Сквер Алексей

Увидеть Бога

Алексей Сквер

Увидеть Бога

Большие планы на будущее

Ласковые, любящие

Сильнодействующие

Быстрогубящие

Большие планы на будущее. (с)

«Смысловые галлюцинации»

.

Вызвать Дьявола мне, в конце концов, удалось. Конечно, потребовалось время на тренировку правильного произношения абракадабры. Пришлось поискать тех, кто смог подсказать, как правильно всю эту галиматью на древнем языке читать. Сколько профессуры я замучил расспросами, прежде чем добился результата… вспомнишь — вздрогнешь.

Никаких человеческих жертв, крови младенца или свечей из человеческого жира, никакого осквернения могил и тому подобной бесовщины не требовалось. Пентаграмма, ряд символов, пять свечей по углам и заклинание на смеси коптского, эламского, хеттского и ещё чёрт его знает каких языков. У знающих людей глаза на лоб лезли. Перевести толком так никто и не смог, но мне этого и не требовалось. Главным для меня было правильное звучание.

Вопреки ожиданиям, Дьявол не возник в центре пентаграммы из языков пламени или клубов дыма. Спецэффектов вообще не было. Даже пламя свечей не дёрнулось, как обычно показывают в кино. Лишь только я закончил тщательно заученную формулу на языколомательном и давно неиспользуемом людьми наречии, как в дверь моей квартирки кто-то позвонил.

— Твою-то мммать… — я решил, что опять потерпел неудачу и придётся снова искать ошибки.

В подлинности заклинания я не сомневался. Конечно, я допускал, что окончательно сошёл с ума, но только благодаря надежде на встречу с Дьяволом я и жил до сих пор. Больше уже было незачем.

После смерти Маши и Егорки…

Мои жена и сын погибли в автокатастрофе. Пьяный урод на Круизёре вылетел на встречную полосу. Лоб в лоб. От машины Маши не осталось ни одной целой детали, включая задний бампер. Врачи сказали, что моя семья погибла мгновенно. Не мучились.

Я тоже умер. Вместе с ними. Прежнего меня больше не было.

А этот пьяный скот выжил. Его посадили быстро и качественно. Я нашёл людей, через которых достал его в тюрьме. Но это не вернуло мне семью. Известие о том, что он удавился, даже ничего во мне не ковырнуло. Издох и хрен с ним.

Время для меня остановилось. Смотрел семейные видеозаписи по кругу. Листал фотоальбомы. Пил. Бесился от сочувствующих рож и соболезнующих голосов в телефоне. Даже разбил несколько трубок. Вообще первое время после похорон помню смутно. Блуждание по реальности в пелене горя и тумане бессильной ярости.

От отчаянья пошёл по всяким бабкам и разномастным шарлатанам-вызывателям духов и прочим мошенникам.

В итоге неожиданно позвонил Гвоздь. Как оказалось, он осел в Омске. Я не видел его аж с 98-го, если не 7-го. Как разбежались, так и не видел. Вот он-то мне эту идею с вызовом Дьявола и сосватал. Точнее продал.

Вышло так, что до него дошли слухи о моём горе. Общих знакомых, кто избежал поездки на кладбище и в места не столь отдалённые, оказалось достаточно для того, чтобы ему слили информацию о моей поехавшей крыше. Гвоздь никогда не упускал шанса нажиться за чужой счёт. Чуйка у него — дай бог каждому.

Гвоздь прилетел ко мне в Питер и… рассказал о том, что продал душу Дьяволу. Я, конечно, не поверил. Я вообще в чертовщину никогда не верил, а уж после того как пообщался с местными магистрами колдовства и вовсе руки чесались разрядить им в пузо обойму — две. Однако Гвоздь сумел меня убедить. Он напомнил мне сколько раз остался жив буквально благодаря чуду. Даже рубашку снял. Я насчитал 16 дыр в его шкуре. Половина из них напротив жизненно важных органов. Печень, сердце. Это вам не хрустальный шар и немигающий взгляд клиента психушки, отпущенного по ошибке на вольные хлеба. Сердце вообще должно было быть порвано минимум раза два. Однако никаких видимых последствий от старых ран кроме шрамов я не заметил. Наоборот. Мне даже показалось, что он ни капли не состарился. Меня вот разнесло за эти десять лет. И брюхо появилось, и рожа оплыла, а он как был стройным, так и остался. Сложилось ощущение, что он прибыл на машине времени прямиком из 90-х, а не на самолёте прилетел. Ни седины, ни залысин. Как выглядел тогда на тридцатник, так и сейчас смотрелся заматеревшим, но ещё сохранившим юношескую гибкость хищником.

