Уильям Айриш

Собака с деревянной ногой

~~~

Собака лежала на полу убогой квартиры, положив морду на лапы и опустив уши. Глаза ее, умные и преданные, неотрывно следили за светловолосой девушкой, которая хлопотала у газовой плиты и стола.

Девушку звали Селия Кэмпбелл, и было ей около двадцати. Одета она была в простенькое, но аккуратное платьице. Занимаясь своим делом, она непрерывно разговаривала с собакой:

— Наверное, кушать хочешь, Дик? Все уже готово. Иди зови дедушку.

Прекрасная немецкая овчарка поднялась сразу, но как-то неловко. И тут же стала видна причина этой неловкости — левая лапа не сгибалась в суставе. Дик когда-то лишился ноги, и у него, как бывает и у людей в подобной ситуации, был деревянный протез, прикрепленный кожаным браслетом.

Выполняя приказ, пес отправился в соседнюю комнату. Слабое постукивание его культяшки примешивалось к еле слышным шагам остальных лап. Сам он уже давно привык к своей деревяшке и не испытывал никаких затруднений, передвигаясь по квартире.

Вернулся он с мужчиной лет шестидесяти. Прислонив морду к ноге старика, пес как бы вел его, помогая обходить препятствия.

Мартин Кэмпбелл был слеп. Но глаза его, такие же голубые, как и у внучки, ничем не выдавали слепоту. Только взгляд их все время был устремлен в одну точку. Как часто бывает у слепых, лицо его оставалось безмятежно.

Пес довел старика до стула, подождал, пока тот усядется, и снова лег на пол уже рядом с ним. Девушка тем временем накрыла на стол. Не забыла поставить она и миску на пол — для третьего члена семьи.

Когда все было готово, они начали есть.

— Сегодня отличная погода, — сказала Селия, заметив солнце, которое только что заглянуло в крохотный дворик. — Может, сходишь погулять с Диком в парк?

— Можно, — улыбнулся Мартин. — Мне кажется, я даже здесь чувствую, как оно припекает.

Селия посмотрела на старый будильник на этажерке:

— Пора идти, а то я опоздаю на завод.

Она поспешно встала, надела старенькую шляпку и взяла в руки сумочку. На минуту задержалась, глядя на деда, потом достала полдоллара и вложила ему в руку:

— Держи… Купи себе плитку шоколада и стаканчик апельсинового сока…

Она отдавала свои обеденные деньги, но ничуть не жалела об этом. Быстро оглядевшись вокруг, она убедилась, что все в порядке. Главное — закрыты конфорки на газовой плите. Потом поцеловала седую голову деда, как раз в том месте, где у него был пробор. Этим пробором, таким ровным, Мартин необычайно гордился, поскольку делал его каждое утро сам, без чьей-то посторонней помощи.

— Но не оставайся на улице долго. Когда почувствуешь, что начинает холодать, спроси у кого-нибудь, который час, и возвращайтесь домой.

Селия знала, дед прекрасно понимал, когда садится солнце и начинаются сумерки. Он не чувствовал себя настолько неуютно, как полагали многие.

Последние указания она дала, гладя собаку:

— Будьте умниками. Не ввязывайтесь ни в какие истории.

В какие, впрочем, истории могли ввязаться безобидный слепой старик и его собака-поводырь? Но в жизни порой случается всякое…

Мартин Кэмпбелл слышал, как закрылась за внучкой дверь, и заскрипели под ее маленькими ножками ступени старого крыльца. Он вздохнул, покачал головой и сказал своему верному псу:

— Такая молодая и красивая… И вынуждена работать на текстильной фабрике, чтобы нас прокормить… А могла бы сейчас гулять с каким-нибудь хорошим парнем… Я чувствую себя очень неуютно — как камень у нее на шее. Ну ничего, скоро и я смогу для нее кое-что сделать. Готовлю ей сюрприз.

Он встал, опираясь на стол. Собака, пристально глядя в лицо хозяину, поднялась тоже.

Мартин осторожно прошел к шкафу и открыл его. Протянув руку к верхней полке, он нащупал там старую, всю измятую оловянную табакерку. Селия никогда в нее не заглядывала, считая, что дед хранит там свой табак. И в некотором смысле, это было действительно так. Но именно, в некотором смысле, потому что табак занимал только три четверти табакерки. Под ним лежала пачка перетянутых резинкой ассигнаций. Мартин вынул ее и пересчитал деньги: все точно, десять билетов по пятьдесят долларов. Всего 500 долларов.

— Конечно, не стоит ей рассказывать, откуда мы их взяли, — сказал слепой собаке. — Она жутко рассердится, если узнает… Однажды она даже сказала, что сразу уйдет, если застанет меня за этим…

Дик поднял морду и слегка оскалил клыки. Выглядело это, как улыбка соучастника.

Мартин снова зарыл деньги в табак и поставил табакерку на место.

— Чем больше становится денег, тем труднее мне будет правдоподобно объяснить, где я их взял. Можно, конечно, сказать, что меня чуть не задавил богатый банкир… Как думаешь, она поверит?

Сам Мартин в этом сильно сомневался и покачал головой.

— Нет… Не поверит… Но нам обязательно придется что-нибудь придумать…

А дело было в том, что деньги ему давали люди в парке, подавали как милостыню. Но сам он не просил. Он не сидел с табличкой «Подайте бедному слепому!». Просто на скамейке, где он обычно отдыхал, стояла старая армейская кружка, просто кружка, чтобы можно было дать попить собаке… Люди сами, проходя мимо, кидали туда мелочь. И что ему было делать? Не бежать же за ними вдогонку, пытаясь эти деньги вернуть… Тем более, что он не видел, что ему давали…

Каждый раз перед возвращением домой Мартин, опасаясь, что звон монет в кармане его выдаст, обменивал их на бумажные купюры. Делал он это в одном и том же табачном киоске. Когда же у него накапливалось 10 бумажек по доллару, он менял их на одну десятку. И сразу же, поскольку его пальцы при всей их чувствительности не могли наощупь определить достоинство купюры, спрашивал у кого-либо из прохожих:

— Это действительно десять долларов?

И каждый мог понять, что старик Мартин Кэмпбелл, несмотря на искреннее простодушие, написанное на его лице, был не из простачков.

— Дай мне шляпу, Дик!

Пес тут же поднялся, вышел в другую комнату и минуту спустя вернулся со старой фетровой шляпой в зубах. Мартин взял ее, поцеловав при этом своего любимца. Затем положил в карман кружку, подумав, что та не продержалась бы в доме и минуты, узнай внучка о ее магических свойствах. Надел темные очки. Против очков Селия не возражала, понимая, что именно они предупреждают людей о слепоте человека, их надевшего, заставляя быть внимательнее. И пешеходы, и водители быстрее понимали, в чем дело, когда видели переходящих дорогу или медленно идущих по тротуару человека в темных очках и собаку.

Взяв трость, кисет и трубку и положив в карман полдоллара, выданные внучкой, Мартин закрыл дверь на ключ и вышел из дому.

Спустившись с крыльца, он услышал женский голос:

— Здравствуйте, мистер Кэмпбелл. Идете прогуляться в парк?

Мартин сразу узнал голос консьержки:

— Здравствуйте, здравствуйте, миссис Шульц, — приветливо ответил он.

За пределами дома Мартин полностью полагался на пса, и Дик прекрасно справлялся со своими обязанностями. Собака управляла движением хозяина, в нужный момент прислоняясь мордой к его ноге. Так было всегда, когда они гуляли.

Так было и на этот раз. Через полсотни метров Дик остановил хозяина. Они дошли до одной из улиц, которую нужно было перейти, чтобы попасть в парк. Мартин нащупал тростью спуск с тротуара и шагнул на проезжую часть. Скрип тормозов не испугал старика — он был абсолютно уверен в своем помощнике, который осторожно подталкивал его мордой. Наверное, даже хуже, если бы он видел все, что творилось на дороге: тогда он мог бы действительно потерять присутствие духа и стать жертвой аварии.

Вскоре он почувствовал, что Дик преградил ему дорогу. Это значило, что мостовая кончилось и надо снова подниматься на тротуар. «Осторожно! Здесь нужно поднять ногу!» — предупреждал его пес.

Так произошло два или три раза. Они ушли уже довольно далеко от дома и находились в оживленных деловых кварталах. Деревянная нога собаки привлекала все большее внимание, и Мартин часто слышал, как кто-нибудь рядом изумленно говорил:

— Посмотри на этого пса! Ты когда-нибудь видел такое?

Часто при этом шум шагов стихал и Мартин понимал, что люди останавливались, чтобы посмотреть на них: на него и на Дика. К такой реакции окружающих он уже привык, поскольку это происходило почти всегда, когда они с Диком забирались далеко от дома, где их не знали. Иногда его расспрашивали о собаке. Поэтому он не удивился, услышав и на этот раз:

— Он укусит, если его погладить?

— Нет, он вас не укусит, — ответил Мартин.

