Андрей Бондаренко

АнтиМетро,

Джек Потрошитель

Пролог

Личная просьба королевы

Первая декада августа месяц — для посещения английского Лондона — самое благоприятное и удобное время. Летняя жара уже не донимает, дневная температура окружающего воздуха находится в диапазоне двадцати двух — двадцати пяти градусов. А ночи пока ещё тёплые, да и навязчивые дожди, сопровождаемые влажными прохладными туманами, почти не беспокоят. Их очередь наступает несколько позже, только в сентябре…

— Такая идеальная и симпатичная погода, а мы — как бестолковые школьники-двоечники — дни напролёт проводим в учебных аудиториях, — тихонько ворчала Таня, рассеянно рисуя в толстой общей тетради уморительные рожицы. — Лекции, доклады, диспуты, многочасовые практические занятия. И, что характерно, этому насквозь прозаичному процессу не видно конца и края. Нет, чтобы перерыв — на денёк другой — сделать…. Уже, считай, неделю, как прибыли в Англию, а в Лондоне так и не побывали ни разу. Завезли в какую-то пасторальную глухомань. Сплошные бараны и овцы, сонно щиплющие сочную изумрудно-зелёную травку и бело-сиреневый клевер. Скука смертная…

Артём, повернув голову направо, посмотрел в окошко и непроизвольно усмехнулся — напротив Учебного центра МИ-6, на склонах пологого холма, паслось большое стадо упитанных бело-серых овец.

«Голов триста пятьдесят, наверное», — отметил внутренний голос, обожающий точность и скрупулёзность во всём. — «А по поводу серой скуки наша уважаемая Татьяна Сергеевна глубоко неправа. То бишь, слегка перебарщивает…. Вполне приличный и полезный семинар, причём, с многоговорящим — для знающего человека — названием: — «Соблюдение безопасности на подземных объектах специального назначения». Вчера, например, симпатичная испанка средних лет прочла очень актуальный доклад, посвящённый охранным и профилактическим мероприятиям в метрополитене Барселоны, проводимым во время пиков активности баскских сепаратистов. После этого пожилой чилиец интересно и подробно рассказал об основных этапах спасательной операции на глубокой шахте, когда удалось вытащить из подземного плена более шестидесяти человек…. Так что, братец, не обращай излишнего внимания на брюзжание обожаемой супруги. Четвёртый месяц беременности, как-никак…. Похоже, на трибуну поднимается очередной докладчик. Ба, знакомые все лица! Это же наш Хантер. В смысле, старший лейтенант российского ГРУ Евгений Кузнецов — собственной белобрысой персоной. Сейчас будет знакомить любопытных иностранных коллег с подробностями знаменитой операции «Старый цемент», проведённой — с нехилым блеском — в апреле месяце текущего года на территории тайных катакомб приснопамятного аргентинского генерала Хуана Перрона. Что же, послушаем с удовольствием…».

Минут через десять-двенадцать Таня возмущённо прошептала:

— Бред какой-то бредовый…. Что это нашло на Хантера? Несёт всякую откровенную чушь. Вернее, излагает сугубо второстепенные и ничего незначащие детали. Ни единого упоминания о подлых американских «цэрушниках», торговавших тибетскими «волшебными» таблетками. Ни словом докладчик не обмолвился и о древней подземной стране южноамериканских индейцев кечуа…. Что происходит, Тёма? Да, и вообще, Хантер — за последние полтора месяц — здорово изменился. Типа — визуально заматерел, став до безобразия солидным и разумным…

— Ничего странного не наблюдаю, — легкомысленно передёрнул плечами Артём. — Текст доклада тщательно отредактирован генерал-лейтенантом Громовым и сеньорой Мартиной Сервантес-Рамос. Всё лишнее — по мнению этих уважаемых и авторитетных персон — из него было своевременно удалено…. Женька стал солиднее и серьёзнее? И это абсолютно нормально и объяснимо. Человек из младшего лейтенанта — неожиданно для себя, но вполне заслуженно — превратился в старшего. Положение, как говорится, обязывает…. Тебе же, любимая, тоже присвоили старлея. Неужели, не почувствовала разницы?

— Ни капли. Кстати, Тёма, а почему тебе не дали «полковника»? Обидно даже. Жадины хреновы…

— Скажешь тоже, амазонка. Полковника…. Да, я ещё год назад ходил в майорах. Причём, в майорах запаса. Такие высокие темпы — в повышении воинских званий — неприемлемы. То бишь, к избыточно-молодым генералам традиционно принято относиться с искренним недоверием. Мол, выскочки они и карьеристы…

В кармане пиджака мелко-мелко задёргался мобильный телефон.

— Я выскочу на минутку-другую в коридор, — поднимаясь на ноги, пробормотал Артём. — Высокое начальство изволит беспокоить. Все остальные номера у меня заблокированы.

Это, действительно, звонил генерал-лейтенант Громов.

— Привет, Тёмный! Грызём твёрдый гранит науки? — радостно и беззаботно хохотнул Виталий Павлович. — Обмениваемся с импортными коллегами боевым опытом? Прямо — как во времена загнившего и навсегда ушедшего социализма?

— Есть такое дело, Палыч. Обмениваемся, — покладисто подтвердил Артём. — И вам, господин генерал, доброго дня!

— Дня? У нас в Питере уже вечер — неуклонно и вдумчиво — приближается…. Ах, да, разные часовые пояса. Вечно забываю про эту заумную хитрость…. Как протекает Танюхина беременность?

— Всё нормально, без осложнений. Тьфу-тьфу-тьфу!

— Правильно, — одобрил генерал. — И по дереву — в обязательном порядке — не забудь старательно постучать. Какие у вас дальнейшие планы?

— А то — вы не знаете? — насторожился Артём. — Сами же подписывали подробные командировочные задания…

— Никогда не спорь, подполковник, со старшими по званию! Чревато…. Тебе задали чёткий вопрос? Вот, бездельник, и изволь — внятно и однозначно — ответить. Пока я окончательно не рассердился.

— Слушаюсь! Ещё три дня, не считая сегодняшнего, продлится научно-практический семинар. Одни сутки будут любезно предоставлены принимающей стороной на комплексное и организованное знакомство с основными достопримечательностями столицы Великобритании. После этого прощаемся с гостеприимными хозяевами и другими участниками семинара, проходим в самолёт и благополучно отбываем домой. Доложил — подполковник Белов.

— Совсем другое дело, — ласковым медовым голосом похвалил генерал. — Ведь, можешь, когда захочешь…

«Ни к добру — данный звонок!», — насторожился пессимистично-настроенный внутренний голос. — «Когда Виталий Павлович начинает разговаривать таким приторно-сиропным голосом, то это может означать лишь одно — намечаются очередные неприятности, сопровождаемые гневным начальственным разносом. Впрочем, речь может идти и о внеплановом задании. Причём, о задании заведомо непростом, заковыристом и связанном с разнообразными кровавыми заморочками…».

Внутренний голос и на этот раз не ошибся. Генерал-лейтенант Громов, солидно и многообещающе откашлявшись, сообщил:

— Придётся вам, гвардейцы, задержаться в туманном Лондоне на неопределённое время и оказать английским товарищам действенную и эффективную помощь. То бишь, вплоть до окончательного разрешения возникшего казуса…. Слышал, Тёмный, о Джеке Потрошители?

— Конечно же. Известная история…. Только, ведь, это давно было. Если, не ошибаюсь, в восьмидесятые годы девятнадцатого века.

— Не ошибаешься, подполковник. Первая женщина-проститутка была убита Потрошителем шестого августа 1888-го года. Сегодня, между прочим, шестое августа. Просекаешь?

— Не очень, — сознался Артём. — Мы же не уголовный розыск. Занимаемся, в подавляющем большинстве, подземными делами…

— Обезображенный женский труп обнаружили сегодня утром, как раз, на территории лондонского метрополитена, — невозмутимо сообщил Виталий Павлович. — Причём, наличествует множество совпадений-похожестей с преступлением, совершённым в далёком 1888-ом году. Даже некоторые мелкие детали идентичны…. Короче говоря, о неприятном происшествии доложили английской королеве. Старушка, узнав о некоторых подробностях мистического толка, забеспокоилась, занервничала и тут же позвонила российскому Президенту, мол: — «Дорогие русские друзья! Окажите, пожалуйста, посильную помощь! Срочно пришлите в Лондон опытных сотрудников из вашей легендарной службы «АнтиМетро…». Въезжаешь, Тёмный? Сама королева Великобритании знает о существовании нашей скромной и неприметной лавочки. Гордись, бродяга! Потом, понятное дело, Президент вышел на меня, а я, естественно, на тебя…. Значится так. Минут через пять-семь к тебе подойдёт мистер Томас Бридж, возглавляющий один из отделов МИ-6 (вернее, СИС [1], если выражаться грамотно)…. Уже знаком с этим самовлюблённым и тщеславным джентльменом? Молодец, Тёмный, хвалю за расторопность! Вот, с этим самым Томасом Бриджем вам и предстоит работать-трудиться. Он тебе, бравому, обо всём подробно расскажет, проводит к месту, где был найден труп. Связь будем поддерживать по третьему варианту…. Вопросы?

— А какое отношение МИ-6 имеет к расследованию уголовного преступления? Пусть, даже и к зверскому убийству? Я всегда думал, что эти секретные деятели занимаются только внешними делами. То бишь, шпионскими.

— Они именно этим и будут заниматься, — ехидно хмыкнув, пообещал непосредственный начальник. — То бишь, усердно и целенаправленно шпионить за вами, голодранцами. А как ты хотел, голубь сизый? За офицерами российского ГРУ, гуляющими по Лондону, необходимо старательно присматривать и контролировать каждый их шаг. Причём, делать это надо аккуратно, бдительно и профессионально…. А непосредственно убийством будет заниматься, надо думать, Скотланд-Ярд, как ему и полагается. Весёлая жизнь вам предстоит, подчинённые…. Короче говоря, подполковник, прошу — при общении с английскими коллегами — максимально соблюдать выдержку и дипломатичность. Международные скандалы и склоки нам нынче ни к чему, они так утомляют…. Но, вместе с тем, и прогибаться излишне — перед наглыми зарубежными супостатами — не стоит. Въезжаешь в тему? Марку, боец, всегда надо держать. Всегда и везде…. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя принимали за лоха чилийского. А глупым лохам, как известно, генеральских званий не присваивают…. Гы-гы-гы!

Глава первая

Тонкий английский юмор — в русском исполнении

Когда разговор завершился, Артём, нажав на красную кнопку «отбоя», отправил мобильный телефон в карман пиджака и, засекая время, посмотрел на наручные часы. Ровно через шесть минут из-за ближайшего угла показался Томас Бридж — пожилой малый, внешне похожий на швейцара из местного пятизвездочного отеля.

«Такие шикарные, слегка рыжеватые бакенбарды — запросто можно офигеть!», — развеселился невыдержанный внутренний голос. — «Да и спеси — совместно с самовлюблённой гордыней — хватает. Как, спрашивается, можно мирно и успешно сотрудничать с таким неприятно-хамоватым типом? Лично мне уже сейчас нестерпимо хочется — засветить этому надутому индюку в тёмно-карий бульдожий глаз. Индюк с бульдожьими глазами? А, что, очень ёмкое и верное определение…. Правда, человек он, судя по всему, обязательный. То есть, не любящий опаздывать, что уже — само по себе — неплохо. Наверное, и дотошный. Ладно, поживём — увидим…».

Господин Бридж, слегка тряхнув пышными бакенбардами, коротко поклонился и, состроив надменную физиономию, поинтересовался, демонстрируя безупречный английский язык:

— Как вам, господин Белов, сегодняшние доклады?

— Всё традиционно проходит на высшем уровне, — вежливо, на классическом «кокни [2]» ответил Артём. — То есть, очень интересно, любопытно и познавательно. Более того, отдельные выступление имеют и…э-э-э, большое прикладное значение.

— Спасибо, я очень рад…. Извините, вам — несколько минут назад — звонил генерал-лейтенант Громов?

— Конечно. Мы с Виталием Павловичем уже подробно оговорили все ключевые моменты предстоящих совместных международных действий. Более того, передо мной — как перед командиром российской мобильной группы — были поставлены четыре наиважнейшие задачи…

— Целых четыре? — забеспокоился обладатель бульдожьих глаз. — Зачем же так много? Эти задачи являются секретными?

— Ни в коем случае, — приветливо подмигнул Артём. — Во-первых, мне предписано — найти подлого убийцу несчастной барышни. Во-вторых, сделать всё возможное, чтобы не произошло других аналогичных преступлений. В-третьих, если предотвратить убийств — по пункту два — не удастся, то провести дополнительное эффективное расследование. В-четвёртых, наладить добросердечные, дружеские а, главное, полностью искренние отношения с английскими коллегами — как с представителями Скотланд-Ярда, так и МИ-6, — улыбнувшись до самых ушей, добавил: — Я являюсь горячим и давним поклонником Джеймса Бонда, знаменитого и легендарного агента 007. Более того, несколько месяцев назад я даже имел честь — познакомиться с одной весьма уважаемой и заслуженной сеньорой, матушка которой — в своё время — лично прострелила мистеру Бонду правое плечо…

— Добросердечные и полностью искренние отношения? — нервно и неуверенно хихикнул Томас Бридж. — Простреленное плечо легендарного Джеймса Бонда? А, это вы, наверное, так шутите? Мне говорили, что у всех русских…м-м-м, своеобразное отношение к повседневным шуткам…. Что же, неплохо для начала предметного разговора. Возможно, господин подполковник, что мы с вами и сработаемся. Вполне возможно…. Итак перехожу — собственно — к делу. Примерно через пятнадцать минут на семинаре будет объявлен плановый перерыв. Поднимайтесь — вместе с подчинёнными — на третий этаж и поворачивайте направо. Вскоре упрётесь в светлую низенькую дверь, оснащённую цифровым замком. Набирайте — «J1962B» и заходите внутрь. Всё понятно?

— Безусловно. «JB» — это, ясная Темза, Джеймс Бонд. А «1962» — год, когда на экраны кинотеатров вышел первый художественный фильм, посвящённый агенту 007. Причём, если мне не изменяет память, с неповторимым Шоном Коннери в главной роли…. Я угадал, мистер Бридж?

— Вы очень сообразительный и опасный человек, мистер Белов…

— Что есть, то есть, — совершенно серьёзно подтвердил Артём. — Скажу больше. В учебном центре российского ГРУ я целых два с половиной месяца изучал особенности тонкого английского юмора. Так что, сами, наверное, понимаете…

— О, да! Похоже, что меня — в самое ближайшее время — ждёт много незабываемых минут. Я искренне рад нашему знакомству.

«Это ты, дурилка мохнатая, ещё не знаком с Татьяной Сергеевной и Хантером», — жалостливо вздохнул человеколюбивый внутренний голос. — «Те ещё ухари. Причём, оба — старшие лейтенанты. Что, естественно, предполагает строго-специфический уровень армейского юмора, приятный далеко ни каждому уху. Тем более, заграничному. Особенно учитывая то немаловажное обстоятельство, что генерал-лейтенант Громов велел — марку держать…».

Артём набрал на цифровом замке нужные буквы и цифры, дверь послушно и совершенно бесшумно отворилась.

— А дверка-то непростая, — подозрительно ухмыльнулся Хантер. — Снаружи обшита обыкновенной сосновой вагонкой, а под досками спрятана толстенная броня. Заходим, командир?

— Заходим. Ты, кстати, следуешь замыкающим. Не забудь, балабол белобрысый, дверь захлопнуть…

Пройдя по короткому коридору, они оказались в просторной комнате с высокими потолками.

«Обыкновенный начальственный кабинет, пахнущий махровой и беспощадной бюрократией», — брезгливо поморщился опытный внутренний голос. — «Стандартный длинный-длинный переговорный стол, хлипкие низенькие стулья, в торце же стола наличествует высокое кожаное кресло. Понятное дело, матёрый руководитель, регулярно проводящий судьбоносные совещания, всегда должен значимо возвышаться-нависать над рядовыми и ленивыми сотрудниками. Мол: — «Ужо, родимые! Я вас, наглых бездельников, насквозь вижу! Сейчас тоненькую стружку, не ведая человеколюбивой жалости, буду снимать…». Знакомое дело, как же, многократно сталкивались, мать его…. Что ещё интересного и приметного? Да, абсолютно ничего. Пластиковые светло-бежевые стеллажи, плотно забитые толстенными книгами и разномастными картонными скоросшивателями, мощный компьютер, парочка телефонных аппаратов, на стене — телевизионный монитор приличных размеров…. Где находится сам хозяин кабинета? Вон же, братец, за креслом — неприметная узенькая дверка, ведущая, надо думать, в так называемую «комнату отдыха»: мини-бар, заполненный разнообразными напитками-закусками, а также мягкий и просторный диванчик, на который так удобно заваливать податливых длинноногих секретарш. Как говорится, плавали — знаем…».

Узкая дверка приоткрылась, и из неё показался мистер Томас Бридж — с хорошо расчёсанными бакенбардами, облачённый в великолепно-пошитый чёрный костюм-тройку.

— Присаживайтесь, леди и джентльмены! — радушно предложил хозяин кабинета, привычно занимая почётное место в высоченном кожаном кресле. — Предлагаю расположиться по правую сторону стола, оттуда сподручней наблюдать за видеоматериалами, демонстрируемыми на телеэкране.

«Эге, а я, очень похоже, был прав!», — ехидно хмыкнул настойчивый внутренний голос. — «Не знаю, присутствует ли в комнате отдыха длинноногая секретарша, но хорошим бренди пахнуло явственно…».

Томас Бридж, важно и пристально оглядев собеседников, перешёл непосредственно к делу, заявив:

— На вас, уважаемые русские коллеги, возлагается наиважнейшая и наипочётнейшая миссия. Ход расследования находится под личным контролем королевы Англии, так что, комментарии излишни…. Сейчас я дам вводную информацию, после чего мы выедем непосредственно на место совершения преступления. Сперва немного — с обзорной экскурсией — прогуляемся по земной поверхности. Если не ошибаюсь, леди Татьяна, вы, ведь, мечтали осмотреть достопримечательности Лондон?

— Безусловно, сэр, — состроив чопорную и гордую гримасу, ответила Таня. — Причём, с самого раннего детства…. Прошу, между прочим, заметить, что и у нас в России, безусловно, тоже обожают подслушивать чужие разговоры. Это, на мой взгляд, совершенно нормально. Но, употреблять алкогольные напитки в одиночку? Тем более, в рабочее время? Нонсенс, однако. Причём, абсолютно несимпатичный и непростительный — для истинного джентльмена.

— Простите, не понял…

— Прощаю — на первый раз.

— Не обращайте внимания, дорогой мистер Бридж, — вмешался в разговор Артём. — Моя жена, видите ли, тоже прослушала соответствующий курс лекций, посвящённый тонкому английскому юмору. Вот, и демонстрирует свои недюжинные знания, не более того…. Излагайте дальше. Мы вас внимательно слушаем.

Начальник одного из отделов секретной службы МИ-6, непонимающе передёрнув плечами, продолжил:

— Итак, дожидаясь окончания работы метрополитена, мы пройдёмся по историческим местам Ист-Энда, где в конце девятнадцатого века «отметился» приснопамятный Джек Потрошитель, а после этого спустимся под землю и осмотрим место совершения сегодняшнего преступления. Будем надеяться на то, что ваш «свежий» взгляд поможет найти ключ к разгадке данной кровавой шарады. Ведь, если я не ошибаюсь, именно такой нестандартный подход и помог — совсем недавно — разрешить…э-э-э, некоторые проблемы, возникшие в метрополитене Буэнос-Айреса? Естественно, что намеченные мероприятия мы осуществим в сопровождении Джона Ватсона, инспектора Скотланд-Ярда…

— Как вы сказали? — на всякий случай уточнил недоверчивый Хантер. — Ватсона?

— Совершенно верно, старший лейтенант Кузнецов. Именно так и зовут инспектора, отвечающего за этот район Лондона. Вернее, за раскрытие уголовных преступлений, совершённых на его территории, включая и подземную, то есть, «метрошную» часть. Я прекрасно понимаю ваше удивление, мол, Ватсон, но…. Это, лишь, одно из странных совпадений, которых в этом запутанном деле — великое множество. А теперь, уважаемые коллеги, прослушайте маленький исторический экскурс.

Англичанин, взяв со стола маленький чёрный пульт, нажал на белую кнопку. Через пару секунд, тревожно мигнув ярко-голубой вспышкой, ожил прямоугольный монитор телевизора, и на экране появился слайд с изображением женского трупа.

— Фу, гадость какая! — нахмурилась Таня. — Очень, уж, натуралистично — на мой вкус…. Причём, видно с первого взгляда, что мы имеем дело со старой фотографией.

— С очень старой, — дотошно поправил мистер Бридж. — Шестого августа 1888-го года, около половины четвёртого утра, на небольшой лондонской площади Джорд-ярд было обнаружено окровавленное женское тело. Прибывший по вызову судебный медик Тимоти Киллин констатировал смерть. Позднее, уже в морге, мистер Киллин скрупулёзно подсчитал, что погибшая — в общей сложности — получила тридцать девять ударов различными колюще-режущими орудиями. Прошу, господа и дамы, запомнить эту цифру — «тридцать девять»…. Данная фотография, к сожалению, сделана тоже в морге. Что, согласитесь, несколько искажает первоначальную картинку. Видите, этот разрез горла, практически — от уха до уха, грубо зашитый анатомом?

— А имеется ли широкий доступ к данной фотографии? — спросил Хантер. — Например, через Интернет?

— Да, имеется. Она размещена более чем на ста сайтах Интернета. Ладно, к этому важному моменту мы ещё вернёмся…. В своём отчёте судебный медик констатировал, что убийца использовал оружие двух типов. Во-первых, колющее — с широким лезвием. Например, стандартный — для того времени — армейский штык-нож. Во-вторых, режущее — с узким и коротким лезвием. Например, хорошо-наточенный перочинный ножик…. Никаких следов удушения или побоев зафиксировано не было, очевидно, преступник сразу же пустил в ход холодное оружие. То есть, скорее всего, оперативно и ловко перерезал жертве горло, чтобы несчастная не смогла закричать и позвать на помощь. Об ограблении также речи быть не могло — при осмотре пострадавшей был обнаружен кошелёк с деньгами и несколько серебряных колец-браслетов…. Достаточно быстро полиции удалось установить имя погибшей, ею оказалась дешёвая проститутка по имени Марта Тэбрем, примерно сорока лет от роду. Извините, точную цифру запамятовал, надо будет потом уточнить…. Жестокость убийства позволяла предположить, что здесь замешана криминальная банда, устроившая показательную расправу над проституткой-одиночкой, не желавшей платить оговорённую «таксу» за работу на уже занятой территории. Но нашлись свидетели, которые утверждали, что за несколько часов до убийства Марту Тэбрем видели вместе с неизвестным мужчиной, одетым в военную форму. Естественно, что означенный господин, который, очевидно, и являлся последним клиентом Тэбрем, тут же стал главным подозреваемым. Впрочем, его так и не нашли…. Перехожу к сегодняшним событиям. Примерно в десять тридцать утра обслуживающий персонал лондонского метрополитена обнаружил — в технологическом тупике недалеко от станции «Майл-Энд» — мёртвое женское тело. Угадайте, уважаемые коллеги, что находится — примерно над местом обнаружения трупа — на земной поверхности? Правильно, площадь Джорд-ярд. Вернее, на настоящий момент, улица Ганторп-сити…. Теперь о других странных совпадениях. Сегодняшнюю пострадавшую также звали Мартой, правда, по фамилии Терри. Недавно ей исполнилось сорок два года. Она много лет трудилась элитной проституткой, обслуживающей, в основном, высокопоставленных военных, посещавших Лондон по служебной краткосрочной надобности. На теле Марты Терри, как легко догадаться, насчитали ровно тридцать девять колото-резаных ран. Горло перерезано — от уха до уха. Следов побоев и ограбления не зафиксировано. При осмотре покойной были обнаружены многочисленные золотые украшения, документы, наличные деньги и банковские карточки. Естественно, что на месте совершения преступления сотрудниками Скотланд-Ярда были сделаны многочисленные фотоснимки, но пока я ими не располагаю.

— А мобильный телефон и записная книжка? — заинтересованно спросила Таня. — Нашли?

— Чего нет, того нет, — загрустил мистер Бридж. — Видимо, преступник не является законченным идиотом. Что, конечно же, несколько осложняет ситуацию. Кроме того, на месте преступления не зафиксировано ни единого отпечатка пальцев. Ни единого! Ни жертвы, ни преступника…. Представляете?

— Что у нас с технологическим тупиком, в котором обнаружили несчастную женщину? Где он конкретно находится? Откуда и каким путём в него можно попасть?

— Путями, милая и насмешливая леди Татьяна. Путями…. Постараюсь осветить затронутую вами тему более поподробно. Станция «Майл-Энд», как вы, наверное, уже поняли, находится на территории лондонского района Ист-Энд, округ Тауэр Хамлетс. «Майл-Энд» — единственная станция лондонского метрополитена, где реализована кроссплатформенная пересадка между линиями метро мелкого и глубокого заложения. То есть, с Центральной (красной), линии можно перейти на Хаммерсмитт-энд-Сити (розовая линия), на линию Дистрикс (зелёная), и, естественно, наоборот. Более того, кроме переходов для пешеходов, существуют и дополнительные технологические туннели для электричек, по которым они — в случае возникшей необходимости — могут переезжать с одной линии на другие. От этих туннелей — в свою очередь — отходят и различные тупиковые «боковики», служащие самым разным целям и задачам. Например, для дневной парковки мотодрезин, для временного складирования старых шпал и рельсов. Ну, и так далее…. Имеются и ответвления секретного назначения, перекрытые надёжными решётками, ведущие к армейским складам. Так что, как понимаете, ситуация крайне запутанная…. Тупик, где обнаружили мёртвое тело Марты Терри, уже долгие годы служил в качестве «опорного пункта» для ночных ремонтников. То есть, там они переодевались, хранили различные инструменты и запасные части, перекусывали, отдыхали. Мёртвая женщина, как раз, и лежала, вернее, лежит до сих пор на раскладной койке, расположенной в тупике…

— Лежит там до сих пор? — удивился Артём. — Но, собственно, для чего? Зачем?

— Порядок такой, — холодно улыбнулся англичанин, отчего его шикарные бакенбарды смешно встопорщились. — Тела всех людей, умерших — по самым различным причинам — в лондонском метрополитене, доставляют на земную поверхность сугубо в ночное время. Чтобы, в первую очередь, не травмировать нежную психику рядовых пассажиров. А, во вторую, чтобы не создавать нездорового ажиотажа, на который так падки вредные и вездесущие журналюги…. Между прочим, для того, чтобы до означенного тупика с трупом смогли экстренно добраться эксперты и оперативные сотрудники Скотланд-Ярда, пришлось остановить движение электропоездов по Центральной линии на целых двадцать пять минут. Это, как легко догадаться, внесло определённые сложности, и на платформах станции «Майл-Энд» образовалась локальная давка…. Что во вспомогательном туннеле — в десять тридцать утра — делали работники метрополитена и кто они такие? Электрики-ремонтники. Данный технологический туннель — между красной и зелёной линиями — временно не эксплуатируется. В нём проводятся плановые ремонтные работы, связанные с заменой всех трансформаторов и большей части различных проводов-кабелей. Электромонтёры, как раз, и пришли в тупик, чтобы — в строгом соответствии с графиком рабочего времени — отдохнуть, позавтракать и перекурить…. Интересуетесь основной рабочей версией? Пожалуйста…. Допустим, что существует некий финансово-обеспеченный мужчина с нездоровой психикой. Наступает внезапное обострение заболевания, и наш фигурант решает, продолжая дело знаменитого Джека Потрошителя, заняться физическим уничтожением городских проституток. Только ему кажется, что в туннелях метрополитена этим гадким делом заниматься будет гораздо безопасней и сподручней, чем на поверхности. Маньяк, одно слова…. Потом неизвестный тип «залез» в Интернет и тщательно проштудировал все материалы, включая старые фотографии, посвящённые убийствам 1888-го года. Дальше всё элементарно. Новоявленный «Джек» обратился к проститутке Марте Терри (с которой, скорее всего, уже был знаком раньше), мол: — «Хочу порезвиться в экзотической обстановке. В частности, глубоко под землёй, в одном из туннелей метрополитена…». Можно предположить, что Марта сперва колебалась, сомневалась и тревожилась. Но предложенная денежная сумма откровенно впечатляла, и женщина — в конце концов — согласилась…. Остальное было делом техники. То есть, затаиться — перед самым закрытием метро — за колоннами, дождаться, когда платформа опустеет, спуститься в один из туннелей и отправиться в эротическое путешествие…. Видеокамеры, установленные в зале? На время ночного перерыва они отключаются. Вынужденная экономия, спровоцированная мировым финансовым кризисом. А, вот, вечерние съёмки сотрудники Скотланд-Ярда уже тщательно изучают и анализируют. Фотографии Марты Терри у них имеются, остаётся вычислить мужчину, с которым она спустилась вниз по эскалатору.

— Получается, что убийца имеет непосредственное отношение к лондонскому метрополитену? — многообещающе прищурилась Таня. — То есть, он знает схему всех технологических туннелей и тупиков?

— Вполне вероятно. Будем полномасштабно отрабатывать ремонтников, инженерный персонал, а также метростроителей, принимавших непосредственное участие в коренной реконструкции платформ станции два с половиной года назад.

— Я бы значительно расширила списки подозреваемых.

— Кем конкретно?

— Вы же, сэр, сами говорили, что Марта Терри, в основном, обслуживала высокопоставленных военных. А на территориях, примыкающих к станции «Майл-Энд», расположены армейские секретные склады. Понимаете, о чём я толкую?

— Логика в ваших словах, безусловно, присутствует.

— Кроме того, что следует понимать под расплывчатым термином — «высокопоставленные военные»? Я думаю, что под это определение можно смело отнести (подвести, определить?), и важных полицейских чинов. Да и ключевых сотрудников службы МИ-6…. А вы, дорогой сэр, случайно не пересекались — во времена иные — с любвеобильной мадам Мартой Терри? Например, в период бурной и легкомысленной молодости?

— Ну, знаете ли! — физиономия мистера Бриджа мгновенно покрылась красно-белыми пятнами, а пальцы возмущённо задрожали. — Это уже переходит все и всякие границы…

Громко и властно зазвонил тёмно-зелёный телефонный аппарат.

— Да, я вас слушаю! — снимая трубку, оповестил англичанин. — Извините, не понял…. Не может такого быть! Повторите, пожалуйста, ещё раз…

— Алмазная донна, прекращай, пожалуйста, свои фокусы, — неодобрительно посматривая на Татьяну, краешком рта пробормотал по-русски Артём. — Во всём же надо знать меру.

— Я постараюсь, — мило улыбнувшись, пообещала жена. — Просто этот высокомерный тип, украшенный рыжими мохнатыми бакенбардами, такой смешной. Ему бы, бедолаге, в провинциальном цирке работать клоуном. Озолотился бы, честное слово…

Томас Бридж аккуратно положил телефонную трубку на рычаг аппарата и, пребывая в состоянии глубокой задумчивости, достал из чёрного кожаного сундучка, стоявшего рядом с компьютером, толстую тёмно-коричневую сигару.

— Нельзя курить при беременных женщинах! — покачав головой, непреклонно заявила Таня. — Если попробуете закурить при мне — обязательно нажалуюсь королеве Елизавете. Поверьте на слово, у меня для этого существуют собственные, весьма эффективные каналы…

— Охотно верю, — стушевался англичанин, торопливо убирая сигару обратно. — Как же, любимая племянница генерал-лейтенанта Громова. Тем более, как только что выяснилось, ещё и беременная. Спорить с такой особой — себе дороже…

— Чем же вы так обеспокоены, уважаемый партнёр по совместному расследованию? — поинтересовался Артём. — Я имею в виду — недавний телефонный звонок. Неприятные новости?

— Неприятней не бывает. Произошла досадная и непредвиденная утечка информации. Скорее всего, со стороны структур, приближённых к королевскому дворцу…. Как бы там ни было, но английская пресса уже в курсе — относительно произошедшего. Многие газеты уже завтра утром выйдут с подробными материалами, посвящёнными внезапному «воскрешению» Джека Потрошителя. Поднимется немыслимая и бестолковая суета, «Майл-Энд» будет взята в плотное кольцо, состоящее из навязчивых журналистов, наглых репортёров и многочисленных праздных зевак. Хорошо ещё, что с новостными сайтами Интернета удалось договориться — о небольшой задержке…

— Может, оно и к лучшему? — задумчиво пробурчал Хантер. — Если, конечно, подойти к данному вопросу — с философской точки зрения…

— Что вы имеете в виду, молодой человек?

— Одна из задач, поставленных перед нами генерал-лейтенантом Громовым, звучит примерно так: — «Сделать всё возможное, чтобы не произошло других аналогичных преступлений. То бишь, одного истерзанного женского трупа — вполне достаточно…». Так вот, после вмешательства прессы лондонские проститутки, особенно те, которые умеют читать, достаточно быстро поймут, что выполнять прямые должностные обязанности — в условиях «метрошных» туннелей — весьма небезопасно. Глядишь, после этого у нашего «Джека» возникнут непреодолимые трудности с пополнением «исходного материала». Он занервничает, совершит целую кучу фатальных ошибок, и мы его успешно повяжем…

— Ещё один шутник выискался, — затосковал мистер Бридж. — И где же вас таких находят? Ах, да, глупый вопрос. Конечно же, в недрах загадочного российского ГРУ…. Предлагаю, русские соратники, пройти в комнату отдыха. Как это — зачем? Выпьем хорошего бренди, чтобы некоторые симпатичные и разговорчивые девушки не подозревали меня в пошлой жадности и скупердяйстве. А после этого мы отправимся в Ист-Энд. Что называется, непосредственно на объект…. Выпить же я предлагаю — за провинциальный затрапезный цирк, где всем нам — вскорости — предстоит заниматься клоунадой. Если, не дай Бог, не раскроем это страшное преступление…. Что смотрите так удивлённо? Да, у меня — в соответствии с занимаемой должностью — отменный слух. И русским языком я владею в должном объёме…

Когда с бренди было покончено, высокопоставленный сотрудник МИ-6 объявил:

— Выезжаем через тридцать пять минут. Машина (чёрный «Бентли», понятное дело), будет ждать в правой аллее — относительно главного входа в здание Учебного центра. Настоятельно прошу не опаздывать. Переоденьтесь — по своему усмотрению. Прихватите с собой ноутбуки, блокноты, шариковые ручки, прочее…. А вам, леди Татьяна, я настоятельно советую — сменить причёску. Эти легкомысленные светлые косички, огромные тёмно-синие банты в крупный белый горох. Вы же офицер, как-никак. Причём, с изысканным армейским прозвищем — «Сталкер»…

— Извините, но ничем не могу помочь, — бесконечно-ледяным голосом ответила Таня. — Это, видите ли, не просто «светлые косички и банты». А способ передачи секретной шпионской информации «своим». Понимаете меня? Цвет волос означает одно. Количество косичек — другое. То же самое касается и цветов-размеров бантиков-горошин. Поверьте на слово, очень эффективный и действенный способ. По крайней мере, работает безупречно…. Кстати, дорогой сэр Томас, вы бы рот закрыли, а то любопытная муха — ненароком — залетит. От испуга челюсти резко закроются и язык откусят…. А, как я полагаю, молчаливые сотрудники службе МИ-6 не нужны. Отправят вас на пенсию. Придётся — всю оставшуюся жизнь — топтать землицу штатскими тоскливыми каблуками…

Глава вторая

Вечерняя прогулка по Ист-Энду и внеплановый труп

Вскоре наступил тёмно-фиолетовый тихий вечер, на улицах и проспектах Лондона зажглись тускло-жёлтые фонари, повсюду замелькали неоновые огни различных вывесок и рекламных щитов.

В дороге же толком поговорить не получилось — по причине особенностей склада характера старшего лейтенанта Беловой Т.С., устроившейся на пассажирском сиденье — рядом с безмолвным и неприметным водителем. Активно вертя головой по сторонам, Таня восторженно комментировала увиденное, без устали перечисляя названия улиц, площадей, церквей, дворцов, мостов, скверов и башен. Причём, всё это сопровождалось краткими историческими справками и именами-фамилиями известных публичных личностей, имевших к этим архитектурным объектам непосредственное отношение.

— Какая у вас, господин подполковник, образованная и разносторонне-развитая супруга, — тихим шёпотом — с нотками лёгкой зависти — похвалил мистер Бридж. — В нашей скучной и консервативно-сонной Англии таких непосредственных и весёлых девушек уже не встретить. К моему глубочайшему сожалению…

— По поводу разносторонней развитости вы, сэр, безусловно, правы, — довольно улыбнувшись, согласился Артём. — Например, несколько месяцев назад моя жена самолично поймала, предварительно оглушив гранитным булыжником, самого настоящего «снежного человека». Вернее, подземного «снежного человека», если быть максимально правдивым и точным…. Да, не напрягайтесь вы так, дорогой мистер Бридж. На этот раз, честное благородное слово, никаких шуток и подколов. Я говорю абсолютно серьёзно…. Кстати, а где мы с товарищами сегодня заночуем? Ведь, как я понимаю, в четыре тридцать утра метро откроется, и к этому времени надо будет, завершив все подземные дела, выбраться на поверхность. Поедем обратно, в Учебный центр?

— Это было бы крайне нерационально, — англичанин протянул — на раскрытой ладони — два солидных ключа, снабжённых квадратными пластиковыми бирками. — В районе Бетнал-Грин (это совсем недалеко от станции «Майл-Энд»), у нас имеются две явочные, совершенно одинаковые квартиры. Нужный дом я покажу пальцем, номера квартир обозначены на бирках. Холодильники там забиты — едой и напитками — под завязку, «быстрый» Интернет подключён. Завтра утром из Учебного центра привезут все ваши вещи. Естественно, что будут выданы и определённые суммы денег — на текущие и непредвиденные расходы. Так что, заселяйтесь, коллеги, без вопросов…. «Жучков», а так же прочей подслушивающей и записывающей шпионской аппаратуры можете не опасаться. В планы службы МИ-6 не входит — ссориться с могущественным генерал-лейтенантом Громовым. Мелкие же бытовые детали уточним уже потом, по мере развития событий…. Оружие? Извините, но это полностью исключено. Существуют строгие законы, запрещающие сотрудникам иностранных спецслужб (кроме специально-оговорённого узкого перечня ситуаций), находясь на территории Великобритании, иметь при себе огнестрельное оружие…

Машина, плавно затормозив, остановилась на улице Брик-лейн, напротив небольшого ирландского паба.

— Вылезаем! — скомандовал мистер Бридж, посматривая на Татьяну почти влюблёнными глазами. — Видите — на ближайшем перекрёстке — тощую и унылую фигуру в мятом старомодном пиджаке, с квадратными очками на длинном носу? Это он и есть, инспектор Ватсон…. Джон, старина! Иди к нам! Какова общая обстановка? Репортёры ещё не набежали? Вот, и хорошо. Проведём познавательную экскурсию в спокойной и благостной обстановке, без излишних нервов и переживаний…

Джон Ватсон оказался — в полном соответствии с внешним обликом — мужчиной хмурым, флегматичным, скучным и равнодушным. Вяло пожав новыми знакомым руки, он предложил:

— Пойдёмте, господа и дамы. Покажу вам свои владения, расскажу — что знаю. Если возникнет такая необходимость, то сэр Томас обязательно поправит и дополнит. Он Лондон и его историю знает назубок.

«Ага, а мистер Бридж, оказывается, действительно, является «сэром», без дураков», — непроизвольно отметил внимательный к мелочам внутренний голос. — «Интересно, это унаследованный титул? Или же, наоборот, новоприобретённый? Если имеет место второй вариант, то за какие такие заслуги? Явно, не за ерунду свинячью…».

Ватсон — тем временем — повернул направо и, равнодушно махнув рукой, принялся давать пояснения:

— Перед вами — Уайтчепел-Хай-стрит, главная улица одноименного района, который был так назван в честь крохотной часовни, возведённой здесь, кажется, в середине тринадцатого веке…

— Если смотреть в самый корень, то данная улица идет точно вдоль древнеримской военной дороги, которая была проложена между лондонскими воротами Олдгейт и древним фортом Колчестер, — не преминул дополнить всезнающий мистер Бридж. — Впрочем, ни дороги, ни ворот, ни форта до наших дней не сохранилось…. Продолжай, старина!

— Хорошо, продолжаю…. Величественное красно-белое здание по левую руку, выстроенное в стиле арт-деко [3], это знаменитая художественная галерея Уайтчепел, основанная в 1899-ом году в качестве…. Как там дальше, сэр Томас?

— В качестве форпоста высокой культуры — в море серой нищеты и беспрецедентной отсталости Восточного Лондона…. В настоящее же время в галерее Уайтчепел регулярно проводят крупные выставки полотен современных британских художников.

— Спасибо за актуальную и своевременную подсказку, — флегматично поблагодарил инспектор. — Обратите внимание на узкий переулок, который начинается сразу за зданием галереи. Он носит красивое и насквозь ложное название — «Аллея ангелов». Почему — ложное? Потому, что в его конце расположен самый большой в Лондоне магазин литературы анархического толка. Разве бестолковые анархисты — хоть немного — похожи на Божьих ангелов? Лично я так не думаю…. Хотите заглянуть в переулок? Пожалуйста, только далеко не пойдём…. Видите — в тусклом свете фонарей? Это вдоль дороги выстроились прямоугольные щиты, оснащённые портретами знаменитых революционеров и анархистов.

— Среди них присутствует и портрет русского князя Кропоткина, который когда-то был одним из основателей этого магазинчика, — сообщил мистер Бридж. — Вы не знали про это? Стыдно, господа россияне! Продолжай, Джон, продолжай…

— Как скажешь. Следуем дальше. Поворачивайте за мной, леди и джентльмены…. Мы приближаемся к основной цели нашей вечерней прогулки. Перед вами — знаменитая Ганторп-сити. Именно здесь — ранним утром шестого августа 1888-го года — и был обнаружен хладный труп несчастной Марты Тэбрем, первой жертвы неуловимого Джека Потрошителя. Правда, некоторые эксперты-историки утверждают, что данное событие произошло десятого августа, а фамилия убитой женщины звучала несколько иначе, а именно, «Тамбар». Впрочем, на мой частный взгляд, это совершенно неважно…. Видите — широкий купол? Это собор Святой Девы Марии. Именно вокруг него и расположены все конкретные точки, где Джек Потрошитель безжалостно резал несчастных лондонских проституток — прямо, как жертвенных овец. Всего, как вы, наверное, знаете, от его рук погибло шесть женщин лёгкого поведения.

— Следовательно, прямо под нами и располагаются туннели станции «Майл-Энд»? — спросила Таня.

— Вспомогательные туннели, в частности, соединяющие между собой разные пассажирские линии, — вяло улыбнулся Ватсон. — Я уже внимательно ознакомился с подробной подземной картой. Покойная Марта Терри могла попасть к технологическому тупику, где и нашла собственную смерть, со всех трёх платформ, расположенных на разных линиях…. Сворачиваем на улицу Уайтчепел-роуд. В данных мрачноватых старинных зданиях располагается колокольная мануфактура, основанная ещё в 1570-ом году. Подчёркиваю, действующая мануфактура.

— Здесь был отлит американский колокол Свободы, а также колокола Биг-Бена и Вестминстерского аббатства, — похвастался сэр Генри. — При мануфактуре имеется маленький музей, а сквозь стеклянную дверь в дальнем углу можно рассмотреть недообработанные отливки и осколки неудачных колоколов, сложенные на заднем дворе….

Следующие пять-шесть минут гиды и экскурсанты, посматривая по сторонам, шагали молча.

«Определённо, чувствуется, что за нами кто-то внимательно наблюдает», — тихонько прошелестел бдительный внутренний голос. — «Впрочем, в этом нет ничего странного и неожиданного. Просто, наверняка, рядовые сотрудники Скотланд-Ярда и МИ-6 — в соответствии со строгими должностными инструкциями — пекутся о безопасности начальства…».

— О чём вы так задумались, непредсказуемая леди Татьяна? — забеспокоился мистер Бридж. — Обдумываете очередную колкую каверзу?

— Нет, просто оцениваю и перевариваю свежую версию — относительно сегодняшнего убийства, — созналась Таня. — Вполне возможно, что обсуждаемое нами преступление совершил психически-ненормальный маньяк. А если нет?

— Что вы имеете в виду?

— Например, убийство было тщательно спланировано, причём, совсем для других целей. То есть, ни для «маньячных», а для гораздо более приземлённых и конкретных.

— Для каких же?

— Если бы я знала…. Как любят в таких случаях говорить знаменитые книжные детективы?

— Да, как они, умники, любят говорить? — подыграл супруге Артём. — Напомни-ка нам, дорогая.

— Примерно так: — «Вычисли, кому преступление выгодно, и ты его — непременно — раскроешь…».

— Заумно очень, — кисло поморщился инспектор Ватсон. — Мои сотрудники и сотрудницы внимательно просмотрят вчерашние «метрошные» видеозаписи и, в конечном итоге, вычислят подозреваемого. Потом, естественно, используя всю мощь Интернета и знаменитые фото-архивы Скотланд-Ярда, мы установим личность этого типа, арестуем, допросим, поработаем с его отпечатками пальцев и ДНК…

— Если же убийца проявил осторожность и был в гриме? Например, в лохматом парике и с приклеенной бородой? А на его ладони были надеты бесцветные тонкие перчатки? — не сдавалась Таня. — Молчите? Вот, и занимайтесь, господа консерваторы, своей «маньячной» версией. Я же займусь собственной.… Был разговор, что, мол, очень нужен «свежий» взгляд? Был. Так что, уважаемые, не обессудьте. Тем более что и определённые мысли — по данной тематике — имеются. Какие мысли? Пока, к сожалению, ещё расплывчатые и призрачные…. Продолжаем, господа нашу познавательную экскурсию. Глядишь, что и прояснится…

Экскурсанты-детективы, старательно огибая медлительные стайки беззаботно галдящей молодёжи, выбрались на Филдгрейт-стрит и оказались рядом с огромной мусульманской мечетью.

— Это самая большая действующая мечеть в Восточном Лондоне, — с гордостью в голосе сообщил сэр Томас. — А рядом с ней расположена крохотная еврейская синагога, одна из четырёх, функционирующих в Ист-Энде. И в таком соседстве нет ничего странного и удивительного, наш гостеприимный Лондон — очень толерантный город….

Метрах в ста двадцати за синагогой возвышалось величественное старинное здание.

— Прошу обратить ваше внимание, русские друзья, на бывший ночлежный дом Раутон-хауз, — флегматично сообщил Ватсон. — Этот объект известен тем, что в 1907-ом году здесь ночевали — причём, в одной постели — два важных делегата пятого съезда РСДРП. А именно, Максим Литвинов и Иосиф Сталин. Сворачиваем в левый проходной переулок…. Так, мы вновь оказались на Уайтчепел-роуд. Перед вами находится продуктовый рынок — с ярко-выраженным восточным акцентом. То есть, на нём отовариваются жители этого квартала — преимущественно бангладешцы и сомалийцы. Удивлены? А по мне, так и ничего необычного. В Лондоне проживают многие десятки тысяч иммигрантов из стран Африки и Азии. Между прочим, рынок очень даже приличный, я иногда заглядываю туда — любопытствую на незнакомые сорта овощей, фруктов, орехов, злаков и приправ…. Над рынком, как вы видите, нависает здание Королевского лондонского госпиталя, главной больницы Ист-Энда.

— Именно в Королевском госпитале — в период с 1886-го по 1890-ый год — проживал знаменитейший Джозеф Меррик по прозвищу «Человек-слон», — ожидаемо дополнил мистер Бридж. — Помните такого персонажа? Именно про него — в 1980-ом году — известный кинорежиссер Дэвид Линч снял одноимённый фильм. При госпитале открыт маленький музей, большая часть экспозиций которого посвящена, естественно, Джозефу Меррику.

— Даты совпадают, — заметила Таня. — А не мог ли этот Человек-слон — и оказаться ужасным Джеком Потрошителем? Мол, поздней чёрной ночью выбрался из больничной палаты, убил очередную проститутку, напился свежей кровушки и забрался обратно. Здесь же всё рядышком…

— Полностью исключено, дорогая леди Сталкер, обладающая недюжинной и бескрайней фантазией. Во-первых, Джозеф Меррик был большим, толстым и приметным — во всех отношениях — человеком, его появление на улицах Ист-Энда не могло долго оставаться незамеченным. Во-вторых, Человек-слон отличался крайней неуклюжестью и откровенной неповоротливостью. Бесшумно, в ночной темноте выбраться из госпиталя через окно, а потом — тем же путём — вернуться обратно? Нет, это не реально! В-третьих, Джозеф Меррик был слабоумным чудаком и даже не знал, что такое деньги, которых, кстати, у него никогда и не было.

— Не убедили, коллега! — неожиданно поддержал Татьяну Хантер. — Широко известны факты, когда полнолуние — самым невероятным образом — изменяло человеческие способности. Допустим, в обычное время Меррик являлся неповоротливым уродом, а в полнолуние — «превращался» в неимоверно-подвижного и хитрого ловкача…. У Человека-слона не было денег? Легкомысленные английские проститутки могли соглашаться на интимное свидание с ним просто так, из элементарного природного любопытства. Целесообразно, на мой взгляд, было бы сопоставить даты преступлений Джека Потрошителя — в 1888-ом году — с фазами Луны в те же самые дни…

— Мистер Белов! — взмолился сэр Томас. — Угомоните, пожалуйста, ваших беспокойных подчинённых. Иначе я — в самое ближайшее время — окончательно и бесповоротно сойду с ума…

Они свернули налево и, пройдя десять-двенадцать минут по Кембридж-Хит-роуд, оказались в центре района Бетнал-Грин.

— Прошу обратить внимание на церковь Сент-Джон, — лениво махнул рукой инспектор Ватсон. — Это одно из немногих зданий, построенных гениальным архитектором сэром Джоном Соаном, которые сохранились до сих пор. А за церковью расположен Музей детства, широко известный во всём цивилизованном мире. Очень занятное и полезное местечко, особенно — для молодожёнов, задумывающихся о продолжении рода. Так что, советую посетить. Вход бесплатный. Музей открыт — с понедельника по четверг и в субботу — с десяти ноль-ноль до семнадцати часов пятидесяти минут, и с четырнадцати тридцати до семнадцати пятьдесяти — в воскресенье. По пятницам же он закрыт — для работ по обновлению экспозиций.

— Какое потрясающе-шикарное сооружение! — восхитилась Таня. — Сплошное стекло! А какая необычная подсветка! Запросто можно обалдеть…

— Данное величественное и красивое здание — для вас, русские коллеги — интересно, в первую очередь, вовсе не подсветкой, — важно известил мистер Бридж. — Видите — через сквер от главного музейного входа — неприметный пятиэтажный дом под тёмно-коричневой черепицей? Это оно и есть, ваше временное жилище. Нужные квартиры находятся в крайней правой парадной, на четвёртом этаже. Швейцар (естественно, опытный сотрудник МИ-6), уже предупреждён о вашем возможном появлении…. Кроме того, в левом торце Музея детства расположен полицейский офис районного управления Скотланд-Ярда, где и заседает — в окружении многочисленных сотрудников и сотрудниц — наш уважаемый Ватсон.

— Заходите в любое время, — меланхолично пригласил инспектор. — Всегда, что называется, буду рад…. Может, здесь и завершим нашу пешую прогулку? Ноги у меня уже затекли и тихонько поскрипывают. Хронический артрит донимает, извините. Местные регулярные туманы, несущие повышенную влажность, виноваты…. Согласны? Спасибо большое, признателен. Я вам сейчас объясню на словах — относительно ещё не осмотренных достопримечательностей Ист-Энда…. Примерно в шести-семи минутах ходьбы от Музея детства располагается станция метро «Бетнал-Грин». Непосредственно за ней Кембридж-Хит-роуд пересекает Риджентский канал, после чего формально «преобразуется» в Мэа-стрит. Лондонские улицы часто — без значимых на то причин — меняют названия…. Если по мосту перейти через канал и свернуть налево, то есть, на улицу Эндрюс-роуд, то вы окажетесь рядом с рынком «Бродвей», где по субботам — с самого раннего утра — традиционно торгуют продовольствием с лотков. Рекомендую. Все товары вкусные, свежие, полезные и экологически-безопасные, в основном — фермерского производства. Домашние сыры и колбасы, зелень, мёд, орехи, отличные фрукты и овощи. «Бродвей», кстати, обожает посещать местная богема — начинающие и уже известные писатели, кинорежиссёры, художники, дизайнеры и модельеры всех мастей. По другую же сторону Кембридж-Хит-роуд, на Уэйдсон-стрит, расположен культовый ресторан-галерея «Bistrotheque» с отличной международной кухней и вполне приемлемыми ценами…

Когда Джон Ватсон, окончательно выговорившись, замолчал, Артём вежливо поблагодарил:

— Спасибо, господа, за познавательную экскурсию. Всё было очень интересно и увлекательно.

— А каково ваше мнение, леди Татьяна? — тревожно и чуть насмешливо пошевелив рыжими бакенбардами, поинтересовался мистер Бридж, — Появились ли свежие мысли и предположения — относительно того, кто мог извлечь реальную пользу-выгоду от зверского убийства несчастной Марты Терри?

— Безусловно, — надувшись гордым мыльным пузырём, заверила Таня. — Под подозрение попадают как конкретные физические, так и юридические лица. Причём их — общим счётом — никак не меньше пяти…

— Даже так? А можете вы — прямо сейчас — озвучить весь перечень подозреваемых?

— Извините, уважаемый сэр Генри, но пока не готова. Придётся потратить определённое время на серьёзные аналитические изыскания. Необходимо — без спешки и суеты — «посидеть» в Интернете. Сопоставить некоторые факты, события и происшествия. Посоветоваться с опытными и заслуженными товарищами…

Раздалась приятная телефонная трель, вернее одна из ранних мелодий ансамбля «Битлз».

— Я слушаю, — лениво и вальяжно процедил инспектор Ватсон в изумрудно-зелёный брусок мобильного телефона, после чего насторожённо замолчал, а ещё через полторы минуты, предварительно отключив мобильник, совершенно неожиданно разразился потоком отборных ругательств: — Вот же, мать их всех! Так и растак существующую суровую действительность! Чтобы всем этим поганым маньякам — кое-что вставить — в одно всем известное и неприглядное место…

«Ох, непрост наш Джон Ватсон!», — тут же заявил подозрительный внутренний голос. — «Притворяется сонным и равнодушным олухом, а на самом деле является трепетным и мечтательным романтиком. Не удивлюсь, если он — по вечерам, после трудов праведных — даже балуется сочинением любовных стишков, слюнявых сонетов и душещипательных баллад…. Как это — почему? А цвет его мобильника? В умных глянцевых журналах, которые так обожает покупать наша бесценная Татьяна Сергеевна, ведь, не просто так пишут, мол: — «По цвету мобильного телефона можно — со стопроцентной точностью — определить основные черты характера его владельца…». Так вот, все законченные и бесперспективные романтики, которые в душе — до самого конца жизни — остаются легкомысленными мальчишками, предпочитают все оттенки зелёного цвета. А ещё глянцевые журналы утверждают, что именно мечтательные романтики — зачастую — подвержены внезапной паранойе…».

Дождавшись, когда Ватсон окончательно успокоится, сэр Томас невозмутимо поинтересовался:

— Что случилось, старина? Очевидно, что-то неординарное и невероятное, раз ты позволяешь себе — так грубо и цинично — выражаться в присутствии молодой и симпатичной дамы….

— Причём, попрошу заметить, беременной дамы! — с законной гордостью уточнила Татьяна. — Впрочем, я ни капли, честное слово, не обиделась. В родимой лапотной России и не такое доводилось слышать.

— Ох, простите! — смущённо залебезил инспектор. — Виноват, временно утратил контроль над эмоциями…. Дело заключается в следующем. Несколько минут назад — в очередном технологическом тупике — была обнаружена ещё одна мёртвая женщина. Причём, как мне сообщили, труп совсем «недавний». То есть, внеплановое убийство было совершено час-полтора назад. Подробности происшествия пока не известны…

Глава третья

Новые совпадения и подземные изыскания

Артём, непонимающе помотав головой, уточнил:

— Вы сказали: — «Внеплановое убийство»? Я не ослышался? Что, собственно, означает эта странная и неоднозначная фраза?

— Мы — на дневном совещании — коллегиально предположили, что «наш» убийца будет во всём старательно подражать Джеку Потрошителю, — поторопился объясниться инспектор Скотланд-Ярда. — Мол, раз Потрошитель в 1888-ом году совершил второе убийство 31-го августа, значит, и его современный последователь будет придерживаться той же даты…. Получается, что мы ошиблись. То есть, слегка опростоволосились. Отсюда и термин — «внеплановое убийство»…. Что же случилось? Почему маньяк поменял первоначальные планы? Почему решил — так резко и кардинально — ускорить процесс убийств? Молчите, коллеги? Вот, и я нахожусь в замешательстве. То есть, в глубокой фрустрации…. Сэр Томас, вызвать машину?

— Пожалуй, не стоит, — мельком взглянув на циферблат наручных часов, решил мистер Бридж. — Сейчас только ноль часов двадцать пять минут, а нам надо прибыть на «Майл-Энд» к часу ночи, то бишь, к моменту закрытия станции для обычных пассажиров. Пешочком прогуляемся. Говорят, что это очень полезно для поддержания здоровья и общей бодрости организма. Если всплывёт дополнительная важная информация, то нам обязательно перезвонят. Никуда не денутся…

— Может — во время прогулки, чтобы не терять времени — вы расскажете нам о станции «Майл-Энд»? — предложила Татьяна. — Мол, как, что, где и когда? Естественно, не повторяя информации, уже озвученной ранее. В том плане, что «свежее» ухо, как мне кажется, иногда бывает не менее эффективным, чем «свежий» взгляд.

Они размеренно, особо не торопясь, шагали по ночной безлюдной улочке, и мистер Бридж увлечённо рассказывал:

— «Майл-Энд» относится ко второй транспортной зоне Лондона. Эта станция была открыта в 1902-ом году в составе железной дороги Уайтчепл — Боу, а несколько позже данный участок вошёл в состав линии Дистрикт, которая в 1905-ом году была электрифицирована. Линия Метрополитэн дотянулась до станции «Майл-Энд» только в 1936-ом году, после присоединения к линии участка Уайтчепл — Баркинг. В 1946-ом году — в рамках комплексной программы по продлению Центральной линии метро — на станции была проведена значительная реконструкция. Это было связано и с широкомасштабными строительными работами на земной поверхности, так как во время Второй мировой войны Ист-Энд регулярно подвергался немецким бомбардировкам и нуждался в коренном восстановлении…. Название самой станции произошло от названия улицы Майл-Энд-роуд, которая — в свою очередь — получила наименование в честь путевого камня, отмечавшего расстояние в одну милю от границ Лондонского Сити. Правда, стоит отметить, что сам знаменитый камень расположен ближе к станции метро «Степни-Грин» — в месте слияния улиц Майл-Энд-роуд и Бардетт-роуд. Сегодня между любыми двумя станциями лондонского метрополитена можно проехать, сделав не более двух пересадок, только в том случае, если одна из пересадок будет осуществлена на станции «Майл-Энд»…. Вот, пожалуй, и вся — более или менее — любопытная и дельная информация, которой я могу поделиться с вами. Ну, леди Татьяна, зацепило ли хоть что-нибудь ваше «свежее» ухо?

— Пожалуй, что и да, — поразмышляв секунд двадцать-тридцать, откликнулась Таня. — Во-первых, тот факт, что во время Второй мировой войны Ист-Энд регулярно подвергался сильным бомбардировкам. А, во-вторых, информация о коренной и масштабной реконструкции станции «Майл-Энд», проведённой в 1946-ом году…

— Не понимаю, какое отношение всё это имеет к нашему сегодняшнему делу?

— Пока не знаю. Как я уже говорила, здесь необходима серьёзная и кропотливая аналитическая работа…. Господа, а не будете ли вы так любезны — поделиться с нами полноценной информацией о втором убийстве, совершённом Джеком Потрошителем в 1888-ом году?

Переглянувшись с сэром Томасом, слово взял инспектор Ватсон:

— Итак, около четырёх часов утра тридцать первого августа 1988-го года некто Чарльз Кросби (по другой версии — Кросс), обнаружил на узкой улочке Бак-Роу неподвижно лежавшую женщину, юбки которой были задраны — самым неприличным образом — практически до талии. Кросби, будучи примерным семьянином, а также законопослушным и богобоязненным гражданином, аккуратно поправил, целомудренно отводя глаза в сторону, задравшиеся юбки и отправился на поиски полицейского…. Поиски увенчались успехом, и вскоре к женскому телу прибыл констебль Джон Нейл с масляным фонарём в руках. Осветив лежавшую на земле женщину, констебль увидел характерный кривой разрез на её горле, который шёл от одного уха — до другого. Джон Нейл пощупал плечи покойной — они были ещё тёплыми. Следовательно, женщина погибла совсем недавно, и констебль разминулся с жестоким убийцей буквально на несколько минут. Прошу заметить, господа и дамы, что и в нашем с вами случае второй труп является «свежим»…. Итак, констебль — с помощью стандартного свистка — вызвал помощь, и вскоре погибшую осмотрел опытный доктор по имени Рис Ллевеллин, который заявил, что убийство произошло не более чем за сорок пять минут до его появления. Ллевеллин, внимательно изучив мёртвое тело прямо на улице, сделал следующие выводы. Первое, убийство совершено по месту нахождения тела. Второе, причиной смерти женщины явились две глубокие раны горла, нанесённые широким и острым ножом. Третье, рост неизвестной покойницы составлял не более одного метра шестидесяти пяти сантиметров. Четвёртое, на животе погибшей была обнаружена глубокая и длинная рана…. Уже в морге произвели тщательный обыск. В карманах покойной было обнаружено: костяной гребень для расчёсывания волос, кусок старого сломанного зеркала, полосатый носовой платок и мятая визитная карточка кадрового агентства. Благодаря этой карточке, уже к вечеру того же дня была установлена и личность погибшей. Ей оказалась некая Мэри Энн Николс — сорока двух лет от роду, не имевшая постоянного места работы и регулярно подрабатывавшая на жизнь проституцией…. Жители квартала, где произошло убийство, утверждали, что примерно в половине четвёртого утра по Бак-Роу проехал ломовой извозчик. Почему именно ломовой? Потому, что грохот, производимый широкими колёсами громоздкой телеги, был настолько сильным, что перебудил всех детишек в округе…

— Остановись, Джон, — велел мистер Бридж. — Мы уже прибыли на место. Вот, и она, станция «Майл-Энд», — мельком бросив взгляд на наручные часы, сообщил: — Две с половиной минуты второго. Практически не опоздали. Двери для рядовых пассажиров уже закрыты.

— А что это за густой лес? — указал рукой направо Хантер. — И каково предназначение зданий, расположенных по левую сторону?

— Высокие деревья и аккуратно-подстриженные кустарники — это общественные парки: Викториа-парк и Майл-энд-парк. А здания и сооружения — Лондонский Университет Королевы Марии и госпиталь Святого Климента. Кстати, в Университете Королевы Марии проходят обучение и студенты из России. То есть, сыновья и дочери (а также внуки и внучки), российских олигархов, мэров, губернаторов, депутатов, милицейских генералов, звёзд эстрады и криминальных авторитетов…. Впрочем, высоколобые аналитики МИ-6 утверждают, что все эти люди — с точки зрения высоких европейских стандартов — практически ничем не отличаются друг от друга.

— Почему это? — предчувствуя коварный подвох, заинтересовался Артём. — Что вы, уважаемый сэр Томас, имеете в виду?

— Понимаете, подполковник, в цивилизованных европейских странах, включая нашу благословенную и ужасно консервативную Великобританию, существует одно наиважнейшее и непреложное правило, мол: — «Каждый человек, вне зависимости от его статуса, занимаемой должности и общественного положения, должен жить «по средствам». То есть, его расходы должны соответствовать его же доходам, подтверждённым налогами, уплаченными государству …». Если же данное правило не соблюдается, и конкретный индивидуум тратит денег однозначно больше, чем официально зарабатывает, то такой индивидуум является закоренелым преступником и подлежит незамедлительному аресту.…Так вот, наши аналитики в шутку предсказывают, что если в России — оперативно и единовременно — ввести в действие английские законы, посвящённые рассматриваемой тематике, то девяносто девять процентов так называемой российской бизнес-политической элиты оказались бы в тюрьме, отбывая многолетние сроки заключения. Причём, с полной конфискацией всего имущества, нажитого неправедным путём…. Что это, русские коллеги, вы так поскучнели и запечалились?

— Уели, сэр Томас, радуйтесь, — состроив расстроенную гримасу, пробормотала Татьяна. — Нечем крыть…

Через служебный вход международный коллектив проследовал в наземный вестибюль станции, где их уже поджидал низенький широкоплечий мужчина среднего возраста.

— Между прочим, как утверждает мудрый Интернет, Джек Потрошитель ростом был не выше одного метра шестидесяти сантиметров, но — при этом — очень плотного телосложения, — тихонько шепнула Таня. — Так что, любимый, на одного потенциального злодея стало больше…

Сделав два шага навстречу прибывшей делегации, низкорослый рыжеволосый тип, лукаво блестя водянистыми светло-голубыми глазами, представился:

— Сержант Керри Смит. К вашим услугам, леди и джентльмены.

— Мой самый сообразительный и успешный сотрудник, — равнодушно глядя в потолок зала, пояснил инспектор Ватсон. — Докладывайте, Керри. Докладывайте…

— Слушаюсь, босс! Я, эксперт-медик и инженер-путеец находились в тупичке с первым трупом. Штатные мероприятия — относительно осмотра тела потерпевшей, поиска отпечатков пальцев и фотографирования всех деталей преступления — были завершены и запротоколированы по установленной форме. Все электромонтёры — к тому времени — уже перебрались в другой технологический туннель…

— Что в тупике, где нашли первый женский труп, позабыл работник метрополитена? Тот, которого вы называете «инженером-путейцем»? — нахмурившись, перебил сержанта сэр Томас.

— Как же без него? Кто-то, ведь, должен был подогнать к платформе Центральной линии мотодрезину? В смысле, ту, на которой вас, господа и дамы, сейчас и доставят к месту совершения преступлений?

— Продолжайте, сержант.

— Слушаюсь! В двадцать два часа четырнадцать минут — со стороны технологического туннеля — раздался глухой щелчок…. Апчхи! Апчхи! — Смит засмущался и полез в карман за носовым платком.

«Эге! В далёком 1888-ом году, во время убийства второй проститутки, жители окрестных домов слышали грохот, производимый колёсами проезжавшей телеги. В нашем же случае — имел место быть некий глухой щелчок», — скрупулёзно отметил внутренний голос. — «Следовательно, братец, неприятные совпадения и пересечения продолжаются…».

Громко высморкавшись, сержант торопливо запихал носовой платок в карман старенького пиджака и продолжил доклад:

— Я велел эксперту и инженеру оставаться на месте, а сам, сняв пистолет с предохранителя, вышел в технологический туннель. Прошёл метров сто двадцать в одну сторону, после чего развернулся и проследовал в сторону противоположную. Но осмотр никаких результатов не принёс, и я был вынужден вернуться в тупичок…. Через некоторое время инженер-путеец — по фамилии Нецид — заявил, что надо идти к другой подземной нише, мол, необходимо тщательно осмотреть мотодрезину и подготовить её к предстоящим ночным разъездам. Эксперт Камбарова осталась при трупе Марты Терри, а мы с Нецидом отправились к тупику с дрезиной, до которого было примерно триста пятьдесят метров…. Апчхи! Апчхи!

«Какой-то чехословацкий компот намечается», — язвительно хмыкнул внимательный внутренний голос. — «Путеец у нас носит чешскую фамилию, медичка, наоборот, словацкую…».

Воспользовавшись в очередной раз носовым платком, Керри Смит извинительно вздохнул:

— Прошу прощения, но в этих дурацких туннелях достаточно сыро и промозгло. Простыл немного…. Вот, рядом с искомой дрезиной и лежало тело второй мёртвой женщины с перерезанным — от уха до уха — горлом. Причём, очень похоже, что было нанесено два смертельных удара. В новенькой дамской сумочке крокодиловой кожи никаких документов обнаружено не было. Кошелёк и мобильный телефон также отсутствовали…. Плечи и голова трупа были ещё тёплыми. Значит, по логике вещей, убийца не мог далеко уйти. Я — в компании с пистолетом и инженером — старательно побегал по туннелю, но, к большому сожалению, преступника так и не отыскал. После этого по «метрошной» рации связался (мобильная связь там не работает), с ночным дежурным по станции «Майл-Энд» и вкратце рассказал ему о досадном происшествии. Дежурный — в свою очередь — позвонил инспектору Ватсону…. Что ещё? Потом тело погибшей осмотрела и эксперт Камбарова. На животе убитой женщины был обнаружен очень длинный и глубокий разрез. После полуночи увеличились интервалы между проезжавшими электричками. Пользуясь этим обстоятельством я — со всех ног — рванул по основному тоннелю Центральной линии и выбрался на платформу «Майл-Энд». Нарушил инструкции, осознаю и каюсь. Готов понести заслуженное наказание…. Эксперт Камбарова осталась в технологическом туннеле. Инженер Нецид — с минуты на минуту и вместе с мотодрезиной — должен прибыть к платформе, где уже дожидаются санитары из судебного морга, присланные сюда, чтобы доставить тела покойных на поверхность. Доклад закончен. Жду ваших вопросов.

— Какие ещё вопросы? — поморщился мистер Бридж. — Доложено всё грамотно и чётко. Картинка — в общих чертах — понятна. Правда, и подземного тумана хватает…. Каким образом в этом второстепенном туннеле оказалась вторая женщина? Ведь — с самого утра — на края каждой из трёх платформ, где находятся лесенки для спуска в основные туннели, выставлено по два полисмена. Как барышня смогла проскочить мимо них? А, Ватсон? Это же ваши, как я понимаю, подчинённые?

— Не могу знать, — вяло отозвался инспектор. — Надеюсь, что разберёмся, внимательно просмотрев видеозаписи. Виновных выявим и накажем по всей строгости…. Может, уже спустимся по эскалатору на платформу?

— Подождите минутку, — попросила Татьяна. — Смит, а что находилось в дамской сумочке…м-м-м, второго трупа? И сколько лет — визуально — было покойной?

— Ничего существенного обнаружено не было. Только стандартная массажная щётка для расчёсывания волос, прямоугольное треснувшее зеркальце, клетчатый носовой платок и мятая визитная карточка одного известного кадрового агентства. На этом и всё…. Возраст погибшей — в районе сорока лет. Может, немногим больше…

— Понятно. Всё, как и предполагалось…. А в каком состоянии находилась юбка погибшей? Что вы, сержант, мнётесь и смущаетесь, словно целомудренная школьница старших классов? Вы полицейский, или где? Извольте, милейший, доложить по всей форме!

— Слушаюсь, мэм! — Керри дисциплинированно вытянулся в струнку. — Юбка покойницы была задрана. Почти до самой талии. Я автоматически поправил её — до рамок общепринятых приличий…. Этого не надо было делать? Виноват, готов понести строгое служебное взыскание…

— Отставить! — рассерженно прикрикнул сэр Томас и невежливо сплюнул под ноги. — Сплошные совпадения…. Почему же наш «Джек» отошёл от графика убийств Потрошителя из девятнадцатого века? Очередная гадкая загадка…. Ладно, коллеги, спускаемся на платформу. Попробуем разобраться — со всеми возникшими странностями — непосредственно на месте…

На платформе было относительно многолюдно. В противоположных торцах длинного перрона, традиционно заложив руки за спины, неторопливо прогуливались бдительные полисмены. Служащие метрополитена, взобравшись на раздвижные лестницы, старательно закрепляли на стенах подземного вестибюля дополнительные видеокамеры. Рядом со слегка обшарпанной мотодрезиной, из кабины которой высовывалась чья-то усатая приветливая физиономия, о чём-то смешливо перешептывались между собой два молодых широкоплечих парня, облачённые в тёмно-синие форменные комбинезоны. Метрах в пятидесяти от весёлых молодых людей откровенно скучал неприметный тип в чёрном офисном костюме.

— Размещайтесь, коллеги, на лавочках дрезины, — предложил Ватсон, — И гробовщиков в синих комбинезонах пригласите с собой. Мы же со Смитом отойдём на пару минут, — махнул рукой в сторону скучающего неприметного типа, — переговорим с сотрудником, отвечающим за аналитические аспекты расследования.

— Ну-ну, — презрительно улыбнулась Татьяна. — Аналитик, понимаешь, выискался.

— Чем же этот мужичок так тебе не угодил? — поинтересовался любопытный Хантер.

— Мордой лица не вышел. Как с такой пресной и недовольной физиономией можно заниматься эффективным анализом происходящих событий? Откровенный нонсенс. Английский, понятное дело…

Санитары, в руках которых находились чёрные пластиковые рулоны («Скатанные мешки для упаковки трупов», — пояснил внутренний голос), завидев Танины приметные косички-бантики, оживились и, обмениваясь сальными улыбочками, многозначительно захмыкали. Но встретившись со «стальными» взглядами мистера Бриджа и Артёма, молодые люди торопливо стёрли улыбки с лиц и принялись смущённо переминаться с ноги на ногу.

— Расселись — по разным скамейкам — на самой корме транспортного средства, — хмуро велел сэр Генри. — И языки советую прикусить.

— Если что — ноги из задниц вырву с корнем, — пообещал Артём. — Ну, кому сказано? Долго ещё будем сопли жевать?

— Поторопитесь, ребятки, — посоветовал добросердечный Хантер. — Эти двое — дядьки жутко серьёзные. Головы откусят, разжуют и выплюнут. Что характерно, при этом даже не поморщатся…

Следующие несколько минут прошли в полной тишине. Наконец, на дрезину — по короткой лесенке — взобрались Ватсон и сержант Смит.

— Увы, на настоящий момент ничем не могу порадовать, — устраиваясь на скамье и флегматично зевая, негромко сообщил инспектор. — При просмотре вчерашних, извините, уже позавчерашних видеозаписей никого похожего на покойную Марту Терри пока не обнаружено. Следовательно, нет и подозреваемого в её убийстве. К изучению же видеозаписей по второму печальному эпизоду мои ребята ещё не приступали…. По какому маршруту двигаемся, сэр Томас? Начнём с первого трупа?

— Не стоит, — сердито подёргав бакенбардами, известил мистер Бридж. — Ведь, насколько я понимаю, все стандартные процедуры — на месте первого преступления — уже завершены? Вот, и Смит подтверждает, кивая головой…. Возле «боковушки», где находится тело Марты Терри, пусть дрезина притормозит и могильщики, — небрежно мотнул головой в сторону смущённых и слегка испуганных санитаров, — займутся выполнением прямых должностных обязанностей. Мы же проследуем на место совершения второго преступления…. Кстати, а кто сейчас…э-э-э, присматривает за нашими покойницами?

— Как я уже докладывал, эксперт Камбарова, — дисциплинированно поднимаясь на ноги, сообщил сержант Смит. — Ей велено — целенаправленно курсировать туда-сюда. То есть, от одного объекта к другому. Но сосредоточиться, главным образом, на втором трупе. У Линды, извините, у эксперта Камбаровой при себе имеется табельное оружие и карманный фонарик…. Разрешите, я пройду к кабине мотодрезины и объясню инженеру Нециду — относительно предстоящего маршрута?

Вскоре громко — сытым тигром из зоопарка — заурчал двигатель, ещё через полминуты дрезина, предварительно вздрогнув всем корпусом, на малой скорости проследовала вдоль платформы и въехала в основной туннель Центральной линии.

«Редкие огоньки жёлто-белых фонарей, между которыми — примерно — метров пятьдесят-шестьдесят», — принялся монотонно комментировать внутренний голос. — «Промелькнул тёмный прямоугольный щит. За ним, очевидно, находится некая металлическая дверь — секретного назначения, понятное дело. Ещё один маскировочный щит, ещё…. Так, сворачиваем в другой туннель. Рельсы — по крутой дуге — пошли под уклон. Перемещаемся, ясный Ист-Энд, на нижний подземный уровень…. Снова двигаемся по горизонтальной поверхности. Развилка. Повернули в левый туннель. Ага, справа наблюдается солидная металлическая решётка. Теперь — слева. За ними, наверняка, и расположены некие секретные складские объекты, относящиеся к военному ведомству…. Да, здесь можно легко заблудиться. Если, конечно, заранее не знать дороги. Следовательно, современный «Потрошитель», действительно, хорошо знаком с подземной начинкой «Майл-Энд» — как со своими пятью пальцами.… А рельсовые стрелки, похоже, переведены уже заранее. Ах, да, дрезина-то следовала из технологического тупичка к платформе тем же самым путём…. Кстати, а почему это наша несравненная Татьяна Сергеевна такая тихая? Молчит, понимаешь, изображая из себя испуганную полевую мышку. Что-то замышляет? Устала, измученная ранним токсикозом ?[4]

— Что с тобой, амазонка? — прошептал Артём на ухо жене. — Молчишь всё и молчишь…. Плохо себя чувствуешь?

— Не волнуйся, милый, — также тихо ответила Таня. — Просто немного задумалась. О чём? Пытаюсь хоть как-то разобраться с многочисленными и разноплановыми версиями, которых в моей затуманенной голове — на данный конкретный момент — великое множество. Роятся, как пчёлы в улье…. Я тебе потом всё расскажу, хорошо? А сейчас, пожалуйста, не надо меня отвлекать. И, ради Бога, не обижайся…

Наконец, дрезина остановилась возле очередного ответвления.

— Вылезайте, господа санитары! — строгим голосом велел сержант Смит — У вас имеются при себе карманные фонарики? Молодцы! Идите по этой «боковушке», в тупике — на раскладушке — увидите женский труп. Аккуратно пакуйте его в мешок, подтаскивайте сюда и ожидайте нас. С мёртвым телом попрошу обращаться максимально бережно и почтительно. Головой отвечаете! Вопросы? Выполнять. Эй, Нецид! Трогай к следующему объекту! Что? Нет, в «боковик» заезжать не надо. Затормози перед стрелкой, только фары не туши…

Вдалеке замаячило крохотное жёлтое пятнышко.

— Это Линда нас встречает, — печально вздохнув, с непонятными интонациями в голосе сообщил Смит.

— Имеет место быть незаживающая душевно-сердечная рана? — мягко поинтересовалась Татьяна.

— Слава Богу, до этого не дошло. Во-первых, мисс Камбарова выше меня на целую голову. Во-вторых, моложе на пятнадцать лет. В-третьих, — боязливо покосился на сэра Томаса, — существуют и…м-м-м, всякие другие специфические обстоятельства…

Дрезина, предварительно вздрогнув, замерла. Двигатель резко сменил тональность, запиликав тонко и нежно, словно добрый деревенский сверчок за старенькой печкой.

