взгляд на дверь. — Где эта девчонка, черт подери? Люси! — крикнул он.

Дверь открылась, и вошла молодая леди. И хотя граф Клифтон, судя по зычным приказам мистера Эллисона, ждал появления судомойки или экономки, вошедшей в кабинет девушки он не ждал, так же как и сам Джордж Эллисон.

Ее роскошные, черные как смоль волосы были подняты к макушке, шпильки едва сдерживали их. Цвет ее волос наводил на мысль о роскошных куртизанках, итальянской живописи и экзотических гаремах.

Но иллюзия быстро развеялась. На мисс с сияющей короной волос было простое муслиновое платье, на плечи она накинула полинявшую фуфайку с заплатами. Из-под не слишком опрятного подола выглядывали поношенные башмаки, а на руках митенки, поскольку в остальной части дома было довольно холодно. Картину довершали пятна сажи на носу и подбородке.

Бросив взгляд на Клифтона и его брата, девушка подбоченилась.

— Зачем так орать? Я не глухая.

Она пересекла комнату и стряхнула руку Эллисона с карты, которую он разворачивал. Сняв перчатки, она вытерла пальцы о юбку — можно подумать, что от этого они стали чище! — свернула карту и убрала.

— Сомневаюсь, что тебе уже нужен Париж.

В голосе звучала бесцеремонная нотка презрения, будто девушка, как и сам Эллисон, отнеслась к гостям с той же небрежностью, с какой только что отложила неподходящую карту.

Оглянувшись, она окинула их взглядом, оценивающим и в то же время пренебрежительным.

— Почему бы не начать с того, что они попытаются добраться до берега. — В ее словах не было ни малейшего сарказма.

Эллисон хохотнул, если это можно назвать смехом. Но язвительные слова его позабавили.

— Успокойся, девочка, у них есть благословение Пимма. Мы должны обучить их.

В ответ она снова неодобрительно фыркнула.

Клифтон выпрямился. Одно дело — терпеть пренебрежение от человека уровня Эллисона, и другое — от простой служанки. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Малком слегка толкнул его локтем.

«Не лезь в спор, маленький братик», — просил он взглядом.

— Следует начать с Лиссабона, — произнес Эллисон, — но я не могу его найти, черт побери.

— Вот. — Девушка тут же вытащила нужную карту. — Что-нибудь еще? — Она снова подбоченилась и опять через плечо посмотрела на Клифтона, в ее ярких зеленых глазах вдруг вспыхнули веселые огоньки.

Затем ее взгляд упал на натекшую у ног Эллисона лужу и грязные следы сапог на ковре.

Она грозно посмотрела на него, словно хотела сказать: «Не ждите, что я стану это чистить».

Клифтон уставился на властную особу. Впервые в жизни он встретил такую женщину.

Гм, в трактирах видел.

Однако он не мог отвести от Люси взгляд, какая-то искра этой Люси, посмела проникнуть в его грудь.

Она, с ее черными волосами и вспыхнувшими глазами, была по-своему хорошенькой. Но держала себя так, что мужчина должен был обладать крепкими нервами, чтобы сказать ей это.

— Папа, у меня времени нет, нужно присмотреть за жарким, пудинг приготовить.

Папа?! Клифтон разинул рот. Эта девица — дочь Эллисона? Ничего более шокирующего он в жизни не слышал.

Нет, в мире Эллисонов это понятие никого не шокировало, быстро обнаружил он, услышав ответ ее отца.

— Да-да, конечно. Но прежде чем ты займешься обедом, сообщаю: я решил, что ты станешь новой любовницей лорда Клифтона. Что скажешь, Гусси? — спросил он дочь так небрежно, словно поинтересовался, достаточно ли в пудинге слив. — Ты хотела бы влюбиться в графа?

Люси через плечо глянула на стоявшего у двери мужчину. И быстро сжала губы, чтобы не рассмеяться при виде чрезвычайного потрясения, исказившего черты бедного графа. Граф, должно быть, он, поскольку другой мужчина, судя по его виду, не имел титула и состояния.

О Господи! Он думает, что папа серьезно. И в панике ищет, как отказать ему.

Но ее женская сущность ощутила чувствительный удар по самолюбию.

«Могло быть и хуже» — сказала бы она ему, если бы второй мужчина, тот, что стоял у окна, судя по виду, брат графа, не произнес:

— Боже милостивый! Гилби, закрой рот. Ты похож на макрель. — Он расхохотался. — Сомневаюсь, что Эллисон серьезно.

Люси хранила молчание, как и ее отец. Эллисон уже составил дальнейшие планы относительно графа и его сводного брата и не считал нужным отвечать только из вежливости.

— Сэр, едва ли я могу… Я хочу сказать, как джентльмен… — начал граф.

Подняв брови и снова подбоченившись, Люси повернулась к нему. Такую позу она принимала, когда мясник пытался продать ей не слишком свежую баранину.

Мясник был чертовски хитер, не то что этот благородный джентльмен.

Клифтон судорожно сглотнул, отступил на шаг и оказался припертым к стене в буквальном смысле этого слова.

— Я имел в виду… мисс Эллисон… то есть я… — Он закрыл глаза и вздрогнул.

Содрогнулся!

Гм, только леди могла получить так много.

Люси не спеша подошла, стряхнула с плеча его безукоризненного сюртука невидимую пушинку и одарила улыбкой.

— Не волнуйтесь, Гилби, — промурлыкала она, повторив фамильярное обращение вслед за его братом. — Вам не нужно спать со мной. — Она снова окинула его взглядом, от темных волос, четко очерченного аристократического подбородка, широких плеч до длинных ног и безупречно начищенных сапог, потом направилась к письменному столу отца и еще раз глянула через плечо. — По правде говоря, вы не в моем вкусе.

Это действительно было правдой. Спору нет, граф Клифтон, пожалуй, самый красивый из всех мужчин, переступавших порог дома ее отца ради тайной работы для королевства, но Люси не нравились его надменные суровые черты.

«Он не подойдет, папа», — хотелось ей сказать. Она считала себя отличным знатоком характеров, поскольку большую часть жизни наблюдала приходящих и уходящих агентов. Она знала их всех.

И как ни забавно немного поддразнить этого чопорного графа, тревога за него не покидала Люси.

Этот Клифтон должен малость поубавить надменности, если хочет остаться в живых, не говоря уже о выполнении задания, на которое его отправят.

Нет, он до мозга костей англичанин. Слишком гордый. Слишком… слишком… благородный.

Неизвестно, что ждет его в будущем. Полные благих намерений джентльмены — настоящая беда для министерства иностранных дел. С одного взгляда Люси забраковала его. Потому что этот Клифтон, этот благородный граф, никогда не вернется в Англию, независимо от усилий ее отца натренировать его должным образом.

Он никогда не вернется!

«Меня это не волнует», — сказала она себе, повернувшись спиной к графу. Открыв ящик, она вытащила папку и вручила ее отцу, который все это время что-то бормотал над беспорядочно сваленными на столе бумагами и корреспонденцией.

— Думаю, тебе нужно это, — мягко сказала она.

Отец открыл папку, скосил глаза на вложенные в нее страницы и кивнул:

— Ах да. Молодец, Гусси. — Он повернулся к Клифтону: — Почему вы так побледнели? Я не жду, что вы лишите ее девственности, вы просто повезете ее любовные письма.

— Письма? — с трудом выговорил Клифтон.

— Да, письма, — объяснила Люси. — Я напишу вам зашифрованные письма, будто я ваша любовница, и вы повезете их в Лиссабон. — Люси подошла к Клифтону и похлопала его по груди. — Вы будете хранить их у сердца. — Она помолчала и пристально посмотрела на графа! — Ведь оно у вас есть?

Глава 3

Несколько дней спустя мистер Эллисон кивком указал в сторону кухни.

— Замечательно! Ты собираешься уходить? Должен сказать, время выбрано отлично. Люси, девочка, будь умницей, возьми его светлость с собой.

Люси сердито посмотрела на отца из-под полей шляпки. Она точно знала, чего он хочет. Но это не значит, что она хочет того же.

— Сегодня? Сейчас? Хочешь, чтобы я тащила с собой лорда Добропорядочность? — Люси покачала головой. — Он не готов. — Надев перчатки, она взяла корзину, надеясь поскорее улизнуть.

— Люси! — предупредил отец. — Без графа ты из дома не выйдешь.

Проклятие! Она уже была в дверях, когда появился отец. А все потому, что Бесс заболела. И миссис Кьюин, их кухарка, попросила спуститься в подвал за луком, задержав поход в деревню.

— Отправь его с Марианной, — сказала Люси. — Она превосходно справится с задачей.

— Нет, я хочу, чтобы на первую прогулку его отвела ты, — сказал отец, заходя в кухню. — Я все организовал. — Подойдя к столу, он тронул заварной чайник, проверяя, насколько он горячий. — Ах, миссис Кьюин, вы всегда знаете, когда я хочу чаю, — сказал он, одарив пожилую женщину улыбкой. Потом старый хитрец уселся за стол, как будто ничего особенного не происходит.

Но изгиб его губ и приподнятая бровь все объясняли. Он перехитрил дочь, и ему это явно нравилось.

Миссис Кьюин, растроганная лестью хозяина, переводила взгляд с него на Люси, потом быстро нырнула за угол в кладовую.

Трусиха, думала Люси, глядя ей вслед. Миссис Кьюин знала, что назревает ссора.

И была права.

Люси бесстрашно смотрела на отца, на что мало кто отваживался. Но это не значило, что она собиралась напасть первой, скорее, она подражала повадкам отца.

«Сразу определяй недочеты плана, и решение появится», — гласила одна из его заповедей.

— Ты не хуже меня знаешь, — без запинки произнесла Люси, — что Марианна сделает работу лучше. Я сама готова убить этого напыщенного болвана, подобно тем, кого ты отправил подкараулить его.

Как Люси и подозревала с самого начала, граф Клифтон оказался надменным и высокомерным аристократом.

Трижды в день Клифтон звонил, требуя принести чай. И если его не подавали сразу же после его звонка, дергал сонетку до тех пор, пока чай не оказывался перед ним.

Разве он не мог принести себе чай сам, как все остальные в доме? Он отдавал ей стирать свои галстуки, поскольку ему не нравилось, как их выстирала девочка в гостинице.

Таскал грязь.

Разве этот тип не знает, как пользоваться скобой для чистки обуви у дверей?

А каким тоном он с ней разговаривал! Будто снисходит до нее.

«Мисс Люси, проследите, чтобы это письмо отправили…»

«Мисс Люси, пошлите за…»

Как будто ей нечего делать.

Люси стиснула зубы. Нет, она его не любит. Нисколечко.

Отец, обдумывая ее предложение, покачал головой:

— Я хочу, чтобы с ним пошла ты. Ты отлично справишься с работой. Ты же знаешь, как твоя сестра боится крови.

Кровь?

Люси оживилась. Образ избитого лорда Клифтона, хромающего к дому, возник в ее воображении. И согрел ей сердце.

Возможно, несколько синяков сделают этого высокомерного типа подходящим для дела.

Или хоть немного собьют с него спесь.

Отец неправильно истолковал ее улыбку.

— Да, ты поняла мудрость этого решения. Помнишь, каково было бедному Безумному Джеку, когда Марианна вывела его? — Покачав головой, Эллисон кивнул дочери. — Я не очень волнуюсь за его светлость, но не хотел бы, чтобы Расти и Сэмми пострадали. Они хорошие ребята.

Расти и Сэмми? Люси поставила корзину.

— Ты отправил в засаду этих двух головорезов и волнуешься за их безопасность?

— Да. — Отец потянулся за другим бисквитом. — Я знаю, ты считаешь Клифтона занудным болваном, но, думаю, он удивит тебя, Гусси. Он себя еще покажет. — Отец откинулся на стуле. — Просто прежде ему никогда не приходилось стоять на собственных ногах. Но ты можешь научить его, моя девочка. У него есть характер и смелость, но он должен в это поверить.

Она фыркнула. Во что там верить? Лорд Приличия-и-Правила против Расти и Сэмми? Эта парочка выросла в трущобах Севен-Дайалс. Эти два закоренелых преступника шастали по темным переулкам Лондона, пока ее отец не предложил им законную работу, на которую они способны.

Звякнул колокольчик над дверью, Люси не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто дернул шнурок.

Он! Видимо, требует, чтобы ему принесли чай.

Люси, как и ее отец, не обратила внимания на нетерпеливое звяканье колокольчика. И миссис Кьюин, как заметила Люси, не слишком торопилась вернуться в кухню.

Пусть он граф, их кухарка не так глупа, чтобы высовываться, пока не уляжется пыль.

— Подозреваю, что он не слишком любезно отнесется к тому, что его проверяют, — беспечно продолжал отец, не обращая внимания на колокольчик и нарастающее волнение Люси. — Так что ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты была там. Ты ему хорошая пара. Ты сумеешь вразумить его, когда он обнаружит, что его послали на проверку.

«Ты ему хорошая пара…»

Люси отмахнулась от скрытого смысла этой фразы. Тоже мне хорошая пара! Это значит, что она и граф подходят друг другу, что у них есть нечто общее.

Ничего подобного. Этот человек не способен стать агентом короля. Он напрасно тратит драгоценное время ее отца.

Красивый, богатый и испорченный — таков граф Клифтон. Он не способен послужить королю и стране, это стало ясно, как только он переступил порог их дома.

«Но все это может закончиться теперь, Люси», — зашелестел внутренний голосок. — «Позволь ему отведать реальной опасности, и он вернется в Лондон еще до наступления вечера».

Тогда папа и мистер Пимм поймут то, что для нее было совершенно ясно с самого начала: граф Клифтон никакой не герой.

— Где, черт побери, эта девчонка с кухни? — возмутился Клифтон. — Хозяйство в доме ведется крайне небрежно.

Малком поднял глаза от бумаг.

— Ты бы сам мог спуститься, — предложил он, но по его тону было ясно, что само предположение весьма забавно. — Вероятно, мисс Люси была бы приятно удивлена, узнав, что ты не такой величественный, каким любишь себя изображать.

Клифтон повернулся к нему.

— Я не величественный!

— С тех пор как мы оказались здесь, ты стал заносчивым и надменным, таким я тебя не видел, — рассмеялся Малком. Граф молчал. Брат продолжил: — Я бы даже сказал, что ты умышленно изводишь девушку. Разве не так?

— Ничего подобного. — Клифтон дернул галстук. Он вдруг подумал, что она подсыпала в крахмал песок. — Просто манеры этой мисс Люси могли бы быть более подобающими. — Прислонившись к стене рядом с сонеткой, Клифтон скрестил руки на груди.

Брат фыркнул:

— О, ты, конечно, ею командуешь, но не стоит сверх меры провоцировать эту девицу. Она дочь Эллисона до мозга костей.

— И что, по-твоему, она может сделать? — отмахнулся Клифтон. — Она всего лишь девчонка.

— Не знаю, — покачал головой Малком, — но не хотел бы я подвернуться ей под горячую руку. Это всего лишь братский совет. — Он закрыл книгу. — Как жаль, что она не похожа на свою сестру. Ах, очаровательная мисс Эллисон.

Клифтон покачал головой:

— Я бы сказал, что от нее одни неприятности.

— Она восхитительная сорвиголова, — усмехнулся Малком.

У Клифтона не было никаких сомнений, почему Эллисон держит свою старшую дочь здесь, в Хэмпстеде. Стройная, грациозная, с озорными искрящимися глазами, светлее, чем ее сестра Люси, Марианна Эллисон само совершенство.

— И хорошо это знает, — заметил Клифтон. — Похоже, ни одна из сестер здесь не котируется.

— Это странно, — согласился Малком. — Здешние молодые люди, должно быть, слепые.

Или так хорошо осведомлены о туманном прошлом Джорджа Эллисона, что предпочитают держаться подальше от его дочерей.

— И все же, — продолжил Малком, — я полагаю, что Хэмпстед тебе нравится куда больше, чем Лондон в разгар светского сезона. Тут никто не пытается навязать тебе свою дочь. Да тебе радоваться надо, мы далеко и через две недели уедем еще дальше. Ну что с тобой? Что-то не так?

— Ничего. — Граф оглянулся на сонетку, решая, дернуть ли ее еще раз. — Все. Ты уверен, что именно этим хотел заниматься?

— Да, конечно. Мне нравится делать что-то полезное.

Идея работать на министерство иностранных дел и отправиться на континент принадлежала Клифтону. И теперь ответственность этого решения начинала давить на него. Что, если они не вернутся? Если провалятся?

Что, если он окажется недостойным своих предков, героев и победителей?

Презрение в глазах мисс Люси так много говорило всякий раз, когда она смотрела на него. Похоже, она верит в его карьеру шпиона не больше, чем в то, что их старая кухарка может командовать батальоном.

Дерзкая девчонка.

Он никогда таких не встречал. Она способна камня на камне не оставить от его уверенности. И почему она его так раздражает?

Поскольку она не похожа на других…

Не льстивая мисс. Не улыбающаяся дебютантка.

Прямые и весьма дерзкие высказывания Люси Эллисон застали его врасплох.

Да, будь он честен, он даже мог бы признать, что находит ее немного интригующей… с этой великолепной копной волос и открытым, слишком честным взглядом.

— Пожалуй, я был в какой-то мере осел, — признал он.

— В какой-то мере? — поддразнил брат. — И не смотри на меня так. Ты, конечно, не столь надменный, как наш отец, но брюзга. — Малком сделал паузу. — Возможно, тебе нужно подружиться с девчонкой из гостиницы. Как ее зовут?

— Я не спросил.

Малком пожал плечами:

— Она, похоже, весьма расположена к знакомству.

— Да уж. — Клифтон покачал головой. — Но она не в моем вкусе и немного старовата, тебе не кажется?

— Хм, я наделся, ты не заметишь, что она не первой молодости, — озорно блеснул глазами Малком, откинувшись на стуле. — А как насчет мисс Люси? В конце концов, она твоя новая любовница.

— Люси Эллисон? — пробормотал Клифтон, оттолкнувшись от стены. — Ты с ума сошел?

К его неудовольствию, Малком расхохотался:

— Она ведь тебя раздражает. Знаешь, так забавно за вами наблюдать. Кружите друг вокруг друга, как коты.

— Малком, — предупреждающе произнес граф.

— И она хорошенькая. — Потянувшись, Малком закинул руки за голову.

— Хорошенькая маленькая выскочка, если хочешь знать, — ответил граф. Его брат снова рассмеялся, что ничуть не ослабило замешательство Клифтона. — И как это ты находишь этот дом таким удобным?

Малком подался вперед.

— А! На этот раз преимущество на моей стороне. Если хочешь знать…

— Хочу.

— Полагаю, потому что я незаконный сын. Так что здесь я на равных.

— Теперь понятно. Похоже, я столкнулся с английской версией лозунга «Свобода, равенство, братство».

Малком рассмеялся, ничуть не обидевшись, что его обозвали якобинцем.

— Берегись, иначе эта мисс Эллисон решит организовать собственный Конвент.

— Удивляюсь, что Пимм не отправил ее к французам, — заметил Клифтон. — Она бы их сильно притормозила своей придирчивостью.

— Не знай я тебя, — Малком, взяв книгу, беспечно перелистывал страницы, — сказал бы, что тебе нравится ее подкалывать.

— Ничего подобного.

— Возможно, ты злишь ее только для того, чтобы…

Клифтон погрозил брату пальцем:

— Даже не думай. Такой невоспитанной девицы я в жизни не встречал. У меня нет ни малейшего желания затащить ее в постель.

Пожав плечами, Малком продолжал перелистывать толстую книгу, отыскивая потерянное место. Не поднимая глаз, он сказал:

— На самом деле это не важно. Твое высокое положение не произвело на нее никакого впечатления. Наверняка она не легла бы с тобой в постель, даже если бы ты ее хотел.

Стрела угодила в цель. В словах Малкома была доля правды.

Мисс Люси Эллисон с Хэмпстедской пустоши смотрела на него так, будто ждала, что он потерпит неудачу прежде, чем доберется до пролива. Если он вообще сумеет добраться до Гастингса, говорил ее косой взгляд.

— Я могу это сделать, — громко заявил Клифтон.

— А кто сказал, что не можешь?

Малком любезно не поднял глаз. Но сбил брата с толку своими словами. На здравомыслящего Малкома, как и на мисс Эллисон, происхождение и титул не производили впечатления. Возможно, именно поэтому мать Клифтона никогда не возражала против того, чтобы ее сын рос вместе со сводным братом.

Она полагала, что это даст Клифтону возможность познать обычный мир, который иначе ускользнет от него, как ускользнул от его отца. Происхождение отделяло старшего Грея от меняющегося современного мира, в который новый век толкнул Англию.

Незнакомое общество, Люси Эллисон, отрицавшая все и вся, — все это было для него внове.

Клифтон переминался с ноги на ногу, незнакомые болезненные ощущения охватили его.

— Где, черт побери, горничная с подносом?

— Иди сам возьми, — предложил Малком. — Кстати, ты когда-нибудь сам приносил себе чай?

Как ни отвратительно ему было это признавать, граф покачал головой.

— Сделай доброе дело, — посоветовал брат, — спустись вниз. Попытайся очаровать ее.

Клифтон уже повернулся к двери, но последние слова Малкома остановили его.

— Что-о-о?

— Очаруй ее. Покажи ей, что ты не напыщенный болван.

— Я не…

— Нет, конечно, нет. — В глазах Малкома вспыхнули веселые огоньки.

— Ушам своим не верю! Ты предлагаешь мне очаровывать эту… эту…

— Хорошенькую леди?

— Скорее, ведьму, — ткнул пальцем в воздух Клифтон.

— Ведьма? Думаю, это лучше, чем гарпия. Очаруй ее, Гилби. Если сумеешь.

Клифтона возмутило такое оскорбление.

— Я могу любую леди очаровать. — Ответное громкое фырканье еще сильнее задело графа. — Что это значит?

Maлком откинулся на стуле.

— Только то, маленький братик, — Малком порой любил напомнить Клифтону, что тот хоть и наследник, но моложе, — что флирт не самая сильная твоя сторона.

Граф открыл было рот, чтобы возразить, но сказать было нечего. В словах Малкома есть доля правды.

И значительная.

— Иди, попрактикуйся с Люси, — посоветовал Малком. — Нет, не надо слов. По испуганному выражению твоего лица я вижу, что ты не понимаешь, почему я это предложил. Но скажи мне, Гилби, разве ты хоть раз не задумывался, как выглядит ее роскошная грива, освободившаяся от шпилек?

— Нет, не задумывался, — солгал граф. — Ни разу.

— Я так не думаю, — рассмеялся Малком. — Это было бы по меньшей мере странно, не правда ли?

Да уж, подумал Клифтон, спускаясь с черной лестницы. Весьма странно. Девушка, с ее черными локонами, каскадом падавшими на белые плечи, походила на сирену.

Она настолько обворожительна, что любого соблазнит пробить брешь в стенах ада.

Спутаться с этой фурией равносильно тому, чтобы оказаться в преисподней, размышлял он, задержавшись на площадке. До его ушей донесся разгоравшийся в кухне спор.

Клифтон всегда считал подслушивание ниже своего достоинства, но в его новой профессии это просто необходимо.

Граф неслышно шагнул ближе, и не потому, сказал он себе, что горячий, серьезный тон мисс Люси возбудил его любопытство.

— Ты совершенно ошибочного мнения о нем, папа, — говорила она. Клифтон почти видел ее упертые в бока руки, решительный блеск в глазах. — Ты и Пимм, вы оба заблуждаетесь. Помяни мое слово, он заносчивый, высокомерный, властный…

Клифтону не нужно было строить догадки относительно объекта ее обвинений. Он больше удивился бы, услышав в свой адрес ее похвалу своим достоинствам.

— Хватит, Гусси, — донесся снизу смех Эллисона. — Я знаю, ты его не любишь, но настаиваю, чтобы ты держала свое мнение при себе. И никаких фокусов с его жарким, — предупредил он так строго, что Клифтон представил себе, как Эллисон погрозил дочери пальцем. — Это тебе не лорд Роч.

— Позволю себе не согласиться, — фыркнув, пробормотала она.

У Клифтона голова пошла кругом. Роч?! Эта толстая задница? Этот дурак? Клифтон, оскорбившись, едва не вмешался в разговор. И все же любопытство и отчаянное желание доказать мисс Эллисон, что она не права, остановили его.

— О, конечно, Роч был неудачным выбором, но я тебе гарантирую, что… — начал Эллисон.

— И такой же самоуверенный, как этот тип, которого Пимм навязал нам. Мистер Грей вполне преуспеет, но граф… гм, папа, я думаю, ты ошибся. — Шумное фырканье завершило ее фразу.

— Ну-ну, Гусси, слишком уж ты сурова, У Клифтона твердый характер. Он тебя еще удивит. Попомни мое слово.

Послышалось шуршание соломки и лент — видимо, мисс Люси возмущенно тряхнула головой и ее шляпка съехала. С темной лестничной площадки снова донесся смех Эллисона.

— Тебе просто неприятны его манеры и то, что он не заигрывает с тобой.

— Папа! — запротестовала Люси. — Это смешно! Я не хочу этого человека…

— Ну-ну, — с укоризной произнес отец. — Думаю, дело в том, что граф единственный из мужчин, переступавших наш порог, не влюбился в тебя.

— Ты знаешь, что меня это не интересует, — возразила Люси.

— Да, знаю. Но однажды заинтересует, и я со страхом жду этого дня.

— Ну, что касается графа Клифтона, на мой счет тебе нечего бояться. — Снова раздалось фырканье, которое делало Люси похожей на бабушку Малкома. Жена кузнеца, эта крепкая женщина могла гнуть железо голыми руками.

— Хорошо, — примирительно сказал мистер Эллисон.

Клифтон едва сдержался, чтобы не ворваться в кухню с намерением согласиться с дочерью этого человека.

Ее отцу нечего опасаться на его счет.

Подумать только, Люси Эллисон! Клифтон вздрогнул.

— Поскольку он не возьмет тебя, Гусси. Ни один из них не возьмет. Благородным образом, — вздохнул Эллисон. — Я вырастил вас обеих как леди…

Услышав это, Клифтон вскинул бровь. Люси Эллисон леди? Он хотел поправить ее отца, но не стал этого делать.

— …ни на секунду не думай, что кто-то из них закроет глаза на твое происхождение, уж такие они, и не важно, что они говорят, чтобы очаровать тебя.

— Я не из тех, кого можно очаровать, папа.

Совершенно верно, подумал Клифтон.

— Так-то оно так, Гусси. Ты не выносишь этого человека и ясно дала ему это понять, но суть в том, что Пимм хочет, чтобы мы его обучили, и мы это сделаем.

Наступила тишина. Ее нарушил тихий женский вздох.

— Так ты поможешь? — спросил ее отец. Судя по звуку, корзину плюхнули на стол.

— Да. Ты же знаешь, что помогу. И дядя Тоуд хочет…

Дядя Тоуд? Она назвала Пимма, руководителя шпионской сети Англии, самого страшного человека в министерстве иностранных дел «дядя Тоуд»?

Не успел Клифтон это переварить, как мисс Эллисон снова закусила удила.

— Должна признаться, что не прочь посмотреть, как этому надменному типу прищемят хвост…

— Гусси, — предостерег ее отец.

— Папа, ты всегда говоришь, что уроки смирения самые трудные. Осмелюсь сказать, для графа сегодняшний урок будет самым горьким. — Помолчав, она добавила: — Все может обернуться довольно скверно!

«Именно на это ты и надеешься, дерзкая девчонка. — Клифтон выпрямился. — Значит, хочешь посмотреть, как мне прищемят хвост, да?» Им овладело ледяное спокойствие. Она убеждена, что он не пройдет испытание, столкнувшись с опасностью, не так ли? Он кое-что ей покажет, этой самонадеянной мисс.

Громко кашляя, Клифтон спустился вниз и вошел в кухню.

— Я звонил, чтобы принесли чай, но так и не дождался его. — Сделав паузу, он оглядел семейную сцену, затем повернулся к мисс Люси и поднял бровь, словно указывая, что ей следовало об этом позаботиться.

Люси наверняка жалела, что не может опрокинуть чайник кипятка на голову Клифтону.

— Ах, Клифтон, вы как раз вовремя, — сказал Эллисон. — У меня к вам просьба.

— Конечно, сэр. — Он слегка наклонил голову. — Чем могу быть полезен?

— Гусси нужно сходить в деревню по просьбе миссис Кьюин, но, увы, с ней некому пойти. Бесс приболела… миссис Кьюин занята… Марианна и Томас Уильям ушли… — Он запнулся и вопросительно посмотрел на дочь.

— …разносить продукты бедным, — закончила Люси скромным тоном дочери священника.

Хоть Марианна Эллисон щедрая и дружелюбная девушка, Клифтон поставил бы годовой доход, что она так же занимается благотворительностью, как грабит почтовые кареты.

— Вы согласились бы, милорд, проводить мою девочку до деревни? — спросил Эллисон. — Не люблю, когда мои дочери рискуют выходить без сопровождения.

Клифтон украдкой взглянул на дочь старого шпиона. Девушка была хороша и казалась столь же невинной, но в ее глазах вспыхивали опасные огоньки.

Она подзадоривала его отказаться.

Но мисс Люси, при всей ее гордости и предубеждении, не знала, что он любил хороший вызов. Почти так же, как любил побеждать.

— Конечно, сэр, — ответил Клифтон. — С моей стороны было бы крайне небрежно позволить молодой леди отправиться без сопровождения.

«По крайней мере узнаю, что вы двое для меня приготовили».

Выйдя из дома в обществе графа Клифтона, Люси оказалась в противоречивом положении.

— Окажите мне честь, мисс Люси, — любезно сказал он, подав ей руку.

— Люси, милорд. Пожалуйста, зовите меня Люси, — ответила девушка, когда он аккуратно устроил ее пальцы на своем рукаве, будто она настоящая леди и он вывел ее на прогулку в фешенебельный лондонский парк.

— Но, мисс Люси, — убеждал он, — я не хочу бросать тень на вашу репутацию, кто-нибудь может предположить…

— Боже мой! Лорд Клифтон, — с этим человеком она теряла всякое терпение, — никто не называет меня «мисс Люси». Так обращаются к сестре викария.

Повисла пауза, потом он спросил:

— И кто-то может спутать вас с сестрой викария?

Этот иронический комментарий огорошил Люси. Она взглянула на графа, чтобы выяснить, дразнит ли он ее или просто оскорбляет, но ни того ни другого не отразилось на его красивом лице.

— Погода замечательная, — беспечно продолжал он, открыв пред ней ворота, и они вышли на тропинку.

— Да, весьма, — ответила Люси.

— И часто вы ходите в деревню?

Люси оглянулась на него. Он что, действительно болван?

— Да, милорд. Каждый день.

— Невероятно! — ответил он. — Осторожнее, дорога, кажется, здесь неровная. — Он провел ее мимо опрокинутого камня.

«О Боже, я не из фарфора сделана!»— хотелось воскликнуть Люси. Она безуспешно пыталась высвободить руку, но Клифтон положил сверху свою ладонь и крепко держал ее.

Господи, она ходила этой дорогой почти каждый день и чаще всего одна, поскольку в округе пяти миль не было парня, который не обходил бы Люси Эллисон за версту или испытывал к ней что-нибудь кроме уважения.

И поскольку она привыкла к независимости, ей крайне непривычно было идти в тени графа, ее пальцы попали в ловушку на его рукаве.

Он оказался выше, чем она хотела думать, и казался внушительным.

«Ну, не совсем внушительным», — думала она. Внезапно почувствовав неловкость, Люси смотрела на дорогу и задавалась вопросом, где прячутся Расти и Сэмми.

Что, если ее отец прав и граф против них устоит?

Она покачала головой. Невозможно. Он избалованный аристократ. Вот и все.

Ее пальцы дрогнули на его рукаве, под ее перчаткой оказались твердые мускулы.

Что-то в ней затрепетало от этого ощущения.

«Ты так уверена, что он болван, Люси?»

— Вы всю жизнь жили в Хэмпстеде? — спросил граф.

— Извините, что? — Люси с трудом вернулась к реальности, ее взгляд рассеянно остановился на его предплечье.

— Хэмпстед. Вы жили здесь всю жизнь? — повторил он, улыбаясь, как будто говорил с ребенком.

— Большую часть жизни, — ответила она, немного смущенная ослепительной улыбкой на его красивом лице. — Я родилась в Риме, но воспоминания о нем стерлись из памяти.

Черт возьми, что это она разоткровенничалась?

— Рим, говорите? Как уникально, — объявил он. «Не очень, если ваша мать итальянка», — хотела едко возразить Люси, но это только повлечет за собой разговор о матери.

Этой темы Люси старалась избегать и была рада наступившей тишине.

Наступившей лишь на минуту.

— Как любезно со стороны вашего отца доставить мне сегодня удовольствие находиться в вашем обществе, — продолжил граф прекратившуюся беседу. — По крайней мере я могу поговорить с вами наедине.

Наедине?! От этого слова мурашки побежали у девушки по спине.

Боже милостивый, что именно граф хочет сказать ей наедине, чего уже не сказал?

Возможно, он хотел высказаться о том, как она накрахмалила его галстук. Дважды. Или три раза? Она потеряла счет.

Она улыбнулась ему, готовясь к очередному властному требованию.

— Мисс Люси… — начал он.

Вот оно…

— Боюсь, начало работы получилось малообещающим, — продолжал он. — И полагаю, это целиком моя вина.

Люси заморгала. Она не ослышалась? Это подозрительно походило на извинение. В сокрушенном выражении его лица не было ни намека на сарказм или радость, которые выдали бы его намерения.

Черт возьми! Это действительно извинение.

Она снова взглянула на него. Нет, не может этого быть. Она, должно быть, чересчур туго завязала шляпку, или Расти и Сэмми уже стукнули его по голове и она просто пропустила это событие.

— Мой брат сказал, что я был немного высокомерным… — продолжил он.

— Немного? — пробормотала Люси и только потом поняла, что произнесла это вслух.

Он снова улыбнулся ей, как будто не заметил ее грубой выходки. Яркий блеск его ослепительно белых ровных зубов и искренний свет в глазах способны любую леди сбить с толку.

Даже столь невозмутимую, как Люси. Во всяком случае, она всегда считала себя неуязвимой для чужого обаяния.

— Я хотела сказать, я не думаю… — Она запнулась, пытаясь восстановить самоконтроль. Трудно думать, когда он смотрит на нее так… так… о, черт, как будто он находит ее просто восхитительной.

Но он так не считает, сказала она себе. И все же напыщенный лорд Клифтон извиняется.

— Да-да, я был очень заносчив. И как джентльмен, приношу вам, мисс Люси, мои искренние извинения, если чем-нибудь вас обидел.

Снова эта яркая мальчишеская улыбка. И сияет только для нее. Сердце Люси забилось быстрее.

О Господи. И приспичило ему извиняться именно сейчас. Когда она ведет его в западню, устроенную отцом.

Чувство вины кольнуло ее. Люси оно едва ли было знакомо, она редко чувствовала себя виноватой. Даже жульничая в картах.

А граф продолжал извиняться:

— Я был бы крайне бестактен, если бы оскорбил леди вроде вас, да еще и хорошенькую.

Люси медленно поправила шляпку и посмотрела на него.

К ее досаде, граф был весьма привлекателен.

Проницательные темные глаза, римский нос аристократа, решительный подбородок с глубокой расщелинкой под скульптурными губами.

Люси уставилась себе под ноги, поскольку ее сердце опять взволнованно забилось.

«Люси, не будь такой идиоткой».

Не важно, что граф задумал, Люси Эллисон не сомневалась, что, несмотря на все его сладкие слова и улыбки, он флиртует с ней не без причины.

Клифтон метал к ее ногам фальшивые монеты ложной лести в таком количестве, что можно трюм пиратского корабля заполнить, и если граф думает, что его красивые слова могут вскружить ей голову… нет, отвлечь ее…

Отвлечь?

Ноги Люси замерли, и он ошибочно принял ее мгновенную остановку за что-то другое.

— Я иду слишком быстро, мисс Люси? Вам нужно отдохнуть?

— Нет-нет, все в порядке, — быстро ответила она. Чертов тип… он почти убедил ее, что искренне сожалеет. — Спасибо за заботу, — добавила она, глянув на этого загадочного мужчину, и обнаружила, что его пристальный взгляд сосредоточен на ней. — Пожалуйста, зовите меня Люси.

— Конечно, — сказал он с изящным поклоном. — Тогда Люси.

«Наверное, следует предупредить его, что на него нападут и поколотят».

А может, и не надо его предупреждать. Люси улыбнулась ему:

— Милорд, в извинениях нет никакой необходимости, признаю, что и я, возможно, приложила руку к нашим недоразумениям.

Конечно, приложила, попросив прачку в третий раз накрахмалить его галстуки.

Они молча шли по живописной тропинке. Ярко-желтые полевые цветы весело светились под дубами, пятна солнечного света падали на них сквозь листву. Имей Люси такие склонности, она назвала бы обстановку весьма романтической.

«Скажи что-нибудь. Говори с ним. Отвлеки его, — услышала она шепот отца. — Не позволяй ему что-нибудь заподозрить».

— Полагаю, вы скучаете по Лондону, — сказала Люси. Большинство мужчин, с которыми работал ее отец, жаловалось на необходимость жить в Хэмпстеде, вдали от привычного клуба и аукциона «Таттерсоллз».

— Нисколько, — ответил Клифтон. — Я считаю жизнь в Лондоне неизбежным злом. И предпочитаю провинцию.

Искренность и честность его ответа изумила Люси. Сама она никогда не ездила в Лондон и любила тишину Хэмпстедской пустоши.

Хуже, она обнаружила, что у них с графом есть нечто общее.

— Да, но вы должны скучать по светскому обществу и развлечениям, — настаивала она, не желая признавать хоть какую-то общность между ними. — Сезон ведь в полном разгаре? Конечно, удовольствия Мейфэра и все тамошние хорошенькие леди вам куда больше по вкусу, чем Герти из «Трясины и пустоши».

Споткнувшись, он взглянул на нее сверху вниз.

— Простите, что?

— Герти. В «Трясине и пустоши». В гостинице, где вы и ваш брат остановились. Герти всегда с удовольствием развлекает папиных учеников. — Люси понизила голос: — Но боюсь, она стала старовата для своего дела. — Люси с удовлетворением наблюдала, как лицо графа порозовело и он изо всех сил пытался переварить услышанное.

Скорее всего он впервые в жизни обсуждал распутную девку из таверны с леди.

— Я… я… иными словами, я не свел знакомства… и не буду обсуждать такую персону…

— Герти, — подсказала она. — Ее зовут Герти. О, вам не нужно быть столь щепетильным со мной, милорд. Мне двадцать три, и я хорошо понимаю, каким ремеслом занимается Герти…

— Смотрите под ноги, мисс Эллисон, — торопливо перебил он ее и обвел вокруг кучи, оставленной лошадью.

О да, теперь она привела его в замешательство. И поэтому невозмутимо продолжала:

— Уверена, что лорд Роч нашел ее весьма подходящей.

«А я — нет…»

— Вы могли бы подумать о возвращении в Лондон на сезон, — Люси продолжала нести чепуху, как Марианна, — чтобы найти жену.

— Что-о?

Она готова поклясться, что граф вздрогнул. Значит, граф Клифтон боится супружества. Что ж, она этим воспользуется.

— Жену, — повторила Люси. — Графиню. Леди с хорошей родословной, чтобы снабдить вас наследником, и не одним.

— Да, я знаю, для чего нужна жена, — ответил Клифтон.

— Разве вас не тревожит, что вы оставите свой титул без наследника? — Сделав паузу, Люси понизила голос: — В случае если вы не вернетесь.

Он бросил на нее быстрый взгляд, в его глазах вспыхнул намек на раздражение. О, и тут она попала в цель.

— У меня есть дядя, который наследует мне, — натянуто сказал граф.

— Превосходно. Он женат?

— Да.

— Значит, разумный человек?

Клифтон долго молчал.

— Не особенно, — наконец ответил он.

— Как неудачно. Но возможно, у него есть наследники с необходимыми достоинствами? — спросила она.

— Да. Два сына. — Ответ походил на ворчание собаки, бросившейся на кость.

Люси с трудом сдержала усмешку. О, теперь он у нее в руках. Следующую реплику она готовила очень тщательно.

— Так что вы женитесь, когда вернетесь, то есть если вернетесь.

Его брови сошлись на переносице, рука напряглась.

Люси подумала, не зашла ли она слишком далеко.

— Я вернусь. — Он сказал это с решимостью сменить тему, словно вел обычную светскую беседу.

Но его решимости оказалось недостаточно, чтобы остановить Люси.

— Конечно, вернетесь, милорд. Наверняка. — Она погладила его руку, словно утешая после проигранного пари. Затем продолжила: — Какую леди вы будете искать?

— Простите, что? — Граф споткнулся. Люси ждала, когда он справится со своими ногами и к нему вернется самообладание, прежде чем кинжалом вонзить в него следующий вопрос.

— Вашу графиню. Как вы узнаете, что встретили ее?

— Я над этим не слишком задумывался, — ответил он тоном, не терпящим возражений. Но Люси не унималась:

— Большинство мужчин терпят неудачу в таких делах.

— Неудачу?

— Да, неудачу. И весьма ощутимую. Мужчины обычно не задумываются над тем, с какой именно женщиной хотели бы провести жизнь. Они выбирают женщину, как скаковую лошадь.

— В выборе невесты есть нечто большее, — чопорно ответил Клифтон.

— Что вы хотите этим сказать? — как ни в чем не бывало спросила Люси.

Граф понятия не имел, что Люси расставила ему ловушку.

— Полагаю, что я учту родословную леди. — Он сказал это так высокомерно, что Люси захотелось, чтобы Расти и Сэмми появились прямо сейчас и спасли ее от занудной лекции. — У нее должно быть безупречное образование, изысканные манеры, умение держать себя в обществе.

— Именно это я и сказала. Так выбирают скаковую лошадь, — повторила Люси.

— Ничего подобного.

Она остановилась.

— Родословная, обучение и внешний вид. Разве вы не это сказали?

— Вы правы.

— Это характеристика породистой лошади, милорд. — Дальше они шли молча.

Графу явно не нравилось, что ему указывали на недостатки его плана. И сравнение его будущей невесты с арабским скакуном на Ньюмаркет тоже было не по душе.

— Мисс Люси, есть одно различие, которое вы забыли учесть.

— Какое именно? — спросила Люси, намереваясь обратить все в шутку.

Клифтон посмотрел на нее, темные глаза горели так, что Люси пробрала дрожь.

Люси попыталась взять себя в руки. Это была не вина, не гнев и даже не страх. Но нечто иное. Чего она даже не хотела знать.

По крайней мере не с ним. Когда граф Клифтон смотрел на нее так, его взгляд напоминал ей, что она женщина и что он очень красивый мужчина.

Слишком красивый.

— Я никогда не любил лошадь, — сказал он. — Но я буду любить мою будущую графиню. Я не женюсь без любви.

На сей раз споткнулась Люси.

Глава 4

— Л-любовь? — заикаясь, произнесла Люси.

— Да, любовь. — Посмотрев на нее, Клифтон не сомневался, что поток их беседы изменился. Вернее, сбил Люси с высокомерной позиции. Внезапная перемена положения вызвала в нем грешное желание ответить ударом на удар. — Вы о ней слышали?

— Конечно, слышала, — отрезала Люси.

— И были влюблены?

— Милорд, вряд ли это…

— Прилично? — Клифтон пожал плечами. — Вероятно, нет. Но я мог бы напомнить вам, Люси, что именно вы начали разговор на эту тему.

— Я не подразумевала… — Она шумно втянула воздух. — То есть я не ожидала…

— Что ветер переменится? — Клифтон улыбнулся. — «Решили направить на меня шпагу брака?» О, она на некоторое время загнала его в угол, но теперь…

— Люси, вы когда-нибудь были влюблены? — снова спросил он.

— Нет. Конечно, нет.

— И ни один из обожателей не покорил вас? — Клифтон придвинулся чуть ближе, Люси не двинулась с места.

— Я не того сорта, милорд. — Люси перекладывала корзину из одной руки в другую, пока та не повисла перед ней, как хрупкая и шаткая баррикада.

Отлично. Она занервничала. Так и должно быть.

— Полагаю, что нет. — Он поглядел на корзину между ними, затем на нее. — Не того сорта. — Он продвинулся немного ближе, и на сей раз она немного отступила, корзинка выскользнула из ее пальцев.

«Попробуй очаровать ее», — предложил Малком.

Так Клифтон и сделал, хищно улыбнувшись Люси.

Во взгляде Люси появилась настороженность.

— По-вашему, я не стою того, чтобы меня очаровывали?

— Просто вы не из тех леди, которые поощряют мужчин взглянуть на себя дважды…

— Милорд, я определенно не…

— Нет-нет, мисс Эллисон, выслушайте меня, пожалуйста. Если вы хотите, чтобы мужчина влюбился в вас, он должен посмотреть дважды. — Что Клифтон и сделал. Умолкнув на мгновение, он пристально посмотрел на нее. — Только, чтобы удостовериться.

Люси подбоченилась и сдвинула брови. Эта неестественная поза грубой, скандальной женщины должна бы оттолкнуть его.

Но мисс Люси Эллисон зажгла в нем огонь.

В ее зеленых глазах был вызов. Буйные черные волосы поднимались над ее хорошеньким лицом подобно венцу язычницы Боудикки. Воинственной особы, не желающей смягчаться ни на йоту. Из тех горячих дев, которые своей смелостью воспламеняли королей. Мужчины были готовы на все, чтобы добиться их расположения.

Люси Эллисон привлекательная, фигуристая девица. Не тонкая дебютантка, не канонический прототип фарфоровой статуэтки. Нет, она обладает достоинствами, от которых у мужчин кружится голова. Точнее, закипает кровь в жилах.

Клифтон не поверил Люси, когда она сказала, что никогда не влюблялась.

Он широко улыбнулся Люси.

— Вы соображаете, что делаете, лорд Клифтон? — спросила девушка, снова отступив.

— Смотрю второй раз.

Люси мгновенно поняла, что граф собирается ее поцеловать.

И хотя на подобную наглость следовало бы ответить пощечиной, Люси всем своим существом мечтала, чтобы граф сделал это.

«Он самонадеянный болван, Люси Эллисон. Неужели ты этого не понимаешь?»

«Я не женюсь без любви».

Эти слова бросали вызов всем ее представлениям о нем.

Он произнес их как клятву, было ясно, что, не полюбив, он не женится.

Эти слова нашли отклик в душе Люси, разожгли тоску, поскольку она всегда мечтала о такой любви. Люси Эллисон храбрилась, делала вид, будто все в порядке, была надежной опорой для своей экстравагантной семьи, но глубоко внутри тосковала по гораздо большему.

По мужчине, который полюбит ее со всеми ее недостатками и безрассудством… полюбит, несмотря на ее происхождение, на родителей и нетрадиционное воспитание.

Полюбит, потому что сочтет ее самой замечательной женщиной на свете.

И когда лорд Клифтон объявил, что смотрит на нее второй раз, у нее перехватило дыхание.