Человек подошел, чтобы погладить Дика и рассмотреть деревяшку — слепой это понял, почувствовав, что пес остановился. Мартин мог бы заранее ответить на последовавший за этим вопрос:

— Что с ним случилось? Ему действительно ампутировали лапу или она просто внутри этого кожаного мешка?

— Нет, у него нет лапы, — ответил старик. — Он попал под машину, еще щенком.

Затем, чтобы дать собеседнику понять, что он их порядочно задержал, Мартин окликнул пса:

— Пойдем-ка, Дик.

— Простите, что задержал вас, — произнес голос.

Дик двинулся вперед, и вскоре, перейдя еще раз через дорогу, они попали в парк. По мере продвижения вглубь парка шум уличного движения стихал, а щебетанье птиц становилось все громче.

— К нашей скамейке, Дик, — тихонько бросил Мартин.

И они пошли по извилистым тропинкам парка, стараясь избегать столкновений с детскими колясками. По дороге ничего особенного не происходило. Какой-то наглый пекинес начал было облаивать Дика, но ввиду полного равнодушия последнего быстро перестал. Дик чувствовал свою ответственность за Мартина и никогда не позволял себе отвечать на многочисленные провокации других собак.

Вскоре в воздухе потянуло свежестью, и Мартин понял, что они подошли к озеру. И почти тут же пес подтолкнул его к краю аллеи, давая понять, что они подошли к «их» скамейке. Мартин сел, погладил пса и стал блаженно греться под теплыми лучами солнца. Однако не забыл при этом поставить на край скамейки свою кружку.

Местечко было необычайно спокойным, и Мартин улыбнулся, вспомнив просьбу-приказ Селии не ввязываться в истории. «Типичная черта всех женщин — волноваться без причин», — тепло подумал он, достал трубку и начал медленно ее раскуривать. Пес улегся рядом, получая от всего происходящего не меньшее удовольствие, чем сам хозяин.

Прошло полчаса. Старик услышал шаги приближающего человека. Подойдя к ним, прохожий остановился — наверное, увидел деревяшку Дика. Мартин отлично знал, что будет дальше, и спокойно стал ждать обычных вопросов. Он даже слегка повернул голову в ту сторону, где стоял человек, и улыбнулся.

Две-три минуты понадобилось, чтобы прохожий набрался смелости и спросил:

— Что с ним произошло, папаша?

— Он сломал лапу, когда был еще щенком.

— Черт возьми! Как же он сейчас?!

Что можно было на это ответить? Ничего. И Мартин промолчал. Обычно он не испытывал особого желания продолжать разговор с посторонними людьми. Ему вполне хватало общества Дика.

Не дождавшись ответа и наглядевшись досыта, незнакомец довольно быстро ушел.

— Подбери лапу, Дик. Может, тогда меньше будут приставать, — сказал Мартин вполголоса. Наклонившись, он нежно погладил искалеченную лапу пса. Дик все понял, и Мартин услышал, как маленькая деревяшка царапнула гравий тропинки.

Но это не помогло — люди продолжали останавливаться возле них:

— Скажите, пожалуйста, у него деревянная нога?

— Да. Он попал под машину, когда был еще щенком.

Обычно после этих слов, помолчав немного, прохожие уходили. Но иногда попадались и более настойчивые, и тогда разговор продолжался.

Так было и на этот раз.

— Можно посмотреть? Он не укусит?

— Он вас не укусит, пока вы не коснетесь меня.

Незнакомец присел, чтобы погладить Дика. Мартин слышал его мягкий говор:

— Покажи-ка мне свою лапу, дружок… Вот… Хорошо…

Дик спокойно мирился с происходящим. Вскоре мужчина поднялся, воскликнув при этом:

— Невероятно! Многое видел в жизни — но такое впервые.

Мартин услышал звук удаляющихся шагов. Казалось, теперь мужчина куда-то спешил. Наверное, у него была назначена встреча, а он задержался, разглядывая собаку. Или Мартину просто показалось, что шаги стали быстрее. Впрочем, эта мелочь, конечно же, не имела значения.

— А вы, — сказал лейтенант сержанту полиции Бурхарду, распределяя участки, — вы возьмете на себя район парка.

Бурхард недовольно посмотрел на него. Даже уважение, которое он испытывал к своему шефу, не помешало ему заметить:

— Вы решили меня наказать, лейтенант? Я думал, вы дадите мне побережье…

— В парке вы успокоитесь, вдохнете свежего воздуха, порадуетесь жизни и расслабитесь. Вам сейчас полезно побыть на природе. Впрочем, это все лирика. Выполняйте приказ. Оставайтесь в парке, пока вас не сменят. Прогуливайтесь, присмотритесь к окружающим, но никуда не уходите.

Сержант Бурхард ударил кулаком по столу:

— Черт возьми! Но я должен добиться своего! Мы должны их поймать. Мы прочесали весь город, и все без толку! Мне надоело заниматься мелкими сошками. Надо искать крупные фигуры — именно они должны вывести нас на организацию. Если хотите убить ядовитую змею, нужно отрезать ей голову, а не кончик хвоста. А наша змея — очень ядовитая. И мы должны лишить ее яда.

Его начальник спокойно произнес:

— Вы ведь знаете, Бурхард, что трех мелких, как вы их назвали, сошек, которых мы взяли на прошлой неделе, пришлось освободить. Они ничего нам не сказали, просто потому, что сами ничего не знают. Но мне кажется, они могут вывести нас, куда нужно. Мне доложили, что они вдруг полюбили свежий воздух. Их всех видели выходящими из парка. Для таких, как они, это не очень естественно. Поэтому вы пойдете туда и будете держать ухо востро. Действуйте по обстановке. Конечно, я могу заблуждаться, но мне кажется, что все происходит именно там.

Мужчина в фетровой шляпе с огромными, затенявшими лицо полями быстро шел через спокойный, залитый солнцем парк. Глаза его возбужденно блестели. Он непрерывно оглядывался, кидая быстрые взгляды по сторонам. Похоже, он чувствовал себя не в своей тарелке.

Внешне человек этот производил довольно странное впечатление. Лицо его осунулось, щеки ввалились. Он был явно в дурном расположении духа. Не было похоже, что он вышел в парк просто погулять, подышать свежим воздухом, погреться на солнышке. Вовсе не мысли о здоровье его беспокоили. Казалось, он торопится поскорее убраться из парка, вернуться туда, откуда пришел.

Когда за деревьями стали мелькать очертания домов, что-то похожее на облегченную улыбку скользнуло по измученному лицу. Как будто непонятная опасность грозила ему в парке, и выйдя из него, он обретал спасение.

Но то, чего он так боялся, случилось. Его окликнули:

— Минутку, Скифл. Что это тебя так беспокоит?

Мужчина вздрогнул и застыл на месте. Он тупо глядел прямо перед собой, не находя сил даже повернуться в ту сторону, откуда донесся голос. Лицо его стало белее мела, мелкая дрожь пошла по всему телу. Он судорожно пытался сообразить, что же ему делать. Мелькнула мысль — выбросить! Скорее выбросить! Правая рука поспешно нырнула в карман и, выхватив оттуда маленький пакетик, швырнула его в кусты.

— Любишь гулять в парке, да?

Человек, задававший эти страшные вопросы, а это был Бурхард, отошел от дерева, за которым стоял, и приблизился к перепуганному насмерть прохожему.

— Когда же тебя охватила эта страсть? Не так давно?

Фигура, застывшая посреди аллеи, хранила молчание.

— Что это ты так трясешься?

— Вы меня напугали, сэр…

— У тебя есть причины бояться? Верно? — быстро спросил Бурхард.

— Нет… Никаких…

Полицейский начал его обыскивать.

— Где ты это взял?

— Что? У меня ничего нет…

— Сейчас посмотрим, есть или нет, — полицейский весело улыбнулся. — Я знаю, где искать. Стой здесь и даже не пытайся сбежать. Ведь ты сейчас не в состоянии быстро бегать, я тебя все равно догоню, и уж тогда тебе несдобровать.

Бурхард сделал два-три шага назад.

— Ты был здесь, когда я тебя окликнул…

Он повернул направо и скрылся в кустах.

— Если у него нет крыльев, я найду его где-то здесь.

Он принялся раздвигать ветки кустов и почти сразу обнаружил маленький белый пакетик толщиной в зубочистку. С пакетиком в руках полицейский вернулся к оцепеневшему Скифлу. Тот стоял в испарине, в ужасе ожидая решения своей участи. Тяжелая рука Бурхарда опустилась на плечо провинившегося, колени которого при этом сразу же подкосились. Он поднес пакетик к своему, внезапно сделавшемуся злым, лицу и с отвращением произнес одно лишь слово:

— Героин.

Затем принялся безжалостно трясти Скифла за плечи:

— Где ты это взял?

— Мне кажется, солнце садится, — сказал Мартин Дику. — Стало прохладнее.

Он наклонился и потрогал асфальт.

— Да… Уже примерно полчаса, как солнце перестало попадать сюда… Пожалуй, нам пора домой.