На рельсах — в свете фар мотодрезины — стояла высокая черноволосая девушка, одетая в стильный джинсовый светло-голубой костюмчик.

«Вот, так краля!», — будучи тонким ценителем женской красоты, восхитился внутренний голос, — «Натуральная модель с парижского подиума, девяносто-шестьдесят-девяносто. Ноги, что называется, растут от самых ушей. Грудастенькая такая, и на мордочку лица смазливая. Да, у низкорослого сержанта, бесспорно, нулевые шансы, спора нет…».

Голень ноги ощутила болезненный пинок, и Танин голос — с обманчиво-медовыми интонациями — тихо-тихо попросил:

— Милый, заканчивай так похотливо пялиться на эту английскую красотку со словенскими корнями. Добром прошу…. Давай-ка, слезай с дрезины и подай мне руку. У нормальных и честных людей принято — ухаживать за беременными жёнами с тройным усердием, не обращая — при этом — никакого внимания на посторонних длинноногих девиц…

Когда вся команда — кроме машиниста-инженера Нецида — оказалась на железнодорожном, то есть, на «метрошном» полотне, мистер Бридж, не тратя времени на приветствия, велел:

— Ну, эксперт Камбарова, докладывай о достигнутых результатах. Только о количестве страшных ран, обнаруженных на теле второй покойницы, можешь не упоминать. Сержант уже озаботился.

— Доброго вам утра, леди и джентльмены! — проигнорировав невежливость высокопоставленного чиновника из МИ-6, приветливо поздоровалась девушка, после чего задумчиво уточнила: — Значит, про раны-разрезы рассказывать не надо? А о чём же тогда? Видите ли, никаких отпечатков пальцев, как и в первом случае, обнаружено не было…. То бишь, докладывать-то, собственно, и нечего. Кто-то ловко и безжалостно перерезал тётеньке горло, она сразу же и умерла. Потом неизвестный злодей умело вспорол трупу живот. Вот, собственно, и всё. Фотографирование — в должном объёме — произведено, протоколы и прочие бумажки, предусмотренные регламентом, написаны…

— А эту женщину…у-убили именно здесь? — громко сглотнув слюну и слегка заикаясь, спросил Хантер. — Может, …м-м-м, труп принесли сюда из д-другого места?

«Готов, голубчик! Однозначно — спёкся!», — понимающе фыркнул язвительный внутренний голос. — «Влюбился наш Женечка — с первого же взгляда. Причём, судя по характерному заиканию, влюбился всерьёз…. Велики ли шансы у старшего лейтенанта ГРУ? Вопрос, что называется, риторический. Впрочем, наш Хантер — паренёк видный из себя: высокий, симпатичный, с модным белобрысым ёжиком на умной голове. Да и плечи у Евгения — за время службы в «АнтиМетро» — стали заметно шире…».

Изобразив на лице лёгкое удивление, сексапильная черноволосая девица засомневалась:

— Зачем же переносить мёртвую шлюшку — по технологическим подземным туннелям — с места на место? Впрочем, у маньяка могут быть свои причуды и привычки, непонятные нормальным людям…

— Эксперт Камбарова, прекращайте кокетничать с молодым человеком, — вмешался в разговор инспектор Ватсон. — Извольте чётко ответить на поставленный перед вами вопрос. Итак, где была убита неизвестная женщина? В тупике, где стояла мотодрезина? Или же в другом месте?

— Девяносто девять процентов, что в тупичке. Там столько крови натекло, что все другие варианты — крайне маловероятны.

— Извините, а на какой в-вариант вы…м-м-м, отводите один п-процент? — продолжил изображать из себя заику Хантер. — П-просто интересно…. Меня, кстати, з-зовут Хантером. То есть, Евгением…

— Называйте меня Линдой, — лукаво и понимающе улыбнувшись, разрешила девушка. — Один процент? Ну, если рассуждать чисто теоретически…. Допустим, что убийство было совершено в другом месте, вернее, где-то рядом. Это очень важный момент…. Злодей от души поработал ножом и минут пять-семь подождал, чтобы стекла основная кровь — с такими глубокими и широкими разрезами на горле и на животе озвученного времени вполне достаточно. После этого наш душегуб запихал мёртвую женщину в специальный мешок, тщательно застегнул молнию и, взвалив мешок с телом на богатырское плечо, притащил страшный груз в тупичок, где и находилась дрезина. Потом, опустив мешок на землю, расстегнул молнию, аккуратно извлёк ещё тёплый труп и пристроил его — в художественном беспорядке — на заранее выбранное место.… Затем он вытащил из карманов пару пластиковых двухлитровых бутылок, заполненных (заранее, понятное дело), свежей человеческой кровушкой, отвинтил крышечки и — с большим знанием дела — вылил-разлил содержимое бутылочек — куда надо…. Примерно такой нестандартный вариант. Других я что-то не наблюдаю….

Пробурчав сквозь зубы что-то неразборчивое, мистер Бридж скомандовал:

— Прекращаем заниматься теоретическим словоблудием, и приступаем к сугубо практическим делам. Эксперт Камбарова, проводите-ка нас к месту совершения преступления. Господа, доставайте и включайте карманные фонарики. Если, естественно, они у вас есть…. Видите ли, между вторым и третьим убийством, совершёнными Джеков Потрошителем в 1888-ом году, интервал был гораздо меньшим, чем между первым и вторым. Понимаете, о чём я вам толкую? Худо у нас со временем. Особенно, учитывая тот факт, что наш «Джек» горазд на внеплановые ускорения…

Глава четвёртая

Подозрительная решётка и скромный ужин

Фонарики, как это и не странно, имелись у всех.

«Что же тут странного?», — надменно поморщился самовлюблённый внутренний голос. — «Похоже, что здесь собрались — поголовно — настоящие и тёртые профессионалы. Профессионалы? А на какие — конкретно — Конторы трудятся данные тёртые профессионалы? Взять, к примеру, ту же роковую красотку Камбарову…. Она, насколько я понимаю, является широкопрофильным экспертом Скотланд-Ярда. А заметил, братец, какого смущённого «косяка» дал сержант Смит в сторону сэра Томаса, говоря о Линде? Вполне вероятно, что она имеет самое непосредственное отношение к службе МИ-6. Так сказать, засланный казачок в полицейском стане…

Команда подземных сыщиков, выстроившись в две цепочки и освещая себе путь лучами разномастных карманных фонариков, уверенно продвигалась по боковому ответвлению.

— Коридор — с правой стороны от рельсов — однозначно расширяется, — заметил Хантер, возглавлявший одну из цепочек и напрочь позабывший о недавнем заикании. — Почему? Для чего?

— В этом конкретном тупике мотодрезины не только отстаивались, но и проходили полноценное техобслуживание, — охотно пояснила Линда, шагавшая рядом с Женькой. — А в случае возникшей необходимости здесь осуществлялся и первичный ремонт транспортных средств. Для этого, естественно, необходим определённый простор. Хотя бы для того, чтобы было, где складировать запасные части и необходимый инструмент. Не говоря уже о бочках с соляркой и канистр с машинным маслом…. Вот, мы уже и пришли. Видите — свежие масляные пятна между рельсами? На этом месте и стояла наша мотодрезина. А чуть дальше, рядом со стеллажом с запасными подшипниками, и лежит искомый труп. Как говорится, прошу любить и жаловать…. На пустом же фанерном ящике разложены протоколы осмотра и мой цифровой фотоаппарат. Желающие могут ознакомиться — со всеми бумажными и фотографическими материалами.

— Впечатляющая панорама, — чуть дрогнув голосом, сознался Хантер. — Крови, честно говоря, хватает. Даже — на мой профессиональный взгляд — в лёгком избытке…

— Не толпитесь, коллеги! Позвольте пройти начальству! — возмутился мистер Бридж. — Стоят тут, нежно прижимаясь плечиками.… Да, уж, как говорится, изысканная картина маслом…. Что вы думаете, мистер Белов, по этому поводу?

— Низенькая, чуть полноватая крашеная блондинка, причём, однозначно-бальзаковского возраста. Не более того. Ничего особенного и интересного, если смотреть правде в глаза.

— Не согласна! — отодвигая мужа в сторону, заявила Таня. — Как это — ничего особенного? Перед нами — классический образчик незабвенного стиля «аля Мерлин Монро». Женщины такого типа — даже в преклонном сорокалетнем возрасте — пользуются неизменным успехом у мужчин. Не у всех, конечно, а только у мужичков и юношей определённых мировоззренческих настроений-ощущений. То есть, выражаясь по-научному, у потенциальных клиентов, принадлежащих к узконаправленным потребительским группам-нишам…. Интересуетесь, дорогой сэр Томас, кто — конкретно — входит в эти потребительские ниши?

— Никоим образом, наимудрейшая и дальновидная леди Сталкер. Я прекрасно понял всю глубину вашей мысли. И, более того, легко предвижу и далеко-идущие выводы, которые — сто пятьдесят процентов из ста — последуют в самое ближайшее время…

— Тем не менее, выскажусь более конкретно и развёрнуто. Всё же, моя девичья фамилия — «Громова». А это ко многому обязывает…. Итак, женщины (облегчённого поведения, ясная лондонская ночка), принадлежащие к данному разряду-классу, вызывают повышенный интерес…. Во-первых, у успешных и популярных политиков в самом соку. Характерный тому пример — всем известный Джон Кеннеди. Во-вторых, со стороны прыщавых и глупых подростков — всех национальностей и цветов кожи. В-третьих, у престарелых армейских генералов. В-четвёртых, у высокопоставленных сотрудников различных спецслужб…. Мне продолжить оглашение перечня?

— Спасибо, но вполне достаточно, — тихим и бесцветным голосом, в котором явственно ощущались нотки тоскливой обречённости, известил мистер Бридж. — Не обижайтесь, дамы и господа, но я уже слегка сожалею о том, что согласился работать-сотрудничать с русской группой. По многим причинам, о которых я — с вашего разрешения — умолчу…

«Чего же тут непонятного? Держишь нас за наивных и доверчивых дурачков?», — возмутился прозорливый внутренний голос. — «Втюрился, понимаешь, без памяти в нашу неповторимую Татьяну Сергеевну, а теперь ещё и ерундой занимается. Мол, по многим причинам, о коих умолчу…. Пшол вон, старый бесстыжий пёс! Братец, накати-ка этому влюблённому индюку, украшенному рыжими бакенбардами, в наглый бульдожий глаз. Ей-ей, стоит…».

Артём, с минуту помявшись-подумав, спросил:

— А что мы будем делать дальше? Чем, собственно, займёмся? Ну, поглазели на женский блондинистый труп в стиле «аля Мерлин Монро», здесь моя наблюдательная супруга полностью права. Дело-то, в общем, понятное и привычное. Что из того? Посмотрели, ясные фары мотодрезины. Прониклись увиденным…. Делать-то что будем, а?

— Надо подумать, — смущённо промямлил сэр Генри. — Часа два с половиной у нас ещё есть. Походим немного по технологическому туннелю, присмотримся, вдруг — что….

После неловкой паузы Таня объявила — с фамильными «громовскими» нотками в голосе:

— Предлагаю, уважаемые соратники, следующие рутинные мероприятия. Сейчас дрезина следует к технологической нише, где был обнаружен первый труп. Забирает санитаров, мешок с телом и возвращается сюда. Только — в обязательном порядке — пусть проезжает за стрелку…. Интересуетесь, мол, для чего — за стрелку? Особо сообразительным — объясняю. Для того, чтобы осмотреть подозрительную металлическую решётку, расположенную между двумя «боковушками», где произошли убийства…. Опять непонятно? Если дрезина остановится до стрелки, то нам будет не протиснуться — между ней и стенками туннеля…. Доехало — на этот раз?

— По поводу «не протиснутся», безусловно, «доехало», — послушно подтвердил Ватсон. — Но, леди Татьяна, для чего вам понадобилась вышеупомянутая решётка? Насколько я знаю, военные чины уже лет пятнадцать-двадцать как не появлялись в наших подземных краях. Если мне не верите, то спросите у сэра Томаса…

— Надо будет — обязательно спрошу, — жёстко отрезала Татьяна. — Причём, без подсказок всяких мутных личностей, типа — «ни рыба, ни мясо»…. Что так удивлённо таращимся? Смысл последней фразы непонятен? Ничего, нажалуюсь — куда надо — в секунду дойдёт…. Ладно, инспектор, не обижайся. Извини, пожалуйста. Нервишки слегка шалят. Вот, и сорвалась…. Впрочем, беременным женщинам — лёгкая горячность — простительна. Не так ли? Касаемо железной решётки. Обязательно надо с ней разобраться. Чисто на всякий случай.

— Полностью поддерживаю старшего лейтенанта, — авторитетным голосом заявил Артём. — Глухой щелчок был слышен?

— Был, — подтвердила Линда.

— Поэтому и надо осмотреть упомянутый объект. Знаю я данный тип защитных решёток. Они, заразы, как раз, и закрываются — с глухим щелчком-звяком…

Дрезина — с характерным перестуком — проехала за заранее переведённую стрелку и остановилась.

— Мисс Камбарова, проводите, пожалуйста, санитаров ко второму трупы, — сонным и равнодушным голосом попросил инспектор Ватсон.

— Почему именно я? — возмутилась Линда. — Мне тоже хочется посмотреть на подозрительную решётку, сфотографировать там всё…

— Отставить! — прикрикнул сэр Томас. — Разве, мисс Камбарова, вы являетесь сыщиком? Насколько я осведомлён, ваша должность именуется несколько иначе. А именно, «эксперт широкого профиля, включая обязанности патологоанатома». Верно? Я ничего не путаю? Спасибо…. Вот, и выполняйте, пожалуйста, прямые должностные обязанности. То есть, сопроводите санитаров к трупу крашеной блондинки и проследите, чтобы они обращались с телом аккуратно и бережно. Фотоаппарат же отдайте инспектору Ватсону. Он, как мне помнится, увлекается этим делом и даже выставляет свои фотоработы на различных полупрофессиональных выставках…

Прутья металлической решётки были покрыты толстым слоем лохматого мха, бело-голубой плесени и неправдоподобно-густой паутины. Чуть правее, на бетонной стене туннеля масляной белой краской было аккуратно выведено — «А-317».

— Сразу видно, что к решётке уже долгие годы никто даже близко не подходил, — разочарованно хмыкнул мистер Бридж и, нервно подёргав крыльями носа-картошки, дополнил: — Пахнет полной безысходностью и вековой заброшенностью…. Кстати, скорее всего, открыть эту решётку уже не представляется возможным. То есть, конечно, можно, но только с помощью газового резака или же взрывчатки.

— Почему вы так считаете? — спросил Артём.

— Это — щель электронного замка, куда надо вставлять специальную пластиковую карточку-ключ. Причём, такие карточки — для каждого аналогичного подземного объекта армейского назначения — выпускались в строго-ограниченном количестве. Как правило, не более пяти-семи…. А, вот, это — дополнительный цифровой замок. Как видите, надо — с помощью специальных колёсиков — набрать три буквы латинского алфавита и шесть цифр. Причём, у тех, кто знал секретный шифр, не было электронных ключей. А обладатели специальных пластиковых карточек, как легко догадаться, не знали шифра. Следовательно, такую решётку можно отомкнуть только вдвоём, совместными усилиями отнюдь непростых людей…. Инспектор Ватсон утверждает, что специалисты военного ведомства уже пятнадцать-двадцать лет не посещали данные подземные выработки. За это время и электронные ключи могли сломаться-потеряться, да и люди, знавшие секретный шифр, умереть. Например, от элементарной старости.

— Что находится за замшелым препятствием? И из какого материала сделаны прутья решётки?

— Естественно, очередной подземный коридор, который завершается бронированной дверью, запертой на три-четыре надёжных замка. Про материал, из которого изготовлены прутья, ничего сообщить не могу. Скорее всего, какая-нибудь особо прочная сталь, прошедшая специальную обработку-закалку.

— А что размещено за бронированной дверью?

— Да всё, что угодно. Фантазия у британских военных — на удивление богатая. Это я вам заявляю со всей ответственностью, будучи опытным сотрудником МИ-6 — уже с тридцатилетним стажем…

Татьяна присела рядом с решёткой на корточки.

— Будьте осторожнее, беременный старший лейтенант, — язвительно улыбнувшись, посоветовал сэр Томас. — Во-первых, можете — ненароком — испачкать ваши приметные и симпатичные банты. А, во-вторых, из-за толстых заплесневелых прутьев может неожиданно высунуться мерзкое и липкое щупальце неизвестного подземного монстра, да и дёрнуть вас за косичку…

— Ой, боюсь-боюсь, — притворно забеспокоилась Таня, а через три-четыре секунды заявила: — Очень похоже, что данное запорное приспособление — совсем недавно — отпирали.

— Почему вы так решили? На основании чего?

— Нижняя горизонтальная планка решётки оснащена крупными шарикоподшипниками, на которых вся конструкция и «ездит» по широкому направляющему пазу. Сам паз, по идее, должен быть покрыт толстым слоем многолетней тёмно-серой пыли. А что мы наблюдаем? Лишь блестящую и чистую поверхность…. Как вы, джентльмены, объясните сей казус?

— Действительно, пыль отсутствует, — флегматично хмыкнув, подтвердил инспектор Ватсон. — Вместе с тем, кнопки цифрового замка покрыты светло-жёлтыми нитями лишайника. Причём, нити лишайника нигде не повреждены. Следовательно, на кнопки давно не нажимали. Пару-тройку лет, как минимум.

— Но направляющий паз-то — чистый. Без единой пылинки.

— Зато на кнопки — не нажимали.

— А куда, интересно, подевалась пыль из паза?

— Сдуло, естественно. В местных туннелях сквозняков хватает. А может, направляющий паз изготовлен из специального материала, к которому пыль, и вовсе, не пристаёт…

— Прекращайте спорить, непримиримые оппоненты, — велел мистер Бридж. — Это, всё равно, ни к чему не приведёт…. Мы, пожалуй, поступим следующим образом. Джон, расчехляй фотоаппарат и пощёлкай тут от души. Потом, уже поднявшись наверх — для очистки совести и ради соблюдения порядка — я напишу запрос и, приложив фотографии, направлю его в Министерство обороны. Мол, так и так, объясните-ка нам, заслуженные и уважаемые генералы — хотя бы в общих чертах — назначение секретного объекта А-317, а также сообщите дату, когда запорная решётка открывалась в последний раз…. Посмотрим, что нам ответят. Впрочем, я не верю, что это может принести реальную пользу…. Всё, уважаемые коллеги, на сегодня завершаем наши подземные изыскания. Возвращаемся к мотодрезине, рассаживаемся, следуем на станцию «Майл-Энд», поднимаемся на земную поверхность и разъезжаемся по домам…

Раздалось тоненькое мелодичное пиликанье.

— Слушаю! — поднеся к уху солидный чёрный брусок рации, оснащённый короткой толстой антенной, откликнулся Керри Смит. — Повторите, пожалуйста, ещё раз…. Вас понял, спасибо. Роджер!

— Что там ещё, сержант? — нахмурился сэр Томас. — Очередные неприятные новости?

— Так точно! Ночной дежурный с «Майл-Энд» предупреждает, что рядом с наземным вестибюлем станции, несмотря на ночное время, шастают репортёры и журналисты. Более того, замечена и машина одного из частных телеканалов. Что будем делать?

— Предлагаю — прокатиться до станции «Бетнал-Грин», — беззаботно и заразительно зевнув, высказался инспектор Ватсон. — Мы со Смитом и мисс Камбаровой отправимся в офис и — по горячим следам — проведём рабочее совещание. Да и нашим русским друзьям от «Бетнал-Грин» — до их казённых квартир — несколько минут пешком…

— Согласен. Пусть будет по-вашему, — пробурчал мистер Бридж. — Сержант Смит, свяжитесь, пожалуйста, с дежурным по стации «Майл-Энд». Пусть моя машина и «труповозка» следуют к «Бетнал-Грин».

Пространство возле кабины мотодрезины было занято трупами, упакованными в чёрные пластиковые мешки.

— Придётся усаживаться плотно-плотно, — известила эксперт Камбарова. — Впрочем, всем — в любом случае — не поместиться.

— Всё получится, — заверил Артём. — Леди Татьяна, к примеру, устроится у меня на коленях.

— А мои колешки, милая и очаровательная Линда, всегда к вашим услугам, — оживился Женька. — Более того, почту, так сказать, за великую честь…

— Ваше любезное приглашение, мистер Хантер, принимается. Причём, принимается с удовольствием….

В четыре тридцать утра все участники подземных ночных бдений оказались на земной поверхности, рядом с вестибюлем станции «Бетнал-Грин». Когда специализированная тёмно-коричневая машина с белым крестом на боку — вместе с мёртвыми женскими телами и жизнерадостными санитарами — укатила, Артём поинтересовался:

— А какие у нас планы на дневное время?

— У всех, естественно, разные, — насмешливо пошевелив рыжими бакенбардами, ответил мистер Бридж. — Мне, скорее всего, придётся — бесконечное количество часов — провести в высоких начальственных кабинетах, отдуваясь за всю честную компанию. Инспектор Ватсон и его подчинённые будут выяснять личность второй покойницы, а также, отчаянно отбиваясь от назойливых журналистов и настойчивых репортёров, старательно изучать «метрошные» видеоматериалы. Вы же, уважаемые русские коллеги, занимайтесь — чем сочтёте нужным. Отпускаю вас, что называется, в свободное плавание. То бишь, будете у нас вольными художниками. Ну, как российский футболист Андрей Аршавин — в лондонском «Арсенале»…. Впрочем, если я правильно запомнил, леди Татьяна хотела заняться серьёзной и кропотливой аналитической работой? Никоим образом не возражаю. Наоборот, приветствую…. Если возникнет необходимость рабочей встречи или, допустим, проведения экстренного совещания, то я сообщу об этом. Естественно, мне известны номера ваших мобильных телефонов. И вы мне, в свою очередь, можете звонить, — протянул скромную визитную карточку.

— И мою визитку возьмите, — вальяжно процедил Ватсон. — Ещё одно. Обязательно зайдите завтра — уже ближе к вечеру — на наш опорный пункт, расположенный в торце Музея детства. Вам выдадут суточные…. Будем прощаться? До скорой встречи, дамы и господа.

— Может, надо выставить в технологическом туннеле, где произошли убийства, постоянные полицейские посты? — запоздало предложил Хантер. — Ну, чисто на всякий пожарный случай…

— Вполне разумное и полезное мероприятие, — одобрил сэр Томас. — Обязательно включу ваше предложение, старший лейтенант, в расширенный комплексный план. А как только означенный план будет утверждён руководством, так и с постами разберёмся…. Ещё раз, мои беспокойные русские друзья, спокойной вам ночи!

Артём, Таня и Хантер, огибая большой ухоженный сквер и переходя от одного уличного фонаря к другому, пошли в стороны неприметного пятиэтажного дома под тёмно-коричневой черепицей.

«Заметил, братец, какая у нашего инспектора Ватсона — приметная визитная карточка? Вся в золотых рамочках и завитушках, а сам текст и номера телефонов нанесены серебряной краской. Люди, имеющие такие навороченные визитки — по утверждениям опытных психологов — являются отвязанными карьеристами. Интересная деталька, право слово…. Романтический карьерист, страдающий лёгкой паранойей? Чем не подозреваемый «номер один»? Правда, ко второму трупу он — по крайней мере, лично — не имеет прямого отношения. Непосредственно во время совершения этого убийства инспектор беззаботно гулял с нами по ночному Ист-Энду…. А как тебе понравился воздушный поцелуй, который — при прощании — красотка Линда Камбарова послала Хантеру? Ох, не к добру это, честное слово…. Во время недавнего посещения славного Буэнос-Айреса служба «АнтиМетро» потеряла Лёху Никоненко. Влюбился майор — до потери пульса — в тамошнюю рыжеволосую бестию, женился и, подав рапорт об отставке, остался в Аргентине [5]. Теперь, понимаешь, черноволосая англичанка старательно окучивает старшего лейтенанта Кузнецова. Смотри, братец, как бы генерал-лейтенант Громов не осерчал, мол: — «Так и не научился ты, подполковник Белов, вдумчиво работать с подчинёнными и эффективно беречь списочный состав. Не видать тебе, легкомысленному разгильдяю, полковничьих звёздочек на погонах — как собственных лопоухих ушей…».

Швейцар-консьерж — мужчина высокий и сухощавый, с кривым тёмно-багровым шрамом на левой щеке — был бодр и весел, как будто дело происходило не поздней ночью, когда всем нормальным людям полагается спать, а белым днём — в предвкушении сытного обеда и парочки кружек свежего светлого пива.

— Проходите, леди и джентльмены! Будьте как дома! — радостно объявил консьерж. — К вашему визиту всё давно приготовлено. Чистое постельное бельё найдёте в прикроватных тумбочках. Полотенца и банные халаты — в ванных комнатах. В подвале дома имеется дельный тренажёрный зал и отличная финская сауны. Если надумаете — могу включить в любой момент…. Пока не надо? Тогда, уважаемые гости, спокойной ночи!

Поднявшись на четвёртый этаж, Артём, протянув Кузнецову ключ, напутствовал подчинённого:

— Держи, старший лейтенант. Будешь проживать в квартире за номером девять, в Индии эта цифра считается «счастливой». Мы же с супругой поселимся в соседней квартирке, восьмой — по здешней нумерации…. Смотри, Евгений, не вздумай водить в служебную хату смазливых и легкомысленных девиц. Узнаю — белобрысую голову оторву, разжую и, не поморщившись, выплюну…

— Скажете тоже, господин подполковник! Какие ещё девицы? — искренне возмутился Хантер. — Кстати, может, мне завтра стоит — плотно пообщаться с мисс Камбаровой? В смысле, сугубо в рамках расследуемого дела? Подробно расспрошу о мелких деталям, узнаю о свежих версиях и о ближайших оперативных планах Скотланд-Ярда…. Так как, можно?

— Нельзя, — отрицательно помотал головой Артём. — Очень похоже на то, что данная черноволосая красавица работает на МИ-6.

— Да, ладно, командир! Это вы откровенно перебарщиваете…. А если даже и работает? Что с того? Значит, разживусь достоверной информацией о ближайших оперативных планах хвалёной МИ-6. Это же не будет лишним? Глядишь, пригодится на будущее…

— Давайте — по поводу мисс Камбаровой — проконсультируемся с Конторой? — ободряюще подмигнув Хантеру, предложила Татьяна. — Я, всё равно, сейчас буду сочинять рапорт для руководства — по третьему варианту — о событиях сегодняшнего дня, запрашивать всякую и разную полезную информацию. Вставлю, между делом, в текст дополнительный вопрос: — «Мол, целесообразно ли — входить в контакт с потенциальной сотрудницей МИ-6? И на сколько вышеупомянутый контакт может быть плотным? В плане, до каких границ и пределов?». Пусть мудрое начальство и решает. У него колокольня высокая и информированность гораздо лучше нашей.

— Согласен, — махнул рукой Артём. — Запрашивай, амазонка…. Кстати, настоятельно советую — впредь, до отдельного приказа, находясь на территории данного дома — воздерживаться от обсуждения служебной тематики. Сэр Томас, конечно же, обещал, мол, «жучков» здесь нет, но проверить данное утверждение пока не предоставляется возможным. Вот, когда из Учебного центра привезут наши вещички, тогда и определимся — с правдивостью и искренностью высокопоставленных деятелей из легендарной МИ-6…

Их квартира оказалась маленькой, но чрезвычайно уютной.

— С одной стороны, ничего лишнего. То бишь, сплошной минимализм, — прокомментировала Таня. — А, с другой, чувствуется…м-м-м, некое тепло. Очевидно, дизайнер трудился с душой. И эти цветастые полосатые половички в прихожей — прямо как на даче у дядюшки Виталика…. Тёма, давай, я наскоро приму душ, а уже потом займусь эпистолярным жанром? А ты, любимый, озаботься, пожалуйста, всякими бытовыми вопросами. Кровать застели, сооруди что-нибудь на ужин. Я проголодалась — как два десятка красных койотов из весенней аргентинской пампы…

Артём достал из прикроватной тумбочки комплект постельного белоснежного белья.

«Как приятно пахнет!», — восхищённо зацокал внутренний голос, считавший себя законченным эстетом. — «Горной лавандой, лесной земляникой и мёдом диких пчёл. А простыня и наволочки даже слегка накрахмалены. Вот, что значит — английский махровый консерватизм, обожающий старинные традиции…».

Старательно застелив широкую старомодную кровать, он прошёл на крохотную кухоньку и распахнул дверцу светло-салатного однокамерного холодильника, на верхней горизонтальной плоскости которого располагалась стандартная деревянная хлебница.

«Да, выбор откровенно небогат. В благословенной и хлебосольной Аргентине — в аналогичных ситуациях — продуктовый ассортимент был не в пример разнообразнее и шире.…Значится, мы имеем: тощую жареную курицу, старательно завёрнутую в пищевую фольгу, две упаковки толстых сарделек, длинный брусок подкопчённого жирнющего бекона, пластиковую коробочку с ливерным паштетом, четыре средних по диаметру пиццы, два десятка крупных тёмно-тёмно-коричневых яиц, картонный пакет с обезжиренным молоком и восемь жестяных банок с томатным супом. Негусто. И это называется: — «Холодильник забит под самую завязку»? Вот же, жмоты копеечные! Впрочем, наверное, во всём виноват мировой финансовый кризис…. Ага, баночное пиво и две бутылки вина. Ну, блин английский! Пиво только тёмное, а вино, и вовсе, болгарского производства. И здесь, ухари, умудрились сэкономить…. Ладно, братец, открывай-ка пивко. Так и быть, попробуем…. А, знаешь, вполне даже и ничего. Слегка — по вкусу и запаху — напоминает знаменитейшее российское пиво «Охота крепкое». Как говорится, а на берег мы всегда сходим — с охотой…».

Артём не стал тратить времени на полноценную готовку и ограничился тем, что по-простому разогрел в микроволновке две пиццы с шампиньонами и ветчиной. После этого он отнёс в комнату и расставил на квадратном обеденном столе, застеленном симпатичной цветастой скатертью, две тарелки с пиццей, три банки с пивом, открытую бутылку с красным вином и два высоких бокала. Присовокупив посеребрённые вилки-ножи, он критическим взглядом оглядел получившийся натюрморт и, довольно хмыкнув, позвал жену, которая, завернувшись в огромный махровый банный халат, увлечённо стучала подушечками пальцев по клавиатуре ноутбука:

— Алмазная донна, заканчивай эпистолярные изысканья. Кушать подано! Даже имеется болгарское винишко — с насквозь знакомым названием — «Медвежья кровь». Только помни, что беременным дамам нельзя излишне увлекаться алкоголем. Как советуют строгие доктора — не более ста пятидесяти грамм сухого красного вина за сутки.

— Начиная, любимый, без меня, — отозвалась Татьяна. — Отправлю подружке электронное письмо и присоединюсь…

Вяло поковыряв вилкой пиццу и выпив ещё одну банку пива, он понял, что засыпает.

«Пора, братец, в койку», — заразительно зевнул смертельно-усталый внутренний голос. — «Завтра, наверняка, предстоит непростой денёк, полный разнообразных коллизий и неожиданных сюрпризов…».

Артём поднялся на ноги, подошёл к компьютерному столику и, заглядывая через плечо супруги, прочёл про себя текс, отображённый на мониторе ноутбука: — «Здравствуй, дорогая моя подружка Катенька! Пишу тебе уже шестое письмо. Или же — девятое? Запамятовала. Видимо, приближается старость. Не забыла, надеюсь, сколько годков мне исполнилось совсем недавно? Здесь достаточно тепло, днём было на уровне двадцати трёх градусов, а сейчас на девять градусов прохладней. Завтра обещают двадцать четыре и лёгкий ненавязчивый дождь…. Сегодня гуляли по городу. Практически три часа. А, может, и все четыре. Наш гид очень интересный дяденька, примерно пятидесяти пяти лет от роду, ростом — около ста семидесяти восьми сантиметров. По физиономии видно, что в молодости он был записным бабником и повесой…. По поводу твоего первого и второго вопроса. Я, пожалуй, воздержусь от однозначных ответов. Надо покопаться в архивах…».

«Усердно кропает рапорт на Виталия Павловича, зашифрованный по третьему варианту», — понимающе вздохнул сонный внутренний голос. — «А ты, братец, так и не удосужился — освоить эту полезную премудрость. Вот, уйдёт наша незаменимая Татьяна Сергеевна в декретный отпуск — что тогда будем делать, а? Ладно, пошли спать. Как говорится, утро вечера мудренее…».

Глава пятая

Тревожный сон и основная версия

Артём бодро шагал по хорошо-натоптанной тропе, с правой стороны от которой простирались холмистые, практически бескрайние изумрудно-зелёные поля, а с левой — ненавязчиво шумела ветвями молодая берёзовая рощица.

Естественно, видеть себя со стороны он не мог, так как — по утверждению авторитетных психиатров — нормальный человек не может во сне наблюдать за самим собой — как за неким посторонним персонажем. Тем не менее, Артём чётко осознавал, что это именно он идёт по широкой тропинке, направляясь…. Куда, собственно? Наверное, на встречу с Таней. А куда ещё может следовать молодой мужчина, по уши влюблённый в собственную жену, которая — помимо всех прочих многочисленных достоинств — является ещё и беременной?

Вокруг безраздельно царствовало раннее и невероятно-умиротворяющее августовское утро. Жёлто-белёсое, ещё сонное и прохладное солнышко лишь совсем недавно выбралось из-за далёкой линии горизонта. Над головой ненавязчиво висело безоблачное голубое небо, в котором кружили-мелькали, мелодично посвистывая, бодрые английские жаворонки. В молодом березняке, весело гоняясь друг за дружкой, азартно цокали упитанные огненно-рыжие белки.

За крутым поворотом тропы — на пологом склоне невысокого холма — паслось большое стадо серо-белых овец.

«Голов триста пятьдесят, наверное», — отметил внутренний голос, обожающий точность и скрупулёзность во всём. — «Породистые все такие из себя, солидные. Густая шелковистая шерсть очень симпатично и эстетично блестит в утренних солнечных лучах. Одним словом — классический пасторальный пейзаж…».

— Доброго утра, господин подполковник Белов! — раздалось со стороны низенького кустарника. — Как спалось? Кровавые кошмары, надеюсь, не беспокоили?

Артём повернул голову на звук знакомого голоса — на плоском гранитном валуне, с удовольствием дымя короткой курительной трубкой, восседал Джон Ватсон, одетый под классического английского пастуха из глянцевых туристических проспектов: тёмно-коричневый бесформенный плащ, из-под которого торчали короткие резиновые сапоги-боты, на голове инспектора Скотланд-Ярда красовался островерхий войлочный колпак. Рядом с гранитным валуном на траве валялся чёрный пастушечий кнут самых внушительных размеров.

— Приветствую, коллега! — вежливо улыбнулся Артём. — С чего это вы, вдруг, решили, что меня должны мучить ночные кошмары?

— Ну, как же, — Ватсон многозначительно поправил очки в квадратной оправе, украшавшие его длинный нос. — Джек Потрошитель восстал из гроба и снова вышел на кровавую тропу войны с проституцией. По крайней мере, так принято считать…

— А вы, милейший, в этом сомневаетесь?

— Я? — удивился инспектор. — Да, ни капли! А, вот, ваша супруга — прекрасная леди Татьяна — считает, как раз, по-другому. Мол, тут не обошлось без многослойного и коварного заговора…. Не верите? Напрасно. Ничего, когда изволите пробудиться ото сна, то — непременно — убедитесь в моей всеобъемлющей правоте…. Значит, вышли слегка прогуляться? Так сказать, подышать свежим сонным воздухом и ознакомиться с местными симпатичными пейзажами? Чтобы, проснувшись, кинуться в детективное сражение с новыми силами?

— Так точно, угадали. А вы, получается, войдя в образ неприметного английского пастуха, сидите в засаде? Караулите современного «Джека Потрошителя»?

— Естественно. За его забубённую головушку обещана приличная награда. Нельзя упускать такой реальный повод-случай — взлететь резко вверх по карьерной лестнице…. А в густых кустах боярышника, между прочим, затаился сержант Керри Смит с пистолетом в руках. Кстати, господин подполковник, не обижайтесь, пожалуйста, но…. Следуйте-ка вы по своим важным делам, и не отсвечивайте здесь. Спугнёте, не дай Бог, фигуранта, а злобное начальство с меня потом — без наркоза — снимет голову….

Холодно распрощавшись с инспектором Скотланд-Ярда, Артём неторопливо отправился дальше. Неожиданно из узкой лощины, проходившей через молодую берёзовую рощу, выполз длинный язык плотного молочно-белого тумана.

«Медленнее шагай, братец!», — посоветовал осторожный внутренний голос. — «Видимость почти нулевая, уже через полтора метра — сплошная белая стена. Как бы случайно не попасть в дурацкую и неприглядную историю…. Влево отойдёшь от тропы — обязательно стукнешься головой о толстую берёзу. Отклонишься вправо — непременно наступишь на дремлющего рогатого барана. А он — с пошлого испуга — тебя, орла отважного, и забодает. Вот, смеху-то будет…. Гы-гы-гы!».

Туман вёл себя — словно живой. То задорно закручивался в крохотные симпатичные спирали, то мелко-мелко подрагивал, изображая из себя фруктовое жиле, то нежно и ласково — словно лапой крохотного котёнка — поглаживал по лицу. Время от времени туман менял свой цвет, наполняясь чередой самых разнообразных пастельных оттенков — розовых, сиреневых, фиолетовых, лазоревых, нежно-голубых….

Один раз из-за плотной туманной субстанции донеслись обрывки странного разговора.

— А достоин ли сэр Томас — такой высокой должности? — сомневался высокомерный трескучий голос, принадлежавший, скорее всего, пожилой женщине. — Да и его морально-нравственный облик — до сих пор — оставляет желать лучшего.

— Полностью и всецело согласен с вами, миледи, — отвечал солидный мужской басок. — С дальнейшим карьерным ростом мистера Бриджа мы пока не будем торопиться. Зачем, собственно? Подождём немного, подумаем, посоветуемся…. Есть ещё одна малоприятная и неожиданная новость…

— Так, сообщите же её, господин министр. Я изначально предчувствовала, что эта неприятная и запутанная история таит — в своей старательно-спрятанной сути — множество острых подводных камней. Внимательно вас слушаю, кавалер.

— Всплыли некие серьёзные факты, позволяющие предположить, что за кровавыми происшествиями последних нескольких суток стоят русские. А именно, знаменитый российский олигарх Роман Абрамович.

— Жаль. Я всегда относилось к этому симпатичному молодому человеку с искренним уважением и пиететом…

Разговор прервался так же неожиданно, как и начался. Туман стал ещё гуще, плотней и загадочней.

«Похоже, братец, что мы окончательно заблудились», — минут через пятнадцать (по ощущениям), объявил внутренний голос, склонный — в пиковых ситуациях — впадать в лёгкую панику. — Ну, что будем делать, так его растак? Отчаянно заламывая руки, истерично икать и жалобно звать на помощь?»

Где-то впереди раздался далёкий колокольный перезвон.

«Туда!», — возликовал повеселевший внутренний голос. — «Там, где звонят колокола, обязательно должны обитать мирные и добропорядочные люди. По-другому, поверь мне, не бывает…. Вперёд, братец!».

Вскоре туман рассеялся и растаял без следа. Артём оказался на невзрачной городской улице, по правую сторону которой тянулись скучно-серые, смутно-узнаваемые здания.

«Определённо, это Ист-Энд», — заверил памятливый внутренний голос. — «А, вот, более точно определиться на местности не могу. Не тутошние мы, извиняйте, дяденька…».

Послушался неясный шум, и из-за угла ближайшего мрачного и приземистого дома показалась стройная колонна, состоящая из разномастной весёлой молодёжи. Плечистые пареньки нёсли на плечах древки флагов. Девушки, радостно и беззаботно пересмеиваясь, тащили длинные транспаранты.

«Половина флагов — чешские. Другая — словацкие», — после короткой паузы доложил слегка растерянный внутренний голос. — «А на плакатах — на разных языках — начертана всякая ерунда. Мол: — «Хороший пират — мёртвый пират!». «Сомалийцам — место в Сомали!». «Вычистим наш любимый Лондон от криминала!». Ну, и так далее…. Кстати, в первых рядах демонстрантов следует никто иная, как Линда Камбарова — эксперт широкого профиля. Очередная странность, не более того…

— Привет, подполковник! — поздоровалась на ходу Линда. — Извини, но нормально поговорить не получится, дела. А Хантеру, подлецу и предателю, передай, что я ему ноги переломаю. В том случае, понятное дело, если ещё раз увижу с этой томной и наглой блондиночкой…

Артём подошёл к ухоженному городскому скверу. Между шикарными цветочными клумбами были ровными рядами расставлены синие садовые скамеечки, на одной из которых — самой большой и высокой — располагался тёмно-коричневый плюшевый мишка, которого окружали детишки дошкольного и младшего школьного возрастов.

«Только он живой и почти двухметровый», — язвительно хмыкнул недоверчивый внутренний голос. — «А так-то да — обыкновенный плюшевый медвежонок. Таких в англоязычных странах принято называть милым и смешным словечком — «Тедди». Кажется, он рассказывает детям сказку о Красной Шапочке, её бабушке и злом сером волке. Нестандартный поворот событий. Бывает, конечно…».

Неожиданно — непонятно откуда — сквер начал заполняться молочно-белым туманом.

— Бегите, малыши! — отчаянно взревел Тедди. — Бегите! Спасайтесь, пока ещё не поздно! Он приближается! Он, Джек Потрошитель….

Детишки, отчаянно и испуганно визжа, разбежались в разные стороны. Всё вокруг скрылось в вязкой туманной массе, напоминавшей собой обыкновенную медицинскую вату, порванную на мельчайшие кусочки и «растворённую» в воздухе. Вскоре со стороны сквера раздался жалобный болезненный стон, плавно переходящий в предсмертный глухой хрип. Артём попытался броситься на помощь плюшевому медвежонку, но не смог сделать и шага — туман предательски «закаменел», превратившись в белоснежную бетонную стену….

Через некоторое время молочная туманная субстанция — словно по мановению чьей-то волшебной палочки — исчезла. На клумбе с жёлто-бордовыми гладиолусами, разбросав передние лапы в разные стороны, лежал мёртвый Тедди, а его плюшевое горло было перерезано — от уха до уха. По гравийной дорожке, плавно огибавшей круглую цветочную клумбу, бойко струились ручейки ярко-алой крови.

«Интересно, а что находится в той стороне, куда так торопятся-спешат кровавые ручейки?», — задумался Артём. — Кажется, лондонский Музей детства.

Он задумался и проснулся…

Судя по ярким солнечным бликам на стене, уже давно миновал полдень. Пахло подгоревшей кашей и жареной подкопчённой ветчиной. Таня, одетая в короткую тёмно-зелёную футболку и светло-коричневые шорты в клеточку, стояла у окна и, опираясь локтями в широкий подоконник, наблюдала за окрестностями через окуляры мощной подзорной трубы.

«Значит, уже привезли наши вещи из Учебного центра», — подсказал сообразительный внутренний голос и тут же принялся брюзжать: — «Как же так, братец? Очевидно, звонили (стучали?), в дверь, щёлкал дверной замок, а ты ничего не услышал? Извини, но это пожаловала коварная и безжалостная старость, которая обожает незаметно — что называется, на мягких лапах — подкрадываться к беспечным и легкомысленным бойцам…. Стоп! Получается, что наша беременная Татьяна Сергеевна самостоятельно затаскивала в квартиру тяжеленные чемоданы?».

Артём сердито откашлялся.

— Честное слово, я к чемоданам даже не прикасалась, — не оборачиваясь, сообщила Таня. — От машины — по лестнице до квартиры — их швейцар доволок, а потом я Хантера попросила помочь. Так что, милый, извини, но гневная супружеская выволочка отменяется…. Лучше угадай, что я приготовила нам на завтрак?

— Подумаешь, бином Ньютона, — хмыкнул Артём. — Овсяную кашу и яичницу с беконом.

— Ну, с тобой совсем неинтересно. Всё-то знаешь. Откуда, спрашивается? Так хорошо — всего-то за год супружеской жизни — успел меня изучить?

— Нет, конечно же. Ты, непредсказуемая мадам Сталкер, по-прежнему являешься для меня экзотической загадкой. Причём, загадкой желанной. Просто у меня имеется чуткий нос, да и каша у тебя — в очередной раз — слегка подгорела…. Кстати, амазонка, а за кем ты наблюдаешь с таким пристальным интересом? Голову даю на отсечение, что за симпатичным мужчиной…

— За одним приметным и импозантным дядечкой, — созналась Татьяна. — Он здесь, по-видимому, играет роль доброго доктора Айболита. Хочешь посмотреть? Тем более что — в любом случае — тебе пора вставать. Важных дел накопилось — вагон и маленькая тележка.

— Когда же это они успели — накопиться? — слезая с кровати, притворно удивился Артём.

— Тогда же и успели. Сейчас, обожаемый подполковник, любящий поспать сверх всякой меры, уже час двадцать пять дня. А я с половины одиннадцатого на ногах. Вещички уже успела разложить-развесить по шкафам, минут двадцать пообщалась с Интернетом, мельком ознакомилась с утренними газетами, любезно предоставленными консьержем, приготовила сытный завтрак и — в первом приближении — проанализировала важную информацию, сброшенную Конторой…

— Амазонка, прекращай трепаться. Я же просил — не разговаривать в казённой квартире о служебных делах.

Таня отвела подзорную трубу в сторону от окна, щёлкнула крохотным тумблером и, продемонстрировав мужу загоревшуюся на ободе оптического прибора крохотную зелёную лампочку, заверила:

— Всё в порядке, дорогой. «Жучки» и прочая записывающая аппаратура отсутствуют, благородный сэр Томас не обманул. Я каждые десять-пятнадцать минут проверяю. К сожалению, анализатор нельзя постоянно держать включённым, батарейки быстро подсядут. А в Лондоне таких, скорее всего, не достать. Даже за большие деньги…. Ну, соня сонная, будешь смотреть на доброго дяденьку? Кстати, газетные заголовки впечатляют. «Тридцать девять ударов ножом!». «Джек Потрошитель жив!». «Кровавое убийство под знаменитым Музеем детства!». Суки драные и позорные, выражаясь по сути…

Сделав несколько оздоровительных приседаний, наклонов и махов ногами, Артём подошёл к окну и забрал из рук жены оптический прибор — уже без зелёного огонька на ободе.

— Сперва наводи подзорную трубу на главный вход в Музей детства, а потом плавно перемещай окуляр вдоль широкой безлюдной аллеи, — посоветовала Таня. — Сегодня у нас воскресенье, и до открытия музея ещё остаётся полновесный час.

На полпути — от Музея детства до ухоженного сквера — обнаружилась синяя садовая скамейка, на которой располагался пожилой седобородый мужчина, кормящий огромную стаю сизых голубей. Некоторые птицы склёвывали кусочки белого хлеба прямо с ладони представительного господина. По фигурной спинке скамьи, время от времени запрыгивая на колени мужчины, сновали две шустрые светло-палевые белки.

«Да, милая картинка», — признал внутренний голос. — «И ассоциация с добрым доктором Айболитом — вполне правомерная…».

Неизвестный господин, закончив процесс кормления зверушек и птиц, поднялся со скамейки и, опираясь на тяжёлую чёрную трость, неторопливо, слегка прихрамывая, двинулся к Музею детства.

— Тёма, давай завтракать, — позвала Татьяна. — Я уже стол накрыла. Заодно обсудим и некоторые текущие моменты …

Уплетая за обе щёки слегка подгоревшую овсянку, Артём объявил:

— Всякие моменты и предстоящие действия мы с тобой обсудим несколько позже. А пока, светловолосая наяда с косичками, ответь мне на парочку вопросов…. Подожди, щёлкни-ка — для соблюдения конспирации — своим «волшебным» анализатором.

— Всё, как видишь, в порядке. Спрашивай.

— Первое, а где у нас находится старший лейтенант Евгений Кузнецов?

— Отправился, нетерпеливо роя английскую землю копытами, окучивать эксперта Линду Камбарову, — лукаво улыбнулась Таня. — Контора дала добро на проведение данного мероприятия…. Причём, есть уже и первый конкретный результат. Женька — минут за пятнадцать-двадцать до твоего пробуждения — отзвонился по мобильной связи и сообщил, что просмотр «метрошных» видеозаписей ничего не дал. То есть, камеры не зафиксировали погибших женщин — в интересующие нас временные отрезки — ни на эскалаторах, ни на всех трёх платформах станции «Майл-Энд».

— Что же, неплохо…. Второе, признавайся, когда я спал, ты разговаривала вслух? То есть, сама с собой? Знаю я эту твою вредную привычку: во время длительных раздумий разгуливать по квартире — в чём мать родила — и монотонно бормотать под нос всякое и разное…. Так как?

— Было, каюсь. А в чём, собственно, дело?

Артём подробно — во всех деталях, стараясь ничего не упустить — пересказал недавний странный сон.

— Всё правильно, — понимающе улыбнулась жена, после чего стала бесконечно-серьёзной. — Ты же знаешь, Тёма, как я насторожённо и внимательно отношусь ко снам. Особенно к тем из них, которые запоминаются, включая мелкие детали и подробности…. Многое из того, о чём ты рассказал, безусловно, совпадает с моими рассуждениями вслух. Но, далеко не всё…. Поэтому предлагаю — разобрать это твоё сновидение подробно, вдумчиво и детально. Тем более что это, как мне кажется, напрямую связано с проводимым расследованием. Вернее, с некоторыми крепкими версиями…

— Подожди, алмазная донна! — попросил Артём. — Я только схожу на кухню за баночкой пива…. И не надо, пожалуйста, смотреть на меня так укоризненно и осуждающе. Во-первых, яичница с беконом получилась слегка пересоленной. Что вполне понятно, так как ты до сих пор — без памяти — влюблена в меня…. А, во-вторых, разве можно успешно разгадать — без свежего пива — сложную детективную шараду? Чтобы ты знала, красавица с косичками, у знаменитого полицейского комиссара Мегре существовала даже пивная норма — шесть полулитровых кружек в течение рабочего дня. Особо запутанные преступления — при невыполнении означенной нормы — упорно отказывались раскрываться…

Через пару-тройку минут Татьяна продолжила:

— Я пройдусь по твоему сну в хронологическом порядке, пропуская те места, которые мне совершенно непонятны. Мы к ним вернёмся несколько позже, когда подробно обсудим основные и второстепенные версии по совершённым убийствам…. Итак, большое стадо бело-серых овец. На мой взгляд, полная ерунда, навеянная картинками, открывающимися из окон Учебного центра МИ-6…. Загримированный инспектор Ватсон, сидящий в засаде. Это уже гораздо серьёзнее. Контора сбросила укрупнённое досье на этого внешне меланхоличного очкастого деятеля. Жуткий карьерист, мечтающий — до желудочных колик — когда-нибудь возглавить Скотланд-Ярд. Ради достижения этой высокой и заветной цели он ни перед чем не остановится. То бишь, готов, образно выражаясь, шагать по трупам…. Сержант Керри Смит? Он приходится Джону Ватсону двоюродным братом, и этим всё сказано. Если у одного брата карьера заладится, то и у другого она — непременно — пойдёт в гору. Видимо, я эту сентенцию озвучила вслух, и она ненароком переместилась в твой сон…. Теперь сэр Томас Бридж. И по нему Контора поделилась важной эксклюзивной информацией. Данный «сэр» тоже является отвязанным карьеристом и не откажется — с течением времени — возглавить МИ-6. Кроме того, в повседневной жизни господин Бридж не отличается морально-нравственной чистотой и постоянно пользовался (да и пользуется), услугами элитных лондонских проституток. Более того, он — несколько лет подряд — являлся постоянным клиентом погибшей Марты Терри…. Милый, а почему я не слышу удивлённых и растерянных восклицаний? Ты догадывался об этом?

— Подозревал, естественно, — согласно кивнул головой Артём. — Во-первых, мистер Бридж — при первом разговоре в Учебном центре — как-то очень, уж, болезненно отнёсся к твоей вполне безобидной шутке, мол: — «Не только похотливые армейские генералы склонны покупать любовь за деньги, но также и важные полицейские чины, и высокопоставленные сотрудники секретных спецслужб…».

— Разве я так говорила?

— По крайней мере, именно с таким смысловым значением…. Во-вторых, сэр Томас не захотел осматривать — там, в технологическом тупике — мёртвое тело Марты Терри. Мол: — «Все стандартные процедуры — на месте первого преступления — уже завершены. Там нам нечего делать. Пусть дрезина притормозит, и санитары займутся выполнением прямых должностных обязанностей…». Помнишь? Наверное, Бридж опасался, что не сможет совладать с эмоциями.

Таня, одобрительно улыбнувшись, похвалила:

— Молодец, внимательный. В том плане, что гораздо более внимательный и наблюдательный, чем я предполагала. Возьми с полки вкусный пирожок с абрикосовым повидлом, заслужил…. Итак, перехожу к изложению первой версии, которая — по моему скромному мнению — на данный момент является основной…. Милый, ты яичницу-то кушай! А на пиво, наоборот, налегай не так активно.

— Кушаю я, кушаю, — проворчал Артём, открывая очередную пивную банку. — А как же остальные эпизоды из моего сна?

— Не торопись, пожалуйста. Кто тебе сказал, что версия будет всего одна? Итак, делюсь нестандартными, но вполне логичными соображениями-рассуждениями…. На лицо — классический заговор должностных лиц, надумавших — самым кардинальным и решительным образом — улучшить своё положение на карьерной лестнице. Организаторами расследуемых нами преступлений являются мистер Томас Бридж и инспектор Ватсон, а непосредственным исполнителем — сержант Керри Смит. Роль же в этом деле Линды Камбаровой мне пока не ясна….

— А каков смысл всего мероприятия? Цели и задачи? Его основные вехи? Завершающий аккорд?

— Всё достаточно тривиально. Задумано было следующее. «Воскрешает» знаменитый Джек Потрошитель и начинает, не ведая жалости, резать современных лондонских проституток. Происходит — якобы случайно — утечка служебной информации, подключается ушлая пресса и раздувает дымный костёр до самых небес. Начинается нездоровый общественный ажиотаж, сопровождаемый истерическими проявлениями и паническими настроениями. Сама старенькая английская королева требует решительных действий и эффективных конечных результатов…. Естественно, что оба убийства были организованы и совершены нашей славной троицей. Любвеобильный сэр Томас озаботился доставкой в технологические туннели знакомых проституток. Инспектор Ватсон изъял из «метрошных» видеоматериалов весь компромат. То есть, моменты спуска убитых женщин — в сопровождении мистера Бриджа, надо думать — на одну из платформ станции «Майл-Энд». А сержант Смит, который по всем внешним признакам (согласно Интернету), так похож на Джека Потрошителя, и устроил кровавую бойню….

— А как же быть со вторым убийством? — недоверчиво хмыкнул Артём. — Ведь, на момент его совершения и у Бриджа, и у Ватсона наличествует стопроцентное алиби. Что скажешь, высокомудрая амазонка?

— Ерунда! — легкомысленно отмахнулась жена. — Просто обе женщины (может, даже три?), были доставлены в технологический туннель одновременно. Марту Терри убили сразу же, а вторую (и третью?), проститутку крепко связали и спрятали, что называется, «про запас»…. Помнишь, рассказ сержанта Смита? Мол: — «В двадцать два часа четырнадцать минут — со стороны технологического туннеля — раздался глухой щелчок. Я велел эксперту и инженеру оставаться на месте и, сняв пистолет с предохранителя, вышел в технологический туннель. Но осмотр никаких результатов не принёс, и я решил вернуться в тупичок….».

— Помню. Но, что с того?

— А то, что Линда Камбарова — по словам Хантера — не уверена, что означенный щелчок, вообще, был. Она в этот момент, как раз, оформляла протокол осмотра мёртвого тела, а тут, мол, сержант Смит поднял правую руку вверх и объявил: — «В туннеле что-то щёлкнуло! Слышали? Пойду, пожалуй, проверю…». Вытащил из наплечной кобуры пистолет, снял его с предохранителя и ушёл…. Куда ушёл? Убивать-резать вторую проститутку, понятное дело! Согласись, что стройная логика в моих рассуждениях присутствует. Теперь, про завершающий аккорд…. Хантер сегодняшним ранним утром предлагал — выставить в туннеле, где были совершены убийства проституток, постоянные полицейские посты. И, что же? Томас Бридж отговорился, мол: — «Предложу начальству. А, вот, когда оно одобрит, тогда и определимся с постами …». Остаётся предположить, что развязка — не за горами. Например, сегодня или завтра электромонтёры, работающие в соседних технологических туннелях «Майл-Энд», по рации сообщат, мол: — «Слышим — через вентиляционные решётки — отчаянный женский визг и мольбы о помощи…». Естественно, что именно в этот момент на одной из подземных платформ станции — совершенно случайно — окажутся Ватсон и Бридж. Движение электричек будет экстренно приостановлено, и наша отважная парочка, не ведая страха и упрёка, проследует в запутанную паутину подземелья…. В одном из тупичков будет обнаружена очередная, растерзанная и изрезанная в лоскуты проститутка. Руководящий работник МИ-6 и инспектор Скотланд-Ярда пойдут по следу кровавого вурдалака. После отчаянной погони произойдёт жаркая перестрелка, и бессердечный монстр, нашпигованный десятком метких пуль, будет убит наповал…. Можно смело предположить, что при этом — ответным выстрелом злодея — будет насквозь продырявлен стильный чёрный котелок (в смысле, головной убор), сэра Генри. А бесстрашный инспектор Ватсон, и вовсе, получит касательное ранение в плечо…. Потом, абсолютно-прогнозируемо, поднимется страшная и бестолковая суматоха, на волнах которой в туннель хлынут многие десятки полисменов и секретных агентов. Сержант Смит, расправившийся с третьей жертвой, незаметно выйдет из укрытия (тупичков там хватает), и беспрепятственно смешается со служивым народом. Мол, только что, влекомый чувством служебного долга и личной отвагой, прибыл к месту преступления…. Финита-ля-комедия, мелодраматический спектакль завершён, храбрые герои получают заслуженные награды и долгожданное повышение по службе…. Злодей, продырявленный десятком метких пуль? Наверняка, им окажется мрачный и страхолюдный тип с богатым уголовно-криминальным прошлым. Вполне возможно, что его заманили в «метрошное» подземелье одновременно с тремя проститутками. Инспектор Ватсон, скорее всего, подсуетился….

— У тебя всё, фантазёрка? — допив пиво, поинтересовался Артём.

— Неисправимая фантазёрка! — уточнила Таня. — И, попрошу заметить, беременная…. Всё? Нет, конечно же. Размечтался…. Я — на месте наших заговорщиков-карьеристов — обязательно внесла бы в данный водевиль ещё одну немаловажную и пикантную деталь. Да, новоявленный «Джек» должен быть — бесспорно и однозначно — убит в жаркой перестрелке. А, вот, его помощника-пособника неплохо было бы и задержать. Не в метрополитене, так на земной поверхности…

— Не понял, родное сердечко, — задумчиво нахмурился Артём. — Откуда же взяться пособнику?

— От тощего среднеазиатского верблюда, — не преминула съязвить ни на шутку разошедшаяся жена. — Заранее подготовили, ясный дубовый пень. Берётся слабоумный наркоман со стажем, и старательно — в течение двух-трёх месяцев — пичкается специальными психотропными препаратами. При этом ему (пока фигурант находится в неадекватном состоянии), старательно и планомерно вдалбливается нужная информация. Короче говоря, после плановой смены препаратов несчастный будет искренне верить во всё, что ему внушили коварные дядьки…. Добровольно подпишет различные протоколы и явки с повинной, выступит перед любопытной прессой, расскажет про мёртвого «Джека» кучу гадких и мерзопакостных историй. А ещё через неделю-другую пособника обнаружат — в тюремной одиночной камере — мёртвым. Мол, повесился, гнида позорная, измученный внезапно-проснувшейся совестью….

Переключившись на болгарскую «Медвежью кровь», Артём раздумчиво вынес вердикт:

— Логика в твоих словах, безусловно, присутствует. Но согласись, хрустальная амазонка, что изложенная тобой версия является…м-м-м, по меньшей мере — маловероятной…

— Извини, господин командир, он же — законный и обожаемый муженёк, но полностью не согласна с твоим последним утверждением, — рассерженно сведя собольи брови к переносице, заявила Татьяна. — В таких случаях авторитетный генерал-лейтенант Громов обычно говорит, мол: — «На начальном этапе расследования не бывает — «невероятных версий». До того момента, когда предлагаемая шарада окончательно и бесповоротно не разгадана, все выдвигаемые версии — без единого исключения — являются одинаково-вероятными…». И не надо, пожалуйста, хмуриться и обижаться. Я, ведь, если ты случайно подзабыл, ношу в животе твоего ребёночка…. Так, быстро оставил «Медвежью кровь» в покое! Подошёл ко мне и жарко поцеловал в губы! Ещё…. Может, испытаем на прочность английскую антикварную кроватку?

Глава шестая

Второстепенные версии и Музей детства

Угомонившись только минут через сорок, они допили — под толстые бутерброды с ливерным паштетом — болгарское сухое вино, и Татьяна, отряхнув ладони от крошек, известила:

— Хороший паштет, ароматный. Но почему, любимый, ты называешь его «ливерным»? Скорее всего, он является «печёночным»…. А сейчас, многообещающий подполковник, мы возвращаемся к рассмотрению твоего вещего сна, причём, уже в рамках второстепенных рабочих версий. Почему — вещего? Ну, не знаю, просто ощущения такие…. Итак — целенаправленно и решительно — переходим к неоднозначной личности олигарха Романа Абрамовича.

— Ты, родная, и его подозреваешь? — удивился — с долей праведного возмущения — Артём. — Извини, обворожительная мадам Сталкер, но это — явный и ничем не прикрытый перебор. Детством голоштанным попахивает. Очевидно, это беременность так влияет на твой могучий и бесподобный интеллект. Бывает…

— Я здесь — совершенно и решительно — не при чём, — заверила жена, старательно шелестя газетными страницами. — Романа Аркадьевича к первому убийству настойчиво «притягивают за уши» уважаемые английские журналисты, обладающие, как выяснилось, недюжинной фантазией.… Вот, нашла нужную заметку, слушай: — «Известно, что район лондонского Ист-Энда уже давно интересует Романа Абрамовича, владельца футбольного клуба «Челси». Этот знаменитый российский олигарх хотел выкупить у собственников «под снос» несколько старых зданий различного назначения. А на их месте возвести многоэтажный офисный центр — с подземными гаражами и пятизвёздочной гостиницей. Но цены на недвижимость, расположенную на территории Ист-Энда, оказались не по карману даже такому известному богатею. Теперь же, после «возвращения» Джека Потрошителя, следует ожидать, что цены в данном районе — как на жилые здания-сооружения, так и на незастроенные земельные участки — будут неуклонно снижаться…. Туристов и праздных зевак, скорее всего, прибавится. Любопытство, как известно, страшная сила. Но, жить — на постоянной основе — в местности, где по ночам режут беззащитных женщин? А если убийств будет несколько? Не стоит удивляться, если уже к Рождеству половина лондонского Ист-Энда окажется под контролем русского олигарха, к которому — по слухам — благоволит сама королева Елизавета…. Интересно, а что по этому поводу думает лондонская полиция? Будет ли всемогущий Абрамович вызван в Скотланд-Ярд для дачи внятных объяснений? Наши корреспонденты и репортёры не оставят этот важнейший вопрос без пристального внимания…». Пусть версия — о причастности Романа Аркадьевича к совершённым убийствам — глупая и чужая, но, всё же, версия. Не будем, пожалуй, скоропалительно сбрасывать её со щитов. Кстати, Тёма, здесь упоминается и про нас…

— Как это — про нас?

— Обыкновенно. Вот, пожалуйста: — «Из достоверных и авторитетных источников стало известно, что для поимки «подземного Джека» будут привлечены опытные сотрудники из известной российской службы «АнтиМетро». Ориентировочный состав мобильной группы — три человека, которые уже прибыли в Лондон…. Возникает важный и закономерный вопрос. А будут ли русские специалисты «копать» — со всем усердием — под своего земляка Абрамовича? Не погорячились ли чиновники из МИ-6, приглашая для расследования именно «АнтиМетро»? Ждите дальнейших новостей в следующем номере…». Хорошо ещё, что не опубликовали наших фотографий….

— Сплюнь, амазонка, — посоветовал Артём. — И обязательно постучи по дереву…. Будут ещё комментарии к моему знаменательному сновидению?

— Тьфу-тьфу-тьфу! Комментарии? Будут, конечно…. Значится, демонстрация чехословацкой молодёжи. Что же, и этому моменту можно найти разумные объяснения. Я — на скорую руку — ознакомилась с информацией, выложенной в Интернете и посвящённой последним новостям из повседневной жизни Ист-Энда. Всплыли следующие любопытные и животрепещущие факты…. Оказывается, в Университете Королевы Марии обучаются студенты более чем из ста стран мира. Причём, самое многочисленное землячество, как раз, и состоит из представителей Чехии и Словакии. И, не знаю почему, но чехи и словаки никак не могут нормально сосуществовать с сомалийцами, компактно проживающими в Ист-Энде. Постоянно происходят стычки, потасовки и драки. Несколько раз дело доходило до банальной поножовщины и стрельбы из травматического оружия. Да и демонстрации протеста чешские и словацкие студенты проводят регулярно. Мол: — «В Лондоне нет места для пиратов! Сомалийцы — вон из страны!»…

— Выши выводы, мадам Сталкер?

— Выводы…, — задумалась Татьяна. — Пока, вроде, этот межнациональный конфликт не имеет к нашей занятной истории никакого отношения. Пока…. А, если, произойдёт третье убийство, и на месте его совершения будут найдены улики, однозначно указывающие на сомалийцев? Например, деревянный африканский божок, специфическое холодное оружие, или же характерная деталь национального костюма? Согласись, что это в корне изменило бы ситуацию. То бишь, можно было бы всерьёз заподозрить чехов и словаков в провокационных действиях. Мол, сами порезали тутошних проституток, а теперь «подставляют» безвинных сомалийцев, надеясь, что всю африканскую общину выселят из Ист-Энда. Тем более, учитывая национальную принадлежность инженера-путейца и эксперта Скотланд-Ярда. Ладно, подождём….

— Следовательно, у нас сформировались три группы подозреваемых, — подытожил Артём. — Во-первых, высокопоставленные заговорщики из Скотланд-Ярда и МИ-6. Во-вторых, Роман Аркадьевич Абрамович и его компаньоны по бизнесу. В-третьих, студенческая чехословацкая община. Верно, любимая?

— Ещё как, — беззаботно хмыкнула жена. — А, в-четвёртых, если воспользоваться логикой английских журналистов, к числу подозреваемых можно смело отнести и воротил туристического бизнеса, которым принадлежат различные развлекательные объекты, расположенные на территории Ист-Энда. В газетах прогнозируется резкий всплеск интереса к данному району со стороны английских и зарубежных туристов. То есть, значительно возрастёт посещаемость местных клубов, музеев, картинных галерей, ресторанов и так далее. Существует всего лишь один объект, который — скорее всего — испытает определённые трудности.

— Какой конкретно?

— Лондонский Музей детства, на который открывается прекрасный вид из окошка данной квартиры. Дальновидные газетчики уверяют, что количество гостей, посещающих данный музей, сократится чуть ли не в два раза. И логика здесь наипростейшая. Очень многие люди приводят в Музей детства ребятишек — сыновей и дочерей, внуков и внучек. Теперь же, наверняка, у некоторых взрослых сработает — на уровне подсознания — внутренний «тормоз», мол: — «По улицам Ист-Энда бродит кровожадный и подлый маньяк. Стоит ли — прямо сейчас — везти ребёнка в этот неспокойный и подозрительный район? Чего ради, собственно, так неоправданно и бездумно рисковать? Почему бы не отложить посещение Музея детства на пару-тройку месяцев? У него же ног нет, следовательно, в холмистые изумрудно-зелёные поля не убежит…». Есть и другой веский аргумент. В ближайшие дни, а может, и недели Ист-Энд будет буквально-таки наводнён наглыми и приставучими журналюгами. Дети — существа ужасно-непоседливые и общительные. Бегают, прыгают и не любят долго сидеть — или стоять — на одном месте. За ними очень трудно уследить. Практически невозможно. Оглянуться не успеешь, а с твоим любимым чадом уже беседует пронырливый репортёр, мол: — «Скажи-ка, милая крошка, а как ты относишься к Джеку Потрошителю? Не боишься, что во-он из-за того угла этот злой дядечка — прямо сейчас — и выскочит? Выскочит и порежет тебя, беззащитный малыш, острым ножиком на мелкие кусочки?». Ребёнок после такого интервью, не дай Бог, конечно, может и заикой — на всю жизнь — остаться….

— Интересная и познавательная информация. Надо будет потом всё это хорошенько обмозговать, — согласился Артём, после чего напомнил: — Ты, милая, говорила, что некоторые эпизоды моего сна тебе совершенно непонятны. Что имеется в виду?

— Во-первых, колокольный перезвон, который вывел тебя из густого молочно-белого тумана к людям. Что он означает? Извини, но пока не могу дать внятного и достоверного объяснения…. Во-вторых, гигантский плюшевый мишка, которому жестокий Джек Потрошитель перерезал горло. Безусловно, за этим жутким и мистическим действом кроется что-то важное и судьбоносное. Но, что конкретно? Будем думать, господин подполковник…. В-третьих, непонятно откуда возьмётся пухлая сексапильная блондиночка, за которой намеривается ухлёстывать наш Хантер. Надо будет вечером обязательно поспрашивать его, ветрогона белобрысого…. Так как, товарищ командир, мне сообщить в Контору о появившихся рабочих версиях, которые коренным образом противоречат официальной, то есть, про обыкновенного маньяка?

— Почему бы и нет, прекрасная амазонка? Зашифровывай и отправляй. А потом сходим на дневную прогулку по Ист-Энду. Подышим свежим английским воздухом, ознакомимся с общей обстановкой. А ещё надо будет зайти в продуктовый магазин — пополнить пивные запасы и поикать нормального хлебушка. В том плане, что чёрного, или — на худой конец — серого…

Зазвонил мобильный телефон. Артём достал из кармана пиджака тёмно-серую трубку (благородный серый цвет — по утверждению толстых глянцевых журналов — выбирают хладнокровные прагматики, чуждые чрезмерной меркантильности), и, нажав на нужную кнопку, известил:

— Подполковник Белов слушает.

— Здесь инспектор Ватсон, — хрипло, с нервным придыханием, известила трубка. — Надо бы встретиться.

— Надо, так надо. Без всяких проблем, — покладисто откликнулся Артём. — Мы с женой — примерно минут через сорок-пятьдесят — заглянем на ваш опорный пункт, расположенный в торце Музея детства.

— Нет, подполковник, это полностью исключено. Даже близко не приближайтесь к офису, — занервничал инспектор. — Журналисты и репортёры обложили нас тройным кольцом, мышь не проскочит. Бросаются на всех, имеющих хоть малейшее отношение к Скотланд-Ярду, как оголодавшие лесные волки — на фермерских овечек…. Давайте, поступим так. Встречаемся через полтора часа в Музее детства, возле центрального стенда с плюшевыми медвежатами. Договорились?

— Лады, инспектор. Не подскажите, а личность второй покойницы уже установили?

— Да, конечно. Мэри Энн Джеймс, элитная проститутка, давняя подружка Марты Терри. Как вы, наверное, помните, вторую жертву Джека Потрошителя — в далёком 1888-ом году — тоже звали Мэри Энн, только фамилия у неё была другая — Николс…. Будут ещё вопросы, требующие срочных ответов?

— Нет, спасибо. Роджер! — Артём положил мобильник на обеденный стол и обратился к супруге, старательно терзавшей клавиши ноутбука: — Танюша, душа моя нежная, ускоряйся. Пусть, на этот раз, электронное письмо к Катеньке будет покороче. Она же у нас девушка умненькая и понятливая, всё схватывает налету. Давай-ка, примем душ (хоть вместе, хоть по очереди), помоем грязную посуду и будем собираться…. Кстати, а в какую одёжку облачимся?

— Ты наденешь джинсы и светлую футболку. Я — цветастое платье, которое тебе нравится больше других, купленное в уругвайском Монтевидео…

Они, перебросившись со швейцаром парой приветственных, ничего незначащих фраз, вышли на улицу.

— Замечательная погодка! — одобрила Таня. — Правда, немного парит. К вечеру, возможно, пойдёт дождик…. Кстати, Тёма, а когда наш консьерж спит? Ночью он был бодр и весел, утром — с улыбочкой — тяжеленные чемоданы затащил на четвёртый этаж, сейчас шутки шутит. Неужели он такой выносливый и неутомимый?

— Может, их двое? — закурив, предположил Артём. — Типа — братья-близнецы. Помнишь, как в аргентинском Буэнос-Айресе хитрые сёстры-двойняшки, являвшиеся сотрудницами американского ЦРУ, долго водили нас за нос? Ладно, двинули к объекту…

Когда синяя садовая скамья, на спинке которой по-прежнему сидели две светло-палевые белки, осталась позади, Татьяна объявила:

— Потрясающе-красивое и эстетичное здание! Сплошное стекло! Между прочим, Музей детства является скромным филиалом Музея Виктории и Альберта, который территориально расположен в Южном Кенсингтоне, то бишь, в самом респектабельном — в отличие от Ист-Энда — районе Лондона. Именно в Южном Кенсингтоне проживает большая часть английской природной аристократии…. Виктория — это, понятное дело, самая знаменитая английская королева. А Альберт — её муж, носивший мутное звание «принц-консорт [6]». Ну, это как отставной майор ГРУ Лёха Никоненко — при Марии Сервантес, которая в скором времени, наверняка, возглавит аргентинский «Эскадрон смерти»…. Отмечу, что Музей Виктории и Альберта является крупнейшим в мире музеем декоративно-прикладного искусства и дизайна. В его многочисленных залах гигантские картины Рафаэля мирно соседствуют с новомодными туфлями от Вивьен Вествуд…

— Кто это такой? — лениво поинтересовался Артём. — Что ещё за Вествуд?

— Не «такой», а «такая». Знаменитая британская дизайнерша, когда-то основавшая стиль «панк» в моде. Её бутики разбросаны по всему миру, включая Москву. Стыдно не знать таких общеизвестных вещей. Ладно, проехали…. Итак, Музей Виктории и Альберта начал формироваться в 1852-ом году, когда завершилась Всемирная Лондонская выставка. Именно часть экспонатов, оставшихся после выставки (не выбрасывать же!), и легла в основу Музея V&A, который долгие годы «перемещался» по историческим зданиям Лондона, меняя при этом название. И только в 1899-ом году он приобрёл своё сегодняшнее имя…. В 1974-ом году от Музея V&A «отпочковался» филиал — Музей детства, который сейчас и находится перед нами. Здесь хранится и выставляется на всеобщее обозрение более двадцати тысяч экспонатов — разнообразные игрушки, куклы, одежда, обувь и прочие предметы, выпускаемые мировой промышленностью для детей…. До назначенной встречи остаётся ещё двадцать пять минут. Давай, Тёма, немного побродим по залам? В том плане, что будущим родителям это, безусловно, полезно…

В просторных музейных залах было прохладно, хотя и ярко-выраженных сквозняков не наблюдалось.

— Здание Музея детства, как уверяет всезнающий Интернет, полтора года назад — при проведении планового ремонта — было оснащено лучшей вентиляционной системой в мире, — шёпотом известила Татьяна. — А посетителей, действительно, немного. И детишек почти не видно. Следовательно, сволочные газетчики, на этот раз, не ошиблись…. Смотри, Тёма, целый зал отведён под Барби. А следующий, судя по указателям, под Синди. Ага, справа размещена экспозиция, посвящённая антикварным куклам. Посмотрим?

Стенд со старинными куклами, был очень длинным и по-настоящему впечатлял.

— Какие же они разные, — тихонько восторгалась Таня. — Большие, маленькие, деревянные, каменные, фарфоровые, тряпичные. А эти две, скорее всего, изготовлены из пчелиного воска. Но все очень милые и симпатичные…. Интересно, а почему я нигде не наблюдаю Буратино? Да и наш русский Петрушка отсутствует. Впрочем, тут столько залов и зальчиков, что запросто можно заблудиться…

Вокруг отдельного кубического постамента, на котором располагался «ящик» из толстого стекла, толпились любопытные японские туристы и туристки, а солидный седобородый мужчина, опираясь на массивную чёрную трость, важно излагал:

— Здесь, уважаемые дамы и господа, вы можете наблюдать старейшую куклу нашего бренного мира. Она — по мнению авторитетных экспертов — была изготовлена ориентировочно в 1300-ом году до Новой эры. Плюс-минус сто-двести лет, естественно. Вы спрашиваете про стоимость данной куклы? Она, друзья мои, бесценна…

— Это же тот самый дяденька, который недавно кормил на аллее голубей и белок, — шепнула Татьяна. — Он, наверное, работает в Музее детства экскурсоводом. И это, безусловно, правильно. У данного пожилого господина такие добрые и ясные глаза — как у пятилетнего благовоспитанного мальчика. Человек, короче говоря, находится на своём месте…. Жаль только, что не удастся посмотреть на старейшую куклу планеты. Назойливые и упорные японцы ещё долго будут здесь, восторженно охая, суетиться и фотографироваться. Привычка у них такая, национальная насквозь…. А нам уже пора отправляться к месту встречи с Джоном Ватсоном. Не люблю опаздывать. Где же здесь находится «медвежий» отдел? Ага, на стенке размещена подробная музейная схема. Сейчас ознакомимся и определимся…

Казалось, что плюшевым мишкам нет числа. Разноразмерные, весёлые, грустные, улыбчивые, светло-бежевые, каштановые, рыжие, бурые…

— Симпатяги, — сентиментально вздохнул Артём. — Чтобы разместить всех «косолапых», музейным работникам потребовалось целых четыре стенда…. Посмотри-ка, алмазная донна, на этого кофейно-кремового красавчика — с круглой чёрной пуговицей вместо носа. На того, который сидит над пустующими ячейками. У меня в детстве был точно такой же…

— Рядом со всеми мишками наличествуют прямоугольные таблички, — заметила наблюдательная Таня. — Мол, где, когда и какой фирмой (или же кукольных дел мастером), каждый конкретный «тедди» был изготовлен. Этот большеглазый худышка, к примеру, имеет японские корни и появился на свет в 1976-ом году. А данный бурый толстячок был изготовлен в немецком Лейпциге аж в 1903-ем году. Ничего себе, раритет…. Теперь пошли сплошные «Винни-Пухи». За ними — персонажи американских популярных мультиков. Ага, и наш отечественный медвежонок имеется, который в памятном 1980-ом году являлся официальном талисманом Московской олимпиады.