Гвоздь объяснил все эти чудеса именно сделкой с Дьяволом.

Я поверил. Хотел поверить и поверил.

Пришлось отдать ему всё, что имел. Бизнес, две квартиры… словом ВСЁ.

Он хотел и эту халупу, оставшуюся мне ещё от бабки, отмести, но я упёрся. Гвоздь сделал вид, что согласился и отдал мне всю необходимую информацию по вызову Дьявола. Сука. Всю, кроме правильного произношения формулы заклинания.

Когда я понял, что Гвоздь меня кинул, метаться было поздно.

Так он и сказал мне по телефону:

— Отдал бы всё, уже разговаривал бы сам знаешь с кем. Пожадничал — теперь побегай. Сам найди правильное звучание заклинания и всё у тебя получится. Попробуешь приблизиться ко мне — убью. Не звони мне больше.

И бросил трубку, скот.

Искать его и мстить было бессмысленно. Во-первых на это не было средств, а во-вторых… Во-вторых я очень хорошо помнил сколько раз его хотели замочить куда более серьёзные и подготовленные люди. Гвоздя мне было не достать, и я отложил этот вопрос до лучших времён, скрепя сердце.

Слава богу, я жил не в Мухосранске. Культурная столица как-никак. Найти понимающих древние закорючки людей удалось довольно быстро. Объяснить им, что меня интересует звучание, а не содержание было сложнее. Впрочем, по поводу содержания они итак в один голос заявляли, что это бессмыслица. Но мне было плевать. Я был одержим идеей поговорить с Дьяволом, и гнал от себя мысли о том, что Гвоздь меня просто швырнул по всем статьям.

Всё это, включая неудачные попытки вызова, было уже в прошлом. Я решил было, что и эта оказалась сорвавшейся. Сплюнув и мысленно матеря Гвоздя, поплёлся открывать дверь.

— Кто там? — в глазок никогда не смотрю — привычка. Слишком опасно это было когда-то. Да так и въелось. Я и напротив двери никогда не становлюсь. Всегда сбоку. Перестраховщик, но так уж привык.

— Гости — голос был девичий.

— Какие гости? Я никого не жду! — никаких девок я действительно не ждал. Мне уже давно было не до них.

— Колобок, открывай, считай, что я от Гвоздя.

Вот так. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Мою детскую погонялку «Колобок» нынче мало кто знал. Я её давно поменял на приличную кликуху «Кол», а последнее время, и вовсе был для всех — Николаем Юрьевичем.

Как бы там ни было — открыл. Да и что мне терять-то?

На пороге стояла девушка лет двадцати. Короткая стрижка — каре. Черноволосая как смоль. Такие же угольно-чёрные глаза. Шикарная, прямо таки голливудски белозубая улыбка. Ямочки. Красавица, одним словом. И фигурка — что надо. Короткая юбка подчёркивала длинные стройные ножки.

«Похоже в чулках… Вот это Ляля!» — подумалось мне.

— Ну, может, дашь войти, раз звал? — Девчонка сделала шаг вперёд, бесцеремонно отодвинув меня в сторону и, уже проходя в комнату, добавила — Я не Ляля. Зови меня… впрочем, какая разница? — разуваться она не стала. Подошла к пентаграмме, начерченной прямо на полу, хмыкнула и повернулась ко мне — Ты ведь знаешь кто я?

Я так и стоял на пороге своей квартиры не в силах что-либо сказать.