Он смотрел на нее так, будто именно она та женщина, которую он искал. В глазах его горел огонь страсти.

Он направился к Люси, чтобы обнять ее, накрыть губами ее губы.

«Как этот мужчина вдруг стал таким красивым, обаятельным, таким желанным?» — думала она.

Почему она раньше не заметила, что его глаза темно-синего цвета, что они горят опасным огнем? Почему не увидела резко очерченный подбородок, широкие плечи.

Но к великому огорчению Люси, этот золотой миг, этот волшебный шанс — ее первый настоящий поцелуй, — совпал с моментом, когда Расти и Сэмми решили выскочить из засады.

В какой-то миг Клифтон решил взять Люси прямо здесь.

Отвлеченный ее полными, спелыми губами, мыслью о ее пышной…

И в этот момент слепящая боль ударила в затылок. Искры замелькали перед глазами, чувства слепы, и только единственная мысль звенит в голове.

«Никогда не позволяй себе отвлекаться».

Это был первый принцип Джорджа Эллисона, который он вбивал в головы Клифтона и Малкома с того дня, когда они переступили порог его кабинета.

«Никогда не позволяй себе отвлекаться».

А он отвлекся. В Хэмпстеде. На единственной тропинке, ведущей в деревню. Через час после того, как Эллисон пробормотал эти самые слова, кажется, в сотый раз.

И все же он отвлекся, сильно отвлекся. Его отвлекла особа, о флирте с которой он и помыслить не мог.

Покачнувшись, Клифтон повернулся к противнику.

Точнее, к противникам.

Он моргнул несколько раз, и пятно перед ним превратилось в две фигуры, ближе к нему стоял огромный детина с огненными волосами. Не тратя времени попусту, без всяких прибауток он саданул мясистым кулаком графу в живот, выбив воздух из легких и опрокинув его.

«Значит, это будет та еще драка», — подумал Клифтон, он снова поднялся, смаргивая искры в глазах и сжав кулаки.

Да, он отвлекся. На мгновение. Но сейчас все его внимание сосредоточилось на этих двух парнях.

Люси тоже приземлилась на утрамбованной земле, рядом с давно забытой корзинкой. Она выругалась, используя любимое выражение отца, за которое в нежном семилетнем возрасте ее отчислили из пансиона для юных леди миссис Фишвик. Вместо того чтобы тревожиться из-за собственной неосмотрительности — из-за проклятия, а не из-за поцелуя, — она отбросила упавшие на лицо своенравные пряди, мешавшие разглядеть, что происходит.

Зрелище было не из приятных.

Расти и Сэмми, что называется, загнали графа в угол, за спиной у него изгородь, и никаких способов спасения.

— Боже милостивый, — с трудом выдохнула Люси. Она ведь хотела посмотреть, как графа немного потреплют, такое желание было у нее прежде…

До того, как он собрался поцеловать ее. До того, как дразнил. Искушал. Поменялся с ней ролями. До того, как отвлек ее так, что она забыла о Расти и Сэмми, о планах ее отца.

А теперь? Прежде чем она сумела выговорить хоть слово, которое могло остановить побоище, вперед ринулся Сэмми.

Люси зажмурилась. «Я не могу этого видеть. Не могу!»

Она знала, что случится дальше. Сэмми вцепится в жертву медвежьей хваткой, а Расти огромными кулаками пройдется по торсу графа, ломая ребра, как яичные скорлупки.

Конечно, реального вреда ему не причинят, но…

— Не выйдет, мерзавцы, — услышала она низкий голос графа. Так мастиф рычит, прежде чем впиться в ногу вора.

Ее ресницы взметнулись как раз в тот момент, когда Сэмми, которого граф стряхнул, словно блоху, полетел на землю. Воздух шумно вырывался из его легких, ошеломленный Сэмми растянулся на тропинке недалеко от Люси.

Она смотрела в огорошенное лицо опытного драчуна, на котором было написано: «Как это могло случиться, черт побери?» — потом глаза его закатились, и Сэмми потерял сознание.

Клифтон стряхнул Сэмми?! Нет, поправила себя Люси, он прикончил Сэмми.

Люси вздрогнула: пророчество отца всплыло в ее памяти.

«Я знаю, ты считаешь Клифтона занудным болваном, но, думаю, он удивит тебя, Гусси». Окинув взглядом двух мужчин, все еще державшихся на ногах, Люси судорожно сглотнула.

— Что, немного повезло, хозяин? — Расти вскинул голову, словно петух, готовый победно прокукарекать.

К несчастью для него, этот момент наглости дорого ему обошелся.

Клифтон бился не как дворянин, по правилам спортивного клуба для джентльменов.

Нет, он дрался, как сын кузнеца.

Нырнув вперед, он ударил головой Расти в живот, оба полетели на землю и покатились. Беспорядочно мелькали кулаки, со зловещим звуком влепляясь в цель, проклятия неслись над землей, словно клубы пыли; внезапно все стихло, борьба прекратилась.

Люси разинула рот, вернее, он уже давно был открыт: Клифтон прижал Расти к земле и, вскинув твердый кулак, готов был нанести последний страшный удар.

— Нет! — закричала Люси, вскочив, и поймала руку графа. — Не бейте его.

Он повернулся к ней, его глаза были полны ярости.

— Какого черта?

Дыхание Люси застряло в горле, поскольку она никогда не видела человека, столь разъяренного. Его глаза сверкали злобой, она чувствовала его огромную силу, едва обузданную и готовую вырваться из-под контроля.

Люси дрожала, но держалась стойко, предупреждение отца эхом врывалось в лихорадочные мысли.

«Он себя еще покажет».

Покажет? Это было преуменьшением.

Граф потряс ее. Он сумел соблазнить ее, она готова была поцеловать его, а теперь…

О Господи! Его рука вздрагивает от ярости под ее пальцами, и Люси… гм… она не хотела знать, какие чувства это в ней вызывает.

Возникшее у нее стремление оказаться в кольце этих рук, ощутить его твердый торс у своей груди, его властные губы у своих губ — вот чего жаждала Люси.

Особенно теперь, когда она точно знала, на что он способен.

Он чуть отвел руку.

— Это почему же нельзя прибить этого негодяя?

— О Господи! Милорд, ему полагалось это сделать, — цепляясь за него, бормотала Люси, совершенно уверенная, что Клифтон собирается отправить Расти к праотцам.

Занесенный кулак Клифтона завис в воздухе, потом напряженные, готовые к бою мышцы, дернувшись, стряхнули руку Люси.

Выбравшись из-под графа, Расти подполз к своему другу и повернул его. Сэмми со стоном попытался сесть.

— Что случилось, черт побери? — причитал он, подняв руку к голове, один его глаз уже заплыл. — Меня карета сбила?

— Мисс Люси! Я требую объяснений! — Клифтон поднялся и потянулся за укатившейся шляпой, которая остановилась у корзины. Отряхнув брюки и прочесав пальцами волосы, он водрузил высокую касторовую шляпу на голову. — Что все это значит?

Люси, моргая, уставилась на него, поскольку это снова был он. Тот самый высокомерный требовательный тип, которого она готова была полчаса назад бросить львам.

«Больше того, Люси, это мужчина, с которым ты так хотела поцеловаться».

— Я требую немедленного объяснения! — приказал он.

Она не знала, что злит ее больше: отсутствие рядом клетки со львами, чтобы запихнуть его туда, или слишком скорое появление Расти и Сэмми.

Но его резкого тона и высокомерного изгиба бровей было достаточно, чтобы Люси вернулась в свой безопасный и привычный мир, в котором она этого мужчину терпеть не могла.

— Думаю, это совершенно очевидно, милорд.

Отряхнув юбки, она направилась к поверженным Расти и Сэмми, сидевшим в пыли. Опустившись на колени, чтобы осмотреть раны приятелей, она сказала:

— Этих парней наняли, чтобы испытать вас.

— Испытать меня? — Клифтон возвышался над ней, властный, до мозга костей надменный и высокомерный аристократ, от которого она так счастливо отделалась.

Но теперь? Она посмотрела в его красивое, хотя и разъяренное лицо. Бросила взгляд на его губы, которые едва не слились с ее губами в поцелуе.

— Да, испытать вас. — Вздрогнув, она оглядела побитых бедолаг. — Сэмми, у тебя жуткий фонарь под глазом будет. — Она мягко коснулась его обветренной щеки, затем посмотрела на кровоточащий нос Расти: — Боюсь, и ты не намного лучше. — Поднявшись, Люси снова отряхнула юбки и повернулась к Клифтону: — И у вас кровь. И ваш глаз… — Она вздрогнула.

Он провел по лицу тыльной стороной ладони и поморщился от боли, но со всем высокомерием джентльмена отказался уступить.

— Не имеет значения, — сказал он в обычной надменной манере.

Но Люси не проведешь.

— Когда завтра у вас глаз заплывет, а кровоподтеки отобьют интерес даже у старой Герти, вы не так заговорите. — Она вздохнула. — Что ж, не остается ничего другого, как отвести вас домой и полечить.

Люси подошла ко все еще раскачивающемуся Сэмми, чтобы помочь подняться, но он был слишком тяжел для нее, и она плюхнулась рядом с ним. Глянув через плечо, она произнесла столь же властным, как у графа, тоном:

— Вы тоже могли бы помочь, милорд, похоже, вы единственный твердо стоите на ногах.

— Ну полно, Сэмми. — Люси, суетясь на кухне, протянула бедняге сырой бифштекс. — Это должно помочь.

Она старательно избегала смотреть на графа, ошеломленная не меньше Сэмми.

Как могла она так ошибиться в графе Клифтоне?

Вопреки голосу разума она украдкой взглянула на него и увидела, что он пристально смотрит на нее.

Хоть убей, она понятия не имела, о чем он думает, или, хуже того, что он думает о ней.

«Меня это не волнует. Ни в малейшей степени».

Сэмми застонал, и Люси, качая головой, приложила бифштекс к его лицу.

— Никогда не слышала, чтобы мужчина так волновался из-за синяка под глазом.

— Такого со мной давненько не случалось, — признался Сэмми, осторожно прижимая кусок сырого мяса к распухшему глазу.

Расти фыркнул:

— Эй, хозяин, где вы научились драться, как вышибала?

Люси замерла, поскольку жаждала задать этот вопрос с того момента, как граф нанес первый удар. И при этом не смела снова оглянуться на Клифтона, сидевшего за столом с пинтой пива. Он настоял на том, чтобы она сначала позаботилась о Расти и Сэмми, поскольку они сильнее пострадали.

Приятели действительно сильно натерпелись от его более чем умелых рук.

Боже милостивый, никогда в жизни она так не боялась за французов.

— Да, — поддержал Сэмми. — Где красавчик вроде вас научился кулаками махать?

Клифтон усмехнулся.

— Я, можно сказать, получил образование из рук настоящего хулигана, — ответил он. — Сын бондаря в деревне неподалеку от тех мест, где я рос, был настоящим буяном. Он постоянно подстерегал нас с братом. Выбор у нас был невелик: или научиться справляться с дебоширом, или постоянно ходить с подбитыми глазами. И хуже того, объяснять нашему отцу, почему мы всегда проигрываем.

— Значит, вас испортил деревенский парень? — фыркнул Расти. — А я-то считал вас неженкой. Крысолов сказал нам, что вы джентльмен.

Люси вздрогнула, поскольку знала, что произойдет дальше.

— Крысолов? — поднял бровь граф. Он должен был задать этот вопрос.

— Это прозвище моего отца, — ответила Люси, надеясь, что на этом разговор закончится.

Но Расти и Сэмми были другого мнения.

— Да, Крысолов. — Расти поднял стакан в шутливом приветствии. — Не было в Севен-Дайалс человека, который завоевал себе такое доброе имя. Он не из тех, кто забывает старых друзей. И не в его правилах с нами дурно обращаться. Мы никогда не встречали кого-нибудь из вас, лондонских шишек, особенно графа.

— Теперь встретили, — заметила Люси, нарезая на куски мясо. — Позвольте напомнить, что эта «лондонская шишка» — граф Клифтон, к тому же он судья…

Граф кивнул.

— …так что придержите языки, оба.

— Однако деретесь вы совсем не как граф. — Расти отхлебнул пива.

— Полагаю, что так, — признал Клифтон. — Жизнь полна неожиданностей.

Люси готова была поспорить на свое розовое шелковое платье — самое красивое из своих нарядов, — что граф смотрит на нее, его пристальный взгляд, полный вопросов и обвинений, сверлил ей спину.

У нее не было намерения отвечать. Вместо этого она воткнула нож в кусок мяса и отрезала толстый ломоть, стараясь не обращать внимания на трясущиеся руки.

— И что такой распрекрасный тип вроде вас делал, болтаясь с деревенскими парнями, вместо того чтобы сидеть дома? — спросил Сэмми.

— Нам с братом нравилось ходить в деревню и навещать его мать. Мы сводные братья, его мать хозяйничала в местной пивной. В юности я много времени провел, слоняясь по деревне, к большому огорчению моего наставника.

— Ну, явно не этот очкарик научил вас так драться. — Расти качнул стаканом в сторону графа, подчеркивая свои слова.

— Да уж. — Клифтон налил им обоим пива и добавил себе. — Он считал меня своей самой большой неудачей.

— Не расстраивайтесь из-за этого, — сказал Сэмми. — Человек, который может одолеть нас двоих, никогда не проиграет. Если хотите, можем действовать втроем. Есть у нас небольшой бизнес.

— Хочу напомнить, что вы разговариваете с человеком, который заседает в палате лордов, — вставила Люси и украдкой посмотрела на графа. Их взгляды встретились, и она снова угодила в ловушку.

Его густо-синие глаза, казалось, потемнели, и она поймала себя на том, что не в силах отвести от него взгляд. Люси готова была поклясться, что слышит его властный голос: «Не думайте, что все так легко уладится, Люси».

Она резко отвела взгляд и принялась яростно кромсать мясо.

Сзади хихикнул Расти.

— Сдается мне, что не тому типу ваш папаша платил за науку, милорд. Нужно было нанять этого парня из деревни. Судя по всему, он походил на старого Бруно из Севен-Дайалс. Помнишь его, Сэмми? Он всегда рвался в бой. Трусы по норам прятались.

— Полагаю, это он научил вас левому хуку. — Клифтон взял бифштекс, который Люси подала ему на кончике большой вилки. Когда он неумело приложил мясо к распухшему глазу, она приладила бифштекс на место, направляя руку графа.

Это было ошибкой. Как только их пальцы соприкоснулись, огонь, охвативший ее на тропинке, когда граф держал ее в объятиях, собираясь поцеловать, снова молнией пронзил Люси, застигнув врасплох и шокировав так, что у нее дыхание перехватило.

Не глядя на Клифтона, Люси ринулась к раковине помыть руки в надежде, что холодная вода погасит огонь желания.

— Да, он, — гордо ответил Сэмми. — Не ожидали такого удара, верно?

— Не ожидал, — признал Клифтон. — Но не думаю, что это сработает во второй раз.

— Это вроде того фокуса, которым ты сбила спесь с Монди Моггза, а, Гусси? Отлично его разделала, правда, девочка? — хлопнул себя по колену Сэмми. — В нашей части Севен-Дайалс не было девчонки с лучшим правым хуком, чем у нашей Гусси.

Люси, все еще стоя спиной к графу, съежилась и зажмурила глаза.

— Сэмюел Траунсер! Я не имею ни малейшего понятия о…

— Ах, как это на тебя похоже, Гусси. — Сэмми лишь отмахнулся от ее протестов. — Ты столь же скромная, сколь сладкая. — Повернувшись к графу, он подмигнул. — Не позволяйте этому нежному личику и сладким губкам одурачить вас, хозяин. Если желаете себе добра, то не перечьте нашей девочке. Она без размышлений вам наподдаст. Только спросите у старины Монди.

— Ну хватит! — Люси указала на дверь. — Еще одно слово, мистер Траунсер, и вы будете… — Люси оборвала угрозу на полуслове, краем глаза заметив, как Клифтон, подняв бровь, с лукавой улыбкой наблюдает за ней.

Вот негодяй! Рассердившись, Люси поспешно отвернулась. Он наверняка считает ее обиду забавной.

— А ваш брат тоже освоил этот удар левой? — спросил Расти, меняя тему.

— Нет, — не сразу ответил Клифтон, отведя взгляд от Люси. — Но с моей стороны было бы большой небрежностью умолчать о том, как он действует справа, — усмехнулся он, и все трое подняли стаканы в заговорщическом тосте.

Люси вытерла руки и подбоченилась.

— Теперь мне все ясно. Ну и прохиндеи же вы, выискиваете хитрые способы вместо честной борьбы. Стыдитесь. Вы ведете себя как два старика.

— Старики?! — возмутился Сэмми. — Думаешь, я хочу вернуться в Севен-Дайалс в еще худшем виде, чем сейчас? Я должен поддерживать свою репутацию.

— И я тоже, малышка Гусси, — добавил Расти. — Теперь все только и будут говорить о том, что нас избили.

— Да, понадобится чертова уйма времени, чтобы это забыть, — добавил его приятель. — На физиономию смотреть страшно. — Тронув щеку, он поморщился от боли.

— Точно, Люси, — вмешался Клифтон. — Ни одному мужчине не нравится быть обманутым. И обмана он не забывает.

Граф поднял стакан, но Люси не понимала, что это тост. Этим жестом Клифтон дал ей понять, что думает об ее участии в этом деле.

И что он не из тех, кто забывает.

Когда кувшин опустел, граф, обменявшись рукопожатием с бывшими противниками, пожелал им всего наилучшего и поднялся наверх.

Как только он ушел, она, тряхнув головой, повернулась к паре плутов.

— Я должна сказать отцу, что вас побили?

— А мы должны сказать твоему отцу, что ты и этот красавчик собирались делать, когда мы вам помешали? — прищурился Сэмми.

Вот прохвост! Он ее поймал.

— В этом нет необходимости, — ответила она, краснея.

— Думаю, что ты должна нам немного больше обычного, — сказал Расти. — За наши неприятности и все прочее.

Ничего Люси так не хотелось, как настоять на своем, но она знала, что этих двух пройдох не проведешь. Они не упустят шанс пополнить свои карманы.

Сердито вздохнув, она подошла к буфету и достала старую синюю сахарницу. Порывшись в ней, она вытащила на несколько монет больше, чем обычно, и решила перед следующим визитом этой парочки переставить сахарницу в другое место.

— Я так и думал, Гусси, девочка моя, — сказал Сэмми, когда она опустила желтые кругляши в его ладонь. — Это не твой тип, если ты не против того, чтобы я высказался. Ты разумная девушка. Не из тех, кого можно одурачить красивыми словами и сладкими речами. Но я напомню тебе, что он никогда не будет любить тебя так, как один из нас.

Люси указала на дверь, Расти и Сэмми направились к выходу.

— Да, Гусси, только слово скажи… — Расти, сняв шляпу, дерзко подмигнул ей и, прежде чем она вытолкнула его за дверь, на ходу сунул в карман бифштекс графа.

— Не стоит обо мне беспокоиться, — бросила она вслед, когда Расти и Сэмми двинулись по садовой дорожке. — Я знаю, что такие, как он, никогда не предложат девушке вроде меня ничего, кроме пустых обещаний.

«О, но за тот миг…»

В тот миг она, похоже, позволила себе предположить, что граф Клифтон дважды посмотрит на нее.

Что он заглянет за стены, которые она выстроила вокруг своего сердца, пожелает и даже посмеет их разрушить.

И когда ворота закрылись за двумя приятелями, звякнув, словно предупреждение, Люси невольно посмотрела на окно кабинета отца.

«Но это не значит, что я не могу влюбиться в него».

Глава 5

Клифтон вышел из кабинета мистера Эллисона в четверть первого ночи, голова у него гудела от обилия информации, которую наставник пытался в него вложить.

Или это последствия встречи с Расти и Сэмми?

И с Люси…

Теперь нечего это отрицать. Она для него Люси.

Он отбросил эту мысль. Во всяком случае, попытался, как делал это большую часть дня, то гневаясь, что эта девчонка его провела, то сожалея, что промедлил и не воспользовался своим преимуществом.

Тогда по крайней мере в дополнение к головной боли он знал бы вкус ее сладких влекущих губ.

— Мы со времен Кембриджа столько не учили, — бормотал позади него Малком. — Не помню, чтобы Темпл или Джек упоминали об этом, когда приехали вербовать нас.

— Кого ты пытаешься обмануть? Начнем с того, что ты никогда не учился в школе, — бросил через плечо Клифтон. — Не говоря уже о том, что ты вряд ли способен вспомнить, что Темпл и Джек рассказывали той ночью.

— О, это был прекрасный вечер. — Малком расплылся в улыбке. — Темпл отлично разбирается в кларете. Я тогда согласился бы на любые его предложения, так опьянел. — Но потом интерес Малкома переключился на более насущные заботы. — Черт, я умираю с голоду, и в горле пересохло. Даже не знаю, чего хочу больше — есть или пить.

Клифтон согласился, но не высказал этого вслух. К его удивлению, в доме было необычно тихо, поэтому тишина действовала на нервы и настораживала.

Именно тишина заставляла их торопиться, поскольку малейшая оплошность могла разбудить Эллисона, который наконец задремал в кресле у камина.

Если он проснется, то может начать вдалбливать новый перечень того, что «следует знать», с него станется.

Нет, этого шанса Клифтон и Малком ждали долго и, многозначительно переглянувшись, улизнули, как только их наставник всхрапнул.

«Черт, надеюсь, у хозяйки гостиницы горшок с супом еще на огне», — говорил взгляд Малкома.

«И добрая бутылка кларета», — молча кивнул Клифтон.

Если повезет, подумал граф. Он настолько устал, что скорее всего и половины бутылки ему будет достаточно, чтобы погрузиться в глубокий сон, где заботы о возвращении домой живым не будут конкурировать с видением Люси и ее сочных, зовущих губ.

Поскольку в те мгновения, когда они неторопливо шли по тропинке, когда ловкая рука Люси лежала на его рукаве, ее остроумные реплики заставляли его мысли выходить за пределы обычных тем, которые обсуждают с дамами, и он оказался… гм… не увлечен, конечно, нет, но все же…

Точно так же он не понимал, что навело его на мысль поцеловать ее. Ладно, факт, что она хорошенькая, возможно, имеет к этому отношение.

Пламенная, страстная, красивая женщина скрывалась под ее бравадой.

«— Люси, вы когда-нибудь были влюблены?

— Нет. Конечно, нет».

Ее отрицание и вызов в голосе все еще отдавались в его душе.

Как будто она провоцировала его попытаться. Попытаться соблазнить ее, раскрыть ее тайны, разомкнуть ее губы, воспламенить страсть, прятавшуюся под старомодным платьем.

Не ограничиться романом с мнимой возлюбленной, придуманной Эллисоном, а уложить ее в свою постель.

Глубоко вздохнув, Клифтон старался избавиться от этих мыслей, но когда открыл глаза и взглянул на ведущие вниз ступени, увидел, что в холле стоит Люси собственной персоной и ждет его.

В руке поднос, на лице вызов, великолепные черные волосы рвутся из шпилек.

— Отлично сработано, джентльмены, — сказала девушка. — Насколько я понимаю, вы спасаетесь бегством, улучив момент, когда папа наконец заснул? — Она оглянулась на каминные часы. — Да, точно по графику. В это время он дремлет. Осторожнее на лестнице, последняя ступенька качается, — добавила девушка с вызовом, — или вам придется есть с пола.

— Судя по тому, что говорит ваш отец, — сказал Малком, — это лучшее, на что мы можем надеяться в ближайшие дни.

— Он стращал вас рассказами о голоде? Гм… Обычно он пугает новичков историями о казнях египетских в конце второй недели.

— Нас нелегко испугать, — сказал Клифтон.

— Испугаетесь, если у вас есть здравый смысл, — бросила она в ответ. Ее взгляд метнулся к графу и так же быстро вернулся к подносу. — Кроме того, сегодня вам не придется тревожиться из-за пустого желудка. Я позаботилась об этом.

— О, что тут у нас? — Малком, оттолкнув локтем Клифтона, забрал у Люси поднос, за что был вознагражден одной из ее редких ярких улыбок.

Клифтон проклинал себя за то, что не додумался до этого первым.

Но когда Люси оказывалась перед ним, ее хорошие манеры, казалось, мгновенно улетучивались по тысяче разных причин.

— Мы уходим, — объявил он. — Можете не беспокоиться о нас. — Внезапно ему захотелось уйти из этого дома, от нее.

— Помолчи, Гилби. — Малком явно был невосприимчив к обаянию Люси. — Или ты думаешь, что я стану есть стряпню в убогой гостинице, когда чувствую запах… — он шумно втянул ноздрями воздух, — тушеного мяса?

— Тушеной говядины? — Перед внутренним взором Клифтона появился толстый бифштекс, прижатый к лицу Сэмми.

Люси, должно быть, заметила его гримасу, поскольку шумно фыркнула и закатила глаза.

— Я не использовала сегодняшние бифштексы. Ребята забрали их с собой как… дополнительную компенсацию за их неприятности.

— Да, конечно. Я и не думал…

Но ведь он подумал? Боже милостивый! Что случилось с его манерами?

Повернувшись к графу спиной, Люси устремила внимание на более благодарную аудиторию в лице его ничего не подозревающего брата. Отступив, чтобы Малком мог войти в комнату, она перечислила содержимое подноса.

— Тут не очень много: свежий хлеб, пудинг, который приготовила миссис Кьюин, и немного сыра. Через минуту появится Марианна с бутылкой кларета. Вы ведь любите кларет, милорд?

Малком, очень довольный, понес поднос в гостиную, а Клифтон отступил, опасаясь внезапной заботливости Люси.

— Обожает. — Малком поставил поднос на стол. — Когда не изображает напыщенного осла.

Люси снова улыбнулась:

— Он не станет чваниться, когда отведает вина, оно превосходного качества, в этом заверил Клифтона приславший его Безумный Джек.

Чваниться? Клифтон не знал, почему это его беспокоит, но всякий раз, когда Люси демонстрировала свое дерзкое мнение словом, действием или пренебрежительным взглядом, его охватывало желание доказать ей, что она не права.

Очень не права.

— Задержка с кларетом? — спросил Малком. — Может быть, я смогу помочь?

— Сомневаюсь, — отмахнулась Люси, — если в замках вы мало что смыслите. Марианна уже бог знает сколько времени возится с замком винного шкафа.

Этого заявления было достаточно, чтобы вернуть Клифтона к действительности.

— Ваша сестра вскрывает замок? — спросил он.

Глаза Люси озорно блеснули.

— Да, папа любит время от времени менять замки, поэтому Марианна навыка не теряет. Он недавно поставил хитроумный швейцарский замок, который ей пока не поддается, но, возможно, вам повезет.

В этом доме явно нет выпускниц школы в Бате с ее учителями танцев и менуэтами. Эллисон хотел видеть дочерей ловкими воровками?

Люси, войдя в комнату, бросила на Клифтона взгляд:

— Ну что, милорд? Гордость или желудок?

— Никогда не отказывайся от еды, ведь неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз, — процитировал Малком совет, который Эллисон дал им сегодня днем. Совет Малкому пришелся по душе, он заткнул за ворот салфетку и взял ложку.

В уютной гостиной стол был накрыт на две персоны, пустое кресло напротив Малкома манило к себе. Второй стол стоял в углу у чугунной печи, потрепанные карты на зеленом сукне ждали, когда игроки вернутся и закончат партию. Свечи сгорели больше чем наполовину, словно и они, подобно мисс Эллисон и Люси, ждали, когда братья спустятся.

— Это было бы неприлично, — проговорил Клифтон, несмотря на протесты желудка, который нетерпеливо заурчал от аппетитного запаха, столь же обманчивого, как предлагавшая его женщина.

— Неприлично? Есть поставленную перед вами еду? — спросила она.

— Нет. — Покачав головой, граф обвел рукой мягко освещенную комнату. Такие ночные посиделки привели бы лондонских матрон в ужас. — Мы не можем обедать без своего рода…

— Без чего? — подбоченилась Люси.

Клифтон вздохнул и посмотрел на брата. Никакой помощи, Малком уже намазывал маслом толстый ломоть хлеба.

— Молодым леди неприлично обедать наедине с джентльменами. Это может плохо отразиться на вашей репутации.

Люси разинула рот и посмотрела на Клифтона так, будто у него вторая голова выросла.

— Вы предлагаете мне разбудить Томаса Уильяма или моего отца, чтобы вы могли поужинать?

Идея показалась довольно нелепой. Но разве Люси не видит, что в душе он заботится о ее интересах?

Малком с насмешливой улыбкой небрежно развалился в кресле, скрестив на груди руки. «Ты попал в переделку, Гилби. Желаю удачи».

Но прежде чем Клифтон сумел сформулировать ответ, изящная рука скользнула ему под локоть и повлекла вперед, у Клифтона не было другого выбора, пришлось войти в их уютное логово.

Мисс Марианна Эллисон. Фея с хваткой портового грузчика.

В это трудно поверить, судя по ее хрупкой фигуре, но она тащила его вперед с той же упрямой решимостью, которую ее сестра демонстрировала в словах.

— Не будьте таким сдержанным, милорд, — весело заметила Марианна, втащив его в комнату. Она усадила его напротив Малкома и принялась накладывать ему на тарелку тушеную говядину.

Она повернулась и посмотрела ему в лицо:

— О Господи! Лорд Клифтон! Люси не сказала, что на вас напали. Неудивительно, что вы так расстроены.

Малком поднял на него глаза.

— Кто бы мог подумать, что здесь, в Хэмпстеде, водятся хулиганы. А я считал это место необычайно скучным, мисс Эллисон.

— О, мистер Грей, полагаю, формальности излишни. Пожалуйста, зовите меня Марианна.

— Только если вы будете называть меня Малком, — парировал он.

— Замечательно! Что касается Хэмпстеда, то теперь не скучно, сэр, — ответила ему Марианна. — Поскольку я проникла в кабинет отца и раздобыла бутылочку чудесного кларета. Мы должны это отпраздновать, поскольку утром папа очень расстроится из-за того, что я справилась с новым замком и что его кларет выпит. — Хорошенькая проказница вручила бутылку Малкому, который быстро ее откупорил и наполнил четыре бокала.

Пригубив свой, Марианна улыбнулась. Малком сделал то же самое, и его глаза заискрились.

— Мне бы очень хотелось встретиться с теми, кто посмел напасть на тебя, Гилби, — сказал он. — Задам им хорошую трепку.

— Не сомневаюсь, что вы… их увидите, — со свойственным ей легкомыслием произнесла Марианна. Потом отпила кларет и, словно осознав свой промах, быстро сменила тему: — То есть если вы пробудете здесь достаточно долго. О, как уныло было бы здесь, в Хэмпстеде, если бы не случайные инциденты. Вроде того, прошлой весной, когда Монди Моггз решил жениться на Люси.

— А, знаменитый Монди Моггз! — оживился Клифтон.

— Вы о нем слышали? — спросила Марианна.

— Только мимоходом, и не о том, что он любил вашу сестру. — Клифтон устремил пристальный взгляд на особу, которая объявила, что у нее стойкий иммунитет к любви. — Вы утаили это от меня, Люси. Помнится, вы сказали, что никогда не были влюблены.

Люси густо покраснела.

Марианна то ли не замечала, то ли откровенно игнорировала затруднение сестры.

— Боже милостивый! Милорд, Люси не любила этого типа. Это он вбил себе в голову, что женится на ней. — Сделав паузу, Марианна довольно громко добавила: — По выражению миссис Кьюин, он насквозь промаринован.

Клифтон рассмеялся:

— Так он пьяница?

— Еще какой! — подтвердила Марианна. — Перекинул Люси через плечо и понес ее с одного конца майской ярмарки на другой, где бродячий священник женил парочки.

— Марианна! — наконец оправилась Люси. — Никому эта история не интересна!

— Не согласен. — Клифтон снова наполнил бокал Марианны. — Умоляю, продолжайте, мисс Эллисон. Я весь внимание. И как ваша сестра отделалась от этого беззастенчивого мистера Моггза?

— Да, действительно, расскажите, — поддержал Малком.

Подбодренная девушка продолжила:

— В конечном счете Монди Моггзу пришлось поставить Люси на землю. Викарий настаивал…

Всплеснув руками, Люси бросилась подкинуть угля в печь, но, судя по выражению ее лица, она была бы не прочь отправить в огонь сестру.

Марианна невозмутимо продолжила:

— Потом он спросил Люси, хочет ли она выйти за мистера Моггза, и она сказала «нет».

— Но на этом дело не кончилось? — спросил Клифтон.

— Нет, Монди Моггз дал викарию несколько лишних монет, чтобы тот не обращал внимания на ее протесты. Так что у Люси не оставалось выбора, — сказала Марианна. — Она ударила его по носу и свалила.

— Вы свалили с ног мистера Моггза, Люси? — спросил Малком.

— Она не с него начала, — рассмеялась Марианна. — Первым она сразила викария.

— Викария? — ахнул Клифтон и бросил взгляд на Люси. Он в жизни не слышал ничего подобного. По крайней мере с участием леди.

Стоявшая у печи Люси принялась защищаться:

— Он уже собирался объявить нас супругами! У меня не было выбора. Я вынуждена была его остановить.

Малком и Клифтон, переглянувшись, расхохотались.

— Очень находчиво, — с трудом выговорил сквозь смех Малком. — Но я думал, что жертвой всего этого был мистер Моггз?

— О, конечно, — подтвердила Марианна. — Как только Люси удостоверилась, что викарий не собирается вставать, она позаботилась о том, чтобы мистер Моггз больше не делал ей предложения.

— Так вы ударили мистера Моггза? — спросил Клифтон.

— Я только…

— О, это был ошеломляющий удар, милорд! — воскликнула Марианна, перебив сестру.

Люси шумно вздохнула.

— Он был в стельку пьян, так что это оказалось нетрудно. — Люси пересекла комнату, на ходу отряхивая юбки.

— Бедный мистер Моггз! — сказала Марианна. — Люси его отлупила.

— А как насчет меня? — возмутилась сестра. — Все жалеют бедненького мистера Моггза.

Малком подался вперед.

— Но, Люси, никакому мужчине не понравится, что его одолела девушка. Полагаю, мистеру Моггзу многое пришлось вытерпеть.

— Думаю, мой брат отметил важную деталь, — поспешил добавить Клифтон. — Ни одному мужчине это не понравится.

— Тогда мужчины не должны считать, будто знают, что лучше для леди.

Люси подбоченилась. Это, как Клифтон теперь уже понимал, было первым предупреждением, стоя так, она бросала ему вызов. Он никогда не встречал леди, которая откровенно не повиновалась ему, это лишало его покоя и вызывало решимость восстановить свой привычный мир.

Кроме того, Люси больше не говорила о Монди Моггзе. Она говорила о нем. И о поцелуе, который он едва не украл с ее губ сегодня днем.

Нет, он не Монди Моггз, ничего подобного он не потерпит.

— И если бы этот джентльмен сделал вам предложение, вы приняли бы его?

— Конечно, нет! — нахмурилась она.

— Ах, но любовь заставляет мужчину совершать нечто, о чем он прежде и не думал. Даже действовать без предложения руки и сердца.

— Тогда он не джентльмен, — заявила Люси. — Кроме того, леди чувствует, когда мужчина действительно любит ее или хочет ее соблазнить либо пофлиртовать с ней.

Квиты. Очко в пользу мисс Люси. Но Клифтон не собирался уступать.

— Вы полагаете, что мистер Моггз просто играл с вами?

Люси нахмурилась:

— Монди Моггз не любил меня. Он храбрый во хмелю и слишком высоко себя ценит. А вся его ценность, прошу заметить, состоит из дома с прохудившейся крышей, обшарпанного фургона, на котором он перевозит грузы, когда не пьян, чтобы отличить север от юга, и старой клячи, у которой достаточно здравого смысла, чтобы регулярно кусать его, напоминая, кто из них двоих умнее.

Клифтон улыбнулся:

— Значит, имей он титул, поместья, доход и полную конюшню воспитанных лошадей, вы не сбили бы его с ног? Позволили бы ему осуществить его низкий план?

Люси сжала губы, поняв, что он поймал ее на слове.

Поскольку они оба знали, что когда Клифтон хотел сорвать поцелуй с ее губ, Люси Эллисон меньше всего думала о том, чтобы оглушить его.

— Ну, лорд Клифтон, вряд ли это справедливое сравнение, — объявила Марианна. — Какая женщина не вышла бы за такого? Даже на Люси пришлось бы сильно надавить, чтобы она отказалась.

— Я отказалась бы. — Но едва ли ее утверждение прозвучало убедительно.

— Не похоже, что такая возможность представится. — Марианна, повернувшись к столу, наполняла бокалы и тарелки. — Мало кто из мужчин отважится приехать сюда, опасаясь, как бы Люси не обошлась с ним так же, как с Монди Моггзом.

Когда маленькая гостиная наполнилась смехом, Клифтон заметил, что единственный, кто не находит историю забавной, это сама Люси, она не смеялась.

И, забывшись на миг, он увидел в ее глазах тот же самый настороженный свет, который заметил перед тем, как собрался поцеловать ее.

Оборвав всех, Клифтон поднял бокал и обратился к ней:

— Мадам, мы с братом забыли о хороших манерах. Я должен поблагодарить вас за щедрый ужин. Вы слишком добры к нам.

— Справедливо, — добавил Малком. — Мой брат прав. Нам не следовало смеяться над вами, вы замечательно нас накормили. Тушеная говядина просто восхитительна, благодарю вас за вашу доброту.

Марианна тоже подняла бокал.

— За что вам следует благодарить, так это за то, что жаркое не такое, как Люси приготовила для лорда Роча, — прокомментировала она.

— Сестра! — запротестовала Люси. — Помолчи.

Недавний разговор всплыл в памяти графа: «…и никаких фокусов с его жарким. Это тебе не лорд Роч». Клифтон посмотрел на стоявший на столе горшок и перевел взгляд на свою тарелку.

— А что ваша сестра сделала с Рочем? — спросил Малком.

Марианна рассмеялась:

— Он был очень надменным и слишком высокого мнения о себе…

— Похож на моего брата? — предположил Малком.

Марианна покачала головой:

— Ваш брат гораздо надменнее лорда Роча, но он не такой…

— Осел? — подсказал Малком.

— Совершенно верно. Спасибо, сэр, — поблагодарила Марианна. — Роч был… гм… ну, как вы сказали, осел, так что Люси подсыпала ему кое-что в жаркое, и он после этого полтора дня провел в туалете. — Марианна прикусила язык, глаза ее озорно блеснули. — Вскоре после этого он уехал и, когда вернулся в Лондон потом, вел себя гораздо скромнее. Он не присоединился к остальным помощникам мистера Пимма в Португалии.

— Ему и не следовало этого делать, — заметила Люси. — Это был бы огромный риск для всех.

Теперь пришла очередь Клифтона уставиться сначала на Люси, потом на свою тарелку. Даже Малком чуть отодвинулся от стола, потеряв интерес к неожиданному ужину.

— О Господи! — Люси обмакнула в горшок кусок хлеба и съела. Клифтон и Малком не сводили с нее глаз. — Этого довольно? — спросила она и вытерла губы.

Потом она снова наполнила их тарелки и со стуком поставила на стол. Взяв свои бокал кларета, Люси подошла к карточному столику в углу.

Марианна уже устроилась в кресле. Подавшись вперед, она спросила:

— Чей ход?

— Мой, — объявила Люси, кивнув на разбросанные карты. Девушки возобновили прерванную игру, забыв про мужчин.

Клифтона несколько обескуражила судьба Роча. Люси Эллисон выставила бедолагу, потому что он был… гм… ослом.

«И ты будешь ослом, если потерпишь неудачу…»

Чувство тревоги, которое испытывал Клифтон, и намек на предложение прошелестел в его ушах.

«Так что уходи».

Голос мало чем отличался от голоса Люси.

Пораженный, он оглянулся и увидел, что девушка наблюдает за ним. С таким превосходством, что любой герцог рыдал бы от зависти.

Тот же самый взгляд, который днем провоцировал поцеловать ее.

Сердце Клифтона на миг сжалось. Не от смутных эмоций, а от решимости показать этой сующей всюду свой нос девице, что он не лорд Роч.

Клифтон кивнул Люси со всей благородной грацией его предков, только чтобы подействовать ей на нервы. Но чего он действительно хотел, так это узнать о ней побольше.

Потом, взглянув на ее сестру, спросил:

— Кроме мистера Моггза у вас были поклонники, Люси? — Как он и подозревал, Марианне после второго бокала кларета не терпелось пролить свет на семейные тайны.

— Никого, кроме Арчи, клерка в конторе мистера Страута, — подскочила она.

— Марианна!

— Арчи из конторы мистера Страута? — спросил Клифтон тоном заядлого сплетника.

Марианна с удовольствием попалась на удочку.

— Мистер Страут — папин поверенный в Лондоне. Когда у него к папе дела, он посылает сюда Арчи. Он увлекся Люси.

— Нет!

Марианна проигнорировала протесты сестры.

— Тогда почему он принес тебе цветы в позапрошлое воскресенье, когда у него никаких дел здесь не было?

— Да, и я три дня чихала не переставая. — Люси шевельнулась в кресле. — Мечта Арчи — это место в министерстве иностранных дел, он думает, что, если очарует меня, папа ему поможет.

— У него нет связей, чтобы самому этого добиться? — спросил Малком. — Или он такой же, как мистер Моггз?

— О Боже! Нет, конечно, — покачала головой Марианна. — У Арчи очень хорошие связи, но его дедушка считает Арчи глупцом.

— Его дедушка всех считает глупцами, — сказала Люси.

— Это верно, — вздохнула Марианна. — Но скажи спасибо, что он достаточно глуп, чтобы влюбиться в тебя.

— Ты будешь играть или сплетничать?

— И то и другое, — рассмеялась Марианна.

Малком усмехнулся.

— Вы собираетесь посетить собрание в среду вечером? Жена хозяина гостиницы, миссис Теркль…

— Тернпенни, — поправила Марианна.

— Да, миссис Тернпенни сказала нам, что там соберутся все леди и джентльмены.

Клифтон заметил, что Люси напряглась, карты на миг дрогнули в ее руке.

— Я не люблю танцевать, мистер Грей.

— Моя сестра слишком деликатна, сэр. — Марианна устремила пристальный взгляд на свои карты. — Мы не будем присутствовать, потому что нас не принимают.

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

— Не принимают? — повторил Малком. — Это почему же? Вряд ли из-за случая с Моггзом…

— Малком! — перебил его Клифтон. — Нас это не касается.

— О, в Хэмпстеде это всех касается, — ответила Марианна. — Нас не принимают, потому что наша мать графиня ди Марцо. — Она на миг умолкла. — Да, по выражению вашего лица я вижу, что вы знаете, кто она. И поскольку наш отец не женился на ней… — Снова пауза. Потом девушка громко охнула и потянулась потереть голень. — Нечего пинать меня, Гусси. Они все равно скоро узнают правду. Удивительно, что миссис Тернпенни их еще не предупредила.

— Не предупредила, — подтвердил Клифтон.

Марианна пожала плечами.

— Обычно ей доставляет удовольствие шокировать всех новостями о наших персонах. — Снова помолчав, она состроила гримасу, точь-в-точь как упомянутая дама, и заговорила, копируя ее провинциальное произношение: — Дочери этой женщины! С нами по соседству!! Будьте осторожны, добрые господа! Будьте осторожны!

— Тогда вы находитесь в превосходном обществе, — сказал Малком. — Поскольку моя мать тоже не была замужем за моим отцом. — Он сделал паузу и подмигнул Клифтону. — Что делает моего благородного брата изгоем в нашей компании, так, Гилби? — Он улыбнулся Марианне: — Такие, как мы, должны держаться вместе. И никогда не бойтесь, мисс Эллисон, я бы танцевал с вами на любом собрании, вызывая всеобщую зависть.

— Вы не хотели бы пойти? — обратился Клифтон к Люси.

— Хочу я или нет, не имеет значения, милорд. Нас не принимают, такова реальность. Это все равно что желать полететь на луну. Я пытаюсь сосредоточить усилия на том, что реально. — Потом Люси обратилась к сестре: — Сосредоточься на игре, иначе проиграешь.

Марианна в ответ торжествующе улыбнулась и бросила на стол свои карты.

— Ха! Я побила тебя, Гусси. Что-то ты сегодня невнимательна.

— Отвлекаюсь на твою болтовню, полагаю. Но это лишь временная неудача. — Собрав карты, Люси принялась тасовать их, как опытный крупье.

— Где вы этому научились? — спросил Малком, как и Клифтон, загипнотизированный ее ловкостью.

— У Томаса Уильяма, слуги отца, — ответила Люси. — Когда Томас Уильям вместе с отцом путешествовали на континенте, он играл в карты с другими слугами…

— …потому что слуги обычно знают о делах своего хозяина больше, чем сам хозяин, — в один голос повторили Клифтон и Малком один из принципов Эллисона.

Девушки засмеялись.

— Не прельщайтесь искусством моей сестры, — сказала Марианна и подмигнула Малкому и Клифтону. — Она жульничает.

И сейчас? Клифтон посмотрел на Люси, устремившую пристальный взгляд на карты, Люси густо покраснела.

— Какие ты гадости говоришь, Марианна, — возмутилась Люси. — С какой стати я стану обманывать? Ты скверный игрок.

— Я только что тебя обыграла, — поддразнила сестра.

— Случайная удача, — ответила Люси с самоуверенностью, которая Клифтону нравилась в ней.

— Вы действительно верите в удачу? — спросил он Люси.

Она почти мгновенно покачала головой. Чересчур быстро.

— Нет. Я думаю, мы сами создаем свою удачу.

Он промолчал, поскольку знал, что это очередная любимая поговорка Эллисона. Все в Люси Эллисон — то, как она вела дом, хранила свои тайны, даже отмежевывалась от любви, — свидетельствовало о практичности, свойственной ее отцу, но Клифтон подозревал, что это части тщательно сконструированного фасада, как и поблекшие наряды и уродливые шляпы. Детали большого плана скрыть ее истинные чувства, ее сердце.

Клифтон посмотрел на стоявший перед ним ужин, беспечно предложенный потому, что «они скорее всего проголодались», но он знал, что это значит на самом деле.

Извинение и предложение перемирия.

Именно этим Люси очаровывала его.

Он потянулся за бутылкой кларета и собирался налить себе бокал, когда краем глаза заметил то, что вряд ли разглядел бы неделю назад, до того как прибыл в этот сумасшедший дом и выслушал уроки Эллисона о наблюдательности.

Ее пальцы играючи бросали карты на зеленое сукно, их кружение отвлекло почти всех, и Люси преспокойно могла вытащить карту из любого места колоды.

Он перевел взгляд с ее рук на карты на столе и слегка качнул головой. И когда посмотрел на Люси, прочел в ее глазах признание.

— Ты жульничаешь, Гусси. — Марианна посмотрела на сданные ей карты и сердито нахмурилась, подтверждая его мысли. — Я не стану играть.

Люси выпрямилась, развернув свои карты веером.

— Что ты болтаешь, Марианна. Ты же знаешь, что я никогда не обманываю.

Люси посмотрела на Клифтона, и их взгляды встретились.