Сзади раздалось хриплое многозначительное покашливание. Артём обернулся — чуть в стороне от центрального «медвежьего» стенда нервно переминался с ноги на ногу странный тип.

«Одет в какой-то широченный пыльный плащ-балахон непонятного цвета. А лицо спрятано за широкими полями плоской, явно старенькой шляпы, — без промедления насторожённо зашелестел внутренний голос. — Как такое уродливое чучело пропустили в Музей детства? Натуральный блохастый бродяга. То есть, классический бомж, если выражаться по-русски. А здесь, между прочим, ребятишки бегают…

— Вы ли это, милый Ватсон? — с ехидно-насмешливыми интонациями в голосе спросила Татьяна. — К чему такой изощрённый маскарад? От кого изволим скрываться?

— Ради Бога, говорите тише, — тревожно сверкая из-под широких полей шляпы квадратными стёклами очков и испуганно оглядываясь по сторонам, попросил инспектор. — Давайте, коллеги, отойдём в сторонку. Прошу поторопиться. Мне еле-еле удалось оторваться от них…

— От кого?

— От приставучих журналистов и репортёров. Пройдёмте, господа, вон в тот укромный закуток.

В прямоугольном тупичке располагалась экспозиция разномастных «кукольных» домиков.

— Красота неземная, — похвалила Таня. — Всё по-настоящему. Даже стены комнат не покрашены краской, а поклеены специальными обоями. Не говоря уже о шикарной мини-мебели. Настоящие произведения искусства, короче говоря. Судя по табличкам, некоторым игрушечным домикам уже более ста двадцати лет…

— Потом полюбуетесь, — протягивая тощую пачку купюр, сердито пробурчал Ватсон. — Вот, возьмите, пожалуйста. Это суточные на троих, сразу на неделю вперёд.

— На целую неделю? — недоверчиво уточнил Артём. — Да, погулять не получится…. Впрочем, всё понимаю. Мировой финансовый кризис и всё такое прочее…. Расскажите-ка нам, инспектор, о последних новостях и, так сказать, о скорбных реалиях сегодняшнего дня. Кстати, а где надо расписаться — в подтверждении получения казённых средств?

— Нигде не надо, — заверил инспектор. — Вы же, подполковник, находитесь в Англии. Здесь к термину «слово джентельмена» относятся с должным уважением. Напишу потом в рапорте, что, мол, деньги вручены по назначению, и этого будет вполне достаточно…. Новости и реалии? Во-первых, просмотр «метрошных» видеоматериалов не принёс ожидаемых результатов. Так до сих пор и непонятно, каким образом Марта Терри и Мэри Энн Джеймс оказались в технологическом туннеле, где их убили. Сейчас мои сотрудники внимательно изучают видеоматериалы с других станций метрополитена, которые находятся рядом с «Майл-Энд». Речь, в первую очередь, идёт о таких станциях, как «Бетнал-Грин», «Степни-Грин», «Боу-Роуд» и «Боу-Чёрч»…. Во-вторых, давление со стороны прессы неуклонно и планомерно нарастает. Работать становится всё труднее и труднее, вокруг нашего офиса, сменяя друг друга, постоянно вертится с десяток злобных «акул пера». Очевидно, утечка служебной информации продолжается. Репортёры, судя по всему, уже знают и о подробностях обнаружения второго женского трупа. Впрочем, о степени их осведомлённости мы узнаем только завтра, когда выйдут утренние газеты. Если, конечно, интернетовская братия, наплевав на договорённости и клятвенные обещания, их не опередит…. В-третьих, дело о «воскресшем Джеке Потрошителе» — в самое ближайшее время — могут у Скотланд-Ярда забрать и передать расследование в ведение Министерства обороны. Естественно, наложив гриф: — «Совершенно секретно»…. Интересуетесь — почему? Во всём виноват сегодняшний запрос сэра Томаса, в котором он попросил военных поделиться информацией о секретном объекте «А-317». Очевидно, за металлической решёткой, поросшей мхом и плесенью, действительно, скрыто нечто архиважное, попадающее под определение — «государственная тайна»…

— Наши дальнейшие действия?

— Будем ждать, что решат наверху. Если дело засекретят, то, вернув излишки казённых сумм, вы отправитесь в России, к родимым осинкам. Если же расследование будет по-прежнему осуществляться в рамках Скотланд-Ярда, то продолжим совместную работу. Естественно, что пока окончательного решения не принято, то повременим и с проведением совещаний. Тем более что и мистер Бридж — на данный момент — отсутствует, странствую по многочисленным и запутанным властным коридорам…. Когда ситуация — более или менее — прояснится, то с вами обязательно свяжутся. Пойдёмте, коллеги, на выход. Мне уже пора. Дела, знаете ли….

Когда они миновали стеллажи с антикварными куклами, Ватсон, недовольно покачав головой, тихонько чертыхнулся:

— Вот же, фатальное невезение…. И какого рогатого чёрта ему не сидится в уютном и комфортабельном кабинете? Страшный тип. Про таких неприятных и чудаковатых людей вы, русские, говорите: — «Простота — хуже воровства…».

Послышался тихий и размеренный перестук металлического наконечника трости по керамическим плиткам пола, и из-за ближайшего угла показался представительный пожилой мужчина, который совсем недавно рассказывал любознательным японцам о старинной кукле, изготовленной — по мнению высоколобых экспертов — в 1300-ом году до Новой эры.

— Доброго дня, старина Джон! — совершенно по-детски обрадовался седобородый господин, обожающий кормить голубей и белок. — Как ты смешно выглядишь сегодня! Наверное, проводишь очередное важное расследование? Ох, извини! Я, наверное, сболтнул что-то лишнее…. Ты, случайно, не видал моего сына Гарольда? Нет? Наверное, он уже уехал. Жаль, мы с ним так и не договорили.

— Ради Бога, отойдём в безлюдное место, — свистящим шёпотом взмолился инспектор. — Хотя бы к разделу с механическими игрушками. Сворачиваем, сворачиваем…

В простенках длинного и широкого коридора — на застеклённых пластиковых полках — были расставлены металлические разноцветные клоуны, элегантные балерины, упитанные курочки и хвостатые петушки. Все эти игрушки, которых — визуально — насчитывалось несколько сотен, были снабжены крохотными заводными ключиками.

— Потрясающая прелесть! — в очередной раз восхитилась Татьяна. — Курочки и петушки, если произвести завод, начинают мелко-мелко кивать головами, мол, клюют зерно и всяких жучков-букашек. Это, как раз, понятно. Балерины, очевидно, вертятся, поднимая и опуская правую руку. Но, что же делают заводные клоуны?

— Клоуны, юная леди, способны на многое, — широко улыбнувшись, заверил лондонский Айболит. — Этот, например, ловко вертит маленький обруч. Его сосед справа, качая головой, поочередно подмигивает глазами. Тот, который слева, пытается танцевать ирландскую джигу, — обернувшись к Ватсону, попросил: — Джон, будь другом! Представь же меня своим гостям. Ведь, они являются теми самыми русскими специалистами, о которых писали газеты? По крайней мере, это можно предположить, глядя на приметные банты молоденькой барышни, — ещё раз улыбнувшись Тане, пояснил: — Видите ли, симпатичная леди, в наших музейных экспозициях представлены и куклы, изготовленные в далёкой России. Что-то около трёх с половиной дюжин. Так вот, у всех кукольных «россиянок» светлые волосы заплетены в косички и снабжены синими бантами в крупный белый (или же в чёрный), горох…

— О, чёрт, — пробормотал инспектор Ватсон. — Познакомьтесь, дамы и господа. Мистер Фрэнк Уилшер, директор лондонского Музея детства. Профессионал высочайшего уровня. Окончательно и бесповоротно помешан на куклах, солдатиках, паровозиках и прочих детских игрушках…. А это — Артём и Татьяна Беловы из заснеженной России. Они занимаются…э-э-э, различными горными подземными выработками…. Извините, но вынужден вас срочно покинуть. Служба. Общайтесь. Только, вот…, — внимательно посмотрел на Артёма. — Не стоит с достопочтенным мистером Уилшером делиться секретной информацией. Он совершенно не умеет держать язык за зубами…. Я побежал. Всех благ!

«То, что директор Музея детства является человеком непосредственным, то бишь, выражаясь без обиняков, законченным и безнадёжным чудаком, видно с первого же взгляда», — поведал психологически-подкованный внутренний голос. — «Естественно, что при общении с такими нестандартными типажами надо соблюдать определённую осторожность. Но, с другой стороны, именно от таких славных ребят — порой — можно получить наиважнейшую информацию…».

Татьяна, словно бы прочитав последние мысли мужа, небрежно поинтересовалась:

— В утренних газетах пишут, что «второе пришествие» Джека Потрошителя может самым негативным образом сказаться на деятельности вверенного вам музейного объекта. Мол, ежедневное количество посетителей, вероятно, снизится — чуть ли ни вдвое…. Это так?

— Увы, всё верно, — запечалился мистер Уилшер. — Уже сегодня гостей значительно меньше, чем обычно. Даже страшно представить, что будет, если череда кровавых преступлений продолжится…. А уменьшение потока посетителей, без всяких сомнений, приведёт к значительному сокращению финансирования. Следовательно, придётся надолго распрощаться с планами и мечтами по формированию новых музейных экспозиций….

— Извините, но я заметил одну странность, — вмешался в разговор Артём. — Во многих музейных разделах наблюдаются пустые ниши. То есть, табличка имеется, а сам экспонат отсутствует. А в «медвежьем» зале даже целый нижний ряд пустует…. С чем это связано?

По лицу директора Музея детства неожиданно пробежала нервная судорога, а его светло-голубые глаза наполнились слезами. Громко сглотнув слюну, он заговорил глухим голосом, полным скрытой боли:

— Понимаете, дети — очень беспокойные и любопытные создания. Более того, иногда взрослые просто ни в силах — уследить за ними. Бывает, что ребятишки умудряются добраться до игрушек, стоящих на нижних полках, и немного их повредить. В принципе, ничего страшного — ремонтируем и реставрируем…. А, вот, с экспозицией плюшевых мишек произошло — полтора месяца назад — более серьёзное происшествие. Страшное и беспрецедентное, на мой взгляд…. Один шестилетний мальчуган принёс с собой отцовскую опасную бритву и, пользуясь тем обстоятельством, что рядом не было взрослых, безжалостно изрезал более пятидесяти беззащитных «тедди». Весь нижний ряд. Помимо многочисленных рваных «ран», он перерезал всем несчастным мишкам плюшевые шеи — от уха до уха…. Благодаря камерам видеонаблюдения, виновный был установлен. Во время беседы (конечно же, не допроса!), пострелёнок признался, что просто играл в Джека Потрошителя…

Глава седьмая

Новый подозреваемый и неожиданный поворот событий

После этого сообщения настроение мистера Уилшера резко ухудшилось, и он, отводя глаза в сторону, пробормотал:

— Извините, но мне надо идти. Музей совсем скоро закрывается, необходимо всё проверить, перепроверить и тщательно проконтролировать. Кроме того, требуется дополнительно проинструктировать сотрудников — относительно возможных приставаний со стороны журналистов. Ну, про что можно рассказывать, а про что упоминать не стоит…. Приятно было познакомиться. Надеюсь, что мы ещё встретимся, — засмущавшись, предложил: — Если хотите, то мы можем поговорить чуть позже. Так сказать, за кружкой пива…

— Почтём за честь, — перемигнувшись с супругой, ответил Артём. — Сегодняшний вечер у нас совершенно свободен.

— Предлагаю встретиться в восемнадцать пятнадцать, за столиком уличного кафе. Как выйдите из музея — сразу же посмотрите направо. Увидите плоский полосатый шатёр. Вот, под ним…. Я каждый вечер после работы там слегка перекусываю и болтаю с приятелями. А потом к кафе подъезжает мой сын, и мы следуем домой. Согласны? Тогда я не прощаюсь…

Директор Музея детства резко развернулся и, тяжело опираясь на чёрную трость, зашагал к дверям, ведущим в служебные помещения.

— Как оно тебе? — задумчиво пошевелив бровями, спросил Артём. — Будут комментарии?

— Интересный дядечка. Цельный, прозрачный и правильный, — сообщила Татьяна. — Говоря про «зарезанных» плюшевых медвежат, впечатлительный мистер Уилшер чуть не заплакал. Подчинённые и домашние, наверняка, его просто-напросто обожают. В рот, что называется, заглядывают…. А ещё он очень внимательный и сообразительный. Здорово меня уел — со светлыми косичками и бантиками в крупный горох…

— Я, собственно, ни про это спрашивал…. Как тебе — грустная и нетривиальная история о хулиганистом мальчишке, игравшем в Джека Потрошителя? А известие инспектора Ватсона о том, что дело об убийствах проституток в туннелях метрополитена могут засекретить и передать Министерству обороны?

— На первый вопрос я не готова ответить однозначно. Скорее всего, печальный эпизод с массовым истреблением «тедди» не имеет к нашему делу никакого отношения. Джек Потрошитель — один из самых известных персонажей английского (в том числе, современного), фольклора. Ну, как у нас в России — Василий Иванович Чапаев и легендарный разведчик Штирлиц. Он же — Максим Максимович Исаев…. Парнишка усердно полистал комиксы, проникся нюансами ситуации, а после этого взялся за папину опасную бритву. Бывает, аналогичные прецеденты широко известны. Так, обычное совпадение, не более того. Хотя…. Надо будет — чисто на всякий случай — уточнить детали данного происшествия. Включая имя-фамилию пострелёнка, а также его родителей…. Что же касается варианта, связанного с передачей расследования под эгиду Министерства обороны. Это, безусловно, может спровоцировать заговорщиков на форсирование задуманной операции. То есть, на ускорение с финальным аккордом…

— Под термином «заговорщики» — имеются в виду сэр Томас Бридж и инспектор Ватсон? — уточнил Артём. — То есть, ты, хрустальная наяда, по-прежнему считаешь версию об «отвязанных карьеристах» основной?

— Имеются сомнения и возражения?

— Не знаю, честное и благородное слово. В том смысле, что пару-тройку минут назад меня посетила свежая и нестандартная мысль. Потом, когда переварю её в первом приближении, обязательно поделюсь с тобой…. А что, любимая беременная амазонка, следует понимать под загадочной фразой — «форсированием задуманной операции»?

— Только то, что сегодняшняя ночь, скорее всего, будет беспокойной донельзя, — напустив на себя бесконечно-таинственный вид, предположила Таня. — Дело могут забрать? Следовательно, надо поторапливаться.…Не удивлюсь, если завтра (то есть, после сегодняшней полуночи), нам позвонит сэр Томас, мол: — «Тревога по высшему разряду! В «метрошных» туннелях происходит что-то страшное! Всем необходимо срочно прибыть на платформу станции «Майл-Энд»…». Когда же мы появимся на платформе, то выяснится, что мистер Бридж и инспектор Ватсон уже отважно проследовали в «метрошные» туннели…. Дальше всё будет, как я рассказывала утром. То бишь, жаркая перестрелка, пробитый пулей чёрный котелок, простреленное по касательной плечо инспектора, труп кровожадного злодея и заслуженные награды…. Тёма, может, пойдём на улицу? Что-то я слегка замёрзла…

Впрочем, быстро оказаться на улице не получилось. Свернув куда-то не туда, они слегка заблудились и вынуждены были сделать по залам музея приличный крюк.

«Как бы там ни было, но Музей детства — замечательно-грандиозная и симпатичная придумка!», — увлечённо комментировал увиденное мечтательный внутренний голос. — «Всем рекомендую посетить! Смотри, братец, игрушечные железные дороги, которым не видно конца и края. Паровозики бегают наперегонки, ныряя в туннели и ловко перебираясь со стрелки на стрелку…. А в правом крыле размещены самые натуральные табуны разномастных деревянных лошадок. Слева — «маршируют» целые армии солдатиков: оловянных, бронзовых, костяных, деревянных, фарфоровых. Вот бы, вспомнив собственные беспечные детские годы, немного поиграть…. А это ещё что за хрень? Розги, кожаные ремни, деревянные страхолюдные палки, сушёный горох, рассыпанный по углам. Кажется, я догадался. Ведь, англичане — ребята честные, и не имеют дурацкой привычки — скрывать тёмные и неприглядные страницы собственной национальной истории. Было в школах Великобритании принято — вплоть до середины двадцатого века — регулярно подвергать нерадивых учеников телесным наказаниям? Было. Так что, любуйтесь, дорогие посетители, на специфичные атрибуты счастливого английского детства…».

Они достаточно быстро нашли нужное уличное кафе и заняли квадратный столик под номером три.

— В родимом Питере летом тоже частенько организуют аналогичные пункты общественного питания. Однозначно прибыльное дело, — заметила Таня. — Только у нас столики обычные, без номеров. Интересно, а для чего они нужны? — оглянулась по сторонам. — Ага, всё понятно. Видишь, пластиковые светло-бежевые кабинки выстроились в ровный ряд? Надо понимать — биотуалеты. А на дверках цифры нарисованы. Следовательно, каждому столику полагается персональный биотуалет. Педанты, всё же, эти англичане, каких свет не видывал…. Ой, по парусине шатра что-то застучало. Дождик, как и ожидалось, припустил. А мы, как назло, без зонтов…

— Ничего страшного, — беззаботно улыбнулся Артём. — Торопиться-то некуда, так как в расследовании объявлен внеплановый перерыв. Посидим, пивка попьём от души. Тем более что и суточные — на неделю вперёд — получены, да и персональный туалет любезно предоставлен. Глядишь, дождик и прекратится….

Заработал музыкальный центр, установленный на низенькой тумбе. Мужской хриплый голос — под мелодичный гитарный перезвон — негромко запел:

Лёгкой походкой, словно играя,

Будто — чуть-чуть дразня,

Ты подошла к остановке трамвая

Из пелены дождя…

Ты подошла, и мир изменился,

Как-то внезапно, вдруг…

Мир изменился, ты только — смеялась.

В плотном кольце подруг…

Гром прогремел, и Боги проснулись,

Словно зачем-то, для.…

Наши трамваи вновь разминулись —

В той пелене дождя…

— Очередная ерунда. Какие ещё трамваи? — возмутилась Татьяна. — На улицах Ист-Энда, по крайней мере, их не наблюдается. Сплошные двухэтажные автобусы.

— Это, амазонка, наверное, такой тонкий английский юмор, — предположил Артём. — Не обращай внимания…. Ты сиди здесь, карауль место. А я подойду к барной стойке и сделаю заказ.

Вернувшись минут через пять-шесть, он выставил с широкого подноса на столешницу два пузатых кувшина, высокие бокалы, несколько тарелок-блюдечек и пояснил:

— В этом кувшине — местное пиво, в этом — апельсиновый сок для беременных и благовоспитанных дам. А, вот, с закусками выбор здесь откровенно небогат. Тебе — к апельсиновому соку — я взял «витаминный салат». Только не знаю, из каких ингредиентов он приготовлен — по причине толстого слоя обезжиренного йогурта. Себе же — к пиву — солёные крендельки. Ещё имеется и тарелка с подозрительно-белёсыми сосисками. А примерно через полчаса обещали принести по говяжьему стеку с жареной картошкой.

Вскоре Татьяна, состроив недовольную гримаску, сообщила:

— Хвалёный «витаминный салат» состоит из долек кислых яблок, апельсинов, квашеной капусты и тёртой редьки. А сосиски, оказывается, маринованные. Да, у каждой национальной кухни — свои характерные особенности и отличия…. Кстати, Тёма, а как поживает свежая мысль, неожиданно посетившая твою умную голову в Музее детства? Переварил уже?

— Практически, — с удовольствием приложившись губами к краю бокалу, ответил Артём. — Пиво вполне приличное, даже лёгкая пикантная горчинка явственно ощущается…. Свежая мысль, говоришь? Видишь ли, я в своей жизни прочёл достаточное количество разноплановых детективных романов. Чем хороший детективный текст отличается от плохого?

— Да, чем отличается?

— В третьеразрядном детективе очень быстро становится понятным, кто является убийцей. В по-настоящему же хорошем детективном романе до самого конца остаётся интрига. Мол, а кто же — в конце-то концов — является истинным преступником? И, как правило, кровожадным злодеем оказывается самый симпатичный персонаж, которого уважаемый читатель подозревал меньше всего. Или же — не подозревал вовсе…. Понимаешь всю глубину изложенных рассуждений-доводов?

— Не-а, — честно призналась Таня. — Поясни, если не трудно…

— Пожалуйста, любовь моя хрустальная…. Наименее вероятно — по логике вещей — что новоявленным «Джеком» является уважаемый мистер Фрэнк Уилшер, директор Музея детства. Ну, как же…. Во-первых, он добрый, благородный и сердечный, даже регулярно кормит голодных голубей и милых белочек. Во-вторых, очень непосредственный и честный. Даже — по утверждению инспектора Ватсона — совершенно не умеет держать язык за зубами, то есть, хранить как чужие, так и собственные секреты. В-третьих, он уже старенький и заметно хромает. Значит, ему достаточно трудно передвигаться по запутанным подземным туннелям лондонского метрополитена. В-четвёртых, и это главное, совершённые преступления способствуют значительному оттоку посетителей из Музея детства, что может привести к урезанию финансирования данного объекта на следующий год…. Я всё верно излагаю?

— Пожалуй.

— Следовательно, если следовать безупречной и стройной логике зарубежных и отечественных писателей, работающих в жанре классического детектива, именно мистер Фрэнк Уилшер и должен являться — по крайней мере, для нас с тобой — подозреваемым за номером один. Будешь возражать?

— Не буду, — кротко улыбнулась Татьяна. — Возражать обожаемому мужу — последнее и неблагодарное дело, могущее привести к внеочередной ссоре. А оно мне надо? Правильно, не надо. Беременным женщинам полезны сугубо положительные и позитивные эмоции…. Кроме того, твоя версия, любимый подполковник, не лишена определённой элегантности. Представляешь, если в чёрной трости добросердечного директора Музея детства спрятан остро-наточенный штык-нож? То есть, искусно вделан в её съёмную рукоять? Надо будет, не откладывая на потом, навести подробные справки о личности седобородого мистера Уилшера. Основные вехи жизненного пути, семейное положение, моральный облик, возможные связи с криминальным миров, увлечения и хобби, не посещал ли он в молодости психиатрических клиник.… И соответствующий запрос направлю в Контору. Да и Хантер пусть — через черноволосую и сексапильную Линду Камбарову — провентилирует этот животрепещущий вопрос…

— Остановись, безупречная амазонка, — попросил Артём. — Наш фигурант приближается.

Мистер Уилшер, тяжело отдуваясь, опустился на стул и, приветливо улыбнувшись, пожелал:

— Приятного вам аппетита, молодые люди! Кстати, а как вы узнали, что я предпочитаю столик именно под номером три? Впрочем, глупый и наивный вопрос. Вы же — профессионалы своего дела…. Чарльз! — вскинул вверх правую руку. — Мне — как и всегда…. Что скажете по поводу сегодняшней погоды? Дождик усиливается. Я даже промок слегка. Неудобно, знаете ли, шагать, сжимая в одной ладони трость, а в другой — ручку зонтика. Особенно, если дует бодрый ветерок…

«Особенно, если трость утяжелена спрятанным в ней клинком», — ехидно хмыкнул внутренний голос. — «А дядечка-то — избыточно-разговорчивый. Будет болтать обо всём подряд, не давая даже словечка вставить…».

Общаться с мистером Уилшером, действительно, было непросто. Он — с места в карьер — оседлал любимого конька и принялся увлечённо рассказывать о вверенном ему музейном заведении. Исторические даты, известные люди, самые знаменитые экспонаты, текущие проблемы, требующие принятия оперативных и выверенных решений…

«Только время теряем зазря», — затосковал внутренний голос, никогда не отличавшийся долготерпением. — «Впрочем, пиво — просто великолепное. Надо будет, братец, обязательно повторить…».

Наконец, к столику подошли два официанта с подносами в руках. Один выставил перед мистером Уилшером литровую кружку пива и овальное блюдце с длинными сырными палочками, покрытыми крохотными кристалликами соли. А второй водрузил перед Артёмом и Таней тарелки, заполненные…э-э-э…

— Что это такое? — нахмурилась Таня. — Неаппетитный тёмный брусок, напоминающий подошву старого армейского ботинка, является говяжьим стеком? Да, похоже, что местный повар никогда не бывал в благословенной Аргентине. Там такое «гэ» даже голодные нищие есть не будут, опасаясь, что их стошнит…. А рядом с бруском, получается, жареная картошка? Извините, но здесь больше моркови, нарезанной «соломкой»…

Пользуясь тем обстоятельством, что мистер Уилшер, прислонив чёрную трость к краю стола, замолчал, отвлёкшись на поглощение пива и сырных палочек, Артём спросил:

— А не подскажете ли, сэр, как фамилия невоспитанного мальчишки, который так невежливо обошёлся с плюшевыми мишками «тедди»? Где он живёт? Кто его родители?

— Извините, но я не могу поделиться с вами этой информацией, — отрицательно помотал седой бородой директор Музея детства. — Законы запрещают. В Англии очень бережно и трепетно относятся к тонкой детской психике. О происшествии с несчастными мишками мы поставили в известность только органы социальной защиты и опеки. Именно их сотрудники общались с парнишкой и его родителями.

— Значит, и Скотланд-Ярд ничего не знает о юном последователе Джека Потрошителя?

— Конечно же, не знает. Это не их сфера компетенции…. Давайте, я вам лучше расскажу о коллекции саксонских фарфоровых рыцарей восемнадцатого-девятнадцатого веков, которую нам недавно — по случаю — удалось приобрести на закрытом аукционе? Дело было так…

Минут через десять Татьяна попросила:

— Милый, купи, пожалуйста, ещё сока. Только, на этот раз, вишнёвого…

«Ну, и пивка кувшинчик!», — бодро дополнил внутренний голос. — «Гулять, так гулять! Только, братец, не надо менять сорт. Ни к чему это. Будем по-английски консервативны…».

Поднимаясь из-за стола, Артём — якобы случайно — задел ногой прислонённую к краю стола чёрную трость, которая, естественно, упала и — с громким стуком — покатилась по брусчатке мостовой. Вернув упавший предмет хозяину, он вежливо извинился и демонстративно-неторопливо прошёл к барной стойке.

«Непростая тросточка, ей-ей! Явно — не фабричной работы», — дисциплинированно доложил внутренний голос. — «Тяжеловата? Трудно сказать. Но, вполне возможно, что в ней, действительно, оборудован тайничок…».

Когда Артём — с двумя пузатыми кувшинами в руках — вернулся к столу, мистер Уилшер, откашлявшись, объявил:

— Вынужден попрощаться, господа и дамы. Меня уже ждут, — указал рукой на скромный светло-бежевый «Форд», остановившейся напротив парусинового шатра. — Всего один вопрос, милая леди Татьяна. Понимаете…э-э-э, — неожиданно замялся. — В Ист-Энде живо и заинтересованно обсуждают это неприятное происшествие, так красочно описанное лондонскими газетами. И мнения, честно говоря, бытуют самые разные. Иногда — прямо-противоположные.… Например, один мой старинный приятель, имеющий непосредственное отношение к уважаемой протестантской церкви, считает, что ничего страшного и непоправимого не произошло. Мол, так бесстыжей проститутке и надо, понесла заслуженную кару за аморальное и неприемлемое поведение…. А вы как считаете?

— По поводу недавних событий я пока ничего не могу сказать. Расследование только началось, так что, комментарии давать рановато, — дипломатично ответила Таня. — Что же касается далёкого 1888-го года. Джек Потрошитель, по моему приватному мнению, был глубоко неправ.

— Простите?

— Как известно, в конце девятнадцатого века Ист-Энд являлся одним из беднейших районов Лондона. Здесь царила повальная и беспросветная нищета, а бедные женщины шли работать на панель ни ради праздных развлечений, а по жестокой жизненной необходимости, чтобы заработать на кусок хлеба для себя и своих малолетних детей. Так ли велика их вина? А, вот, их отнюдь небедные клиенты-мужчины…. Я — на месте Джека Потрошителя — резала бы ни заблудших женщин, а именно этих похотливых и бесстыжих уродов. Причём, не ведая страха и жалости…

— Вы сейчас говорите серьёзно?

— Абсолютно!

Светло-бежевый «Форд» нетерпеливо «бибикнул», и мистер Уилшер, сердечно попрощавшись и с лёгким удивлением оглядываясь на Татьяну, направился к машине.

— Зачем же, коварная амазонка, так невежливо напрягать добродушного дедулю? — задумчиво почесав в затылке, спросил Артём. — Он, похоже, до сих пор находится в состояние лёгкой фрустрации. То бишь, пребывает в полном и окончательном обалдении…

Директор Музея детства разместился на переднем пассажирском сиденье, хлопнула дверца, и машина плавно тронулась с места.

— Во-первых, я просто искренне и прямо ответила на заданный вопрос, — легкомысленно усмехнулась Таня. — Во-вторых, высказала своё частное мнение по озвученной тематике. А, в-третьих, настроила — ради элементарного любопытства — лёгкую мышеловку.

— Объясни, фантазёрка.

— Неисправимая и беременная…

— Хорошо, будь по-твоему. Объясни, пожалуйста, неисправимая и беременная фантазёрка, суть и задачи поставленной тобой мышеловки.

— Пожалуйста, я не жадная. Предположим, что добрейший мистер Уилшер и на самом деле является законченным психопатом, и по ночам — в технологических туннелях лондонского метрополитена — безжалостно и умело режет местных женщин лёгкого поведения. Допустим — только на минутку — что это так…. Я как-то общалась с нашими «конторскими» психологами. Они в один голос утверждают, что все маньяки являются — по определению — людьми легко-внушаемыми и доверчивыми. Более того, зачастую их можно даже спровоцировать на необдуманные и заведомо неосторожные поступки. Так вот, если в ближайшее время в технологических туннелях станции «Майл-Энд» обнаружат труп богато-одетого мужчины, то это будет означать, что моя мышеловка сработала…. Впрочем, я по-прежнему уверена в правоте первоначальной версии — о заговоре высокопоставленных карьеристов. Как говорится, время нас рассудит…. А что с приметной директорской тросточкой?

— Интересная вещица, — признался Артём. — Я бы познакомился с ней поближе, в более спокойной обстановке. На предмет поиска тайника, понятное дело. Надо срочно уточнить место проживания мистера Уилшера и всякие бытовые детали.

— Шутишь?

— Ни капли, любимая…. Ты поела? Допивай свой вишнёвый сок. Будем потихоньку двигаться, предварительно и предусмотрительно навестив пластиковую кабинку под номером три, к дому…

По дороге они заскочили в ближайшую продуктовую лавочку и затарились пивом, серым хлебом, лососем холодного копчения и сушёными бананами.

— Копчёная рыба — к пиву. А к чему — сушёные бананы? — засомневался Артём.

— К моей успешной беременности, — объяснила жена. — Захотелось, вот, понимаешь…

За стойкой консьержа — вместо улыбчивого мужичка с багровым шрамом на правой щеке — сидела мордатая, не в меру накрашенная дамочка. Презрительно сжав тонкие губы в злую нитку, барышня неодобрительно хмыкнула и невежливо отвернулась в сторону.

— Что это с ней? — поднимаясь по ступенькам лестницы, прошептала Таня. — Такое впечатление, что тётка на нас за что-то сердится. А, Тёма?

— Может, просто мучается со вчерашнего похмелья. Или, допустим, её мужичок ушёл к другой, более симпатичной и стройной девице. Не обращай, амазонка, внимания…

Оказавшись в квартире, они, потратив пару минут на жаркие поцелуи, занялись текущими приземлёнными делами — Артём отправился в ванную комнату, а Татьяна включила верный ноутбук.

Вода — наверное, по случаю мирового финансового кризиса — была чуть тёпленькой. Тщательно растёршись толстым махровым полотенцем, Артём облачился в длинный банный халат и вернулся в комнату.

— Знаешь, милый, происходит какая-то ерундовая ерунда, — непонимающе поморщившись, известила жена. — Я с раннего утра заслала на Контору…, тьфу, на известную тебе Катеньку, целую кучу разнообразных вопросов. Мол: — «Что ты, подружка, думаешь по этому поводу? А как, дорогая, относишься к такому нестандартному ходу-варианту?»…. И что же мне ответила эта самовлюблённая и хамоватая мерзавка?

— Скорее всего, попросила умереть служебный пыл и укротить нездоровую фантазию?

— Если бы…. Информированная и прозорливая Катенька считает, что в самое ближайшее время нас позовёт в гости одиозный и импозантный Роман Аркадьевич Абрамович. Более того, нам настоятельно советуют — принять данное любезное приглашение.

— Что же тебя смущает, храбрая амазонка?

— Как это что? Он, недотёпа, ещё спрашивает…. Мне же совершенно нечего одеть! В чём я выйду в свет? Сколько денег выдал жадный инспектор Ватсон? Сколько ты, расточительный мерзавец, потратил на всякую ерунду? Отдавай-ка сюда все финансовые остатки…

Зазвонил мобильный телефон.

— Слушаю, — откликнулся Артём. — Говорите.

— Доброго вечера, командир! — сквозь шум танцевальной музыки прорезался бодрый голос Хантера. — Как у вас дела?

— Спасибо, не жалуемся. По крайней мере, скучать не приходится. А ты, значит, подался на развесёлую лондонскую дискотеку?

— Что-то вроде. Тут, понимаешь, такое дело…, — замялся подчинённый.

— Говори толком, не тяни, — строго велел Артём. — Влип — по обыкновению — в неприятную и скользкую историю?

— Никак нет. Просто…. Короче говоря, нас приглашают в гости к Роману Абрамовичу. Завтра вечером. Надо прибыть к двадцати одному часу. Форма одежды — парадно-выходная.

— Он тебе об этом сообщил лично?

— Нет, конечно же. Через…м-м-м, через два независимых друг от друга источника…

— Передай — через свои источники — что приглашение принимается, — ехидно поглядывая на Татьяну, сообщил Артём. — А когда планируешь проследовать на базу? Или настроился гумозить до самого утра?

— Не получится — до самого утра, — с неприкрытым сожалением вздохнул Хантер. — Лавочка скоро закрывается. Минут через тридцать-сорок объявлюсь и доложу по всей форме — как о процессе в целом, так и о достигнутых промежуточных результатах в частности…. Ещё имеется один важный момент. На сей раз, насквозь малоприятный. Загляните-ка, соратники, в Интернет. Там всякие тутошние сволочи — выложили разного. Полюбуйтесь…. Ладно, до встречи. Роджер!

Отправив мобильник в карман, Артём попросил:

— Алмазная донна, набери, пожалуйста, в поисковике: — «Последние новости лондонского Ист-Энда».

Через минуту Таня удивлённо присвистнула:

— И ни фига же себе — сюрпризы на ровном месте! Из серии — не было печали у беззаботного гусара…

— Что там? Выложена подробная информация о втором убийстве?

— И это, конечно, тоже…. Но главное заключается совсем в другом. Здесь имеется крупный и чёткий фотоснимок — мы с тобой, взявшись за руки, выходим из Музея детства. А под снимком расположен нелицеприятный и гадкий комментарий: — «Влюблённые сотрудники знаменитой российской службы «АнтиМетро» беззаботно осматривают достопримечательности Ист-Энда — вместо того, чтобы заниматься расследованием кровавых преступлений…». Как тебе это нравится? Пахнет провалом? То есть, скандалом и нудным служебным расследованием? Прощай — квартальная премия?

Глава восьмая

Свежие новости и беспокойная ночь

Открыв — по случаю нежданных новостей — очередную банку пива, Артём ответил — максимально-беззаботным голосом:

— Во-первых, что же тут, моя хрустальная любовь, нелицеприятного и гадкого? Влюблённые молодые люди держатся за руки — ладонь в ладонь. С точки зрения общепринятой морали — всё весьма целомудренно и объяснимо. Тем более, учитывая обручальные кольца на наших пальцах…. Лично мне данный снимок глубоко симпатичен и приятен. Высокопарно выражаясь, греет душу и сердце. Более того, считаю, что его надо, предварительно пропустив через специальную компьютерную программу, распечатать и, вставив в скромную деревянную рамочку, повесить на стенке гостиной в нашей купчинской квартире. Типа — для памяти и в качестве назидания для будущих детей, внуков и правнуков. Мол, вот, что такое она есть, настоящая любовь…. Во-вторых, о каком провале, любимая, ты говоришь? Сами засветились и засветили казённую квартиру английских товарищей по оружию? Ерунда, загримируемся, ни впервой. Для чего, спрашиваешь, загримируемся? Для того, чтобы приставучие и назойливые репортёры — любопытными стаями — не ходили следом…. А данная явка — не наша забота. За безопасность каждого аналогичного объекта отвечает — общепринятое правило — принимающая сторона …. Завтра утром отзвонюсь сэру Томасу и попрошу, чтобы сюда доставили всё необходимое для «смены облика», включая профильного английского специалиста. Естественно, что и место проживания — для пущего комфорта — надо будет сменить…. Ничего страшного, родное сердечко. Побеспокой-ка ещё раз Интернет. Вдруг, да и отыщешь ещё что-нибудь интересное….

Таня, расстроено повздыхав, огорошила:

— Здесь, милый, всё необычайно интересно и — одновременно — печально. Складывается такое устойчивое впечатление, что некоторые сайты — дословно, разве что своими словами — пересказывают подробные полицейские рапорты.

— Это как?

— Подробно, доходчиво и нагло пересказывают. Кто усаживался на мотодрезину. Какого цвета были пластиковые мешки для складирования хладных трупов. Сколько было поворотов. Количество бочек с соляркой, находившихся в тупичке. Что хранилось на стеллажах, установленных рядом с означенными бочками. Все дальнейшие мероприятия и действия…. Вот, мы проехали мимо технологического туннеля, где находилось мёртвое тело Марты Терри. Осмотрели второй тупичок. Полюбопытствовали на старинную замшелую решётку, скрывающую секретный объект «А-317»…. Ничего не понимаю! Это ни рядовая «утечка информации», а полноценный и подробный репортаж с места событий. Правда, слава Богу, без соответствующих фотографий…. Вот же, морды английские чванливые! Туманный Альбион хвалёный, так его растак. Мало того, что кухня не выдерживает никакой критики, так ещё и такое элементарное понятие — как «служебная тайна» — у них, козлов драных, полностью отсутствует…. Тёма, мне почему-то не верится, что утечка информации происходит со стороны королевского дворца. Тут, скорее всего, задействованы непосредственные участники недавних событий — больно, уж, подробно и доходчиво всё изложено. Словно бы индивидуум, писавший данный текст, самолично сидел на той дрезине. Мол: — «Подъехали к перекрёстку, а из левого ответвления явственно пахнуло домашними пирогами с осетриной. Но дрезина свернула направо. Видимо, её пассажиры были неголодны….». Да, очень странная и запутанная история, что ни говори…. Кто же это так старательно «стучит» журналистам? Как зовут этого — не в меру активного — «дятла»? И, собственно, для чего он, сволочь грязная, «стучит»? Из-за пошлого злата и банковских хрустящих ассигнаций? Или же неизвестный предатель преследует совсем другие цели, задачи и интересы?

Через некоторое время — в чуткой ночной лондонской тишине — послышались характерные звуки, сопровождавшие останавливающуюся машину.

— Старший лейтенант Кузнецов соизволили прибыть к месту стационарного лагеря, — подойдя к окну, оповестила Таня. — Полюбуйся-ка, дорогой, на подчинённого. Вернее, на некий неразгаданный эпизод из собственного вещего сна…

Возле парадной стояла тёмная шикарная машина неизвестной марки («Хвалёная «Бентли» скромно отдыхает в сторонке!» — объявил невыдержанный внутренний голос), возле капота которой увлечённо целовались Хантер и пухленькая невысокая блондинка.

— Знакомый типаж, — невозмутимо (с тщательно-скрытым негодованием), оповестила Татьяна. — Молоденькая Мерлин Монро местного разлива, мать её…. Не ожидала я такого откровенного свинства от Хантера. Не ожидала…. Бабник хренов. Прошлой ночью, заикаясь от похотливого вожделения, ухлёстывал за длинноногой брюнеткой, сейчас же старательно лижется с пышной блондиночкой. Товарищ детских игр, понимаешь. Гнида, пригревшаяся на груди…. И не надо так подозрительно и сердито смотреть на меня! По поводу «груди» — это было чисто-фигуральное выражение. Никто из мужчин, милый, кроме тебя — ясный осиновый пенёк — к ней не прикасался. Честное и благородное слово. Штатской гадиной буду….

Наконец, неизвестная девица уселась на водительское место, громко хлопнула дверца, и автомобиль неизвестной марки, лихо взвизгнув покрышками, резко рванул с места.

— Она, ко всему прочему, ещё и отвязанная лихачка, — неодобрительно пробормотала Таня. — Значит, скорее всего, англичанкой не является. Тёма, открой-ка дверь нашему белобрысому Казанове.

Хантер, сняв — по устоявшимся русским понятиям и традициям — ботинки в прихожей, прошёл в комнату и, увидав на столе пивную банку, заканючил:

— А мне пивка? Горло пересохло…

— Конечно, если так отчаянно и долго целоваться со всякими блондинистыми мымрами, пересохнет всё, что угодно, — принялась ворчать Татьяна. — Ладно, уж, коварный похититель доверчивых девичьих сердец, возьми из холодильника.

Вернувшись из кухни, Женька торопливо вскрыл пивную банку и, жадно дёргая юношеским кадыком, громко «забулькал».

— Умаялся, бедняга, — насмешливо прокомментировал Артём. — Разве можно так активно работать, не ведая жалости к собственному молодому организму? Практически — на износ…

— Конечно, притомился, — поставив на стол пустую баку, согласился Хантер. — Почитай, с самого утра на ногах. Сплошные шпионские игры, а не рядовое расследование. Буду докладывать по порядку, то есть, соблюдая хронологическую последовательность событий…. Итак, в девять часов десять минут мы встретились с Линдой Камбаровой. Поболтали о том и о сём. Она мне рассказала о местном жизненном укладе, в частности — о студенческой общине Университета Святой Марии, где у неё много друзей и подружек самых разных национальностей. К половине десятого мы прибыли в полицейский офис, расположенный в торце Музея детства. Инспектор Ватсон провёл короткую, но весьма дельную и эффективную планёрку. Была сформирована мобильная группа для полноценной работы с местными элитными проститутками, которые — в поте лица и других частей тела — трудились вместе с Мартой Терри и Мэри Энн Джеймс. Основная цель — установить всех клиентов, воспользовавшихся услугами погибших женщин за последние полгода…

— Почему же только за полгода? — возмутилась Таня. — Верх непрофессионализма и верхоглядства! Или же налицо — злой умысел, призванный вывести из-под подозрения мистера Бриджа? Что же, позиции основной версии усиливаются прямо на глазах.

— Причём здесь — сэр Томас? Зачем и откуда его надо выгораживать? — непонимающе захлопал пушистыми ресницами Женька. — И какая же версия является — на данный конкретный момент — основной?

Артём коротко обрисовал перед подчинённым круг подозреваемых — по всем догадкам и предположениям.

— Значится, имеются следующие линии-версии, — задумчиво подытожил Хантер. — Первое, заговор хитрых карьеристов, мечтающих о новых высоких должностях. Второе, подлые происки российского олигарха Романа Абрамовича, желающего скупить по дешёвке половину лондонского Ист-Энда. Третье, дурацкие фокусы чехов и словаков, которые спят и видят, как несимпатичных и невоспитанных сомалийцев выдворяют из страны. Четвёртое, внезапно сбрендивший седобородый директор Музея детства…. Да, с фантазией у вас, уважаемые супруги Беловы, всё — как и всегда — в полном порядке. Одобряю и даже слегка завидую…

— А какая версия тебе самому кажется наиболее перспективной?

— Изначальная и наипростейшая, — заразительно зевнул Женька. — О том, что падших женщин зарезал самый натуральный и полноценный маньяк…. Искренне не понимаю — зачем так всё усложнять и избыточно умничать? Какие ещё — в одно конское место — заговоры? Впрочем, у каждого из нас в голове ползают собственные усатые тараканы…. Итак, братья и сёстры по борьбе с мировым злом, продолжаю. Мобильную группу для работы с проститутками (с ещё не зарезанными, понятное дело), возглавила эксперт Линда Камбарова. Мол, она очень общительная, обаятельная и, более того, отучилась целых два с половиной месяца на курсах по бытовой психологии…. Инспектор Ватсон велел — тщательно проверить всех клиентов покойных Марты и Мэри Энн на вменяемость. То есть, выявить фигурантов, которые когда-либо — по любому поводу — наблюдались у психиатров. По мне, так совершенно правильный, сильный и логичный ход, могущий привести к конечному успеху. Нечета вашим, друзья мои, пространным и расплывчатым рассуждениям о подозрительном директоре Музея детства, в чёрной трости которого — якобы — спрятан ужасный штык-нож…. Линда со своей группой отбыла по неким перспективным адресам. Я же подключился к просмотру «метрошных» видеоматериалов, щедрый Ватсон даже выделил отдельный монитор. Только меня интересовали не лица погибших женщин, а совершенно другой аспект. А именно, подвергались ли означенные плёнки видеозаписей постороннему вмешательству? Например, разрезанию, склеиванию и элементарному стиранию записей….

— Молодец, друг детских лет, одобряю, — похвалила Татьяна. — Правильный путь выбрал…. И что тебе удалось выяснить?

— Похоже на то, что плёнки никто не трогал, то бишь, не химичил с ними. По крайней мере, я не обнаружил каких-либо дефектов искусственного происхождения. Впрочем, это не меняет характера общей картинки…. Интересуетесь, верные соратники, как же тогда погибшие проститутки оказались в технологических туннелях станции «Майл-Энд»? Знаменитый Шерлок Холмс говаривал в аналогичных ситуациях следующим образом, мол: — «Элементарно, Ватсон!». Они спустились под землю совсем на другой станции, а к «Майл-Энд» прибыли на обычной ночной мотодрезине, ничего хитрого…. Изучить видеоматериалы всего лондонского метрополитена? Это извините, трудновыполнимо и абсолютно нереально. На сегодняшний день местное метро насчитывает ровно двести шестьдесят восемь станций. Так что, сами, наверное, понимаете всю бесперспективность этого направления…. Потом, уже после обеденного перерыва, инспектор Ватсон вырядился натуральным огородным пугалом и, не прощаясь, куда-то усвистал. Типа — отбыл по-английски. Я же решил посетить студенческое общежитие Университета Королевы Марии. Ведь, мистер Бридж говорил, что в данном солидном и престижном заведении обучается много русских ребят и девчонок. Дай, думаю, поболтаю немного с соотечественниками, выясню, какие слухи ходят вокруг — так называемого — «воскрешения» Джека Потрошителя. Студенты, как правило, являются людьми общительными, любопытными и, вследствие этого, информированными. Вот, возле жилого студенческого корпуса я и познакомился с Мариночкой…

Хантер, состроив загадочную «мину», назвал известную русско-еврейскую фамилию и — после многозначительной паузы — пояснил:

— Машутка данному богатому чуваку приходится родной внучкой.

— Солидный дедушка у пухлой пигалицы, — уважительно хмыкнула Таня. — Конечно, не Роман Аркадьевич, но одного поля с ним ягода. Да и весовые, то есть, финансовые категории у них схожие…. Значит, Женечка, очень хочется породниться с престарелым олигархом? Поэтому сразу же — через несколько часов после знакомства — и полез к доверчивой барышне с жаркими поцелуйчиками? Мол, куй железо — пока горячо? Типа — срочно столби золотоносный участок, пока другие ушлые старатели не заняли?

— И мыслей таких не было! — возмутился бесхитростный Хантер. — Она сама, честное слово, полезла ко мне…. А что, надо было обиженно и надменно отстраниться? Мол: — «Пшла вон, шалава развратная! Я парнишка с крепкими моральными устоями и целуюсь — сугубо — только после посещения российского ЗАГСА…»? Говоришь, что только-только познакомились и сразу же начали целоваться? Чья бы дойная корова мычала, блин горелый! Вы с господином подполковником расписались и предались сладостным утехам первой брачной ночи, когда ещё и полноценных суток не прошло с момента вашего знакомства. Помню я эту знаменитую и широко-известную — в узких кругах — историю. Всё на моих глазах и происходило — на станции «Лесная» питерского орденоносного метрополитена. Так что, не надо, пожалуйста, читать мне вшивые морали и нотации — о целомудренности и стыдливости…

— Не кипятись, старший лейтенант, — вмешался в пикировку Артём. — Докладывай по делу. Что удалось узнать? Откуда взялся Роман Абрамович? С какого бока и перепуга?

Женька, сердито сопя, ушёл на кухню за очередной банкой пива, а вернувшись, продолжил рассказ:

— Среди студентов Университета Королевы Марии ходят упорные слухи, что к убийству Марты Терри причастны выходцы из Сомали, проживающие в Ист-Энде. Мол, все сомалийцы — в душе — являются потенциальными кровожадными пиратами, и их уже давно пора депортировать на солнечную и далёкую Родину. Впрочем, никакой достоверной конкретики при этом не излагается. Так, сплошные хлипкие домыслы и мутные фантазии. Причём, действительно, наиболее настойчиво и упорно о «сомалийском следе» рассуждают-болтают чехи и словаки…. Потом мы с Маришкой поехали в один тутошний ночной клуб. Выпили по коктейлю, потанцевали немного, поболтали, то, сё. Она мне поведала всякого — из цветастой и непростой жизни российской бизнес-политической элиты. Я не сдержался и — в качестве достойного ответа — рассказал симпатичной девушке о нашем славном «АнтиМетро», в том числе, и о высокой лондонской миссии. Мол, и мы не лыком липовым шиты, хотя и не имеем знатных олигархических родственников, пользующихся золотыми унитазами. Мальчишество, конечно. Виноват, искуплю и смою…. В какой-то момент Маришка отошла в дамскую комнату, наверное, чтобы слегка попудрить курносый носик. Как раз в этот момент мне позвонила Линда Камбарова и сообщила, что находится в аэропорту Хитроу и срочно вылетает в шотландский Глазго, мол, злобное начальство отправляет в срочную командировку. Я, естественно, удивился. Мол, какая ещё — к диким лесным свиньям, обожающим лопать перезрелые жёлуди — срочная командировка, когда мы проводим расследование, за ходом которого пристально наблюдает сама английская королева Елизавета? Линда пообещала, что объяснит всё потом, уже по возвращению, после чего продиктовала мне телефонный номер и велела его записать. Я, ясная аргентинская зорька, клятвенно заверил, что продиктованная номер запомнил намертво. Мол, память у меня железная, лучшая во всём российском ГРУ. Поинтересовался, конечно, по поводу этого телефонного номерка. Чей? Зачем он мне нужен? Когда звонить и что говорить? Камбарова ответила, мол, так и так, номер принадлежит личному пресс-секретарю Абрамовича, а сам Роман Аркадьевич любезно приглашает представителей легендарной российской спецслужбы «АнтиМетро» в гости — на частную закрытую вечеринку — по такому-то адресу. Поэтому, если мы согласны, то надо загодя позвонить пресс-секретарю и сообщить о прибытии. Вполне возможно, что на данном закрытом мероприятии будет присутствовать и английский Премьер-министр. Представляете, братья и сёстры, с какими людьми можно будет — запросто, между делом — поздороваться за ручку? Офигеть и не встать…. Я тут же, ясная пепельница из черепахового панциря, поинтересовался — источниками такой потрясающей осведомлённости. Линда стала увлечённо врать про уроки тенниса, которые она — якобы — даёт Абрамовичу по воскресеньям, а потом связь прервалась…

— Эксперт-патологоанатом Скотланд-Ярда, обучающая игре в теннис самого успешного из российских олигархов? — усомнилась рассудительная Татьяна. — Верится с трудом. Вернее, не верится вовсе.

— За что купил, за то и продаю, — в очередной раз обиделся Хантер. — Скажи, зачем мне врать? Не, если дело обстоит таким несправедливым образом, то я умываю мозолистые руки и отправляюсь спать…

— Отставить! — прикрикнул Артём. — Обоих — по возвращению в родимый Питер — отправлю на гауптвахту…. Продолжай, старший лейтенант.

— Слушаюсь! Ещё через несколько минут из дамской комнаты вернулась Маняша и сообщила, что только что звонила «дяде Роме» и рассказала ему о знакомстве с лучшим бойцом «АнтиМетро». А «дядя Рома», будучи человеком душевным и любопытным, понятное дело, тут же и пригласил нас всех в гости…. Такие, вот, подгоревшие пирожки с английским протухшим ливером. Потом, получив командирскую отмашку, я оповестил Марфушу о нашем согласии, а она — очевидно, на радостях — принялась меня жарко нацеловывать…. Собственно, и всё. Доклад закончен.

Таня, нервно ходя вокруг обеденного стола, потерянно забормотала:

— В чём же я пойду в гости, а? В чём? Не хочу выглядеть облезлым гадким утёнком, случайно попавшим на роскошный королевский бал. Не хочу…. В чём же я пойду в гости?

— Не переживай, подруга голоштанного и босоногого детства. Я обо всё позаботился, — успокоил Хантер. — Мы с командиром разживёмся смокингами в специализированном пункте проката, адрес известен. А ты, мадам Сталкер, выберешь себе что-нибудь подходящее из Маришкиного шикарного гардероба. Соответствующая договорённость, понятное дело, уже достигнута…. По дороге к Абрамовичу заскочим в общагу (Маня проживает в отдельной квартирке-студии, обшей площадью метров сто двадцать квадратных), и приоденем тебя, старший лейтенант, по лучшим аристократическим и купеческим стандартам.

— Во-первых, это неудобно. Во-вторых, я видела твою олигархическую пассию через окошко. Роста мы с ней примерно одинакового, врать не буду. А как же быть с комплекцией? Эта Мариночка — дама полная. Мне её дорогущие шмотки будут, наверняка, великоваты…

— Ты, гражданка Белова, давно смотрелась в зеркало?

— А что такое? — насторожилась Татьяна.

— Ничего особенного, боевая подруга. Просто твой беременный животик выпирает уже вполне значимо. Так что, Машкины вещички тебе придутся впору. Не переживай.

— Выпирает? Так срок-то ещё — по большому счёту — копеечный. Быть такого не может…. Тёма?

— Есть такое дело, — невозмутимо подтвердил Артём. — Ты, воинственная амазонка, сделала бы УЗИ. Вдруг, у нас с тобой двойня намечается? Неплохо было бы своевременно уточнить данный нюанс.

— Не надо меня, пожалуйста, пугать, — жалобным голосом попросила Таня. — Мне и так страшно. В смысле, рожать. А тут — двойня…. Ты, милый, шутишь? Какая ещё — двойня? Ведь, слепая донья Изаура — там, в аргентинской пампе — чётко сказала, мол: — «Мальчик у вас родится. Виталиком назовёте…». Может, уважаемые господа сыщики, будем готовиться ко сну? Лично у меня глаза уже слипаются…. А, вот, срочная командировка Линды Камбаровой в Шотландию — слегка настораживает. Очевидно, происходит нечто неординарное, о чём нам пока не сочли нужным сообщить…

Телефон зазвонил в пять минут второго ночи.

— Вот, а я предупреждала, — сонно пробурчала Татьяна. — Похоже, начинается. Очевидно, опять не получится — выспаться нормально…

Голос Ватсона был сердит и мрачен.

— Только что машинист электропоезда доложил о целой серии выстрелов, прозвучавших со стороны технологических туннелей, — хрипло сопя, сообщил инспектор. — Электричка на этом перегоне передвигалась на малой скорости, железнодорожник не мог ошибиться…. Выдвигайтесь, подполковник, на платформу «Майл-Энд», расположенную на «красной» линии. Через служебный вход вас пропустят беспрепятственно, машина будет подана к подъезду через несколько минут. Движение пассажирских электричек на прилегающих линиях уже остановлено. У меня всё. Роджер!

Опустив босые ноги на прохладный паркетный пол, Артём потянулся от души — так, что громко захрустели косточки и хрящики — после чего скомандовал:

— Рота, подъём! Объявляется всеобщая тревога!

— Что произошло? — усаживаясь на кровати и старательно протирая лицо ладошками, спросила Таня. — Как я и предполагала, кто-то услышал отчаянные женские крики и призывы о помощи?

— Хуже, в районе технологических туннелей зафиксирована бодрая перестрелка…. Слушай, амазонка, может, ты — на этот раз — останешься дома? Выспишься? Беременным дамам — по утверждению толстых глянцевых журналов — здоровый и регулярный сон просто необходим. А мы и без тебя управимся…

— Фигушки тебе! — гневно фыркнула жена, направляясь в ванную. — Моя версия начинает сбываться. Хочу лично присутствовать возле сцены, где будет сыгран заключительный финальный акт спектакля. Звони, милый, Хантеру, он у нас капуша известный…

В поземном зале было людно, помимо четырёх полисменов, дежуривших на платформе, возле двух мотодрезин солидно пересмеивались между собой восемь дюжих спецназовцев в тёмно-серой униформе — с короткоствольными автоматами в руках и с чёрными шлемами-масками на головах.

— Сегодня всё по-взрослому, — отметила Татьяна. — Даже шлемы у бойцов оснащены приборами ночного видения. А униформа слегка похожа на нашу, то бишь, на «грушную».

— А рядом со спецназовцами разгуливает, заложив руки за спину, инспектор Ватсон — собственной персоной, — ехидно хмыкнул Артём. — Как же так, мудрая наяда? Он же — по твоим хитрым раскладам — сейчас должен находиться в дальнем туннеле рядом с хладным трупом неизвестного злодея, держась морщинистой ладошкой за простреленное плечо. Нестыковочка, однако, намечается…

— Нестыковка лёгкая и абсолютно ничего не меняющая, — в очередной раз продемонстрировала фамильное упрямство супруга. — Ведь, ни мистера Бриджа, ни сержанта Смита на перроне не наблюдается. Они, наверняка, уже находятся в туннеле, где изо всех сил изображают погоню за кровавым монстром, сопровождаемую отчаянной перестрелкой.

— О, пожаловали русские коллеги, — заметив вновь прибывших, инспектор Ватсон, облачённый в штатскую одежду, но при этом слегка «пополневший», заметно оживился. — Только вас и ждём. Подбирайте и надевайте бронежилеты, — ткнул рукой в стороны нескольких объёмных тюков. — После этого рассаживаемся по дрезинам и выезжаем на место.

Затягивая непослушные ремешки бронежилета, Артём — как бы между делом — спросил:

— А где же, Джон, ваши верные соратники? Сэр Томас, сержант Керри Смит и эксперт Линда Камбарова? Неужели эти отважные люди нас опередили и уже выдвинулись на объект?

— Названные вами личности временно отстранены от расследования, — поморщился, словно от острой зубной боли, Ватсон. — Возможно, что, как раз, вашими настойчивыми молитвами…

— Демонстрируете нам классический образчик тонкого и изощрённого английского юмора?

— Отнюдь, уважаемый господин подполковник. Отнюдь…. Мистер Бридж, как выяснилось, лет семь-восемь тому назад являлся постоянным клиентом покойной проститутки Марты Терри. Вполне возможно, что эту информацию руководству МИ-6 предоставил ни кто иной, как генерал-лейтенант Громов. Говорят, что архивы российского ГРУ являются практически бесконечными и всеобъемлющими. На настоящий момент сэр Томас находится под домашним арестом…. Что же касается сержанта и эксперта-патологоанатома. Их подозревают в передаче журналистам и репортёрам служебной информации о ходе нашего расследования. Согласитесь, что больше и подозревать-то, собственно, некого. Но не вас же и меня, в конце-то концов? Поэтому Смита и Камбарову — от греха подальше и в срочном порядке — отправили в служебную командировку. В настоящий момент они находятся в Шотландии…. Я, мистер Белов, прихватив с собой старшего лейтенанта Кузнецова, возглавлю группу, базирующуюся на передовой дрезине. Вы же командуйте людьми на второй. Сейчас я вас представлю бойцам…. Диспозиция же будет следующей. Первая дрезина проезжает по технологическому туннелю — за секретный объект «А-317» — километра на два. Вторая же останавливается в самом начале данного туннеля, не доезжая до «А-317» километра полтора. Потом группы, тщательно осматривая все «боковушки», идут навстречу друг другу. Пытаемся выяснить природу недавней перестрелки и — по возможности — задержать нарушителей общественного спокойствия и правил, установленных в лондонском метрополитене.

— Что делать, если — в процессе осмотра — будет обнаружен труп? Или, не дай Бог, трупы? — спросил Артём.

— Осматривайте, фотографируйте, протоколируйте. Естественно, предварительно сообщив мне о находке, — инспектор протянул чёрный брусок рации. — Код уже введён, нужная волна настроена. Мой позывной — «Доктор». Ваш — «Тёмный…

Перед тем, как залезть на дрезину, Артём тихонько прошептал на ухо жене:

— Что, неисправимая и беременная фантазёрка, твоя гениальная версия, как говорится, накрылась медным тазом?

— Очень похоже на то, — печально вздохнув, подтвердила Таня. — Ничего, унывать не будем. Ведь, в запасе имеются и другие, вполне даже симпатичные и перспективные версии…

Солидно и успокаивающе заурчали мощные двигатели. Наконец, тревожно вздрогнув, первая мотодрезина тронулась с места и, медленно проехав вдоль перрона, скрылась в туннеле. Минуты через полторы и вторая проследовала за ней.

«Следуем прежним маршрутом», — привычно зашелестел в голове сонный внутренний голос. — «Редкие огоньки жёлто-белых фонарей, тёмные прямоугольные щиты. Свернули в другой туннель. Рельсы — по крутой дуге — уверенно пошли под уклон. Перемещаемся, ясный Атлантический океан, на нижний подземный уровень…. Снова двигаемся по ровной горизонтальной поверхности. Развилка. Мотодрезина с инспектором Ватсоном свернула в левый туннель, а наша остановилась. Дальше, братец, предстоит передвигаться на своих двоих…».

— Покинуть дрезину! — скомандовал Артём. — Построиться в ряд! На первый-второй — рассчитайсь!

— Первый! Второй! Первый! Второй!

— Первые номера занимаются правыми ответвлениями. Вторые, соответственно, левыми. Привести приборы ночного видения в рабочее положение! При осмотре «боковушек» — соблюдать максимальную осторожность, карманными фонариками не пользоваться. Первым делом, произвели, не входя внутрь, визуальный осмотр. Потом, если ничего подозрительного и тревожного не обнаружено, то один автоматчик остаётся на входе, а второй следует по боковому туннелю и старательно высматривает всякие непонятные и нетипичные для подземелья штуковины. Как то, свежие пятна крови, пистолетные гильзы, холодное оружие, бездыханные человеческие тела и прочие предметы, не имеющие прямого отношения к повседневной жизни лондонского метрополитена. Запах свежей пороховой гари также является достойным поводом для незамедлительного доклада…. Мы же с женой, будучи людьми безоружными и мирными, замыкаем боевую колонну и освещаем себе путь фонариками. Повторяю ещё раз, при обнаружении чего-либо подозрительного и странного — незамедлительно докладывать…. На случай оказания обнаруженными супостатами отчаянного вооружённого сопротивления. Стреляйте, братцы, по ногам. Нам новые трупы ни к чему. Их, мерзавцев бесчувственных, даже и не допросить толком…. Отставить — смешки! Вопросы? Тогда — приступить к выполнению задания!

Первые сорок пять минут операции никаких положительных результатов не принесли — три осмотренных «боковушки» оказались безнадёжно-пустыми.

— Может, вредный и непредсказуемый маньяк просто так палил, чтобы немного позабавиться, а нам слегка попортить нервы? — предположила Татьяна, — Выпустил обойму — в белый свет, как в копеечку. Да и удалился — совместно с чувством выполненного долга…

— Куда — удалился? — въедливо уточнил Артём.

— Откуда же мне знать? Подожди, Тёма, кажется, ребятишки что-то обнаружили…. Слышишь, как каблуки стучат по шпалам? Это, надо думать, боец торопится с докладом.

Подбежавший спецназовец, пыхтя как уставший двигатель старенькой мотодрезины, с трудом выдохнул:

— Господин подполковник…. Там, там…

— Успокойся, родной, — посоветовал Артём. — Дыхание восстанови, мысли приведи в порядок…. Ну, успокоился? Труп, наверное, обнаружили?

— Так точно, мертвеца. По крайней мере, неподвижное тело лежит в кровавой луже, а на спине видны пулевые отверстия. Близко я, как и было велено, подходить не стал, сразу же побежал к вам.

— Молодец, хвалю. Веди к покойнице. Или — к покойнику?

— Не могу знать, господин подполковник. Толком не рассмотрел.

Возле входа в «боковик» Артём велел спецназовцам:

— Стойте здесь, бойцы, и дожидайтесь нас. Только не расслабляйтесь, бдите и внимательно посматривайте по сторонам…

Он, плавно водя из стороны в сторону бледно-жёлтым лучом карманного фонаря, шёл по туннелю первым.

«Скорее всего, данная «боковушка» имеет насквозь складское, вернее свалочное предназначение», — предположил наблюдательный внутренний голос. — «Рельсы отсутствуют, а вдоль стен сложены старые заржавевшие трансформаторы, бухты потрёпанного кабеля и пластиковые мешки, забитые самым разнообразным мусором…. Ага, братец, вот и наш мертвец. Переверни-ка его, родимого, на спину. Да, дела-делишки…».

— Что там, Тёма? — забеспокоился Танин голосок. — Почему ты застыл, изображая из себя старенький телеграфный столб?

— Похоже, коварная амазонка, что твоя мышеловка сработала, — сообщил Артём. — Перед нами — труп богато-одетого неизвестного мужчины среднего возраста. На широком лацкане его модного пиджака даже имеется бело-голубая розочка…

Глава девятая

Двойное убийство

Татьяна, машинально прикрывая лицо рукавом лёгкой летней курточки, внимательно осмотрела мужской труп и констатировала:

— Классический английский жених, только что покинувший церковный собор, где сочетался законным браком…. На спине имеются входные пулевые отверстия? Ответных же — на груди — не наблюдается. Следовательно, скорее всего, стреляли с приличного расстояния, то есть, явно не в упор — современные пистолеты имеют приличную убойную силу…. Так-с, а что это зажато у нашего покойника в правой ладошке? Милый, взгляни-ка, пожалуйста.

— Шестизарядный браунинг польской сборки, — через полминуты известил Артём. — Безобидная детская игрушка, не более того. Так, дорогая пугалка. Типа — голодных бродячих собак отгонять. Причём, с рукояткой, украшенной розовыми и светло-зелёными перламутровыми вставками. Из данного обстоятельства делаем вывод, что покойник — при жизни — являлся записным франтом и отчаянным щёголем. Запомним этот немаловажный и интересный факт…. Обойма пуста, патрона в патроннике нет, из ствола пахнет свежей гарью. Видимо, перед смертью «женишок», убегая от смертельной опасности, отстреливался до последнего. Кстати, в двух метрах от покойника валяется карманный фонарик. Правда, неработающий. Очевидно, разбился при падении на бетонный пол…

— А из чего продырявили нашего пижона с голубой розочкой?

— Тоже из пистолета, но уже гораздо более серьёзного калибра. Не сорок пятого, конечно, но — всё же…. Скорее всего, как в той старинной студенческой песенке, мол: — «Смит-Вессон, калибра тридцать восемь, верный — до последней перестрелки…». Что-то вроде того…

— Жених — традиционный мальчишник — весёлая проститутка, выпрыгивающая из торта — сумасшедший директор Музея детства, озабоченный моими нравоучениями, — принялась наскоро выстраивать логическую цепочку Таня. — В конечном итоге, мышеловка и захлопнулась. Верно, Тёма? Надо давать команду о срочном аресте мистер Фрэнка Уилшера?

— Не торопись, решительная амазонка, — посоветовал Артём. — Сейчас свяжемся, как и надлежит по последним инструкциям, с Джоном Ватсоном. Доложим, послушаем, посовещаемся и — без должных на то причин — волну гнать не будем…

Он достал рацию и, выдвинув из корпуса толстую телескопическую антенну, нажал на нужную кнопку.

— И-и-и-и, — тоненько и нудно запел эфир. — И-и-и-и, здесь Доктор. Что у вас, Тёмный?

— Труп молодого мужчины в костюме жениха, с симпатичной голубой розочкой в петлице…

Когда разговор завершился, Артём запихал рацию в брючный карман и задумчиво взлохматил волосы на затылке.

— Что там, любимый? — полюбопытствовала Татьяна. — Нестандартные и неожиданные новости?

— Ага, неожиданней не бывает. Угадала, сообразительная наяда. Группа Ватсона — в свою очередь — обнаружила окровавленный труп, лежащий рядом с новеньким надувным матрасом. Тоже мужской, облачённый в шикарный костюм с голубой розочкой. Только — в отличие от нашего — со спущенными штанишками…

— Фу, какая гадость! Тьфу! Не люблю я этих противных голубых типов, которые на русскую букву «п»…. Тёма, а как это прикажешь понимать? Откуда в технологическом туннеле «Майл-Энд» взялись…м-м-м, геи? И что они здесь делали?

— Надо думать, что предавались противоестественному соитию. Для этих целей и надувной матрац, мерзавцы, прихватили с собой…

— Это я уже поняла. Заканчивай ломать комедию! — рассердилась жена. — Шутник выискался, тоже мне…. Я, ведь, спрашиваю сугубо по делу. Что произошло в этом страшном туннеле? Кто в кого стрелял?

— Не могу, хрустальная радость, чётко ответить на твой вопрос, — перестал улыбаться Артём. — Впрочем, можно предположить следующее. Новоявленный «Потрошитель» вышел ночью — по своему обыкновению — погулять по любимому туннелю. Глядь, голубые парни усердно занимаются всякими пошлыми глупостями и извращёнными гадостями. Мохнатое сердце маньяка тут же заледенело, охваченное приступом брезгливости и праведного гнева. Выхватил наш «Джек» из наплечной кобуры крупнокалиберный пистолет, да и открыл по незваным гостям огонь на поражение. Первого гадёныша — который на русскую букву «п», как ты, милая, это называешь — он застрелил на месте, а за вторым пришлось немного побегать по подземелью…

— Немного? — уточнила Таня. — Вообще-то, мужские трупы разделяют полновесные два километра…. Кстати, Тёма, получается, что мистер Уилшер здесь не при делах. То есть, его имя — бесспорно и однозначно — можно смело вычёркивать из списка подозреваемых.

— Почему это?

— Потому. Ну, сам подумай. У покойника (мужчины среднего возраста, без каких-либо внешних признаков инвалидности), обнаруженного нами, при себе имелся карманный фонарик. Можно — со стопроцентной уверенностью — предположить, что он передвигался по шпалам технологического туннеля с весьма приличной скоростью. Как же хромой старик Уилшер, не расстающийся с тростью, мог его догнать? Молчишь?

— Может, у сумасшедшего директора Музея детства имелся под рукой молодой и быстроногий помощник, — не желая расставаться без боя с симпатичной версией, возразил Артём.

— Не смеши меня, пожалуйста, подземный сыщик. Маньяки не ходят парами. Они — по определению — являются волками-одиночками и никогда не сотрудничают друг с другом. Если мне не веришь, то спроси у любого дельного психиатра.

— А, помнишь, Хантер говорил про полнолуние? Мол, при полной Луне у некоторых людей могут — самым кардинальным образом — меняться способности? Физические, в том числе? Почему бы не предположить, что седобородый мистер Уилшер относится к славной когорте хронических лунатиков?

— Во-первых, в лондонском метрополитене — если ты до сих пор не заметил — Луна отсутствует как класс. Во-вторых, полнолуние было трое суток назад…. Наши дальнейшие действия, господин не в меру мечтательный и медлительный подполковник?

Задумчиво пощёлкав предохранителем найденного браунинга, Артём озвучил ближайшие планы:

— Раскрывай, верная супруга, походный дипломат, доставай фотоаппарат, ручку и бумагу. То бишь, занимайся рутинной работой по тщательному протоколированию осмотра места преступления и тела пострадавшего. Не забудь и обыск — в присутствии понятых, ясный перец — произвести. Все карманы старательно обшарь. Сейчас я к тебе подошлю двух бойцов. Фонарик будут держать, мертвеца — в случае возникновения такой необходимости — переворачивать с бока на бок, всякие бумажки подписывать…

— А ты куда?

— Прогуляюсь до перекрёстка и прикажу, чтобы дрезину перегнали сюда. Труп-то — в любом раскладе — надо будет на неё загружать.

— Тёма, подожди, — попросила жена.

— Что такое?

— Зачем ты пистолет запихал в карман? Небось, замылить хочешь?

— С чего ты взяла, красотка с симпатичными бантиками? Ни сном, ни духом, честное слово. Тем более что он не заряжен.

— На земной поверхности пройдоха Хантер любые патроны за десять минут достанет. Неоднократно проверено…. Отдай-ка мне польскую игрушку. Внесу её в список вещей-улик под номером один. Отдавай-отдавай! Зачем нам сдались неприятности, заработанные на ровном месте?

— Когда вернусь — совместно с дрезиной — тогда и верну. А в протокол данный пистолетик записывай, чего, уж, там. Не буду, так и быть, заниматься сопливым мальчишеством, как-никак, подполковник…

Отдав английским спецназовцам соответствующие указания, Артём двинулся по направлению к мотодрезине. Он шагал медленно, плавно и вдумчиво перемещая луч фонаря по рельсам и бетонному полу.

«Правильно, братец!», — одобрил педантичный внутренний голос. — «Не мешает — лишний раз осмотреться на местности. Вдруг, при первичном осмотре пропустили что-либо важное? Например, капли человеческой крови. Ведь, и убийцу — в процессе недавней перестрелки — могла зацепить меткая ответная пуля…. Да, картинка окончательно запуталась и затуманилась. Каким образом в технологический туннель проникла парочка геев? Прибыли они сюда самостоятельно? Или же вместе с нашим милейшим «Джеком»? Хотя, вполне может быть, что «Потрошитель» в данном раскладе, и вовсе, не принимал участия. Например, имел место быть классический любовный треугольник. В укромном местечке собрались три законченных чудака на многострадальную русскую букву «п»: два «активных» и один — насквозь — «пассивный». «Активные» не поделили «пассивного» и тут же устроили междоусобную разборку, сопровождавшуюся пальбой из пистолетов. В результате — два безнадёжных трупа. Куда подевался третий законченный чудак с противоестественными наклонностями? Ушёл домой, понятное дело. Тем же путём, каким и пришёл в туннель. Каким конкретно? Извини, не знаю. Надо хорошенько подумать…. Стоп! А это что такое? Похоже, кто-то потерял туфлю…».

Рядом с правой — по ходу движения — рельсиной лежала грубая кожаная сандаля.

«И никакая это ни «сандаля», блин великобританский. А самый натуральный «дас», то бишь, национальная сомалийская обувь», — поправил начитанный внутренний голос. — «Только этого нам и не хватало! Типа — подземный лондонский туман окончательно сгустился, уплотнился и заматерел…. Получается, что теперь на первый план выходит «чехословацкая версия», казавшаяся ранее смехотворной и несерьёзной? Не торопись с далеко-идущими выводами, братец, не торопись…. Здесь совсем недавно прошли (тебя, понятное дело, включая), шесть человек. Прошли и ничего не заметили? В теории, конечно, такое могло произойти. Мол, всё внимание сконцентрировали сугубо на «боковушках», темно было, вот, и проворонили туфельку. Бывает…. Могли, в общем-то, запросто просмотреть, если бы ни одно немаловажное обстоятельство — среди этих шестерых была и наша бесценная Татьяна Сергеевна. Она является мировым эталоном наблюдательности и внимательности, и не могла, даже если бы и захотела, допустить такую вопиющую оплошность. Туфелька — это вам не горошина, закатившаяся в глубокую трещину, и не крохотная капля крови на грязном бетонном полу…. Тогда — что? Без всяческих малодушных сомнений и трусливых колебаний можно сделать однозначный вывод — сомалийский «дас» коварно и подло подбросили. Кто подбросил? Вот, сейчас и выясним…. Для чего-то — во времена армейской бурной молодости — изучалось же высокое искусство проведения экстренных допросов? Ну, тогда, в Учебном центре ГРУ, перед полугодовой командировкой на ливийско-алжирскую границу. Недели три с половиной, как сейчас помню, мурыжили. Даже экзамены заставили сдавать. Что тогда нам с тобой поставили? Кажется, «четыре с плюсом»…».

Возле мотодрезины обнаружилась широкая мужская спина, озабоченно склонившаяся над двигателем, с которого был снят тёмно-коричневый кожух.

— Замер на месте! — демонстративно щёлкнув пистолетным предохранителем, велел Артём. — Теперь медленно выпрямился и поднял руки вверх. Ну? Молодец, правильно просекаешь сложившуюся ситуацию. В случае чего — пальну, долго не раздумывая и особо не сомневаясь. Понятное дело, что по ногам. Но, всё равно, будет очень-очень больно. Теперь медленно, не делая резких движений, повернулся…. Ба, знакомые все лица! Щекастые такие, усатые, русоволосые…. Если, конечно, не ошибаюсь — господин Нецид? Отвечать, рожа мерзкая, когда спрашивают! Мать твою чешскую…

— Милош Нецид, инженер. А в чём, собственно, дело? Какие ко мне претензии?

— Это тебе, гниде усатой, на том свете объяснят, — многозначительно улыбнулся Артём. — Причём, подробно и доходчиво объяснят, усердно подбрасывая в топку новую порцию берёзовых дровишек. Ты же — в это самое время — будешь высоко подпрыгивать на Адской сковородке, отчаянно визжа и корчась от нестерпимой боли…. За каким хреном, урод законченный, подбросил на шпалы сомалийскую тапочку? Отвечать!

— Не знаю, о чём вы говорите, господин подполковник. Ни сном, ни духом, клянусь. Ни в чём не виноват. Двигатель осматриваю, никаких тапочек и в глаза не видел…

— На колени, сука! Считаю до трёх. Извини, дальше не умею. Один, два…. Молодец, Милош. Молодец…. Смотреть мне в глаза! Я, ведь, если ты ещё не понял, являюсь русским. Типичным таким, среднестатистическим и дремучим…. Тебе, милок, старенькая любимая бабушка ничего не рассказывала о славном 1968-ом годе? Отвечать, морда кандальная, когда спрашивают! — Артём не удержался и, подойдя вплотную, влепил допрашиваемому пару крепких и увесистых оплеух. — Юшка кровавая закапала из длинного носика? Ну, извини, брат-славянин, но только не стоит так тупо упорствовать. А, главное, никогда не надо обманывать старших. Тебя, что же, папа с мамой не учили в детстве этому основополагающему моменту? То бишь, наимудрейшей и наиважнейшей философской сентенции? Напрасно, право слово, напрасно…. В глаза смотреть, кому сказано! Меня три раза контузило в Чечне, так тебя растак! Убью и не поморщусь! Причём, заметь, харя толстощёкая, мне за это ничего не будет. Даже жестокосердный Гаагский Трибунал не привлекает контуженных и увечных к ответственности…. Что, и дальше будем в молчанку играть и строить из себя несравненного героя? Пристрелю, ведь, к нехорошей маме…

Минут через пять-шесть, жалобно и тоненько всхлипывая, чех во всём признался:

— Я «дас» подбросил. Извините…

— Господь Бог простит. Если, ясный чешский перец, утром встанет с правильной ноги, и не будет мучиться с похмелья, — язвительно хмыкнул Артём. — Зачем сандальку подложил, вредитель? Колись!