«Получилось? Не может быть!!»

— Коля, не стой столбом! Закрой дверь и иди сюда. Будем договариваться, раз уж вызвал. Я не собираюсь торчать в твоей конуре вечность, пока ты приходишь в себя.

— Ты… Вы…

«К чёрту вежливость!»

— Ты Дьявол? — этот идиотский вопрос дался мне с огромным трудом.

Она разочарованно выдохнула, опустив плечи и склонив голову вправо. Потом согнула левую руку в локте, ладонью вверх, и резко сложила пальцы в кулак. Дверь за моей спиной громко хлопнула, закрываясь, как в дешёвых фильмах ужасов, когда жертва забирается в подвал, трясясь от ужаса и любопытства. Замок три раза щелкнул, надёжно запирая меня вместе с ней в квартире. Сам.

— Такой демонстрации достаточно или мне тебя попугать для вразумления?

— Эээ… но я думал… чёрт — мямлей никогда не был, а тут просто потерялся. Ступор какой-то. Видимо я всё же сошёл с ума, раз только теперь понял, что не верил до сих пор в Дьявола. Не верил, но всё отдал за надежду вызвать его. Её?

Девчонка рассмеялась. Смеялась она задорно и мелодично. И уж точно не зловеще или неприятно.

— Чёрт? Коля, Коля… Да. Я и есть Люцифер. Ещё люди зовут меня Дьяволом, Сатаной… да много у меня имён, все перечислять устану. Но сути это не меняет Я тот самый ангел, который посчитал создание вас божьей ошибкой. И до сих пор так считаю.

— Но я думал, что Дьявол выглядит… ну… не так.

— А как? — Гостья перестала улыбаться и прямо на моих глазах черты её лица, одежда и фигура начали меняться. Через секунду передо мной стоял Аль Пачино — по-твоему, я должен выглядеть вот так?

Когда-то мне понравился фильм «Адвокат Дьявола» где роль Дьявола играл Аль Пачино. Видимо подсознательно я ожидал именно такого внешнего вида Сатаны, потому что эта метаморфоза меня окончательно успокоила. Я пошёл к нему в комнату.

— Да… наверное. Так лучше.

— Лучше кому? Знаешь ли, я с твоего позволения, всё же буду выглядеть так, как нравится мне — Аль Пачино опять превратился в давешнюю Гостью — или ты возражаешь? — она вопросительно изогнула бровь.

— Да мне собственно…

«Плевать».

— Ну и отлично. Давай к делу. Зачем звал, Коля?

«Вот оно!!»

— Жена и сын. — выдохнул я.

Момент истины. Я не хотел без них жить. Вплоть до того, что поверил в вызовы Дьявола. Вплоть до самоубийства. Они были для меня всем. Смыслом жизни. Не бизнес и квартиры, не статус и деньги, а они. Маша и Егорка. И понял я это, лишь потеряв их. Ради шанса вернуть их я готов был отдать больше чем имущество. Душу… жизнь если надо. Только бы они жили дальше. Только бы…

— Ты хочешь, чтобы я вернула тебе семью?

— Да. Живыми и здоровыми, Как до аварии.

Гостья разочарованно хмыкнула и отрицательно покачала головой. На её личике отразился мой приговор.

«Нет??»

— Коля, это невозможно. Умерших можно поднять, подчинить, заставить работать или воевать, но душу в них уже не вложишь. Так уж устроено всё. Богом. Когда люди умирают, их души переселяются во вновь рождённых. И их не вернуть. Не отыскать.

— Но как же так? Ты хочешь сказать, что не можешь?

— Извини, Коля, не тебе менять мироустройство. Все претензии к Богу. Мне тоже всё это не понравилось, если тебя это утешит.

— Да в гробу я видал эти утешения! Мне нужна моя семья! Хочешь мою душу — гони мне мою семью!

— Я уже сказала, это невозможно. Проси что-нибудь другое. — Гостья в отличии от меня голос не повышала.