— Не обманываю, — настаивала Люси, отведя глаза. Ее руки потеряли ловкость. Она выронила одну карту и чуть не открыла остальные, дрогнувшие в пальцах.

Никто, кроме Клифтона, казалось, не заметил ее отвлекающих движений.

— Я тебя поймаю, — сказала Марианна. — Я поймаю тебя, Гусси. Вот увидишь!

— Попробуй, — выпалила в ответ сестра. Люси снова подняла на него глаза, Клифтон не мог удержаться от улыбки.

Поскольку он уже это сделал. Поймал ее.

Люси чуть не задохнулась. «Он не мог этого сделать. Нет, он, должно быть, блефует… дразнит меня. Он не мог поймать меня».

Но правда была тут же, в высокомерном изгибе его брови, в усмешке.

Граф Клифтон поймал ее на том, что она вытащила карту из колоды.

Весь ее привычный мир перевернулся вверх тормашками. Сначала Клифтон разделался с Расти и Сэмми, а теперь это? Кто этот человек, этот загадочный аристократ?

«Разве не по этой причине ты устроила этот ужин в интимном кругу? Пригласила его сюда на крайне неприличную встречу, чтобы напоить кларетом и выведать большую часть его тайн».

И все же он раскрыл ее с той же легкостью, с какой она вытащила себе туза.

Боже милостивый, она всегда считала себя непревзойденным судьей мужчин, их характеров, их способности выполнять задачи, для которых Пимм выбрал их, и вот тебе на!

Граф Клифтон. Человек, которого она забраковала с первого взгляда как совершенно непригодного, как высокомерного недотепу. И он одурачил ее. Обвел вокруг пальца.

Поскольку его совершенно не заботило, что Люси думает о нем. Ее расположение. Или что-нибудь еще, кроме поцелуя, чтобы доказать, что он…

Что он?

Лучше разбирается в любви, чем она?

«Что, если так? — зашелестел у нее в ушах тихий внутренний голос. — Что, если он действительно знает больше?»

— Потрошительница замков и шулер. — Малком вытер губы салфеткой и положил ее рядом с пустой тарелкой. — Вы замечательная пара.

К ужасу Люси, Марианна заявила:

— Спасибо, сэр. Мы должны благодарить отца за то, что по его настоянию получили такое же образование, как и он, на всякий случай, если мы когда-либо окажемся… в нужде. — Она вытащила шпильку из волос, потом снова воткнула ее. — Если бы не эти уроки, я никогда бы не достала эту замечательную бутылку кларета.

— И какое образование у вашего отца? — спросил граф.

Люси открыла рот, чтобы остановить расспросы, но Марианна беспечно продолжала:

— То, которое можно получить в Севен-Дайалс, конечно. Он был лучшим карманником, который когда-либо работал на улицах Лондона. — Марианна, прихорашиваясь, небрежно бросила на стол следующую карту.

Люси изо всех сил старалась сосредоточиться на картах и твердила себе, что мнение гостей не имеет ровным счетом никакого значения.

И она не собирается смотреть на Клифтона, чтобы узнать, потрясло ли его откровение Марианны. Нет, она просто не может этого сделать.

— Ваш отец был… э-э-э… — Мистер Грей искал деликатный способ задать вопрос.

— Карманником, — подсказала Марианна, ее восхищенный взгляд сосредоточился на карте, которую Люси рассеянно бросила на стол. Она сделала ответный ход и посмотрела на гостей. — Был, пока его светлость не поймал его.

— Его светлость? — пробормотал граф, едва не расплескав бокал кларета.

— Да, герцог Паркертон. Старый, не тот, который носит этот титул теперь. Отец Безумного Джека.

— Герцог Паркертон? — Клифтон поставил бокал, словно сомневаясь, что удержит его. — Он поймал вашего отца на карманной краже и не повесил?

Люси не волновало, что Марианна — ее любимая сестра и лучшая подруга.

Она снова пнула ее под столом.

— Люси! — возмутилась Марианна. — Да что с тобой? Больно же! И если ты думаешь, что это меня отвлечет и тебе поможет, то должна объявить, что я выиграла. — Она выложила свои карты. — Вовсе нет, — ответила она на вопрос графа. — Зачем герцогу вешать папу? Ему тогда было всего десять лет.

— Потому что кража — это преступление, Марианна. И преступника ждет виселица.

Марианна рассмеялась, будто в жизни не слышала подобной чепухи.

— Нет, когда это можно обратить на доброе дело.

Граф, все еще не веря своим ушам, спросил:

— Вы хотите, чтобы мы поверили, будто герцог Паркертон поймал вашего отца на краже и, вместо того чтобы передать стражникам, использовал его таланты в мирных целях? — Он сказал это не Марианне, а Люси, пристально глядя на нее.

Она чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к картонке, но тем не менее нашлась что ответить.

— Паркертон был наставником папы и нашим благотворителем все эти годы.

— Паркертон? — переспросил Клифтон.

Люси выпрямилась. Что-то в сомнении графа задело ее. На самом деле ей нечего стыдиться. Ее отец служил королю и стране с преданностью добропорядочного англичанина. И хотя порой действия отца с юридической и нравственной точки зрения были сомнительны, он сделал все необходимое, чтобы держать британских врагов в страхе.

И в этом нет ничего постыдного. Марианна, подсчитывая очки, начала собирать разбросанные карты.

— Его светлость, забрав папу с улицы, нанял ему наставников, отправил в Оксфорд и затем в большое путешествие. Это было началом работы папы на министерство иностранных дел. — Она взглянула на сестру. — Гусси, помнишь истории, которые папа рассказывал нам, когда мы были детьми? Он рассказывал о Египте, о России, о том, как он встретил итальянскую графиню… — Марианна на мгновение умолкла. — О том, как спас Томаса Уильяма от работорговца во Франции. Он рассказывал нам эти истории перед сном, помнишь?

— Да, истории убийств и государственной измены, от которых снятся кошмары. Думаю, ты тогда плохо спала по ночам, — ответила она. — Но вряд ли это приличная тема…

— Приличная, Люси? — Граф, взяв бутылку, подошел к столику наполнить опустевший бокал Марианны.

Как будто ее сестра нуждалась в очередном бокале кларета.

Марианна уже достаточно опьянела, чтобы выболтать все семейные тайны.

Граф сделал паузу, бутылка застыла над полупустым бокалом Люси.

— Умоляю, скажите, что это за внезапная забота о приличиях?

Люси неловко шевельнулась, накрыв свой бокал рукой.

— Только потому, что папа не всегда с легкостью обсуждает свое прошлое с другими. — Когда Клифтон убрал бутылку, Люси собрала карты, но не подняла на него глаз. Поскольку не хотела, чтобы он увидел нарастающее в ней смятение.

«Милорд, мне нелегко говорить об этом. С вами. Пока… Не раньше, чем я смогу доверять вам».

Тем не менее он стоял у карточного столика, и Люси ощущала его присутствие.

— Малком, — бросил он через плечо, — боюсь, мы злоупотребляем гостеприимством. Леди, моя искренняя благодарность за превосходный ужин.

— Спасибо, милорд, — ответила она, все еще не желая взглянуть на него, не желая подняться.

— Давно минуло время отправляться в кровать. Боюсь, утро наступит для нас слишком скоро, — сказал он.

— И снова эти чертовы шифры Эллисона, — бормотал, поднимаясь, Малком, он осушил бокал и поставил его на стол.

— На самом деле это шифры Люси, — поправила Марианна, перебирая карты. — Она в этом великолепна, хотя все лавры достаются папе. Именно Люси придумала идею зашифровать сведения под любовные письма.

Взгляд Люси метнулся вверх, и она увидела, что граф изучает ее.

— Вы? — спросил он. — Я думал, вы отрицаете любовь.

Но прежде чем она успела ответить, Марианна, рассмеявшись, сказала:

— Люси?! Милорд, с чего вы это взяли? К вашему сведению, Люси самая романтическая душа на свете.

«О Господи, какой ужасный вечер!» Люси желала сестре оказаться в Египте… или в Португалии… на любом фронте, на линии огня, чтобы навсегда прекратить ее болтовню.

Но есть другой способ.

— Ты выпила слишком много кларета, Марианна, — сказала Люси, вставая из-за стола. Выйдя из комнаты, она вернулась, неся пальто и шляпы джентльменов, и бесцеремонно сунула их Малкому и Клифтону.

Малком — вот нахал! — широко улыбнулся, пожелал всем доброй ночи и, забрав свои вещи, направился к двери.

Но графу, конечно, нужно было задержаться.

Забрав пальто и шляпу, он слегка поклонился.

— Люси, вы постоянно всех удивляете. — Клифтон поднес ее руку к губам и запечатлел на ней целомудренный поцелуй. — Похоже, мне многому нужно у вас научиться, — произнес он тихим, с легким налетом страсти, голосом. Потом исчез в ночи, последовав за своим братом в кромешную тьму.

И у Люси Эллисон сложилось четкое впечатление, что он говорил не только о шифрах.

Глава 6

Закрыв дверь, Люси прислушивалась к глухому звуку шагов Клифтона, следом за братом уходившего в ночь. И как только решила, что он достаточно далеко, повернулась к сестре.

— Ах ты, дуреха болтливая! Язык без костей.

Марианна, собиравшая тарелки и бокалы на поднос, оглянулась.

— Что ты выдумываешь? Вечер был просто чудесный, — Она сделала паузу. — Не считая того, что вы с лордом Клифтоном препирались друг с другом.

— Я не препиралась — отрезала Люси. Марианна не произнесла ни слова, лишь многозначительно выгнула бровь.

Но это не помогло ей увильнуть.

— Ты рассказала им о Монди Моггзе. И об Арчи. О нашей жизни. — Люси вздохнула и понизила голос: — О матери.

— Люси, я понимаю… — Замолчав, Марианна прищурилась. Большинство считало ее болтливой пустышкой, поскольку она дочь своей матери, но она и дочь Эллисона, до мозга костей. Возможно, не столь талантливая, как Люси в языках, она мастерски разбиралась в людях. Это умение печально прославило их мать, успешно находившую себе покровителей среди богатейших джентльменов Англии. — Боже милостивый! Ты влюбилась в лорда Клифтона!

— Нет! — воскликнула Люси.

Забыв про поднос и тарелки, Марианна подошла к сестре.

— А по-моему, влюбилась. Что-то изменилось в тебе.

Сердито встряхнув юбку в надежде отпугнуть сестру, Люси пересекла комнату и начала вытирать буфет.

— Марианна, ты слишком много выпила. Ничего во мне не изменилось. Я со дня появления лорда Клифтона здесь считаю его высокомерным, и он мне совсем не нравится.

— Нет, что-то в тебе изменилось. Гусси, — стояла на своем Марианна. — Кстати, что произошло сегодня, когда ты повела его в деревню?

— Ничего особенного, — отвела взгляд Люси. — Расти и Сэмми налетели на нас как раз у старого дуба.

— Это понятно, — отмахнулась Марианна. — Но должна сказать, что граф не выглядит слишком потрепанным. Всего лишь глаз подбит. Ты помнишь бедного Безумного Джека? У него был такой вид, будто его груженый фургон переехал. Полагаю, ты должна сказать папе, что Расти и Сэмми сдерживались.

— Они не сдерживались, — ответила Люси, вспомнив о том, что произошло: Клифтон поднялся во весь рост, лицо искажено яростью, вскинутые кулаки готовы к бою.

Люси отмахнулась от воспоминаний, поскольку не хотела думать о том, какие чувства он в ней вызывает, она никогда не подозревала, что может их испытывать. Как Клифтон это сделал? Как он добился того, что у нее подгибались колени, а сердце колотилось?

«Поскольку сегодня он показал тебе, как может выглядеть герой…»

— Не сдерживались? Правда? — Марианна пожала плечами. — Вот уж не подумала бы, что граф способен…

Способен? Больше чем можно вообразить…

Люси изо всех сил старалась не воображать. Не воображать, как сильные мускулы проступают на… торсе графа… нет, она должна прогнать прочь эти мысли.

Подняв глаза, она увидела, что Марианна смотрит на нее с нескрываемым любопытством.

— Если хочешь знать, — сказала Люси, надеясь, что подкинет сестре лакомый кусочек и та наконец от нее отстанет, — а ты явно хочешь посплетничать, мне пришлось остановить его, чтобы он не отправил Расти к праотцам.

Этот миг ожил в ней жаркой вспышкой. Его рука подрагивала от ярости под ее пальцами… и она от этого… о Господи…

Желания, которые он вызвал в ней — оказаться в его объятиях, прижаться грудью к его твердому торсу, отдаться напору его властных губ, — были слишком опасны.

Особенно теперь, когда она на себе испытала, на что он способен…

Марианна тихо присвистнула, словно прочитав мысли сестры.

— Представляю себе, что это было за зрелище. Граф поменялся ролями с мальчиками. — Она замолчала, рассеянно переставляя на подносе тарелки. — О Господи! Ты не думаешь, что это произошло потому, что он защищал тебя? Должно быть, так! Как романтично!

Люси сникла — сестра была слишком близка к правде.

— Помилуй, Марианна, что за чепуха. Очевидно, мы недооценили графа, он гораздо способнее, чем мы думали.

— Хочешь сказать, что именно ты его недооценила, что лорд Клифтон гораздо лучше, чем ты полагала, — возразила Марианна. — Если бы он спас меня, я бы точно изменила мнение о нем. Особенно если он сражался, чтобы спасти мою честь.

Люси закрыла глаза. Ну почему ее сестра унаследовала так много итальянской страсти их матери, а не практичность отца?

— Думаю, вряд ли… — оборонялась Люси, но Марианна быстро оборвала ее:

— Вряд ли? Ты готовила ему ужин!

— Я готовила им обоим, — уточнила Люси. — Я знала, что они будут работать допоздна…

Ее аргументы не убедили Марианну. Лукаво улыбнувшись, она возразила:

— Папа со всеми, кто здесь оказывается, работает допоздна. И я не припомню, чтобы ты для кого-либо из них готовила ужин… за исключением лорда Роча. И то лишь потому, что он загнал тебя в угол и попытался… — Марианна замолкла, чашка звякнула о блюдце. — Граф пытался поцеловать тебя?

Люси хотела возразить, солгать, но это была ее сестра, ее самая близкая подруга, и невозможно обмануть бдительность Марианны, когда она вышла на охоту. И все-таки Люси попыталась.

— Нет, нет, нет… — Она запнулась. — Он не…

Сестра прищурилась.

— Да! Он пытался тебя поцеловать. — Марианна поставила чашку. — И ты хотела, чтобы он это сделал!

Будь у мистера Пимма и папы хоть немного здравого смысла, они отправили бы Марианну подальше отсюда, поскольку она способна за один вечер выболтать все тайны королевства.

Она должна научиться держать язык за зубами. Чего Люси желала сестре прямо сейчас. Но было слишком поздно.

— Люси Луиза Эллисон! Ты влюбилась в этого человека, не так ли?

— Гм… — размышлял Малком, когда Клифтон догнал его: — ты, должно быть, сегодня явил миру свое обаяние.

— Прости, что?

Малком усмехнулся:

— Или Люси Эллисон сочла, что для одного дня тебе достаточно унижений и решила объявить перемирие.

Клифтон покачал головой:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— О явной перемене во взглядах леди, — ответил Малком. — И что бы ты ни сделал, продолжай в том же духе, поскольку этот ужин был самым замечательным с тех пор, как мы оставили Лондон. Даже если это означает, что тебе придется столкнуться с еще одной парочкой головорезов, которые подобьют тебе второй глаз.

— Ты спятил… или пьян в стельку, — ответил Клифтон. — Это всего лишь ужин. Она приготовила его, потому что…

Черт, он не мог придумать никакого другого объяснения, кроме очевидного.

Она сегодня переменила взгляды.

Или другой потрясающий вывод.

Это он переменил взгляды!

С того момента, когда он хотел заключить Люси в объятия и сорвать поцелуй с ее губ. Ничего подобного с ним еще не случалось, но что-то в Люси Эллисон изменило его, он почувствовал себя совершенно другим человеком.

Он страстно желал Люси Эллисон.

— Она сделала это, потому что… — подсказывал Малком. — Рискну предположить, что сегодня ты совершил нечто большее, чем просто попытался очаровать ее.

— Я бы на твоем месте помолчал, — предупредил Клифтон.

Но от брата не так легко было отделаться.

— Что на самом деле произошло по дороге в деревню? Если не считать, что тебя немного поколотили.

— Ничего особенного, — ответил Клифтон. — Я воспользовался твоим советом и поладил с этой девицей. Возможно, ее предложение поужинать было выражением согласия на мои условия.

— Ты поставил леди условия? — Губы Малкома скривились в насмешливой улыбке. — Ты уверен, что это не Люси тебе глаз подбила? Возможно, вам с печально знаменитым мистером Моггзом стоит посидеть за кружкой пива, предаваясь грустным воспоминаниям о встрече с мисс Люси Эллисон…

— Что за пьяная чушь, — возмутился Клифтон. — Полагаю, ты так же пьян, как мисс Эллисон.

— Вполне возможно, — ответил брат. — Ах, восхитительная Марианна. Разве она не фонтанировала знаниями этим вечером? Удивительно, что их мать графиня ди Марцо, не так ли?

Да уж, просто поразительно, согласился бы Клифтон. Но решил придержать язык. Как он мог сказать своему брату, что Люси оказалась столь же страстной, как и, судя по рассказам, ее мать?

Малком между тем продолжал:

— Ведь прошлой весной старый Латчфорд и Сирайт дрались из-за графини на дуэли? В Бакстоне, не так ли?

— Да, именно так. Старые дураки! Латчфорду почти восемьдесят, — заметил Клифтон. — Да и Спрайту пришлось опираться на трость, чтобы выстрелить. Какая уж дуэль в их возрасте.

Малком щелкнул пальцами.

— Да, теперь припоминаю. Латчфорд настаивал, что заплатит ее долги, а Сирайт утверждал, что это его привилегия. Графиня ди Марцо, должно быть, весьма зажигательна, если все еще вызывает такую страсть. Хотя, глядя на ее дочерей, я могу понять, что доводит мужчин до подобного безумия. Ты когда-нибудь видел такие глаза, такие волосы?

Клифтон почувствовал укол ревности, а Малком не унимался:

— Ты можешь представить Марианну в Лондоне? — Он покачал головой и тихо присвистнул. — Неудивительно, что Эллисон прячет ее здесь, в Хэмпстеде. Но какого черта итальянская графиня связалась с Эллисоном? Уже не говоря о том, что родила от него двух дочерей.

— Подливай мисс Эллисон кларета, и, думаю, ты скоро это узнаешь.

— Это я могу сделать, — согласился Малком. — Возможно, мне удастся выяснить, унаследовала ли она страстную натуру матери.

— Лучше надейся, что она не унаследовала жестокость отца, — заметил Клифтон.

Малком рассмеялся, поскольку он был не из тех, кого можно предостеречь.

— Ты меня предупреждаешь или даешь совет себе самому?

Клифтон посмотрел на брата и понял, что, возможно, тот не так пьян, как хочет изобразить.

Потому что он действительно предостерегал самого себя.

Потому что он узнал правду о Люси Эллисон сегодня днем.

Потому что девушка интригующа и неотразима. И он не покинет Хэмпстед, не поцеловав хоть раз ее дерзких губ. Даже если ему подобьют оба глаза.

Следующие две ночи, как только часы били полночь и мистер Эллисон засыпал в большом кресле в углу своего кабинета, Клифтон и его брат спускались вниз, где благодаря любезности дочерей Эллисона их ждал ужин.

Граф подозревал, что зачинщиком скорее всего была старшая мисс Эллисон, приветливая и легкомысленная Марианна, поскольку начиная с их первого импровизированного ужина Люси больше помалкивала, если не считать того, что обрывала болтушку сестру, когда та выкладывала слишком много информации об отце или жизни в Хэмпстеде. Или говорила сестре нечто вроде «хотела бы я, чтобы ты вышла за Монди Моггза и уехала отсюда», как сегодня.

Но Марианна Эллисон была прирожденным рассказчиком и любила потчевать аудиторию своими историями.

Этим вечером Клифтон остался наверху, чтобы закончить перевод шифрованных депеш. Он застрял на последних строчках, которые никак не поддавались. Возможно, его отвлекло предыдущее письмо, от которого он похолодел.

«О Брикнелле плохие новости. По словам местного жителя, его поймали на севере Сьерра-де-ла-Пенья и расстреляли. Пришлите нового агента в этот район…»

Клифтон положил перо, отодвинул бумаги и закрыл глаза. Скупые строки кратко подвели итог жизни человека.

Никаких церемоний, торжественных фанфар по бедному Дарби Брикнеллу. Только приписка в донесении.

Убит расстрельной командой французов, тело брошено в канаву.

«Пришлите нового агента…»

Внезапно все в жизни Клифтона стало куда более ценным, чем когда-либо.

Одно дело — воображать доблестное служение королю, и совсем другое — столкнуться с реальной действительностью этой службы.

Опустив голову на руки, он пытался изгнать из воображения тело Брикнелла.

И собственную незавидную судьбу.

Что, если он никогда не вернется? Да, у него есть наследник, его дядя, но что-то в душе Клифтона сжалось при мысли о Клифтон-Хаусе, его землях и людях.

Что он сказал Люси в тот день?

«Я буду любить мою будущую графиню. Я не женюсь без любви».

В тот момент его будущее казалось таким определенным. Он был так самодовольно высокомерен. Настолько уверен, что послужит своей стране, вернется домой, влюбится, женится и до конца дней своих будет жить счастливо и богато в кругу семьи, что позволяет его положение в обществе.

Но внезапно будущее перестало казаться ему безоблачным.

Искать невесту, которую он полюбит, нет времени, не говоря уже о гарантии обзавестись наследником, прежде чем он ринется в безумие, которым были Испания, Португалия, Франция…

Открыв глаза, Клифтон откинулся в кресле и со вздохом запустил пальцы в волосы.

А как насчет Малкома? Что, если он втравил брата в эту дурацкую историю…

Клифтон отбросил эту мысль. Он даже думать не хотел о жизни без брата.

Лежавшие перед ним документы доказывали, что с такой вероятностью ему, возможно, придется считаться. В бумагах были сведения о передвижении войск, перестрелках, потере людей, просьбы о помощи.

И в последнем донесении что-то еще, но он никак не мог расшифровать код.

Клифтон оглянулся на спящего наставника. Можно его разбудить, и он легко покажет расшифровку письма, но тогда…

«Иди попроси ее помочь…»

Обратиться за помощью к женщине? Это шло вразрез со всеми принципами, на которых он был воспитан. И занятие это неженское. Войны и шпионаж — дело мужчин, и негоже перекладывать его на хрупкие женские плечи.

Но с другой стороны, Люси Эллисон бросала вызов всем обычаям, бок о бок работая с отцом на безопасность Англии с таким же усердием, как любой преданный англичанин.

Это упорство, стойкость духа и острый ум больше роднили ее с великими королевами древности, чем с обычными женщинами.

«Она спасет тебе жизнь, Клифтон. Однажды она вытащит тебя из пучины, которую ты и вообразить себе не можешь».

Внутренний голос, словно перст судьбы, объял его душу, по спине побежали мурашки.

Клифтон резко поднялся, едва не опрокинув кресло. Спавший в углу Эллисон шевельнулся, но снова захрапел.

«Что преследует тебя, Джордж Эллисон?» — думал граф, глядя на старика. Этот шпион служил своей стране пятьдесят лет, тридцать из них — на континенте. Его приключения и счастливые избавления были легендой, как и слухи об опасных грязных делах, которые он совершил или наблюдал.

И все же он вернулся в Хэмпстед, сидит у камина, окруженный дочерьми и верными слугами.

«Господи, помоги мне вернуться домой», — молился Клифтон, собирая требующие расшифровки документы. Он вышел из кабинета и спустился вниз.

Не страх заставил его произнести эти слова, а желание возвратиться к зеленым берегам Англии, к своему поместью у Темзы, и продолжить род, как делали до него его предки.

«И найти женщину, с которой прожить жизнь…»

От этой мысли он остановился на лестнице, свет в гостиной внизу манил, как маяк.

«Она там, и если только ты осмелишься…»

Клифтон тряхнул головой, словно пытаясь прогнать прочь эту мысль. Подумать только, Люси Эллисон! Его графиня. Как такое могло прийти ему в голову?

И все же когда он спустился вниз, сердце его забилось быстрее. Не только потому, что он подумал о том, какой она приготовила ужин, ведь она отличная хозяйка. А еще от того, чем мог закончиться этот вечер.

Прошлой ночью они вчетвером до рассвета играли в карты.

Марианна отчаянно флиртовала, желая показать, что она действительно дочь печально известной графини ди Марцо. Она даже предложила им книги, которые мать недавно прислала. Французские трактаты об искусстве любви, — и, судя по румянцу на щеках Люси, Клифтон понял, что это не обычная романтическая чепуха, которой увлекаются молодые леди.

Однако, оставив возмутительные проделки Марианны, он не мог припомнить ночь, когда он так хохотал или когда-то с неохотой бросал последнюю карту.

Последняя карта.

Дама червей. Или, как ее называют, королева сердец.

Подняв глаза, он увидел, что Люси застенчиво улыбается ему.

Она сделала это преднамеренно или это была случайность? Не то чтобы это имело значение, поскольку в тот момент Джастин Грей, четырнадцатый граф Клифтон, оказался загипнотизированным, утонул в ее глазах, во рту у него пересохло, сердце замерло.

Люси Эллисон из упрямой и коварной дочери Джорджа Эллисона превратилась в самую очаровательную мисс, которую он когда-либо встречал. Он тут же сказал ей об этом, но, зная Люси, думал, что она расхохочется и выставит его из комнаты.

Или, хуже того, поколотит, как Монди Моггза. И поскольку у Клифтона и без того уже один глаз заплыл, он не хотел рисковать.

До тех пор пока не сорвет с ее губ поцелуй.

Он вздохнул над этой глупостью, затем понял, что, возможно, именно Люси Эллисон стала причиной того, что он решил принять предложение Безумного Джека и Темпла поработать на министерство иностранных дел.

Не Люси сама по себе, а лондонские мисс, которых он находил ужасно скучными. Уж лучше попасть в плен к французам, чем жениться на одной из таких добропорядочных леди.

Люси, казалось, привратник необыкновенного и столь опасного мира, и единственное, что нужно сделать, — это украсть у нее ключи.

Украсть поцелуй.

Спустившись с лестницы, Клифтон задержался на последней ступеньке. Отсюда он видел стол, накрытый на четверых, но за ним сидели только Марианна и Малком, они ели и болтали, будто знакомы друг с другом целую вечность.

Люси нигде не было видно, вероятно, поэтому ее сестра охотно рассказывала, как ее отец выбрался из Парижа с помощью Томаса Уильяма.

Клифтон стоял в дверном проеме, с интересом слушая их разговор.

— Французский агент, подстреливший отца, бросил его умирать в переулке, не зная, что Томас Уильям рядом, — рассказывала Марианна. — Томас Уильям мог сбежать и обрести свободу.

— Все же он остался и помог вашему отцу, — улыбнулся Малком.

— Он спас папе жизнь. Доставил его из Парижа на побережье, откуда им удалось на корабле добраться домой. Папа об этом не помнит, но, насколько мне известно, они едва спаслись. В одной деревне Томас Уильям солгал властям, намекнув, что папа — русский аристократ, который развлекался с женой французского герцога и был ранен при попытке сбежать из ее спальни.

— Русский аристократ? И власти в это поверили?

Марианна подалась вперед и заговорщически улыбнулась:

— Папа был в лихорадке и единственное, что мог произнести, — это «русский».

— Ему повезло, что его не выдали, — засмеялся Малком.

— О нет! Благослови Господь добрых людей той деревни. Они сочли историю Томаса Уильяма и рискованную ситуацию папы весьма романтичной!

Оба рассмеялись, и Клифтона поразил чистый звук веселого смеха брата. Малком так легко вписался в этот дом — Клифтон завидовал брату.

Как он сам ни пытался, что-то его удерживало.

Вековая кровь Греев в его жилах. Груз ответственности перед предками давил на него и напоминал об обязанности сохранить безупречную родословную и положение в обществе.

Не влюбляясь в дочь вора и итальянской графини с сомнительной репутацией.

— О чем она сейчас? — прошептала позади него Люси.

Клифтон едва не подпрыгнул — Люси неслышно подошла к нему.

— О том, как ваш отец и Томас Уильям бежали из Парижа, — прошептал он Люси.

Она закатила глаза.

— Какая версия?

Клифтон посмотрел на оживленное личико Марианны и улыбнулся:

— Что-то о герцогине и о том, что ваш отец русский.

— Это ее любимая, — кивнула Люси.

— Неужели это правда?

Люси пожала плечами:

— Не знаю. Отец не помнит, как добрался от Парижа до Англии, а Томас Уильям не слишком ориентируется в прошлом. Поэтому Марианна и приукрасила историю.

— Малкома это развлекает.

— Тогда Марианна будет довольна, — произнесла Люси. — Не столь часто ее слушают с подобным вниманием.

— Но наверняка…

— Нет, милорд, — перебила его Люси. — Как сказала Марианна, нас не принимают в обществе.

— Из-за вашей матери? — мягко спросил Малком.

Люси посмотрела на сестру, отвела взгляд и кивнула:

— Да, и, конечно, из-за репутации отца.

— Как ваш отец… — начал было Клифтон. О Господи, кто же задает такие вопросы? — Я хотел сказать…

Она скрестила руки на груди.

— …что хотите знать, как человек вроде моего отца оказался в обществе замужней итальянской графини?

— Да, полагаю, так.

Люси улыбнулась и рассказала историю таким тоном, которого Клифтон никогда от нее не слышал. Она походила на ребенка, рассказывающего перед сном любимую сказку.

— Наша мать вышла замуж очень молодой, за графа ди Марцо, человека грубого и жестокого, почти на тридцать лет старше ее. Паркертон встречался с ним в надежде заключить торговый союз, поскольку граф был одним из лидеров Венеции.

— Именно так они и встретились, — заметил Клифтон.

Она кивнула.

— Устроили маскарад, и весь английский контингент находился там, включая моего отца. Он увидел графиню через комнату и был немедленно сражен. — Она сделала паузу. — Вы верите в любовь с первого взгляда, милорд?

Клифтон покачал головой:

— Не очень.

— Вот и я тоже, — согласилась Люси. — Но папа утверждает, что он уже тогда знал, что она будет принадлежать ему. И в полночь, когда все сняли маски, он стал искать ее. Обыскал весь дворец.

— Он крался по дому, — сказал Клифтон.

— Да, подобно вору, кем он и был. И он нашел графиню — тогда он понятия не имел, кто она, — на высоком балконе, она стояла спиной к нему. Нетрудно было догадаться, что она плачет. Графиня умоляла его не подходить, но он хотел узнать, почему она плачет.

— И в чем было дело? — спросил граф.

— Муж ее бил, и, сними она маску, все увидели бы ее синяки на лице и на шее.

— Боже милостивый! Это сделал ее муж?

— Да, за то, что она не родила ему наследника. Предыдущие четыре жены были бездетны, граф не сомневался в том, что проблема не в нем, и так…

— Он наказывал жену.

Люси кивнула.

— Папа спросил ее, почему она не сбежит, и она объяснила, что граф держит ее буквально в заключении, не выпускает из виду и скорее всего накажет за то, что она ушла с маскарада.

— Так что он спас ее, — заключил Клифтон.

— Да. Незаметно вывел ее из дома на стоявшее в гавани судно герцога Паркертона. Паркертон об этом понятия не имел, и они отправились с утренним приливом, увозя с собой графиню. Узнав, что она на борту, он пришел в ярость, пока не встретился с ней… и был околдован. Целиком и полностью, как и папа.

— Я слышал, ваша мать способна склонить целый легион сложить оружие.

— В ней это есть, — признала Люси. — Марианна очень походит на нее.

— И все же вернемся к истории, — сказал Клифтон.

— О, конечно, хотя большинство ее знает, — пожала плечами Люси.

— Я не знаю.

Она рассмеялась:

— Тогда вы мало бывали в обществе, ни один светский сезон не проходит без скандала, в котором замешана графиня. Ей нравится находиться в эпицентре шторма.

— Как и вам?

Когда тема стала слишком личной, Люси сменила ее, кивнув на бумаги в его руках:

— Папа не одобряет, когда донесения выносят из кабинета.

Клифтон посмотрел на забытые документы:

— Мои извинения. Я не знал. Мне нужна была помощь с последними абзацами, и я думал… гм… надеялся… — Замявшись, замолчал и посмотрел на Люси.

— Вам нужна моя помощь? — удивленно спросила Люси.

Клифтон замер и посмотрел на стоявшую перед ним женщину, ее взгляд вспыхнул от предвкушения.

— Да. За последние несколько дней я понял, что вы поразительно…

Она настороженно отступила на шаг, будто знала, что он на самом деле имеет в виду. Искры блеснули в ее глазах, руки дрогнули.

— …разбираетесь в этих вещах, — торопливо договорил Клифтон. — В шифрах и тому подобном.

— Да, конечно, в шифрах, — ответила Люси, отведя взгляд.

Он не мог сказать, успокоилась она или раздосадована.

— Ваш отец мне сейчас не помощник. — Клифтон разболтался, как Марианна после бокала кларета.

— Предполагаю, что папа спит…

— Да, и я не хотел…

— Лучше его не тревожить.

Они оба поглядели в гостиную, где Марианна и Малком смеялись над сплетнями, которые Марианна узнала от миссис Кьюин.

— Давайте пойдем на кухню, — предложила Люси. — Там тише. — Она повернулась и, можно сказать, убежала.

Но он не позволит ей удрать.

Клифтон последовал за ней и улыбнулся: она решительно стучала каблуками, словно солдат, отправившийся на битву.

Кухню освещали только свеча, горевшая на большом столе, и угли в очаге.

Люси достала и зажгла еще одну свечу. Теперь света было достаточно, чтобы читать.

Но вместо того чтобы сесть за стол, Люси подошла к печи и вытащила тарелку.

— Малком сказал, что вы можете задержаться, так что я поставила туда ваш ужин, чтобы не остыл. — Она улыбнулась и устроилась рядом с ним. — Терпеть не могу холодную еду, а вы?

— Я тоже, — ответил он. — Вы превосходно управляете домом вашего отца.

— Спасибо. Я занимаюсь этим с тех пор, как графиня уехала.

— Когда это случилось?

— Лет десять назад. Она никогда не вписывалась в Хэмпстед, здесь для нее слишком тесно. Она один день здесь, другой… — Люси пожала плечами. — Что касается моих навыков хозяйки дома, скажите спасибо, что не оказались здесь раньше. Мне пришлось многому научиться. Слава Богу, я с этим хорошо справилась. Возможно, я смогу зарабатывать этим на жизнь, когда папы не станет.

— Когда вашего отца не станет?

— Да, конечно. Он немолод.

— Да уж. — Джорджу Эллисону было далеко за семьдесят. — Но почему вы не останетесь здесь?

«Почему вы не выйдете замуж?» Покачав головой, Люси откупорила бутылку и налила ему бокал вина.

— Дом не наш. Он принадлежит Паркертону. Старый герцог предоставил папе дом в пожизненное пользование, но после его смерти дом вернется во владение Паркертона.

— Но Паркертон никогда бы…

— Старый герцог — возможно. Но сын понятия не имеет, чем занимался его отец…

— Вы имеете в виду шпионаж?

— Да. — Она рассмеялась. — Джек клянется, что его брата хватил бы удар от мысли, что их благочестивый папа «якшался с низшими классами». Вы только представьте, какая истерика случилась бы с нынешним герцогом, узнай он, во что его брат превратил Тислтон-Парк! Против контрабанды он мог и не возражать, но шпионаж?! — Люси вздрогнула.

— Да уж, новый герцог никогда не был поклонником выходок Безумного Джека, героических или иных. — Клифтон улыбнулся. Нынешний герцог Паркертон славится своим высокомерием и щепетильностью.

— Точно. — Люси вернулась к печи и навела порядок. — Нет, я примирилась с тем, что после папиной смерти нам с Марианной придется самим искать место в мире.

— Но если вы попросите Джека или Темплтона…

Люси резко повернулась к нему.

— Нет. Мы с сестрой никогда не воспользуемся связями. Эллисоны милостыни не берут. Мы сами зарабатываем свой хлеб.

Люси вздрогнула, словно просить о таком заступничестве слишком… это слишком похоже на их мать, которая пользуется покровительством мужчин, чтобы оплачивать свои расходы, и получает не только деньги, но и презрение светского общества.

Люси перевела разговор на другую тему:

— Если ничего другого не найдется, я буду превосходной экономкой. Хотя все еще льщу себя надеждой, что хорошенькое личико Марианны позволит ей удачно выйти замуж, несмотря на отсутствие хорошего происхождения. И если я не смогу найти место, буду вести ее домашнее хозяйство.

— Полагаю, ваша решительность и навыки сослужат вам хорошую службу, — сказал Клифтон, зная, что большинство леди огорчились бы от подобной характеристики.

— Спасибо, — ответила Люси, восприняв его слова не как осуждение, а как похвалу, чем они и были на самом деле.

Не спрашивая, она забрала бумаги, поставила перед ним хлеб и масло и занялась расшифровкой.

Ей не потребовалось много времени, чтобы разрешить проблему.

— Черт побери, — пробормотала она себе под нос.

— Простите? — Клифтон оторвался от еды и перестал размышлять об итальянской графине и ее замечательных дочерях.

— Извините, милорд.

Это игра его воображения, или Люси Эллисон покраснела?

— Тут все перепутано. Как будто он писал в большой спешке и забыл, какой шифр использовать. — Люси вздохнула и продолжала просматривать строки.

— Вы узнаете руку?

— Да, это Дарби. — Люси покачала головой. — Славный человек, хотя несколько нервозный, третий сын барона Ризби. Интересно, что привело его в такое состояние?

— Дарби? — с трудом выговорил Клифтон. — Дарби Брикнелл?

— Да. Он обручился с дочерью графа Уайтона. Она кроткое создание, выносит бурное веселье Дарби. Вы его знаете?

— Нет. — Это все, что Клифтон смог выговорить.

Во рту у него пересохло, аппетит пропал.

Люси подошла к буфету за пером и бумагой. Взяв чистый лист, она начала переставлять слова и буквы. И наконец написала абзац.

— Откуда вы знаете, что это правильно?

— Я сама придумала шифр, — ответила она. — Хотя Дарби чересчур спешил и ставил числа в неправильной последовательности. От этого и путаница. Впрочем, я понимаю причину. Он пишет, что французы идут за ним по пятам и он опасается, что в Марселе есть предатель. Он хочет, чтобы Ларкен послал кого-нибудь, чтобы остановить того, кто может предать нас.

У Клифтона кровь застыла в жилах.

— Предал нас.

— Предал? Нет, Дарби пишет: «…может предать». Он не уверен в этом.

Клифтон не знал, почему сделал это, почему эти слова вырвались у него.

— Дарби мертв, Люси. Его предали. Так что никаких «может».

Она замерла.

— Не может быть. Видите, это он написал. Я знаю его руку.

— Это не единственное донесение в пакете. — Перебирая бумаги, он вытащил ту, которая проливала свет на историю.

Взяв ее, Люси быстро просматривала строки. Когда она добралась до конца страницы, руки у нее рожали.

— Дарби погиб? — произнесла она шепотом. — Нет, не верю. Вы перевели неправильно. Вы ошиблись. — Она порывисто встала и отпрянула от стола. — Подобное часто случается. Плохие новости оказываются пустыми слухами, а через месяц правда… правда выходит на свет…

Клифтон тоже поднялся. Голос Люси дрожал, и у негo разрывалось сердце.

— Нет! Не Дарби. Никто из них. Не…не… — Она смотрела на него, глаза ее налились слезами. «Не ты!» — казалось, безмолвно кричала она. — Я этого не допущу, — с трудом выговорила она. — Нет.

Закрыв лицо руками, Люси Эллисон оплакивала человека, погибшего за Англию.

Клифтон не сомневался, что не в первый раз она оплакивает ученика ее отца.

И не в последний. Пока не кончится эта проклятая война.

Люси изо всех сил старалась сдержать слезы, но слова Клифтона перевернули весь ее мир.

Если такой хороший агент, как Дарби, погиб, значит, они все в опасности.

Конечно, она это знала. Знала так же твердо, как то, что не надо показывать Расти и Сэмми, где прячешь серебро. Но не слишком об этом задумывалась, когда люди приходили в дом ее отца и уходили. Но о таких, как Дарби, Люси не забывала. Он был очень способным, а также обаятельным.

Или мужчины, подобные Джеку, Темплтону или Ларкену, у которых были собственные причины для службы и чье мастерство, отточенное, похоже, самим дьяволом, привело их в элиту министерства иностранных дел.

Люси помогала отцу обучать их, читала их донесения, следила за их путешествиями по картам в кабинете отца, волновалась, когда месяцами от них не было никаких известий, и выпивала бокал вина, тихо празднуя, когда известие наконец пробивалось в Хэмпстед через длинную вереницу заговоров… и маленьких чудес.

Но Дарби? Только не он! Его родители, его невеста… Он собирался стать поверенным. А теперь все кончено. Он погиб.

«Черт бы побрал этих французов, — хотелось крикнуть Люси. — Будь проклят Бонапарт с его мерзкими амбициями».

Люси ударила кулаками во что-то твердое, в какую-то стену, и в тот же миг поняла, что это грудь Клифтона.

Он привлек ее к себе, в свои надежные объятия. И должно быть, это произошло довольно давно, судя по его сбитому галстуку и мокрой от ее слез сорочке.

И как ни хотелось Люси остаться в теплых объятиях Клифтона, вслушиваться в уверенный ритм его сердца, бьющегося под ее ладонями, она отпрянула, смущенная тем, что не сдержала слез.

Он, должно быть, считает ее глупой курицей.

Но Клифтон не собирался ее отпускать. Он привлек ее спиной к себе, его руки мягко отводили назад своенравные пряди ее волос, легкими нежными движениями стирали с ее щек слезы.

С каждым прикосновением его руки Люси чувствовала, что ее страхи сменяются потребностью, которую она не могла понять, которая вспыхнула в ней с той же отчаянной страстью, с той же жаждой, которая вела ее против французов.

Горячее желание чего-то, что будет всегда, чего никто не сможет уничтожить.

Люси осмелилась взглянуть на мужчину, который держал ее, и тут же утонула в темном омуте его глаз.

Точно зная, чего хочет… что ей необходимо в эту ужасную ночь.

Ей нужно почувствовать нечто иное, чем эта болезненная пустота, казалось, способная ее поглотить.

— Пожалуйста, — шептала она, касаясь его губ пальцем. — Пожалуйста, милорд.

Клифтон, казалось, целую вечность молча смотрел на нее, будто запоминая каждую линию ее лица, каждый нюанс, каждый изгиб.

Как-то он сказал, что каждый мужчина должен это сделать, чтобы понять, ту ли женщину встретил.

О чем он думал и что думал о ней, Люси не могла понять, она лишь надеялась, что он испытывает такую же страсть к ней, как она к нему.

Потом что-то вспыхнуло в его темных глазах. Своего рода уступка. Не сказав ни слова, он наклонился и поцеловал ее.

О, тот день, когда они встретили на тропинке Расти и Сэмми, был лишь намеком на то, что должно произойти, и теперь Люси поняла, что значит оказаться во власти мужчины.

Его язык нажал на ее губы, и она открылась для него, ее сердце учащенно билось. У его губ был вкус вина, которое она только что налила ему, но опьянела она именно от поцелуя, а не от вина.

Клифтон не просто целовал ее, он приводил ее в восторг, его руки, блуждающие по ее телу, оставляли след желания, звеневшего в ее душе опасным аккордом.

Люси услышала звон шпилек, павших жертвой его атаки, ее волосы хлынули свободным потоком.

Она не собиралась протестовать, его прикосновения возрождали ее к жизни. Тело отзывалось на них симфонией удовольствия.

«Коснитесь меня снова, милорд. О да, снова. Не останавливайтесь…»

И когда она думала, что больше не выдержит, когда внутри у нее все свело от боли, молившей его о большем, она застонала.

Сначала тихо, потом громче, когда он взял в ладонь ее грудь и ласкал сквозь ткань. Люси не могла сдержаться, его прикосновения высвобождали все тайные мечты, которые она так долго скрывала.

Но, услышав ее страстный стон, граф вдруг отстранился.

Он рассердился на нее? Или сожалеет о содеянном?

Черт бы его побрал!

Как ужасно она, должно быть, выглядит! Изо всех сил пытается отдышаться, губы припухли от поцелуя, волосы спутаны.

— Простите, я очень сожалею… Когда я поняла, что случилось с Дарби, то испугалась, что это может… — Ее голос дрогнул, и она сжала губы, чтобы не наговорить лишнего. Чтобы не произнести слова, которые звучали в ней с каждым ударом сердца: «Я испугалась, что это может случиться с вами…»

«О Господи, Люси, возьми себя в руки». Но каждый раз, когда она пыталась изгнать из своего воображения изрешеченное пулями тело Дарби, она видела красивое лицо Клифтона. Его пустые глаза смотрели в небо.

— Дарби был хорошим агентом? — спросил он тихо.

Заморгав, она уставилась на него:

— Простите, что?

— Дарби. Он был хорошим агентом?

Люси вздохнула, чтобы успокоиться, и кивнула:

— Да. Одним из лучших, по крайней мере я так считала.

Клифтон выпрямился, расправив плечи.

— И теперь?

— Он потерпел неудачу. — Она ненавидела себя за то, что приходится это говорить.

— И что сделало бы его самым лучшим?

— Возвращение домой. — Сев, Люси смотрела в мрачно-серьезные глаза Клифтона.

Она ясно видела, что теперь он знает. Теперь он знает цену.

Но в его глазах не было страха. Только решимость выполнить предстоящую задачу. Независимо от того, что судьба уготовила ему.

Перед лицом его смелого решения что-то в Люси дрогнуло. Это была не только страсть его поцелуя или милые воспоминания о прошедших вечерах. Нет, что-то нарастало между ними в последние дни, тайно и так быстро, что она не могла в это поверить.

Но одно было ясно наверняка. Она не допустит, чтобы пришла пыльная помятая депеша, которая разобьет ей сердце.

Она даже не станет рассматривать этот вариант.

Люси откинула волосы с лица и, так же как Клифтон, расправила плечи. Она пристально посмотрела в его темные глаза и про себя поклялась, что сделает этого человека лучшим агентом за всю историю министерства иностранных дел, черт побери. И во что бы то ни стало он вернется домой.

Глава 7

Следующая неделя обернулась для Клифтона водоворотом работы. Вместо милых посиделок, игры в карты, живой болтовни и сплетен Марианны они теперь торопливо ужинали и получали дополнительные уроки, осваивая навыки, которые делали сестер Эллисон уникальными.

Марианна часами учила их открывать замки. На рассвете Малком вскрыл сейф Джорджа Эллисона, замки винного шкафчика и тайник с деньгами, спрятанный под половицами в кабинете. Под большим креслом Эллисона.

Это оказалось не так-то просто — нужно было войти в комнату и поднять половицу, не разбудив старика, но Люси показала им, как двигаться и что искать.