— Так получилось, — по-детски давясь слезами, захныкал чех. — Виноват, не сдержался…. Большая часть наркотиков в Ист-Энде проходит через сомалийцев. Вся их молодёжь — мужского пола — промышляет карманными кражами. А сомалийские проститутки, вообще, мрак полный….

— Чем же они отличаются от других гетер? Знаешь, надеюсь, смысл этого экзотического словечка?

— Знаю, конечно. В России таких женщин принято называть коротким и ёмким словечком, начинающимся на букву «бэ»…

— Молодец, инженер, правильно всё понимаешь, — скупо похвалил Артём, после чего — для сохранения нужной динамики процесса — резко пнул носком ботинка Нециду под рёбра. — Не терять заданного темпа! Излагай дальше! Так чем, собственно, сомалийские шлюхи отличаются от обычных? В чём тут — фишка?

— Они очень дешёвые. Практически — дармовые. Просят от двух до пяти английских фунтов стерлингов — за набор стандартных услуг. А моему старшему сыну скоро исполняется шестнадцать лет. Очень, знаете ли, опасный и противоречивый возраст, тлетворное влияние старших по возрасту друзей, неприличные немецкие фильмы, транслируемые по каналам кабельного телевидения…. Зачем же мне надо, чтобы ребёнок — на ровном месте — заразился СПИДом? Зачем, спрашивается? Молчите, господин подполковник? Вот, и я о том же…. У вас, как я понимаю, скоро тоже ожидается прибавление в семействе? Поставьте себя — на моё место…

— Отставить — словоблудие! Молчать!

— Молчу-молчу…. Только, пожалуйста, не бейте…

— А я даже и не начинал, — хмуро сообщил Артём. — Значится, решил всё свалить на кровожадных и подлых сомалийцев? Воспользоваться, так сказать, удобным моментом?

— Ага. С женой посоветовался и…

— А жена, небось, учится в Университете Королевы Марии?

— Преподаёт там восточно-европейскую литературу девятнадцатого-двадцатого веков, в том числе, и классическую русскую. Достоевский там, Толстой, Чехов, Тургенев, Бунин…. Супруга и посоветовала, мол: — «Будешь проезжать на мотодрезине мимо проклятого туннеля — забрось туда африканский «дас». Глядишь, полиция его — рано или поздно — найдёт и займётся сомалийцами. Если даже их и не выгонят из Ист-Энда, то, по крайней мере, эти мерзкие сволочи малость попритихнут. То бишь, будут вести себя поприличнее, с оглядкой…».

— Понятное дело…. Ладно, чешский брат, держи, так и быть, сомалийскую обувку. Прячь.

Путеец, торопливо и неловко запихав африканскую сандалину за пазуху тёмно-синей спецовки, уточнил — дрожащим голосом:

— Вы же, господин подполковник, не расскажите об этом…э-э-э, досадном недоразумении? Умоляю вас! Заклинаю! Я, ведь, до сих пор так и не получил полноценного английского гражданства. Только вид на жительство — по поводу воссоединения семьи. Пожалуйста…. Я готов…

— Прекращай ныть, любезный, — брезгливо поморщился Артём, небрежно отправляя пистолет в задний брючный карман. — Ты, как-никак, имеешь дело с русским офицером. Я не занимаюсь пошлым стукачеством. Убить — в процессе служебной деятельности — пару-тройку фигурантов? Без вопросов. Даже с некой (малой, честное слово!), долей удовольствия. Но «стучать», уподобляясь лесному дятлу, посторонним спецслужбам? Не дождётесь, хари аристократические. До самого морковкиного заговенья ждать придётся! Я, конечно, не подарок, но и ребята из МИ-6 и Скотланд-Ярда, отнюдь, не именинники…

— Спасибо!

— «Спасибо», как известно, в стакан не нальёшь. Так что, дорогой товарищ Нецид, должок за тобой — некоторое время — будет числиться. До тех пор, ясные чешские Татры, пока я этот долг не востребую.

— Конечно, господин подполковник, как скажете. Помогу, чем смогу…

— Конечно — старенькая конюшня и дерьма полная сворешня, как обожает выражаться одна старенькая аргентинская сеньора, с которой я, Нецид, тебе не рекомендую встречаться. Если бы сейчас на моём месте — совершенно случайно, свежая говяжья печёнка — оказалась бы сеньора Мартина Сервантес-Рамос, то ты уже давно лишился бы одного — из двух — лопоухих ушей. Просто так бы лишился бы, ради начала предметного разговора. Честью офицера клянусь, что просто так…. Доехало, усач хренов? Вот, то-то же. Считай, что ты завербован российским ГРУ. Ничего личного, служба. И поверь мне, что легко отделался. Скажи спасибо однофамильцу, который играет за футбольный московский клуб ЦСКА. Занятный такой парнишка, да и красивые голы забивает регулярно.

— Господин подполковник, а что вы нашли в туннеле? — облегчённо вздохнув, спросил чех. — Очередной труп?

— Ага, парочку, на этот раз, — подтвердил Артём. — Заканчиваем трёп! Залезай в кабину и без промедлений заводи свою железяку. Прокатимся немного, остановишь дрезину возле правого «боковика», рядом с входом в который боец дежурит…

В начале четвёртого утра — возле заплесневелой металлической решётки, преграждающей доступ к секретному объекту «А-317» — мобильные группы, наконец-таки, встретились.

— Что у вас? — устало отдуваясь и болезненно морщась, спросил Ватсон. — Чёртов бронежилет! Поясницу, зараза, натёр до крови…

— Никаких документов при покойном не обнаружено, — дисциплинированно сообщил Артём. — Отыскалась только обезличенная визитка элитного лондонского гей-клуба. Ещё имеются три дырки в спине — от пистолетных пуль приличного калибра, и пижонский браунинг польской сборки с пустой обоймой. Мы сфотографировали мёртвое тело, лежавшее в кровавой луже, с разных ракурсов, составили подробный протокол осмотра места преступления и аккуратно упаковали покойника в стандартный «морговский» мешок, который — в свою очередь — разместили на мотодрезине. Доклад закончен.

— У нас наблюдается аналогичная ситуация, — тяжело вздохнул инспектор. — Только пистолетные пули вошли мертвецу в грудную клетку, и их насчитывается четыре штуки. Документы отсутствуют, визитка гей-клуба, наоборот, имеется. Ещё нашлась объёмная брезентовая сумка, в которой под землю доставили надувной матрац…. Согласитесь, что клубная карточка является отличной зацепкой. По крайней мере, уже понятно — в каком направлении следует усердно копать…. Но каким образом наши голубые бедолаги оказались в технологическом туннеле? Леди Татьяна, вы же считаетесь — среди нас — самой сообразительной и разумной персоной. Что думаете обо всём этом?

— Надо тщательно проверить, не наблюдалось ли вчерашним поздним вечером на платформах станции «Майл-Энд» каких-либо шумных происшествий, — польщено улыбнувшись, откликнулась Татьяна. — Например, драк, потасовок, скандалов и тому подобное…

— Есть такое дело. Мне недавно доложили, что на перроне «красной» линии — незадолго до закрытия метрополитена — произошла стычка между подвыпившими пассажирами. Конечно, полноценной дракой это назвать нельзя, но порядка двух десятков мужчин отчаянно толкались, пихались, обзывались, ругались и громко кричали. Полицейским, дежурившим на платформе, пришлось вмешаться в ситуацию. У наиболее активных участников происшествия были затребованы документы. После составления протокола (по упрощённой форме), все дебоширы и скандалисты были отпущены по домам.

— Всё ясно, — загадочно хмыкнула Таня. — Как говорится — элементарно, мой дорогой Ватсон.

— Простите, но можно поподробней?

— Можно. Как известно, все геи являются законченными и безнадёжными чудаками, обожающими всякие экстравагантные и бессмысленные поступки. Вот, и наша сладкая парочка, скорее всего, решила слегка пощекотать себе нервишки. А именно, уединиться — для противоестественных интимных отношений — в технологическом туннеле, где недавно зарезали двух проституток. Чудаки, одно слово…. Дальше — всё просто. Единомышленники геев разыграли нехитрый спектакль, мол, намечается жаркая драка. Полицейские, дежурившие на перроне, повелись на это дурацкое представление, отвлеклись и утратили бдительность. Пользуясь этим обстоятельством, наши романтические чудаки и проникли в туннель. Надо очень внимательно и дотошно изучить вечерние видеозаписи с платформы «красной» линии…

Тоненько запиликала рация.

— Я слушаю, — поднося к уху чёрный брусок, известил инспектор. — Повторите, пожалуйста, ещё раз…. Это установлено точно? Третьего не было? Спасибо за важную информацию. Роджер…. Вы, милая леди Татьяна, вновь оказались правы. То есть, на высоте. Я удивлён, поражён и восхищён. Преклоняюсь перед вашим могучим интеллектом, недюжинным талантом и природной интуицией. Мои сотрудники внимательно изучили вечерние «метрошные» видеозаписи. Всё так и было, как вы предположили ровно минуту назад. Под шумок, пользуясь бестолковой сутолокой и суетой, два типа — с голубыми розочками в лацканах дорогих пиджаков — по короткой лесенке спустились в туннель…. Впрочем, главный вопрос до сих пор остаётся без ответа. Кто же застрелил членов почтенного заведения? И куда потом этот «кто-то» подевался?

— Вы сказали — «почтенного»? — недоверчиво прищурилась Таня. — Я не ослышалась?

— Нет, всё верно, именно — почтенного. Заведение, упомянутое в визитных, то есть, в информационных карточках, было основано более ста двадцати лет тому назад. Среди мужчин, состоящих в этом клубе, числятся многие английские аристократы, звёзды эстрады первой величины, знаменитые кинорежиссеры и — даже — члены сегодняшнего правящего кабинета. Современная Великобритания — толерантная страна, и каждый её житель имеет полномасштабную свободу выбора — относительно тех или иных бытовых пристрастий и устоявшихся привычек. Лишь бы всё происходило в рамках действующего Законодательства…

— Это, толерантный мистер Ватсон, мы уже давно поняли. Что же касается вашего последнего вопроса, мол: — «Куда подевался неизвестный злодей с крупнокалиберным пистолетом в кровавых ладошках?». Я думаю, что туда, — Татьяна указала рукой на железную решётку, щедро поросшую тёмно-зелёным мхом и светло-голубой плесенью. — Как бы нам проникнуть за мохнатое препятствие и всё там внимательно осмотреть?

— Это практически невозможно осуществить, — заскучал Ватсон. — Вот, мистер Бридж написал запрос — с просьбой поделиться информацией о секретном объекте, числящимся под литерой «А-317». И, что же? Нынче, как вам известно, сэр Томас находится под домашним арестом.

— Но, ведь, мистер Томас Бридж отстранён от расследования совсем по другому поводу?

— Вы так считаете? Ну-ну. Вопрос, что называется, риторический…. В любом случае, я, как говорится, тщательно умываю руки. Более того, в сегодняшнем рапорте о замшелой решётке даже не буду упоминать. В том плане, что себе дороже, а на заслуженную пенсию я пока, слава Богу, не собираюсь…. Однако, начиная с этого момента, в данном технологическом туннеле будут располагаться постоянные посты. Все восемь спецназовцев остаются здесь на суточное дежурство, завтра же их, естественно, сменят. Причём, два бойца будут нести караул именно около подозрительной решётки. Кроме того, отменяются все текущие ремонтные работы — как в этом технологическом туннеле, так и в смежных с ним.

— К вам, коллега, будет одна маленькая и пустяковая просьба, — вмешался в разговор Артём. — Необходимо установить имя-фамилию одного мальчишки, не любящего плюшевых медвежат…

Он вкратце рассказал инспектору о странном инциденте, произошедшем полтора месяца назад в лондонском Музее детства.

— Извините в очередной раз, но ничем не могу помочь, — насквозь казённым и сухим голосом сообщил Ватсон. — Права детей — в Великобритании — святое дело, а наш Скотланд-Ярд не имеет к органам социальной защиты и опеки никакого отношения.

— Кто же нам может помочь в разрешении этих двух животрепещущих вопросов?

— Наверное, только английский Премьер-министр, наделённый соответствующими полномочиями. Запишитесь — в общепринятом порядке — к нему на приём. Глядишь, годика через два с половиной вас и пригласят на аудиенцию. Быстрее не получится, наш нынешний Премьер — очень занятой и востребованный человек…

Таня, небрежно поигрывая карманным фонариком, заявила — с нотками горделивого превосходства в голосе:

— Пусть лохи чилийские ждут годами. А мы с вашим хвалёным Премьер-министром переговорим сегодняшним вечером.

— Шутить изволите, насмешливая леди?

— Как вам сказать, романтический инспектор. Я и сама — по нашей беспокойной и непредсказуемой жизни — иногда теряюсь. Мол, является ли происходящее — юмором? Или, наоборот, всё вокруг нас серьёзное — до полного и скучнейшего омерзения? Философия — наука призрачная, допускающая двусмысленные и туманные толкования…

Глава десятая

Полномасштабный маскарад

Оказавшись на платформе стации «Майл-Энд» («красная» ветка), Артём, слегка хлопнув ладонью по лбу, вспомнил:

— Мистер Ватсон, мы же намедни засветились! То есть, в Интернете появилась провокационная фотография, где мы с женой выходим из Музея детства, причём, это цветной и достаточно чёткий снимок сопровождался нелицеприятной подписью…

— Я уже в курсе, — недовольно помотал головой инспектор. — Очень некрасиво получилось. Совершенно ни ко времени…. Впрочем, всё ещё поправимо, и действия, предусмотренные — на такой экстренный случай — соответствующими инструкциями, уже осуществляются. Во-первых, сейчас служебная машина доставит вас на прежнюю квартиру, расположенную напротив Музея детства. Соберите, пожалуйста, все свои вещи, упакуйте чемоданы. После этого вас отвезут на Филдгрейт-стрит, где расположена ещё одна служебная квартира МИ-6. Я уже отзвонился — куда надо, и вопрос согласовал…. Правда, у этого пристанища имеется один существенный недостаток — рядом расположена мусульманская мечеть.

— А как же быть с хвалёной английской толерантностью? — ехидно поинтересовалась Татьяна. — Ваша последняя фраза звучит достаточно неоднозначно, расплывчато и, более того, не имеет с классической политкорректностью ничего общего…

— Вы, уважаемая леди, меня поняли совершенно неправильно, — заволновался Ватсон. — Я к мусульманам, да и к поклонникам всех других религиозных течений отношусь с искренним уважением и ничего негативного и оскорбительного не имел в виду…. Речь идёт только об элементарной тишине, не более того. У ревностных служителей мусульманской религии принято — перед каждой молитвой — громко петь с высокого минарета. В том числе, и ранним утром. Так что, настойчиво рекомендую — купить в хозяйственном магазине дельные беруши…. Старший же лейтенант Кузнецов останется по-прежнему месту жительства. Во-первых, других незанятых казённых квартир в Ист-Энде не имеется в наличие. Во-вторых, его фотографий в Интернете пока (тьфу-тьфу-тьфу!), не появлялось…. К двенадцати часам дня на Филдгрейт-стрит подъедет наш опытный профессиональный гримёр — со всеми необходимыми причиндалами — и поможет вам с кардинальной «сменой облика».

— Это, как раз, и странно, что фотографий Хантера нет в Интернете, — заявил Артём. — То есть, на тех новостных сайтах, где подробно освящаются события, связанные с новоявленным «Джеком».

— Что в этом странного?

— Ну, как же…. Старший лейтенант Кузнецов большую часть вчерашнего дня отирался в вашем полицейском офисе, рядом с которым располагался мощный журналистский кордон. Входил вместе с Линдой в здание, выходил, но — ни разу — так и не был сфотографирован…

— А если даже и был, то эти снимки так и не попали в Интернет, — дополнила Таня. — Очень странно и абсолютно нелогично, на мой взгляд. Ведь, исходя из ваших подозрений, инспектор, вся информация — репортёрам и прочим «акулам пера» — предоставлялась именно Камбаровой и Смитом. Почему они не объяснили журналистам, что Хантер является действующим сотрудником российской спецслужбы «АнтиМетро»? Мы же с господином подполковником к вашему офису даже не приближались, но, тем не менее, были зафиксированы на фотоплёнке и стали звёздами «Всемирной паутины». Причём, с весьма негативными комментариями…. Имеется и ещё одна очевидная нестыковка. На новостных сайтах Интернета и в печатных изданиях размещена подробнейшая информация о двух убийствах проституток — словно бы некий невидимый репортёр присутствовал на всех полицейских планёрках, где обсуждались детали данного расследования. Но никаких фотографий (кроме нашей с подполковником!), нигде до сих пор не опубликовано. Я имею в виду — снимки растерзанных и изрезанных трупов, что — в обязательном порядке — понравилось бы взыскательным лондонским обывателям. Выросли бы тиражи газет, увеличилось бы количество посещений сайтов, что — в свою очередь — заставило бы активизироваться прижимистых и недоверчивых рекламодателей…. Продолжаем составлять нашу стройную логическую цепочку. Все фотографии находились в распоряжении Камбаровой и Смита. Более того, именно эти сотрудники Скотланд-Ярда и осуществляли процесс фотографирования. Если они — за деньги — «слили» словесно-бумажную информацию, то почему же не выставили на продажу снимки? За «жареные» фотоматериалы можно было бы выручить очень приличную сумму. Почему этого не произошло? Что остановило «меркантильных предателей»?

— Вы считаете, что сержант и эксперт ни в чём не виноваты? — задумался Ватсон. — Я имею в виду, не виноваты в несанкционированном общении с представителями прессы?

— Надо подождать до вечера. Появится на новостных сайтах информация о застреленных геях? Не появится? Если появится, то в каком объёме? Вот, исходя из этого, и надо делать далеко-идущие выводы.

— Спасибо, милая леди Татьяна. Я обязательно воспользуюсь вашим мудрым советом…. Только, пожалуйста, не тяните с переездом. В том смысле, что позавтракать можно и на новом месте…

— А «жучки»?

— Что — жучки? — непонимающе напрягся инспектор. — Какие? Зачем?

— Я спрашиваю — о возможности прослушивания служебных разговоров, ведущихся в вашем полицейском офисе.

— Ах, в том самом смысле…. Нет, это полностью исключено. Необходимые проверочные мероприятия осуществляются — в строгом соответствии с инструкциями — три раза в сутки.

— Ничего, я как-нибудь наведаюсь к вам в гости и — на всякий пожарный случай — старательно проверю этот момент дополнительно, — пообещала Таня. — С помощью личной аппаратуры, ясная кровь английской аристократии…

Наскоро собрав чемоданы, Артём позвонил Хантеру:

— Зайди, старший лейтенант, на минутку. Дело есть. Звонок не терзай понапрасну, не заперто…

Через пару минут тихонько скрипнули дверные петли, в комнату вошёл сонный Женька и недовольно заканючил:

— Поспать не дают, садисты законченные…. Ну, чего надо?

— Ты с кем сейчас разговариваешь, бродяга безродный? — ласково поинтересовался Артём. — С очередной смазливой девицей, которые кружат над тобой, засранцем, как навозные мухи над коровьим пастбищем? Или же со своим непосредственным начальником? Отвечать, морда!

— Виноват…

— Молчать! Смирно! Ещё раз такое повторится — звёздочки лейтенантские посрываю к чёртовой матери и отправлю — на вечные времена — в счастливую и спокойную штатскую жизнь. То бишь, штаны тупо просиживать в среднестатистическом питерском офисе….

— Готов к получению очередного задания!

— Молодец, — скупо похвалил Артём. — Слушай сюда, разгильдяй белобрысый. Во-первых, не смей, пользуясь нашим с Татьяной отъездом, водить сюда — пачками — легкодоступных девиц…. Не возражать! Во-вторых, поможешь нам вещи спустить по лестнице и загрузить их в машину. В-третьих, поручаю тебе — плотно и вдумчиво — заняться мистером Фрэнком Уилшером, директором лондонского Музея детства.

— Ты, любимый, по-прежнему веришь в его виновность? — удивилась Таня. — Я думала, что эта элегантная и симпатичная версия себя полностью исчерпала.

— Получается, что нет…. Не даёт мне покоя чёрная и массивная директорская трость. Даже снится по ночам…

— В чём конкретно заключается задание? — изображая смертельную обиду, ледяным голосом уточнил Хантер. — Стукнуть старичка по голове — в тихом и укромном месте — чем-нибудь тяжёлым, конфисковать означенную тросточку и доставить её на новую явку?

— Прекращай, Евгений, заниматься ерундой, — устало вздохнул Артём. — Нынче нам не до глупых мальчишеских капризов. Вот, когда вернёмся в Питер, тогда и подуешься на меня — от души…

— Небось, на гауптвахте?

— На ней, понятное дело. Угадал…. Итак, слушай внимательно. Выясни, где — в нерабочее время — обитает означенный мистер Уилшер. Хочешь, с помощью Интернета, хочешь, пообщавшись со знакомыми студентами и студентками из Университета Королевы Марии. Обязательно побывай на месте постоянного проживания директора и уточни, можно ли ночью незаметно, без лишнего шума, проникнуть в этот дом. Оцени степень реальности и опасности данного мероприятия. Мол, сколько людей постоянно ночует в доме? Кто из домашних проживает вместе с Уилшером? Один он спит в постели, или же совместно со старенькой супругой? Имеются ли в доме домашние животные, в частности, злые собаки? Вариант с инсценировкой уличного ограбления мы оставим на самый крайний случай…. Далее. К шести часам вечера, поймав самое обычное такси, подъезжай за нами на новую явку. Добросим Таню к Университету, познакомим с твоей Маришкой, а сами отправимся к пункту проката. То бишь, разживёмся приличными смокингами. Всё, отважные бойцы, хватаем вещички и спускаемся к машине…

Пятиэтажный кирпичный дом располагался примерно в ста пятидесяти метрах от величественной мусульманской мечети.

— Советую поторопиться с выгрузкой, господа и дамы, — сварливо проворчал неприметный шофёр. — Скоро сюда — на утреннюю молитву — начнут стекаться правоверные. Они тоже активно пользуются Интернетом, запросто могут вас опознать и сообщить журналистам о новом месте проживания таинственных русских специалистов. Что, согласитесь, нашему общему делу не пойдёт на пользу…. Держите ключи. Ваша квартира находится на третьем этаже, справа от лестничной площадки.

В чистенькой и опрятной парадной тоже наличествовала широкая стойка консьержа, за которой располагался широкоплечий парнишка самого серьёзного вида.

— Проходите, коллеги, — приветливым шёпотом предложил консьерж. — Только, ради Бога, не шумите. Здесь полным-полно любопытных личностей, обожающих регулярно заглядывать в дверные глазки. Разрешите, я помогу вам управиться с чемоданами…

Новая квартира отличалась от предыдущей самым кардинальным образом.

— Да, судя по всему, косметический ремонт здесь не делали уже лет двадцать-тридцать, — разочаровано известила Татьяна. — Пахнет многолетним запустением и серо-жёлтой тоской. Очевидно, нам любезно предоставили последней резерв местной Ставки. Впрочем, постельное бельё новенькое, даже яркий магазинный ярлык сохранился на упаковке…. Подзорная труба, кстати, подмаргивает ласковым зелёным огоньком. И на том спасибо, гостеприимные хозяева…. Интересно, а что имеется в холодильнике? Какие съестные припасы имеются в наличие?

— Стандартный продуктовый набор, точно такой же, как и в прошлый раз, — откликнулся из кухни Артём. — Предлагаю следующую наипростейшую диспозицию. Сейчас мы по-быстрому перекусим — бутерброды, сок и пиво, а после этого завалимся спать. Встанем часов в одиннадцать и перед приходом гримёра примем душ, проверим электронную почту, ну, и нашей дорогой Катеньке черканём короткое письмишко по третьему варианту…. Не возражаешь? Естественно, что пиво предназначается для меня, а на долю беременных амазонок достаётся фруктовый сок, так богатый витаминами и полезными микроэлементами.

— Извини, Тёма, но откладывать написание рапорта нельзя. Типа — строгие инструкции запрещают. Тем более что прошедшая ночь была богата на разнообразные и нестандартные события. Один только домашний арест сэра Томаса Бриджа чего стоит, не говоря уже о двух мужских трупах, нашпигованных пистолетными пулями тридцать восьмого калибра. Ничего, я по-быстрому…

Когда они, позавтракав, уже готовились ко сну, с улицы долетел высокий голос, полный глубокой задумчивости и величественной печали.

— Что это такое? — забеспокоилась Таня.

— Ничего опасного и экстраординарного. Просто местный муэтзин активно сзывает правоверных на утренний намаз, — беззаботно зевая, пояснил Артём. — Следовательно, совсем скоро взойдёт солнышко. Во время давней командировки на алжиро-ливийскую границу я таких красивых песенок наслушался, почитай, без счёта. Даже лёгкая и навязчивая ностальгия — по временам беспокойной и наивной молодости — пробивает…

— Можно подумать, что сейчас у тебя жизнь беззаботная, размеренная и спокойная, — насмешливо улыбнулась жена. — Что ни день, то появляются новые трупы. То изрезанные — в самые натуральные лохмотья — острым ножом, то щедро изрешечённые пистолетными пулями приличного калибра…. А как прикажешь засыпать под эти настойчивые и навязчивые призывы? И оконные рамы, как назло, старенькие, деревянные. Если бы стояли современные двойные стеклопакеты, тогда-то что…

— Ничего, уже совсем скоро начнётся утренняя молитва и муэтзин замолчит…. Вот, как я и обещал, установилась тишина.

— А сколько всего намазов происходит в течение суток? И когда следует ожидать следующего?

— Всего пять. А вторая молитва будет только в полдень. Так что, любимая, спи спокойно…

Перед приходом специалиста по «смене облика» они успели принять душ, ознакомиться с последними новостями Интернета и проверить электронную почту.

— Все профильные сайты — по поводу ночных хладных мужских трупов, имеющих голубоватый оттенок — пока молчат, — удовлетворённо вздохнув, сообщила Татьяна. — Впрочем, делать какие-либо однозначные выводы пока рановато. Подождём до вечера…. А, вот, непредсказуемая Катенька меня откровенно поражает…

— Чем же? — язвительно хмыкнул Артём. — Неужели, ругается последними матерными словами и обещает наслать на наши забубённые головушки кары небесные? Мол, не можем разгадать простейшую головоломку, позоря тем самым — перед всем цивилизованным миром — милую Родину, возлагавшую на нас искренние надежды?

— Не тут-то было, не угадал. Катерина — на моё последнее послание — ответила лаконично, вежливо и коротко, мол: — «Плотно пообщаемся вечером…». Что эта дурацкая фраза может означать?

— Да всё, что угодно. Например, Виталий Палыч…. Тьфу! Например, Катенька — по самое не могу — загружена другими важными делами и сложными проблемами. Мы же у неё, слава Богу, ни одни такие бравые…. Или же ей необходимо тщательно проанализировать полученную от нас информацию, старательно покопаться в знаменитых конторских архивах, посоветоваться с…м-м-м, с «параллельными» товарищами…

За окнами опять призывно и длинно запел муэтзин.

— На часы можно не смотреть, — улыбнулся Артём. — Совсем скоро наступит полдень. То бишь, пробьёт двенадцать.

Он не ошибся. Как только муэтзин замолчал, в дверь позвонили.

— Доброго дня, леди и джентльмены! — хриплым фальцетом пафосно известил тощенький пятидесятилетний мужичок, внешне слегка похожий на известного российского киноактёра Григория Вицина. — Предлагаю — не тратить времени на знакомство, так как своего настоящего имени я, всё равно, не смогу вам назвать-озвучить. Инструкции запрещают…. Итак, перехожу непосредственно к нашему общему делу. Приходится спешить, сегодня вы у меня — далеко не единственные клиенты. Встаньте, пожалуйста, вот, сюда, чтобы дневной свет из окна падал на ваши симпатичные и волевые лица…. Что же, всё достаточно просто и элементарно. Истинное лицо человека — это особенности его характера. Спрячь эти особенности — за лёгким гримом и соответствующей одеждой — и человека лучший друг не узнает. Вернее, узнает, конечно же, но только ни сразу. В том глубинном смысле, что долго будет сомневаться и, усиленно чеша в затылке, нерешительно топтаться в сторонке, не решаясь подойти. Мол: — «А, вдруг, я обознался?»…. Согласны со мной, молодые люди?

— Вам виднее, — пробурчал Артём. — Мистер…э-э-э…

— Называйте меня просто и непритязательно — «Мастер».

— Вам, Мастер, виднее…

— Спасибо за оказанное доверие, — нейтрально улыбнулся гримёр. — Начнём, пожалуй, с очаровательной девушки…. Основные черты вашего характера — решительность, мечтательность и насмешливость. Не говоря уже о недюжинной отваге…. Я прав?

— Пожалуй.

— Значит, вы должны предстать перед почтеннейшей публикой (то есть, перед наблюдательными жителями и жительницами лондонского Ист-Энда), нерешительной и стеснительной рохлей — с однозначно-математическим складом ума. Этакая очкастая, неуклюжая и небогатая студенточка последнего курса Университета Королевы Марии, обладающая ярко-выраженным комплексом неполноценности…. Ваши густые волосы покрасим в нейтрально-желтоватый цвет и завьём мелкими бараньими кудряшками. Полное отсутствие косметики, громоздкие очки с простыми стёклами, мешковатые и чуть коротковатые небесно-голубые джинсы, из-под которых торчат белые носки не первой свежести, неопрятная блузка-балахон, старенькая объёмная матерчатая сумка через плечо, спортивная обувь на низкой подошве и, обязательно, со стоптанными внутрь каблуками…

— Какой кошмар! — с неприкрытым ужасом выдохнула Таня. — Вы сейчас говорили про меня?

— Не паникуй, амазонка, — вмешался Артём. — Речь, ведь, идёт только об Ист-Энде. Не так ли?

— Совершенно верно, — подтвердил гримёр. — По крайней мере, никаких других задач передо мной не ставилось. Итак, причёска барышни….

— Не дам паскудить свои шикарные девичьи волосы! Ни за что! Почему бы не обойтись обычным париком?

— А вам, милая леди, приходилось в своей жизни носить парики? В этом сложном деле, знаете ли, необходим определённый навык. Иначе можно — ненароком — и опростоволоситься. Причём, как в прямом, так и в переносном смысле…

— Приходилось! В школьном драматическом театре.

— Сомневаюсь, что это является достойным опытом.

— Нам сегодняшним вечером предстоит посетить одну закрытую частную вечеринку, — объяснил Артём. — Причём, данное чопорное мероприятие будет происходить то ли в Истхэме, то ли в Уайтчепеле [7]. Согласитесь, что там «желтоватые бараньи кудряшки» на голове будут смотреться — по меньшей мере — невежливо.

— Надо было про этот момент сообщить заранее, — недовольно поморщился Мастер. — Ладно, так и быть, достану соответствующий паричок. Выручу…. Теперь займёмся вами, молодой человек. Повернитесь ко мне анфас. Теперь, пожалуйста, в профиль…. Основные черты вашего характера — целеустремлённость, собранность и надёжность. Следовательно, будем делать из вас классического и инфантильного декадента. Медлительного, равнодушного и сонного такого, из серии — ни рыба, ни мясо…. Длинноволосый паричок. Естественно, чёрно-пегого цвета, а волосы — обязательно — немытые и слегка свалявшиеся. Чёрные стрельчатые усики, дымчатые стильные очки в золочёной оправе. Мятые узкие штаны из толстой полушерстяной ткани. Неухоженные модельные ботиночки. Длинная суконная куртка — «а-ля матросский бушлат» — с глубокими карманами. На шее — яркий шёлковый платок, завязанный нарочито-небрежным узлом. На голове — крохотная вельветовая кепочка с длинным козырьком. Впрочем, в ветреную погоду лучше обходиться, и вовсе, без неё — будет постоянно сдувать…

— А где же мы возьмем все перечисленные вами вещи? — непонимающе нахмурилась Татьяна.

— Я, естественно, и привезу. Сейчас заеду в рабочую студию и прихвачу всё необходимое. Если чего-то не будет хватать, то прикуплю в местных магазинчиках, торгующих подержанной одеждой и обувью. Ваши одёжные размеры я уже определил на глаз. Сообщите, пожалуйста, обувные и ждите. Думаю, что управлюсь за полтора часа …

Разговорчивый гримёр уехал.

— Перекусим? — предложил Артём.

— Дельная мысль, — одобрила жена. — Кстати, а не отведать ли нам томатного супчика? Во всех книжках про Англию пишут, что, мол, это блюдо здесь, начиная чуть ли не с восемнадцатого века, является самым любимым и востребованным.

— А как его надо правильно готовить?

— Наверняка, на жестянке написан рецепт. Пошли, отважный амазон, на кухню.

Повертев банку перед глазами, Артём сообщил:

— Рецепт — проще не придумаешь. А именно, вскрыть банку, вылить содержимое в миску и разогреть в микроволновой печке…. Поскольку нас двое, я, естественно, открываю две банки. Правильно? Вот, и мисочка нашлась подходящая…

Через три минуты Таня — с помощью столовой ложки — сняла пробу и, брезгливо зажмурившись, вынесла авторитетный вердикт:

— Гадость страшная и отвратная! Обыкновенная молдавская томатная паста, щедро разведённая водой, в которой плавают мелко-нарезанные дольки картошки, моркови и лука…. Впрочем, после вчерашней жареной подошвы от старого армейского ботинка, которую в уличном кафе — по совершенно непонятным причинам — упорно именовали «говяжьим стеком», лично я уже ничему не удивляюсь. С кулинарными вкусами и пристрастиями у жителей английской столицы — явно — не всё в порядке. То есть, выражаясь начистоту, однозначно плохо. Что хорошего можно ожидать от людей, которые додумались мариновать обычные сосиски и сардельки?

— Не скажи, родное сердечко, — не согласился Артём. — Со светлым пивом маринованные сосиски «идут» просто замечательно, не хуже солёных сухариков и вяленых щупальцев кальмара…. Кстати, у меня появилась свежая и оригинальная идея.

— Излагай!

— А что, если использовать баночный помидорный соус — для изготовления русской сборной солянки? Сейчас перельём томатный продукт в маленькую кастрюльку, доведём до кипения, сдобрим кусочками бекона и сарделек (в большом количестве), поварим минут пять-десять, а вместо солёных огурцов и уксуса добавим маринованных оливок — я баночку обнаружил на верхней полке. Так, как, наяда? Будем экспериментировать?

— Попробуем, конечно. Где наша не пропадала…

Ещё через полчаса Артём, расстроено вздохнув, признал полное поражение:

— Получилась редкостная хрень, которую даже пивом не исправить. Столько хороших продуктов перевели зазря…. Что будем делать?

— Что тут поделаешь? Бывает. Неудач не случается только у тех, кто ничего не делает…. Предлагаю следующую программу. Первое, выливаем русско-английскую солянку в унитаз и, не ведая жалости, спускаем в канализацию. Второе, дожидаемся возвращения специалиста по «изменению облика» и — под его непосредственным руководством — перевоплощаемся-переодеваемся. Третье, идём в приличный ресторан и обедаем…. Как тебе, милый?

— Гениальное предложение. Принимается без возражений.

— Тёма, а почему ты ничего не рассказал нашим английским партнёрам об эпизоде, связанном с чешским инженером Лукашем Нецидом? Ну, про подброшенную сомалийскую туфельку?

— Пожалел паренька. Будь у него английское гражданство, возможно, и рассказал бы. А так…. Ну, вышибут Лукаша из страны. А как же быть его жене и детям, которые уже являются полноценными гражданами Великобритании? Остаться здесь? Уезжать вместе с мужем и отцом? Закавыка, мать его. Не люблю я участвовать в таких противных и подлых раскладах…. Кроме того, мне самому глубоко несимпатичны все эти переселенцы-беженцы из стран Африки и Азии. Одна головная боль от них, сопровождаемая разнообразными криминальными фокусами. Не говоря уже о реальных террористических угрозах…. Помимо всего прочего, Нецид теперь является моим должником. Глядишь, и пригодится. То бишь, окажет — в случае возникшей необходимости — действенную помощь. Не сейчас, так через энное количество лет. Земля, как известно, круглая, жизнь — длинная, а запас кармана не тянет…

Вернувшийся Мастер справился с творческим процессом «перевоплощения» минут за двадцать пять и, придирчиво оглядев подопечных, самодовольно объявил:

— Отличная получилась парочка: декадент-неудачник, увлекающийся дешёвым кокаином, и чудаковатая любительница высшей математики, не знающая правильного значения слова «секс»…. Даю последние советы и наставления. Вы, милая барышня, старайтесь передвигаться по городским тротуарам меленькими семенящими шажочками, смущённо опустив глаза долу. А вы, молодой человек, постоянно держите руки в карманах «бушлата» и слегка сутультесь при этом…

— Здесь даже нет полноценного зеркала! — возмутилась Таня. — А, вдруг, вы слегка переборщили?

— Зеркало — в полный рост — найдёте в любом одёжном магазине или же в крупном ресторане. А какого-либо перебора я, честное слово, не наблюдаю. В столице Великобритании проживают многие сотни тысяч аналогичных чудаков и чудачек. Скажу даже больше, сейчас вы — безусловно — похожи на стопроцентных, то бишь, на коренных лондонцев. Какие ещё — коварные русские шпионы, старательно притворяющиеся подземными сыщиками? Поздравляю и раскланиваюсь…. Всех благ!

Оказавшись на Филдгрейт-стрит, Артём, заинтересованно повертев головой по сторонам, объявил:

— Для начала, заскочим вон в тот арабский магазинчик и приобретём для тебя, кудрявая и желтоволосая любительница высшей математики, приличную мусульманскую чадру.

— Зачем это? — опешила Таня. — Изощрённый маскарад продолжается? И прекрати, пожалуйста, обзываться.

— Извини, больше не буду…. По поводу чадры. Я же в студенческом городке светиться не буду, да и парик с усами не намерен снимать. Ты же, душа моя хрустальная, переоденешься в Маришкиной квартире, паричок сбросишь, косметику наложишь. Короче говоря, по пути к такси тебя могут опознать. Студенты, как всем известно, ребята очень наблюдательные и сообразительные. Более того, они просто обожают — часы напролёт — просиживать в Интернете…. Зачем нам нужны лишние разговоры? Мол: — «Сотрудница российской секретной службы «АнтиМетро» преспокойно, не таясь, разгуливает по Университету Королевы Марии. Причём, в сопровождении любимой внучки известного олигарха…». Дойдёт информация до журналистов — обязательно раздуют пожар до небес. Оно нам надо? Правильно, не надо…. Так что, до такси — от квартиры Марины — пойдёшь, вырядившись в мусульманскую национальную женскую одежду. Ну, и на обратной дороге, возвращаясь от Романа Аркадьевича, проделаем точно такой же финт…. Итак, двинули за покупкой.

— А нас туда пустят? Магазинчик-то профильный…

— Со мной пустят, не беспокойся. Только ты, находясь внутри заведения, пожалуйста, молчи.

Привратник, облачённый в тёмно-коричневую одежду, с белоснежной чалмой на голове, завидев неуклюжую очкастую тётку европейского вида, ступившую на порог специализированного магазина, тут же возмущённо замахал руками, мол: — «Изыди, бесстыжая и наглая иноверка!». Но выслушав несколько фраз Артёма, произнесённых на безупречном арабском языке, тут же трусливо стушевался и, склоняясь в почтительном поклоне, предупредительно распахнул двери.

С хмурым седоусым продавцом Артём разобрался аналогичным образом, после чего — без каких-либо проблем — приобрёл шикарную тёмно-синюю чадру, которую по его просьбе поместили в чёрный пластиковый пакет, покрытый белой арабской вязью.

— Что ты такого им сказал? — с любопытством спросила Татьяна, когда они вышли из магазина на улицу.

— Да, собственно, ничего особенного, лишь процитировал несколько мудрых изречений из Корана. Смысл этих замечательных фраз — своими словами — интерпретируется следующим образом: — «Никогда не торопись нагрубить незнакомому человеку. Так как, данный незнакомец может оказаться кем угодно. В том числе, и могущественным Джином, держащим в своих сильных ладонях тоненькую нить твоей Судьбы…».

Потом, уже миновав арабский квартал, они вошли в первый попавшийся магазин европейской одежды и надолго застыли перед большим прямоугольным зеркалом.

— Да, местный гримёр — настоящий Мастер, — признался Артём. — Досконально знает своё дело…. Нет, я умом-то понимаю, желтоволосая наяда, что рядом со мной — в зеркальном омуте — стоишь именно ты. Но если случайно, без предупреждения, встретил бы тебя — в этом оригинальном облике — на улице, то, наверняка, не узнал бы.

— Сволочь он, твой Мастер, — хмуро прокомментировала Таня. — Превратил меня в самое настоящее огородное пугало, к которому нормальный мужчина не подойдёт ни за какие деньги. Хантер, когда увидит, описается от смеха…. Тёма, пойдём, поищем приличный ресторан? Я, кажется, окончательно проголодалась. Наверное, от расстройства…

Подходящий ресторанчик обнаружился через пять минут.

— Смотри, на вывеске нарисован симпатичный упитанный цыплёнок! — обрадовался Артём. — Что тебе заказать, боевая подруга?

— Куриную грудку с рисом, винегрет и виноградный сок.

Усадив Татьяну за столик, расположенный на открытой веранде ресторана, Артём подошёл к скучающему широкоплечему метрдотелю и сделал подробный заказ. А вернувшись назад, он застал жену в состоянии сильнейшего волнения.

— Только что мимо веранды лохматый мужчина и худенькая женщина прокатили инвалидную коляску, в которой сидела седенькая старушка, — недоумённо передёрнув плечами, сообщила Таня. — Сама не знаю почему, но мне показалось, что эти трое прохожих являются моими хорошими знакомыми. Только, вот, до сих пор так и не могу понять, где я их видела…. Бред горячечный!

— Мастер же говорил, мол: — «Вы у меня ни одни такие. Сегодня от заказов, просто-напросто, отбоя нет…», — попробовал отшутиться Артём. — Загримировал, наверное, кого-нибудь из наших английских коллег. Маскарад, как известно, мероприятие людное…

— Нет, это были не англичане…

Когда обед — по ощущениям организма — миновал экватор, к их столику подошёл пожилой официант и, протянув сложенный пополам лист светло-зелёной бумаги, известил:

— Вам просили передать!

— Кто? — насторожился Артём.

— Один лохматый джентльмен. Он не представился.

Официант, вежливо кивнув головой, удалился.

— Ну, увалень неторопливый, разворачивай и читай, — заканючила Таня. — Ведь, интересно же…

— Как скажешь, нетерпеливая и прекрасная амазонка. Стоп. Ты захватила с собой подзорную трубу? Молодец, доставай…. Ага, лампочка загорелась приятным зелёным цветом. Тогда слушай: — «Послезавтра, в пятнадцать ноль-ноль, встречаемся на этом же месте. Есть важный разговор. Беседовать будем сугубо на английском языке, без упоминаний имён и фамилий. С уважением, Мартина Сервантес-Рамос».

Глава одиннадцатая

Олигархическая вечеринка, акт первый

Таня, громко икнув от удивления, спросила:

— И что это значит? Интересное дело…. Чья-то не смешная и заковыристая шутка?

— Не думаю, — Артём жадно допил пиво из высокого бокала, вытащил из пачки мятую сигарету, но, задумавшись, тут же позабыл о ней.

— Тёма! — позвал знакомый голос. — Очнись, пожалуйста! Не спи.

— А, что?

— Нечего, милый. Вернулся в реальность? Во-первых, прикури сигарету. А, во-вторых, объясни-ка мне, глупой и недальновидной, почему ты не считаешь данную записку — чьей-то идиотской и отвязанной шуткой?

— Такими важными вещами, амазонка, не шутят. Ими, наоборот, коварно провоцируют на неосторожные и скоропалительные поступки. Но в данном конкретном случае — по моему частному мнению — никакими провокациями и не пахнет.

— Почему?

— Вспомни о трёх недавних прохожих, которые — по внешнему облику — показались тебе смутно-знакомыми, — сложив губы трубочкой, Артём умело выпустил изо рта несколько идеально-круглых табачных колец. — Я думаю, что это они и были, наши аргентинские друзья. А именно, донья Мартина Сервантес-Рамос, Лёха Никоненко и его обожаемая жена Мария, которая нынче носит насквозь экзотическую фамилию — Никоненко-Сервантес-Рамос. Причём, вполне вероятно, что над изменением их «облика» поработал наш знакомый Мастер, жаловавшийся — пару-тройку часов назад — на большой объём поступивших профильных заказов…

— Интересная и элегантная версия, — задумалась Татьяна. — Правда, слегка парадоксальная…. Но, что же тогда получается?

— Да, что, собственно, получается?

— Допустим, что это, действительно, были Мари, Лёша и авторитетнейшая донья Мартина. Только они шествовали по лондонской улице в загримированном виде. Значит, наши недавние соратники по операции «Старый цемент» прибыли в Великобританию — отнюдь — не в качестве мирных и добронравных туристов. Согласен с этим постулатом?

— Продолжай, умница моя, — подбодрил жену Артём. — Ты же, по общему мнению, являешься лучшим специалистом в мире (в мире рыцарей плаща и кинжала, понятное дело), по выстраиванию стройных логических цепочек. Сегодняшней ночью данный факт был подтверждён и Джоном Ватсоном, самым успешным и удачливым — по утверждению местных газет — инспектором знаменитого Скотланд-Ярда…

— Спасибо, любимый…. Итак, дамы из славного семейства Сервантесов, в гости не ходи, представляют здесь интересы легендарного аргентинского «Эскадрона смерти». Не вопрос…. А что здесь делает майор запаса Никоненко, входящий в «действующий резерв» российского ГРУ? Алексей был уволен из Рядов с жёстким и непременным условием: не вступать — без чёткой отмашки со стороны Конторы — в какие-либо контакты со всеми «чужими» (включая и отечественные), спецслужбами. То бишь, без условного сигнала — «три зелёных свистка»…. Получается, что и наше славное ГРУ участвует в этой непонятно-мутной игре? А имеет ли данная непонятная игра какое-либо отношение к преступлениям, совершённым самозваным «Потрошителем»? Или же является абсолютно самостоятельной и автономной? Тут ещё это странное послание от вредной Катеньки, мол: — «Обо всё подробно переговорим вечером…». Это, получается, на закрытой вечеринке у Романа Абрамовича, что ли? А, Тёма?

— Не будем торопиться, — решил Артём. — В любом случае, без чёткого одобрения со стороны Конторы мы не будем встречаться с аргентинскими ребятами. Даже не смотря на моё безграничное уважение — по отношению к сеньоре Мартине Сервантес-Рамос…. Допивай, амазонка, виноградный сок. Будем потихоньку двигаться к дому. Как, кстати, тебе сегодняшний обед? Надеюсь, понравился? Умеют англичане готовить курятину?

— Более или менее. Только рис какой-то особенный — светло-коричневый, непривычно-длинный и слегка суховатый. Виноградный же сок явственно отдаёт откровенной химией. А, вот, винегрет — на удивление — отменный, прямо как у бабушки в деревне…

Когда они вошли в новую казённую квартиру, Таня сразу же включила ноутбук и уже через пять минут удовлетворённо сообщила:

— Ну, вот, я опять оказалась полностью права! Гордись, Тёма, своей прозорливой и мудрой жёнушкой. Линда Камбарова и Керри Смит, действительно, ни в чём не виноваты.

— Я всегда тобой гордился, горжусь и буду гордиться, — пообещал Артём, после чего предположил: — Наверное, по бескрайним просторам Интернета гуляет некая информация о вчерашних типах, застреленных в технологическом туннеле?

— Угадал. Причём, информация — наиподробнейшая и эксклюзивная. Указано и количество пулевых отверстий в теле каждого покойника, и калибр пуль. Так что, пусть уважаемый инспектор Ватсон тщательно проверяет на лояльность и порядочность других сотрудников Скотланд-Ярда. Как Линда и Смит, находясь в далёкой Шотландии, могли полноценно сотрудничать с журналистами? Никак, ясная табачная лавочка…. Опаньки! Вот, так сюрприз! Овсяный неприглядный блин с гадким томатным супом!

— Что такое, хрустальная донна?

— На одном из крупных и уважаемых сайтов сообщаются имена и фамилии погибших геев. Как и следовало ожидать, закоренелые любители голубых розочек принадлежали к самой настоящей и коренной английской аристократии. Но имеется и ещё одна наиважнейшая — на мой скромный взгляд — деталька…

— Не тяни, вредина! — взмолился Артём. — Я понимаю, что ты в школе посещала драматический кружок. Отсюда и эта любовь к эффектным и насквозь показушным театральным паузам. Но, поверь, сейчас для этого — совершенно неподходящий момент. Скоро уже Хантер подъедет.

— Хорошо, не буду вредничать, — понимающе улыбнулась Татьяна. — Итак, оба наших почивших джентльмена — помимо всего прочего — входили в состав Попечительского совета лондонского Музея детства. Понимаешь?

— Ещё бы! В том смысле, что в мою многострадальную голову — несколько секунд назад — поступила новая порция знаменитого лондонского тумана. Приличная такая порция, увесистая…

Без десяти минут шесть вечера Артём позвонил Хантеру.

— Привет, разгильдяй! Ты где сейчас?

— Как и было велено — подъезжаю к вашему новому дому, — бодро откликнулся Женька. — Минут через пять-шесть можете выходить…

— Подожди, торопыга, не спеши. Имеет место быть лёгкое изменение в ранее утверждённой диспозиции. Попроси водителя подождать и поднимись к нам на третий этаж, я дверь приоткрою. Надо по-быстрому обсудить несколько важных моментов. Короче говоря, жду.

— Вас понял командир. Роджер!

Войдя в комнату, Хантер внимательно посмотрел на Артёма и, чуть слышно хмыкнув, невозмутимо сообщил:

— В этом что-то, определённо, есть. Мне, господин подполковник, ваш новый облик нравится гораздо больше, чем прежний. По крайней мере, не так страшно будет выслушивать грозные обещания, мол: — «Для начала — сгною на гауптвахте, а потом отправлю на гражданку — фермерским тощим коровам хвосты крутить и ржавым напильником педикюр наводить на задних копытах…».

— Прекрати трепаться.

— Есть, прекратить! А где у нас мадам Сталкер?

— Об этом сообщу чуть позже, — неуверенно вздохнул Артём. — Сперва поговорим о других первоочередных делах. Во-первых, что ты выяснил о мистере Фрэнке Уилшере?

— Практически всё, босс. Возраст, основные вехи непростого жизненного пути, семейное положение, близкие и дальние родственники, адрес постоянного места проживания, хобби и увлечения, вчерашние и сегодняшние болячки, банковская кредитная история, прочие моменты…. Впрочем, по месту проживания пока не успел побывать. Да и подробный план коттеджа получу только завтра.

— Ладно, тогда завтра — после непосредственного посещения объекта — всё подробно и доложишь. Второе, что у нас с симпатичной внучкой матёрого олигарха? Проинструктировал, надеюсь?

— Обижаете, гражданин начальник, — нервно почесал кончик носа подчинённый. — Всё, как и договаривались. То бишь, никому ничего не рассказывать. В такси держать язык за зубами, глупых и провокационных вопросов не задавать и разговаривать только на нейтральные темы. Вашему с Танькой загримированному виду не удивляться. Общаться только на английском языке. То есть, ни слова по-русски…. Всё, вроде…. Командир, не сомневайся. Маришка — девушка вполне разумная, без всякой глянцевой мути в голове. Она так говорит, мол: — «Я в любимого дедулю пошла. А легкомысленные болтуны, обожающие делиться важными секретами со всеми подряд, олигархами не становятся…». Правда, отлично сказано?

— Неплохо, — согласился Артём. — Тогда переходим к третьему вопросу…. Вернее, боец, у меня к тебе будет просьба личного характера.

— Весь во внимании.

— Когда увидишь Татьяну — в новом облике — не надо, пожалуйста, пошло ржать и отпускать дурацкие шутки-прибаутки. В противном случае — буду вынужден смертельно обидеться. То бишь, я тебя, засранца, буду крепко держать, а рассерженная мадам Сталкер — безжалостно лупцевать. Потом, понятное дело, забитое насмерть тело мы аккуратно расчленим, доставим — в несколько заходов — в российское Посольство, и попросим тамошнего профильного человечка отправить бренные останки — по дипломатическим каналам — на далёкую Родину…. Всё ясно?

— Ага, полностью въехал в тему, — подтвердил Хантер. — А можно, господин подполковник, я ненадолго заскочу в ванную? Типа — запрусь, пущу воду из всех кранов сразу и заранее отсмеюсь? Ну, чтобы — ненароком — не нарваться на серьёзные неприятности?

— Валяй, — поморщился Артём. — Шутник белобрысый. Только, пожалуйста, ненадолго…

Женька — с капельками воды на широкоскулом лице — вернулся в комнату минут через пять и, преданно тараща глаза, попросил:

— Зовите фигурантку! Я готов к встрече с неизведанным…

Из кухни, смущённо рассматривая старенький паркетный пол, вышла Таня. Хантер обернулся и — после трёх-четырёх секунд тишины — непонимающе забормотал:

— А кто это? Танюха, ты? Ни фига же себе…. Ай, да местный гримёр! Искренне преклоняюсь! Мастер — одно слово…

— Ладно тебе, Жека, — облегчённо выдохнула Татьяна. — Подумаешь…. Слушай, а где состоится закрытая олигархическая вечеринка, на которую нас пригласили? По какому адресу?

— Уважаемый Роман Аркадьевич — с годик тому назад, за сто пятьдесят миллионов фунтов стерлингов — приобрёл отдельно-стоящий дом. Скромный такой домишка, всего-то в восемь этажей. Понятное дело, что эта нищенская халупа оснащена автономной котельной, бассейном, парой саун, спортивным залом, гостевым холлом, десятком-другим спален и бессчётным количеством туалетных комнат. Находится вышеозначенный хлипкий сарайчик на знаменитой площади Лоундес Сквер. С запада от строения располагается фешенебельная Слоун Стрит, с востока — владения благородного герцога Вестминстерского. Тихое местечко, симпатичное, зелёненькое. Свежий воздух, птички беззаботно порхают всюду, по деревьям шустрые белочки скачут, ловко перепрыгивая с ветки на ветку…

Такси остановилось возле широких ворот в кованой ограде, за которой располагался студенческий городок Университета Королевы Марии.

— Маринка вышла нас встречать, — обрадовался Хантер. — Под старенькой липой стоит, чуть правее ворот.

«Обыкновенная рязанская девчушка», — одобрил патриотически-настроенный внутренний голос. — «Светлые, почти платиновые волосы, приземистая вся такая из себя, основательная. А голубые глаза — умные и задорные. Однозначно, наш человек…».

— Вылезай, Евгений, — велел Артём. — Помоги, проявив истинную английскую вежливость, выбраться Татьяне Сергеевне из автомобиля. Познакомь девушек, после чего сразу же возвращайся. За смокингами поедем, боец. Времени — в обрез…

«Пункт проката» оказался солидным и навороченным модным салоном — с толстенными персидскими коврами на полу и старинными венецианскими зеркалами по углам. Вышколенный и безупречно-вежливый персонал оперативно — минут за тридцать-сорок — помог клиентам выбрать-подобрать нужную одёжку.

Артём отнёсся к своему отражению в антикварном зеркале спокойно и равнодушно.

«Подумаешь, смокинг!», — презрительно фыркнул гордый и независимый внутренний голос. — «И не такое нашивать доводилось. Например, армейский бронежилет…. Только, вот, эти дурацкие пижонские усики, мать их, портят общую картинку. То бишь, привносят в образ излишнюю легкомысленность и некую пижонскую вальяжность. Впрочем, пренебрежём. Делу данная деталь помешать не должна. Абрамович — по слухам — является умным человеком. Заодно, проверим и данное утверждение…».

Хантер же, смотрясь в зеркало, усердно строил недовольные гримасы и рассержено бормотал:

— Похож — на самого натурального наглого и сытого буржуя. Блин олигархический…. Никогда не думал, что буду так позорно выглядеть. На глазах, можно сказать, предаю святые идеалы наивной юности. Так бы и засветил — сам себе — по лощёной и самодовольной харе. Мрак полный, так его растак…

Возле ворот, под раскидистой липой, стояли две элегантно и дорого одетые девицы, словно бы — несколько минут назад — сошедшие с обложки глянцевого журнала.

«Стильные штучки! То бишь, гламурные цыпочки», — восторженно объявил внутренний голос, считавший себя опытным знатоком-экспертом высокой моды. — «Чувствуется высокий класс, ни грамма пошлой вульгарности. Высокие такие барышни, на головах у обеих — элегантные шляпки с тёмными вуалями. А где же, спрашивается, Татьяна с Маришкой? Опаздывают? Скажи, братец, Хантеру, чтобы позвонил и вежливо поторопил…. Стоп! Это же они и есть, в том плане, что Таня и Марина…. Почему сразу не узнал? Во всём виноваты туфли на высоченных шпильках и головные уборы, оснащённые вуалями. Опять же, планировалось, что наша Татьяна Сергеевна будет облачена в солидную тёмно-синюю мусульманскую чадру…. Да, опростоволосились мы с тобой, братец, с этой чадрой. На фига, спрашивается, её купили? Только казённые деньги бездарно потратили. Не сообразили — про элементарную шляпку с вуалью. Стыдно, право слово…».

Тем временем, более сообразительный Хантер вылез из машины и любезно помог девицам усесться в такси.

— Ну, как мы вам? — кокетливо поинтересовалась Маришка. — Соответствуем случаю? Вот, то-то же! А то напридумывают всякого и разного. Это я в плане экзотических восточных шмоток…

— Трогай, любезный! — с барственными нотками в голосе велел Артём, когда задние дверцы авто захлопнулись. — Остановишься перед въездом на площадь Лоундес Сквер. И, пожалуйста, не гони. Езжай солидно и размеренно, мы никогда не торопимся и никуда не опаздываем.

Поездка прошла спокойно, практически без разговоров. Лишь барышни, одетые в соответствии с последними писками парижской и миланской моды, о чём-то тихонько перешептывались между собой.

«Похоже, что нашли общий язык», — заметил наблюдательный внутренний голос. — «О, заливисто захихикали, словно беззаботные школьницы старших классов, услышавшие пикантный анекдот. Мартышки, одно слово. Что с них взять? Пусть веселятся…».

Такси, высадив пассажиров в нужном месте, развернулось и уехало.

— Не торопитесь, господа секретные агенты, — усмехнулась внучка авторитетного олигарха. — Давайте-ка постоим здесь пару-тройку минут. Настала моя очередь — инструктировать, давать дельные советы и умничать, напуская на себя ужасно-загадочный вид. Желающие, кстати, могут, пользуясь случаем, перекурить….

«Про «умничать» — это она запустила увесистый камушек в Женькин огород», — разъяснил внутренний голос. — «И, правильно! Только так и надо обращаться с этим самовлюблённым и наглым охламоном. Я же говорю — наш человек…».

Закурив длинную тёмно-коричневую сигаретку, Маришка приступила к подробному инструктажу:

— Дядя Рома (не подумайте, что родной или двоюродный, просто с раннего детства привыкла так его называть), когда бывает в Лондоне, регулярно проводит такие вечеринки. Не реже двух раз за квартал. На эти мероприятия приглашаются, в основном, русские. Причём, не обязательно, что богатые и публичные, а просто чем-либо известные или же интересные Роману Аркадьевичу. Впрочем, иногда зовут и иностранцев — английских аристократов, французских эстрадных певичек, восточно-европейских прогрессивных кинорежиссёров, стареющих звёзд Голливуда, тибетских монахов, волей случая оказавшихся в Англии…. В чём глубинный смысл данных посиделок? Никто толком не знает, но все приглашённые прибывают исправно. Случаев отказов — без уважительных на то причин — до сих пор зафиксировано не было…. Иногда дядя Рома уединяется с кем-нибудь из гостей для частной беседы. Может, ради таких встреч людные вечеринки и организуются? Ну, чтобы эти самые приватные переговоры не бросались в глаза?

— Это ты, милая Манюня, начиталась — сверх всякой меры — шпионских и детективных романов, — состроив бесконечно-важную физиономию, поставил диагноз Хантер. — Бывает…

— Да? Вполне возможно, что ты попал в точку. Я обожаю остросюжетную и приключенческую литературу…. Кстати, Женечка, тебе смокинг — очень даже к лицу. На нормального человека стал похож. И, пожалуйста, не надо так недоверчиво хмуриться. Я говорю абсолютно серьёзно. Натуральный профессиональный альфонс, высматривающий очередную богатенькую невесту…. Ха-ха-ха! Не обижайся, ради Бога. Шутка такая…. Продолжаю. Дресс-код, естественно, рекомендуется соблюдать. Для мужчин — смокинги и фраки, для женщин — вечерние платья и брючные комплекты соответствующих фасонов. Но персонам, широко известным своей публичной экстравагантностью, разрешаются некоторые вольности — вплоть до драных джинсов и замызганных футболок…. Процедуры официального представления новичков — перед завсегдатаями — не предусмотрено. Ходите, гуляйте, пейте вина и коктейли, закусывая их экзотическими канапе и не менее экзотическими фруктами. Играйте в бильярд, присаживайтесь за многочисленные карточные столы. Общайтесь — на любых языках — с другими приглашёнными. Короче говоря, делайте всё, что заблагорассудится, лишь бы это не выходило за рамки общепринятого приличия…. Если случайный собеседник поинтересуется вашим именем, национальностью и статусом, то можете — в ответ — смело нести любую, пусть даже самую невероятную чушь. То бишь, всё, что только придёт в голову. А ещё лучше, состроив загадочную гримасу, сообщить, мол: — «Нынче я путешествую инкогнито…». Это, вообще, считается высшим шиком…. Ну, соотечественники, двинули? Э-э, не советую окурки зашвыривать в придорожные кусты — здесь кругом установлены видеокамеры…

Возле парадного входа в особняк бдительно застыли два широкоплечих облома, облачённых в безупречные чёрные костюмы — «а-ля итальянская мафия». Физиономии обоих громил стыдливо прятались за чёрными очками в пол-лица.

«Неразличимые братья-близнецы!», — легкомысленно хохотнул беззаботный внутренний голос. — «Кстати, как тебе, братец, наряд нашей драгоценной и несравненной Татьяны Сергеевны? Нравится? Мне тоже…. Очень миленькое платьице благородного аметистового цвета, поверх которого наброшен бордовый жакет свободного покроя, искусно скрывающий беременный животик. Светлые локоны — из-под шляпки — элегантно спадают на белоснежные, в меру открытые плечи. Герцогиня, право слово! Принцесса крови…».

Подойдя к охранникам, Маришка — отточенным движением — отбросила вуаль, и небрежно поздоровалась:

— Привет, Боб! Доброго вечера, Фрэнк! Вас, надеюсь, предупредили, что я прибуду с гостями?

— Конечно же, мэм, — уважительно откликнулся один из обломов. — Проходите, пожалуйста.

В просторном холле-прихожей Марина передала свою шляпку седоусому швейцару в раззолочённом тёмно-зелёном фраке и — подчёркнуто-строгим голосом — велела:

— Фердинанд, присмотри, пожалуйста, за моей вещицей. Заберу на обратной дороге. Если помнёшь — голову оторву и выброшу в Темзу…. Моя благородная подружка? Она обожает маскарадные аксессуары…. За мной, господа и дамы! Не тушуйтесь и держите хвосты пистолетами…

Они вошли в просторный зал, ненавязчиво освещённый мягким «вечерним» светом.

«Общая площадь помещения — порядка тысячи квадратных метров», — принялся увлечённо комментировать слегка взволнованный внутренний голос. — «Высота потолков…э-э-э, наверное, метров двенадцать-четырнадцать. Так называемый «тройной свет». Изящные мраморные скульптуры — по углам и вдоль стен, оббитых тёмным бархатом и украшенных солидными антикварными картинами. Щедрая позолота, старинные зеркала в рамах морёного дуба, изысканный наборной паркет. Элегантные диванчики и кресла — тут и там. Овальные столики с канапе, вышколенные официанты с серебряными подносами, заставленными высокими разноцветными бокалами и широкими фужерами. У дальней стены возведена невысокая симпатичная сцена, на которой расположился маленький оркестрик, наигрывающий нечто опереточно-беззаботное. Хвалёный «бальный» стиль, модный нынче в определённых кругах. В богатых кругах, ясные пузырьки шампанского…. По боковым стенам зала наблюдается несколько приоткрытых дверей. Там, очевидно, располагаются помещения вспомогательного и развлекательного назначения: бильярдная, домашнее мини-казино, курительная комната, Интернет-кафе, что-нибудь ещё — аналогичной надобности.…Так, а где же здесь лифтовое хозяйство? Ага, вижу характерные раздвижные дверки — по обеим сторонам от сцены…. Теперь по людям. На данном мероприятии, не считая нас, музыкантов и официантов, присутствует человек двадцать пять — обоих полов, в примерно-равной пропорции. Не густо, честно говоря. Впрочем, энное количество народа может размещаться и в «развлекательной зоне»…. По конкретным личностям и персонам. Все важные, спесивые и нарядны. То бишь, уважительно соблюдают дресс-код, рекомендованный хозяином дома. Впрочем, наблюдаю пожилого мужичка в мятом тёмно-коричневом костюме, с избыточно-ярким попугайским галстуком на шее…. Ба, да это же Владимир Вольфович Жириновский! Куда же без него, родимого? Только на второсортный провинциальный водевиль, понятное дело…. Наблюдаются ли ещё знакомые личности? М-м-м…. Вон та симпатичная черноволосая барышня, кажется, снималась в известном голливудском блокбастере «Пираты карибского моря». Как же её звать? Дай Бог памяти…. Вспомнил, Кира Найтли. А с ней мило беседует ни кто иной, как Андрей Аршавин, атакующий полузащитник лондонского «Арсенала»…».

К вновь прибывшим гостям незамедлительно подошёл расторопный официант с позолоченным подносом в руках и вежливо предложил:

— Прошу вас, леди и джентльмены! Шампанское «Мадам Клико», изысканное сухое вино «Шато дэ Андре» урожая 2007-го года, австрийская грушёвая наливка, отличное «Мозельское». Рекомендую.

Взяв с подноса бокал с шампанским, Татьяна тихонько прошептала:

— Тёма, мне срочно нужна «соломинка» для коктейлей. Ведь, вуаль — из соображений конспирации — не стоит отбрасывать…. Смори, в дальнем углу оборудовано что-то похожее на барную стойку. Подойдём?

— Матильда, милочка! Ты отлично выглядишь! — раздалось глубокое женское контральто [8]. — Иди скорей к нам! Поболтаем….

Метрах в шести-семи, обступив столик с канапе, о чём-то негромко, но увлечённо беседовали между собой несколько мужчин и женщин в вечерних нарядах.

— Я ненадолго похищу мистера Хантера? — смешливо подмигнув Артёму, спросила Маришка. — Ну, представлю его друзьям в качестве влюблённого воздыхателя и потенциального жениха…. Надеюсь, вы не возражаете, господин подполковник?

— Ни капли. Идите, молодёжь, развлекайтесь. Только, прошу, не пейте сверх меры и следите за болтливыми языками…

Прихватив с барной стойки «соломинки», Артём и Таня присели на ближайший диванчик и — от нечего делать — принялись наблюдать за участниками и участницами вечеринки.

— Интересное и очень пёстрое сборище, — покончив с шампанским, резюмировала Татьяна. — Милый, поставь, пожалуйста, пустой бокал на столик. Мерси…. Только, на мой вкус, слегка скучноватое и немного чопорное. Почти никто не танцует. Так, только тусуются, неторопливо разговаривают, вежливо пересмеиваются…. Интересно, Тёма, а зачем нас сюда позвали? И где же сам хозяин здешних мест? Почему не выходит к приглашённым гостям?

— Подождём, нетерпеливая наяда. Судя по всему, вечеринка только начинается….

Вскоре на соседнем диване обосновались Жириновский с Аршавиным и принялись оживлённо — естественно, по-русски — обсуждать технологию изготовления русских пельменей.

— Ты, Андрюша, глубоко неправ, — сердито сдвинув кустистые брови к переносице, убеждал Владимир Вольфович. — В данном случае качество теста не играет основополагающей роли. Главное — это состав мясной начинки. Лично я предпочитаю старую и добрую классику — треть телятины, треть в меру жирной свинины, треть курдючной баранины. Впрочем, баранину можно с успехом заменить лосятиной или же оленятиной. Тоже весьма неплохо.

— Как это — тесто не причём? — не сдавался атакующий полузащитник «Арсенала». — Вы, что же, хотите сказать, что пшеничная мука ничем не отличается от ржаной? Позвольте не согласится. Опять же, если в тесто добавить желтки перепелиных яиц, то его вкусовые качества выйдут на совершенно другой уровень…

Минут через семь Таня не выдержала и, нарушая все инструкции и договорённости, сообщила на русском языке:

— А ещё из пельменей можно — быстро и без всяких проблем — приготовить наваристый фрикадельковый суп.

— Это как? — непонимающе набычился Владимир Вольфович. — Шутить изволим, загадочная незнакомка?

— Элементарно, господин вице-спикер Государственной Думы. Берутся пельмени, старательно очищаются от «кожуры» и бросаются в кастрюльку с кипящей водой. Потом туда добавляется мелко-порезанные картошка, морковь и капуста, а так же укроп, петрушка и прочая зелень. Супчик получается — пальчики оближешь.

— Мы с женой всегда так поступаем, — машинально подтвердил Артём. — Особенно по средам…

— Гы-гы-гы! — заразительно и радостно заржал Аршавин. — Во, дают!

— Не смешная шутка, — поморщился Жириновский. — То бишь, исполненная в топорном английском стиле…

«В каком ещё — к нехорошей маме — английском стиле?», — искренне возмутился внутренний голос, обожающий чёткость терминов и определений. — «Классический армейский юмор, не более того. А данную «бородатую» шутку Татьяна Сергеевна переняла у своего родного дяди, генерал-лейтенанта ГРУ Громова Виталия Павловича…. Не, Жириновский — не наш человек. С таким непонятливым персонажем не стоит ходить в разведку по тылам противника. Примета плохая, обязательно спалишься…. А, вот, Андрей Сергеевич — молоток! Из него запросто — при встречном желании, конечно — может получиться дельный офицер ГРУ. Или же, к примеру, ФСБ…».

Неожиданно со стороны сцены — через микрофон — приятный мужской баритон объявил:

— Уважаемые дамы и господа! Приглашаем вас всех принять участие в дружеской лотерее! Разыгрывается кольцо белого золота, в оправу которого вставлен чёрный южноафриканский бриллиант. Стоимость одного лотерейного билета составляет всего десять английских фунтов стерлингов. Подходите, леди и джентльмены! Испытайте свою удачу! Всего к розыгрышу предлагается пятьдесят билетов. Один из них — выигрышный…

— Достаточно высокая вероятность! — оживился Жириновский. — Обожаю халяву! Пошли, Андрюша, поучаствуем.

— Пошли, — согласился Аршавин. — Чёрный бриллиант — это серьёзно. Говорят, что очень редкая и дорогая штуковина…

Помявшись, Татьяна — виноватым голосом — предложила:

— Может, Тёма, и мы купим пару билетиков, а? Не дуйся, пожалуйста. Я и сама не понимаю, как это получилось. Язык, клянусь честью, помимо моей воли заговорил по-русски. Извини, а? Ну, что тебе стоит…

— Я не сержусь, амазонка с вуалью, — заверил Артём. — Но участвовать в розыгрыше колечка мы, пожалуй, не будем.

— Почему?

— Думаю, что эту лотерею затеяли специально — чтобы собрать праздный народ в одном месте. Возможно, нам скоро передадут некую важную информацию…

Из-за ближайшей мраморной колонны показался низенький человечек в скромном тёмном костюме. Подойдя к дивану, человечек вежливо поклонился и вкрадчиво сообщил:

— Вас ждёт господин Абрамович. Подойдите, пожалуйста, к правому лифту и нажмите на кнопку. У меня всё. Счастливого вечера.

Посыльный торопливо юркнул обратно за колонну.

— Пошли искать Хантера, — вздохнул Артём. — Интересно, а куда он, морда белобрысая, подевался? Мариночка стоит в длинной очереди за лотерейными билетами, а Женьки нигде не видно…

Хантер — через пару минут — нашёлся в домашнем мини-казино, но тут же жалобно заныл:

— Подождите, пожалуйста, немного. Я только сделаю ещё пару-тройку ставок. Должно же — в конце концов — повести…. Есть справедливость на свете? Или же её нет совсем?

— Забыл, сэр, про коровьи хвосты? — рассерженно прищурился Артём. — Живо за мной, игроман хренов…

Двери лифта плавно и совершенно бесшумно разошлись в разные стороны.

— Проходите, леди и джентльмены! — вежливо пригласил молодой человек, одетый под типичного гостиничного лифтёра из глупых голливудских комедий.

Дверцы послушно сошлись, и лифт поехал вниз.

«Чего-то подобного я и ожидал», — запаниковал нервный внутренний голос. — «Было же чёткое предчувствие, что у этого особняка присутствует некое двойное дно. То есть, второе предназначение — насквозь секретного характера…. Не удивлюсь, если через несколько минут мы окажемся в технологическом туннеле лондонского метрополитена, где нас уже заждался сумасшедший маньяк — с огромным тесаком в руках…».

Глава двенадцатая

Олигархическая вечеринка, акт второй

Лифт остановился.

«Незапланированное погружение в туннели английского метрополитена, похоже, отменяется», — облегчённо выдохнул внутренний голос. — «Судя по затраченному времени, мы опустились лишь на уровень второго подземного этажа…».

Дверцы вновь разошлись в разные стороны.

— Идите по коридору налево, — вежливо улыбнувшись, посоветовал лифтёр. — До самого конца.

Примерно через семьдесят-восемьдесят метров они упёрлись в чёрную бронированную дверь.

— Никаких кнопок нигде не вижу. Может, надо постучаться? — засомневалась Таня. — Как думаете, соратники?

— Ага. Типа — условным манером «три зелёных стука», — сострил легкомысленный Хантер. — Кстати, наблюдаю пару-тройку видеокамер. И встроенные микрофоны, наверняка, присутствуют.

Раздался едва слышный щелчок, дверь приоткрылась.

— За мной! — скомандовал Артём. — Советую, соратники, временно прикусить длинные языки. Я сам буду разговаривать…

За дверью обнаружилось прямоугольное просторное помещение с низкими потолками.

«Напоминает навороченный пульт управления», — подумав пару секунд, известил внутренний голос. — «Всяческие плоские мониторы, многокнопочные клавиатуры, кресла — и одиночные, и выстроенные в ряд, лампочки разноцветные ласково перемигиваются, зуммеры гудят в различных тональностях…. Пункт управления — чем? А хрен его знает, если честно…».

— Здравствуйте, соотечественники! — прозвучал глухой и, как показалось, слегка насмешливый голос, после чего одно из кресел с высокой спинкой плавно развернулось.

«Абрамович, понятное дело», — с непонятными интонациями сообщил внутренний голос. — «Здорово похож на самого себя — телевизионного. Разве что, морщин побольше, да тёмно-синие тени залегли под усталыми глазами…».

Негромко кашлянув — ради пущей солидности — пару раз, Артём вежливо ответил:

— И вам, уважаемый Роман Аркадьевич, всего наилучшего! Хотели поговорить с нами? Мы, собственно, и прибыли.

Хантер и Таня — в полном соответствии с полученным командирским приказом — дисциплинированно промолчали.

— Я — хотел поговорить? — смоляные брови олигарха удивлённо взлетели вверх. — Вы, подполковник Белов, ошибаетесь. Мы, евреи, стараемся — по мере скудных сил и возможностей — не вмешиваться в дела уважаемых рыцарей плаща и кинжала. Так что, общаться с вами будут совсем другие люди. То есть, те, которым это и полагается по должностным обязанностям…. Кстати, а как вы относитесь к евреям?

— Абсолютно нормально и без всяких предубеждений.

— А ваши подчинённые?

— Присоединяюсь к командиру, — после короткой паузы отозвался Хантер.

Татьяна же, откинув тёмную вуаль на элегантную шляпку, принялась умничать:

— Мудрый старик Дарвин утверждал, что люди произошли от хвостатых обезьян. Принципиально я согласна с этим разумным предположением, но хотелось бы слегка уточнить…. Русские — по моему мнению — произошли от одних обезьян, англичане — от других, евреи — от третьих. Отсюда и вытекают все национальные особенности и поведенческие отличия. Понимаете меня? Кто же виноват, что бедным евреям достались более хитрые и…э-э-э, бережливые обезьянки? Бывает…. У меня у самой имеется парочка подружек еврейской национальности. Вполне добросердечные и адекватные — по большому счёту — девицы…

Удивлённо поморгав реденькими, чуть рыжеватыми ресницами, Абрамович криво улыбнулся и подытожил:

— Да, уж…. Впрочем, я ни капли не обижаюсь. В ваших рассуждениях, симпатичный старший лейтенант, безусловно, присутствует крепкая логика…. Ладно, не смею больше отвлекать вас от неотложных дел, — поднявшись на ноги, пояснил. — Рассаживайтесь в кресла и смотрите вон в тот, — указал рукой, — большой монитор. Всё поймёте сразу. Удачи!

Они расселись в предложенные кресла, Роман Аркадьевич удалился, раздался тихий щелчок.

— Дверь закрылась, — заторможено прошептала Таня. — Получается, что нас замуровали в тайном подземелье…. Что будет дальше?

— Элементарно, отважная и бесстрашная мадам Сталкер! — охотно откликнулся Женька. — Сейчас этот огромный монитор плавно отойдёт в сторону, а за ним обнаружится….

— Что — обнаружится?

— Крупнокалиберный пулемёт, ясный сосновый пенёк, покрытый янтарно-жёлтой смолой…. А потом, понятное дело, раздастся громкое: — «Дых-дых-дых!». И злые крупнокалиберные пули безжалостно вонзятся в наши нежные и беззащитные тела…. Эх, говорила же мне мать-старушка, мол: — «Сынок, пока работаешь в этом беспокойном «АнтиМетро», никогда не снимай бронежилета. Даже, когда занимаешься любовью с симпатичной девушкой…».

— Отставить — шуточки! — повысил голос Артём. — Пугать беременных женщин, старший лейтенант Кузнецов, дело неблагодарное и последнее…. Кстати, по поводу последней шутливой фразы, мол: — «Даже, когда занимаешься любовью с симпатичной девушкой…». У тебя, охламон, уже что-то было с Маришкой? Типа — по-взрослому?

