Мэрил Хэнкс

ИСЦЕЛЕНИЕ ЛЮБОВЬЮ

Пролог

Отдавая распоряжения, шеф всегда был немногословен и деловит. Вот и на этот раз начал без предисловий:

— Мисс Джайлс, покажите усадьбу Грей Хиллз приезжему клиенту. Берите машину и заезжайте за ним в отель «Виктория». Он ждет в двенадцать.

Силия бросила быстрый взгляд на настенные часы.

— Есть, сэр! — выпалила она, подлаживаясь под манеру шефа. — Бегу немедленно!

Сотрудница не смогла скрыть радости. Хорошо прокатиться по новой магистрали Ванкувер — Скуомиш, а то надоели ежедневные вылазки в какие-то скучные места. Известное на юго-западе Канады агентство по продаже недвижимости «Крокет-Коламбиа» не дает скучать от безделья своим штатным агентам. А тут поездка в родные места. Как не возрадоваться!

— Лечу на крыльях! — бросила на ходу девушка.

— Да подожди ты! — остановил ее голос, прозвучавший уже не начальственно.

Сбросив маску официальности, Джереми Крокет устало улыбнулся:

— Вот ты всегда такая, Силия. Я для тебя только босс, а клиенты — некие абстрактные личности. Ты хотя бы именем покупателя поинтересовалась!

— Неужели сам Рокфеллер?! — театрально ахнула Силия.

— Рокфеллер не Рокфеллер, а денежный мешок-это точно! Некий Флойд Броктон, банкир из Монреаля, но вырос в здешних местах. — Шеф взял со стола визитную карточку и протянул Силии.

Та вздрогнула, услышав фамилию, и, не глядя на визитку, сунула ее в сумочку. Мало ли Броктонов от провинции Британская Колумбия до провинции Квебек.

— Еще что-нибудь, босс? Крокет протяжно вздохнул:

— Вот смотрю на тебя и думаю: неужели и вправду такую интересную, одухотворенную особу не интересуют неординарные мужчины? Ну, со мной все ясно, я всего лишь торговец недвижимостью. А остальные-то? Сколько мимо тебя прошло завидных женихов! Вот и этот банкир может оказаться подходящей партией. Если, конечно, я уступлю. — Джереми с тоской окинул с головы до ног стройную, красивую, но неприступную сотрудницу, а в нерабочее время — добрую приятельницу. — Я видел клиента, — заговорил он после небольшой паузы. — Элегантен, молод, богат и… — Он вытянул перед собой руки с растопыренными пальцами и выразительно посмотрел на них. — Да, молод, и с одним только перстнем на мизинце. Вот как у меня. Только у него бриллиантовый булыжник, а у меня скромный агат…

— Ах, Джерри, Джерри! — воскликнула Силия. — Ты такой милый, добропорядочный человек, а говоришь бог знает что. Ведь ты не из тех, кто считает, что чувства продаются. Вот недвижимость и все прочее можно приобрести за деньги. Но на кой запирать себя в золотой клетке из-за этих бумажек. Да они способствуют удачному браку не больше, чем надетое без любви обручальное кольцо! У скромной девушки вроде меня мало шансов выйти за богатого человека, а вот у денежного мешка их совсем нет, чтобы взять в жены, как ты говоришь, одухотворенную особу. Нет, к алтарю призывает любовь. Только любовь! Взаимная!

— Ты не поняла меня, Силия, — удрученно проговорил Крокет. — Я хотел сказать, что на его безымянном пальце нет обручального кольца. Он, видимо, холост.

— Ну и черт с ним! Много их, холостых. А вот где тот единственный, на всю жизнь?! Подумаешь, банкир с булыжником на пальце… А может, у него за пазухой кирпич! — дала волю чувствам разнервничавшаяся девушка. Конечно, ей хочется выйти замуж, подруги уже давно повыходили. Но как вспомнит историю одной несчастной семьи из Скуомиша и мальчика Чонси, на глазах которого насмерть разбилась мать, так мурашки бегут по телу. Да и у ее родителей отношения были хуже некуда…

Крокет терпеливо, в который уже раз слушал Силию, принявшуюся вспоминать какую-то запутанную историю, произошедшую в ее детстве. Она, видно, и сама плохо понимала, что же тогда произошло — ведь маленькой была. Джереми видел в этой девушке больше, чем сотрудницу и даже милую приятельницу. И он давно собирался сказать ей об этом. Да все недосуг. Вот и сейчас… Он взглянул на свой «Ролекс» и посерьезнел.

— Хватит на ходу изливать душу. Давай-ка объяснимся вечером, может, к чему-нибудь и придем. Я буду ждать. А сейчас беги, богатый клиент ждет… Кстати, этот банкир попросил, чтобы его сопровождала именно ты. Откуда он узнал о тебе? Ох, чует мое сердце, эта сделка обернется для меня сюрпризом!

— Дался тебе какой-то монреальский толстосум, — раздраженно выкрикнула Силия и выскочила из кабинета…

1

Она открыла глаза и очутилась в странном подводном мире, полном света и тени. Спустя мгновение пелена в глазах рассеялась, и четко обозначились прямые линии и углы голой и безликой комнаты, напоминающей спальню общежития.

Стены и потолок были выкрашены в ядовито-зеленый цвет, пол покрывал серый линолеум. Рядом с белой фаянсовой раковиной, куда из крана монотонно капала вода, стояли металлический шкаф и тележка на колесиках.

На окнах не было занавесок, и в комнату врывался яркий солнечный свет. Единственная приятная вещь, свидетельствующая, что жизнь продолжается. Но к радости примешивалось чувство страха и ощущение запаха дезинфекции.

Она была облачена в застиранный голубой хлопчатобумажный халат, завязывавшийся на спине, и лежала на твердой, узкой койке. Больничной койке. Этому не было никакого объяснения. Слишком усталая, чтобы думать, она снова закрыла глаза.

В следующий раз она проснулась, когда солнце зашло и наступили сумерки. В комнате грозно замерли тени. В горле было сухо, губы запеклись. Из крана все еще капало; на краю раковины стояла красная пластмассовая чашка.

Опершись на локоть, она спустила на пол босые ноги. Но стоило встать и сделать шаг, как голова закружилась, и пришлось схватиться за металлическую спинку кровати.

В это мгновение дверь распахнулась, пропустив молоденькую и хорошенькую темноволосую медсестру. Девушка торопливо подошла, помогла лечь и проворчала:

— Вам нельзя вставать!

— Хочу пить… — Слова сопровождало кряхтение.

— Оставайтесь на месте. Сейчас я принесу вам холодного апельсинового сока. — Медсестра взбила тощие подушки и включила слепящий верхний свет. — Доктор обрадуется, что вы наконец очнулись.

Очнулась… Да, очнулась. И все же ее мозг еще спал. Она ощущала свое физическое состояние — тупо ныла голова, в горле торчали куски горячего стекла — но была ошеломлена и ничего не понимала. В мозгу царила абсолютная пустота.

Сестра вернулась и вручила обещанный стакан апельсинового сока. Пока больная жадно пила, за дверью послышались торопливые шаги и в палату влетел самоуверенный коротышка с волосами песочного цвета. На нем были белый халат и очки в стальной оправе.

Коротышка вынул из кармана фонарик в виде ручки, посветил пациентке в глаза, пощупал пульс, сел на край кровати и заявил:

— Моя фамилия Фиболдсон. Я заведующий.

Этот одутловатый, изнеженный человечек явно привык командовать, заволновалась больная и спросила:

— Заведующий чем?

Судя по его недовольному виду, коротышка наверняка решил, что над ним издеваются.

— Где я? — прохрипела она.

— В травматологическом отделении больницы для бедных.

— Я попала в аварию?

— Сегодня днем вас доставил сюда таксист и сказал, что вы выскочили на мостовую прямо перед его машиной. Он задел вас бампером, вы упали и ударились головой. Насколько можно судить, вы отделались ушибами и небольшим сотрясением мозга. К несчастью, при вас не оказалось никаких документов, поэтому мы не смогли известить ваших ближайших родственников.

Это было сказано таким тоном, словно авария устроена назло людям в белых халатах.

— Больница переполнена, а к вечеру пациентов прибавится. Так всегда бывает в уик-энды. — Сделав это замечание, коротышка устремился к двери и бросил через плечо:- Если вы сообщите медсестре, кто вы и где живете, мы свяжемся с вашей семьей, чтобы кто-нибудь приехал и забрал вас.

— Но я не знаю, где живу…

Эта унылая фраза заставила мужчину вернуться.

— У вас был шок. Попытайтесь вспомнить. Вы приезжая?

— Приезжая? Не знаю.

— Помните свое имя?

— Нет… Я ничего не помню. О Боже!

— Не волнуйтесь. — Тут он немного смягчился. — Временная потеря памяти при таких травмах — случай достаточно распространенный. Значит, придется задержаться… — хмурая физиономия коротышки говорила, что такой вариант нежелателен, — до тех пор, пока к вам не вернется память или вас не хватятся и не начнут обзванивать больницы.

Временная потеря памяти… Когда дверь за врачом закрылась и сестра начала заполнять историю болезни, потерявшая память попыталась осознать это неприятное сообщение, и тут же ею овладел страх.

— Я не знаю, станет ли кто-нибудь наводить справки… Не помню, были ли у меня родственники…

Охваченная чувством ужасного одиночества, она закрыла лицо руками.

— Я даже не знаю, как выгляжу…

Сестра полезла в шкаф и сунула больной грязное, захватанное пальцами зеркало.

— Это должно вас утешить.

Из зеркала смотрело бледное личико сердечком, окруженное копной шелковистых темных волос. Весь правый висок занимал лиловый кровоподтек. Миндалевидные глаза, короткий прямой носик, высокие тонкие скулы и непропорционально большой рот с бескровными губами… Ничего утешительного.

Только и хорошего, что синие глаза, такие темные, что кажутся фиолетовыми, и чистая гладкая кожа. Ну, девочка моя, ты отнюдь не красавица, сказала больная себе и отложила зеркало.

Затем она посмотрела на свои хрупкие, изящные руки, овальные ненакрашенные ногти, пальцы без колец и почувствовала странное облегчение.

Тем временем сестра вымыла стакан, наполнила его водой из-под крана и сказала:

— Судя по всему, вам придется пробыть здесь по крайней мере до утра. Может быть, хотите поужинать?

— Нет, спасибо. Я не голодна.

— Тогда поспите. Будем надеяться, что утром память к вам вернется. — Она выключила свет и ушла.

О, если бы! Чувствовать себя потерявшейся в черной пустоте было невыносимо. Казалось, миновали часы, наполненные безуспешными попытками вспомнить, кто она и откуда, прежде чем пришел сон.

Внезапно молодая женщина вздрогнула и проснулась, судорожно вцепившись в подушку.

Кто-то только что захлопнул дверь. Затем она вновь приоткрылась на несколько дюймов, и в щель ворвался свет из коридора.

— Я не собираюсь ждать до утра, — раздался за дверью решительный мужской голос.

Ответила, очевидно, сестра:

— Обычно мы так поздно пациентов не выписываем.

— Я уверен, что бывают исключения.

— В таком случае вам нужно поговорить с доктором Фиболдсоном.

— Что ж, ладно.

Разговор в коридоре стал глуше.

- Я не могу отпустить пациентку без его разрешения и совсем не уверена, что… Ах, вот и он сам!

Вдалеке послышались невнятные голоса, а затем шаги стали приближаться. Уже четче прозвучало:

— Конечно, свободные койки нам нужны, но как врач я не могу позволить…

Человек с властным голосом отрывисто бросил:

— Я хочу забрать ее отсюда. Немедленно!

Врач строго заявил:

— Я отвечаю за здоровье пациентов и не думаю, что…

— Послушайте… — На этот раз мужчина говорил более сдержанно. — Я понимаю, что вы здесь делаете важное и нужное дело. Кроме того, я прекрасно знаю, что больницы для бедных плохо финансируются…

После паузы послышался тот же голос:

— Вот чек. Сейчас он не заполнен. Если вы дадите разрешение на немедленную выписку, я буду счастлив сделать взнос на текущий счет больницы.

Заведующий отделением, видимо, смягчился:

— Прошу на минутку пройти в мой кабинет. — Звук шагов в коридоре стал удаляться.

Больная сидела на кровати и ждала, разрываясь между надеждой и тревогой. Неужели кто-то пришел за ней? А если, хвала Создателю, это так, сможет ли вид знакомого лица вернуть ей память?

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем кто-то протопал к двери и она распахнулась.

— Ага, вы проснулись. Отлично. — Врач включил лампу под абажуром. — Вы что-нибудь вспомнили?

Женщина проглотила комок в горле:

— Нет.

Коротышка присел на край кровати:

— Рад сообщить, что нам удалось установить вашу личность. Вас зовут Силия Броктон. Монреаль, Парк-авеню…

Это имя ей ничего не говорило, да и адрес тоже.

— Но я никогда не была в Монреале, — пробормотала больная.

— Вы хотите сказать — до тех пор пока не переехали сюда?

— Я живу в Ванкувере. — В чем, в чем, а в этом она была уверена.

— В данный момент вы живете в Монреале.

— Нет, такое невозможно! — Почему-то эта мысль безумно напугала женщину. — Должно быть, вы приняли меня за кого-то другого.

Врач покачал головой.

— Вы миссис Силия Броктон. Ваш муж представил нам убедительные доказательства…

— Мой муж! Не было у меня никакого мужа! — Вот и вторая вещь, в которой она уверена — Я не замужем!

Уловив в тоне пациентки истерическую нотку, Фиболдсон решительно сказал:

— Сейчас же успокойтесь! Конечно, амнезия вещь очень неприятная, но со временем память к вам полностью вернется!

— А если нет?

— В подавляющем большинстве случаев она возвращается, — слегка раздраженно сказал врач. — Поверьте, миссис Броктон, вам нечего бояться. Ваш муж привез все документы — как свои, так и ваши. Мы готовы отпустить вас, как только мистер Броктон подпишет нужные для этого бумаги.

То, что совсем недавно казалось хорошей новостью, сразу стало угрожающим. Если бы только ее не выписывали ночью… Может быть, к утру память вернулась бы.

Она схватила врача за руку.

— О, пожалуйста, нельзя ли мне остаться до утра? — Но было уже ясно, что никто ее здесь не оставит.

— Вы знаете, где расположена наша больница?

— Нет… — прошептала она.

— В довольно неспокойном районе, — объяснил врач. — Поздно ночью в нашу больницу доставляют травмированных пьяных и хулиганов. Ясно, что вы нездешняя, и я не могу осуждать вашего мужа за то, что он хочет без промедления забрать вас домой.

Фиболдсон похлопал пациентку по руке:

— Не беспокойтесь, все сомнения исчезнут, когда вы увидите мужа.

Врач, кажется, был удовлетворен разговором и выжидательно умолк. А через пару секунд дверь открылась настежь, и в палату вошел высокий, широкоплечий и темноволосый мужчина лет тридцати-тридцати двух. Лицо его было худое и тонкое, красивые зеленые глаза с черными пятнышками ярко горели под изогнутыми темными бровями.

Это был незнакомый человек, вроде соседа по дому, — лицо будто видела, а кто он и что он?..

Женщина как загипнотизированная смотрела на его рот. Верхняя губа тонкая, нижняя — пухлая, и крошечная ложбинка в ее середине полностью соответствует раздвоенному подбородку. Рот аскетический, но чувственный, то ли прекрасный, то ли безжалостный.

Взгляд мужчины заставил больную вздрогнуть.

Великолепные глаза вопрошающе рассматривали ее лицо, несомненно ища в нем следы узнавания. Ничего не найдя, мужчина помрачнел, но, не выдав досады, нежно промолвил:

— Силия, дорогая… я едва не сошел с ума. Когда она машинально отпрянула, тот быстро заговорил:

— Это я, Флойд. Конечно, ты помнишь меня? Я твой муж.

Если бы это было так, неужели она чувствовала бы такой животный страх? И почему ей казалось, что этот человек прячет раздражение, разыгрывая любящего мужа? Чтобы успокоить доктора Фиболдсона?

Мужчина взял ее за руку.

Больная непроизвольно вырвала кисть и прижала ее к груди, словно ощутила боль.

— Вы не мой муж! Я знаю, что это не так! — Женщина повернулась к врачу и отчаянно выкрикнула: — Я не знаю этого человека! — Она протянула левую руку:- Посмотрите, на мне нет обручального кольца!

Мужчина, называвший себя Флойдом, полез в карман и вынул оттуда массивное плоское кольцо червонного золота и перстень с огромным бриллиантом.

— Сегодня утром ты принимала душ, сняла их и забыла надеть.

Нет, нельзя верить ему. Да разве можно так просто расстаться с обручальным кольцом!

Не долго думая, мужчина поймал ее руку, нежно, а затем и жестко сжал, когда больная вновь попыталась высвободиться, и надел на ее тонкий палец оба кольца.

— Видишь? В самый раз.

Холодный, непримиримый взгляд незнакомца поверг женщину в дрожь, но затем он поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь.

— Если ты хочешь других доказательств, что мы женаты… — Он протянул свидетельство о браке и пару моментальных фотоснимков.

Свидетельство о браке могло быть чьим угодно, так что женщина даже не посмотрела на него, но фотографии лгать не могли. Боясь чего-то неведомого, она заставила себя взять снимки и посмотреть на них.

Казалось, первый из них сделан в саду, окружавшем дом. Она улыбалась высокому темноволосому привлекательному мужчине, обвивавшему рукой ее талию, и лучилась от счастья.

— Это день нашей помолвки… а это день свадьбы.

На второй фотографии была запечатлена пара, спускающаяся с каменного крыльца деревенской церкви. Одетая в подвенечное атласное платье цвета слоновой кости, с букетом бледно-розовых полураспустившихся роз, она шла под руку с тем же мужчиной, облаченным в модный серый костюм с белой гвоздикой в петлице.

Не оставалось никаких сомнений, что этим мужчиной был тот, что стоял перед ней.

— Ты все еще думаешь, что мы не женаты?

Женщина не могла отрицать того, что видела собственными глазами, и все же знала: что бы ни было на фотографиях, она не хотела быть замужем за этим человеком.

— Ну, Силия?

— Нет, — еле слышно прошептала она. Стоявший рядом коротышка Фиболдсон ободрительно кивнул, будто дело улажено:

— Итак, вы — Силия, а это — ваш муж Флойд. Вы супруги Броктон. Вспоминайте, вспоминайте… Попытайтесь не волноваться, дорогая. Я уверен, что ваша потеря памяти носит чисто временный характер. — Он удовлетворенно осклабился с чувством исполненного долга:- Ну, мне можно уходить.

Дверь со стуком закрылась и тут же открылась вновь. Медсестра вкатила хлипкое кресло на колесиках.

— Видите, как все хорошо? Вы рады? — весело спросила она пациентку. — Как только оденетесь, можете ехать домой!

Вынув из шкафа стопку одежды, она сдернула с кровати простыню и серое хлопчатобумажное одеяло.

— Помочь вам снять халат? Или предпочитаете, чтобы это сделал ваш муж?

Флойд с отвращением посмотрел на больничный халат и вопрошающе поднял бровь.

Смущенная тем, что под халатом на ней ничего не было, Силия инстинктивно обхватила себя руками.

— Нет, я… мне не нужна ничья помощь. Одним гибким движением он поднялся на ноги и спокойно сказал:

— Я подожду в коридоре.

— Вы не помните его? — спросила сестра, распутывая завязки.

Силия молча покачала головой.

— Тогда понятно, почему вы стесняетесь. Хотя мне казалось, что такого мужчину забыть невозможно. Он просто…

Видя, что ничего другого не остается, Силия спустила ноги с кровати и встала. Медленными, осторожными движениями, морщась при прикосновении к ноющим ребрам, она стала надевать одежду, которую при всем желании не могла признать за свою.

Белье было тонкое и красивое, шелковое платье и босоножки выбраны со вкусом, однако все это казалось относительно дешевым и не вязалось с дорогой одеждой человека, называвшего себя мужем.

А медсестра, у которой явно улучшилось настроение, продолжала щебетать:

— Должна сказать, я вам завидую. Это так увлекательно и так возбуждающе! Как будто вы встретились впервые и снова полюбили друг друга…

Хотела бы Силия видеть вещи в таком же романтическом свете… Колеблясь между темным прошлым и будущей жизнью с абсолютно незнакомым человеком, она испытывала лишь тревогу и страх.

Господи, как быстро надета одежда… Предлога медлить больше не было. Молодая женщина сделала несколько шагов, почувствовала слабость и с радостью опустилась в кресло на колесиках, которое держала наготове сестра.

Флойд, стоявший в пустом коридоре, теперь не проявлял признаков нетерпения. Он был очень высокий — шесть футов три или четыре дюйма <Примерно 191–193 см > — широкоплечий и узкобедрый. Сильный, красивый. И чем-то опасный. Несмотря на такой рост, он двигался с грацией и ловкостью человека, прекрасно владеющего своим телом.

— Мне спуститься с вами? — спросила сестра.

Стремясь отсрочить время, когда она окажется с Флойдом наедине, Силия была готова согласиться, но мужчина опередил ее:

— Благодарю вас, однако в этом нет необходимости. Уверен, я сам смогу справиться с креслом.

Улыбка, сопровождавшая эти слова, была столь чарующей, что сестра с почтением открыла рот. Когда пара двинулась к лифту, она все еще стояла и смотрела вслед пациентке и ее мужу.

Лифт пришел моментально. Силия беспомощно посмотрела на открывшуюся дверь, а затем оказалась запертой с неведомым мужем в маленькой стальной коробке. Слава Богу, через несколько этажей лифт остановился, и вскочивший в него санитар выкатил кресло.

В главном вестибюле было тихо. На стене в регистратуре огромный календарь с видом Ниагары гласил, что на дворе июнь.

Когда они добрались до выхода, у которого громоздилось множество колченогих кресел на колесиках, Флойд спросил:

— Сможешь выйти отсюда пешком? — Его резкий тон заставил Силию вздрогнуть. — Или мне понести тебя на руках?

Прижаться к его широкой груди? Эта мысль напугала ее еще больше. Она решительно ответила:

— Конечно, я могу идти. — Однако вскоре ей пришлось пожалеть об этих необдуманных словах.

Выбравшись из кресла и не обращая внимания на протянутую ей руку, она добавила:

— Я потеряла память, но не забыла, как пользоваться ногами. — И увидела, что губы спутника грозно сжались.

Она встала, зашаталась, и сильная мужская рука обвила ее талию. Восстановив равновесие, Силия тут же отстранилась. С холодным и непроницаемым лицом Флойд шагал рядом, больше не делая попыток прикоснуться к ней. Она как-то ухитрилась выпрямиться и вздернуть подбородок, но колени дрожали, голова была странно легкой, а переставлять ноги удавалось только с большим усилием воли.

На площадке с надписью «Только для персонала» была припаркована серебристо-серая машина — роскошная, из самых дорогих. Когда спутник открыл пассажирскую дверцу, у Силии, обливавшейся холодным потом, закружилась голова. Она закрыла глаза и привалилась к машине.

— Упрямая дуреха! — пробормотал Флойд, подхватил жену и опустил на сиденье. Мгновение спустя он оказался рядом, наклонился и застегнул на ней ремень безопасности. — Ты что-нибудь ела?

Как только Силия села, головокружение начало проходить. Она подняла глаза:

— Я не была голодна.

— Неудивительно, что ты выглядишь как привидение!

Зная, что моральное состояние сыграло здесь роль не меньшую, чем физическое, она беспомощно промолвила:

— Совсем не из-за еды…

Он включил двигатель, пропустил «скорую помощь», мигавшую синими фарами, и выехал с территории больницы. Часы на приборной доске показывали половину третьего ночи, и тишину ярко освещенных улиц нарушали лишь вездесущие такси и несколько подвыпивших компаний. Над городскими фонарями и подсвеченными витринами магазинов возвышались черные здания из стекла и бетона. Все здесь было абсолютно незнакомым. Чужим.

Как будто заметив дрожь супруги, Флойд сдержанно заметил:

— Должно быть, очень неприятно очнуться и обнаружить, что ты потерял память.

— Да, — вяло выдавила она. — Не знать, кто ты, где ты, куда идешь, и быть вынужденным принимать на веру то, что тебе говорят… это просто ужасно.

— Могу себе представить, — произнес он с сочувствием.

— Сначала мне показалось, что вы сердитесь… — Она пыталась воплотить в слова свое первое впечатление. — Как будто злитесь на меня за что-то…

— День был очень хлопотный… Кроме того, я не верил, что твоя потеря памяти — это не притворство.

— Вы думали, что я притворяюсь? О Господи, с какой целью?

— А зачем женщины вообще притворяются? — с горечью ответил Флойд.

Становилось ясно, что он не слишком высокого мнения обо всех женщинах вообще и о ней в частности.

— И, конечно, у меня для этого была какая-то причина?

После легкой заминки он уклончиво сказал:

— Это не имеет значения, раз ты действительно потеряла память.

— И что заставило вас в это поверить?

Они остановились у светофора. Флойд повернул голову и смерил Силию взглядом.

— То, что у тебя измученный вид и потерянный взгляд, который почти невозможно симулировать.

— Я все еще не понимаю, почему вы подозревали меня в симуляции?

— Может быть, ты решила показать характер… — Затем, словно убедившись, что требуются дополнительные объяснения, он добавил: — Мы поссорились. Мне пришлось уехать. Когда я вернулся, то увидел, что ты рассердилась и ушла.

Силия машинально опустила взгляд на свою левую руку.

— Да. — Его глаза посмотрели туда же. — Вот почему на тебе не было колец.

Значит, снять обручальное кольцо ее заставила ссора… Она напрягла мозг, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Ничего, сплошной провал в памяти. Оставив безуспешные попытки, Силия спросила:

— Из-за чего мы поссорились?

На мгновение Флойд растерялся, но затем, когда загорелся зеленый свет и машина рванулась вперед, ответил:

— Как обычно, началось с пустяков, а потом пошло-поехало…

Силия была готова возразить, но Флойд опередил ее:

— Не вижу смысла ворошить пепел. Когда к тебе вернется память, ты сама поймешь, насколько это было глупо. А сейчас успокойся и отдохни. Лучше все припомнить в свое время, чем задавать вопросы.

Вопросы, на которые ему не хочется отвечать?

Но если это так, то почему? Не потому ли, что он не хочет, чтобы к ней возвращалась память?

Она беспомощно пролепетала:

— Я не знаю многого… Даже не знаю, где я… мы… живем.

— Парк-авеню.

О да, этот человек живет, кажется в фешенебельном районе. Об этом говорило его явное богатство, раскованность и… сама речь. Она нахмурилась. Его речь… Что-то знакомое…

— Вы не с Тихоокеанского побережья?

— Я родился в Ванкувере.

— Давно переехали в Монреаль?

— В двадцать один год.

— А сколько вам сейчас?

— Тридцать.

— Ваша семья все еще живет в Ванкувере?

Красивое лицо спутника напряглось, и он сквозь зубы ответил:

— У меня нет никаких родных.

Ясно, он был не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы. Но Силии требовалось как можно больше узнать о человеке, за которого она вышла замуж, и об их совместной жизни.

— Где мы познакомились?.. Это было в Ванкувере?

Он повернул руль и, остановив машину на стоянке перед огромным многоквартирным домом, отрывисто сказал:

— Кажется, я ясно выразился, что тебе следует отдохнуть, а не задавать вопросы.

Досадуя на подобное обращение, она попыталась протестовать:

— Но я…

Мужчина прижал к ее рту палец:

— Мы уже дома. Все вопросы откладываются до утра.

От этого легкого прикосновения у Силии перехватило дыхание и задрожала нижняя губа. Увидев, как блеснули в улыбке его белые зубы, она почувствовала себя совершенно беззащитной. Ну а Флойд вышел из машины, чтобы открыть супруге дверцу и тут, словно ниоткуда, возник ночной охранник в голубой форме.

— Мистер Броктон, миссис Броктон… — Он учтиво поклонился. — Хотите, чтобы я припарковал машину?

— Да, Реджи, пожалуйста. — Флойд сунул ему ключи и помог выбраться жене. Он провел ее под руку к парадной двери и открыл ее.

Огромный мраморный вестибюль со сверкающими вывесками бутиков был пуст. Их шаги отдавались в тишине зловещим эхом. Супруги шли к лифтам, а в спину им смотрели стеклянные глаза изящно одетых манекенов.

Флойд достал ключ, и мгновение спустя за ними задвинулись двери лифта жильцов верхних этажей.

— Вы, конечно, живете в пентхаусе.<Квартира, занимающая верхний этаж небоскреба > — Собственная уверенность удивила Силию.

Глаза мужчины тут же превратились в щелочки, лицо окаменело.

— Почему ты так думаешь?

Пока лифт плавно, но стремительно поднимался, молодая женщина прижала пальцы к вискам и попыталась удержать смутное воспоминание. Но это оказалось сложнее, чем следить за одной отдельно взятой тенью в пространстве, полном теней.

Она покачала головой:

— Не знаю.

Лифт остановился. Флойд взял супругу за локоть и повел по застеленному роскошными коврами коридору, пока они не очутились в элегантной гостиной. Комната была угловой, две стены из тонированного стекла сходились здесь под прямым углом. За ними виднелись терраса и разбитый на крыше сад, слышался плеск фонтана… Здесь, высоко над городом, это казалось странным.

— К-кажется, я боюсь высоты, — с невольным трепетом поежилась Силия.

— Что ж, тогда тебе не следовало выходить замуж за человека, который живет в пентхаусе.

Внезапное ощущение хорошо знакомой, но будто впервые увиденной квартиры наводило на мысль, что она уже слышала эти насмешливо-холодные слова. Хотя Силия не могла вспомнить деталей, теперь ей казалось, что их супружество не было той приятной, дружеской связью, про которую говорят: «Милые бранятся — только тешатся». Скорее наоборот, к их браку можно было отнести поговорку «Нашла коса на камень».

В таком браке одному из супругов обязательно не поздоровится. Нет, не кому-то. Ей! Инстинкт предупреждал Силию, что мужчина опасен, что он обижает ее и получает от этого удовольствие.

— Почему вы хотите подавить меня? — вырвалось у нее.

— С какой стати я должен хотеть этого?

Его смуглое лицо было спокойным и невозмутимым. Оно прекрасно повиновалось своему обладателю. Такой скажет только то, что считает нужным…

— Что заставляет тебя так думать? — спросил он.

Силия беспомощно развела руками.

— Не знаю… Просто у меня такое чувство, что я вам не слишком мила.

Флойд шагнул к ней, и она непроизвольно отшатнулась.

Он протянул руку, схватил супругу за запястье, привлек к себе и свободной рукой обвил ее шею. Напряжение его мышц говорило об одном: Флойд ждет, что она будет вырываться.

Когда Силия застыла на месте, он наклонил голову и провел губами по ее лбу. Она затаила дыхание, ощущая слабый запах его кожи и прикосновение слегка щетинистого подбородка.

Флойд тронул губами ее ухо, заставив женщину вздрогнуть, и сказал:

— Слово «нравиться» слишком пресное, слишком безжизненное. Оно не имеет ничего общего с тем чувством, которое я испытываю к тебе.

В этой фразе таилось нечто очень существенное. Поняв это, Силия почувствовала, что у нее лихорадочно забилось сердце.

— И какое же это чувство?