Клифтон не обладал ловкостью Малкома с отмычками, но следующей ночью Люси привела сопротивлявшегося Томаса Уильяма и заставила его обучить Греев, как вытаскивать карту из любого места колоды, читать по лицам менее опытных игроков и, конечно, перехитрить их.

К концу ночи Клифтон раз за разом на голову разбивал Люси в «двадцать одно», пока она не объявила, что в жизни не встречала подобных мошенников.

Братья не знали, что ждет их в очередной раз. Клифтон был потрясен, обнаружив на следующий вечер в гостиной улыбающихся Расти и Сэмми. Оба в черном, они принесли темную одежду для Малкома и Клифтона и увели их, чтобы «преподать прекрасное искусство взломщика».

— Вам посчастливилось учиться у лучших, милорд. — Сэмми показывал Клифтону, как действовать ломиком, чтобы бесшумно проникнуть в дом.

Потом они ограбили четыре дома в Хэмпстеде. На следующий день весь город бурлил: говорили, что в их тихий уголок вторглась банда преступников.

Когда наутро дебаты бушевали в общем зале гостиницы, Малком, взглянув на сидевшего напротив Клифтона, спокойно сказал:

— Как думаешь, что они скажут о ломике в кармане моего пальто?

Клифтон рассмеялся. Граф и его сводный брат ничем не походили на преступников, описание которых дали местные жители.

На следующий день шум стих: все пострадавшие обнаружили на ступенях своего крыльца туго набитые кошельки, и тайна их появления стала местной легендой.

Как ни сложны были уроки, настоящей проблемой для Клифтона оказались попытки игнорировать влечение к Люси. Не пускать в свои мысли тот незабываемый момент, когда она искала его руки, его губы, когда он обнаружил за ее внешней непреклонностью огонь страсти.

Тот миг, когда он поцеловал ее и открыл, что эта женщина, как никакая другая, в мгновение ока может перебраться из его объятий в его сердце.

Но по поведению Люси было совершенно незаметно, что их страстная встреча вообще произошла.

Она вернулась к своим бесцеремонным, сугубо деловым манерам, поглощенная уроками, которые давала каждый вечер. И Клифтон позволял ей это, он знал, что и ее терзает внутренний конфликт, бушующий в нем, поскольку не раз замечал, как она искоса смотрела на него, прижав палец к губам, будто вспоминала тот самый момент.

«Что, Гусси, ты тоже находишь это мучительным и совершенно невозможным, как и я? И что мы будем делать?» — думал он, стоя в гостиной после восхитительного ужина, и слушал свою необычную наставницу, объяснявшую элементарные приемы искусства обчищать карманы.

Поскольку этот навык, объявила она, обязателен для хорошего агента.

— Ну-ка, лорд Клифтон, пробуйте снова. — Она жестом велела подойти ближе, хотя он и не нуждался в таком ободрении, поскольку сегодня она надела прелестное розовое платье и выглядела, по его скромному суждению, как прекрасное видение.

Но когда он прошелся по комнате, Люси с решительным видом покачала головой.

— Нет! Нет! Нет! — запротестовала она. — Вы слишком чопорны. — Она подбоченилась и с решительным видом выставила в стороны локти. — Вы двигаетесь как граф.

— А я и есть граф, — высокомерно напомнил ей Клифтон.

— Какая жалость, — покачала она головой.

— Что? — воздел руки Клифтон.

— Жалость, Гилби, — рассмеялся Малком, прислонившийся к дверному косяку. — Она считает твое знаменитое происхождение и завидный титул печальным фактом.

К большому неудовольствию Клифтона, Люси согласно кивнула:

— Именно. Вы должны прекратить думать благородно и честно.

— Удачи, — поддразнил Малком и снова засмеялся. — Мой брат до мозга костей Клифтон. Но, осмелюсь сказать, у меня таких помех нет, Люси. — Он отодвинулся от двери и едва не столкнулся с Марианной, выходившей из кухни.

— Что вас всех так рассмешило? — спросила она, садясь к фортепьяно.

— Я пытаюсь заставить его светлость умерить чопорность, чтобы он выглядел беспечнее, — ответила ей сестра.

— Да, и у него это не получается, — усмехнулся Малком, — поскольку у него нет нашей простонародной хватки.

— Я бы на вашем месте не была таким самодовольным, мистер Грей, — засмеялась Марианна. — И не дразнила бы брата столь беспощадно.

— Это еще почему?

— Потому что так вы никогда не заметите, что ваши часы с цепочкой пропали.

Клифтон поглядел сначала на Малкома, который принялся хлопать по карманам сюртука, затем перевел взгляд на Марианну — она вытаскивала из своего кармана часы, подаренные Грею отцом.

— Вот это да. — Она невинно разглядывала сокровище, свисающее с ее пальцев. — Откуда это у меня?

— Что за черт?! — воскликнул Малком. — Ах вы, плутовка! Как вы…

Марианна, прихорашиваясь, засмеялась, а следом за ней ее сестра и Клифтон.

— Повнимательнее надо быть на уроках, Малком, — посоветовал он брату.

Тот уставился на Марианну и дерзко подмигнул ей:

— Я верну пропажу.

— Попробуйте, — столь же кокетливо сказала она.

В углу их наставница топнула ножкой.

— Если вы собираетесь изучить дело должным образом, то слушайте меня, — приказала Люси.

Клифтон изящно поклонился ей, словно для того, чтобы позлить.

И это сработало.

— Черт побери, милорд, — фыркнула она. — Вы никогда не сможете обчистить карман, если станете упорствовать и останетесь таким… таким…

— Твердозадым, — подсказал Малком.

Марианна, прыснув, прикрыла рот рукой.

— Спрашивается, как я вытащу ключ у вас из кармана, если вы знаете, что я подхожу к вам именно за этим? — развел руками Клифтон.

— Вы должны сосредоточиться на задаче, которую нужно выполнить, — сказала Люси.

— Ну, Люси, теперь ты говоришь так же чопорно, как и он. — Марианна, направившись к Малкому, бросила через плечо: — Милорд, обчистить карман не что иное, как соблазнить. — Она повернулась и одарила ослепительной улыбкой Малкома, который настороженно отступил.

Он явно не собирался так же легко расстаться со своим бумажником, как с часами.

Преследуя Малкома, словно львица — добычу, Марианна продолжала:

— Хотя ваша цель — похитить кошелек, но демонстрировать вы должны совсем иные намерения. Вы можете выбирать блюда с буфета, отвлечься на чтение письма или приблизиться к леди с блеском в глазах, который свидетельствует о том, что вы намерены лишить ее отнюдь не кошелька.

С этими словами Марианна загнала Малкома в угол и протянула ему часы. Малком глубоко вздохнул.

— Вы предлагаете моему брату флиртовать?!

Марианна оглянулась на Клифтона.

— Конечно.

Малком захохотал так, что у него слезы потекли.

— А что тут смешного? — возразил Клифтон. — Я вполне способен флиртовать с женщиной!

К его досаде, все рассмеялись.

— К вашему сведению, я привел леди Галлоуэй в состояние крайнего беспокойства, когда мы последний раз были в городе, — объявил он.

— Ах да, я и забыл. — Малком, повернувшись к девушкам, поделился секретом: — Это было настоящее завоевание. Правда, он не упомянул, что маркиза бабушка семерых внуков.

— Неужели? — выпрямился Клифтон.

На сей раз он смеялся вместе со всеми и в этот момент понял, почему позволил уговорить себя на столь низкое дело, как шпионаж: он всегда завидовал свободе Малкома. Впервые в жизни графа Клифтона больше не обременяло имя, положение, титул, долг, стиснувшие его, как модный узкий сюртук.

Он был Джастином Греем. Человеком с желаниями и мечтами, с готовностью бросить вызов ожиданиям общества. Свобода — это гремучая смесь, она открыла ему мир, который всегда был для него недостижим и лежал за границами, его царства.

Теперь, ступив за пределы своего привилегированного существования, Клифтон обнаружил жизнь, стоящую того, чтобы жить. Узнал, что значит чувствовать, бороться, жить по-настоящему. Как в тот день, когда он дрался на тропинке, как уличный хулиган, смакуя каждый удар…

Когда он поцеловал Люси Эллисон, она открыла дверь к страсти, которую он поклялся найти и которую, разумеется, никогда не думал обнаружить на кухне в Хэмпстеде.

Эта новая жизнь давала ему право совершать преступления, реальные и воображаемые, о которых ни один порядочный человек даже помыслить не мог.

И ему это нравилось.

Клифтон стряхнул с себя веселье и сосредоточил внимание на Люси, которая вытирала выступившие от смеха слезы.

— Вы уверены, что не хотите попрактиковаться на миссис Кьюин? — улыбнувшись, поддразнила его Люси.

— Нет, я и с вами могу справиться, — ответил Клифтон.

— Да?! Теперь можете? — Она подошла чуть ближе. — Что ж, попытайтесь снова, как я вас учила.

Он покачал головой:

— Нет. Я предпочитаю последовать совету вашей сестры.

Люси округлила глаза.

«Милорд, обчистить карман не что иное, как соблазнить».

И когда Люси на него взглянула, глаза ее выдали: «Вы не посмеете».

— Я не думаю… — начала Люси, отступая.

И по внезапной перемене ее поведения Клифтон увидел все слишком ясно.

Не спуская глаз с Люси, он двинулся к ней.

— Да-да, милорд. Именно так, — поддержала его из-за фортепьяно Марианна. — Представьте себе Мадрид. Бальный зал. — Она заиграла мелодию, одновременно нежную и соблазнительную. — Пригласите ее на танец.

— Мадам, — Клифтон слегка поклонился, — позвольте пригласить вас?

— Нет! — выпалила Люси. Поскольку они оба знали, что это не просто танец.

Малком переворачивал страницы нот, Марианна продолжала играть.

— Убеди ее.

— Да, вы должны это сделать, — добавила Марианна. — У нее есть информация, которая приведет вас домой, милорд.

«Приведет вас домой».

Эти слова пришпорили его. И, глядя в зеленые глаза Люси, так похожие цветом на английскую весну, он решился. Он обрел твердую решимость противостоять испытаниям. Он вернется домой, черт побери. Вернется! Вернется к ней.

Это было потрясающее открытие. Он хотел ее. Ее одну. И чтобы заполучить ее, он должен доказать, что достоин этого.

Достоин выкрасть ключи из ее кармана. Достоин вскрыть замок, на который она заперла свое сердце.

— Ну, Гилби, не отступай. Убеди ее потанцевать с тобой, — подбадривал Малком.

Клифтон снова поклонился, на сей раз ниже, затем поймал ее руку и поднес к губам.

— Мадам, позвольте пригласить вас на танец? — тихо проговорил он, почти касаясь губами кончиков ее пальцев.

— Нет! — Дрожа, она отдернула руку.

Нет?! Так она собирается осложнить ему дело. Ему это нравилось. Не льстивая мисс, не трусиха дебютантка, стремящаяся завоевать его расположение. Люси Эллисон, с ее упрямым откровенным вызовом.

Он видел, что загнал ее в угол.

— Но я настаиваю, — сказал он, придвигаясь ближе.

— И я тоже настаиваю, — стояла она на своем. — Я не танцую с джентльменами, которых мне должным образом не представили.

— Не представили? — Покачав головой, он снова взял ее руку. — Какое упущение. — Он поднес ее пальцы к губам и поцеловал, пробуя их на вкус. Это все равно что пригубить каплю пьянящего, дразнящего ликера. От прикосновения ее пальцев к его губам Клифтона молнией пронзило желание, ему захотелось схватить ее в объятия и снова поцеловать.

Но его задача — обольстить, и он отпустил ее руку, с удовлетворением наблюдая, как Люси прижала ее к губам.

Она дрожит? Или это ему только кажется?

Наклонившись, Клифтон замер, почти касаясь губами ее уха, и прошептал:

— В один прекрасный день вы, милая леди, станете моей графиней.

— Простите, что? — с трудом выговорила Люси, пытаясь отступить. Но перед ней был Клифтон, а позади камин, практически некуда бежать. — Я не думаю…

— Моей графиней, — повторил Клифтон. Его рука легла на каминную полку, теперь он действительно загнал Люси в угол. — Это мое единственное желание.

Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, Люси видела, что он действительно так думает. Что он не намерен забыть ее.

— Я… я… я… то есть я не думаю…

Клифтон усмехнулся, он не видел ее такой растерянной с тех пор, как сказал ей, что женится только по любви. И теперь, застигнув ее врасплох, он обнял ее и привлек к себе.

И в тот момент, когда прижал ее к себе с приоткрытыми, зовущими к поцелую губами, он решил украсть то, что больше всего хотел…

Как она могла возразить? В конце концов, это ее урок.

Клифтон накрыл губами ее губы. Сначала она было запротестовала, но затем ответила на его поцелуй.

Ее язык скользил по его языку, она жаждала испытать наслаждение, ощущая бедрами, что его желание растет. Клифтон почти забылся. Забыл, где находится.

Забыл, что они целуются перед аудиторией.

— Браво! Браво! — воскликнул Малком. — Отлично сделано, Гилби! Я и не знал, что у моего благородного братца такие таланты.

Люси отпрянула, глаза сверкали, лицо горело. Клифтон не знал, кому уготована судьба Монди Моггза — ему или Малкому с Марианной.

— Да, весьма непристойно, милорд, — аплодируя, добавила Марианна. — Полагаю, вы совершенно сбили с толку Люси. Но вы получили свою награду?

Клифтон улыбнулся Марианне, затем повернулся к Люси и протянул добытый приз.

Ключи, которые она прятала в кармане передника.

Люси разинула рот.

— Черт проклятый! — воскликнула она, схватив ключи. — Вы обманщик.

— В любви и на войне все средства хороши, Гусси, — шепнул Клифтон, ласково потрепав ее по подбородку. — И вы — самое лучшее из них.

Она с решительным видом прошла мимо него.

— Вы становитесь совершенно невыносимым. Вы тщеславный, чванливый…

Не успела она закончить, как смех Марианны зазвенел в комнате.

— Он взял верх, Люси. Каково встретить наконец равного себе?

Люси протестующе фыркнула. Клифтон воспринял это как свидетельство того, что он украл нечто большее, чем ключи. Во всяком случае, пока.

После того как Клифтон и его брат ушли, Люси долго не могла успокоиться. Она поднялась наверх, в кабинет отца, разобрать донесения, которые пришли раньше.

Но, войдя, увидела, что отец сидит в кресле, уставившись на огонь в камине.

— Папа, ты не спишь? — удивилась она.

— Нет, Гусси. — Он долго смотрел на нее. — Я обдумываю трудное дело.

Его пристальный взгляд выбил ее из колеи, но она пересекла комнату и начала разбирать карты на столе.

— И что это за дело? — спросила она беспечно, как могла.

— Твой повышенный интерес к графу и его брату. — Отец оглядел ее розовое платье, самый лучший наряд дочери.

Люси замерла, она знала отца достаточно хорошо, чтобы понять, что это не просто замечание, а начало разговора.

В камине потрескивал огонь; помолчав, отец прочистил горло и спросил:

— Ты думаешь, это мудро?

Люси никак не ожидала подобного вопроса.

— Я только хотела… то есть мы с Марианной намеревались помочь им.

— Вы с Марианной? — Отец вскинул бровь.

— Я, — ответила Люси, взяв всю ответственность на себя.

— Я так и знал, — сказал отец. — Будь осторожна, дочка.

— Не понимаю, что ты…

— Ты все прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Береги свое сердце. Ты можешь изо всех сил стараться дать людям все, что им нужно, но это не гарантирует, что они вернутся к тебе.

Люси задавалась вопросом, говорит ли он о Клифтоне или о ее матери. Она знала, что отец всячески старался дать графине жизнь, которую она желала, но ей этого было недостаточно.

Он сам не был достаточен для графини!

— У тебя нет причин для тревоги, папа, — заметила Люси. — Это всего лишь несколько уроков воровства и карточной игры.

— И? — нажимал Эллисон.

— И ничего больше, — ответила Люси, чувствуя, как пристально отец на нее смотрит.

— Гусси, я больше не хочу говорить о твоем разбитом сердце. Как бы сильно ты ни любила этого человека, он никогда не примет тебя. Очень сомневаюсь в том, что им движут благородные намерения. Это ему не присуще.

«Ты ошибаешься, отец», — хотелось Люси возразить отцу.

«Я не женюсь без любви», — вспомнила Люси слова графа.

В конце концов, она дочь Джорджа Эллисона.

Но ее отец еще не закончил.

— Он граф, моя девочка.

— Я хорошо знаю о его…

— И когда он вернется…

— Если он вернется, — уточнила она.

— О, он вернется. — Судя по тону, отец, похоже, не слишком радовался этому обстоятельству. — Ты позаботилась об этом. Ты не просто научила его красть и дала несколько уроков шулерства, ты сделала нечто большее. И не делай удивленное лицо. Будто я не вижу, что творится в моем собственном доме. Вы с сестрой были весьма заняты. — Он покачал головой. — Если бы мы обсуждали мистера Грея — это одно…

Сводный брат. Незаконнорожденный. Люси выпрямилась, уперев кулаки в бедра.

— Я недостаточно хороша для подобных Клифтону? Я — твоя дочь, и ты говоришь, что я недостойна любви этого человека?

— Гусси, ты достойна принца, но это не значит, что я позволю тебе сбежать с принцем. Неужели ты не понимаешь, что Клифтон может сделать тебя только своей любовницей?

Отчаяние в голосе отца смело ее гнев, Люси опустилась на колени рядом с его креслом и положила ладонь на его руку.

— Папа, он не такой, как все.

— Поверь мне, Гусси. Но это потому, что он здесь, в нашем обществе, и ты вводишь его в мир, который он никогда себе не представлял. А как насчет его мира, Гусси? Лондонского света? Ты не готова к такой жизни. Ты понятия не имеешь, что требуется, чтобы жить там. Я бы предпочел, чтобы ты оказалась в Севен-Дайалс, а не в Мейфэре.

Вплоть до этого момента Люси готова была отрицать свои мысли о будущем, о том, что Клифтон вернется, объявит о своей любви… но что-то страшное в словах отца в корне все меняло, подводило черту, переворачивало вверх ногами, терзало потайную часть ее сердца.

В его словах слишком много правды.

Люси ничего не знала о светском обществе, и, как сказал отец, скорее всего ей действительно лучше обитать на скромных улицах Лондона, чем на фешенебельных.

Как ей хотелось сказать отцу, что, если двое любят друг друга, любят искренне и глубоко, такие разногласия можно преодолеть.

Но, глядя в его затуманившиеся зеленые глаза, так похожие на ее собственные, Люси понимала, что он однажды прошел этой тернистой дорогой. Когда влюбился в ее мать и увез ее из Италии.

И как ни пытались они слить воедино два своих мира, жить жизнью, которая сделает их обоих счастливыми, происхождение и темное прошлое Эллисона закрывали графине доступ в свет, в котором она выросла и к которому привыкла.

Хэмпстеда для нее было недостаточно, а в Лондоне слишком многие помнили Джорджа Эллисона, откуда он появился и, как любили указывать, где ему самое место.

— Береги свое сердце, Гусси, — сказал отец. — Хорошенько береги, пока оно не разбито.

— Уверяю тебя, папа, мое сердце свободно. Не беспокойся обо мне, — сказала она, выскользнув из комнаты.

Проводив дочь взглядом, отец задумался. Когда Гусси научилась лгать так убедительно? Точь-в-точь так же, как ее мать.

Следующей ночью Люси встретила Клифтона и Малкома у подножия лестницы с ужином, упакованным в жестяные ведра.

— Я запланировала вам на эту ночь небольшое приключение, — сказала она, вручая им еду.

— Вы идете с нами? — спросил Клифтон.

— Нет, конечно. Даже у меня есть границы приличий, которые я не смею пересекать.

Клифтон и его брат переглянулись.

«Думаешь, она хочет сказать, что нас обоих прикончат?»

«Не следовало тебе целовать ее», — казалось, говорила поднятая бровь Малкома.

— Позвольте поинтересоваться, куда мы идем? — улыбнулся Клифтон, надеясь увидеть озорные искорки в глазах Люси.

Но, увы, ничего подобного в них не было.

— Иногда лучше этого не знать, — сказала она, вручая ему темное залатанное пальто. Такое же потрепанное она дала Малкому.

— Снова воровать?

— Нет, если вы не возражаете. Думаю, вам пора познакомиться с новыми друзьями. — В дверь тихо поскреблись. — Ах, точно вовремя. — Люси открыла дверь. На ступеньках нервно переминались с ноги на ногу Расти и Сэмми, один из них держал незажженную лампу. — Они готовы. Пожалуйста, проследите, чтобы их не убили. — Она повернулась к Клифтону и его брату: — Ну, с Богом! — После секундной паузы Люси добавила: — У вас новые имена. Вы братья Дрейтон из Йорка. И не попадайтесь, поскольку мне из достоверных источников известно, что вас разыскивают за контрабанду, грабеж и по меньшей мере за три убийства.

Она вручила им обоим пистолеты и вытолкнула Расти и Сэмми за дверь. Щелчок замка вряд ли прозвучал пожеланием удачи, которое хотел бы услышать любой посланный, казалось, на верную смерть.

— Идем, — сказал Расти, уставившись на ведра в их руках. — Это ростбиф?

Клифтон, подняв ведро, принюхался.

— Думаю, да. — Он взглянул на Расти. — Хотите?

— Это было бы весьма любезно с вашей стороны, хозяин.

Клифтон отдал свой ужин, надеясь, что это самая большая его потеря за сегодняшнюю ночь.

Расти и Сэмми вышли с тихих улиц Хэмпстеда в пригород, прямо на тропинку, как оказалось, ведущую к гостинице, хорошо скрытой холмистой местностью и расположенной в нескольких милях от главной дороги.

Оглядевшись, Клифтон понял, что, не зная местонахождения гостиницы, ее невозможно найти. Расти и Сэмми учили находить приметы, которые показывали их собратьям дорогу к «малине», как назвал это Расти.

Оказалось, что это всего-навсего пользующаяся дурной славой старая пивная. Клиентуру ее составляли подозрительные мужчины и несколько женщин, которые давно миновали возраст, подходящий для приработка в приличных гостиницах, и влачили жалкое существование здесь.

Когда они вчетвером шагнули через порог, в комнате воцарилась гробовая тишина. Никогда в жизни Клифтон не видел такой угрюмой компании.

А он еще отдал свой последний ужин Расти.

Малком посмотрел на него: «Она послала нас на смерть».

— Привел с собой новых друзей для кое-какого дела. Это братья Дрейтон. Думаю, вы о них наслышаны, — шагнул вперед Сэмми.

Послышалось бормотание, все глаза, затуманенные алкоголем, устремились на них.

— Да, они ребята предприимчивые. — Расти проталкивался к очагу, грозно глядя на каждого, кто не убрался с его пути.

Клифтон, следуя его примеру, изо всех сил старался подражать походке и манерам разбойника. Малком замыкал шествие с видом самого закоренелого и безжалостного преступника.

— Мы хотим сколотить бригаду, чтобы поработать в Лондоне в следующем месяце. — Расти махнул стоявшей за барной стойкой неряхе, чтобы принесла пива. — Думаю, мы сможем найти тут несколько подходящих парней.

Как Клифтон узнал по дороге к этой дыре, затея состояла в том, чтобы приличного вида человек постучался в пустующий дом какой-нибудь богатой семьи, которая проводит лето за пределами Лондона. Когда ничего не подозревающая экономка откроет дверь, банда справится с ней и со всеми, кто окажется в доме, и вынесет из него все, что можно унести.

Крупный мужчина двинулся вперед. Судя по тому, что остальные расступались перед ним, все его боялись.

— Откуда нам знать, что они те, за кого себя выдают? — Он встал нос к носу с Расти. — Вы, крысы подлые, человека из Бристоля не отличите от какого-нибудь трусливого пройдохи.

Клифтон выпрямился во весь рост, стараясь не обращать внимания на исходящее от говорившего зловоние, от которого мутило. Оттолкнув Расти и Сэмми, он сплюнул на землю под ноги здоровяку.

— Кто ты?

— Черный Бритч. А ты кто?

— Дрейтон. Никогда о тебе не слышал. А должен?

Мужчина после подобного оскорбления впился в Клифтона взглядом.

Клифтон многое мог себе позволить благодаря своему титулу, но тут не гостиная в Мейфэре. Здесь хозяин Черный Бритч, а он, Клифтон, никто, выскочка, чужак.

Да, ему довелось многое узнать о другой жизни, но он остался аристократом со всеми правами и удобствами, которые дает ему положение. Люси отправила его сюда, чтобы он научился приспосабливаться к ситуации.

И научился быстро, поскольку, если в Мейфэре нежеланного гостя проводят к двери, то тут, подозревал Клифтон, прежде чем вышвырнуть за порог, им с Малкомом вывернут карманы и перережут горло.

И не обязательно в таком порядке.

Так ведь поступил бы этот пресловутый Дрейтон?

Клифтон мгновенно прищурился и смотрел на Черного Бритча со всей заносчивостью, которую мог продемонстрировать, не выдавая себя. Взяв кружку пива, он выпил ее залпом.

Оно обожгло внутренности, Клифтон едва смог сдержать подступавшие к глазам слезы.

Никогда в жизни не пробовал он такого пойла, но грохнул кружкой об стол и сделал знак буфетчице принести еще.

Черный Бритч присмотрелся к нему и потом хлопнул его по спине, едва не сбив с ног.

— Теперь ты мне нравишься, Дрейтон. Ты, конечно, набрался барских манер. Но если можешь переварить отраву Ноттона, ты настоящий прохиндей.

Все рассмеялись, будто отродясь ничего остроумнее не слышали, и началось настоящее веселье.

Клифтон точно знал, почему Люси отправила их с Расти и Сэмми. И не только затем, чтобы он не разделил судьбу Дарби Брикнелла.

Она дала ему возможность заглянуть в ее жизнь, проверить навыки, преподанные ее отцом. И если на континенте надо будет зарыться в нору, он сумеет найти дорогу в преступный мир и затеряться в нем.

Но его могут убить в процессе обучения. Или, хуже того, повесят за преступления этого легендарного Дрейтона.

Клифтон провел следующие четыре часа, допрашивая свою новую команду, он выслушивал приукрашенные истории в преступной доблести, включая подробное объяснение Черного Бритча, как заставить человека надолго замолчать и не оставить никаких следов.

Несколько часов спустя, когда они возвращались домой по тихим лугам, немного ошеломленные и утомленные большим количеством отравы Ноттона, чем он рассчитывал, Малком наклонился к Расти и спросил:

— А что произойдет, если мы не вернемся за нашей командой? Разве они ничего не заподозрят?

Тот пожал плечами:

— Не волнуйтесь, хозяин. Мы скажем им, что вы попались и сплясали на Паддингтон-сквер.

Клифтон, споткнувшись, остановился.

— Хотите сказать, что нас поймали и повесили?

— Точно, — щелкнул пальцами Сэмми. — Печальный это будет день. Они поднимут за вас кружки, в глубине души они приличные парни.

— Да уж, — согласился Клифтон, его позабавила мысль о подобной чести среди воров и собственной безвременной кончине.

— А теперь идите. — Расти качнул лампой в сторону дороги, ведущей на холм, к Хэмпстеду. — Здесь мы вас оставим.

Клифтон протянул ему руку. Расти сначала отпрянул, а потом искренне ответил на рукопожатие.

— Вы хороший человек, хозяин, — сказал он. — Успехов вам в борьбе с лягушатниками. Перережьте там пару глоток за меня.

— Непременно, — торжественно пообещал Клифтон.

— Да, милорд, — Сэмми тоже сердечно пожал руку Клифтону, — запомните все, что Черный Бритч сказал о такого сорта делах, он никогда не давал плохих советов.

— Я серьезно отнесусь к его науке, — обещал Клифтон.

Они обменялись рукопожатием с Малкомом, похлопали его по спине, затем неторопливо направились к дороге, ведущей в Лондон. Когда огонек их лампы превратился в маленькую искорку вдали, Клифтон наклонился к брату.

— Твои часы при тебе?

Малком похлопал по жилету.

— Да. А твои?

Клифтон кивнул.

— Вот уж не подумал бы, что они на это способны.

— Конечно, не подумал. Хорошую компанию водит твоя Люси.

— Она не «моя» Люси.

— Тогда ты меня одурачил своим спектаклем вчера ночью.

Случайно или волею судьбы, но братья в этот момент подошли к дому Эллисона, погруженному в темноту. Оба молча остановились, глядя на окна комнат, где их жизнь так резко изменилась за последние недели.

Малком первым нарушил молчание:

— Думаешь, мы ввязались в дело, которое нам не по зубам?

— Безусловно, — ответил Клифтон. Не было никакого смысла лгать. — Но мы должны это сделать. Мы на это согласились.

— Разумеется, — кивнул брат. — Хотя, когда мы слушали рассказы Темпла о добродетелях министерства иностранных дел за бутылкой доброго кларета в клубе, дело казалось куда легче, а?

Клифтон улыбнулся:

— Он обманул нас.

— Ты думаешь? — усмехнулся Малком.

— Уверен! — рассмеялся его брат. — И теперь он поймал нас в ловушку.

— И не только он, — не унимался Малком, стрельнув глазами на дом. — Как по-твоему, мы вернемся?

Клифтона бросило в дрожь.

— Это единственное, чего я не хочу.

— Как и я. — В голосе Малкома эхом отдавалась убежденность. — Ты вернешься сюда?

Клифтон даже не колебался.

— Да.

— За ней?

Он кивнул:

— Если она примет меня.

Малком уставился на него:

— Не примет тебя? Ты граф Клифтон. Да она сумасшедшая, если…

— Она сумасшедшая, если примет меня, — перебил брата Клифтон. — И если я проиграю, не смогу посмотреть ей в глаза.

— Тогда не проигрывай, — сказал Малком и ухмыльнулся. — Черт побери, этот Ноттон что-то подмешал в свое варево. Боюсь, утром меня вывернет наизнанку…

— Наверняка, — согласился Клифтон. — Нас обоих вывернет.

— Неудивительно, что те ребята столь беспощадные. Если бы мне пришлось пить это пойло семь дней в неделю, я был бы самой злобной собакой в Англии.

— Или умер бы. — Клифтон открыл ворота во двор.

Как будто его вела к Люси невидимая неразрывная нить.

Малком удержал его.

— Ты соображаешь, что делаешь, черт возьми? Ночь на дворе. Да Люси скорее всего пристрелит тебя в качестве приветствия. — Он погрозил брату пальцем. — Помнишь историю…

— Монди Моггза? Да, но…

Малком потянул Клифтона за руку.

— Ты здорово набрался. Пойдем, Гилби. Выспишься, а утром отправишься к своей возлюбленной. — Он потащил брата прочь от ворот.

— Интересно, как выглядят ее волосы распущенными? — вслух размышлял Клифтон, чувствуя, что отрава Ноттона сделала его болтливым.

Малком покачал головой.

— Неужели этого хватит, чтобы подвигнуть мужчину рисковать своей шеей? Держу пари, что именно об этом тебе придется беспокоиться, если Эллисон обнаружит, что ты интересуешься его дочерью.

Клифтон оглянулся, когда брат потащил его мимо ворот.

— Ах, но некоторый риск…

От боковой стены дома шагнула темная фигура.

Спустив с головы шаль, Люси смотрела, как Клифтон и его брат исчезают за поворотом переулка. Она давно ждала здесь, охваченная тревогой, поскольку сама послала их на смерть.

Но ее опасения были мелочью в сравнении с тем, что она узнала, подслушав их разговор.

«— Ты вернешься сюда? — спросил Малком.

— Да. Если она примет меня».

В решительном голосе Клифтона не было ни секундного колебания.

Но открытие, что граф хочет ее, не стало для Люси триумфом, потому что в ушах еще звенело предупреждение отца: «Он никогда не примет тебя. Он не может».

— Нет, — прошептала она. — Не похоже на то.

— А как ты хочешь, чтобы это было? — тихо отозвался у нее за спиной глубокий голос.

Глава 8

Люси стремительно повернулась и оказалась в мужских объятиях. Клифтон привлек ее ближе, и она сразу поняла, что это не старый знакомый Монди Моггз, но человек, который собирался добиться не только ее руки.

Он хотел ее сердце.

И как же она стремилась отдать ему свое сердце! Впрочем, она его уже отдала.

— О, Гусси, моя любовь, вы свет моих глаз, — шептал ей на ухо Клифтон.

Его слова привели Люси в восторг.

Не сдержанный, затянутый во внешние приличия граф, но мужчина, обнимавший ее — да, обнимавший! — сбросил сегодня свою защитную маску. Она не сводила с него глаз, а он уставился на копну ее непокорных кудрей.

«Интересно, как выглядят ее волосы распущенными?»

Судя по его решительному виду и блеску глаз, он, похоже, собирается это выяснить.

Боже милостивый! Отправив его с Расти и Сэмми, она не ожидала такого результата.

Он крепче прижал ее к себе.

— Гусси, что вы здесь делаете?

— Я… я…

— Ждете меня? — Он уткнулся ей в идею и глубоко вдохнул, искушая ее теснее прижаться к нему.

Потом до нее дошел смысл его слов. «Ждете меня?» Что за бесцеремонность! Люси рассердилась.

Хотя действительно ждала его.

— Конечно, нет! — ответила она, пытаясь высвободиться из его объятий.

Клифтон усмехнулся и удержал ее, поскольку поверил ее протесту не больше, чем ее малодушному сопротивлению. Его руки бродили под ее накидкой, исследуя каждую линию, каждый изгиб тела.

Внезапно Люси превратилась из наставницы в ученицу, тоскующую по урокам, которые предлагали его руки. Она жаждала его прикосновений.

Особенно когда его пальцы, обняв, баюкали ее грудь — сосок томно морщился, колени грозили подогнуться от охватившего Люси изумления, смешанного с восхищением.

Ее губы приоткрылись, бедра качнулись вперед, она точно знала, чего хочет.

Поцелуй Клифтона. Властный напор его тела.

Люси посмотрела на него и увидела в его глазах желание, тлеющий огонь, который горел для нее одной.

— Вы ведь не хотите погасить свет моих глаз? — шептал он, дразня ее. — Вы не прогоните меня, если я осмелюсь снова поцеловать вас?

Разумеется, она не прогонит его. Она жаждет его поцелуев.

— Это зависит от поцелуя.

— Распутница, — рыкнул Клифтон, наклонившись к ее губам.

«Дурочка» — протестовал здравый смысл, но, когда губы Клифтона коснулись ее губ, Люси забыла обо всем на свете, охваченная страстью.

Его язык дразнил ее.

Поцелуй за поцелуй.

Так она и сделала, внезапно он стал всем, чего она жаждала. Всем, чего ей не хватало в жизни.

Она показала Клифтону, как очистить карман, а он теперь крал ее разум. Она учила его расшифровывать донесения, а он легко раскрыл все ее тайны.

Она проинструктировала его, как найти самые безопасные маршруты на Пиренеях, а он поднимал ее на головокружительные высоты, где захватывало дух.

Его руки снова принялись исследовать ее, обхватили грудь, дразня соски. Он потянул вверх ее юбку, и прохладный воздух пробрался к ногам.

Люси дрожала, и Клифтон прижал ее к садовой ограде, укрыв своим пальто, создав уединенный мир, принадлежавший только им двоим.

Клифтон спустил с её плеча платье и высвободил грудь. Люси задохнулась от его прикосновения, тогда он наклонился, взял в рот сосок и посасывал его.

— О-о-ох! — застонала Люси.

Клифтон продолжал тащить вверх ее юбки, его пальцы заскользили по ее телу. Люси хотела сжать ноги, поскольку понимала, что он собирается сделать, но его прикосновения уничтожили саму мысль о скромности.

Как Люси могла отказать ему, когда каждое прикосновение, каждая ласка звали открыть неведомый мир с ним?

— Я не хочу расставаться с тобой. — Его губы скользнули по ее шее, мочке уха. — Сейчас. Никогда.

Но он должен так поступить, и они оба это знали. Она не хотела отпускать его. Ни сейчас. Ни потом.

— Тогда останься пока со мной, — прошептала она в ответ.

Когда его пальцы заиграли завитками ее лона, она задохнулась от желания. И когда он нашел чувствительную точку, Люси потянулась всем телом, как кошка, поощряя его продолжить, утолить ее желание и страсть.

Она покачивалась в такт музыке, которую слышали только они двое, и задела его мужское естество, натянувшее ткань бриджей.

«Он хочет тебя. Желает, — нашептывал ей голос неведомой сирены. — Коснись его».

Люси опустила руку с лацкана сюртука Клифтона к его мускулистому животу, к ширинке.

Люси колебалась всего миг, потом ее пальцы прошлись от вершины его копья к основанию. Сомкнув руку, Люси с гордостью вслушивалась в стоны Клифтона. Оставив ее грудь, он сокрушил поцелуем ее губы с жаждой, заставившей Люси расстегнуть его бриджи и ласкать выпущенное на свободу мужское достоинство.

Она ласкала его пальцами, поражаясь размерам.

Клифтон чуть отстранился и смотрел на нее, словно увидел впервые, увидел нечто такое, чего и вообразить не мог.

Хотя предупреждения отца и вели благородную войну с ее желанием, пылающий в ней огонь страсти смел их. Люси понимала, каковы будут ее дни без Клифтона, без познания тайны, которую жаждало вкусить ее тело. И открыть эту тайну может только он.

А что, если он не вернется? Тогда в ее жизни останутся только воспоминания об этой ночи.

Люси заморгала и снова сосредоточила на нем взгляд. Он все еще всматривался в ее лицо.

— Черт побери, Люси, что ты со мной делаешь? — Его голос охрип от желания.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу тебя. Хочу, чтобы ты взял меня. Хочу, чтобы ты любил меня.

Воцарилась долгая тишина. Весь мир замер, и Люси показалось, что она сказала слишком много. Просила слишком много.

Она сожалела о сказанном.

Он отвел с ее лица растрепавшиеся волосы и улыбнулся ей.

Ее сердце затрепетало от почти ребяческого ликования Клифтона.

— Но, Гусси, любовь моя, я уже это делаю.

Взявшись за руки, они, как озорные дети, помчались по темным переулкам Хэмпстеда.

Клифтон время от времени останавливался, прижимал Люси к себе и целовал. Он сорвал в траве одинокий цветок и воткнул ей в волосы.

— Я засушу его и буду хранить вечно, — поддразнила Люси, и Клифтон поцеловал ее снова.

Ее запах сводил его с ума. С каждым поцелуем она становилась смелее, ее руки и губы обезоруживали ее.

Боже, ни одну женщину он не хотел так, как Люси.

Это было явным безумием. Но не обильная доза пива Ноттона, не напряжение после недавнего приключения, не тревога о том, с чем предстоит столкнуться в ближайшие месяцы, имели для него какое-то значение — нет. Клифтон вдруг обнаружил, что у него есть сердце.

Люси Эллисон пробудила его чувства.

И Клифтон осознал, как изголодался, как жаждал любви, которую она предложила, как безумно желал открыть все ее тайны.

Они проскользнули по черной лестнице гостиницы в его комнату, и когда дверь за ними закрылась, он замер и смотрел в сияющие глаза Люси.

Ее темные кудри рассыпались по плечам, искушая запустить в них пальцы.

То, как она пробудила его к жизни, ошеломляло. Она зажгла в нем огонь не только поцелуем, но и когда пыталась обмануть его в картах, и он ее переиграл. Когда украдкой поглядывала на него, думая, что он не замечает, когда их руки случайно соприкасались и какие-то искры проскакивали между ними, опаляя обоих.

Теперь он заметил, что на ней то же платье, что и накануне, — розовый шелк, отделанный черным бархатом. На любой другой женщине это смотрелось бы вполне безобидно. На Люси Эллисон платье самым соблазнительным образом подчеркивало две стороны ее натуры: здравомыслие и страстность, ум и пыл.

И когда он спустил платье с ее плеч, открывая их своим прикосновениям и поцелуям, она издала стон.

Это было приглашение, от которого ни один мужчина не мог отказаться.

Клифтон постепенно спускал с нее платье, губами исследуя каждый дюйм открывшейся плоти.

Вкус ее кожи походил на волшебный эликсир и освобождал его от пут, сковавших сердце.

Она принадлежала ему.

Люси извивалась от нетерпения в его объятиях. Расстегнув рубашку, она стащила ее с него вместе с сюртуком. Ее руки гладили его грудь, спускались по животу, пальцы прошлись вдоль его мужского достоинства.

— Гилби, пожалуйста, — шептала она.

В ответ он дернул ее платье, и оно лужицей легло у ее ног. Она выгнулась к нему, выставив обнаженную грудь.

Он посасывал то один, то другой сосок, и они затвердели. Люси еще громче застонала. Клифтон улыбнулся, еще крепче прижал ее к себе, его язык проник ей в рот, и их языки заплясали эротический танец.

Клифтон повернул ее и прижал к двери. Люси обольстительно оплела ногой его ногу и терлась об него, словно кошка.

Отпустив копну ее волос, Клифтон медленно раздвинул завитки ее лона и исследовал потаенный бугорок.

Глаза Люси широко распахнулись, когда он начал легко и медленно поглаживать его. Его пальцы сначала кружили вокруг чувствительного бугорка, затем прошлись по влажным складкам.

Содрогаясь всем телом, Люси цеплялась за него.

— Я хочу… Я хочу…

Он знал, чего она хочет. Подняв Люси на руки, он понес ее к кровати, и они упали на мягкий матрац, в путаницу простыней… желаний… жажды, требующей утоления.

Люси принадлежит ему.

Сегодня ночью. Всегда.

Когда они упали в кровать, Люси охватила страсть.

И граф, и она сама — нагие. Но Люси согревал жаркий взгляд Клифтона, его стремление исследовать каждый ее дюйм. Теперь, когда он без бриджей, его желание куда более очевидно, его жезл давил на ее бедра.

Хоть и не было у нее опыта интимной близости с мужчиной, Люси не откладывала в сторону книги, которые присылала на день рождения мать. Она их читала, рассматривала каждую иллюстрацию и задавалась вопросом, как описанные позы могли привести к экстазу, описанному в книгах.

Едва ли матери пристало делать подобные презенты, но сейчас Люси была чрезвычайно благодарна за нетрадиционное воспитание.

Теперь ее раскрепощенное тело, разбуженное умелыми ласками Клифтона, трепетало от желания ощутить его внутри себя, испытать восторг, который только он мог ей дать.

Он накрыл губами ее рот и целовал ее снова и снова. Люси становилась все смелее, отвечая на ласки его языка, взволнованная тем, что способна вызвать в нем столь же бурную реакцию, которую испытывала сама.

Его пальцы медленно поглаживали ее, и огонь неодолимого желания сжигал ее здравомыслие.

Она вытягивалась и извивалась, стремясь почувствовать его всего. Схватила его за твердые ягодицы и обхватила ногами, открываясь ему.

Клифтон замер, и ресницы Люси взлетели вверх.

Он пристально смотрел на нее, было очевидно, что он колеблется.

«Нет, нет, нет, — хотелось крикнуть ей. — Никаких колебаний».

Ее тело ныло, она жаждала взлететь на вершину блаженства.

Люси знала, что с тех пор, как он обнял ее в саду, она не в состоянии рассуждать здраво, но сейчас вряд ли время Клифтону стряхивать дурман варева Ноттона и демонстрировать благородство.

— Что? — шепнула она, гладя его по спине и все крепче прижимая к себе.

— Люси, я…

Она приложила палец к его губам. Она опасалась, что он может пойти на попятный или, что еще хуже, объяснится в любви.

И она знала, что готова убить его за первое и отдаст ему свое сердце за последнее.

Оба варианты гибельны.

— Ш-ш-ш… — Поцеловав Клифтона в губы, она уткнулась в его шею. — Я знаю, знаю. — Затем посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Соблазнительный изгиб губ — единственный полезный дар, унаследованный ею от ее матери.

Не считая французских книг с любовными наставлениями.

— Пожалуйста, Гилби. — Ее хриплый голос был полон страсти. Она качнула бедрами, позволяя его жезлу скользнуть между ее ног. — Люби меня. Пожалуйста… я тебя умоляю, возьми меня.

Его ответом был поцелуй. Просунув под нее руку, Клифтон поднимал ее бедра, так что она полностью открылась ему.

— Ты моя, Люси Эллисон. Моя, — сказал он. — Моя навсегда. Никогда не забывай этого.

Люси открыла было рот, чтобы пообещать, но именно в этот миг он вошел в нее, одним быстрым движением лишив ее невинности.

Она задохнулась от краткой вспышки боли, но боль быстро прошла. Клифтон начал снова целовать ее, лаская большим пальцем сосок, потом взял в рот другой. Все это время он двигался в ней, сначала медленно, а когда она мягко застонала, подняв бедра ему навстречу, ускорил темп.

Он заполнял ее, воспламенял, и она нетерпеливо подстраивалась под его ритм.

Выгибаясь и цепляясь за него, она чувствовала, что сейчас взлетит на вершину блаженства.

Комната, залитая лунным светом, закружилась перед ее глазами от сладкой муки.

Толчки Клифтона становились все яростнее, и Люси радостно встречала их, поднимаясь на неведомые высоты. В какой-то миг она взлетела на вершину блаженства и рухнула вниз.

— Да! Да! — выкрикивала Люси, принимая его в себя.

Он застонал, его тело затрепетало, и он следом за Люси взлетел на вершину блаженства.

Клифтон приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но это было выше его сил.

Однако Люси точно знала, что он хотел сказать.

«Моя. Никогда не забывай этого. Ты моя». И она знала теперь, что всегда будет принадлежать ему.

Спустя какое-то время Люси пробудилась от короткой дремоты. Рядом спал Клифтон.

После варева Ноттона и нескольких часов, проведенных в бурных любовных ласках, он погрузился в сон.

Глядя в окно, она видела едва заметные блики света на небе, луна недавно отправилась на отдых.

Почти рассвело, и у Люси было немного времени, чтобы добраться домой, пока ее не хватились.

Она выскользнула из кровати, собрала одежду и начала быстро одеваться, с улыбкой поглядывая на спящего мужчину.

Она любит его. В этом Люси уверена.

И он любит ее. Он сделал ей предложение. Обещал, что вернется к ней.

«Этого не может быть, Гусси, — вспомнила она слова отца. — Он из другого мира».

— Кто сказал, что мы не можем найти себе в этом мире место? — прошептала Люси. Скользнув к двери, она заметила цветок, который Клифтон сорвал для нее накануне. Символ этой великолепной ночи.

Взяв поникший бутон, Люси вышла и стала спускаться по черной лестнице. В дверь гостиницы громко и настойчиво стучали, миссис Тернпенни будила служанок, и Люси поспешила ретироваться.

Всю дорогу она держалась в стороне от любопытных глаз и, весьма довольная собой, осторожно открыла дверь в кухню, готовая завершить свой замысел и метнуться по черной лестнице наверх в свою комнату.

Пока не увидела сидевшего за столом отца с чашкой чая в руке. Вид у него был такой, что целый отряд бросился бы наутек.

— Люси Луиза, что ты наделала, черт возьми?

— Я… я… я… — Она запнулась, когда отец поднял руку, останавливая ее.