— Нет пока, — смутился Хантер. — Только поцеловались от души пару-тройку раз…. Так и времени толком не было — для дел серьёзных. Работы хватало. Ничего, Бог даст, наверстаем.

— А как же обворожительная и восхитительная словацкая красотка Камбарова? — медово-сиропным голоском напомнила Татьяна. — Уже позабыл черноволосую чаровницу? А напрасно, между нами девочками говоря…. Линда, она повыше Марины будет. Постройнее, погрудастее. А ноги — какие? Начинаются от самых коренных зубов! Такие потрясающие нижние конечности — ещё поискать…. Задумался, дружок? Вот-вот, все мужчины — одинаково ветрены и непостоянны. Кроме моего любимого подполковника, понятное дело…

Экран монитора задумчиво мигнул светло-зелёными всполохами, после чего приобрёл — на удивление чистый — голубой цвет.

— Шутники вы у меня. Юмористы патентованные и дипломированные. Круче хвалёного Евгения Петросяна, — довольно хохотнул знакомый голос. — Орлы и орлицы, образно выражаясь…. Горжусь, мать вашу! Впрочем, это не говорит о том, что я буду благостно и всепрощающе смотреть — сквозь пальцы — на ваши непростительные ошибки. Каждая (и каждый!), из сестёр (братьев?), получит по серьге с памятной гравировкой, мол: — «Не оправдала (не оправдал), возложенного доверия…». Вот, я до вас, шалопаев, доберусь…

— Гадкая провокация? — предположила Татьяна. — Кто-то — когда-то — записал голос дядюшки Виталика и, запустив его в компьютер через хитрые программы, откровенно издевается над нами? Впрочем, чего ещё ожидать от этих могущественных олигархов, откровенно не дружащих с армейским юмором? Ладно, учтём на будущее…

Раздалось тихое, очень приятное потрескивание, и на прямоугольном экране монитора возник генерал-лейтенант Громов, рядом с которым — за длинным письменным столом — располагалась худая и костистая дамочка средних лет.

«Елизавета Петровна, главный психолог-психиатр российского ГРУ», — уверенно опознал дамочку памятливый внутренний голос. — «Говорят, что очень дельный и грамотный специалист. Правда — по приземлённым бытовым понятиям — является законченной и отвязанной стервой. Мол, даже клейма негде поставить…».

Широко улыбнувшись, Виталий Павлович поинтересовался:

— Удивлены, наверное, оглоеды? Смотрю, настроение у всех отменное, шутки вовсю шутим…. Ну, доброго вечера, подчинённые!

— Здравия желаем, господин генерал! — дисциплинированно поднимаясь на ноги, хором отозвались «оглоеды».

— Сидите, сидите, — барственно махнул пухлой ладошкой Громов. — Набегаетесь ещё. Да и напрыгаетесь…. Вопросы?

— А насколько…м-м-м, безопасно наше сегодняшнее общение? — спросила Таня. — Это я — про элементарное соблюдение секретности…. Обо всём ли можно говорить?

— Обо всём. Причём, ничего не скрывая. Проект ГЛОНАС! — Виталий Павлович многозначительно ткнул в потолок толстым указательным пальцем. — Стопроцентная гарантия безопасности…. Ошарашены, бродяги? Мол, не ожидали, что могущественный олигарх Абрамович, высунув от усердия язык на сторону, сотрудничает с нашей славной Конторой? Только не надо, ради Аллаха, прикидываться наивными и туповатыми простачками. Вам это совершенно не идёт…. Если бы не сотрудничал, то кто бы ему, спрашивается, разрешил бы Чукоткой реально управлять и покупать английские футбольные клубы? Сами подумайте на досуге…. Да и остальные российские богатеи за благо считают — общаться с отечественными спецслужбами. Не все, конечно. Например, Миша Ходорковский отказался. Теперь парится на жёстких тюремных нарах. И, между нами говоря, поделом. Нечего, понимаешь, создавать дурацкие прецеденты…

— А в каком звании состоит богатенький хозяин этих шикарных апартаментов? — заинтересовался Хантер. — Часом, ни в генеральском?

— Абрамович — генерал? Оригинальное и смелое предположение, но — насквозь — неверное. Звание уважаемого Романа Аркадьевича звучит несколько по-другому, а именно: — «Заслуженный еврей первого ранга»…. Гы-гы-гы! Ладно, похохмили, и будет. Приступаем к нашим текущим делам…. Рассказывайте, соратники, подробно, ничего не пропуская, и старательно дополняя друг друга, обо всех происшествиях, подозрениях и версиях. Подполковник Белов!

— Я!

— Начинай.

Они — совместными усилиями — справились с поставленной задачей за двадцать семь минут.

— Да, занятная и хитрая головоломка, — резюмировал Виталий Павлович. — Туманная и, я бы даже сказал, изысканная…. Что же, разгадать такую навороченную шараду — дорогого стоит. В том смысле, что награды, почести и слава вас, бравых, уже поджидают за ближайшим углом. Впрочем, не советую — преждевременно расслабляться. Потому как за соседним углом притаился официальный позор — в компании с мрачным тюремным охранником, у которого рачительно припасено три пары стандартных наручников. Перепутали углы, повернули не туда, и всё — кранты занюханной деревушке…. Гы-гы-гы! Шутка такая, не напрягайтесь. В смысле, без соответствующего приказа…. Значится, по версиям. Вариант с коварным заговором местных карьеристов — отметается сразу, как абсолютно нереальный и надуманный.

— Почему? — не удержалась от вопроса Таня. — Хотелось бы ознакомиться с начальственными доводами и аргументами…

— Ты, любимая племяшка, не меняешься, — по-доброму усмехнулся генерал-лейтенант. — Даже беременность не уменьшила степень твоей въедливости и вредности. Впрочем, очевидно, это фамильно-наследственное. Гены, так сказать, виноваты во всём…. Ладно, объясняю — для особо сообразительных и настойчивых. Заговоры, в которых задействовано слишком много разнопланового народа, обречены на конечный провал. Азбука. Вы же записали в заговорщики и сэра Томаса, и инспектора Ватсона, и сержанта Смита. А, ведь, ещё должен быть и работник метрополитена, который доставил на мотодрезине — от неизвестной станции — доверчивых и наивных проституток в технологический туннель. Кстати, вариант с мотодрезиной тоже является мало-проходным. В том плане, что опасным — по ночному лондонскому метрополитену постоянно перемещается энное количество ремонтников и электриков, которые — в данном конкретном случае — являлись бы ненужными свидетелями.… Кроме того, довожу до вашего сведения, что все подозрения с мистера Томаса Бриджа сняты, и с завтрашнего утра он вновь возглавит расследование по делу современного «Потрошителя».

— Детектор лжи? — предположил Артём.

— Он самый. Впрочем, сам по себе детектор не является всеобщей панацеей от обмана. Обмануть его — при должном навыке и желании — раз плюнуть. Мне и самому — во время…э-э-э, длительных заграничных командировок — неоднократно доводилось проделывать данный финт. Ничего хитрого и сложного, честно говоря…. Но пройти через детектор лжи после того, как тебе вкололи убойную дозу «сыворотки правды»? Нет, это полностью исключается…. Кстати, сэр Томас Бридж сам и настоял на озвученной мной неприятной процедуре. Подтвердилось, что в течение последних трёх с половиной лет он с Мартой Терри не встречался и даже не созванивался…. Теперь пару слов о так называемом «чешском следе». Не вижу я, хоть убейте, реальных предпосылок, чтобы относится к этой версии серьёзно. Так, плод обострённой фантазии беременной мадам Сталкер, не более того…. Лизонька, а ты, лапушка, почему молчишь? Изволь поделиться — со всеми нами — мыслями и предположениями.

«Лизонька! Лапушка!», — заёрничал насмешливый внутренний голос. — «Мымра она страшная и законченная, если смотреть правде в глаза.…Впрочем, по Конторе одно время — лет так двенадцать тому назад — ходили упорные слухи, что у генерала Громова и Елизаветы случился-приключился краткосрочный, но очень бурный роман. Может, данная длинноносая мымра, действительно, в постели является «лапушкой»? Пылычу, ясная эротика, виднее…».

— Есть, поделиться! — дисциплинировано откликнулась главный психолог-психиатр российского ГРУ. — Первое, я полностью согласна с вами, господин генерал-лейтенант. О каком-либо «коварном заговоре» и речи быть не может. Мы — по целому комплексу однозначных и типичных признаков — имеем дело с невменяемым преступником-одиночкой. Является ли означенный преступник маньяком, так сказать, в общепринятом понимании? Вполне вероятно. По крайней мере, отдельные детали первых двух преступлений определённо указывают на это. Двойное убийство геев? Здесь не так всё однозначно, чтобы делать скоропалительные выводы…. Второе, советую вам, уважаемые коллеги, подробно ознакомиться с деталями расследования далёкого 1988-го года. Я имею в виду — с личностями тогдашних подозреваемых. Вполне возможно, что это вам поможет…. Третье, постарайтесь выяснить, каким образом происходит утечка информации по делу нового «Джека», и кто конкретно в этом виноват. Могу с девяноста девятью процентной вероятностью утверждать, что этот «кто-то» имеет непосредственное отношение к расследуемым преступлениям. То есть, и является искомым злодеем. У меня, собственно, всё. Готова ответить на ваши вопросы.

— Как вы, Елизавета Петровна, относитесь к Фрэнку Уилшеру, директору лондонского Музея детства? — спросил Артём.

— Никак не отношусь, — «лапушка» зловредно сжала тонкие бесцветные губы в тоненькую нитку. — Я с ним даже не знакома.

— Может ли мистер Уилшер оказаться маньяком, виновным в расследуемых нами преступлениях? — уточнила терпеливая Татьяна. — Чисто теоретически, понятное дело?

— Вероятность такого поворота событий — крайне мала. В нашем досье на директора Музея детства имеется информация, что чета Уилшеров — в разные временные периоды — усыновила трёх мальчиков-сирот. Причём, последнего парнишку — два с половиной года назад. А по английским консервативным законам к приёмным родителям выдвигаются очень жёсткие требования-условия. В частности, необходимо пройти через многочасовые общения с психиатрами. Как легко догадаться, мистер Фрэнк Уилшер успешно проходил через полномасштабные психиатрические обследования и тесты три раза. Так что, сами, наверное, понимаете…

Ещё через полчаса, когда был подробно рассмотрен и согласован развёрнутый план мероприятий на ближайшие дни, генерал-лейтенант Громов подвёл под разговором жирную черту:

— Трудитесь, ребятушки. Надеюсь, что у вас всё получится…. Видишь, подполковник, белую кнопку справа от монитора? Вот, и дави на неё. Сеанс связи закончится, и Рома получит сигнал, что пора вас, симпатичных, отпирать…. Последнее. Сообщаю, что Линда Камбарова является нашим резидентом в Лондоне. Не ожидали? Удивлены в очередной раз? Тем не менее, это так. Работайте с барышней, что называется, бок о бок. Прислушивайтесь к её советам. Но, подчёркиваю, Камбарова — для вас — не является начальством. Принятие всех окончательных и судьбоносных решений остаётся за подполковником Беловым…. Ну, орлы и орлицы, удачи. Как говорится, милая Родина очень надеется на вас!

— До свидания, — чопорно попрощалась Елизавета Петровна. — И, пожалуйста, берегите свою тонкую психику. То бишь, не нервничайте понапрасну, без должных на то уважительных причин.

— Одну минуту! — попросил Артём. — Чуть не забыл…

Он коротко доложил о странной записке, полученной от сеньоры Мартины Сервантес-Рамос.

— Да, я в курсе визита наших аргентинских друзей в Лондон, — нахмурился Виталий Павлович. — Со мной недавно согласовывали некий конфиденциальный момент. То есть, возможность участия нашего Алексея Никоненко в…, в одном оперативном мероприятии, осуществляемом «Эскадроном смерти» на территории Великобритании. Нет, данная тема никак не связана с вашим кровавым «Джеком»…. Что же, переговоры, пожалуй, санкционирую. Более того, предоставляю тебе, подполковник, право на принятие самостоятельных решений — относительно взаимодействия с аргентинским «Эскадроном». Видите ли…. Покойный муж доньи Мартины — советский разведчик Денис Леонов, более известный на Западе под именем «Оскар Рамос» — и до Второй мировой войны, и в самый её разгар неоднократно посещал Лондон. Вполне возможно, что Денис поделился с супругой некой специфической информацией, которая — по мнению сеньоры Сервантес-Рамос — может заинтересовать службу «АнтиМетро». Естественно, что взамен донья Мартина попросит оказать какую-либо встречную услугу. Внимательно выслушай, Белов, взвесь, старательно просчитай все возможные варианты и последствия….

— А, что дальше?

— Дальше? Решение принимай, естественно, охламон. На предмет — идти на полновесное сотрудничество с «Эскадроном смерти». Или же, наоборот, отползти — под благовидным и уважительным предлогом — в сторону…. Всё, сеанс связи закончен. Жми, подполковник, на кнопку. Роджер!

Экран монитора, мигнув на прощанье яркой светло-зелёной вспышкой, потух. Ещё через несколько минут раздался негромкий щелчок, дверь приоткрылась, в помещение — бодрой деловой походкой — вошёл Роман Абрамович и объявил:

— Господа и дамы, не смею вас больше задерживать! Приятно было познакомиться и всё такое прочее…

— Вы очень милы, господин олигарх первого ранга, — обидчиво надулась Татьяна. — Махровая любезность из вас так и брызжет…

— Какого ещё, пардон, «первого ранга»? — удивлённо переспросил Роман Аркадьевич. — А, это вы продолжаете шутить. Искренне завидую, обворожительная Татьяна Сергеевна, вашему природному оптимизму…. Итак, вас уже ждут. Кто? Узнаете непосредственно на месте, вопрос с господином генерал-лейтенантом согласован. Лифт доставит вас к месту предстоящего рандеву…. Прощайте! У меня накопилось много важных и неотложных дел…

Они вышли в коридор, дверь захлопнулась.

— Тоже мне — деятель хренов! — возмутился непосредственный Хантер. — Занят он, понимаешь! У-у, морда заносчивая и наглая…. Командир, а почему Палыч нам ничего не сказал о необходимости ещё одной встречи? Может, этот самый Абрамович всё врёт — о согласовании вопроса с генералом?

— Олигархи — по мелочам — никогда не обманывают, — презрительно поморщился Артём. — Это когда вопрос стоит о паре миллиардов баксов, тогда от них, гнид жадных, всего можно ожидать. А какой навар можно поиметь с нас, служивых? Вот, и я — про то же…. Почему Виталий Павлович промолчал? Может, забыл, может, не захотел говорить при стервозной Елизавете Петровне. Всякое возможно…. Вперёд, соратники!

Лифт поехал наверх и тут же остановился.

«Это мы со второго подземного этажа поднялись на первый», — пояснил сообразительный внутренний голос. — «На втором этаже Роман Аркадьевич «пашет» на родимое российское ГРУ, это понятно. Интересно, а с кем он, шустрик, сотрудничает на первом?».

Дверцы лифта плавно разошлись в разные стороны.

— Вам, на этот раз, направо, — невозмутимо известил лифтёр. — До самого конца.

Возле очередной чёрной бронированной двери бдительно дежурил широкоплечий охранник — с чёрными очками, украшавшими гладкий бритый череп.

— Извините, леди и джентльмены, но вынужден подвергнуть вас процедуре первичного досмотра, — здоровяк продемонстрировал портативный металлоискатель. — Инструкции…

— Не смущайся, боец, — расставив ноги на ширину плеч и вытянув руки в стороны, понимающе подмигнул Артём. — Мы всё понимаем. Действуй. Какие обиды — между своими?

Через несколько минут охранник, нажав на чёрную кнопку в стене, пригласил:

— Проходите, пожалуйста!

Дверь послушно отошла в сторону, а за ней обнаружилось некое подобие комфортабельной комнаты отдыха — несколько диванчиков и кресел, журнальный столик, заваленный самой разнообразной прессой, барная стойка, холодильник, парочка плоских телевизоров, раскрытый ноутбук на пластиковой подставке. По клавишам ноутбука, расположившись по отношению к вошедшим в профиль, увлечённо стучал-ударял подушечками пальцев мужичок среднего возраста.

«Рубится — от всей души — в третью версию «Пиратов». Увлекательная хренотень, надо признать», — понимающе хмыкнул внутренний голос. — «Рядом с ноутбуком наблюдается широкий приземистый стакан, на одну треть заполненный бурой жидкостью. Судя по запаху, шотландским виски, любимым напитком всех российских «грушников»…. Может, парнишка будет из наших? Или же из какой-нибудь смежной дружественной Конторы? Где-то я уже видел эту приметную физиономию. Лёгкие залысины, длинный нос, тяжёлый подбородок. Да, уж…

— Знакомая личность, — задумчиво пробормотал Хантер. — Кажется, этого типа недавно показывали по телевизору.

— Сам ты, Жека, тип, — шёпотом оповестила Татьяна. — А перед вами, морды лапотные, находится Премьер-министр Великобритании. Трепещите и падайте ниц, подлые простолюдины.

— Подождите, пожалуйста, чуть-чуть, — не отрываясь взглядом от монитора, попросил мужичок. — Буквально минуточку. Только отправлю на морское дно наглый пиратский бриг. В смысле, пока они мой трёхмачтовый фрегат не потопили…

Премьер-министр оказался человеком — на удивление — прагматичным. Коротко поздоровавшись с каждым из гостей за руку, он тут же, не тратя времени на пространные разговоры, вежливо спросил:

— Чем могу вам помочь?

Артём — в меру подробно — озвучил суть двух вопросов, которые пока не нашли своих ответов.

— Сделаю всё, что смогу, — заверил Премьер-министр. — Вот, вам, подполковник, ручка и лист бумаги. Черканите номер своего мобильного телефона. Если появятся дельные новости, то я тут же свяжусь с вами…. Ещё одно, — достал из кармана неприметный пластиковый прямоугольник. — Это — одноразовый пропуск «на предъявителя» для входа в здание английского Парламента. Эксклюзивная вещь, между нами говоря. В течение года я, как правило, выдаю не более дюжины таких пропусков. Если у вас возникнет необходимость в срочной личной встрече, то приходите в Парламент, там вам покажут, где находится мой кабинет. Пресс-секретарь будет предупреждён о вашем возможном визите…. Желаю всем спокойной ночи! Извините, но мне ещё надо окончательно разобраться с подлыми пиратами. Иначе — будет не уснуть…

Оказавшись в коридоре, Хантер восхищённо зацокал:

— Правильный такой дяденька. По крайней мере, конкретный. Минимум слов, что уже радует…. Наш-то российский Премьер — большо-о-й любитель поговорить. Из серии — хлебом не корми. Только, вот, за его словами почему-то дел конкретных — вообще — не видно. Сплошные и однообразные обещания. Мол, наведём в стране полноценный порядок, коррупцию искореним под корень, действенно поможем малому и среднему бизнесу…. Тьфу! Перед каждыми парламентскими выборами — одна и та же приторно-сладкая канитель, попахивающая откровенной клоунадой…

— Прекращай, старлей, заниматься словоблудием, — строгим голосом велел Артём. — Пусть с политическими аспектами депутаты мучаются, им за это приличную зарплату платят. А наше дело — солдатское насквозь. Тем более что и английский Премьер пока нам — чем-либо конкретным — не помог. Так, только пообещал — помочь…

Татьяна же, задумчиво поправив тёмную вуаль, спадающую с элегантной шляпки, сообщила:

— А меня слегка беспокоит — одиозный пропуск «на предъявителя». Странно всё это, ребятки…. Выдать такой важный документ — практически — первому встречному? С которым лично познакомился только несколько минут тому назад? Что-то здесь ни так. В том плане, что в этом — внешне симпатичном — поступке английского Премьер-министра, наверняка, заложена какая-то заумная и долгоиграющая хитрость. Помяните потом моё слово…

Они вышли из лифта и тут же — нос к носу — столкнулись с улыбчивой и радостной Маришкой.

— А я выиграла в лотерею! — девушка с гордостью продемонстрировала симпатичное колечко, украшавшее безымянный палец её левой руки. — А вы, соотечественники, надеюсь, покончили со всеми важными делами? Скучно здесь сегодня…. Может, я вызову такси?

— Вызывай, — устало улыбнулся Артём. — Время-то позднее. Лично меня уже в сон клонит. А, ведь, надо ещё заскочить в студенческий городок, дабы моя прекрасная супруга снова превратилась в скромную желтоволосую мышку, обожающую — до розовых слюней — высшую математику…

Когда машина преодолела примерно половину намеченного маршрута, тоненько зазвонил мобильный телефон.

— Слушаю вас! — солидно оповестил Хантер. — Линдочка? Как же я рад тебя слышать! Ты уже вернулась из Шотландии? Ой, блин…. Это я ногой ударился обо что-то. Прямо — лучевой костью…. Давай, я тебе завтра утром перезвоню? Хорошо? Ага, и тебе спокойной ночи…

— Значит, Линдочка? — недобрым голосом поинтересовалась Маришка. — Это, небось, вертихвостка Камбарова, которая постоянно пасётся в нашем студенческом общежитии?

— А зачем драться? — жалобно заныл Женька. — Так мне вмазала по ноге ребром туфли, аж, искры полетели из глаз. Больно же, на самом деле.

— То ли ещё будет, вертихвост белобрысый…

Таня, язвительно хихикнув, предположила:

— Влип наш Хантер — по самое не могу. Похоже, что намечается классический любовный треугольник, сопровождаемый жаркими ссорами и весёлыми разборками. Кстати, неплохо было бы — плотно пообщаться с товарищем Камбаровой. А, Тёма?

— Пообщаемся, понятное дело. Желательно, прямо завтра. Евгений! — окликнул Артём. — Завтра утром продолжай разрабатывать прежнего фигуранта. Как только посетишь объект, сразу же позвони. Договоримся о встрече…

Глава тринадцатая

Знакомясь с Прошлым

В половине девятого утра раздался телефонный звонок.

— Белов слушает, — беря с прикроватной тумбочки мобильной телефон, откликнулся Артём.

— Доброго утра, подполковник! — известил голос мистера Бриджа. — Если разбудил — извините.

— Всё нормально, я уже бодрствую. И вам, сэр Томас, не хворать. Рад, что мы снова будем работать вместе. Мне ещё вчера сообщили о вашей полной реабилитации.

— Наш Премьер-министр?

— Нет, совсем другой человек, но тоже очень уважаемый. Извините, имени озвучить не могу.

— Понимаю, сэр, — вздохнул собеседник. — Уж, не господин ли Роман Абрамович — в очередной раз — продемонстрировал свою потрясающую осведомлённость? Впрочем, на ответе не настаиваю. Служебная тайна — дело святое…. Будет ли удобно и необременительно, если я посещу вас — с частным утренним визитом — минут через пятнадцать?

— Лучше, пожалуй, через полчаса, — мельком кинув взгляд на спящую жену и на беспорядочно разбросанную по полу одежду, ответил Артём. — Мы, русские, по утрам очень медленно…м-м-м, приходим в должную форму. Извините…

— Вас понял, подполковник. Не извиняйтесь, — заверил сэр Томас. — Мы, англичане, тоже на дух не переносим утренней спешки. Традиционная овсянка, чашечка кофе, неторопливое чтение утренних газет…. Хорошо, прибуду ровно через тридцать пять минут. Роджер.

Аккуратно положив на тумбочку телефонную трубку, Артём — в меру громко — позвал:

— Алмазная донна, просыпайся!

— Дай, пожалуйста, поспать, — не открывая глаз, ворчливым голосом попросила супруга. — Приставал к бедной девушке — со всякими нежными глупостями — половину ночи. А теперь, видите ли, «просыпайся»…. Отстань! Садист озабоченный и эротически-ненасытный…

— Через полчаса нас посетит мистер Томас Бридж.

— Да? Это меняет дело, — Татьяна, протирая ладошкой сонные глаза, приподняла растрёпанную голову над подушкой. — Тогда я пойду в душ, а ты, милый, займись полноценным завтраком…. Тёма, подожди!

— Утренний поцелуй? — вернувшись, понимающе улыбнулся Артём.

— И это, конечно, тоже…. Спасибо. У тебя, любимый, на шее имеется свежий засос. Извини, это я не нарочно. Так получилось.

— И что же теперь делать? Подскажи, пожалуйста.

— Да, ничего особенного. Наденешь серенькую водолазку с воротом под горло, и все дела. Найдёшь в чемодане. Только, пожалуйста, не надо там всё переворачивать — по устоявшейся привычке — «вверх дном». Знаю я тебя, неаккуратного мальчишку…. Под «жёлтую мышку» я потом загримируюсь, когда наш гость удалится. А то, не дай Бог, злопамятный и мстительный сэр Томас отпустит — по поводу моего «мышиного» облика — едкую шутку. Я, понятное дело, не сдержусь и отвечу ещё более едкой репризой, например, по поводу трепетных и романтических отношений высокопоставленных сотрудников «МИ-6» с элитными лондонскими проститутками. Начнётся жаркая взаимная пикировка, и полноценного делового общения, наверняка, не получится. Оно нам надо?

Когда мистер Бридж, предварительно потревожив дверной звонок, вошёл в квартиру, обеденный стол — для завтрака — уже был накрыт.

— Присаживайтесь, сэр Томас! — любезно предложила умытая и старательно причёсанная Татьяна. — Видите, как я серьёзно отношусь к вашим профессиональным советам? Никаких вызывающих косичек и бантиков. Лишь скромный «конский хвост». Практически — учительница начальных классов английской провинциальной гимназии. Надеюсь, вам нравится? Спасибо большое, очень рада и тронута…. Хотите — яичницы с беконом? Отварных сосисок? Маринованных? Тостов с маслом и абрикосовым джемом? Чашечку кофе?

— Спасибо, милая леди Татьяна, — пристраивая на диванчике потрёпанный кожаный портфель, вежливо улыбнулся Бридж. — Яичница с беконом? Жирновато, на мой взгляд, для такой ранней трапезы…. Нет ли у вас томатного баночного супа? Только, пожалуйста, разогрейте. Не откажусь и от чашечки чая с молоком…. А господин подполковник, смотрю, с утра пораньше балуется пивком?

— Почему бы и нет? — открывая банку с пивом, непонимающе пожал плечами Артём. — Я, ведь, не собираюсь сегодня садиться за руль автомобиля. Опять же, бекон, действительно, слегка жирноват. А пиво, как всех хорошо известно, превосходно растворяет излишки жира…. Кстати, не боитесь, что употребление томатного супа — совместно с чаем, щедро разбавленным молоком — может привести, извините, к внеплановой диарее?

— С чего бы это, вдруг? Я с малолетства привык к такому утреннему меню. Первый завтрак — жиденькая овсянка с хлебными, слегка подгоревшими тостами и стаканом апельсинового сока. Второй завтрак — томатный суп с соевыми галетами и чай с молоком, естественно, без сахара.

— Сейчас я принесу соевые галеты, — хлебосольно засуетилась Таня. — Видела в хлебнице упаковку…

Исподволь наблюдая, как сэр Томас с аппетитом уплетает буро-красную вязкую жидкость, Артём поинтересовался:

— Заглянули к нам на огонёк, чтобы ознакомиться с последними новостями и выслушать свежие версии?

— И это, конечно, тоже, — не переставая размеренно работать столовой ложкой, сообщил мистер Бридж. — Но, главным образом, для того, чтобы взять с вас, уважаемые супруги Беловы, расписки «о неразглашении государственной тайны». Великобритании, естественно.

— Простите?

— Ранним утром Премьер-министр дал добро — на посещение секретного объекта «А-317». Мне уже выдали соответствующую магнитную (электронную?), карточку, которая поможет нам отпереть заплесневелую металлическую решётку. Ночью на объект пребудет и доверенный сотрудник МИ-6, знающий пароли цифровых замков. Так что, ознакомимся с тайным подземельем, о котором вы, любезные, всем — сильным мира сего — прожужжали все уши…. Довольны? Но предварительно вы, русские коллеги, должны дать письменные обещания, мол: — «Обязуюсь обо всём увиденном на секретном объекте «А-317» никому — ни в письменной, ни в устной форме — не рассказывать. В том числе, и российскому Руководству, включая генерал-лейтенанта ГРУ Громова Виталия Павловича…». Подпишите такие обязательства? Нужные бланки находятся в моём портфеле…

— Без вопросов и всяких сомнений! — бодро заверил Артём. — Мы аналогичные бумаги подмахиваем достаточно часто, чуть ли не каждый месяц. Иногда — толстыми пачками…. А как же быть со старшим лейтенантом Евгением Кузнецовым?

— Пусть он к семнадцати ноль-ноль заглянет в головной офис Скотланд-Ярда. Я там буду проводить плановое совещание — вместо одной особы, временно выбывшей из строя по амурным причинам…. Только учтите, друзья мои, что в случае грубого нарушения данных обещаний вы — автоматически и всенепременно — превратитесь в государственных преступников, подлежащих уголовному преследованию по стогим законам Великобритании. Речь, по сути, идёт о пожизненном заключении…

«Фигня полная!», — презрительно поморщился внутренний голос. — «Причём здесь — какие-то дурацкие расписки? А как же быть с «сывороткой правды» и детектором лжи? Не говоря уже про обыкновенный паяльник, размещённый в заднем проходе? В некоторых случаях все эти хвалёные «расписки» превращаются в глупые, ни к чему не обязывающие бумажки. Детство голоштанное, право…».

Покончив с завтраком, Татьяна взяла в руки подзорную трубу, небрежно повертела её в руках, пощелкала крохотным тумблером и, облегчённо вздохнув, подошла к окну. Через несколько минут она сообщила:

— Мистер Уилшер совершает традиционный утренний обряд. А именно, добросердечно кормит оголодавших белок и голубей…. Грустный какой-то он сегодня. Печальный и медлительный. Типа — стукнутый пыльным серым мешком из-за угла.

— Бедняга Фрэнк, — усердно прихлёбывая из кружки чай с молоком, понимающе покачал головой сэр Томас. — Переживает…

— Почему — бедняга? И какова причина его нервных переживаний?

— Ну, как же. Пресса и Интернет — совместными дружными усилиями — уже умудрились раструбить последнюю «жареную» новость, мол: — «Геи, застреленные в технологическом туннеле лондонского метрополитена, входили в Попечительский совет Музея детства…». Естественно, что после этого — в ближайшие недели и месяцы — посещаемость музея резко снизится. И тут уже ничего не поделать.

— Не понимаю этой топорной логики, — язвительно хмыкнул Артём. — Мне уже все уши прожужжали, мол: — «Великобритания — самая толерантная страна в мире. Здесь и мусульман любят, и идейных евреев, и геев — совместно с дурацкими лесбиянками — носят на руках…». Ну, оказались члены Попечительского совета Музея детства пидо…, извините, уважаемыми геями. Что — по английским толерантным понятиям — с того?

— Как вам сказать, — смущённо замялся мистер Бридж. — Слова, слова…. Говорить их очень легко. Как, впрочем, писать и читать. Но есть же ещё и человеческое подсознание, работающее по собственным законам, не спрашивая ни у кого разрешения…

— Хотите, я выстрою логическую поведенческую цепочку? — не отрываясь от подзорной трубы, предложила Татьяна. — Некоторые говорят, что у меня иногда неплохо получается.

— Пожалуйста, послушаем с удовольствием.

— Зарезанные проститутки — мёртвые гомосексуалисты, входящие в Попечительский совет Музея детства. Ни к добру это. А, ведь, некоторые гомосексуалисты — зачастую — являются ещё и злостными педофилами.… Нет, определённо, с этим музейным заведением — что-то ни ладно. Аура какая-то недобрая повисла…. Стоит ли вести нежного ребёнка в такое откровенно-злачное место? Может, надо подождать некоторое время? Хотя бы с полгодика? Глядишь, за это время и тёмная аура — потихоньку — рассосётся, и в Попечительский совет войдут приличные, в смысле, обычные люди…. Именно так, по моему мнению, и рассуждало бы подсознание среднестатистического английского обывателя. Я права?

— Абсолютно, — согласно кивнул головой сэр Томас. — Если вас, миссис Белова, когда-нибудь уволят из российской «АнтиМетро», то знайте, что английская МИ-6 вас — с немалым удовольствием — всегда трудоустроит. То бишь, примет в свои легендарные великобританские Ряды.

— В качестве кого, извините?

— В качестве ведущего аналитика, естественно. Сугубо по профилю…

Когда все бумаги «о неразглашении государственной тайны Великобритании» были прочитаны, тщательно изучены (на предмет опасных «подводных камней»), и подписаны, мистер Бридж заторопился:

— Вынужден спешить, извините, дела. Сейчас направляюсь в элитный гей-клуб «Голубая роза». Джон Ватсон уже там. Будем отрабатывать с инспектором связи застреленных аристократических персон. Так сказать, нащупывать некие интересные ниточки, могущие привести нас к современному «Потрошителю»…. А вы, коллеги Беловы, чем намерены заняться? Впрочем, можете не отвечать, я же сам отрядил вас в «свободное плавание». Потом поделитесь достигнутыми успехами, при следующей встрече…. Всех благ!

Дверь за сэром Томасом захлопнулась.

— А чем, на самом деле, мы займёмся? — поинтересовалась Таня. — Загадочно молчишь, тем самым намекая на некие эротические варианты? Не подумай, милый, что я против. Но….

— Какое такое «но»? — притворно нахмурился Артём. — Изволь объясниться, коварная амазонка! Неужели, чувства охладели?

— Прекращай, Тёма, дуриться. Сам же знаешь, что ничего не охладело…. Просто пришла пора — задуматься и о порученном деле. То есть, активно и плодотворно заняться расследованием совершённых преступлений…. Может, я неправа?

— Полностью права, любимая. В том плане, что местного «Джека» следует обязательно и срочно отловить. Как любит говаривать наш российский Президент — юрист по образованию: — «Каждое совершённое преступление должно быть обязательно раскрыто. Только неотвратимость наказания может улучшить общую криминагенность обстановки…». Поэтому садись за компьютер и общайся с Интернетом.

— На какой предмет? — уточнила жена.

— Конечно же, на предмет виртуального посещения Прошлого. Помнишь, что нам посоветовала мудрая и психологически-подкованная Елизавета Петровна? Мол: — «Советую вам, уважаемые коллеги, вдумчиво ознакомиться с деталями расследования далёкого 1988-го года. То есть, с личностями тогдашних подозреваемых. Вполне возможно, что это вам очень поможет…». Вот, и изучай данный непростой вопрос. Потом доложишь.

— А ты куда собрался?

— Спортом решил позаниматься, — сообщил Артём.

— Шутка такая?

— Отнюдь, дорогая графиня. Я тут недалеко, когда вчера поздним вечером катались на такси, заметил неоновую вывеску — «Тренажёрный зал». Пойду, разомнусь немного…

«Правильно, братец!», — одобрил внутренний голос, слывущий ярым поборником здорового образа жизни. — «Надо внимательно и трепетно следить за собственной физической формой и регулярно тренироваться. Иначе можно — незаметно для самого себя — превратиться в старую развалину, не способную даже на двадцатикилометровый марш-бросок с обыкновенным армейским миномётом на плече…».

Тренажёрный зал оказался современным, комфортабельным и практически пустым. Заплатив десять фунтов стерлингов, Артём полтора часа от души потягал разные железяки и помолотил руками-ногами по спортивным грушам и манекенам. Потом он разделся, смыл под душем едкий пот и, завернувшись в белоснежную простыню, прошёл в сауну.

На длинном полке сауны возлежали два мускулистых серо-коричневых юнца, которые, не обращая на Артёма ни малейшего внимания, увлечённо беседовали между собой.

«Судя по цвету кожи и особенностям фигур, мы имеем дело с представителями славного сомалийского народа», — предположил бодрый внутренний голос. — «А температура-то здесь явно туфтовая. На самой верхотуре — не выше семидесяти пяти градусов. Шаромыжники английские, слабосильные. Что с них взять? Совершенно ничего не понимают в аппетитных колбасных обрезках…. На каком языке болтают неосторожные молокососы? Наверное, на сомалийском диалекте арабского. Впрочем, общий смысл беседы вполне понятен. Молодые люди возмущаются наглым поведением бесстыжих чехов и словаков, которые отобрали у несчастных африканцев почти половину их исконного бизнеса…. О чём конкретно идёт речь? Извини, братец, но не разобрать. О конкретных деталях они — наверное, из соображений предосторожности — не упоминают…».

Когда он вошёл в квартиру, Таня браво отрапортовала:

— Господин подполковник, к развёрнутому докладу на заданную вами тему готова. Доложила — старший лейтенант ГРУ Белова Татьяна.

— Молодец, старший лейтенант! — одобрил Артём. — Впрочем, не начинай, подожди минутку. Я только забегу на кухню, пивка прихвачу.

— Не слишком ли, милый, ты зачастил — с пенным напитком?

— Ни капли, амазонка. В тренажёрном зале и сауне мною было потеряно порядка полутора килограммов живого веса. То бишь, около полутора литров жидкости. Надо восстановить потерю? Непременно…

Вернувшись в комнату, Артём угнездился на диване, вскрыл пивную банку и, сделав несколько жадных глотков, предложил:

— Излагай, хрустальная наяда. Внимательно слушаю.

— Итак, я сделала — с доброго десятка международных сайтов — выборку интересующей нас информации, — Таня щёлкнула клавишей компьютерной «мышки». — Начну по порядку, делая упор на совпадениях с событиями сегодняшних дней…. Итак, восьмого сентября 1888-го года, на одной из городских помоек — недалеко от места второго убийства, совершённого Джеком Потрошителем — был найден красный кожаный передник со следами крови. Эта находка как нельзя лучше объясняла, каким образом хитрый и осторожный преступник сумел не запачкать одежду. Ведь — в противном случае — на него могли бы обратить внимание случайные ночные прохожие, домочадцы или же портье, если он проживал в местной гостинице.…Тут же подозрения общественности пало на бедных евреев, проживавших в Ист-Энде, так как именно евреи — в рассматриваемый нами временной отрезок — трудились мясниками на лондонских скотобойнях, а также содержали лавочки, торгующие мясными продуктами. Начались активные народные перешёптывания и волнения, заставившие полицию поверить в эту версию. Возглавлявший расследование инспектор Джозеф Чандлер и его люди проделали колоссальный объём работы, и уже вечером одиннадцатого сентября был задержан первый подозреваемый — мясник Джон Пизер, который ранее уже отбывал шестимесячный тюремный срок за пьяный удар ножом — в адрес безвинной женщины. С испуга мясник сразу же сознался в нескольких серьёзных преступлениях: в кражах, разбое и нанесении телесных повреждений. Но дальше этого дело не пошло — на момент убийства Марты Тэбрем и Мэри Энн Николс у мистера Пизера имелись неопровержимые алиби…. Тем временем, произошло очередное ночное убийство, а недалеко от места его совершения был обнаружен ещё один окровавленный кожаный передник. Причём, на стене — над брошенным передником — мелом была нанесена следующая дурацкая надпись: — «Евреи — люди, которые не будут ни в чём обвинены…». Инспектор Чандлер слегка заволновался — ситуация становилась крайне неприятной. Дело заключалось в том, что к этому моменту о «еврейском следе» уже вовсю писали все лондонские газеты, не говоря уже о многочисленных сплетнях, горячо обсуждаемых на каждом углу. Более того, и в английском Парламенте приступили к многогранному обсуждению этого непростого вопроса…. Короче говоря, Чандлер незамедлительно известил о странной надписи парламентариев, и сэр Уоррен — член Палаты общин — велел данное послание немедленно стереть. Мол, как бы гневливые простолюдины, скорые на бездумную расправу, не учинили утром еврейского погрома. Инспектор послушно выполнил полученный приказ…. Какие ассоциации, любимый, возникают — по поводу услышанного — в твоей умной голове?

— Наипростейшие и чёткие, — понимающе улыбнулся Артём. — Во-первых, «евреи — сомалийцы». Во-вторых, «окровавленный красный фартук — кожаная африканская туфля». В-третьих, мистер Чандлер в 1888-ом году стёр надпись на стене дома, а я — буквально на днях — не стал официально объявлять о недальновидном поступке инженера Лукаша Нецида…. Что ещё интересного нашлось-отыскалось во всесильном и всезнающем Интернете? Я имею в виду, полезного для нашего расследования?

— Много чего. Как говорится, железнодорожный грузовой вагон и маленькая тележка. Например, при поиске Джека Потрошителя в состав полицейских патрулей — впервые в мировой истории — были включены кинологи с собаками, которым давали нюхать найденные фартуки…. Тёма, а почему, кстати, инспектор Ватсон не провёл аналогичных мероприятий? Почему в технологический туннель — по горячим следам — ни разу с поверхности не спускали служебных собак? Впрочем, продолжаю…. Когда королева Виктория получила доклад об очередном кровавом преступлении, совершённом в районе Ист-Энда, она с негодованием воскликнула: — «Все наши суды должны быть сожжены дотла, а детективы заменены лучшими! Они не таковы, какими им надлежит быть!». Причём же здесь — суды? Они-то в чём виноваты? Искренне не понимаю…. Тем не менее, тут же были приняты жёсткие кадровые решения, последовала череда скоропалительных увольнений и громких отставок. Всё, как и всегда…. Новый глава английской полиции — сэр Мелвилл Макнагтен — отнёсся к делу Джека Потрошителя со всей серьёзностью. Он лично — тщательно и въедливо — изучил все материалы, имевшие отношение к расследованию. Именно уважаемый сэр Мелвилл и составил первую подробную монографию, посвящённую событиям августа-ноября 1888-го года, и выделил из нескольких десятков тёмных личностей, попавших в поле зрение английской полиции, трех наиболее вероятных подозреваемых. Если говорить максимально точно, то этих трех человек следует называть главными подозреваемыми, ибо — помимо них — существовали и второстепенные.… Самым серьезным кандидатом на одиозную роль Джека Потрошителя начальник полиции называл некоего Монтагью Джона Друитта. Этот молодой человек родился в семье богатого шотландского хирурга, получил прекрасное образование, но имел на редкость плохую наследственность, в его семье — на протяжении нескольких поколений — отмечались случаи паранойи и регулярных суицидов. Мистер Друитт работал преподавателем в интернате городка Блекхтит и занимался спортивной подготовкой учащихся. То есть, являлся — в современном понимании — обычным учителем физкультуры. Причём, исходя из архивных материалов упомянутого интерната, дети были без ума от своего преподавателя, так как он никогда не прибегал к телесным наказаниям, что для тех жестокосердных времён являлось истинной редкостью. Так и напрашивается очередная цветастая ассоциация: — «Интернатские ребятишки — лондонский Музей детства»…. Впрочем, не смотря на косвенные улики, вину Джона Друитта доказать так и не удалось. В конце ноября 1888-го года он исчез из интерната, а тридцать первого декабря этого же года его мёртвое тело извлекли из Темзы. По мнению полиции, имел место классический и однозначный суицид. Именно самоубийство преступника и объясняло — по версии авторитетного сэра Макнагтена — неожиданное прекращение убийств лондонских проституток…. Следующим в списке трех главных подозреваемых числился польский еврей Аарон Косминский. Известно, что этот человек являлся психопатом (скорее всего, шизофреником), законченным мерзавцем, хроническим импотентом и ненавидел всех женщин без исключения, в частности, проституток. Несколько раз его задерживали за нанесение побоев и угрозы. Однако и эту версию не удалось отработать до конца — в начале 1889-го года Косминский попал в психиатрическую лечебницу, из которой так и не вышел. Это хорошо объясняло прекращение серийных убийств в 1888-ом году…. Сотрудник американского ФБР Джон Дуглас, являющийся на данный момент авторитетнейшим специалистом по психологии маньяков, говорит: — «Из всех предложенных кандидатур больше всего на роль кровавого маньяка подходит именно Косминский. Я не могу утверждать со стопроцентной гарантией, что Джек Потрошитель — это Аарон Косминский. Но я — с достаточной степенью вероятности — могу предположить, что Джек Потрошитель подобен Косминскому»…. Третьим в списке главных подозреваемых сэра Макнагтена упоминался некто Михаил Острог — профессиональный вор-рецидивист, просидевший большую часть жизни в различных тюрьмах. Острог представлялся потомственным польским дворянином, но никаких доказательств этому не существует. В 1874-ом году он угодил в тюрьму (за кражу детских книг!), где успешно прикинулся сумасшедшим и был переведён в профильное тюремное отделение с более мягким режимом содержания. Пробыв там до окончания тюремного срока, Михаил признался в симуляции умственного расстройства и объявил удивленным докторам, будто бы и сам является дипломированным врачом. После тщательного и вдумчивого обследования его, всё-таки, выпустили из сумасшедшего дома. Острог, став — якобы — мирным обывателем, поселился в Ист-Энде, а когда в районе начались жестокие убийства проституток, его сразу же и арестовали. Так, ради пущей профилактики, мол, рецидивист.… Впрочем, каких-либо серьёзных улик, говорящих о том, что он причастен к этим преступлениям, не было, и Михаила вскоре освободили. Потом, когда зарезали очередную женщину, Острога вновь задержали и посадили в каталажку. Так оно и продолжалось в течение почти полугода — арестуют, отпустят, снова арестуют, затем, вежливо извинившись, выпустят. Цирк бесплатный, короче говоря.

— У тебя, надеюсь, всё? — поинтересовался Артём. — Голова уже, честное слово, идёт кругом…

— Ага, размечтался! И откуда, интересно, берутся такие наивные подполковники? — развеселилась Татьяна. — Начиная с 1889-го года о «деле Потрошителя» было написано порядка семи тысяч книг, монографий и исследовательских работ. То есть, гораздо больше, чем о каком-либо другом уголовном преступлении, совершённым в рамках нашей цивилизации. Проникся, Тёма, какая честь нам выпала? То-то же, гордись.… Существует так называемый «сводный список основных подозреваемых», составленный с помощью современных компьютерных технологий. В этом перечне насчитывается порядка сорока пяти человек самых разных национальностей, возрастов и профессий. Есть там и врачи, и мясники, и полицейские. Присутствуют даже публичные личности — художник Уолтер Сиккерт, писатель Луис Кэрролл и даже английский принц крови.

— А принц, он откуда взялся?

— Это отдельная история, — загадочно улыбнулась Таня. — На ней, так и быть, я остановлюсь поподробнее. Всё остальное, на мой взгляд, не заслуживает нашего пристального внимания — сплошные фантазии, домыслы и мистификации…. В 1962-ом году известный английский историк Филипп Джуллиен издал толстенную монографию «Эдуард Седьмой». В одном из разделов книги автор выдвинул оригинально-скандальную версию, мол: — «К убийствам лета-осени 1888-го года, совершённым на улицах Ист-Энда, напрямую причастен никто иной, как принц Алберт Виктор — внук королевы Виктории, сын будущего английского короля Эдуарда Седьмого. Авторитетный историк утверждал, что принц имел любовницу по имени Энни Кук, для которой и снимал скромную квартиру на одной из улиц Ист-Энда. Когда Энни забеременела, то состоялось тайное бракосочетание, проведённое по католическому обряду. Через положенное время женщина родила девочку, которую назвали Эллис Маргарет. А принц, тем временем, решил избавиться от женщин, знавших об этой тайне. Зачем — избавиться? Да, кто же этих заносчивых аристократов разберёт? У них же — семь пятниц на неделе…. Короче говоря, Филипп Джуллиен предположил, что именно Альберт Виктор и нанял полусумасшедшего головореза, который устроил кровавую бойню. Также известно, что вышеупомянутый отпрыск древней королевской фамилии являлся активным бисексуалом. То есть, его — в сексуальном плане — интересовали не только женщины, но и мужчины. Более того, Альберт Виктор скончался — от третичного сифилиса — в 1892-ом году…. Пожалуй, у меня всё. Что скажешь, любимый?

Артём допил пиво и, смяв ладонями пустую банку в плоский диск, предложил:

— Попробуем, опираясь на изложенный тобой материал, составить предполагаемый «портрет» современного «Джека»? Ведь, по утверждению «грушной» Елизаветы Петровны, интересующие нас убийцы, которых разделяет более ста двадцати лет, могут оказаться похожими друг на друга. В том плане, что у них должно обнаружиться много общего. Мол, всё в этом скучном и предсказуемом мире развивается по спирали, непроизвольно — пусть, и частично — повторяя события прошлых лет…. Не так ли?

— Попробуй, Тёма, — покладисто согласилась жена. — Если что, то я дополню и подправлю.

— Во-первых, искомый нами фигурант, скорее всего, имеет отношение — в той, или иной степени — к английской аристократии. Во-вторых, он страдает шизофренией или паранойей…

— Разреши уточнить? Спасибо…. Вполне возможно, что мы имеем дело с рецидивом. Скорее всего, этот человек страдал когда-то — в детстве или, допустим, в юности — сильнейшим расстройством психики, но потом успешно вылечился. А совсем недавно произошло некое событие, спровоцировавшее внезапное возвращение болезни.

— Разумное и логичное предположение, — согласно кивнул головой Артём. — В-третьих, разыскиваемый преступник имеет гомосексуальные пристрастия. В-четвёртых, совершенно необязательно, что он родился в благословенной Англии. То есть, его мать, скорее всего, является иностранкой. В-пятых, здесь каким-то образом замешан лондонский Музей детства. В-шестых…. Что там ещё? Дипломированный врач? Или же профессиональный мясник? Не знаю, расплывчатый момент, откровенно говоря…

— Богатая у тебя, подполковник, фантазия! — одобрила Таня. — По крайней мере, «в-четвёртых», для меня прозвучало несколько неожиданно…. А что у нас с глобальными выводами? Получается, что Бридж и Ватсон находятся на правильном пути? Остаётся только вычислить «психа», подло затесавшегося в благородные ряды «Голубой розы», и дело раскрыто?

— Не думаю, что это будет сделать просто. Как известно, количество психических расстройств в гомосексуальной среде значительно превосходит среднестатистические показатели. Нервные они ребята, зачастую — жизнью обиженные.… Кроме того, наш «Потрошитель», может, и не иметь прямого отношения к почтенному клубу «Голубая роза» — так, только тусуется где-то рядышком, «дружит», так сказать, с кем-то из его постоянных членов. А как он оказался — во время совершения всех недавних убийств — в технологическом туннеле станции «Майл-Энд»? Вопрос до сих пор остаётся открытым.

— Будем надеется, что сегодняшней ночью — во время посещения секретного объекта «А-317» — многое прояснится…

Ожил мобильный телефон.

— Белов слушает, — известил Артём.

— Это эксперт Камбарова беспокоит, — откликнулась трубка. — Доброго дня, коллега!

— Приветствую вас, Линда. Нам, наверное, необходимо встретиться и поговорить?

— Не помешало бы.

— Где и когда?

— Госпиталь Святого Климента. Отделение хирургии. Палата номер пять.

— С вами что-то случилось? — забеспокоился Артём.

— Ерунда, обычная бытовая травма, — немного смущаясь, заверила девушка. — Приходите к семи вечера, когда заканчивается время для посещения больных. Вас пропустят, я договорюсь. Придёте?

— Конечно.

— Тогда — до скорой встречи. Роджер…

Глава четырнадцатая

Три второстепенных дела

Артём пересказал жене содержание телефонного разговора.

— Странная и неожиданная история. Только бытовых травм — для полноты картинки — нам и не хватало, — прокомментировала Татьяна. — Очередная порция густого лондонского тумана. Ничего, вечером заскочим в госпиталь и проясним этот момент…. А чем мы, любимый подполковник, будем заниматься до указанного времени?

— Другими второстепенными делами, которых — помимо посещения внезапно приболевшей Линды Камбаровой — насчитывается ещё два. Во-первых, необходимо пересечься с бездельником Хантером и затребовать у него подробный доклад (устный, понятное дело), о собранной информации по мистеру Фрэнку Уилшеру. Во-вторых, посетим полицейский офис, расположенный в торце Музея детства. Проверишь — с помощью «волшебной» подзорной трубы двойного назначения — информационную безопасность данного помещения…. Интересно, а куда подевался Женька? Почему до сих пор не позвонил? Уже, ведь, начало третьего…

Хантер не отвечал на звонок больше минуты, наконец, его запыхавшийся голос известил:

— Командир, я уже на подъезде! Минут семь-восемь осталось…

— У тебя, шалопая, надеюсь, всё нормально? — спросил Артём.

— Так точно! На объекте побывал, осмотр произвёл, навёл дополнительные справки. Приеду — доложу.

— А почему задержался?

— Дык…. Тут ещё одно дельце образовалось, — неожиданно замялся Хантер. — Заморочка бытового характера, так сказать…

— Ладно, ждём. Роджер.

Нажав на кнопку отбоя, Артём непонимающе пробормотал:

— У одной — бытовая травма. У другого — бытовое дельце. Совсем от рук отбились, рыцари плаща и кинжала, так их и растак.

Вскоре Таня, стоящая у окна, сообщила:

— Напротив синагоги остановилась знакомая шикарная машина неизвестной модели. Тёма, дай-ка мою подзорную трубу…. Точно, Хантер вылезает на тротуар. Хорошо, хоть, попросил остановиться в ста пятидесяти метрах от нашего подъезда, конспиратор хренов…. Ага, и Маришка показалась. Сегодня она вся джинсовая из себя, с огромными солнцезащитными очками на рязанской мордочке…. Нынче же — с самого утра — пасмурно, всё небо покрыто сплошными серыми облаками. Зачем, спрашивается, Марине очки с затемнёнными стёклами?

— Амазонка, почему ты замолчала? Что наши голубки поделывают сейчас? Нежно воркуют?

— Не сказала бы…. Похоже, что Хантер активно наезжает на Маришку, то бишь, качает права и предъявляет некие претензии. Вернее, пытается наезжать, качать и предъявлять. Но, как выясняется, не на ту напал. Нашла коса — на камень…. Ага, строптивая барышня перешла в активную контратаку, диспозиция на поле брани поменялась самым кардинальным образом, и уже наш Женечка, красавчик белобрысый, отчаянно обороняется. То бишь, смущённо оправдывается и потерянно лебезит — с виноватым донельзя видом…. Так его, мерзавца! Ату! Молодец, Маняша! Одобряю и полностью поддерживаю…. Новая мизансцена, насквозь благостная. Голубки помирились и, действительно, заворковали. А теперь целуются и лапают — почём зря — друг друга ладошками …. Всё, кажется, угомонились. Евгений галантно помогает Марине забраться на водительское сиденье. Дверца захлопывается. Шикарная машина неизвестной марки, взвизгнув — на прощанье — покрышками, срывается с места. Бурные аплодисменты благодарных зрителей. Занавес…

— Тебе бы, родная, театральные пьесы писать, — восхитился Артём. — Такой талантище пропадает. Жалко.

— Ничего, я ещё наверстаю, — польщено улыбнувшись, заверила Татьяна. — Вот, уйду в декретный отпуск и займусь творчеством. Тем более что после родов полагается и другой отпуск — по уходу за ребёнком. Глядишь, и очередная счастливая беременность — с таким-то сексуально-активным муженьком — не заставит себя долго ждать…

Хантер, войдя в комнату, сразу же насторожился:

— А что это вы, уважаемые супруги Беловы, так улыбаетесь?

— Как это — так? — на всякий случай уточнил Артём.

— С ехидной подначкой, вот как…. В окошко, небось, пялились? Естественно, вон и подзорная труба лежит на подоконнике. И не стыдно — подглядывать? А ещё, понимаешь, офицеры ГРУ.

— А никто и не подглядывал, — не дрогнув, возразила Таня. — Я просто осматривала ближайшие окрестности — на предмет обычной своевременной предусмотрительности. Вдруг, за нашим домом установлена слежка, и пора рубить пушистые хвосты? Гляжу, возле синагоги паркуется знакомая симпатичная машинка. Дай, думаю, полюбопытствую слегка…. А потом такой спектакль начался — мама не горюй. Настоящая многоуровневая мелодрама, плавно переходящая в классический водевиль…. Кстати, а чего это Маринка — в хмурую погоду — разгуливает по Лондону в солнцезащитных очках? Мода такая, или что другое? Не подскажешь ли, соратник белобрысый?

— Ты, Танька, и виновата во всём, — смущённо отводя глаза в сторону, заявил Хантер. — Сглазила ситуацию, блин соевый….

— Поясни, пожалуйста.

— А кто вчера ночью, когда ехали от невоспитанного олигарха Абрамовича, заявила, мол: — «Похоже, что намечается классический любовный треугольник, сопровождаемый жаркими ссорами и весёлыми разборками…»? Кто, я спрашиваю?

— Кажется, я, действительно, говорила что-то похожее, — созналась Татьяна. — Ну, и что с того?

— То, что надо было усердно плевать через левое плечо и по дереву стучать старательно, — окончательно разозлился Женька. — А так — сглазила, понятное дело, ясен пень.…И ещё, безответственная мадам Сталкер, ты — намедни — с важным видом изрекла, мол: — «У Линды Камбаровой ноги начинаются от самых коренных зубов. Такие симпатичные и стройные нижние конечности — ещё поискать…».

— А это здесь причём?

— Притом. Похоже, что эта провокационная мысль и Маришку посетила…. Короче говоря, Линда сегодня ранним утром — по каким-то своим делам и надобностям — заявилась в студенческий городок Университета Королевы Марии и там — совершенно случайно, буквально нос к носу — столкнулась с не выспавшейся Маняшей. Слово за слово — поссорились, поругались, а потом и подрались. Удивительное дело, но в жаркой схватке победила Маришка — ведь, Линда-то девица спортивная и подготовленная, как-никак, вкалывает сразу на несколько секретных спецслужб, а по выходным с Ромой Абрамовичем играет в теннис. Всё, молчу-молчу…. Короче говоря, Маринка отделалась фингалом под правым глазом, но сама — при этом — умудрилась взять «симпатичную нижнюю конечность» словачки на хитрый болевой приём. В результате — закрытый перелом левой голени. Приехала полиция, но Камбарова проявила благородство и дело, пользуясь служебным положением, замяла…. Я, естественно, был на оперативном задании и самой девичьей драки не видел. Маришка о происшествии вскользь сообщила по телефону. Разобравшись с объектом, я поймал такси и заехал в университетский городок. А там мне — случайные свидетели знакового события — всё и поведали. Очень подробно и в ярких красках, понятное дело…

— Ха-ха-ха! — беззаботно рассмеялась Таня. — Извини, Жека, но это, на самом деле, очень смешно…. Ха-ха-ха! Правда, Тёма?

— Ну, если только самую малость, — неразборчиво, еле сдерживаясь, забормотал Артём. — Ха-ха-ха! Извини, старлей…. Пива хочешь? Возьми в холодильнике, обязательно полегчает…. Ха-ха-ха!

Со стороны кухни раздался звонкий щелчок, за которым последовали судорожные булькающие звуки.

— Завязываем, амазонка, с казарменным юмором, — велел Артём. — Парню, судя по всему, и без того непросто. Виталий Павлович, опять же, узнав о случившемся казусе, устроит Женьке качественный разнос. Да и нас с тобой суровый генеральский гнев, ей-ей, не минует…

— А мы-то здесь причём?

— Причём, не причём…. Кого это, собственно, интересует? Резидент ГРУ в Лондоне — на неопределённое время — выбыл из строя? Выбыл. Наша косвенная вина в этом есть? Без всяких сомнений. Мол, не досмотрели за ситуацией, не вмешались вовремя, прошляпили…. Раз, два, три — и косвенная вина превратилась в прямую. Причём, с самыми нелицеприятными и серьёзными последствиями — вплоть до понижения в воинских званиях и лишения квартальной премии. Диалектика российской армии, ничего личного…. Ладно, потом, Бог даст, разберёмся. А если — в ближайший временной отрезок — спеленаем гадкого «Потрошителя», то, глядишь, всё останется без серьёзных последствий. Типа — победителей не судят…. О, ещё один щелчок. Женька, обормот жадный, совесть поимей!

Вернувшись в комнату, Хантер, выглядевший уже гораздо более умиротворённым и довольным жизнью, непринуждённо расположился на диване и принялся — скорее уже для пущего порядка — ворчать:

— Вам-то, конечно, смешно. А мне — каково? Первый раз в жизни попал в такую пикантную переделку. Можно сказать, что оказался между двух жарких огней. Самое печальное, что я и решения никакого принять не могу, так как обе девицы нравятся. Одна — идеальной фигурой и длинными ногами. Другая — общим менталитетом и живым нравом…

— Не можешь принять решения? — притворно удивилась Татьяна. — Думаю, что это совершенно ни к чему.

— В каком смысле?

— Да, в самом прямом. Судя по всему, Маришка — за всех участников весёлого водевиля — уже всё решила. А всяким несогласным — настроена ноги, не ведая пощады и жалости, ломать. Оно, Жека, тебе надо? То бишь, во цвете лет превратиться в хромого и беззащитного инвалида?

— Пусть ещё попробует — сломать, — рассерженным лесным ежом зашипел Хантер. — Не так-то это и просто сделать. Я, ведь, тоже не лыком шит. Буду, понятное дело, сопротивляться…

— Если барышня пошла в родимого дедушку, то обязательно сломает, — язвительно хмыкнув, подтвердил Артём. — Причём, не только ногу, но и всё, что посчитает нужным сломать…. Ладно, отважные бойцы, прекращаем разговоры на посторонние темы. Амазонка, пощёлкай-ка тумблером подзорной трубы…. Всё нормально? Старший лейтенант Кузнецов!

— Я!

— Изволь доложить о достигнутых успехах.

— Есть — доложить!

Дисциплинированно поставив банку с пивом на обеденный стол, Женька приступил к докладу:

— Мистер Фрэнк Уилшер — с семейством — проживает в старинном коттедже, расположенном за Викториа-парком, к северу от Ист-Энда, в окружении таких же фамильных антикварных гнёздышек. Дом ему отошёл по наследству, после смерти отца…. Само место — очень зелёное, тихое, солидное и даже, можно сказать, фешенебельное. По этому поводу, естественно, там везде и всюду понатыканы видеокамеры. Только это нам — в свете предстоящего ночного визита — ни капли не помешает…. А когда, командир, мы пойдём на дело? Грядущей ночью?

— Этот момент мы оговорим чуть позже, — ответил Артём. — Не стоит, Евгений, все вопросы валить в одну общую кучу. Не отвлекайся, пожалуйста. Продолжай выступление на заданную тему.

— Слушаюсь! Итак, упомянутое коттеджное поселение непосредственно примыкает к Викториа-парку, да и внутри самого «городка» имеется много «живых» изгородей. Так что, незаметно подобраться к дому мистера Уилшера не составит особого труда…. Есть ещё один позитивный момент. У русских принято, входя в дом, менять ботинки на тапочки. Англичане тоже так поступают. Но, помимо этого, они ещё и трости разделяют — на уличные и домашние. Мистер Фрэнк Уилшер перемещается по дому (видел это собственными глазами, при помощи стандартного бинокля, сидя в ближайших кустах), опираясь на элегантную светло-коричневую трость. И только отбывая на работу, он меняет домашнюю тросточку на чёрную — массивную и солидную. Следовательно, интересующая нас вещица ночью находится на веранде коттеджа, выполняющей функцию прихожей. Входная же дверь там хлипкая, оснащённая ерундовыми замками. Вскроем, что называется, на раз…. Злых собак в доме замечено не было. Зато кошек шастает — целых три штуки. Хотя, может быть, это коты. Извините, не разобрал…. Что ещё вас интересует?

— Расскажи-ка нам, верный товарищ по оружию, собственно о мистере Уилшере, — попросила Таня.

— А так же обо всех членах его семейства, — дополнил Артём. — В частности, о жене и о приёмных детях директора Музея детства. Какие — в этом английском семействе — имеются общие интересы? Хобби? Существуют ли какие-либо устоявшиеся традиции? Сохранились ли древние фамильные предания?

Хантер, задумчиво взъерошив белобрысый ёжик волос на голове, принялся послушно освещать поднятые вопросы:

— Про фамильные древние предания — ничего неизвестно, врать не буду. Я разговаривал с молочником, которые уже долгие годы обеспечивает фешенебельный коттеджный городок разнообразными молочными продуктами — творогом, сметаной, кефиром, ряженкой, сливками. Так вот, этот пожилой гражданин утверждает, что Уилшеры — честные и ничем неприметные люди, причём, совсем и небогатые. Вернее, судя по количеству и ассортименту закупаемых ими молочных продуктов, самые бедные в данном жилом микрорайоне. Откуда у бедняков — фамильные предания и устоявшиеся традиции? Вот, и я про тоже…. Совместные интересы и хобби? Есть такое дело. У Уилшеров — в восьмидесяти пяти километрах к северо-востоку от Лондона — имеется маленькая фермочка, дача — по-нашему. Там они по выходным — всем дружным семейством — огородничают, ухаживают за фруктовым садом и разводят породистых кроликов. Типа — и удовольствие получают, и определённый приработок. Ничего особенного и оригинального, если вдуматься…. Теперь по домочадцам. Супругу мистера Уилшера, на которой он женат уже больше тридцати пяти лет, зовут Джульеттой, прямо как у старика Шекспира. Почтенная и уважаемая — во всех отношениях — дама. Весит более ста двадцати килограмм. Нигде и никогда не работала, то есть, является идейной домохозяйкой. Обожает мужа — до полного безумия и дрожи в полных коленях. Бывает…. Говорят, что миссис Уилшер очень сильно переживала из-за своей бездетности. Более того, именно она и настояла — много лет тому назад — взять первого приёмного сына. Герману сейчас чуть за тридцать, холост, с отличием закончил строительный колледж, работает по специальности, увлекается современной литературой, пишет статьи для серьёзных газет и журналов, уже несколько лет живёт отдельно от родителей. Впрочем, Германа уже четыре с половиной месяца, как нет в Англии, он — по делам фирмы — отправился в нашу Россию. Вернее, в заснеженную Сибирь, где строится новый целлюлозно-бумажный комбинат. Думаю, что проверить данный факт нам вполне по силам, если, конечно, возникнет такая необходимость…. Второго приёмного сына Уилшеров зовут Гарольдом. После окончания лондонской общеобразовательной школы ему не удалось поступить в колледж, видимо, способностей не хватило. Или же всему виной — скромность семейного бюджета. Как бы там ни было, Гарольд прошёл обучение в техническом училище (что-то вроде российского ПТУ), и получил какую-то неприметную, но востребованную рабочую профессию. Тихий и скромный молодой человек. Ярко-выраженных «плохих» привычек и увлечений не имеет. Холост, очень дружен со своим приёмным отцом…. Младшего сына зовут Грегом, видимо, чета Уилшеров испытывает трепетный пиетет перед буквой «Г». Грег готовится пойти в первый класс начальной школы. Живой и хулиганистый парнишка, любить играть со сверстниками в крикет.

— А что известно о деталях усыновления мальчиков? — спросила Таня. — Например, из каких семей они происходят? Где родились?

— В Великобритании эта информация является закрытой. По словам того же молочника, усыновление осуществлялось через благотворительный фонд «Круглые сироты». О других подробностях мне ничего неизвестно.

— Теперь по поводу подозрительной чёрной трости. Откуда она взялась? Когда? Может, является чьим-то подарком?

— Не знаю, — честно признался Хантер. — Такой задачи предо мной не ставилось. Поэтому и не узнавал. Исправлюсь.

Задумчиво похмыкав, Артём объявил:

— Спасибо, старший лейтенант, за качественно-выполненную работу. Хвалю. Обязательно учту — при составлении отчёта по итогам операции…. Теперь слушай сюда. Посещение дома господ Уилшеров переносится на некоторое время. По крайней мере, сегодняшняя ночь у нас будет занята более важным, а главное, более перспективным делом. А именно, получено высочайшее разрешение — на посещение секретного объекта «А-317».

— Здорово! Ай, да английский Премьер! — обрадовался непосредственный Хантер. — Молодец! Я же говорил, что он — конкретный мужик. А некоторые сомневались. Пацан сказал — пацан сделал…

— Отставить — телячьи восторги. И что это за мода такая — перебивать непосредственного начальника?

— Виноват. Больше не повторится.

— Так я тебе, охламону, и поверил, — криво улыбнулся Артём. — Значится так. В семнадцать ноль-ноль подъедешь к головному офису Скотланд-Ярда и позвонишь мистеру Бриджу. Он распорядится, чтобы тебя пустили внутрь и проводили к нему. Подпишешь бумагу «о неразглашении», мы с Татьяной Сергеевной уже оформили аналогичные документы. Ну, и кроме того, старательно «понюхай воздух», узнай, что там за совещание проводится. Так, чисто на всякий случай…. Учти только одно немаловажное обстоятельство. Из отдельных фраз сэра Томаса, произнесённых им во время сегодняшнего совместного завтрака, можно сделать однозначный вывод, что ему всё известно. Я имею в виду, и об утреннем досадном происшествии в студенческом городке, и о вашем любовном треугольнике…. Так что, брат Евгений, готовься к славной головомойке.

— А как мне себя вести? То бишь, как реагировать на возможную строгую выволочку?

— Как обычно — для таких случаев. Мистер Бридж, ведь, не имеет прямого отношения к нашей Конторе?

— Не имеет, ясный болгарский перец, — неуверенно улыбнувшись, подтвердил Женька.

— Вот, исходя из этого обстоятельства, и действуй. Если всё ограничится вежливыми короткими нотациями, то, тупо уставившись в пол, покаянно молчи. Ну, а в случае грубого наезда — отвечай, как учили. То есть, классическим армейским юмором русского образца. Только, пожалуйста, перебарщивать не надо. Помни, боец, что мы находимся в чужой стране. Следовательно, что?

— Необходимо помнить о высокой дипломатии!

— Молодец, старлей, — похвалил Артём. — Всё правильно понимаешь…. Свободен! Следуй на казённую квартиру, обедай, принимай душ, зубы почисть старательно — чтобы пивом не воняло. И не забудь, сердечно прошу, одеться поприличней. Как-никак, насквозь официальную структуру будешь посещать. Мало кто из российских «грушников» удостаивался такой высокой чести — пройтись по головному офису легендарного Скотланд-Ярда.

Потом Артём позвонил Ватсону.

— Подходите к половине шестого, — хмуро вздохнул инспектор. — Пообщаемся, так и быть…. У вас, подполковник, всё? Тогда — Роджер…

Они, никуда не торопясь, пообедали, загримировались и, совершив лёгкий моцион по улицам Ист-Энда, в семнадцать двадцать пять подошли к нужному торцу Музея детства.

— Странно дело, — тихонько известила Таня. — Никакого плотного журналистского кордона не наблюдается. Почему, интересно, ушлые репортёры разбежались?

— Похоже, что избыточный ажиотаж вокруг дела современного «Потрошителя» начинает потихоньку спадать, — предположил Артём. — Пока ты, алмазная небесная донна, возилась с гримом, я зашёл в вожделенный Интернет. На нескольких крупных новостных сайтах была вывешена информация о том, что «проклятый» туннель находится — двадцать четыре часа в сутки — под бдительным контролем восьми спецназовцев, вооружённых до самых зубов. Называются даже воинские звания и имена-фамилии начальников сменных караулов.

— Следовательно, череда кровавых преступлений, всё-таки, закончилась? Других убийств в лондонском метрополитене — в ближайшее время — уже не будет?

— Не думаю. Стационарные посты — рано или поздно — из технологического туннеля уберут. И тогда, вполне вероятно, маньяк возобновит свою активную деятельность. Для психически-ненормальных людей время не имеет особо значения. Маньяки, если подойти к вопросу глобально, являются неисправимыми философами…

Дюжий полисмен, бдительно дежуривший у входа в служебное помещение, поинтересовался — подчёркнуто-грозным голосом:

— Кто такие? По какому делу?

— Передайте, пожалуйста, уважаемому инспектору Джону Ватсону, что у нас имеется наиважнейшая информация — касательно кровавых убийств, совершённых — намедни — под землёй, — вальяжно, как и полагается классическому лондонскому декаденту, попросил Артём. — Конфиденциальная и приватная информация, прошу заметить. Если вам она не нужна, мы незамедлительно свяжемся с жёлтой прессой…

Вскоре на сером бетонном крылечке появился инспектор и, недоверчиво оглядев посетителей, приглашающе махнул длиннющей рукой:

— Проходите, леди и джентльмены.

Пройдя через просторный зал, плотно заставленный столами сотрудников, они оказались в крохотном кабинете, который был отделён от общего зала тоненькой фанерной перегородкой, оснащённой двумя прямоугольными застеклёнными окошками.

— Всё, как в импортных телевизионных сериалах, — тихонько пробормотала Татьяна. — Один в один. Это я — на предмет местного интерьера…

— Простите? — забеспокоился Ватсон. — У вас, действительно, имеется важная и эксклюзивная информация? Или же имеет место быть очередная репортёрская уловка? Если верно второе предположение, то попрошу вас незамедлительно освободить помещение. У меня намечена важная деловая встреча.

— Мы, собственно, и являемся этими важными деловыми партнёрами, о которых вы вскользь упомянули, — нейтрально усмехнулся Артём. — Подполковник Белов, к вашим услугам. А эта желтоволосая, кудрявая и внешне неуклюжая особа, соответственно, носит звание старшего лейтенанта российского ГРУ.

— Как же так? — бестолково удивился инспектор Скотланд-Ярда. — Ах, да! Вы же загримировались. Извините, запамятовал…. Хорошие «новые образы» получились, ничего не скажешь. Наш Мастер — туго знает своё дело…

После обмена дежурными приветствиями и любезностями, Ватсон коротко рассказал об основных направлениях и промежуточных результатах расследования:

— Во-первых, выявлены все — и постоянные, и одноразовые — клиенты Марты Терри и Мэри Энн Джеймс за последние три года. Впрочем, «все» — это громко сказано. Выражусь более грамотно и корректно. Выявлены только те клиенты, имена и фамилии которых — при проведении оперативных мероприятий — удалось установить…. Замечу, что покойные проститутки были весьма…э-э-э, «работящими» особами. В наше поле зрение попали сто двадцать шесть мужчин — разных возрастов и национальностей. Стоит предположить, что данный перечень является, отнюдь, неполным. Тем не менее, нами — из общего списка — выделены три перспективных фигуранта, с которыми сейчас активно работают опытные профильные сотрудники.…Во-вторых, получены полные списки членов элитарного клуба «Голубая роза», включая и «почётных членов», и «кандидатов». Выявляем — среди этих уважаемых господ — персон, являвшихся (и являющихся), клиентами различных психиатрических заведений. Однако следует признать, что от озвученного мероприятия не следует ожидать быстрых и эффективных результатов. Врачебная тайна, будь она неладна. Придётся от души попотеть, склоняя упрямых докторов к полноценному и искреннему сотрудничеству…. В-третьих, пытаемся установить мотодрезину, на которой погибших женщин доставили в технологический туннель «Майл-Энд». И, естественно, станцию метрополитена, с которой означенная ночная дрезина отправилась в путь. Должен огорчить, по третьему направлению расследования никаких успехов не достигнуто….

Когда инспектор завершил ознакомительное выступление, Таня, достав из наплечной матерчатой сумки подзорную трубу, сообщила:

— А мы, мистер Ватсон, заглянули к вам на огонёк ни ради праздного любопытства. Я же обещала — проверить ваш полицейский офис на предмет информационной безопасности? Вот, и давайте проверять.

— С помощью этого симпатичного оптического прибора?

— Угадали, Джон. Вы такой сообразительный — это что-то с чем-то…. Видите, тумблер? Сдвигаем его в сторону и смотрим на обод подзорной трубы. Что наблюдаем?

— Загорелась крохотная изумрудно-зелёная лампочка, — вяло промямлил инспектор Скотланд-Ярда. — И, что это значит?

— Только то, что ваш кабинет — слава мудрым и добрым Богам — не прослушивается и «не пишется», — с чувством собственного превосходства оповестила Татьяна.

— Это…как?

— То есть, здесь не установлено никаких записывающих (работающих, понятное дело), магнитных устройств. А также миниатюрных микроволновых передатчиков, транслирующих содержание секретных разговоров, ведущихся в кабинете, по направлению некоего приёмного устройства, расположенного в относительном отдалении. Например, на крыше неприметного автомобиля, припаркованного недалеко от здания Музея детства…. Давайте-ка, уважаемый мистер Ватсон, прогуляемся по всем помещениям вашего офиса и старательно пощёлкаем тумблером моей подзорной трубы. Вдруг, цвет лампочки изменится?

Подумав секунд двадцать, инспектор согласился:

— Ладно, пусть будет по-вашему, леди Татьяна, пройдёмся…. Подполковник, побудьте, пожалуйста, в кабинете. Незачем устраивать нездоровый ажиотаж и отвлекать моих сотрудников от рутинной повседневной работы. Вот, почитайте, чтобы не заскучать, — положил на стол перед Артёмом несколько картонных скоросшивателей. — Это — подробные отчёты по всем направлениям нашего совместного расследования. Ознакомьтесь. Может, встретите какие-либо знакомые имена, знаковые события, мелкие частные детали, режущие глаз…

Артём по-честному — в течение десяти-двенадцати минут — полистал картонные папки, но ничего интересного не обнаружил.

«Всё — как и у нас в России», — печально вздохнул внутренний голос, много чего повидавший на этом свете. — «И скоросшиватели — цветом, скрепками и фактурой — похожи на отечественные, и стилистика изложенных текстов. Бюрократия родимая, мать её…».

Наконец, в кабинет вошли Татьяна и инспектор Ватсон.

— Ну, каков результат? — лениво поинтересовался Артём. — Выявили нестыковки и несуразности, организованные неизвестными супостатами и коварными вредителями?

— Нет, ничего подозрительного не обнаружено, — скучающим голосом сообщила Таня. — Всё — в первом приближении — нормально. Я искренне расстроилась…

— Не переживай, алмазная донна. Подумаешь…. Кстати, мистер Ватсон, а почему вы — такой задумчивый? Типа — на себя совсем непохожий? Даже очки сползли на самый кончик носа. Того и гляди — упадут. Будьте, ради Бога, поосторожнее.

Инспектор, послушно поправив громоздкие очки, проворчал:

— Спасибо за дружескую заботу. Просто…. Ощущение какое-то странное осталось. Вернее, послевкусие…. От чего — послевкусие? Да, от этого совместного обхода служебных офисных помещений. Словно бы увидел что-то важное, но — по дурацкому недоразумению — прошёл мимо. Обидно, честное слово…. Уже уходите? Всего хорошего, господа и дамы. Всего — самого наилучшего…

Минут за двадцать пять, особо не торопясь и купив по дороге скромный букетик цветов, они дошагали до госпиталя Святого Климента.

— Симпатичное здание, — одобрил Артём. — Приземистое такое, старинное, фигурки разнообразных Святых выставлены по фасаду…. Кстати, амазонка, а что такого интересного — во время вашего совместного осмотра офисных помещений — мог увидеть наш заторможенный Ватсон?

— А Бог его, очкарика, знает, — легкомысленно тряхнула жёлтыми кудряшками Татьяна. — Если что-то важное, то обязательно вспомнит и позвонит…

У входа в хирургическое отделение дежурил широкоплечий верзила, оснащённый очками с чёрными стёклами.