В его глазах вспыхнул внезапный гнев, от которого у женщины застыла кровь в жилах. Она не успела охнуть, как Флойд впился ей в губы.

Поцелуй становился все более настойчивым и болезненным, а ошеломленная, перепуганная Силия думала только об одном: если Флойд отпустит ее, она упадет.

Когда он наконец поднял голову, у Силии дрожали руки и ноги; она задыхалась и судорожно втягивала в себя воздух.

Он сверху вниз посмотрел в синие глаза, слишком большие для личика сердечком, полюбовался ее сразу распухшими губами, капельками пота на лбу и сказал:

— Будешь знать, как провоцировать меня!

— Я вовсе не пыталась вас провоцировать, — хрипло прошептала она.

Сдавленно чертыхнувшись, он отпустил супругу так резко, что та зашаталась, комната поплыла у нее перед глазами.

Мгновение спустя Флойд подхватил ее на руки и понес туда, где могла находиться только хозяйская спальня.

— Что вы делаете? — прохрипела она.

— Несу тебя в постель.

— Нет! — Кровь отхлынула от лица Силии, и оно стало пепельным.

Поставив ее на ноги, Флойд хладнокровно сказал:

— Не отказывай мне хотя бы в капле чувствительности. Я вижу, что тебе сильно досталось, поэтому по крайней мере сегодня буду спать в комнате для гостей.

Она испустила глубокий вздох всхлипывающего ребенка.

Плотоядное выражение сошло с лица Флойда. Открыв один из ящиков комода, он сунул жене сшитую из шелка цвета слоновой кости ночную рубашку со шнурками и такого же оттенка халатик.

— Тебе помочь?

— Нет! — вскрикнула она, и более спокойно добавила: — Нет, спасибо.

— Твои туалетные принадлежности на месте. Даю тебе десять минут, — сказал Флойд и вышел из спальни.

В большой роскошной ванной Силия торопливо, насколько позволяло ее жалкое состояние, сбросила с себя одежду, сунула в корзину для грязного белья, приняла душ, почистила зубы и расчесала щеткой влажные волосы.

Когда Флойд вернулся, она благополучно лежала в постели, откинувшись на подушки и прикрыв грудь невесомым пуховым одеялом.

Сев на край королевских размеров кровати, супруг протянул чашку горячего шоколада.

— Пей.

Приторный запах заставил ее сморщить нос.

— Я не люблю горячий шоколад!

— И все равно выпей. Это поможет тебе заснуть.

Силия неохотно сделала глоток, избегая взгляда супруга.

Когда чашка опустела, он поставил ее на тумбочку, поднялся и начал взбивать подушки.

Мужская рука невзначай коснулась груди Силии, и женщина отпрянула.

Красиво вырезанные губы Флойда сжались.

— Нечего шарахаться. Ты же знаешь, я твой муж.

Но именно этого я и не знаю, подумала она, когда дверь за ним закрылась. До сих пор он продолжал оставаться для нее незнакомцем, вроде бы виденным раньше. Однако этот человек оказывал на нее ошеломляющее воздействие.

В момент поцелуя Силия ощутила желание, сила которого ужаснула ее. И хотя Флойд явно стремился наказать ее, она почувствовала, что даже этот хладнокровный, владеющий собой мужчина едва справляется с обуявшим его вожделением. Так что их связь, чем бы она ни омрачалась, без сомнения, была страстной.

И тут она испугалась будущего еще больше, чем в тот момент, когда покидала больницу.

2

Мозг Силии пробуждался медленно и неохотно. Лежа на спине, закрыв глаза, она наслаждалась теплом и уютом, однако комфорт, ощутимый физически, был неотделим от тяжелых душевных мук.

Она чувствовала, что тело отдохнуло, расслабилось, но голова была полна темных и мрачных мыслей. Когда Силия пыталась сконцентрироваться и вытащить неуловимую суть на свет Божий, они исчезали как призраки и перед глазами представали какие-то абстракции, расплывчатые образы и черты, запечатлевшиеся в сознании, не подвластном сигналам внешних раздражителей.

У нее есть муж?!

Сердце заколотилось так, что Силия начала задыхаться. Она припомнила, как Флойд приехал в больницу. Забрал ее домой. Поцеловал. Достаточно невинные воспоминания, если не считать того, что за ними стояло нечто непреодолимое, напоминавшее водоворот, который грозил засосать ее и утащить на дно.

Почему она сняла кольца и ушла из дому куда глаза глядят? Было ли это минутной вспышкой гнева, как намекал Флойд, или она решила начать новую жизнь? Если она действительно хотела расстаться с ним, то должна была что-то взять с собой. Сумку, деньги…

Не открывая глаз, чтобы лучше сосредоточиться, Силия пыталась что-нибудь вспомнить, но память не шла дальше момента прихода в сознание в больнице.

Она со вздохом подняла веки… и ахнула, увидев склонившегося над ней Флойда. Он сидел в кресле и внимательно смотрел ей в лицо. Одного его присутствия было достаточно, чтобы вызвать у Силии одышку и сердцебиение.

Хотя супруг беспокойно провел рукой по темным волосам цвета спелого каштана, те все равно остались слегка взлохмаченными. От его чисто выбритого красивого лица с тонкими чертами захватывало дух.

На Флойде были легкие брюки и темно-зеленая трикотажная рубашка с распахнутым воротом, в вырезе которого виднелась смуглая шея. Закатанные рукава обнажали мускулистые, покрытые нежными волосками руки.

Подтянув повыше стеганое одеяло (хотя скромная ночная рубашка прикрывала тело до самого горла), Силия хрипло спросила:

— Сколько вы изволили здесь пробыть?

Красивые губы Флойда слегка искривились.

— Почти весь день… И, ради Бога, перестань обращаться со мной как с чужим! Ты меня еще мистером назови.

Мысль о том, что этот человек следил за ней, пока она спала, вызывала по меньшей мере досаду. С трудом заставив себя успокоиться, она сделала бесстрастную мину и спросила:

— Почему вы… ты меня не разбудил? Прежде чем ответить, он поднялся, подошел к окну и раздвинул шторы. Красивую бело-голубую комнату заполнил солнечный свет.

— Я хотел, чтобы ты проснулась сама. Подумал, что это поможет тебе… — Конец фразы повис в воздухе.

— Бесполезно. — В ее голосе слышалось отчаяние. — Не могу припомнить ничего, что было до пробуждения в больнице.

Флойд протянул руку, приподнял подбородок жены и внимательно всмотрелся в точеные черты лица, туго обтянутого матовой кожей, и растерянные синие глаза, опушенные длинными ресницами.

От этого прикосновения у Силии пересохло во рту. Она бессознательно облизала запекшиеся губы.

В зеленых глазах Флойда тут же вспыхнули искорки. Он сделал неуловимое движение, и Силия замерла, боясь приближающегося поцелуя и в то же время желая его.

Казалось, от взгляда супруга не укрывалось ничто. Заметив ее реакцию, он привстал, дернул за шнурок звонка у изголовья и снова сел.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что не припоминаешь ничего?..

Понадобилось несколько мгновений, чтобы женщина пришла в себя. Затем она наморщила лоб и медленно промолвила:

— Я помню только самые обычные вещи. Как читать, писать, прибавлять, вычитать и прочее… Но что касается личных воспоминаний…

Может быть, эти воспоминания были такими мрачными и невыносимыми, что сознание стремилось вычеркнуть их? Может быть, она сама нуждалась в забвении прошлого, чтобы пережить какую-то психическую травму? Или причиной амнезии стало чувство страха перед прошлым и будущим? Может быть, с возвращением памяти она окажется самой обыкновенной замужней женщиной? А если память не вернется к ней никогда? При этой мысли Силию прошиб холодный пот.

— Я ничего не знаю о себе, — продолжила она. — Если бы я вспомнила свое второе имя или девичью фамилию… Я даже не знаю, сколько мне лет.

— Твоя девичья фамилия Джайлс, возраст двадцать четыре года. Первого октября исполнится двадцать пять, дочь уважаемых людей, — проговорил он с насмешливой улыбкой.

Не успела Силия отреагировать на насмешку, как в дверь постучали. Вошел полный достоинства мужчина в темном костюме и поставил на колени хозяйки поднос с едой. Затем он церемонно наклонил плешивую голову и сказал:

— Рад видеть мадам в добром здравии.

— Спасибо, э-э… — Она запнулась.

— Патрик, — подсказал муж. Он повернулся к слуге и известил его:- Боюсь, к миссис Броктон еще не вернулась память.

Мужчина сделал приличествующую случаю унылую мину:

— Очень жаль, сэр.

Затем он ловко снял крышку с блюда, на котором лежала вареная осетрина, и протянул Силии белую камчатую салфетку.

— Ваш супруг просил подать какую-нибудь легкую еду. Но если мадам предпочтет цыпленка или омлет…

— О нет, спасибо… — Почувствовав искреннее желание Патрика услужить, она с улыбкой заметила:- Я уверена, что это очень вкусно.

Удовлетворенный слуга бесшумно удалился.

— Он вместо экономки? — раздумчиво произнесла Силия, делая глоток чаю. — У меня такое чувство, что вы… ты не очень высокого мнения о женщинах.

— Ну что ж, по крайней мере, в некоторых случаях без женщин не обойтись. — Его насмешливый вид не оставлял сомнений в том, что это за случаи. — У меня есть пара приходящих уборщиц. Но для ведения хозяйства я предпочитаю мужчин.

Силия наклонила голову, чтобы скрыть проступивший на лице румянец, и спросила:

— И давно у тебя Патрик?

— Он достался мне вместе с пентхаусом. — Затем, не меняя тона, Флойд добавил: — Твоя осетрина остынет.

— А ты… не будешь есть? — неловко спросила она.

— Я поел пару часов назад, когда стало ясно, что ты еще просыпаться не собираешься.

Силия машинально посмотрела на свое пустое левое запястье и спросила:

— А сколько сейчас времени?

— Половина пятого. — Флойд приподнял ее руку, на которой сверкнул огромный солитер, и спросил: — Не помнишь, что случилось с твоими часами?

— А я их носила?

— Да. Насколько я знаю, до сих пор ты с ними не расставалась. — Он отпустил ее руку и поторопил:- Ешь, а не то Патрик расстроится.

Силия с аппетитом принялась за еду. Однако стоило поднять глаза, как она запнулась: супруг продолжал следить за каждым ее движением.

— Не отвлекайся, — отрывисто сказал он. — Должно быть, ты умираешь с голоду. С тех пор как тебя сбила машина, прошло больше суток.

Она снова посмотрела на запястье.

— А я не оставила часы… вместе с кольцами?..

Флойд покачал головой.

— Ты бы ни за что не оставила их. — Его смуглое лицо стало задумчивым. — Когда тебя доставили в больницу, при тебе не было сумочки. Ты не находишь это странным? Я думал, большинство женщин не расстается с этим предметом.

Силия положила вилку и нож.

— Да, наверно…

— Я думаю, что к тому времени, когда таксист пришел в себя и выбрался наружу, твою сумку и часы уже украли. Ты оказалась в неприятном районе… Как по-твоему, что ты там делала?

— Понятия не имею. — Она вернулась к прежней теме и с любопытством спросила: — А почему ты так уверен, что я не оставила часы дома?

Флойд поднялся, забрал поднос, поставил его на тумбочку и только потом ответил:

— Потому что родители подарили их тебе на совершеннолетие, и ты с ними не расставалась.

— Мои родители? — Внезапно в сердце воскресла надежда. — Где они…

— Умерли, — резко прервал он, садясь на место. — Погибли в авиакатастрофе в Мексике несколько месяцев назад.

— Ох… — Вместо печали она почувствовала странную сосущую боль. — Ты знал их?

После невыносимо долгой паузы Флойд ответил:

— Да, знал.

— Расскажи мне о них, — жадно попросила Силия. — А вдруг это поможет мне что-то вспомнить? Где они жили?

На сей раз пауза так затянулась, что женщина волей-неволей призадумалась, хочет ли Флойд, чтобы к ней вернулась память.

Наконец он принял решение:

— Ладно, расскажу. — Лицо его напряглось, зеленые глаза почему-то потускнели. — Твоим отцом был Рональд Джайлс, матерью — Моника Джайлс. Он был известным адвокатом, а она — хозяйкой большой гостиницы. — В его словах звучала непонятная горечь. — Ты родилась и выросла в усадьбе Голд Потлатч, в нескольких милях от Скуомиша.

— Скуомиша?

— Премилый городок неподалеку от Ванкувера. Излюбленное место для загородных усадеб состоятельных людей… До восемнадцати лет ты училась в школе для детей привилегированных родителей, а затем в Сан-Франциско закончила что-то вроде института благородных девиц.

Флойд говорил так, словно завидовал богатству Джайлсов и положению в обществе, и Силия мельком подумала, не из бедной ли он семьи. Однако это не вязалось с его манерами и речью образованного человека.

— Ты была их единственным ребенком… да и то родилась по ошибке.

Задетая этим замечанием и нарочитой жестокостью Флойда, она спросила:

— С чего ты это взял?

Он пожал широкими плечами:

— Судя по тому, к какому типу женщин принадлежала твоя мать, иначе и быть не могло. Не зря тебя с малых лет выпихнули в особую школу…

Силия ощутила непонятное желание вступиться за мать, которую не помнила.

— Какое ты имеешь право судить так резко о родном мне человеке? Что ты знаешь о ней!

— Я знаю все, что мне требуется. Когда твой отец получил приглашение в знаменитую адвокатскую контору в Монреале, она присоединилась к нему. У хроникеров, собирающих светские сплетни, тут же начались горячие денечки. Мужчины роились вокруг леди Моники как мухи, и вскоре она приобрела скандальную репутацию. — Закончив тираду, он вполголоса добавил: — Ты очень похожа на нее.

Побелевшая Силия замерла. Мать не могла быть такой женщиной, как описывал Флойд. При виде ее расстроенного лица на губах мужчины заиграла ехидная улыбка.

Силия гордо вздернула подбородок. Нет, она не может поверить услышанному. Какое-то неодолимое внутреннее убеждение говорило ей, что все это просто ошибка.

— Я не могу отвечать за свою мать, — спокойно сказала она, — но уверена, что я не такая.

— Однако ты — вылитая Моника…

— Это вовсе не значит, что у меня тот же характер.

Словно не слыша ее возражений, Флойд продолжил:

— Бог наградил вас обеих той красотой, которая сводит мужчин с ума.

Силия покачала головой:

— Очнувшись в больнице, я не помнила кто я и что я, какое у меня лицо. Сестра дала мне зеркало. Я даже не хорошенькая.

— Ты больше чем хорошенькая. Ты очаровательна. Настоящая колдунья. — Тон, которым были произнесены эти слова, делал их не комплиментом, а обвинительным актом.

Беднягу сотрясла дрожь.

— Я не околдовывала тебя! — заявила она с неведомо откуда взявшейся уверенностью.

Голос Флойда стал колючим и холодным как льдинка.

— О нет, моя дорогая, тут ты ошибаешься.

Ни на минуту не веря в это, отчаявшаяся Силия спросила:

— Почему ты женился на мне?

— А как ты думаешь?

— Я не знаю. Если я такая же, как мать… — Она смутилась и умолкла.

— Хочешь сказать, что в этом не было необходимости? — Его улыбка была улыбкой тигра. — Если бы я стремился только к легкой интрижке, то, конечно, добился бы своего. — Слова прозвучали с такой издевкой, что у Силии кровь застыла в жилах. — Но я хотел куда большего…

Сама не зная почему, она полюбопытствовала:

— И чего же ты хотел? — Пусть он нанесет ей последний удар…

Флойд улыбнулся, его глаза превратились в осколки зеленого стекла.

— Я хотел владеть не только твоим телом, но и твоей душой.

— Ты что, любил меня?..

Не видя причин притворяться, он деловито ответил:

— Я никогда не собирался доказывать это и ни разу не произнес слово «любовь», чтобы не вызывать у тебя иллюзий и ложных надежд.

Силия ощутила гнетущую пустоту, которая была куда хуже всего того, что ей довелось испытать. Значит, он никогда не любил ее… Она обязана была это помнить!

Но тогда почему она вышла за него замуж?

— Не в пример тебе, — меж тем продолжал Флойд, будто догадавшись о мучившем ее вопросе, — я прекрасно знаю, почему ты согласилась выйти за меня.

Молодая женщина с ужасом ждала продолжения и не поверила своим ушам, когда услышала не то, что ожидала:

— Я был хорошо обеспечен, а ты нуждалась в богатом муже. — Силия испытала неимоверное облегчение, что не услышала заявления о ее физическом влечении к нему. — В муже, который мог бы обеспечить тебе соответствующий образ жизни.

— У меня сложилось впечатление, что я жила так еще до замужества.

— О нет! Когда ты закончила сан-францисский институт, то по какой-то причине, о которой так мне и не рассказала, стала жить отдельно от семьи. Сняла домик в Скуомише и начала работать агентом по торговле недвижимостью, ожидая возможности подцепить себе подходящего мужа.

— Я сама сказала тебе об этом? — резко спросила она.

— Конечно, нет.

— А под словами «подходящий муж» ты подразумеваешь…

— Омерзительного богатого человека, — с горечью закончил он. — Потому что образ жизни, который вели твои родители-поездки на Карибы и в Европу, приемы с шампанским, множество званых вечеров, — никогда не соответствовали их доходам. Должно быть, ты понимала, что после их смерти не получишь ни цента. Значит, тебе нужно было заарканить мужчину с тугой мошной.

Нарисованный им портрет был весьма далек от совершенства… Отбросив со лба прядь шелковистых темных волос, Силия возразила:

— Разве у скромной служащей есть шанс выйти замуж за богатого человека?

— Черта с два скромной! В тебе чувствовалось происхождение, лоск института, а «Крокет-Коламбиа» — фирма, в которой ты работала, — процветала и имела дело с богатыми клиентами Британской Колумбии, этими нуворишами Западной Канады, мечтавшими об усадьбах и прочих атрибутах светской жизни. Именно там я с тобой и познакомился, когда приехал в Ванкувер по делам.

— Значит, ты обвиняешь меня в том, что я… заарканила тебя?

К удивлению Силии, он покачал головой:

— Нет, не в этом. Если бы ты пыталась заманить меня с помощью уловок, это бы меняло дело. Но ведь ты не заманивала меня, верно?

— Не знаю, — хмуро призналась она. — Понятия не имею, что я делала и как вела себя…

— Как подобает настоящей леди. — Его губы растянула саркастическая усмешка. — Ты привлекла мое внимание с первого взгляда. Хотя тебя явно тянуло ко мне, ты выглядела спокойной, хладнокровной и прекрасно владела собой.

В то время как большинство женщин падало в обморок от его внешности и дерзкой сексуальности, догадалась она.

— Кажется, ты совершенно уверен, что я искала богатого мужа, — с трудом промолвила Силия. — Но ты говоришь, что я не пользовалась никакими уловками… — Она запнулась. — Почему же я не делала этого?

— Когда я впервые пригласил тебя пообедать, ты отказалась без объяснения причин. Позже я узнал, что у тебя уже был на примете Джерри Крокет, который представлял собой довольно лакомый кусочек. Хотя я не считал это… скажем так, увлечение… достаточно серьезным. По крайней мере, с твоей стороны — несмотря на то, что мое состояние куда более значительное, понадобилась неделя, чтобы убедить тебя уехать со мной. — В его голосе звучало торжество победителя.

Силия иронически улыбнулась.

— Может быть, я просто умело кокетничала?

В глубине души она была уверена, что Флойд своей непреодолимой мужественностью загипнотизировал ее как удав кролика.

Он сделал глубокий вдох и ответил:

— Почему-то у меня не сложилось такого впечатления… Тут ты явно пошла не в мать.

Это неодобрительное замечание заставило Силию вспыхнуть, и она молча опустила голову.

— Пожалуй, хватит копаться в прошлом, — решительно заявил Флойд, встал и сладко потянулся. — Я предлагаю подышать свежим воздухом. Если ты ничего не имеешь против больших скоплений монреальцев; субботний вечер — самое подходящее время для прогулки по парку. Нет возражений?

В его тоне не слышалось ни вражды, ни дружелюбия, и Силия, которой не терпелось выбраться из спальни, с готовностью согласилась:

— С удовольствием! — Затем, не желая на глазах у мужчины вылезать из постели, добавила:- Если ты дашь мне несколько минут…

Сардонически усмехнувшись, он сказал:

— Я переоденусь в гардеробной.

Едва за ним закрылась дверь, как Силия соскочила с кровати и устремилась в ванную. Благодаря то ли еде, то ли продолжительному сну слабость почти прошла и самочувствие стало намного лучше.

Почистив зубы и наскоро приняв душ, она накинула махровый халат и принялась искать белье и одежду. Заглянула во встроенный шкаф и удостоверилась, что классические фасоны привлекают ее куда больше, чем вычурные новомодные.

С чувством, что она роется в чужих вещах, Силия выбрала серо-белое платье с ручной вышивкой, белый жакет и босоножки на высоких каблуках. К ее удивлению, все пришлось впору. Затем она расчесала спутанные волосы длиной до плеч. Вьющиеся от природы, они окружили ее лицо темным, пушистым облаком.

Синяк на виске заставил ее поморщиться и поискать пудру. В красивой сумке с узором из ромашек были только кремы, лосьоны и губная помада. Ни намека на пудру или тушь. Может быть, темные брови и ресницы и безупречная кожа делали декоративную косметику ненужной?

В боковом кармане сумки она нашла узкий плоский пакет и похолодела. Каждая таблетка была упакована отдельно с пометкой дня недели.

Это вовсе не значит, что она такая же, как ее мать, решительно сказала себе Силия. Как-никак, а замужняя женщина… хотя и не чувствует себя таковой.

Скрывая под личиной спокойствия тревогу и неуверенность в себе, она расправила плечи и пошла искать супруга.

Вокруг царил строгий порядок. Слишком строгий. Внезапно ей пришло в голову, что роскошный пентхаус больше напоминает павильон для киносъемок, чем место, где просто живут. Почему-то эта мысль ее опечалила.

Стеклянные двери на веранду были раздвинуты. Флойд стоял у парапета и любовался рекой Святого Лаврентия. Он выбрал легкий костюм и перекинул пиджак через плечо.

Силия могла поклясться, что толстый светлый ковер полностью скрадывал звук ее шагов, но какое-то шестое чувство заставило Флойда обернуться.

Хотя она действительно ничего не помнила о нем, он перестал быть для нее чужим. По крайней мере, внешне казался до боли знакомым. Теперь она безошибочно нашла бы его среди тысячи высоких смуглых мужчин.

Его зачесанные назад волосы открывали высокий лоб, кожа была гладкой, а ясные зеленые глаза окружали густые ресницы. Завораживало его тонкое, умное, поразительно красивое лицо и тот природный магнетизм, который делает неотразимым даже урода…

Флойд молча протянул ладонь, и Силия как зачарованная положила на нее свою руку. Он привлек жену к себе, улыбнулся и наклонил голову. Ноздрей женщины коснулся слабый запах одеколона. Почувствовав щекой теплое дыхание Флойда, она застыла на месте, закрыла глаза и стала ждать поцелуя. Но так и не дождалась. Силия подняла тяжелые веки — муж улыбался насмешливо, издевательски.

Эта улыбка была лишней: Силия и так поняла, что над ней потешаются. Чувствуя себя так, словно получила пощечину, она выдернула руку и отвернулась.

Почему он играет с ней? Чтобы напомнить, кто здесь хозяин? Поставить ее в невыгодное положение, просто посмеяться? Или все сразу?

Испуганная и встревоженная, она начинала смутно соображать, какую власть имеет над ней этот человек. Но пока не вернется память и она не поймет, какие отношения их связывают, остается только одно: сохранять спокойствие и сопротивляться могучему мужскому обаянию.

Флойд надел пиджак, обнял жену за талию и повел к лифту. Несмотря на немалый рост и высокие каблуки, рядом с ним она чувствовала себя так, словно над ней нависла крепостная башня.

Глядя на нее сверху вниз, муж иронически сказал:

— У тебя чересчур воинственный вид. Уверена, что тебе следует защищаться?

Силия посмотрела на него с хладнокровным вызовом и ответила в тон:

— А у тебя вид чересчур самодовольный. Уверен в своей неотразимости?

К ее удивлению, Флойд засмеялся, а затем одобрительно сказал:

— Вот теперь ты начинаешь напоминать себя, а не какую-то унылую беспризорницу!

Мгновение спустя лифт остановился, и они очутились в сверкающем вестибюле, заполненном толпой народа. Поддерживая супругу за локоть, Флойд вывел ее на набережную реки. Здесь кипела жизнь, и царила атмосфера, которую можно было назвать праздничной.

Ранний вечер был жарким и солнечным, и по набережной гуляло множество людей. Всюду виднелись яркие летние платья и разноцветные зонтики от солнца; откуда-то доносились звуки музыки, на газонах играли дети и постоянно попадались любители бега трусцой.

Вокруг стоял веселый шум, и Силии это нравилось. Ей и самой хотелось живого общения, и она нарушила молчание:

— Ты говорил, что мы познакомились, когда ты приехал в Ванкувер по делам. Что привело тебя в фирму по торговле недвижимостью?

Лицо Флойда напряглось, глаза сузились, и он осторожно ответил:

— Я приехал с намерением купить дом.

Она задумалась. Зачем этому человеку понадобился дом на крайнем западе Канады, если он живет в Монреале?

— Тебе поручили показать мне выставленные на продажу особняки.

У Силии мурашки побежали по коже. Она остановилась и застыла как вкопанная. В ее мозгу, словно в магическом кристалле, вспыхнула едва различимая картина: красивый старинный дом, мужчина, который, задрав голову, смотрит на два высоких узких окна, блестящих от солнечного света, пыльные каменные плиты тремя этажами ниже…

Женщина наклонила голову и прижала к вискам хрупкие пальцы, словно пытаясь удержать это неуловимое видение. Когда казалось, что оно вот-вот оживит память, картинка исчезла, словно радуга с неба. Убежденная, что за этим крылось что-то ужасное, она негромко охнула и задрожала.

Флойд обхватил ее плечи.

— Дорогая, что с тобой? Ты что-то вспомнила?

— Нет. Я… я думала, что припоминаю, но все исчезло…

3

Она так дрожала, что едва стояла на ногах. Флойд подвел ее к ближайшей свободной скамейке усадил и уселся сам. Немного погодя дрожь прошла. Силия успокоилась, подняла глаза и решительно сказала:

— Теперь все в порядке. Мы можем идти.

— Сомневаюсь. Посидим немного. Здесь хорошее местечко с пустой скамейкой.

Слово «пустой» навело ее на мысль об упущенном воспоминании.

— А тот дом, который я возила тебя смотреть, был?..

— Больше никаких вопросов! — решительно прервал Флойд. — Успокойся и смотри по сторонам. Не пытайся что-нибудь вспомнить. Позже мы попробуем полечиться, — игриво произнес он, — но до тех пор я хотел бы перекусить. Не возражаешь?

Так вот почему он надел костюм и галстук…

— Да, неплохо бы, — согласилась она.

Солнце сияло, ароматный воздух, не загрязненный ядовитыми выхлопами, приятно охлаждал лицо. Супруги посидели немного и отправились обедать. Шел восьмой час вечера, когда они пересекли какую-то площадь и остановились у сверкавшего розовым мрамором и глазурью здания отеля «Шербрук».

— Сегодня я решил пообедать здесь. — Флойд кивнул в сторону парадного входа. — Какую кухню ты предпочитаешь?

— Мне все равно. Предоставляю выбор тебе.

— В таком случае… — Он взял супругу за локоть и уверенно вошел в отель. Здесь его хорошо знали: метрдотель назвал Броктона по имени и проводил в ресторан на первом этаже, предложив уютный столик на двоих.

Казалось, сам здешний воздух был пропитан роскошью: густой аромат копченого лосося и икры смешивался с запахом дорогих духов. Обрывки разговоров и взрывы беззаботного смеха заглушались звоном ведерок со льдом и хлопаньем пробок шампанского.

Изучив меню, они потягивали аперитив. Флойд непринужденно болтал, втягивая жену в беседу.

Она спросила, на что похожа жизнь в Монреале. Оказалось, супруг-прирожденный рассказчик, склонный к энергичным выражениям и обладающий способностью говорить смешные вещи невозмутимым тоном.

— Как-то вечером я вылез из такси, не доезжая своего дома, и решил пройтись пешком, — говорил он, — и вдруг услышал за спиной чьи-то шаги. Ко мне подбежал малый подозрительного вида и схватил за руку. Парень поднялся с тротуара только со второй попытки и лишь тогда сумел объяснить, что я потерял бумажник, а он хотел мне его вернуть. Но самое удивительное ждало впереди. Когда мы выпивали вместе, обнаружилось, что он мой коллега по банковскому делу.

— На улицах много насилия? — отсмеявшись, спросила она.

— Нет, здесь же не Нью-Йорк. Хотя преступность действительно бич больших городов.

Еда, вино и обслуживание оказались превосходными, но больше всего Силии понравилась атмосфера, о чем она не преминула сказать.

— Поэтому я сюда и хожу, — заметил Флойд.

— Мне нравилось раньше то же, что и тебе?

— О да, — сказал он с грустной ноткой в голосе. — Хотя мы могли не соглашаться друг с другом и даже спорили, но с самого начала было ясно, что вкусы и образ мышления у нас общие…

На мгновение Силия обрадовалась, однако здравый смысл подсказывал, что при отсутствии взаимной любви их должно было объединять что-то кроме секса.

В словах супруга звучала горечь. Ах да, он же убежден, что за таких выходят замуж только из корыстных побуждений…

— Всем нравится быть богатыми, — криво усмехнулась она. — Хотя я сильно сомневаюсь, что настоящее счастье можно купить за деньги.

У Флойда сверкнули глаза.

— Настоящее едва ли, а как насчет суррогата? Ты была готова продать себя.

— Единственное доказательство этому — твои слова.

— О, можешь не сомневаться, так оно и было!

— Фло… — женщина осеклась и закусила губу, словно была не в состоянии произнести имя человека, называвшего себя ее мужем.

Он потянулся, взял Силию за руку и с силой сжал ладонь.

— Разве я забыл сказать, как меня зовут?

— Ч-что? — заикаясь пролепетала она. Зеленые глаза пронзали ее взглядом.

— Ты знаешь мое имя?

— Конечно…

— Кажется, тебе не хочется им пользоваться.

— С какой стати?

— Тогда я желаю его услышать.

— Флойд… — неохотно буркнула она себе под нос.

— Еще раз.

Когда Силия замешкалась, он поднес ее руку ко рту с таким видом, будто хочет откусить.

— Флойд, пожалуйста…

— Вот теперь лучше, — саркастически усмехнулся он.

Эта маленькая демонстрация превосходства успешно разрушила очарование вечера, и хотя Флойд продолжал разыгрывать из себя милого, доброго супруга, Силия так и не смогла успокоиться. Когда подали кофе, у нее, несмотря на долгий сон, так слипались глаза, что она с трудом сидела за столом.

Флойд, конечно, заметил это.

— Устала?

— Немного, — призналась она.

Он сделал знак, чтобы подали счет.

Летний вечер был ясным и теплым, так что возвращаться домой пешком было приятно. Оказавшись на тротуаре, Флойд тут же взял супругу за руку. Улицу заполнял запах цветущих кустов в скверах, на темно-синем небе сияли звезды. Но смущенная Силия не замечала красоты вечера и думала только о Флойде, который не выпускал ее руки до самого дома.

