Антон Леонтьев

Имя мне легион

Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион мне имя, потому что нас много.

Евангелие от Марка,

глава 5: 8– 9

Лос-Анджелес, Калифорния (США)

13 сентября

«Смерть монстру!», «Отправьте в пекло убийцу моей внучки!», «Иди к своему папаше-черту, профессор!» – надписи на плакатах, которые держали многочисленные демонстранты, собравшиеся около забора тюрьмы, были полны ненависти.

Автомобиль медленно двигался и наконец затормозил. Находившийся на заднем сиденье мужчина в облачении католического священника взирал на собравшихся через тонированное стекло.

Внезапно откуда-то сбоку вынырнула женщина с безумным взглядом и всклокоченными седыми волосами. В руках ее был плакат, гласивший: «За все свои преступления ты попадешь в ад!» Это произошло так неожиданно, что священник вздрогнул. Женщина, распевая церковные гимны, принялась стучать по стеклу своим плакатом.

Священник поежился и обернулся. Сидевший за рулем мужчина, адвокат того самого монстра, которого через несколько часов должны были казнить, произнес:

– Святой отец, не пугайтесь! Эти люди, в сущности, безобидны. И, собственно, их можно понять. Будь я на их месте, то тоже бы требовал его казни!

Священник промолчал. Ворота тем временем распахнулись, и автомобиль тронулся с места. Два охранника проверили документы посетителей, сверились со списком, и один из них произнес:

– Добро пожаловать на казнь, джентльмены!

Следуя за адвокатом по коридорам тюрьмы, священник старался не выдать своего волнения. Ему уже доводилось бывать в тюрьме. В качестве посетителя, разумеется! Однако в блоке смертников он находился в первый раз.

Показался сутулый высокий мужчина в плохо сшитом коричневом костюме и темном галстуке. Это был директор тюрьмы. Он перебросился с адвокатом несколькими словами, тепло приветствовал священника:

– Падре Гарсиа, я крайне рад видеть вас! Вам может показаться странным, однако я чувствую ответственность за всех заключенных, которые находятся в данном заведении. Даже за самых страшных и безжалостных из них. Даже за того, с которым вы сейчас встретитесь. И я чрезвычайно рад, что он решил облегчить свою душу исповедью.

Священник опустил голову и отвел в сторону глаза. Если бы директор только знал, зачем он в действительности оказался в тюрьме… И если бы выяснил, что находившийся перед ним человек в облачении католического священника таковым вовсе не является, то, разумеется, ни за что не позволил бы ему увидеться с приговоренным к смерти.

Но директор, конечно же, ничего не подозревал. Он решил составить компанию адвокату и священнику, которые следовали за охранником по блоку смертников.

– Сегодня – первая казнь в газовой камере с марта 1999 года, – вещал директор, в голосе которого сквозила гордость. – Профессор даже тут склонен к эксцентрике – он сам выбрал этот вид казни. Как вам, должно быть, известно, штат Калифорния весьма либерален и предоставляет приговоренному возможность самому выбрать форму собственной экзекуции. Однако все выбирали смертельную инъекцию. Все до профессора! Он такой оригинал!

Директор, кажется, относился к знаменитому узнику подвластной ему тюрьмы если не с симпатией, то, во всяком случае, с восхищением, как подростки относятся к поп-звездам. Священник почувствовал, что волнение нарастает. Неужели тот сейчас предстанет перед ним? И сообщит ему тайну?

– Прошу! – директор галантным жестом предложил адвокату и священнику пройти в камеру. – Как видите, никаких камер для свиданий. Все равно профессору осталось жить всего два с небольшим часа! Профессор, к вам посетители…

Священник перешагнул через порог и оказался в небольшом помещении. Тот, ради кого он и прибыл в тюрьму, восседал на стуле и изучал прессу. Лица осужденного видно не было, его закрывал газетный лист. Заголовок на первой странице «Лос-Анджелес таймс» гласил: «Губернатор отклонил прошение о помиловании. Сегодня вечером будет казнен профессор ЛеРой, глава секты «Дети Сатаны», на счету которой более трех десятков жесточайших убийств». Там же помещалась цветная фотография профессора.

Узник, зашелестев газетой, отложил ее в сторону – и священник лицезрел профессора Жана Мориса ЛеРоя, которого СМИ именовали то «порождением тьмы ночной», то «философом-садистом», то «исчадием ада». Священник знал – этот человек был и тем, и другим, и третьим. И, конечно, помнил, как выглядит профессор ЛеРой, однако все равно не сдержался от того, чтобы снова не отметить: осужденный никак не похож на университетского профессора, эксперта по средневековой философии и истории, хотя и является одним из самых известных в мире специалистов по демонологии черной магии.

В облике профессора не было ничего общего с «книжным червем» или кабинетным ученым. Жан Морис ЛеРой имел внешность бодибилдера – громадное, бугрящееся мышцами тело, скрывавшееся сейчас под оранжевым тюремным комбинезоном, и могучие ручищи. Единственное, что выбивалось из образа, это неожиданно изящная голова. Профессор был абсолютно лыс, а лицо его украшала стильная смоляная бородка, впрочем, уже начавшая седеть. Осужденный находился в тюрьме уже восьмой год. За истекшее время он сам и его адвокат применили все юридические возможности, чтобы отменить смертный приговор, однако успеха их усилия не возымели. Сегодня профессора должны были казнить.

– Рад вас видеть! – произнес ЛеРой певучим, глубоким голосом с едва заметным французским акцентом.

Он родился в Квебеке, мать его была парижанкой, отец – канадцем. Профессор был полиглотом и владел в совершенстве тринадцатью иностранными языками, в том числе такими, как латынь, греческий и древнееврейский. Кроме того, весьма недурно разбирался как в китайских, так и в древнеегипетских иероглифах.

На священника профессор даже не взглянул. Адвокат проинформировал своего клиента о том, что было и без того вынесено на первую полосу газет и вовсю обсуждалось в Интернете, – губернатор штата Калифорния отклонил прошение о помиловании и замене смертной казни на пожизненное заключение.

– Мне очень жаль, профессор, – закончил свою речь юрист со вздохом.

Жан Морис ЛеРой хмыкнул:

– Отчего ж? Все так страшатся смерти, как будто в ней есть что-то кошмарное. Я же знаю, что ожидает меня: я наконец-то встречусь с Хозяином. И буду чрезвычайно рад нашему рандеву!

Произнеся эту фразу, он взглянул на священника. Тот, смутившись, сцепил руки в замок и, не выдержав взгляда убийцы, посмотрел по сторонам. На стенах камеры находились полки, уставленные книгами.

Профессор ЛеРой был гениальным ученым, вероятно, одним из лучших, если не лучшим в своей области. Областью, в которой он специализировался, являлась некромантия, бесовская одержимость и контакты человека с дьяволом. Диссертация, блестяще защищенная им в возрасте двадцати двух лет, вызвала в ученом мире огромный резонанс. А выпущенные в течение последующих лет труды стали хрестоматийными. Находясь в тюрьме, профессор успел написать четыре книги. Последнюю он закончил всего неделю назад.

Все были уверены – именно эта потусторонняя сфера научных интересов профессора и привела в итоге к тому, что он основал секту «Дети Сатаны». На счету сообщества было множество кровавых, немыслимых по своей жестокости и изобретательному садизму убийств. Профессор, работавший тогда в Калифорнийском университете, в Лос-Анджелесе, был для своих студентов неким подобием божества – его лекции пользовались бешеной популярностью. Ходили слухи о том, что некоторые студентки сами набивались ему в любовницы, желая одного: оказаться в постели с прославленным ученым, имевшим сексуальный темперамент плейбоя.

Именно среди студентов профессор и завербовал первых адептов своей секты, которая, как говорило название, почитало сатану. На тот момент, когда Жана Мориса ЛеРоя арестовали, секта состояла из тринадцати человек. Причем, что удивительно, десять из них были молодыми женщинами и девицами, и только трое – студентами-мужчинами. Причем все они являлись отпрысками респектабельных и состоятельных семейств. Каким образом профессор умудрился склонить молодых людей к многочисленным убийствам, так и осталось невыясненным. О нравах «Детей Сатаны» говорили разное, но все склонялись к тому, что члены секты находились в некой зависимости от профессора ЛеРоя, в коей смешались и интеллектуальный восторг, и сексуальное подчинение, и что-то еще, ужасное и темное, о чем на ставшем сенсационным судебном процессе не распространялись.

Профессору и его подопечным предъявили обвинение в убийстве тридцати двух человек. Глава же секты сознался на суде в пятидесяти семи: оказывается, вместе с «Детьми Сатаны» он совершал путешествия в другие штаты, чтобы принести своему «Хозяину» все новые и новые человеческие жертвы.

Секта «Дети Сатаны» давно стала легендарной, и, что самое ужасное, после ареста профессора у нее появилось немало подражателей и имитаторов. Некоторые из них даже совершили несколько кровавых убийств, однако были быстро пойманы. То, что представляла собой секта, ЛеРой изложил в своих книгах, ставших подлинными бестселлерами. Удивительно, но факт: за время пребывания в камере смертников он стал мультимиллионером.

– Падре Гарсиа, я ждал вас! – произнес профессор, рассматривая священника. Затем обратился к адвокату: – Мне осталось жить два часа. Поэтому я хотел бы облегчить душу беседой с этим святым человеком…

В его словах можно было уловить насмешку. Адвокат тактично покинул камеру, оставляя осужденного и священника наедине.

– Да, я ждал вас, падре! – повторил профессор, и в его холеном лице внезапно появилось нечто звериное, а в зеленых глазах мелькнули адские огоньки. – Вы же хотите завладеть ключом к истине, ведь так? Для этого весь маскарад, я прав?

Священник, который вовсе не был священником, а, как и сам ЛеРой, поклонялся врагу рода человеческого, запинаясь, пробормотал:

– Мне поручено…

– Я прекрасно знаю, что вам поручено, падре! – выделив голосом обращение, произнес профессор и поднялся со стула.

Ростом он был под два метра. И в былые времена Жан Морис ЛеРой уделял большое внимание своему телу, а попав в тюрьму, стал подлинным фанатом спорта.

– Кстати, а что стало с настоящим падре Гарсиа? – спросил профессор, подходя к посетителю.

Тот замялся. Осужденный жестоко улыбнулся, показав идеальные белые зубы, сейчас почему-то напомнившие звериные клыки. И притворно вздохнул:

– Понимаю. Бедный падре… Упокой Господь его грешную душу!

Псевдосвященник в беспокойстве обернулся, бросив взгляд на дверь.

– Не волнуйтесь, нас не подслушивают, – качнул головой профессор. – Думают, что я решил исповедоваться! Поэтому директор, этот идиот, и разрешил, чтобы меня посетил католический священник.

– Вы должны сказать! – прошептал посетитель, на что профессор возразил:

– Я ничего никому не должен! Ничего и никому! Кроме него, Хозяина. Но меньше чем через два часа я встречусь с ним лицом к лицу, и, думаю, он окажет мне радушный прием.

ЛеРой уселся на стул, снова взял в руки газету и сделал вид, что погрузился в изучение последних новостей. Священник опустился на другой стул и вкрадчиво спросил:

– Неужели вы, профессор, в самом деле видели… видели Хозяина?

– В моих бестселлерах я более чем подробно описал мои встречи с ним! – ответил осужденный из-за газеты.

Священник продолжал настаивать:

– Я не верю, что вы уйдете из мира, так и не открыв тайну того… того, как вам удалось… Вы видели Хозяина, вы смогли коммуницировать с ним! Более того, вы приняли его причастие и стали его сыном!

– Этого в моих бестселлерах не было, – произнес профессор, отбрасывая газету.

– Вот видите, нам многое известно! – заявил в волнении посетитель. – Потому что мы хотим того же, что и вы, профессор! Того же, чего хочет и сам Хозяин! А вы не можете противиться его воле!

– Не исключаю, что вам что-то известно, – усмехнулся профессор. – Однако далеко не все! Иначе бы вы не явились ко мне за два часа до казни, напялив идиотский наряд католического священника, падре Гарсиа, которого прикончили. Ведь именно он должен был сейчас сидеть на вашем месте!

Посетитель заерзал на стуле.

– Не так громко, прошу вас! Что, если нас все же подслушивают?

– Значит, вас тоже приговорят к смертной казни! – Профессор оглушительно расхохотался. А насмеявшись вдоволь, обронил: – Значит, вы хотите узнать…

– Да, профессор! – воскликнул живо посетитель. – Хоть вы и откололись от нашего братства, но вы все еще являетесь его членом. Мы выполнили все, что вы требовали!

Он указал на газету.

Жан Морис ЛеРой скривил тонкие губы:

– Да, я читал. Жуткая смерть жительницы Лас-Вегаса – кто-то обезглавил несчастную и содрал с нее кожу. С каким бы наслаждением я сам сделал это с ней! – Профессор жутко улыбнулся. Затем добавил: – Мне нужны детали.

Падре заколебался.

– Нет деталей – нет и секрета! – объявил ЛеРой. – Ведь вам и вашему магистру нужен мой секрет. Вы хотите узнать, как можно вступить в контакт с Хозяином. Потому что ни вы, ни вам подобные до сих пор не могут услышать его голос. Все, чем вы руководствуетесь, – всего лишь знаки. Да, знаки знаков… знаки знаков знаков!

Дрожащим голосом священник принялся излагать детали убийства. Профессор, прикрыв глаза, наслаждался его словами. А когда рассказ был завершен, произнес:

– Перед смертью она как следует помучилась. Как хорошо!

– Профессор, теперь дело за вами, – нетерпеливо напомнил посетитель. – Мы выполнили наше обещание, выполняйте же и вы свое!

Профессор усмехнулся:

– Вам не терпится узнать секрет? Ведь только мне удалось невозможное – я говорил с Хозяином. Более того, стал его сыном. И он вошел в меня!