— Другое? — от отказа мне просто сорвало крышу. Столько отдать, чтобы услышать «нет»? — ДРУГОЕ?? Да не надо мне другое!!! Мне нужны мои Маша и Егорка!! Понимаешь? Ты!! — я орал на Дьявола в образе девчушки совсем потеряв берега. Мир окончательно рухнул. Я сделал невозможное — вызвал Дьявола! Я сошёл с ума, но верил, что он поможет. Точнее я чокнулся, когда вообще поверил в него. И с того момента жил единственной призрачной надеждой, которую у меня только что отобрали.

— Коля, не кричи. Утомляешь — Гостья подняла правую руку ладонью ко мне и собрала пальцы в щепоть на манер закрывающегося птичьего клюва.

Хоп — и мой рот самопроизвольно закрылся, сводя на нет рвущиеся вопли негодования. Я ещё что-то гневно мычал по инерции, но уже нечленораздельно и бессмысленно.

— Повторяю для тупых. Я не могу воскрешать мертвецов так, как это нужно тебе. Если хочешь, могу подарить тебе общество двух послушных зомби. Но не советую. Они всё равно сгниют довольно быстро и хлопот с ними уйма. Запах, например. Придумай другое желание.

«Да нахера мне другое желание, ты, сука? Ты чо? Не понимаешь?» — орать я теперь мог только у себя в голове. Рот оставался по-прежнему закрытым.

— Да уж… ситуаааация — протянула в задумчивости Гостья и нахмурилась — ты, Коля, успокойся. Давай теперь думать. У меня нет понятия «ложный вызов». Раз ты меня вызвал, то сделке быть однозначно. Формула заклинания составлена из частей Первого Слова. Слыхал о таком? И теперь, как не крути, тебе придётся что-нибудь пожелать. Я не могу взять и уйти. Мы связаны формулировкой вызова. Да. Я не могу возвращать умерших, но я могу многое другое. Богатство. Долголетие. Неуязвимость. Удача во всех начинаниях. Почти все, что может прийти тебе в голову, поверь, у меня огромный опыт в этом деле. Подумай! — она опять улыбнулась — тебе ведь понравилось это тело? — Гостья эротично провела по себе руками — Хочешь такую жену? Не изменит, не предаст… не умрёт раньше тебя. Это я тебе гарантирую. Нарожает тебе кучу детишек — столько сколько нужно. Она будет любить тебя всю твою жизнь. А осталось тебе — Гостья прищурилась — 31 год и семь месяцев. В качестве бонуса могу предложить ещё лет пять, но с парой серьёзных болячек. Или укоротить годика на два отпущенный тебе срок, зато награжу хорошим здоровьем до самого конца. Как тебе такой вариант?

«Совсем ёбнулась? Нахуй мне какие-то варианты? Мне нужны мои Маша и Егор!»

— А ты не торопись отказываться, Коля. Ведь то, что я тебе предлагаю, это семья ничем не хуже той, что ты потерял. Крепкая семья и любовь на всю жизнь. Клин клином вышибают, слыхал про такое? Через пару лет, качая на руках своего ребенка, ты и думать забудешь о прежней семье. Они станут грустным воспоминанием. Не более. Боль пройдёт. Ты проживёшь счастливую жизнь. Увидишь, как поднимутся твои дети, проводишь в школу внуков. Подумай, чем тебе не вариант?

«Нет! НЕТ!!! Красивая сучка… в постели небось сказка… я уже чёрти сколько без бабы… НО ЭТО НЕ МОЯ МАША!!!!.. Эта моложе и… красивее? Да зачем она мне? Я хочу своих Машу и Егорку назад. Боже…»

У меня началась истерика. Я обхватил руками голову и сел прямо там, где стоял. Мысли бессвязными обрывками нарушая логическое построение, разбежались в разные стороны. Вместо них навалилась острая жалость к себе. К тому, что прежняя жизнь кончилась. К тому, что ничего уже не изменить. К тому, что менять ничего и не хочется.

Слёзы!