«Получается, что Линда Камбарова — в английском Лондоне — личность, безусловно, уважаемая. Даже персонального охранника выделили», — насторожённо прошелестел внутренний голос. — «Интересно, а кто конкретно выделил? Какая спецслужба? Понятное дело, что не наше ГРУ. Или Скотланд-Ярд, или же МИ-6…. Смотри-ка ты, а мордатый охранник вас опознал — головой закивал приветливо. Получается, что ему показывали фотки с «новым обликом»? Интересное дело…».

— Прошу следовать за мной, — вежливо предложил здоровяк.

Камбарова — с загипсованной левой ногой, помещённой на специальную подставку — лежала в отдельной, просторной и светлой палате.

— Я очень рада, коллеги, что вы решили меня навестить. Спасибо за гвоздики, тронута, — очаровательно улыбнулась Линда, после чего — строгим командным голосом — велела охраннику: — Бобби, ты свободен. И дверь, пожалуйста, прикрой поплотнее.

Артём, оглядевшись по сторонам, резюмировал:

— Неплохо устроились. Я бы даже сказал — с откровенным комфортом…. Как же это вас, Линда, угораздило?

— Обычно. Как и всегда, — грустно усмехнулась Камбарова. — Недооценила соперницу. Бывает…. Кстати, заметили, какой шикарный вид открывается из окна моей больничной палаты? О, милая Татьяна, из вашей сумки торчит подзорная труба. Не дадите ли на минутку?

— Конечно. Без вопросов. Держите.

Линда, бережно взяв в руки оптический прибор, щелкнула тумблером и, с неприязнью глядя на загоревшуюся красную лампочку, сообщила:

— В принципе, ничего неожиданного. Чего-то такого я и ожидала…. Вы, наверное, торопитесь? Жаль, что не удалось толком поговорить…

«Действительно, о чём можно беседовать, когда помещение находится на прослушке?», — согласился с Камбаровой внутренний голос. — «Жаль, конечно…».

Зазвонил мобильный телефон.

— Это Джон Ватсон беспокоит, — хриплым фальцетом представилась телефонная трубка.

— Рад вас слышать, инспектор, — заверил Артём. — Что-то случилось?

— Да, как вам сказать…

— Говорите, как есть.

— Видите ли, я, кажется, понял, что меня насторожило при осмотре помещений полицейского офиса, — сообщил Ватсон. — Во всех кабинетах лампочка — на ободе подзорной трубы леди Татьяны — горела изумрудно-зелёным светом. А при посещении комнаты для оперативных совещаний она стала просто зелёной, ну, как трава на деревенском лугу. Без приметного изумрудного оттенка…. Что это означает?

— Не знаю, — признался Артём. — Но постараюсь выяснить.

— Заранее — спасибо. Если в этом вопросе появится хоть какая-нибудь ясность, то сразу же звоните…. Роджер.

Глава пятнадцатая

Заслуженная английская бабушка

И двух секунд не прошло после нажатия на красную кнопку, а телефон зазвонил вновь.

— Здесь Белов, — известил Артём.

— Привет, командир! — сквозь шум помех прорезался довольный голос Хантера. — Плохо слышно? Это я из метро звоню…. Докладываю. Сэр Томас вёл себя вполне прилично и практически не хамил. Ну, и я — в полном соответствии с начальственными наставлениями — обошёлся без шуток и фокусов, мельком взглянул на предложенную бумаженцию и подмахнул…. Совещание? Нет, ничего интересного, совершенно не по нашей тематике. Что-то про разоблачение и поимку наглых наркоторговцев среднего звена. Мол, появился какой-то новый непонятный канал, по которому в Лондон доставляется высококачественный колумбийский кокаин…. Я чего звоню-то. Тут — между делом — узнал, откуда у достопочтенного мистера Уилшера появилась чёрная трость. Её — на день рождения, полтора года назад — подарил Герман, старший сынок директора Музея детства. Ну, тот, который уже четыре месяца кормит ненасытных сибирских комаров…. Это важная информация?

— Пожалуй. Кстати, я как же быть с элементарной конспирацией? Треплешь языком — почём зря.

— Ничего страшного, в вагоне — кроме меня — почти никого и нет. Только влюблённая парочка увлечённо целуется в противоположном крыле. Но им, как я понимаю, не до всякой ерунды…

— Заканчиваем разговор, балабол белобрысый! — рассердился Артём. — Встречаемся без пятнадцати час возле наземного павильона станции «Майл-Энд». Роджер.

Камбарова, тяжело вздохнув, поинтересовалась — подчёркнуто-равнодушным голосом:

— Хантер звонил?

— Он самый. Вам просил передать пламенный привет и горячие пожелания — относительно скорейшего выздоровления…

— Нехорошо, господин подполковник, обманывать бедных и доверчивых девушек, — мягко пожурила Линда. — Евгений, не на шутку увлёкшись шустрой внучкой олигарха, про меня уже позабыл. А если пока и не забыл, то упорная и настойчивая Мариночка сделает всё возможное и невозможное, чтобы это — в самое ближайшее время — произошло. Кто смел, тот и съел. Современная жизненная диалектика, ничего не попишешь. Тем более, у меня нынче нога сломана…. Хотите — на прощанье — дам расплывчатый, но дельный совет?

— Конечно. Буду признателен.

— Всегда прислушивайтесь к пожеланиям пожилых и умудрённых жизненным опытом людей. И соглашайтесь со всеми их предложениями, какими странными бы они не казались…

«Это Камбарова говорит о встрече с аргентинскими друзьями, запланированной на завтра», — привычно подсказал любезный внутренний голос. — «Мол, донья Мартина даст какую-то важную и судьбоносную подсказку. Если, конечно, ты, братец, согласишься с бабушкиным предложением — о некой пустяковой встречной услуге. Ладно, посмотрим. В том смысле, что внимательно выслушаем, подумаем, посовещаемся с нашей разумной Татьяной Сергеевной и примем окончательное решение…».

Понимающе подмигнув, Артём вежливо поблагодарил:

— Спасибо, милая Линда, за важный совет. Я теперь буду относиться к версиям, выдвигаемым уважаемым сэром Томасом Бриджем, более внимательно. Так сказать, с нижайшим почтением и искренним пиететом…. Итак, выздоравливайте. Спокойной ночи!

Оказавшись на улице, он подробно, стараясь не пропустить ни единой фразы, пересказал жене содержание обеих телефонных бесед.

— Ай, да инспектор Ватсон! — удивлённо покрутила головой Татьяна. — Кто бы мог подумать? Рохля, нюня, размазня и законченный тормоз, а углядел-таки изменение цвета лампочки…. Честно говоря, и я заметила что-то такое, да только решила, что во всём виновато освещение — окон-то в комнате для совещаний не предусмотрено. Ладно, когда вернёмся в казённую квартиру, сразу же отправлю на Катеньку электронное письмишко. Пусть объяснит, подружка закадычная, что означает данный оптический казус. То есть, внезапная пропажа изумрудного оттенка…. Прибор-то является новейшей разработкой, даже двух месяцев не прошло с момента завершения первичных полигонных испытаний. По большому счёту, мы имеем дело с опытным образцом, пока официально не принятым Госкомиссией. Очевидно, ещё изучены не все эксплуатационные нюансы …

— Кроме того, поинтересуйся, пожалуйста, Германом Уилшером. Действительно ли он последние четыре месяца находился сугубо на российской территории? Или, всё же, выезжал куда-либо? Затребуй и досье на этого господина. В сжатом виде, понятное дело.

— Хорошо, любимый, поинтересуюсь и затребую. Как скажешь…. Может, заглянем на полчасика в итальянский ресторан? Грядущая ночь, насколько я понимаю, обещает быть насыщенной и беспокойной. Надо, как учил мудрый медвежонок Винни-Пух, хорошенько подкрепиться…. Предлагаю — заказать по двойной порции равиоли с начинкой из козьего сыра и телятины. Ну, и по бокалу красного сухого вина. А уже потом проследуем на базу, то бишь, в казённую квартиру. Ты почитаешь свежие газеты, а я сочиню и отправлю на Катюшу послание со свежими вопросами…. Кстати, пока ты разговаривал по телефону с Ватсоном, Линда мне незаметно передала одну вещицу.

Таня разжала узкую ладошку и продемонстрировала симпатичный металлический овал, украшенный эмалированным английским гербом.

— Что это такое? — спросил Артём.

— Как я понимаю, стандартный жетон сотрудника лондонской полиции. Правда, ведь, полезная штуковина? Я имею в виду, на случай неожиданного пикового расклада…

Без пятнадцати час ночи они подошли к наземному вестибюлю станции «Майл-Энд». Вокруг было тихо и безлюдно. Жёлтые уличные фонари не без труда пробивались сквозь желеобразный серый туман. Лёгкий северный ветерок — с тихим и загадочным шорохом — усердно перекатывал по английским тротуарам мелкий бытовой мусор.

Хантер был уже на месте и активно общался с кем-то по мобильному телефону. Завидев сослуживцев, он почему-то засмущался и торопливо забормотал в трубку:

— Ну, всё-всё. Завтра договорим…. И я тебя — безумно люблю. Отбой…

Татьяна ехидно хмыкнула:

— Однако. Быстро же тебя, товарищ детских игр, захомутали. Скоро, надо думать, потащат под венец. Станешь близким родственником могущественно олигарха, подашь рапорт об отставке и займёшься серьёзным бизнесом — в международном, так сказать, масштабе…. Эх, жизнь наша — жестянка! Теряем боевых и проверенных товарищей — одного за другим. Так злобный осенний ветер — поочерёдно и размеренно — срывает с веток деревьев пожелтевшие листья…

— И, ничего подобного, — тревожно оглядевшись по сторонам, возразил Женька, — Всё с точностью, да наоборот. Это, как раз, Маришка просится в наши славные Ряды. Причём, делает это — очень агрессивно, нагло и настойчиво, мол: — «Если не захотите по-хорошему пойти навстречу, я буду вынуждена подключить мощный административный ресурс. То бишь, привлеку авторитетного дедулю, который не сможет отказать любимой внучке в таком пустяке. Старичок с самим российским Президентом — на короткой ноге. Одним звонком решит поднятый вопрос…».

— Вот, пусть звонит и решает. Нам-то что? — беззаботно зевнул Артём. — Когда будет подписан соответствующий приказ о расширении списочного состава службы «АнтиМетро», тогда и поговорим….

Его же недоверчивый внутренний голос принялся увлечённо озвучивать новую, только что появившуюся версию: — «Ох, уж, эти отечественные олигархи, мать их! Хитрющие и коварные — до полной и окончательной невозможности.… Вот, вы, ребятки, Романа Абрамовича вычеркнули из списка подозреваемых. Мол, активно сотрудничает с ГРУ, следовательно, не при делах. Может, оно и так…. А как же быть с дедом Марины? Он тоже является матёрым и прожжённым олигархом. Значит, и его может интересовать — в качестве лакомого куска — недвижимость лондонского Ист-Энда. Организовал, понимаешь, кровавую локальную бойню, и теперь ждёт момента, когда цены на здания, сооружения и земельные участки пойдут вниз. Маришка? А её коварный старик специально подослал к нам, чтобы быть в курсе всех основных мероприятий, проводимых службой «АнтиМетро». У Хантера — язык без костей, наверняка, обо всём докладывает зазнобе…. Честное слово, в этих рассуждениях что-то есть. В том плане, что некое рациональное зерно…».

Вскоре рядом с вестибюлем «Майл-Энд» остановился чёрный солидный «Мерседес», и на тротуар выбрался мистер Бридж. Обойдя машину, сэр Томас широко распахнул заднюю дверцу и галантно помог покинуть автомобильный салон седенькой бабушке, одетой старомодно и чопорно, в знаменитом стиле — «а-ля королева Елизавета».

«Ещё одна старушенция нарисовалась!», — возмутился невыдержанный внутренний голос. — «Мало нам было аргентинской доньи Мартины, от которой и не знаешь — чего ожидать…. Интересно, а какую из бабуль имела в виду Линда Камбарова, когда говорила, мол: — «Всегда прислушивайтесь к советам пожилых и умудрённых жизненным опытом людей…»? Скорее всего, обеих. Ладно, будем иметь в виду…. А Джона Ватсона нигде не наблюдается. Скорее всего, решили не отвлекать инспектора от рассмотрения основных, более реальных и приземлённых версий расследования…».

Подойдя к вестибюлю, мистер Бридж представил свою пожилую спутницу:

— Миссис Маргарет Слоун, наш опытный, авторитетный и заслуженный сотрудник.

— Очень рад личному знакомству, — вежливо поклонился Артём. — Много наслышан о легендарных операциях МИ-6, проведённых с вашим непосредственным участием. Например, о свержении чилийского президента Сальвадора Альенде в сентябре 1973-го года.

— И где же, собственно, наслышаны? Небось, в Учебном центре российского ГРУ?

— В нём, родимом.

— А ещё нам сеньора Мартина Сервантес — во время недавнего посещения аргентинского Буэнос-Айреса — много рассказывала про вас, — лукаво улыбнувшись, дополнила Татьяна. — Так, мимоходом. Ничего серьёзного. Несколько рядовых государственных переворотов. Активная диверсионная деятельность. Парочка взорванных шикарных яхт — вместе с колумбийскими наркобаронами и продажными американскими политиканами…

Мистер Бридж отчаянно закашлялся.

— Ладно тебе, Томас. Не переживай так, — беззаботно покачивая стареньким ридикюлем, посоветовала старушка. — Надо ко всему — в этой жизни — относиться с философской точки зрения. И представлять мне этих молодых людей не надо. Я внимательно ознакомилась с их подробными досье…. А вы, милочка, — доброжелательно подмигнула Тане, — очень похожи, на мой искушённый взгляд, на пушкинскую Татьяну. Естественно, без этого дурацкого грима…. Говорите, что знакомы с блистательной сеньорой Сервантес-Рамос? Очень неординарная и достойная дама! Только, вот, хотелось бы, чтобы она посещала наш мирный город — как можно реже. Интересуетесь — почему? Просто каждый визит доньи Мартины в Лондон сопровождается различными…э-э-э, происшествиями и событиями нестандартного толка.

— Уже пора спускаться под землю, — отводя глаза в сторону, засуетился мистер Бридж. — Люди ждут. Да и времени у нас не так и много. Часа за три желательно управиться…

«Эге! Похоже, что английский молодчик знает о прибытии аргентинской делегации», — заявил прозорливый внутренний голос. — «Причём, он не хочет, чтобы данная тема даже обсуждалась. Видимо, пожилая леди находится в глубоком «действующем резерве» и не введена в курс всех мероприятий современного периода. Не исключаю, братец, что намечаются определённые сложности. Будь, пожалуйста, начеку…».

Выяснилось, что сбить с толка миссис Слоун — совсем непросто. Насмешливо улыбнувшись, она известила:

— Не надо, Томас, избыточно суетиться. И, пожалуйста, как любят говорить русские, не наводи тень на плетень…. Озвучиваю диспозицию. Мужчины входят в наземный вестибюль и спускаются по эскалатору первыми. Дамы, отстав метров на двадцать-тридцать, следуют за ними…. Выполнять! Леди Татьяна, разрешите, я обопрусь на вашу руку? Вы же не бросите немощную девяностолетнюю старуху на произвол судьбы?

— Можете всегда и во всём рассчитывать на меня, — заверила Таня. — Естественно, если речь не идёт о подлом предательстве — по отношению к милой Родине…

Находясь на движущемся эскалаторе, мистер Бридж, беспрестанно оглядываясь через плечо, ворчливо бормотал под нос:

— Беседуют, как две закадычные подружки, знакомые чёрт знает сколько лет. Ну, надо же…. Вредная бабулька. Самовлюблённая и сумасбродная, хотя и заслуженная. А язык — самый длинный на нашей планете. Причём, совсем без костей. Почти, как у старшего лейтенанта Кузнецова…

— Зачем же надо было привлекать её к процессу? — поинтересовался Артём. — Не нашлось, кем заменить?

— Представьте себе, не нашлось. Только миссис Слоун — единственная на всю МИ-6 — знает секретные коды цифровых замков на дверях бункера «А-317». Так что, без неё — никуда….

— А что будет в случае (не дай Бог, конечно!), смерти леди Маргарет? На объект будет уже не проникнуть?

— Не знаю, честное слово. Спросите — при следующем контакте — у нашего Премьер-министра…

Возле станционной платформы стояла мотодрезина, из кабины которой высовывалась знакомая усатая физиономия.

— Привет, Лукаш! — приветливо махнул рукой Артём. — Как жизнь молодая? Как сыновья?

— Здравия желаю! — без промедлений отозвался чех. — Спасибо, господин подполковник. У меня всё — вашими молитвами — хорошо. Дети, слава Богу, здоровы. А жена велела — передать вам горячий привет.

— Спасибо. И ей — всего самого наилучшего…

— Когда вы, подполковник, успели так близко познакомиться с инженером? — мохнатые брови мистера Бриджа удивлённо изогнулись. — Даже в курсе его семейного положения.

— Результаты оперативной плановой разработки, не более того.

— Вас с Нецидом познакомила эксперт Линда Камбарова?

— Нет, я действовал самостоятельно…. Ну, рассаживаемся? Сами же говорили, что следует поторапливаться.

— Рассаживаемся, — непонятно вздохнул сэр Томас. — Только сперва, как предписывают ведомственные инструкции, необходимо облачиться в бронежилеты. Вон — в сторонке — лежат тюки…. А как же нам быть с леди Маргарет? Не думаю, что отыщется защитное обмундирование такого маленького размера.

— Не беспокойся, Томас, — подошедшая старушка демонстративно постучала костяшками пальцев по узкой груди, скрытой под старомодным тёмно-вишнёвым кардиганом. — Слышите? Последние тридцать пять лет я без бронежилета из дома не выхожу…

Через двадцать минут мотодрезина въехала в нужный технологический туннель.

«Смотри-ка ты, они на стенах закрепили целую кучу мощных ламп. Наверное, пришлось проложить новый кабель и установить несколько дополнительных трансформаторов. Светло — как днём, — одобрил бодрый внутренний голос. — «Ага, проехали первый пост, состоящий из двух спецназовцев. Вот, и второй — у входа в «боковушку», где давеча нашли мужской труп с голубой розочкой в лацкане модного пиджака…. А возле металлической решётки, поросшей мхом и плесенью, бдительно застыли сразу три бойца. Причём, один из них — уже знакомый нам сержант Керри Смит, ныне полностью реабилитированный…».

Дрезина, громко и угрожающе запыхтев, остановилась, ещё через пару секунд замолчал двигатель, вокруг — со всех сторон сразу — зазвенела-навалилась чуткая подземная тишина.

— Неуютное местечко, — брезгливо передёрнула узенькими плечами миссис Слоун. — Аура ощущается такая…, откровенно-недобрая. Всё по-прежнему, как и много лет назад…. Томас, приступай!

Мистер Бридж, поднявшись со скамьи дрезины, принялся щедро раздавать команды:

— Крауч! Отойти на сто пятьдесят метров по ходу движения дрезины и дежурить там вплоть до получения отдельной команды. Выполнять!

— Есть, сэр!

— Джексон! Отойти на сто пятьдесят метров в противоположную сторону и дежурить там вплоть до получения отдельной команды. Выполнять!

— Есть, сэр!

— Сержант Смит! Помочь женщинам десантироваться на землю! Инженер Нецид! Отогнать мотодрезину к первому посту! Естественно, когда мы спустимся с неё…

Бойцы проворно разбежались в разные стороны, мотодрезина, тихонько похрюкивая, уехала.

— Смотри-ка ты, как металлические прутья заросли всякой неаппетитной гадостью, — подойдя вплотную к решётке, удивлённо охнул старушка. — А, ведь, когда-то они были блестящими и гладенькими. Да, как быстро летит времечко! Как — беспощадно быстро…. И я когда-то была — гладенькой и блестящей. А, теперь? Пыльная, морщинистая и пахнущая пошлым старческим нафталином…. Будем отпирать, Томас?

— Подождите, уважаемые дамы и господа, — попросила Таня. — А что у нас с оружием?

— Вы, упрямая леди Татьяна, по-прежнему уверены, что беспощадный маньяк может прятаться в помещениях бункера «А-317»? — неодобрительно покачал головой мистер Бридж. — Детские фантазии, право слово.

— Тем не менее. Что у нас с оружием?

— Смит, достань — на всякий случай — пистолет, чтобы трепетная барышня не нервничала. За «трепетную барышню» сразу же, не дожидаясь ответного словесного удара, приношу искренние и глубочайшие извинения…

«Получается, что из всех присутствующих здесь персон вооружён только сержант?», — забеспокоился мнительный внутренний голос. — «Плохо это, братец. Ведь, Керри мог — чисто теоретически — совершить первые два убийства? Мог. А двух аристократических геев, пока Смит прохлаждался в благословенной Шотландии, прикончил его неизвестный напарник. В смысле, мог прикончить…. Может, стоит поручить Хантеру — бдительно присматривать за рыжеволосым сержантом?».

Сэр Томас, вставив пластиковый прямоугольник в щель электронного замка, известил.

— Я своё дело — худо-бедно — сделал. Теперь ваша очередь, миссис Слоун. Действуйте.

— Без вопросов. Только попрошу всех — отойти по туннелю подальше. Метров на двенадцать, не меньше. Секретность, знаете ли.

Пользуясь тем обстоятельством, что англичане оказались по другую сторону от решётки, Артём коротко проинструктировал Хантера.

— Понял, командир, — заверил Женька. — Присмотрю за рыжим коротышкой, не сомневайтесь. Со всем нашим удовольствием и вниманием…

Раздался глухой щелчок, решётка плавно «утонула» в толстой бетонной стене, и миссис Слоун пригласила — с пафосными нотками в голосе:

— Проходите, леди и джентльмены! Прошу заметить, что данный объект — в своё время — посещали весьма-весьма знатные особы, даже принадлежавшие к различным королевским домам…. И не забудьте, пожалуйста, включить карманные фонарики. Электричество на «А-317» отсутствует уже более двадцати пяти лет.

Войдя в широкий коридор, Татьяна предположила:

— Здесь когда-то был проложен рельсовый путь.

— Рельсы были демонтированы ещё в 1947-ом году, — подтвердила старушка. — За полной ненадобностью и сменой статуса бункера.

— Получается, что этому объекту — ужасно много лет?

— «А-317» (и ряд других аналогичных сооружений), был выстроен — в самые сжатые сроки — в 1944-ом году. Тогда нашей Конторе стало известно, что Вермахт реально приблизился к созданию полноценного ядерного оружия. Уже вовсю работал секретный завод под городом Потсдамом, где создавались всякие неприятные и высокоскоростные летательные аппараты. Функционировали многочисленные тайные лаборатории на балтийском острове Узедом. Высоколобые эксперты дружно предрекали, что уже в первой половине 1945-го года немцы могут сбросить ядерную бомбу на Лондон…. Вот, по этому поводу и был построен данный бункер. Причём, не только возведён, но и оснащён таким образом, чтобы люди, находившиеся в нём, могли прожить под землёй несколько лет, не поднимаясь на поверхность. Ведь, мощность ядерной бомбы, которую могли задействовать фашисты, была неизвестна. Как и последствия — для людей и всего прочего живого мира — от её применения…. С начала января по середину апреля 1945-го года на «А-317» находилась (безвылазно проживала), целая куча…э-э-э, очень важного и высокопоставленного народа. Ну, очень важного и знатного…. Всё умолкаю. Не надо, Томас, смотреть на меня так сердито и укоризненно. Я никогда не выхожу за границы дозволенного. Старческий маразм ещё только на подходе…

Артём, коротко проведя лучом фонаря вдоль стены, спросил:

— А что это за белая коробочка, оснащённая чёрным рычажком?

— Устройство для открывания металлической решётки изнутри, — охотно пояснила старушка. — Его установили, кажется, в 1983-ем году, одновременно с новыми электронными замками, сменившими замки устаревшей конструкции.

— То есть, для того, чтобы выйти из бункера — в технологический туннель — не требуется ни магнитного ключа, ни знания кода цифровых замков?

— Начиная с 1983-его, не требуется. Тогда объект готовили к срочной консервации, вот, и решили слегка упростить процедуру…. Переведите, подполковник, чёрный рычажок примерно на девяносто градусов. Смелее! Ага, потрескивает…. Теперь верните рычаг на прежнее место и захлопните решётку.

— Миссис Слоун! — заволновался Бридж. — Я категорически возражаю против проведения таких безответственных и легкомысленных экспериментов. Это противоречит всем предписаниям…

— Молчать, Томас! На данном объекте я командую. Захлопывайте, подполковник! Кстати, вам уже говорили, что вы очень похожи на молодого Алена Делона?

Тихонько зашелестело, решётка — с глухим щелчком — вернулась на прежнее место.

— Снова дергаем за рычажок! — последовала новая команда.

Вновь щёлкнуло, и решётка послушно скрылась в бетонной стене.

— Вот, так он, гнида кровавая, и действовал, — резюмировала Таня. — Выходил, резал, стрелял, после чего заходил обратно…

— Кто — он? — вкрадчиво уточнил мистер Бридж.

— Новоявленный «Потрошитель», ясный томатный супчик, так любимый благовоспитанными английскими дяденьками.

— А каким образом наш «Джек» проникал на внутреннюю территорию объекта «А-317»?

— Во-первых, не «наш», а «ваш». А, во-вторых, мы, как раз, сюда и прибыли, чтобы уточнить данный призрачный и загадочный момент.

— Ну-ну.

— Баранки ярмарочные усердно гну…

— Прекращайте бесполезные споры! — велела боевитая старушка. — Двигаемся вперёд. Первыми шагают сэр Томас и подполковник Белов. За ними следует женская пара. Сержант и старший лейтенант, как и полагается молодым перспективным сотрудникам, замыкают походную колонну.

Через шесть с половиной минут они вышли в прямоугольный зал с высокими потолками — общей площадью около ста пятидесяти квадратных метров — на дальней длинной стене которого наблюдались три массивные чёрные двери.

— Это, так сказать, местная прихожая, — состроив многозначительную гримасу, сообщила миссис Слоун. — Здесь заканчивались рельсы и производились промежуточные погрузо-разгрузочные работы…. Теперь несколько слов по бронированным дверям. Они открываются так же, как и входная — тот же самый магнитный ключ и прежний цифровой шифр…. За правой дверью когда-то находились жилые, бытовые и складские помещения, они — за входом — значительно расширяются вправо. За центральной дверкой располагалось полноценное энергетическое хозяйство. За левой…э-э-э.… Сами скоро всё увидите и поймёте. Томас, с какой дверцы мы начнём?

Мистер Бридж не успел ничего ответить.

— Ненавижу гадин, — известил мёртвенно-страшный голос. — Всюду они, заразы, шастают. Пристрелю.

После этого послышались звуки двух коротких ударов и чей-то болезненный стон…

Глава шестнадцатая

Секретный объект «А-317»

Мистер Бридж, отскочив в сторону, вернее, в глубину зала-прихожей на добрых четыре метра, испуганно залопотал:

— Что это было? Немедленно прекратить безобразие! У меня при себе имеется пистолет…. В случае проявления внеплановой агрессии — буду вынужден стрелять на поражение! Поверьте, я не шучу…

— Оставить — пороть чушь! — прикрикнула миссис Стоун. — Всех сгною в королевской тюрьме. Татьяна, переведите, пожалуйста, луч своего фонаря, к левой двери. Чуть ниже, ещё…. Спасибо большое. Так и есть, две упитанные крысы — одна за другой — юркнули в дырку. Вот же, беспокойные твари. Нигде без них не обходится.

«Эта престарелая ведьма — запросто сгноит», — подтвердил умудрённый жизнью внутренний голос. — «Кстати, братец, а почему бы не предположить — секунд на десять-пятнадцать — что сейчас перед нами находится никто иная, как английская королева Елизавета? Что здесь такого невероятного? Англичане, как хорошо известно, являются большими мастерами на самые невероятные мистификации. Взять, к примеру, того же Луиса Керола…. Рост, телосложение, возраст и стиль одежды — полностью подходят. Лицо? Нынешние профессиональные гримёры — настоящие волшебники…. Ладно, согласен, полный и откровенный бред. А, с другой стороны, при английских королевах состоят благородные фрейлины и прочие доверенные лица с аристократическими корнями…».

Старушка, внешне похожая на английскую королеву, тем временем, продолжила командовать:

— Старший лейтенант Кузнецов!

— Я!

— Что там у вас произошло? Доложить — по полной программе!

— Слушаюсь, мэм! — дисциплинированно откликнулся Хантер. — Сержант Смит завёл разговор про неких «гадин» и пообещал — всех пристрелить. По этому поводу он и был — в соответствии с полученными указаниями — вырублен, обезоружен и нейтрализован.

— Нормальная ситуация, старший лейтенант. Оперативно отреагировал, молодцом. Пусть пистолет пока остаётся у тебя. Отдашь Смиту уже на земной поверхности…

— Миссис Слоун! — искренне возмутился Бридж. — Вы на чьей, собственно, стороне? На чью мельницу льёте водицу? Как же так?

— Пшёл вон, Томас, — отрезала тишайшая бабулька. — В таких мутных и непростых делах всё должно быть по-честному. Иначе — не избежать неоправданной перестрелки, которая нам совершенно ни к чему…. Танечка, деточка, возьмите, пожалуйста, этот браунинг. Берите-берите! У меня ещё один отыщется. Запас жизненно-необходимых штуковин, как известно, кармана не тянет. Следовательно, сейчас на руках — у каждой из двух международных команд — находится по два пистолета. Нормальная ситуация…. Подполковник Белов, а что это вы застыли — неподвижным обелиском? То бишь, базальтовым памятником славному Алену Делону? Извольте незамедлительно привести бедного сержанта в чувство! Чему-то же полезному и мирному вас обучали — в славном Учебном центре российского ГРУ?

— Я сам справлюсь, миледи, — покладисто заверил Женька. — Золотой принцип. Мол, кто с целомудренной девушкой ужинал, тот за неожиданную беременность и отвечает.

— Неплохая шутка, право слово. Похоже, что некоторые юноши уже созрели для высокого капитанского звания. Непременно — при личной встрече — замолвлю словечко перед генералом Громовым…

Через полторы минуты, подчиняясь размеренному похлопыванию по пухлым щекам, рыжеволосый Смит пришёл в себя и — приторно-слабым голосом — поинтересовался:

— А что это было?

— Нечего обещать — всех пристрелить, — хмуро пояснил Хантер. — Скажи спасибо, что живым остался.

— Спасибо, конечно…. Просто я очень плохо отношусь к крысам. Причём, с самого раннего детства…. А где мой пистолет?

— Пока побудет у меня. Извини, сержант, но так начальство решило, ничего личного…. Понятное дело, что с меня причитается. Пиво, ясный зад принца-консорта. Пинт пять. Маловато будет? Ну, тогда шесть….

— Пусть так и будет, — неохотно подтвердил сэр Томас. — Это я не про пиво, а про пистолет, который до выхода на земную поверхность останется у старшего лейтенанта. И вообще, Смит, держитесь, пожалуйста, в сторонке и не отсвечивайте. Извините, но эта ваша дурацкая крысобоязнь не выдерживает никакой критики…

Таня, которая — в отличие от всех остальных — продолжала, не обращая внимания на различные казусы и происшествия, изучать местный интерьер, сообщила:

— Крысы скрылись в прямоугольном вентиляционном отверстии, с которого слетела решётка. Скорее всего, любопытные грызуны её и отодрали. То есть, не смотря на давнюю консервацию, это место является обитаемым. Предлагаю — заняться объектом вплотную…. Миссис Слоун, а почему вы говорите о бункере «А-317» в прошедшем времени? Мол: — «За правой дверью находились жилые и складские помещения, за центральной — дизельная…»? Что там располагается сейчас?

— Абсолютно ничего, кроме лондонского, слегка загрязнённого подземного воздуха. Во время последней консервации с данного объекта вынесли всё, вплоть до последней щепки и гайки.

— Это — очень хорошо, — известил Артём. — Просто здорово и замечательно, я бы сказал.

— Что же в этом хорошего? Поясните, подполковник.

— Пожалуйста. Если современный маньяк, действительно, как утверждает моя супруга, регулярно посещает «А-317», то он мог — вольно, или невольно — оставить здесь следы своего пребывания. И в полной пустоте, согласитесь, где отсутствуют даже мелкие железяки и деревяшки, эти следы будут сразу же бросаться в глаза. Не так ли?

— Согласна, — кивнула седенькой головой старушка. — Ладно, начинаем. Томас, вставляй магнитную карту в электронный замок левой двери, после чего отходи в сторону.

— А почему, мэм, вы выбрали именно левую дверь?

— Потому, что перпендикулярно…

За железным дверным косяком обнаружилась уже знакомая белая пластиковая коробка, оснащённая чёрным рычажком.

— Проходной двор какой-то, — плавно перемещая карманный фонарик, неодобрительно поморщилась Таня, — Откровенное головотяпство и легкомысленная непредусмотрительность. Процедуру они, видите ли, упрощали, а мы теперь — расхлёбывай…. Так, что тут у нас? Длинный и широкий коридор, по левую сторону которого располагаются двустворчатые ворота. Чуть дальше наблюдаются вторые ворота, за ними — третьи. Причём, на этот раз, не вижу никаких замков, лишь обыкновенные массивные щеколды…. А что там размещается, леди Маргарет? То есть, что размещалось когда-то?

— Отоприте запор и посмотрите, — посоветовала старушка. — Зачем слушать расплывчатые и неверные слова, когда можно всё увидеть собственными глазами?

Артём — с ужасным скрежетом — отвёл массивную щеколду в сторону и сильно потянул за ржавую скобу. Створки ворот — с противным скрипом — разошлись в разные стороны.

— Проходите, леди и джентльмены! — махнув рукой, хлебосольно предложила миссис Слоун. — Когда-то это место считалось венцом достижений практической биологии…. Что это такое? Экспериментальный цех гидропоники. То есть, сложного научного процесса, позволяющего выращивать овощи без земляного грунта. При применении данной технологии корни растений постоянного находятся в водном растворе, в который поступают — в строго определённой последовательности — питательные вещества и необходимые микроэлементы. Поэтому вдоль стен и наблюдается такое большое количество труб и трубок различных диаметров…. Здесь располагались огуречные, тыквенные и кабачковые плантации. В той части помещения — помидорные. Выращивался также и североамериканский топинамбур [9]. Чуть дальше — на высоких стеллажах — хранились запасы различные удобрений. Калийных там, фосфатных, нитратных….

— А откуда предполагалось брать чистую воду? — принялась сыпать заинтересованными вопросами Татьяна. — Как осуществлялся — в условиях подземелья — процесс фотосинтеза? Для каких целей выращивались тыквы и топинамбур?

— В дальнем углу находится широкая металлическая труба, закрытая специальной круглой «нашлёпкой». Это — устье пятисотметровой скважины, доходящей до мощного водного горизонта, защищённого — от негативного воздействия поверхностных загрязнённых вод — толстым «пирогом», состоящим из чередующихся слоёв песчаника и известняка. Фотосинтез — в зелёных частях растений — осуществлялся за счёт специального освещения. Какой-то электрик-самородок изобрёл соответствующие хитрые лампочки…. Тыквы и топинамбур? Это отличный и высокопитательный корм для кроликов, которых разводили и откармливали в соседнем помещении. Естественно, что речь идёт о специальной породе кроликов, приспособленной для успешного проживания и активного размножения в подземных условиях…. Остановлюсь на этом моменте отдельно. В романах знаменитого российского писателя Дмитрия Глуховского говорится, что люди, вынужденные долгие годы проживать под землёй — в туннелях метрополитена — должны выращивать свиней. В смысле, для насущного пропитания. Так вот, это является полным и, извините, законченным бредом. Аммиачные испарения «свежего» свиного навоза — в условиях недостаточной вентиляции — представляют собой смертельную опасность для локальной человеческой популяции. Не говоря уже о трудностях повседневного бытового ухода, кормления и полноценного воспроизводства. Кролики же — совсем другое дело. Они менее подвержены влиянию перепада температур окружающего воздуха, не так восприимчивы к распространённым инфекционным заболеваниям, могут активно набирать вес, питаясь сугубо углеводородами. То есть, малобелковой пищей. Ну, а про их способность размножаться, находясь в самых неблагоприятных условиях, даже весёлые анекдоты слагают…. Топинамбур — кроме всего прочего — является и отличным профилактическим средством от цинги. Причём, гораздо более эффективным, чем обыкновенный картофель…

Сзади раздался странный ритмичный перестук.

— Что ещё за дела? — возмутилась старушка. — Кто это так испуганно клацает зубами?

— Керри Смит, понятное дело, — дисциплинированно доложил Хантер. — Он до сих пор малость не в себе. Моя вина, осознаю. Немного перестарался при отборе огнестрельного оружия. Не надо было лупить — ребром ладони — по болевой точке, расположенной за ухом…

— Не оправдывайся, старший лейтенант. Ты действовали грамотно, правильно и совершенно оправданно…. Кстати, юноша, тебе никогда не приходила в голову элементарная мысль, что у молодой симпатичной девушки может наличествовать не только дедушка — с отцовской стороны, но и прабабушка — со стороны материнской?

— Не приходила, мэм. Виноват.

— А теперь — пришла?

— Кажется, на подходе….

— Вот, милок, и переваривай полученную информацию, — язвительно усмехнулась миссис Слоун. — Только постарайся, чтобы мозги нежные не закипели от излишнего перенапряжения…. Сержант!

— Я, м-м-миледи!

— Прекращай щёлкать зубами, сынок. Эмаль, не дай Бог, сотрёшь. Услуги дантистов нынче неоправданно дороги. Служебной страховки — явно — не хватит.

— П-постараюсь, мэм.

— Ну, в чём, собственно, дело? Чего ты, морда рыжая, испугался на этот раз?

— Вон же он. Смотрите сами. На той «нашлёпке», о которой вы только что говорили…

«Кто это? Ик, ик, ик…», — запаниковал обычно спокойный и хладнокровный внутренний голос. — «Какой-то белёсый, волосатый, приземистый. А, главное, слегка прозрачный….

— Насколько я понимаю, перед нами находится самый обыкновенный призрак, — задумчиво вздохнув, предположила хладнокровная Татьяна. — Все визуальные моменты говорят об этом. Глумливо скалится беззубым ртом, сволочь…. Может, пальнуть в него из браунинга?

— Не стоит, — не менее хладнокровно отреагировала миссис Слоун. — Хлопок пистолетного выстрела может спровоцировать других призраков на…м-м-м, на нестандартные поступки и действия…. Зачем и кому нужны встречи с различными агрессивными персонами потустороннего мира? Не думаю, что эта идея является оптимально-правильной…. Сейчас же перед нами находится Хэм Сплойтер — звонарь Вестминстерского аббатства, проживавший в Ист-Энде (уже находясь на заслуженном отдыхе), в конце девятнадцатого века. Говорят, что он дружил с несчастным Человеком-слоном и долгое время являлся кандидатом «за номером один» на роль Джека Потрошителя. Хэм «поселился» на объекте «А-317» в марте месяце 1945-го года. В принципе, он совершенно безвреден, но если присутствие призрака раздражает некоторых рыжеволосых и нервных молодых людей…. Раздражает, сержант?

— Н-немного, миледи. Н-неуютно как-то…

— Ладно, тогда прогоним, — пообещала старушка. — Эй, Сплойтер! Пшёл вон отсюда, бездельник лохматый! Ну, кому сказано? Долго я буду ждать?

Послышался далёкий перезвон колоколов, и призрак, предварительно съёжившись, растаял без следа.

«Точно также звенели колокола и в том недавнем сне, который наша подозрительная Татьяна Сергеевна считает вещим», — напомнил дотошный внутренний голос. — «Колокола…. Причём же здесь они? Кто бы подсказал…».

— Слава тебе, Господи, — облегчённо выдохнул Смит, торопливо смахивая ладонью капельки холодного пота со лба. — Отлегло от сердца.

— Надеюсь, не описался? — поинтересовалась вредная старушка. — Кстати, сержант, а ты никогда не задумывался — о смене профессии? Мне почему-то кажется, что из тебя получился бы отличный садовник. Или, к примеру, гостиничный швейцар. Если, конечно, отрастить соответствующие бакенбарды. Ну, хотя бы, как у мистера Бриджа…. Томас, ты решил податься в швейцары? Дальновидное решение, молодец. Хвалю…. Не обижайся, пожалуйста. Шутка…

«Ну-ну, садовник», — не удержался от комментариев настойчивый внутренний голос. — «Именно маньякам, как раз, и свойственна бытовая трусливость. С беззащитными жертвами-то они смелые, типа — бесстрашные и могущественные хозяева нашего грешного мира. А в повседневной жизни все психи, как правило, являются трусливыми скромниками. Ты, братец, занялся бы этим Керри Смитом, а? Чем он дышит? Что делает в свободное от службы время? С кем общается? Не посещает ли — тайком, понятное дело — элитарного клуба «Голубая роза»?».

Осмотр помещений, предназначенных для выращивания овощей в суровых подземных условиях, занял минут пятнадцать.

— Обнаружено шесть люков непонятного назначения, — задумчиво хмурясь, сообщил сэр Томас. — Впрочем, их крышки намертво приварены к железным кольцам, надёжно вмурованным в бетон. Предлагаю — не терять времени понапрасну и переместиться дальше…

Когда Артём и Хантер распахнули створки вторых металлических ворот, Таня, брезгливо прикрыв нос рукавом куртки, заявила:

— Вы, как хотите, а я внутрь не пойду. Вонь — просто невозможная.

— Здесь — в своё время — содержалось две с половиной тысячи кроликов, — пояснила миссис Слоун. — С тех пор прошло уже чёрт знает, сколько лет, а характерное амбре осталось. Казус, однако…. Ну, запираем обратно? Не будем проявлять нездорового усердия?

Третье помещение оказалось очень высоким.

— До потолка будет порядка двенадцати метров, — тихонько присвистнула Татьяна. — Почему, интересно, так высоко? Для каких целей?

— Здесь располагались стеллажи с грибницами, — ответила старушка. — Ваш Дмитрий Глуховский не ошибся — именно грибы составляют основу полноценного подземного питания. Так сказать, белкового рациона. Они прекрасно растут в полной темноте.

— Шампиньоны? — предположил Артём.

— Нет, конечно же. Шампиньоны и вешенки — детский лепет и полный отстой. Угадайте, мои юные друзья, какой гриб — из общеизвестных, естественно — является самым калорийным? Вот, ты, старший лейтенант Кузнецов, что думаешь по этому поводу?

— Честное слово, не знаю, — засомневался Хантер. — Может быть, белый гриб? Который русские ещё называют «боровиком», а немцы — «каменным грибом»?

— Ответ неправильный. Самым калорийными и питательными являются грибы рода «Млечник». Lactarius, выражаясь по-научному. Вы, русские, называете их «рыжиками»…. Кстати, английские учёные научились искусственно выращивать практически все виды съедобных грибов. Кроме так называемых «лисичек». Какой-то особо упрямый и капризный гриб, возможно, имеющий инопланетное происхождение. Отдельные умники утверждают, что споры «лисичек» были занесены из космоса древними метеоритами…. Ну, удовлетворили природное любопытство? Шагаем дальше?

Осмотр помещений энергоблока также не принёс никаких значимых результатов.

«Только массивные бетонные фундаменты разбросаны по залу», — расстроено оповестил внутренний голос. — «Здесь и здесь, очевидно, были установлены дизельные электростанции. Там располагалось полноценное трансформаторное хозяйство. Тут находился котёл для нагрева воды и мощный насос. Рядом из пола торчит железная труба приличного диаметра, снабжённая круглой «нашлёпкой». То бишь, перед нами — ещё одна водяная скважина…. Надо признать, что всё было оборудовано по уму. Аналогичными комплексами — на данный момент — оснащены и некоторые станции российского метрополитена. В первую очередь, в Москве и Санкт-Петербурге…. А что у нас размещалось за этой широкой дверкой? Ага, просторные складские помещения для хранения необходимых запасов топлива. В бетонном полу наблюдаются круглые железные люки. Тоже тщательно заваренные, понятное дело…».

— Переходим в жилой отсек, — предложила миссис Слоун. — Время начинает поджимать. Примерно через час с небольшим будем трогаться в обратный путь.

Третье помещение состояло из множества комнат, комнатушек, коридоров и просторных залов.

— Натуральный лабиринт, — восхитилась Таня. — Запросто можно заблудиться. И, судя по всему, здесь когда-то царил полноценный комфорт. В некоторых комнатах стены даже оклеены солидными обоями. Вот, это, насколько я понимаю, шелкография на хлопковой основе…

— По поводу комфорта, девочка, ты попала в точку, — согласилась леди Маргарет. — Здесь и антикварные картины были всюду развешаны, и мраморные скульптуры красовались по углам. Как же можно иначе? Аристократия, она всегда обожала, обожает и будет обожать роскошь — во всех её проявлениях…. Попрошу, дабы никто не потерялся, держаться кучно. То бишь, следовать, не отставая, за мной и подземных ворон ртами не ловить.

Они, переходя из одного помещения в другое, шагали по тайному подземелью, и миссис Слоун давала необходимые пояснения:

— Сейчас мы проходим через столовую, по правую сторону, за дверями, располагаются спальные помещения, слева — библиотека.…Здесь находилась полноценная кухня, там — продовольственные кладовые, оборудованные когда-то холодильными установками. Все комнаты будем осматривать?

— Все, — откликнулась Татьяна. — Именно для этого мы сюда и прибыли. А что размещалось за данной неприметной дверкой?

— Курительная комната, — осторожно берясь морщинистыми пальцами за изогнутую медную ручку, покрытую слоем благородной патины, проворчала старушка. — Высокородный сэр Уинстон Черчилль, как вы, наверное, знаете, не мог обходиться без сигар. Вредный был дядька, никогда не соблюдал элементарных правил пожарной безопасности. Тушил окурки, не ведая стыда, обо всё подряд, что подворачивалось под руку…. А это ещё что такое? Удивительное дело, так его растак!

— Кто-то переоборудовал «сигарную» — в комнату отдыха, — язвительно хмыкнул Хантер. — Получается, что наша Татьяна Сергеевна — насквозь права. Новоявленный «Потрошитель» проникал в технологический туннель именно из секретного бункера «А-317»…

Комнатёнка была крохотной, метров восемь-девять квадратных, но — явно — жилой.

«Даже домашние шлёпанцы с белыми меховыми помпонами стоят на мохнатом коврике», — одобрил внутренний голос, любящий аккуратность и чистоплотность во всём. — «Раскладушка, застеленная новеньким постельным бельём. Естественно, с матрацем. Прямоугольный журнальный столик с пустой пивной банкой. На обшарпанном стуле лежит мужская расчёска. В дальнем углу стоит стандартная тумбочка. Что в ней, интересно?»…

Глава семнадцатая

Анархия — мать порядка

Справившись с приступом удивления, миссис Слоун быстро пришла в себя и, звонко щёлкнув замком видавшего виды ридикюля, велела:

— Внутрь, мальчики, никому не заходить! Леди Татьяна, вы, надеюсь, знакомы с основами криминалистики?

— Так точно, мэм.

— Держите латексные перчатки. У меня — совершенно случайно — завалялась лишняя пара. Сейчас мы снимем отпечатки пальцев неизвестного наглеца. Если, конечно же, обнаружим их. Вот, вам коробочка с нужным порошком, стопка соответствующих пластинок и кисточка…. Я же помещу в специальный пакетик волосы, застрявшие между зубьями расчёски. На предмет проведения анализа ДНК. Вдруг, да пригодится? Потом, естественно, немного пофотографируем.

— Через двадцать пять минут мы должны вернуться к мотодрезине, — мельком посмотрев на наручные часы, напомнил мистер Бридж. — Опаздывать — к началу движения электричек — не рекомендуется…

— Спасибо, Томас. Мы вполне успеем, — заверила старушка. — Вы же, уважаемые мужчины, можете начать излагать умные мысли — по поводу сделанных находок. Зачем понапрасну терять время? Молчите? Ай-яй-яй…. Неужели, ничего дельного и позитивного не приходит в головы?

Смущённо откашлявшись, Артём осторожно предположил:

— Вполне возможно, что современный «Потрошитель» проникает сюда с земной поверхности. Если, конечно, это он…

— Он самый, — выдвинув ящик тумбочки, подтвердила Таня. — Обнаружен ножик самого зверского вида, причём, на его широком лезвии имеются подозрительные буро-коричневые пятна. Скорее всего, мы имеем дело с засохшей кровью.

— А что — с рукояткой кинжала? — уточнила миссис Слоун, аккуратно снимая с расчески чёрный короткий волосок. — Имеются ли отпечатки пальчиков?

— И весьма чёткие, мэм! Нам, кажется, повезло…. В другом же ящике тумбы находятся две почти новые книги. Первая называется — «Исследование политической справедливости и её влияния на общественную нравственность». Автор — некто Уильям Годвин. Второе литературное произведение вышло из-под пера Макса Штирнера и именуется коротко и доходчиво — «Эгоизм»…. Что это такое? О чём говорит?

— Только о том, что мы — по непростительному и вопиющему недосмотру — выпустили из вида одну очень перспективную версию, лежащую под самым носом, — покаянно вздохнул мистер Бридж. — Видите ли, господа Годвин и Штирнер, давно уже покойные, являлись основоположниками классического анархизма — как общественно-политического течения. Опять же, в Ист-Энде — на настоящий момент — проживает достаточно много современных приверженцев анархических взглядов. Впрочем, этот момент мы обсудим несколько позже…. Подполковник, что вы говорили про земную поверхность?

— Только то, что наш «Джек» (совместно с будущими жертвами), скорее всего, попадал на объект «А-317» непосредственно сверху. Это, кстати, прекрасно объясняет, почему видеокамеры, установленные на трёх платформах станции «Майл-Энд», не зафиксировали лиц погибших проституток. Леди Маргарет, признавайтесь, существовал ли — в 1944-45-ом годах — тайный коридор, связывающий секретный бункер «А-317» с какими-либо наземными лондонскими зданиями-сооружениями? Согласитесь, что наличие такого хода — на случай экстренной эвакуации — выглядело бы совершенно логичным и оправданным…

— Соглашусь. Почему, собственно, и нет? — равнодушно передёрнула худенькими плечами старушка. — Более того, в те далёкие времена, действительно, ходили упорные слухи, что упитанный сэр Уинстон Черчилль неоднократно жаловался, мол: — «Это так утомительно — подниматься по крутым лестничным ступеням. Могли бы и лифт оборудовать…». Однако, коллеги, вынуждена вас разочаровать. В упомянутый временной отрезок я была совсем молоденькой девушкой, и в МИ-6 занимала — отнюдь — не командную должность. Следовательно, и допуска ко всей секретной информации у меня не было…. Не знаю, честное слово, никакой конкретики о тайном ходе. Как попасть в него? Где конкретно лестница выходит на поверхность? Тайна, разгадка которой затерялась в коварном лабиринте прошедших лет…. Ещё один немаловажный момент. Во время Второй мировой войны Ист-Энд регулярно подвергался серьёзным бомбёжкам со стороны противника. Поэтому — в 1945-47-ом годах — здесь велись полномасштабные строительно-восстановительные работы. Не думаю, что интересующий вас коридор сохранился до сих пор. Вероятность данного события крайне мала, то бишь, ничтожна…. Как получить более подробную информацию о подземном ходе, по лестнице которого так не любил карабкаться неуклюжий мистер Черчилль? Обратитесь напрямую к сегодняшнему английскому Премьер-министру. Руководство службы МИ-6? Не советую, ребятки. В нашей Конторе трудятся ужасные и законченные бюрократы, не умеющие оперативно решать важные вопросы. Нет, уважаемые леди и джентльмены, без Премьера здесь ни за что не обойтись…. Старший лейтенант!

— Я!

— Займись, пожалуйста, фотографированием. Сделайте — с разных ракурсов, естественно — десятка два снимков.

— Придётся затаскивать на «А-317» портативную рентгеновскую установку, — расчехляя фотоаппарат, недовольно вздохнул Хантер. — Морока сплошная и скучнейшая. Головняк конкретный…

— Позвольте, какая ещё рентгеновская установка? — забеспокоился мистер Бридж. — Для чего?

— Портативная, как я уже говорил. Для чего? Чтобы обнаружить замаскированную дверь, за которой располагается тайный подземный ход, понятное дело. Будем, что называется, старательно «просвечивать» стены бункера. Можно, конечно, заняться и обыкновенным простукиванием. Только это, на мой вкус, является профанацией чистейшей воды…. А до начала «рентгеновской эпопеи» в курительной комнате надо устроить полновесную засаду. Да и во всех других помещениях объекта «А-317» не помешает разместить десяток-другой опытных спецназовцев.

Убрав в ридикюль пакетик с чёрными волосинками, миссис Слоун известила:

— Оставь, старший лейтенант, эти цветастые фантазии при себе. Я получила чёткий и однозначный приказ: — «Ввести нужный код в цифровые замки. Присутствовать при осмотре бункера «А-317». По завершению означенного осмотра — запереть все двери и принять участие в составлении коллективного отчёта…». То есть, ни о каких портативных рентгеновских установках и бдительных спецназовцах не было и речи. Данные помещения по-прежнему входят в перечень особо секретных объектов Великобритании…. Танечка, деточка, что у вас с чёткими отпечатками пальцев?

— Всё в порядке, мэм. Десятка три наберётся. Причём, даже без лупы видно, что отпечатки, оставленные на обложках книг, принадлежат разным людям…. Следовательно, мы имеем дело ни с маньяком-одиночкой, а с группой неизвестных лиц, действующих осознанно и согласованно?

— Пока не знаю ответа на ваш вопрос…. Итак, завершаем осмотр помещения. Тряпочкой старательно протираем — от «проявляющего» порошка — кинжал, пустую пивную банку, книги, и аккуратно складываем-расставляем их на прежние места. Когда начальство прикажет, тогда улики и изымем…. Готово? Попрошу всех проследовать на выход!

Перед тем, как покинуть помещение бункера и выйти в технологический туннель, Артём попросил молчаливого Керри Смита:

— Сержант, не в службу, а в дружбу, дайте-ка мне на минуту ваш штык-нож…. Спасибо!

Подойдя к выходу (металлическая решётка, покрытая мхом и плесенью, по-прежнему была «утоплена» в стене), он двумя сильными ударами перерубил толстый коричневый провод, присоединённый к белой пластиковой коробке.

— Я буду вынужден отдельно осветить этот момент в рапорте, — неодобрительно проворчал мистер Бридж. — Вопиющая самодеятельность, никак не согласованная с руководством…

— Никоим образом не возражаю, — вежливо улыбнулся Артём, после чего, предварительно вернув нож сержанту, резко крутанулся на месте и сильно ударил каблуком ботинка по отпирающему устройству.

Чёрный рычажок, жалобно хрустнув, упал на бетонный пол.

— Мудрое решение, командир! — одобрил Хантер — Теперь, по крайней мере, подлым убийцам уже не выбраться из бункера в технологический туннель…

Когда мотодрезина остановилась возле платформы станции «Майл-Энд», сэр Томас предложил:

— Дамы и господа, прошу пройти в «дежурку». Понимаю, что вы все устали и, наверняка, очень хотите спать, но необходимо — совместными усилиями — запротоколировать результаты сегодняшних ночных бдений. Расследование, очень похоже на то, сдвинулось (тьфу, тьфу, тьфу!), с мёртвой точки, и данный рапорт будет предоставлен всем заинтересованным начальственным персонам. Поэтому к написанию официальной бумаженции необходимо отнестись со всей серьёзностью и ответственностью…

На составление подробного отчёта (с учётом разногласий и различий менталитетов у членов международной группы), ушло более двух с половиной часов. Особо жаркие споры разгорелись вокруг завершающего раздела рапорта, посвящённого промежуточным выводам.

— Предлагаю, не делать акцента на возможной причастности лондонских анархистов к недавним кровавым убийствам, — настаивал сэр Томас. — Не вижу для этого никаких серьёзных оснований.

— А как же быть с найденной профильной литературой? — упрямо возражала Таня. — Да и общая психологическая картинка является однозначно-прозрачной. Общеизвестно, что анархисты ненавидят практически всех: банкиров, депутатов, проституток, коммунистов, геев, журналистов, олигархов. Очень похоже, что они и самих себя активно недолюбливают…. Зато анархисты обожают шумный эпатаж и разнообразные громкие скандалы. Мол, нездоровый и красочный ажиотаж помогает действенно привлекать под чёрные Знамёна наивную и доверчивую молодёжь…. Разве это не так?

— Так. Но это — ровным счётом — ничего не меняет. Великобритания, как я уже говорил неоднократно, является толерантной страной. У нас принято с одинаковым уважением относиться ко всем общественно-политическим течениям и организациям. Поэтому не стоит, основываясь только на расплывчатых домыслах и косвенных уликах, делать однозначный вывод о вине лондонских анархистов. Эту вину ещё доказать надо. Необходимо — для начала — получить более весомые и чёткие доказательства…. А если эти наглые молодчики только того и ждут, чтобы их скоропалительно обвинили в бесчеловечных преступлениях? Как это — для чего? Для того, чтобы устроить пошлые уличные беспорядки и поднять шум на весь мир, мол: — «В хвалёной консервативной Англии не соблюдаются права человека! Да здравствуют внеочередные парламентские выборы! На баррикады, братья и сёстры! Да здравствует — истинная свобода! Поджигайте буржуйские машины! Бейте стёкла в витринах шикарных магазинов и ресторанов…». Не думали, леди Татьяна, о таком малопривлекательном варианте? Напрасно, честное слово…

Когда же подробный рапорт, всё же, был составлен и подписан всеми участниками ночного мероприятия, миссис Слоун резюмировала:

— Что же, поработали — в принципе — совсем неплохо. Сейчас наши специалисты займутся отпечатками пальцев и проведут анализы ДНК. Вполне возможно, что уже через пару-тройку часов личность нынешнего «Потрошителя» будет установлена. Анархисты, видите ли, являются ребятами очень беспокойными и постоянно попадают в различные переплёты. Примерно четыре пятых английских анархистов уже побывали в полицейских участках, где с них, как и полагается по закону, были сняты отпечатки пальцев. Так что, наши шансы на успех достаточно высоки…. Анализы ДНК? Ну, это уже чисто на всякий случай. Что называется, на будущее. Например, для проведения различных процедур, сопутствующих судебному процессу…. Мой вам дружеский совет, подполковник Белов. Если хотите продолжить изыскания (включая выставление засады), на секретном подземном объекте «А-317», то, не откладывая дела в долгий ящик, срочно свяжитесь с английским Премьер-министром. Только — для пущего спокойствия — сделайте это лично. Не доверяю я этим хитрым и мутным олигархическим посредникам….

— Пожалуй, будем расходиться, — широко зевнул мистер Бридж. — Только, уважаемые коллеги, снимите, пожалуйста, бронежилеты. На перроне станции уже появились первые мирные обыватели, ни к чему привлекать их внимание нестандартным внешним видом. Сплетни и слухи дурацкие, того и гляди, поползут по городу…. Вопросы?

— Вопросы отсутствуют, но имеется одно важное пожелание, — откликнулась Татьяна.

— Слушаю вас, сообразительная леди. Должен признать, что именно ваша настойчивость помогла нам выйти на реальный след убийц.

— Не стоит благодарностей, — польщено улыбнулась Таня. — Всегда обращайтесь. По-простому, безо всякого стеснения. Буду рада — оказать эффективную помощь…. Итак, настоятельно прошу — прекратить любые обсуждения дела «Потрошителя» в полицейском офисе, расположенном в торце лондонского Музея детства. Я пока не знаю, что с этим помещением не так. Но, всё же. Если информация о знаковых ночных находках, сделанных нами в подземном бункере «А-317», станет достоянием журналистов и репортёров, то…. В этом случае искомый маньяк может насторожиться и «залечь на дно». А то, и вовсе, подастся, не дай Бог, в бега. Мне же очень хочется — поймать данного законченного мерзавца…

— Всем этого хочется, даже английской королеве, — устало усмехнулась миссис Слоун, после чего резко поменяла тему разговора: — Завидую я вам, молодёжь!

— Чему конкретно? — уточнил любопытный Хантер.

— Сейчас вы отправитесь по домам и, естественно, завалитесь спать. А нам с сэром Томасом предстоит — в ближайшие часы — посетить целую кучу начальственных кабинетов. Доклады руководству — дело святое, не допускающее задержек и отлагательств. Особенно, если в деле замешаны политические аспекты…

Возле наземного вестибюля «Майл-Энд» состоялась короткая процедура прощания.

— Удач вам, леди и джентльмены, на начальственных коврах! — пожелал Артём. — Если что, валите всё на нас, мол: — «Русские шалопаи — в очередной раз — подгадили!». Мы, понятное дело, выкрутимся в любом раскладе. Особенности национального характера, так сказать…. И не надо, пожалуйста, смотреть с таким подозрительным удивлением. Я же просто пошутил…

— Какие у вас планы на сегодняшний день? — состроив равнодушную гримасу, поинтересовался мистер Бридж.

«А то он не знает про предстоящую встречу с аргентинцами!», — возмутился не в меру горячий внутренний голос. — «Клоун из затрапезного цирка! Мать его английскую…».

Закурив, Артём небрежно сообщил:

— Ничего экстраординарного и оригинального. Всё в строгом соответствии с заранее намеченными планами. Для начала немного прогуляемся по местным улочкам и подышим свежим утренним воздухом, потом хорошенько выспимся…

— Неплохо было бы — прямо сейчас — слегка перекусить, — жадно посматривая в сторону уличного продуктового ларька и громко сглатывая голодную слюну, дополнил Хантер. — Разбегаемся, коллеги, в разные стороны? Вон и ваш «Мерседес» подкатил. Как говорится, всех благ и доброго начальства, вставшего после сна с правильной ноги…

Они, купив три высоких бумажных стаканчика с кофе и шесть бутербродов, расположились за скромным пластиковым столиком, установленным тут же — рядом с уличным ларьком.

— Питаемся — чёрт знает чем, — ворчливо заявила Таня, с аппетитом поглощая сэндвич с солёным огурцом и дольками маринованной сосиски. — Никакого понятия о вкусной и здоровой пище. Почему, интересно, у англичан в продаже практически отсутствуют, не принимая во внимание супермаркеты, обычные йогурты? Впрочем, данный солёно-острый бутерброд воспринимается моим беременным организмом вполне даже благосклонно. Пожалуй, стоит прикупить ещё один…. А жители туманного Альбиона, оказывается, очень работящие люди. Пятнадцать минут восьмого утра, а складывается такое впечатление, что уже пол-Лондона — на ногах. Так и шастают, торопыги деловые, в разных направлениях…

Хантер же, задумчиво прихлёбывая кофе, спросил:

— А как же, командир, быть с мистером Фрэнком Уилшером? Ночной визит к нему домой отменяется? Переключаем всё наше внимание на тутошние анархически-настроенные элементы?

— Ни в коем случае, — вяло усмехнулся Артём. — Одно другому не мешает. Как учит народная мудрость: — «Зелёные мухи — отдельно, позавчерашние котлеты — отдельно…». Проверенные временем пословицы и поговорки следует уважать…. Ты сейчас куда направляешься, старший лейтенант? Надеюсь, отсыпаться?

— Никак нет, — замялся Хантер. — Есть одно дельце…

— Личного характера?

— Ну, как сказать…

— Тогда лучше молчи. И так всё понятно. Встречайся со своей олигархической Маришкой, без возражений…. Заодно провентилируй у неё и вопрос о лондонских анархистах. Мол, кто, что, как? Серьёзные это ребята? Или так, обычная легкомысленная шантрапа?

— Сделаем, командир.

— Но к двум часам дня с личными делами изволь завершиться, — грозно нахмурился Артём. — Понял?

— Так точно!

— Слушай сюда, Евгений. Напротив куриного ресторанчика, где намечена встреча с аргентинскими товарищами, расположен приземистый шестиэтажный дом…

— Есть такой, помню.

— Не перебивай старших по званию! В начале третьего заберёшься на чердак этого строения и устроишься у окошка, из которого просматривается открытая ресторанная веранда и ближайшие улочки. Лежи, наблюдай, запоминай, анализируй. Если, не дай Бог, заметишь серьёзную опасность, то незамедлительно поднимай тревогу.

— Как — поднимать? У меня же нет пистолета, отдал сержанту Смиту…. По мобильнику позвонить? Можно запросто припоздниться. В смысле, не успеть…

— А ты, Жека, предварительно — прежде, чем залезать на чердак — набей карманы пиджака подходящими булыжниками, — посоветовала сообразительная Татьяна. — Если обнаружишь какую-нибудь гадость, то сразу же начинай прицельно швыряться камнями — по витринам ближайших магазинов и по лобовым стёклам машин, припаркованных рядом с рестораном. Мы — по громкому звону — сразу же всё поймём и отреагируем должным образом.

— Должным — это как?

— Ну…. Как подполковник Белов скажет, так и отреагируем…

По дороге к казённой квартире Артём и Таня, пользуясь безветренной солнечной погодой, заложили по территории Ист-Энда небольшой крюк.

— Может, заглянем в переулок, где расположен магазин анархической литературы? — предложила Татьяна. — Так, чисто на всякий случай…

Они, неторопливо пройдя по Уайтчепел-Хай-стрит, миновали приметное красно-белое здание художественной галереи Уайтчепел, после чего свернули в нужное ответвление.

— Ничего себе, сюрприз, — удивлённо присвистнул Артём. — И чего им, чудакам, не спится?

Не смотря на раннее утреннее время, узкий переулок был заполнен разномастным народом.

— В основном, здесь собралась молодёжь, — заметила Таня. — А на высокий фанерный ящик неуклюже забирается худенький юнец с жиденькой бородёнкой на прыщавой физиономии. Очевидно, сейчас будет толкать пламенную речь…. Кстати, милый, местная публика одета в том же простецком стиле, что и мы. Подойдём поближе и смешаемся с толпой?

Молодой человек — тем временем — пафосно объявил:

— Рад вас видеть, единокровные и свободолюбивые братья и сёстры! Спасибо, что собрались. Наш Чрезвычайный Комитет объявляет о начале проведения акции в поддержку современного «Потрошителя». Руки прочь от «Джека»! Он не преступник, а «санитар» общества!

После того, как затихли одобрительные аплодисменты, юноша продолжил:

— Мы придерживаемся следующего мировоззренческого постулата. Любое принудительное управление человечеством должно быть — чем быстрее, тем лучше — прекращено. Общество должно быть организовано без всяческого государственного принуждения. Если «Потрошитель» желает резать проституток и расстреливать геев, то пусть он это делает. Лондонский воздух будет чище! Спасибо, друзья. Спасибо — за ваше понимание…. Общественные отношения и институты должны основываться сугубо на личной заинтересованности, взаимопомощи, добровольном согласии и ответственности, исходящей из личной заинтересованности каждого конкретного индивидуума. Понимаете меня, соратники? Более того, все виды власти — рано или поздно — должны быть безвозвратно ликвидированы. На место властных структур должен быть привнесён принцип действительной низовой инициативы, когда люди сами будут решать возникающие общественные и бытовые вопросы. Повторяю, инициатива должна выстраиваться именно снизу-вверх, и никак иначе…

— Что, Рамирес, ты предлагаешь? — раздался чей-то хриплый недоверчивый бас. — Кончай трепаться! Даёшь — конкретику!

— Мы должны потребовать у Правительства, чтобы полицейское расследование — в отношении нового «Потрошителя» — было решительно и бесповоротно прекращено. Пусть всё идёт — по мудрому старику Дарвину — сугубо естественным путём…. Предлагаю — незамедлительно начать сбор подписей!

— Сбор подписей — под чем?

— Под требованием о проведении общенационального референдума!

Слегка потянув Артёма за рукав куртки, Татьяна прошептала ему в ухо:

— Любимый, ты постой здесь, послушай. А я, пожалуй, загляну в местный магазин профильной литературы. Полюбопытствую слегка…

Когда они вернулись домой, Артём поинтересовался:

— Алмазная донна, а почему ты такая тихая, задумчивая и слегка расстроенная?

— Считаю, что «анархический след» нас никуда не приведёт. Я имею в виду, не дальше тупика, — заявила жена. — Несут, понимаешь, откровенный горячечный бред, шуты гороховые. Какой — в одно известное место — общенациональный референдум? От таких легкомысленных и наивных болтунов нельзя ожидать ничего серьёзного. Тем более, связанного с кровавыми преступлениями…. Скорее всего, мы, действительно, имеем дело с маньяком-одиночкой…

— А как же быть с найденными книжками, покрытыми отпечатками пальцев разных людей?

— Я же заходила в магазинчик анархической литературы. Там было достаточно много посетителей, но они практически ничего не покупали. Так, только бестолково бродили между стеллажами, заинтересованно вертели книжечки в руках, а потом ставили их на прежние места. Отсюда и большое количество отпечатков пальцев на книжных обложках. При этом многие книги стоят сущие копейки — в магазине уже полтора месяца проводится сезонная распродажа…

— Подожди, подожди, — задумался Артём. — Может, наш «Джек» является сотрудником этого торгового заведения? То бишь, продавцом?

— Не обязательно. Он, скорее всего, просто трудится где-то рядом с магазином. Шёл с работы (или же выскочил в обеденный перерыв), и увидел объявление о скидках. Зашёл в магазинчик и купил, польстившись на дешевизну, парочку толстых книжек…

— Работает где-то рядом?

— Ага, — заразительно зевнула Таня. — Например, в полицейском офисе, расположенном в торце здания Музея детства…

Глава восемнадцатая

Сделка и пушистые хвосты

Ровно в одиннадцать пятьдесят пять с улицы — из-за потрескавшейся оконной рамы — долетел высокий голос, полный глубокой задумчивости и величественной печали.

— Дурдом какой-то, — недовольно проворчала Татьяна. — Уже в который раз не удаётся толком выспаться. И зачем так часто проводить намазы? Какой в этом заложен глубинный и потаённый смысл? Ну, отважный и сексуально-активный амазон, встаём? Иди-ка в душ, а я пока проверю электронную почту. А перекусывать будем?

— Зачем, радость моя? — сонно отозвался Артём. — Мы же собрались посетить куриный ресторан. Надеюсь что там — кроме деловых разговоров — удастся заодно и покушать…

Когда он вернулся из ванной комнаты, Таня сообщила:

— Наша уважаемая Катенька загадочно молчит. Никакой информации — ни о причинах пропажи изумрудного оттенка лампочки анализатора, ни о мистере Германе Уилшере. Ладно, подождём, не горит. Наверное, Катерину срочно вызвали на очередное судьбоносное совещание…

Приведя себя в порядок, и тщательно загримировавшись, они вышли на шумную Филдгрейт-стрит, заполненную смуглолицыми, скромно-одетыми мужчинами самых разных возрастов.

— Наваз закончился, — пояснил Артём. — Правоверные мусульмане, совершив священный обряд, покидают мечеть.

— А о чём они сейчас так оживлённо переговариваются между собой по-арабски? — заинтересовалась Таня. — Обсуждают мудрые слова седобородого священнослужителя? И куда, интересно, направляются?

— Обсуждают, в основном, дела футбольные. В частности, букмекерские ставки на результаты игр предстоящего тура чемпионата Англии. А направляются — кто куда. Бедные, конечно, на работу. Например, на сомалийский продуктовый рынок. А богатые…. Да, кто же их знает? Может, в ближайшую восточную кафешку — покурить кальян и, перебирая с важным видом самшитовые (или же нефритовые), чётки, поточить лясы с себе подобными бездельниками. Не исключаю вариант, что некоторые обеспеченные и сознательные мусульмане следуют домой — на предмет старательного исполнения супружеского долга. Жён-то у них, бедолаг правоверных, бывает по нескольку штук. Не всех удаётся удовлетворить за ночь. Приходится и днём — в поте смуглого лица — отрабатывать…

— Шутки шутим? — понимающе улыбнулась жена. — Следовательно, любимый подполковник, ты слегка волнуешься и сомневаешься…. В чём же причина такого неуверенного поведения, если, конечно, не секрет?

— Не жду я ничего хорошего от предстоящей встречи, — задумчиво поморщившись, признался Артём. — Вернее…. Неправильно я выразился. Дело не в терминах — «хорошее» и «плохое». Просто, судя по предчувствиям, на наши головы очень скоро свалится очередная навороченная шарада, а времени на её решение будет, как и всегда, в обрез…

Они вышли на Уайтчепел-Хай-стрит.

— О, из «анархического» переулка доносится бодрый шум и гам, — оживилась Татьяна. — Неужели эти дешёвые лицедеи до сих пор не угомонились? Заглянем, Тёма?

Рядом с книжным магазином продолжался утренний молодёжный митинг. Высоченная девица с ярко-малиновым «гребнем» на голове, облачённая в чёрный потрёпанный мужской костюм, упрямо излагать скучающим слушателям основные догмы и постулаты классического анархизма. В отдалении, устало прислонившись к прямоугольному щиту с портретом князя Кропоткина, застыл бородатый юнец, которого соратники по партии именовали «Рамиресом». Во рту молодого человека находилась мятая светло-коричневая сигаретка, а его глаза были какими-то замутнёнными и подозрительно-отрешёнными.

— Да, картина маслом, — покачал головой Артём. — Те же персонажи — в прежнем интерьере. Причём, некоторые зарвавшиеся наглецы, ничего не опасаясь, даже покуривают марихуану. Наверное, юноша забыл, что Лондон не имеет к наркотически-терпимой Голландии ни малейшего отношения…. Куда, спрашивается, смотрит английская полиция? В нашей демократической России всех участников этого дурацкого спектакля уже бы давно, предварительно настучав по обкуренным физиономиям, загребли бы в кутузку.

— Вот, а я что говорила? — подключилась Таня. — Клоуны несчастные, не способные на серьёзные поступки. Впрочем…. Милый, тебе мордашка этого Рамиреса — никого не напоминает?

— Напоминает. Если данному молокососу добавить восемь-десять годков, слегка подстричь бородку, а на прыщавый нос напялить очки с круглыми стёклами, то получится вылитый товарищ Лев Давидович Троцкий (он же — Лейба Бронштейн), накануне Октябрьской революции.

Ожил мобильный телефон.

— Это Маргарет Слоун беспокоит, — сообщил хриплый старческий голос. — Не отвлекаю, подполковник? Что это у вас там за странный шум? Надумали, от нечего делать, посетить футбольный матч?

— Извините, миледи, но вы не угадали, — благоразумно прикрывая трубку ладонью, отозвался Артём. — Просто мы с женой решили ознакомиться с повседневной жизнью толерантного Лондона. В настоящий момент, как раз, присутствуем на митинге английских анархистов.

— Очень полезное и весьма поучительное мероприятие, — насмешливо фыркнула миссис Слоун. — Смотрите только, чтобы — от однообразия заумных слов — не стошнило. Кстати, я вам по поводу анархистов и звоню…

— Разобрались с отпечатками пальцев?

— Так точно. Но обрадовать, похоже, нечем. Ни в наших архивах, ни в расширенной картотеке Скотланд-Ярда ничего похожего не значится. Следовательно, посещая вышеозначенный митинг, вы, ребятки, понапрасну тратите время.

— Спасибо за заботу, — вежливо поблагодарил Артём. — А как прошла ваша с сэром Генри прогулка по толстым начальственным коврам?

— Вашими молитвами.

— То есть, нормально? Почти не орали?

— Приятно иметь дело с опытным и знающим человеком, — вздохнула старушка. — На всякий случай сообщаю, что и на генерал-лейтенанта Громова копия нашего совместного отчёта-рапорта — по факсу — отправлена…. Ну, не смею излишне отвлекать вас от неотложных дел. Роджер!

Спрятав мобильник в карман декадентской куртки-бушлата, Артём шёпотом оповестил:

— Ты, дальновидная амазонка, в очередной раз оказалась права. То бишь, «анархический след» завершился обещанным тупиком.

— Отпечатки пальцев не идентифицировали? — понимающе прищурилась жена. — Что же, этого и следовало ожидать…. Может, пойдём отсюда? А то у меня нежные девичьи уши — от услышанной чуши — уже начали сворачиваться в тугие трубочки…

Впереди показалось величественное и симпатичное здание Музея детства.

— Свернём на аллею? — взглянув на наручные часики, предложила Таня. — Время ещё есть, не опоздаем.

На тёмно-синей садовой скамье сидел печальный Фрэнк Уилшер и, меланхолично вздыхая, кормил кусочками белой булки шустрых сизых голубей. На коленях у старика доверчиво устроилась молоденькая огненно-рыжая белка.

«Мельком взглянул на нас, но, как и следовало ожидать, не узнал», — облегчённо прошелестел внутренний голос. — «Умеют местные гримёры работать, ничего не скажешь…».

Когда садовая скамейка осталась далеко позади, Артём поделился с женой ощущениями:

— Постарел и погрустнел наш мистер Уилшер. Видимо, дела совсем плохи. То есть, посещаемость Музея детства продолжает неуклонно падать. Разгар рабочего дня, а музейный директор, позабыв о текущей повседневной деятельности, городскую живность подкармливает…. Знаешь, милая, очевидно, мне следует — прямо сегодня, после намеченного разговора — отправиться в английский Парламент и ещё раз потолковать со здешним Премьер-министром. Необходимо — во что бы то ни стало — получить полноценный доступ к подземному объекту «А-317». И информационный доступ, и, так сказать, физический…

К ресторанчику, на вывески которого красовался симпатичный упитанный цыплёнок, они подошли без семи минут три.

— Нас уже ждут, — тихонько прошептала Таня. — У нужного столика «припаркована» инвалидная коляска со старушкой, лицо которой скрыто за старомодным кружевным чепчиком. А рядом с коляской на стуле расположилась стройная, неприметно одетая брюнетка, на носу которой красуются солнцезащитные очки в пол-лица. Других посетителей на ресторанной веранде не наблюдается…. Очевидно, это сеньора Мартина Сервантес-Рамос и её любимая внучка Мария. В загримированном виде, ясная куриная печёнка…. Интересно, а где сейчас находится нас закадычный дружок Лёха Никоненко? Вдруг, он тоже — на всякий пожарный случай — засел на чердаке соседнего дома? Алексей из одного окошка следит за развитием ситуации, а Хантер — из другого?

— Обожаю твой фамильный громовский юмор, — улыбнулся Артём. — И, главным образом, за его глубинную актуальность.

— А, что тут такого? Не удивлюсь, если по поводу окошек я угадала. Мозги у всех рыцарей плаща и кинжала заточены в одну и ту же сторону…

Пройдя на открытую веранду ресторана, Артём громко кашлянул в кулак, после чего вежливо поздоровался:

— Рад видеть вас в добром здравии, милые леди!

— Хорошо выглядите, — поддержала Татьяна. — Надеюсь, нам можно присесть за ваш столик?

— Будем польщены, — заверила старушка и, обернувшись, попросила худенькую брюнетку: — Распорядись-ка, внученька!

Мария, мельком улыбнувшись, поднялась из-за стола и прошла в главный зал ресторана.