Старик вытряхнул пепел из трубки и положил ее в карман. Потом взял кружку, встряхнул ее и грустно заметил:

— Сегодня маловато. Не стоит даже идти в киоск обменивать эту мелочь. Завтра выберем другую скамейку.

Тут он насторожился:

— Кто-то еще идет… Спрошу-ка у него время…

Человек, шаги которого услышал Мартин, был еще далеко, но тишина, спустившаяся с наступлением сумерек на парк, и легкий ветерок, дующий с той же стороны, помогли его услышать.

Мартин снова сел на скамейку и стал ждать, пока незнакомец подойдет поближе. Шаги приближались, но звук их не становился громче. Казалось, ноги идущего были обернуты какой-то мягкой тканью. Вот прохожий остановился. Пара минут прошла в абсолютной тишине:

«Любопытно, — подумал Мартин, — он же не пошел обратно. Я бы услышал, как он уходит. И в другую сторону он тоже не пошел. Должно быть, просто остановился или прошел по газону… Но должен же он вернуться на тропинку…»

Но шаги так и не возобновились. Прошли две, три, пять минут, и Мартин начал нервничать. Он не смотрел в ту сторону, откуда слышались несколько минут назад шаги. Он просто сидел на скамейке, наклонившись всем телом вперед и прислушиваясь:

— Что же произошло? Не улетучился же он?

Мартин протянул руку и погладил Дика по голове. Уши собаки были насторожены, а морда повернута именно в ту сторону. Дик тоже все слышал.

Мало-помалу странное беспокойство стало примешиваться к праздному любопытству слепого. Человек, который старался не шуметь, все еще был где-то рядом. Он стоял без движения. Но почему?

Мартин сидел на скамейке, не двигаясь, но внутри него все дрожало. Он старался уловить хоть малейшее движение. И его ожидание было, наконец, вознаграждено. Он услышал слабый шум, который, несомненно, был звуком сминаемой травы под ногами человека, хотя его и можно было принять за шелест листьев при слабом дуновении ветра… Но звук этот шел не оттуда, где остановились шаги, он раздавался гораздо ближе. Кто-то обходил его кругом… Но зачем? Что ему нужно от бедного слепого?

Беспокойство переросло в страх, когда Мартин услышал треск ветки и понял, что тот раздался еще ближе, чем звук сминаемой травы. Кто-то старался не быть обнаруженным, и это ему неплохо удавалось, поскольку только два слабых звука и удалось уловить Мартину с тех самых пор, как он перестал слышать шаги. Нормальный человек не услышал бы вовсе ничего.

Дыхание Мартина участилось, но он не шелохнулся. Старик знал, что убежать не сможет. Звать на помощь бесполезно — сумерки быстро сгущались и в парке оставалось все меньше людей. Он понимал, что в этой части парка никого больше нет. Конечно же, Дик его защитит, но может и сам пострадать при этом, если в дело будет пущено оружие.

Пожалуй, он будет вести себя так, будто ничего не замечает. Надо спокойно встать и уйти. Но позволят ли ему? Не ускорит ли он таким образом развязку? Он поставил кружку на скамейку подальше от себя. «Если это вор, пусть увидит, что там нет и доллара». Но что-то ему подсказывало, что это не вор. Никто не стал бы так стараться ради столь ничтожной суммы. Просто спокойно забрали бы кружку и ушли.

Вдруг Дик залаял.

— Он прячется за деревом… И ты заметил, что он шпионит за нами?.. — пробормотал старик.

Но вслух произнес:

— Что такое, мой мальчик? Ты проголодался?

Мартин нащупал ошейник и притянул пса поближе к себе:

— Ш-ш-ш, Дик, спокойно. Я знаю, что происходит. Слушай, мы уходим отсюда.

Мартин медленно, опершись на трость, встал со скамейки и шагнул к центру тропинки. Все в нем дрожало, как стрелка компаса. Дик занял свое обычное место у правой ноги хозяина. Сейчас, однако, он испытывал некоторое беспокойство. Его основательно занимал тот сомнительный тип, что вел себя как-то странно… А хозяин почему-то велел замолчать. Впрочем, Дик был очень воспитанным псом — ему никогда не нужно было дважды повторять приказ.

Они медленно прошли десяток метров — ничего не случилось. Возможно, Мартину устроили засаду, или установили слежку? Важно было это узнать. И единственный способ — сохранять спокойствие: они наверняка выдадут себя сами. Собственные шаги Мартина и постукивание деревяшки заглушали все остальные звуки. Преследуют ли его? Он резко остановился и наклонился, как будто завязывая шнурок. Дик застыл рядом. Оба прислушались.

Как будто мелкие камешки царапнули подошву ботинка. Звук был таким тихим, что его не услышал, конечно, и сам шагающий, и только слепой с его обостренным восприятием звуков был способен его даже не услышать, а скорее почувствовать.

Итак, человек шел по аллее, причем шел за ними. Сомнений у Мартина больше не оставалось. Преследователь остановился и ждал, что они будут делать дальше. Мартина пробрал мороз по коже. Сейчас он уже не боялся — ведь с ним был Дик. Просто непонятно, что от него нужно? Конечно, это был не вор. Мартин был в этом абсолютно уверен. Вор бы уже давно сделал все, что ему нужно, не дожидаясь, когда слепой выйдет в более оживленный район. Может быть, сумасшедший?

Мартин медленно тронулся к выходу, словно не догадываясь, что за ним следят.

— Не волнуйся, мой мальчик, — прошептал он псу. — Если нам удастся дойти до конца аллеи, опасаться будет нечего. Дальше он, скорее всего, не пойдет.

Они шли и шли по нескончаемым аллеям парка. Несколько раз Мартин останавливался, чтобы прислушаться. При этом он или поправлял ошейник Дика или поднимал якобы упавшую трость. Очевидно, лай собаки несколько напугал незнакомца, и теперь тот держался на приличном расстоянии. Дик перестал его замечать. Но Мартин непрерывно ощущал его присутствие. Незнакомец, конечно же, останавливался тоже, стараясь делать это одновременно со стариком, но успевал не всегда и чуткое ухо слепого улавливало последний шаг.

— Будь у меня твои глаза, или у тебя — мой голос, — вздохнул Мартин, обращаясь к своему верному спутнику.

Тем временем они подошли к выходу из парка. Все громче становился шум машин и все сильнее — запах бензина. Мартин почувствовал себя в безопасности. Они вышли на тротуар. Собака, как обычно, шла впереди.

— Слава Богу, удалось уйти, — прошептал Мартин. Лоб его был мокрым от пота.

Где же был сейчас их преследователь? Остался ли он у входа в парк, провожая их с сожалением глазами? Или повернул назад и скрылся в тени деревьев? А может быть, он собирается преследовать их до самого дома? Мартин вздрогнул при мысли о том, что может подвергнуть опасности внучку. Надо во что бы то ни стало разобраться в планах того, кто их преследовал…

Шум движения внезапно смолк, только моторы тихонько фырчали в ожидании зеленого света. Дик толкнул хозяина вперед. Слепой, переходя улицу, старался услышать позади себя шаги, но это не удалось. Никто не шел за ними. Они подошли к противоположному тротуару, загорелся красный свет. И тут кто-то быстро перебежал дорогу.

Два десятка четких, хорошо различимых шагов… Асфальт улицы — это не трава в парке, по нему нельзя идти бесшумно, и Мартин сумел расслышать каждый шаг. Ботинки незнакомца слегка позвякивали — наверное, на подошвах стояли металлические подковки. Кроме того, человек на одну ногу ступал сильнее. И наконец, Мартин успевал сосчитать до трех между каждыми двумя его шагами. Значит, у него длинные ноги. Мартин мог примерно оценить рост человека по этому своему счету: если он успевал сосчитать до двух, то идущий был человеком среднего роста, если до одного, это был, как правило, человек низкорослый. Теперь, даже если вокруг будет много людей, Мартин сумеет отличить своего преследователя. Он, конечно, дал маху, позволил себя вычислить. Всего несколько шагов… Он забыл или просто не подумал, что имеет дело со слепым, слух которого — единственный источник информации об окружающем мире.

Мартин и пес пошли дальше. Незнакомец не отставал. Раз, два, три; раз, два, три… Шаги раздавались гораздо ближе, чем в парке, примерно в десяти метрах. Иногда их перекрывал звук других шагов, но вскоре тонкий слух Мартина вылавливал их снова. Если старик вдруг останавливался, затихал и звук шагов: видимо, незнакомец, останавливался тоже.

Мартин даже не мог пожаловаться полицейскому, что кто-то его преследует. Ему бы сразу возразили:

— Ведь вы же слепой! Как вы можете понять, что кто-то за вами идет?

В лучшем случае, если попадется любезный постовой, то проводит до дома… А вот этого как раз Мартин и не хотел. Он не собирался показывать незнакомцу, где живет.

— Я еще не сдался! — пробурчал он псу. — У меня даже есть некоторое преимущество. Я ведь знаю, что он меня преследует, а он не знает, что я это знаю… Мы пройдем с тобой через лавку дядюшки Саббатино. Там есть второй выход. Он увидит, как мы с тобой войдем туда, а как выйдем, не заметит.