Священник в волнении подскочил со стула:

– Хозяин вошел в вас? Но как же так… Вы производите впечатление вполне адекватного человека…

– Благодарю за комплимент, падре! – снова усмехнулся профессор. – А присяжные имели на сей счет иное мнение. Еще бы, ведь я монстр, упырь, сатана в человеческом обличье! Все это, конечно же, траченные молью сравнения и дрянные журналистские метафоры. Но кто знает, может, кое-что не так далеко от истины.

Посетитель в сомнении заявил:

– Нет, нет, профессор, вы преувеличиваете! Так и быть, допускаю, что вы смогли общаться с Хозяином и он мог назвать вас своим сыном. Однако он никак не мог войти в вас! Тогда бы вы стали одержимым, что вовсе не так.

– А что, если мне удалось принять в себя частицу огня Хозяина и стать одержимым, оставаясь все же человеком? – ухмыльнулся Жан Морис ЛеРой.

– Исключено, полностью исключено! – ответил резко посетитель. – Невозможно! И вам ли не знать, профессор, вы же сами об этом писали во многих своих статьях.

– Значит, вы не верите? – спросил, прищурившись, профессор. – То, что я писал, было для профанов, дуралеев и бездарей. Им совсем не требуется знать истину, она им попросту не нужна. Истиной могут распоряжаться только те, кто к ней готов. А таких немного, очень и очень немного…

Священник поднялся со стула.

– Профессор, когда-то я восхищался вами, но понял, что вы – обыкновенный мошенник. Я так доложу магистру! Ваши намеки – не более чем фантазии больного человека. Мне пора!

Он направился к двери и вдруг услышал позади себя страшный, низкий голос, так непохожий на приятный баритон профессора:

– Ты закопал ее в лесу…

Посетитель, чувствуя, что его сердце пронзила ледяная стрела страха, обернулся. Жан Морис ЛеРой сидел на стуле, но в странной позе: его тело обмякло, голова упала на грудь. Казалось, он дремал.

– Что вы сказали? – прошептал священник, вжимаясь спиной в дверь.

Голова профессора внезапно откинулась назад, причем с такой силой, что послышался треск позвонков. На лице приговоренного к смерти заиграла ужасная улыбка. А глаза… глаза, казалось, заволокло чем-то черным – не было видно ни зрачков, ни белков.

– Ты закопал свою сестру в лесу… Все подумали, что она сбежала с дружком… а на самом деле ты ее убил… потому что не хотел ни с кем делить… Ты придушил ее… Ее же дружка ты прирезал, расчленил, мясо сбросил в реку, а кости зарыл на свалке…

На губах профессора играла все та же улыбка, они не двигались. Утробный, гудящий голос – в речи не было ни малейшего намека на французский акцент – шел откуда-то из глубин тела.

Священник вдруг почувствовал, что ноги его дрожат. Обливаясь потом, он съехал по стене на пол и зарыдал.

– Падре, неужели я до такой степени разжалобил вас своей исповедью? – раздался знакомый голос профессора.

Посетитель поднял заплаканные глаза – странная ухмылка исчезла с лица ЛеРоя, глаза вновь сделались нормальными.

– Господи, это ведь вы, Хозяин? – произнес в благоговении священник.

– Разве ваш хозяин – Господь? – заметил профессор учтиво. – Если же вы, падре, хотите узнать, беседовал ли с вами только что наш общий Хозяин, то должен сказать: предположение соответствует истине. К сожалению, не могу знать, что именно он сказал вам, потому что в такие моменты я не контролирую свое сознание. Его контролирует он!

Священник, неуклюже поднявшись, с опаской приблизился к профессору.

– Падре, у вас есть платок? А то вы выглядите не самым презентабельным образом! – глумливо ухмыльнулся профессор. – Итак, убедились в том, что можно быть одержимым и в то же время не выказывать признаков одержимости?

– Но как вам это удалось? – приводя себя в порядок, спросил посетитель. – Просто невероятно! Ни в одной старинной рукописи нет о подобном ни слова…

– Вы плохо читали старинные рукописи, – прервал его ЛеРой. – Зато я, лучший в мире специалист по одержимости и демонологии, читал их все! В одной из них содержится краткое упоминание, которое я взял за основу нового ритуала. И он увенчался успехом!

– Но отчего же Хозяин не уберег вас? – удивился священник. – Почему вы попались?

– Не моя вина, – вздохнул профессор. – Хозяин не может все предусмотреть. Как, впрочем, и Господь. Эта тупая корова везла труп в багажнике!

Конец «Детей Сатаны» начался с того, что одна из ярых адепток банально превысила скорость и была задержана. Полицейскому бросилось в глаза, что заднее сиденье автомобиля залито кровью, и он произвел обыск, обнаружив в багажнике расчлененное тело последней жертвы, беременной женщины. Именно та адептка и стала главной свидетельницей обвинения на грандиозном процессе. Ее включили в программу по защите свидетелей, и именно она была жесточайше убита в Лас-Вегасе, где жила под чужим именем, за день до сегодняшней встречи смертника и псевдосвященника. Таково было желание ЛеРоя – в обмен на свой секрет он потребовал уничтожить предательницу. Причем уничтожить в полном соответствии с его садистскими наклонностями.

– Однако я не боюсь смерти! – продолжил профессор. – А вы, падре, боитесь?

Священник облизал пересохшие губы.

– Вы не можете умереть, так и не поделившись секретом! Мы должны знать! Потому что мы продолжим ваше дело, доведем до конца то, что вы начали. Хозяину должен принадлежать весь мир!

Профессор хмыкнул.

– Что ж, не буду больше вас мучить, падре. Ведь у меня имеется договоренность с вашим магистром! Все мои записи находятся в банке, запоминайте координаты… Ключ от банковской ячейки находится у моего адвоката. После экзекуции он отдаст вам его.

Послышался скрежет, дверь в камеру распахнулась. Появился директор, который сообщил:

– Падре, профессор, вынужден сказать, что время истекло.

Священник, неловко поднявшись со стула, благословил профессора, сопроводив жест словами:

– Сын мой, твои последние слова вселяют в меня надежду на то, что тебя ожидает милость со стороны нашего Хозяина!

– Что, профессор, облегчили душу исповедью? – спросил директор. – Вы ведь знаете, что сейчас последует…

Священник вышел из камеры, повторяя про себя банковские данные, продиктованные профессором. Вместе с адвокатом он проследовал в зал для экзекуций, который был заполнен примерно наполовину. Среди гостей находились прокурор штата, родственники жертв, а также представители общественности. Все они ждали одного – казни Жана Мориса ЛеРоя.

– Нет, решительно не могу понять, почему профессор выбрал смерть в газовой камере! – пробормотал себе под нос адвокат. – Я рекомендовал ему смертельную инъекцию, однако он и слушать меня не пожелал…

К нему подошел прокурор и завел светский разговор. Священник занял место в последнем ряду. Его взгляд был прикован к занавескам цвета хаки, которые закрывали прозрачную перегородку из бронированного стекла, отделявшую небольшой зал, где находились зрители, от газовой камеры.

Постепенно помещение заполнилось, напряжение возрастало. Священник, не отводя глаз, смотрел на циферблат больших настенных часов. Наконец секундная стрелка достигла двенадцати, вслед за ней потянулась и минутная, а затем с легким щелчком перескочила и часовая, остановившись на цифре «шесть».

Было шесть часов вечера. Последним в зал вошел директор тюрьмы. Он опустился на стул и кивнул одному из охранников. Тот нажал на кнопку, и занавески, как в кинотеатре, отъехали в сторону, открывая взгляду зрителей нутро газовой камеры.

Она была небольшая, восьмиугольная. В центре, в особом кресле, находился профессор Жан Морис ЛеРой. Его шея, обе руки и ноги были охвачены стальными скобами, прочно приковавшими осужденного к креслу, привинченному к полу. Приговоренный к смертной казни не выглядел ни расстроенным, ни взволнованным. На его губах играла тонкая циничная улыбка.

Директор тюрьмы скороговоркой произнес все то, что ему нужно было произнести, ставя общественность в известность, что сейчас будет приведен в исполнение смертный приговор в отношении Жана Мориса ЛеРоя.

– Я считаю, что любой из смертников, вне зависимости от тяжести совершенных им преступлений, имеет право на последнее слово! – сказал напоследок директор и снова кивнул охраннику. Тот повернул рычажок, и директор продолжил: – Профессор, у вас есть шестьдесят секунд, чтобы довести до нашего сведения свои последние слова, если, конечно же, у вас есть что сказать. Учтите, это последняя минута вашей жизни! Если нет, то, с вашего позволения, мы приступим…

Послышался несколько глуховатый голос профессора:

– Отчего же, директор, я воспользуюсь предоставленной возможностью! Не буду вещать о том, что я сожалею о содеянном. Даже если я это и скажу, родственники жертв все равно мне не поверят. Да я и не сожалею!

По залу прокатился ропот. Директор жестом призвал всех к молчанию.

– Все задаются вопросом, отчего я настоял на том, чтобы меня казнили в газовой камере. Ведь, по общему мнению, такая смерть намного более мучительная, чем экзекуция посредством смертельной инъекции, но я не боюсь боли. Я люблю боль. В особенности если речь идет о том, чтобы причинить боль другим! Что же до моего выбора… Известно ли вам, леди и джентльмены, что смерть посредством удушения газом практиковалась не только нацистами в концлагерях, но и намного раньше, в средневековой Европе и античной Азии? Тогда использовали не цианид, как произойдет через несколько мгновений, а серу. А сера – любимое амбре моего Хозяина. Этим и объясняется мой выбор. Хозяин, я иду к тебе! Я знаю, что ты меня ждешь!

Директор нервно махнул рукой, и охранник отключил громкоговоритель.

– Осужденный сказал то, что считал нужным сказать. А теперь прошу приступить!

Пару секунд спустя в открытую емкость, находившуюся за креслом, в котором восседал профессор, из металлической трубы выпали спрессованные кубики цианистого калия. В емкости плескалась серная кислота. Немедленно возникла химическая реакция, и свидетели могли видеть, как камера стала заполняться белесым дымом, цианистым водородом. Священник, не отрываясь, следил за происходящим.

Профессор ЛеРой не торопился вдыхать смертельный газ, понимая, что всего один вдох приведет к тому, что он потеряет сознание, а затем скончается. Этим-то и объяснялось то, что казнь в газовой камере уже давно не практиковалась: осужденные во многих случаях старались задержать дыхание, в результате чего исполнение приговора затягивалось на долгие минуты, а сами смертники, старавшиеся не дышать или дышать поверхностно, испытывали перед кончиной страшные мучения.

Клубы белесого дыма тем временем полностью заполнили газовую камеру. Однако профессор все еще был жив! Внезапно произошло совершенно неожиданное – Жан Морис ЛеРой выгнулся, и зрители в ужасе заметили, как стальные скобы на левой ноге и правой руке отлетели в сторону.

Директор вскочил с места и бросился к охранникам. По залу пронесся ропот, а вслед за тем и крики ужаса – освободившейся рукой профессор отодрал скобы с другой ноги и руки.

– Сделайте же что-нибудь! – вопил смертельно побледневший прокурор. – Почему он не умирает?

Священник, в восхищении наблюдавший за всеобщей паникой, знал, что профессор не терял времени даром: втайне от охранников он в течение последних восьми лет ежедневно тренировал легкие и достиг поразительных результатов. Он мог задерживать дыхание почти на десять минут!

Профессор ЛеРой сорвал с горла стальную скобу и рывком поднялся из кресла. Это было кошмарное, незабываемое зрелище: двухметровый монстр в оранжевом комбинезоне, с налитым кровью лицом и ужасной улыбкой, стоял в дыму и смотрел в зал через стекло. Священник заметил, что глаза профессора опять заволокло черным. Неужели сила Хозяина, дремавшая в нем, снова пробудилась?

Подойдя к перегородке из бронированного стекла, профессор с неимоверной силой ударил по ней кулаком. Свидетели, несколько женщин и мужчин, в ужасе закричали. Зрители, устроив давку в дверях, начали покидать зал.

Жан Морис ЛеРой продолжал молотить по бронированному стеклу, причем с таким остервенением, что поверхность оказалась забрызгана кровью – его собственной.

– Повода для беспокойства нет! – уверял всех растерянный директор, который, похоже, не знал, что делать. – Стекло не пробить даже очередью из автомата!

Но, похоже, профессор желал совершить невозможное и всерьез намеревался расколотить стекло голыми руками.

– Утихомирьте осужденного! – визжал прокурор. – Пристрелите его!

– Как прикажете это сделать? – вопил в ответ директор тюрьмы. – Через бронированное стекло? Камера наглухо закупорена, ему не выбраться! Но и своих людей я туда не могу отправить, там же все заполнено цианистым водородом!

Единственным, кто не поддался общей панике, был священник. Улыбаясь, он наблюдал за чудом, которое демонстрировал Хозяин, понимая, что тот устроил такое вот прощальное шоу только для того, чтобы показать свою мощь.

Удары по стеклу постепенно затихали. Общими усилиями работников тюрьмы удалось положить конец панике. Газовая камера была заполнена густым белым дымом. Наконец кулак профессора последний раз ударил по бронированному стеклу, а затем его тело исчезло в клубах дыма.

– Все! – объявил дрожащим голосом директор. – Леди и джентльмены, он потерял сознание. Или, вполне вероятно, уже умер. Никто не в состоянии продержаться так долго! Даже Жан Морис ЛеРой!

Зрители стали возвращаться на свои места. Некоторые из них судорожно рыдали. Прокурор с трясущимся лицом замер в углу. Стекло со стороны газовой камеры было залито кровью. Священник взглянул на часы. Они показывали тринадцать минут седьмого…

Внезапно из клубов дыма снова вынырнула рука профессора. И женщины, и мужчины завизжали, а один из охранников упал в обморок. Кисть легко ударилась о забрызганное кровью стекло, и указательный палец принялся выводить какие-то буквы и цифры.