— Не отвечай. Я прекрасно знаю, куда ты ушла и что делала.

— Он любит меня, папа, — стояла на своем Люси. — Он хочет жениться на мне. Сам увидишь, когда он придет утром. Он будет просить твоего согласия, и я прошу тебя дать его.

— Он не придет, — объявил отец.

— Конечно, придет.

Ее руки покрылись гусиной кожей.

Что-то в сдвинутых бровях отца, в решительной линии подбородка говорило, что он знает об этом деле больше, чем она.

— Придет, — настаивала Люси, хотя уже не чувствовала такой уверенности, как несколько мгновений назад.

Отец поднял сверток, запакованный в синюю бумагу и перевязанный золотой лентой.

Воздух, казалось, ушел из ее легких, из комнаты. Люси не нужно было видеть печать, чтобы понять, что держит в руках отец.

Приказы.

— Нет, — прошептала она, тряхнув головой. — Слишком скоро. Он не готов.

— Он готов. Ты позаботилась об этом. И если все идет согласно плану, граф и мистер Грей сейчас в пути.

Тут Люси вспомнила стук в дверь гостиницы, скрипучие крики миссис Тернпенни, спрашивающей, кто это так рано.

Это за Клифтоном. Когда она вприпрыжку возвращалась домой, его разбудили и вручили приказ.

Люси повернулась к двери, руки так тряслись, что она едва могла ухватиться за задвижку. Она должна перехватить его, последовать за ним.

Но отец пересек комнату и закрыл дверь прежде, чем Люси успела выскочить.

— Слишком поздно, Гусси. Он ушел. Сейчас он в карете едет к побережью. Ты не сможешь его догнать. Согласно приказу, они должны без промедления направиться в Дувр, чтобы успеть к вечернему приливу.

Качая головой, Люси опустилась на стул у двери.

— Нет, этого не может быть. Что ты сделал?

— То, что лучше для тебя, Гусси.

— А если он не вернется? Ты подумал об этом?

Брови отца сдвинулись сильнее.

— Именно поэтому он уезжает. Не хочу, чтобы ты осталась вдовой. Что тогда с тобой будет? Какая судьба тебя ждет?

Но судьба непостоянна и коварна — именно в таком положении Люси Эллисон Стерлинг и оказалась годы спустя.

Потерянная и одинокая в мире, к которому не принадлежала.

Глава 9

Лондон

Семь лет спустя

Люси Эллисон Стерлинг, маркиза Стэндон, отмахнувшись от воспоминаний, дернула шнурок дверного звонка. По какому делу ни пригласила бы ее герцогиня Холлиндрейк, Люси надеялась, что это встревожит ее меньше, чем неожиданная встреча с графом Клифтоном.

«Он изменился, Марианна» — сказала бы она сестре.

Но Марианна умерла, как и отец. Лихорадка пронеслась по их тихой местности и забрала многих.

Забрала все, что Люси знала и любила. Перевернула всю ее жизнь.

Так же, как Клифтон. Он не вернулся к ней. Не написал. Даже когда убили Малкома.

Люси сжала губы, едва сдерживая слезы.

«Ох, Марианна, как он смотрел на меня! Словно мы просто старые знакомые, как будто он никогда меня не любил. Как будто он меньше всего на свете хотел меня видеть».

Что он сказал? Он приехал в Хэмпстед поблагодарить ее отца за все, что тот сделал.

И ни единого слова о том, что сделала она, чтобы гарантировать его возвращение.

Высокомерный, неблагодарный негодяй.

Едва сдерживая желание послать свою карету за графом и переехать его средь бела дня, Люси потянулась к шнурку и снова энергично дернула бы его, если бы мистер Маджетт, бывший денщик герцога, в этот момент не открыл дверь.

— А вот и вы, миледи, — знакомым ворчливым голосом произнес он. Потом глянул ей через плечо и свел густые брови. — Привезли с собой ребенка?

Люси вздрогнула. Как ни дорог ей Микки, нельзя сказать, что Стерлинги его обожали.

Давая согласие на брак с Арчи Стерлингом, она добилась от него обещания, что ей не придется расставаться с Микки, что его никогда у нее не заберут. Так что мальчик остался с ней, как ни прискорбно это для Стерлингов, считавших ситуацию скандальной.

Как же, Люси Эллисон Стерлинг и «этот» ребенок!

— Теперь подумываете оставить его на обочине? — Маджетт смотрел мимо, как страж, поставленный отразить набег орды варваров. Или маленьких докучливых мальчишек.

— Конечно, нет, мистер Маджетт, — ответила она, стараясь скрыть досаду от его не слишком гостеприимного приветствия.

— Что ж, входите и присоединяйтесь к компании.

— К компании?.. — начала она и увидела, что он имеет в виду.

Мраморный пол был сплошь уставлен багажом: шляпные коробки, дорожные сундуки, чемоданы. По сторонам двери стояли две другие вдовые леди Стэндон, Минерва и Элинор.

Люси сама не знала, почему удивилась, увидев Минерву, ведь Клифтон сказал…

«Леди только что послала меня куда подальше».

Хотя здесь была еще и Элинор. И, судя по виду, ни одна из маркиз Стэндон не слишком обрадовалась появлению Люси.

Люси оглянулась на Маджетта в поисках объяснения. Все три? Вызваны сюда? Но для чего?

Это не сулило ничего хорошего. Пора бы знать, что встреча с Клифтоном предвещает беду.

Не успела Люси придумать, как встретить приближающийся апокалипсис, как ее спутники уже стали подниматься по лестнице.

Первым появился Микки, тут же разволновав собачек Элинор, которые нервно затявкали.

— О Господи, только не этот ребенок, — пробормотала себе под нос Минерва.

Микки, как обычно, не мог просто войти и занять подобающее ему место. Нет, он оглядывался, пока не нашел самый быстрый маршрут к проблеме.

— Тетя Минерва! — Он бросился к Минерве и, обхватив ее за талию, крепко обнял. Потом оглянулся и подмигнул Люси.

Он, маленький чертенок, знал, что Минерва терпеть не может, когда дети путаются у нее под ногами, не говоря уж о том, когда цепляются за нее.

Но не успела Люси оттащить Микки на безопасное расстояние, поскольку, судя по виду, Минерва, как обычно, была не в духе, как Микки отскочил.

— Тия! — крикнул он, заметив младшую сестру Элинор. Отпихнув Минерву так, что она покачнулась, он, как маленькая обезьянка, перепрыгивая через сундуки, помчался к старой подружке.

Терьеры Элинор снова устроили оглушительную какофонию.

Но Люси расслышала, как Минерва возмущенно пробормотала:

— Собак хоть можно посадить на привязь и отправить в конюшню.

— Микки! — воскликнула Тия, ее хорошенькое свежее личико озарилось улыбкой, пока толчок локтем сестры не вернул ее в скованное состояние. Девочка вздохнула, потом спокойно произнесла: — Как приятно видеть вас снова, Майкл, — и вместо объятий и поцелуев, которых он ждал, подала ему руку.

Микки посмотрел на протянутую руку, потом оглянулся на Люси, озадаченный переменой в старой подружке. Можно подумать, что Тия никогда не составляла ему компанию в походах на рыбалку, не гонялась за собаками Элинор по лугу.

Но прежде чем объяснить ему, что девочки растут и становятся юными леди, Люси нужно было договориться с остальными своими спутниками.

— Входите, мистер Оттер, — обратилась она к высокому тощему мужчине, который просунул голову в дверь и заморгал, увидев дам и загроможденный багажом холл. Люси взяла его за руку и втащила внутрь.

Затем появилась Клапп. Милая старая Клапп.

— Боже милостивый! — воскликнула она. — Люси, это какая-то ошибка, поскольку здесь леди Стэндон… — Замолчав, Клапп оглядела холл. — О, и Элинор тоже. Все три? О Господи, тут что-то не так, Люси, я точно знаю.

— Все правильно, — ответила Люси, — ошибки нет.

На лице пожилой Клапп, как это бывает с ее ровесницами, появилось безропотное выражение постоянно попадавшей впросак особы.

— О Господи! Я перепутала? Вряд ли герцогиня имела в виду, что все мы… — Сделав паузу, она всмотрелась в напряженное лицо Элинор и наконец обратила внимание на своего подопечного. — Микки, — одернула его Клапп, — отстань от Тии сейчас же. Не думаю, что у нее в сумочке есть конфеты, она выросла и стала благопристойной леди. Да, она очень потолстела.

Люси поежилась от столь неделикатного замечания, а Тия зарделась от того, что все заметили, что она больше не ребенок.

Элинор, казалось, готова была стукнуть Клапп ближайшим чемоданом.

Люси, прикрыв глаза, молилась, чтобы не началось побоище, тогда ее обвинят во всех смертных грехах.

В очередной раз.

— Мистер Оттер, Клапп, — поторапливала она своих спутников, — да и ты, Томас Уильям. — Верный слуга ее отца возвышался над всеми внушительной неумолимой статуей.

Его появление немного успокоило Люси, Томас Уильям был единственной связью с ее прежней жизнью. Как она справилась бы без Томаса Уильяма, Люси не знала.

Гигант молча разглядывал окружение с выражением, не нуждавшимся в объяснении.

— Да, это не то, чего мы ожидали, — сказала ему Люси. — Но нет причин хмуриться. Входи и закрой дверь, прежде чем Минерва испепелит нас взглядом.

Минерва, нахмурив брови, уже собиралась одарить их компанию уничтожающим взглядом, но после заявления Люси все взгляды повернулись к ней, и она натянуто улыбнулась, изображая милую леди благородного происхождения.

— Значит, меня не единственную вызвали, — прокомментировала Люси, поправив шаль на плечах.

— Какая ты сообразительная, — ответила Минерва и тяжело вздохнула, как будто отсутствие у Люси чувства моды было очередным испытанием, которое предстоит вынести. Минерву никогда не называли первой красавицей света. Ей, с ее каштановыми волосами и ореховыми глазами, недоставало сияния блондинки Элинор. Но Минерва знала, как одеться, умела держаться по-королевски и своим царственным появлением затмевала многих более достойных красавиц. — Да, нас всех вызвали. Но для чего, понятия не имею.

— Действительно, все это очень странно. — Люси пробиралась между чемоданами и сундуками, осторожно поглядывая на своего подопечного, который наперегонки с собаками Элинор мчался вверх по лестнице. — Я сначала поехала в резиденцию герцога, именно поэтому опоздала.

Оглядев заставленный багажом холл и соседнюю гостиную, она увидела, что здесь почти нет мебели — розовый диван да пара стульев с высокими спинками. На лестничной площадке ни картин, ни других украшений, и обои кое-где отстали.

— Довольно унылое место, согласны?

Ей никто не ответил, ответ был очевиден. Напряжение, повисшее в холле, разряжало лишь доносившееся сверху эхо смеха Микки, сопровождаемого лаем собак.

Потом наверху тоже воцарилась тишина, слишком тревожная, чтобы не обратить на нее внимание.

Притихший Микки был предзнаменованием бедствия.

Все посмотрели наверх, затем на Люси.

Она не сомневалась в том, что Микки что-то натворил.

— Клапп, мистер Оттер, посмотрите, пожалуйста, что делает Микки. — Люси мрачно взглянула на Томаса Уильяма. — Ты тоже можешь понадобиться.

Тот фыркнул и последовал за Клапп и Оттером, которые поднимались по лестнице. Элинор кивнула сестре:

— Тия, будь добра, иди проследи, чтобы из-за этого маленького чертенка у Изидоры раньше времени не родились щенки.

Тия хотела было возразить, но, вздохнув, неохотно последовала за слугами Люси.

Когда краешек ее белого платья скрылся из виду, забренчал звонок и все дружно повернулись к двери, задаваясь вопросом, кто сейчас появится.

Маджетт, раздраженный тем, что приходится в четвертый раз пробираться через заставленный холл, проворчал:

— Это, должно быть, она, если не ошибаюсь.

Так это и было. Дверь открылась, и юная герцогиня Холлиндрейк вошла в дом.

Люси осторожно присматривалась к герцогине. Бывшая мисс Фелисити Лэнгли была особой решительной, способной в одиночку пересечь континент и за две недели захватить Наполеона, да еще сэкономить время, чтобы сделать покупки в Париже.

Разве ее отец, лорд Лэнгли, не славился в кругах министерства иностранных дел своей смелостью?

Герцогиня, естественно, унаследовала его отвагу.

Не дожидаясь надлежащих приветствий, она с обычной воинственностью сразу перешла к делу:

— Превосходно! Вы, я вижу, без особых проблем нашли дорогу в ваш новый дом.

Даже стоя в противоположном углу, Люси почувствовала — она готова была в том поклясться, — как Минерва напряглась. Поскольку сама отреагировала почти так же.

Что, черт возьми, только что сказала герцогиня?

— Наш новый… что? — спросила Минерва. Ее, казалось, меньше всего сбила с толку женщина, носившая титул, который каждая из трех леди Стэндон когда-то считала почти своим.

Герцогиня резко повернулась и остановила взгляд на Минерве.

— Вы слышали меня. Ваш. Новый. Дом.

— Ах, Минерва, ты, похоже, нашла себе чудесный дом, — очень довольная произнесла Элинор и, подобрав юбки, направилась к двери. — Теперь, если не возражаете, ваша светлость, мы с сестрой хотели бы удалиться на Гросвенор-сквер. Мои комнаты, надеюсь, в порядке? — Последний вопрос она задала тоном, которым разговаривают с экономкой или нерасторопным слугой.

Герцогиня окинула Элинор взглядом, от которого у Люси по спине побежали мурашки.

Дочь человека, который не был ни дворянином, ни даже джентльменом, Люси знала свое место и имела достаточно здравого смысла, чтобы не раздражать стоявшую перед ними женщину.

Ей хотелось напомнить Минерве и Элинор, что эта леди держит в своих затянутых в лайковые перчатки руках их будущее.

Герцогиня, однако, не собиралась терпеть неповиновения и бросила на Элинор испепеляющий взгляд:

— Леди Стэндон, это и ваш новый дом.

— Это? Не может быть. Вы только что сказали, Минерве, что это ее дом.

Герцогиня кивнула:

— Это ее дом. Ваш дом. И дом леди Стэндон. — Она кивнула в сторону Люси. — Вы поделите его между собой.

Люси искоса посмотрела на лестницу, надеясь увидеть там Томаса Уильяма. Что он сказал раньше? «От нее всякого можно ждать».

Да, это еще как верно!

Для Люси эти слова буквально проступили в воздухе, словно одна из заповедей ее отца. Но Элинор и Минерве было труднее разобраться в сложившейся ситуации.

— Все это замечательно, — взмахнула рукой вторая леди Стэндон, — но если Минерва живет здесь, где буду жить я? Или, если уж на то пошло, как устроится Люси и ее толпа? Вы же не можете предложить… — Элинор торжествующе посмотрела на герцогиню и… отступила. — Боже милостивый! Вы предлагаете, чтобы мы… все мы…

Ни единый мускул не дрогнул на лице герцогини.

Она решила, что они будут жить в этом доме. Все три. Вместе. И не собиралась менять своего решения.

Минерва, Элинор и Люси переглянулись, словно три бездомные кошки, нацелившиеся на свалившийся обрезок баранины.

Именно таким был этот дом с его голыми стенами — заветренный огрызок, завалявшийся посреди Мейфэра. Поэтому Люси присоединилась к хору возмущенных протестов без всяких мыслей о приличиях.

— Ваша светлость, здесь для всех нас не будет места…

— Вы не можете лишить меня приданого! Если вы думаете, что я останусь…

— Это ссылка! Я напишу герцогу. Сомневаюсь, что он так возмутительно, точнее, скандально обошелся бы с его…

Герцогиня повернулась и ткнула пальцем в Минерву:

— Именно поэтому вас сюда и «сослали». Герцог и я устали от ваших ссор, свар и нелепых требований…

— У нас есть права, — вставила Элинор. — Наши брачные контракты определенно дают нам…

Развернувшись, герцогиня заговорила, как самый грозный и упрямый юрист, когда-либо выступавший в суде.

— Вы читали брачный контракт?

— Читала? — озадаченно повторила Элинор. — Зачем мне его читать, я точно знаю свои права…

— Очевидно, не читали, — оборвала герцогиня. — Поскольку ваши брачные контракты не дают вам права докучать герцогу возмутительными просьбами, скандальными выходками, постоянными требованиями и ультиматумами.

— Но вы не можете… — начала Минерва, но также быстро умокла, и она не читала свой контракт.

Однако Люси не могла понять отца Минервы, покойного графа Гилстона, подписавшего контракт, который мог оставить его единственную дочь на милость семейства Стерлинг.

Хотя, с другой стороны…

Фелисити натянула перчатки, поправила шляпу, перья синхронно качнулись.

— С этого дня это вдовий дом Стерлингов и ваш единственный адрес. — Она сделала паузу и посмотрела на Минерву и Элинор, будто подзадоривая их возразить ей.

Однако Люси решила возразить герцогине. У Минервы и Элинор были родственники и поверенные, готовые присоединиться к их протестам по поводу этой нелепой ситуации, у Люси не было никого, кто вступил бы за нее в эту борьбу.

Кроме нее самой.

«Кроме него, — нашептывал внутренний голос. — Как насчет него?»

Разве он не сказал полчаса назад: «Если вам что-нибудь понадобится, вам или Томасу Уильяму, пожалуйста, без колебаний обращайтесь ко мне»?

Люси выпрямилась. Она предпочтет до конца дней жить с Минервой, чем просить Клифтона.

— Ваша светлость, позвольте спросить, а как насчет моих домочадцев? И Микки? — спросила Люси со всей любезностью, на которую была способна. — Вы ведь не хотите сказать, что мы станем делить жилье с Минервой, Элинор и их слугами?

Не моргнув, герцогиня кивнула.

И прежде чем раздался новый взрыв протестов, произошел взрыв иного рода. Сверху донесся испуганный визг собак, появилось облако копоти. Несколько мгновений тревожной тишины, потом на лестнице показалась перемазанная углем Тия, под мышками она держала по собаке, третья плелась сзади, поджав хвост.

— Все произошло очень быстро. — Девочка запнулась, неловко указав наверх.

Люси съежилась. Так было всегда, когда в деле оказывался замешан Микки.

— Микки решил посмотреть, сможет ли Иво пролезть в дымоход, поскольку сам не смог. — Тия попыталась вручить одну из грязных собак сестре, но Элинор в ужасе отпрянула от перемазанного сажей терьера, который, конечно, погубит ее новое платье, как это уже произошло с куда более скромным нарядом Тии.

На верхней площадке появился Томас Уильям, под мышкой он держал Микки.

И подобно собакам, Микки завывал во весь голос:

— Я думал, что он пролезет. Я не виноват, что он застрял. Собака Томми Сондерса взбирается вверх по дымоходу, а она уже старая шавка.

Люси тихо застонала, а Элинор повернулась к герцогине.

— Не надейтесь, что я стану жить с этим… — Дрожа от ярости, она ткнула пальцем в сторону Микки. — С этим…

— Довольно грязный ребенок, — сказала герцогиня, взглянув на мальчика. — Томас Уильям, пожалуйста, отведите мистера Эллисона вниз и познакомьте его с миссис Хатчинсон, кухаркой. Она снабдит вас горячей водой, которой хватит, чтобы вымыть и ребенка, и собак леди Стэндон.

— Ванна! — взвыл Микки. — Я не хочу ванну.

— Тогда не лазай по дымоходам, как уличный мальчишка, — рассмеялась Фелисити. — Будь хорошим мальчиком, и я уверена, миссис Хатчинсон вознаградит тебя имбирным бисквитом.

— Двумя бисквитами, — тут же ответил Микки, когда Томас Уильям последовал за Маджеттом в кухню. — Или я такой шум подниму, что стражники прибегут.

— Полагаю, этого ты уже добился, — сказала ему вслед герцогиня. Она повернулась к Люси: — У вас юрист растет. Подумать только, торгуется из-за сурового обращения!

Она вытерла руки о юбку, словно закончив неприятное дело, затем повернулась, чтобы уйти, но путь ей преградила Минерва.

— Вы не можете так поступить со мной. Оставить меня здесь, в этом убогом доме? С… с этими… этими…

Люси почти пожалела ее, поскольку никогда не видела Минерву такой… гм… расстроенной.

— С членами вашей семьи? — подсказала Фелисити. — Ну почему же? Мне довелось жить в этом доме вместе с сестрой и кузиной, прежде чем я вышла замуж за герцога, и если это было вполне приемлемо для нас тогда, я не вижу никаких препятствий к тому, чтобы вы жили здесь теперь.

— Нет. — Минерву била дрожь. — Я не могу себе этого представить. Должен быть какой-то другой путь.

— Пожалуйста, уезжайте, — сказала ей Фелисити. — Но знайте, что, покинув этот дом, вы навсегда лишаетесь пособия. И больше не получите от герцога ни пенни.

Элинор задохнулась, видимо, она уже строила планы поспешного бегства. Минерва вздрогнула.

— Вы нас изолировали?

— Именно, — ответила Фелисити с твердостью хозяйки трущоб Севен-Дайалс.

— Но почему? Как вы можете так поступить со мной? С нами? Чем мы заслужили такое бесцеремонное обращение?

— Бесцеремонное? — с убийственным спокойствием повторила герцогиня.

У Люси мурашки по спине побежали. Она всегда знала, что однажды придется платить по счетам, но оказаться в руках герцогини?

Люси предпочла бы, чтобы ее этим утром переехала почтовая карета и ей предстоял бы совсем другой отчет…

— Вам следовало бы подумать, что значит бесцеремонность, леди Стэндон, — продолжала герцогиня, — прежде чем послать последнее письмо герцогу. И вам тоже, — добавила она, посмотрев на вторую леди Стэндон. — Ваше письмо прибыло в тот же день. С жалобами о вашей доле и нуждах, как будто вы живете в нищете. Едва ли это поведение достойно леди, не говоря уже о членах семейства Стерлинг. Постоянные сплетни о ваших нелепых ссорах и вражде сделали вас трех, а с вами вместе и его светлость, посмешищем Лондона, и я этого не потерплю.

Люси уставилась на свои башмаки. Как ни старалась она уверить себя, что, конечно, ни в чем подобном не участвовала, хорошо знакомая боль вины кольнула ее.

Она забрала Микки. Не соблюдала светских обычаев. Переезжала из дома в дом.

— Да, некоторые из нас нарушали этикет, — сказала Элинор, снова переложив всю вину на Люси, — но должен же быть выход из этой ситуации.

Люси предположила, что Элинор намекает на какой-нибудь отдаленный шотландский остров, где Люси и ее компанию оставят, как потерпевших кораблекрушение.

Герцогиня обошла Минерву, которая от потрясения не могла двинуться с места.

— Выход есть, леди Стэндон, — заверила ее герцогиня, открывая дверь. — Выходите замуж.

— Замуж? — хором воскликнули все три маркизы.

— Да, замуж, — сказала герцогиня. — О Господи, чуть не забыла. — Она вытащила из сумочки тетрадь в кожаном переплете и положила на подставку для подноса с визитными карточками. Герцогиня задержала руку, словно была не слишком уверена, стоит ли оставлять тетрадь. Но в конечном счете сделала это и одарила ошеломленную аудиторию улыбкой. — Это мои «Холостяцкие хроники». Воспользуйтесь ими с моего благословения. Тут имена и подробные сведения обо всех подходящих аристократах Англии. Найдите мужа, и у вас больше не будет необходимости жить на Брук-стрит.

— А что, если я не желаю выходить замуж? — спросила Минерва тоном, свидетельствовавшим о том, что она глубоко оскорблена.

Герцогиня пожала плечами:

— Я отправляюсь домой, поскольку все это несколько затянулось.

— Мой дорогой мальчик, не остается ничего другого, как сделать предложение этой девушке, и дело с концом, — сказал маркиз Пенуортем так громко, что его могла услышать добрая половина посетителей «Уайтса».

К счастью для графа Клифтона, вокруг книги пари царила настоящая суета, так что голос дядюшки не привлек внимания.

— Война закончилась, — продолжал Пенуортем и торопливо добавил: — Слава Богу. И теперь ты должен исполнить свой священный долг и произвести на свет наследника, а для этого тебе необходимо жениться на леди Аннелле. Тебе лишь нужно проявить ту храбрость, которой не так давно гордился Веллингтон, и сделать дело.

Да, он все это знал. Но был камень преткновения — у Клифтона не было желания совершить следующий шаг и сделать предложение.

Потянувшись за стаканом, он отпил большой глоток янтарного виски.

Люси.

Клифтон посмотрел на закрытое шторами окно и тяжело вздохнул. Господи, он нашел ее. Свою Гусси.

Возможно, именно поэтому он здесь, в «Уайтсе», а не воздает должное фортепьянным талантам леди Аннеллы на музыкальном вечере Несфилда.

Вид Люси, стоявшей на ступенях дома леди Стэндон, вывел его из равновесия.

Люси Эллисон. Клифтон снова потянулся за стаканом.

Он солгал ей сегодня. Сказал, что в долгу у ее отца. Тем, что выжил на континенте, он в значительной мере обязан Джорджу Эллисону, но именно Люси была светом, который вел его в самые темные дни.

А их было немало.

Память о ее улыбке. Дерзкий свет ее глаз.

Ее поцелуй… ее вздохи… ее прикосновения…

— Остается договориться с ее отцом и сделать предложение, а, Клифтон? — Пенуортем не замечал рассеянности племянника и еще основательнее устроился в кресле. На взгляд Клифтона, это не слишком хороший признак. — Дружище, эта девушка просто ангел. Милая, уравновешенная. Похожа на свою мать, которую я знавал в молодости и подумывал на ней жениться. Но это не важно, ее дочь будет совершенной леди Клифтон, какой моя сестра стала для твоего отца. И, как твоя мать, леди Аннелла принесет в брак все, что необходимо человеку твоего происхождения: безупречную родословную, нужные связи и приданое, которое поможет твоим владениям, если не возражаешь, что я так говорю.

Клифтон возражал, но бесполезно спорить с очевидным. Леди Аннелла имела все эти достоинства, и даже больше.

У нее было все, чем никогда не обладала Люси Эллисон.

За исключением того, что Люси владела его сердцем.

И вплоть до сегодняшнего дня Клифтон считал, что способен игнорировать это.

Чего он не мог забыть, так это то, что его владения в ужасном состоянии. Дядя, занимавшийся поместьями, умер вскоре после отъезда Клифтона за границу. Пенуортема, брата его матери, управляющий уверил, что все под надзором, а сам, мерзавец, прибрал к рукам все, что мог.

Клифтон был обязан привести в порядок свои земли и жизнь арендаторов, это был его долг.

Точно так же как его долгом было служить королю и стране. Долг и честь — это его жребий. Служить. Поддерживать положение рода в обществе.

И жениться.

Все это казалось таким понятным и правильным. Столь легко исполнимым.

Хотя что дала ему служба стране? Она стоила ему жизни брата. Поместье, поля и леса, которые он так любил, пришли в запустение.

Так что не оставалось ничего другого, как жениться, и жениться удачно. Все, от его дяди до поверенного и экономки, похоже, считали это необходимым ему бальзамом.

И хотя все думали, что его тревоги вызваны годами войны, это было связано с поездкой в Хэмпстед вскоре после смерти Малкома.

Его сердце было разбито, два года тайной работы на континенте измучили его, и Клифтон возвратился к Хэмпстед в поисках единственного бальзама, который, он это знал, исцелит его душу.

Любовь Люси. Ее улыбка. Ее редкий характер. Ее огонь.

Он нуждался в ней, как голодный нуждается в хлебе насущном.

Вместо этого в старом доме Эллисона он нашел пару незнакомцев, которые ничего не знали о прежних арендаторах. Но ему удалось узнать адрес сестры миссис Кьюин, далеко не молодой особы.

Она пригласила его в свой маленький дом, усадила в кресло, а сама устроилась у камина.

— Вы ведь разыскиваете Эллисонов, не так ли?

— Да, миссис. Я давний друг их семьи.

Она настороженно приглядывалась к нему, поскольку жителей Хэмпстеда всегда немного шокировали не слишком благородные связи Эллисона.

— Хорошо, тогда с сожалением должна сказать, что все они умерли во время лихорадки. — Ее глаза наполнились слезами. — Моя сестра, хозяин, его дочь — все умерли.

Сердце замерло, воздух ушел из легких, но Клифтон все же сумел спросить:

— Умерли? Все?

Нет, этого не могло быть. Тьма грозила поглотить его. Тот самый черный дух, который часто посещал его со смерти Малкома.

«…хозяин, его дочь…»

Минуточку, она сказала «дочь», не «дочери».

— Какая дочь? Какая умерла? — Стиснув подлокотники кресла, он ждал.

Пожилая дама, казалось, не замечала его горя; выдвинув подбородок, она рылась в потускневшей памяти.

— Хорошенькая. Старшая. Марианна, так ведь? Но она была слаба, так что ее смерть не стала неожиданностью.

Сердце Клифтона снова застучало, свет надежды проник сквозь его броню. Люси уцелела. Но это не значит, что он не горевал по Марианне, столь жизнелюбивой и жизнерадостной.

— А вторая дочь? — спросил он. — Мисс Люси?

Сестра миссис Кьюин нахмурилась:

— Вышла замуж, конечно. И весьма поспешно, могу добавить. Не одобряю таких вещей, но чего можно было ожидать от этой девицы? Она была малость скандальная, так что скатертью дорога. Бедняга ее муж. Такой скоропалительный выбор. Но таковы мужчины. Когда они решают жениться, то не задумываются над этим, подцепляют леди и уезжают…

Дальше он не слушал. В этом не было никакой необходимости. Люси с таким же успехом могла умереть от лихорадки, поскольку была для него потеряна.

Вышла замуж. Она вышла за другого. Забыла его обещание вернуться за ней и вышла за другого.

Клифтон мало что помнил из того разговора, только то, что поблагодарил пожилую женщину, отказался от предложенного чая и ушел.

Клифтон бежал из Англии как одержимый, его горе обернулось гневом. Вернувшись к своему делу, он следующие пять лет работал на износ.

Но тяжелая работа не высосала из его сердца горький яд предательства Люси, а сегодняшняя встреча с ней растравила болевшую рану.

Ее темные волосы по-прежнему струились из-под шляпы, решительное выражение лица, глаза такие же яркие. Она была той же неординарной Люси Эллисон, в которую он влюбился.

«Почему, Люси? Почему ты не дождалась меня?»

— Клифтон! Ты меня слушаешь? — возмутился Пенуортем.

— Пожалуй, нет, — честно ответил граф.

— Да что тебя сегодня так отвлекает? — не унимался дядя.

— Ничего. Она…

— О чем тебе надо думать, так это о деньгах, которые эта девушка принесет тебе. На ее карманные деньги можно дважды крышу Клифтон-Хауса перекрыть.

Видит Бог, Клифтон нуждался в деньгах. И в новой крыше.

Но была альтернатива леди Аннелле и ее богатому приданому, альтернатива, которой Клифтон не поделился с дядей и которая была единственной причиной его поездки в Лондон. Он приехал вовсе не для того, чтобы завершить помолвку, как воображал Пенуортем.

Исчезнувшее состояние Малкома. Деньги, которые их отец оставил незаконнорожденному сыну. По справедливости они принадлежали Клифтону, если бы Малком не завещал их другому человеку, как объявил Страут.

Клифтон перевел взгляд на стакан в руке. Что-то во всем этом не так. Завещать состояние совершенно незнакомому человеку? О чем Малком думал? Кроме того, когда Малком повстречал эту женщину?

На ум пришло одно из старых высказываний Джорджа Эллисона: «Доверяй интуиции».

И Клифтон решил, что именно так и поступит.

Прежде всего Страут не смог предъявить завещание Малкома и имя неизвестного наследника. Но коварный поверенный недооценил решимость Клифтона, отточенную годами работы за границей, и его связи. Клифтон просто направился в банк, в котором был открыт счет и, потянув за определенные ниточки, узнал имя владельца.

Леди Стэндон.

Но когда он пришел повидать ее сегодня днем, она отрицала, что знакома с Малкомом.

Что ему нужно, так это получить в руки завещание. Если он сможет предъявить права на эти средства, это отпугнет кредиторов от его владений, его земли снова станут приносить доход.

И не придется поспешно вступать в брак по необходимости.

— Ну же, мой мальчик, — тарахтел дядя, — леди Аннелла — прелестное создание и наследница вдобавок. У нее нет ни одного изъяна. Так что делай предложение. У тебя везде будут новые крыши к тому времени, когда ты вернешься из свадебного путешествия.

Клифтон как раз отпил большой глоток бренди и едва не подавился.

— От-ткуда-а-а?

— Из свадебного путешествия! Господи, да что с тобой? Девушка просто ошеломляющая. Я начинаю думать, что, пока ты болтался по континенту, тебя крепко по голове стукнули, если, видя такую женщину, как леди Аннелла, ты не хочешь уложить ее в постель.

— Дядя, я признаю, что девушка чудесная, но мне нужно время, чтобы лучше узнать ее.

Чтобы влюбиться в Люси, много времени не потребовалось. Две недели? Одна? Несколько дней в ее обществе, и его зацепило что-то — что именно, он до сих пор не мог объяснить.

Именно этого он все еще хотел. То, чего не мог объяснить.

— Что узнавать-то? — засмеялся дядя. — Для этого брак и существует. Потанцуй с ней несколько раз. Съезди с визитом. О, есть отличный вариант. Агнес говорит, что леди Астерби и леди Аннелла завтра днем отправятся по магазинам. Я устрою так, что мы с ними встретимся и ты сможешь куда-нибудь пригласить девушку. Потом опускайся на одно колено и умоляй ее стать твоей женой, пока какой-нибудь удачливый прохвост не прибрал ее к рукам вместе со всем состоянием. — Дядя махнул официанту, чтобы принесли еще бутылку.

«Принесите две», — хотел сказать Клифтон, но подумал, что надо держать ухо востро, иначе наутро он проснется женатым на этом образце добродетели.

Или хуже — станет прочесывать улицы Мейфэра в поисках Люси.

Его тело напряглось, как всегда, когда он думал о ней. Вспоминал ее. Пышные изгибы ее тела, ее страстную натуру.

Как она назвала приехавшую с ней даму? Кламп? Клак? Нет, Клапп. Кто эта Клапп? Свекровь?

Возможно, леди Стэндон могла направить его к Люси — кажется, они знакомы. Потом, вспомнив угрюмый вид и резкую отповедь леди Стэндон, Клифтон решил, что этого не стоит делать.

— Ты такой же осторожный, как твой отец, — заявил Пенуортем. — Это все ваша кровь Греев. Агнес сказала, что я не должен давить на тебя, но, черт возьми, мой мальчик, светский сезон на исходе, и я не хочу, чтобы какой-нибудь молодой щеголь украл у тебя леди Аннеллу.

Клифтон оглядел комнату в надежде найти того, кто это сделает.

— Кроме того, ты без значительной суммы долго не протянешь. А у Астерби денег полно, он член клубов «Уайтс» и «Брукс», бывает на аукционах в «Таттерсоллз», — твердил дядя. — Астерби всегда был помешан на лошадях, но родословная хорошая.

— У лошадей или у дочери? — не удержался от вопроса Клифтон.

Дядя не понял шутки.

— У всех, мой мальчик. У всех!

Раскаты густого мужского смеха наполнили комнату, когда в книгу было записано очередное пари. К счастью, это отвлекло внимание дяди.

— Интересно, что происходит, черт побери? Что вызвало такой фурор? — Откинувшись в кресле, Пенуортем махнул рукой проходившему юнцу: — Вы ведь Хармонд?

— Добрый вечер, милорд, — ответил молодой человек, низко кланяясь. — Чем могу служить?

— С чего это все так развеселились? Этот плут Демпл снова приударил за очередной замужней дамой? Как он ухитряется выбираться из чужих спален, не попавшись…

— Нет-нет, — остановил предположения маркиза Хармонд. — Этот шум из-за троицы вдовушек.

— Вдовушки? — переспросил Клифтон, видя поток желающих заключить пари. — Как могут три пожилые дамы вызвать такую суету?

— Они должны выйти замуж. Во всяком случае, так говорит Стьюи Ходжес. И герцог Холлиндрейк даст им приданое, чтобы сбыть с рук.

— Неужто вдовы Стэндон? — изумился Пенуортем и пожал плечами. — Эти три гарпии?

— Стэндон? — спросил Клифтон. — Леди Стэндон?

— Да, конечно, — ответил дядюшка и замер. — Минуточку! Ты кого-нибудь из них знаешь? Вот так сюрприз.

— Я сегодня имел аудиенцию у леди Стэндон. — Клифтон вздрогнул, вспомнив утренний визит.

— Судя по твоей гримасе, могу предположить, что ты повстречался с Минервой, — сказал Пенуортем. — Наверное, послала тебя куда подальше.

— Именно так, — щелкнул пальцами Клифтон. — Когда я спросил, не знакома ли она с Малкомом.

— Ты спросил Минерву Стерлинг, не знакома ли она с твоим незаконнорожденным братом? — удивился дядюшка. Его толстые щеки задрожали то ли от смеха, то ли от возмущения. — Дружок, тебе повезло, что у тебя голова на плечах осталась. С чего ты взял, что у нее есть нечто общее с Малкомом?

— Мой поверенный что-то упоминал. Какое-то старое дело.

— Только не с Минервой, — сказал дядя. — Она слишком надменная.

— Возможно, это кто-нибудь из остальных леди Стэндон, — предположил Хармонд.

Теперь пришла очередь Клифтона замолкнуть.

— Вы хотите сказать, что леди Стэндон не одна?

Молодой человек кивнул:

— Да, конечно. Их три. Холлиндрейк наконец устал от их выходок и приказал всем отправиться в дом на Брук-стрит, пока они не найдут себе мужей. Вернее, пока герцогиня не сделает это грязное дело, по крайней мере так сказал Стьюи. — Маркиз указал на толпу у книги: — Держат пари, кто находится в настолько затруднительном положении, чтобы жениться на вдовушках. — Молодой человек поспешно откланялся.

Клифтон закрыл глаза и глубоко вздохнул. Если это не Минерва, тогда какую леди Стэндон знал Малком? Знал достаточно хорошо, чтобы оставить ей свое состояние.

Но не успел он углубиться в расследование, как его внимание привлек скрип кресла дяди.

— Ни слова не говори своей тетушке, — предупредил лорд Пенуортем, поднявшись и одергивая жилет. — Я должен выяснить, что этот прохвост Ходжес знает о данном деле.

— Да, это стоит выяснить, — согласился Клифтон, зная склонность дяди к пари.

— И не думай, что так легко от меня отделаешься. Нам нужно закончить дело с твоей женитьбой, — сказал Пенуортем, подняв стакан.

— Женитьба? — произнес знакомый голос. Клифтон обернулся и увидел своего старого друга лорда Джека Тремонта.

— Джек! — воскликнул он и, вскочив на ноги, дружески тряхнул его руку.

Они не виделись долгие годы.

— Ты собираешься жениться? — спросил Джек, усаживаясь в кресло. — И кто счастливица?

— Леди Аннелла Корби. Единственная дочь Астерби, — опередил Клифтона его дядя. — Прекрасная девочка. Скажите ему, Тремонт! Скажите ему, как брак идет на пользу мужчине. Вы изменились к лучшему с тех пор, как женились на леди Джон. Необыкновенная женщина, восхитительная, должен сказать. — Пенуортем с большим интересом оглянулся, услышав, как зашумела толпа.

— Осторожнее, Пенуортем, Стьюи малость мошенничает.

Маркиз, рассмеявшись, продолжал наблюдать царящую в зале суету.

Клифтон решил, что избавился от брачных махинаций дяди, увлекшегося пари, но, увы, удача отвернулась от него.

Дородный Пенуортем повернулся и погрозил племяннику пальцем:

— Не забудь, Клифтон. Завтра. Я жду тебя на углу Бонд-стрит ровно в три. Посмотри на леди второй раз, и, держу пари, ты скажешь, что она превосходная невеста. — Подмигнув, он подошел к компании спорщиков и окликнул мужчину в оранжевом сюртуке, ярко-красном жилете и красновато-коричневых брюках: — Как грубо с вашей стороны, дружище Стьюи, не пригласить меня.

Взрывы смеха приветствовали появление маркиза — Клифтон знал, что его дядю считают легкой добычей.

— Так как насчет женитьбы? — спросил Джек, налив себе из бутылки.

— Дело еще не слажено, — ответил Клифтон.

Джек пристально посмотрел на него:

— Ты любишь эту девушку?

Клифтон покачал головой:

— Люблю? Боже милостивый, да я ее едва знаю.

— Тогда послушай человека, который не раз ускользал из брачной ловушки: немедленно беги из Лондона.

Глава 10

В дверь тихо поскреблись, и Люси села в кровати.

— Люси? — умоляюще прошептал голос из-за двери. — Ты здесь?

Она мгновенно поднялась, накинула халат и туго завязала пояс. Когда она открыла дверь, Микки стрелой бросился к ней.

— Там ругаются, — прошептал он, уткнувшись лицом ей в живот, и обнял ее. — Внизу. Похоже, там что-то бросают и опрокидывают.

Люси вздохнула, теперь, когда Микки разбудил ее, она тоже услышала громкие голоса.

Боже милостивый, Минерва и Элинор снова взялись за старое? Как только герцогиня уехала, они затеяли перебранку, выясняя, кто виноват.

В произошедшем они винили Люси.

— Все из-за тебя! — возмущалась Элинор. — Я не стану брать на себя твои грехи, я знаю, что ты выдала себя за меня в Брайтоне!

— Да надоели вы с этим Брайтоном, черт побери! — огрызнулась Люси. — Это было просто недоразумение, и я не жду, что вы станете слушать объяснения!

Чем Люси виновата, что хозяин гостиницы принял ее за Элинор? Он просто решил, что если она леди Стэндон, то, значит, Элинор. Такое случалось сплошь и рядом.

Что касается причиненного гостинице ущерба… Люси не знала, что счета направили герцогу Холлиндрейку, и в результате расходы вычли из содержания Элинор.

«Я здесь ни при чем», — подумала она, не до конца простив Элинор, настоявшую, чтобы Люси и ее домочадцев переселили в летний дом герцога в Кенте, когда ей понадобилось устроить неожиданный прием.

Так они и осыпали друг друга обвинениями, пока Клапп не поинтересовалась, какие комнаты можно занять, и это породило новый всплеск спора. Таковы уж они были, леди Стэндон.

В конечном счете все разбрелись по своим углам зализывать раны, и Люси принялась искать выход из сложившейся ситуации.

Большую часть вечера она размышляла о том, как совершить побег из Лондона.

Побег от него!

Она вовсе не думала, что Клифтон хочет ее. Или хоть на йоту о ней заботится.

Нет, дело в его словах: «Я искал леди Стэндон».

Он столкнулся с ней случайно. Но она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он узнает правду и вернется, это лишь вопрос времени.

Вернется за ней. За той леди Стэндон, которую ищет.

«Черт возьми! Что ему от меня надо?» — размышляла Люси, перебирая в уме обрывки его фраз.

«Одно старое дело…» «Должно быть, это ошибка…» «Не понимаю, что общего у Малкома с этой ведьмой…»

Нет, это явно не сулит ничего хорошего. Сжав губы, Люси крепче обняла Микки.

Голоса на лестничной клетке стали громче.

— Ну, я им сейчас устрою! — пробормотала Люси и обратилась к Микки: — Иди, тебе нужно поспать.

«Нам всем это нужно», — думала она, укладывая мальчика в кровать.

Потом спустилась вниз, забыв все манеры Мейфэра, которые пыталась привить ей свекровь, леди Чарлз.

Подтянув рукава, Люси стиснула зубы. Если Минерва и Элинор собираются вести себя как неряхи из Севен-Дайалс, она обойдется с ними точно так же.

Но на полпути она заметила в тени Минерву. Когда та повернулась, Люси увидела, что лицо у нее приобрело пепельный оттенок.

И было отчего, судя по обрывкам отвратительных обвинений, доносившихся из-за закрытых дверей гостиной.

— О тебе весь Лондон сплетничает. И обо мне тоже, но тебя это не волнует, дрянь эгоистичная!

— Кто это? — одними губами спросила Люси у Минервы.

— Отчим Элинор. Лорд Льюис, — прошептала Минерва.

— …позор, вот что ты такое. Снова выставила меня на посмешище. — Он зашагал по комнате. — Я не позволю тебе выйти замуж без учета моих интересов. Я без того, что мне причитается, не останусь, как ты устроила в прошлый раз. Даже не смогла наследника родить. Наследника, Элинор! Тогда ты не оказалась бы в таком положении. Ты такая же никудышная и никчемная, как твоя мать…

Послышался громкий тяжелый удар.

— Он ее ударил? — Люси выпрямилась. Хоть ее отец слов не выбирал, но он никогда не поднимал руку на дочерей, да и на любую другую женщину.

Минерва кивнула:

— Я боялась, что до этого дойдет. — Она покачала головой. — Мы мало что можем сделать.

— Возможно, ты можешь сделать немного, — заявила Люси, — но я этого так не оставлю.

— Не вмешивайся, — сказала Минерва. — Ты навредишь Элинор.

Люси стряхнула ее руку.

— Я не позволю этому человеку бить ее. Это и мой дом.

Она пересекла холл и рывком распахнула дверь.

Элинор осела на пол, отчим стоял над ней, собираясь нанести еще один удар. Тонконосая дама, сидевшая на кушетке, злорадствуя, наблюдала за происходящим.

— Если ударите ее снова, это будет последнее действие в вашей жизни, — объявила Люси лорду Льюису.

В комнате стоял запах бренди, по мутным глазам и красным щекам лорда Льюиса Люси поняла, что он пьян.

Он замер, как и все в комнате. Потом взглянул на Люси и глумливо ухмыльнулся:

— Кто вы, черт подери?

— Люси, пожалуйста, уйди, — умоляла Элинор. — Уйди.

Лорд Льюис прищурился.

— Люси? Вы Люси Эллисон? И вы еще смеете указывать мне? Вон отсюда, дрянь. Возвращайся в трущобы Севен-Дайалс или в другую дыру, из которой выполз твой папаша. Это не твое дело. — Он окинул ее взглядом. — Или останься, если хочешь. Если таскаешься, как твоя модная шлюха-матушка.

Лорд Льюис явно не слышал истории Монди Моггза.

«Будь леди, — почти услышала Люси мольбу леди Чарлз. — Держи себя в руках».

— Пожалуйста, уйди, — снова прошептала Элинор.

Но был и другой совет, который подхлестнул решимость Люси. Немного мудрости от знатоков своего дела Расти и Сэмми: «Всегда носи с собой фомку. Это может пригодиться не только для того, чтобы взломать дверь».

Люси схватила с каминной доски подсвечник. Вещь не столь универсальная, как фомка, но подойдет.

— Вон! — приказала она, размахивая тяжелым серебряным подсвечником. — Вон из нашего дома, и не смейте больше на пороге появляться, иначе узнаете, сколько от Севен-Дайалс осталось в моих жилах. — Она замахнулась на лорда Льюиса, а другой рукой подхватила Элинор и толкнула ее к Минерве.

Сидевшая на диване дама поднялась.

— Пойдем, Фентон. О Боже! Она безумна!