Чтобы пройти к Саббатино, следовало повернуть на третью от парка улицу. Мартин это знал, но как сообщить Дику? Дик всегда вел его домой самой короткой дорогой. И преследователь, конечно, поймет, что что-то не так, если увидит, что хозяин идет одной дорогой, а собака другой.

Мартин повернул налево. Дик сразу же оказался перед ним, как бы запрещая хозяину идти дальше.

— Перестань! Он увидит тебя, — нежно сказал Мартин псу. — Саббатино, Саббатино, Дик. Понимаешь?

Пес, конечно же, знал, кто такой Саббатино, но не в обычаях хозяина было заходить к нему по дороге домой. К Саббатино они всегда шли из дома. И Дик, решив, что Мартин просто потерял ориентацию, не двигался. Как же ему объяснить, что за ними следят?

Вдруг Мартин вспомнил фразу, которую Селия всегда произносила, заканчивая делать покупки:

— И обрезки для Дика.

Он произнес ее, и собака послушалась, разрешив хозяину повернуть не к дому, а к лавке Саббатино. Мартин перестал слышать шаги. «Наверное, остановился на углу и следит за нами», — подумал он.

Но вскоре шаги послышались снова. Раз, два, три; раз, два, три…

Запах апельсинов дал понять Мартину, что они пришли. Собака подтолкнула старика в сторону крыльца. Поднявшись на него, Мартин позвонил в звонок, и громкий голос с заметным итальянским акцентом их приветствовал:

— Привет, Мартин! Что желаете приобрести?

— Да я зашел просто так, поздороваться, — сказал слепой, не желая выдавать себя. Ему не хотелось вводить Саббатино в курс дела: итальянец тут же начал бы убеждать его, что ему все показалось. Зрячие люди всегда считают себя более проницательными.

Он постоял немного у прилавка. Совсем недолго, только для того, чтобы преследователь мог убедиться, что они зашли внутрь. Теперь он станет их ждать!

— Посмотрите, пожалуйста, с улицы никто не собирается сюда зайти? — спросил Мартин хозяина лавки.

— Нет, никого нет, — удивленно ответил Саббатино.

— Вы уверены? Посмотрите получше.

— Абсолютно никого.

— Тогда отведите меня к вашему черному ходу. Я хотел бы выйти оттуда.

— В чем дело, Мартин? У вас появились враги? — в голосе торговца звучало неподдельное беспокойство.

— Нет, — ответил Мартин, — никаких, слава Богу, врагов. Просто надоело, замучили своими расспросами… Кто-нибудь смотрит на нас?

— Не знаю. Отсюда не видно улицы. Она закрыта коробками на прилавке.

— Отлично, — кивнул Мартин. — Если минут через десять-пятнадцать кто-нибудь спросит про меня, ничего не говорите. Сделайте даже вид, что не понимаете, о ком идет речь.

Дверь лавки закрылась за ними, и Дик повел хозяина вдоль узкого переулка, выходившего на другую улицу. С той они свернули на свою, оказавшись чуть выше своего дома. Обычно они приходили с другой стороны. Мартин остановился и прислушался. Ставший уже привычным ритм «раз-два-три» не был слышен.

— Удалось! — воскликнул Мартин. — Теперь скорее домой!

И они почти побежали в сторону дома. Около крыльца пес резко преградил хозяину дорогу, чуть не сбив того с ног.

Только оказавшись в родных стенах, Мартин почувствовал себя в безопасности.

— Не знаю, что все это значит, — признался он псу, — но мне не очень нравится. Пожалуй, стоит денька два-три посидеть дома…

Он перевел дух и стал подниматься по лестнице. Селия была уже дома.

— И что же с вами случилось? — упрекнула она деда. — Ты никогда еще не приходил так поздно. Я уже стала волноваться. Пожалуйста, больше так не делай.

Мартин решил ничего не говорить внучке об их таинственном преследователе. Это могло только напугать ее. Он совсем не хотел прибавлять ей забот — жизнь и так не легка. К тому же сейчас он чувствовал себя в безопасности и даже на миг подумал, что ему все могло показаться. Зачем снова все вспоминать?

— Мы слегка засиделись, — виновато пробормотал он.

— Ну, ладно, садитесь. Ужин будет готов через полчаса.

За ужином Мартин, вопреки обыкновению, не произнес ни слова. Он старался найти объяснение поведению незнакомца. Почему тот незаметно приблизился к ним в парке и шел за ними по улице? Наверняка, хотел выяснить, где они живут. Но зачем? У Мартина не было врагов. Правда, иногда он рассказывал, что у него есть накопления. Может быть, за этими деньгами и охотился незнакомец?

Чем больше Мартин думал, тем меньше нормальных идей приходило ему в голову. В конце концов, Селия заметила его необычное молчание:

— Тебя что-то беспокоит, дедушка? Ты все время молчишь.

— Нет, ничего. Просто думаю…

Дика же ничто не волновало, он спокойно лежал на полу и грыз кость. И вдруг собака насторожилась.

— Что случилось? — спросил Мартин. — Почему Дик перестал грызть кость?

— Должно быть, услышал кого-то на лестнице, — спокойно ответила Селия. — Кто-то из соседей пришел.

Мартин наклонился и погладил Дика по голове. Уши пса были тревожно подняты и подрагивали. Дик бросил кость и настороженно смотрел в сторону двери. Оттуда, однако, ничего не было слышно. Даже тонкий слух Мартина не мог ничего уловить. Должно быть, собака почувствовала что-то такое, что не могли ощутить люди.

Мартин медленно положил вилку на стол. Его словно ударили по голове. Конечно, это был ОН… ОН нашел их дом, несмотря на все их старания.

Пес глухо зарычал, обнажив клыки. Нет, он не принялся снова за свою кость — он внимательно смотрел в сторону двери.

— Ш-ш-ш, — цыкнул Мартин, закрывая собачью пасть. Он не хотел, чтобы пес залаял.

Жестом он подозвал к себе Селию, и сказал ей шепотом:

— Кто-то стоит за нашей дверью.

В это время, словно в подтверждение его слов, слегка скрипнул пол по ту сторону двери. Мартин снова зажал пасть псу.

— Быстренько закрой дверь на щеколду.

— Но кто это? — испуганно прошептала Селия.

— Не знаю. Я не успел сказать тебе, что кто-то шел за нами от самого парка.

В их небольшой квартирке не было телефона, окна выходили в вентиляционную шахту. Бежать было некуда и неоткуда ждать помощи.

— Но у нас нет причин бояться, кто бы там ни стоял, — попыталась Селия успокоить деда. — Я просто открою дверь и посмотрю, кто там. Наверное, кто-то ошибся этажом.

— Почему же он подошел к двери на цыпочках? Почему не звонит?

Мартин встал со стула:

— Если ты не закроешь дверь, это сделаю я…

Но было уже поздно. Ручка замка повернулась, и дверь с грохотом распахнулась. Мартин услышал испуганный возглас внучки и понял, что в квартиру вошли. Он почувствовал, как напрягся Дик, готовый броситься на пришельца.

Чей-то голос приказал:

— Держите крепче собаку! У меня револьвер, но я не хотел бы им пользоваться!

— Это правда, дедушка! Он вооружен! Держи Дика получше, — посоветовала Селия.

Мартин покрепче перехватил ошейник, сказав при этом:

— Стойте там, где стоите, а не то я спущу его на вас. Какое право вы имеете врываться в мою квартиру, да еще с оружием в руках? Я сейчас позвоню в полицию…

— Не утруждайте себя — я из полиции, — сказал вошедший, и Мартин услышал, как захлопнулась дверь. Похоже, незваный гость толкнул ее ногой.

Затем, шагнув вперед, продолжил:

— Отдел по борьбе с наркотиками.

— Отдел по борьбе с наркотиками… Бурхард… — изумленно повторила Селия — должно быть, он показал ей удостоверение, или что-нибудь в этом роде.

— Но что вам нужно? Мы никак не связаны с наркотиками!

— Вы — нет, — сказал полицейский, и немного помолчав, добавил: — Судя по тому, что я услышал, стоя перед дверью.

— И дедушка тоже! — запротестовала Селия.

— Нет, мисс. Должен вас огорчить, но он торгует в парке героином.

Мартин не мог поверить своим ушам. Он чувствовал себя так, будто его обвинили в убийстве. Рядом всхлипывала Селия:

— О! Нет! Нет! Я уверена, что вы ошибаетесь. Только не мой дедушка!

— Я все видел своими глазами.

Тут Мартин не выдержал. Он вскочил и с такой силой ударил кулаком по столу, что задрожала посуда.

— Вы лжете!

— Неделю назад мы выпустили одного из торговцев героином, — начал обстоятельно объяснять полицейский. — Специально, чтобы понаблюдать за ним. А сегодня я видел, как он подошел к вам, когда вы сидели на скамейке, и что-то взял из кожаного мешочка, которым обернута культя вашей собаки. Минуту спустя я остановил его и изъял героин. Вот он здесь, у меня в кармане.