— Что же вы стоите? — наигранно удивилась донья Мартина. — Присаживайтесь и ведите себя непринуждённо. В меру, конечно. Времена нынче такие, что я не доверяла бы даже различным хитрым разноцветным лампочкам. В том смысле, что — волей-неволей — приходится соблюдать повышенную осторожность, особенно, когда находишься за пределами обожаемой Родины…

На веранду вернулась Мария, за которой следовали — с круглыми подносами в руках — сразу четыре официанта.

«Абсолютно правильное решение!», — одобрил дальновидный внутренний голос. — «Сейчас — за один присест — накроют стол, чтобы у любопытных халдеев не возникало лишнего повода — шастать туда-сюда…».

Дабы не мешать работникам общепита, Артём отошёл к перилам веранды и — якобы невзначай — посмотрел наверх.

«Неужели наша Татьяна Сергеевна вновь попала в яблочко?», — засомневался внутренний голос. — «На чердаке тёмно-серого дома, расположенного напротив ресторана, имеется восемь прямоугольных окошек. И два из них, размещённые по разные стороны фасада, слегка приоткрыты. Оно и понятно, летнее солнышко сегодня припекает всерьёз, в чердачных помещениях, наверное, очень душно…. Слышишь, братец, бойкий шёпоток за спиной? Это две девицы и бабулька наспех обмениваются какой-то информацией. Понятное дело, что чисто-женского характера. То бишь, заинтересованно обсуждают течение беременностей означенных девиц. Мария-то, скорее всего, тоже на сносях…».

— Милый! — позвала жена. — Ты там, похоже, уснул? Заканчивай мечтать и присоединяйся к нам.

— Что, молодой человек, высмотрел в голубом небе? — присоединился к Таниному насмешливый пожилой голос. — Никак, дождик намечается?

— Похоже на то, — согласился Артём. — На юго-западе, кажется, начинает угрожающе темнеть. Не удивлюсь, если к вечеру оттуда подойдут серьёзные грозовые тучи…

Стол был плотно заставлен различной кухонной посудой.

— Разнообразные закуски — как холодные, так и горячие — приготовленные из куриного мяса, — пояснила донья Мартина. — Разливай-ка, мистер, напитки по бокалам. Нам с тобой накапай сухого винишка, а беременным девицам налей апельсинового сока — вон из того кувшина…

— Уважаемые доктора говорят, что на ранних стадиях беременности красное сухое вино — в малых количествах — даже полезно, — попробовала возразить Таня.

— Нельзя ни капли! — отрезала старушка, — В некоторых вопросах я являюсь натуральной и непреклонной консерваторкой…. Ну, за нашу неожиданную встречу и за полное взаимопонимание! Закусывайте, ребята и девчонки, закусывайте. Насыщайтесь, за всё уплачено сполна…. Судя по скучающей физиономии, уважаемый лондонский декадент, ты расстроен отсутствием на столе пива?

— Есть такое дело, — сознался Артём.

— Ничего, обойдёшься. Сегодня, вполне возможно, тебе предстоит немного поработать по профилю. В том плане, что слегка побегать и немного посуетиться. А, как известно, переполненный мочевой пузырь этому не способствует. То бишь, наоборот, отвлекает и мешает…. Кушай, родной, кушай. А в процессе поглощения пищи можно обсудить, к примеру, здешнюю погоду и последние новости мирового футбола…

Минут через двадцать, когда основная часть трапезы была завершена, сеньора Мартина предложила:

— А теперь, леди и джентльмены, немного поговорим на серьёзные темы. Снизим, что называется, степень нагрузки на наши многострадальные желудки…. Девочки, проверьте эфир!

Мария достала из бежевой дамской сумочки прямоугольную чёрную коробочку и, чуть слышно щёлкнув крохотным тумблером, объявила:

— Всё нормально. Прослушивания не зафиксировано.

— У меня аналогичный результат, — подтвердила Таня, демонстрируя крохотный изумрудно-зелёный огонёк, загоревшийся на ободе подзорной трубы.

— Тем не менее, попрошу не расслабляться, — нахмурилась старушка. — Не стоит излишне распускать беспечные языки. Попробуем обойтись без открытого текста. Бережённого, как известно, Бог бережёт…. Итак. На днях, в том числе и сегодня утром, мною были проведены подробные консультации с некоторыми…м-м-м, «большими» людьми различных национальностей. Круг стоящих перед вами, молодые люди, вопросов и проблем был старательно обрисован. Основные версии — обозначены. Логика всего проводимого расследования — в укрупнённом виде — пояснена…. Сейчас, насколько я понимаю, вас интересует некий подземный ход, оставшийся на территории Ист-Энда с давних времён. Так ли это? Не торопитесь с ответом…

Артём, допив вино из бокала и с минуту подумав, подтвердил:

— Да, миледи, нас очень интересует упомянутый вами секретный объект. Вернее, место его выхода на земную поверхность…. Существуют, конечно, и другие важные моменты, входящие в сферу нашего пристального внимания. Но подземный ход, оснащённый лесенкой, по крутым ступеням которой так не любил подниматься один грузный и высокопоставленный старикан…

— Попрошу притормозить! — велела донья Мартина. — Я, собственно, уже догадалась — о ком и о чём идёт речь. Поэтому ненужные подробности, пожалуй, опустим…. Перехожу непосредственно к сути наших сегодняшних переговоров и сообщаю, что интересующих вас подземных коридоров — на момент окончания Второй мировой войны — имелось целых два. Наверное, удивлены?

— Есть немного, — призналась Татьяна. — Но только, не наличию сразу двух тайных ходов, а вашей, уважаемая донна, потрясающей осведомлённости.

— Декадент, накапай ещё вина! — попросила старушка. — Что-то в горле запершило….

Осушив бокал до дна, донья Мартина пояснила:

— Разволновалась я немного, вспомнив о причинах собственной осведомлённости, вот, горло и пересохло. Вернее, не о причинах, а об одном конкретном человеке…. Ладно, не буду больше отвлекаться. Итак, я знаю, где раньше располагался вход — с земной поверхности — в один из подземных коридоров. Могу, проведя определённую работу, прояснить ситуацию и со вторым ходом…. Вам, молодёжь, это интересно?

— Ещё бы! — обрадовалась Таня.

— Что вы попросите взамен? — осторожно уточнил Артём.

— Так, сущий пустячок. Один маленький пластиковый прямоугольник.

— Простите, не понял…

— Что же тут непонятного? Я имею в виду — прямоугольник «на предъявителя». Ну, декадент, догадался?

«Это она толкует про одноразовый пропуск «на предъявителя» в здание английского Парламента», — подсказал заботливый внутренний голос. — «Очень неожиданный и, скажем прямо, нестандартный поворот. На фига «Эскадрону смерти» понадобился этот пропуск? Стоп, стоп! В 1982-ом году, если память мне не изменяет, между Великобританией и Аргентиной разгорелась короткая, но кровопролитная война за контроль над Фолклендскими островами. Чем эти дальние острова так заманчивы привлекательны? А хрен его знает, честно говоря. То ли особо шерстистыми и породистыми овцами, то ли нефтеносным прибрежным шельфом. Но англичане, как и следовало того ожидать, победили…. «Эскадрон» — в отместку за давнюю нанесённую обиду — планирует осуществить на территории английского Парламента террористический акт?».

Старушка, сверкнув из-под оборок старомодного головного убора молодыми тёмно-зелёными глазищами, попросила:

— Только, пожалуйста, мои юные и беспокойные друзья, не надо чрезмерно напрягать и без того обострённую фантазию. Клянусь честью, что никаких скотских гадостей — глобально-политического масштаба — не намечается. И о массовых убийствах речи не идёт. Задуманное мероприятие касается лишь одного…э-э-э, запутанного личного дела, которое уже много-много лет ждёт своего успешного разрешения…. Так как, мистер лондонский декадент, заключим взаимовыгодную сделку? Поможешь старинным и многократно-проверенным друзьям?

Настала очередь Артёма — жадно поглощать сухое вино.

«Оно нам надо, братец?», — надоедливо заканючил чрезмерно-осторожный внутренний голос. — «Невооружённым глазом видно, что намечается какая-то откровенная афера, могущая…. Что, собственно, могущая? Да всё, что угодно! Донья Мартина, не смотря на преклонный возраст, та ещё заковыристая штучка, способная на самые невероятные и изощрённые авантюры…. Притянут потом за уши на допрос, мол: — «Что ты, сукин сын, сотворил с доверенным тебе пропуском? Кому, русская зараза, передал? С какой коварной целью?». Доказывай потом — с пеной у рта — свою идеальную белоснежность и повышенную пушистость…. С другой же стороны, не хочется и уважаемую сеньору Сервантес-Рамос обижать отказом. Во-первых, она человек заслуженный и происходит из семьи легендарных советских разведчиков Александра и Марии Крестовских, засланных в Аргентину ещё в первой половине двадцатого века. Во-вторых, донья Мартина является дальней-дальней родственницей нашей обожаемой и неповторимой Татьяны Сергеевны. В-третьих, состоит в многолетних деловых отношениях с Виталием Павловичем…. Как там — намедни, с телевизионного монитора олигарха Абрамовича — вещал генерал-лейтенант Громов? Мол: — «Предоставляю, подполковник, тебе единоличное право на принятие самостоятельных решений — относительно взаимодействия с аргентинским «Эскадроном смерти»…. Естественно, что взамен донья Мартина попросит оказать какую-либо встречную услугу. Внимательно выслушай, Белов, взвесь, старательно просчитай все возможные варианты и последствия…». Вот же, Палыч, морда хитрая! Сам-то отполз — тихим сапом — в сторону. А ты, братец, теперь отдувайся. То бишь, принимай судьбоносное и ответственное решение, от которого, наверняка, и будет зависеть конечный успех всей операции. Или же — её полный и оглушительный провал…».

Поставив пустой бокал на белоснежную ресторанную скатерть, Артём, старательно изображая сильнейшую степень задумчивости, неуверенно забормотал:

— Я бы и рад — помочь. Вот, только.…Во-первых, мне самому сегодня надо — кровь из носа — попасть в интересующее вас здание, чтобы срочно переговорить с одним человеком. Во-вторых, по поводу этого пластикового прямоугольника одноразового действия…. Ведь, потом и попросить могут, мол: — «Верни-ка, брат, чужую хорошую вещь. Ты же ей не воспользовался, верно? Вот, пожалуйста, и верни!». Что отвечать в этом несимпатичном случае?

— Это ты, милок, как принято говорить у русских, Ваньку валяешь, — проницательно усмехнулась донья Мартина. — От меня нужную информацию ты получишь гораздо быстрее, чем от «одного» человека. Он же, на самом деле, не всемогущий Господь Бог, чтобы знать обо всём на свете. Наверняка, позвонит — куда надо — и озадачит начальника одной из специализированных служб. Тот — в свою очередь — даст команду другим сотрудникам, чтобы те посетили соответствующий архив. Так что, на получение чёткого и однозначного ответа уйдёт достаточно много времени…. Такой вариант тебя, орла бравого, устраивает? Уверен? За несколько суток много чего может произойти. В том числе, и непоправимого…. Кстати, по моим частным сведениям, английского Премьер-министра сейчас нет в Лондоне. Он с утра отбыл с дружеским визитом в одну из жарких ближневосточных стран…. За прямоугольник переживаешь? Если спросят, то отвечай смело, ни секунды не раздумывая, мол: — «Потерял!». Чего, собственно, бояться? Здание, о котором мы толкуем, напичкано — от чердака до подвала — камерами видеонаблюдения. Тебя они не зафиксировали? Не зафиксировали. Ну, и какие могут быть вопросы? Заканчивай, декадент, ломать комедию, время поджимает.…Хочешь, пойду на встречу и закажу — в виде исключения — баночку светлого пива?

— Спасибо, не надо, — протягивая пропуск, криво улыбнулся Артём. — Берите, пользуйтесь.

Мария, ловко забрав пластиковый прямоугольник в ладошку, поднялась из-за стола и, чуть смущённо улыбнувшись, попрощалась:

— Извините, ребята, но мне надо спешить. Дела…. Приятно было повидаться с вами и всё такое. Мы, конечно, ещё встретимся. В другой раз. И, скорее всего, уже совсем в другой стране…. Адиос!

С нежностью глядя вслед уходящей внучке, старушка неодобрительно проворчала:

— Шалопайка легкомысленная. Ведь, договаривались же — ни слова по-испански…. Ладно, вполне возможно, что это я, впав в глубокий старческий маразм, немного перестраховываюсь, — внимательно посмотрела на Артёма и Татьяну. — Слушайте сюда, голубки. Вход в первый подземный коридор, ведущий — сами знаете куда, располагался в госпитале Святого Климента. Точнее, интересующая вас дверь была встроена (и, естественно, тщательно замаскирована), в северо-восточную стену госпитального морга…. По второму ходу, кое-что перепроверив, я сообщу нужную информацию в самое ближайшее время. Возможно, уже завтра…. Довольны?

— Конечно же, довольны, — откликнулся Артём. — Большое спасибо.

— Спасибо, как нас учит русская народная мудрость, в гранёный стакан не нальёшь. От вас, ребятишки, потребуется реальная помощь. Вернее, только от мужской части дружного российского коллектива. Просьба же заключается в следующем…

Внимательно выслушав донью Мартину, Артём согласно кивнул головой:

— Сделаем, не сомневайтесь.

— Надеюсь, это вас не сильно затруднит? — проявила природную вежливость старушка. — Не заставит поменять заранее намеченные планы?

— Перестаньте, миледи. Наоборот, будем рады — лишний раз размять затёкшие мышцы и суставы.

Он позвонил Хантеру, коротко изложил суть нового задания, после чего откланялся:

— Извините, милые дамы, но вынужден вас покинуть. Времени — впритык. Спешу на объект.

— А как же я? — заволновалась Татьяна.

— Ты, милочка желтоволосая, со мной посидишь, — лукаво улыбнулась сеньора Сервантес. — Не пристало — беременным барышням и немощным старухам — заниматься всякими служебными глупостями, требующими значительных физических усилий. Смелые и отважные мужчины прекрасно справятся и без нас…. Пообщаемся, посплетничаем, я дам тебе, Танюша, парочку дельных советов — относительно воспитания малолетних детей и ухода за ними. Разрешу, так и быть, выпить бокал красного сухого винишка. Договорились? Вот, и ладушки…. Иди уже, декадент, не отсвечивай…

Проехав — ради пущей конспирации — две трети пути на электричке лондонского метрополитена, Артём поднялся на поверхность, прошёл несколько кварталов пешком, отыскал нужный дом (с крупной надписью по обшарпанному фасаду — «Ремонт»), и, бдительно оглядевшись по сторонам, вошёл в третий справа подъезд.

«Действительно, данная парадная является проходной», — через полторы минуты подтвердил внутренний голос. — «Имеется уютный закуток для консьержа, необитаемый ныне. А электрические лампочки не выключены, что является форменным безобразием. Между первым и вторым этажами расположена промежуточная площадка с широким окном…. Идеальное место — для обрубания «пушистых хвостов»! Донья Мартина, клянусь офицерской честью, знает свое дело досконально. Есть, право слово, чему поучиться. Кстати, уже без двадцати пять. В смысле, без двадцати минут семнадцать. Скоро начнётся…».

Окончательно осмотревшись и проверив все необходимые нюансы, Артём поднялся на межэтажную площадку и, пристроившись за углом толстой стены, приступил к наблюдениям.

Вскоре напротив дома притормозила неприметная тёмно-синяя японская малолитражка. Распахнулась задняя дверца, и из машины — на брусчатку тротуара — ловко выбрался…

«Элегантный лондонский денди — выбрался», — констатировал хладнокровный внутренний голос. — «Черный классический костюм-тройка модного фасона, цветастый широкий галстук, бритый круглый череп, усы-бородка «а-ля Фёдор Бондарчук»…. Ёма-ё! Судя по характерным особенностям фигуры, это он и есть. В смысле, отставной майор ГРУ Лёха Никоненко. Ну, и вырядился, модник франтоватый! Практически не узнать бродягу. Если, конечно, долгие годы не являлся армейским начальником данного персонажа…. Ага, машина отъехала. Пора, братец, выдвигаться к району предполагаемых боевых действий…».

Артём, стараясь передвигаться бесшумно, спустился по лестнице на первый этаж и затаился за стойкой консьержа. Через несколько минут хлопнула входная дверь, и мимо стойки уверенно проследовал бритый на лысо Никоненко. Взявшись за ручку противоположной — «сквозной» — двери, Лёха развернулся на четверть оборота и выдал:

— Приготовься, командир. «Хвосты» на подходе…

Чуть слышно скрипнула дверца, за которой скрылся Никоненко, примерно через двадцать-тридцать секунд те же самые звуки повторила и дверь первичная.

«Любопытные визитёры заглянули к нам на огонёк», — оповестил бдительный внутренний голос. — «Из серии: — «К нам гость! К нам гость!» — закричали добросердечные пингвины…». Мочи их, братец, без разбора. То бишь, незваных гостей, а не пингвинов…».

Мимо стойки консьержа попытался проскользнуть щуплый дяденька самой неприметной внешности-наружности. Артём, своевременно выпрямившись, в меру сильно стукнул неизвестного типа кулаком по темечку и оперативно перетащил бесчувственное тело в укромный бетонный закуток.

Дверной скрип повторился.

«Это, надо думать, Хантер», — предположил внутренний голос.

Женька, проходя мимо, доложил — свистящим шёпотом:

— Всё в порядке, Артём Петрович. Одного шпика срубил в подворотне. Полицейская харя, я его, вертухая подлого, как-то видел прогуливающимся с инспектором Джоном Ватсоном рядом с Музеем детства. Следую за объектом.

— Вот, и следуй, — прячась за стойкой, сварливо напутствовал подчинённого Артём. — Присматривай за отставным майором, чтобы — случаем — не обидели. А все пушистые «хвосты» руби, жалости не ведая. Только аккуратно руби, понятное дело. Типа — с оглядкой и понятиями. То бишь, без хладных трупов и откровенного членовредительства…

Хантер, понимающе кивнув головой, проследовал за Лёхой, а беспокойные дверные петли — примерно через полминуты — заскрипели вновь.

«А это ещё кого черти несут?», — насторожился внутренний голос. — «Может, это местные маляры-строители, не смотря на вечернее время, решили приступить к срочным ремонтным работам? Впрочем, это нам без разницы. Будем всех задерживать, без разбора. В том плане, что аккуратно вырубать и складывать штабелями…».

По бетонному полу бойко зацокали чьи-то торопливые каблучки. Артём, отведя правую руку в боевое положение, взмыл над низенькой стойкой и, замерев в последней момент, выдохнул:

— Вот же, мать его! Ты-то что здесь делаешь, шалава?

— А чего сразу обзываться-то? — принимая оборонительную стойку, обиделась Маришка. — Судя по всему, господин подполковник, вы собирались безжалостно оглушить слабую и беззащитную девушку? Так вот, ставлю вас в известность, что без боя не сдамся. Кроме всего прочего, прошу учесть, что у меня — чёрный пояс по карате-до…

— Поясом нас не испугаешь, — усмехнувшись, заверил Артём. — У меня их — как у дворового Барбоса шустрых и голодных блох. Причём, всех цветов и оттенков радуги…. Отвечай-ка, внучка престарелого олигарха, на поставленный вопрос. Что ты здесь позабыла?

Смущённо передёрнув плечами, девушка покаянно призналась:

— Я за Женькой следила. Он, вертихвост, обещал, что не будет посещать госпиталя Святого Климента. То есть, лежащую там Линду Камбарову, внезапно приболевшую. Вот, уж, кто, прости Господи, шалава из шалав! А я чего-то засомневалась. Дай, думаю, проверю…

Со стороны бетонного закутка раздался тихий и жалобный стон-всхлип.

— Ой, кто это там стонет? — заволновалась Маришка. — Может, ему, болезному, надо помочь?

— Не надо, — заверил Артём, — Я бил аккуратно, без излишнего усердия.… Кстати, каратистка, взгляни-ка на этого типа, вдруг, признаешь знакомого. Проходи сюда, я подсвечу карманным фонариком…. Ну, узнаёшь?

— Вроде бы…

— И кто же это такой?

— Кажется, официант, — сообщила девушка. — Я как-то видела этого человека на вечеринке у дяди Ромы. Он вино и бутерброды с чёрной икрой разносил гостям.

— Молодец, наблюдательная, — похвалил Артём. — Ладно, пошли отсюда. Ты на машине? Очень хорошо. Подбрось-ка меня в Ист-Энд.

— А как же Женька?

— Он сейчас находится на ответственном и секретном задании. Поэтому не стоит беспокоить Хантера по пустякам. И звонить ему бесполезно, так как мобильный телефон — по моему приказу — отключён. Вот, выполнит поручение и сам свяжется с тобой…. Ну, поехали?

Когда впереди показалось приметное здание мусульманской мечети, Артём попросил:

— Останови, пожалуйста, здесь.

— Боитесь, что бдительная и осторожная супруга увидит из окошка, как вы вылезаете из моей шикарной машины, приревнует и устроит жуткий скандал? — плавно нажимая на тормоз, ехидно хихикнула Маришка. — И правильно, между нами говоря, сделает. Вашего брата мужика — в обязательном порядке — надо постоянно держать в ежовых рукавицах…

— Следовательно, уже успела выпытать у Хантера новый адрес нашего проживания?

— А то. Разговорить Женьку — раз плюнуть. В смысле, поцеловать пару раз от души, он сам всё и расскажет…. Кстати, господин подполковник, вы скоро станете моим непосредственным начальником. Дедуля уже отзвонился Виталию Павловичу и вопрос согласовал.

— Подмётки режешь на ходу, — одобрил Артём.

— А то. Ещё я утром побывала в российском Посольстве и отправила — вместе с дипломатической почтой — заявление, оформленное соответствующим образом, о приёме в «АнтиМетро».

— На какой адрес отправила?

— На дедушкин московский, понятное дело. Дальше он сам определится, мол, куда и кому передать…. Артём Петрович, у меня к вам будет маленькая просьба.

— Излагай, потенциальная подчинённая, не стесняйся.

— Не говорите, пожалуйста, Евгению, что я следила за ним. Хорошо? Договорились?

Глава девятнадцатая

Ёжик в тумане, булыжник в кармане

Дверь в казённую квартиру была слегка приоткрыта. Татьяна, завёрнувшись в цветастый домашний халатик, ждала на пороге и тут же, как только за вошедшим мужем защёлкнулись дверные замки, набросилась с вопросами:

— Как всё прошло? Надеюсь, без кровавых эксцессов и трупов? Во что был одет Лёха? Кто за ним следил? Сколько их было?

Выслушав подробный отчёт о недавних событиях, произошедших в доме, поставленном на плановый ремонт, а также рядом с ним, Таня подытожила:

— Очень странная, запутанная и непрозрачная история. Допустим, «Эскадрону смерти» (и прикомандированному к ним Никоненко), что-то понадобилось в английском Парламенте. Бывает, дело, как говорится, насквозь житейское…. За Лёхой следил сотрудник Скотланд-Ярда? Тоже, в общем, понятно и объяснимо. Мол, работа у служивого человека такая. Но причём же здесь Рома Абрамович? Он-то — зачем посылал своего человечка? С какой такой хитрой целью?

— Возможно, что эти ребята были совсем даже и не шпиками, — предположил Артём.

— А кем же тогда?

— Охранниками, вроде нас. То бишь, бдительно присматривали, чтобы Алексея — по маршруту передвижения — никто случайно не потревожил и не обидел. Сопровождали, в качестве неофициального почётного караула, до здания Вестминстерского дворца.

— Ты хочешь сказать, что операция, задуманная аргентинским «Эскадроном смерти» была согласована с самыми различными структурами? В том числе, и с олигархическими?

— А почему, собственно, и нет? Всё указывает, амазонка, на озвученный тобой вариант. Нас же привлекли для элементарной перестраховки. Мол, присмотра много не бывает. А может, донья Мартина другим спецслужбам не доверяет на все сто процентом. Вот, и решила — неожиданно для всех — поменять расклад. Ход достаточно часто-применяемый в аналогичных игрищах…

Задумчиво обойдя пару раз вокруг обеденного стола, Татьяна согласилась:

— Вполне возможно, что ты, любимый, прав. По крайней мере, стройная логика в рассуждениях присутствует…. Ещё один важный момент, — резко сменила тему разговора. — Как тебе Маришка?

— В том смысле, как — женщина? — глупо улыбнувшись, уточнил Артём. — Ничего, симпатичная…

— В морду получишь, — сердитым голосом пообещала жена. — Если замечу что-то такое…. Ну, ты, наверное, понял, что я имею в виду. Так вот, в этом пиковом случае обоим — на раз — оторву головёнки. И тебе, красавчику, и наглой внучке известного олигарха…. Кстати, я спрашивала совсем про другое. Как тебе девушка Марина — в качестве будущего бойца нашей легендарной «АнтиМетро»?

— В первом приближении, нормально. Присутствуют должная наблюдательность и недюжинная смекалка, имеет место быть отменная спортивная подготовка. Да и её связи в призрачном мире коварных олигархов нам здорово могут пригодиться в будущем…. Впрочем, я бы не торопился — бежать впереди паровоза. Для того, чтобы Маришка стала полноценной сотрудницей «АнтиМетро», должны произойти три знаковых события, причём, независимые друг от друга.

— Поясни, обожаемый подполковник, развёрнуто, — попросила Таня. — О каких трёх событиях ты говоришь?

— Во-первых, должен выйти соответствующий приказ — за подписью генерал-лейтенанта Громова — о зачислении известной нам особы в славные Ряды. Скорее всего, в качестве рядового бойца, без присвоения офицерского звания. Вдруг, наша гордая барышня обидится? Мол, не ценят, зажимают, обижают и всё такое прочее…. Во-вторых, Маняша должна пройти — в течение полугода — полноценную стажировку в Учебном центре ГРУ. Как показывает многолетняя практика, многие достойные кандидаты отсеиваются именно на этой стадии, не выдержав серьёзных нагрузок, или же не сдав профильные экзамены…. В-третьих, и это — ключевой момент всей истории, отношения Хантера и Маришки должны развиваться сугубо в положительном ключе, то есть, неуклонно и планомерно приближаясь к заключению законного брака. В случае же разрыва сердечных отношений между означенными молодыми персонами, спецслужба АнтиМетро лишится нового перспективного бойца. Психологическая азбука. Не так ли?

— Согласна, мой повелитель. Ты растёшь прямо на глазах, и вожделенные полковничьи звёзды уже вовсю кружат над твоей мудрой головой…. Может, поцелуемся? Так, слегка, без серьёзного продолжения…

Через час с небольшим настойчиво затренькал дверной звонок.

— Что так долго не открывали? — недовольно дёргая густыми бровями, поинтересовался возникший на пороге Хантер. — Я уже подумал, что никого нет дома. Уходить собрался…. И растрёпанные вы какие-то. На кроликов слегка похожие. Можно подумать, что…

— Отставить — трепать языком! — сердито прервал подчинённого Артём. — Совсем распустился, позабыв об армейской дисциплине и элементарной субординации…. Изволь, старший лейтенант, доложить о выполнении порученного тебе задания. А после этого поговорим и на различные посторонние темы. Ну, долго я буду ждать?

— Есть, доложить! — обидевшись, вытянулся в струнку Женька. — Подопечный был успешно сопровождён до самого входа в здание английского Парламента. Поползновений на его жизнь и слежки зафиксировано не было. Из Вестминстерского дворца Алексей Никоненко вышел ровно через тридцать пять минут и, внимательно оглядевшись по сторонам, направился к набережной Темзы. Там его уже ждала машина — тёмно-вишнёвый «Форд» последней модели. Кто находился за рулём — по причине большого расстояния — установить не удалось. Когда автомобиль отъехал, я — в соответствии с полученными инструкциями — поймал такси. Вылез из машины возле сомалийского продуктового рынка. К вашему дому подошёл пешком. Слежки не заметил. У меня всё. Доклад закончен. Докладчик — старший лейтенант российского ГРУ Евгений Кузнецов.

— Молодец, старший лейтенант, — одобрил Артём. — Можешь, ведь, когда захочешь…. Постой-ка чуток в положении «смирно». Я быстро…

Пройдя на кухню, он достал из холодильника две полулитровые банки с пивом и, вернувшись в комнату, скомандовал:

— Вольно, старлей! Лови! — бросил одну из банок в сторону Хантера. — Поймал? Двойной молодец…. Пей, разгильдяй, заслужил. Маришке-то отзвонился?

Раздался сухой щелчок открываемой банки, вслед за этим комната наполнилась жадными булькающими звуками.

«Вот же, присосался! Не оторвать», — понимающе прокомментировал внутренний голос. — «Видимо, парнишка, всё же, слегка переволновался. Оно и понятно — не каждый день приходится штатным шпикам Скотланд-Ярда стучать по английским черепушкам…».

— Отзвонился, — умиротворённо вздохнул, сознался Женька. — Почему бы и нет? Невеста, как-никак, без пяти минут…. А у вас, сослуживцы, какие достижения и успехи? Помогла нам чем-нибудь дельным великая и ужасная донья Мартина Сервантес?

Татьяна, предварительно пообщавшись с «волшебной» подзорной трубой, развёрнуто рассказала о прошедших переговорах и о достигнутых — в процессе их проведения — результатах.

— Ни фига же себе! — восхитился непосредственный Хантер. — А почему же мы тут сидим, словно глупые тропические попугаи на пальмовых ветвях? Чего, спрашивается, ждём? Надо срочно выдвигаться по направлению к госпиталю Святого Климента! Брать под полный контроль помещение морга и…. Нет, так не пойдёт. Можем запросто спугнуть нашего «Потрошителя». Он, судя по всему, чувак крайне осторожный и мнительный. Более того, не исключаю, что новоявленный «Джек» имеет к госпитальному моргу самое непосредственное отношение, например, трудится в качестве почтенного патологоанатома. Поэтому он — с таким знанием дела — и порезал несчастных проституток…. Предлагаю следующее. Я устраиваюсь в госпиталь Святого Климента на работу. На должность санитара морга, ясная летняя зорька. Пусть мистер Бридж и инспектор Ватсон подсуетятся. Должна же быть от них хоть какая-нибудь реальная польза? Естественно, что я тут же налажу тёплые дружеские отношения со всеми другими сотрудниками данного медицинского учреждения, и начну собирать подробные досье на наиболее подозрительных и одиозных типажей. То есть, вести расследование, что называется, «изнутри». Вы же, верные соратники, будете отрабатывать ситуацию «снаружи». Рано или поздно мы — дружными совместными усилиями — вычислим мерзавца…

— Остановись, фантазёр, — велел Артём. — Твой план хорош, но, к сожалению, не осуществим.

— Почему это?

— Потому, что старший лейтенант Белова уже вдумчиво поработала с Интернетом и выяснила, что помещение старого госпитального морга было снесено ещё в далёком 1948-ом году.

— «Под ноль» снесено, — подтвердила Таня. — Сейчас на этом месте разбит шикарный цветочный сквер с ровными гравийными дорожками, по которым любит — в хорошую погоду — активно прогуливаться выздоравливающая публика.

— Вот же, незадача! — искренне огорчился Хантер. — Такую красивую и перспективную версию сломали…. Танюха, я закурю?

— Дыми, дружок. Только форточку не забудь приоткрыть и пепел, пожалуйста, не стряхивай на пол…

Допив — под выкуренную сигарету — пиво, Женька вновь повеселел. Беззаботно оправив короткий окурок в опустевшую банку, он заявил:

— Меня только что посетила очередная конгениальная идея. Типа — из древнегреческой серии, мол: — «Эврика!»…. Допустим, что старое здание морга разрушили до самого основания, но сохранился — случайно, или же намеренно — некий секретный люк, за которым и скрыт искомый нами подземный коридор. Причём, если о существовании этого тайного хода известно нам, то почему бы о нём не знать и представителям других спецслужб? Хитрая и рачительная сеньора Сервантес-Рамос могла поделиться этой наиважнейшей информацией и с другими профильными персоналиями, затребовав взамен встречные услуги. С нас она получила одноразовый пропуск «на предъявителя» в здание английского Парламента. С прочих рыцарей плаща и кинжала — что-то иное, но не менее важное…. Понимаете, о чём я вам толкую?

— Не очень, — призналась честная Татьяна. — Разъясни, пожалуйста.

— Это же очень просто и элементарно! Если я прав, то становится понятным, что в госпитале Святого Климента делает Линда Камбарова.

— Лечит сломанную ногу? — предположил Артём.

— Конечно же, нет! — Хантер откровенно торжествовал. — Тупить изволим, господа заслуженные «грушники»? Не было никакого перелома! Линда, просто-напросто, всё искусно и умело симулировала. А на её стройной ножке находится не тяжеленный медицинский гипс, а самый обыкновенный съёмный муляж. Ну, как в знаменитой отечественной кинокомедии «Брильянтовая рука»…. Гениально придумано! Преклоняюсь и аплодирую…

— А зачем Линде Камбаровой всё это понадобилось? — осторожно поинтересовалась Таня. — Для чего? И чем она — на самом деле — занимается в госпитале?

— Днём, скорее всего, плотно общается с младшим медицинским персоналом и старательно собирает досье на всех сотрудников госпиталя. Общеизвестно, что молоденьких медицинских сестричек хлебом не корми, а дай только вволю посплетничать. Мол, кто, когда, да с кем, да какие у кого недостатки и тайные порочные увлечения…. А по ночам, предварительно сняв с ноги муляж гипса, мисс Камбарова усердно ищет — среди многочисленных цветочных клумб и газонов — секретный люк, о котором я вам, тормозам железнодорожным, уже говорил.…Так-с, с этим — более-менее — всё понятно. Но по чьему заданию — в данном конкретном случае — работает Линда, сотрудничающая сразу с несколькими Конторами? Кто — помимо нас — получил из аргентинского источника бесценную информацию? Скотланд-Ярд? Ми-6? Наше родимое ГРУ? Последнее предположение — лично мне — кажется наиболее вероятным. Во-первых, генерал-лейтенант Громов давно и достаточно плотно сотрудничает с «Эскадроном смерти». А, во-вторых, всё это — в стиле Палыча. То бишь, направить на выполнение ответственного задания сразу две мобильные группы, полностью независимые друг от друга. Знакомый почерк, право слово. Впрочем, этот пикантный вопрос мы проясним уже потом, после поимки гадкого маньяка…. Командир, можно я ещё баночку пива возьму из холодильника?

— Возьми, — разрешил Артём. — И мне принеси, чего уж там.

Вернувшись из кухни со вскрытыми банками в руках, Хантер продолжил заливаться курским весенним соловьём:

— Предлагаю — провести элегантную двухуровневую операцию…

— Подожди, боец. А как же — пиво?

— Извините, господин подполковник, слегка увлёкся. Держите вашу баночку…. Итак, первый уровень. Я — завтра-послезавтра — устраиваюсь в госпиталь Святого Климента на должность садовника-дворника. Ну, подстригаю и окучиваю разные цветочки, ухаживаю за газонами, старательно подметаю гравийные дорожки, слежу за урнами. И, естественно, высматриваю всякие подозрительные люки. Причём, скорее всего, нужный нам люк будет снабжён неприметным, но надёжным запорным устройством…. Перехожу ко второй фазе операции. Ради пользы дела мне придётся вступить, проявив природное обаяние, в плотные любовные отношения с Линдой Камбаровой. Чтобы разговорить, понятное дело, хитрую черноволосую красотку….

— Ничего не получится, — заскучал Артём.

— Почему это? — обидчиво нахмурился Женька. — Считаете, что капризная Линда не западёт на меня? Напрасно сомневаетесь. Конечно, я не похож на Алена Делона в молодости. Не буду этого отрицать. Но, всё же, законченным уродом не являюсь. По крайней мере, так зеркало мне — каждое утро — любезно подсказывает…

— К собственным зеркальным отражениям всегда надо относиться с повышенной и самокритичной осторожностью. Зачастую человек видит в зеркале только то, что хочет там увидеть. Впрочем, разговор сейчас идёт — вовсе не о твоих, боец, внешних данных.

— А о чём же тогда?

— О некоей ревнивой молодой особе с рязанской мордочкой лица, — легкомысленно хмыкнув, пояснила Татьяна. — Если Маришка узнает о том, что ты, Жека, устроился на работу (пусть, и для пользы дела), в госпиталь Святого Климента, то такой скандал закатит — небесам будет жарко…. Ну, а о второй фазе операции, запланированной тобой, и говорить нечего. Это, родное сердце, верная и скорая смерть. И тебя упомянутая барышня порвёт на мелкие кусочки (типа — как Тузик нечаянно оброненную кепку), да и нам с подполковником достанется — по полной программе. А ежели Маняша сама не справится с задуманным, то — в гости не ходи — подключит любимого дедулю. Что, согласись, является самым натуральным пиковым раскладом. Безнадёга сплошная, короче говоря.

Почесав пятернёй в белобрысом затылке, Женька признался:

— Да, это я немного погорячился. Не учёл, так сказать, всех реалий сегодняшнего дня…. Может, командир меня заменит?

— Я заменю кому-то! Так, блин, заменю…. Забыли, вертихвосты, в каком воинском звании состоит мой горячо-любимый дядюшка? Это посерьёзней будет, чем какой-то там слюнявый и плешивый олигарх…

— Прекращаем базар, — велел Артём. — Завтра утром посетим приболевшую госпожу Камбарову, подарим ей коробку дорогих шоколадных конфеток, поболтаем — о всяком и разном. А потом прогуляемся немного по территории, примыкающей к госпитальному зданию. В том плане, что между шикарных цветочных клумб и подстриженных газонов. Присмотримся к обстановке и окрестным интерьерам…. Ого, уже начало десятого! Пора собираться в дорогу.

— Куда? — опешил Хантер. — Неужели, командир, ты по-прежнему хочешь наведаться в гости к пожилому директору Музея детства?

— Угадал, старлей.

— Но, собственно, зачем? У нас же теперь новая генеральная линия, то есть, полномасштабная разработка госпиталя Святого Климента и прилегающей к нему местности. Разве нет?

— Запутался я совсем, — грустно вздохнул Артём. — Вернее, заблудился, как тот мультяшный ёжик — в густом утреннем тумане. Поэтому будем упрямо и настойчиво отрабатывать все мало-мальски перспективные направления и ответвления, ни одного не пропуская…

— А ещё какие направления — помимо госпиталя и мистера Уилшера — считаются перспективными?

— Во-первых, до конца так и не отработан «анархический след». Во-вторых, английский Премьер-министр обещался сообщить имя-фамилию мальчишки, люто ненавидящего славных плюшевых медвежат. В-третьих, во время предстоящей беседы с Премьером я попробую договориться с ним о направлении на объект «А-317» суровых спецназовцев — для круглосуточного дежурства. В-четвёртых, мне очень не нравится — нервный и пугливый сверх всякой меры — сержант Керри Смит. В-пятых, мы уже завтра узнаем, где на земную поверхность выходил второй подземный ход…. Продолжить перечисление?

— Спасибо, не надо. Я всё понял, — расстроенным голосом заверил Хантер. — Где и когда встречаемся?

— У главного входа в Викториа-парк, в двадцать два сорок пять. Дуй, Евгений, к себе и переоденься во что-нибудь удобное и подходящее для предстоящей ночной прогулки. Не забудь прихватить карманный фонарик и бинокль…

В начале одиннадцатого Артём достал из чемодана приличный спортивный костюм, а из полиэтиленового мешка — почти новые, но хорошо разношенные кроссовки.

«Правильно, братец», — одобрил внутренний голос, внимательный к различным бытовым мелочам. — «Пусть встречные прохожие думают, что ты являешься обыкновенным лондонским чудаком, пекущимся о своём драгоценном здоровье. Почему занимаешься оздоровительным бегом по ночам? Так, ведь, чудак…. Э-э, а в руках у нашей милой Татьяны Сергеевны тоже появился спортивный костюмчик. Похоже, что она собралась на вечерний променад…».

Обернувшись, Артём известил — слегка виноватым голосом:

— Извини, хрустальная донна, но сегодня ты останешься дома.

— Я обижусь, — грозно пообещала жена. — И страшные последствия этого действа — не заставят себя долго ждать…

— А если мы нарвёмся на незапланированную засаду? Или, утратив осторожность, пошло опростоволосимся, и какая-нибудь бдительная старушонка вызовет лондонскую полицию? Ведь, тогда придётся улепётывать со всех ног, отчаянно сигая через высоченные «живые» изгороди. Согласись, симпатичная амазонка, что данный процесс не пойдёт на пользу нормальному течению твоей беременности. В этом вопросе донья Мартина Сервантес-Рамос полностью права — беременных и пожилых сотрудников надо целенаправленно ограждать от участия в оперативных мероприятиях, связанных с повышенными физическими нагрузками…. Не дуйся и, пожалуйста, не расстраивайся. Помни, что и тебе, и нашему сыночку, беззаботно дремлющему в выпуклом материнском животике, требуются только позитивные эмоции…

— А чем же прикажешь мне сейчас заниматься? — плаксивым голосом спросила Татьяна. — Полночи проскучать у окошка?

— Зачем же — скучать? — мягко и понимающе улыбнулся Артём. — И возле окна не стоит долго стоять. Рамы-то старенькие совсем, из щелей сквозит. Запросто можно простудиться…. Располагайся за обеденным столом, включай верный ноутбук и плотно общайся с информированным Интернетом. Вдруг, да и отыщешь там что-нибудь интересное и полезное для нас? Электронную почту проверяй регулярно. Вредной Катеньке черкани очередное письмишко, так, мол, и так: — «Обеспокоены вашим затянувшимся молчанием. Грузите апельсины бочками…». А как мы с Женькой дельце сладим, так я тебе сразу же и отзвонюсь. Договорились? Лады?

— Лады…. Только ты, Тёма, будь поосторожней. Пожалуйста…

Он медленно и размеренно трусил по полутёмным улицам Ист-Энда. Редкие прохожие не обращали на одинокого бегуна никакого внимания.

«Горит только каждый второй фонарь», — ворчал сварливый внутренний голос. — «Видимо, электроэнергию экономят, сволочи. Как же иначе? Мировой финансовый кризис на дворе…. Слышишь, братец, громыхнуло? Похоже, гроза приближается. Это ты, раздолбай мечтательный, сглазил. Зачем было в курином ресторанчике языком трепать, мол: — «На юго-западе, кажется, начинает угрожающе темнеть. Не удивлюсь, если к вечеру оттуда подойдут серьёзные грозовые тучи…»? Вот, и накаркал, понятное дело. Теперь, скорее всего, промокнем до самых костей…. Почему трижды не сплюнул через левое плечо? Почему не постучал по дереву? Дослужился до подполковника, а ведёшь себя — зачастую — как зелёный и необстрелянный младший лейтенант, только что закончивший училище…».

Добежав до уже хорошо знакомого наземного вестибюля станции «Майл-Энд», Артём повернул направо. Через некоторое время впереди приветливо замаячили два ярких светло-жёлтых фонаря.

«Ага, это он и есть, так называемый главный вход в Викториа-парк», — сообщил внутренний голос. — «Вернее, начало Центральной парковой аллеи…».

Под одним из фонарей беззаботно покуривал Хантер, также облачённый в удобный спортивный костюм, с модными крутыми кроссовками на ногах.

— Спортсменам курить не полагается, — остановившись, сделал замечание Артём. — Хреновый из тебя, боец, получается конспиратор.

— Зато начальству — всегда и везде — полагается опаздывать, — ловко отправляя окурок в широкую бетонную урну, язвительно отреагировал подчинённый. — В данном конкретном случае — на шесть с половиной минут.

— Ну, извини. Так получилось. Дальше, как я понимаю, двигаемся через парк? Тогда беги первым, раз знаешь дорогу.

— Подожди, командир, минутку. Я сейчас…

Женька отошёл в сторону, нагнулся, подобрал с земли солидный булыжник и запихал его в карман куртки.

Глава двадцатая

Кто ходит в гости по ночам…

Непонимающе пожав плечами, Артём поинтересовался:

— И зачем тебе понадобилось любимое оружие угнетённого пролетариата? То бишь, нехилый камушек?

— Давняя и весьма полезная привычка, приобретённая ещё в нежном подростковом возрасте, — нимало не смутившись, пояснил Хантер. — Я, командир, по осени очень люблю собирать грибы. В русском лесу, ясная грозовая молния. Вон, кстати, сверкнуло…. А нынешние грибники — по неизвестной мне причине — обожают ходить на «тихую» охоту, прихватив с собой любимую собачку. Мол: — «Она, хоть, очень большая и слегка зубастая, но — при этом — на удивление мирная, спокойная, добродушная и послушная…». Может, эта псина, находясь в комфортабельной квартире, действительно, тихая и спокойная. Да и гуляя по заснеженным городским улицам — на поводке и с намордником — на людей почти не бросается. Кто же с этим спорит? Но стоит нашей добрейшей собаке оказаться в лесу, как тут же — в её тонком собачьем подсознании — просыпаются дикие звериные инстинкты. Запахи всякие, проникающие в рецепторы чуткого носа, наверное, всему виной…. Натерпелся я от этих клыкастых «добродушных» тварей — словами не передать. И на высоких деревьях приходилось часами сидеть. И — после подлых укусов — прививки от бешенства делать. Очень болезненная процедура, доложу я вам…. Короче говоря, нынче я хожу по грибы только с солидным камушком в кармане. Себе, что называется, дороже…

— Хватит ли — одного булыжника? — притворно забеспокоился Артём. — Вдруг, злобных псов будет несколько? Да и ухоженный английский парк — совсем не похож на русский дремучий лес. Откуда здесь взяться недальновидным грибникам-собаководам?

— Похож-похож, — заверил Женька. — Я же вчера больше часа гулял по Викториа-парку. И густые заросли в нём имеются, и пахнет — как в диком первозданном лесу. Так что, страховка, ей-ей, не помешает…. Одного же камушка, как показывает практика, вполне достаточно. Долгие годы упорных тренировок, как-никак. Бью без промаха. Одна псина, громко визжа, корчится на опавшей буро-жёлтой листве. А её облезлые товарки, трусливо поджав тощие хвосты, разбегаются в разные стороны…. Выдвигаемся на маршрут? Только, Артём Петрович, настоятельно попрошу не отставать. Здесь заблудиться — раз плюнуть…

В Викториа-парке горел только каждый пятый фонарь, поэтому передвигаться с высокой скоростью не получалось. Вскоре Хантер свернул в боковую аллею.

«Да, Женька — на этот раз — прав», — поделился ощущениями внутренний голос. — «И солидных зарослей здесь хватает, и пахнет характерно. То бишь, первобытной дикостью и необузданной тревогой. Причём, не смотря на то, что все аллеи оснащены широкими асфальтовыми дорожками…».

Возле очередного перекрёстка, освящённого фонарём, Женька остановился и растерянно забормотал:

— Ничего, ровным счётом, не понимаю. Наша аллея разделяется сразу на три. Не помню такого…. Да, надо малость покумекать. Может, рвануть по правой? Она же, как я понимаю, отклоняется к северу? Чёрт, и звёзды, как назло, скрылись за тучами…. Что скажешь, командир?

— Если нас интересует северная оконечность парка, то я бы свернул на левую аллейку, — насмешливо посоветовал Артём и насторожился: — Что это такое шуршит? Местные злые собаки вышли на ночную прогулку?

— Сейчас узнаем, — извлекая из кармана спортивной куртки булыжник, пообещал Хантер. — Я бы им настоятельно рекомендовал — предусмотрительно обойти данный перекрёсток стороной….

Раздвинулись кусты декоративной бузины и на дорожке аллеи возникли два тёмных человеческих силуэта.

— Эй, бродяги, стоять на месте! — грозно велел хриплый голос. — Стреляю без предупреждения!

— Стоим, стоим, — заговорщицки подмигнув Артёму, тоненьким голоском залебезил Хантер. — Добрые дяденьки, только, пожалуйста, не стреляйте! Умоляю вас…

Две приземистые фигуры вошли в светло-жёлтый круг, очерченный парковым фонарём.

«Обыкновенная приблатнённая шпана, ничего серьёзного и опасного», — облегчённо выдохнул внутренний голос. — «Таких несимпатичных ребятишек, как и всеядных помоечных крыс, можно встретить практически в любой точке нашей прекрасной планеты. Самые живучие видовые особи, как ни крути…. Что касается этой конкретной парочки. Тот, что пониже, с широкой мордой, украшенной кривым багровым шрамом, явный англосакс. А его товарищ — по нелёгкой жизненной стезе — является классическим негром. То бишь, афроангличанином, выражаясь политкорректно…. Да, прав был незабвенный инспектор Мегрэ, утверждавший, что преступному миру полностью чужда межрасовая нетерпимость…».

Хантер же — между тем — продолжил вдохновлёно лицедействовать, заявив:

— Мне ужасно страшно, неуютно и очень хочется писать…. Вам, уважаемые дяденьки, наверно, нужны наши толстые кошельки, наручные часы и модные телефонные трубки?

— Догадливый ты малый, как я посмотрю, — довольно хохотнул англосакс. — Люблю иметь дело с такими послушными и понятливыми мальчиками…

— Я рад, что вы рады, — совершенно серьёзно заверил Женька. — Только, вот, дяденьки…. Нестыковочка намечается. Вы обещались — при попытке к бегству — пристрелить. Обещали? Но где же, собственно, пистолет? Почему не вижу? Один ерундовый ножичек на двоих. Фи…. Нехорошо маленьких обманывать, право слово. Грех это…

— Не понял! — демонстрируя солидный тесак самого устрашающего вида, возмутился негр. — Ты, выродок белобрысый, издеваешься над нами?

— Что же тут непонятного? — Хантер резко махнул рукой. — Это тебе, дядя, за «выродка». Чтобы длинный язык не распускал — почём зря. Харя гуталиновая…

По ночному лондонскому парку разносился бодрый перестук каблуков — это испуганный англосакс удирал, не разбирая дороги, со всех ног. Его же чернокожий товарищ, пристроив лохматую голову в кровавую лужу, неуклюже скорчился — под фонарём — на асфальте аллеи.

— Надеюсь, разгильдяй, не перестарался? — слегка поморщился Артём. — И без твоего булыжника справились бы. Надавали бы наглецам по физиономиям и почкам — безо всякого кровопускания. Нет же, надо было обязательно покрасоваться, демонстрируя всему окружающему миру — стальные нервы и потрясающую меткость. Мальчишка сопливый, блин английский, парковый…

— Живой он, Артём Петрович, живой, — склоняясь над неподвижным телом, виноватым голосом сообщил Женька. — Тоненькая жилка на шее — в такт пульсу — размеренно подрагивает. Ничего страшного не случилось. Оклемается, придёт в себя и отползёт — по направлению к родимому дому. Сейчас я ему рану заклею пластырем. Ерунда, трупом здесь и не пахнет. Через пару-тройку суток данный индивидуум полностью восстановится и снова выйдет на разбойничий промысел. Бродячие собаки, они на удивление живучие создания.

— А кровь? Здесь уже целая лужа скопилась. Потом, когда фигурант придёт в сознание и займётся эвакуацией, на асфальте образуется характерная красно-бурая дорожка…. Оно нам надо, старший лейтенант? С раннего утра бдительные английские прохожие позвонят — куда следует. Полиция приедет, начнёт копать, дотошно изучит записи всех камер уличного видеонаблюдения…

Сверкнула очередная разлапистая молния, длинно и насмешливо пророкотал гром, раздались частые шлепки. Это первые дождевые капли встретились с листьями парковых деревьев.

— Вот, господин подполковник, поднятый вами вопрос — сам собой — успешно разрешился, — многозначительно хмыкнув, заявил Хантер. — Сильный дождь, как утверждают авторитетные поэты, способен скрыть-смыть все следы.

Они — быстрым шагом — двинулись дальше по левой аллее. Женька, шедший первым, негромко напевал:

— А дождь — всё льёт и льёт. И помощи не просит. Звенящую метлу зажав в своей горсти. Он драит тротуар — как палубу матросик. И мокрый тротуар — как палуба — блестит…

А коварный дождь, не успев толком начаться, тут же и прекратился. Даже звёзды — сквозь прорехи в рваных ночных облаках — принялись весело и непринуждённо перемигиваться.

— Ничего, новые тучи подойдут. Никуда не денутся, — уверял оптимистично настроенный Хантер. — Ветер-то, слава Богу, усиливается…

Они, ловко перемахнув через аккуратно-подстриженную живую изгородь, упёрлись в деревянную стенку какого-то хлипкого строения.

— Это — садовый навес, — пояснил Женька. — Внутри хранятся всякие лопаты, грабли, мётла и мешки с разными удобрениями. А из-за правого угла данного сооружения очень удобно наблюдать за домом Уилшеров. Держи, командир бинокль.

Артём осторожно выглянул из-за угла и для начала осмотрелся, не прибегая к помощи предложенного оптического прибора.

«Странное дело, честное слово!», — известил впечатлительный внутренний голос. — «Мы, братец, сейчас находимся практически в центре Лондона, а складывается устойчивое впечатление, что случайно оказались в английской пасторальной глубинке. Типичная такая британская деревушка, каких мы с тобой насмотрелись вдоволь. Как это — где насмотрелись? Конечно же, по телевизору. Помнишь, года полтора назад по Пятому каналу показывали длиннющий сериал — «Чисто английское убийство? Там ещё головастый и наблюдательный инспектор Барнаби расследовал всяческие преступления, совершённые в сельской местности? Ладно, теперь — по делу…. Рядом с садовым навесом располагается почтенная и солидная яблоня. Да, знатно на ней плодов завязалось! Даже слегка завидно. Только, судя по всему, это какой-то поздний сорт, типа нашей русской «Антоновки». Дай Бог, если яблоки окончательно созреют только к середине октября месяца. Сейчас, наверное, страшная кислятина…. Вдоль широкой песчаной дорожки, ведущей к коттеджу, на низеньких столбиках расположены маломощные лампочки, дающие, впрочем, вполне достаточное количество света. Наблюдаю плодово-ягодные кустарники — смородина, крыжовник, облепиха. Имеются и длинные клубничные грядки. Интересно, а на фига нужна загородная ферма, если и здесь много чего растёт? Странные люди, право…. Ах, да, на даче трудолюбивые Уилшеры выращивают породистых кроликов, которых, скорее всего, содержать в городской черте нельзя. Мол, строгие консервативные английские законы запрещают…. Сам дом? Обыкновенный коттедж под тёмно-красной черепичной крышей. Сложен из коричневого кирпича с шершаво-неровной облицовочной поверхностью. А печная (каминная?), труба, как и в большинстве английских и американских загородных домов, пристроена с торца. То есть, не проходит непосредственно через крышу. С одной стороны, это позволяет обеспечить целостность кровли. А, с другой, часть печного тепла нагревает наружный воздух. Как-то данный факт не вяжется — с хвалёной английской бережливость…. А теперь, пожалуй, настал черёд мощной оптики…

Артём поднёс бинокль к глазам и пальцами левой руки, регулируя чёткость картинки, покрутил туда-сюда нужные чёрные колёсики.

— Ну, что там, командир? — забормотал нетерпеливый Хантер. — Легли клиенты спать?

— Пока бодрствуют, — через полторы минуты известил Артём. — Что для англичан, приученных к правильному и размеренному образу жизни, согласись, не характерно…. Толстенькая супруга мистера Уилшера увлечённо хлопочет на кухни, об её ноги ласково трутся два сиамских котика. А сам директор лондонского Музея детства — вместе с отпрысками — расположился в гостиной. Как я понимаю, он читает вслух какую-то толстую книгу, а сыновья внимательно слушают. Нетипичное, откровенно говоря, мероприятие.

— Я докладывал намедни, что в этой семье дети обожают приёмных родителей. И, скорее всего, это обожание является взаимным…. А что за книгу читает почтенный отец семейства?

— Подожди, пока не видно…. Ага, Ганс Христиан Андерсен, сказки.

— Сказки? — переспросил Хантер. — Во, дают!

— Завязывай орать, — велел Артём. — Чему ты так удивляешься? Сказки — дело однозначно хорошее, поучительное и полезное.

— Для младшего сыночка, которому недавно исполнилось семь лет, это совершенно нормально. Но — Гарольд Уилшер, разменявший второй десяток? Ему бы, доброму молодцу, по местным девкам бегать, или по видику немецкую порнушку смотреть, а он, балбес, сказочки слушает.

— Причём, с интересом слушает, даже рот слегка приоткрыл. Ладно, подождём, когда наши фигуранты угомонятся. Ты картишки прихватил с собой?

— Обижаете, Артём Петрович. Разве прожжённые «грушники» выходят на серьёзные задания без колоды карт в кармане? Лично я о таком вопиющем безобразии не слышал ни разу…. В подкидного? В переводного?

— В «гусарика» без записи. На разливное светлое пиво, ясный серп Луны, он же — месяц…

Старательно мешая карты, Женька уточнил:

— Говорите, что два сиамских кота вертелись на кухне?

— Угу, — подтвердил Артём. — Пожрать клянчили. А что?

— Да, так. У Уилшеров ещё и третий котяра имеется. Чёрно-белый, беспородный, наглый и здоровенный — до полной невозможности. Зверюга, одним словом. Прошлый раз он менял учуял, выскочил из кустов, да как зашипит. Я чуть не описался от неожиданности…

— Булыжником, небось, воспользовался?

— За кого вы, господин подполковник, меня принимаете? За бессердечного и кровожадного садиста? — обиделся Хантер. — Я к котам отношусь крайне положительно. Так сказать, с братским теплом и искренней симпатией…. Вежливо извинился и откланялся.

Через сорок пять минут Артём объявил:

— Прервёмся. С тебя, старлей, восемь кружек. В Питере, понятное дело, проставишься. А пока выгляни из-за угла, полюбопытствуй.

— Свет во всех окнах погас, — доложил Хантер. — Выдвигаемся на точку?

— Подождём — порядка и спокойствия ради — ещё полчасика. Пусть беспокойные клиенты заснут покрепче. Перекурим, сгоняем партейку другую в обыкновенного «дурачка»…

Они, пригибаясь и стараясь держаться за кустами смородины и крыжовника, подобрались к входной двери.

«Странные люди, эти англичане», — оповестил дотошный внутренний голос. — «Какой смысл — в таких хлипких и ненадёжных дверях? Тем более, в застеклённых? Вырезал — специальным инструментом, оснащённым мелкими техническими алмазами, стёклышко, просунул руку внутрь, да и отомкнул замок. Заходи — не хочу…. Стеклореза, конечно, мы не захватили с собой, да ничего. И без него справимся. Дело-то, в общем, привычное…».

Артём достал из кармана спортивной куртки связку универсальных отмычек, закреплённых на скромном брелке, выбрал нужную железку и вставил в скважину замка.

— Мяу! — раздалось за дверью. — Мяу!

«Ничего себе, голосище!», — восхитился внутренний голос. — «С таким отменным басом впору выступать в знаменитой миланской опере…»

— Вот же, зараза, — шёпотом выругался Хантер. — Это тот котяра, про которого я говорил. С таким голосистым деятелем и сторожевая собака не нужна.

— Мяу! — продолжал надрываться кот. — Мяу-у-у!

— Отходим обратно, — вынимая из замка отмычку, скомандовал Артём. — Пока хозяева не проснулись и не вызвали полицию. Чёрт, дождик снова закапал…

Они оперативно переместились под садовый навес и устроились на больших полиэтиленовых мешках, заполненных светлыми гранулами калийных удобрений.

— Чёрная трость стоит рядом с дверным косяком, — задумчиво дымя сигареткой, сообщил Женька. — Предлагаю, не обращая внимания на орущего котяру, вскрыть дверку, забрать тросточку и задать стрекача.

— Не пойдёт, — отрицательно помотал головой Артём. — Уголовный кодекс — тем более, чужой страны — надо чтить. В Англии законы принято соблюдать. Если поймают на воровстве, то обязательно посадят в тюрьму. Даже заступничество местного Премьер-министра, наверняка, не поможет. По крайней мере, так пишут в местных газетах и регулярно говорят с телевизионных экранов.

— Значит, у нас ничего не получится? Будем трусливо ретироваться в сторону дома? Обидно даже — из-за беспородного кота потеряли столько времени. А ещё парковому хулигану проломили голову…

— Не «проломили», а «проломил», — дотошно поправил Артём. — А со скоропалительными выводами, старший лейтенант, никогда не стоит торопиться. Особенно, если эти выводы носят откровенно-пораженческий характер…. Как нас учил бесконечно-мудрый Джек Лондон?

— Чтобы не случилось, всегда правьте на север! — браво отрапортовал начитанный Хантер.

— Ответ, конечно же, правильный, но к конкретной ситуации совершенно не подходит. Ещё знаменитый писатель говорил: — «Человек непобеждён, пока его не победили…». Просекаешь, старлей?

— Вроде бы…. А что мы сейчас будем делать?

— Ждать, ясные архангельские сосёнки.

— А чего ждать-то?

— Видишь, звёзды скрылись за тёмными тучами? — указал рукой на небо Артём. — Ага, длинная молния сверкнула, ещё одна. Вот, и гром обозначился…. Следовательно, что?

— Что?

— Гроза начинается, голова садовая. А кошки и коты, насколько я знаю, очень боятся грома и при первых же серьёзных раскатах прячутся куда-нибудь. Чаще всего, под ближайшую кровать.

Прошло примерное полчаса, и всё вокруг — без остановок и перерывов — уже сверкало и грохотало.

— Пошли, попробуем отработать ещё раз! — прокричал в ухо Хантеру Артём. — Поднимаемся. Я отпираю дверь, ты хватаешь трость. После этого возвращаемся под навес и осматриваем добычу. Всё понял?

— Так точно…

«Братец, убери, пожалуйста, мобильный телефон во внутренний карман куртки и застегни молнию, — посоветовал хозяйственный внутренний голос. — Льёт-то по-взрослому. Зачем портить хорошую вещь?».

Осторожно шагая по круглым лужам, они подошли к входной двери. Артём вставил в замок отмычку и, прислушиваясь, замер.

За дверью всё было тихо.

«Удрал котяра, понятное дело», — заверил деловой внутренний голос. — «Повезло нам, однако. Действуй, братец!».

Артём повернул отмычку, чуть слышно щёлкнуло. Хантер надавил на дверную ручку и потянул на себя.

«Дверь не забудьте прикрыть», — напомнил хладнокровный внутренний голос. — «А отмычку из замка пока вынимать не стоит…».

Через две с половиной минуты они вернулись под садовый навес.

— Доставай карманный фонарик и подсвети, — попросил Артём. — Так-с, что мы имеем? Странный выступ под ручкой. Нажимаем. Ничего не происходит…. Ещё один бугорчатый выступ. А если нажать на них одновременно? Возьмись, Жека, покрепче за древко тросточки и удерживай трофей в строго-вертикальном положении. Пробуем…

Рукоятка трости «дала трещину» и Артём откинул замаскированную крышку в сторону.

— Нет здесь никакого кинжала, — огорчился Хантер. — А что это за два разноцветных прямоугольника?

— Чёрный — низкочастотный приёмник. А красный, скорее всего, является записывающим устройством. Хитрая штуковина, я с такими сталкивался в Никарагуа. Например, одна симпатичная и фигуристая «цэрушница» пользовалась аналогичным приборчиком, поместив его за вырез бюстгальтера…

— А в чём заключается хитрость?

— Приёмник настроен только на один, строго определённый передатчик. Причём запись — например, разговоров — начинает осуществляться, когда расстояние между приёмником и передатчиком становится меньше заданной величины. Сейчас лампочка, вмонтированная в приёмник, не горит. Значит, передатчик находится где-то далеко, и вся система временно не функционирует. Ясно излагаю?

— Ясней не бывает…. А кого «писал» наш добросердечный и насквозь положительный директор Музея детства? И где установлен сам передатчик?

— Вопрос риторический, — лениво зевнул Артём. — В том плане, что с создавшейся ситуацией надо разбираться дополнительно. Желательно, вдумчиво и без суеты.

— Командир, давай, выдерем из рукояти трости красный прямоугольник? — неожиданно предложил Хантер. — Во-первых, мистер Уилшер — на некоторое время — останется без шпионского оборудования. Во-вторых, прослушаем записанные разговоры…

— Не стоит, старший лейтенант. Наверняка, сейчас в записывающем устройстве находится «чистая» микро-кассета. Кроме того, чьим закадычным приятелем является мистер Фрэнк Уилшер? Правильно, господина Ватсона. Вот, пусть инспектор лично и разбирается во всей этой запутанной истории. Зачем же брать на себя — без чёткого приказа вышестоящего начальства — решение чужих проблем? Дуй, бездельник, к коттеджу и верни трость на прежнее место. Подожди, я захлопну крышку тайника…. У тебя имеется при себе носовой платок? Молодец. Протрёшь от дождевых капель и тросточку, и пол. Потом прикроешь дверь, запрёшь замок и вынешь из него мою отмычку…. Действуй!

Через пятнадцать минут они добежали до знакомого перекрёстка.

«Эге, травмированный негр, как и следовало ожидать, оклемался и отправился восвояси. А кровавая лужа, смытая дождевой водой, исчезла без следа. Кстати, братец, дождик-то закончился…».

— Остановись, старлей, — велел Артём.

Достав из кармана мобильник, он набрал нужный номер.

— Я слушаю! — тут же откликнулся бодрый Танин голос. — У вас, Тёма, всё нормально? Сладили дельце?

— Так точно, амазонка. Отработали по полной программе. Правда, промокли до последней нитки. Готовь сухое бельё и бренди. А ещё душ включи заранее, пусть водичка немного протечёт, чтобы стала погорячее…. А у тебя есть свежие новости?

— Имеются. Куда же без них? Расскажу, если будешь себя хорошо вести, — загадочно пообещала жена. — Наша Катенька разродилась письмецом. Достаточно интересная, на мой взгляд, информация…

Глава двадцать первая

Тайна плюшевых мишек

У наземного вестибюля станции «Майл-Энд» их ночные дороги разошлись: Хантер лениво затрусил по направлению к лондонскому Музею детства, а Артём — размеренным шагом — отправился к мусульманской мечети.

Приняв десятиминутный горячий душ и переодевшись в сухую одежду, он прошёл в комнату.

— Присаживайся, любимый подполковник, — радушно предложила жена, наполняя фужер — из пузатой бутылки — бурой, неприятно пахнущей жидкостью. Бренди заказывали? Получите и распишитесь! Прихлёбывай, милый, и докладывай о результатах прогулки…

Выслушав сообщение о навороченной шпионской аппаратуре, обнаруженной в рукоятке чёрной трости мистера Уилшера, Татьяна призналась:

— Я, честно говоря, ни капли не удивлена. После получения последнего электронного письма от Катерины, об этом можно было догадаться и без авантюрных ночных путешествий, сопровождавшихся метанием увесистых булыжников по живым мишеням. То есть, воспользовавшись обычным среднестатистическим интеллектом.

— Последнее письмо из Питера пришло уже после моего ухода, — напомнил Артём. — Поэтому ваши обвинения в скудоумии, уважаемая мадам Сталкер, являются абсолютно беспочвенными и полностью необоснованными…. Итак, что содержалось в послании от всезнающего начальства?

— Смена цвета лампочки — с изумрудно-зелёного на зелёный луговой — означает, что в одном из вентиляционных ходов полицейского офиса расположены, выстроившись в ряд, усилители. То бишь, тонкие керамические мембраны, помогающие естественным звукам успешно перемещаться в заданном направлении. Такие усилители не нуждаются в дополнительных источниках питания и могут работать практически вечно. Расстояние между отдельными мембранами составляет от десяти до двенадцати метров. Обычные контрольно-проверяющие приборы работу таких усилителей не фиксируют…. Последняя керамическая мембрана совмещена с преобразователем-передатчиком. Здесь естественный звук преобразуется в низкочастотные волны, которые — в свою очередь — передаются на приёмник, где и записываются на специальную съёмную мини-кассету. Такой, вот, английский многослойный пудинг — с маринованными говяжьими почками…

— Ты сказала, мол, в одном из вентиляционных ходов? Откуда взялась такая уверенность?

— Я бы могла отделаться дежурной «грушной» шуткой, мол: — «От двугорбого престарелого верблюда!», — лукаво улыбнулась Таня. — Но, будучи девушкой насквозь серьёзной и положительной, отвечу правдиво и без обязательных едких подколов. Катенька любезно извещает, что именно фирма, где изволит трудиться Герман Уилшер, полтора года назад и осуществляла коренную реконструкцию-модернизацию всей вентиляционной системы Музея детства…. Хочешь, выстрою стройную логическую цепочку?

— Выстраивай, наяда, — подливая в фужер бренди, одобрил Артём. — В этом высоком искусстве тебе нет равных.

— Спасибо, конечно, за правдивый и заслуженный комплимент…. Милый, а ты — случайно — не перебарщиваешь с потреблением данного алкогольного напитка? Я понимаю, что, мол, промок и замёрз, как бездомный щенок поздней осенью. Но, всё же, стоит немного притормозить…. Итак, обещанная логическая цепочка. Первое, семья Уилшеров постоянно и хронически нуждается в деньгах. Второе, Герман — старший из приёмных сыновей — регулярно пишет статьи и очерки для разных газет и журналов. Следовательно, он знаком с редакторами этих изданий. Третье, в лондонском Музее детства проводились плановые ремонтные работы, в которых — так совпало — принимала участие компания, где Герман занимал некую руководящую должность второго порядка. То бишь, что-то вроде начальника строительного участка. Четвёртое, в торце Музея детства расположен полицейский офис Ист-Энда. Пятое, папа и сын решили, воспользовавшись удобной и благоприятной ситуацией, наладить маленький семейный бизнес. То есть, оснастили вентиляционный коридор, соединяющий полицейский офис инспектора Джона Ватсона с кабинетом Фрэнка Уилшера, соответствующей шпионской аппаратурой. Папочка записывал — на специальную «тросточку» — все секретные разговоры, ведущиеся в комнате для полицейских совещаний. А сынок эти записи успешно продавал беспринципным «акулам пера». Как говорится, простенько, но со вкусом…. Одно только для меня остаётся непонятным…

— Что именно, алмазная донна?

— Екатерина подтвердила, что Герман Уилшер уже четыре месяца, как безвылазно сидит в славном российском городе Братске, кормит ненасытных сибирских комаров и — от тоски и безысходности — пьёт горькую.…Неужели наш благовоспитанный и чопорный директор лондонского Музея детства, джентльмен до мозга костей, самолично, сливая информацию о ходе расследования дела современного «Потрошителя», общается с подлыми и жадными редакторами? Торгуется по поводу гонораров? Не могу, хоть убей, представить такую картинку! Что-то здесь — явно — не стыкуется…

Артём, с удовольствием приложившись в очередной раз к фужеру с бренди, посоветовал:

— Не стоит, рассудительная амазонка, забивать голову всякой ерундой. Завтра утром я позвоню инспектору Ватсону и сэру Томасу. Пусть они напрягаются лишний раз и принимают окончательное решение. Мол: — «Сразу арестовать наглого мистера Уилшера? Или же предварительно провести комплекс дополнительных оперативных мероприятий?».

— Каких, собственно, мероприятий?

— Например, английские власти решат, что необходимо привлечь к уголовной ответственности не только сына и отца Уилшеров, виновных в незаконном получении секретных сведений, но и конкретных представителей средств массовой информации, купивших означенные сведения. Впрочем, до этих местных нюансов нам нет никакого дела…

— Почему — нет никакого дела? — не унималась Татьяна.

— Потому, что нашей главной задачей является — поимка кровавого «Джека». Не так ли? А «шпионский» семейный бизнес Уилшеров, сто процентов, не имеет к процессу поимки ни малейшего отношения.

— Сто процентов? Не слишком ли опрометчивое и преждевременное заявление?

— Согласен, слегка погорячился, — покаянно вздохнул Артём. — Пусть будет — для ровного счёта — девяносто пять. Давай, будем уже спать ложиться, упрямая беременная сеньора. Начало четвёртого на часах…. Эх, твою настойчивость — да в мирных бы целях…

Утро выдалась пасмурным и хмурым, но дождя не было.

— Вставай, противный соня! Половина десятого на часах, — торопила бодрая и энергичная Татьяна. — Умывайся, делай зарядку. Будем завтракать, а после этого гримироваться. Я уже Катеньке успела письмишко отправить — о вашей весёлой ночной прогулке…. Ну, долго тебя ждать?

— К чему такая спешка? — ещё не до конца проснувшись, проворчал Артём. — На скорый поезд опаздываем?

— Поезд здесь совершенно ни при чём. Но разве мы не собирались — с самого утра — посетить бедную Линду Камбарову и осмотреть «зелёную зону» госпиталя Святого Климента? Поднимайся, подполковник. Хантер заявится через полчаса…. Как говорится: — «Рота, подъём!».

Артём, вернувшись из ванной, решил, что вместо традиционной утренней зарядки — по причине нехватки времени — следует позвонить господам Ватсону и Бриджу.

Инспектор Скотланд-Ярда, получив развёрнутую информацию о противоправной деятельности семейства Уилшеров, ограничился лишь дежурными словами учтивой благодарности и невозмутимо пообещал — «незамедлительно принять экстренные меры, полагающиеся в таких случаях…».

Сэр Томас же, выслушав Артёма, повёл себя крайне странно и неадекватно. Сперва он целую минуту ошарашено молчал, а потом — бесконечно-сердитым голосом — заявил:

— Советую вам, подполковник Белов, навсегда позабыть о досадном ночном инциденте. Подумайте, что будет, если добропорядочный мистер Фрэнк Уилшер подаст в полицию заявление — о незаконном обыске, проведённом на территории его приватного дома? Представляете, что тогда начнётся? Искренне советую — заранее просчитать все возможные негативные последствия…. Я — вообще — не понимаю, зачем вам всё это надо. Ведь, служба «АнтиМетро», как мне помнится, была приглашена в Лондон, чтобы заниматься делами подземными? Вот, и занимайтесь ими, не вмешиваясь ни во что другое…. Надеюсь, вы больше никому — кроме меня и инспектора Ватсона — не рассказывали о совершённом ночном открытии?

— Никому, — с плохо-скрытым злорадством в голосе подтвердил Артём. — В смысле, языком не рассказывал. А стандартный рапорт на генерал-лейтенанта Громова, естественно, ушёл. Не удивлюсь, если уважаемый и добросердечный Виталий Павлович уже успел с кем-либо поделиться полученной информацией. Например, с английской королевой…. И заканчивайте, пожалуйста, так завистливо и недовольно пыхтеть в телефонную трубку. Извините, но вынужден завершить наш затянувшийся и бестолковый разговор. Навалились важные дела, не терпящие отлагательств…. Роджер!

«Что ты, братец, так разволновался?», — якобы непонимающе усмехнулся вредный внутренний голос. — «Мистер Бридж повёл себя абсолютно предсказуемо. Приезжие русские специалисты выполнили работу, которой — по всем писаным и неписаным правилам-инструкциям — должны были заниматься штатные сотрудники МИ-6. Естественно, что руководство этой — не в меру гордой и чванливой — спецслужбы будет в ярости. Как ни крути, но болезненно задета честь мундира. Вот, дальновидный сэр Томас и начал аккуратно вентилировать вопрос, мол: — «Можно ли — так, или иначе — замять некоторые нюансы данного происшествия?». А ты — в ответ — принялся пугать его, бедолагу, английской королевой. Нехорошо получилось, несолидно, по-мальчишески…».

Когда яичница с ветчиной была успешно съедена, а кофе выпит, коротко прозвенел дверной звонок.

— Я сама открою, а ты, милый, пока грязную посуду составь в мойку, — направляясь в прихожую, тепло улыбнулась Таня, — Привет, Жека! С добрым утром, Мариночка!

«А что тут делает внучка олигарха? Кстати, братец, тебя она ещё не видела без грима», — возмутился внутренний голос. — «Ну, сотруднички! Как с такими работать? Одни глупости на уме…».

В комнату, взявшись за руки и смущённо переглядываясь, вошли Хантер и Маришка. Из-за их спин, корча многозначительные рожицы, выглядывала Татьяна.

— Здравствуйте, Артём Петрович! — вежливо поздоровалась Марина, в руках у которой находился шикарный цветочный букет. — Не сердитесь, на меня, пожалуйста…. Ой, а так вам гораздо лучше! Даже немного похожи на молодого Алена Делона…

— Рад вас видеть, молодёжь, — нейтральным голосом откликнулся Артём. — За что же мне сердиться? Неужели вы — с самого раннего утра — уже успели что-то натворить и учудить?

— Нет, не успели.

— Уже хорошо. Спасибо вам большое. Прямо, от сердца отлегло…. А цветочки кому? Неужели — мне? Или же состоялось, так сказать, предложение руки и сердца?

— И это тоже. В плане предложения, — окончательно смутился Хантер. — Букет же предназначается Линде Камбаровой…

— Я в больничную палату заходить не буду, — робко отводя глаза в сторону, пояснила Маришка. — Постою тихонько за дверью и дождусь Женю. А потом мы по-быстрому наведаемся в российское Посольство — там принимают заявления о заключении брака…. После этого я жениха отпущу, и больше не буду — в ближайшие дни — отвлекать его от важных дел. Честное и благородное слово!

«Дурдом натуральный», — затосковал впечатлительный внутренний голос. — «Могли бы, морды влюблённые и подождать немного. В смысле, хотя бы до момента поимки неуловимого «Потрошителя»… О, мобильник ожил! Наверное, это сэр Томас Бридж одумался и хочет принести нижайшие извинения — за недавнее грубое и безобразное поведение…».

Незнакомый вальяжно-надменный голос поинтересовался:

— Подполковник Белов?

— Он самый, — помолчав секунд пять-шесть (чисто для солидности), подтвердил Артём. — С кем имею честь беседовать?

— Вас беспокоит личный секретарь Премьер-министра Великобритании, — важно известила телефонная трубка.

— Очень приятно.

— Мне поручено передать вам краткую конфиденциальную информацию об одном маленьком мальчике…

— Я вас внимательно слушаю, господин личный секретарь.

— Ребёнка зовут — Петер Нецид. Его отец, Лукаш Нецид, работает инженером-ремонтником в лондонском метрополитене. Мать, Янина Нецид, преподаёт восточно-европейскую литературу в Университете Королевы Марии. Семья проживает в студенческом городке Университета, западный корпус, квартира номер сто двадцать семь. У меня, собственно, всё.

— Спасибо! — поблагодарил Артём. — А могу я лично переговорить с господином Премьер-министром?

— К сожалению, нет. В ближайшие семь суток его не будет в Лондоне. Прощайте.

В трубке раздались противные короткие гудки.

— Плохие новости, дорогой? — забеспокоилась Таня. — У тебя такое задумчивое лицо…

— Новости имеются. Плохие? Хорошие? Трудно оценить сразу…. Неоднозначные такие новости, требующие серьёзных и вдумчивых уточнений. Это звонили по поручению английского Премьер-министра. Любезно поделились затребованной информацией.