Когда-то, теряя друзей, я думал, что разучился плакать. Оказался не прав. Слёзы вернулись с потерей семьи, и, как я думал, высохли окончательно. Последнее время я уже вообще ничего не чувствовал, будучи одержим одной лишь мыслью — вызвать Дьявола или хоть кого-нибудь, лишь бы всё исправить. Но вся моя затея потерпела крах, поставив точку на прежней жизни. И вот на тебе — опять разревелся, как пятилетний. Плакал молча. Кажется, раскачивался при этом из стороны в сторону. Рот так и не открывался, но меня это мало волновало. Похоже, что я даже выл как мог. Сложно описать истерику изнутри. Это хаос из обрывков мыслей и чувств, которые болят гораздо сильнее, чем может болеть тело.

Слёзы бессилия катились по моим небритым щекам. Я просто умирал от жалости к себе. От рухнувшей надежды, с уходом которой внутри уже ничего не осталось. Пустота.

Неожиданно я почувствовал, что меня гладят по плечу.

Она присела рядом со мной и… жалела меня. Как жалеют мокнущего и жалобно мяукающего под дождём котёнка. Молча. Смотрела прямо перед собой ничего не видящим взглядом и гладила моё плечо равномерными, легкими, на грани нежности, движениями.

И тут я вдруг обнаружил, что вижу её трусики под ничего не прикрывающей в таком положении юбкой. Голубые. Она действительно была в чулках. Чулки всегда сносили мне башню почище порнухи. Гостья тут же прекратила меня гладить и озорно заглянула мне в глаза.

— Вот видишь? Ничего не потеряно. Только не кидайся на меня прямо сейчас. Лично я с тобой трахаться не хочу. Хотя… — она засмеялась — если у тебя вдруг появилось желание потрахаться с Дьяволом — то я подумаю…

«Чёрте что! И это Дьявол? Дьявол, обрядившийся девкой? Дьявол ЖАЛЕЮЩИЙ кого-то? Да меня разводят! Стопудово!!»

Я попытался вскочить.

— Стоп! — Гостья поднялась. Я так и остался сидеть, глядя на неё снизу вверх зарёванными глазами.

— Отвечу по порядку. Во-первых, я ангел, пусть падший, но — ангел. А мы существа бесполые, и выбираем кем быть на земле по своему вкусу. Быть мужиком мне надоело и оооочень давно. Этим миром управляли, управляют и будут управлять женщины. Ради обладания ими, их благосклонностью мужики вытворяют такое… Ну вот, к примеру, ты. Всё бросил и отдал ради любимой жены. И так во всём. Мама — самое святое, что есть у любого человека в любом народе. Политику подчас вершат жёны правителей и шлюхи с которыми эти правители спят. Даже самые могущественные финансисты, которые сейчас управляют политиками, тают под руками всё тех же женщин. Так что мне приятней и удобней быть женщиной. К тому же даже секс для них проходит гораздо ярче, чем для вас — мужчин. А свой мужской шовинизм можешь засунуть себе… впрочем, не можешь — она хмыкнула. — Не пидор уж точно.

От предположения Гостьи, что я мог бы быть пидором, меня аж перекосило.

— Да ладно тебе, не злись по пустякам — и гостья примиряюще подмигнула. — Второй вопрос куда как сложнее… Да. Я тебя жалею. Сочувствую. Знаешь почему? Мне очень близка твоя боль. Чувство потери самого дорогого. — Гостья опять нахмурилась, потом щёлкнула пальцами и около меня оказались бутылка Джек Дениэлс и два стакана. — Выпьешь? — она кивнула на бутылку — и мне плесни. Я выпью, раз такая тема поднялась. За счёт фирмы — Гостья криво ухмыльнулась. Горько так, без ямочек.

Я тоже кивнул и начал скручивать пробку.

«Бля, у меня же рот не открывается, мне как пить-то? Носом?»

— Ах да, прости… — она щёлкнула пальцами, и я почувствовал, что опять являюсь хозяином своей заклинившей нижней челюсти. Открыв бутылку, налил в стаканы на три пальца. Встать тоже получилось без труда. Я подал Гостье один из стаканов.