Мартин опустился на стул, машинально поправив седую гриву, которой так гордился.

— Но… Но люди все время останавливаются и разглядывают деревяшку Дика… Почти каждый раз, когда мы выходим на прогулку. Если у кого-то оказались наркотики, это вовсе не значит, что он получил их от меня!

— Я следил за ним с того самого момента, как он вышел из дома, и ни разу он не остановился и ни с кем не заговорил. Он бы не пошел гулять с наркотиками в кармане, так как знает, что мы можем обыскать его в любой момент прямо на улице. Нет, папаша, теперь вы не отвертитесь. Я не знаю даже, что вам сказать. Такой пожилой человек, и позволили втянуть себя в такую аферу… Пожалели хотя бы внучку. (Голос полицейского слегка смягчился). Она все ведь делает для вас. И к тому же, — продолжал он, — если вы не виновны, то почему пытались избавиться от меня? Вы, однако, забыли, что вас и вашу собаку все в округе знают. Как только я спросил про вас, мне тут же сказали, где вас найти.

— Я испугался, — попытался объяснить Мартин. — Я слышал, что кто-то идет за мной, и не мог понять, кто это и что ему нужно. Потому и пытался уйти… Это правда! Вы должны мне поверить!

— Я бы очень хотел поверить вам, но, после того, что видел, не могу. Что вы делали с деньгами, которые получали за это? Только не говорите мне, что делали все бесплатно.

— Я не получил ни цента! Ни за что на свете я не стал бы заниматься подобными вещами!

— В самом деле? Ну, сейчас посмотрим… Оставайтесь на месте. Даже не думайте сбежать — там внизу мой напарник.

— Зачем ему бежать, если он невиновен? — спросила Селия. — Он не может быть замешан в это дело. Как, впрочем, и я.

Мартин услышал, что полицейский прошел в другую комнату. Похоже, он проверяет матрасы… Выдвижные ящики… Доски паркета… Неподвижно сидя на стуле, Мартин слушал, одновременно, пытаясь понять, как это все могло с ним случиться. Вскоре детектив вернулся в комнату, где они сидели, и продолжил осмотр. Селия сказала ему:

— Вы не найдете денег. У дедушки всего несколько центов, которые я ему дала утром.

И в это время Мартин услышал металлический звук — полицейский доставал что-то из шкафа. Табакерка! Мартин поднял голову и непроизвольно протянул в ту сторону руку, как бы пытаясь остановить Бурхарда. Он ее тут же опустил, но и Селия и полицейский заметили этот жест. Установилось тяжелое молчание. Старик знал, что оба смотрят на него. Бурхард с удовлетворенной улыбкой, Селия — с ужасом.

Он услышал, как полицейский начал рыться в табаке… Молчание стало еще более тягостным. Вдруг Селия сдавленно вскрикнула — видимо, полицейский достал спрятанные 500 долларов.

— Скажите же, наконец, правду. — По мягкой интонации Мартин понял, что полицейский обращается к Селии, которая ему, похоже, понравилась. — Не пытайтесь его покрывать. Вы раньше видели эти деньги? Вы знали об их существовании?

Селия обожала деда, но в эту минуту не знала, что сказать. Полицейский ответил сам:

— Я все вижу по вашим глазам. Вы к этому не имеете ни малейшего отношения. Вам придется пойти со мной, Мартин Кэмпбелл… Нам нужно задать вам несколько вопросов…

Рука его медленно опустилась на плечо старика. Дик при этом ощетинился, но Мартин его придержал, думая: «Он один мог бы меня оправдать, но он, к сожалению, не может говорить…»

Он медленно встал:

— Я собрал эти деньги, прося милостыню в парке. Я обычно сажусь на скамейку и ставлю рядом металлическую кружку. И люди сами кладут туда деньги. Хотя, конечно, вы вряд ли мне поверите.

— Пятьсот долларов? — удивленно спросил Бурхард.

— Я занимаюсь этим уже три года. Деревяшка Дика привлекает любопытных. Они подходят ближе, чтобы ее рассмотреть. — Около двери старик обернулся. — Ты должна мне поверить, Селия. Не думай, что я замешан в этом деле. Скажи же что-нибудь…

Но девушка молчала.

Они спустились по лестнице. Бурхард держал Мартина за руку, скорее, впрочем, для того, чтобы помочь ему, чем помешать бежать. За ними шел Дик, пытаясь протиснуться вперед, чтобы, как обычно, помогать Мартину спускаться. Заметно было, как он переживает, что какой-то незнакомец занял его место.

Мартин молча шел к своему бесчестью. Он был слишком горд, чтобы продолжать отстаивать свою невиновность. Тем более, что в нее все равно никто не верил. Самым обидным было, что в нее, похоже, не верила Селия.

Он оказался в довольно тяжелом положении, иначе никогда бы не рискнул сделать то, что сделал. Мартин вдруг почувствовал рукоятку пистолета, лежавшего у полицейского в кармане… Было бы так просто… Едва вспыхнув в мозгу, мысль эта подчинила себе все.

Лампочка на лестничной клетке висела на очень тонком проводе. Мартин знал это, хотя свет был ему абсолютно не нужен. Но Бурхард… Тому без света придется трудно… Есть, конечно, в подъезде и другие лампочки. Но ближайшая из них — этажом ниже. Итак, револьвер полицейского в пределах досягаемости, сам полицейский — во власти тонкой нити накала внутри лампочки, и Дик идет за ними следом… Исключительно благоприятное стечение обстоятельств. Грех этим не воспользоваться. К тому же он понимал, что только вернув свободу сможет оправдаться в глазах Селии.

Мартин поставил ногу на лестничную площадку, быстро отпустил руку, которой держался за перила, и, мягко проскользнув ею в карман к сопровождающему, выхватил оттуда револьвер. Размахнувшись, он бросил его вниз.

Полицейский еще только начал понимать, что у него украли револьвер, а рука Мартина уже была поднята вверх и пыталась найти лампочку. Судьба тоже иногда бывает слепа, и поэтому, наверное, она улыбнулась Мартину: ему удалось почти сразу поймать лампочку рукой. Будь провод чуть короче… Он толкнул ее изо всех сил, и она, качнувшись, врезалась в стену. Хлоп!.. И света нет!

Свет еще даже не успел погаснуть, а Мартин уже крикнул:

— Взять его, Дик!

При этих словах он пригнулся, будто играл в чехарду. Пес отреагировал мгновенно, тела человека и собаки сплелись в борьбе и секунду спустя с жутким грохотом рухнули на пол.

Дик хорошо знал свое дело, и Бурхард, прекрасно понимая, на что обычно натренированы такие собаки, не пытался особо сопротивляться. Он лежал на полу под грузным телом огромного пса, стараясь не шевелиться. Даже дышать приходилось очень осторожно — мешало ощущение непосредственной близости собачьих клыков к сонной артерии.

— Не двигайтесь и не кричите, а то он вас загрызет, — спокойно посоветовал поверженному полицейскому Мартин. Говоря так, он начал подниматься на свой этаж. Селия, напуганная шумом на лестнице, уже открыла дверь и теперь стояла на пороге, напряженно вглядываясь в темноту. Мартин почти наткнулся на нее.

— Быстро! С ним Дик! Дай-ка мне бельевую веревку и помоги перетащить его в дом!

— Дедушка! А ты не думаешь, что и так уже достаточно натворил…

— Я хочу получить возможность оправдаться. Это мой единственный шанс. Иначе меня посадят в тюрьму, причем за преступление, которого я не совершал.

— Но, дедушка! Все равно тебя схватят. Так будет только хуже!

— Мне нужно доказать свою невиновность.

Бурхард слышал их разговор, и решился негромко произнести:

— Вы хотите сделать внучку соучастницей вашего преступления…

Дик грозно зарычал и полицейский был вынужден замолчать. На Селию же, поскольку она была настоящей женщиной, слова его подействовали совсем не так, как он рассчитывал — но иначе и быть не могло.

— Ты единственный, кто у меня есть, дедушка, — сказала она. — Виновен ты или нет, но у тебя действительно есть шанс!

Она поспешно сбегала за веревкой, и вдвоем они быстро связали полицейского, который ввиду близости собаки не очень-то и сопротивлялся. Вставив в рот кляп, его посадили на стул. Рядом уселся, не сводя с него глаз, пес.

— Я бросил его револьвер вниз. Пойди быстренько подними, пока кто другой этого не сделал, — скомандовал слепой. Селия вышла и вернулась уже с револьвером в руке. Войдя, она закрыла за собой дверь.

— Он говорил, что напарник ждет его перед входом, — обеспокоено напомнила она деду.

— Я в это не верю. Это говорилось, чтобы нас запугать. Он шел за мной один, считая, что ему не нужен помощник.

— В комиссариате, наверное, будут беспокоиться, что его долго нет?

— Возможно. Но там не знают, где его искать. Он пришел сюда сам, его никто не посылал.

— Но, дедушка! Мы ведь не можем держать его здесь!