— Я в своем уме! — ответила Люси. — Если вы посмеете снова поднять руку на Элинор…

— Я подниму руку на любую дрянь, включая тебя! — Лорд Льюис, пошатываясь, двинулся вперед, но сделал только один шаг. Потом застыл, вытаращив глаза.

Люси, оглянувшись, увидела в дверях огромного Томаса Уильяма с пистолетом в руке, нацеленным на Льюиса.

Дама снова взвизгнула, но лорд Льюис заставил ее замолчать. Парочка выскочила из комнаты под неумолимым взглядом Томаса Уильяма.

Но прежде чем Люси успела захлопнуть дверь, лорд Льюис погрозил кулаком Элинор:

— Не думай, что все закончилось, дрянь никчемная. Я вернусь. Я заберу твою сестру. Ты не сможешь оставить ее. Закон на моей стороне.

С Люси было довольно. Она захлопнула дверь и заперла ее. Привалившись к ней спиной и все еще сжимая замок, Люси подняла глаза на Томаса Уильяма:

— Спасибо.

Он лишь фыркнул и, покачав головой, исчез в тени, словно подобные происшествия случались столь часто, что едва ли стоило о них упоминать.

Элинор дрожала в руках Минервы, обе смотрели на Люси так, будто видели ее впервые. Как будто никогда не были свидетельницами такого ужаса.

Люси приготовилась к лекции о поведении благовоспитанной леди. О невмешательстве в чужие дела. О сдержанности.

Но слова Минервы оказались совершенно неожиданными:

— Отлично сделано, Люси. Отлично!

И словно этого было мало для шока, Элинор бросилась к Люси и крепко обняла ее дрожащими руками.

— Ты когда-нибудь простишь меня?

— И меня? — Подошедшая Минерва обняла их обеих.

Минерва? Обняла?!

— Что нам делать? — прошептала Элинор. — Нам некому помочь.

— Нет, Элинор. Мы есть друг у друга. — Минерва отстранилась, словно вдруг вспомнила свое место… гм… почти. — Думаю, кларет и тосты здесь найдутся. Верно, Люси?

Клифтон и его старый друг Джек Тремонт удалились в один из кабинетов «Уайтса», чтобы им не мешали, вернее, как сказал Клифтон: «Чтобы спрятаться от моего дяди, пока ему не взбрело в голову, что я должен сделать предложение сегодня вечером».

— Спасаешься бегством? — усмехнулся Джек. — А еще рассказывают о твоих подвигах. Но в этом случае скрыться в норе — лучший выход.

— Ты хорошо знаешь моего дядю, — очень серьезно произнес Клифтон.

Оба рассмеялись.

— Значит, ты не любишь эту девушку, но намерен позволить дядюшке женить тебя насильно? — Джек покачал головой и налил два стакана бренди. — Он такой же бесцеремонный, как Паркертон. Мой братец имел обыкновение каждый светский сезон измываться надо мной, загоняя в брачную ловушку то с одной, то с другой девицей. — Джек вздрогнул от воспоминаний. — Зачем тебе жениться? Если не любишь девушку, скажи дяде, чтобы отстал от тебя.

Клифтон пожал плечами:

— Не могу. Мне нужны деньги.

Джек хмыкнул. Как второй сын, он мог понять проблему: долгие годы он был постоянно в долгах, поскольку его брат, герцог Паркертон, не торопился открывать кошелек. К счастью для Джека, он женился на Миранде Мабберли, дочери простолюдина, обладавшей деловой жилкой. Она преобразила его владения, и теперь они жили весьма комфортно.

Джек к тому же получил дополнительную выгоду — он обожал жену, оставил былые замашки повесы, и теперь никто больше не называл его Безумный Джек.

Но слишком долго он повесничал, чтобы не распознать кое-что.

— Есть кто-то еще, — проницательно прищурился Джек.

— Не глупи. Никого нет, — солгал Клифтон.

Джек выгнул бровь.

Заерзав в кресле под пристальным взглядом друга, Клифтон снова попытался солгать:

— Прекрати. Нет никого. Когда за последние семь лет у меня было время на амуры?

Джек, казалось, согласился, поскольку откинулся в кресле.

— Да уж. Единственная женщина, которую я видел в Тислтон-Парке, — это жена мясника.

— И что, миленькая? — рассмеялся Клифтон.

— Едва ли. Но через несколько месяцев показалась весьма привлекательной.

Оба расхохотались.

— Так что привело тебя в Лондон? — спросил Джек. — Сомневаюсь, что ты приехал исключительно по воле дяди.

— Нет, я разбираюсь со странным делом Малкома.

Джек побледнел: он был с Малкомом той ночью. Он отчаянно пытался спасти ему жизнь, но ничего нельзя было сделать. И до сих пор его мучило чувство вины.

Клифтон потянулся к бутылке и снова наполнил стакан Джека.

— Мы все знали, чем рискуем. Никто не виноват в том, что произошло той ночью. Это просто недоразумение, — сказал он спокойно.

Ему потребовалось время, чтобы прийти к такому выводу. Да и как он мог этого не понять, когда видел столько смертей за эти годы? Он пришел к пониманию переменчивости судьбы, когда дело касалось того, кто выживет, а кто — нет.

Но Клифтон видел на лице Джека чувство вины и решил продолжить.

— Я недавно разбирал бумаги отца и обнаружил, что он оставил Малкому определенную сумму.

— Отличный поступок, — отметил Джек.

Оба знали, что большинство мужчин не слишком задумываются о том, чтобы обеспечить вторых и третьих сыновей, не говоря уже о незаконнорожденных.

— Да, состояние небольшое, — заметил Клифтон. — Но достаточное, чтобы выбраться из положения, в котором я оказался. Я отследил деньги, но они до сих пор находятся в доверительном управлении и предназначены наследнику Малкома.

— Которым являешься ты. — Джек поднял стакан, радуясь за друга.

— Это ты так думаешь, но деньги оставлены леди Стэндон, и я не могу коснуться их без ее согласия.

— Леди Стэндон? — пробормотал Джек. — Но почему Малком оставил деньги Люси?

Холодок пробежал по спине Клифтона.

— Что за Люси?

— Ты, должно быть, встречал ее. Дочь Джорджа Эллисона, Люси. Она теперь леди Стэндон.

— Люси Эллисон?

— Угу, — кивнул Джек.

— Люси Эллисон, дочь Джорджа Эллисона, — леди Стэндон?

— Именно так. Значит, ты ее помнишь?

Помнит ли он? Если бы только Джек знал.

Клифтон похолодел.

— Да, я ее помню.

— Она вышла за наследника старого Холлиндрейка, Арчи Стерлинга. Конечно, тогда он не был наследником, а просто клерком, работал у какого-то поверенного.

Обрывки давнего разговора замелькали в памяти Клифтона.

«Никого, кроме Арчи, клерка в конторе мистера Страута… он увлекся Люси».

— Она вышла за него? — сказал он скорее себе, чем Джеку.

— О, по этому поводу было много шума, особенно когда через несколько месяцев дядя Арчи, этот старый пьяница лорд Эдвард, умер, оставив Арчи наследником. Поскольку брак невозможно было расторгнуть, Стерлинги изо всех сил старались довести Люси до должного уровня, но ты ведь ее знаешь, — улыбнулся Джек. — Думаю, вся семейка облегченно вздохнула, когда Арчи умер в игорном зале и титул перешел к Тэтчеру. — Он засмеялся. — Ты можешь себе представить Люси Эллисон герцогиней? — Он покачал головой. — Она и будучи леди Стэндон ничего, кроме беспокойства, им не приносила. Слишком много в ней нрава отца. Она никогда не терпела дураков, а в свете их, к сожалению, более чем достаточно.

С этим Клифтон не мог спорить, он считал лондонское общество совершенно нелепым. И все-таки почему Люси вышла за Арчи Стерлинга?

«Извините… Мне не следовало обращаться к вам по девичьей фамилии, но, боюсь, не знаю имени вашего мужа…» — «Люси все еще годится, милорд».

И при этом она не сказала, что она вдова. Леди Стэндон.

Он стиснул челюсти, вспомнив, как поддразнивал ее из-за Монди Моггза. «Так если бы у него был титул, поместья, доход и полная конюшня воспитанных лошадей, вы не сбили бы его с ног? Вы позволили бы ему осуществить его низкие планы?»

Люси Эллисон забыла обещание, данное Клифтону, и ухватилась за Арчи Стерлинга, возможного наследника герцогского титула.

Их недавний разговор теперь предстал перед ним в новом свете. Но был один вопрос, оставшийся без ответа.

— Почему Малком оставил ей свое состояние?

Он не хотел говорить этого вслух, но раз уж так случилось, у Джека были на этот счет свои соображения.

— Возможно, он любил ее. Хотя думаю, что именно Марианна, она была прехорошенькой, больше в его вкусе. Мужчина, попадавший в дом Эллисона, покидал его влюбленным в одну из сестер. Замечательная была пара. — Джек поднял стакан в насмешливом тосте.

Клифтон откинулся в кресле, пытаясь сложить все кусочки информации, выданной ему Джеком.

— Почему она вышла за него? — пробормотал Клифтон, обращаясь скорее к себе, чем к Джеку.

— Вышла за Арчи? — Его друг ошибочно счел вопрос любопытством. — Я тоже задавался этим вопросом. Должно быть, у нее для этого были достаточно веские причины, поскольку Люси Эллисон слишком умна, чтобы совершить глупость.

Это обуздало нарастающий гнев Клифтона. Джек прав: Люси не из тех, кому можно вскружить голову титулом или богатством.

— Возможно, она поступила так с горя, — предположил Джек. — Марианна и ее отец умерли. У нее никого не осталось. И был Арчи. — Он посмотрел на Клифтона. — Думаю, ты можешь это понять. Я был уверен, что после смерти Малкома ты не вернешься. В тот день, когда ты уплыл из Тислтон-Парка, я сказал Миранде, что мы больше тебя не увидим. Никогда не встречал человека в столь ужасном состоянии. — Потянувшись, он похлопал Клифтона по плечу: — Рад видеть, что ошибся.

Клифтон благодарно кивнул, но его не покидала тревога.

Почему Люси не ждала его?

Почему Малком оставил деньги ей?

Даже когда гнев и подозрения захлестывали Клифтона, убеждая ринуться на Брук-стрит и потребовать ответа, его гордость восстала, опираясь на один из трюизмов Эллисона: «Не задавай вопрос, если не хочешь услышать ответ».

Нет, он не станет спрашивать ее. В конце концов, это она обманула его, вышла за другого…

Если бы у него в руках было завещание Малкома, то он нашел бы какой-нибудь ключ… Если только клерк Страута не положил завещание…

Клифтон замер. Клерк…

— Вот именно. — Клифтон резко поднялся. Какого черта он не подумал об этом раньше? Клерк!

— Ты о чем? — подал голос сидевший в кресле Джек.

— Согласен поучаствовать в небольшом расследовании а-ля Джордж Эллисон?

Расплывшись в улыбке, Джек встал.

— Дело тайное и незаконное? — Счастливо женатый друг Клифтона не совсем утратил замашки Безумного Джека.

— Возможно, — на ходу ответил Клифтон.

— Это гораздо лучше, чем встретиться с моим братцем и выслушивать его нравоучения, — сказал Джек, следуя по пятам за графом.

Они вышли из клуба и ждали карету Клифтона. Джек, скрестив на груди руки, пнул камешек.

— Ты никогда не говорил, какая из сестер Эллисон тебе нравилась.

Помолчав, Клифтон ответил:

— Люси.

— Я так и думал, — ответил Джек. — Она в твоем вкусе. И до сих пор она тебе нравится?

— Нет, — солгал Клифтон.

Джек не задавал больше вопросов.

— Должно быть какое-то решение. — Люси устроилась на подушке у каминной решетки. — Подходящее для всех нас.

— Вы обе могли бы уехать, — сказала Минерва, улыбнувшись собственной шутке.

Но возможно, это раздобытые две бутылки кларета заставили Минерву — подумать только! — улыбнуться. После отъезда лорда Льюиса леди Стэндон совершили набег на кухню и обнаружили маленький тайник с приличным вином и тарелку бисквитов.

Две бутылки кларета и сладости быстро сделали всех трех подругами.

— Мне некуда идти, — призналась Люси. — Дом моего отца в Хэмпстеде принадлежал герцогу Паркертону. Когда папа умер, договор аренды закончился. Поэтому я вышла за Арчи.

— Герцог выставил тебя из дома? — спросила Элинор.

Люси кивнула.

— Если я когда-нибудь встречу этого человека, я ему выскажу все, что о нем думаю, — возмутилась её новая подруга. — Отвратительный тип.

— Да уж! — согласилась Минерва.

— Боюсь, я к тому же нищая, — добавила Люси.

— А графиня? — Элинор покраснела, упомянув особу, о которой в клане Стерлингов вслух не говорили. — Разве она тебе не поможет?

— О, едва ли, — ответила Люси. — Графине я нужна меньше всего. Она утверждает, что слишком молода, чтобы иметь дочь моего возраста! Кроме того, она обычно в долгу как в шелку, особенно если до сих пор не нашелся новый покровитель.

— Вот оно как! Я и не знала. — Элинор повернулась к Минерве: — А ты почему не уезжаешь? Ведь есть какой-нибудь вдовий дом или другое подходящее место жительства, которое может предложить тебе кузен, учитывая обстоятельства. Ты всегда не смущаясь говорила нам о превосходстве графского рода Гилстонов, его древнем происхождении.

Минерва покраснела.

— Я была невыносимой?

Элинор отвела взгляд, она была слишком леди, чтобы искренне высказать то, что думала.

Люси не отличалась сдержанностью: что на уме, то и на языке.

— Просто отвратительной, — сказала она и расхохоталась — подействовало выпитое вино.

— Что касается переезда домой, это невозможно, — сказала Минерва. — Мой кузен объявил, что я теперь Стерлинг и пусть обо мне заботится Холлиндрейк, а не он. — Она сделала паузу, и Люси могла лишь вообразить, чего это стоило Минерве, когда та добавила: — Мне тоже некуда идти.

Наступило молчание.

— И мне. — Элинор отвела взгляд.

— Это понятно, — начала Люси и поежилась, взглянув на Элинор. — Но как твоя мать это допускает?

Мать Люси, может, и опозорена, но никогда не допустила бы ничего подобного.

— О Господи! — Элинор покачала головой. — Люси, эта женщина не моя мать. Это новая жена лорда Льюиса.

— Бывшая Ориабл Хатуэйт, — добавила Минерва.

— Согласна, — сморщила нос Элинор и повернулась к Люси: — Без обид.

— Никаких обид, — ответила Люси.

— Я первая скажу, что твое происхождение сослужило сегодня нам всем добрую службу, — признала Минерва. — Наверное, школы Бата должны учить нетрадиционному использованию подсвечников.

— Не понимаю, — сказала Люси, — если лорд Льюис твой отчим, а эта женщина тебе не мать, то как он может распоряжаться твоим и Тииным будущим?

— Женившись на моей матери, он стал нашим опекуном. — Элинор смотрела в сторону, ее глаза блестели от слез. — Это невыносимо. Я могу освободиться от него, а моя сестра — нет. И теперь он собирается выдать Тию замуж.

— Но она же ребенок! — возразила Минерва. — Ей и четырнадцати нет.

— Да, — сказала Элинор. — Но он не первый раз вынуждает падчерицу выйти замуж против ее воли. Именно поэтому я поспешно забрала ее из школы и привезла в Лондон. Чтобы спрятать ее и обратиться за помощью к герцогу. Но теперь…

Они все понимали, что если и можно добиться помощи герцога, то с колоссальным трудом.

— Мы должны остановить его, — сказала Люси и добавила: — И непременно остановим. — Она сжала руку Элинор.

Некоторое время они сидели молча, занятые каждая своими мыслями.

— Герцогиня действительно загнала нас в угол, — в совершенно несвойственной ей манере сказала Минерва, — но в твоем случае, Элинор, стоит воспользоваться советом ее светлости и выйти замуж.

— Не собираюсь снова вступать в брак, — заявила Элинор. — И не имею желания оказаться в постели еще одного мужчины.

— Я тоже, — сказала Минерва. — Не намерена выполнять супружеский долг с кем попало.

Поглядев на них, Люси поняла, что они говорят о супружеском ложе. Хотя она не встречалась с Филиппом Стерлингом, который был на двадцать лет старше Минервы, ставшей его третьей женой, но слышала достаточно сплетен, чтобы знать, что он настоящий мужлан. Элинор жила не намного лучше с братом Филиппа, Эдвардом, самовлюбленным пьяницей, который, как сплетничали в семействе Стерлингов, больше симпатизировал своим молодым компаньонам, чем невинной невесте.

Неудивительно, что обе леди Стэндон не имели никакого желания выходить замуж.

— Это не так плохо, — объявила Люси. — В смысле долг.

Элинор и Минерва уставились на нее. Люси проклинала кларет, развязавший ей язык, и привычку говорить что думает.

Элинор, ободренная выпитым вином, хихикнула:

— Хочешь, чтобы мы поверили, будто Арчи Стерлинг был хорошим любовником?

— Кто, Арчи? — рассмеялась Люси. — О Господи, нет!

И тут же поняла, что проболталась. Элинор округлила глаза.

— У тебя был любовник! — объявила она, погрозив пальцем Люси. — Хороший.

Обе подвинулись к Люси.

— Расскажи, — умоляла Элинор.

— В подробностях, — вторила ей Минерва.

— Нет! — отчаянно замотала головой Люси.

— Это, наверное, было божественно. — Элинор подтолкнула локтем Минерву. — Посмотри, как она покраснела.

— Это был один из агентов короля? — спросила Минерва.

Люси разинула рот.

— Ну пожалуйста, Люси, — не унималась Минерва. — Мы все знаем о твоем отце. Думаю, ты встречала многих отважных агентов. Это наверняка был один из них.

Обе леди Стэндон улыбались ей.

— Да, если хотите знать, — сказала Люси, — так и было. Больше я не скажу ни слова.

Элинор кивнула Минерве, и та наполнила стакан Люси.

— Разве мы не обсуждали ситуацию Элинор? — напомнила Люси, решив больше не пить кларет, не то она снова станет болтать, вместо того чтобы держать язык за зубами.

— Да, — сказала Минерва. — Действительно, Элинор, возможно, как предлагает Люси, твой брак удержит в рамках твоего отчима.

Люси оглянулась на Минерву — невольное предложение новой подруги было справедливым и для нее. Если она выйдет замуж, Клифтон не последует за ней. Не посмеет…

— Меня воспитывали, чтобы стать герцогиней, — объявила Элинор. — А не влачить жалкое существование с никому не приглянувшимся джентльменом из тетрадки ее светлости.

— Даже чтобы спасти Тию? — тихо спросила Люси.

Все трое обернулись и посмотрели на тетрадь, оставленную герцогиней на стойке в холле.

— Есть только один способ узнать. — Люси поднялась и пошла в холл. Задержавшись, она разглядывала потертую обложку и надпись, сделанную девичьим почерком: «Личное. Собственность Фелисити Лэнгли».

Так что и у герцогини были мечты, думала Люси. И она нашла их воплощение в браке с мужчиной, который унаследовал титул герцога Холлиндрейка.

Вздохнув, Люси взяла тетрадь и, отбросив чувство вины, вернулась к камину, закрыв за собой дверь.

Все три молча ждали, пока Минерва не сказала:

— Ну же, Люси. Открывай!

Люси кивнула, досчитала про себя до трех и, позволив судьбе и случайности вести ее, наугад открыла страницу.

— Что там? — спросила Элинор и, съехав на край дивана, заглянула через плечо Люси. — О Господи! Уинни Аддлстон!

— Только не Минни-Уинни. — Минерва поднялась со стула и села рядом с Люси на полу. — Боже милостивый! Все знают, что он дурак!

— Минни-Уинни? — Люси покачала головой. — Тут ничего такого нет. Послушайте, что она пишет:

«Уинстон, барон Аддлстон, год рождения 1783.

Владения: Аддлстон-Хаус, елизаветинский особняк с прекрасным пастбищем и превосходным доходом от шерсти.

Барон известен разведением породистых охотничьих собак и превосходных лошадей. Предпочитает провинцию. Доброжелательный характер, хорошо относится к бедным в его округе. В Лондон приезжает лишь для того, чтобы найти невесту».

Люси подняла глаза от тетради.

— Вполне приличная перспектива.

— Да, если хочешь до конца дней торчать в провинции и слушать его сопение, — фыркнула Минерва.

— Осмелюсь предположить, что он сопит и при исполнении супружеского долга, — засмеялась Элинор. — Это очень отвлекает.

Все рассмеялись.

— Найди другого, Люси, — предложила Минерва. — Кого-нибудь повыше. С лондонским шармом.

Люси и Элинор посмотрели на нее.

— Да, мне нравятся мужчины с лоском, — призналась Минерва.

Снова перелистав тетрадь, Люси остановилась на первой попавшейся странице, надеясь, что упомянутый на ней мужчина имеет достаточно лоска.

Люси не поверила своим глазам, когда увидела хорошо знакомое ей имя:

«Джастин Грей, граф Клифтон».

Люси захлопнула тетрадь.

— Все это чепуха.

— Нет-нет! — Элинор выхватила тетрадь у нее из рук. — Это был граф Клифтон. Разве не он приходил к тебе, Минерва?

— Дерзкий тип, — вспомнила она. — И никакого форса.

— Думаю, да, — ответила Элинор. — И все-таки он очень красив. Густые темные волосы. А глаза! В них можно утонуть. — Она листала тетрадь, пока не нашла нужную страницу, и начала читать вслух:

«Джастин Грей, граф Клифтон.

Владение: Клифтон-Хаус, старое поместье, расположенное на Темзе.

Граф Клифтон из старинного рода аристократов, преданно служивших Англии».

— В Лондоне полно аристократов, — хмыкнула Минерва, — но вряд ли их происхождение заставит меня поверить, что они хорошие любовники.

— Слушайте дальше, — сказала Элинор.

Люси не нужно было слушать, она закрыла глаза и видела его. Видела тот день, когда впервые встретила его, такого надменного и высокомерного. Когда он хотел поцеловать ее на тропинке; его глаза, темные и таинственные. Ночь любви…

Тем временем Элинор продолжала читать:

«Клифтон проявил редкую храбрость, многим пожертвовав ради страны. Его считают лучшим из всех, кто когда-либо служил в министерстве иностранных дел. Он заслуживает леди с отвагой и сердцем (и хорошим приданым), которая поможет ему залечить раны».

— Он был ранен? — удивилась Минерва. — Он выглядел вполне здоровым, когда явился сюда.

— Думаю, скорее, это сердечные раны, — заметила Люси. — Трудности, с которыми он столкнулся, опасности, которые преодолел. Он сказал, зачем пришел? — Люси старалась говорить спокойно. Когда Минерва и Элинор насмешливо посмотрели на нее, она пожала плечами. — Я видела, как он вышел из дома. Не знаю, какую дерзость он продемонстрировал, но ты, Минерва, похоже, лихо с ним разделалась.

— Нес какую-то чепуху о своем брате. Незаконнорожденном! Откуда мне его знать?! — Минерва возмущенно тряхнула головой.

— Малком, — сама того не сознавая, вслух сказала Люси.

— Что? — удивилась Минерва.

— Его брата звали Малком. Он тоже служил. Его убили на берегу около Гастингса. Местная милиция приняла его за контрабандиста и застрелила. — Люси отвела взгляд.

— Бедняга, — сказала Минерва. — Какая трагедия.

«Большая, чем ты можешь себе представить», — могла бы ответить Люси.

Элинор, кивнув, всматривалась в лицо Люси.

— Ты его знала? Этого Малкома? И лорда Клифтона?

Глядя на своих новых подруг по несчастью, Люси чувствовала, что сегодня их соединили реальные узы, к которым не имели отношения ни кларет, ни выходка лорда Льюиса. Их сдружило тяжелое положение, и только теперь Люси поняла, как ей не хватает Марианны и связывавшей их дружбы.

— Да, я знала их обоих.

— Он искал тебя! — сказала Минерва.

Люси затаила дыхание. Минерва не закончила. Веселое изумление на ее лице сменилось потрясением, она закатила глаза, потом посмотрела на Люси:

— Боже милостивый! Микки.

Глава 11

На следующее утро Люси спустилась к завтраку, не в силах унять тревоги. О чем она думала, рассказав Элинор и Минерве о Клифтоне и Микки? И почему граф не смог узнать о существовании мальчика?

Слишком много кларета и мало здравомыслия, сказала она себе. Она выболтала свои тайны хуже агента-перебежчика.

Ее отец был бы потрясен ее поведением.

Но в конце концов Минерва и Элинор согласились с ее доводами и, вместо того чтобы встревожиться от ее признания, обняли и обещали помочь.

«Мы будем стараться помогать друг другу», — уверяла Минерва, когда они, пошатываясь, побрели спать.

Но доживут ли эти настроения до холодного света дня, задавалась вопросом Люси. Похоже, их слуги не были проинформированы об ослаблении напряженности, достигнутом минувшей ночью. Люси остановилась на лестнице, заслышав начинавшийся спор между горничной Минервы и служанкой Элинор. Кажется, из-за утюга.

В глубине дома звенел голос чем-то недовольной Клапп, и даже мистер Оттер, невозмутимый, рассудительный мистер Оттер, спорил с экономкой, миссис Хатчинсон, у лестницы.

— Разумное питание для юного человека, мадам, — говорил он, — не включает двойную порцию бекона и яиц. Такой диетой вы превратите его в прожорливого увальня. Овсянка и слабый чай подойдут ему гораздо больше.

— Он не лошадь, мистер Оттер, — возразила экономка. — Мальчик растет, и его аппетит тоже. И скажу вам прямо: не болтайтесь возле меня в кухне со своими нравоучениями, иначе это будет ваша последняя еда в жизни.

О Господи! И это только первое утро в их новой обители. Что же будет к концу недели?

Забренчал дверной колокольчик, и Люси огляделась в поисках Маджетта. Но бывшего денщика Тэтчера, а ныне их дворецкого, нигде не было видно.

И не похоже было, что мистер Оттер или миссис Хатчинсон намерены открыть, когда колокольчик звякнул снова, куда более настойчиво.

Люси жалобно посмотрела на экономку и кухарку в одном лице, но миссис Хатчинсон, вытирая руки о передник, что называется, умыла руки.

— Не стану открывать, — объявила она. — Наверно, очередной щеголь, из тех, что с рассвета повалили в дом. Я от них устала. В доме цветов больше, чем на похоронах, и пахнет так же.

Только теперь Люси заметила букеты, они грудами лежали везде — на столике для визитных карточек, на диванчике у окна, даже полка для безделушек была завалена букетами.

Кажется, что все оранжереи в Лондоне подверглись набегам.

— О Господи! — воскликнула Люси. — Для кого все это?

— Выберите свои, миледи. Они присланы «леди Стэндон». — Фыркнув, экономка покачала головой. — Не думаю, что хоть кого-то из этих безмозглых типов волнует, кто из вас получит цветы. У них женитьба на уме.

— Что за глупость! — задохнулась Люси. — С чего они взяли… — Ее остановил очередной звонок колокольчика.

— Не смотрите на меня! — заявила экономка. — Я уже ноги сбила, бегая все утро к двери, чтобы выслушивать всякие глупости. — Она посмотрела на мистера Оттера и многозначительно подняла брови. — К тому же мне надо приготовить яблочный пирог и заварной крем для юного хозяина. — Она круто повернулась и направилась в кухню.

— Милая моя, вы ребенка, как рождественского гуся, откормить хотите? — запричитал мистер Оттер и двинулся следом за миссис Хатчинсон, бубня о правильном питании.

Люси подумала, что, окажись сейчас на ее месте Минерва или Элинор, бедняга за дверью напрасно дергал бы шнурок колокольчика, но, к счастью для визитера, она не обладала их аристократической чувствительностью.

В конце концов, она достаточно часто открывала дверь в доме отца в Хэмпстеде.

Всегда надеясь, что это он вернулся за ее сердцем, как обещал…

Очередной звонок нарушил ее размышления. Лавируя между букетами, она подошла к двери, щелкнула замком и распахнула ее.

И ей тут же сунули охапку роз.

— Для леди Стэндон! — объявил властный голос. Затем последовал другой букет из душистых гиацинтов.

— С чего вы решили, что прекрасная леди Стэндон примет ваши несчастные банальные розочки, дружище? — добавил другой столь же высокомерный голос.

Люси старалась отодвинуть цветы, чтобы разглядеть самозваных кавалеров, но тут появилась еще одна персона.

— Прочь с дороги! — приказал голос пожилой дамы. — Боже милостивый! Это вы, Перси Хармонд? — Трость вклинилась между мужчинами и, ударив их по ребрам, заставила расступиться, букеты полетели в воздух и осыпались дождем бутонов и лепестков.

Царственная старуха с морщинистым лицом и искрящимися синими глазами, сжимая трость, разглядывала двух джентльменов, будто решая, кого стукнуть первым.

Ее пристальный взгляд задержался на бедняге Перси Хармонде.

— Милый, да вы стали таким же тучным, как ваш дядя Генри! И, вероятно, тоже в долгах. Что вы себе думаете? Явились с визитом к моей племяннице? Уйдите! И вы тоже, лорд Джордж! Что за цвет у вашего жилета? Вы в нем выглядите больным. О чем думал ваш портной? Нет! Даже не говорите, что это была ваша идея, иначе я подумаю, что вы еще больший болван. С вами неприятностей не оберешься. Уходите!

Во время этой отповеди дама сумела протиснуться между мужчинами, подняться по ступеням крыльца и теперь смотрела вниз, подчеркивая свои оскорбительные фразы резкими взмахами трости.

Прогнав их, словно сборщиков податей, она повернулась к Люси:

— Не стойте как истукан и не пяльтесь на меня! Доложите о моем визите!

Тут Люси заметила еще одну даму, поднимавшуюся по ступеням.

— Леди Чарлз! — изумленно сказала она, узнав свекровь. Большинство Стерлингов относились к Люси с презрением, но у матери Арчи она всегда находила теплый прием.

— Доложите обо мне, глупая девчонка! — повторила властная старуха, когда Люси закрыла дверь и обернулась.

— Простите, но я не знаю, кто вы. — Она оглянулась за помощью на леди Чарлз, но увидела лишь смущение на ее лице.

— Я тетя леди Стэндон, дерзкая девчонка, — объявил этот ураган в юбке. — Ее тетя Беделия. А теперь идите, пока вам не попало. — Пожилая дама взмахнула тростью.

— Конечно, мадам, — в замешательстве произнесла Люси, заметив улыбку леди Чарлз, видимо, привыкшей к выходкам Беделии. — Ваша племянница завтракает.

Люси направилась в столовую, но, прежде чем успела слово вымолвить, Элинор заметила ее в дверях и сказала:

— А вот и ты! Ты забрала?

— Что забрала?

— Она еще спрашивает! — Минерва подняла глаза от тарелки с сухим тостом и тоненьким ломтиком ветчины. — Это ты забрала тетрадь герцогини?

— Вот оно что! — Тетя Беделия двинулась вперед, потрясая тростью перед носом Люси. — К своим обязанностям кое-как относится, так еще и крадет! — Старуха присмотрелась к Люси. — Судя по всему, она из компании так называемых слуг Люси Стерлинг.

— Тетя! — Минерва поднялась со стула, побледнев так, будто перед ней появился призрак. — Как вы…

Тетя Беделия, на время забыв о Люси, повернулась к племяннице.

— Нашла тебя? Ну, это не составило никакого труда. — Она оглянулась на Люси: — Вам нечем заняться? Я сейчас вызову эту вечно доставляющую одни неприятности особу. Роузбел, о чем ты думала, позволив Арчи жениться на дочери этого типа? Нет, мужчины совершенно не думают о будущем, когда женятся. — Она оглядела комнату. — О чем это я? Ах да, сию же секунду найдите Люси Стерлинг, я объясню этой невоспитанной выскочке, как важно иметь приличных слуг.

— Тетя Беделия, — сдавленным голосом сказала Минерва, ухватившись за край стола, — это Люси Стерлинг.

Тетя Беделия даже не вздрогнула. Вместо этого она бросила на Люси испепеляющий взгляд:

— О Боже! Открыть дверь?! Вы действительно столь эксцентричны, как говорят. Встаньте прямо, девочка. — Трость ловко стукнула Люси по одному боку, потом по другому, заставляя встать по стойке «смирно». — Как люди поймут, что вы маркиза, если у вас нет надлежащей осанки? Уж мне ли этого не знать, я была маркизой дважды!

Тетя Беделия, так уж вышло, была замужем пять раз. За двумя маркизами, графом, бароном и, наконец, за виконтом. За виконтом Чадли.

Брачную тему, в которой она была хорошо осведомлена, они с леди Чарлз и приехали обсудить.

— Ничего не могу поделать, я тоже чувствую некоторую ответственность за ситуацию, — сказала леди Чарлз после того, как все устроились в гостиной.

— Как вы могли подумать, что это ваша ошибка? — спросила Минерва, и Люси не сомневалась, что она хотела закончить фразу куда более резко:

«Нет, миледи, виноваты не вы, а ваша сующая всюду свой нос невестка».

— Мне следовало постараться, чтобы вы все три помирились, — отмахнулась леди Чарлз. — И пожалуйста, не обижайтесь, я всегда думала, что вы можете стать хорошими подругами.

Минерва, Элинор и Люси переглянулись и рассмеялись.

— Что тут смешного? — возмутилась тетя Беделия.

— Дело в том, дорогая тетя Беделия, — ответила ей Минерва, — что позавчера я сочла бы предположение леди Чарлз о нашей дружбе совершенно нелепым.

Леди Чарлз оглядела комнату, ее зоркий взгляд упал на пустые бутылки кларета.

— Как я вижу, вы выяснили отношения и положили конец недоразумениям.

Тетя Беделия тоже заметила бутылки.

— Значит, пьянствовали?

Элинор поднесла руку ко лбу.

— Не так громко, миледи.

— И нам ничего не оставили, — рассердилась старая дама. — Тем лучше, нам надо многое обсудить, включая ваше замужество.

— Миледи, у нас нет никакого желания выходить замуж, — заявила Люси.

Ее подруги согласно кивнули.

— Вот еще! — фыркнула тетя Беделия. — Конечно, вы должны выйти замуж.

— Мы правда не ищем мужей, — сказала ей Минерва. — Мы хотим вместе бороться с этой несправедливостью.

— Полная ерунда! — ответствовала старуха.

— Мы уже побывали замужем, миледи, — заметила Элинор. — С нас достаточно.

— Вы бы так не говорили, не окажись ваша первая попытка неудачной, — сказала Беделия. — У меня было пять мужей, и о мужчинах я знаю побольше вашего.

— Мы себе мужей не выбирали, — деликатно напомнила Минерва. — Так сложились обстоятельства.

— А теперь можете выбрать, — напомнила им леди Чарлз. — Я согласна с Беделией: брак с подходящим мужчиной весьма приятен.

Люси на миг задумалась о страсти, которую познала однажды с Клифтоном, — она всегда задавалась вопросом, что противозаконность их соития сделала его таким грандиозным.

Брачное ложе с Арчи не шло ни в какое сравнение с этим.

Леди Чарлз еще не закончила свои доводы.

— Просто позор, что из-за неординарных планов помешанной на устройстве браков герцогини вы должны жить в этом доме, на радость лондонским сплетникам.

— Весь Лондон уже знает? — простонала Минерва.

— Достаточно выглянуть в холл, — ответила ей Люси.

— И заключают пари? — спросила Элинор, не отнимая руки ото лба.

— По словам Чадли, вчера в «Уайтсе» две страницы в книге пари исписали, — сообщила Беделия. — Именно поэтому мы здесь. Услышав новости, я немедленно поехала к Роузбел. И мы с ней согласны, что есть только один выход: вы, все три, выйдете замуж, и выйдете удачно. Отличная партия — это лучший реванш.

Три подруги настороженно переглянулись.

— Помяните мое слово, к полудню все лондонские повесы и охотники за состояниями явятся сюда с визитом, — сказала Беделия.

Леди Чарлз кивнула:

— И все мамаши с дочками на выданье, чтобы посмотреть, с кем имеют дело.

— Так что вы должны быть готовы, — объявила тетя Беделия. — А теперь берите шляпки и накидки, предстоит многое сделать, чтобы подготовить вас.

— Подготовить? — удивилась Элинор. — Не припоминаю, что я на это соглашалась.

— Конечно, не соглашались, — рассмеялась Беделия. — Но согласитесь. И главное, это будет ваш выбор. Ни кто не заставит вас выйти за человека, которого вы не любите. Радость второго брака в том, что вы создаете его сами.

— Как и третий, четвертый и, возможно, пятый, — поддразнила леди Чарлз.

— И все это был отличный выбор. Но вы должны знать, какого типа мужчину хотите. Минерва, расскажи, за кого ты хотела бы выйти замуж.

— Не знаю, просто не думала об этом…

— Милочка, да ты уже десять лет вдова, ну-ка рассказывай, какого мужчину ты бы хотела!

— Нравственного и честного, — выпрямилась Минерва.

— Удачи, — пробормотала Беделия и повернулась к Элинор: — А вы?

— Герцога, — ответила Элинор. — Ни за кого другого не выйду.

— Они почти все ненормальные, — сообщила Беделия. — Но если настаиваете, будь по-вашему. — Она повернулась к Люси: — А вы?

— Любой подойдет, — солгала Люси.

Отступив, леди Чадли уставилась на нее:

— Боже милостивый! Леди Стэндон, поверьте мне, любой не подойдет!

Прогуливаясь по Бонд-стрит до встречи с дядей, Клифтон обдумывал информацию, которую они с Джеком собрали накануне. Теперь он приблизился к выяснению того, что связывало Люси и Малкома, но нужно было кое-что еще, чтобы раскрыть тайну. Пропавшее завещание Малкома.

«За этим кроется нечто большее, — почти услышал он совет Джорджа Эллисона. — В любой ситуации всегда есть что-то более значительное, чем кажется на первый взгляд».

Но что именно, Клифтон пока не мог определить.

Как и то, почему Люси вышла замуж за Арчи Стерлинга. Утверждение Джека, что для этого у Люси были весьма серьезные основания, как-то повлияло на него. Он больше не считал, что Люси должна была ждать.

Ждать, как все эти долгие годы ждал он.

И все-таки… Что-то он упустил. О чем-то забыл.

Шагая по Бонд-стрит на встречу с дядей, он был полон решимости отказаться от всяких дел с леди Аннеллой, а потом получить ответы на свои вопросы.

— Ах! — заметил племянника Пенуортем. — Я горжусь тобой, мой мальчик. Стьюи Ходжес бился об заклад, что ты сегодня не появишься, и теперь я не только рад тебя видеть, но и немного разбогател в придачу.

— Да… ну, в общем, насчет леди Аннеллы… — начал Клифтон.

— Прекрасная девочка, хорошая родословная и огромное… — Шагая рядом с Клифтоном, Пенуортем завел обычную песню о достоинствах девушки, пока его взгляд не упал на костюм племянника. — Тебе нужен хороший портной, мой мальчик. Этот сюртук ужасно выглядит.

Клифтон оглядел свой сюртук темно-синего цвета.

— Тебе нужен некоторый лоск. Форс. Я думал, что проведенные на континенте годы придадут тебе стиль.

— Хватит, дядя! — сказал Клифтон. — Сюртук хорошо скроен, и если я не нравлюсь леди Аннелле из-за сюртука, значит, она не для меня.

Как он мог объяснить дяде, что не обедал в Версале и не гулял по Венеции? Нет, Клифтон большую часть времени провел в трущобах и клоаках Европы.

Они подошли к магазину, где должны были встретиться с леди Астерби и ее дочерью, и Пенуортем повернулся к племяннику.

— Запомни, будь с девушкой милым. Поменьше сдержанности, побольше обаяния, и это сослужит тебе добрую службу.

Именно это советовал Малком годы назад.

Клифтон все еще помнил, как Люси обсуждала его с отцом: «Помяни мое слово, он заносчивый, высокомерный, властный…»

Она была права. Однако Люси не волновал бы его сюртук и отсутствие лоска. Она заставила его узнать мир, а не только избранные и тщательно отобранные окрестности света.

Сколько раз преподанные Люси уроки спасали ему жизнь? Он со счета сбился.

«И она спасет тебя снова».

Он прогнал пробежавший по спине холодок и остановился рядом с дядей у магазина. У тротуара, как он приказал, его ждала карета.

К счастью, дядя был столь занят сватовством, что не заметил, как племянник подготовил отступление.

— Вот она. — Пенуортем локтем подтолкнул Клифтона. — Твоя графиня.

Но не леди Аннеллу увидел Клифтон. Она никогда не завладела бы его сердцем. Во всяком случае, не тогда, когда стояла в двух метрах от Люси Эллисон.

«Я больше не люблю ее, — солгал себе Клифтон, входя в магазин. — Не люблю».

— Я не могу сделать того, о чем вы просите, миледи. Ни за какие деньги, — оскорбленно ответила мадам Вербек, когда Беделия потребовала, чтобы та лично занялась ими.

— Что это она говорит? — спросила тетя Беделия у Люси, поскольку Элинор и Минерва сбежали в дальний угол магазина. — Я никогда не могу понять этих иностранок.

— Она сначала должна заняться другими клиентами. Думаю, леди Астерби и ее дочери назначено на утро.

— Какое своеволие, — пробормотала тетя Беделия, двинувшись вперед. — Назначения — это для простолюдинов. Послушайте, мадам, мы…

Люси отступила в сторону. Уж если здесь кто-то своевольничает, так это тетя Беделия. Неудивительно, что Минерва всячески стремилась держаться подальше от цепких коготков старой дамы.

Не слушая их протестов по поводу замужества, тетя Беделия не потерпела никаких задержек в своем плане. И приказала всем трем отправиться за покупками.

— Женщина не может пуститься на поиски мужа без надлежащей артиллерии, — объявила она.

Третий муж тети Беделии был военным и привил ей склонность к выработке стратегии.

Люси продолжала пятиться от назревающей бури и едва не сбила с ног миниатюрную молодую леди в кружевах и лентах.

— Извините, — сказала она, пытаясь обойти надменную мисс.

Но девушка не слушала ее, она повернулась к женщине, которая была ее старшей копией.

— Мама, почему папа так настаивает на этом браке?

— Потому что ты станешь графиней, глупенькая.

Девушка вздохнула, судя по виду, на нее это не произвело впечатления.

«Ты станешь графиней…»

От этих слов у Люси по коже побежали мурашки.

Разве он не обещал этого? Что вернется за ней. Женится. Сделает ее своей графиней?

Нужно было потребовать ответы от Клифтона вчера, когда она столкнулась с ним лицом к лицу. Нужно было…

— …не забывай улыбаться, — говорила матрона. — Помолвка почти слажена, тебе только нужно привлечь его внимание, и как может быть по-другому, мой маленький ангел? — Дама взбила локоны дочери и пощипала ее за щеки, чтобы румянец стал поярче. — Он очарован, я уверена.

— Ему просто нужно мое приданое, — немного раздраженно сказала девушка.

— Конечно. И если вышло так, что граф ищет девушку с хорошим приданым, ты будешь самой очаровательной. Нет, лучше ты уверишься в его чувствах сегодня на вечеринке у леди Грессингем, пока не пошли разговоры, что у него пусты карманы и ему нужно жениться, чтобы поправить положение. Это честь, что он пригласил нас составить ему компанию сегодня. Это делает его намерения весьма ясными. — Женщина огляделась, ее пристальный взгляд упал на Люси. — Сейчас в обществе полно выскочек, которые с восторгом заполучили бы графа Клифтона в мужья, — резко сказала она, многозначительно указав глазами на Люси.

— Клифтона? — громко выдохнула она и тут же прикрыла рот.

В этот момент появилась тетя Беделия.

— Люси! Вот вы где. Мадам согласилась показать шелка, которые она получила из Парижа, нужно чтобы вы были рядом, чтобы определить, какой цвет подойдет. — Она окинула взглядом матрону и ее дочь. — Леди Астерби, — вежливо кивнула тетя Беделия. — Леди Аннелла.

— Миледи, — запротестовала леди Астерби, ее дочь присела в реверансе, которому учат в школах Бата.

Они не признавали Люси, но Люси привыкла к пренебрежению света. Ее нисколько не волновало, что думает о ней эта старая курица. Она была буквально потрясена тем, о чем только что узнала.

Гилби остался на мели? И хочет поправить дела женитьбой? На этой неискренней, испорченной девице?

Люси стиснула зубы и попыталась улыбнуться — вряд ли он вмешается в ее дела, если собирается жениться.

И все-таки ей стало не по себе при мысли, что Клифтон женится не по любви.

— Идем, Люси. — Леди Беделия поймала ее за руку. — Злобная кошка, — пробормотала она себе под нос. — Терпеть ее не могу.

Люси оглянулась и еще раз посмотрела на леди Аннеллу, этот совершенный образчик элегантности. Люси ни за что не поверит, что Клифтон влюбился в такую девицу.

— Это правда? — шепотом спросила Люси у Беделии. — Граф Клифтон на мели?

— На мели? О да. Его владения в плачевном состоянии. — Остановившись у прилавка, Беделия начала перебирать ткани, которые мадам Вербек принесла из кладовой. — За землями графа должен был следить брат его отца, но бедняга умер, и управлять стало некому. По крайней мере пока Клифтон не вернулся. — Старая дама оглянулась на леди Астерби и ее дочь. — Я слышала, что он почти обручен с этой девицей, но для него это будет плохой союз. Но что я вам рассказываю? Предполагаю, что вы знаете лорда Клифтона.

— Я… я… то есть… — Люси смотрела на Беделию, пораженная тем, что ей и это известно.

Тетушка Минервы улыбнулась и, похлопав ее по руке, отложила зеленый шелк и взялась за синий.

— Не смотрите так изумленно. Ваш отец помогал Короне, как и Клифтон. В министерстве иностранных дел. Я все об этом знаю. Моим четвертым мужем был лорд Бернитт. Он работал с этим неприятным типом… как же его звали…

— Пимм? — подсказала Люси.

— Да-да. Вот именно. Пимм. Ужасный человек. Он и Бернитт пили вместе. Боюсь, бутылка и прикончила моего мужа. Сколько раз я жалела, что это не Пимм утонул в стакане джина. Но едва ли это послужило бы интересам Англии, разве не так?

Люси не нашлась что ответить.

— О чем я говорила? — продолжала леди Беделия. Люси не хотелось отвечать, она отчаянно стремилась изменить тему, иначе старая дама, столь же проницательная, как ее племянница Минерва, обнаружит правду. — Ах да! Розовый или пурпурный? — Взяв оба куска ткани, старая леди присматривалась к Люси.

— Розовый, — раздался глубокий мужской голос. — Насколько я помню, в розовом эта леди просто обворожительна.

Клифтон следом за дядей вошел в магазин и совершил непростительное — он прошел мимо леди Аннеллы и направился к единственной женщине, которая может его спасти.

Да еще слова Джека звучали у него в ушах: «Не женись на девушке, если ты ее не любишь. Женись по любви, дружище, и до конца жизни об этом не пожалеешь».