– Этот монстр никогда не умрет! – завопило несколько голосов. – Он – дьявол, сам дьявол, принявший человеческое обличье!

Директор пытался утихомирить бившихся в истерике людей, но ему не удалось. Бедняга уже понимал, что ужасный инцидент во время казни профессора ЛеРоя будет стоить ему кресла.

Дописав последнюю закорючку, рука в последний раз ударилась по кровавой поверхности, а затем исчезла. Все ждали, что она снова возникнет из клубов дыма, что, возможно, появится и сам профессор, но более ничего не произошло. Священник же знал: Жан Морис ЛеРой умер. Однако перед тем, как отправиться к Хозяину, он оставил послание. Послание, которое предназначалось им, его сподвижникам.

Перед тем как покинуть зал, священник приблизился к перегородке из бронированного стекла и рассмотрел его. Это была странная формула: «L VIII-30».

– Падре, что за кошмарная казнь! – произнес адвокат профессора. – Сейчас бы неплохо немного виски… Кстати, директор приглашает нас к себе в кабинет.

Священник отправился вслед за ним в кабинет директора тюрьмы. Тот трясущейся рукой налил в бокал виски и протянул его лжеисповеднику. Взгляд того упал на корешок Библии, стоявшей в шкафу.

– Вы разрешите? – ставя на стол бокал, произнес падре и снял Библию с полки. Буква L – это наверняка Евангелие от Луки. Римская цифра – номер главы, арабская – номер стиха. Так и есть! Священник знал: это был знак. Нет, не профессора – Хозяина!

– Падре, вы нашли что-то интересное? – спросил адвокат, вливая в себя порцию виски. – Господи, никак не могу поверить, что он мертв! Сегодняшний кошмар меня теперь до гробовой доски преследовать будет.

Священник же, поставив Библию на место, вернулся к столу, взял бокал с виски и прошептал:

– Пусть профессор ЛеРой покоится с миром!

Искомый стих в Евангелии от Луки гласил: «Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал легион, – потому что много бесов вошло в него».

Тауфкирхен близ Мюнхена,

Бавария (Германия)

4 октября

Фрау Росвита Шрайл спрыгнула с велосипеда и подкатила его к воротам кладбища. Погода стояла прелестная – бабье лето.

Фрау Шрайл, оставив велосипед, прошла на территорию кладбища. И сразу увидела компанию кумушек, стоявших с лейками около самого входа и о чем-то оживленно болтавших. Среди сплетниц фрау Шрайл разглядела и свою старшую сестру Эрику.

С Эрикой она общалась сквозь зубы. И как могло получиться, что их родители произвели на свет двух таких совершенно разных дочерей? Фрау Шрайл считала себя намного красивее, умнее и удачливее Эрики. Та же, конечно, придерживалась совершенно иного мнения, считая, что сама является красивой, умной и удачливой. Эрика всегда ссылалась на то, что ее муж – инженер, проработал много лет в крупной автомобильной компании. А вот ее сестрица Росвита выходила замуж целых три раза и ни с одним своим супругом счастлива не была.

Фрау Шрайл отчего-то не сомневалась, что Эрика и ее товарки перемывали сейчас косточки именно ей. В былые времена она просто бы их проигнорировала, однако на этот раз фрау Шрайл решила действовать иначе.

Гордо подняв голову, она подошла к кумушкам и намеренно громко поздоровалась с сестрой, а также со всеми остальными:

– Доброе утро, Эрика! Доброе утро, милочки! Что, с утра пораньше уже на кладбище?

Эрика, поджав губы, процедила:

– Росвита, милочка, как же я рада тебя видеть! Конечно, кто раньше встает, тому бог подает!

Ее подружки подобострастно рассмеялись. Фрау Шрайл подхватила лейку и отправилась к могиле отца. Эрика никогда не навещала могилу отца и не считала нужным ухаживать за ней. И все потому, что, по слухам, настоящим ее отцом был иной человек, владелец скобяного магазина, с которым у матушки давным-давно был мимолетный роман.

Это-то и было истинной причиной сестринской вражды. Отец обожал свою младшенькую, Росвиту, души в ней не чаял, баловал без меры, покупал подарки почти каждый день. А вот старшую, Эрику, не любил. Нет, он не обижал ее, руку на нее никогда не поднимал, однако давал почувствовать, что своей дочерью не считает.

Поэтому после его смерти Эрика принялась ухаживать за могилой мамочки, а Росвита – за могилой отца. И, что ужаснее всего, Эрика время от времени, считая, что никто об этом не знает, наведывалась на могилу хозяина скобяной лавки. И даже оставляла там букетик цветов!

Фрау Шрайл приказала себе забыть о сестре и ее идиотских подружках. Только и знают, что сплетничать, болтают о том, кто кому и с кем в их деревне изменяет… Эти особы обо всем в курсе! Старые перечницы, вот кто они!

Вывернув из-за поворота, фрау Шрайл увидела большую кучу свежей земли. Неужели готовят могилу к чьему-то погребению? Только отчего в старой части кладбища? Обычно сейчас хоронят не здесь, а у входа!

Присмотревшись повнимательнее, фрау Шрайл вдруг с ужасом поняла, чья могила разрыта. И сразу же инстинктивно перекрестилась. Тут лежала Марилена Габриель – та самая, одержимая дьяволом, как звали ее в деревне. Да и не только в деревне.

Тогда, больше тридцати лет назад, фрау Шрайл жила не в деревне, а вместе со своим вторым супругом в Аугсбурге. Однако об этой истории и в газетах писали, и по телевизору показывали. Причем не только в Германии, но и за границей. И Эрика, знавшая все подробности лучше любого репортера, потом ей обо всем рассказала. В те времена сестры еще худо-бедно общались…

Марилену Габриель фрау Шрайл помнила плохо, хотя семейство Габриель жило недалеко от дома ее родителей. Марилена была нескладная, чахлая рыжеволосая девица, с лошадиными зубами и в очках с толстенными стеклами. Еще в детстве у нее случались какие-то странные припадки, и ни один врач не мог толком сказать, чем именно девчушка страдает.

А чем старше она становилась, тем более серьезный оборот принимали события. В один прекрасный день у Марилены случился ужасный припадок, причем не где-нибудь, а прямо в церкви, на воскресной мессе – она кинулась на священника, вцепилась ему когтистыми руками в лицо и попыталась выцарапать бедолаге глаза! Вот ведь кошмар-то!

И пошло-поехало… Марилену положили в больницу, сначала в обычную, а потом даже в психиатрическую. Но лечение не помогало, и родители забрали ее домой. По деревне поползли удивительные, страшные слухи. Говорили, что в Марилену вселился бес, и даже не один. И что родители держат ее в подвале на цепи. Что девица, хоть практически ничем не питается, обладает чудовищной силой. Что поносит имя Господа, рычит, изрыгает ужасные проклятия. И что из ее чрева вещают чужие голоса – посланцы ада…

Эрика клялась и божилась, что однажды вечером совершенно случайно (ну конечно же, могло ли быть иначе!) оказалась около дома семейства Габриель. Мол, принесла им в подарок баночку земляничного варенья. Но так как никто на ее звонок не открывал, она обошла дом и оказалась в саду. А там стояло открытым окно подвала – все же лето было. И Эрика видела и слышала такое!

Об этом сестрица и тридцать с лишком лет спустя рассказывала с огромным удовольствием. Как будто слышала она кошмарные, нечеловеческие крики, даже не крики, а рычание, больше похожее на львиное или тигриное. И видела в приоткрытое окно не кого-нибудь, а самого епископа в парадном облачении – тот с трясущимся лицом вышел из комнаты, в которой родители держали Марилену, и сказал, что у девушки, вне всяких сомнений, бесовская одержимость, а значит, требуется призвать сведущего человека, экзорциста, специализирующегося на изгнании демонов.

И, как уверяла все та же вездесущая Эрика, следующей ночью прикатил в их деревню черный автомобиль, из которого выбрался невысокий человек в сутане и старомодной шляпе. Говорят, прислали его прямиком из Ватикана, куда епископ доложил о кошмарных событиях в баварской деревушке.

По ночам из проклятого дома раздавались ужасные голоса, крики, песнопения, молитвы. Все в деревне знали, что именно там происходит – экзорцист пытается изгнать из грешного тела Марилены бесов!

Наконец о происходящем пронюхало и телевидение. Сколько же репортеров понаехало! Волей-неволей пришлось и полиции подключиться, потому что кто-то распространил слух, будто родители бьют свою одержимую дочку, ничем практически ее не кормят, издеваются над несчастной.

Деревенский полицейский, побывавший в доме родителей Марилены, выбежал оттуда с перекошенным, бледным лицом. И заявил, что ничего криминального и противозаконного он не обнаружил. Беднягу потом мучили кошмары, а спустя всего два месяца он повесился на чердаке.

Все тотчас приписали его самоубийство воздействию бесов, которые, оказывается, могли оказывать тлетворное влияние не только на Марилену, но и на всех, кто вступает с ней в контакт. И в деревне заговорили о том, что надо бы избавиться от этой ведьмы. Мол, если она по-прежнему будет здесь жить, бесы захватят власть над всей деревней.

Находились и трезвомыслящие люди, уверявшие, что сейчас, в конце семидесятых годов двадцатого столетия, просто смешно, глупо и даже очень стыдно верить в подобную чушь. Что если Марилена Габриель чем-то и страдает, то тяжелым психическим расстройством, по причине которого она вообразила, что одержима бесами. Девушка ведь раньше была крайне экзальтированной, постоянно ходила в церковь, увлекалась мистикой. И крайне безответственно, твердили такие люди, оставлять Марилену на попечении дремучих родителей и полоумного экзорциста.

Однако подавляющее большинство жителей не сомневалось в том, что девчонкой овладели посланцы ада. Та же Эрика заявляла, что видела ночью над крышей дома родителей Марилены огненные фигуры – не то человечьи, не то животных. А скорее всего – демонические. Они вроде как вылетали из трубы и кружили над домом хороводом.

Фрау Шрайл знала, что Эрика – большая выдумщица. А если пропустит бокальчик-другой шнапса (что сестра делала регулярно), то ей могло померещиться и не такое. Тем не менее находились дуралеи, которые верили россказням Эрики.

Однажды произошло невероятное – Марилена сумела сбежать из подвала родительского дома! Случилось это посреди бела дня. Девица, абсолютно нагая, ворвалась в магазинчик, взгромоздилась на прилавок и принялась прилюдно испражняться. Выглядела Марилена и раньше-то не особо привлекательно, просто ужасно, как персонаж фильма ужасов. Рыжие волосы практически полностью поседели и частично вылезли, глаза огромные, навыкате, а под ними не то что черные круги, а прямо корки застарелых болячек. Губы коричневые, потрескавшиеся, тело же покрыто то ли порезами, то ли невесть чьими укусами.

Те, кто был тогда в магазинчике, клялись потом и божились, что внезапно Марилена изогнулась, причем так, как ни один человек, ни один акробат просто не в состоянии. И впалый живот девицы вдруг на глазах начал надуваться, как будто кто-то накачивал в него воздух. И до такой степени надулся, что, казалось, вот-вот лопнет. А Марилена страшным голосом – не мужским и не женским, а утробным, звериным – вопила, что сейчас родит ребеночка, сына дьявола, которого она зачала в аду с рогатым.

Хорошо, что подоспели родители вместе со священником, проводившим обряд изгнания бесов. Они с большим трудом, завернув Марилену в одеяло, уволокли ее обратно в дом.

А в магазинчик никто больше ходить не пожелал. Совсем скоро он вдруг по неизвестной причине сгорел, хозяин застрелился, а хозяйка заболела каким-то страшным видом рака и скончалась в мучениях – даже врачи в Мюнхене оказались бессильны!

Но все это имело место позднее, несколько месяцев спустя, тогда же нашлись жители деревушки, которые решили: бесам нечего делать среди них! И повалила толпа, вооруженная кухонными ножами, вилами и лопатами, к дому родителей Марилены. Некоторые призывали взять бесовскую крепость штурмом, выволочь Марилену в сад и заживо сжечь, как раньше сжигали ведьм. Наверное, так бы и поступили, потому что страсти были накалены до предела, однако на пороге дома появился тот самый священник из Ватикана. И объявил, что раба божья Марилена скончалась.

Но если бы история на этом и закончилась! Так нет: о том, что жители деревушки обезумели и были готовы растерзать несчастную, якобы одержимую бесами, растрезвонили сначала местные газеты, а потом о происшествии узнали и крупные издания, и телевизионщики. И снова сюда понаехали репортеры.

Марилену как раз хоронили на местном кладбище. Кое-кто пытался этому противиться, заявляя, что нечего телу грешницы лежать на освященной земле, однако прибывший епископ во всеуслышанье заявил, что Марилена никакая не грешница, что ритуал изгнания бесов увенчался успехом и демоны отправились обратно в ад.

Газеты и телевидение, конечно же, подняли вселенский хай. Еще бы, ритуал изгнания бесов, да еще со смертельным исходом, и все это – в конце двадцатого века! Произошедшим заинтересовалась прокуратура, похороны были отменены, а тело несчастной Марилены отправлено на судебно-медицинскую экспертизу.

А потом арестовали родителей Марилены, следом ватиканского экзорциста, а чуть спустя – и самого епископа. Обвинили их в том, что они замучили несчастную, больную Марилену до смерти. И вместо того, чтобы вверить ее заботам врачей-психиатров, подвергли девушку истязаниям и уморили голодом.

Процесс закончился тем, что родителей приговорили к условному сроку, ватиканского священника и епископа – к большим денежным штрафам. Для многих они были подлинными героями, а для других – убийцами несчастной, страдавшей психическим заболеванием девушки.

Фрау Шрайл приблизилась к краю разрытой могилы. Так и есть, здесь была похоронена Марилена. Неужели кто-то из ее родителей, которым сейчас далеко за восемьдесят, отдал богу душу? Они по-прежнему, совершенно обособленно и практически ни с кем не общаясь, жили в том самом доме, в котором когда-то и имела место процедура изгнания бесов.