— Все зависит от него. Вытащи-ка кляп, но если он начнет кричать, придется сунуть его обратно.

Мартин обратился к полицейскому:

— Вы все еще не верите, что я не имею никакого отношения к афере с наркотиками?

— Естественно, нет, — ответил Бурхард.

— Тогда вам придется остаться здесь до тех пор, пока я не сумею доказать свою невиновность.

— И как же вы собираетесь это сделать?

Наощупь Мартин нашел стул и сел напротив своего пленника.

— Слушайте меня внимательно, — начал он. — Вы мне сказали, что наркотики передавались через Дика. Я туда ничего не вкладывал. Поверьте мне, я понятия не имел, что там что-то находилось. Как же все получалось? Возможно, вот как. Все время, когда я иду с Диком в парк, меня останавливают разные люди, спрашивают про ногу Дика и иногда даже трогают ее. Кто-нибудь вполне мог положить туда порцию героина. Затем мы с Диком, ничего не подозревая, идем в парк, где ее у нас забирают. Вполне правдоподобно, разве нет?

— А деньги? — спокойно возразил Бурхард. — Вы думаете, они будут что-нибудь делать бесплатно?

— Деньги могли передаваться точно также, через Дика, но на обратном пути.

Мартин на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, что обычно происходит во время их путешествия в парк и обратно.

— Вот, например, сегодня. На обратном пути ко мне никто не подошел. Но это могло быть потому, что за мной шли вы. И к тому же, я пошел другой дорогой, через лавку Саббатино. Селия, посмотри, пожалуйста, не лежит ли что-нибудь в мешочке у нашего Дика?

Мартин слышал, как Селия подошла к Дику, который по-прежнему сидел возле полицейского. Через секунду раздался ее удивленный возглас.

— Две купюры по 10 долларов, — прокомментировал Бурхард.

— Вот видите, — радостно вскричал Мартин.

Но Бурхард еще не был полностью убежден. Он сказал:

— Может быть, конечно, это и так. Но откуда тогда те 500 долларов, которые я нашел в вашей табакерке? Вы просто пудрите мне мозги. Если все действительно происходит так, как вы рассказываете, то поставщики сильно рискуют… Ведь клиент может взять наркотик, а деньги в лапу вашему псу не положить.

— Так можно поступить только один раз. И то с известным риском. Ведь потом поставщики до него доберутся… Торговля наркотиками, сами понимаете, — довольно рискованный бизнес. Им нельзя заниматься открыто. А наша помощь, хоть и не позволяла развернуться широко — всего один клиент в день — зато гарантировала некоторую безопасность. Возможно, не только меня использовали в качестве бесплатного транспорта для их товара, но и еще кого-нибудь: например, лоточников. Я могу вас освободить, но вы должны дать мне возможность доказать, что я не виноват.

— Интересно, как вы собираетесь это сделать…

— Ну, я завтра, как обычно, пойду в парк. Вы будете следить за мной. Человек, который первым остановит меня по дороге домой, заберет деньги из культи Дика. В этот момент, или позже, как вам будет удобно, можете его схватить. Дальше делайте с ним все, что хотите. Точно также можно поймать и того, кто кладет наркотики в протез Дику.

Но Бурхард не поддавался на уговоры. Он был слишком рассержен, если не сказать — взбешен. Надо же так проиграть, и кому? Слепому!

— Я не позволю вам повести меня по ложному следу, — рычал он. — Вы можете воспользоваться ситуацией и сбежать. Я, конечно, мог бы солгать, чтобы освободиться, но я не могу обмануть человека, который, во-первых, вдвое старше меня и, во-вторых, слепой. Поэтому я вас предупреждаю: если вы меня освободите и отдадите мой револьвер, я опять возьму вас под стражу и отведу в участок. Там вами займутся совсем другие люди.

Мартин с сожалением вздохнул:

— Жаль, придется мне действовать самому.

— Как? Ведь вы даже не видите, куда идете. Думаете, сможете сделать то, что всему нашему отделу не удается? — и Бурхард засмеялся.

— Думаю, да. Мои уши, собака и Бог, который знает, что я не виновен, мне помогут.

На следующий день, как обычно, Мартин с Диком вышли из дома. Все, казалось, было как всегда. Как всегда, сидящая перед дверью миссис Шульц пожелала им хорошей прогулки. Вот только Селия не пошла на работу. Она осталась в квартире сторожить разъяренного полицейского. Бурхард просидел связанный всю ночь, был небрит и страшно зол.

Мартин обстоятельно объяснил Селии, что он не подвергается никакой опасности. Он просто выследит всех, начиная с того, кто дает ему наркотики, и кончая тем, кто отдает за них деньги. В общем, всю банду. И после этого сообщит обо всем в полицию, в отдел по борьбе с наркотиками. Бурхард, выслушав его, иронически возразил:

— Ну, конечно! И вас никто не заметит! С такой собакой и в темных очках. Неужели вы думаете, что никто из них не догадается, что за ними следят? И как вы поможете нам их опознать? Колокольчик привесите на шею?

— Когда я вернусь, я вам все расскажу, — сказал, уходя Мартин. — Все, все. Думаю даже, что смогу узнать, где у них основная база. Два глаза — это, конечно, много, но не всегда достаточно (он не мог удержаться, чтобы не съязвить).

Они пошли обычным путем. Вчерашняя «выручка» — 20 долларов — была аккуратно прикреплена к кожаному браслету на деревянной ноге пса. Прохожие задавали им обычные вопросы, и один из них пожелал осмотреть культю.

Вот он! Или не он? Мартин не собирался сейчас это выяснять. Он понимал, что для всех, кроме него, сейчас ярко светит солнце и в таких условиях пытаться преследовать человека бессмысленно. Лучше на обратном пути, вечером.

Он прошел еще две улицы и у светофора скомандовал Дику: «Стоять! Сними мою шляпу!» Когда Дик положил лапы ему на плечи, он быстро ощупал культю. Так, понятно! Деньги исчезли, вместо них появился маленький бумажный пакетик с каким-то порошком. Все теперь ясно. Это дело рук того типа, с акцентом. Мартин его хорошо запомнил.

Вокруг собрались зеваки и начали аплодировать ловкости пса. Когда тот со шляпой в зубах опустился на четыре лапы, в шляпу полетели монеты. Отлично. Спектакль, который разыграл Мартин на случай, если за ними наблюдают, удался.

Мартин был доволен собой и Диком.

«Прекрасно, — думал он. — У меня даже есть некоторое преимущество. Я ведь знаю, что несет Дик, а они не знают, что я это знаю.»

Они легко нашли свою обычную скамейку и устроились на ней.

— Теперь операция вступила во вторую стадию, — сказал Мартин и постучал палкой по деревянной ноге пса: — Подбери-ка лапу под себя, Дик, так нам будет легче его не пропустить.

Вскоре в аллее послышались шаги. Человек подошел к ним и завел разговор:

— Ой, скажите, пожалуйста… У вашей собаки деревянная нога?

Мартину очень хотелось ответить ему порезче, например, так:

— Как вы узнали? Вы не могли этого заметить!

Но он ничего такого не сказал. Жалкий человечек его ничуть не интересовал. Множество подобных ему уже были задержаны отделом по борьбе с наркотиками, но это не давало никаких результатов. Их, как правило, отпускали в надежде выйти на распространителей отравы.

— Дай мне лапу, песик. Мне хочется поближе рассмотреть ее.

«И забрать свой товар», — добавил Мартин про себя.

Рассмотрев как следует лапу пса, прохожий удалился. Мартин подождал, пока затихнут его шаги, затем наклонился и коснулся пальцами ремешка. Все точно: вместо мешочка с порошком там были прикреплены денежные купюры.

— Итак, — ласково шепнул он Дику, — с предварительной частью работы мы покончили. Дождемся вечера и… приступим к самому главному.

Прошел час. Вдруг в аллее раздался шум тележки. Мартин узнал этот звук: приехал его старый друг.

— Привет, Сильвестро! — весело сказал он. — Как вовремя ты приехал! Мне как раз хочется есть. Нет ли у тебя чего-нибудь вкусненького? Чего-нибудь такого, клейкого и хрустящего?

— Конечно, есть. Сладкий попкорн. Более клейкого, чем он, ты вообще не найдешь. Хуже, чем липкая бумага — если взять его в руку, то уже не избавишься.

— Ну, дай мне его на 10 центов.

Однако желание поесть покинуло Мартина сразу, как только тележка отъехала. Он сунул пакет в карман, даже не попробовав содержимого.

Так они просидели до самого вечера. Мартин, почувствовав, что солнце село, подождал еще немного — пока не сгустились сумерки — и поднялся. Дик тоже встал и приготовился, как обычно, вести хозяина домой. Он пока не догадывался, что домой они не пойдут. И не мог предположить, что сегодня им с хозяином предстоит выполнить трудную, может быть даже самую трудную в их жизни задачу. Но даже знай он это, все равно бы не бросил Мартина одного.

На выходе из парка Мартин остановил какого-то прохожего и спросил, стемнело ли уже.