— Ну, давай об ушедших не чокаясь — тут же выдала тост Гостья, а затем одним махом влила в себя виски. Я не стал кочевряжиться и последовал её примеру. Виски пошло как вода — без отката.

— Видишь ли, Коля, Бог создал вас, и приказал нам любить вас как Его самого. Заботиться, холить и лелеять. Вместо себя. Представь себе, что твоя Маша подарила тебе муравейник и наказала любить муравьёв вместо себя. Каково? Я была против, за что и поплатилась. Все мы поплатились. Ангелы погрязли в праздности и безделии, отчаявшись в ожидании свершения замысла. Я — его любимый ангел, низвержена на землю, чтобы учиться любить вас. Какое-то время я активно сопротивлялась. Создала демонов, уничтожала род людской. Всё тщетно. Разве что ангелов выводила иногда из спячки. Глупое противостояние. Война ради войны. А люди меж тем принялись ломать мир, подаренный им Господом нашим. С Его уходом мы все осиротели. Сироты без надежды обрести Его любовь. Это грустная история.

— Н-да. То есть ты понимаешь, что никто не заменит тебе твоего Бога? Как же ты тогда не понимаешь, что никто не заменит мне Машу и сына?

— Ты всего лишь человек. Смертный. Твой век короток, а память слаба. Чувства притуплены. В сравнении с нами, вы слепы, глухи и тупы. Вы калеки не способные управлять подаренным вам миром. Вместо того чтобы учиться этому, понасоздавали себе вещей, которые с трудом делают ваше прозябание более приемлемым по сравнению с животными, у которых вообще отсутствует как ум так и разум. Но вернёмся к тебе. Тебе не понять всю глубину моей боли. Всю тяжесть моей утраты. Ты на секунду ощутил слабую тень моей печали и впал в отчаянье. Это и пробудило во мне сострадание. Я же всё-таки ангел. Я Люцифер, хоть вы, людишки, и называете меня Дьяволом и как там ещё… Я создан своим Отцом не бесчувственным. Так что, отказывая мне в праве кого-то жалеть, ты расписываешься в своём невежестве. Впрочем, откуда вам знать, как устроен мир? Вы погрязли в собственных предрассудках и домыслах, свято уверовав, что они и есть истина.

— Мне с этого ни холодно, ни жарко — резко бросил я. Жалеть Дьявола я уж точно не собирался — Мне нужна моя семья, а не твоё сочувствие. Нет семьи — нет сделки.

Я набычился — не свернёшь. Недаром я столько лет был Колом. Воткнул — хрен вынешь. Терять мне нечего, а другого ничего не надо. Пусть делает теперь, что хочет.

— Не заставляй меня искушать тебя, смертный. Мы вроде бы поговорили по душам, так что я дам тебе один совет. Лучше сам придумай, что-нибудь себе по нраву. Если я начну СЕРЬЁЗНО предлагать первое попавшееся мне под руку, сделка состоится, но потом ты будешь жалеть, что пошёл у меня на поводу.

— Зачем? — я даже рассмеялся — Отдать тебе душу, чтобы её черти в аду жарили? И за что? За бабло или кусок пизды? Ничего мне не заменит мою семью. Точка.

— Идиот. Ты ещё не понял, почему её потерял? А ты задумывался о том, скольким людям за свою жизнь горя принёс? Думал, сколько народу оплакивало своих близких благодаря твоим деяниям? Мир, созданный Богом сложен. Тебе, как ни старайся, не понять всего великолепия Его творения. Есть элементарные законы равновесия. Их невозможно нарушить, они основа мироздания.

— Вот только не надо меня лечить всей этой философией. Если бы тебе не нужна была моя душа, ты бы тут так не распиналась. Значит нужна?

— Нужна — серьёзно ответила Гостья, хотела что-то добавить, но потом махнула рукой.

— Ну а мне нужна моя семья.

Помолчали.