Перевести взгляд от безупречно завитой мисс к леди, которая все еще владела его сердцем, несмотря на все его попытки выгнать ее оттуда, было легко.

— Розовый, — повторил он, взглянув в озорно поблескивающие глаза старой дамы, а потом в разгневанные глаза Люси.

— Не думаю, что выбор делать вам, милорд, — сказала она, глядя поверх его плеча на дверь.

«Ты так легко от меня не сбежишь, Гусси», — хотелось ему сказать.

Чего Клифтон хотел, так это потребовать от нее ответа, но он знал, что натолкнется на ее упрямую гордость. Нет, это походило на игру в карты. Ему нужно соблазнить ее, играть с ней, вести за собой и поднимать ставки до тех пор, пока ей не останется ничего другого, как пойти ва-банк.

И когда дело касается Люси, то дойти до финала — это самое опасное.

Так что он твердо взял ее под руку.

— Мадам, — поклонился он Беделии, — вы не станете возражать, если я украду вашу приятельницу? Мы старые знакомые, и я хотел бы, чтобы она уделила мне немного времени.

— Конечно, милорд, — озорно улыбнулась дама. — Люси, похоже, очень рада встрече с вами. — Беделия подтолкнула хмурящуюся Люси к нему, давая позволение забрать пленницу из магазина.

— Как это замечательно, Люси, — сказал он, — так быстро увидеться с вами после нашей неожиданной встречи.

— Оставьте шутки, милорд. Что вы хотите? — Она оглянулась на Элинор и Минерву, но они лишь улыбались ей.

Это уж слишком для дружбы, солидарности и поддержки друг друга.

Да они просто в восторге. Как будто ей следует вернуться в общество графа.

Чего ей делать не следует… Она не может…

— О, Люси, сказать такое старому другу. — Наклонившись ближе, он прошептал ей на ухо: — Который вас так ценил.

Она настороженно посмотрела на Клифтона.

— Вы меня с кем-то спутали, милорд, — сказала Люси. — А вот вас действительно высоко ценят. — Она кивнула на леди Аннеллу. — Я бы не хотела, чтобы у вас возникли недоразумения с нареченной.

— О, уверен, мои намерения подтвердят, что между нами нет никаких недоразумений. — Стремительно двинувшись, он вскинул Люси на плечо и вынес ее из магазина мадам Вербек в поджидавшую карету.

Глава 12

— Я забрал ее. Гони, Уэрт, — услышала Люси приказ Клифтона.

— Черт побери, что вы делаете?! — выпалила Люси, стараясь выпрямиться, поскольку сначала уткнулась лицом в дальнее сиденье. — Если вы думаете, что можете украсть меня… — Ее слова оборвались, кулак застыл в воздухе, прежде чем опуститься на красивый римский нос Клифтона.

Он похитил ее!

Вплоть до этого момента Люси от злости не осознавала, что он совершил.

Не понимала, как отчаянно колотится ее сердце.

Как ни тешила она себя мыслью, что забыла его объятия, забыла, как его прикосновения пробуждали каждый ее нерв, теперь она все вспомнила.

Как она жаждала, чтобы он снова обнял ее!

Долгое мгновение они сидели, уставившись друг на друга. И Люси поняла еще кое-что.

Он не вздрогнул.

И он все еще был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. Тот же чопорный властный аристократ, который любил ее и оставил годы назад.

Так что она завершила начатое: размахнулась и ударила его изо всех сил.

Поскольку он считал, что она слишком леди, чтобы ударить его.

И потому что он просто швырнул ее в свою карету и на этом остановился.

Люси хотела напомнить ему, что она никакая не леди.

Нет, когда дело касалось его.

От боли у Клифтона искры из глаз посыпались.

Чертова кукла!

Она треснула его, как уличный хулиган. Клифтон тронул заплывающий левый глаз и почувствовал липкую горячую кровь, сочившуюся из носа.

Вот что он получил за предположение, что их прошлое живо, — ее убийственный правый хук.

«Забыл Монди Моггза, Гилби?» — почти услышал он смех Малкома.

— За что, черт побери? — спросил он, вытаскивая носовой платок.

Клифтон не хотел закапать кровью сюртук. Он не мог позволить себе новый.

Передернув плечами, он заткнул нос платком и положил ноги на сиденье, преграждая Люси путь к бегству.

Хитрая бестия, она воспользовалась его минутной растерянностью и собиралась выскочить из кареты.

«Озадачь противника, — говаривал ее отец, — и ошеломи, пока имеешь преимущество».

Люси, очевидно, все еще хранила в сердце эти уроки, невзирая на подписанный на континенте мир.

Он схватил ее за руку и толкнул назад на сиденье, она — слава Богу! — села и, скрестив на груди руки, возмущенно смотрела на него.

Лучше уж ее неодобрение, чем коварный удар правой.

— Вы соображаете, какую сцену учинили? — сверкнула она глазами.

— Надеюсь, губительную. — Он имел дерзость весело улыбнуться ей.

— Вы сумасшедший! Выпустите меня! Немедленно! — потребовала она с властностью герцогини.

Он не был настроен потакать ей.

— Нет.

— Нет? — Она шевельнулась.

Клифтон видел только одним глазом и не собирался позволить ей повторить трюк и сбежать.

— Вы сказали «нет»? — повторила она.

Была в ее вопросе опасная нотка. И умному человеку, особенно такому, которому завтра довольно трудно будет объяснить синяк под глазом, следует принять во внимание это предупреждение с тем же вниманием, как звонок колокольчика.

И все-таки он положился на совет ее отца: «Не придавай значения тому, что может заметить твой враг. Это дело случая».

— Сказал, — ответил он так беспечно, словно на балу в «Олмаке» поинтересовался, не хочет ли она пунша.

Но глаз и нос горели немилосердно.

— Как вы смели меня похитить?!

— Вы меня научили тонкостям этого дела.

— Вы, видимо, забыли уроки. Не помню, чтобы учила вас вытаскивать даму из магазина средь бела дня.

— О, я действовал весьма изобретательно, даже тонко.

— Изобретательно? — бормотала она. — Вы думаете, что похитить меня посреди Бонд-стрит — это тонко? — Она фыркнула. — Удивительно, что вы еще живы!

Это была Гусси, которую он помнил. Пылкая и отважная.

— О, я сумел сохранить голову на плечах, — сказал он.

— Интересно, удержится ли она там. Вы задумались, примет ли вас теперь эта фарфоровая статуэтка леди Аннелла?

«Ревнуешь, Гусси?»

— Не примет? Посмотрим, — протянул он. — Помяните мои слова, она сегодня вечером будет со мной на балу у леди Грессингем. Вот увидите.

— Я увижу, что вы на глазах всего света получите отказ, — самоуверенно заявила Люси.

О, так она задумала пари? Клифтон немного изменил игру.

— Возможно, я не имею никакого намерения жениться на ней.

Ему показалось, или у нее глаза вспыхнули от этой новости?

— Но все говорят…

— Слушаете сплетни, мадам? — отмахнулся он. — Я думал, вы выше этого.

Люси сжала губы.

— Я никогда не женился бы на ней.

— Почему?

— Сомневаюсь, что она способна дать мне то, чего я хочу от вас.

Он ошеломил ее, как его учили.

Но не ожидал, что сам окажется сбитым с толку.

Позже Люси говорила себе, что оказала сопротивление.

Но она лукавила.

В тот миг, когда Клифтон заключил ее в объятия и наклонился к ее губам, она забыла обо всем на свете.

Она охотно сдалась бы без единого выстрела.

Но к ее досаде, он просто держал ее, так близко, что нетрудно было вообразить, как разделявшее их расстояние исчезнет.

Сердце молотом стучало в груди — а почему бы и нет, ведь она зла на него, — но как легко собственные эмоции обернулись против нее. Заставили дрожать от давно не утоленной жажды.

Его пальцы, сильные и теплые, взяли ее за подбородок. Клифтон смотрел ей прямо в глаза.

Понизив голос до шепота, он произнес:

— Гусси, вы мне нужны.

Люси замерла.

— Вы нужны мне. — От этой его фразы ее охватила дрожь желания.

«И вы мне нужны, Гилби», — хотелось крикнуть ей, закинуть руки ему на шею, прижаться губами к его губам.

Но что-то в его темном взгляде остановило искушение, заставило насторожиться. Клифтон словно ждал, что она совершит опрометчивый поступок. Так что она не шевельнулась и ждала. Ждала, что он продолжит.

И он это сделал, улыбаясь ей, как хищник, уверенный в своем превосходстве.

— Мне нужны вы, Гусси. А не какая-нибудь девица, способная сделать реверанс и разливать чай, только вы, с вашими, скажем так, воровскими талантами.

Он не хочет поцеловать ее? Он хочет, чтобы она что-то украла?

Ну и самонадеянный…

Люси положила руки ему на грудь. Это игра ее воображения, или у него сердце тоже торопливо колотится? Да черт с ним, с его сердцем! Она изо всех сил толкнула Клифтона, чтобы вырваться из его объятий и перебралась на другую сторону кареты.

Трусиха.

Люси расправила плечи. Ну и пусть, даже если обвинение справедливо.

— Если вы забыли, милорд, — она разгладила юбку и поправила съехавшую набок шляпку, — напоминаю, война закончилась и мои навыки, какие бы они ни были, больше ни к чему.

— Но мне они нужны. — Наклонившись вперед, он улыбнулся ей.

Напрасно он так улыбается. Она совершенно невосприимчива к его чарам. Она…

— Я больше не в деле… Я не могу… Я не буду, — коротко ответила Люси из опасения, что ее желания возьмут над ней верх.

Слава Богу, что он ее не поцеловал, иначе она, наверное, согласилась бы на что угодно.

— Вам даже не любопытно? — поинтересовался Клифтон.

Она вздохнула и позволила себе задать вопрос, хотя знала, что пожалеет об этом.

— Что вы хотите, милорд?

— Мне нужно, чтобы вы нашли для меня леди.

Ее гордость вскипела. Леди? Выпрямившись, Люси уставилась на него. Он хочет, чтобы она нашла ему леди?

— Разве похитить меня недостаточно? — дипломатично сказала она.

«Разве я не подходящая для вас леди, милорд?» — бушевала ее гордость.

— Ну, это оказалось скорее развлечением.

Она притворилась, что не слышит его. Но после его следующего высказывания это стало невозможным.

— Мне нужно, чтобы вы помогли мне выяснить, с какой леди Стэндон Малком имел связь.

Люси взглянула на него и снова утонула в его потемневших глазах.

Он думает, что леди Стэндон была возлюбленной Малкома? Люси сжала губы, чтобы не разинуть рот от изумления. Недалеко же он продвинулся, но ведь он занимался этим делом только один день.

— Связь? С одной из маркиз? Невозможно, — со всей беспечностью, на какую была способна, усмехнулась Люси.

Кроме того, на этот раз она говорила правду.

— Наоборот. Одна из них была связана с Малкомом. Интимно.

Слово ласкало слух, Люси старалась не обращать внимания на пробудившиеся, словно от голоса сирены, чувства.

«Ох, если б ты только знал», — хотела сказать Люси, но снова придержала язык, позволяя ему продолжить и открыть карты.

Клифтон откинулся на сиденье.

— Мой отец оставил Малкому небольшое состояние. Деньги, никак не связанные с поместьем, так что Малком мог распоряжаться ими по собственному усмотрению. Оказалось, что Малком оставил их в доверенное управление леди Стэндон.

Люси была картежницей, но с трудом скрыла шок, услышав такую новость.

В доверенное управление?! Малком оставил состояние своим наследникам? Как такое могло быть?

— Я не вижу, как… — сказала она больше себе, чем ему.

— Есть еще новости, — перебил он. — Денег никогда не трогали. По крайней мере насколько мне известно.

Люси посмотрела ему в глаза, чтобы понять, о чем он просит. Что открыл… Что именно ему известно?

— Какое это имеет отношение ко мне? — спросила Люси.

Если не считать того, что прямое.

— Это имеет отношение к леди Стэндон. По крайней мере к одной из них. — Он сделал паузу и посмотрел на нее. — Мне нужно определить, какая леди Стэндон была связана с Малкомом и как.

Теперь настала очередь Люси замереть, ее руки вцепились в кожаное сиденье.

— Каким образом вы обо всем этом узнали? — спросила она.

— По правде говоря, мне и этого знать не полагалось. Мистер Страут не желал обсуждать дело. Никакой информации о завещании Малкома не дал. — Клифтон помолчал. — Вы ведь знаете, какой он… ваш отец ведь с ним работал?

— Да, — ответила Люси. — Папа слепо доверял ему.

«И я — до этого момента».

Лживый, корыстный негодяй. Малком оставил состояние в ее распоряжение? Страут об этом словом не обмолвился.

— Но если Страут отказался сказать вам… — Она оставила вопрос незавершенным, словно приманку.

И Клифтон быстро проглотил ее.

— Да, отказался. Сказал, что воля Малкома четко сформулирована и он не собирается мне об этом рассказывать. Конфиденциальность и все такое. — Клифтон откинулся на сиденье, это был тот же властный, надменный человек, который когда-то вошел в дом ее отца. — Но его клерк совсем другое дело.

Люси закрыла глаза. Клерк. Конечно. Она встречала его. Худой и бледный. Его заваливают работой и недоплачивают.

Точно так же, как Арчи.

Этот факт, очевидно, не остался для графа незамеченным.

— Очевидно, Страут столь же скупится на оплату, как на информацию. — Клифтон сверкнул улыбкой. — Всего-то и потребовалось…

— …несколько пинт пива и бифштекс, — пробормотала Люси, вжавшись в сиденье. — Да, конечно. Вы наполнили его желудок и затуманили здравый смысл.

А почему бы Клифтону этого не сделать? Ее отец научил его этому. Черт бы побрал этого крохобора Страута, он своей жадностью облегчил задачу.

— Да, точно, — сказал Клифтон. — Как только этот полуголодный бедняга наелся, он…

— …запел, — договорила Люси.

— Да, как маленькая канарейка, которую держала ваша сестра.

Люси жалела, что нельзя посадить этого болвана-клерка в золоченую клетку… и крошек не давать, поскольку он навел на нее графа. Мало того, она подумала, не попросить ли Расти и Сэмми позаботиться о том, чтобы этот бедолага больше не выбалтывал секреты своего хозяина.

Единственным спасением было откровенное высокомерие Клифтона. Очевидно, он не в состоянии предположить, что она, Люси Эллисон, могла быть маркизой. Леди по титулу и по существу.

Она определенно недостойна второго взгляда или шанса стать его графиней.

Давнее предупреждение отца эхом пронеслось сквозь мысли Люси, будто она стояла в его кабинете в Хэмпстеде: «…я больше не буду обсуждать твое разбитое сердце. Как бы ты ни любила этого человека, он никогда не примет тебя. Так, как полагается честному благородному человеку. Он не может».

Тихо вздохнув, она посмотрела на Клифтона. И тут же об этом пожалела. Ну почему он так красив? От одного его вида у нее сердце трепещет, а ее решимость пошатнулась, как вчера походка после бутылки кларета.

Но Люси видела, как он изменился.

На каменном фасаде уверенности в том, что мир принадлежит ему просто по праву рождения, появились трещины.

У глаз обозначились морщинки. Осторожность во взгляде. Немного седины на висках. Он ушел на войну, исполненный долга, но, очевидно, увидел другую сторону этого.

Он познал темный мир дел и поручений, о которых большинство агентов редко упоминало даже в донесениях. Люси узнала об этом только потому, что, умирая, погруженный в прошлое отец в бреду признавался в грехах, как будто она была священником, обещавшим прощение.

Так что все это коснулось и Клифтона. Как могло быть иначе?

И вдобавок потеря Малкома. Они с Малкомом были скорее близнецы, чем сводные братья. Как будто одна совершенная личность разделилась надвое. Веселый, дерзкий, бесшабашный Малком и серьезный, властный Клифтон.

И теперь он нуждается в ее помощи.

Ее помощь! Ирония судьбы.

В тот миг, когда Клифтон похитил ее, ее сердце затрепетало. Он здесь! Он вернулся! Он помнит свое обещание.

Он хочет извиниться.

Когда Клифтон взглянул ей в глаза, схватил в объятия и едва не поцеловал, она, романтичная дурочка, подумала, что он еще раз очарует ее, полагала, что он намеревался загладить вину.

Умолять о прощении.

И, говоря по правде, ему пришлось бы умолять, чтобы получить его. По крайней мере без подобающего унижения ему не обойтись…

И без поцелуев…

В конце концов, у нее тоже есть свои стандарты. Несмотря на то, что она сказала тете Беделии.

Но он здесь потому, что ему нужна ее помощь. Не ее сердце, не ее любовь.

Люси старалась не думать о последствиях, о том, что сильнее увязает в какой-то непонятной игре, но ей нужно знать все, что знает он.

Если она собирается его переиграть.

— Это все, что он вам сказал? Эта канарейка Страута?

— Да, к сожалению. Очевидно, Страут не настолько ему доверяет, чтобы открыть, где держит ключ от сейфа.

— Правда? — поддразнила она. — Как нелюбезно со стороны мистера Страута.

Так вот в чем дело. Вот чего он на самом деле от нее хочет. Чтобы она открыла сейф Страута. Без этого спрятанного ключа.

Клифтон смотрел ей в глаза, и Люси вздрогнула.

— Надеюсь, вы понимаете, зачем вы мне нужны.

«Вы мне нужны». Это все, что слышало ее глупое сердце. «Он нуждается во мне».

Украсть для него. Лгать. Сделать за него грязную работу.

«Не так, как ты хочешь, — чтобы он хотел тебя…»

Она покачала головой:

— И что дальше? Я должна обратиться к другой леди Стэндон, как вы на днях к Минерве?

— Нет-нет, ничего подобного. Признаю, это был мой просчет…

— В самом деле? — спросила Люси, улыбнувшись с тем замечательным выражением благородной снисходительности, которая была визитной карточкой герцогини Холлиндрейк.

— Да, пожалуй. Но и вы должны признать, что я давно не был в свете. Боюсь, мои манеры немного хромают.

Люси сжала губы, чтобы слова не сорвались с языка.

«Если бы ваши манеры немного хромали, мы бы здесь не сидели. Вы не похитили бы меня исключительно для болтовни. Мы бы целовались, наплевав на всякие манеры».

Он продолжал, не понимая ход ее мыслей:

— …мне нужно только, чтобы вы задали некоторые вопросы, осторожно, конечно, чтобы выяснить, какова ее связь с моим братом и почему она контролирует его состояние.

— Зачем вам все это надо, милорд? Какое вам дело до денег Малкома?

Потом она вспомнила сплетни, слышанные утром. У него пусто в карманах. Но Люси знала, что он слишком горд, чтобы добыть деньги посредством женитьбы на наследнице.

О, пусть это будет не леди Аннелла, но он скоро найдет свою любовь. Разве не к этому он всегда стремился?

«…у нее должно быть безупречное образование, самообладание, умение держать себя в обществе».

Видение некоего изящного образчика дамских добродетелей, слившегося с Клифтоном, закружилось в бурном вихре мыслей Люси. Потому что, как и предупреждал ее отец, она недостаточно хороша для него.

Не больше, чем годилась в маркизы Стэндон.

Люси Эллисон, дочь вора и графини с дурной репутацией, такая, какая есть, и такой останется.

Но это не означает, что она дурочка.

Выпрямившись и высокомерно взглянув на него, Люси сказала:

— Так весь этот скандальный трюк ради того, чтобы я раздобыла для вас завещание. Украла его. Вот чего вы хотите на самом деле.

Клифтон не проронил ни слова. Он просто кивнул.

Люси сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках. Ярость обуревала ее.

— Позвольте уточнить, правильно ли я все поняла. Вы хотите, чтобы я помогла вам украсть деньги вдовы?

Он принял ее вопрос за неуместное восхищение возмутительной просьбой.

— Точно, Гусси, вы просто созданы для этого дела.

О, если бы только он знал.

— Выпустите меня. — Она указала на дверцу кареты. — Выпустите немедленно.

Проигнорировав ее просьбу, Клифтон сказал:

— Люси, вы должны мне помочь, вы единственная, кто…

Люси перестала слушать, в ее ушах звенело предостережение отца: «Ты всегда будешь дочерью вора…»

— …вы ведь понимаете, как обстоит дело? Я бы последний грош поставил, что завещание Малкома находится в сейфе Страута. Я никогда не открою этот замок. Вы это знаете, и я знаю. Вы лучшая для этой задачи. Единственная.

Она покачала головой, отмахиваясь от его уговоров, взывающих к ее сердцу:

— Нет!

Он уставился на нее:

— Нет?

Подавшись вперед, Люси ткнула пальцем в его твердую грудь.

— Нет!

Потом с проворством вора она схватила его трость и изо всех сил стукнула ею в потолок. Кучер немедленно отреагировал.

В тот миг, когда карета остановилась, Люси выскочила, бросив в Клифтона трость, так что ему пришлось увернуться. Выиграв драгоценные секунды, она шагнула на тротуар, на ходу отряхивая юбки.

— К черту его, к дьяволу! — бормотала она, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих.

Да, лучше не придумаешь. Свидетелями ее приключения стала добрая половина светских сплетников. Герцогиня скоро об этом услышит. Люси не сомневалась, что к ужину ее отправят в охотничий домик в Шотландию.

Если хоть эту крышу над головой ей позволят иметь.

Но сейчас ее характер, ее бесславный нрав, из-за которого она угодила в эту заваруху, сослужил ей добрую службу. Люси не волновало, даже если герцогиня Холлиндрейк сошлет ее в глухомань Новой Шотландии, в Канаду.

Сейчас Люси владела та же самая упорствующая в своих заблуждениях вера, в свое время заставившая беззастенчиво сказать отцу, что граф Клифтон любит ее и вернется за ней.

— Люси, ради Бога, почему вы не хотите помочь мне? — спросил Клифтон из кареты.

Вцепившись в свои юбки, Люси стиснула зубы, потом ответила:

— Потому что я леди Стэндон, напыщенный болван.

Глава 13

— Что значит, вы не пойдете с нами на вечер к леди Грессингем сегодня вечером? — возмутилась тетя Беделия, когда Люси спустилась и сказала, что она не может пойти на вечер к леди Грессингем, потому что у нее разболелась голова.

Точнее, недуг по имени Клифтон.

— Ты должна поехать, — сказала ей Элинор. — Мы же договорились. Мы будем выходить в свет вместе и действовать единым фронтом. Если ты останешься дома, это лишь усилит кривотолки.

Воцарилась напряженная тишина, поскольку Элинор слишком откровенно говорила о скандальном поведении Клифтона в магазине мадам Вербек.

Об этом упоминали почти все визитеры, спрашивавшие о злополучной встрече леди Стэндон.

— Да, твое отсутствие лишь подольет масла в огонь сплетен, — добавила Минерва.

Люси была способна убедить подруг, что действия лорда Клифтона всего лишь горькое последствие долгих лет работы на континенте.

— Душевное расстройство, результат войны, — сказала она.

Пусть в свете думают, что граф не в себе, размышляла Люси. Это должно помочь его брачным перспективам.

Тетя Беделия заявила, что граф представляет угрозу приличным женщинам.

— Его нужно держать взаперти!

Это было бы удобно, думала Люси, когда пожилая дама требовала вызвать стражников, однако возразила. Она знала, что Клифтон весь вечер будет занят, сопровождая к Грессингемам леди Аннеллу.

И это было все, что ей нужно, — чтобы на одну ночь он убрался с ее дороги.

— Люси, ты не могла бы поехать? Только на этот вечер, — мягко попросила Элинор.

— Нет-нет, боюсь, не смогу. — Люси покачнулась. Никогда в жизни не испытывала она головной боли и не имела ни малейшего понятия, как изобразить это недомогание.

Она села на диван и прикрыла лицо ладонью.

Стоило ей подумать о том, что Клифтон женится на этой сладкоречивой леди Аннелле, и она действительно почувствовала себя весьма скверно.

Когда она увидела встревоженные лица Минервы и Элинор, ее кольнуло чувство вины. Подруги считали, что она серьезно больна.

— Тетя, не хватало только, чтобы Люси потеряла сознание на вечере, — сказала Минерва. — Воображаю, что тогда начнется.

— Да, — согласилась тетя Беделия, так погрозив племяннице пальцем, что перья на ее тюрбане качнулись. — Твоя взяла, Минерва. — Она повернулась к стоявшей в дверях миссис Клапп: — Отведите вашу бедную хозяйку наверх и проследите, чтобы миссис Хатчинсон приготовила ей большую чашку ромашкового чаю. Очень помогает от мигрени и других огорчений.

— Конечно, леди Чадли, — ответила Клапп властной родственнице Минервы и, кинувшись к Люси, подала руку, чтобы помочь ей подняться с дивана. Клапп относилась к тете Беделии с благоговейным страхом. — Я сама буду сидеть с ней, миледи.

— О нет! — возразила Люси. Все уставились на нее. Она осела на диван и уцепилась за Клапп. — Просто мне не хочется, чтобы Микки остался без присмотра. Милая Клапп, разве нашему мальчику не нужно искупаться сегодня?

— Да, но… — возразила Клапп.

— Мне будет куда легче, если он чистым уляжется в свою кроватку.

«И не пойдет искать меня», — хотела добавить она, но промолчала.

Кроме того, она знала, что, купая Микки, старушка так измучается, что рухнет в кровать и проспит до рассвета.

А именно это Люси и нужно.

Леди Стэндон направилась к двери, тетя Беделия присматривала за ней зорким взглядом пастушьей собаки.

— Люси, завтра вы поедете на бал к Бертону, — сказала тетя Беделия, когда Люси стала осторожно подниматься по лестнице, притворившись, будто едва держится на ногах. — И больше никакой мигрени, милая моя.

Старая дама вышла, и не успел Маджетт закрыть дверь, как тетя Беделия уже отчитывала Элинор и Минерву, словно неловких дебютанток.

— Не знаю, идет ли вам этот бледно-желтый цвет, Элинор. Думаю, что вы добились бы большего успеха в красивом оттенке синего. Минерва, о чем ты думала, покупая эти перчатки? К счастью, у меня всегда есть запасная пара.

Люси взбежала по лестнице, оставив позади Клапп.

— Люси, вы не должны перенапрягаться, — сказала старушка, догнав ее. — Помните, что сказала леди Чадли… О Господи, что вы делаете?

Люси сбросила платье и натягивала черные бриджи.

— Не волнуйтесь, Клапп, нет у меня никакой мигрени, но есть неотложное дело, поэтому сохраните мое исчезновение в тайне.

Клапп прикрыла рукой разинутый рот, когда Люси нырнула в серую рубашку и черное пальто. Нахлобучив черную шляпу, она нагнулась и вытащила из-под кровати пару мягких сапог.

— Ох, миледи, это не сулит ничего хорошего! — запротестовала Клапп.

— Наоборот, моя милая! — обняла ее Люси. — Я иду за нашим будущим. У меня есть состояние, которое я должна вернуть.

Когда гнев Люси поутих, она сообразила, что Клифтон дал ей пропуск на выход из тюрьмы герцогини.

Если Малком оставил наследство, она не собирается упускать шанс. Возможно, она даже сможет купить дом в Хэмпстеде и вернуться с Микки и слугами в те места и к той жизни, которые она любила.

План графа — чтобы она украла завещание, — был безупречен, если не считать того, что она не имела никакого намерения брать Клифтона в сообщники. Если завещание Малкома в конторе Страута, то она украдет его, пока Клифтон на балу у Грессингемов занят леди Аннеллой.

И всем светом.

Люси, со своей стороны, с приличным обществом покончила.

Она сидела рядом с Томасом Уильямом на козлах, старательно изображая слугу, отправленного по делам хозяина, но перспективы будоражили ее.

— Не нравится мне это, мисс Люси, — в двадцатый, наверное, раз сказал Томас Уильям.

— Я думала, что тебе это покажется более интересным, чем всю ночь слушать причитания миссис Хатчинсон по поводу диетических ограничений мистера Оттера.

Томас Уильям закатил глаза, поскольку это была истинная правда.

— И когда в последний раз у тебя было доброе старое приключение? — сыпала доводами Люси. — Когда в последний раз ты совершал грабеж со взломом?

— За такое можно и на виселицу попасть, — усмехнулся он.

— Что? Боишься, что тебя поймают? Или возраст сказывается, и ты уже не способен на простую кражу?

Его густые брови сошлись на переносице. Томас Уильям не любил, когда ему напоминали о возрасте, поскольку точно не знал, сколько ему лет.

— Эта парочка, за которой вы послали… Не доверяю я им.

— Расти и Сэмми? Ты не хуже меня, знаешь, что они лучшие в округе, — с уверенностью заявила Люси.

— Да, но вы сами-то им доверяете?

Теперь пришла очередь Люси хмуриться. Он прав.

Расти и Сэмми ловкачи, знатоки своего дела, но они привыкли тащить все, что не приколочено, а Люси это не устраивает.

— Именно поэтому ты и нужен мне, Томас Уильям. Ты единственный в Лондоне, кого они боятся. Если ты прикажешь им ничего не брать, даже перочинного ножа, они не посмеют нарушить твой приказ.

Он фыркнул, словно верил в ее лесть не больше, чем в то, что Расти и Сэмми смогут держать руки в карманах, взломав дверь конторы Страута.

Люси откинулась на сиденье, стараясь сдержать самодовольство. Граф придет в бешенство.

Так ему и надо. Высокомерная улыбка быстро слетит с его лица. Та самая, что не сходила с его лица после похищения в магазине.

Сегодня вечером они поменяются местами.

— Вот. — Томас Уильям чуть кивнул, когда они проезжали мимо здания.

Люси хорошо помнила этот дом.

— Он все еще держит контору на первом этаже, а сам живет выше?

— Да. Клерки располагаются на чердаке. По словам одного парня, Страут купил здание несколько лет назад.

— Дом принадлежит ему? — удивилась Люси.

— И соседние дома тоже. — Большую часть дня Томас Уильям вел необходимое наблюдение. — Несколько странно, вам не кажется? Дороговато для такого человека, как он.

— Как он мог позволить себе приобрести собственность здесь, рядом с Линкольн-Филдс? — пробормотала она, окинув взглядом добротные здания и магазины, выстроившиеся вдоль улицы.

— Вот и меня это смущает, — сказал Томас Уильям.

— И если мистер Страут не соизволил сообщить нам о завещании Малкома, какие еще у него есть тайны, как по-твоему?

Томас Уильям снова нахмурился, он видел, что у Люси возникли подозрения.

— Мисс Люси, мы задержимся в конторе только для того, чтобы открыть сейф и забрать то, что нам нужно, не дольше.

— Я знаю, но что-то здесь не так.

— Помните совет вашего отца, — прошептал Томас Уильям, высаживая ее. — Не делайте следующий шаг, если не знаете, что найдете.

Люси согласно кивнула, хотя думала о другом мудром изречении отца: «Как и кусачая собака, вор редко крадет только единожды».

Томас Уильям, конечно, прав, нужно войти и выйти быстро незамеченными. Но она не могла отделаться от тревожного предчувствия.

Томас Уильям направил повозку на другую улицу, свернул в переулок позади зданий, въехал в пустые конюшни и спрыгнул. Потом повернул повозку к переулку, на случай если придется поспешно ретироваться, и привязал лошадь к столбику.

Люси заметила две фигуры, выскользнувшие из тени.

Прежние пособники ее отца не произнесли ни единого слова приветствия, но Сэмми не удержался и легко потрепал ее по подбородку. Подмигнув, он широко улыбнулся.

Люси не видела эту парочку по крайней мере два года, у нее на сердце потеплело, когда они встали по бокам. Втроем они крались по переулку.

Томас Уильям кивнул на дверь впереди.

Сэмми вытащил из рукава фомку. В мгновение ока он вскрыл дверь. Люси торжествующе повернулась к Томасу Уильяму: «Видишь, я же говорила!»

Он поднял брови: «Дело еще не закончено».

Расти скользнул внутрь и зажег маленькую лампу, которую всегда имели при себе взломщики и другие любители темных дел. Он поднял лампу, высвечивая лестницу справа и длинный холл слева.

Все повернулись к Люси, поскольку она много раз бывала в конторе и по поручениям отца, и после его смерти, когда мистер Страут сообщил ей плохие новости о весьма скудном наследстве, и, наконец, с Арчи.

Она указала на холл. Он шел через весь дом к парадной двери, откуда входили клиенты. Первая комната вела в контору, а оттуда можно было войти в личные покои Руперта Финеаса Страута, эсквайра.

Люси пошла первой, двигаясь, как учил ее отец. Не знай она, что ее помощники сзади, она бы решила, что они покинули ее, поскольку двигались они совершенно бесшумно.

Они вошли в кабинет клерка. На столе высились аккуратные стопки бумаг.

Все в порядке, если не считать того, что Страут не платит клерку достаточно, чтобы тот держал рот на замке, размышляла она. И то, что траты Клифтона на бифштекс и пиво (которые он, вероятно, с трудом мог себе позволить), обернутся во благо именно для нее, приносило некоторое удовлетворение.

Люси указала на огромные двойные двери, ведущие в кабинет Страута. Расти снова воспользовался фомкой, двери открылись без единого скрипа.

Когда они оказались в большой комнате, Томас Уильям закрыл дверь, Расти зажег другую лампу, так что они смогли оценить диспозицию.

— Мы должны найти сейф, — прошептала Люси. Большое кресло, стоявшее за письменным столом, повернулось, и знакомый голос произнес:

— Как вам повезло, Гусси. Я уже потрудился определить его местонахождение.

К счастью для всех, первым отреагировал Томас Уильям.

Он закрыл Люси рот рукой, прежде чем она всех выдала.

Ее приглушенный вскрик был едва слышен, но все застыли и напряженно вслушивались, определяя, не обнаружили ли их.

— Тихо, — шепнул Клифтон, поднимаясь из кресла. — Что всегда говорил ваш отец? Молчание — золото, особенно для вора. Как вы забыли такой мудрый совет? На вас это не похоже.

Оттолкнув руку Томаса Уильяма, Люси пристально посмотрела на Клифтона:

— Негодяй! Что вы здесь делаете, черт возьми?

— Да, хозяин, — Сэмми вытащил из кармана пистолет, — что это за игра?

— Никакой игры, — ответил Клифтон. — Я пришел за тем же, что и ее светлость. За правдой.

Сообщив Люси всю информацию, какую знал, похитив ее, едва не поцеловав, держась с прежней высокомерностью, Клифтон знал, что она сделает все, что в ее власти, чтобы помешать ему.

И пойдет ва-банк.

А он тем временем подождет победы.

— За правдой? — Сэмми повернулся к Люси: — А ты говорила, что мы идем за состоянием.

— Мы за ним и пришли. — Люси смотрела в лицо Клифтону с решительностью, которая всегда восхищала его.

— Я весь день размышлял о том, почему мой брат отдал состояние в ваши руки, — сказал Клифтон.

— Тогда, может, вы пожелаете уйти и завершить свои размышления? — предложила Люси, кивнув на дверь.

Даже при скудном свете он мог увидеть блеск ее глаз, неистовость, прикрытую сарказмом.

— Может, вы пожелаете просветить меня и избавить от хлопот?

— И не подумаю, — фыркнула Люси.

Клифтон наклонился ближе и прошептал ей на ухо, так чтобы слышала только она:

— Мы могли бы еще раз проехаться в моей карете, и посмотрим, не передумаете ли вы.

Люси вздрогнула, но держалась твердо.

— Только в том случае, если сначала толкну вас под колеса.

— Идите, хозяин, — сказал Сэмми. — Это наше.

— А вот и нет, — ответил ему Клифтон. — Черный Бритч четко объяснил: добыча принадлежит тому, кто нашел ее первым.

— Да, — осторожно согласился Расти. — Но если вы нашли добычу раньше, почему вы не убежали с ней?

Клифтон прислонился к столу, скрестив на груди руки, с одного запястья свисала трость.

— По той простой причине, что я не смог открыть сейф.

— Ужасная проблема, — самодовольно ухмыльнулась Люси. — А теперь идите, мы заберем то, что вы не сумели взять.

— Я имею право, — сказал Клифтон.

— Право… — Люси округлила глаза.

— Он поймал тебя, Гусси, — прошептал ей Сэмми. — Право за ним.

— Кодекс воровской чести?! — воскликнула Люси.

— Ш-ш-ш! — зашикали ее помощники.

— Да, благородный кодекс воровской чести, — повторил Клифтон, — и осмелюсь сказать, Расти и Сэмми его не нарушат.

Оба, хотя и неохотно, кивнули.

— Ну, мы с Томасом Уильямом таких принципов не имеем. — Люси скрестила на груди руки, повторяя позу графа. — И если вы будете мертвы, то Расти и Сэмми они тоже не понадобятся.

— Я ожидал, что до этого может дойти, — ответил он и молниеносным движением подбросил трость. Когда ее конец оказался в дюйме от потолка, грозя звучным ударом, Клифтон поймал ее.

— Если вы отказываетесь помочь мне, я вызову сюда Страута. Полагаю, он вызовет стражу и вознаградит меня за поимку воров, посмевших обокрасть его, — объявил Клифтон. — Что скажете, Люси? Вы откроете сейф для меня, или мы посмотрим, насколько щедрым окажется Страут?

Он видел, как желваки заходили у нее на скулах. Она смотрела на него, охваченная яростью, так же как утром, когда он похитил ее, схватил и держал достаточно близко, чтобы поцеловать.

О, как близок он был к тому, чтобы сокрушить ее губы, но гордость — спасибо за нее Господу! — не позволила ему это сделать.

Однако Клифтон не ожидая, что весь день его будет преследовать аромат ее волос, ее облик, изгиб бедер, груди, прижатой к его торсу.

В эти несколько мгновений Люси снова пробудила в нем тоску и желание. Осознание того, как он любит ее.

«Любил», — пытался поправить себя Клифтон, глядя в ее горящие яростью глаза.

Судя по ее взгляду, лучше в ближайшие две недели поостеречься, если он вообще рискнет выйти из дому.

Но он станет волноваться об этом потом, после того, как она откроет сейф и выяснится разгадка тайны и правда.

Или намек на нее.

— Я открою, — согласилась Люси. — Но я заберу завещание Малкома. И никаких вопросов.

Клифтон согласно кивнул. Она получит завещание, как только он с ним разберется. Это не совсем то, что она предложила, но ведь она не до конца честна.

В верности клятве. В ожидании.

— Где сейф? — спросила она.

— Под столом. Половицы весьма хитроумно положены, но справиться можно.

Расти обошел вокруг стола и увидел аккуратно сложенные рядом с сейфом доски.

— Хорошая работа, хозяин. Вижу, вы хватки не потеряли.

— Нисколько, — ответил Клифтон. — Я должен благодарить вас, джентльмены. Столько раз пользовался вашими уроками, что и не сосчитать.

— Да ладно. — Сэмми смутился, словно дебютантка на балу в «Олмаке».

Закатив глаза, Люси тихо фыркнула и двинулась вперед.

— Свет, Сэмми, — приказала она.

Прежняя властная строгая Гусси, подумал Клифтон, борясь с искушением улыбнуться ей.

— Вы можете открыть? — спросил он, опустившись рядом с ней на колени и задев ее плечом.

Оба подскочили, поскольку соприкосновение, как всегда, электризовало.

«…должно быть, у нее для этого были очень веские причины», — всплыли в памяти Клифтона слова Джека.

— Разумеется, — отмахнулась она. Может ли она открыть сейф? Это все равно что спросить, летают ли птицы.

— Это моя девочка, — мягко сказал Клифтон, отбросив с ее глаз своенравный локон.

На мгновение оба уставились друг на друга, Клифтон углубился в воспоминания о том, как ее роскошные волосы, освободившись от шпилек, рассыпаются по плечам.

— Я всегда восхищался вашим мастерством и вашей уверенностью.

Он снова потянулся к ней, но Люси оттолкнула его руку и спрятала выбившуюся прядь под шляпу.

— Вам доставляло удовольствие шокировать меня, — тихо поддразнил он, жалея, что не может стащить с ее головы эту чертову шляпу.

— Не больше чем вам раздражать меня, — шепнула Люси в ответ.

На сей раз она смотрела на него без убийственного света в глазах, и сладкие воспоминания о тех давних неделях пробивали бреши и трещины в глыбах камней, которые он водрузил на их место.

Потом, словно сочтя близость их положения чрезмерной, Люси переключила внимание на замок. Однако он не поддавался ее усилиям.

— О Господи, и почему Страут не экономит на замках так же, как на зарплате клеркам, — пробормотала она. — Ему пришлось сильно потратиться на покупку швейцарского сейфа.

— Ну же, Гусси, — сказал Клифтон, — вы лучший взломщик в городе. Вы можете открыть этот сейф.

— Жалко, что ты не взяла с собой маленькую обезьянку, — шепнул Расти. — Он все так же ловок с отмычками?

Застыв, Люси мрачно посмотрела на старого приятеля.

— Кто это — маленькая обезьянка? — поинтересовался Клифтон.

— Никто, — быстро ответила Люси. — Вор. Он был бы обузой, — выпалила она.

Но Клифтон не собирался настаивать, позже будет время для вопросов и ответов.

«Всегда есть нечто большее, чем видит глаз…» Тем временем Люси трудилась над замком.

— Я видел похожий сейф в Женеве несколько лет назад. — Клифтон кивнул на железный ящик.

— Вы его открыли? — Нахмурившись, Люси разглядывала сейф.

— Нет. Я не мог воспользоваться вашей помощью в ту ночь.

В ту и во многие другие…

Клифтон отбросил эту невеселую мысль. Но Люси, эта маленькая чертовка, услышала тоскливую нотку.

— Вы думали обо мне?

Ему показалось, или в ее голосе прозвучало удивление?

— Да, Гусси. Я думал о вас.

— Как я могла об этом знать? — сказала она, снова занявшись замком. — Вы никогда не писали мне.

— Я писал, — возразил Клифтон.

Послышалось тихое фырканье. Люси склонилась над сейфом, но Клифтону не нужно было видеть выражение ее лица. Он и так понимал, что она не верит ему.

— С каждым донесением я посылал вам цветок. Засушенный. Я думал, вы знаете, что он означает.

Она замерла и посмотрела на него через плечо.

— Не было никаких цветов. Только донесения.

— Значит, вы думали, что я бросил вас.

— Что еще я могла подумать?

В этот момент замок сейфа щелкнул. Люси улыбнулась, затем повернула ручку и потянула на себя тяжелую металлическую дверцу.

Клифтон стал помогать ей, и в тот миг, когда их пальцы сплелись, когда его ладонь накрыла ее руку, вся интерлюдия в карете вспыхнула между ними.

Люси пыталась стряхнуть его руку, но он крепко держал ее.

Не теперь, когда снова ее нашел.

От этой мысли у него дыхание перехватило.

Вместе они открыли железную дверцу. Взяв лампу, Клифтон поднял ее над сейфом, остальные столпились сзади, чтобы заглянуть внутрь.

Даже Расти, лучший взломщик в Лондоне, тихо присвистнул.

— А ты говорила, что он простой поверенный.

— Он и есть поверенный. — Люси только головой покачала.

— Все это напоминает тайник удачливого контрабандиста. — Сэмми кивнул на набитые монетами мешочки. Никто не сомневался, что они полны соверенов. — Никогда столько бумажек не видел, — сказал он, заметив сложенные рядом с золотом банкноты.

В другом отсеке сейфа лежали бухгалтерские книги и сложенные и опечатанные бумаги, перевязанные черными шнурами.

— Завещания, — прошептала Люси.

— Завещания? — переспросил Клифтон. — Откуда вы знаете?

— Завещание моего отца так же выглядело. Арч… — Она на секунду умолкла. — Клерк сказал, что Страут всегда перевязывает завещание черным шнуром и опечатывает, чтобы легче было найти.

— Так много? — Клифтон, покачав головой, разглядывал документы. — Спрятаны и заперты. Для чего?

— Не нравится мне это, — глянула на него через плечо Люси. — Что-то здесь не так.

Они смотрели друг на друга, и какие бы противоречия ни лежали между ними, сейчас их объединяло одинаковое любопытство, желание открыть правду, найти детали, которые расскажут, что на самом деле произошло.

Именно поэтому в свое время они так подошли друг другу.

— Согласен, — сказал Клифтон. — Как вы думаете, почему мистер Страут прячет в сейфе столько завещаний?

Она покачала головой и вытащила несколько штук.

— Мы узнаем!

Не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что уважаемый мистер Страут делал последние два десятилетия и как накопил состояние. Человек, который служил поверенным у многих агентов, выехавших за границу, использовал в своих интересах их доверие. Их предполагаемую судьбу.

Дарби Брикнелл и другие — Люси узнала больше десятка имен, — доверили Страуту свое наследство, и он отплатил им тем, что не исполнил их последнюю волю.

Средства и владения, которые должны были отойти к любимым, дальним родственникам, друзьям, были все еще в руках Страута, арендаторы, согласно многочисленным бухгалтерским книгам, пополняли его личную казну.

Гнев Клифтона не знал границ, но пачка корреспонденции и одно завещание едва не заставили его нарушить тишину.

Поскольку это имело отношение к Люси.

Она занялась одним из завещаний, Клифтон с лампой в руке отошел в угол и просмотрел свою добычу.

Владение отца Люси было обобрано до нитки стараниями Страута.

Хуже того, внутри было письмо клерка Страута герцогу Паркертону, напоминавшее его светлости, что со смертью Джорджа Эллисона договор аренды дома в Хэмпстеде перестал действовать.

«Желает ли Ваша светлость, чтобы контора мистера Страута нашла нового арендатора, поскольку сомнительно, что нынешний житель сможет платить за такой замечательный дом?»

И подпись: «Арчибальд Стерлинг, клерк».

Мерзавец дал ход выселению Люси, толкая ее к браку с ним. Клифтон мог себе представить, как этот тип явился к Люси с новостями о предстоящем выселении и решением ее проблем.

«Выходите за меня, мисс Эллисон, и вам никогда не придется искать дом».

И словно это было недостаточным оскорблением, Страут получил плату за поиск арендаторов.

А где был он? Клифтон проклинал судьбу. Он был слишком далеко, чтобы помочь. И он знал, что такое может случиться, разве Люси не сказала ему об этом годы назад?

«Старый герцог предоставил папе дом в пожизненное пользование, но после его смерти дом вернется во владение Паркертона».

И этот дьявол Страут дал Арчи карт-бланш, до этого украв все деньги Эллисона.

Что ж, Арчибальд Стерлинг скорее всего горит в аду, но это не значит, что Страуту не придется платить по счетам.

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы его повесили, — пробормотал Клифтон, незаметно сунув документы в карман.

Как Гусси научила его много лет назад.

Люси подняла глаза и на миг отпрянула от злобного блеска в глазах Клифтона.

О Боже, он, похоже, готов подняться наверх и повесить Страута на стропилах. И как ей ни хотелось того же, она будет счастлива отдать судьбу поверенного в изощренные руки мистера Пимма.

Он найдет для этого типа на земле местечко, подобное аду.

Потянувшись, она тронула руку графа, позволив своему теплому прикосновению согреть его скованное холодом сердце.

— Что ж, если он заслуживает виселицы, давайте займемся делом. — Она кивнула на улики.

Они просмотрели книги, одну за другой, поражаясь размаху преступлений.