— Стемнело. Темнее уже не будет, — ответил тот. Мартин поблагодарил и отправился дальше. Конечно, сумерки давали его противнику некоторое преимущество, но не очень важное для Мартина — ему ведь все равно, день сейчас или ночь.

Они перешли дорогу. Раз, потом другой. Мартин шел рядом с Диком. Лицо его было спокойно, но сердце билось так сильно, что казалось, готово выпрыгнуть из груди. Скоро, без сомнения, к ним кто-нибудь подойдет.

Час был поздний. Люди торопились с работы и не обращали внимания на слепого с хромой собакой. Обычно вечером его останавливали гораздо реже, чем днем — как правило, только раз. Теперь он понимал, что это значило.

Они перешли еще одну улицу, но ничего не произошло. Мартин не мог знать, что улочка, по которой они сейчас шли, была очень слабо освещена, и потому достаточно удобна для того, чего он ждал. Он просто чувствовал, что здесь не так шумно и, казалось, не было магазинов. Он медленно шел, прислушиваясь к постукиванию деревяшки Дика. И вдруг услышал шаги. Кто-то пошел следом. Казалось, притаившись, поджидали именно их.

— У вашей собаки деревянная нога? — поинтересовались сзади.

— Да, — любезно ответил Мартин. При этом он достал из кармана пакетик со сладким попкорном и как будто случайно просыпал большую часть на землю. Обычно такой кукурузный дождь сопровождает новобрачных на выходе из церкви. Но эта кукуруза была липкой.

Тем временем, человек уже осмотрел лапу Дика и с обычными словами: «Никогда не видел ничего подобного», — тронулся в путь. Под его ногами лопался попкорн и часть зерен прилипала к башмакам. Шаги его стали теперь особенными. Они сопровождались слабым поскрипыванием, как будто он шел по неровному асфальту, и слух Мартина улавливал их довольно легко.

Через несколько минут мужчина и сам понял, что случилось, и остановился, чтобы растереть зерна об асфальт. Скрип уменьшился, но не исчез совсем. Все было именно так, как сказал Сильвестр: от сладкого попкорна избавиться невозможно. Легкий скрипящий звук помогал Мартину отличать шаги этого человека от многих других, которые он слышал на улице. Было даже легче, чем вчера, когда он отсчитывал шаги Бурхарда.

Некоторое время все шло без изменений, только звук скрипящих шагов становился шаг от шага все тише и тише. Мартин чувствовал, что они с Диком отстают, и старался идти побыстрее. Вдруг скрип пропал совсем — должно быть тот, кого они преследовали, завернул за угол.

— Быстрее, а то мы его потеряем! — скомандовал Мартин псу, сунул трость подмышку, чтобы не мешала, и побежал.

Дик бежал рядом с хозяином. Вдруг он остановился, и Мартин понял, что они подошли к краю дороги. Если парень сейчас обернется, то непременно заметит их. Мартин отступил назад и прижался к стене какого-то дома. Постоял некоторое время, прислушиваясь. Все это время Дик недоуменно смотрел на своего хозяина, слегка озадаченный его непонятным поведением.

И снова Мартин услышал легкое поскрипывание — шаги удалялись по перпендикулярной улице. Идти следом было довольно опасно, но и ждать больше было нельзя — они могли потерять его из виду. Помедлив немного, Мартин решился и пошел. Он подумал, что его труднее будет узнать, если он будет без очков, снял их и положил в карман. При этом он, конечно, понимал, что эта мера предосторожности была практически бесполезна, так как узнают его, в основном, по Дику, а без Дика он как без рук.

В первый раз за весь день Мартин подумал, что Бурхард прав: у него ничего не получится. Ему, конечно же, надо было взять с собой кого-нибудь зрячего. В этом месте наблюдение взял бы на себя его партнер. Тому легче было бы проследить, куда пошел этот человек. Но кого он мог взять с собой? Селию? Но как подвергнуть ее опасности? И кто бы сторожил Бурхарда? Он не стал бы сидеть долго один в квартире, а, конечно, постарался бы освободиться и поднять тревогу. И он, Мартин Кэмпбелл, был бы уже в тюрьме. Так что выхода не было. Приходилось рассчитывать только на себя. Никаких мыслей о провале быть не должно! Дав себе такой приказ, Мартин прислушался. Слава Богу, поскрипывание кукурузных зерен еще слышно.

Дважды потом звук этот пропадал, и Мартин каждый раз начинал думать, что потерял объект слежки. Он в растерянности останавливался и прислушивался. Шаги возобновлялись — видимо, мужчина просто оглядывался, чтобы посмотреть, не идет ли кто за ним.

Вдруг произошло то, чего Мартин больше всего боялся — скрип шагов прекратился. Открылась и захлопнулась дверь автомобиля. Все! Кончено! Продолжать бесполезно. Он даже не мог увидеть номер машины. Взревел мотор и машина уехала. Ему следовало об этом подумать — такие люди пешком не ходят.

Оставался единственный шанс — и Мартин решил попытаться. Он шагнул к тротуару, поднял руку и закричал:

— Такси! Такси!

Дик, почувствовав, что нужна его помощь, залаял.

И судьба снова им улыбнулась: появившаяся с другой стороны машина вдруг развернулась и подъехала к ним.

Открылась дверь и кто-то весело произнес:

— Садитесь, мистер. Куда вам?

Мартин быстро сел на заднее сидение. Дик прыгнул за ним:

— Вы, случайно, не обратили внимание на машину, которая отъехала незадолго до того, как я остановил вас? — спросил шофера Мартин.

— Обратил.

— Сможете ее догнать?

— Без проблем. Она не успела далеко уехать — стоит там, чуть подальше, на светофоре.

Мартин чуть не вскрикнул от радости:

— Следуйте за ней!

Они отъехали так быстро, что Дик потерял равновесие и упал на своего хозяина. Мартин же был так взволнован, что не потрудился даже сесть на сидение, а примостился на корточках позади водителя, непрерывно спрашивая:

— Вы ее все еще видите?

— Да, как днем, — убеждал его водитель.

Мартин подумал, что ситуация не так уж хороша. Он уже не мог рассчитывать на свои силы, приходилось полагаться на водителя.

— Вы видите, сколько человек в той машине?

— Только шофер.

— Он оборачивался? Мог нас заметить? Постарайтесь ехать так, чтобы он не обратил на нас особого внимания…

— Он ни разу не обернулся, но в машине есть зеркало, и я не могу гарантировать… О, он поехал быстрее.

Мартин почувствовал, что его шофер тоже увеличил скорость, и сказал:

— Отлично! Не позволяйте ему уйти!

— А зачем вы за ним гонитесь? — в свою очередь поинтересовался водитель.

Но Мартин сделал вид, что не расслышал.

— Вы все еще его видите?

— Так, как будто он сидит рядом со мной.

Дик очень неуютно чувствовал себя в машине, казалось, он с трудом сохраняет равновесие. Мартин, как бы прося извинения, потрепал его по голове и потрогал культю — та держалась хорошо.

Вдруг он почувствовал, что машина начала притормаживать.

— Почему мы снизили скорость?

— Вслед за вашим приятелем. Похоже, мы приехали.

— А где мы находимся? Как называется улица?

— Сейчас посмотрю.

Водитель остановил машину, вышел и открыл заднюю дверь.

— Все кончено, глупец! Выходи! — грубо бросил он и Мартин почувствовал спиной дуло револьвера. Человек свистнул, раздался скрип открываемой двери, послышались приближающиеся шаги.

— Что у тебя здесь? — раздался другой голос.

— Тот придурок, которым мы пользовались для передачи товара. Кажется, он заодно с полицией. Но теперь он наш. Я еще на улице заметил, что он идет за мной. А когда я сел в машину, только представь, он принялся звать такси. Мне стало так интересно, что я не выдержал и подрулил к нему. Он велел мне преследовать мою собственную машину!

— Отведи его. Посмотрим, что на это нам скажет Анжи.

В это время Дик зарычал — ему не понравилось, как обращаются с его хозяином. Но Мартин, чувствуя револьвер у спины и опасаясь за собаку, скомандовал:

— Спокойно, Дик!

И взял пса за ошейник. Тот сразу же успокоился — никогда ему не приходилось повторять команды дважды.

— Мне не хочется убивать собаку, — сказал один из говоривших. — Может быть, ее удастся использовать с кем-нибудь другим. Интересно, что скажет Анжи, когда увидит эту деревяшку… Ну, давай, давай, выходи!

Мартин осторожно выбрался из машины. Его тут же подхватили и толкнули вперед.

— Аккуратнее, — предупредил он. — Я не оказываю вам никакого сопротивления, но не смогу удержать пса, если он увидит, что вы плохо со мной обращаетесь.

— Мы найдем, чем его удержать, — грубо бросили ему в ответ.

Его толкнули еще раз, и он почувствовал под ногами что-то мягкое — видимо, газон. Мартин, как маятник, качался из стороны в сторону, хотя его и придерживала чья-то крепкая рука. Для безопасности Дика он без конца повторял: «Спокойно, Дик, спокойно!» Но это помогало все меньше и меньше — рычание пса становилось все громче.