Но если так, то почему в газете не было некролога? Да и Эрика, самая главная деревенская сплетница, непременно об этом знала бы и не преминула бы при встрече затронуть тему.

Что-то показалось фрау Шрайл подозрительным. Ах да, каменный крест, украшавший раньше могилу бедной девицы, валялся в стороне. И был расколот! Кладбищенские рабочие ни за что бы не позволили себе так небрежно обращаться с надгробным памятником…

Предчувствуя нечто ужасное, фрау Шрайл осторожно подошла к краю могилы и глянула вниз. Она увидела старый, но отлично сохранившийся гроб. Крышка была распахнута. На серо-белой материи, которой гроб был обит изнутри, покоилась Марилена Габриель. Вернее, то, что осталось тридцать с лишним лет спустя после ее кончины – высохшая, покрытая пергаментной восковой кожей мумия. И эта мумия…

Фрау Шрайл ойкнула, неловко отпрянула назад, едва не упав, и перекрестилась.

Покойница не лежала в гробу, а сидела. Как будто… как будто хотела выбраться из своего подземного пристанища! И, что ужаснее всего, у несчастной отсутствовала голова! Тот, кто прошедшей ночью разрыл могилу одержимой дьяволом, украл ее череп!

Чувствуя, что ее колотит, фрау Шрайл отбросила лейку и побежала к выходу. Кумушки, все еще обсуждавшие последние сплетни и не догадывавшиеся, что упустили такую сенсацию, с удивлением воззрились на нее. Эрика крикнула что-то сестре, но та и не подумала остановиться.

Прочь, прочь с этого проклятого места! Потому что фрау Шрайл не сомневалась: демоны, некогда вселившиеся в Марилену Габриель, снова вырвались на свободу!

Манила (Филиппины)

10 декабря

Главный врач клиники, откинувшись на спинку кожаного кресла, взглянул на сидевшего перед ним молодого мужчину с невыразительным лицом.

– Вы требуете от меня невозможного! – заявил, негодуя, доктор. – Более того, это не только идет вразрез с медицинской этикой и клятвой Гиппократа, которую я давал, но и является уголовно наказуемым преступлением! Я не могу пойти на такое!

Посетитель, облаченный в дорогой костюм, с платиновым «Ролексом» на запястье, внимательно выслушал гневную тираду медика. Когда монолог подошел к концу, он положил на полированную поверхность стола вместительный кейс из крокодиловой кожи, который принес с собой.

– Взгляните сюда, профессор! – произнес мужчина по-испански с сильным акцентом. – Уверен, что это несколько облегчит ваши моральные мучения и позволит принять верное решение.

Он раскрыл кейс и развернул его в сторону главного врача. Тот заметил пачки уложенных в ряд банкнот.

– Сразу же удовлетворю ваше любопытство, профессор: здесь ровно миллион американских долларов. Я знаю, что вы далеко не самый бедный человек, однако даже вы не сможете отказаться от столь щедрого предложения. Этот миллион принадлежит вам, и только вам! Но в обмен вы должны позволить нам забрать мальчишку с собой.

Профессор, слишком долго смотревший на пачки денег, встрепенулся, резким жестом закрыл кейс и отодвинул его от себя.

– То, что вы мне предлагаете, неслыханно! – воскликнул он. – Вы хотите, чтобы я продал вам одного из своих пациентов и оформил на него фиктивное свидетельство о смерти? Хм, я мог бы понять, если бы кто-то пожелал заполучить покойника. Но продать живого пациента, к тому же тринадцатилетнего подростка…

Главный врач задохнулся от возмущения. Посетитель вздохнул и произнес:

– Профессор, миллион долларов – более чем солидная сумма, которая позволит вам проигнорировать укоры совести. Я же знаю, вы любите наведываться в казино, где регулярно проигрываете крупные, очень крупные суммы. У вас большие долги. Ваша жена завела молодого любовника и грозит подать на развод, а если она так сделает, вам придется делиться с ней своим состоянием. Дабы задобрить ее, вы позволяете своей супруге покупать дизайнерские наряды и драгоценности по вашей кредитной карточке. Ваш старший сын – наркоман, что вы тщательно скрываете от общественности. Ваш младший сын замешан в сомнительную историю с проститутками-трансвеститами. Чтобы история не стала публичной, вы заплатили большую сумму одному полицейскому чину. Ваша дочка, которая пошла по стопам отца и стала медиком, подделала свою диссертацию, и вам стоило огромных трудов утаить столь некрасивый факт от общественности. И, опять же, больших денег. Так что миллион вам не помешает. Так и быть, мы готовы добавить еще сто тысяч. Но это – последнее предложение, профессор!

Главный врач, трясясь, спросил:

– Откуда вы все обо мне знаете?

– Профессор, я же сказал вам в самом начале беседы, что у нас имеются свои источники информации. Так что решение за вами, – заявил без тени улыбки посетитель и положил на стол пистолет.

Профессор в ужасе взглянул на оружие и, вжавшись в кресло, пролепетал:

– А если я не соглашусь…

– Тогда мне не останется ничего другого, как застрелить вас, – спокойно ответил посетитель. – Между прочим, мы бы могли сэкономить целый миллион, просто принудив вас отдать нам мальчишку. Однако тогда бы у вас не было стимула молчать. А так вы не станете поднимать скандал и информировать полицию. Потому что шумиха нам не нужна. Пока не нужна…

Профессор, от внимания которого ускользнула последняя фраза, в волнении поинтересовался:

– Но чем вам так дорог Мануэль Родригес? Как врач могу заверить вас – он не представляет особого интереса! На улицах Манилы сотни, нет, тысячи беспризорников, и ни один человек не хватится, если кто-то из них исчезнет. А у Мануэля имеются родители, мне придется объяснять, отчего они не могут получить тело их якобы умершего сына…

– О родителях мы позаботимся! – прервал врача посетитель. – Да и кто они такие? Всего-навсего бедняки из трущоб, к словам которых никто и прислушиваться не станет! Что же касается Мануэля… Вы не правы, профессор, говоря, что в медицинском плане мальчик не представляет ни малейшего интереса.

Главный врач, уже немного успокоившийся и прикидывавший в уме, можно ли выбить из странного посетителя бо€льшую сумму, веско произнес:

– Ну, вы же не верите всяким там сказкам об одержимости! Мы же с вами образованные люди! Да, я католик и регулярно хожу в церковь, однако в байки о Страшном суде и воскрешении плоти не верю. Мануэль страдает целым букетом психических заболеваний, чем и объясняется его состояние, которое некоторые несведущие личности называют бесовской одержимостью, кои…

– Об этом позвольте судить нашим собственным специалистам! – вновь прервал доктора посетитель с ноткой раздражения в голосе. – Да и какая вам разница, профессор, зачем нам мальчишка?

– Прежде чем я… помогу вам, я хочу получить гарантии того, что с Мануэлем не случится ничего плохого, – заявил профессор с наигранным негодованием. – Для каких именно целей требуется вам подросток? Для медицинских экспериментов?

– Профессор, слишком много вопросов! – поцокал языком визитер. – Вам же платят за то, чтобы вы задавали их как можно меньше.

Главному врачу не оставалось ничего иного, как смириться. И он быстро добавил:

– Вся эта история дурно пахнет! Поэтому меньше чем за полтора миллиона я не соглашусь!

– Нет, профессор, миллион в кейсе плюс обещанные сто тысяч в качестве бонуса. Больше вы ничего не получите! Разве что пулю в череп! – усмехнулся посетитель. И дотронулся до лежащего на столе пистолета.

Главный врач вздрогнул.

– Кстати, я имел честь общаться с вашим заместителем, профессор, – продолжил гость. – Крайне честолюбивый тип, вы не находите? Спит и видит, как бы усесться в ваше кресло. И непременно займет пост главного врача, если, скажем, с вами что-то случится. Если вы, к примеру, вдруг станете жертвой уличного ограбления. Сдается мне, он будет согласен и на полмиллиона…

Визитер поднялся, и профессор, нервно сглотнув, проговорил торопливо:

– Нет, нет, давайте заключать сделку. Можете забирать мальчишку сегодня ночью, я все устрою. Документы тоже будут готовы.

– Рад, что мы сумели договориться, профессор! – произнес посетитель, убирая пистолет со стола.

– И все же я имею право знать! – сказал профессор, поспешно хватая кейс с деньгами. – Вы все время говорите «мы»… Кто это – «мы»?

Обернувшись, гость смерил медика странным взглядом.

– Хотите знать, кто такие «мы»? И как нас зовут? Что ж… Мы везде и в то же время нигде. Мы – это он, а он – это мы. Он – наш великий отец и полновластный хозяин, а мы – его послушные рабы. У него нет имени, потому что на самом деле у него очень много имен. И все они – фальшивые. Потому что ни одно из них не отражает и миллиардной доли его великой сущности. Он – наш бог! И имя нам легион…

Москва (Россия)

11– 12 декабря

Шасси самолета, прилетевшего в российскую столицу из Манилы, коснулось бетонной полосы. Часы показывали три минуты второго ночи. Самолет прибыл с небольшим опозданием.

Молодая женщина с короткими, стильно уложенными рыжими волосами поднесла к уху крошечный мобильный телефон и, услышав знакомый голос, доложила:

– Они только что сели…

– Ольга, я жду! – произнес ей в ответ мужской голос. – Мы хотим приступить к ритуалу еще этой ночью!

Ольга распахнула дверцу джипа и вышла на свежий воздух – звонок от магистра не относился к числу приятных событий. Женщина предпочитала все черное – она знала, что черное ей шло чрезвычайно. Черные узкие сапоги на высоченных каблуках, длинный черный плащ с меховым воротником, изящные черные кожаные перчатки…

В лицо женщине ударил холодный ветер. Поежившись, она взглянула на мужчин, замерших около темного фургона.

Женщина наблюдала за тем, как самолет замедлил свой бег по взлетно-посадочной полосе и наконец замер. Уже несколько мгновений спустя был подан трап.

Никаких проволочек, все формальности давно улажены. Ольга поднялась на борт лайнера, где ее встретил тип с невыразительным лицом в черном костюме и с платиновым «Ролексом» на запястье. Его звали Артем.

– Полет прошел без осложнений, – сообщил он, не здороваясь.

Женщина знала, что Артем не выносит ее, справедливо опасаясь, что ее влияние растет слишком быстро.

– Где он? – отрывисто спросила Ольга и, не дожидаясь ответа, ринулась в глубь салона.

Самолет был переоборудован под летающий госпиталь. Официально их организация занималась доставкой гуманитарной помощи, поэтому во всех странах, в особенности бедных и нуждающихся, ее представителей встречали с распростертыми объятиями.

Еще из-за двери женщина услышала странный голос. Она чуть поколебалась, прежде чем войти. На кровати, пристегнутый ремнями, лежал темнокожий подросток. Это и был Мануэль Родригес. Все зависело теперь от него. Вернее, от того, кто находился в теле мальчишки…

Подросток выглядел не лучшим образом: губы запеклись, лоб и щеки были покрыты царапинами, а глаза закрыты. Женщину встретили два врача. Ольга жестом отослала их прочь.

– Что, шлюха, приперлась встречать меня? – раздался скрипучий нечеловеческий голос.

Ольга вздрогнула – голос исходил от подростка, но тот, казалось, был в беспамятстве или дремал. Его губы не двигались. И, что невероятнее всего, слова были произнесены на чистейшем русском, без малейшего акцента.

Никаким иным языком, кроме испанского, Мануэль Родригес не владел. Его родители и он сам обитали в трущобах Манилы. В больницу подростка устроил местный католический священник, который был уверен, что тот страдает психическим заболеванием. Надо же, священник отказался верить в то, что Мануэль одержим бесами! И куда только катится мир, если даже священники не верят больше в существование дьявола…

Их организация везде имела своих информаторов. Они уже давно, очень давно ждали подходящего случая. И наконец такой случай представился! Потому что в подавляющем большинстве так называемая одержимость на самом деле была лишь проявлением серьезного психического расстройства. Но им требовался не просто шизофреник, уверенный, что голоса из ада нашептывают ему секреты мироздания, а человек, действительно одержимый бесами.

И вот они нашли его! Потому что знали, где искать. Помогли записи профессора Жана Мориса ЛеРоя, некогда члена организации, основавшего потом свою собственную сатанинскую секту. Как жаль, что Ольга не смогла поговорить лично с этим выдающимся человеком, недавно казненным в калифорнийской тюрьме. Ну ничего, возможно, еще представится возможность. Ведь смерть, как была уверена женщина, не является непреодолимым препятствием.

И все же одержимого, настоящего одержимого, а не простого сумасшедшего, Ольга видела впервые. Она много раз просматривала записи изгнания бесов из немки Марилены Габриель (отец несчастной по просьбе ватиканского экзорциста снимал всю процедуру на домашнюю камеру). Эти пленки, на процессе не фигурировавшие, оказались в секретном архиве Ватикана. Однако организации удалось заполучить копию.

– Куда вы меня привезли? – спросил вдруг по-испански подросток, распахивая глаза. На лице Мануэля были запечатлены ужас и смятение. – Сеньора, где мои родители! Почему я не в больнице? Где я, где я?

Ольге стало даже немного жаль мальчика. В сущности, он ведь ни в чем не виноват. На его месте мог оказаться любой другой. И даже она сама!

Ребенок заплакал. Ольга подошла к нему, положила ему на лоб руку и произнесла по-испански:

– Все будет хорошо, я обещаю! Мы вылечим тебя. Мы тебе поможем.

Внезапно по лицу Мануэля пробежала судорога, его глаза закатились. А через мгновение приступ прошел. Ольга заметила, что глаза подростка стали теперь черными, не видно было ни зрачков, ни белков.

Несмотря на то что больной был пристегнут ремнями, ему удалось повернуться – и он едва не укусил Ольгу за ладонь. Женщина в смятении отшатнулась.