Когда они поднялись в пентхаус, там стояла мертвая тишина, хотя всюду горел свет.

— Сегодня вечером у Патрика выходной, — небрежно бросил супруг.

Поняв, что они остались наедине, Силия инстинктивно насторожилась.

Флойд отодвинул стеклянную дверь и провел жену на ярко освещенную террасу, приглашая полюбоваться панорамой вечернего Монреаля. Едва они подошли к перилам, как Силия попятилась. Почувствовав ее нежелание идти дальше, Флойд остановился.

— Ты всегда боялась высоты?

— Не уверена… Не думаю. — Она наморщила гладкий лоб. — Может быть, что-то меня напугало… — При этих словах ее охватила дрожь и по коже побежали мурашки.

— Что с тобой? — настороженно спросил он. — О чем ты думаешь?

— Ни о чем… Просто что-то почудилось. — Она старалась говорить непринужденно. — Я знаю только одно: вдали от перил мне спокойнее.

Флойд снял с жены наброшенный на плечи жакет, отвел в сторону темные пушистые волосы и поцеловал в шею. Любое его прикосновение вызывало в Силии страх и возбуждение. Она негромко ахнула. Супруг указал на роскошное мягкое кресло-качалку за журчащим фонтаном.

— Посиди здесь, расслабься, а я тем временем приготовлю коктейль.

Внезапно в мозгу женщины воскресли все сомнения и тревоги, боязнь прошлого и будущего, и она покачала головой:

— Думаю, мне лучше сразу лечь спать. Спокойной ночи… Флойд.

Не успела Силия повернуться, как он протянул руку, схватил ее за запястье — не больно, но достаточно решительно — и удержал на месте.

— Мы еще не попробовали применить тот способ лечения, о котором я говорил.

— Лечения? — неуверенно повторила она. — Какой способ?

— Такой, который помог бы тебе вспомнить о наших отношениях.

Странно… Судя по туманным ответам, Флойд явно не желал, чтобы к ней возвращалась память. Увидев ее удивление, он невесело улыбнулся.

— Думаешь, я предпочел бы, чтобы ты ничего не помнила?

— Мне так показалось, — честно призналась она.

Под изящными дугами темных бровей вспыхнул зеленый свет. Супруг покачал головой.

— Если к тебе не вернется память, это нарушит мои планы…

В этом странном заявлении чувствовалась угроза. Силия была готова спросить, что он имеет в виду, но тут Флойд продолжил:

— Однако поскольку твои преждевременные воспоминания могут оказаться обоюдоострым мечом, я думаю, спешить не следует. Пусть все идет своим чередом. За исключением одного…

Он привлек жену к себе и приподнял ей подбородок. Его лицо оказалось всего лишь в нескольких дюймах… худое, тонкое лицо с очаровательными впадинками под скулами и ртом, воспоминание о котором заставило Силию покрыться гусиной кожей.

В прошлый раз его поцелуй был жестоким и мстительным. Теперь он был легким как пух, дразнящим, возбуждающим и заставляющим раскрыть губы навстречу. Затем Флойд обхватил ладонями ее щеки, и его рот стал таким жадным и властным, что у нее закружилась голова. Да, этот человек обладал способностью будоражить ее кровь и возбуждать яростное, непреодолимое желание.

Поцелуи выдавали его опыт, были столь сладострастными, что на них реагировал каждый нерв. Одной рукой Флойд гладил ее затылок, второй расправлялся с пуговицами платья и передней застежкой нарядного лифчика.

А затем чуткие пальцы стали на ощупь исследовать ее тело, задержались у пульсировавшей жилки на шее, погладили тонкие ключицы и сжали грудь.

Когда кончик большого пальца добрался до чувствительного соска, Силия вздрогнула. Тело пронзило чудесное ощущение, от которого напряглись мышцы и внутри вспыхнул вулкан.

Флойд хорошо знал, что делает; прикосновения его губ и рук доставляли наслаждение и медленно сводили с ума… Изнемогавшая от желания, Силия уже была готова потерять голову, когда в дальнем уголке сознания прозвучал сигнал тревоги и заставил ее замереть. Если не остановить его сейчас, через мгновение будет поздно!

Часть ее души взбунтовалась. Хочет ли она остановить Флойда? Ведь он ее муж…

Муж, которого она толком не знает.

Силия собралась с силами и заставила себя опомниться. Она могла потерять память, но не интуицию, а интуиция предупреждала, что где-то рядом притаилась страшная опасность. Если сейчас лечь с ним в постель, она свяжет себя по рукам и ногам еще до того, как узнает, что именно ей грозит.

Почувствовав заминку супруги, Флойд поднял голову, прищурился и стал рассматривать вспыхнувшее лицо Силии.

Оно было хрупким и нежным, но слабости в нем не чувствовалось. В самом деле, очертания подбородка говорили о силе воли, даже некотором упрямстве, а рисунок губ — о страстности, сочетавшейся с неприступностью.

Подняв тяжелые веки, Силия увидела, что в изучающих ее зеленых глазах нет ни тепла, ни нежности, ни даже страсти… только решимость заглянуть внутрь и проверить степень ее доступности.

Она ненавидела эту хладнокровную, бездушную проверку. Теперь ясно: какие бы инстинкты и желания ни вызывала в ней физическая близость с этим человеком, сам он останется холодным, но будет умело возбуждать ее чувства.

Судя по всему, Флойд не слишком дорожил ею, однако оставался ее мужем, мужчиной из плоти и крови, и если бы Силия проявила желание, возможно, он лег бы с ней в постель.

Несомненно, лег бы.

Эта мысль заставила ее действовать. Женщина резко отстранилась, схватилась за отвороты расстегнутого платья, собрала их в горсть, а затем спокойным тоном промолвила:

— Боюсь, твое «лечение» оказалось безрезультатным.

Флойд, прекрасно видевший ее бурно вздымавшуюся грудь и слышавший частое, хриплое дыхание, смотрел на нее с ироническим любопытством.

— О, не сказал бы. Если бы мы немного продолжили…

— Нет! — в ужасе воскликнула она.

Муж пожал плечами и смирился.

— Прекрасно. Посмотрим, что принесет нам утро.

Он не пытался действовать силой и вел себя как джентльмен… но под светскими манерами скрывалось нечто первобытное и опасное, заставлявшее Силию держаться настороже.

Словно в подтверждение ее страхов, он добавил:

— Однако не забывай, что ты моя жена. Я не собираюсь постоянно спать в комнате для гостей. — Не отводя глаз, в которых читался холодный вызов, Флойд застегнул на ней лифчик и платье.

И хотя она проявила решимость, хозяином положения остался он, хмуро подумала Силия. Да, сегодня муж позволил сделать ей выбор, но явно дал понять, что такое положение вещей будет сохраняться лишь до тех пор, пока он согласен с ним мириться.

Неужели его сексуальные домогательства и искусные ласки были ее проклятием? Не поэтому ли она пыталась уйти от него?

Нет, конечно, нет. Должно быть, она знала, за кого выходит замуж, и предпочитала иметь дело с уважающим ее мужчиной.

Она отвернулась, посмотрела на искусно подсвеченные башни зданий и вздохнула. Во Флойде было столько дерзкой, возбуждающей мужественности, что женщины наверняка бегали за ним толпами. Неудивительно, что он хорошо знал, как доставить им удовольствие…

— О чем задумалась? — услышала Силия его голос.

— Кажется, у тебя большой опыт… Я думаю о том, скольких женщин ты любил, — призналась она.

Смуглое лицо Флойда приобрело насмешливое выражение.

— Любил? Ни одной. Так же, как никто не любил меня. Я перестал ждать любви много лет назад. Но если ты хочешь спросить, со сколькими женщинами я спал, то боюсь, что для зарубок не хватит места на всех четырех столбах кровати.

А что до моего опыта, то я очень не прочь освежить свою память…

При этих словах Силия затрепетала от желания.

Покачав головой и моля небо, чтобы Флойд не испытывал и далее ее терпения, она попыталась припомнить, когда испытала к нему столь жгучее влечение. Внутренний голос подсказал, что оно возникло с первого взгляда. Но она понятия не имела, давно ли это случилось.

Силия вдохнула поглубже и выпалила:

— Ты говорил, что мы познакомились, когда ты приехал в Ванкувер покупать дом. Когда это было?

Флойд прищурился, бросил на нее осторожный взгляд и уклончиво ответил:

— Несколько месяцев назад.

Значит, они женаты совсем недолго. Странно… Неужели она могла забыть, что значит спать с таким мужчиной? И тут же представила себе ласки его тонких, искусных пальцев, тяжесть и силу мужского тела… Эротические мысли заставили ее покраснеть. Надо было как можно скорее ускользнуть от его упорных, всевидящих глаз.

— Тебя что-то заботит? — негромко спросил супруг.

Она сделала равнодушную мину.

— Я только подумала, давно ли мы женаты.

Хотя лицо Флойда осталось таким же ленивым и слегка насмешливым, у Силии сложилось впечатление, что он ждал этого вопроса. Вопроса, отвечать на который ему явно не хотелось.

После короткой паузы он небрежно бросил:

— Недавно.

— Как недавно?

Флойд следил за ней, опустив веки.

— Мы поженились два дня назад.

— Два дня? — вздрогнув, повторила она. — Значит, у нас…

— Медовый месяц, — закончил он. — Теперь ты понимаешь, почему комната для гостей мне не по вкусу.

Ее охватил жар.

— Где мы поженились? Разве не здесь, в Монреале?

— Нет, в Ванкувере. Точнее, в Скуомише.

О Боже, содрогнулась Силия. Если они поженились только в четверг и до того не стали любовниками, значит, у них была только одна ночь. Но в таком случае…

Не в силах задать прямой вопрос, она спросила:

— Мы провели нашу… нашу первую ночь в полете?

Насмешливое выражение лица Флойда говорило, что он прекрасно знает ее мысли. Однако ответил он со скрупулезной точностью:

— Нет, мы провели ее здесь. Утром обвенчались и зарегистрировались, затем поехали в аэропорт, успели на двухчасовой рейс и оказались в пентхаусе в одиннадцать часов по местному.

Значит, их брак только-только заключен… Силия ни на минуту не сомневалась, что Флойд фантастический любовник, способный вызвать в ней самые сластолюбивые желания… И все же на следующее утро она сняла с себя кольца и убежала. Почему? Господи, что толкнуло ее на этот шаг?

— Флойд, ты не скажешь, что случилось?

Он приподнял темную бровь.

— Если ты хочешь подробного отчета о нашей первой брачной ночи, было бы легче и куда приятнее принять мое предложение и позволить показать тебе…

Силия вспыхнула, однако не позволила сбить себя с толку.

— Я имею в виду, что случилось на следующее утро. Из-за чего мы поссорились?

— Я же сказал, что не вижу смысла говорить об этом, — резко бросил он. — Наша ссора не стоила выеденного яйца!

Нет, что-то здесь не так, он лжет. Обычная пустяковая ссора не заставила бы ее действовать подобным образом. Наверняка за этим крылась какая-то душевная травма, о которой супруг не желал говорить. Она вспомнила его недавние слова про «обоюдоострый меч» и догадалась, что Флойд испытывает какое-то двойственное чувство. Если она ничего не вспомнит, это нарушит его планы, а если вспомнит? Он боится, что это повредит ей…

Чем все кончится?

Словно прочитав мучившие ее сомнения, Флойд продолжил более спокойным тоном:

— Видишь ли, мы собирались провести несколько дней в Монреале, а потом отправиться в свадебное путешествие. Ты хотела взглянуть на Ниагарский водопад. В гостинице в Ниагара-Фолсе уже заказан люкс. Если наш медовый месяц пойдет так, как было запланировано…

— Нет, я… не могу! — в ужасе воскликнула она.

На удивление легко справившись с явной досадой и раздражением, Флойд спросил:

— А если все будет продолжаться на твоих условиях?

— Что ты хочешь сказать?

— Я буду ночевать в гардеробной, пока ты сама не захочешь спать со мной.

— И ты не станешь принуждать меня?

Осторожность Силии заставила его скорчить гримасу и колко ответить:

— Обещаю, что не прибегну к силе.

Не вдаваясь в смысловые оттенки сказанного, она после секундного замешательства тяжело вздохнула и уступила:

— Ладно…

— Тогда завтра утром мы отправляемся в Торонто. — Он взял ее лицо в ладони. — Я хочу, чтобы за следующие две недели ты полностью оправилась. Не беспокойся о прошлом. Пусть память вернется к тебе сама. О'кей?

— О'кей.

— Вот и умница. — Он улыбнулся и коснулся губами ее рта.

Напуганная чарами Флойда больше, чем его гневом, она отпрянула и поспешила в свою спальню.

* * *

В аэропорту Торонто их ждал заранее заказанный Флойдом автомобиль.

Всю недолгую дорогу вдоль озера Онтарио погода была солнечной и ясной. Они опустили стекла. Солнце грело им руки, ветер ерошил волосы.

Силия любовалась маленькими старинными городками и окрестностями с красивыми виллами и фруктовыми садами.

— Я боялся, что мы пропустим пору цветения, а для плодов будет еще слишком рано, — заметил Флойд. — Держу пари, если ты приедешь сюда осенью, непременно скажешь, что нет ничего вкуснее и душистее, чем местные яблоки прямо с дерева…

Тихий, роскошный отель «Гамильтон» в пригородах Сент-Катаринса располагался прямо на берегу озера. Тщательно ухоженные дорожки вели от здания к частному песчаному пляжу, пестревшему широкими шезлонгами и огромными солнечными зонтиками.

Их приветствовал сам управляющий — седовласый, нарядно одетый мужчина с гвоздикой в петлице. Пока Флойд расписывался в регистрационной книге, коридорный в униформе заторопился к машине, чтобы вынуть из багажника чемоданы. Люкс занимал весь угол первого этажа. Зелено-золотая отделка придавала номеру строгое изящество.

Здесь была огромная спальня с королевских размеров кроватью под балдахином, необычная ванная с позолоченными кранами и живыми тропическими растениями и элегантная гостиная, обставленная мебелью в стиле Людовика XIV.

Широкие «французские» окна комнат выходили на выложенную мозаикой террасу, с которой открывался чудесный вид на озеро и окружавшие его сады. Тут стояли вазы с цветами, а на столе красовались бутылка шампанского в ведерке со льдом и корзина с фруктами.

Не было только одного — гардеробной.

Силия посмотрела на мужа, ожидая, что он попросит перевести их в другой номер, но Флойд поблагодарил коридорного, вручил ему щедрые чаевые и отпустил.

Едва юноша удалился, как она выпалила:

— Если ты хоть на минуту думаешь, что… Ледяной взгляд заставил ее умолкнуть на полуслове. Супруг сердито сказал:

— Мне очень жаль, что здесь нет гардеробной. Но я добросовестно заказал люкс для новобрачных и не хочу выглядеть дураком, отменяя свое распоряжение.

Ощутив комок в горле, Силия пролепетала:

— Ты же сказал, что не будешь принуждать меня…

Было очевидно, что Флойд разозлился, но мгновение спустя взял себя в руки. Он подошел к жене сзади, обнял за талию, потерся щекой о ее щеку и нежно проворковал:

— По-твоему, спать в одной постели — значит принуждать?

Сердце Силии безудержно забилось, кровь бросилась в голову, лицо запылало.

— Да, значит. Ты же обещал…

— Я обещал не прибегать к силе. А мы оба знаем, что в этом вовсе нет необходимости…

Напуганная правдой его слов, Силия использовала свой единственный козырь:

— Мне следовало знать, что твоему слову доверять нельзя!

Флойд мгновенно напрягся, а затем со вздохом отпустил жену.

— Прекрасно. Я буду спать на диване, как обещал.

Парчовый диван казался коротким, узким и не слишком удобным.

— Пожалуй, будет лучше, если его займу я, — робко предложила она.

— Только через мой труп!

Ладно, пусть будет так, как хочет повелитель.

Тщательно маскируя свой тайный замысел и стараясь не злить и не расстраивать Силию ничем, кроме намеренных упоминаний о физическом насилии, Флойд с помощью неотразимого очарования полностью обезоружил супругу и заставил успокоиться.

Верный своему слову, он не пытался принуждать ее. Каждую ночь, махнув рукой на диван, он бросал подушки на пол гостиной и спал на ковре без жалоб. Но зато все остальное время настаивал на своем праве проявлять знаки интимного внимания, угрожавшие душевному спокойствию Силии. Поразительное хладнокровие и даже некоторый аскетизм не мешали Флойду быть очень чувственным. Казалось, ему доставляло удовольствие просто прикасаться к супруге.

На прогулках он неизменно брал ее под руку. Во время приема солнечных ванн ему нравилось прикрывать жене спину. А когда они бок о бок лежали на пляже, Флойд часто играл ее локоном или поглаживал пальцем гладкие золотистые плечи.

Поддерживая имидж новобрачного, он заказывал еду в номер, и после солнечного дня, проведенного в прогулках по окрестностям, они часто устраивали на террасе романтический ужин при свечах.

Однако бичом для нее стали поцелуи на ночь. Хотя они были скорее платоническими, чем чувственными, одного прикосновения его губ было достаточно, чтобы у Силии вспыхнуло желание чего-то большего. И все же она ухитрялась сохранять видимость холодного равнодушия, хотя плоть изнывала от голода.

Лишь шестое чувство и обостренный инстинкт самосохранения мешали ей уступить лихорадочному возбуждению, которое кипело в крови как раскаленная лава.

Она чувствовала себя так, словно идет по канату над огнедышащим вулканом. Стоит потерять равновесие, и пропадешь.

Соблюдая молчаливый уговор, они старались не говорить о прошлом и провалах в памяти, и хотя иногда наружу рвались какие-то мрачные воспоминания, все остальное время Силия проводила в приятном забытьи.

Погода оставалась чудесной. Час-другой они проводили на пляже, а затем отправлялись на прогулку. Флойд оказался прекрасным спутником и без всяких усилий делал каждую экскурсию настоящим праздником. Безмятежность отдыха омрачил лишь один-единственный случай. Произошло это во время посещения старинного города, который назывался Сент-Катаринс.

Они проходили мимо шикарного ювелирного магазина. Заметив, что супруга то и дело поглядывает на свое пустое запястье, Флойд задержался у витрины. Силия хотела идти дальше, но он властно удержал ее за локоть. — Самое подходящее время, чтобы купить тебе свадебный подарок.

Супруга, не желавшая, чтобы ей что-нибудь покупали, запротестовала:

— Не нужен мне никакой подарок!

— А я хочу его сделать.

Он с вызывающим видом завел ее в магазин и попросил показать женские часы.

Поняв по неброскому, но дорогому костюму посетителя, с кем имеет дело, продавец положил на прилавок несколько часов с золотыми браслетами, украшенными драгоценными камнями.

Приняв вызов, Силия едва посмотрела на них и покачала головой. Следующая партия товара была не столь броской, но не менее дорогой, С холодком под ложечкой супруга заявила:

— Честное слово, мне не нужны часы.

Мужское терпение оказалось сильнее женского упрямства.

— Нет, нужны, и я куплю их.

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, — вполголоса пробормотала Силия.

— Дорогая, я настаиваю… — Скрывая за улыбкой гнев, он взял самые дорогие часы, сжал запястье супруги до боли и застегнул на нем браслет. — Ну вот, кажется, неплохо.

Едва он отпустил ее руку, как Силия, не в силах уступить, сняла часы и положила их на прилавок.

— Спасибо, дорогой, — сказала она, с улыбкой глядя в его зеленые глаза, — но эти часы мне не нравятся.

— Может быть, ты выберешь сама? — Его голос был мягким как шелк, но взгляд предупреждал, что этот бунт будет иметь серьезные последствия.

Поняв, что теперь уйти из магазина без покупки не удастся, она обернулась к продавцу и решительно сказал:

— Я бы предпочла что-нибудь попроще.

Силия посмотрела на витрину и указала на скромные, относительно недорогие часики с черным кожаным ремешком.

— Примерно в этом роде.

Конечно, продавец был разочарован, но не моргнув глазом подчинился капризу дамы.

Врываясь в стан врага, она протянула мужу запястье и попросила:

— Дорогой, застегни, пожалуйста…

Какое-то мгновение казалось, что Флойд откажется и будет настаивать на более дорогом подарке, но он неожиданно подчинился.

— Положить в коробочку? — вежливо спросил продавец.

Силия покачала головой:

— Спасибо, не нужно. Я не стану снимать их.

Когда они вышли на улицу, Флойд, дав волю гневу, зашагал так быстро, что супруге пришлось чуть ли не бежать. Добравшись до крошечного сквера, он остановился под деревом и молниеносно прижал опешившую Силию к гладкому стволу. Она пыталась сопротивляться, но ярость, горевшая в зеленых глазах мужа, заставила ее застыть на месте от страха. Безжалостное лицо оказалось всего в нескольких дюймах, и он тихо, но угрожающе произнес:

— Какого черта? Это еще что за дурацкая игра?

4

— Я хотела… — Силия резко оборвала фразу, когда рука супруга тяжело опустилась ей на плечо.

— Ты хотела выставить меня дураком.

Она сделала судорожное глотательное движение.

— Если бы я этого хотела, то ушла бы из магазина.

— Ты и так достаточно сделала… Черт побери, я еле удержался, чтобы не сорвать с тебя эту дешевку и не разбить ее о стену!

— Я вовсе не просила покупать мне часы, — равнодушно бросила она.

Флойд со свистом втянул в себя воздух, обхватил ладонями лицо жены и припал губами к ее губам.

Казалось, что поцелуй уничтожил время, пространство и продолжался целую вечность. Сначала он был холодным и мстительным средством излить гнев, а затем стал таким страстным, что на него нельзя было не ответить.

Казалось, Флойд искренне удивился. Затем на его губах появилась саркастическая улыбка.

— Думаешь, если будешь принимать подарки, это не позволит тебе задирать нос?

— Это не приходило мне в голову.

— Тогда почему ты мешаешь мне что-нибудь купить?

— Пока я не пойму, почему вышла за тебя, предпочитаю думать, что деньги тут ни при чем.

— Ага… Неприятно, да? Но правда часто бывает неприятной. Так что не расстраивайся. — Он невесело улыбнулся. — Я знаю, почему ты вышла за меня, и это спасает меня от угрызений совести.

Она все еще думала над тем, как понимать эти слова, когда Флойд продолжил:

— Знаешь, я не хочу осложнять ссорами период твоего выздоровления. Сама решай, будешь ты носить эти часы или выкинешь их.

— Я бы хотела сохранить их, — вполголоса ответила Силия.

— Прекрасно. — Муж отвел от ее щеки прядь темных волос. — Чтобы не расстраивать тебя, не буду тратить деньги на дорогие подарки, но оставляю за собой право покупать сладости, цветы или какую-нибудь приятную мелочь.

— Но я ничем не смогу отплатить тебе.

— Это как сказать, — криво усмехнулся Флойд.

— Я даже не знаю, есть ли у меня деньги, — безнадежно уронила она.

— Я дам тебе сколько понадобится, а когда вернемся в Монреаль, открою банковский счет на твое имя.

— Но это будут твои деньги. Я не смогу тратить их…

— Ты будешь расплачиваться поцелуями.

— Тогда получится, что ты купил их, — упрямо возразила она.

Флойд досадливо вздохнул.

— Ладно, можешь не целовать меня. Даже спасибо говорить не обязательно.

Внезапно Силия устала спорить. Желая разрядить обстановку и восстановить дружеские отношения, к которым привыкла за последние дни, она широко раскрыла глаза и с деланным ужасом промолвила:

— В том шикарном институте благородных девиц, как ты его называешь, упали бы в обморок. Они решили бы, что я ничему у них не научилась.

Флойд искренне рассмеялся. Его удивительно красивое лицо с высоким лбом, тонкими скулами и прямым носом выдавала жесткость характера и несговорчивую мужскую силу, но улыбка добавляла обаяния, резкость черт смягчалась чувством юмора.

— Ну уж скромности у тебя с избытком, — рассмеялся он. — А теперь, — он взял Силию под руку, — давай забудем последние полчаса и снова начнем развлекаться. — Впрочем, Флойд тут же не удержался от шпильки. — Хотел посидеть в кафе, но, чтобы не огорчать тебя тратами, придется поискать какую-нибудь дешевую закусочную…

После маленькой стычки из-за часов, Флойд взял за правило дарить жене какой-нибудь пустяк. Первым в этом ряду стал большой косоглазый плюшевый медведь.

— Боюсь, тебе будет трудно полюбить эту уродину, — мрачно сказал супруг.

— Я уже люблю его, — заверила Силия и безмятежно добавила:- Но он такой огромный, что тебе придется возить его за мной на машине.

Флойд стал ограничиваться цветами и сладостями.

В последний уик-энд их свадебного путешествия они наконец собрались на Ниагарский водопад. В субботу утром, после завтрака на солнечной террасе, когда Силия скармливала воробьям остатки тоста, муж неожиданно сказал:

— Возьми с собой все нужное для ночлега.

— А я думала, что это ненадолго…

— Так оно и есть. Когда мы говорили о планах на медовый месяц, ты выразила желание остановиться в Ниагара-Фолс. Вот и переночуем там.

Силия, желавшая подольше побыть у водопада, радостно воскликнула:

— Ох, спасибо! Ужасно мило с твоей стороны!

Как ни странно, у Флойда от смущения зарделись скулы, и он отрывисто бросил:

— Не стоит благодарности. Самое лучшее, что я смог достать, это двойной номер. — Видя, что Силия замешкалась, он добавил:- Но если хочешь, мы можем вернуться сюда.

Зная, что в разгар туристского сезона трудно заказать даже одну комнату, она покачала головой.

— Предпочитаю ночевать в Ниагара-Фолс.

А вдруг в номере будет только одна двуспальная кровать? Едва ли Флойд захочет спать на полу… За этой мыслью последовала еще более тревожная. Может быть, он именно на это и рассчитывает? До сих пор муж был очень терпелив, но что, если ему придет в голову снять лайковые перчатки?

Глядя на выразительное лицо супруги, Флойд саркастически спросил:

— Что, передумала?

Она вздернула подбородок, встретила вызывающий взгляд мужа и, несмотря на то, что в мозгу били тревожные колокола, хладнокровно ответила:

— Нет, не передумала.

* * *

Добравшись до городка Ниагара-Фолс, супруги зарегистрировались в многолюдной гостинице. Запасшись всем необходимым для пикника, они оставили машину и пошли к водопаду пешком через парк, в котором было полно белок. Их подкармливали туристы.

То, что в большом, удобном номере гостиницы стояли две кровати, успокоило Силию. Ее довольная улыбка заставила мужа иронически спросить:

— Ну что, полегчало на душе? Она зарделась и солгала:

— Я подумала о том, что белки здесь совсем ручные.

— Они привыкли выпрашивать еду.

Силия услышала шум водопада издалека и почувствовала нарастающее возбуждение. Подойдя ближе, она увидела стремительный поток, обрушивавшийся с высокого гребня, ощутила головокружение и инстинктивно ухватилась за руку Флойда.

Сильные пальцы подбадривающе сжали ее кисть, и этот маленький жест заставил сердце запеть от нежданной радости. Впервые со времени выхода из больницы Силия испытала прилив оптимизма. Независимо от того, вернется к ней память или нет, все еще может обернуться к лучшему.

— Как водопад? — спросил Флойд. — Стоило приезжать сюда?

— Потрясающее зрелище… — с благоговейным страхом ответила супруга.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда после ланча мы пройдем по Радужному мосту и насладимся видом водопада со стороны Америки.

Они сели на солнышке, любуясь Ниагарой, достали хлеб, ветчину, фрукты и устроили пикник.

Тут появилась какая-то серая водяная птичка и уставилась на них черными глазками.

— Бедняжка, ты голодная! — воскликнула Силия и бросила ей кусочек хлеба.

Флойд рассматривал жену секунду-другую, а потом заметил:

— Не перестаю удивляться тому, что ты выросла такой мягкосердечной.

— Можно подумать, что ты знаешь меня с детства, в котором я была бессердечным маленьким чудовищем… — Внезапно она недоуменно нахмурилась. — Ты действительно знал меня?

После еле заметной заминки Флойд ответил:

— Этого и не требовалось. Судя по моему опыту, почти все дети не что иное, как бессердечные маленькие чудовища, а женщины остаются ими на всю жизнь.

Еще одно подтверждение его женоненавистничества…

— Ты циник, — покачала она головой.

— Я реалист. Вот потому-то и удивляюсь, что временами ты бываешь мягкосердечной. — Несмотря на шутливый тон, чувствовалось, что он говорит серьезно. Да что же это за человек?

Силия протянула ему персик и продолжила разговор:

— Я ведь почти ничего о тебе не знаю… как звали твоих родителей… где ты жил… учился… есть ли у тебя братья или сестры…

Флойд вдохнул аромат сочного ярко-рыжего плода.

— Мы же уговорились не поминать прошлое.

— Мое прошлое. Не будет никакого вреда, если ты расскажешь мне о своем.

Силия подняла глаза и с удивлением заметила, что его лицо стало холодным и мрачным.

Поняв, что детство Флойда было каким угодно, только не счастливым, она торопливо сказала:

— Конечно, если ты не хочешь говорить об этом…

— Почему? — резко возразил он. — Рано или поздно тебе все равно пришлось бы это узнать!

Пока она ломала себе голову над этой загадочной фразой, муж сухим и бесстрастным тоном продолжил:

— Я был единственным сыном Хэмфри и Джорджии Броктонов. Мы жили в усадьбе неподалеку от Ванкувера. Дом принадлежал моему деду, но тот после смерти бабки не смог там оставаться. Он передал поместье Грей Хиллз моему отцу и долго ездил по Канаде, пока в конце концов не оказался в Монреале. Переехав с западного побережья на восток и нажив приличное состояние, он стал пайщиком судостроительной компании.

Мой отец сначала был бизнесменом, а потом подался в политику. Мать обожала мужа и бросила все ради его политической карьеры. Она устраивала приемы для коллег и сторонников отца, заседала во всяких комиссиях и бесчисленных благотворительных комитетах…

Если ты родилась по ошибке, то я и подавно. — На мгновение в глазах Флойда мелькнула горечь. — Я всегда чувствовал себя нежеланным. У отца не было времени заботиться обо мне, а мать занималась только им. На первом месте у нее стояли карьера и интересы мужа. О, я не хочу сказать, что был отверженным — они считались состоятельными людьми и могли купить мне все, что я захочу.

Мать наняла няню, чтобы та присматривала за мной до отправки в ванкуверскую школу, но я любил Грей Хиллз и не хотел уезжать. Когда мне исполнилось семь лет, няня уверяла, что я еще слишком мал для школы, но она ошиблась…

Его голос был плоским и ровным, как полированный гранит.

— Говорят, надежда умирает последней. Каждый раз, приезжая на каникулы, я надеялся, что мать не пошлет меня обратно. Говорил себе, что все может измениться к лучшему, и у нее появится для меня время.

В конце концов все действительно изменилось, но далеко не к лучшему. Я узнал, что брак родителей дал трещину и готов распасться. Отец впутался в какую-то любовную авантюру. Однажды я подслушал их ссору-речь шла о разводе…

Родители нескольких моих приятелей жили врозь или были в разводе, но я никогда не думал, что это может случиться с моими.