— Послушайте. — Люси читала завещание. — Невеста Дарби должна была получить пятьсот фунтов, по пятьдесят фунтов в год, пока не выйдет замуж. — Покачав головой, она свернула бумагу. — Знаете, она так и не вышла замуж. Все эти годы была верна его памяти, а Страут подло забрал то, что ей причиталось. Она понятия не имела, что Дарби всю жизнь любил ее.

— Теперь она узнает о его любви, — сказал Клифтон. — Мы об этом позаботимся.

«Мы». У этого слова слишком большой подтекст. Никаких «мы» нет, хотела сказать Люси, но за последние несколько часов многое изменилось.

Как будто вновь возникла связь, соединившая их, напомнившая, как они похожи, сколько у них общего.

Люси все еще не могла поверить, что Клифтон думал о ней все эти годы, посылал ей цветы, чтобы удостовериться, что она знает о его любви. Куда делись все эти символы?

Она вздохнула. Скорее всего это дело рук отца. Он делал все, что в его власти, чтобы положить конец этому гибельному, по его мнению, союзу.

Интересно, что бы он сказал теперь? — подумала Люси. Она могла себе это представить.

«Ты не все сказала ему, Гусси. Как насчет того маленького секрета, который спит в узкой кровати в задних комнатах дома на Брук-стрит?»

Клифтон придет в ярость, обнаружив Микки? Станет избегать мальчика, потому что тот незаконнорожденный? Или примет ребенка в свое сердце, в свой дом? Конечно, Малкому он всегда был рад, но будет ли жена Клифтона придерживаться столь же широких взглядов, как его мать?

Люси этого не знала. Но одно известно точно: она ради мальчика готова пожертвовать собой.

Они закрыли последнюю бухгалтерскую книгу, и Клифтон только головой покачал при виде этого собрания злодеяний и улик.

— Должен сказать, что Страут дотошен.

— Как вы думаете, почему он вел этот учет? — Люси просмотрела последнее завещание и отдала все их Клифтону.

— Ложь помнить нелегко — Сэмми оказался мудрее, чем можно было подумать. — Я храню перечень домов, в которых побывал, чтобы не тратить время впустую и не лезть туда, где уже нечем поживиться.

Люси подтвердила это, кивнув Клифтону. Так и есть. Страут — вор, он вел учет, чтобы не лезть в пустой колодец. И не рисковать.

— Но если он хранил все бумаги, — сказал Клифтон, — где завещание Малкома, черт побери?

Люси, затаившись, солгала:

— Возможно, оно пропало, как и утверждал Страут. — Она оглянулась на Томаса Уильяма, который, к счастью, уставился в потолок, поскольку старый слуга отца единственный заметил, как завещание скользнуло в ее рукав. — У вас будет время поискать тщательнее, когда вы вернетесь с Пиммом и ордером на арест.

Клифтона это едва ли убедило, но не оставалось ничего другого, как привести все в порядок и запереть сейф.

Они решили оставить все на своих местах. Расти и Сэмми заворчали, что глупо бросать столько денег. Клифтон сообщил им, что деньги были предназначены для вдов и сирот.

Но Сэмми это не тронуло.

— Хозяин, все хотят помочь вдовам и сиротам, но никто никогда не подал милостыню мне.

Возражений не последовало, только молчавший до сих пор Томас Уильям указал на дверь:

— Вон отсюда. Оба.

Расти и Сэмми как ветром сдуло.

Люси и Томас Уильям последовали за ними, но Клифтон не спешил, он еще раз оглядел погруженную в тень комнату.

— Пойдемте, милорд, — шепнула Люси. — Потом будет время осмотреть все досконально.

Он кивнул и пошел следом за ней.

Люси чувствовала себя виноватой перед ним, но у нее были причины для сдержанности.

«Не имеет значения, что он посылал тебе цветы. Что он не забыл тебя. Теперь все по-другому», — думала она, зная, что главное — это сбежать от графа, как только они выйдут из конторы Страута.

Но удача отвернулась от нее — в переулке они наткнулись на Сэмми, который держат высокого худого мужчину, зажав ему рот рукой.

— Клерк, — взглянул на него Клифтон.

— Мы поймали его на входе, — объяснил Расти. — Нельзя, чтобы он тут раскудахтался, так что горло ему перережем, и дело с концом.

Округлившиеся глаза клерка уставились на Люси, умоляя о помощи.

— Это только осложнит дело, — сказала Люси. — Нам это не нужно. — Люси оглянулась на графа: — Как вы думаете, он может немного помочь?

Клерк отчаянно закивал, сейчас он готов был родную мать продать, Клифтон кивнул и присмотрелся к нему:

— Может. Я заберу его к Пимму. Он знает, что делать.

Глава 14

Люси и Томасу Уильяму потребовалось немало времени, чтобы добраться домой, поскольку они отдали повозку графу, чтобы отвезти клерка к Пимму.

Перед отъездом Клифтон, похоже, хотел ей что-то сказать, но круто повернулся и поднялся в повозку.

Что он хотел ей сказать? Люси задрожала, воображение у нее разыгралось.

«Пойдем со мной, Гусси. Проведи ночь в моих объятиях».

Она отмахивалась от этих мыслей, но было почти невозможно прогнать их, она все еще чувствовала прикосновение его руки, когда они передавали друг другу бумаги.

Порой она ловила на себе его взгляд. Клифтон присматривался к ней. Изучал.

Как-то получилось, что за этот вечер они поменялись ролями. Собирая улики и сравнивая документы, обличающие Страута, Люси поняла, что они достигли соглашения, своего рода перемирия.

Но что это могло означать?

«Ничего! — предостерегла она себя. — Совершенно ничего».

Так что он хотел сказать?

Она не имела ни малейшего представления и лишь смотрела ему вслед, когда он исчезал из виду на темных улицах Лондона.

Люси, да еще в ее костюме, и Томасу Уильяму ни к чему было разгуливать по улицам. И Томас Уильям наконец нашел извозчика, который согласился отвезти их в Мейфэр, но, чтобы уговорить его, потребовались все имеющиеся у Люси монеты.

Когда они прибыли, дом на Брук-стрит был тихим и темным, Минерва и Элинор еще не возвратились от Грессингемов. Люси облегченно вздохнула.

Она быстро пробралась в дом.

Во всяком случае, так ей казалось, когда она в одиночестве шла по пустым коридорам; Томас Уильям отправился в свою комнату.

Люси вошла в свою спальню, погруженную в тень. Как ни странно, темнота ее всегда успокаивала.

Прислонившись спиной к двери, она дала волю мыслям, которые всю дорогу домой гнала прочь. Мыслям о том, как ее тело страстно желает прикосновений Клифтона, его поцелуев. Как жаждет она вновь пережить ту давнюю ночь в Хэмпстеде.

Еще одну ночь с графом… а потом она исчезнет вместе с Микки и своими домочадцами, и Клифтон сможет заняться поисками будущей графини. Умнее не придумаешь.

— Что, черт возьми, ты хотел сказать мне, Гилби? — прошептала она в ночь.

— Почему бы прямо не спросить меня об этом? — послышалось в ответ.

Чиркнула спичка. В свете крошечного пламени она увидела, как граф зажег одинокую свечу и, задув спичку, бросил ее в камин.

Даже в скудном свете Люси видела, что он собирался спросить там, в переулке позади дома Страута.

И ее ответ… о, она знала его.

Она, как спичка, готова вспыхнуть огнем, не хватало лишь малого, чтобы поджечь ее.

Одного поцелуя.

Люси молча пересекла комнату и бросилась в объятия Клифтона.

И вновь вспыхнула страсть, которую она считала навсегда потерянной.

Клифтон ожидал вспышки другого рода.

Но этой — Люси, его Люси, в его объятиях, нетерпеливо ищет губами его губы! — было для него достаточно.

По крайней мере пока.

Он не настолько глуп, чтобы думать, будто все недоразумения и нарушенные обещания так легко исправить.

И все же эта вероломная женщина в его руках. Ее капитуляция, ее пыл вновь пробудили его.

Дело не в том, как его тело отвечало ей — он уже отвердел и потерял здравомыслие, — казалось, чтото, что он считал давно потерянным, возродилось к жизни.

И он точно знал, что это.

Его сердце. Ведь он никогда не переставал любить Люси. Не мог ее забыть. Это и есть любовь. Нечто неподвластное разуму, за пределами гнева и горя, с которыми он жил все эти годы.

Это был бальзам на его раны и свет его жизни.

Она возрождала его к жизни, как никто другой.

Его скандальная, замечательная Люси.

Люси почувствовала, как что-то в нем изменилось. Как будто сначала он колебался, но внезапно стал слишком нетерпеливым и жадным.

Его руки вытащили из бриджей ее сорочку и нетерпеливо бродили под муслином, касаясь ее, требуя ее. Прижимая ее к себе все крепче и крепче.

Но этого ему было мало.

Он сдернул с нее рубашку, отлетевшие пуговки посыпались на пол. В какой-то миг Люси с ужасом вспомнила о спрятанном завещании Малкома. Усилием воли она сдержалась, и когда сверток оказался на полу, отодвинула его подальше.

За рубашкой последовали бриджи, она осталась лишь в сорочке и панталонах, но ненадолго. Как только она оказалась нагой, Клифтон подхватил ее и усадил на туалетный столик, смахнув с него гребень и щетки.

Люси таяла в его сильных руках. Он брал ее, не спрашивая… не моля о позволении.

Клифтон делал что хотел. А хотел он ее.

Люси обхватила ногами его бедра и потянула к себе.

Его тугое мужское естество напряглось под бриджами из оленьей кожи, и Люси тянула его все ближе, чтобы почувствовать его всего. Ее тело пылало, стремясь к нему, желая того, что мог дать ей.

Наклонившись, он взял в рот ее сосок и посасывал. Жаркие волны желания захлестывали ее.

Люси выгнулась назад и, схватив его за бедра, тащила к себе.

Те давние времена — не важно, сколько прошло с тех пор, когда он любил ее, — вернулись к ней, как будто это было только вчера.

Столкнув ее ноги со своих бедер, Клифтон отодвинулся, и Люси застонала, потеряв прижатый к ней твердый соблазнительный жезл.

— Ш-ш-ш… Гусси, ты весь дом перебудишь, — поддразнил он ее.

Люси не видела в этом ничего смешного.

— Я хочу тебя, Гилби!

Клифтон, улыбнувшись, наклонился и дал ей то, что она хотела.

Его руки поймали ее бедра и распахнули их, он прошелся языком по складкам ее женского естества.

Люси громко стонала.

— Милая, да ты весь Мейфэр разбудишь.

— Я буду тихо, — едва выговорила она. — Но, Гилби… черт возьми… сделай это снова.

Он снова прошелся языком дразнящими движениями, а потом посасывал набухшее потайное местечко.

Тело Люси ожило. Как же она могла забыть эту пульсирующую, опасную жажду?! Ей хотелось кричать и разбудить весь Лондон.

«Возьми меня. Пожалуйста, возьми меня. Дай мне…»

Она взлетела на вершину блаженства.

— О да, Гилби! Да!! Да!!! — Она цеплялась за его плечи, едва сознавая, что уже оказалась в кровати, пока Клифтон не накрыл ее своим жарким телом во всем великолепии наготы, его твердое мужское естество проталкивалось между ее все еще дрожащими бедрами.

Люси знала, что первая вспышка страсти, все еще державшая ее в сладком рабстве, — это только начало. О, как ее тело жаждало большего!

Зная, что означает это «большее», она открылась ему, позволяя ему заполнить ее, взять ее одним сильным толчком.

Теперь настала очередь Люси улыбаться: Клифтон громко застонал. Еще мгновение — и он тоже взлетит на вершину блаженства.

— Люси, — прошептал Клифтон перед рассветом, когда она уютно устроилась в его объятиях.

Оба были в полном изнеможении, но не спали, и он чувствовал, что теперь пора.

Пора прояснить обстановку и уладить дела между ними.

Чтобы они могли начать все сначала.

— Скоро утро, мне пора идти, — сказал он.

Повернувшись, Люси посмотрела на него из-под полуопущенных век.

— Останься, — шептала она, не отпуская его.

— Не рискну.

— Я в долгу не останусь. — Она приглашающим жестом откинула одеяло.

— Я должен уйти, пока дом не проснулся, — подмигнул ей Клифтон. — Раньше, чем проснется Минерва. Не отважусь встретиться с ней еще раз.

Люси рассмеялась, потом прикрыла рот ладонью.

— Да уж, тебе надо идти. — Она тоже поднялась и начала помогать ему собирать одежду.

— Я знаю, почему ты вышла за Арчи. — Люси застыла от его слов, но Клифтон продолжал: — Я знаю о доме, о выселении. О его роли во всем этом.

Выпрямившись, она посмотрела ему в лицо:

— Если ты знал, почему ничего не сделал?

— Я узнал обо всем только вчера вечером. Страут мне рассказал.

Люси уставилась на него:

— Как?

— Была кое-какая корреспонденция.

Люси покачала головой:

— Ты, должно быть, ошибся. Арчи не имел к этому никакого отношения. Это все дела Паркертона.

Клифтон наклонился за жилетом, вытащил из кармана бумаги и подал ей.

Люси подошла к окну, где было посветлее, и быстро просмотрела страницы.

— Вот мерзавец, — пробормотала она.

— Кто именно? — спросил Клифтон. — Герцог, Страут или Арчи?

— Все трое. — Она отбросила бумаги. — Что ж, Арчи я повесить не могу, — сказала она. — И должна также оставить Пимму разбираться со Страутом. Но если мне когда-нибудь выпадет несчастье встретиться с Паркертоном, он этого разговора не забудет.

— Если до тебя с ним не встречусь я. Я почти опасаюсь за продолжение его рода. Я так сожалею, — сказал он. — Я должен был быть там. Должен был остановить их. Проследить, чтобы о тебе позаботились. Просто я думал…

— …что я останусь в Хэмпстеде, — договорила Люси.

— Да. Глупо, конечно, с моей стороны.

— Я думала, ты вернешься, — тихо сказала она. — Но ты не вернулся.

Он отпустил ее.

— Я очень хотел вернуться, но приказы всегда были одинаковые: оставаться на месте, — ответил он. — А Малком, к моему большому огорчению, ездил туда-сюда. Я послал с ним однажды записку, зная, что он доберется до Хэмпстеда.

— Когда?

— Спустя год после нашего отъезда. Малкома послали с информацией для твоего отца. Вернувшись, Малком сказал, что видел Марианну, а ты ушла.

— Папа, должно быть, знал о его приезде и отправил меня с каким-нибудь поручением, чтобы помешать мне получить хоть какую-нибудь весточку от тебя.

— Он знал о нас?

Люси кивнула:

— Он поймал меня, когда я в ту ночь вернулась домой от тебя.

Клифтон тихо присвистнул.

— Малком сказал, что отдал записку миссис Кьюин.

Люси закрыла глаза и застонала:

— О Господи! Миссис Кьюин, благослови Господь ее душу, не помнила, где у нас сахарница стоит. Она, вероятно, сунула твою записку в карман и забыла о ней.

— Я не возвращался в Англию до… я был на том же судне, что и Малком, — сказал Клифтон, отвернувшись от нее.

— Когда он погиб, — выдохнула Люси.

— Да. Я прибыл прямо в Хэмпстед… после… и выяснил, что ты замужем, а в доме живут чужие люди.

Глаза Люси наполнились слезами.

— И теперь ты знаешь почему. — Она кивнула на рассыпанные по полу бумаги. — Сначала умерла Марианна. Потом папа и миссис Кьюин в один день друг за другом. Это было так ужасно, дом опустел. А затем пришло уведомление Паркертона. У меня была неделя, чтобы найти деньги за аренду или уйти. — Она замолчала и отвела взгляд. — Надо было найти способ раздобыть деньги. Я должна была ждать тебя. Я так сожалею, что подвела тебя.

Подвела? Какая нелепость. Все наоборот.

— Я думал, что ты слышала о смерти Малкома и моей роли в этом и поняла… поняла, что я оказался таким, как ты всегда подозревала… неудачником. Недостойным.

Отступив, Люси уставилась на него:

— Ты? Неудачник?! Едва ли!

— Люси, Малком умер из-за меня, — признался Клифтон. Он никогда никому об этом не говорил. Но эта мысль преследовала его все эти годы.

Люси покачала головой.

— Я слышала о том, что случилось на том берегу. Не сразу, но узнала. Тебя не было рядом.

— Я был на борту судна Дэшуэлла.

Клифтон замолчал, обдумывая слова. Он никогда не говорил о той ночи, даже Джеку. Он не хотел, чтобы кто-то знал правду.

Набрав в грудь воздуха, Клифтон признался в том, чего не открывал никому:

— Малком так стремился на берег. У нас было всего несколько дней до возвращения, но с задержкой высадки мы теряли время. — Клифтон играл ее прядью. — Я планировал приехать к тебе. Собирался получить в Лондоне специальную лицензию и отправиться прямо в Хэмпстед, чтобы мы могли пожениться.

Люси пристально смотрела на него.

— Ты собирался на мне жениться?

— Конечно, глупышка Гусси. Я обещал, и… — он сделал паузу, — ведь я любил тебя.

— Я не знала, — сказала она. — Два года прошло с тех пор, как ты уехал, и ни слова. Ты не представляешь себе, сколько раз я обыскивала папин кабинет в поисках хоть какой-нибудь записки, донесения, в которых упоминалось твое имя. — На глаза Люси навернулись слезы.

— Малком настаивал, что выйдет на берег первым и отправится в Лондон раньше меня. Вдобавок там был еще и Темплтон. Он торопился к жене, так что мы разыграли в карты единственное место в баркасе.

Люси не сводила с него глаз.

— Ты сжульничал!

— Да. Темплтон плохой игрок, так что он сразу выбыл, и остались мы с Малкомом.

— И ты решил выиграть шанс, — сказала Люси.

— Да, но я спешил, и Малком поймал меня на жульничестве. — Он покачал головой.

— Так что место в баркасе занял он. — Голос Люси стал задумчивым, она пристально смотрела на Клифтона. — Той ночью на его месте мог оказаться ты.

— Ты представить себе не можешь, сколько раз я жалел о том, что этого не случилось.

— Это была не твоя очередь, — сказала она. — Думай о спасенных жизнях, о своей работе, о том, что ты сделал сегодня.

Он игнорировал правдивость ее слов.

— Я потерпел неудачу, и Малком умер, потому что я готов был пойти на все, чтобы добраться к тебе.

— А если бы ты был в тот вечер на берегу, обман Страута когда-нибудь открылся бы? А как насчет Марселя? Думаешь, я не знаю, как ты помогал там Ларкену. Или о других делах, с которыми ты справился за эти годы?

— Это кто-то другой. Какой-то другой человек.

Люси покачала головой:

— Нет, это твои дела, и только твои. — Она помолчала. — Как наше дело вчера было открыть тайну. Наше, и ничье больше.

— Ты говоришь, как отец, — заметил Клифтон.

Она стиснула зубы и, потянувшись, взяла его лицо в ладони. Это была прежняя Люси, в ее прикосновении не было нежной заботливой ласки, ее руки были сильными и твердыми.

— Черт побери, Гилби, ты поймешь правду. Мой отец утверждал, что работал на герцога Паркертона не ради почестей и наград, это подготовило его к настоящей работе.

Слова Люси наконец осветили его внутренний мрак, словно одинокая вспышка разума.

— Подготовка агентов, — сказал Клифтон, чувствуя, как все начинает проясняться.

— Именно. Подумай обо всех тех, кого отец научил — Темплтон, Джек, ты, Малком, Дарби… Его героическое прошлое было уроком, который он должен был передать, когда борьба пошла куда более отчаянная и намного более важная.

— Но, Гусси, я всего лишь обычный человек. Какое это имеет отношение ко мне?

Она сердито фыркнула и всплеснула руками:

— Прямое, болван ты эдакий. Если бы не твоя тренировка, навыки и обретенный опыт, думаешь, воровство Страута было бы обнаружено?

В ее зеленых глазах светилась решительность. И кое-что еще. Гордость.

— Возможно, нет, — признал Клифтон.

— Гилби, события нашей жизни приводит в движение рука помогущественнее нашей. И нам никогда не посылают испытаний, которые нам не по силам.

— Но я не мог сделать этого без тебя, — прошептал Клифтон, целуя ее бровь, потом продолжил одеваться. Последовав его примеру, Люси подхватила халат.

Стоя к ней спиной, Клифтон потянулся за рубашкой, под ней оказалась пачка бумаг.

— Что за черт? — пробормотал он, поднимая их.

Это было завещание. Завещание из конторы Страута. Приглядевшись, Клифтон увидел, что это рубашка Люси, в которой она была вчера вечером.

И он поставил бы последний грош, что это завещание Малкома.

Она вчера стащила завещание из конторы Страута и хотела скрыть это от него.

Клифтон закрыл глаза. Любовь, в которой он признался ей этой ночью, сгорала в огне ее обмана. Это пламя рвалось из-под контроля, заставляя его содрогаться от ярости.

Он замер, сунул завещание в карман, затем повернулся к ней.

— Только одно осталось невыясненным, Люси.

— Да, Гилби? — сказала она игривым, пресыщенным тоном.

— Я все же не понимаю, почему Малком отдал свое состояние в твое распоряжение.

Он смотрел на нее.

Но ему не нужно было спрашивать, поскольку ответ на его вопрос, тайный повод Малкома, сам явился в комнату.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел мальчик.

Та самая «маленькая обезьянка», предположил Клифтон.

— Люси, Люси, мне показалось, я слышал голоса… — Мальчик умолк и настороженно смотрел на Клифтона.

Граф тоже рассматривал его. На него смотрела пара темных глаз, так похожих на его собственные… лицо, которое он никогда не видел и видел годами.

Повернувшись к Люси, он даже в тусклом свете увидел, что она побелела как полотно.

Но он ни секунды не думал, что добьется от нее правды, поэтому повернулся к мальчику.

— Кто твой отец, дружок? Кто он?

Люси онемела от ужаса. Она не хотела, чтобы он об этом узнал. По крайней мере сейчас.

— Кто твой отец, мальчик? Скажи мне, — гремел Клифтон.

Люси запретила Микки говорить об этом. Велела никогда не открывать правду. Поскольку она рассудила, и справедливо, что, как только правда о его происхождении выйдет на свет, Стерлинги отправят мальчика во владения Грея.

Микки смотрел в лицо, так похожее на его собственное, и прищурился, будто тоже догадывался о правде.

— Малком Грей, сэр, — ответил мальчик. — Вы знали его?

Клифтон отшатнулся. Он не сводил глаз с мальчика.

— Ты сын Малкома?

— Да, милорд.

Клифтон покачал головой, повернулся и вышел из комнаты.

Люси бросилась за ним. Боже милостивый! Он думает, что у нее была любовная связь с Малкомом.

— Клифтон, ты должен выслушать меня… должен…

Он остановился на лестнице и ткнул пальцем в ее сторону.

— Я больше не стану слушать вашу ложь, мадам! Вы не лучше Страута и того бесхребетного типа, за которого вышли замуж.

Люси слышала, как в доме скрипят кровати, открываются двери. Этого еще не хватало! Теперь все обитатели дома станут свидетелями скандала.

— Перестань орать и выслушай меня! — крикнула Люси.

— Выслушать вас? Сомневаюсь, что у вас есть доводы. Или они краденые, — огрызнулся он в ответ.

Люси, хрипло дыша, пыталась возразить, но было уже поздно, Клифтон спускался с лестницы, перешагивая через две ступеньки.

— Мальчик — мой племянник, и я не допущу, чтобы его воспитывали такие, как вы! — объявил Клифтон из холла. — Я вернусь с моим поверенным. Соберите его вещи. — Входная дверь с грохотом захлопнулась.

— Его зовут Майкл! — крикнула Люси, опустившись на пол, ноги не держали ее.

Через мгновение рядом оказались Элинор и Минерва.

— Он хочет забрать у меня Микки! — рыдала Люси на плече Элинор.

— Мы ему не позволим, — сказала Минерва, глядя поверх трясущихся плеч Люси в глаза Элинор. — Не позволим!

Элинор кивнула.

— Боюсь, что он не станет ничего слушать, — всхлипывала Люси. — Я такую кашу заварила.

— Не бойся, Люси, он выслушает твои доводы, — похлопала ее по плечу Минерва. — Выслушает. Мы об этом позаботимся.

Глава 15

Несколько часов спустя Минерва и Элинор сидели в сумраке герцогской кареты у дверей клуба «Уайтс».

— Минерва, если заметят, как мы прячемся на Сент-Джеймс-стрит, мы станем скандалом сезона. — Элинор ниже пригнулась на сиденье.

— Говорю тебе, он скоро появится, и после этого мы сможем уехать, — уговаривала ее Минерва. — Люси сделала бы для нас то же самое.

Это укрепило решимость Элинор.

— Наверняка. Кто бы мог подумать, что она такая?

— И кто мог подумать, что дойдет до этого? — поддержала ее Минерва. Посмей кто-нибудь пару недель назад предположить, что она впутается в подобное дело, рискуя своей репутацией ради Люси Эллисон Стерлинг, она бы его отбрила!

А ведь именно это они сейчас делали… и репутация их балансировала на грани крушения, поскольку ни одна порядочная женщина не осмелится ступить в легендарную обитель, в самый рафинированный из мужских клубов Лондона.

Но именно туда отправился Клифтон, сказал им его дворецкий, прежде чем захлопнуть дверь у них перед носом.

Минерва и Элинор помчались в клуб. И теперь ждали.

Они удрали с Брук-стрит украдкой, пока Люси ждала поверенного, которого ей в помощь обещал прислать герцог. Если бы Элинор и Минерва проговорились о своем замысле, Люси остановила бы их.

— Думаешь, он нас послушает? — спросила Элинор.

— Послушает. — Минерва вытащила из сумочки пистолет.

— О Господи! Минерва, где ты это взяла?

Минерва с опаской взглянула на пистолет, потом перевела взгляд на Элинор.

— Украла из комнаты Томаса Уильяма.

— Браво! — Элинор посмотрела в щелку между шторками. — Он! Во всяком случае, я так думаю.

— Возмутительный тип, — пробормотала Минерва, взявшись за ручку дверцы, поскольку на тротуар действительно спускался Клифтон. — Хотя, подозреваю, он Люси идеально подходит.

Обе затаили дыхание, и когда граф поравнялся с каретой, Минерва, высунувшись, ткнула ему в спину пистолет.

— Сядьте в карету, милорд, и я обещаю не стрелять, — сказала она.

— Леди Стэндон? — оглянулся он. — Вы даже знаете, как этим пользоваться?

— Милорд, я не имею ни малейшего представления, заряжен ли пистолет. Хотите узнать?

Час спустя, потрясенный, но целый и невредимый, Клифтон вышел из кареты Холлиндрейка. Он направился в клуб, где его встретил поверенный, вызванный для разговора.

Утро было насыщено делами: надо было помочь Пимму арестовать Страута, послать за поверенным, чтобы получить опеку над мальчиком. В довершение всего его похитила леди Стэндон, да не одна, а две.

Боже милостивый! Если до министерства иностранных дел дойдет, что его перед входом в «Уайтс» задержала парочка вдов, он этого не переживет.

Правда, он не думал, что Минерва или Элинор станут болтать о том, как провели день.

Поверенного Клифтон прогнал — хватит с него на сегодня пререканий и юридических дел. Он Бога благодарил, что удел дам — домашний очаг, и сожалел о том дне, когда подобным Минерве Стерлинг дадут шанс выступать в суде. Ее слова все еще звенели у него в ушах: «Вы высокомерный дурак! Вы не дали ей шанса! Когда она могла сказать вам о ребенке вашего брата? Когда, сэр?!»

И прежде чем у него появилась возможность хоть как-то ответить, в разговор вступила Элинор Стерлинг:

— Малком любил сестру Люси, Марианну. Оставил ее беременной. И Люси опекала мальчика со дня его появления на свет. А теперь вы смеете усомниться в ней, когда она заботилась о нем, оставила при себе…

— …к ужасу Стерлингов, — вставила Минерва.

— И с опасностью для собственной репутации, заметьте, потому что, точно так же как вы, большинство из нас считало, что это ее ребенок. Она не раз ставила благополучие мальчика выше собственного, лишь бы он остался с ней.

Минерва тоже еще не закончила:

— Да и с чего ей вам говорить? Как ни крути, в ее глазах вы отреклись от ее любви, не вернулись и едва не обручились с другой! Что еще она должна была думать?!

Клифтон покачал головой, обдумывая все, что узнал. Люси опекала ребенка Малкома. Растила как своего собственного, преодолевая все светские правила и насмешки, лишь бы оставить мальчика при себе, потому что он — все, что осталось от той жизни, которую она любила.

В Хэмпстеде, в провинции.

Теперь настала его очередь возмущаться: «Малком, почему ты не сказал мне о Марианне. О ребенке. Я бы сделал для них все, что мог».

Почему брат не сказал ему, он не знал и теперь никогда не узнает.

— Клифтон!

Подняв глаза, граф увидел спускавшегося с лестницы Джека.

— Как наше маленькое дельце? — подмигнув, толкнул его локтем Джек.

Тогда Клифтон увидел рядом с другом мужчину. Было понятно, что они братья, поскольку мужчина обладал ростом и комплекцией Джека, но на этом сходство заканчивалось. Спутник Джека был одет с иголочки, превосходный сюртук скроен по последней моде, сапоги начищены до зеркального блеска, волосы аккуратно подстрижены.

Костюм довершал великолепный галстук, завязанный самым изысканным узлом и украшенный бриллиантовой булавкой.

Мужчина сквозь лорнет оглядел Клифтона и поднял бровь, заметив плачевное состояние его сюртука и легкую тень щетины на скулах.

— О, где мои манеры, — проговорил Джек. — Не знаю, знаком ли ты с моим братом. Его светлость герцог Паркертон.

— Сейчас не лучшее время для знакомства, Джек, — заявил герцог. — Твоему другу явно нужна забота камердинера. — Паркертон покачал головой и взмахнул рукой, прогоняя Клифтона с дороги.

Клифтон пристально смотрел на герцога, который приложил руку ко всей этой неразберихе.

— Вы должны извиниться перед леди.

— Я ни перед кем не должен извиняться, а если и должен несколько слов какой-нибудь бедняжке из ваших знакомых, сомневаюсь, что она леди. Прочь с дороги, сэр! — приказал герцог.

— О Господи, — покачав головой, пробормотал Джек. — Это добром не кончится.

Перед глазами Клифтона стоял не герцог, а Люси, выгнанная из дома. Люси, вынужденная выйти замуж за Арчи Стерлинга, чтобы спасти себя и Микки. Люси, думавшая, что он потерян для нее, хуже того, решившая, что он никогда ее не любил. Что относился к ней почти так же, как Паркертон относился к любому, кто не принадлежал к его кругу.

И Клифтон преподал герцогу урок простонародного красноречия.

Он с силой ударил Паркертона в бок. Воздух со свистом вырвался у герцога из легких, и Клифтон довершил дело ударом в лицо. Герцог Паркертон весьма неизящно растянулся на безупречном мраморном полу клуба «Уайтс».

Джек неторопливо подошел и посмотрел на потерявшего сознание брата.

— Отличный удар, Клифтон. Ты не представляешь, сколько раз мне хотелось это сделать. — Глянув на друга, Джек добавил: — Но ты понимаешь, что он настоит на том, чтобы тебя исключили из членов клуба?

С помощью слуг они перенесли Паркертона в кабинет. С бутылкой лучшего бренди и сырым бифштексом наготове Джек привел брата в чувство.

— Черт возьми! — пробормотал Паркертон, очнувшись. — Что случилось?

— Клифтон уронил тебя на пол. — Джек прижал бифштекс к синяку и оглянулся на стоявшего в тени Клифтона. — Боюсь, у тебя глаз заплывет.

— У меня глаз подбит? — Паркертон отодвинул кусок мяса и потрогал ушиб. Вздрогнув, он забрал у Джека бифштекс и приложил к лицу. — У меня в жизни ничего подобного не было.

— Да ладно, — отмахнулся Джек. — Конечно, было. Любому мальчишке хоть разок подбили глаз.

Паркертон посмотрел на него:

— Нет, Джек. Мне никогда не позволяли то, что позволяли тебе. — Заморгав здоровым глазом, он оглядел комнату. — Кто это?

— Клифтон, — напомнил ему Джек. — Он мой друг.

— Из каких друзей? Из прежних, — поднял бровь Паркертон, намекая на низкое прошлое Джека, — или из недавних знакомых?

— Он знает? — выпрямился Клифтон. Вопрос был адресован Джеку, тот кивнул. Герцог, приподнявшись, покачал головой, будто стряхивая следы удара Клифтона.

— Насколько я понимаю, вы один из джентльменов министерства иностранных дел, которые время от времени посещали Джека. Другими словами, пользовались контрабандистскими тропами и подземельями Тислтон-Парка, чтобы тайно отправиться на континент.

— Да, ваша светлость, — слегка поклонился Клифтон.

— Неудивительно, что они выбрали вас, — сказал герцог. — У вас убийственный удар.

Клифтон снова поклонился.

— Помнится, что вы упоминали о некоей леди, — продолжил Паркертон.

— Да, Люси Эллисон.

— Эллисон? Знакомое имя. — Паркертон потер подбородок. — Откуда я его знаю?

Глянув на Клифтона, Джек покачал головой: «Не говори ему!»

— Это не тот, которого вырастил наш отец?

Джек с коротким стоном лишь плечами передернул.

— А эта Люси? — спросил герцог.

— Его дочь, — ответил Клифтон.

— Джек, тебе явно нездоровится, — заметил Паркертон. — Ты сейчас бледнее, чем тогда, когда сообщил мне, что наша покойная тетушка Жозефина, оказывается, жива.

— Боюсь, это нечто похожее, — признал Джек.

Герцог уставился на него:

— Что ты говоришь или, вернее, о чем умалчиваешь?

Джек переминался с ноги на ногу.

— Наш отец имел обыкновение брать для агентуры и воров, и джентльменов. Он отправлял их в школу, тренировал сам, а потом брал с собой в турне по континенту, где они помогали ему шпионить для Англии.

Клифтон подумал, что, возможно, было бы гуманнее очередным ударом лишить герцога сознания, поскольку тот побелел как полотно.

— Наш отец был шпионом?

— Превосходным, — сказал Клифтон.

— Да, — обратился к брату Джек. — Спроси тетю Жозефину, если мне не веришь.

— О, я избавлю себя от этого болезненного разговора и поверю тебе на слово, — устало произнес герцог. — Эти новости лишь подтверждают мое давнее подозрение, что я единственный из Тремонтов не страдаю безумием.

Джек усмехнулся.

— И этот Эллисон? Он из благородных джентльменов нашего отца?

Клифтон и Джек переглянулись.

— Судя по вашим взглядам и молчанию, ответ отрицательный, — заключил герцог.

— И да и нет. Эллисон был вор, который обчистил карман вашего отца, ваш отец отправил его в школу и затем…

— …использовал его на службе королю, — договорил герцог, немного облагородив тему. — Но во всем этом есть нечто большее?

Граф кивнул.

— Ваш отец отдал Эллисону в пожизненное пользование дом в Хэмпстеде, где он продолжал…

— …служить королю, — подсказал Джек, — обучая других, включая и меня.

— Он жил там с дочерьми и делал благородное дело, несмотря на неблагородное происхождение. И все же, когда он умер, вы, ваша светлость, приказали…

— Полагаю, это мой управляющий велел выселить дочерей, — отмахнулся герцог и указал на свой заплывший глаз. — И…

— Мои извинения, ваша светлость, — кивнул Клифтон. — Боюсь, мой характер…

— Никаких извинений. Эта мисс Эллисон, должно быть, настоящая леди.

— Да, — хором ответили друзья, потом Клифтон добавил: — Она теперь леди Стэндон.

Герцог царственно изогнул бровь.

— Одна из тех вдов, о которых судачат в свете?

Джек утвердительно кивнул.

— Если бы вы вернули дом ей в пользование, — предложил Клифтон, — я был бы вам очень благодарен. Это освободит ее от пут светского общества и даст возможность устроить свою жизнь так, как она пожелает.

— И я полагаю, вы надеетесь, что она выберет вас в этой новой жизни?

— Да, впрочем, я в этом сомневаюсь. Я сильно все запутал, — признался Клифтон.

— Дело в вашем характере, насколько я понимаю? — поморщился Паркертон, с трудом поднявшись на ноги. — Я немедленно поеду с визитом к леди Стэндон и восстановлю справедливость.

Клифтон и Джек переглянулись.

— В чем дело? Разве я не могу заехать с визитом к даме?

— Не в таком виде! — покачал головой Джек.

Герцог глянул на сбившийся галстук и помятый сюртук.

— А что? Новый костюм в порядке.

— Нет! — тряхнул головой Клифтон.

— Определенно нет, — поддержал его Джек, снимая сюртук. — Возьми мой.

Паркертон с презрением отнесся к предложению брата:

— Надеть это? Я буду похож на своего управляющего!

— Именно, — сказал Джек.

— Отличная идея, — заметил Клифтон. — Леди Стэндон… гм… не очень подходит для светского общества, а к вашей светлости тем более не питает особого уважения.

— Это почему же? — спросил Паркертон, натянув сюртук Джека, больше подобающий слуге.

Джек сделал паузу, в его глазах вспыхнули расчетливые огоньки.

— Ты хочешь, чтобы весь свет подтрунивал над твоим визитом к вдовушкам Стэндон? Каждая матрона в округе ста миль решит, что ты ищешь новую жену.

Паркертон вздрогнул.

— Если ближе к сути, Люси Эллисон безразлична к титулам и рангам. И вы действительно выселили ее из дома, — сказал герцогу Клифтон. — К тому же о ее правом хуке я узнал лично от нее. Не хотел бы я, чтобы вы получили полный комплект. — Он указал на собственный синяк под глазом.

— А-а… — Паркертон коснулся заплывшего глаза. — Хороший совет.

Так или иначе, час спустя Люси оказалась в гостиной вместе с человеком, который утверждал, что он герцог Паркертон.

— Вы не похожи на герцога, — скептически сказала она.

— Мадам, я докажу вам, что я герцог Паркертон, — заявил мужчина.

Люси, наклонив голову, присмотрелась к нему.

— Подбитым глазом?

Визитер вздохнул:

— Это по милости графа Клифтона. Мы с ним… гм… случайно встретились сегодня в клубе.

Она вспомнила недавний разговор: «Если мне когда-нибудь выпадет несчастье встретиться с Паркертоном, он этого разговора не забудет».

Что тогда сказал Клифтон?

«Если сначала с ним не встречусь я».

Значит, встретился. Люси разинула рот и поспешно прикрыла его рукой, припомнив, что леди не полагается пялиться на гостей. И уж тем более на герцогов.

Герцог вежливо игнорировал ее оплошность.

— Он и мой брат Джек предложили мне принять этот облик, дабы не привлекать внимание к моему визиту и чтобы вы были более расположены к моему предложению.

— Предложению? — слабо повторила она, с трудом веря, что Клифтон подбил глаз герцогу. Да еще в клубе «Уайтс».

— Да, предложению. В свете высоко ценимой службы вашего отца Короне и вероятной воли моего отца я даю вам право собственности на дом в Хэмпстеде.

— Вы отдаете мне дом?

— Да. Сожалею, что не знал о соглашении между нашими отцами, иначе продлил бы договор. Сегодняшний день многое открыл, — сказал Паркертон, коснувшись подбитого глаза. — Я также перед визитом сюда заехал к Холлиндрейку, и он принял меры, чтобы вы могли распоряжаться своим приданым, так что у вас теперь есть средства к существованию. И вы вольны жить как пожелаете.

— Приданое? У меня его никогда не было, — возразила Люси.

— Теперь есть, — улыбнулся герцог и вздрогнул от боли.

— Хотите бифштекс для глаза? — предложила Люси.

— Миледи, вы настоящий задира, не так ли? — Паркертон с улыбкой посмотрел на нее.

— Так мне сказали, — ответила она.

— Вы позволите мне сделать предложение относительно вашей вновь обретенной свободы без опасения обнаружить, каков ваш нрав?

— Разумеется, ваша светлость, — рассмеялась Люси.

— Воздайте графу должное за его службу Короне, отдав ему свое сердце… — Герцог поднял руку, предотвращая протесты Люси. — Насколько я понимаю, он сделал неверное суждение…

Люси в ответ фыркнула.

— Да, по всей видимости, так, — согласился герцог, — но я выскажу предположение, что вы любите его.

— С чего вы взяли? — поинтересовалась Люси.

— Потому что вы не прибили меня за такое предположение.

Оба рассмеялись.

— Идите к нему, леди Стэндон. Он хочет того же, чего и вы. Жизнь в провинции и брак по любви. Он в Гайд-парке, у озера. Скажите ему, что все прощено, и живите так, как вам всегда хотелось.

Она поднялась и уже собралась выйти, но потом замерла и глянула через плечо.

— Если я прощу графа, я получу дом в Хэмпстеде?

Люси была дочерью своего отца.

Элинор прибыла домой, когда Люси уходила.

— О многом надо поговорить, — в спешке сказала Люси, — но я получу дом в Хэмпстеде, приданое и графа!

Элинор смотрела ей вслед и жалела, что Минерва поехала с визитом к леди Чарлз, иначе она увидела бы искры счастья в глазах Люси.

В замечательном настроении Элинор вошла в дом и увидела выходившего из гостиной незнакомца и бегущую вниз по лестнице Тию.

— О, Элинор, слава Богу, ты дома! — выпалила девочка. — Изидора щенится. Я не знаю, что делать!

Элинор остановилась. Обычно в таких делах помогал кто-нибудь из конюхов.

— Я тоже не знаю. Бедняжка Изидора!

Обе повернулись к незнакомцу. Элинор решила, что это поверенный, которого по их просьбе прислал Холлиндрейк, но вид у мужчины был несколько провинциальный.

— Сэр, вы разбираетесь в собаках?

— Немного, — надменно ответил мужчина.

Ни к чему ему быть таким заносчивым, подумала Элинор. В конце концов, он не намного выше управляющего. И нечего ее так разглядывать. У нее от этого дрожь по спине пробежала.

Она снова украдкой посмотрела на него и, к своему удивлению, нашла его весьма красивым. Какая неудача, что у него нет титула.

— Вы не возражаете помочь нам? — спросила она. — Это первые щенки Изидоры, она моя лучшая борзая.

— Почту за честь, миледи, — поклонился незнакомец.

Когда он выпрямился, Элинор снова посмотрела на него и увидела, что он высок и отлично сложен. Конечно, для простолюдина, но когда он смотрел на нее, щеки ее вспыхнули.

— Вы часто занимаетесь делами герцога? — спросила она, когда они шли к кладовой, где спряталась Изидора.

— Чем? — озадаченно запнулся мужчина.

— Делами, — повторила она. — Ведь вы занимаетесь юридическими делами, насколько я понимаю.

Помедлив, он кивнул:

— Гм. Да.

— Превосходно! У вас есть связи в обществе?

— Есть кое-какие, — ответил он, наклонив голову.

— Вы не возражали бы заняться одним делом для меня? Конфиденциально. Я заплачу вам, конечно, — добавила Элинор.

— Почту за честь услужить вам, но не знаю, кому помогаю, — сказал незнакомец, когда они оба опустились на колени рядом с Изидорой и появляющимися щенками.

— Это моя сестра, Элинор, — шагнув вперед, представила Тия. — В настоящее время она леди Стэндон, — улыбнулась девочка. — Пока не выйдет за герцога.

Люси спешила к парку, не обращая внимания на взгляды и комментарии, летевшие вслед, словно опавшие листья.

Стоял яркий солнечный день, февральский воздух был свеж. А для нее это был май и цвели цветы.

Но когда она добралась до озера, Клифтона нигде не было видно. У нее сердце упало. Паркертон ввел ее в заблуждение?

Нет, если он хочет жить, подумала Люси, сжав кулаки.

Тут ее глаз уловил едва заметное движение: из-за дерева выскользнула фигура. Клифтон!

Как она тосковала по нему все эти годы! Как долго они были в разлуке.

Они бросились навстречу друг другу.

— Ты простишь меня?

— А ты? Ты меня простишь?

Оба засмеялись, и Клифтон отбросил с ее лица растрепавшиеся волосы.

— А как Микки? — встревожилась Люси.

— Ты представить себе не можешь, как я обрадовался! Сын Малкома! Гусси, он вылитый отец.

— Да, — согласилась она. — Но тебе предстоит узнать, что он унаследовал способность Марианны создавать кучу неожиданных проблем.

— Он будет нашей радостью, — улыбнулся Клифтон. — И хорошим примером для наших детей.

Сердце Люси возликовало при мысли о жизни с Клифтоном, об играющих рядом детях.

— Я никогда не переставал любить тебя, — сказал он.

— И я, — прошептала Люси в ответ.

И он поцеловал ее. Это было его обещание, Люси знала это. Его клятва.

Но их прервал подъехавший всадник:

— Клифтон! Дьявол! Это вы?

— Астерби? — пробормотал граф, подняв глаза.

— Негодяй! Я добьюсь, чтобы вас вышвырнули из «Уайтса». Хотя, думаю, это нетрудно, учитывая то, что вы сотворили с Паркертоном.

— Да, синяк знатный, — просияла Люси.

— Я учился у лучших, — потрепал ее по подбородку Клифтон.

— Я с вами разговариваю! — Натянув поводья, Астерби осадил лошадь. — Мерзавец!

— Сэр, если это касается вашей дочери…

— Конечно, болван вы этакий! Она сбежала с Перси Хармондом! Они обвенчались. Как этот тупица раздобыл специальную лицензию, ума не приложу, но он это сделал и женился на моей дочери! — Астерби погрозил им обоим пальцем. — Если бы вы не обошлись с ней так бесчестно, мне бы не навязали этого идиота зятя.

Люси подавила приступ смеха. Оказывается, кроткая леди Аннелла строила планы спасения от сватовства и интриг родителей.

— Возможно, это брак по любви, милорд, — сказала она.

— Что-о?! — возмутился лорд Астерби.

— Брак по любви, — повторила Люси. — Возможно, ваша дочь просто хотела выйти за человека, которого любит.

— Жениться по любви? Что за чушь! Брак — это долг и обязанность!

— Неужели? — Люси взглянула на Клифтона.

— Не для нас, — покачал головой он.

— Да что с вами говорить! Это все равно что ежам пытаться что-то втолковать. Куда катится мир?! — бушевал, разворачивая лошадь, Астерби.

— Долг и обязанность! — Люси вздрогнула, когда Клифтон взял ее за руку и повел домой.

— О, не обесценивайте важность этих понятий, моя будущая леди Клифтон, — сказал он. — Поскольку вы первым делом должны выйти за меня, а потом обязаны произвести на свет наследника.

Люси остановилась и увидела озорные огоньки в темных глазах Клифтона.

— Тогда, полагаю, мы займемся этой… гм… обязанностью немедленно, — торжественно произнесла она. — Это потребует особых усилий с вашей стороны, сэр.

— Всегда к вашим услугам, мадам, — поклонился Клифтон.

Люси улыбнулась, когда он снова заключил ее в объятия.

— Давно пора.

Content

Элизабет Бойл
Стань моей судьбой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15