— Если надо, то я могу уши крепко заткнуть, — предложила Маришка. — Или же просто выйти на лестничную площадку…

— Не надо, оставайся здесь. Уже, судя по всему, поздно заниматься чрезмерной секретностью, — махнул рукой Артём. — Кстати, уважаемая Марина, а знакома ли тебе некая — Янина Нецид?

— Конечно! Миссис Нецид у нас преподаёт восточно-европейскую литературу, да и проживает — вместе с семьёй — на территории студенческого городка. Я знакома с её младшим сынишкой Петером. Отличный мальчишка, приветливый, развитый не по годам. Он посещает детский садик, организованный при Университете. А там воспитательницей подрабатывает моя хорошая подружка Сандра…. Стоп! Это что же получается? Петер порезал — в Музее детства — бедных плюшевых медвежат? Кто бы мог подумать!

— Старший лейтенант Кузнецов, так тебя растак, — брезгливо поморщился Артём. — Надо же, всё разболтал, зараза белобрысая. Всё-всё-всё…. На гауптвахте мерзавца сгною.

— Дык, господин подполковник, — извинительно забормотал Хантер. — Оно нечаянно получилось. Типа — само по себе, незаметно для меня, безо всяких дурных намерений…

— Молчи, уж, трепло кукурузное! Значится так…. Разделяемся — в свете полученной информации — на две мобильные группы. Старшие лейтенанты Кузнецов и Белова следуют в госпиталь Святого Климента и там тщательно отрабатывают все ранее запланированные мероприятия. А мы с тобой…

— Как же так? — запаниковала Маришка. — Ничего не понимаю!

— Я присмотрю за Женькой, — пообещала Таня. — Если эта Камбарова вновь начнёт ему строить глазки, то сломаю нахалке вторую ногу…. А потом мы созвонимся и встретимся. От госпиталя до Университета — метров триста-четыреста, не больше. Дошагаете до Посольства, заполните бланки заявлений. Никаких проблем, короче говоря.

— А мы с тобой, Мариночка, прогуляемся в студенческий городок, — закончил прерванную фразу Артём. — Попробуем немного пообщаться с малолетним Петером Нецидом…. Танюша, отдай мне полицейскую бляху, презентованную дальновидной Линдой. Подозреваю, что сегодня эта приметная железка может пригодиться…. Молодёжь, отправляйтесь-ка на кухню. Кофейку попейте, почирикайте о страстной любви до гроба. А мы с Татьяной Сергеевной пока приведём себя в порядок. То бишь, старательно и без излишней спешки загримируемся…

«Не забудь, братец, прихватить с собой отмычки и карманный фонарик», — посоветовал предусмотрительный внутренний голос. — «Мало ли, что…».

Впереди показалось знакомое строение из стекла и бетона.

— Места встреч-расставаний изменить нельзя, — неуклюже пошутил Хантер. — Наземный вестибюль «метрошной» станции «Майл-Энд», прошу любить и жаловать. Уже которые сутки подряд — и днём, и по ночам — мы вертимся вокруг него…. Вон — Университет Королевы Марии. А чуть дальше разместился госпиталь Святого Климента. Разбегаемся по рабочим точкам, бесстрашные бойцы?

В студенческом городке было достаточно многолюдно, шумные стайки молодёжи активно перемещались в разных направлениях, выходя из одних зданий и заходя в другие.

— Образовалась плановая перемена в учебном процессе? — спросил Артём. — Происходит обмен учебными аудиториями?

— Нет, просто у креативных англичан — своя методика обучения, в корне отличная от российской, — усмехнулась Маришка. — Так сказать, полная свобода выбора личной обучающей программы.

— Это как?

— Попробую объяснить, хотя это и непросто. В этих зданиях расположено… м-м-м, предположим, сто учебных аудиторий, где сто заслуженных и авторитетных профессоров читают — по семь-восемь часов в сутки — лекции по самым различным предметам, темам и направлениям. А студенты — в произвольном порядке — перемещаются между этими самыми аудиториями. Ну, типа — заходишь, и если понравилось, то остаёшься и слушаешь. Если же не понравилось, то тихонько встаёшь, выходишь из аудитории и отправляешься дальше. То есть, в свободный поиск.

— А какой в этом заложен смысл? — заинтересовался Артём.

— Сейчас можно получать полноценные знания, и вовсе, не выходя из дома. Если, конечно, имеется мощный компьютер, оснащённый современными программами, и полноценный «быстрый» Интернет. Но чему, собственно, обучаться? Вот, студенты, ещё до конца не определившиеся, вернее, не сориентировавшиеся в нашем многообразном мире, и ищут себя, выслушивая поочерёдно разных профессоров. Знакомятся, так сказать, со всем подряд, чередуя социологию и высшую математику, историю Древнего мира и органическую химию…

— Что же происходит с теми студентами, которые уже определились?

— Что происходит? — задумалась девушка. — Да, наверное, ничего особенного. Они целенаправленно приступают к учёбе. То есть, консультируются с понравившимися профессорами, составляют личную комплексную программу обучения, получают списки профильной литературы, с которой надо ознакомиться. Потом — по мере готовности — сдают экзамены…. Тут есть свои особенности. Например, экзамены по физике можно сдавать только по тем разделам, которые ты сам выбрал. То есть, по механике экзамен сдаю. А по оптике — не желаю. Ну, и так далее…

— И что — в этом случае — напишут в дипломе об окончании Университета Королевы Марии?

— Очень-очень подробно перечислят, чему конкретно обучался студент, и какие оценки он получил (получила), на экзаменах. Рефератам, а также всяким курсовым, лабораторным и практическим работам будет посвящён отдельный раздел. Английские дипломы — в результате — могут быть достаточно толстыми. Это очень удобно для работодателя, желающего составить о потенциальном работнике развёрнутое мнение…. Впрочем, если студенту диплом нужен лишь для красоты и престижа, то ему выдадут обычный — в элегантной бархатистой обложке, с красивыми, но ничего незначащими словами внутри…

Впереди показался изумрудно-зелёный прямоугольник студенческого стадиона, вдоль двух длинных сторон которого располагались солидные зрительские трибуны.

— Регбийное поле, — пояснила Маришка. — А за ним находится специальная площадка для детских игр. Сейчас, как раз, наступило время первой дневной прогулки.

Полтора десятка ребятишек разместились на низеньких скамейках, расставленных вокруг высокого табурета, на котором восседала полная рыжеволосая девица с гитарой в руках.

Девушка, нежно перебирая струны, негромко напевала:

Земля — для первого снега, словно — сильный магнит.

И это — очень плохо, любовь моя.

Погоня по пятам — давно уже летит,

Нас незримо догоняя, через поля.

В той бесконечной кавалькаде — наши злейшие враги:

Зависть, сплетни, махровое ханжество.

Они нас — обязательно — догонят. Такие вот пироги.

Настигнут — уже под вечер — однажды…

Может, любовь моя, остановим коней?

И встретим врагов, что называется, с открытым забралом?

Все равно, нам уже не скрыться от них — среди этих белых полей,

Покрытых первым снегом — словно предательским покрывалом…

Нам уже не скрыться — среди этих белых полей…

Внутренний голос засомневался: — «Детишки ещё совсем маленькие, лет по пять-шесть, не больше. Не рановато ли им слушать такие сложные для восприятия — пусть, и весьма симпатичные — песенки? Впрочем, думать об истинной и верной любви — никогда не рано, как и никогда — не поздно…».

Когда песенка закончилась, а дети вежливо поаплодировали, воспитательница, не делая длинного перерыва, начала вдохновлёно излагать знаменитую сказку Ганса Христиана Андерсена — о стойком оловянном солдатике и бумажной балерине.

— Крайний справа коротко-стриженный мальчик и есть — Петер Нецид, — тихонько прошептала Маришка.

— Воспитательница, будучи твоей подружкой, отпустит парнишку погулять с нами? — спросил Артём.

— Попробуем уговорить.

«У темноволосого мальчугана очень большие и грустные глаза», — сообщил наблюдательный внутренний голос. — «Не по годам — печальные…».

Сперва Сандра, поглядывая на Артёма с явным недоверием, не соглашалась. Но предъявленный вскользь полицейский значок произвёл должное впечатление.

— Ладно, уговорили. Минут пятнадцать можете пообщаться с мальчиком, — неохотно разрешила воспитательница. — Но только не отходите, пожалуйста, далеко. Я должна постоянно вас видеть…

Они втроём шагали по недавно подстриженному регбийному полю и болтали о всяких разностях.

— Присядем? — предложила Маришка.

Трава оказалась на удивление мягкой и пахучей. Постепенно разговор коснулся темы детских игрушек.

— Я очень люблю играть в солдатики, — признался Петер. — У меня их много. Оловянные, пластмассовые, деревянные. Есть и конники, и игрушечные пушки. Иногда я разыгрываю целые сражения…

— А мне нравятся плюшевые мишки, — сообщил Артём.

— Ненавижу плюшевых медвежат! — нахмурился мальчишка. — Терпеть их не могу!

— Но, почему?

— Мама говорит, что они когда-нибудь принесут в нашу семью большую-большую беду. А папа, наоборот, любит мишек. У него их много. Одни уходят. Другие приходят. В чемоданах приходят и уходят. Мамочка иногда плачет по вечерам…

— До свидания, Петер! — поднимаясь на ноги, попрощался Артём. — Приятно было познакомиться с тобой…. Марина, отведи мальчика к воспитательнице. Встречаемся через полчаса возле западного жилого корпуса. Если что-то изменится, то я тебе перезвоню.

Найти западный корпус не составило большого труда.

«То ли ты делаешь, братец?», — насторожился внутренний голос. — «Может, стоит по-простому вызвать полицию? Хотя…. Сперва надо убедиться, что наши предположения верны, иначе позора не оберёшься. Засмеют, собаки английские. Только, пожалуйста, будь максимально-осторожным. Ага, судя по табличке, и нужная парадная отыскалась…. Видеокамера висит над козырьком. Ладно, пренебрежём. Интересно, а есть ли внутри консьерж? Может, по случаю мирового финансового кризиса, эту должность временно сократили? Ещё один немаловажный момент. Господин Нецид, как показывает практика последних нескольких суток, трудится в лондонском метрополитене сугубо по ночам. Следовательно, сейчас он запросто может находиться дома. То есть, беззаботно отсыпаться после завершения ночной смены. Хорошо это? Плохо? В принципе, без особой разницы. Лишний повод допросить — в приватной обстановке — этого скользкого и лживого типа, не более того…».

Пожилой вислоусый консьерж, грозно прищурившись из-под толстых стёкол солидных очков, пробурчал — с характерным мягким акцентом:

— Не помню я такого жильца! Куда следуем?

— «Не куда», а «к кому», — меланхолично уточнил Артем. — К Лукашу Нециду, земляку своему. Мы с ним вместе работаем в метро, глубоко под землёй, мотодрезины гоняем по рельсам.

— Знаем мы эти дрезины, — продолжал брюзжать старикан. — Шастают тут всякие…. А в какой квартире проживает Лукаш?

— В сто двадцать седьмой.

— А документы у тебя есть?

— Имеются, — подумав, Артём выложил на обшарпанную стойку — вместо полицейского жетона — десятифунтовую купюру. — Пропускай, старый перец, не тяни.

— Давно бы так, ухарь, — довольно хихикнул консьерж. — А то дурацкие сказки мне начал рассказывать — про подземные мотодрезины…

Раздался тихий щелчок, и прямоугольная металлическая рамка, перегораживавшая узкий проход, бесшумно отошла в сторону.

«Всё, как и в нашей родимой России», — ехидно ухмыльнулся внутренний голос. — «А наглые журналюги ещё навязчиво уверяют, что в цивилизованной Западной Европе взяток не берут. Ну-ну, как же. Свежо предание, да верится с трудом…».

Артём — по самой обыкновенной, слегка заплёванной и загаженной бетонной лестнице — поднялся на третий этаж и вышел на тесную лестничную площадку.

«Сигаретные окурки кругом разбросаны, так его растак. Двери, мать его, ободранные и лет десять-двенадцать, как не крашенные», — принялся возмущаться чистоплотный внутренний голос. — «А на площадке между вторым и третьим этажами на полу валялся использованный презерватив. Натуральный бардак и бедлам, а не студенческое общежитие престижного английского Университета…. Впрочем, ничего странного. В этой парадной, наверное, проживают сугубо выходцы из Восточной Европы. То бишь, разгульные и легкомысленные братья-славяне. А пожилой консьерж, и вовсе, судя по наглым глазам и таким же замашкам, является природным одесситом…».

Дверной звонок, закреплённый справа от двери с табличкой «127», запел хриплым фальцетом. Реакции не последовало. Недовольно сплюнув в сторону, Артём принялся настойчиво и безостановочно терзать белую кнопку на все лады.

Минуты через полторы за облезлой дверью раздались торопливые шлепки босых ног по паркету, и сонный бас — с откровенно-гневными нотками — рявкнул:

— Ну, кого там черти принесли? Ведь, сто раз было сказано, чтобы раньше двух часов дня не беспокоили!

— Принимай, инженер-путеец, дорогих гостей, — сытым сибирским котом промурлыкал Артём. — Должок, бродяга, числится за тобой…

— Кто это? Чем, собственно, обязан?

— Не знал? Коротка же у некоторых память. Разве можно — забывать своих благодетелей? Ай-яй-яй…. Это подполковник Белов заглянул на дружеский огонёк. Открывай, морда толстощёкая, разговор есть.

За дверью установилась мёртвая тишина.

«Размышляет, гадёныш трусливый, что делать дальше», — предположил прозорливый внутренний голос. — «Сомневается, родной. Надави-ка на него, братец, пока не поздно…».

— Не хочешь открывать? — задумчиво удивился Артём. — Ладно, докучать не буду. Не хочешь, как хочешь. Два раза — по причине природной гордости — не предлагаю…. Зайду я, пожалуй, к инспектору Джону Ватсону, да и поделюсь с ним некой важной информацией. Типа — сомалийской направленности…

Послышался звук торопливо-отпираемого замка, дверь — с тихим скрипом — приоткрылась, и в образовавшемся проёме возникла заспанная усатая физиономия.

— Не понял! — заволновался чех. — Что ещё за шутки?

— Я это, я, — небрежно приподнимая на головой парик, заверил Артём. — Только нахожусь на оперативном задании. Обыкновенная маскировка, не бери в голову…. Пивком, часом, не угостишь? Мучаюсь со вчерашнего похмелья. А жена, садистка бесстыжая, все деньги отобрала.

— Э-э-э, — слегка оторопел Нецид. — Найдём что-нибудь. Проходите…

Артём, аккуратно прикрыв за собой дверь, прошёл вслед за хозяином, одетым только в чёрные «семейные» трусы, в квартиру.

«Откровенно небогато», — констатировал внутренний голос. — «Помещение студийного типа, выражаясь по сути. Столовая-кухня общей площадью метров восемнадцать-двадцать, три фанерных двери. Две, надо понимать, ведут в спальни. Третья — в ванную комнату, совмещённую с туалетом…. Ага, под широким подоконником разместился бордовый чемодан средних размеров. Вот, он-то нас, в первую очередь, и интересует…. Стоп! Лукаш, прежде чем открыть холодильник, дал явного косяка в сторону посудной тумбы, на которой лежит скомканное кухонное полотенце. Гадом буду, братец, но под этим полотенцем, скорее всего, спрятан пистолет…».

Нецид, выставив на обеденный стол две банки с пивом, поочерёдно открыл их и любезно предложил:

— Угощайтесь, господин подполковник!

Артём, ополовинив свою банку, спросил:

— Интересуешься, наверное, что мне понадобилось от тебя?

— Хотелось бы узнать, — хмуро подтвердил Лукаш. — Пришёл, понимаешь, с ночной смены. Устал, как чёрт. Отдыхаю, никого не трогаю.

— Натуральный ангел Божий.

— Не ангел, конечно. Но мирный и законопослушный гражданин….

— Ну-ну, — поставив на стол пустую банку, недоверчиво хмыкнул Артём. — А скажи-ка мне, добропорядочный гражданин, что ты хранишь вон в том скромном чемоданчике?

Нецид бросился к тумбе. Артём мгновенно прыгнул следом и всем весом навалился на чеха. Одной рукой он придавил к столешнице кисть противника, в которой уже находилась рукоятка пистолета, а костяшками другой — резко ткнул в затылочную выемку инженера.

Тело Лукаша безвольно обмякло, но за мгновение до этого прогремел выстрел, со звоном — крупными осколками — принялось осыпаться (и внутрь квартиры, и на улицу), оконное стекло.

«Как нехорошо-то получилось!», — огорчился внутренний голос. — «Сейчас, наверняка, поднимется нездоровый ажиотаж, сопровождаемый вызовом полиции. Надо, пожалуй, поторапливаться. Жаль, что с Лукашем не получилось — потолковать тет-а-тет…».

Артём, пристроив обездвиженного Нецида на продавленном диванчике, бросился к чемодану, прихватив по дороге из никелированной мойки кухонный нож приличных размеров.

Через двадцать секунд крышка чемодана послушно распахнулась.

— Привет, плюшевые медвежата, — шёпотом поздоровался Артём. — Много-то вас как. И все разнокалиберные, различных расцветок. Извините, ребята, но без хирургической операции нынче не обойтись….

Он острым лезвием ножа аккуратно надрезал брюхо одного из мишек, осторожно высыпал на ладонь щепотку светло-светло-розового порошка и констатировал:

— Кокаин высшей степени очистки. Или надо говорить — максимальной чистоты? Теперь понятно, какой интерес был у Линды Камбаровой в студенческом городке Университета Королевы Марии. Отрабатывала каналы поступления на рынки Лондона элитарных наркотиков, ясный колумбийский полдень…. Всё это, безусловно, хорошо и мило. Но имеет ли непосредственное отношение к кровавым преступлениям, совершённым новоявленным «Потрошителем»?

Глава двадцать вторая

Воксхолл Кросс

Только он успел связать — грязными кухонными полотенцами — Лукаша Нецида по рукам и ногам, как где-то на улице громко и навязчиво завыла полицейская сирена.

«Наверняка, по нашу душу», — предположил беспечный внутренний голос. — «То бишь, чуткое местное население, оперативно отреагировав на пистолетный выстрел и разбившееся оконное стекло, вызвало полицию…. Быстро, надо признать, приехали. Не чета неторопливым российским ментам. Побеспокой-ка, братец, пока не повязали в горячке, инспектора Ватсона…».

Мобильник, не дожидаясь активных действий со стороны хозяина, зазвонил сам.

— Здесь Белов, — представился Артём. — Говорите коротко и сжато. Я тороплюсь.

— Неужели? — показушно удивился голос сэра Томаса. — Торопитесь? А не подскажите ли, уважаемый подполковник, в какую неприглядную историю вы ввязались на этот раз? Что это за стрельба? Почему осколки оконных стёкол падают на головы мирным прохожим?

— Значит, следили за мной?

— Почему же — только за вами? Не стоит, право слово, мнить себя единственным пупом нашей прекрасной планеты…. За всеми членами российской мобильной группы — с сегодняшнего утра — установлено надёжное и ежеминутное наблюдение. Как же иначе? За такими беспокойными и активными индивидуумами полагается тщательно присматривать. Особенно, после ваших последних ночных изысканий…

— Как я понимаю, вы уже на подъезде, дорогой мистер Бридж? — предположил Артём. — Скоро увидимся?

— Ага, уже вылезаю из машины.

— Тогда поднимайтесь на третий этаж. Квартира сто двадцать семь. Дверь будет открыта.

— Я в курсе. Консьерж уже доложил. Десять фунтов стерлингов вам будут возвращены. Роджер.

Сэра Томаса сопровождали четыре молчаливых сотрудника МИ-6, незнакомых Артёму.

— Связанный инженер-путеец Нецид, пребывающий в бессознательном состоянии, — невозмутимо прокомментировал мистер Бридж. — Надо понимать, что именно его вы и рекомендуете на роль самозваного «Джека Потрошителя»?

— Я не исключаю упомянутого вами варианта, — подтвердил Артём. — По крайней мере, чётко прослеживается правдоподобный мотив…. На настоящий же момент господин Нецид задержан совсем по другой причине. Обратите, господа, внимание на этот неприметный чемоданчик, заполненный милыми плюшевыми мишками. На самом же деле, перед вами — склад кокаина высшей степени очистки, стоимостью, на мой скромный взгляд, в несколько сотен тысяч фунтов стерлингов. На подоконнике лежит один из «контейнеров», вскрытых мной.

— Действительно, кокаин, — склоняясь над медвежонком с разрезанным брюхом, подтвердил один из неприметных спецов. — Если и в других «контейнерах» находится аналогичное вещество, то рыночная стоимость всей товарной партии может — запросто — превысить миллион английских фунтов. Поздравляю, господин подполковник, с удачей!

Кисло улыбнувшись, сэр Томас — скучнейшим голосом — известил:

— Естественно, присоединяюсь к поздравлениям…. Бедная Линда Камбарова! Ваш успех, мистер Белов, отзовётся — без всяких сомнений — чувствительным ударом по её обострённому самолюбию. Девушка почти полтора года — без особых успехов — вдумчиво разрабатывала студенческое направление. И, что же? Появляется некий русский авантюрист и решает сложный ребус практически за один присест. Так, походя, между делом. Прощай, финансовый бонус по итогам года и внеочередное повышение по службе…. А что у нас с делом «Потрошителя»? Впрочем, прервёмся на некоторое время. Ребята, пакуйте фигуранта. Будем незамедлительно перемещаться на головную базу…

— А здесь — что? — педантично уточнил дядечка, первым поздравивший Артёма. — Отрабатывать по полной программе?

— По наиполнейшей. Проведение — в присутствии понятых — полномасштабного обыска. Составление протокола изъятия всех материальных ценностей и улик. Полномасштабный опрос соседей по подъезду, родственников и всех сменных консьержей. Изъятие записей ближайших видеокамер. Ну, и так далее. Не мне вас учить. На всякий случай, вызовите подкрепление и — в обязательном порядке — сотрудников Скотланд-Ярда…. Действуйте!

Нецид был оперативно приведён в чувство и закован в крепкие наручники. Двое молодцов, не снимая со рта задержанного пластыря, ловко подхватили чеха под руки и поволокли вниз по лестнице.

— Придётся вам, подполковник, проехаться со мной, — тяжело вздохнул мистер Бридж.

— Надеюсь, речь не идёт об аресте? В противном же случае мне придётся экстренно связаться с российским Посольством.

— Помилуйте! Зачем же арестовывать такие ценные кадры, способные оперативно и эффективно решать самые разноплановые вопросы и задачи? Пообщаемся, посоветуемся, не более того…

На улице собралась приличная толпа праздных зевак, в двенадцати-пятнадцати метрах от подъезда дисциплинированно прогуливалась Маришка. Тёмно-бордовый «Мерседес», в который был помещён Лукаш Нецид (с чёрным матерчатым мешком на голове), плавно тронулся с места и проследовал к главным воротам студенческого городка Университета Королевы Марии.

— Извините, но мне надо оставить инструкции для подчинённых, — непреклонным голосом сообщил Артём. — Не возражаете?

— Никоим образом, — деланно зевнул сэр Томас. — Только я не наблюдаю здесь ни одного из ваших старших лейтенантов…. Ах, вот, в чём дело. Служба «АнтиМетро» решила количественно прирастать за счёт ближайших родственниц могущественных олигархов? Сильный ход, одобряю…

Артём коротко рассказал Марине о последних событиях.

— Мои дальнейшие действия, командир? — вытянулась в струнку девушка. — Жду ваших приказаний.

— Вольно, — усмехнулся Артём. — Не стоит торопить событий. Ты же ещё не в Рядах. По крайней мере, с соответствующим приказом меня пока не ознакомили…. Итак, по дальнейшим действиям. Созваниваешься и встречаешься с нашими соратниками. Вводишь их в курс дела. То бишь, дословно пересказываешь информацию, только что полученную от меня. Потом хватаешь Евгения в охапку и целенаправленно тащишь — для известного дела — в российское Посольство. А старший лейтенант Белова пусть следует домой, полноценно общается с Интернетом и терпеливо ждёт моего телефонного звонка. Всё ясно?

— Так точно.

— Вопросы?

— А вы сейчас — куда? — преданно поедая потенциальное начальство небесно-голубыми глазами, спросила Маришка.

— В самое сердце пчелиного улья, где и были — по заверениям говорливых журналистов — зачаты первые рыцари плаща и кинжала.

— Извините? Не поняла…

— В штаб-квартиру МИ-6, — пояснил Артём. — На важное совещание — с функциями совместного «мозгового штурма». Всё, Маняша, я побежал. Удач в личной жизни! Ребятам — пламенный командирский привет!

Чёрный элегантный «Бентли», скрупулёзно соблюдая правила дорожного движения, неторопливо катил по улицам Лондона, залитым ярким солнечным светом.

«Да, английская погода — воистину — непредсказуема!», — пафосно объявил неутомимый внутренний голос. — «С утра было пасмурно, ветрено и прохладно. Сейчас же на голубом небе не наблюдается ни единого облачка, а температура окружающего воздуха вплотную приблизилась к тридцатиградусной отметке. К плюсовой отметке, понятное дело…. Интересно, а чего ждать ближе к вечеру, когда вновь похолодает? Как бы тумана с Темзы — в качестве природного конденсата — не наволокло…. Интересно, а почему это наш — обычно не в меру разговорчивый — сэр Томас так загадочно молчит и не пристаёт с докучливыми вопросами? Может, строгие служебные инструкции предписывают такое скромное поведение. А, скорее всего, упомянутый джентльмен — просто-напросто — находится в состоянии глубочайшей задумчивости. Типа — мысленно составляет текст рапорта о сегодняшних знаковых успехах в деле борьбы с международной наркомафией…. Непростое это дело, ей-ей. В смысле, рапорта грамотно отписывать. Правильно составил бумаженцию — получи разлапистый орденок и щедрое материальное вознаграждение. Допустил, расставляя по тексту яркие акценты, фатальную ошибку? Отправляйся-ка, милок, в отставку — деревенским коровам хвосты крутить и выращивать стокилограммовые тыквы…».

Автомобиль — тем временем — выехал на набережную Темзы.

«Цвет воды — достаточно грязный и неэстетичный. То есть, тёмно-серый, с рваными коричневыми проплешинами, — охотно доложил предупредительный внутренний голос. — Примерно также выглядят верховья русской реки Кубань. Естественно, до момента протекания вышеозначенной речки через славный город Краснодар. После этого неосторожного действа речная водица приобретает цвет, пардон, жидкого человеческого дерьма…. Ага, впереди показался приметный и элегантный мост с поэтическим названием — «Воксхолл». Солидное такое инженерное сооружение, визуально-надёжное и внушающее доверие…. Подъезжаем непосредственно к штаб-квартире легендарной МИ-6. Светлое многоярусное здание, снабжённое многочисленными башенками, эркерами, лесенками и прочими архитектурными изысками. Понты голимые, короче говоря…. Можно умереть со смеха, но МИ-6 — самая известная спецслужба нашего грешного мира — получила официальный статус только в 1994-ом году. До этого момента Правительство Великобритании не подтверждало — официальным образом — факта наличия такой структуры. Даже не смотря на многочисленные экранизированные романы о Джеймсе Бонде, одиозном агенте 007. Консерватизм островной, мать его…. Зато, после «выхода из тени» на МИ-6 посыпались — как из сказочного рога изобилия — немыслимые материальные блага. Например, данная десятиэтажная громадина была построена уже в 1995-ом году (невиданные темпы в мировой строительной индустрии!), причём, по авторскому проекту знаменитого архитектора Терри Фаррелла…. Проекты такого уровня (причём, на элитном участке набережной Темзы!), выполняются не в один месяц. Речь может идти о трёх-четырёх годах. Следовательно, Правительство Великобритании отнеслось к легализации МИ-6 со всей серьёзностью и нехилой ответственностью. То бишь, заранее продумав — шаг за шагом — все, даже мельчайшие нюансы…. На чём, извините, я остановился? А, на архитектурном проекте…. Построенное здание — по своим размерам-габаритам — произвело на рядовых лондонцев такое неизгладимое впечатление, что его тут же нарекли «Вавилоном на Темзе». Официально же название — «Воксхолл Кросс». Пресса утверждает, что этот величественный комплекс — кроме надземной части — имеет и подземную. Мол, именно там и расположены самые важные и секретные подразделения МИ-6. Например, мощный компьютерный центр, который анализирует общемировую ситуацию и должен своевременно информировать английское Правительство о различных угрозах, включая возможные атаки коварных террористов. Некоторые журналисты говорят о пяти подземных этажах, другие — о семи-восьми…».

«Бентли», неторопливо объехав помпезное сооружение по периметру, подрулил к торцевым воротам. Шофёр, приоткрыв боковое окошко, вставил пластиковую карточку в специальную прорезь на светло-бежевой стене. Солидные металлические ворота, чуть слышно заскрипев, послушно отошли в сторону.

Аналогичная процедура — во время перемещения автомобиля по территории комплекса, разделённого полосатыми шлагбаумами на отдельные зоны — была проделана ещё трижды.

Наконец, машина въехала на территорию полупустого подземного гаража и остановился.

— Приехали, вылезаем, — скомандовал сэр Тома. — Следуйте, подполковник, за мной.

Мистер Бридж уверенно подошёл к высокому турникету и приложил указательный палец к мутно-белому экрану. Послышалось тоненькое — сродни комариному — попискивание, и металлическая решётка бесшумно отошла в сторону. Но покинуть с первого раза помещение подземного гаража у Артёма не получилось — хитрая решётка, дождавшись, когда пройдёт сэр Томас, мгновенно вернулась на прежнее место.

— Простите, а как же я? — забеспокоился Артём.

— Приложите указательный палец правой руки к считывающему монитору, — не оборачиваясь, хладнокровно посоветовал англичанин.

«Очередные дешёвые понты!», — заявил внутренний голос, пребывающий в дурном расположении духа. — «Заранее, в одной из двух казённых квартир, сняли отпечатки твоих, братец, пальцев и ввели их в компьютерную систему. Временно ввели, понятное дело. Сугубо по поводу сегодняшнего визита, не иначе. Мол, вот, мы какие — крутые…».

На лифте они поднялись на первый этаж и оказались в просторном и светлом холле — с зелёноватыми матовыми стенами и узорчатыми мраморными полами. Вокруг двух массивных светло-жёлтых колонн были расставлены элегантные скамейки, обтянутые чёрной кожей. По углам и вдоль стен красовались искусственные цветы и пластиковые субтропические деревья в круглых керамических кадках.

— Нам направо, — указал рукой на тёмно-зелёную дверь мистер Бридж. — Здесь надо прикладывать к монитору средний палец левой руки.

За тёмно-зелёной дверью находился самый натуральный спортивный комплекс. Молодые, хорошо физически развитые люди старательно эксплуатировали разнообразные тяжелоатлетические и гребные тренажёры. Сотрудники же более почтенного возраста увлечённо играли в мини-футбол, настольный теннис и бадминтон.

«Воистину, английские понты — бесконечны!», — принялся ёрничать насмешливый внутренний голос. — «Для чего, спрашивается, заниматься физподготовкой непосредственно в здании Центрального офиса? Для этих целей, наверняка, существуют профильные учебно-оздоровительные базы…».

Войдя в очередной лифт, они спустились на четвёртый подземный этаж, после чего несколько минут бестолково (на первый взгляд), перемещались-блуждали по густой паутине запутанных, пересекающихся между собой коридоров.

«Всего таких подземных этажей, судя по кнопкам, расположенным в кабине лифта, насчитывается девять», — скрупулезно отметил внимательный внутренний голос. — «Так что, журналюги — в очередной раз — соврали. Профессия у них, чудаков законченных, такая…».

— Вот, и мой служебный кабинет, — прикладывая ладонь правой руки к серой матовой панели, объявил сэр Томас. — А ваша ладошка здесь ни при чём. Согласитесь, что это было бы уже откровенным и несмешным перебором. Проходите, подполковник.

Кабинет оказался самым обычным — длинный письменный стол с мощным компьютером и принтером, кожаные кресла, стильные итальянские стулья, журнальный столик, громоздкий сейф, пластиковые стеллажи, плотно заставленные разномастными картонными папками и потрёпанными справочниками.

«Пристанище среднестатистической канцелярской крысы», — брезгливо поморщился внутренний голос. — «Ничего интересного и заслуживающего внимания…. Ага, мистер Бридж, обойдя письменный стол, склонился над квадратной тумбой. Гадом буду, речь идёт о встроенном мини-баре…».

Выставив на стол пузатую бутылку тёмного стекла, два фужера и овальное блюдечко с орешками, сэр Томас, многозначительно ухмыльнувшись, сообщил:

— Отменное шотландское виски, любимый напиток всех российских «грушников». Орешки, естественно, кешью. А обратили внимание на форму бокалов? Точно такие же, по данным нашей резидентуры, имеются и в служебном кабинете генерал-лейтенанта Громова…. Ну, по традиционным сто пятьдесят?

— Почему бы, собственно, и нет? — спрятался за маской бесконечного равнодушия Артём. — Традиции для того и существуют, чтобы их старательно соблюдали. Не так ли?

— Так ли, так ли, — насмешливо пробормотал мистер Бридж, аккуратно разливая по бокалам благородный тёмно-янтарный напиток. — Предлагаю выпить — за полное межведомственное взаимопонимание, нацеленное на эффективный конечный результат. Вздрогнули?

— Без вопросов…

Поставив на столешницу пустой фужер (или же — бокал?), сэр Томас ненавязчиво поинтересовался:

— Итак, господин подполковник, почему вы решили, что наркоторговец Лукаш Нецид имеет непосредственное отношение к преступлениям разыскиваемого нами «Потрошителя»? Как мне помнится, недавно были сказаны слова, мол: — «Чётко прослеживается правдоподобный мотив…». Что вы, собственно, имели в виду?

Артём, слегка смущаясь, рассказал о кожаной сомалийской сандалии, подброшенной коварным Нецидом на шпалы технологического туннеля, где и были совершены все расследуемые убийства.

— Очень важная информация, — бросив в рот пригоршню орешков кешью, признал мистер Бридж. — По крайней мере, позволяющая взглянуть на сложившуюся картинку с другой стороны…. Значит, решили утаить от иностранных коллег данный факт — взамен на зависимость конкретного фигуранта? Не самый слабый ход…

— Не самый. Может, накапаем по второй дозе? Ради какого хрена — терять время зазря?

— Хорошо сказано, согласен, повторим…. Но, ведь, как показали сегодняшние события, произошедшие в студенческом городке, ваш ход был ошибочным?

— С каждым может случиться, — виновато вздохнул Артём. — Ваше здоровье…. Главное — в наших непростых делах — вовремя исправлять допущенные ошибки. Я же, хочется надеяться, свой промах — худо-бедно — исправил. Согласны?

— Более или менее. Что ещё дельного можете сообщить?

— Недавно я посетил — в целях поддержания должной физической формы, ясная энергосберегающая лампочка — один тренажерный зал, расположенный недалеко от африканского рынка Ист-Энда. Потом — дабы смыть солёный и едкий пот — заглянул в душевое отделение, где наличествовала и финская сауна. Так вот, там сидели два юных сомалийца, которые обсуждали — естественно, на арабском языке — различные бытовые проблемы. В частности, речь шла и о том, что: — «Подлые чехи хотят забрать традиционный сомалийский бизнес…».

— Вы, мон шер, в совершенстве знаете арабский язык? — хмельно восхитился сэр Томас. — Не устаю поражаться — многообразию ваших способностей и навыков. Мне докладывали, что вы — одно время — даже сочиняли фантастические романы. Впрочем…. Дело заключается в следующем. Очень жаль, что с нами сейчас нет вашей жены, симпатичной и наблюдательной леди Татьяны. У неё просто идеально получается — составлять логические цепочки. Причём — на удивление — стройнейшие…. Может, попытаетесь заменить — на данном поприще — собственную супругу?

— Попробую, сэр, — пообещал Артём. — Допустим, что существовала — заметьте, долгие-долгие годы — схема поставок в Лондон сильнодействующих наркотических веществ. В частности, колумбийского кокаина. Причём, схема достаточно оригинальная…. Общеизвестно, что кокаин востребован — в первую очередь — легкомысленной и беззаботной богемой, не имеющей проблем с наличием денежных купюр. Следовательно, и канал поставок данного наркотического зелья — якобы — должен быть связан с высшим обществом. То есть, с его отдельными представителями, имеющими устойчивые и прочные связи с уголовным миром…. Системная ошибка, не более того. Именно через нищих сомалийских и эфиопских беженцев хитрые колумбийские наркобароны и наладили сбыт дорогостоящих наркотиков в Великобританию…. Потом в сложившуюся ситуацию вмешалась чешская мафия. Мол, поделитесь-ка, чернокожие братья и сёстры, щедрой клиентурой…. Консенсуса не получилось, и чехи, будучи полноценными славянами, разыграли красочный спектакль. Мол, под землёй бродит кровавый и безжалостный маньяк. Ага, да он же — сомалиец! Ату — его! Ату — их всех! Ничего личного, обычная борьба за полноценные рынки сбыта. Бизнес, так сказать. Извиняйте, дяденьки и тётеньки…. Как воспринимается такая интерпретация событий? Кстати, в ваших пышных бакенбардах застряла ореховая шелуха…

— Внушает, — мистер Бридж пару раз провёл ладонью по огненно-рыжим бакенбардам, достал из кармана чёрного пиджака мобильный телефон и, усердно потыкав толстым указательным пальцем в клавиатуру, поинтересовался: — Как поживает наш задержанный? Готов для вдумчивого и душевного разговора? Хорошо, вас понял. Мы с мистером Беловым сейчас подойдём…

Они спустились на лифте на девятый подземный этаж, и, пройдя узким коридором порядка ста пятидесяти метров, оказались перед массивной бронированной дверью. Сэр Томас вставил — поочерёдно — в узкую щель несколько разноцветных пластиковых прямоугольников, после чего дверь послушно распахнулась.

Комната была разделена примерно пополам толстым прозрачным стеклом, за которым — в кресле непривычной формы — находился Лукаш Нецид.

«В прикованном состоянии, ясная земляничная полянка», — довольно хихикнул зловредный внутренний голос. — «А глаза-то у мужичка блестят характерно. Очевидно, уже успели вколоть какой-нибудь местной гадкой химии…».

— Сыворотка правды? — поинтересовался Артём.

— Она самая, — подтвердила рыжеволосая молоденькая девица, сидящая на одном из офисных стульев, расставленных вдоль стекла. — Присаживайтесь, джентльмены. Клиент готов выслушать все ваши вопросы. Более того, он горит неистребимым желанием — ответить на них.

— А это законно? Я имею в виду — применение «сыворотки» без решения суда? Как я понимаю, такого решения нет? Ведь, с момента ареста подозреваемого прошло слишком мало времени…

— В данном конкретном случае судебная процедура не требуется, — усаживаясь на стул, пояснил мистер Бридж. — Так сказать, исключительный и нестандартный случай, позволяющий обойти разные…э-э-э, формальности. Как это правильно звучит, мисс Мэри?

— Подозреваемый относится к категории — «враг Короны», — невозмутимо сообщила рыжеволосая барышня. — Подзаконный акт семнадцатого века, не отменённый до сих пор. Присаживайтесь, господин подполковник, присаживайтесь.

Артём занял предложенный стул.

«Хорошо устроились эти консервативные англичане», — проворчал внутренний голос. — «На любой случай отыщут — в глубине веков — нужные законы…. Кстати, братец, обрати внимание на стройные ножки этой рыжеволосой нимфы. Мини-юбка — одно название. Да, очень завлекательная и эстетичная картинка…».

Сэр Томас, нажав на кнопку крохотного пульта, задал первый вопрос:

— Лукаш Нецид, вы признаётесь в совершении убийства лондонских проституток Марты Терри и Мэри Энн Джеймс?

— Белены объелись? — непонимающе топорща густые усы, возмутился чех. — Я серьёзный бизнесмен, а не позорный маньяк. Наркотиками торговал, признаюсь и раскаиваюсь. Очень, уж, хотелось накопить деньжат на собственное приличное жильё…. Но — убийства? Не было ничего подобного! Даже и не думайте — «повесить» на меня эти трупы…

Допрос продлился двадцать пять минут. За это время Нецид успел подробно рассказать обо всех нюансах наркоторговли — применительно к Лондону: поимённо назвал всех участников данного проекта, озвучил пароли, явки, схему и график поступления товарных партий.

— Заканчиваем наш затянувшийся спектакль, — нажимая на кнопку пульта, известил сэр Томас. — Лукаш Нецид, похоже, к делу «Потрошителя» не имеет ни малейшего отношения. Жаль, такая славная версия лопнула — словно радужный мыльный пузырь. Конечно же, будет ещё проведён анализ ДНК. Ведь, в нашем распоряжении имеются волосы нового «Джека», найденные на подземном объекте «А-317». Поработаем и с отпечатками пальцев. Но надежды на совпадения, честно говоря, мало…. Мисс Мэри, распорядитесь, чтобы арестованного перевили на второй подземный этаж. Пусть им занимаются специалисты по наркотикам.

— Всё сделаю, сэр! — демонстративно забрасывая одну стройную ножку на другую, заверила рыжеволосая красотка, после чего кокетливо подмигнула Артёму: — Подполковник, а вы похожи на молодого Алена Делона. Ну, очень похожи…

— Я его сын, — пошутил Артём. — Внебрачный, понятное дело, ясный лондонский туман.

— Разве туман может быть — ясным?

— Может. Но только когда полностью рассеется…

Артём провёл в Воксхолл Кроссе ещё пять-шесть часов. Подписывал различные бумажки, присутствовал на оперативных совещаниях, делился свежими версиями, выслушивал мнения и соображения английских коллег…

Когда же он, выйдя из штаб-квартиры МИ-6, оказался на набережной Темзы, на улицы Лондона уже плавно опускался задумчивый сиреневый вечер.

«Надо же, как быстро летит время!», — удивился немного усталый внутренний голос. — «Интересно, а какими новостями обрадуют нас подчинённые?».

Артём набрал номер Хантера, но трубку никто не брал.

«Наверное, белобрысый бездельник занимается лично-интимной жизнью», — понимающе хмыкнул циничный внутренний голос. — «Ты же и сам, братец, перед тем, как заняться сексом с нашей несравненной Татьяной Сергеевной, постоянно отключаешь мобильник. Вот, и старший лейтенант Кузнецов, видимо, перенял эту полезную привычку…».

Но и Танин телефон упорно молчал. Вернее, противный мужской голос безразлично и настойчиво оповещал, мол: — «Абонент находится вне зоны доступа…».

— Такого — просто-напросто — не может быть, — пряча мобильник в карман, прошептал Артём. — Куда она подевалась? Как это — «находится вне зоны доступа»? Ерунда ерундовая…

Глава двадцать третья

Сквозь туман

Артём, поймав такси, попросил водителя:

— Гони, родимый, на Ист-Энд, к мусульманской мечети. Я очень спешу. Оплачу по двойному тарифу.

— Постараюсь, сэр, — повеселев, откликнулся пожилой шофёр. — Все клиенты, выходящие из Воксхолл Кросса, как правило, являются людьми щедрыми. И все они — без единого исключения — куда-то торопятся. Издержки профессии, надо думать. Волка, как известно, ноги кормят…

Машина, обгоняя задумчивых тихоходов, неслась по городским улицам, а нервный внутренний голос продолжал паниковать: — «Куда же подевалась наша Татьяна Сергеевна? Трубку она — без серьёзной причины — отключить не могла. Значит, действительно, находится «вне зоны доступа». Но где конкретно? В лондонском метрополитене? Зачем? Куда она могла поехать? Скорее всего, старший лейтенант дисциплинированно звонила, но в подземные помещения Воксхолл Кросса телефонный сигнал, очевидно, не проникает. Да, незадача…

Щедро расплатившись с шофёром, он — по выщербленным ступеням лестницы — вихрем взлетел на третий этаж и от души надавил на кнопку дверного звонка.

«Никого нет дома», — через десять-двенадцать секунд подытожил разумный внутренний голос. — «Заканчивай, братец, трезвонить без толку и доставай-ка ключ…».

Распахнув дверь, Артём прошёл в комнату и, взяв в руки лист бумаги, исписанный знакомым убористым почерком и положенный поверх захлопнутой крышки ноутбука, прочёл вслух послание от жены:

— Милый, так и не смогла до тебя дозвониться. Тут такое дело. Донья Мартина Сервантес выполнила обещание и сообщила (уже из аэропорта), адрес, где на земную поверхность — во время Второй мировой войны — выходил ещё один тайный подземный ход, ведущий к секретному объекту «А-317». Это старинная колокольная мануфактура, расположенная на улице Уайтчепел-роуд. Интересующая нас дверь находилась в мастерской, где изготовляют специальные формы для колокольного литья. Я оправляюсь — с ознакомительной экскурсией — на мануфактуру. Туда — за небольшую плату — до шестнадцати тридцати пускают посетителей. Потом расскажу более подробно. Крепко целую. Твоя беспокойная Таня…

«Бред какой-то бредовый», — растерянно прокомментировал внутренний голос. — «Экскурсантов пускают на территорию колокольной мануфактуры до шестнадцати тридцати, а сейчас уже без двадцати восемь вечера…. Чёрт побери! И пистолета, как назло, нет. Теперь, хотя бы, стало понятно, почему в «вещем» сне так настойчиво звенели колокола…. Может, позвонить сэру Томасу? Нет, пожалуй, не стоит. Ну, направит он на Уайтчепел-роуд парочку машин со спецназом. Подъедут, естественно, с включёнными мигалками и сиренами. Вспугнут…. Кого, собственно, вспугнут? Искомого «Потрошителя», если смотреть правде в глаза…. Успокойся, братец, и не пори горячку. Всё будет хорошо. Ничего страшного и гадкого с нашей Татьяной Сергеевной не случится…».

Взвыв от охватившего его ужаса, Артём выскочил на лестничную площадку, захлопнул за собой дверь и, сломя голову, бросился вниз по лестнице.

— Что-то случилось, мистер? — забеспокоился консьерж, являвшийся — по совместительству — штатным сотрудником МИ-6. — Может, требуется помощь?

— Спасибо, сам справлюсь, — нетерпеливо отмахнулся Артём, выскочил на улицу и неподвижно застыл — перед глазами плавно и угрожающе покачивалась плотная бело-серая пелена…

«Туман откуда-то нарисовался», — запечалился внутренний голос. — «Да, лондонская погода, как ни крути, занятная и непредсказуемая штука. Может меняться — самым кардинальным образом — буквально за семь-десять минут…. Это я, братец, виноват. Сглазил — по поводу тумана, каюсь. Помнишь, когда ехали на «Бентли» к Воксхолл Кроссу? С другой же стороны, я, ведь, не умею сплёвывать через левое плечо. Да и стучать по дереву, извини, мне нечем…. Ладно, двинули, благословясь. Только ладошкой придерживайся за стеночку…. Кстати, как известно — нет худа без добра. В условиях густого тумана будет гораздо удобней и сподручней — незаметно проникнуть на территорию колокольной мануфактуры…».

Передвигаться по улицам, погружённым в густой молочный туман, оказалось делом однозначно-непростым. Повсюду тревожно гудели автомобили, водители которых не имели визуального контакта со светофорами. Лениво переругивались, сталкиваясь нос к носу, редкие прохожие.

Навстречу Артёму — из предательской туманной пелены — выскочил здоровенный араб в белых одеждах и, вытянув вперёд руку с растопыренными пальцами, злобно зашипел:

— В сторону, урод недоделанный! Зашибу…. О, больно-то как! Ты же мне сломал кисть руки…

Сильно пнув араба, лежащего на тротуаре, каблуком по почкам, Артём посоветовал:

— Никогда, гадина, не груби незнакомым людям. Особенно, если уличные камеры видеонаблюдения временно не функционируют…

Через пятнадцать минут он вышел на Уайтчепел-роуд.

«Ага, под ладонью ощущается старинный шершавый кирпич», — обрадовался внутренний голос. — Это она и есть, искомая колокольная мануфактура. Чуть дальше, как помнится, в стене здания наличествует парочка дверей…. Это, похоже, главная. Подёргай-ка, братец, за ручку. Заперто, понятное дело. Пошли дальше…. Ага, вторая дверка, более скромная по размерам. Что у нас с замками? Две штуки. Сейчас разберёмся…

Артём достал из кармана связку универсальных отмычек и уже через шесть-семь минут оказался на территории колокольной мануфактуры.

«Теперь нам надо отыскать формовочную мастерскую», — принялся командовать деловой внутренний голос. — «Только, как это сделать? Может, в центральном холле имеется — для нужд экскурсантов — схема всех производственных помещений? А, вот, карманным фонариком пользоваться пока не советую, передвигайся, братец, на ощупь. Тутошний «Джек» — судя по всему — парнишка непростой…».

С правой стороны послышалось далёкое глухое покашливание. Пройдя по узкому коридору, Артём оказался в просторном холле с высокими тёмными потолками. Ненавязчиво горела секция «дневного света», закреплённая на дальней стене. А под лампами стоял потёртый кожаный диванчик, на котором, увлечённо читая толстую книжку, вольготно разместился бородатый юноша.

«Это же Рамирес, один из вожаков лондонских идейных анархистов», — удивился внутренний голос. — «Не ожидал я увидеть здесь этого прыщавого и разговорчивого индивидуума. Сюрприз, однако…. Получается, что мы рановато распрощались с «анархической» версией? Надо — в срочном порядке — доработать вопрос…».

Бесшумно продвинувшись метров на пятнадцать, Артём резко прыгнул вперёд и умело зажал длинноволосую голову юнца, вернее, его тощую цыплячью шею в полноценный борцовский «замок». Рамирес, задыхаясь, жалобно захрипел.

Чуть ослабив хватку, Артём негромко спросил — недобрым и многообещающим голосом:

— Где моя жена? Отвечай сучий выползок. Иначе — сломаю шейные позвонки и башку оторву напрочь…. Ну?

— Не понимаю, о чём вы спрашиваете, — с трудом восстанавливая полноценное дыхание, испуганно зашептал молодой человек. — Я не знаком с вашей супругой. Произошла какая-то досадная ошибка…

— Ты видел здесь…м-м-м, невысокую девушку с жёлтыми кудрявыми волосами? Отвечай.

— Когда я заступал на дежурство, в холле не было никого из посетителей. Все уже ушли.

— Какое ещё дежурство? Что ты, вообще, делаешь на колокольной мануфактуре?

— Подрабатываю ночным сторожем. Честное слово, я не сделал ничего дурного…

После полуминутного раздумья Артём — на всякий случай — уточнил:

— Сейчас — кроме тебя — ещё кто-нибудь присутствует на территории мануфактуры? Отвечать быстро и чётко.

— Есть ещё один человек, он иногда остаётся ночевать в мастерской. Она расположена на втором этаже. Налево, снова налево, и опять налево — до самого упора. На дверях висит прямоугольная табличка, на которой изображён плотницкий рубанок.

— Кто он такой?

— Формовочных дел мастер. Зовут — Гарольд Уилшер…

«Вот, как оно повернулось», — искренне огорчился внутренний голос. — «Мерзавец был, что называется, под рукой, а вы, горе-сыщики, и не сообразили. Ладно, туман, слава Богу, рассеялся. Пора действовать…».

Артём, нажав на нужную болевую точку, отправил незадачливого анархиста в сумрак бессознательного состояния. После этого — брючным ремнём, снятым с неподвижного тела — он надёжно прикрутил руки Рамиреса к железной трубе неизвестного назначения, проходящей вдоль стены холла, и поднялся на второй этаж.

Вокруг царствовала абсолютная чернота, поэтому пришлось прибегнуть к услугам карманного фонарика.

За очередным левым поворотом — в узком тупичке — обнаружилась нужная дверь, запертая изнутри, из-за которой доносился тихий подозрительный шорох.

«Здесь, братец, я тебе не советчик», — печально вздохнув, признался честный внутренний голос. — «Настало время — для принятия самостоятельных решений…».

Наспех осмотрев дверь, Артём коротко разбежался и — правым плечом вперёд — прыгнул. Раздался противный треск, и дверное полотно — со страшным грохотом — влетело внутрь формовочной мастерской.

Поднявшись на ноги, он тут же занял боевую стойку и огляделся по сторонам.

«Под потолком горят две стандартные электрические лампочки», — без промедлений доложил внутренний голос. — «Вокруг наблюдаются всяческие верстаки и стеллажи, заставленные и заваленные разномастными деревянными деталями и различным плотницким инструментом…. В массивном антикварном кресле сидит худой, но костистый мужчина, руки которого крепко примотаны к подлокотникам с помощью тёмно-синей изоленты. Глаза у мужичка испуганные и несчастные, как у кролика, доставленного на скотобойню…. Это он и есть, Гарольд Уилшер. Пытаясь освободиться, гадина кровавая, сучит по шершавым керамическим плитам пола подошвами ботинок. Этот навязчивый шорох, находясь по ту сторону двери, мы с тобой, братец, и слышали…».

Пройдя вперёд, Артём угрожающе навис над антикварным креслом и, не придумав ничего лучшего, принялся бестолково орать:

— Где моя жена? Отвечать! Куда ты её дел? Убью! На мелкие части порежу! Почему молчишь? Сволочь! Сволочь! Сволочь!

Не сдержавшись, он несколько раз сильно ударил связанного мужчину по лицу.

«Остановись, братец!», — посоветовал хладнокровный внутренний голос. — «Как же данный тип может тебе ответить, когда у него рот заклеен — всё той же тёмно-синей — изолентой? Не горячись. Возьми, пожалуйста, себя в руки…».

Артём — одним резким движением — сорвал со рта Гарольда Уилшера полоску изоляционной ленты и недовольно поморщился:

— Ну, вот, наш «Потрошитель» потерял сознание. От страха, надо думать…. Фу, он ещё и воздух соизволил испортить. Ага, зажурчало. Значит, ко всему прочему, фигурант ещё и описался. Хлипкий маньяк пошёл, мать его…. А что делать дальше?

В сердцах сплюнув на пол, Артём приступил к тщательному осмотру помещения. Вернее, он принялся планомерно обходить по периметру стены формовочной мастерской, ища тайную дверь, ведущую в подземелье. Однако, поиски ни к чему не привели.

«Плохо дело», — констатировал расстроенный внутренний голос. — «Надо срочно привести в чувство Гарольда Уилшера и повторно допросить. Но, на этот раз, допросить ласково и вдумчиво, без излишней горячности…».

Раздался тихий скрип, плавно приоткрылась дверца одного из громоздких шкафов, выстроившихся в ряд вдоль правой стены комнаты. Артём непроизвольно напрягся, сжав кулаки, но уже через пару секунд облегчённо выдохнул — из шкафа показались знакомые до боли светлые косички, перехваченные большими тёмно-синими бантами в крупный белый горох.

— Привет, Тёма! — беззаботно поздоровалась Татьяна. — Как дела?

— Судя по всему, просто замечательно, — глупо улыбнулся Артём. — Только что у меня нашлась обожаемая беременная супруга, недавно пропавшая в неизвестном направлении…. А где же, непредсказуемая амазонка, твой симпатичный жёлтенький паричок?

— Выбросила за полной ненадобностью. Ведь, операция завершена. К чему теперь нужна вся эта маскировка-конспирация? А почему ты застыл в отдалении? Неужели не хочешь — поцеловать свою отважную и сообразительную женушку?

— Очень хочу…

Минут через десять Артём поинтересовался:

— А как оно всё было?

— Элементарно, Ватсон! — звонко рассмеялась Таня. — Пришла я на мануфактуру, а в холле висит подробный список всех специалистов, которым можно — при обзорной экскурсии — задавать всякие каверзные вопросы, связанные с экзотическими колокольными делами. Ба, знакомое имечко! То бишь, Гарольд Уилшер…. Я, естественно, тут же начала названивать тебе, симпатичный подполковник. А в ответ — тишина. Набрала номер Хантера. Тот же результат. Пришлось действовать автономно, то есть, сугубо на свой страх и риск…. Во время проведения экскурсии я спряталась в формовочной мастерской, вон за тем стеллажом, где и просидела безвылазно несколько часов. Вообще-то, я не думала, что подозреваемый останется здесь ночевать, просто хотела провести тщательный обыск — на предмет обнаружения спрятанной двери…. Короче говоря, в положенное время все посетители и работники разошлись по домам, мануфактура закрылась, а Гарольд Уилшер остался. Я тихонечко выбралась из укрытия, оглушила — метким ударом по темечку — фигуранта, после чего надёжно «закрепила» его неподвижное тело в кресле. Потом, понятное дело, привела маньяка в чувство и узнала, где находится вход в подземный коридор, оставшийся здесь с давних времён…. Позвонила тебе — ответа нет. Ну, и решила немного прогуляться под землёй. Спустилась на объект «А-317», побродила там часика полтора, потом поднялась обратно. А тут ты, любимый, меня ждёшь…. Кстати, мистер Уинстон Черчилль был глубоко прав — крутоваты в подземном коридоре ступени. Могли бы, действительно, и лифт установить…

Достав из кармана мобильный телефон, Артём известил:

— Позвоню сэру Томасу и инспектору Ватсону. Пусть, бездельники английские, подъезжают и допрашивают задержанного. Кроме всего прочего, надо ещё доказать, что Гарольд Уилшер имеет непосредственное отношение к подземным убийствам. Вдруг, он, мерзавец, пойдёт в полную отказку, отпечатки пальцев не совпадут, а анализ ДНК ничего не даст?

— За кого ты меня принимаешь? — обиделась Таня, доставая из кармана куртки диктофон. — Перед тем, как пройтись по тайному подземному ходу, я успела и допрос — по всей форме — провести. Господин Уилшер благоразумно отпираться не стал и во всём признался…

— Допрос, насколько я понимаю, вёлся в жёстком ключе?

— Ага, пришлось…

— Теперь понятно, почему этот худосочный бедолага потерял сознание, — хмыкнул Артём.

— Почему же?

— Сперва натерпелся всякого от молоденькой барышни. Потом входная дверь вылетает напрочь, и в мастерской появляется разгневанный мужик, который, долго не раздумывая, тут же принимается — со знанием дела — лупцевать по мордасам…. «Всё, пришёл конец задрипанной деревушке…», — решил маньяк и грохнулся в обморок…. Кажется, он зашевелился. Видимо, приходит в себя. Всё, заканчиваем трёп и вызываем зарубежных коллег. О чём это ты так задумалась, амазонка?

— До сих пор неизвестно, что же толкнуло — внешне благополучного и адекватного — Гарольд Уилшер на совершение всех этих жестоких преступлений, — объяснила Таня. — Меня — почему-то — не оставляет ощущение некоего тайного «двойного дна»…

Артём, повернув голову направо, посмотрел в окошко и непроизвольно усмехнулся — напротив Учебного центра МИ-6, где и началась вся эта запутанная история, на зеленом склоне пологого холма беззаботно паслось большое стадо упитанных бело-серых овец.

«Голов триста пятьдесят, наверное», — отметил внутренний голос, обожающий точность и скрупулёзность во всём.

Распахнулась дверь, и в помещение для чтения лекций, где собралось порядка пятидесяти рыцарей плаща и кинжала самых различных возрастов и национальностей, вошёл мистер Бридж, облачённый в официальный генеральский мундир с широкой орденской планкой. Поднявшись на низенькую трибуну, он солидно откашлялся и объявил:

— Пришло время расставить — в этой, без всякой меры нашумевшей истории — все точки над «и». Слишком много было поднято цветастого и пустого шума, слишком, уж, невероятные версии озвучивались наглыми журналистами, ушлыми политиканами и дурашливыми телевизионными комментаторами…. Итак, в своё время добропорядочный гражданин Великобритании — Фрэнк Уилшер — усыновил мальчика-сироту. Изначальной фамилии Гарольда я не могу вам озвучить, строгие и гуманные законы запрещают. Скажу только, что усыновлённый мальчуган принадлежал к одной весьма известной английской фамилии, связанной — дальними родственными узами — и с персонами королевских кровей…. Родная семья Гарольда ещё сто пятьдесят лет тому назад переехала — на постоянное место жительства — в Южную Африку. Потом, уже в недавние времена, в ЮАР происходили известные прогрессивные процессы, связанные с борьбой против бесчеловечного апартеида. Случались, естественно, и ярко-выраженные перегибы…. Ферма родителей Гарольда была частично сожжена и разрушена, а почти все её обитатели — безжалостно убиты. Выражаясь напрямую, без обиняков, всем родственникам будущего «Потрошителя» перерезали — от уха до уха — глотки. Предварительно, как это и не печально, многократно изнасиловав. Всем прогрессивным и свободолюбивым племенем, что называется…. Пятилетний мальчик, сидящий на чердаке пристройки, всё это (или — почти всё?), видел через оконное стекло. Он один — из всей большой семьи — остался в живых. Бывает…. Естественно, что у Гарольда случилось (произошло, наметилось?), сильнейшее нервное расстройство. Два с половиной года он провёл в специализированной клинике. Недомогание — по уверениям опытных врачей-психиатров — постепенно отступило. Потом мальчишку усыновила семья Уилшеров. Гарольд вырос, окончил школу и устроился формовщиком на колокольную мануфактуру. Всё шло просто замечательно. Естественно, до тех пор, пока не произошли некие события, не имеющие — на первый взгляд — к нашей кровавой истории ни малейшего отношения…

— Конкурентная борьба в среде лондонской наркомафии? — предположил Артём.

— Совершенно верно, подполковник, — согласился сэр Томас. — Именно этот момент и явился определяющим. На территории Ист-Энда обосновались чешские наркоторговцы во главе с инженером Лукашем Нецидом. Кокаин колумбийского происхождения поступал в Лондон — из стран континентальной Европы — в специальных пластиковых контейнерах, спрятанных в «желудках» плюшевых медвежат…. Янина Нецид неоднократно — при сыне Петере — говорила, мол: — «Из-за этих мишек в нашу семью — рано или поздно — придёт большая беда…». Причём, Янина делала это настолько часто, что парнишка искренне проникся данной сентенцией. Петер вместе с детсадовской группой — время от времени — посещал Музей детства, расположенный недалеко от Университета Королевы Марии. Одна из музейных экспозиций состояла, как раз, из плюшевых «тедди». И однажды мальчик решил расправиться с «врагами семьи», ведь, дома такой возможности ему не предоставлялось…. Петер пронёс на территорию Музея детства опасную бритву отца и, пользуясь попустительством и невнимательностью взрослых, безжалостно изрезал несколько десятков медвежат. Причём, коллекционных и антикварных…. Для мистера Фрэнка Уилшера — директора Музея детства — произошедшее явилось (обернулось?), чувствительным ударом. У него даже случился сердечный приступ…. Леди Татьяна, судя по многозначительным ухмылкам, вы уже догадались о череде дальнейших событий?

— Естественно. Не бином Ньютона…

— Тогда мы попросим вас — поделиться с коллегами своими умозаключениями. Ведь, именно вы, как-никак, и внесли решающий вклад в ход расследования…. Просим! Просим! Леди и джентльмены, поддержите меня!

Под вежливые аплодисменты Таня поднялась на трибуну и, аккуратно оттеснив мистера Бриджа от микрофона, невозмутимо приступила к изложению:

— Итак, Гарольд Уилшер обожал — без памяти — своего приёмного отца. Что называется, в рот ему смотрел и пылинки сдувал. А тут — такое неприятное происшествие, сопровождавшееся сердечным приступом…. Причём, факты порчи музейных игрушек фиксировались и до этого. Ребятишки, как известно, существа очень беспокойные и совершенно непредсказуемые. Но это были, так сказать, единичные случаи. А Петер Нецид умудрился «расправиться» сразу с пятидесятью четырьмя «тедди»…. Гарольд, тщательно проанализировав ситуацию, пришёл к парадоксальному выводу, что именно дети и являются главными «врагами» лондонского Музея детства. Мол, нечего им делать в Музее, пусть его посещают только разумные и прилично ведущие себя взрослые…. Рождению конкретного и эффективного плана способствовало сразу несколько факторов. Во-первых, Гарольд — как и большинство англичан — был прекрасно осведомлён о кровавых преступлениях, совершённых в конце девятнадцатого века легендарным Джеком Потрошителем. Во-вторых, «картинка» пятидесяти четырёх мишек, которым перерезали — от уха до уха — плюшевые шеи, сыграла с подсознанием молодого человека злую шутку. «Проснулись» ужасные воспоминания детства, связанные с безжалостным уничтожением его первоначальной семьи. Произошёл рецидив — когда-то успешно-вылеченного — серьёзного психического заболевания…. В-третьих, средний приёмный сын Уилшеров к тому времени — совершенно случайно — уже обнаружил на территории колокольной мануфактуры подземный ход, ведущий на объект «А-317». В секретном бункере, построенном на случай атомной войны, он оборудовал себе «комнату отдыха», где иногда проводил ночи, читая различные книжки, взятые у ночного сторожа Рамиреса…. В-четвёртых, повзрослевший Гарольд последние два года регулярно пользовался услугами проституток, с которыми встречался в формовочной мастерской. Женщины — уже под вечер — приходили на колокольную мануфактуру (якобы на экскурсию), и, незаметно отстав от других посетителей, оставались до утра…. В-пятых, Герман Уилшер, отбывая на полгода в Россию, по-родственному поделился с братом каналами получения и сбыта специфической полицейской информации. Мол: — «Если, братишка, станет туго с деньгами, то можешь воспользоваться…». Стоит отметить, что Гарольд проявил разумную осторожность, «сливая» журналистам добытую информацию «инкогнито», то есть, не беря за это денег. Кстати, мистер Фрэнк Уилшер здесь ни при чём. Он ничего не знал о «шпионской» начинке подаренной трости…. В-шестых, именно Гарольд — на загородной ферме Уилшеров — регулярно забивал кроликов и свежевал тушки. То есть, имел хорошие навыки по обращению с холодным оружием…. Итак, у психически-ненормального молодого человека в голове созрел нестандартный план. А именно, «воскресив» знаменитого Джека Потрошителя, устроить под землёй кровавую бойню и — через журналистов и Интернет — поднять нездоровый общественный ажиотаж. По мнению Гарольда, это должно было создать вокруг Ист-Энда устойчиво-негативную ауру. Как результат, посещение Музея детства резко снижается, игрушки не портятся, и обожаемый приёмный отец больше не испытывает негативных эмоций, которые так отрицательно и пагубно сказываются на его здоровье…. Для ускорения процесса маньяк решил несколько видоизменить «график» настоящего Джека Потрошителя. Мол, высокая динамика преступлений будет только способствовать успешному раздутию панических настроений в среде пугливых лондонских обывателей…

— А каким образом наш «Потрошитель» был связан с элитным клубом «Голубая роза»? — прозвучал вопрос с места. — И где непосредственно он убивал несчастных женщин?

— Лондонские геи, слава Богу, не имели к Гарольду Уилшеру никакого отношения, — сообщила Татьяна. — Они действовали сугубо самостоятельно, без каких-либо подсказок со стороны. То бишь, просто решили — в очередной раз — продемонстрировать окружающему миру свою безграничную экстравагантность…. Однажды прогуливаясь по технологическому туннелю метрополитена, который он считал своей безраздельной ночной вотчиной, новоявленный «Джек» столкнулся с неожиданными визитёрами, занимавшимися — чёрт знает чем. Наш маньяк не сдержался и, вытащив пистолет, застрелил незваных гостей. То есть, эти два убийства были незапланированными. Хотя и легли — самым идеальным образом — в общую канву задуманного, так как шумиха, поднятая вокруг Ист-Энда, получила дополнительный импульс развития…. Касательно места убийств покойных проституток. При автономном посещении секретного объекта «А-317» я случайно обнаружила на его территории работающий душ — и вода течёт под большим напором, и канализационный сток работает исправно. Думаю, что там всё и происходило. Гарольд предложил двум одновременно-вызванным им знакомым проституткам — пройтись по подземелью. Мол: — «Недавно я обнаружил секретный ход, оставшийся со времён Второй мировой войны. Сплошная экзотика и всё такое….». В бункере маньяк угостил женщин каким-либо напитком (например, пивом), в который было подмешано сильнодействующее снотворное. А когда проститутки уснули, он их крепко связал. Об очередности следующих этапов и конкретных действий догадаться нетрудно…. У меня, собственно, всё. Спасибо за внимание, дамы и господа!

Галантно протянув руку, мистер Бридж помог Тане спуститься с трибуны, после чего подытожил:

— Самое главное заключается в том, что совершённые преступления были раскрыты достаточно оперативно. Установлено, что Гарольд Уилшер не собирался останавливаться «на достигнутом». Он планировал — полностью и досконально — повторить «путь» Джека Потрошителя. В письменном столе молодого человека был найден обширный список-перечень лондонских проституток. Причём, координаты отдельных «жриц любви» были старательно обведены тёмно-жёлтым маркером. Легко догадаться, что Гарольда интересовали только те женщины лёгкого поведения, имена которых совпадали с именами жертв Джека Потрошителя из девятнадцатого века. Как известно, тогда было убито шесть проституток…

— По другой версии — восемь, — возразила Татьяна. — Впрочем, это дела не меняет.

— Конечно, не меняет, — поднимаясь на ноги, поддержал жену Артём. — Извините, леди и джентльмены, но нам уже пора. Самолёт до Санкт-Петербурга вылетает через четыре с половиной часа. А надо ещё собрать-упаковать вещи, доехать до Хитроу…

Эпилог

Самолёт был заполнен только на одну треть, поэтому пассажирам было разрешено рассаживаться по собственному усмотрению, не обращая внимания на номера кресел, указанные в посадочных билетах.

Воспользовавшись этим немаловажным обстоятельство, Хантер и Маришка тут же удалились в самый хвост летательного аппарата.

— Ещё не нацеловались, — понимающе вздохнула Таня. — Голубки, одно слово. Ладно, а мы расположимся посерёдке. «Не выделяться из толпы» — одно из золотых правил прожжённых «грушников»…

Лайнер, коротко разбежавшись, взмыл в безысходно-серое лондонское небо. Вскоре мужественный голос первого пилота разрешил отстегнуть страховочные ремни, а симпатичные длинноногие стюардессы начали разносить горячий кофе, прохладительные напитки, незатейливые бутерброды и свежие газеты.

Взяв в руки утреннюю «Таймс», Артём признался:

— Так приятно видеть — на первой странице самой знаменитой английской газеты — фотографию любимой жены. И статья, на мой вкус, называется красиво: — «Конгениальная русская леди раскрывает цепочку кровавых и запутанных преступлений». Да, все лавры — в очередной раз — достались любимой племяннице одного авторитетного генерал-лейтенанта…

— Прекрати, пожалуйста, — засмущалась Татьяна, а бросив взгляд на собственную фотографию, недовольно поморщилась: — Когда же это я заплетала в волосы банты фиолетового цвета? Бракоделы несчастные — эти английские печатники…. А что конкретно пишут? Небось, опять нагло врут и беспредельно фантазируют?

— Пожалуй, что и нет, алмазная донна. На этот раз всё изложено весьма грамотно, корректно и правдиво. Например: — «Неизвестной остаётся только одна крохотная деталь этого успешного расследования. Откуда русские специалисты узнали — о существовании тайного подземного хода на территории колокольной мануфактуры?»…. Как тебе кофе?

— Обычный английский вариант. То есть, слабый, несладкий и чрезмерно-разбавленный молоком…

Ещё через семь-восемь минут Артём сообщил:

— На четвёртой странице газеты имеется ещё одна интересная статья под громким и интригующим названием: — «Загадочная и страшная смерть». Вот, послушай: — «Сегодняшней ночью скончался один из старейших членов Палаты лордов. Имя покойного — в интересах следствия — пока не разглашается. Из конфиденциальных и проверенных источников нам стало известно, что смерть пожилого человека сопровождалась целой чередой странностей. Недомогания у почтенного джентльмена начались ещё позавчера поздним вечером, когда он вернулся из Парламента. Сперва проявилась слизисто-кровавая рвота, потом — уже ночью — у заболевшего выпали все волосы и начались сильнейшие нервные судороги, которые длились весь следующий день. Исходя из этических соображений, мы опустим некоторые подробности этой ужасной смерти…. Как известно, полтора месяца назад скандально-известный сайт WikiLeaks пообещал обнародовать — в самое ближайшее время — информацию о неких членах английского Парламента, непосредственно причастных к смерти в 1967-ом году легендарного Эрнесто Че Гевары и бойцов его отряда. Возможно, что кто-то успел ознакомиться с упомянутой информацией ещё до её публикации в Интернете…»…. Знаешь, дорогая, мне кажется, что без «Эскадрона смерти» здесь не обошлось. Ты как считаешь?

— Безусловно, здесь отметились наши мстительные аргентинцы, — согласилась Таня. — Денис Леонов — муж сеньоры Сервантес-Рамос — погиб, как раз, в 1967-ом году в Боливии, за неделю до расстрела Че. Помнишь, что сказала нам донья Мартина в курином английском ресторанчике? Мол: — «Задуманное мероприятие касается лишь одного…э-э-э, запутанного личного дела, которое уже много лет ждёт своего успешного разрешения…».

— Помню, — подтвердил Денис. — Только причём здесь — здание английского Парламента? Других, более удобных мест не отыскалось?

— Наверное, у знатного старикана была надёжная охрана. А в здание Парламента частных охранников не пускают. Вот, Лёха Никоненко, который с младых ногтей является горячим поклонником Че Гевары, и сыпанул незаметно в дедушкин чаёк немного качественных радиоактивных нуклидов. Или же — мимоходом — уколол мерзавца в старческий зад специальной отравленной иголкой. Всё правильно. Бешеной собаке — собачья смерть…. Только одно остаётся для меня непонятным…

— Что именно, амазонка?

— Откуда донья Мартина узнала об одноразовом пропуске в английский Парламент, вручённом тебе английским Премьер-министром? Молчишь? Вот, то-то же. Не иначе, решение о ликвидации подлого старого перца принималось на самом высоком международном уровне…. Следовательно, и новоявленный «Потрошитель», случайно подвернувшийся под руку, являлся в этом спектакле лишь второстепенным статистом и катализатором для начала всего процесса в целом. Вернее, элементом некой театральной декорации, призванной скрыть истинные цели и задачи. Мол, английский Премьер, по целому комплексу объективных и субъективных причин, не мог передать напрямую — конечному получателю — пропуск «на предъявителя» в здание Парламента. Мол, вещь эксклюзивная, выдаваемая только в исключительных случаях. Вот, и пришлось, усиленно путая следы, огород городить….

— А кто следы путал? — недоверчиво поинтересовался Артём. — Кто, собственно, городил огород?

— Да, наверное, все, — таинственно улыбнулась Таня. — Каждый, понятное дело, по-своему…. А мы, тем не менее, молодцы. И самозваного «Потрошителя» — по факту — повязали, и за смерть Че Гевары помогли отомстить…. Кому конкретно помогли? Думаю, что перечень потенциальных «мстителей» достаточно широк. Входит ли в него английская королева Елизавета? Почему бы и нет? Иногда и ледяные королевские сердца — чаще всего, уже в почтенном возрасте — наполняются сентиментальным благородством. Да и Че был очень хорошим и честным человеком. Многие люди — до сих пор — чтут его светлое имя.

— Фантазёрка ты у меня, каких поискать.

— А то…. Ты, милый, ещё газетку-то полистай. Вдруг, обнаружатся и другие интересные статейки? Я тогда новую логическую цепочку выстрою…

Прошло две с половиной недели. Скорый поезд «Москва-Новосибирск», слегка погромыхивая колёсами по стыкам рельсов, летел через чёрную сентябрьскую ночь.

В купе они находились втроём. Спящая Татьяна беззаботно посапывала на верхней полке. Артём, расположившись напротив жены, с интересом читал очередную толстую книгу из цикла «Вселенная «Метро 2033». Хантер, ненавязчиво терзая гитарные струны, разместился на нижней полке. Напротив Женьки — на откидном столике — наблюдалась недопитая банка с пивом, рядом с которой пристроился фотопортрет Маришки — в деревянной рамочке с подставкой.

«Мучается, бедняга», — жалостливо вздохнул внутренний голос. — «Медовый месяц — строгим генеральским приказом — безжалостно прервали. Молодого мужа — на неопределённое время — командировали в далёкий Новосибирск, а юную жену направили в Учебный центр ГРУ. Бывает…».

Хантер, взяв пару мелодичных аккордов, негромко запел:

Осенних туч — на землю пала тень.

Опять — дождит, надеждам — вопреки…

И канул в Лету — этот долгий день.

А впереди — лишь серые — дожди…

Поёт камин — в негромкой тишине.

А угольки — как дальние огни…

О чём поёт? Быть может, о зиме.

Которая — давно уже — в пути…

Зима отступит, верю, как — всегда,

И на траве — вновь — выпадет роса.

А над туманной дымкой — в небесах

Привидятся опять — твои глаза…

Конец книги

Примечания

1

— СИС — Secret Intelligence Service (МИ-6) — служба внешней разведки Великобритании.

2

— Кокни — акцент-диалект в английском языке, свойственный коренным жителям Лондона.

3

Арт-деко — течение в декоративном искусстве первой половины XX века, проявившееся в архитектуре, моде и живописи. Представляло собой синтез модерна и неоклассицизма.

4

— Токсикоз — болезненное состояние организма, сопровождающее беременность.

5

— Об упомянутых событиях рассказывается в романе «АнтиМетро, Буэнос-Айрес».

6

— Принц-консорт — супруг царствующей королевы, не являющийся сам королём.

7

— Истхэм и Уайтчепел — районы Лондона, где многие российские миллионеры и миллиардеры имеют жилую недвижимость.

8

— Контральто — самый низкий женский певческий голос грудного бархатистого тембра.

9

— Топинамбур — земляная груша (Helianthus tuberosus), многолетнее клубненосное растение семейства сложноцветных.

Content

Андрей Бондаренко
АнтиМетро,
Джек Потрошитель

Пролог Личная просьба королевы

Глава первая Тонкий английский юмор — в русском исполнении

Глава вторая Вечерняя прогулка по Ист-Энду и внеплановый труп

Глава третья Новые совпадения и подземные изыскания

Глава четвёртая Подозрительная решётка и скромный ужин

Глава пятая Тревожный сон и основная версия

Глава шестая Второстепенные версии и Музей детства

Глава седьмая Новый подозреваемый и неожиданный поворот событий

Глава восьмая Свежие новости и беспокойная ночь

Глава девятая Двойное убийство

Глава десятая Полномасштабный маскарад

Глава одиннадцатая Олигархическая вечеринка, акт первый

Глава двенадцатая Олигархическая вечеринка, акт второй

Глава тринадцатая Знакомясь с Прошлым

Глава четырнадцатая Три второстепенных дела

Глава пятнадцатая Заслуженная английская бабушка

Глава шестнадцатая Секретный объект «А-317»

Глава семнадцатая Анархия — мать порядка

Глава восемнадцатая Сделка и пушистые хвосты

Глава девятнадцатая Ёжик в тумане, булыжник в кармане

Глава двадцатая Кто ходит в гости по ночам…

Глава двадцать первая Тайна плюшевых мишек

Глава двадцать вторая Воксхолл Кросс

Глава двадцать третья Сквозь туман

Эпилог

Примечания