Однако до развода так и не дошло. Мать умерла, а несколько недель спустя отец погиб в автокатастрофе. Его машина потеряла управление и врезалась в дерево. В газетах писали, что он был вдребезги пьян.

За бесстрастными словами крылись боль и бессильный гнев. Силия затаила дыхание.

— Богатство моих родителей оказалось фикцией. Усадьба, которую я любил, была заложена со всеми потрохами, а на банковском счету не осталось денег, чтобы заплатить за следующий семестр моей учебы в школе.

Ничуть не жалея себя, Флойд продолжил:

— Как сообщили поверенные, у меня осталась только пачка ничего не стоящих акций судостроительной компании, завещанных скончавшимся за год до того дедом, и куча долгов. В то время мне было тринадцать лет. Опасный возраст. Близких родственников я не имел, а прочим не было до меня дела…

Флойд пристально смотрел в лицо жены, словно ожидая реакции. Инстинктивно поняв, что он не ждет жалости, Силия сидела не шевелясь и молчала.

— Опекунский совет подыскал мне приемных родителей. Но я не любил эту семью. Их собственный сын ненавидел меня, мальчишки в школе дразнили, и мне то и дело приходилось драться.

Приемные родители выбивались из сил, пытаясь приручить меня. Бренда Редфилд украдкой совала мне деньги, а ее муж Найджел лупцевал с утра до ночи. Это был здоровенный упрямый верзила. Мне было почти шестнадцать, когда он заявил, что я украл у него деньги из кармана, чтобы сходить в кино. Деньги мне дала Бренда. Но когда я так сказал, она поклялась, что ничего подобного не было…

Неудивительно, что Флойд не любит женщин, мрачно подумала Силия.

— Только позже до меня дошло, что она тоже боялась… В общем, он обозвал меня лжецом, вором, ублюдком и схватился за ремень. Но к тому времени у меня появились мускулы. Я сбил его с ног, ушел и не вернулся.

На оставшиеся деньги я купил билет до Оттавы, а потом перебрался в Монреаль и пару ночей спал под открытым небом, пока не нашел койку в ночлежке. Через несколько дней мне повезло: подвернулось место в пивной. Я мыл кружки, выполнял всю тяжелую работу, а заработанные деньги использовал для игры на бирже. Выяснилось, что у меня есть способности к этому делу, и к двадцати годам я стал если не богачом, то достаточно состоятельным человеком.

Я решил полностью рассчитаться с прошлым и связался с поверенными моего отца с намерением заплатить его долги. Но там меня ждал сюрприз. Они собирались публиковать объявление, чтобы связаться со мной. Ничего не стоящие акции, оставленные мне дедом, буквально накануне стали стоить во много раз дороже.

Так вот откуда взялось его богатство…

— Вскоре обнаружилось, что деньги рождают деньги. Я купил маленький частный банк, расширил дело, а потом пять-шесть лет скупал недвижимость и предприятия и в конце концов стал настоящим богачом.

Однако богатство пришло к нему слишком поздно, чтобы компенсировать годы мучений, подумала Силия.

— Очень жаль, что удача пришла не сразу, — со вздохом откликнулась она.

К ее удивлению, Флойд покачал головой.

— Эти годы научили меня многому. Твердости. Беспощадности. Ненависти. И тому, что деньги дают власть…

— Но не счастье, — поспешно прервала она, — не вынеся горечи его слов.

— Они дают мне все, чего я хочу, — с мстительным удовлетворением сказал Флойд. — Даже позволили купить тебя.

Силия опустила голову. Воскресшие было надежды и оптимизм умирали в пыли у ее ног.

Муж гибко поднялся, выпрямился и протянул руку. На мгновение Силии показалось, что он жалеет о своих словах, но, кажется, ему уже было не до этого.

— Ты готова?

Она кивнула, стараясь не смотреть на мужа, встала и начала собирать пустые пакеты, чтобы выбросить их в ближайшую урну. Нельзя было показывать, насколько ее ранили эти слова.

Деньги способствуют удачному браку не больше, чем обручальное кольцо счастью, грустно подумала Силия, и они рука об руку пошли к Радужному мосту. Ну что ж, зато она научилась немножко лучше понимать Флойда и разбираться в собственных чувствах.

Его ожесточили испытания, лишили способности любить и доверять и отучили ценить чужие чувства. А она избрала этого человека. Не устояла перед физическим влечением? Силия вспомнила фотографию, сделанную во время обручения, и поняла, что уже тогда любила его. Это читалось в ее взгляде, улыбке, во всем облике.

Так вот почему она вышла за него замуж. Не из-за денег или желания вести светский образ жизни, но по самой старой и сладостно-горькой причине на свете.

Только Флойд ничего не знает, а если она признается в этом, не поверит… Почему же она ничего не сказала еще тогда?

Возможно, из гордости, зная, что он не любит ее. Может быть, желая показать ему, что такое любовь, и надеясь вызвать искру ответного чувства. Хотя, учитывая его лишенное любви детство… Но что же ей известно о нем, о себе на самом деле? Флойд ведь сказал, что рано или поздно ей все равно придется это узнать. Узнать или вспомнить?

— Флойд…

Зеленые глаза, сверкавшие под густыми ресницами, смотрели на нее вопрошающе.

— Я что-нибудь знала о твоем детстве? До того, как потеряла память?

Внезапно его лицо стало непроницаемым.

— Я никогда не говорил тебе об этом. А что?

— Так просто…

Значит, не знала. Не понимала, как важно сказать ему о своей любви, заставить поверить в нее. Таила свое чувство, создавая впечатление, что вышла замуж из корысти. Теперь ясно, почему в нем столько горечи и цинизма…

Они добрались до моста и вместе с группой загорелых туристов отправились на американскую территорию. Флойд предъявил паспорта пограничникам, и вскоре супруги оказались на смотровой площадке. От рева водопада и величия зрелища у Силии захватило дух. Она как завороженная смотрела на бесконечную лавину ниагарской воды, с громом рушившуюся на скалы, и любовалась переливавшимися в воздухе мириадами радуг.

Взглянув на своего спутника сияющими глазами, она воскликнула:

— Это потрясающе! Кто-то мне говорил про водопад Свадебной вуали. Это который из них?

— Самый маленький. Если захочешь, завтра утром мы по пешеходному мосту пройдем на Лунный остров и ты сможешь посмотреть на водопад с птичьего полета.

— Звучит заманчиво, но страшновато.

— Боишься высоты?

— Не думаю… Но есть только один способ проверить это.

Флойд отдал должное ее смелости.

— Сделаем это завтра, а сейчас уже поздно. Должно быть, ты устала, поэтому я предлагаю отправляться обратно.

* * *

Вернувшись в гостиницу, они по очереди приняли душ и переоделись. Затем стали ужинать у себя на балконе, наслаждаясь чудесным видом на водопад и свежим, ароматным воздухом. Пламя стоявшей на столе свечи колыхалось от ветерка, отбрасывая тени на мужественное лицо Флойда. Его глаза сверкали серебром.

Сквозь опущенные ресницы Силия с трепетом следила за тем, как муж кончиком языка облизывает нижнюю губу. Неудержимо хотелось самой прикоснуться к его рту…

Флойд, словно читавший чужие мысли, взял её руку, поднес к губам, повернул и поцеловал в ладонь, проведя языком по линии любви. Силия ахнула. Этот явно чувственный жест пробил в доспехах ее скованности маленькую брешь. Ведь все могло быть по-другому…

Их отпуск почти закончился, а память к ней все еще не вернулась. Как и понимание того, что заставило ее уйти. О, если бы это был настоящий медовый месяц!

Но он и был настоящим. А потеря памяти ничуть не делала его менее реальным. Всего лишь более трудным.

Таким же трудным, как способность смотреть в будущее, если к ней не вернется память. Без прошлого, без чувств, сознания, опыта Силия была как пустая консервная банка. Безжизненной, одинокой, испуганной и сбитой с толку.

Хотя теперь окрепла уверенность, что она вышла за Флойда по любви. А вот что толкнуло его на этот шаг?

Силия вздохнула. Она многого не понимала. Странные намеки, нюансы, смысл которых все время ускользал от нее, то, что Флойд чаще пользовался словами, чтобы скрывать свои мысли, а не выражать их, что временами он относился к ней как к врагу-все это было непостижимо… Где-то в дальнем уголке мозга таились беспокойство и дурные предчувствия, словно она подсознательно знала что-то темное, мрачное и ужасное, но была не в состоянии извлечь это «что-то» на поверхность и посмотреть в лицо неведомому.

А вдруг она сделала что-то страшное? То, о чем Флойд не хочет ей говорить и со смешанным чувством ждет, пока она припомнит это сама?

Но если так ничего и не удастся вспомнить? Силия снова судорожно вздохнула.

— Хотелось бы думать, что это вздохи удовлетворения и усталости, но я слышу в них только тревогу… — прервал ее раздумья голос Флойда.

Она неохотно подняла глаза. Муж не сводил глаз с ее лица.

— Что-то не так, милая?

Слова хлынули потоком:

— Прошло две недели с лишним, а все еще нет и намека не возвращение памяти. Ведь чем больше времени остается позади, тем меньше шансов, верно? — Волнение заставило женщину вскочить на ноги и с болью воскликнуть:-А вдруг она не вернется никогда?

Флойд быстро поднялся, обошел стол и крепко сжал плечи Силии.

— Такую возможность нужно учитывать. Но если дело не в физической травме-а доктор Фиболдсон уверял меня именно в этом, — гораздо более вероятно, что память к тебе вернется. Хотя он подчеркивал, что любая принудительная попытка только ухудшит дело, и говорил, что нужно дать прошлому вернуться самому… в удобный для него момент.

— И что я буду делать это время? — мрачно спросила Силия.

— То же, что и все мы. Никакое усилие воли не может вернуть память, поэтому все, что мы можем пока сделать, это жить, словно…

Все напряжение, на которое она умудрялась не обращать внимания целых полмесяца, внезапно вырвалось на поверхность, как стая акул.

— Словно я нормальный человек, а не какая-то симулянтка?

— Не говори глупостей, дорогая, — коротко сказал он.

— Но я действительно чувствую себя неизвестно кем. Неким существом, которое живо лишь наполовину, не имеет ни прошлого, ни будущего и проводит медовый месяц с человеком, которого не помнит, с мужем, намерения и цели которого совершенно не известны…

На мгновение пальцы Флойда больно впились в ее плечи, затем разжались, и он лукаво улыбнулся:

— Ну что же, я думаю, сегодня ночью мы это исправим.

5

Силии казалось, что она задохнется.

— Нет, нет, я не буду…

Прижатый к ее губам палец заставил замолчать.

— Нет, будешь, моя дорогая женушка, — с холодной решимостью сказал Флойд. — Я долго ждал. Слишком долго. Все было бы гораздо проще, если бы я переспал с тобой еще в Сент-Катаринсе, вместо того чтобы валяться на полу. Я хотел дать тебе время прийти в себя, привыкнуть к мысли, что ты моя жена, но, кажется, это не помогло.

— Если ты имеешь в виду, что я все еще не хочу спать с тобой, то ты прав.

— Откуда взялось такое упорство? Это не в твоем характере.

Она слегка покраснела:

— Даже если я такая женщина, как ты говоришь, я уверена, что сама выбирала, с кем мне спать.

— Я твой муж. Ты и выбрала меня, я тебя не заставлял.

У Силии возникла странная уверенность, что при необходимости этот избранник не остановился бы и перед силой.

— Так почему ты отказываешь мне в том, что… скажем так… щедро раздавала другим?

Будто гигантские щипцы для орехов сжали ее сердце.

— Ты уверен, что не спутал меня с моей матерью?

— Сомневаюсь. Любая женщина с твоей внешностью и сексапильностью должна была иметь множество предложений.

— Это еще не значит, что я их принимала.

Он насмешливо фыркнул:

— Еще минута, и ты станешь уверять меня, что сохранила девственность!

— А ты думаешь, что это невозможно?

Флойд ухмыльнулся:

— Я думаю, что это невероятно. Тебе почти двадцать пять. Много ли осталось на свете двадцатипятилетних девственниц?

— Особенно замужних.

— Ага! — тихо забормотал он, — значит, ты сама догадалась о том, о чем не хотела спрашивать?

— О чем ты не хотел сказать. Почему ты не признался, что наш брак неполный?

— Потому что было бы проще, если бы ты верила, что мы уже перешли Рубикон.

— Проще для тебя!

— Для нас обоих.

Все, что говорил и делал Флойд, указывало на то, что он если и не любит, то хочет ее. Так почему же их брак не начался с того, с чего и должен начаться?

Он заулыбался, видимо прочитав ее мысли:

— Если ты подозреваешь, что я недееспособен в постели, то должен сказать, что только и жду случая доказать тебе обратное…

Она недоуменно, качнула головой: мысль была смехотворная. В то же мгновение что-то заставило ее поинтересоваться:

— Сколько времени мы были обручены?

Он чуть замешкался и ответил:

— Шесть недель.

— И мы не стали любовниками… — Это было утверждение, а не вопрос. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Почему?

Флойд пожал плечами.

— Ты упиралась.

В это было трудно поверить.

— Почему я упиралась? Если я была так свободна в своих… э-э… привязанностях, как ты уверяешь…

— Может быть, хотела подождать для верности, пока тебе не наденут на палец обручальное кольцо. Но теперь оно у тебя есть… — Флойд поднял ее руку и потрогал широкую полоску червонного золота, красовавшуюся на ее пальце. — Так что время отговорок и уверток прошло.

Прежде чем Силия разгадала намерение мужа, тот нагнулся и обхватил ее руками. Ошеломленная его дерзкой самоуверенностью и несомненной силой, она стала вырываться. Несмотря на сопротивление, Флойд легко затащил ее в комнату и опрокинул на ближайшую кровать.

Он зажег ночник, сел рядом, вплотную к бедру жены и, не выпуская запястий, прижал ее руки к подушке. Густые волосы Силии разметались вокруг лица темным облаком, синие глаза почернели от страха и гнева.

— Пусти! — яростно прошипела она. — Я не хочу спать с тобой!

— Но будешь. — Флойд наклонил голову, и его губы замерли в нескольких дюймах от ее рта. — Ты тяжело дышишь, на шее пульсирует жилка. Я тебя поцелую, ты ответишь, а через пять минут будешь умолять, чтобы я был с тобой.

— Так же, как в нашу первую брачную ночь? — ехидно спросила она.

— У тебя острый язычок, дорогая. Но мне нравится твой пыл.

Тяжело переживая собственную беззащитность, она взмолилась:

— Пожалуйста, Флойд… Я не хочу, чтобы этот брак стал настоящим… пока ко мне не вернется память и я не пойму, что между нами произошло.

— Я уже сказал, ты сама захотела выйти за меня замуж…

— Но, кажется, в нашу первую ночь я не пожелала спать с тобой.

— Да, потому что мы поссорились. Но у тебя нет причины давать волю воображению. Думаешь, у меня внезапно отросли рога, хвост и я превратился в дьявола?

Он изо всех сил старался успокоить ее, но инстинкт, предупреждавший Силию об опасности, продолжал бить тревогу.

— Я прошу только одного: подождать, пока ко мне не вернется память, — умоляла она.

— А если этого не случится? — Внезапно его голос стал жестким. — Ты страстная женщина, знающая, что такое желание. Что ты собираешься делать? Спать с каждым встречным-поперечным за исключением собственного мужа? Нет, дорогая, я достаточно терпел. — Его смуглое лицо стало безжалостным. — Если ты не даешь мне того, что я хочу, я возьму это сам.

Флойд быстро наклонился. Силия ожидала жесткого нападения, но он слегка провел по ее рту губами и языком, и благодаря страху это неуловимое, нежное прикосновение показалось еще более чувственным.

Она пыталась держать рот закрытым, но кончик его языка раздвинул ей губы и прошелся по их чувствительной внутренней стороне, заставив Си-лию задохнуться и затрепетать. Флойд поймал ее нижнюю губу зубами и начал нежно покусывать.

Это было самое эротическое наслаждение, которое Силия когда-либо испытывала. От того, что он делал, кружилась голова, а муж, отпустив ее запястья, расстегнул шелковый топ и лифчик. Ее соски затвердели, ожидая прикосновения, а когда на смену дразнящим пальцам пришли губы, из горла Силии, запутавшейся в сетях необузданных чувств, вырвался жалобный стон.

Флойд раздевал ее медленно и осторожно, гладил, ласкал, безошибочно находя и возбуждая каждую эрогенную зону. Не делая попыток освободиться, она лежала в пятне света, беспомощная, трепещущая, тонула в невыносимо сладких ощущениях и чувствовала себя попавшей к ним в рабство.

Ее тело было изящным, аппетитным, с крепкой грудью прекрасной формы, пышными бедрами и длинными стройными ногами. Тонкая белая простыня подчеркивала бледно-золотистый оттенок чудесной кожи.

Раздев жену, он повернул ее на живот и начал неторопливо ласкать губами и руками с затылка до ступней. Флойд следовал за выступами и углублениями спины, поглаживал ягодицы и касался теплым языком поразительно чувствительных мест под коленками, заставляя ее извиваться всем телом. Затем он перевернул ее на спину.

Силия часто дышала, втягивая воздух полуоткрытым ртом. Она крепко зажмурилась, и длинные ресницы опустились, как черные веера.

Флойд долго любовался ею, прежде чем наклонил голову и поцеловал. Его рот был нежным, но мог в любую секунду вновь стать властным. На этот раз благодаря неизведанным ощущениям она беспомощно раскрыла губы, и муж погрузился в исследование завоеванного им рта.

Когда он наконец поднял голову, охваченная желанием Силия обвила руками его шею и попыталась привлечь к себе. С негромким ликующим смешком он привстал, чтобы снять с себя одежду. В эти короткие секунды ожидания инстинкт подсказал Силии, каким тяжелым и мощным будет тело, которое сейчас сольется с ней…

Флойд обернулся, уже обнаженный, твердым коленом раздвинул ее нежные бедра, погладил груди и прижался губами к губам. Когда он увлек ее в горячечные эротические глубины страсти, от которых захватывало дух, Силия вдруг поняла естественность и неизбежность происходящего. Все ее сомнения и страхи были дурным сном, а ласки-реальностью. Она и этот упрямый, сложный человек принадлежали друг другу. Он принадлежал ей. Был ее мужем. Ее любовью…

— Ой! — вскрикнула она от внезапной пронзительной боли.

Почувствовав изумление застывшего от неожиданности Флойда, и боясь, что он хочет отстраниться, Силия хрипло простонала:

— Все так… все так… — и прижала его к себе, обхватив руками широкую спину.

Но он продолжал медлить, и тогда старый как мир инстинкт заставил Силию прижаться к нему нижней частью тела и задвигать бедрами.

Издав нечленораздельный звук, он пришел в движение снова, действуя медленно, бережно… Но постепенно нараставшая страсть взяла свое: Флойд испустил рычание и стал вонзаться в нее глубоко и часто, заставив распростершуюся под ним женщину вздрогнуть и вытянуться в сладостной судороге.

Когда пару секунд спустя он со стоном произнес ее имя, Силия едва слышала голос, охваченная небывалым наслаждением. А потом уснула, держа на груди тяжелую голову мужа.

Она очнулась и в то же мгновение все вспомнила. В комнате было темно. Из открытых окон струился прохладный ветерок. Счастливая Силия вздохнула и потянулась, как сытая кошка.

Если бы она знала, что так будет, ни за что бы не стала отбиваться… Взгляд ее машинально скользнул по второй кровати.

Та была пуста.

Почувствовав внезапную дрожь, не имевшую никакого отношения к ночному ветерку, она порывисто села и в то же мгновение увидела на балконе темный силуэт.

Силия выскользнула из постели, натянула шелковый халат, на ходу завязала пояс и устремилась к мужу.

Наверно, он слышал ее шаги, но не шевелился. Силия тронула его за плечо, лишь тогда Флойд обернулся и посмотрел на нее.

Его лицо было лицом незнакомца.

У Силии сжалось сердце. Муж считал ее опытной женщиной, а она… Может быть, он предпочитал более умудренных?

— Флойд… Что случилось?

— А что могло случиться?

Она закусила губу, но не отступила.

— Кое-что могло. Я… разочаровала тебя?

— Потому что была девушкой?

Горечь, звучавшая в словах Флойда, заставила ее заикаться.

— И… извини…

— О Господи, за что? — вырвалось у него.

— Кажется, ты осуждаешь меня. Я ввела тебя в заблуждение.

— Нет, осуждать нужно только меня. — Он отвернулся и вцепился в перила с такой силой, что побелели костяшки. — До свадьбы мы говорили о противозачаточных… Я знал, что ты уже принимала таблетки.

— Да, я их нашла. Но некоторые женщины принимают их для других целей…

— А я без всяких доказательств решил, что если ты похожа на свою мать внешне, то должна быть такой же и в душе.

Каждый раз, когда Флойд говорил о ее матери, его голос начинал дрожать от презрения и злобы. Одного осуждения для этого было недостаточно.

— Ты ненавидел ее, — медленно проговорила Силия.

Он не ответил. В этом не было нужды.

Хотелось спросить, как можно ненавидеть совершенно незнакомую женщину, но интуиция подсказывала, что сейчас не время и не место для таких вопросов. Теперь, когда их брак стал реальностью, у нее на уме были вещи поважнее.

Она тяжело вздохнула и, нарушив молчание, спросила:

— Моя неопытность… что-нибудь меняет?

— В каком смысле?

— Ну, может быть, ты предпочитаешь женщин, которые знают, как доставить тебе удовольствие… — Она замолчала.

— Не бойся, я не собираюсь искать никого другого. Мне вполне достаточно одной женщины. Что бы ты ни думала, я не такой уж бабник и в выборе любовниц разборчив.

Силия была готова поверить ему, но она имела в виду другое и, собрав всю свою смелость, спросила:

— Женился бы ты на мне, если бы знал?..

- Глупый вопрос, — категоричным тоном отрезал он. — Хотя сначала я растерялся, но, в сущности, это ничего не изменило… — Сама не зная почему, Силия вздрогнула. — В каком-то отношении это даже облегчает дело. Теперь я научу тебя всему, что тебе следует знать, и ты будешь предана мне так, как я и не рассчитывал.

Он повернулся, взял ее за подбородок и заставил поднять голову. Темнота мешала разглядеть выражение его лица, но испытываемое Флойдом желание окутало ее как черные крылья.

Когда он повел жену обратно в спальню, она шла послушно, если не охотно. Правда, едва дыша и испытывая дрожь.

Муж снова овладел ею, и на этот раз боли не было. Только взрыв безумного наслаждения.

А потом она положила голову ему на плечо и погрузилась в теплое море забвения.

Когда Силия проснулась, за окнами было светло. Флойд сбросил покрывало, его язык и губы блуждали по ее животу, чувственно изучая и щекоча пупок. Рот двинулся ниже; она ахнула и сделала попытку избежать столь интимной ласки. Но мужские руки застыли на ее бедрах, а пальцы вонзились в тело.

— Ты делаешь мне больно, — простонала она. Флойд поднял голову; в его зеленых глазах горело пламя.

— Тогда лежи тихо.

Мгновение спустя его рот коснулся сокровенного места, язык скользнул внутрь, заставив женщину испытать всю глубину неведомого эротического наслаждения. Силия тихонько вскрикнула, выгнула спину и потянулась навстречу, Флойд разжал руки и приподнялся.

— А теперь расслабься. Я хочу, чтобы ты почувствовала меня по-настоящему. Мне еще и не то предстоит тебе показать.

— Я не могу… — выдохнула она. Он негромко засмеялся:

— Можешь, можешь. Вчерашней двадцатипятилетней девственнице нужно многое наверстать.

Нет, это невозможно, она больше не выдержит, смутно подумала Силия, а потом все мысли исчезли под напором новых ощущений, волна за волной накатывавших на нее…

После того как они приняли душ и позавтракали на балконе, Флойд с лукавинкой в зеленых глазах спросил:

— Пойдем на экскурсию или?..

Она собралась покачать головой-ведь должен быть предел даже его неистощимым силам, но спохватилась и торопливо спросила:

— А ты?

Ничего не говоря, Флойд повесил на дверь табличку «Не беспокоить», и они вернулись в постель.

* * *

Флойд не скрывал удовлетворения и по возвращении в Сент-Катаринс распорядился оставить за ними номер еще на неделю.

Когда были сметены все препятствия, он оказался неутомимым, изобретательным и ненасытным любовником, как призналась вошедшая во вкус Силия. Он только рассмеялся и начал искусно доказывать, что может разжечь в ней ничуть не меньший аппетит.

О да, она была неопытна, но Флойд возбуждал в ней все новые и новые порывы сладострастия, и женщина с непонятной тревогой поняла, что за ее внешней хладнокровностью скрывалась страстная и чувственная натура. Такая страстная, что Силия начинала удивляться, каким образом она сумела столь долго оставаться девушкой. Может быть, нарочно подавляла в себе чувственность, напуганная примером матери? Не потому ли она так долго сопротивлялась Флойду? Или главным здесь было то, что он не любил ее?

И не любит, печально призналась себе Силия. Она даже не нравится ему.

В том, что он хочет ее, сомнений не оставалось, однако его холодность плавилась в горниле страсти, не согреваясь теплом подлинного чувства. И хотя супруг наконец дал волю страсти, Силия подозревала, что он считает свою тягу к ней слабостью и презирает себя за то, что сделал их связь чреватой еще более серьезными последствиями, чем раньше.

Каждый раз, лежа в его объятиях, она надеялась, что все переменится и что однажды Флойд посмотрит на нее с нежностью, и каждый раз убеждалась в его враждебности, хотя и тщательно скрываемой.

Никто из них не упоминал о ее амнезии, однако стремление Силии понять причину их странных отношений не только не ослабевало, но с каждым днем становилось все более мучительным.

В последнюю ночь их медового месяца она беспокойно ворочалась на двуспальной кровати. Зная, что муж тоже не спит, Силия тихонько окликнула его:

— Флойд… Ты так ничего мне и не расскажешь?

— О чем?

— О нас. Если бы я знала, чего ты хотел…

— Я думал, что уже достаточно ясно сказал об этом, — саркастически ответил он.

Женщина вздохнула:

— Я чувствую, что ты сердишься на меня, а себя осуждаешь за то, что испытываешь ко мне тягу…

Едва уловимая заминка подсказала Силии, что она попала в точку, но затем супруг насмешливо ответил:

— Разве феминистки не считают, что большинство мужчин раздражает вид женщины?

— Не помню, чтобы я была феминисткой, — возразила она.

Он промолчал, и Силия привстала, опершись на локоть, посмотрела на тонувшее в полумраке смуглое лицо мужа и безнадежно сказала:

— Я все еще не понимаю тебя…

Зеленые глаза блеснули под черными ресницами, но Флойд остался каменным.

— Многие ли могут похвастаться тем, что понимают своих партнеров?

Она заскрежетала зубами.

— Я пытаюсь понять только одно: смысл нашей связи. Разве без этого можно верить в ее прочность?

— Любой брак, даже заключенный с наилучшими намерениями, это всегда испытание на прочность.

— Но я даже не знаю, каковы были наши намерения…

— Твоим намерением было выйти замуж за богатого.

Хотя она знала, что Флойд не прав, его слова все еще обладали способностью обижать и ранить. Силия вздохнула, стремясь успокоиться.

— А твоим?

С мрачной насмешкой, заставившей ее вздрогнуть, Флойд ответил:

— Я не слишком совестлив, поэтому могу признаться, что всегда хотел приковать тебя к себе узами страсти и сделать так, чтобы ты не смогла уйти.

— Узы любви были бы прочнее… — Почувствовав, как напряглось era жилистое тело, она поняла, что снова попала в цель, и более уверенно продолжила: — Страсть рано или поздно проходит.

— Но, по крайней мере, она существует! — гневно возразил Флойд.

— А любовь нет?

— У меня нет причин верить в это.

— Если ты был нелюбимым ребенком, это еще не значит, что… — Она осеклась и начала снова: — Если бы ты знал, на что способна любовь…

— Но я этого не знаю. Единственное, что я знаю о любви, это как жить без нее.

В его словах слышались боль и отчаяние. Силия прикоснулась к его щеке и тихо сказала:

— Флойд, я никогда не говорила тебе о своем чувстве…

— Не пытайся морочить мне голову и уверять, что ты испытываешь ко мне что-нибудь кроме страсти и благодарности за то, что я могу обеспечить тебя.

Внезапно он опрокинул жену на спину и лег сверху.

— Я ничуть не нуждаюсь в твоем притворстве. Даже если бы ты ненавидела меня, это не помешало бы тебе наслаждаться моим богатством и принадлежностью к высшему обществу.

Сердце женщины сжала мучительная боль.

— А чем будешь наслаждаться ты? — мрачно спросила она, хотя ответ был известен заранее. Ее чувственностью и сексуальным рабством без намека на любовь или хотя бы привязанность-вот чем он будет наслаждаться.

Флойд цинично рассмеялся и раздвинул ей бедра.

— Какой смысл спрашивать?

Позже, прислушиваясь к его ровному дыханию, Силия прокручивала в уме их разговор: «…Я всегда хотел приковать тебя к себе узами страсти и сделать так, чтобы ты не смогла уйти». Но прежде чем он успел начать делать это, она сбежала… А затем Силия услышала свой голос, утверждавший, что узы любви были бы прочнее.

Но даже любя его, она все же предпочла уйти.

Почему? О Господи, почему?

* * *

Настало время возвращаться домой. Флойд, как всегда, был холоден и уверен в себе, а Силия ощущала тревогу, окутывавшую душу черным облаком. Как они будут жить дальше, что ей делать целыми днями в пентхаусе, где все идет само собой?

В самолете Флойд долго не сводил глаз с ее профиля, а потом наклонился и тихо спросил:

— Тебя что-то тревожит?

— Да нет, не слишком.

— Может быть, расскажешь? — Выражение глаз супруга подсказывало, что он все понимает.

Она заговорила о самом простом:

— Подумала о том, чем стану заниматься, когда ты будешь на работе… Подруг в Монреале у меня нет, а для забот о доме у тебя есть Патрик.

Он поднял на жену сочувствующий взгляд.

— Тебе не хочется быть неработающей женщиной?

— Нет.

— Но ведь ты никогда не мечтала о карьере, — напомнил он. — Впрочем, как бы там ни было…

— …я бесполезна, пока ко мне не вернется память, — горестно закончила она.

— Я так не говорил.

— Но это правда.

— Не думаю. — Он еще сдерживался, но с большим трудом. — Ни за что на свете я не назвал бы тебя бесполезной. В тебе столько пыла, столько желания учиться…

Он полюбовался вспыхнувшим на щеках жены румянцем и продолжил:

— Конечно, если ты мечтаешь о месте продавщицы или официантки и согласна встать в очередь на бирже труда, не думая о том, что другие нуждаются в работе куда больше твоего… — Эта резкая и обидная фраза осталась незаконченной.

По крайней мере, последние слова мужа были справедливы, однако Силия вполголоса возразила:

— Я предпочла бы быть продавщицей или официанткой, чем весь день сидеть в пустой квартире и ничего не делать.

— А я нет, — коротко ответил Флойд. — Ты этого не помнишь, но я с самого начала не хотел, чтобы ты работала. Мне была нужна жена, готовая ждать моего возращения домой и по первому требованию отправиться со мной в путешествие…

— А что было нужно мне? — спросила она и мрачно добавила:-Я имею в виду, кроме богатого мужа…

— Короче, чего ты хочешь сейчас? Настоящего дома, семьи, любящего мужа, возвращения памяти…

Она беспомощно покачала головой.