Дик крепко прижался мордой к ноге хозяина. Похоже, они куда-то вошли: деревяшка Дика застучала по цементному полу. Пол этот показался Мартину слегка отлогим. Возможно, вход в гараж. Его втолкнули в лифт, и после очень короткого подъема, «помогли» выйти из него. Затем ввели в комнату, в которой были еще люди: трое или четверо, Мартин не мог установить это точно. Один из них, голосом гнусавым и властным, произнес:

— Смотрите-ка, кто к нам пришел!

— Он хотел провести нас, Анжи, — сказал тот, кто выдавал себя за таксиста.

— Да ведь он слепой! — послышался удивленный возглас.

— Это, однако, не мешает все прекрасно замечать, — проговорил гнусавый. Скрипнуло кресло, кто-то быстрым шагом подошел к Мартину и ударил его в подбородок. Удар был такой сильный, что Мартин едва не упал. Но все-таки он успел крикнуть: «Лежать, Дик!» — ведь больше всего он боялся, что могут застрелить пса. Уже почти готовый прыгнуть, Дик остановился.

— Меня мало беспокоит, что вы сделаете со мной, — сказал Мартин, с трудом оправляясь от удара, — но я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с ним.

— Да ведь мы и сами могли бы его использовать, — заговорил тот, кто привез Мартина. — Нашему человеку надо будет только одеть очки… А дальше все пойдет как по маслу.

Мартин, чувствуя, что интерес к Дику может спасти им обоим жизнь, принялся расхваливать своего пса.

— Этот пес умнее, чем человек. Он понимает, что говорят, с первого слова… Смотрите! Я покажу вам, что он умеет делать.

При этих словах Мартин послюнявил указательный палец, потом, как моряк, который определяет направление ветра, поднял его вверх и тут же сам повернулся в нужную сторону.

— Осторожно! Окно открыто! — сказал кто-то вполголоса.

— Да, ерунда, там же решетка! — пренебрежительно откликнулся Анжи. Мартин снова повернулся к людям. Спиной он чувствовал прутья решетки на окне — расстояние между ними было не меньше десяти дюймов.

— Я просто хочу показать вам, что он умеет делать. Я даже не буду повышать голос. Просто поговорю с ним так, как разговариваю с вами.

В комнате установилась тишина. Всем было интересно.

— Моя шляпа, Дик, — медленно произнес Мартин. И когда пес встал передними лапами на его плечи, Мартин сам сорвал с головы шляпу и выбросил в окно. Дик тут же выскочил следом за ней. Слава Богу, что было не очень высоко. Он упал, но быстро вскочил.

Люди в комнате не сразу поняли, что произошло.

— Он уже там! Внизу! — вдруг крикнул кто-то. Все бросились вниз, но было уже поздно. Мартин повернулся к окну и закричал:

— Неси ее домой, Дик! Беги к Селии!

Снова его ударили в подбородок, но он был уверен, что Дик услышал команду и помчался домой. Улыбаясь, он медленно осел, сползая по стене.

— Остановите пса, — заорал взбешенный Анжи. — Можете пристрелить его!

Раздался выстрел, другой. Потом вновь закричал Анжи:

— Ты что, не умеешь стрелять, идиот! Дай-ка мне пистолет!

Снова раздался выстрел, на этот раз после него Мартин услышал слабый визг.

— Ты попал в него, Анжи! Я его вижу, он едва ползет!

— Так-то, — удовлетворенно буркнул Анжи.

Мартин помрачнел. Его голова поникла. Немного погодя он услышал:

— Я везде искал его, но не нашел. Должно быть, заполз в какую-то дыру, чтобы сдохнуть.

Гнев Анжи уже улегся, и он фыркнул:

— Какая разница! Он все равно не смог бы привести сюда полицию — он ведь приехал на машине. Сейчас нам надо выяснить, что знает этот мерзкий старикашка, и если слишком много, то придется отправить его вслед за его умненьким песиком. Они ведь так любили друг друга — не будем их разлучать.

Мартин с трудом улавливал смысл его слов. Теперь, когда Дик был мертв, все потеряло для него смысл. Он не реагировал на удары, не слышал вопросов. Потом — через несколько минут или несколько часов — он почувствовал, что его вывели на свежий воздух. Мучители, предварительно связав ему руки, шли рядом.

Он услышал, как Анжи сказал:

— Сейчас мы поиграем. Помните известное пиратское развлечение — прогулки по доске.

Немного помолчав, он обратился к Мартину:

— Мы сейчас на крыше, папаша. Будь осторожен — здесь нет перил. Да и плитки парапета подогнаны плохо, могут отвалиться.

Затем он продолжил, обращаясь уже ко всем:

— Итак, слушайте меня внимательно. Я знаю, что вы все любите играть. Отметьте мелом те плитки, которые плохо держатся, и пусть он идет. Привяжем горящую сигарету к его трости и будем подталкивать его, если он станет тормозить. Делайте свои ставки! Я, например, ставлю 100 долларов на то, что он дойдет до третьей плитки. Эти слепые, я их знаю — у них глаза на ногах!

— А я ставлю 200 долларов на то, что он рухнет на первой!

— Ладно, ставки сделаны! Пусть идет.

— Конечная остановка шестью этажами ниже, — пошутил кто-то.

Мартин почувствовал, как кончик горящей сигареты обжег его с левой стороны. С другой стороны была пустота. Ничего не оставалось делать, и он пошел, медленно и осторожно, как канатоходец в цирке. Старик почему-то совсем не боялся. Он был спокоен. Теперь, когда Дика больше нет, ему ничего не нужно: он чувствовал, что с радостью бы умер, чтобы больше не страдать.

Что-то качнулось под его ногой, и он отскочил назад. Потом прыгнул вперед, приземлившись на твердую поверхность. Что-то сзади с грохотом упало вниз.

— Прошел, — радостно воскликнул кто-то сзади. — Ты проиграл свои 200 долларов.

— Подожди, еще ничего не кончилось.

Опять послышался звук упавшей плитки, и… лай собаки! Дик! Это лаял Дик! Так он не умер! Он внизу, в полном порядке! Услышав лай любимого пса, Мартин впервые испугался и начал от страха балансировать на краю крыши, напрасно ища чего-нибудь, за что схватиться.

Раздался выстрел, но внизу, а не на крыше. Острая боль вдруг пронзила его правое плечо и он упал внутрь, на крышу. Некоторое время он лежал без движения. Высота падения была небольшой, но связанные руки не смогли смягчить удар. Он слышал, что и сверху и снизу гремят выстрелы, но понять ничего не мог. Стрелявшие снизу начали подниматься все выше, кто-то упал и стал ругаться. Судя по гнусавому голосу, это был Анжи. Потом раздался крик — видимо, кто-то вместе с плиткой рухнул с крыши.

Тут рядом колыхнулся воздух, и Мартин почувствовал язык Дика на своем лице. Пес радостно повизгивал. Чьи-то руки подняли Мартина, сняли с него веревки, и голос Бурхарда спросил:

— Вы сильно ушиблись? Простите меня, но я не видел другого способа помешать вам рухнуть вниз.

Мартин, однако, совсем не думал о своей ране:

— Дик… Он был ранен… Это не опасно?

— Ваш Дик — хитрец! Он их надул! У него всего маленькая царапинка.

— А как вы узнали, что я здесь?

— Ваша собака выбралась на шоссе. Какой-то водитель, пораженный его видом — сами понимаете, деревянная нога, кровь на голове — остановился и подсадил его. На ошейнике были ваше имя и адрес, а на ремешке протеза — ваше послание: «Пришлите подкрепление! Дик вас приведет!» Шофер отвез пса в комиссариат и оттуда они поехали за мной. Потом мы все вместе приехали к тому месту, где шофер подобрал Дика. И потом просто шли за вашей смелой собакой.

— Мне удалось оправдаться? — спросил Мартин после того, как ему перевязали плечо.

— Мы арестовали всех, кто остался жив. Вас нет. Вот ответ на ваш вопрос.

— А вы не злитесь из-за того, что пришлось провести столько времени у нас дома?

— Нет, не очень. Это дало мне возможность получше узнать Селию… И мне кажется, я буду часто к вам заглядывать. Вот только мне хотелось бы узнать еще одну вещь: когда вы успели написать эту записку и засунуть ее в культю?

— Я написал ее не здесь, а еще в машине. Пока мы сюда ехали, я понял, что это не такси, поскольку расстояние между задним и передним сиденьями было слишком большое. Кроме того, я не слышал счетчика. Наконец, я все время разговаривал с водителем и узнал его голос — это был тот человек, что остановил меня на улице за несколько минут до того. И тогда я быстренько нацарапал эту записку. Единственным способом избавиться от Дика было заставить его выпрыгнуть в окно. Иначе он бы никогда меня одного не оставил, даже если бы я ему приказал.

— Черт возьми, что за собака! — воскликнул Бурхард.

Content

Уильям Айриш
Собака с деревянной ногой

~~~