Она протянула руку к бутылке, так и стоящей на полу, где я её оставил, и бутылка сама прыгнула ей в руку. Налив себе, предложила кивком головы и мне. Я отказался. Напиваться сейчас в мои планы уж точно не входило. Гостья безразлично пожала плечиками, мол, как хочешь, и бутылка со стаканами бесследно растворилась в воздухе.

«Хрен ты меня споишь» — ехидно подумал я.

— Какие же вы всё-таки дураки. Нужен ты мне, спаивать тебя. — процедила Гостья. — Ты думаешь, что есть ад, рай и прочая ерунда, которую вы, людишки, себе напридумывали? Ты ни черта не знаешь о мироустройстве, а туда же — рассуждать, строить планы, делать выводы.

— Ну, так просвети меня, если такая умная! — продолжал хамить я.

— Это твоё желание? — быстро подхватила она.

— Хуй тебе — отозвался я.

— Твой? Могу и оторвать! Не дерзи мне, червяк. Опять пасть закрою.

— Ты же всё равно читаешь мои мысли! Какая разница?

— Довольно. Детский сад какой-то.

Меня вдруг осенило.

— Слушай, а могу я поговорить с Богом? Ну, если ты не можешь воскресить мою семью, то может он сможет, он же всемогущий?

Гостья аж пятнами пошла.

— Ты серьёзно?

— Да. А что?

Она задумалась. Потом кивнула.

— Можешь. Но учти. Твоё желание слишком… специфическое. Такого у меня никто никогда не просил. Просить у Люцифера встречи с Богом… Самое забавное желание за последние три тысячи лет. И, тем не менее, это возможно. Но расплата будет сразу по исполнению.

У меня затеплилась, умершая было, надежда. Неужели я всё-таки смогу их оживить? Пусть ценой жизни. Да чёрт с ней. Кому она нужна без…

— А … Бог… ну он может воскресить Машу и Егорку правильно? Ну, в смысле с душой? Как я хочу.

— Коля, Бог может всё. Он же Бог! Создатель всего сущего! Ты совсем идиот?

Я невпопад кивнул.

«Да хоть пидором называй, лишь бы всё срослось».

— Всё что написано о чудесах, творимых Иисусом — правда. А Он воскрешал.

— Ты дашь мне поговорить с Ним?

— Не с Ним. С Богом. Иисус всего лишь его производная, наделённая ничтожно малой каплей возможностей Отца.

— Да мне без разницы.

— Хорошо — Гостья примиряющее подняла руки — Мы говорим о твоём желании, которое должно быть чётко сформулировано. Готов?

Я кивнул.

— Желай.

— Я хочу говорить с Богом.

— Ты осознаёшь, что сразу после разговора с Ним — ты мой?

— Да.

— Услышано.

Гостья грустно улыбнулась.

— У меня один вопрос. Ты понимаешь, что Бог может не выполнить твою просьбу?

— А что мне остаётся? Ты-то уж точно не выполнишь. А Бог. Ну, я же, получается, жертвую собой. Неужели он останется глух? Чёрт со мной. Но Маша… Егорка… они не такие как я. За что их? Пусть живут. А если откажет… ну так и мне незачем жить дальше. Только руки на себя наложить.

— Занятно. Ну, что ж. Да будет так. А ведь я тебе советовала подумать. Зачем ты вообще меня вызывал, смертный? Повесился бы сразу, так нет, ещё и сопли тебе подтирать. — от благодушия Гостьи не осталось и следа.

Она взяла меня за руку и… вопреки моим ожиданиям мы никуда не перенеслись чудесным образом. Никаких смен обстановки или чего-то необычного. Гостья отвела меня в коридор и поставила перед зеркалом.

— Исполнено. Говори. Только давай побыстрее. Мне уже скучно.

— Что?

— Что ты хотел сказать Богу — то и говори. — и она кивнула на зеркало.

— То есть как? Это же зеркало!

— Правильно. А в нём Бог. Что непонятного? Ты смотришь на Бога, тупица.

— Что за херня? Я Бог?