— Если бы у меня был дом, за которым надо присматривать…

— Ты хочешь, чтобы я уволил Патрика?

— Нет, конечно, нет. Но если бы… — Она резко осеклась.

— Что «если бы»?

Силия собралась с духом и сказала правду:

— Я не могу считать пентхаус своим домом.

К ее удивлению, Флойд согласился.

— Я тоже никогда так не считал… Но вернемся к тому, о чем мы говорили. Тебе вовсе не придется весь день сидеть в четырех стенах, не зная, куда себя деть, потому что у меня не было намерения сразу же возвращаться на работу. Я собирался продлить медовый месяц и познакомить тебя с моими друзьями, слетать на Атлантическое побережье.

Интересно, когда это пришло Флойду в голову-до или после того, как она потеряла память, подумала Силия и спросила:

— Разве ты можешь надолго оставлять свои дела?

— В положении босса есть одно преимущество — он сам себе хозяин. У меня прекрасные служащие. Достаточно время от времени звонить или заезжать на час-другой, чтобы все шло как по маслу…

Силия промолчала, и он иронически взглянул на нее:

— Ну что, полегчало на душе?

Она неохотно кивнула. Флойд предложил только временное решение, которое на самом деле ничего не меняло. Догадавшись о мыслях жены, он взял ее за руку и продолжил:

— А в недалеком будущем я собираюсь сильно изменить нашу жизнь.

— Как изменить? — насторожилась Силия.

Муж поднес ее руку к губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья, испещренную голубыми венами.

— Самым решительным образом.

Проходившая мимо стюардесса, заметив эту маленькую ласку, громко вздохнула и смерила Силию завистливым взглядом.

* * *

Когда хозяева прибыли домой, Патрик с достоинством поздоровался и принес на подносе два стакана фруктового сока со льдом. Затем он выразил надежду, что путешествие было приятным, и сообщил:

— Несколько раз звонила мисс Уиндхем, сэр.

— Чего она хотела? — не слишком довольно спросил Флойд.

— Просто узнать, когда вы вернетесь, — ответил Патрик. — Я сказал, что сегодня, и она попросила, чтобы вы как можно скорее позвонили ей.

Флойд кивнул с равнодушным видом. Заявив, что вечерняя трапеза будет готова с минуты на минуту, дворецкий обратился к Силии:

— Где мадам предпочитает ужинать-в столовой или на террасе?

За стенами помещения могло быть жарко и душно, но Силии больше нравилось находиться на открытом воздухе, чем в безликой столовой с кондиционером.

— Я думаю, на террасе. — Она посмотрела на мужа. — Ты не возражаешь?

— Конечно, нет. Иди к себе. Если хочешь, прими душ. А я тем временем сделаю пару деловых звонков.

Интересно, звонок к мисс Уиндхем тоже относится к категории деловых? — подумала уязвленная Силия по дороге в спальню, но затем приказала себе выкинуть из головы эти глупые мысли. Как можно ревновать Флойда к совершенно незнакомой женщине?

Словно желая подчеркнуть, что отныне спальня принадлежит им обоим, Флойд принес чемоданы прямо сюда и поставил у шкафа.

На чемодане Силии сидел косоглазый мишка, с которым она не пожелала расстаться. Она подняла его, чмокнула в черный бархатный нос и посадила в кресло. При этом светлый пиджак, небрежно брошенный мужем на спинку кресла, сполз на пол. Силия наклонилась и подняла пиджак. Из кармана выскользнули два паспорта и упали на ковер. Паспорт Флойда раскрылся, и женщина увидела то, что заставило ее застыть на месте.

Она наморщила гладкий лоб, взяла паспорт и пристально рассмотрела. Эти красивые глаза и точеный рот были ей знакомы. Но имя под фотографией значилось совершенно чужое.

Чонси.

Казалось, оно само бросилось ей в глаза и заставило затрепетать.

Чонси…

Этот звук возник в ушах Силии, и внезапно она почувствовала, что когда-то где-то-скорее всего, в далеком детстве — знала мальчика с таким именем.

6

Она была уверена, что не любила и боялась того мальчишку. И вдруг неведомо откуда пришло чувство вины и горького раскаяния…

Силия опустилась в кресло, закрыла лицо дрожащими руками и попыталась вспомнить какие-то сценки из прошлого, но все было тщетно: дверь памяти неумолимо закрылась, и крошечный огонек погас…

Понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Немного успокоившись, она сунула оба паспорта в карман пиджака и неверной походкой отправилась в ванную; после душа надела синее шелковое платье с рядом пуговиц снизу доверху, но не успела обуться, когда вошел Флойд. Избегая его взгляда, Силия начала причесываться. Облако темных блестящих волос окружало усталое лицо, выглядевшее бледным, несмотря на легкий загар. Муж снял с себя рубашку и обувь, в поисках чистого белья открыл ящик комода, но остановился, увидев отражение Силии в зеркале. Он взял ее за подбородок и заставил смотреть в глаза, полные смятения.

— Что случилось?

— Ничего. — Силия попыталась принять равнодушный вид.

У Флойда потемнели глаза.

— Не лги мне, милая, — повелительно произнес он.

— С чего ты взял, что я лгу?

Женщина попыталась отвернуться, но муж поймал ее за руку, развернул лицом к себе и схватил за локти.

— Если не признаешься, я применю силу, — предупредил он, скрывая за улыбкой нешуточную угрозу. — Ну?

— Твой пиджак лежал на полу. Когда я подняла его, оттуда выпали паспорта. Твой раскрылся…

— И что же? — Флойд вопросительно приподнял темную бровь.

— Точно не знаю, но чувствую, что я когда-то знала человека, имя которого там указано, — выпалила взволнованная Силия.

— Броктон-достаточно распространенная фамилия, — нарочито бесстрастно откликнулся муж.

— К имени Чонси это не относится.

Зеленые глаза сузились так, что между пушистыми ресницами остались лишь щелочки, но Флойд молчал.

Силия запинаясь продолжила:

— Имя показалось мне знакомым. Что-то из детства…

Муж по-прежнему хранил молчание.

— Почему ты не сказал мне, что тебя зовут Чонси?

— Потому что я не пользуюсь этим именем.

— Почему?

Он вздохнул и неохотно заговорил:

— При крещении меня назвали Чонси Флойдом, в честь Деда. Как ты заметила, имя не слишком распространенное. После смерти родителей меня отправили в обычную школу. И там как назло было еще несколько мальчишек с таким именем, а я хотел быть ни на кого не похожим. Ни в чем, даже в имени. Вот и называл себя всегда только Флойдом, — закончил он и поинтересовался:-А ты что подумала?

— Да так… — устало ответила Силия. — Кое-что померещилось.

— А может, закралось какое-то подозрение? — засмеялся Флойд. — Ну, ты мне за это заплатишь!

Не успела женщина глазом моргнуть, как он наклонился и взвалил ее к себе на плечо, открыл дверь ванной, и только тут Силия догадалась, что ее ждет.

— Нет, Флойд! — Она начала вырываться. — Я уже приняла душ!

— Но не со мной, — весело заметил он. Флойд до отказа повернул краны и потянул жену под сильные, чуть теплые струи. Она стояла спокойно, не делая попыток сопротивляться. Ее прическа превратилась в гриву мокрых кудряшек, одежда прилипла к телу.

Не сводя глаз с ее сосков, ясно различимых под топкой тканью, Флойд издевательски поинтересовался:

— Не холодно?

— Нисколечко, — храбро солгала она и, пытаясь не стучать зубами, добавила:-Наоборот, очень освежающе.

Флойд опустил голову, и его теплые губы прикоснулись к обтянутому шелком соску. Силия задрожала еще сильнее, но на сей раз не от холода.

Сделав воду умеренно горячей, Флойд ловко расстегнул на жене платье и принялся за лифчик. Затем он прильнул к ее рту и одновременно резким движением спустил с бедер прилипшие к ним трусики. Потом его пальцы скользнули к желанной цели и медленно, ритмично задвигались.

Пока эти длинные искусные пальцы делали свое дело, супругов окутали клубы пара. Когда Силия выгнулась дугой и подалась навстречу, Флойд убрал руку. Женщина больно закусила губу, чтобы не выдать разочарования. Пусть не думает, что с ней можно обращаться как с куклой!

— Теперь твоя очередь. — Муж взял ее руки и положил их к себе на талию.

Но вместо того чтобы сразу начать расстегивать ремень, Силия провела ладонями по его покрытой золотистым загаром груди и треугольнику черных волос, стрелой уходившему к животу. Стоя под струей горячей воды, она наклонилась, зажала губами маленький плоский сосок, прикоснулась к нему языком, а затем сжала зубы и принялась эротично покусывать его.

Флойд вздрогнул.

Закрыв глаза и прижавшись лицом к его груди, Силия расстегнула пряжку и «молнию» и спустила мокрые брюки. Казалось, горячая вода растопила остатки ее сдержанности… Она решительно провела ладонями по плоскому животу Флойда, нащупала резинку шелковых спортивных трусов и отправила их вслед за брюками.

Когда он переступил на месте и отбросил одежду в сторону, руки женщины принялись ласкать твердую плоть, выпущенную ею на свободу. Услышав, что он со свистом втянул в себя воздух, Силия ликующе улыбнулась. Интересно, кто теперь пляшет под чью дудку?

Однако ее ликование длилось недолго. Муж поймал и отвел в сторону ее руку, затем завладел второй и закинул обе себе на шею. Мгновение спустя он поднял Силию, поддерживая руками ее ягодицы, и приказал:

— Обхвати меня ногами!

Когда она подчинилась и Флойд овладел ею, в глазах мужчины засветился такой триумф, которого не смогла скрыть ни льющаяся вода, ни пар…

Пока они одевались, собираясь поужинать, Силия старалась не думать о том, что подумает Патрик, найдя их мокрую одежду.

На террасе было тепло, журчал фонтан в виде пары бронзовых лебедей, выпускающих воду из клювов. Флойд смотрел на супругу иронически, словно читая ее мысли. Лицо его было сильным и суровым, этаким эталоном мужской красоты. Рот, глаза и точеные черты делали его неотразимо притягательным. Даже в старости он будет невероятно хорош собой, подумала Силия. И все же главными в нем были глаза. Сверкающие, вечно насмешливые глаза, которые будут зачаровывать ее всю жизнь.

Хотя Силия ничего не помнила, но могла себе представить, что она испытала, когда Флойд впервые холодно и иронично посмотрел на нее, покорив, по его словам, с первого взгляда. Однако он описывал ее поведение как холодное и сдержанное. Наверно, она интуитивно побаивалась его или, по крайней мере, старалась избегать. Но сейчас Силия понимала, что как только он стал обхаживать ее, шансов выстоять не было.

Как только он стал обхаживать… подкрадываться…

Внезапно ее охватил трепет. Мысль была неясной, беспокойной, и Силия сама удивилась, почему ей в голову пришли именно эти слова.

Может быть, что-то случилось в прошлом? Может быть, в подсознании затаилось то, о чем ее сознательное «я» забыло? Что-то, о чем Флойд тщательно умалчивал? Что-то связанное с мальчиком по имени Чонси?

Но если они действительно знали друг друга детьми, почему муж не признался в этом? Значит, у него есть что скрывать. То, о чем имя Чонси Броктон напомнить могло, а Флойд Броктон — нет.

Ужиная, Силия старалась привести мысли в порядок, найти какие-то ответы, но это порождало только новые вопросы.

Знала ли она, что его зовут Чонси, до того, как потеряла память? Узнала ли в нем мальчика, с которым была знакома в детстве? Узнала и все же решила выйти за него замуж? Или воспринимала его только как Флойда и так и не вспомнила о прежних отношениях?

Когда муж потянулся, чтобы вновь наполнить вином ее пустой бокал, Силия внезапно спросила:

— До потери памяти я знала, что тебя зовут Чонси?

Флойд окинул ее равнодушным взглядом.

— Я уже говорил, что не пользовался этим именем с тринадцати лет.

Она досадливо поморщилась, но не отступилась.

— Значит, я знала тебя только как Флойда?

— Во время регистрации брака использовались наши полные имена, — уклончиво ответил он.

Никакой разницы. Даже если тогда она что-то узнала, все равно было уже поздно. Но тогда, на Ниагаре, она спросила его, были ли они знакомы в детстве, и он сказал «нет». Или не сказал? Силия напрягла память. После того как муж подивился ее мягкосердечности, она спросила: «Ты знал меня?» Он тогда явно замешкался, а потом ответил: «Этого и не требовалось. Судя по моему опыту, почти все дети не что иное, как бессердечные маленькие чудовища, а женщины остаются ими на всю жизнь».

Значит, он не сказал «нет»…

У Силии созрело убеждение, что они действительно знали друг друга, что их пути пересекались. Но когда и как?

Призвав на помощь всю свою смелость и решимость, Силия, уставшая от полуправды и уклончивых ответов, открыла рот, чтобы потребовать недвусмысленного ответа, однако в этот момент раздалось вежливое покашливание и на террасе появился Патрик.

— Прошу прощения, что отвлекаю вас, сэр… Звонит мисс Уиндхем. Я сказал, что вы еще не закончили ужинать, но она очень настойчива…

Отбросив салфетку, Флойд, явно недовольный тем, что их прервали, отодвинул кресло, коротко бросил слуге:

— Можете подавать кофе, — и ушел с террасы. Патрик двинулся следом.

Момент был безвозвратно упущен. Силия вздохнула. Теперь придется ждать и снова собираться с силами, прежде чем она сумеет задать мужу не выходящий из головы вопрос. К тому же нет никакой гарантии, что он ответит. А если по какой-либо причине он захочет скрыть правду, то не остановится перед прямой ложью…

Через минуту-другую вернулся серьезный, почтительный Патрик с круглым серебряным подносом, на котором стояли кофейник и блюдо с турецкими сладостями.

— Это любимые лакомства мистера Броктона, но если мадам предпочитает мятные…

— Нет, я люблю турецкие сладости. — Я люблю турецкие сладости… Я люблю турецкие сладости… Эти слова эхом звучали у нее в голове, как в жестянке из-под консервов, пока перед умственным взором Силии не возник размытый, словно в плохом бинокле, портрет темноволосого тонколицего мальчика, державшего ярко раскрашенную восьмиугольную коробку.

Охваченная лихорадочным возбуждением, она попыталась удержать картинку в памяти и четче представить ее себе, однако та внезапно исчезла. Силия не сдержала досадливого стона, и Патрик тревожно спросил:

— Что-нибудь не так, мадам?

— Нет, все в порядке, благодарю вас. — Она выдавила улыбку. — Немного разболелась голова, вот и все.

Слуга неслышно удалился, а Силия положила в рот кусочек рахат-лукума и принялась медленно жевать; слюнные железы немедленно включились в работу, но мозг упорно отказывался активизироваться.

Она грустно слизывала с пальцев сахарную пудру, когда вернулся муж и с ничего не выражающим лицом заявил:

— Нас приглашают в гости.

— Ох…

Флойд взял кофейник и наполнил свою чашку.

— Я дал согласие. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет… — Поскольку ответ прозвучал не слишком решительно, Силия откашлялась и добавила:-Нет, конечно, не возражаю. Когда?

— Как только закончим пить кофе.

— Но я не могу идти на вечер в таком виде! — заволновалась женщина.

Флойд задержал взгляд на ее ненакрашенном личике, затем придирчиво осмотрел хрупкую фигурку в простеньком сером шифоновом платье с открытым лифом и длинной юбкой.

В его зеленых глазах вспыхнуло пламя.

— Все мужчины будут завидовать мне.

Силия зарделась, но все же продолжала настаивать:

— Я не одета для выхода в гости!

— Того, что на тебе, вполне достаточно. Это всего лишь дружеская вечеринка. Я, например, пойду в чем есть.

Хорошо сшитые легкие брюки и темно-зеленая шелковая рубашка с распахнутым воротом придавали Флойду холодновато-элегантный вид. Казалось, он обладает гипнотической силой, причем не только сексуальной. Силия решила, что неодолимая сексапильность этого человека объясняется его уверенностью в себе, распространяемой им аурой силы и властности.

— Я сам подумывал о том, что пора представить жену моим друзьям и знакомым. Лучшую возможность трудно себе представить.

Он потянулся к кофейнику, наполнил чашки и продолжил:

— Ральф Уиндхем-банкир. Он живет в этом же доме несколькими этажами ниже. Он мой друг и одновременно коллега, так что у нас много общих знакомых.

— А мисс Уиндхем?..

- Рози-его дочь.

— И твоя любовница? — против воли вырвалось у Силии.

— Бывшая, — хладнокровно поправил Флойд.

— А она об этом знает? — негромко спросила супруга, припомнив телефонный звонок.

— Ревнуешь?

— Нет. Просто интересно. Вдруг ты ее обманул…

— Я играл по правилам. — Флойд презрительно скривился. — Еще до отъезда в Ванкувер предупредил ее, что между нами все кончено…

Задетая таким бессердечием, Силия от души пожалела бедную мисс.

— И вовсе не обязательно так возмущаться! — договорил Флойд.

Понимая, что им трудно будет найти общий язык и что он опытный мужчина, привыкший к циничным отношениям между полами, Силия упрямо ответила:

— Все зависит от точки зрения.

Он плотно сжал челюсти.

— Мы с самого начала договорились, что не берем на себя никаких обязательств и что каждый из нас волен прервать связь, когда ему будет угодно.

То, что Рози не хотела прекращения связи, было понятно и ежу…

— А чтобы не оставалось никаких сомнений в моих намерениях, я сообщил ей о том, что мы обручились.

— Все это кажется мне… бесчувственным.

Флойд насмешливо улыбнулся:

— Не думай, что здесь были замешаны какие-то чувства! Рози-особа достаточно хладнокровная, а такая связь устраивала нас обоих. Только и всего. — Увидев взволнованное лицо жены, он добавил:-Пожалуй, надо тебе кое-что объяснить. Рози-примерно твоя ровесница, а у нее уже было двое мужей и множество любовников. Насколько мне известно, никого из них она и в грош не ставила, так что прибереги свое сочувствие для кого-нибудь другого.

— Нет, я ей не сочувствую, но идти к ней в гости мне не хочется…

— У Рози есть собственное жилье. А мы идем в гости к ее отцу. Он, кстати, вдовец.

— Сомневаюсь, что она хочет меня видеть, — упрямо возразила Силия.

— Зато этого хочу я. — Лицо Флойда стало непреклонным, в глазах появился стальной блеск. — Когда Рози пригласила меня, я сказал ей, что приду только вместе с женой.

— Ты хочешь воспользоваться мной, чтобы избавиться от нее!

- А ты предпочла бы, чтобы я бросал жребий, с кем из вас спать?

— Ты чудовище! — хрипло пробормотала Силия.

— Может быть, я и чудовище, — не моргнув глазом ответил Флойд, — но если ты считаешь, что я пользуюсь тобой, то сильно ошибаешься. Я с легкостью избавляюсь от женщин, которые начинают мне надоедать. Сложность заключается в том, что отец Рози-мой близкий друг и мне не хочется огорчать его.

— Наверно, надо было подумать об этом еще до того, как начинать гоняться за ней…

— Можешь упрекнуть меня в отсутствии галантности, но как раз эта особа гонялась за мной.

— Ox… — только и вымолвила ошарашенная женщина.

— Что, в голове не укладывается? — саркастически осведомился Флойд. — Да будет тебе известно, представительницы прекрасного пола часто бывают большими хищницами, чем мужчины. Лучший пример тому-твоя мать.

У Силии вспыхнули щеки. Не сводя глаз с ее разгоряченного лица, Флойд допил остатки кофе и поднялся.

— Готова?

Она покачала головой.

— Я не пойду.

— Пойдешь, — решительно отрубил он. — Без тебя я никуда не отправлюсь. Результат будет не в твою пользу.

— Пожалуйста, Флойд… Супруг неумолимо протянул руку.

— Пойдешь сама или понести тебя на плече?

— У тебя манеры пещерного человека! — пробормотала возмущенная Силия. Зная, что Флойд вполне способен осуществить свою угрозу, и не желая новых унижений, она поднялась и подала ему руку.

Он посмотрел на расстроенное лицо жены и пообещал:

— Мы уйдем, как только ты этого захочешь. — Не успела она вздохнуть с облегчением, как Флойд иронически добавил:-Несомненно, хозяева припишут наше стремление уйти пораньше пылу молодоженов.

* * *

Они выходили из лифта на этаже Уиндхема, когда Силия задала вертевшийся на языке вопрос:

— Они… кто-нибудь из них знает, что я потеряла память?

Флойд нажал на звонок.

— Ральф знает. Но больше никто… Конечно, если он никому не рассказал.

Дверь открыл небрежно одетый симпатичный мужчина. Его пышная соломенная шевелюра была тронута сединой. При виде Силии он слегка вздрогнул, и у женщины упало сердце. Как видно, ее тут не ждали. Хозяин быстро перевел взгляд на Флойда и воскликнул:

— Привет, дорогие! Молодцы, что так быстро собрались. Проходите.

Роскошную квартиру заполняла толпа народу. Смех и разговоры свидетельствовали, что вечер в самом разгаре.

Ральф похлопал Флойда по плечу и продолжил:

— Похоже, Рози вцепилась в тебя мертвой хваткой…

— Мы уезжали в свадебное путешествие, — непринужденно ответил Флойд. — Всего два часа как вернулись. — Он обнял супругу за талию и представил:- Дорогая, познакомься с хозяином… Ральф, это моя жена Силия.

Уиндхем был стройным, мускулистым мужчиной со спокойными голубыми глазами и крепким рукопожатием. На вид ему было лет пятьдесят.

— Рад познакомиться, — вежливо сказал он и, подняв глаза, добавил:-А, вот и Рози.

— О, мон шер! — Из толпы выбралась роскошная высокая блондинка в платье цвета голубой молнии и устремилась к Флойду, готовая обнять его и поцеловать в губы. Но тот оказался проворнее. Он схватил ее за запястья и удержал. Через секунду-другую, когда Рози, замерев, побледнела, «мон шер» наклонил темноволосую голову к бывшей любовнице и целомудренно чмокнул ее в щеку.

— Как поживаешь, Рози? Хорошо выглядишь…

Это было явное преуменьшение. Мисс была потрясающе хороша собой, обладала чудесной фигурой, и только некоторая жесткость черт портила ее совершенную красоту.

— Это моя жена, Силия…

Блондинка блестяще выдержала удар.

— Молодая жена сделала тебя очень церемонным, — весело упрекнула она Флойда, впервые посмотрела на Силию и изумленно раскрыла светло-голубые глаза. Яркие губы Рози сложились в улыбку не менее фальшивую, чем ее слова:

— Очень рада познакомиться. Прошу прощения, что уставилась на вас, но вы очень похожи на…

Тут подошел официант с полным подносом напитков.

— Шампанского? — Ральф Уиндхем протянул по бокалу молодым супругам и дочери, а затем взял себе.

— Что мы празднуем? — лениво осведомился Флойд, потягивая игристое вино.

— Мой развод, дорогой, — ответила Рози. — Решение суда окончательно и обжалованию не подлежит. — Она подарила Силии еще одну улыбку — ослепительную, но холодную как кристалл голубого льда. — Вы не сердитесь, что я называю вашего мужа «мой дорогой»? Знаете, мы старые друзья.

— Знаю, — тихо ответила гостья.

— Вот как? — Рози говорила не слишком громко, но голос ее был слышен повсюду. — Странно… А я почему-то считала, что вы окончательно лишились… памяти.

Кое-кто украдкой покосился на двух беседующих дам. Чувствуя свою ущербность, но пытаясь не показать виду, что расстроена, Силия старалась сделать вежливую мину, когда торопливо вмешался Уиндхем.

— Флойд сказал мне, что вас сбило такси и вы ударились головой.

— Это верно, — улыбнулась она смущенному хозяину. — Я не помню ничего из того, что было до несчастного случая, но надеюсь, что амнезия скоро пройдет.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Только ждать, — спокойно ответила Силия. — Память нельзя вернуть усилием воли, поэтому ничего другого не остается.

— А вдруг она так и не вернется? — Рози насмешливо пожала плечами. — Бедняжка… Я всегда ужасно боялась стать ненормальной… Не знаю, как вы справитесь…

Поняв, что блондинка метит не столько в нее, сколько в неверного любовника, Силия невозмутимо ответила:

— Ничего, как-нибудь справлюсь. Я не помню только свое детство и юность.

— Это ужасно. Забыть день собственной свадьбы…

— Некоторые дамы с большим удовольствием запоминают день развода, — прервал дочь Ральф, чувствовавший себя явно неуютно.

Рози повернулась к Флойду и упрямо заявила:

— Должно быть, очень обидно жениться на женщине, которая не вполне… я хочу сказать, которая потеряла память.

Супруг улыбнулся Силии и поцеловал в уголок рта.

— Вовсе нет. Видишь ли, это придает браку совершенно особый вкус.

Рози принужденно засмеялась.

— Я не совсем понимаю…

— Нашему согласию не могут помешать воспоминания о других мужчинах.

В светло-голубых глазах собеседницы сверкнула злоба, но она спокойно ответила:

— Кажется, Силия ждет не дождется, когда эти воспоминания к ней вернутся.

Флойд так же невозмутимо парировал:

— Что касается моих собственных воспоминаний, то мне еще не попадалась женщина, которая могла бы встать между мной и Силией.

На напудренном лице Рози проступили алые пятна. Не обращая больше внимания на Флойда, она обратилась к его жене:

— Когда вы немного освоитесь, не хотите поболтать тет-а-тет?

У Силии сжалось сердце. Зачем блондинке понадобилось говорить с ней? Тем не менее она ответила согласием и даже ухитрилась улыбнуться.

Когда отец с дочерью отошли к другим гостям, Флойд смерил жену взглядом.

— Ты действительно хочешь остаться с Рози с глазу на глаз?

— Нет. Но она здесь хозяйка. Что мне остается делать?

— Хорошие манеры тебя погубят. — Он не то смеялся, не то досадовал. — Зачем любезничать с этой потаскушкой?

— Доброта лучше жестокости.

— Рози этого не оценит. Для нее доброта — признак слабости.

— Но не для меня, — решительно заявила Силия.

Флойд поставил пустые бокалы на какой-то столик и вздохнул:

— Если ты начнешь с ней словесную дуэль, она разобьет тебя в пух и прах.

— Ты так думаешь?

Он посмотрел в горящие синие глаза жены, залюбовался решительно сжатым ртом и упрямым подбородком.

— Нет, пожалуй, я недооцениваю тебя. Несмотря на кротость и мягкосердечие, в тебе есть и смелость, и сила. Ну что ж, раз так… — Флойд взял ее под руку, принял холодный и даже слегка грозный вид и повел в гущу гостей.

Он подвел Силию к группке мужчин, оказавшихся банкирами. Один из них, некий Андре Кальдерон, рассыпавшись в любезностях, неожиданно выпалил:

— Знаешь, счастливчик, мне показалось… — Поймав взгляд Флойда, он резко остановился, а потом неловко продолжил: — Ну, старый лис, надо признаться, ты ловко обстряпал это дело. — Затем банкир повернулся к Силии. — А ведь он пытался уверять, что летал в Ванкувер с деловыми целями!

— Могу присягнуть, что так оно и было, — улыбнулась Силия.

Явный дамский угодник, Кальдерон галантно заявил:

— Как опытный человек, могу сказать только одно: я был бы счастлив привезти из очередной деловой поездки такую жену… Кстати, о делах, — продолжил он, когда к группе присоединилась Рози, — вы слышали, что случилось с банком Делано?

— Ну, если мужчины заговорили о бизнесе, — прервала Рози, — их можно смело покинуть. — Она взяла Силию под руку и с дружелюбной улыбкой людоедки добавила:-Мне бы хотелось вам кое-что показать…

7

В кабинете Ральфа Уиндхема на маленьком столике стоял поднос с напитками. Рози плеснула мартини в два бокала, сунула один Силии и указала ей на парчовый диван.

Опустившись в кресло напротив, блондинка сделала большой глоток и без церемоний спросила:

— Надеюсь, вы знаете, что я собиралась выйти за Флойда замуж?

— Нет, это мне неизвестно, — спокойно ответила гостья.

— Я ждала только окончания бракоразводного процесса.

— А он знал об этом?

— В тот момент у него не было другой женщины, а я понимала его потребности, — без смущения заявила Рози.

— Как видно, вы имеете в виду сексуальные потребности?

— Не морочьте себе голову. Других потребностей у него нет.

— Разве он не такой, как все?

— Он не способен ни на нежные чувства, ни на долгую привязанность. Я не говорю, что Флойд любит меня. Сомневаюсь, что он вообще когда-нибудь любил женщину. Он может быть свиньей, может быть жестоким, но это единственный мужчина, ради которого я готова была бросить все. И если бы не вы, я сумела бы найти с ним общий язык.

Испытывая невольное сочувствие к этой женщине, Силия сказала:

— Флойд говорил мне, что ваша связь закончилась еще до его отъезда в Ванкувер.

Рози со стуком поставила на стол пустой стакан и снова потянулась за бутылкой.

— Я могла бы переубедить этого кобеля, если бы вы не поддели его на крючок!

— Но я его не поддевала.

— Вы же ничего не помните!

— Он сам так сказал. Он говорил, что я не прибегала к приманке.

— Он сам хорошая приманка. Даже если бы Флойд не был сказочно богат, он бы все равно оставался мечтой любой женщины. Надеюсь, вы вышли за него не из-за денег?

— Он думает, что именно из-за денег.

Рози приподняла идеально выщипанную бровь.

— Значит, вы настаивали на браке и он решил купить вас… Как вы умудрились заставить его поверить, что не прибегали к приманке? Вы упирались? Кокетничали с ним? Притворялись нетронутой ванкуверской розой? Флойд любит, когда ему бросают вызов. Мысль поднять целину могла показаться ему привлекательной. Наверно, он думал, что вы девушка?

— Вряд ли, — сухо ответила Силия.

— Тогда почему он на вас женился?

— Испытывал влечение.

— Ну что ж, тогда мы на равных. Когда страсть отцветет, какое-то время мы будем делить его, а потом он от вас избавится.

— Сомневаюсь.

— Тогда мне жаль вас, Ему не нужна ваша любовь. Он толстокожий, бессердечный ублюдок, и если вы думаете, будто что-то для него значите…

Силия, которой до смерти надоел этот бесплодный спор, устало сказала:

— Я так не думаю. — Она неловко поставила на стол нетронутый стакан, расплескав жидкость. — Прошу прощения, но мне лучше вернуться к гостям.

— Мы еще не закончили беседу. Я не показала вам самое главное. — Голос Рози был почти дружелюбным, но ее лицо оставалось холодным и напряженным.

Силия покачала головой и поднялась.

— Это бессмысленно…

— Ошибаетесь. — В светло-голубых глазах блондинки горел триумф. — А если я назову настоящую причину, по которой Флойд женился на вас?

Внезапно поняв, что именно за этим ее сюда и позвали, а все остальное было только прелюдией, Силия с наигранным спокойствием спросила:

— Вы уверены, что знаете истинную причину?

— Еще бы! Стоило мне увидеть, как вы похожи, и я сразу обо всем догадалась. Конечно, в вас нет ее очарования, ее пронзительной сексуальной ауры… Рядом с ней вы то же, что акварель рядом с картиной, написанной маслом, но сходство очень большое, верно?

— Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите…

Рози будто ничего не слышала.

— Когда она приехала в Монреаль, он сходил по ней с ума. Можно только догадываться, каким страшным ударом стала для него ее смерть…

— Смерть? — повторила Силия. У нее пересохло во рту. Она начинала понимать. И не хотела этого. — Как она умерла? Когда?

— Несколько месяцев назад их самолет разбился в Мексике.

У Силии замерло сердце. А Рози продолжала говорить:

— Я знала, что Флойду нужна женщина, и пришла к нему, подумала, что он будет моим… Но его одержимость оказалась неизлечимой. Должно быть, он решил заменить погибшую мать дочерью…

Силия бессильно опустилась на диван.

— Я не верю вам, — еле слышно прошептала она. — Он даже не был знаком с моей матерью…

— Поверьте, он ее прекрасно знал. Когда Флойд впервые увидел ее фотографию в газете, то не смог скрыть своего интереса. И хотя она была лет на пятнадцать старше, вскоре они познакомились и стали любовниками.

В ушах молодой женщины стучала кровь, на лбу выступил пот. Значит, она, Силия, была простой дублершей… Может быть, поэтому Флойд ненавидел и обижал ее? Потому что она жива, а мать мертва? Но ведь мать он ненавидел еще сильнее. Стоило заговорить о Монике, как у Флойда менялся взгляд и голос.

— Я не верю вам, — решительно повторила Силия, уверенная, что блондинка хочет отомстить ей. — Он никогда не любил ее.

— Возможно, он пытался заставить вас поверить в это. Но посмотрите сами. Разве похоже, что он не любил ее? — Рози вынула из ящика секретера журнал в глянцевой обложке и бросила его на диван. — Найдите колонку светских новостей.

Силия дрожащими руками листала страницы журнала «Монреаль ревю», пока не обнаружила то, что искала. На нее с разворота смотрела сфотографированная в полный рост изящная темноволосая женщина.

Знакомое лицо…

И тут Силия с ужасом поняла, что это она сама, если не считать впалых щек и разницы в возрасте. Одетая в узкое черное платье с разрезом почти до бедра, женщина держалась за руку Флойда, ошеломляюще красивого в безупречном вечернем костюме. Подпись под фото гласила:

«Банкир Флойд Броктон сопровождает леди Монику Джайлс, жену адвоката сэра Рональда Джайлса, на приеме в отеле „Гран Мер“. Позже они танцевали щека к щеке в ночном баре отеля, а рано утром отбыли в неизвестном направлении…»

На других фотографиях эти двое сначала танцевали в обнимку, а потом сидели за столиком, прижавшись друг к другу, и целовались.

Чувствуя, как ее сердце обливается кровью, Силия продолжила чтение.

«Ходят слухи, что леди Джайлс, известная своими предыдущими скандальными похождениями, бросила всех своих прежних воздыхателей ради красивого банкира…»

Силия опять посмотрела на фотографию и снова удивилась поразительной схожестью с матерью. Теперь ясно, почему Рози и все гости так уставились на нее, когда она появилась в доме Уиндхема. Просто чудо, что никто ничего не сказал… Правда, Андре Кальдерон едва не проболтался, но его остановил холодный, угрожающий взгляд Флойда.

Теперь было понятно, почему он вступил в брак. Рози права. Одержимый любовью к погибшей матери, он женился на дочери из-за их поразительного сходства.

Может быть, именно об этом она узнала после свадьбы и решила уйти от Флойда?

Силия закрыла журнал и в оцепенении встала.

— Если вы не возражаете, я пойду…

В это мгновение раздался громкий стук в дверь и она открылась. Вошел Флойд, смерил взглядом обеих женщин, прищурился и снова посмотрел на побелевшее лицо супруги.

— Ты готова, дорогая?

— Да, готова, — едва слышно ответила Силия.

Муж обнял ее за талию, вывел из комнаты и прошел через гостиную, на ходу прощаясь со знакомыми. Откуда-то вынырнул встревоженный Ральф и проводил гостей до дверей.

— Очень жаль, что вы так рано уходите. Надеюсь, скоро увидимся.

Оба рассеянно пожелали хозяину доброй ночи, а Силия даже ухитрилась улыбнуться.

Когда они поднялись к себе, Флойд отрывисто бросил:

— Мне очень жаль, что разговор с Рози расстроил тебя, но я предупреждал, что ничем хорошим это не кончится!

Силия подняла пустые, ничего не выражающие глаза и вдруг задрожала всем телом. Сдавленно чертыхнувшись, супруг взял ее на руки, отнес в спальню и положил на кровать, снял босоножки и начал раздевать. Несмотря на жару, Силию бил озноб, и Флойд укрыл ее одеялом, разделся и лег рядом.

Она перестала дрожать, но лежала тихо, слепо глядя в потолок. Флойд попытался привлечь ее к себе и согреть своим телом, но Силия внезапно очнулась, начала бороться как тигрица и яростно закричала:

— Уйди! Оставь меня! Оставь! Я не буду спать с тобой в одной постели!

Держа супругу за плечи, Флойд резко спросил:

— В чем дело? Что тебе сказала эта дрянь?

— Убери руки! — снова закричала она. — Не смей прикасаться ко мне! Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Стиснутый кулак женщины ударил его в скулу и заставил на миг разжать объятия. В следующее мгновение он перехватил ее запястья и прижал их к подушке.

— Пусти меня! — прошипела Силия.

— Не отпущу, пока ты не перестанешь вести себя как дикая кошка. Надеюсь, ты скажешь мне, что все это значит?

— Пожалуйста, отпусти… — прохрипела она.

Флойд, ожидавший новой схватки, осторожно убрал руки. Силия отодвинулась как можно дальше, отгородилась подушками и бросила на мужа гневный взгляд.

— Ты лгал мне. Если не прямо, то с помощью умолчаний. Когда я спросила, знал ли ты мою мать, ты ответил, что знал о ее существовании. Притворялся, что ненавидишь ее.

— Это не было притворством. Я действительно ненавидел ее и никогда не был ее любовником.

— Не пытайся отрицать это! Я все знаю! — яростно выкрикнула Силия.

Он протяжно вздохнул:

— Ты что, поверила словам Рози?

— Нет, собственным глазам! Я видела заметку и фотографии в разделе светской хроники «Монреаль ревю».

Флойд напрягся:

— Так вот что за хлам тебе подсунули!

— Нет, это не хлам! Теперь я знаю, почему ты женился на мне!

Глаза супруга превратились в зеленые щелочки.

— Да? Ну что же, рассказывай.

— Ты сделал это потому, что я похожа на мать. Поэтому я и ушла от тебя, верно? Когда обнаружила, что я всего лишь дублерша…

— Совсем не поэтому.

Не слушая мужа, она выпалила:

— Я не позволю себя использовать! Не желаю подменять никого, в том числе и собственную мать! Я ухожу от тебя…

Наступила зловещая тишина, которую нарушил Флойд:

— Не глупи, Силия.

— Я сделаю это!

— И куда ты пойдешь?

— Не знаю… Куда угодно, но не останусь здесь.

— У тебя нет денег. Тебе не на что будет жить.

— Найду работу… Как-нибудь управлюсь. Он покачал головой.

— Я не дам тебе уйти. И ты знаешь, что на самом деле не хочешь этого.

Его дерзкая самоуверенность разозлила Силию.

— Нет, хочу! Дождусь утра и уйду! Ты не сможешь остановить меня!

— Еще как смогу.

Пытаясь унять дрожь, она вызывающе спросила:

— А твоему слуге не покажется странным, что ты держишь меня под замком?

— Если понадобится, я отправлю тебя в частную клинику. Все что от меня требуется, это позвонить доктору Фиболдсону и сказать ему, что, помимо амнезии, удар головой вызвал у тебя… как бы это выразиться… неадекватное поведение. Что ты отказываешься оставаться со мной, но не в состоянии позаботиться о себе.

Силия посмотрела на мужа с ужасом.

— Ты не сделаешь этого…

— Не сделаю. Если в тебе проснется здравый смысл.

— Ты свинья! — порывисто заявила она.

— Я твой муж.

Она оцепенела. Ну да, он может принудить меня остаться только на время, подумала она, но я не собираюсь спать с ним!

Флойд насмешливо улыбнулся и напомнил:

— Мне будет нетрудно заставить тебя передумать. В прошлый раз…

— Тогда я еще не знала, что была всего лишь дублершей собственной матери!

— Ревнуешь?

— Нет, не ревную! — Ее голос дрогнул. — Но все это… гадко и мерзко.

— Да, если бы это было правдой. Но у тебя нет с ней ничего общего.

Не обращая внимания на эти слова, она с неприязнью спросила:

— Значит, ложась со мной в постель, ты думаешь о ней и видишь ее лицо?

— До сих пор такого не было. — Чувствовалось, что Флойд сдерживается из последних сил; это должно было заставить Силию насторожиться. — Но в следующий раз непременно попробую.

— Следующего раза не будет!

— Ты лжешь и прекрасно знаешь это. Ты хочешь меня. — С этими словами Флойд резким движением перевернул супругу на живот, улегся сверху и вытянулся во всю длину. Не реагируя на приглушенные протесты, он отвел в сторону ее шелковистые волосы и прижался губами к затылку.

Силия не в силах была сопротивляться. От близости его тела по жилам лихорадочно заструилась кровь. Губы Флойда нежно двигались вдоль ее шеи, а язык сладострастно изучал впадинку под ухом, но вскоре поцелуи стали чередоваться с легким покусыванием мочки, шеи.

Силия ахнула и попыталась избавиться от этой эротической ласки, но мужские руки скользнули под ее тело, обхватили груди и принялись дразнить соски. Флойд в это время ритмично двигался, словно и впрямь уже овладел ею.

Женщину пронзила вспышка пламени, и низ живота наполнился раскаленной лавой. Силия испустила негромкий стон.

— Скажешь мне, когда будешь готова… — прошептал Флойд.

— Нет, — хрипло выдохнула она. — Не хочу… не буду…

— Нет, хочешь и будешь, моя дорогая женушка!

Он просунул руки под бедра жены, слегка приподнял и, повторяя ее имя, со сводящей с ума медлительностью овладел ею. Эта пытка продолжалась до тех пор, пока ее податливое тело, охваченное неслыханным наслаждением, не свела блаженная судорога.

Когда Флойд отодвинулся, Силия продолжала лежать неподвижно, зарывшись лицом в подушку и ненавидя себя за унизительное слабоволие.

— Обернись и посмотри на меня.

Она не желала подчиниться приказу… и тем не менее послушалась, уставившись в зеленые глаза Флойда.

— Ну что, доказал я, что ты действительно хочешь меня и что я в постели не думаю о другой женщине?

— Ты доказал только одно: что способен быть очень жестоким и что призрак моей матери действительно делит с нами постель, даже если она и не была твоей любовницей… Хотя после статьи в журнале в это невозможно не верить.

— Однако придется.

— Как я могу верить твоим словам? — воскликнула отчаявшаяся женщина. — Ты говорил, что не знал ее, а потом я увидела фотографию, где вы целуетесь взасос!

— Точнее, где она целует взасос меня…

— Не вижу разницы, — устало промолвила Силия.

— Разница есть, и очень большая.

— Все это слова… Ты говорил, что ненавидел ее, но фотографии и слова Рози доказывают обратное.

— Что именно она тебе сказала?

— Что ты, впервые увидев в газете фотографию моей матери, не смог скрыть своего интереса и что, несмотря на большую разницу в возрасте, вы вскоре стали любовниками…

— Она что, была в постели третьей?

Не обращая внимания на то, что ее прервали, Силия продолжила:

— По словам Рози, ты был так очарован моей матерью, что не спускал с нее глаз. Впрочем, я догадываюсь… Ты будешь доказывать, что и Рози, и колонка светских новостей бессовестно лгут.

— Отчего же? Доля правды там есть, — не моргнув глазом признался Флойд. — Однажды я увидел портрет твоей матери, и она возбудила во мне чувства, которым следовало лежать под спудом. Я пытался выкинуть ее из головы, но без особого успеха. — Его голос стал мрачным. — Честно говоря, это стало настоящим наваждением… Я сделал так, чтобы наши дороги пересеклись. Мне хотелось как следует рассмотреть женщину, которую я проклинал годами, и убедиться, что она действительно такая стерва, как я думал…

Он замолчал, и Силия нетерпеливо спросила:

— Ну и как, убедился?

— О да… — Его зубы блеснули в улыбке, больше напоминавшей оскал. — Если бы я ненавидел ее чуть меньше, то пожалел бы, увидев, во что она превратилась.

— Но для такого сильного чувства нужна причина. Не могу поверить, что для этого достаточно простого осуждения ее поведения.

— Естественно, причина у меня была.

— Ты не думаешь, что пора мне все рассказать? Чем она заслужила такую ненависть?

Силия затаила дыхание, вперившись в лицо мужа.

— Да, пожалуй, тебе нужно знать, какой на самом деле была твоя мать… Мы едва успели познакомиться, как она вцепилась в меня мертвой хваткой, хотя муж был рядом. Меня чуть не вывернуло наизнанку. Она хотела переспать со мной в первую же ночь, но я отказался под предлогом того, что не хочу быть одним из ее многочисленных любовников и что мне претит принимать ее предложение на глазах у мужа.

Флойд скривился как от зубной боли.

— Знаешь, что она мне ответила? «Если вас волнуют мои любовники, я прогоню их, а что до моего мужа, то ему на все, кроме открытого скандала, наплевать».

Как ни странно, я ей поверил. Думаю, с годами Джайлс привык к ее изменам. И все же я сказал, что в данных обстоятельствах не готов наставлять ему рога. Хотя, прости меня Господь, искушение было большое. Она обладала той броской красотой, которая сводит мужчин с ума. Я прекрасно знал, насколько эта особа аморальна и беспринципна, и все же был вынужден бороться с физической тягой, которую она во мне вызывала, пытаясь обольстить. Силия сквозь зубы спросила:

— Тогда почему ты продолжал видеться с ней?

Лицо Флойда превратилось в безжалостную маску.

— Убеждение в том, что все эти годы я был прав, воскресило во мне старое желание воздать ей по заслугам. Но мне требовалось время, чтобы придумать, как это сделать, найти способ такой же мерзкий, как то, что она сделала. А тем временем — возможно, потому что я отказывался спать с ней-она, кажется, по уши влюбилась в меня.

О да, с мрачным сочувствием подумала Силия, представив себе голод, который должен был терзать такую темпераментную женщину, как ее мать.

— Она сказала, что должна будет сопровождать мужа, отправлявшегося по каким-то делам в Мексику, что после этого муж полетит в Оттаву, а она вернется в Монреаль и переспит со мной… Я решил дождаться этого, сказать ей в лицо, кто она такая, и опозорить публично. Но, как ты знаешь, судьбе было угодно другое…

Можно было не сомневаться: если бы не авиакатастрофа, Флойд не постеснялся бы прилюдно унизить женщину, которую ненавидел. Женщину, которую Силия не могла вспомнить, о которой не слышала ни одного доброго слова, но к которой она вдруг испытала необъяснимое сочувствие и острое желание защитить.

— Ты все еще не сказал, чем моя мать заслужила столь лютую ненависть.

Если бы Флойд сказал это, она бы поняла его поведение, поняла бы, что означают его туманные намеки и недомолвки…

Он задумчиво следил за хрупкой рукой Силии, беспокойно разглаживавшей одеяло, и, наконец, спросил:

— При виде фотографии матери ты ничего не вспомнила?

— Нет.

— Ни малейшего проблеска памяти?

— Когда я увидела в твоем паспорте имя Чонси, оно показалось мне знакомым. Померещилось, что я вот-вот вспомню что-то важное. Но мне пришло в голову только то, что где-то когда-то-наверно, в детстве — я знала мальчика с таким именем.

— И это все, что ты вспомнила?

— Я… я поняла, что он мне не нравился. Я боялась его… А потом я почувствовала ужасное чувство вины и раскаяния…

На мгновение смуглое лицо Флойда исказила гримаса боли, но она моментально исчезла, и Силия решила, что ей почудилось.

— И ничего больше? — на сей раз куда мягче спросил он.

— Когда Патрик принес к кофе турецкие сладости, он спросил, не предпочитаю ли я мятные конфеты, и я ответила, что люблю рахат-лукум. Тут у меня в голове что-то щелкнуло, и смутно припомнился темноволосый тонколицый мальчик, протягивающий мне коробку… Я пыталась вспомнить еще что-нибудь, но не сумела… — У женщины вырвался разочарованный вздох.

— И ты не думаешь, что этим мальчиком был я?

— Ты?! — Силия посмотрела на мужа молящими глазами.

— Так оно и было, — неожиданно признался он. — Это был мой подарок. В тот день тебе исполнилось восемь лет.

— Значит, мы знали друг друга детьми?

— Мы были соседями.

Ошеломленная услышанным, Силия широко раскрыла глаза:

— Соседями? И моя мать не узнала тебя? Не догадалась, кто ты такой?

— Едва ли. В то время мне было только тринадцать лет, и она знала меня как Чонси.

— Так же, как и я?

— Да.

— Мы дружили?

— Нет, я был на пять лет старше, а в детстве эта разница слишком велика для дружбы, даже при взаимной симпатии. Я запомнил тебя тихой, ужасно нелюдимой худенькой девочкой с шапкой темных волос и огромными синими глазами… Даже тогда было ясно, что ты вырастешь красавицей. Как твоя мать.

— Мы жили в окрестностях Ванкувера, недалеко от Скуомиша на ферме деда. Она называлась усадьбой Грей Хиллз. А твоя семья-в усадьбе Голд Потлатч, в полутора милях от нас. Наши родители были не только соседями, но и близкими друзьями. — Его голос стал холодным как лед. — Особенно дружили наши матери.

Силия задрожала, почувствовав внезапную угрозу, приближение какой-то страшной развязки. По жестокому взгляду Флойда она догадалась, что тот видит перед собой лицо ее матери, и онемевшими губами пробормотала:

— Что случилось? Что она сделала?

— Она была любовницей моего отца и стала причиной самоубийства моей матери, — медленно произнес Флойд.

— Самоубийство? — в ужасе прошептала Силия.

Все оказалось куда страшнее, чем она думала.

Флойд отрывисто вздохнул:

— Хотя дело сумели замять и вынесли вердикт «смерть в результате несчастного случая», я знал, что это было самоубийство. Мать не вынесла мысли о разлуке с человеком, которому посвятила всю свою сознательную жизнь…

В то время как одна часть мозга Силии пыталась осмыслить услышанное, другая оставалась странно спокойной. Женщина была вся внимание.

— Твоя мать предала и довела до смерти женщину, которую называла лучшей подругой, — нарушил долгое молчание Флойд. — Хоть она лила слезы на похоронах и говорила, что ей ужасно жаль, на самом деле она не чувствовала ни вины, ни стыда, ни угрызений совести…

Нет! Нет! — немо кричала Силия. Инстинкт подсказывал ей, что мать могла иметь свои слабости, но никогда не была злой. Впрочем, откуда же ей, потерявшей память, это знать? Цепляясь за соломинку, она еле слышно спросила:

— Неужели мать действительно была такой жестокой и бессердечной?

Флойд, казалось, старается быть беспристрастным.

— Когда она решила соблазнить моего отца, то едва ли думала, что это закончится трагедией.

— А почему ты возлагаешь на нее всю ответственность за случившееся? Для танго нужны двое.

— Пользуешься затасканными клише? — фыркнул Флойд, возмущенный попыткой оправдать то, чему оправдания не было.

— В каждом клише есть доля истины.

Флойд досадливо поморщился:

— Я не утверждаю, что мой отец был безгрешен, но если бы Моника решила соблазнить папу римского, тому пришлось бы напрячь все силы, чтобы сопротивляться ей…

Отчаянно пытаясь найти малейшую зацепку, чтобы хоть чуть обелить мать, Силия спросила:

— Ты не думаешь, что они… моя мать и твой отец… могли любить друг друга?

Он сделал резкий взмах рукой, отметая всякие сомнения.

— Какая там любовь. А если она и вспыхнула, то тут же и закончилась вместе со смертью моей матери… по крайней мере, со стороны Моники. Сразу после этого она бросила моего отца, и тот запил с горя. Так что, как видишь, она стала косвенной причиной и его смерти.

8

— Ну как, ей было за что ответить? — В вопросе Флойда не чувствовалось ноток мстительности, скорее-переживание о том, что случилось. — Ведь и на похоронах моего отца она не испытывала ни малейшего раскаяния.

Раскаяние… Это слово, вспыхивающее огненными буквами, горело у Силии в мозгу. Раскаяние… Со сдавленным стоном она закрыла глаза, пытаясь избавиться от боли, но та не уходила. Женщина снова простонала.

Флойд схватил ее за плечи:

— Что с тобой? Что ты вспомнила?

Она взяла себя в руки и нетвердо ответила:

— Ничего особенного. Просто слово… — Когда Флойд ослабил хватку, она продолжила:- Ты как-то сказал, что, если ко мне не вернется память, это разрушит твои планы. Что ты имел в виду?

Супруг на мгновение растерялся и ответил вопросом на вопрос:

— А ты как думаешь?

Силия тяжело вздохнула-грустно все это, если не сказать невыносимо больно, обидно и просто постыдно.

— Наверно, для полноты мести тебе требовалось, чтобы я вспомнила, почему ты женился на мне и за что наказываешь…

— Думаешь, я женился на тебе, чтобы наказать за грехи матери?

— А разве нет?

— Все было намного сложнее. У женщины пересохло во рту.

— До того, как я потеряла память, ты сказал мне правду?

— Да, но не прямо.

— Тебе не приходило в голову, что после этого я могу уйти?

— Я рассчитывал, что у тебя хватит духу остаться.

— Должно быть, ты считал меня мазохисткой.

Он слегка пожал голыми плечами.

— У нашего брака были свои преимущества: богатство, образ жизни, общность вкусов и стиля мышления… И, как я уже говорил, узы страсти, которые должны были привязать тебя ко мне… Но еще до того, как это случилось…

— …я убежала и попала под такси. Почему я ушла?

— Во время бракосочетания прозвучали наши полные имена, и ты поняла, кто я. Правда, с опозданием…

Почему это так потрясло ее? Ведь она не знала мотивов поведения Флойда, который упорно не признавался, кто он такой? С внезапной четкостью Силия представила себе два моментальных снимка. На первом, сделанном в день помолвки, она выглядела счастливой, улыбающейся, влюбленной. Но в день свадьбы она уже не улыбалась, что-то ее тревожило…

— В самолете ты была очень тихой и замкнутой, — продолжал Флойд. — Когда мы поднялись в пентхаус, ты еще больше ушла в себя, а во время ужина напрямик спросила, почему я женился на тебе…

— И ты сказал мне правду?

— Только часть. Но было достаточно и этого. Ты отказалась спать со мной и заявила, что тебе нужно подумать, как быть дальше. Было уже поздно, и ты очень устала. Настаивать на своем не имело смысла, и я ушел спать в комнату для гостей.

На следующее утро меня срочно вызвали в офис. Ты еще спала, и я не стал тебя будить, а когда вернулся, тебя уже не было. Должен сознаться, я не ждал столь бурной реакции. Это стало для меня полной неожиданностью…

Еще бы. Ведь он полностью ошибся в своих предположениях. Она вышла замуж совсем не по тем причинам, которые он имел в виду. А та единственная мысль, которая заставила ее уйти, мужу и в голову не приходила.

— К счастью, твои документы лежали у меня в пиджаке, одежду свою ты тоже не взяла. Мне пришло в голову, что ты захотела на время спрятаться. Однако денег у тебя не было, а кроме того, я не мог понять, почему ты не взяла с собой дорогие кольца…

Зато это понимала я, язвительно подумала Силия.

— Я не знал, что делать… Монреаль, как любой большой город, может преподнести свои сюрпризы, если не знаешь, каких районов следует избегать…

«Я не знал, что делать»… И это говорит дерзкий, высокомерный, самоуверенный Флойд. Господи, как не похоже на него! Силия нервно передернула плечами.

— И что же ты сделал?

— Я позвонил в лучшее частное сыскное агентство, и через час сыщики отправились на поиски, вооруженные фотографиями. Они расспрашивали людей, полицейских, обшаривали гостиницы и меблированные комнаты… Конечно, еще оставалась надежда, что ты вернешься сама, но я не хотел терять время. Я мог думать только об одном: чтобы ты как можно скорее оказалась дома целая и невредимая. Я и сам начал обзванивать больницы, отчаянно боясь того, что могу услышать…

Силия вдруг поняла, что, хотя муж и не любит ее, его непонятные чувства к ней куда глубже, чем кажется. Стараясь говорить небрежно, она заметила:

— Должно быть, ты испытал большое облегчение, когда обнаружил, что это был пустяковый несчастный случай.

— Если бы ты раскроила себе череп, — мрачно ответил он, — этот пустяковый несчастный случай мог бы стать роковым…

В каком-то смысле таковым он и стал. Утрата памяти вновь отдала ее во власть этого человека и вывела их отношения на новый виток.

— Если бы с тобой что-нибудь случилось… — Он протянул руку и прикоснулся к щеке жены. В этом жесте была неукротимая властность, но не чувствовалось и следа нежности, по которой так тосковала Силия. Указательный палец обвел ее губы, а потом лег на жилку, пульсировавшую у основания шеи.

— Когда мы впервые встретились в офисе «Крокет-Коламбиа», я не мог отвести от тебя глаз. Ты была прекрасна, как…

— Как моя мать? — дерзко прервала его Силия. На скулах Флойда нервно заиграли желваки. — А поскольку я была похожа на нее внешне, ты решил, что я такая же.

— Да, на какое-то время. — Он со вздохом убрал руку. — Но мозаика так и не сложилась. Многие кусочки не подходили друг к другу.

— Странно, почему я не узнала тебя.

— Семнадцать лет-большой срок.

— Значит, мы встретились совершенно случайно? — спросила она, заранее зная ответ. Это не могло быть простым совпадением.

— Нет.

— Ты знал, что я работала в фирме Крокета?

— Моника упомянула об этом. — Внезапно он добавил: — И сказала, что, хотя большей частью вы жили отдельно, она все равно любит тебя.

Сердце Силии на секунду растаяло, но тут же снова покрылось льдом.

— Значит, ты предпринял свою «деловую поездку» лишь для того, чтобы познакомиться со мной?

— Я бы совершил ее только ради этого, но, извини за избитую фразу, Фортуна мне улыбнулась…

Казалось, он успокоился, вновь обрел уверенность в себе и зажал чувства в кулак.

— Мне сообщили, что дом, который я хотел купить, выставлен на продажу. Оставалось лишь договориться с «Крокет-Коламбиа» о цене. Это сильно упрощало дело и позволяло мне убить сразу двух зайцев. От меня требовалось только сказать им, что я хочу приобрести недвижимость, и попросить, чтобы ее показала мне именно ты.

— Остальное было легко, — с оттенком горечи уронила она.

— Не так легко, как мне казалось, — спокойно поправил он. — Хотя твоя память молчала, временами я боялся, что ты узнаешь меня подсознательно. Хотя я готов был поклясться, что мои мужские качества и богатство вызвали у тебя интерес, но ты была так холодна и осторожна, что пришлось действовать очень осмотрительно…

Силия вспомнила полуосознанное подозрение, что Флойд подкрадывается к ней, и по ее спине побежали мурашки…

— И когда ты решил жениться на мне?

— В тот же день, когда увидел тебя. Я захотел этого с первого взгляда.

Ну конечно, он перенес на нее подспудное сексуальное влечение, которое испытывал к ее матери. Так же, как и неудовлетворенное желание отомстить.

— Значит, я была права! — с жаром воскликнула она. — Я действительно всего лишь дублерша собственной матери.

— Я уже говорил об этом. Ты совсем не такая.

Пропустив эти слова мимо ушей, она выпалила:

— Ты увидел меня и решил сделать козлом отпущения за грехи матери, которая благодаря вмешательству судьбы избежала твоей мести!

— Так и было задумано, — признался он. — Но из этого ничего не вышло. Мои взгляды начали меняться. Я даже почувствовал тайную жалость к ней, увидев, во что она превратилась.

— Я не верю тебе!

Силия знала, что он лжет. Флойд ненавидел Монику, считал ее ответственной за потерю родителей, за последующие годы лишений. Но неужели во всем этом была виновата ее мать? Во всяком деле есть две стороны… Пока не вернется память, не удастся узнать, насколько оправдана эта ненависть.

Пока не вернется… А если нет?

Что ждало ее впереди? Жизнь в мире теней и полуправд. Знание того, что Флойд не испытывает к ней ни тепла, ни привязанности. Ее душа будет томиться в теле, а тело-в золоченой клетке бессмысленного брака. Так ведь можно и с ума сойти. Сердце будет разбито, а дух сломлен. Все это отдавало дешевой мелодрамой, но, тем не менее, было правдой…

— Я этого не вынесу! — в отчаянии выкрикнула она. — Ты обязан отпустить меня!

Внезапно Силия начала плакать; по ее лицу заструились соленые ручейки. Она отвернулась и крепко сжала губы, стараясь не издать ни звука и справиться со слезами.

— Не плачь, любимая, — нежно сказал супруг. Его сочувствие оказалось последней каплей.

Шлюзы открылись, и наружу вырвалось все напряжение последних недель. Она начала рыдать, судорожно втягивая воздух моментально распухшим горлом.

Флойд привлек ее к себе, одной рукой прижал голову к своей груди, а другой начал поглаживать по спине. Этот жест был таким успокаивающим, что она стала затихать, и вскоре рыдания прекратились. Не размыкая рук, Флойд опустился на кровать, выключил свет, положил голову жены к себе на плечо и не выпускал из объятий, пока она не уснула.

* * *

Силия проснулась, когда в окно вовсю светило солнце. Она зевнула, довольно потянулась… и тут же все вспомнила. Хорошего настроения как не бывало.

Место на кровати рядом было пусто. Из душа доносился звук льющейся воды.

Женщина вздрогнула. С той самой ночи, когда Флойд забрал ее из больницы, она была уверена, что в их связи есть что-то неясное и горькое. Теперь благодаря ревности Рози все стало ясно. Это было хуже всего, что можно себе представить. Она не могла, не желала терпеть унижений. Если Флойд откажется отпустить ее, при первой возможности она заберет свой паспорт и улетит обратно в Ванкувер, даже если для этого придется продать кольца.

Она будет жить в большом городе, где легко бесследно исчезнуть. Устроится приходящей няней или еще кем-нибудь, начнет новую жизнь и больше никогда не увидит Флойда…

При мысли об этом Силия почувствовала себя замурованной в стене. Но остаться с ним она тоже не могла: это было слишком тяжело, слишком больно и жестоко.

Любить его, зная, как он к ней относится?.. Нет, это выше ее сил. Она не найдет себе места. А как же Флойд?

Внезапно Силия ощутила жгучий стыд. Думать только о себе-какой эгоизм! Ее мать, хоть и не нарочно, сломала ему жизнь и сделала таким, какой он есть. Человеком, который использовал женщин и презирал их, который жил в роскошной тюрьме вместо дома. Человеком, который вырос озлобленным, ожесточенным и одиноким, несмотря на свое богатство.

Флойд всегда был одинок, и если сейчас бросить его, не сумев научить любви, он так и останется одиноким… или в окружении женщин вроде Рози, которая считает, что у него нет никаких потребностей, кроме сексуальных.