– И ты поверила мне, шлюха! – пророкотал Мануэль по-испански. Голос его изменился, как будто принадлежал не испуганному подростку, а взрослому мужчине. А через секунду захныкал голосом маленькой девочки, причем перейдя на английский: – Помоги мне, помоги мне! Я хочу к маме и папе! Меня зовут Эвелин, мне восемь лет… Мне так страшно и плохо! Я ведь ничего плохого не сделала, только бросила своего новорожденного братишку, который изводил меня своими воплями, в кастрюлю с кипящей водой! Я хорошая девочка, я очень хорошая девочка!

Мануэль затих. А когда Ольга неосторожно приблизилась к нему, вдруг по-змеиному поднял голову и со всей силой харкнул в сторону женщины. Кровавый плевок попал на рукав плаща.

– Я снайпер, я умею отлично стрелять. Я работал на вышке в Освенциме, – заявил подросток командирским голосом по-немецки. – Меня зовут Отто-Хайнц Альбрехт. Мне так нравилось стрелять в свиней! Я имею в виду евреев. Стоило кому-то из них приблизиться к забору, как я открывал огонь. Но я не убивал их сразу, о нет! Они должны были мучиться, страдать, истекать кровью…

Бумажной салфеткой Ольга стерла плевок и сообщила:

– Вы находитесь на территории России…

– Фюрер не любил Россию! – рявкнул Мануэль.

– И мы рады приветствовать вас, Хозяин! – продолжила женщина. – Мы так долго ждали этого момента!

– Я тоже, Олененок, – послышался дребезжащий старческий голосок, вещавший по-русски. – Деточка моя, как же я рад, что ты стала такой большой и красивой! И медицинский закончила. И кандидатскую блестяще защитила…

Это был голос дедушки Ольги – ее дедушки Вити, которого она просто обожала. А она была его единственной и горячо любимой внучкой. Но дедушка Витя умер, когда ей было восемь лет. Только он называл ее так – Олененок.

– Олененок, я так тобой горжусь! – Мануэль продолжал сюсюкать голосом дедушки Вити. – Ох, как я тобой горжусь, деточка моя! Мы все тут тобой гордимся… Тобой, шалава, проститутка и продажная лахудра! Тобой, дебилка, мерзавка и шлюха! А больше всего я и мой большой приятель Вадим Данилович. Хочешь с ним поговорить?

Ольга оцепенела. Вадим Данилович, учитель физкультуры в провинциальной школе… Молодцеватый старый хрыч, который с большим рвением подсаживал девочек на «козле» и постоянно заглядывал в женскую раздевалку. А однажды… Об этом Ольга никому не говорила. Никому! Однажды он пристал к ней и попытался принудить к половому акту. Она, пятиклассница, ничего не понимала. Тогда ей удалось вырваться, а вот на следующий раз не получилось – Вадим Данилович изнасиловал ее на матах в спортзале.

О той истории Ольга заставила себя полностью забыть. То, что произошло, она осознала только несколько лет спустя. Но к тому времени Вадим Данилович в школе уже не работал – ушел на пенсию. А потом девушка узнала, что бывший учитель умер от инфаркта. Так откуда же… Впрочем, что она удивляется? Хозяин поистине всемогущ. Но ведь никто не знал, что Ольга не верила в существование Хозяина! Или… Или он все же существует?

– Что, Оленька, притихла? Боишься? Но я не сделаю тебе больно! Потерпи немного, и все будет хорошо…

Голос сладострастного учителя физкультуры стоял у нее в ушах. Ужасные слова, которые он повторял, овладевая ею, одиннадцатилетней дурочкой, врезались в память. И эти же слова выплевывал сейчас Мануэль, мальчишка, привезенный с Филиппин!

Женщина стряхнула с себя воспоминания и крикнула:

– Замолчи, немедленно замолчи!

Подросток затих, а затем снова захныкал по-испански. Ольга профессиональным жестом проверила его рефлексы. Ослаблен, что неудивительно после многочасового перелета, однако вполне в кондиции.

Она старалась не думать о том, что именно овладело душой и телом несчастного ребенка. Знала, что его ожидает, однако другого пути просто не существовало. Члены секты сделают все так, как приказал им Хозяин. Потому что они – его легионеры. Легионеры Сатаны.

– Хозяин, прошу извинить, но вы понимаете, что это необходимо… – Ольга, взяв со столика рулон скотча, оторвала кусок и заклеила им рот подростку. Тот немедленно принялся извиваться, его глаза снова налились черным.

Женщина вышла в коридор, где ее поджидал Артем, невзрачный тип с платиновым «Ролексом».

– Магистр будет доволен! – заявил тот, потирая радостно руки. – А чего ты такая бледная, Ольга? Или мальчишка огорошил тебя парой неприятных воспоминаний?

Артема Ольга не выносила на дух. Еще бы, ведь он стремится занять место, которое по праву должно принадлежать одному человеку – ей самой! Неприятный тип постоянно упирает на то, что является незаменимым человеком для секты. А разве она – заменима?

– Не понимаю, о чем ты, – бросила женщина холодно. – Мальчишка далеко не в самом лучшем состоянии. Боюсь, долго он не протянет.

– Так он же и так не жилец, – хмыкнул Артем. – Главное, чтобы до ритуала дотянул, а потом все равно умрет. Кстати, к ритуалу все готово?

– Разумеется! – ответила Ольга и направилась к выходу. Не оборачиваясь, произнесла: – Готовьте мальчишку к транспортировке!

Оказавшись на воздухе, женщина первым делом закурила. И отметила, что ее руки мелко дрожат. Конечно, она была готова к тому, что ее ожидает, и все же… Ей было до невозможности страшно. Однако пути назад не было. Ольга прекрасно знала, что ожидает тех, кто вдруг надумал покинуть организацию. Перестать быть ее членом можно было только в одном случае – в случае смерти!

Наслаждаясь сигаретой, женщина наблюдала за тем, как ее подручные вынесли из самолета носилки с филиппинским мальчишкой. Мануэля крутило – та сила, которая овладела им, снова давала о себе знать.

Ольга проследила за тем, чтобы подростка погрузили в фургон, тщательно проверила, нет ли у него малейшей возможности вырваться, и подошла к джипу. На сиденье рядом с водительским восседал Артем.

– Ты ведь не возражаешь? – спросил он с ухмылкой.

Ольга ничего не ответила и уселась за руль.

Зазвонил мобильный. На связи снова был магистр. Женщина доложила ему, что все улажено. А затем колонна, состоявшая из трех автомобилей – фургон с Мануэлем шел в середине, – двинулась в путь.

Когда-то Ольга была пионеркой и комсомолкой. Хотя и недолго – комсомол как организация перестал существовать в том же году, когда она вступила в него. Ни в какую мистику она не верила, поэтому после окончания школы выбрала биологический факультет.

Ее с детства интересовали проблемы жизни и смерти. Студенткой она мечтала, что разгадает самую большую тайну Вселенной – секрет того, как можно побороть смерть. Или хотя бы отсрочить ее на неопределенный срок.

Постепенно девушка пришла к выводу, что современная наука, невзирая на все свои несомненные достижения, не в состоянии дать вразумительный ответ. Потому что занимается изучением последствий, но никак не причин. И тогда Ольга принялась изучать труды средневековых алхимиков, магов и целителей.

Практически все, что содержалось в древних книгах, было ерундой, бредом с научной точки зрения, средневековыми сказками. Однако ей удалось напасть на след одного давно забытого чернокнижника. В своей рукописи, которую она откопала в библиотеке герцога Августа в северонемецком городке Вольфенбюттель, тот утверждал, что ему удалось выявить первоисточник зла. По мнению автора, это была некая субстанция, нечто наподобие того, что ученые последующих веков назвали вирусом. Природа данной субстанции была не человеческая, а мистическая. И прародителем зла был тот, кого религии разных народов и континентов именовали по-разному. В Европе он был известен под именем Сатаны.

Ольга, являвшаяся до мозга костей материалисткой, несмотря на повальное увлечение граждан бывшей коммунистической империи религией, долго смеялась над такой трактовкой. А потом задумалась: в самом деле, отчего зло не может быть субстанцией, вирусом? После этого она стала углубленно изучать тему одержимости – ведь в таких случаях речь шла о проникновении зла извне в человеческое тело. Удивительно, но все указывало именно на то, что зло было подобно вирусу! Вирусу, который превращал человека в монстра, в верного раба дьявола.

Видимо, ее интерес к оккультным предметам не ускользнул от внимания тех, кто уже давно вел исследования в этой области. И однажды ей поступило предложение от одного милого пожилого ученого поужинать с ним.

Затем Ольга стала его любовницей. А через некоторое время, сама того не заметив, оказалась втянутой в работу тайной организации, которая именовала себя «Научно-исследовательским центром по координации и оптимизации человеческого сознания».

Она была поражена, что центр, учреждение негосударственное, обладает ТАКИМ оборудованием и ТАКОЙ базой данных. Поэтому, не колеблясь, приняла предложение своего любовника, который являлся его директором, уволилась из института, где трудилась ранее, и начала работать в центре.

О том, что там проворачиваются какие-то темные делишки, Ольга догадалась с самого начала. Но тогда, в середине девяностых, когда фундаментальной наукой в России мало кто интересовался, кроме ученых-энтузиастов, а государство не выделяло никаких средств, частная организация была единственной возможностью заниматься реальными исследованиями. Когда же Ольга поняла, что на самом деле представляет собой центр, было уже поздно, слишком тесно была она вовлечена в его работу. А занимались в нем не только запрещенными и с научной точки зрения совершенно недопустимыми экспериментами в области биологии, генетики и фармакологии. Здесь ставились опыты на ни о чем не подозревающих людях, которые, польстившись на рекламу, наведались в центр, дабы избавиться от мучивших их проблем.

Научно-исследовательский центр предлагал различного рода семинары, множество курсов с завораживающими и красивыми названиями, которые обещали страждущим решение всех их вопросов. В действительности же под его вывеской скрывалась преступная организация – секта дьяволопоклонников под названием «Легионеры Сатаны».

Когда Ольга наконец-то докопалась до правды, она попыталась возмутиться. Захотела даже уйти из центра. Но ее любовник, пожилой профессор, заявил:

– Оленька, я же предупредил тебя с самого начала: тот, кто станет нашим коллегой, останется им до гробовой доски. И это вовсе не потрепанная метафора!

Молодая женщина, к тому времени превратившаяся в расчетливую и циничную особу, мечтала только о двух вещах: о славе и деньгах. Вернее, о всемирной славе и очень больших деньгах. Ей хотелось получить Нобелевскую премию. Хотелось, чтобы ее имя произносили с благоговением. Чтобы ею восхищались.

Деньги играли в ее жизни важную, чрезвычайно важную роль. Живя с профессором, она уже привыкла к дорогим вещам и заморским деликатесам. В гигантской квартире на Кутузовском проспекте она не прикасалась к плите, не говоря уже о половой тряпке – зачем, если есть прислуга? Не отправляться же ей обратно общежитие, где она когда-то обитала… Такого Ольга и представить себе не могла.

– Но ведь все это чушь! – заявила она тогда. – Я верю только в одно – в человеческий разум. И в научный прогресс. А дьявол – просто выдумка отчаявшихся, необразованных людей. Всякие там религиозные догмы не по мне!

– К религии наша деятельность не имеет ни малейшего отношения, – заметил профессор. – Это в церкви ты должна верить, не имея доказательств. Бог, что касается демонстрации чудес, весьма ленив. Совершает одно или два за пару тысяч лет, и все. Тот же, кто является нашим Хозяином, творит чудеса беспрестанно!

Так любовник ввел ее в секту «Легионеры Сатаны», организацию, действующую по всему миру где-то под видом благотворительного фонда, где-то – научного общества или, как в России, научно-исследовательского центра. Но названия были только вывеской для простаков. В действительности же за всем стояла могущественная секта.

Постепенно Ольга свыклась с мыслью о том, что работает на людей, для которых убить человека, вернее даже, массу людей, – совершенно обыденный поступок. А затем вдруг поняла: вот ее шанс! Именно секта сделает ее могущественной и ужасно богатой!

Секта, как узнала молодая женщина, существует уже давно. Некоторые даже утверждали, будто именно она была первым религиозным культом на Земле. Первобытные люди были связаны с природой, а тем самым и с «другим миром», намного более сильно, чем современный человек. И они знали: за всем, что происходит в мире, скрывается отнюдь не добро, а зло.

Судя по всему, секта действительно была намного старше христианской церкви. Она обладала секретами, о которых простые смертные и не подозревали. Ознакомившись только с небольшой частью информации, которая имелась в распоряжении центра, Ольга поняла: работы – непочатый край. Ее ждут слава и богатство!

Так она сделалась слепым оружием в руках секты. Женщина уже не задумывалась о правильности того, что делала. Ее не занимали ни вопросы морали, ни этические принципы. Секта обладала поистине неисчерпаемыми финансовыми ресурсами и походила на транснациональный концерн.

Ольга догадывалась, что было основной, а по сути – единственной целью секты. ЗЛО. То зло, что находилось в другом мире, оказывало влияние на человека – однако не могло повлиять на его свободный выбор. Только в чрезвычайно редких случаях зло, несмотря на всю свою мощь, могло подчинить человека своему влиянию. Тогда человек становился игрушкой в его лапах. Что такое зло, Ольга так толком и не знала. Однако мистическое объяснение природы зла ее не устраивало. По ее мнению, зло было все-таки вирусом и наверняка имело биологическую природу.

Случаи подлинной одержимости в мире крайне редки. Видимо, существовала невидимая преграда, которую зло не могло преодолеть. Именно над этим Ольга и работала. Время от времени, смотря смешные фильмы о том, как дьявол пытается получить власть над миром, она оглушительно хохотала. Особенно когда голливудские режиссеры презентовали публике феерические картинки Апокалипсиса.