— Это не херня, Коля. Это как раз то, о чём я тебе говорила. Человек — Божья тварь, венчающая собой замысел Его. Последнее Творение Его. В данном конкретном случае это ты. Всё просто, Коля. Бог создал этот мир. Потом создал нас — ангелов. Своих детей и слуг. Создал в безграничной любви к Нему. А потом… Потом он создал вас. Богу захотелось пожить в Доме, который он создал. Бог растворился в человечестве. Стал вашими душами. Начал создавать и разрушать, любить и ненавидеть, воевать и наслаждаться миром. Предавать, грабить, помогать, одаривать, защищать… Делать всё что делаете вы — люди. Я любил Его, но любить Его в вас? Полоумных обезьянах? Никогда!!! Я отказалась и была наказана. И теперь собираю Отца своего по кусочкам. По крупицам. По вашим душам.

— Как?

— Просто. Самоубийство. Отказ от жизни, причём добровольный. Ну, или с моей помощью взамен на какие-нибудь блага. Всё честно. Вы отказываетесь жить — я собираю Отца воедино. Самоубийство — грех, потому что самоубийцы перестают участвовать в перерождении. Благодаря таким, как ты я собираю эти души. Так называемый Ад это всего лишь хранилище душ самоубийц. Конечная остановка в череде перерождений. И когда-нибудь я соберу все души. Тогда этот глупый эксперимент закончится и всё станет по-прежнему.

— Но количество населения Земли растёт! Ты лжёшь!

— Конечно, растёт! Да я из кожи вон лезу, чтобы так и было, пестуя самые безумные замыслы человека. С ростом населения души мельчают. В поведении людей всё больше и больше бессознательного. С каждым поколением в людях всё меньше и меньше Бога. Всё больше и больше животных инстинктов, которым потакает развитие «вашей цивилизации» — эту фразу Гостья закончила презрительной гримасой — Кто бы мог раньше подумать, что человечество способно уничтожить само себя? А теперь это возможно! Это ли не самоубийство? Но я не гнушаюсь даже самой мелкой частичкой Бога, уставшей жить. Поэтому я здесь.

Гостья развела руками.

— Однако мы много болтаем. Приступай к разговору, проси чего желаешь и давай заканчивать, смертный. — Гостья щёлкнула пальцами, и я, бросив взгляд в комнату, увидел, что там уже нет никакой пентаграммы. Как и люстры, некогда висевшей в центре потолка. Теперь вместо неё с потолка свисала петля, под которой заботливо ждал невесть откуда взявшийся табурет.

«Боже мой, это что? Правда? Я вот так бездарно всё проебал?»

— Ну, я тоже время потратила на пустые разговоры — не расстраивайся так, ты всё равно не хотел жить. Мог бы и без моей помощи вздёрнутся. К тому же ты всё ещё не говорил с Богом! Бывают же чудеса! Как там говорил Иисус? «Если бы в вас была, хоть капля моей веры — вы могли бы двигать горы!» И он не врал. Это истинно так. Так что двигай, если сможешь, конечно… — и Гостья хитро прищурилась.

Ошеломлённый я повернулся к зеркалу. Оттуда на меня уставился… я. Сорокалетний, жирный урод, с обрюзгшей, небритой рожей и красными, видать от слёз, поросячьими глазками, теряющимися в дряблых щеках. В гроб краше кладут.

Это и есть Бог? Вот это чувырло исполнит моё желание воскресить семью? Это недоразумение вообще способно теперь хоть что-то изменить?

«Это всё равно обман. Я не Бог. И Люцифер это знает! Знала что я не смогу. Изначально знала, сука».

— Никакого обмана, Коля. Ты думаешь, что если этого не сможешь ты, то обратись мы ко всему человечеству — оно тебе поможет? Найдёт в себе Бога? Оно не в состоянии помочь себе, о каких чудесах вообще может идти речь. Чудо в том, что оно ещё не угробило себя. Как это только что сделал ты.

Я закрыл глаза, не желая больше видеть «бога», и захотел, чтобы всё быстрее закончилось.

Content

Сквер Алексей Увидеть Бога

Алексей Сквер Увидеть Бога