Разве он не нуждается в чем-то другом? В тепле, смехе, дружбе, том единстве вкусов и интересов, о котором говорил?.. Во всем добром, что она могла ему дать?

Несомненно, муж испытывает к ней влечение. Но если ему мало ее тела и он хочет завладеть ее душой, разве поднимется рука бросить в него камень? А как же обет верности у алтаря?!

Если она останется с Флойдом по доброй воле, а не по принуждению, если отдаст ему все, что должна отдать, включая любовь, может быть, ее душа успокоится?

Рози сказала, что он не захочет ее любви. Но это будет ее тайным даром, способом возместить вред, причиненный ее матерью…

— Проснулась?

Силия вздрогнула. Она так глубоко ушла в свои мысли, что не слышала, как муж вышел из ванной. С бешеной скоростью заколотилось сердце, и женщина ощутила жаркий укол желания.

Флойд стоял совершенно обнаженным, если не считать висевшего на шее белого полотенца. Его влажные волосы были слегка взлохмачены. Свежевыбритый, с гладкой и здоровой смугловатой кожей, курчавыми волосами на груди и предплечьях, с яркими зелеными глазами, опушенными густыми темными ресницами, он был невыносимо мужествен и притягателен.

Возможно, кое-что из этих мыслей отразилось на ее лице, потому что муж сказал:

— Я испытываю искушение вернуться в постель, но боюсь, что это тебе не понравится.

— Ты ошибаешься, — кокетливо ответила она. Он приподнял темную бровь.

— Та-ак…

Силия с досадой поняла, что начинает краснеть. Флойд иронически взглянул на ее пылающие щеки:

— Эта внезапная сговорчивость… пыл… и все остальное… должны лишить меня осторожности?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сердито ответила Силия.

— О том, что ты собираешься удрать, едва я повернусь к тебе спиной.

— Нет. — Она вздохнула и решительно заявила:- Я собираюсь остаться.

— Надолго?

— Пока ты хочешь этого.

Флойд недоверчиво посмотрел на нее.

— Это значит, что ты передумала и решила поверить мне?

Когда Силия замешкалась, он колко сказал:

— Значит, ты решила, что кое-что должна мне, и готова заплатить по счету? Очень мило с твоей стороны!

Не готовая к такому обороту дела и разозленная неприкрытой насмешкой, Силия гневно крикнула:

— Иди к черту!

Зеленые глаза Флойда вспыхнули, и он неодобрительно поцокал языком.

— Послушная жена, которой ты решила стать, не имеет права так разговаривать с мужем.

— Я не говорила, что собираюсь стать послушной женой! — заносчиво заявила Силия.

— И слава Богу. Чрезмерная кротость очень скучна. Предпочитаю видеть тебя вспыльчивой, страстной и временами мятежной…

— Чтобы тешить свою гордыню, укрощая меня?

— Как ты догадалась? — засмеялся он и, хладнокровно отбросив полотенце, приподнял одеяло и лег рядом.

Подавив инстинктивное желание уберечься от столь вызывающей мужественности, она заставила себя лежать неподвижно. Тогда Флойд приподнялся на локте и с улыбкой заглянул в ее тревожные синие глаза.

— Ну? В постель ты меня завлекла. Что дальше?

У Силии упало сердце. Было ясно, что он не шутит и не дразнит ее. Когда она не ответила, Флойд театрально вздохнул:

— Неужели ты не можешь придумать что-нибудь, чтобы… позабавить меня?

Его улыбка была дьявольски насмешливой, но под личиной хладнокровия и ленивой улыбчивости таился лютый гнев. Почему он рассердился? Неужели она чем-то уязвила его мужскую гордость? Может быть, подумал, что она осмелилась жалеть его, не поверила его словам, будто он не хочет наказывать ее за грехи матери?

— Флойд, я… — Ей изменил голос.

— Может, начнешь с того, что поцелуешь меня? — ухмыльнулся он. — А там посмотрим, что из этого выйдет.

— Я не почистила зубы, — пробормотала она, — и не приняла душ.

— Тогда я подожду.

Силия встала с кровати, демонстративно неторопливо взяла шелковый халат и пошла в ванную; приняв душ, почистив зубы и расчесав волосы, набросила на себя халат и застыла в нерешительности. Может быть, если еще немножко подождать, у Флойда не хватит терпения и он сам придет за ней? Если бы инициатива исходила от него, это не уязвило бы ее самолюбие. Нет, он не придет. Этот жестокий садист, этот дьявол не ударит палец о палец, чтобы облегчить ей задачу.

Неужели она смирится с поражением?

Черта с два!

Силия расправила плечи, туго затянула пояс, шагнула к двери и вдруг остановилась… Подумав, она решительно сбросила халат и с воинственным блеском в глазах бросилась на вылазку.

Флойд лежал поверх одеяла, лениво расслабившийся, закрыл глаза и подложив руки под темноволосую голову. Он наверняка слышал, что она вернулась, но продолжал лежать с закрытыми глазами, явно ожидая от нее первого шага.

Ну что ж, сейчас она его удивит, проявит инициативу… Взволнованная, Силия улеглась рядом, затем приподнялась на локте и уставилась в лицо мужа.

Взлохмаченные волосы и худые щеки придавали ему трогательно мальчишеский вид. Ее негодование слабело, уступая место любви. Что-то нежно бормоча, она наклонилась и поцеловала его в щеку. Он тут же открыл глаза, сдавленно выругался, оттолкнул жену, и пулей вылетел из постели.

— Флойд, что с тобой? — пролепетала она. — Что случилось?

— Можешь не притворяться! — неистово крикнул он. — Достаточно и того, что ты спишь со мной. Мне не нужна видимость любви!

Секундой позже за ним захлопнулась дверь гардеробной. Силия смотрела в белый потолок и чувствовала, как глаза наполняются жгучими слезами.

* * *

Следующие две-три недели в городе было жарко и душно, но Силия обнаружила, что полюбила царящую на улицах суматоху и непоколебимую убежденность коренных монреальцев в том, что здесь находится центр вселенной.

С удовольствием играя в туристов, супруги осмотрели все местные достопримечательности, посетили остров на реке Святого Лаврентия, где проходили международные выставки и сейчас готовилась очередная. Побывали и в уютных французских ресторанчиках со знаменитой парижской кухней.

Силия все еще не могла думать о пентхаусе как о доме, но начинала привыкать к нему и даже с удовольствием сидела на террасе. По молчаливому уговору они не упоминали ни о прошлом, ни о потере памяти, но иногда Силия замечала на себе странный взгляд мужа. Однажды она спросила, в чем дело, и тот ответил:

— У тебя все еще потерянный вид. Я надеялся, что это пройдет, но, как видно, ошибся…

По вечерам они ездили ужинать и танцевать в шикарные ночные клубы, ходили на выставки и концерты, а иногда в гости к многочисленным друзьям и знакомым Флойда. Большей частью это оказались очень милые люди, с которыми можно было чувствовать себя легко и непринужденно, но потеря памяти делала Силию крайне чувствительной к самым невинным вопросам, вроде: «Какое чудесное кольцо! Где вы с мужем его покупали?» Однажды она даже начала заикаться:

— Ну, я… я…

Флойд сжал ее руку, улыбнулся и быстро ответил:

— Мы купили его в Ванкувере, в магазине японских ювелирных изделий. Верно, дорогая?

Хотя муж взял за правило не отходить от нее ни на шаг и был всегда готов ответить на трудный вопрос, Силия часто смущалась и чувствовала себя какой-то ущербной.

— Наверно, мне было бы легче, будь у меня какой-нибудь физический недостаток, — позже призналась она Флойду. — По крайней мере, мое уродство было бы на виду, люди бы все понимали и не приставали с расспросами. А так… боюсь, они думают, что у меня не все дома.

— Никто так не думает, — решительно сказал он.

— Но Рози подумала.

— Она просто старалась сказать тебе гадость…

К огромному облегчению Силии, больше они блондинку не видели и никто из них не вспоминал о том неприятном вечере. Хотя временами история с матерью приводила ее в трепет, она ни на миг не жалела, что осталась с Флойдом. В нем было все, о чем она мечтала, и молодая женщина чувствовала, что с каждым днем любит его все больше.

Рядом с ним она испытывала пронзительное, сладостно-горькое счастье, такое эфемерное, что еще острее стала желать того, без чего настоящего счастья никогда не будет: чтобы муж не мог обходиться без нее и возвращения памяти.

И то и другое казалось недостижимым.

И все же с Флойдом все вокруг представлялось чудесным. Это было безмятежное время мира и согласия, но такое странно хрупкое, как будто оба ждали неминуемого взрыва.

И он таки грянул.

Однажды они заканчивали завтрак на террасе, когда Патрик принес утреннюю почту. Среди небольшой кучки писем лежали два конверта с ванкуверским штемпелем.

Флойд вскрыл первый, заглянул в него, и Силия увидела, что в глазах мужа вспыхнуло яростное возбуждение и ликование. Это выражение тут же исчезло, и взгляд вновь стал холодным, а лицо бесстрастным.

Второе письмо, из адвокатской конторы, было адресовано «Миссис Силии Броктон». Флойд передал его жене, и та со странным трепетом, предвещавшим дурное, развернула листок с грифом фирмы.

«Уважаемая миссис Броктон!

Как вам известно, мы управляем собственностью мистера Рональда и миссис Моники Джайлс. В свете изложенного мы были бы чрезмерно признательны, если бы вы как можно скорее известили нас, остается ли в силе ваше желание продать усадьбу Голд Потлатч, завещанную вам покойными родителями.

Известное вам агентство по торговле недвижимостью „Крокет-Коламбиа“ в настоящее время имеет для вас интересное предложение. Хотя, как мы указывали до вашего отъезда в Монреаль, на рынке недвижимости еще чувствуется некоторое затишье, доходы от продажи поместья — если вы пожелаете расстаться с ним — должны оказаться вполне достаточными, чтобы значительно перекрыть сумму неоплаченных долгов.

Ждем ваших распоряжений.

Искренне ваши…»

Силия подняла глаза, увидела, что супруг внимательно следит за ней, и молча протянула ему письмо.

Когда тот прочитал его, она спросила:

— Ты знал об усадьбе?

— Да, знал. — Прикрыв зеленые глаза, он осторожно промолвил: — И что ты собираешься делать?

— А как ты думаешь, что мне делать? — У нее тревожно заныло сердце.

Он ответил неопределенно, словно догадываясь, что за этим вопросом скрывается какая-то беспокойная мысль:

— Вскоре мне самому придется лететь в Ванкувер.

— Ты считаешь, что я должна лететь с тобой?

— Попробуй решить это сама.

— Одна мысль об этом заставляет меня нервничать, — призналась Силия.

— Ты могла бы рискнуть. Конечно, это зависит от того, как сильно ты хочешь возвращения памяти.

Она вздохнула:

— Нет слов, как хочу. Есть только одна вещь на свете, которую я хотела бы больше. — Роковые слова вырвались у Силии прежде, чем она успела опомниться.

Лицо Флойда тут же напряглось.

— И что же это?

Жарко вспыхнув и зная, что бессмысленно умолять о любви человека, который на нее не способен, женщина начала заикаться:

— Н-ну, я…

— Можешь не говорить, — езко прервал он. — Я догадываюсь. Ты любишь свободу и мечтаешь о разводе.

Силия испуганно замотала головой и услышала:

— Так вот, имей в виду, я не дам тебе ни того ни другого!

Прежде чем она сумела исправить последствия собственной глупости, величественно спокойный Флойд поднялся.

— Если возвращение памяти так много для тебя значит, я думаю, ты просто обязана слетать в Ванкувер. — Он бросил на стол салфетку и шагнул к раздвижной стеклянной двери.

— Флойд, подожди, пожалуйста… Мне нужно поговорить с тобой.

— Поговорим позже.

— Куда ты уходишь?

— Мне нужно кое-что сделать в банке.

— Ты надолго?

— Не знаю. Наверно, до конца дня.

Он ушел, не добавив к сказанному ни слова и не поцеловав жену на прощание. Силия осталась сидеть за столом, борясь с подступавшими слезами.

9

Без Флойда утро казалось бесконечно пустым. Силия пыталась читать книгу, однако так и не смогла сосредоточиться.

Испортилось не только настроение, но и погода. Как назло, стало мрачно и пасмурно. На террасу упали крупные капли дождя, вдали послышались раскаты грома.

Силия воспротивилась попыткам Патрика накрыть ланч в столовой и съела только салат, уединившись на кухне, которая, несмотря на обилие сверкающей утвари, казалась ей самой уютной комнатой во всем пентхаусе.

Покончив с ланчем, она взглянула на свои часики-половина первого-и приуныла. День угрожал оказаться еще более длинным, чем утро. Надо было как-то убить время. Не желая мириться со скукой, она решила спуститься в вестибюль огромного здания и пройтись по магазинам. Взяла сумку на ремне и накинула легкий жакет.

Маячивший в коридоре Патрик забеспокоился:

— Мадам хочет выйти на улицу? Но скоро начнется гроза…

— Я не боюсь грозы, — решительно ответила она. — Кроме того, я не собираюсь выходить на улицу. Просто хочу посмотреть на витрины внизу.

Тут слуга озабоченно заметил:

— Мистер Броктон очень волновался из-за того, что случилось с вами в прошлый раз, и распорядился, чтобы вы никуда не выходили одна.

Силия закусила губу. Ясно, слуга получил инструкции не выпускать ее. А если она начнет настаивать? Посмеет ли он удерживать ее силой? Патрик был славный человек, и не хотелось ставить его в неловкое положение.

— Ну что ж, дождусь возвращения мужа, — раздосадованно сказала Силия, сняла жакет, протянула его слуге и вдруг спросила:

— Патрик, вы умеете играть в покер?

Если он и был удивлен, то не показал виду.

— Да, мадам.

— А карты в доме есть?

— Думаю, есть, мадам.

— Тогда будьте добры принесите их на кухню и научите меня играть в покер.

— На кухню, мадам? — Казалось, он ошарашен не столько самим предложением, сколько выбором места.

— На кухню, — твердо повторила она. — Ах да, Патрик, а бурбон у нас найдется?

— Может быть, мадам предпочтет крепкому виски вино?

Она покачала головой и серьезно сказала:

— Бурбон лучше.

Силия села за стол и дождалась появления слуги, который принес нераспечатанную колоду карт, бутылку бурбона и два мешочка с сушеными бобами. Он открыл виски, поставил на стол серебряное ведерко с кубиками льда и один стакан.

— А вы разве не пьете? — спросила Силия.

— Иногда, мадам, но не на работе.

— Ну, значит, сегодня у вас выходной. Я не могу пить одна… Ну, а теперь покажите мне, как играть.

Слуга объяснил ей правила игры, и она припомнила:

— Кажется, я в нее играла. Давайте начнем и посмотрим, что у меня получится. — И тут она полюбопытствовала:-Патрик, а для чего бобы?

— Я подумал, что мадам захочет сделать ставки…

* * *

Вечером разразилась сильная гроза, а Флойд как сквозь землю провалился. Попросив Патрика отложить обед на час с лишним, разозленная Силия в конце концов поела одна и отправилась спать. Если супруг считает, что может уходить, бросать ее одну и держать как пленницу, то ошибается! Но где же он? Едва ли засиделся на работе. Силия отогнала от себя видение Рози с ее холодной красотой. Нет, она не могла поверить, что муж сейчас с другой женщиной.

Не могла или не хотела?

Ее гнев сменился пронзительным страхом. А вдруг с Флойдом что-нибудь случилось? Наконец, расстроенная, лежа в темноте без сна, она уловила отголосок его разговора с Патриком, а затем щелчок двери спальни. Не зажигая света, муж прошел в ванную. Через несколько секунд послышался шум льющейся воды.

Силия готова была заплакать от обиды, когда он вышел, молча лег рядом и повернулся к ней широкой спиной.

Слишком возбужденная, чтобы уснуть, и решившаяся поставить все точки над i, она села, включила настольную лампу, залившую их обоих потоком света, и тронула мужа за плечо.

— Я хочу поговорить с тобой.

Флойд повернулся, приподнялся на локте и холодно проговорил:

— Я не в том настроении. У меня был трудный день.

У разгневанной Силии участилось дыхание. Она отбросила осторожность и так же холодно повела речь:

— Как и у меня. Кстати, об этом я тоже могла бы заявить. Как ты любезно сообщил мне, я сама решила выйти за тебя замуж. Когда впоследствии я узнала, почему ты женился на мне, то опять же сама решила остаться с тобой и не собираюсь отступать от этого решения. Я не хочу развода и не зарюсь на твои деньги.

Лицо супруга ничего не выражало, и Силия так и не поняла, слушает он ее или нет.

— Но я действительно хочу свободы. Не думай, что ты можешь уходить, оставаться неизвестно где, а меня держать в заключении.

Он молча посмотрел на жену равнодушными глазами, и это привело ее в неистовство.

— Я не желаю, чтобы со мной обращались как с неодушевленным предметом, как с… с куклой для секса. Не позволю использовать меня, когда этого захочется тебе!..

Силия не успела ахнуть, как муж подмял ее под себя и ледяным тоном сказал:

— Я буду обращаться с тобой, как захочу, и использовать, когда захочу…

Она начала сопротивляться, но Флойд с жестоким равнодушием к женским чувствам воспользовался своим преимуществом в силе, чтобы принудить жену к покорности, и грубо, без ласк овладел ею.

Жестокое насилие не напугало, а лишь еще больше разозлило Силию. Ее гнев рос, не уступая гневу мужа, и вдруг произошло чудо: гнев сменился взрывом раскаленной добела страсти, опалившей обоих жгучим пламенем.

Флойд поцеловал жену в губы, просунул руки под ее ягодицы и приподнял их. Она ощутила небывалое наслаждение, яростную концентрацию не только физических, но и эмоциональных сил, стремление к блаженству и отчаянное желание его любви. Силию охватил головокружительный экстаз. Она стонала, кричала и не могла остановиться…

Когда их дыхание успокоилось, удары сердец замедлили бег, Силия ощутила на груди блаженную тяжесть темноволосой головы супруга. Неожиданно он приподнялся.

— Не плачь… Ради Бога, не плачь…

И лишь тут женщина осознала, что по ее щекам катятся слезы.

— Прости, — с болью произнес он. — Я не хотел обидеть тебя.

— Я не обиделась, — всхлипнула Силия, пока муж вытирал ей слезы. — Это было чудесно. — Услышав его облегченный вздох, она улыбнулась и с грудным смешком добавила: — Наверно, мне следовало бы почаще злить тебя…

— Наверно, тебе следовало бы не искушать судьбу, — возразил Флойд, выключил лампу, лег навзничь и привлек жену поближе, положив ее голову к себе на плечо.

— Флойд, — спросила она. — Где ты был весь вечер?

— Классический вопрос законной жены.

— Конечно, если не хочешь, можешь не говорить…

Он вздохнул.

— Сначала я съездил к доктору Фиболдсону, чтобы поговорить о твоей амнезии. Он посоветовал мне обратиться к Давиду Гершману, признанному авторитету в этой области. Я потратил весь день на то, чтобы связаться с этим светилом. У него был вечерний прием в клинике Девы Марии, так что пришлось пригласить его на обед…

— И что?

— Да почти ничего. Он утверждает, что иногда амнезия может быть результатом расстройства нервной системы. Своего рода защитным механизмом. Я спросил, может ли тебе повредить какое-нибудь неприятное воспоминание. Он слегка замялся, а затем сказал, что если ты действительно хочешь оживить память, то, скорее всего, сумеешь выдержать любое испытание…

Флойд говорил неуверенно, будто чего-то не договаривая, и Силия невольно задумалась, какого неприятного воспоминания он боится. Впрочем, спрашивать было бесполезно.

— Уверена, что захочу, — ответила она, не испытывая никакой уверенности и теснее прильнула к мужу. — Я очень тронута твоей заботой, но, милый… — Ее пальцы медленно чертили круг на мужской груди. — Не бросай меня больше…

— Попробовал бы я! — хохотнул Флойд. — Интересно, что бы меня ожидало по возвращении? Ты уже совратила беднягу Патрика. Подбила его пить и играть в покер… дала ему выходной… и, хуже того, оскорбила его в лучших чувствах.

— В лучших чувствах? — ахнула Силия.

— Он сказал, что ты выиграла все его бобы.

* * *

Давно миновала полночь, но Силией продолжало владеть странное беспокойство. Она пролежала в темноте целую вечность, смутно догадываясь, что муж тоже не спит.

Хотя с виду все обстояло благополучно, она знала, что спокойствию предыдущих недель пришел конец. И виной тому было не столько письмо от поверенных, сколько ее поведение, проделавшее в тонкой ткани призрачного счастья какую-то новую брешь…

Когда рано утром Силия зашевелилась и открыла глаза, муж уже принял душ и позавтракал. Он стоял перед туалетным столиком, облаченный в шелковую рубашку и модный легкий пиджак, и завязывал галстук. Его красивое лицо было хмурым и сосредоточенным. Силия села, увидела его глаза в зеркале и неуверенно улыбнулась. Но он не ответил на ее улыбку.

— Ты едешь в офис?

— Только на десять минут. Нужно закончить пару дел до того, как мы отправимся в аэропорт.

— Так мы летим в Ванкувер сегодня?

— Да. Я заказал билеты. Извини, что вчера не успел предупредить тебя. Надеюсь, ты согласна, что нет смысла откладывать дело в долгий ящик?

— Да, — со вздохом ответила Силия. Она боялась холодной учтивости мужа куда больше, чем его гнева.

— Конечно, мы могли бы снять номер в отеле «Виктория», где я жил в прошлый раз, но мне кажется, имеет смысл остановиться в коттедже, который ты снимала. Кстати, ты говорила, что там осталось кое-что из твоих вещей. Вот и заберешь.

— Думаешь, если мы остановимся в коттедже, это разбудит мою память?

— Возможно.

Голос мужа звучал небрежно и буднично, но Силия догадывалась, что он волнуется и далеко не в восторге от того, что им предстоит.

* * *

Жаркая погода осталась в Монреале, на севере пяти озер, а на крайнем западе Канады был прохладный, слегка туманный вечер. Спускались сумерки. Когда они оказались на границе просторных дубрав и полей старых ранчо, Силия увидела летучих мышей, мелькающих в свете редких уличных фонарей вдоль дороги. Коттедж был окружен кустами роз и увит плющом, окна смотрели на озеро. Подъездная аллея заканчивалась аккуратно замощенной площадкой для парковки, наполовину скрытой деревьями и кустарником.

Флойд постучал в дверь, на крыльцо вышла хозяйка, миссис Карпентер-пухленькая круглолицая женщина с вьющимися светлыми волосами-и, узнав гостей, протянула две связки ключей.

— На всякий случай я заказала запасные… В доме проветрено. Я приготовила постели, включила колонку и купила продукты, которые вы заказывали.

Как видно, благостная улыбка Флойда покорила сердце женщины. Она отвела взгляд и обратилась к Силии:

— Рада вас видеть, мисс Джайлс… то есть миссис Броктон. Как вам понравился Монреаль?

Вдыхая аромат роз и жимолости, Силия пожала руку женщине и сказала:

— Я полюбила его.

— Конечно, жизнь в офранцуженном Квебеке отличается от нашей?

— Да уж, в этой провинции, — Силия снисходительно улыбнулась, — не пахнет просторами Тихого океана и прелестью Скалистых гор.

Казалось, миссис Карпентер настроилась на долгую беседу, и Силия уже начала придумывать благовидный предлог прервать его, когда Флойд, отправившийся открывать дверь, окликнул ее:

— Дорогая, ты не сваришь кофе? А я тем временем принесу чемоданы…

Коттедж с двумя комнатами, огромной гостиной и тремя спальнями наверху был очарователен, но совершенно не знаком. Окна фасада выходили на озеро, за которым в лунном свете виднелась старая часовня, а окна кухни смотрели в обнесенный белой оградой палисадник.

Заправив и включив кофеварку, Силия открыла дверь на лестницу и поднялась по узким стертым ступеням, скрипевшим при каждом шаге.

Передняя спальня, с паркетным полом и камином, новенькими ковриками и цветастым покрывалом являла образец аккуратности и чистоты. Из коридорчика с соседней спальней можно было пройти в хорошо оборудованную ванную; как и говорила миссис Карпентер, на колонке горела сигнальная лампочка.

Уставшая от бессонной ночи и проведенного в полете дня, Силия едва успела с тоской подумать о постели, как муж принес чемоданы.

— Ну как, ничего знакомого?

Поняв, почему Флойд дал ей войти в дом одной, она покачала головой.

— Как будто я никогда здесь не жила… — Спустя мгновение она со вздохом добавила: — Не знаю, как ты, а я валюсь с ног.

— Может, сначала поешь или хотя бы выпьешь молока? — спросил он с напускной холодной вежливостью, за которой скрывались сочувствие и тревога.

— Едва ли…

— Тогда иди в ванную, а я тем временем выпью кофе.

Когда он пришел в спальню, Силия уже полчала как лежала в постели. Она выключила свет и попыталась уснуть, но не сумела; на душе было тяжело и неспокойно.

Лежа в полутьме, Силия вдруг подумала о родителях и доме, ради которого вернулась сюда. Но если даже коттедж, в котором она жила всего несколько недель назад, не сумел оживить ее память, то чем ей мог помочь Голд Потлатч? Усадьба была для нее всего лишь названием, да и то не слишком знакомым.

Она повернулась и посмотрела на Флойда. Тот лежал на боку-красивый, холодный и неприступный. Внезапно решив пробить брешь в стене, которой он окружил себя, Силия нежно подула на обнаженное плечо мужа, положила на него щеку.

— Флойд, ты хорошо знаешь Голд Потлатч? Ты часто бывал там в детстве?

— Да. — Он мрачно усмехнулся и добавил: — Я чуть не поселился в нем.

Силия тут же взмолилась:

— Пожалуйста, дорогой, расскажи мне об этом!

Последовало долгое молчание. Казалось, Флойд колеблется, стоит ли это делать. Когда она подумала, что муж предпочтет промолчать, тот решился:

— Кажется, я говорил тебе, что во время похорон моего отца твоя мать не проявила ни малейших признаков раскаяния…

— Да… — едва слышно промолвила Силия.

- Твой отец, который был чрезвычайно красивым мужчиной, стоял сзади и говорил очень мало, но, должно быть, знал что к чему, потому что у него, по крайней мере, хватило такта притвориться то ли взволнованным, то ли пристыженным.

Бедный отец, подумала Силия. Казалось, к нему никто не чувствовал симпатии, но он тоже был в каком-то смысле жертвой…

Однако рассказ еще не закончился.

— Пока поверенные моих родителей пытались разобраться в невообразимом хаосе документов, я оставался в Голд Потлатче. Когда стало ясно, что надо мной назначат опеку, твоя мать, очевидно, все же испытывавшая угрызения совести, предложила усыновить меня, и твой отец согласился…

— Но тогда почему…

— Они спросили тебя, хочешь ли ты, чтобы я стал твоим братом, но ты покачала головой и пробормотала: «Нет, не хочу». Когда тебя стали уговаривать, ты закричала: «Не хочу, чтобы он жил с нами! Не хочу! Я ненавижу его!» И все было кончено. Я оказался отверженным.

— О Боже… — выдохнула Силия.

Словно не слыша ее слов, супруг с горечью продолжал:

— На самом деле я не хотел жить в Голд Потлатче и имел на то множество причин, но моя жизнь покатилась под откос, а вы были единственными близкими знакомыми, которые у меня оставались.

Господи, так это из-за нее Флойд потерял последнее… Силию охватило отчаяние.

— Но ведь мне было всего восемь лет… Им не следовало слушать меня…

— Ну, ты была подобна озлобленному маленькому зверенышу. Хотя, вспоминая прошлое, должен признаться, что и я был виноват.

— В чем? Почему?

— Потому что я не всегда хорошо с тобой обращался. Я считал тебя самовлюбленной гордячкой. Мне не нравилось твое высокомерие, твое зазнайство, и во время школьных каникул за спиной у родителей я немилосердно дразнил тебя, пытался довести до слез… Когда я говорил, что дети — бессердечные маленькие чудовища, то имел в виду и себя…

— Ты сумел довести меня до слез? — прервала его Силия.

— Нет. Для такой маленькой девчонки у тебя было поразительное самообладание. Ты просто смотрела на меня огромными синими глазами, и мне становилось стыдно. Но после этого я начинал еще сильнее изводить тебя.

— Я была невыносима, — вздохнула Силия.

— Но в тебе была одна черта, которая восхищала меня: твоя стойкость. Ты никогда не просила пощады, не хныкала и не ябедничала. Я начинал против воли относиться к тебе с симпатией и уважением. Ту коробку с турецкими сладостями я купил и подарил тебе, чтобы помириться. А потом ты сделала то, что я счел жестоким и непростительным… — Он осекся, как будто сомневался, стоит ли продолжать.

Силия не выдержала и тревожно спросила:

— И что же я сделала?

— Ты засмеялась, когда умерла моя мать.

Женщина оцепенела и лишилась дара речи.

О Боже…

— Услышав твой сдавленный смешок, я потерял голову, бросился к тебе, ударил изо всех сил и сбил с ног… Так что, сама понимаешь, после такой грубости с моей стороны я не мог осуждать тебя за нежелание видеть во мне брата.

Каким-то чудом она сумела пролепетать:

— Но почему… почему я засмеялась, когда ты сказал мне, что твоя мать умерла?

Он пожал плечами:

— Наверное, это была истерика… Реакция потрясенного, не верящего своим ушам ребенка…

В мозгу Силии замаячил туманный образ, призрачный, но неотступный. Казалось, она вот-вот поймет, вспомнит… Но было в словах Флойда что-то недоговоренное, то, без чего мозаика не складывалась…

— Что случилось после того, как ты ударил меня? — спросила она.

— Ты поднялась, не сказав ни слова, и даже не заплакала. А когда позже твоя мать спросила, откуда у тебя синяк, ты ответила, что ударилась о дверь…

Силия безвольно села и прижала пальцы к вискам. Вот оно, совсем рядом! Если бы только вспомнить…

— Что с тобой? — Флойд тоже сел и с тревогой посмотрел в лицо жены.

Она пыталась поймать и удержать неуловимый образ, но он внезапно подернулся черным, почти осязаемым облаком страха, заставившего ее застонать и прикрыть лицо руками. Флойд заглянул в глаза и взволнованно спросил:

— Что ты вспомнила?

— Ничего… Ничего! Все это там, у меня в подсознании… Если бы я вспомнила, то смогла бы вынести… Мне было бы легче…

— Лучше не старайся. Оставь… — тревожно воскликнул муж.

Нет. Хотелось взглянуть в лицо страху и наконец ухватиться за кончик чего-то неуловимого. Но как только она попыталась это сделать, проблеск сознания растворился, оставив лишь серую пустоту. Силия испустила сдавленный стон.

Сильные мужские пальцы больно впились в ее плечи.

— Милая, что с тобой?

- В-все в порядке, — дрожащим голосом выдавила она.

Флойд лег к ней и крепко обнял…

* * *

Утром Силия открыла глаза, не понимая, где она, и пока моргала, привыкая к незнакомой комнате, в дверях появился муж. В одной руке он держал чашку, а в другой-тарелку с тостами. Узор событий вчерашнего дня тут же восстановился.