Ядерная война, разрушения и природные катастрофы, войны и безумные тираны – все это сущая ерунда. Секта никогда бы не позволила, чтобы достижения человеческой цивилизации были уничтожены в мгновение ока. Кому нужен мир, ввергнутый в пучину хаоса и разрухи?

Люди бы и не заметили, что настала новая эра. И в этой новой эре, где жрецами верховного божества, их Хозяина, стали бы они, «Легионеры Сатаны», все было бы намного лучше, чем сейчас. Минус на минус дает плюс – зло, завладевшее миром, дало бы в итоге положительный результат. Боль, нищета, болезни и даже смерть – все бы ушло в прошлое. А от человека требуется только одно – вверить себя ему, Хозяину.

Ольга видела: долгие годы упорной работы наконец-то увенчались успехом. Они были уже близки к осуществлению заветной мечты. Тут им чрезвычайно помог профессор Жан Морис ЛеРой, который сумел осуществить то, чего не удавалось никому до него, – он смог экстрагировать зло как субстанцию в чистом виде. Это был вирус – вирус «Легион».

К ритуалу все было готово. Зал, выложенный гранитными плитами, освещали факелы. Все, как и предписано. До начала церемонии оставалось всего несколько минут.

Ольга, облаченная в черный балахон, прошла в смежную комнату. Мануэль, который находился под действием сильных наркотиков, спал на больничной каталке.

Артем, появившийся тут как тут, объявил:

– Магистр только что прибыл!

– Говорят, что решение будет принято в ближайшие дни! – продолжил он с усмешкой. – Я имею в виду вакантную должность директора московского центра. И магистр уже определился со своим кандидатом!

Ольга знала, что Артем, как и она сама, желает во что бы то ни стало занять эту должность. Женщина понимала, что намного способнее его, лощеного садиста, но даже в секте главным были не личные качества, а связи.

Ее же покровитель, который до недавнего времени являлся директором центра, неожиданно скончался. Все же ему было за семьдесят… Теперь требовалось найти преемника. Или преемницу. Ольга знала, что ее кандидатура соответствует всем критериям. Но придерживалось ли и руководство секты того же мнения?

Когда-то у нее был пылкий роман с Артемом, который, впрочем, быстро завершился. Тот, тогда еще новичок в секте, просто использовал ее в своих целях. Ольга разгадала его намерения и дала себе зарок, что не позволит этому субъекту обойти себя. Из любовников они превратились в заклятых врагов.

Послышался гулкий удар гонга, что означало, что ритуал вот-вот начнется. Ольга подошла к каталке и снова взглянула на Мануэля – все без изменений. Затем вернулась в зал.

Его заполняли фигуры в черных одеяниях. На небольших витых колоннах, обрамлявших с обеих сторон некое подобие алтаря, находились два черепа на серебряных блюдах. Один из них принадлежал профессору Жану Морису ЛеРою.

После казни его тело передали родным для погребения, но сестра профессора не желала иметь ничего общего со своим братом, который был для нее кровожадным монстром. Останки были кремированы, а пепел смыт в канализацию.

Однако никто и не подозревал, что сожжено и смыто в канализацию было тело не профессора ЛеРоя, а совершенно иного человека. Тело же профессора переправили из Америки в Москву. Сделать это было непросто, однако у секты везде имелись свои люди, в том числе и на высоких дипломатических должностях.

Тело требовалось для проведения ритуала. Вернее, не тело, а череп. Ольга самолично отделила голову профессора от туловища, а потом вываривала ее и очищала. Артем в то время находился в Маниле.

Рядом находился другой череп – с длинными рыжими волосами, пепельно-пергаментной кожей и кривыми желтыми зубами. Это был череп, извлеченный из могилы Марилены Габриель. Для ритуала требовались черепа двух человек, мужчины и женщины, одержимых бесами и скончавшихся, так и не будучи исцеленными.

Хотя истинных жертв одержимости на свете было не так уж и много, однако по всему миру их насчитывалось несколько десятков. С учетом тех, кто умер в прошлые столетия, несколько сотен. Возможно, около тысячи. Но могилы этих жертв затерялись.

Секта обладала достаточно большой коллекцией черепов, которые, по слухам, принадлежали страдавшим одержимостью. Но достоверно никто не мог подтвердить это. Если же во время ритуала использовались черепа обычных людей или тех, кто страдал одержимостью, но все же был исцелен священником, все усилия сводились на нет.

Сейчас рисковать было нельзя. Поэтому требовались черепа двух людей, в одержимости которых не было сомнения (а также в том, что они умерли, так и не исторгнув из себя овладевшее их телом и душой зло).

Несмотря на то что по официальной версии, распространенной Ватиканом, Марилена Габриель была исцелена экзорцистом, после чего мирно скончалась, секте было известно, что это не так. Исцелить девушку не удалось, она умерла одержимой. Поэтому ее череп считался идеальным для проведения ритуала.

То же было справедливо и в отношении профессора ЛеРоя. Именно та сущность, что жила в нем, помогла ему устроить во время собственной казни такой переполох. Еще бы, ведь ни одному нормальному человеку, даже самому могучему, не под силу сорвать стальные скобы, а затем в течение десяти минут оставаться живым в камере, заполненной цианистым водородом!

Ольга стояла в первом ряду, рядом с Артемом, наблюдая за тем, как прислужники доставили каталку с лежащим на ней Мануэлем и поставили ее ровно посредине между колонн с черепами. А между двух колонн возвышалась и третья, на которую прислужник водрузил большую, странной формы чашу, покрытую пентаграммами и магическими надписями.

Все ждали появления магистра, главы российского отделения секты «Легионеры Сатаны». Он принимал участие только в наиболее важных церемониях. А нынешняя церемония, вне всяких сомнений, была очень важной! Со всех сторон из динамиков лилась таинственная, ввергающая в транс музыка. Один за другим облаченные в черные балахоны сектанты затянули древнюю песнь. Ритуал начался.

И вот прозвучали последние слова. Волнение достигло апогея. Музыка, вначале еле слышная, уже била по барабанным перепонкам. Факелы вдруг погасли, и мелодия оборвалась.

Когда же несколько мгновений спустя призрачный фиолетовый свет вдруг осветил алтарь, собравшиеся увидели, что там возвышается фигура в белом балахоне. То и был магистр.

Ольга знала, что для секты чрезвычайно важным является соблюдение ритуала. Сама-то она считала это полной ерундой. Да, женщина верила в существование абсолютного зла, однако в нем, по ее мнению, нет ничего мистического или религиозного. Зло существовало так же, как существовал, скажем, рак, вирус иммунодефицита человека, чума, оспа или вибрион холеры. Все эти возбудители страшных и зачастую смертельных заболеваний не были ужасны по своей природе. Они просто выполняли заложенную в них генетическую программу. И выполнение программы служило только одной цели – продлению собственной жизни.

Однако почти все в секте веровали в зло как в некое божество. Ольга часто ловила себя на мысли, что не верит и в существование Сатаны. Бабушкины сказки! Дьявол, как зло в целом, был для нее всего лишь генетической программой, разгадав и подчинив которую себе, можно управлять всем человечеством.

Верить в дьявола – что может быть смешнее и глупее! Ольга в него не верила. Как не верила и в бога. Ведь это то же самое, что верить в Деда Мороза! Зло – то зло, с которым она соприкоснулась и природу которого хотела понять, – было совершенно иным, нежели вещали те, кто поклонялся Христу или рогатому Хозяину.

Поэтому-то Ольга и предпочитала работать в тиши лаборатории, а на разные церемонии, ритуалы и процедуры, описанные в древних книгах невежественных жрецов и квазиученых, попросту плевала. Однако людям, в том числе и дьяволопоклонникам, требовалось зрелище.

Магистр поднял ввысь сцепленные в замок руки, и присутствующие заметили в них сверкающий кинжал. Требовалось опуститься на колени и завести очередную песню на латыни. Ольга нехотя подчинилась.

Магистр же принялся выкрикивать длинное заклинание. Ольга вздохнула. С гораздо большим удовольствием она подвергла бы Мануэля, который, несомненно, поражен вирусом зла, разнообразным опытам и экспериментам. Ведь только так, при помощи науки, можно раскрыть его тайну. А вместо этого мальчишка станет жертвой ритуального убийства! Хм, собравшиеся тут идиоты верят, что, если соблюсти все правила, можно завладеть субстанцией зла… Она работает над проблемой уже больше пятнадцати лет, но пока ни к чему не пришла!

– Хозяин, взываю к тебе, позволь нам приобщиться к таинству твоего могущества… – прогудел магистр. – Мальчишка является сосудом твоей силы, так дай же нам испить из него!

Ольга заметила, как прислужники подвезли к алтарю еще одну каталку. На ней лежала девочка-подросток лет тринадцати, как и Мануэль, находившаяся под действием наркотиков.

– Сегодняшний ритуал поможет нам осуществить трансмутацию зла! – провозгласил магистр. – То есть перенести сущность нашего Хозяина из одного человека в другого! Мне нужен помощник!

Ольга приготовилась. Она так давно ждала этого момента! Магистру требовался ассистент для осуществления ритуального убийства, и она была готова принять участие в жалком представлении, была готова убить невинного ребенка. Ведь это пойдет на пользу ее исследованиям! И, кроме того, женщина знала: тот, кого магистр вызовет к алтарю, кому доверит убийство девочки, и станет новым директором центра.

– Брат Артем! Прошу тебя! – раздался голос магистра.

Ольга едва сдержала крик негодования. Как же так? Почему Артем, карьерист и тупица? Да, парень может исполнять приказания вышестоящих, однако сам по себе не представляет интереса! Таких, как он, великое множество!

Каждый может убивать, каждый может полететь в Манилу и привезти одержимого дьяволом ребенка, каждый может командовать головорезами. Она же, Ольга, – выдающийся ученый! Где-нибудь в европейском или американском университете она бы давно могла стать профессором, руководить целой лабораторией, но вместо этого батрачит на центр. Она отвергла несколько чрезвычайно лестных предложений, у нее нет личной жизни, потому что вся ее энергия тратится на то, чтобы служить секте. Она заслуживает благодарности!

Но, похоже, у магистра и прочих мужланов, стоявших во главе секты, на сей счет иное мнение…

– Сестра Ольга, ты ведь согласна с моим решением? – обратился к ней магистр.

Женщина дернулась, а потом покорно ответила:

– Великий магистр, я полностью согласна с твоим выбором!

Артем, не скрывая торжествующей улыбки, подошел к алтарю. Ольга закусила губу, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. Это ее место! Это ее должность! Артем украл у нее и то, и другое!

Один из прислужников протянул Артему серебряный поднос, на котором лежал кинжал. Тот с готовностью схватил его и вознес над головой.

– Хозяин, мы готовы! О, дай нам знак, что мы можем приступать! Дай нам знак, дай нам знак, дай нам знак, Хозяин!

Собравшиеся в зале для ритуалов принялись скандировать: «Дай нам знак, Хозяин!» Ольга плотно сжала губы. Выходит, что секта сатанистов ничем не отличается от обычной фирмы – наверх лезут исключительно мужики, а женщины, которые в сто тысяч раз талантливее и способнее, остаются ни с чем и довольствуются мелкими должностями.

Внезапно Мануэль, который вообще-то находился под действием лошадиной дозы наркотиков, раскрыл глаза, а потом рывком сел. Ольга в ужасе увидела, что его глаза подобны двум черным дырам. Неужели… неужели древний ритуал действует?

– Спасибо, о Хозяин! – рыкнул магистр. А затем обратился к сектантам: – Нам только что был дан знак!

Вслед за тем Мануэль плавно опустился обратно на подушки. Ольга знала: такое пробуждение, которому все только что стали свидетелями, полностью противоречит физиологическим законам!

– Хозяин, мы хотим получить крупицу твоей плоти! И каплю твоей души! Позволь нам насладиться ими! Мы делаем это к вящей твоей славе! Ты знаешь, что все мы – твои преданные слуги!

Магистр занес кинжал над Мануэлем, Артем синхронно сделал то же самое над девочкой. Магистр начал бормотать заклинание, которое подхватил Артем. А затем, выкрикнув последнее слово, магистр вонзил свой кинжал прямо в сердце филиппинского подростка.

Тот изогнулся, его тело задрожало, а затем он снова сел. Ольга могла поклясться, что его глаза сверкают чем-то красным. Странно, но ребенок, который вообще-то должен был мгновенно умереть, все еще был жив.

Раздалось непонятное гудение, которое нарастало с каждым мгновением. А затем череп профессора ЛеРоя, стоявший на колонне рядом с каталкой, на которой находился Мануэль, вдруг взорвался, обдав собравшихся мелкими костяными осколками.

С потолка вдруг ударил прозрачный луч, который приземлился в чашу, стоявшую на колонне меж двух каталок. Артем же вонзил нож в сердце девочки. Та, в отличие от Мануэля, не шелохнулась.

Второй череп, Марилены Габриель, по-прежнему возвышался на колонне. Все ждали, но ничего не происходило. Ольга злорадно усмехнулась. Артем сделал что-то не так, и ритуал пошел насмарку! Ему не простят оплошности! Ни за что! И в следующем ритуале стоять около магистра будет уже она сама!

Артем был бледен, как полотно, на лбу у него блестели капли пота. Боится, еще бы, боится! Этот слабак не смог даже вонзить девчонке в сердце кинжал! Наверняка не убил ее сразу, а ведь именно так предписано процедурой ритуала! У нее бы рука не дрогнула!

И тут череп Марилены Габриель тоже с оглушительным треском разлетелся на мелкие кусочки. Ольга разочарованно вздохнула, но ее вздох потонул в радостных криках сектантов.

А затем с потолка в чашу ударил другой луч, рубиново-красный. Магистр подошел к чаше, взял ее и поднес к груди Мануэля. Подоспевший прислужник вытащил кинжал, и в чашу устремился поток крови.