Флойд облачился в модные брюки и черную хлопчатобумажную водолазку: щеки и подбородок были чисто выбриты, тщательно зачесанные назад темные волосы открывали высокий лоб. Лицо было спокойным, хладнокровным. Силия надеялась, что муж поцелует ее, но этого не случилось. Справившись с разочарованием, она взяла чай, тосты и спросила:

— Почему ты поднялся ни свет ни заря?

— Ничего себе ни свет ни заря! Уже одиннадцатый час! Я успел побывать у твоих поверенных и заехал в «Крокет-Коламбиа» по делам.

— Насчет вашей старой усадьбы? Он опустился на край кровати:

— После смерти моих родителей усадьбу продали. Я говорил, что она принадлежала нескольким поколениям моей семьи. Я поклялся, что непременно выкуплю ее, как только у меня появятся деньги. Однако когда деньги появились, новые владельцы усадьбы не захотели ее продать. Правда, они пообещали сообщить мне, если все же выставят на торги. Я связался с «Крокет-Коламбиа» и сказал, что приехал, чтобы купить дом в округе Ванкувер. — Он мрачно усмехнулся. — Они подобрали мне два варианта, одним из которых стал Грей Хиллз.

— Тогда я смутно вспомнила, что возила тебя смотреть усадьбу… Она вздрогнула, испуганная и убежденная, что в Грей Хиллз спрятан ключ, запирающий ее память и ее прошлое.

Заметив невольную дрожь жены, Флойд с тревогой спросил:

— Ты уверена, что справишься с собой?

— Да, — без колебаний ответила она. — Обязана.

— Тогда доедай тост и собирайся в дорогу.

Не прошло и получаса, как они въехали в каменные ворота, украшенные миниатюрными изображениями единорогов, миновали огороженный стеной сад и остановились у очаровательного особняка, построенного из камня медового цвета.

Несмотря на все старания, Силия так и не смогла вспомнить, бывала ли здесь раньше. В ответ на вопросительный взгляд Флойда она покачала головой и заметила:

— Дом меньше, чем я ожидала.

Ну конечно, когда мы были маленькими, даже молодые деревья казались большими, просто огромными. Память начала оживать.

— Тут есть гостиная, маленькая столовая, примыкающая к кухне, сама кухня, библиотека, большая столовая и шесть спален… И еще ванные.

— Как же здесь пусто, — сказала Силия.

— Да, пусто. Нынешние хозяева уехали за границу.

Она наморщила лоб.

— Странно, что агентство по торговле недвижимостью не отправило с нами сопровождающего.

— В этом больше нет необходимости. Теперь я владелец всего поместья Грей Хиллз.

— Ты собираешься жить здесь? — с болью в душе спросила Силия.

— Собирался, но теперь решать тебе.

В глубине души она понимала тревогу мужа: хотя гревшийся на солнышке дом казался невинным как младенец, в нем жило то, что могло напугать и огорчить, — мрачные воспоминания о разыгравшейся здесь трагедии.

Дверь открылась, и Силия, едва дыша, вошла в длинный, обшитый мореными дубовыми панелями коридор с изящной винтовой лестницей, ведущей на второй этаж. Несмотря на темные панели, сверкающий паркетный пол и широкие окна в обоих торцах делали коридор светлым.

Она по-прежнему не знала, бывала ли здесь раньше. Даже если этот дом и хранил неприятные для нее воспоминания, это никак не проявлялось. Атмосфера была спокойной, домашней. Не верилось, что здесь еще остались следы давней трагедии. Силия вздохнула и неуверенно улыбнулась следившему за ней мужу.

— Все в порядке? — спросил он. Испытывая облегчение и разочарование одновременно, она сказала:

— Это не тот дом. Ничего общего с тем, чего я ожидала… по крайней мере, подсознательно.

— А чего ты ожидала?

— Сама не знаю. Чего-то пугающего…

Пока они обходили большие солнечные пустые комнаты, у Силии крепла уверенность в том, что это чудесный, спокойный дом. Несмотря на явные перестройки, он сохранял прекрасные пропорции и гармонично сочетал в себе прошлое и настоящее. Ничего странного, что Флойд так любил его. Хотя в детстве он видел здесь мало счастья, казалось, что этот дом создан для большой, шумной, веселой и счастливой семьи.

Почему-то эта мысль опечалила ее.

Когда обход закончился, Флойд молча запер дверь и повел Силию к машине. Усевшись, он посмотрел на часы.

— Настало время ланча. Может быть, съездим в Голд Потлатч позже?

— Нет! — возразила воодушевившаяся открытиями Силия. — Если ты не против, давай отправимся туда немедленно.

После секундного замешательства Флойд пожал плечами. Странно… Почему он отсрочивал поездку? Проголодался? Нет…

Голд Потлатч находился меньше чем в полутора милях на восток. Особняк здесь был трехэтажный и куда более старомодный, чем Силии казалось. Флойд остановился на гравийной дорожке у входа в дом и помог жене выйти из машины.

Так вот где прошло ее детство… Никаких воспоминаний об этом у нее не сохранилось, но дом казался странно знакомым — как старинная гравюра в журнале. Строение стояло на откосе холма, окна нижних комнат смотрели на лужайку и сад, окаймленный высокой живой изгородью, но Силия догадывалась, что из окон верхнего этажа открывается замечательная панорама окрестностей.

Она застыла на ступеньках и во все глаза смотрела вокруг. Флойд достал связку ключей, открыл дверь и молча встал рядом с женой, не пытаясь торопить ее.

В полной уверенности, что ей предстоит новое разочарование и что память так и останется за семью замками, Силия толкнула дверь.

10

В прямоугольном холле был высоченный потолок со стилизованно выступающими наружу стропилами, как в жилищах первых поселенцев. Две лестницы по углам вели к галереям, окаймлявшим холл с трех сторон на втором и третьем этажах. На нижнюю галерею выходило несколько дверей. Высокие узкие окна помещения отбрасывали ромбовидных зайчиков на пыльные каменные плиты пола.

Когда Силия посмотрела наверх, все закружилось у нее перед глазами, тело охватил ледяной озноб, к горлу подкатила тошнота. Силия в ужасе закрыла лицо руками. Перед мысленным взором, словно в старом немом фильме, прокручиваемом в замедленном темпе. Предстала высокая стройная черноволосая женщина, торопливо выходящая из комнаты на верхнюю галерею. Она перегнулась через перила и с отвратительным шлепком упала на каменные плиты.

У Силии зазвенело в ушах, и секундой спустя экран памяти милосердно задёрнулся чёрным занавесом…

Она очнулась, а суетившийся рядом муж растирал её холодные руки. Подняв голову, казавшуюся слишком тяжелой для хрупкой шеи, она посмотрела на Флойда и сказала странно низким голосом долго и тяжело болевшего человека:

— В тот день нам велели оставаться в детской, но ты был недоволен и говорил, что мы уже не маленькие. Мы вместе стояли в холле, когда твоя мать упала с третьего этажа. Вот тогда ты меня и ударил…

Флойд крепко стиснул ее руки:

— Не пытайся вспоминать. Хватит.

— А я уже все вспомнила. — Видя его напряжение и с трудом скрываемый страх, она более, уверенно добавила: — Все в порядке, честное слово. Нет ничего хуже неизвестности…

Он поднес руку Силии к губам и поцеловал.

— У тебя хватит сил, чтобы выдержать все это? Кажется, тебе не помешает выпить бренди.

— Да, хватит, и да, не помешает, — ответила она со всей непринужденностью, на которую была способна.

Подхватив жену под локоть, Флойд увлек ее за собой к машине. Время от времени посматривая на Силию, он довез ее до ближайшего ресторанчика, припарковался и только тут произнес:

— Где ты предпочитаешь сидеть — внутри или во дворике?

В нормальных условиях Силия расположилась бы снаружи, но в саду, где стояли деревянные столы и скамейки, собралось полным-полно туристов.

— Думаю, внутри.

Они вошли в полутемное помещение, где не было никого, кроме нескольких мужчин, стоявших у стойки и перебрасывавшихся шутками с барменом. Здесь пахло кофе, горьким пивом и геранью, горшки с которой стояли на широких подоконниках.

Усадив жену за маленький угловой столик, Флойд пошел к стойке. Силия заметила, что при виде человека, очень просто одетого и не делавшего никаких попыток привлечь к себе внимание, бармен немедленно бросил своих собеседников и заторопился навстречу. Флойд быстро вернулся с двойным бренди и полпинтой пива для себя. Глядя на бокал с бренди, Силия уныло проговорила:

— Если я выпью это на голодный желудок, тебе придется тащить меня в машину.

Флойд слегка улыбнулся, ожидая заказа:

— Сейчас принесут сандвичи с говядиной.

Едва Силия успела пригубить напиток, как сандвичи действительно оказались на столе.

Они ели молча: один глубоко погрузился в свои мысли, а у другой вдруг прорезался аппетит. Когда дошла очередь до кофе, Флойд обронил:

— Ну вот, теперь совсем другое дело. Ты слегка порозовела.

— Да, теперь мне легче. Я очень рада, что наконец узнала самое худшее. — Она сглотнула комок и вполголоса добавила: — Но почему твоя мать решила покончить с собой именно в нашем доме?

— Ты помнишь, из какой комнаты она вышла?

— Да… — тихо отозвалась Силия. — На третьем этаже у моей матери были две спальни и кабинет. Ей нравился вид из окна, там очень удобно писать письма. В то время она вела обширную переписку. Но почему твоя мать?..

— Думаю, она приехала, чтобы уговорить Монику расстаться с Хэмфри. А когда та отказалась, мать не смогла вынести мысли о разлуке с человеком, которому посвятила жизнь. Наверно, в этот миг ей захотелось покончить все одним махом…

Силия тяжело вздохнула.

— Но это не выход! Нет такой ситуации, которую нельзя было бы изменить.

— Согласен.

— А ты уверен, что она это сделала намеренно?

— Ты же была там.

— Но я ни разу не слышала о разводе и думала, что все это было несчастным случаем… Ты точно знаешь, что так и произошло? Там такие низкие перила…

— Высотой до пояса, — поправил он.

— А мне казалось, что они на добрый фут ниже… я не сомневалась, что она споткнулась… — Силия судорожно повела плечами. — Когда мы весной осматривали Голд Потлатч, я все пережила заново, хотя и не поняла, что ты Чонси. Я была смертельно напугана…

— Знаю. Лицо у тебя было белым как бумага, и я испугался, что тебе станет плохо. Ты не узнала меня, а когда я спросил, что случилось, ты ответила, что неважно себя чувствуешь.

— Помнишь, ты как-то рассказывал об осмотре домов… Вот тогда и появилось то самое полуосознанное воспоминание, которое так меня напугало. Сегодня все повторилось. Но я почему-то не ожидала, что это окажется Голд Потлатч.

— Ты думала, что это другой дом?

— Да. Даже когда ты сказал, что побывал в двух домах, до меня не дошло, что вторым был этот…

И вдруг Силию осенило:

— Флойд, почему ты хотел отложить посещение на вторую половину дня?

— Весной мы осматривали дома в том же порядке, в то же время дня, солнечный свет так же врывался в окна и так же падал на пол…

— А ты хотел, чтобы все было по-другому?

— Я боялся, что это воспоминание станет для тебя шоком. Я хотел, чтобы к тебе вернулась память, но не желал, чтобы ты вспомнила этот несчастный случай. У меня сложилось впечатление, что до нашего первого посещения Годд Потлатча ты сумела исключить случившееся из памяти.

— Сумела. Понимаешь, после того страшного дня я не могла здесь находиться. По ночам мне снились кошмары. Врач сказал, что это своего рода невроз… Конечно, ты этого не знал, но до того момента я обожествляла тебя, считала героем и искала твоего общества. Но затем, когда выяснилось, что ты собираешься жить у нас, я не смогла этого вынести. Ты был частью того ужасного воспоминания-воспоминания, от которого я обязана была избавиться любой ценой… Вот почему я так вела себя. Потом до меня дошло, что я наделала, но было слишком поздно. Я чувствовала стыд и горько раскаивалась…

Однажды ты сказал, что родители выпихнули меня в школу-пансион, но ты ошибся. Я сама попросила их об этом… После отъезда кошмары и чувство вины постепенно прошли, и я смогла вытеснить это воспоминание в подсознание. Остался только страх высоты…

С тех пор я никогда не возвращалась домой, даже на каникулы. У родителей была квартира в городе, и если мама с папой были там, я присоединялась к ним. Если же нет, предпочитала ездить к подругам. По окончании школы я могла вернуться в Голд Потлатч, но не хотела этого. Я убедила себя, что желаю быть полностью независимой.

Хотя я любила поместье, все же решила искать работу и жилье в Ванкувере. Джерри Крокет предложил мне место в его фирме и договорился с миссис Карпентер о том, что я сниму у нее коттедж.

Флойд ухмыльнулся:

— Ну да, мистер Палочка-Выручалочка…

— Крокет-старый друг нашей семьи, — сердито возразила Силия.

— И потенциальный любовник? Несмотря на его вдовство и солидную разницу в возрасте?

— Он всего на четыре года старше тебя! — мстительно заявила женщина.

— И если бы я не подоспел, ты бы стала миссис Крокет? — Он оскалил зубы.

— Не знаю, — чистосердечно призналась она. — Может быть…

Судя по недоброму блеску зеленых глаз Флойда, ему эта мысль восторга не внушала.

— Мы довольно часто выезжали по делам вместе и нравились друг другу.

— Нравились! — насмешливо повторил супруг. — Скажи лучше, что ты свела его с ума. Он спал и видел, как бы наложить на тебя лапу!

Поняв, что муж ревнует, Силия протяжно зевнула.

Флойд прищурился:

— Пора в кровать.

— В кровать? Но ведь всего половина третьего… — запротестовала жена, однако тут же зевнула снова.

— Пойдем. — Он обнял ее за талию и слегка приподнял. — Усталость может быть запоздалым проявлением шока.

Через полчаса Силия уже была в постели. Флойд не закрыл окно, но задернул занавески и наклонился поцеловать жену.

— Постарайся уснуть.

Этот поцелуй и явная забота на мгновение подарили женщине слабую надежду. Но какая у них могла быть надежда на счастливое будущее, если Флойд убежден, что ее мать довела до самоубийства его мать?

А было ли это самоубийство? Почему-то ей не верилось.

Она закрыла глаза, сосредоточилась и усилием воли восстановила в памяти те несколько секунд, снова увидела стройную фигуру торопящейся женщины, то, как она наткнулась на перила высотой до бедра…

Перила высотой до бедра…

Но Флойд говорил, что они до пояса. Кто-то из них ошибся, но кто именно?.. В голове все туманилось, и Силия уснула, а когда проснулась, немедленно все вспомнила. Как ни странно, голова была ясной; посмотрела на часики и поняла, что проспала почти два часа. А пока спала, ее подсознание работало. Поняв, что нужно делать, она соскочила с кровати, натянула юбку из хлопка, топ, влезла в босоножки и заторопилась вниз.

Флойда нигде не было. Силия открыла окно, высунула голову наружу и посмотрела на стоянку. Взятая напрокат машина исчезла. Ясно, он куда-то уехал. Но ключи от обоих домов вместе с запасными ключами от коттеджа лежали на журнальном столике.

Силия сунула в сумку ключи от Голд Потлатча и коттеджа, вышла на улицу, решив пройти пешком две мили, отделявшие ее от усадьбы, и тут в голову пришла блестящая идея. Раньше, когда требовалось показать клиенту ту или иную усадьбу, она часто пользовалась автомобилями агентства Джереми Крокета. Конечно, если у него есть под рукой свободная машина, он позволит воспользоваться ею.

Идя вдоль газона и наслаждаясь запахом свежескошенной травы, она добралась до местного отделения компании по торговле недвижимостью, толкнула дверь и едва не врезалась в Крокета, как всегда, аккуратно одетого и тщательно причесанного. Джереми был крупный мужчина. Ростом он почти не уступал Флойду, но явно превосходил последнего в весе. В молодости он играл в регби за команду Ванкувера.

— Силия! — Его красивое, чем-то озабоченное лицо осветилось. — Как я рад видеть тебя! — Тут он спохватился. — Черт побери! А я как раз собрался уезжать. Срочное дело…

— Все в порядке, — улыбнулась ему гостья. — Я только хотела узнать, нельзя ли на часок позаимствовать машину. Нашу взял муж.

— Боюсь, что все машины в разъезде. А куда тебе нужно?

— В Голд Потлатч. Я… я была там утром, но нужно съездить еще раз.

Он просиял от удовольствия:

— А у меня дело в Скуомише. Могу подвезти и забрать тебя на обратном пути. Устраивает?

— Идеально.

Когда они сели в машину, Крокет посмотрел на Силию и в его голубых глазах промелькнула тревога:

— Слушай, у тебя все в порядке? Я имею в виду… ты действительно любишь этого Броктона?

— В полнейшем порядке. И я его действительно люблю.

— Наверно, мне не следует лезть не в свое дело, но ты неважно выглядишь.

— Это жара виновата… — Силия поспешила сменить тему: — Как идут дела в последнее время? Застоя не чувствуется?

— Бывало и хуже. Покупатели еще осторожничают, но на Голд Потлатч у нас есть несколько охотников…

Джерри, всегда любивший поболтать, принялся излагать варианты. Силия слушала его вполуха, а сама думала о другом.

Четыре месяца назад она ездила с Флойдом смотреть Грей Хиллз и Голд Потлатч, и ехали они на этой же машине. Теперь вдруг память ожила и вспомнилось, какие сильные чувства вызывал в ней сидевший рядом мужчина.

Заметив, что Флойд то и дело посматривает на нее, она заставила себя смотреть вперед и сосредоточиться на дороге, но не смогла справиться с предательским румянцем.

— Что, жарко? — поддразнил он.

Она бросила на спутника сердитый взгляд, увидела, что в его глазах пляшут чертики. Да, немудрено покориться чарам этого красавца. Ему было невозможно сопротивляться, но женский инстинкт предупреждал, что этот человек опасен, почему-то пугала его близость. А тот без умолку болтал…

— Купчая может быть подписана сразу же, как только ты решишь, продаешь Голд Потлатч со всем содержимым или без него, — прервал ее воскресающие воспоминания Крокет, когда они остановились у ступенек особняка.

Силия вылезла из машины и с улыбкой поблагодарила Джерри.

— Я заеду за тобой примерно через час, — сказал он.

Преодолев нервную дрожь и внезапный страх одиночества, женщина открыла дверь и заставила себя переступить порог. Если она ожидала, что ее встретят темные воспоминания и призраки прошлого, то ошиблась. Достаточно было сделать несколько шагов, чтобы страхи исчезли.

В пустом холле стояли только длинный дубовый стол, такая же скамья с высокой спинкой и несколько тяжелых кованых сундуков, которые, как помнилось, были здесь всегда. Силия посмотрела на галереи. Флойд прав: перила доходят как минимум до пояса. Но ее убеждение, что они были намного ниже, оказалось настолько сильным, что она не верила собственным глазам. Вероятность того, что падение его матери было случайным, вызывала сомнение.

Ее шаги громко отдавались в пустом доме. По правой лестнице Силия поднялась на верхнюю галерею и открыла дверь, которая вела в кабинет матери.

Комната была светлой и просторной, обставленной тщательно подобранной старинной мебелью. Современными были только удобные кресла и шторы. Между двумя окнами стоял чудесный ореховый письменный стол, и Силия представила, как мать, одетая во что-то голубое, сидит за этим столом и пишет.

Тогда ей было лет пять, и няня привела ее к матери попрощаться перед сном. Мать часто смеялась над своей слабостью — вести дневник. «Я всегда записываю то, что случилось за день, чтобы потом не забыть», — говорила она.

Силия села за стол и подумала о матери, чувствуя безмолвную связь с ней. Они никогда не были близки, но в глубине души сохранялась уверенность: хотя Моника и слыла аморальной и имела свои слабости, она не была злой.

Повинуясь безотчетному импульсу, Силия начала выдвигать ящики и искать то, что могло бы подтвердить эту уверенность.

Первый ящик был полон писем и личных документов, второй набит ворохом счетов и рецептов. В третьем ящике лежали переплетенные в кожу дневники. А что может полнее раскрыть характер человека, чем эти самые интимные друзья на свете?

Молодая женщина принялась листать их дрожащими руками, нашла нужный год и, ничуть не догадываясь, какое потрясение ее ждет, принялась за чтение. Она дочитывала последние страницы, когда раздавшийся под окном гудок заставил ее вернуться к действительности; выглянула в окно и увидела машину Крокета.

Силия положила дневник в сумку, вышла на галерею, стараясь не смотреть вниз, взялась за поручни лестницы и стала спускаться. Ее подташнивало, лицо горело, живот сводили спазмы, в голове стоял сумбур.

Джерри вышел из автомобиля и открыл пассажирскую дверцу.

— Не подумай, что я тороплю тебя, но на вечер у меня назначено еще одно дело, и… — Увидев побелевшее лицо Силии, он осекся и воскликнул: — О Боже, ты ужасно выглядишь? Ты не заболела?

Легче было ничего не объяснять, ухватившись за подсказку.

— Похоже, я простудилась, у меня озноб. Надо поскорее вернуться, выпить чашку чаю и лечь.

Силия забралась в машину, откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Разговаривать не хотелось.

Когда они добрались до коттеджа, арендованной машины на стоянке не было.

— Флойд еще не вернулся, — раздумчиво произнесла она.

Крокет нахмурился:

— Я провожу тебя, — сказал он, явно встревоженный ее состоянием, и, подхватив под руку, довел до двери и открыл замок.

— Ложись-ка ты в постель, а я до отъезда заварю чай и принесу тебе наверх. — Не дожидаясь ответа, он прошел на кухню.

Пристыженная, Силия поставила на пол сумку и начала снимать босоножки. Дверь оставалась приоткрытой, и в щель врывался аромат роз и жимолости.

Вернулся Крокет.

— Чайник я поставил. Дать тебе аспирин?

— Нет, все нормально. Спасибо тебе. — Благодарная за доброту, женщина поднялась на цыпочки, поцеловала Джерри в щеку, наступила на снятую босоножку и покачнулась.

Он обнял ее за талию, чтобы поддержать, и спросил:

— Ты позволишь помочь тебе подняться наверх?

— Нет, не позволит! Вернее, не позволю я!

— Флойд! — воскликнула Силия, и они с Джерри отпрянули друг от друга.

Казалось, высокий и смуглый, с мрачным лицом и гневными зелеными глазами, супруг занял собой всю комнату.

— Я… я не слышала, как ты вошел, — начала заикаться смущенная Силия.

— Это ясно. — голос мужа был ледяным. Повернувшись к Крокету, он негромко, но грозно приказал:- Убирайтесь отсюда к чертовой матери! И потрудитесь обходить мою жену за милю, иначе я сверну вам шею!

— Ты ничего не понял, — с отчаянием воскликнула Силия, — Джерри только хотел помочь…

Словно не слыша ее слов, Флойд, не сводя глаз с нежданного гостя, прорычал:

— Впрочем, я испытываю большой соблазн сделать это прямо сейчас.

Крокет пришел в себя и начал оправдываться:

— Послушайте меня, Броктон, вы все неправильно поняли…

Тут Силия взмолилась:

— Флойд, пожалуйста, не делай того, о чем потом пожалеешь!

Но муж с опасным блеском в глазах уже наступал на соперника. Оправившись от смущения, тот принял воинственную позу. Какую-то долю секунды мужчины продолжали смотреть друг на друга.

— Черт побери! — наконец пробормотал Крокет и шагнул к двери. На пороге он обернулся:- Все это было совершенно невинно, так что, ради Бога, не вымещайте зло на супруге. — Через секунду дверь за ним захлопнулась.

Схватив жену за руку, Флойд повел ее в спальню. Там остановился у кровати и мрачно сказал:

— Можешь не притворяться, что плохо себя чувствуешь.

Силия подняла голову и вздохнула.

— В этом нет необходимости, ты поспешил с выводами и сам знаешь, что ошибся…

— Черта с два ошибся! Я застаю жену в объятиях какого-то типа, они целуются и собираются подняться в спальню:- Флойд заскрежетал зубами. — Очевидно, я плохо тебя удовлетворяю. Ну что ж, если тебе не хватает секса…

— Милый, я…

— Раздевайся.

— Не смей так со мной разговаривать! — вспыхнула она.

— Скажи спасибо, что я только разговариваю.

— Что, станешь бить меня?

— Искушение большое. Но я не бил женщин с тринадцати лет и не собираюсь снова браться за это дело. Есть другие способы доказать, кто здесь хозяин… — Он начал снимать с себя одежду.

Силия как зачарованная смотрела на обнаженное мужское тело. Оно было прекрасно. Но это вовсе не значит, что она позволит тиранить себя! Силия задохнулась, когда муж рванул топ так, что затрещали пуговицы.

— Я сказал, раздевайся. Если не хочешь, чтобы это сделали за тебя!

Она стояла молча, высокомерно вздернув подбородок, и не собираясь подчиняться. Флойд саркастически усмехнулся:

— Любишь играть с огнем, да?

Как только он прикоснулся к жене, та начала бороться, царапаться и колотить его изо всех сил. Однако это не помешало Флойду быстро и решительно, не заботясь о целости крючков и пуговиц, стащить с нее остатки одежды. В следующую секунду она навзничь лежала на кровати, а муж навис над ней, придерживая руками и коленями.

Какое-то время его губы блуждали по ее груди, играли чувствительными сосками, прошлись по плоскому животу…

— Ненавижу тебя! — яростно пробормотала Силия.

Закрыв глаза, она мотала головой из стороны в сторону, сжимала и разжимала кулаки и громко стонала, пока его губы, зубы и язык жадно и нетерпеливо возбуждали ее.

Когда после столь сладостной пытки она ощутила на себе тяжесть его тела, это было облегчением. Несмотря на свои угрозы, Флойд был нежен, а затем яростно и страстно овладел ею…

Охваченная неистовым наслаждением, которое граничило с мучением, она закричала:

— Я люблю тебя. Ох, я люблю тебя…

— Кого ты любишь? — гневно потребовал ответа муж.

— Что? — спросила ошеломленная Силия. — Тебя… Я люблю тебя…

— Ты говоришь так, словно это правда, — пробормотал Флойд.

Она повернулась и прижалась лицом к его бронзовой шее.

— Это и есть правда. Я любила тебя с того дня, когда впервые увидела. Даже когда я ничего не помнила, все равно знала, что любила тебя.

— Несмотря ни на что? — поразился супруг.

— Несмотря ни на что.

— Тогда что здесь делал Крокет? Почему ты целовала его?

Она кратко объяснила случившееся.

— Ты ездила в Голд Потлатч одна? Зачем?

— Я хотела еще раз взглянуть на перила. Да, они были высотой по пояс, как ты сказал, но я помнила, что они были ниже — вроде тех, которые ограждают церковные хоры…

— И ты была права.

— Откуда ты знаешь?

— Я съездил в город, в редакцию «Ванкувер Тайме» и попросил поднять старые номера. В одном из них напечатана заметка под заголовком «Роковой шаг». Вот копия. А теперь слушай:

«Вердикт судьи гласит: смерть в результате несчастного случая. Установлено, что причинами последнего явились низкие перила и то, что женщина находилась в состоянии сильного опьянения.

Суд постановил, что для предупреждения повторения трагедии перила должны быть заменены более высокими…»

— И их заменили. Моя мать написала об этом в своем дневнике, — с горечью сказала Силия.

— Она вела дневник? — удивился Флойд. — И в деталях описала, что случилось и почему?

— Да, все это там есть. Но было бы лучше не читать его и не ворошить прошлое.

— Если ты пытаешься защитить ее… — угрюмо начал супруг.

— Нет.

— Как бы там ни было, я имею право знать правду.

— Прекрасно. Дневник внизу, в моей сумке. Сейчас принесу…

Через десять минут побелевший Флойд отложил тетрадку с записками и недоуменно проговорил:

— Значит, ты пыталась защитить не ее, а меня… — А затем воскликнул: — Боже! Все эти годы я ненавидел не ту женщину… — Он стиснул руки так, что побелели костяшки.

— Не нужно никого ненавидеть, — успокоила его Силия. — Особенно себя.

— Как я мог так ошибиться? — простонал он.

Жена прикоснулась к его щеке.

— Ты был маленьким, когда подслушал ссору родителей, говоривших о разводе. Не твоя вина, что ты неправильно понял услышанное…

— Я не просто неправильно понял, а все перевернул с ног на голову… Даже в детстве я считал Монику колдуньей, а свою мать-образцом супружеской верности… — После долгой паузы он продолжил: — Я никогда не думал, что моя мать может так полюбить другого мужчину, чтобы захотеть развода…

Силия вздохнула.

— А про моего отца этого никто бы не сказал. Для него отношения с твоей матерью были всего лишь очередной интрижкой. Меньше всего на свете он хотел развода, поскольку это бы разрушило его карьеру. Странно, как две женщины могли любить такого мужчину. Никто не сомневался, что причиной смерти твоей матери стал несчастный случай, но нужно было понять, что за человек мой отец, как он обольстил ее и сделал алкоголичкой. Ты сам видел, как это отразилось на моей собственной матери… Именно он несет ответственность за искалеченные судьбы многих людей…

— Ты как-то сказала, что для танго нужны двое, — тихо отозвался Флойд, — и, как я теперь понимаю, была права. Моя мать тоже несет свою долю ответственности.

— Меня утешает только одно: несмотря ни на что, наши матери оставались подругами до самого конца.

Флойд виновато посмотрел на жену.

— Ты когда-нибудь сможешь простить меня за то, что я возлагал всю вину на Монику?

— Если бы ты этого не сделал, мы не оказались бы там, где находимся сейчас, — напомнила Силия.

— А где мы находимся и чего ждем?

Она предпочла пропустить подтекст мимо ушей и ответила:

— Лежим в постели далеко от пентхауса и готовимся ко сну.

— Тебя это устраивает?

— Да.

Силия заметила, что в зеленых глазах мужа вспыхнула надежда.

— Иными словами, ты довольна тем, как складываются наши отношения?

— Они почти идеальны.

— А что нужно для того, чтобы они стали совершенно идеальными?

— Наверное, взаимное доверие.

— Я всегда стремился к этому. Что еще?

— Загородный дом.

— Ты сможешь привыкнуть к Грей Хиллзу?

— Уже привыкла. Собственно говоря, это была любовь с первого взгляда.

— Тогда он станет нашим домом. Что еще? Она слегка заколебалась.

— Для такого дома нужна большая, счастливая семья…

— Дети? — Он приподнял темную бровь. — Сколько тебе нужно?

— Трое или четверо.

— Думаю, с этим мы справимся. Что дальше?

— Ну, может быть… когда мы будем ездить в Монреаль… пентхаус со слугой, который играет в покер и пьет бурбон.

— Это у тебя уже есть. А самое заветное?

Силия помолчала, а потом призналась:

— Больше всего на свете я бы хотела нравиться тебе.

Он ответил так же, как когда-то:

— Слово «нравиться» слишком пресное, слишком безжизненное. А как ты относишься к глубокой, страстной любви на всю оставшуюся жизнь?

Синие глаза женщины наполнились слезами, и она прошептала:

— Положительно…

Флойд крепко прижал к себе жену и поцеловал в мокрые веки.

— У тебя уже есть такая любовь!

Content

Мэрил Хэнкс
ИСЦЕЛЕНИЕ ЛЮБОВЬЮ

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10