Затем то же самое сделал со своей жертвой и Артем. Чашу, заполненную кровью двух жертв, водрузили на колонну. И два луча, прозрачный и рубиново-красный, вдруг переплелись и начали вращаться. От чаши повалил пар, она задрожала и заходила ходуном так, что, казалось, вот-вот слетит с колонны. Магистр и Артем снова принялись нараспев читать заклинания. Затем синхронно взяли поданные им прислужниками небольшие мечи. Ольга закрыла глаза.

Она не была впечатлительным человеком, однако жестокость никогда не была для нее простой забавой, а всегда была направлена на достижение цели. Но, судя по лицу Артема, тот ощущал наслаждение.

Раздались вопли, сопровождавшие глухие чмокающие звуки. Открыв глаза, Ольга увидела, что магистр держит в руке за волосы отрубленную голову Мануэля. Артем же сжимал отрубленную голову безымянной девочки-бродяжки.

Чаша, стоявшая на колонне, в тот момент перестала дрожать, переплетенные лучи исчезли, и с потолка устремился луч, переливающийся всеми цветами радуги. Кровь в чаше зашипела и взбурлила, а затем весь зал для ритуалов погрузился в темноту.

Спустя несколько мгновений свет вспыхнул снова. Каталок с обезглавленными трупами на алтаре уже не было – их спешно увезли прислужники. Артем и магистр стояли около чаши.

Ритуал был практически завершен. Оставалось пробормотать сатанинскую молитву на латыни. Наконец магистр и Артем взяли чашу за две витые ручки и осторожно подняли вверх. Сектанты с воем повалились на пол.

Ольге не оставалось ничего иного, как последовать их примеру. В голове женщины билась одна только мысль – ее обошли, место директора центра займет вовсе не она, а Артем! И сколько придется еще ждать и интриговать, чтобы подняться вверх по карьерной лестнице, неизвестно!

Кровавая церемония закончилась. Присутствующие один за другим выходили из зала в смежные помещения. Ольга специально замешкалась, прекрасно зная, что затем последует сексуальная оргия, сопряженная с приемом галлюциногенных наркотиков. Принимать в ней участие она не собиралась.

Магистр вместе с чашей давно исчез. Ольга была в зале совершенно одна. Она медленно подошла к алтарю, прикоснулась к колонне, на которой стояла чаша.

– Ты была уверена, что магистр вызовет тебя, ведь так? – послышался насмешливый голос у нее за спиной.

Ольга обернулась и увидела своего бывшего любовника. Тот уже избавился от черного балахона и был в обычном деловом костюме. На руке, как обычно, посверкивал платиновый «Ролекс».

Женщина медленно задала свой вопрос:

– С чего ты взял, что я была заинтересована в этом месте?

– Не пытайся обмануть меня, Ольга! – воскликнул Артем со странной улыбкой. – Я же знаю, что ты обижена. Более того, считаешь, что тебе больше нечего делать в нашей организации, раз никто не желает замечать твои несомненные таланты. Однако каждый здесь в курсе: покинуть ее можно только ногами вперед! Ты ведь не намерена еще умирать?

– Ты мне угрожаешь? – спросила женщина насмешливо. На что Артем, уже приблизившийся к ней вплотную, ответил:

– Ну что ты! Наоборот, я предлагаю тебе сделку. Магистр только что сообщил мне, что именно я займу место директора. Ведь мы знаем, кто виноват в смерти прежнего директора, – ты, Ольга! Ты его отравила!

Ольга хмыкнула:

– Бред сумасшедшего!

– По моему настоянию было произведено вскрытие, – произнес вкрадчиво Артем. – И в организме несчастного нашли лошадиную дозу чрезвычайно редкого растительного яда.

Ольга постаралась не выдать свое волнение:

– Его мог отравить любой! К примеру, ты, Артем!

Артем расхохотался.

– Да, я знал, что чистосердечное признание мне из тебя не выбить… Впрочем, ты молодец – отравила старика, желая занять его место, а в итоге в его кресло уселся я. Спасибо, Оля!

Ольга, на лице которой застыла гримаса отчаяния, ничего не отвечала. Подойдя к женщине вплотную, Артем произнес:

– Но твои признания и не нужны! Мы ведь и так понимаем, кто укокошил старика. Расследования, конечно же, не будет, но и места директора ты не займешь. Придется тебе уйти и с должности заместителя директора центра – не могу же я держать на таком посту отравительницу! Твое место займет мой младший брат, который через пару недель вернется из-за границы, где заканчивает обучение в престижном вузе.

Ольга, побледнев, выдохнула:

– А что станет со мной?

– С тобой? – надменно усмехнулся Артем. – Ты будешь и дальше трудиться во благо секты. Предстоит большая работа над вирусом! Ты же знаешь, что он нужен нам для ритуала открытия портала. Вот над чем ты и станешь работать, Оля!

С этими словами он привлек к себе женщину и поцеловал ее.

Ольга оттолкнула от себя нахала и залепила ему пощечину. Артем потер щеку и заявил:

– Тебе лучше сотрудничать со мной! Потому что сопротивление ни к чему не приведет. Главный в центре теперь я, и мне ничего не стоит уничтожить тебя!

Тут в зале возник один из прислужников магистра, доложивший, что тот желает видеть Артема и Ольгу.

Мужчина и женщина проследовали в смежную комнату, а оттуда – в коридор, из которого лифт вознес их наверх, в одну из лабораторий центра.

Магистр был в белоснежном одеянии, на котором виднелись крошечные кровавые разводы. Ольга опустилась на одно колено и поцеловала его руку.

– Мне нужны результаты, причем немедленно! – потребовал магистр.

Ольга молча принялась действовать. Взглянув в электронный микроскоп на каплю крови, она воскликнула:

– Структура совершенно переменилась! Думаю, мы у цели!

Магистр сам прильнул к окуляру и прошептал:

– Как же долго я ждал этого момента… Наконец-то получилось! Хотя, конечно же, предстоит еще много работы. Что ж, исходный материал имеется. Однако мне требуется доказательство!

Ольга кивнула, набрала в шприц крови из чаши и подошла к одному из террариумов, в котором копошились лабораторные крысы. Женщина выбрала одну, крысу-альбиноса, и сделала ей инъекцию, введя небольшое количество ритуальной крови. А затем опустила грызуна обратно в террариум.

Крыса-альбинос словно оцепенела. Прочие животные избегали ее, с писком прижимаясь к прозрачным стенкам. А затем произошло невероятное: выпуклые красные глаза крысы вдруг заволокло черным, зверек, оскалив зубы, бросился на одну из соплеменниц и в два счета перегрыз ей горло. Меньше чем через минуту в террариуме осталась только крыса-альбинос, а на полу лежали шесть тушек неподвижных животных, которых она умертвила. После чего крыса уселась на задние лапки и принялась чистить заляпанный кровью мех.

– Невероятно… – прошептал магистр в упоении. – Крыса ведет себя, как серийный маньяк! Она хочет только одного – убивать!

И, словно в подтверждение его слов, зверек с визгом бросился к стеклу, за которым мелькнула рука магистра. Если бы не преграда, животное наверняка бы впилось в него своими острыми зубками.

Затем крыса принялась метаться по террариуму – и вдруг повалилась на бок. Сделала последний судорожный вздох и замерла.

– Над этим придется поработать, однако я не сомневаюсь, что в итоге мы получим тот результат, который нам нужен для открытия портала. Для того, чтобы на Земле наконец наступила эра нашего Хозяина! – торжественно объявил магистр. – Крыса-убийца – только начало. Грызун прожил всего несколько минут. Видимо, доза была слишком большой. Тебе, сестра, и твоим сотрудникам предстоит выяснить, какая доза является оптимальной для человека.

– Ольга, ты слышала, что сказал великий магистр? – подал голос Артем. – Можешь приступать к работе прямо сейчас. А нас, великий магистр, ждет изысканный ужин.

– Сестра, я возлагаю на вас большие надежды, – сказал магистр, двигаясь к выходу из лаборатории. – То, над чем наша организация билась веками, наконец-то осуществлено, но чтобы приступить к открытию портала, требуется сыворотка, которая воздействует на человека.

Мужчины удалились, однако Ольге было не до них – работы и в самом деле было непочатый край! Она взглянула на террариум, заваленный трупиками крыс. Вот оно, доказательство того, что злом, как вирусом, можно заразить любого. И любой, будь то крыса или человек, превратится в беспощадную машину, нацеленную только на одно – на убийство!

Ольга осторожно извлекла из террариума мертвую крысу-альбиноса. Итак, Артем перехитрил ее! Негодяй занял кресло директора, а на ее место теперь сядет его младший братец. А ей остается одно – научные изыскания…

Женщина принялась за вскрытие мертвой крысы. Ничего, она приложит все силы для того, чтобы разгадать тайну зла. Зла, которое, подобно вирусу, внедрилось в зверька и заставило его убивать.

Тут Ольга усмехнулась и отложила скальпель, а потом взглянула на золотую чашу, полную ритуальной крови. Идиоты-мужики думают, что она будет подчиняться им? Как бы не так!

Ольга знала, что надо сделать. Она покинет секту. И заберет с собой содержащую вирус жертвенную кровь. Им же оставит другую, без вируса. Сектанты не посмеют тронуть ее, потому что им нужен вирус. Она усовершенствует его, и тогда… И тогда и Артем, и магистр, и даже Совет Магистров будут подчиняться ей!

Впрочем, Артему до того момента дожить не суждено. Ольга вынула из ящика стола крошечный пузырек с бесцветной жидкостью. Вот он, яд! Женщина решила, что проучит мерзавца, обошедшего ее. Просто отравит его – так же, как и своего любовника, прежнего директора центра. Таким будет ее прощальный подарок секте, в которой она проработала столько лет и где ее талант абсолютно не ценят!

Да, она покинет секту и лишит ее бесценного сокровища – вируса. Но ведь нужна лаборатория, чтобы проводить новые исследования… Кто ей может помочь? Ольга задумалась.

Кирилл, конечно же, Кирилл Звягинцев!

Одиннадцать месяцев спустя…

Челябинск (Россия)

2– 3 ноября

Дверь класса приоткрылась, и на пороге появилась пожилая школьная медсестра, которую все за глаза звали не иначе как Гусыня. Женщина и в самом деле походила на гусыню – полная, переваливающаяся с ноги на ногу, с таким же смешным крякающим голосом.

– Елена Петровна, прошу прощения за вторжение, однако прививки! – заявила Гусыня и оглядела школьников.

По классу пронесся вздох недовольства. Елена Петровна, строгая математичка, поправила очки в старомодной оправе и сказала:

– Ну-ка, никакого нытья! Я на днях сделала прививку и чувствую себя отлично. Вы же слышали о воробьином гриппе, который сейчас бушует по всему миру? С ним шутить нельзя! Или вы хотите подцепить заразу, а потом умереть?

Умирать, конечно же, никто не хотел. О воробьином гриппе писали в газетах и сообщали на телевизионных каналах. По всему миру скончалось уже несколько сотен человек, поэтому в спешном порядке была разработана вакцина. Министр здравоохранения вместе со своим коллегой, министром образования, призвала школьников и студентов привиться и таким образом защитить организм от жуткой болезни.

– На прошлой неделе, на родительском собрании, все проголосовали за то, чтобы вам сделали прививку, – напомнила Елена Петровна. – Или кто-то из вас желает валяться в больнице, потому что отказался делать прививку и подхватил этот самый воробьиный грипп?

Никто из учеников 11-го «Б», конечно же, не желал заболеть, причем так тяжело, когда начинался столь важный последний учебный год. Поэтому Елена Петровна разрешила покинуть класс трем ученикам. Когда те вернулись, в медпункт отправились трое других.

Дима Сазонов был спортсменом, отличником и намеревался поступить после окончания школы на юридический. Плевать он хотел на всякие там гриппы, что птичий, что свиной, что воробьиный, однако, как и его одноклассники, оказался в медпункте.

Гусыня пригласила его за ширму, велела закатать рукав и продезинфицировала участок кожи. Дима Сазонов наблюдал за тем, как она извлекла новый одноразовый шприц и небольшую ампулу. Мгновением позже игла вонзилась в кожу. Дима Сазонов поморщился, но боль быстро прошла.

– Вот и все, – кивнула Гусыня, прижимая к месту укола ватку. – Следующий!

Дима Сазонов вышел из медпункта и вдруг почувствовал, что перед глазами у него все поплыло. В ушах внезапно зашумело, а по телу разлилась странная слабость.

– Эй, Димон, ты чего такой бледный? – спросил его одноклассник Колька Панкратов. – С тобой все в порядке?

Дима Сазонов ничего не ответил, развернулся и направился к лестнице. На уроках он чувствовал себя неважно, однако не подавал виду. Не обращаться же к врачу из-за того, что у него возникла странная реакция на прививку!

Оказавшись дома, парень швырнул рюкзак в угол комнаты, плюхнулся за компьютер – и неожиданно подумал о том, что отец, заядлый охотник, хранит ключи от металлического шкафа, в котором хранятся ружья и амуниция, в домашнем сейфе. Дима и сам не мог сказать, отчего эта мысль вдруг так заняла его. Вообще-то он иногда ходил с отцом на охоту, посещал тир и умел неплохо стрелять. Но в последнее время не было времени да и желания.

Головная боль усилилась. Дима бросился на софу, накрыл голову подушкой и сам не заметил, как заснул.

Проснулся юноша оттого, что мама, вернувшаяся с работы, заглянула в его комнату. Ее прохладная рука опустилась на лоб старшего отпрыска.

– Димуля, неужели ты заболел? – произнесла она в тревоге. – Надо измерить температуру!

Но температура оказалась нормальной, даже ниже обычной – тридцать пять и девять. Наверное, ребенок просто устал, решила мать. Еще бы, в школе такие нагрузки!

– Папа сегодня вернется поздно, – вздохнула женщина. – Он позвонил и сказал, что у них аврал в фирме. Опять какие-то проблемы с таможней!

Ел Дима, всегда отличавшийся хорошим аппетитом, вяло, и мама обеспокоенно заметила, что ему надо бы показаться врачу. А сын вдруг вспылил и, заявив, что нечего ей совать нос в его дела, ушел в свою комнату и громко хлопнул дверью.

Мысль о металлическом шкафе с оружием занимала Диму все больше и больше. Парень уселся перед компьютером, совершенно забыв о домашнем задании. Его пальцы застрочили по клавиатуре…

Очнулся Дима внезапно. Оказывается, он заснул в кресле, прямо перед компьютером. Головную боль как рукой сняло. В голове было совершенно ясно. Подросток бросил взгляд на экран – сайт, на котором он побывал до того, как вырубиться, был посвящен кровавым бойням в школах и университетах по всему миру. Теперь Дима знал, что надо сделать!

Часы показывали тринадцать минут шестого утра. Юноша выскользнул из комнаты, прошел на кухню и извлек из кухонного шкафа острый нож для резки хлеба. А затем направился в родительскую спальню.

Мама спала на боку. Рядом с ней похрапывал отец, вернувшийся, скорее всего, несколько часов назад. В последнее время он стал часто задерживаться на работе: говорил, что то с поставками товара, то с таможней, то с налоговой инспекцией, то еще с чем-то возникают проблемы. Но мама подозревала, что он завел любовницу, однако не решалась завести разговор на эту тему.

Дима подошел к храпевшему отцу, сбросил с него одеяло. А затем вонзил ему в грудь нож. И еще. И снова. Каждый раз, когда лезвие входило в плоть и издавало чмокающий звук, юноша испытывал удовлетворение. Отец обманывает маму, поэтому он должен умереть!

Видимо, звуки разбудили маму, потому что она, приоткрыв глаза и сощурившись – без очков мама видела плохо, – потянулась к часам, стоявшим на туалетном столике. Затем, обернувшись, удивленно спросила:

– Димочка, сынок, это ты? Что-то случилось? А что такое у тебя на майке?

– Кровь, мама, – ответил подросток странным сиплым голосом и обогнул кровать. Мама в волнении закудахтала:

– Кровь, откуда кровь? Сынок, с тобой все в порядке?

Наконец женщина нащупала очки и водрузила их на нос. Ее взору предстала страшная картина – любимый сынок Дима, в трусах и майке, забрызганной кровью, причем чрезвычайно обильно, возвышался над ней. Кровь была и на лице ребенка.

Лицо… Что-то с Димочкой было не так! Глаза, его глаза! Мама всегда была горда тем, что у ее отпрыска красивые темно-серые глаза. Но сейчас глаза Димы походили на глазницы черепа – пустые, мертвые и черные, абсолютно черные!

– Димуля, мальчик мой, тебе плохо, тебя вырвало кровью? – заголосила мама, отбрасывая одеяло. – Сейчас же вызовем «Скорую»!

И тут ее взгляд скользнул по правой руке сына – женщина увидела, что тот сжимает нож, с лезвия которого на палас капает кровь. Мама взвизгнула, вскочила с кровати – и увидела изуродованное тело мужа.

Женщина поднесла руки к горлу, издав булькающий звук. Дима подошел к матери и вонзил ей в сердце нож. Несчастная рухнула на кровать. А сын принялся наносить удар за ударом.

…Вика, которая была младше своего брата Димы на полтора года, позевывая, вошла на кухню. В отличие от гордости родителей, Димусеньки, она ненавидела школу и была троечницей. В голове у девочки были только развлечения, походы по магазинам и обжимания с мальчишками.

Вика увидела брата, который сидел за столом и поглощал из тарелки кукурузные хлопья. Взглянула на часы и воскликнула:

– Почему меня никто не разбудил? Я же опаздываю! А где родаки?

– В спальне, – ответил странным голосом Дима.

Вика, метнувшись в ванную, заявила:

– Я принимаю душ! И кстати, тебе, братец, тоже бы не помешало – у тебя вся майка черт знает в чем!

Дима поднялся из-за стола и поднял с пола окровавленный нож. Затем направился в ванную комнату. Вика уже нежилась под струями воды в душевой кабинке. Парень рывком распахнул пластмассовую дверцу. Сестра ойкнула, попыталась прикрыть тело руками и гневно воскликнула:

– Дмитрий, ты что, слетел с катушек? Я же принимаю душ! Ослеп, что ли? Или «колес» наглотался?

И тут Вика заметила в руке брата нож. Дима замахнулся, девочка дико завопила, однако ее крик очень быстро стих. Молодой человек, нанеся несколько десятков ударов, отбросил нож в сторону, шагнул под душ и закрыл дверцу.

Тело сестры, скрючившись, лежало на полу кабинки. Оно подростку совершенно не мешало. Дима отрегулировал воду, сделав ее погорячее, и принялся смывать с себя кровь.

Закончив принимать душ, Дима покинул ванную и направился в кабинет отца. Комбинация домашнего сейфа была ему отлично известна. Он извлек ключи от металлического шкафа, в котором хранились ружья. Попутно вспомнил, что у отца имелся и пистолет.

…Елена Петровна прислушалась. Ей показалось, что внизу, на первом этаже, что-то перевернулось. Или, возможно, на улице лопнула шина автомобиля.

А через несколько мгновений дверь в класс распахнулась. На пороге возник Дима Сазонов. На плече у него висел чехол, из которого выглядывало нечто… нечто, похожее на дуло ружья! В руке же Сазонов сжимал отливающим черным пистолет.

Елена Петровна гневно повысила голос:

– Сазонов, ты не только пришел на занятия с опозданием почти в полчаса, так еще и пугач притащил? Учти, это тебе даром не пройд…

Прогремел выстрел. Елена Петровна, в голове которой вдруг возникла дырка, мешком повалилась на пол. Школьники дико заорали. А Сазонов принялся стрелять по ним…

Москва (Россия)

16 ноября

Так, что же остается еще купить? Маша взглянула на несколько измятый лист. Ага, конечно же, в доме нет яиц. И меда. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, где они находятся в супермаркете – конечно же, в противоположных концах!

Маша Котельникова, толкая коляску, завернула за стеллаж – и увидела его. Олег – улыбающийся, невероятно красивый и чертовски сексуальный, одетый, как всегда, стильно, держал в руках какой-то диковинный корнеплод.

А около него возвышалась похожая на каланчу девица. Однако никто бы не мог сказать, что она была некрасивая. Именно такие мужчинам и нравятся – кукольное личико, длинные белокурые пряди, чувственный рот и глаза, как у Мальвины. Плюс ко всему тощая фигура манекенщицы и умопомрачительные ноги, которые, казалось, росли у красотки если не от ушей, так от белоснежных зубов.

И что Олег делает в этом супермаркете? Какая нелегкая его сюда только занесла? Как бы то ни было, встречаться с ним в намерения Маши не входило. Только-только она смирилась с тем, что Олег бросил ее, только-только переварила весть о том, что он изменял ей, причем уже давно, только-только перестала плакать по ночам в подушку – и вот красавец Олег собственной персоной в их супермаркете. И ладно бы один, а ведь заявился сюда со своей новой пассией!

Хорошо, что он не смотрел в ее сторону. Маша дала задний ход, желая скрыться за спасительным стеллажом с чипсами, и налетела на чью-то коляску.

– Девушка, вы что, слепая? – раздался визгливый женский голос. Около Маши возвышалась женщина-глыба, облаченная в серебристую шубу до пят. – Чего вы претесь напролом, как носорог в саванне? Разве можно так делать? Вот ведь народ пошел, им на всех наплевать!

Хуже всего были не гневные, полностью заслуженные тирады толстухи, коляска которой была забита не просто доверху, а с приличной горкой, а то, что ее громогласный бас мог привлечь внимание Олега.

Назад дороги не было – женщина-глыба уступать место Маше явно не собиралась, а продолжала костерить современную молодежь на чем свет стоит. Маша попыталась повернуть вправо, за соседний стеллаж, но оттуда появился мужчина с седой бородкой, также толкавший перед собой коляску. Она была в западне!

Маша кожей чувствовала на себе взгляд Олега – конечно же, он заметил ее. Так пусть сделает вид, что не узнал! Менее всего ей хотелось сейчас сталкиваться лицом к лицу со своим бывшим. Нет, не бывшим другом, а женихом и без пяти минут мужем!

Ведь совсем недавно оба строили планы совместной жизни, Маша была так счастлива с Олегом, они планировали совместный отпуск в декабре – намеревались полететь на Тенерифе. А за неделю до ее дня рождения в начале сентября Олег сказал, что им надо «серьезно поговорить». И поставил ее в известность, что их любовь, увы, завершилась. Что он, к сожалению, не представляет себе будущего с Машей. Что, невзирая на все, должен сказать ей правду – он уходит к другой. Вернее, это значило, что Маша должна собрать вещи и покинуть его квартиру. Когда она разревелась, Олег, морщась, добавил, что не стоит устраивать истерик и закатывать сцен. Что он крайне благодарен ей за некоторые счастливые и незабываемые моменты. Некоторые! От этих слов Маша заревела еще сильнее.

И стихла только тогда, когда Олег сказал, что поможет ей с переездом и с поиском квартиры. И что возьмет все расходы на себя – он все-таки джентльмен. Но ей надо убраться из его квартиры как можно быстрее: Алина не любит ждать.

Алиной звалась его новая пассия. Она была начинающей манекенщицей и, конечно же, не упустила такого видного мужчину, каким был Олег. Наверняка надеялась выскочить за него замуж! Или хотя бы через его постель пробиться на самый верх модельного олимпа. Ведь у Олега везде были связи, недаром он был главным редактором одного из гламурных журналов.

– Маша! – донесся баритон Олега, который когда-то сводил ее с ума. Да чего греха таить – и до сих пор сводил.

Маше не оставалось ничего иного, как развернуться, демонстрируя фальшивую улыбку. Она чувствовала себя как невинно осужденный, которого палач тащил к колоде, чтобы оттяпать топором голову. Лучше бы ей и правда оттяпали голову, чем оказаться в этой ужасной, нелепой ситуации!

– Девушка, так вы отъедете наконец? – возопила женщина-глыба. – Или кто коляску-то убирать будет, Пушкин, что ли?

– Тележкой в самом деле займется Пушкин! – произнес, подходя ближе, Олег с обворожительной улыбкой на устах.

Его фамилия действительно была Пушкин. Говорили, что он являлся дальним родственником великого поэта, но Маша знала: это полная ерунда, Олег сам распускал такие слухи. Пушкиной была его первая, давно забытая, супруга, старше Олега на много лет, с которой он сочетался браком, едва ему исполнилось восемнадцать. От нее он получил московскую прописку, связи в богеме и фамилию. До того Олег звался Свиньиным и чрезвычайно переживал по поводу своей, как ему казалось, кошмарной фамилии. И о первом браке, и о его настоящей фамилии Маша узнала совершенно случайно – Олег тщательно скрывал и то, и другое.

Он умел быть галантным, более того, пленительным и чарующим. В особенности с женщинами предбальзаковского, бальзаковского и, тем паче, постбальзаковского возраста. Женщина-глыба в серебристой шубе относилась к числу последних.

При помощи нескольких комплиментов и улыбки Олег сумел успокоить женщину-глыбу, как опытный дрессировщик успокаивает разъяренную тигрицу. Дама покатила свою забитую снедью тележку дальше, а Маша виновато уставилась на Олега. Опять он показал свое несомненное превосходство, свой шарм, свое колдовское искусство, а она… она, как водится, была плохо одетой зрительницей на галерке.

– Спасибо! – пробормотала Маша, не смея поднять глаз.

Еще сегодня утром, завтракая, она уверяла себя, что не любит Олега. Доказывала себе, что все давно прошло, что тот навсегда остался в прошлом. И не сомневалась в этом до вечера. До роковой встречи в супермаркете!

Конечно же, она все еще любила его, мучительно, постыдно и надрывно. Только вот он уже давно не любил ее, а сейчас был рядом со своей манекенщицей Алиной. Маша понимала, что проигрывает девице по всем статьям. Сколько той? От силы двадцать. Или даже девятнадцать. Значит, Маша почти на десять лет старше ее. Разумеется, Олег не мог быть вместе с такой «старухой». В свои тридцать шесть он выглядел лет на восемь моложе, уделял повышенное внимание собственной внешности, три раза в неделю посещал тренажерный зал, два раза в неделю бассейн и раз в неделю косметолога.

А кто такая Маша? Почти тридцатилетняя особа с ранними морщинками и безжизненно повисшими светлыми волосами, с далеко не идеальной фигурой и не самой блестящей должностью в не самом блестящем рекламном агентстве! Разве она могла сравниться с красавицей Алиной?

– Почему не звонишь? – спросил Олег, видимо, полагая, что спустя два с небольшим месяца после расставания они могут вести непринужденную светскую беседу. – У тебя все в порядке, Машутка?

От слова «Машутка» – нечто среднее между Машей и Мишуткой – у нее сладко заныло сердце. Неужели он не понимает, какую боль доставляет ей, делая вид, что ничего серьезного между ними не произошло? У него-то, Маша не сомневалась, все в полном порядке: интересная престижная работа, полное отсутствие финансовых забот, шикарная квартира на двух уровнях, молодая любовница…

– Разумеется! – ответила бодро Маша и наконец подняла глаза на Олега.

– Гм, а выглядишь ты, Машутка, позволь заметить, не очень хорошо, – произнес тот. Галантный и подобострастный с теми, кто был для него важен, Олег мог быть жестоким и циничным с теми, кто зависел от него. Скорее всего, он даже не замечал, что его слова больно ранят Машу.

– Олежек, ну где же ты? – произнесла томно Алина, не соизволившая подойти к ним. – Помоги мне, у меня голова идет кругом от всех этих овощей! Что именно тут брокколи? И чем, собственно, плох супчик из пакета? Делается быстро, калорий минимум. Мне же надо следить за фигурой! Так, что нам требуется еще? Фенхель, ты сказал?

– Алина такая милая девочка! – заметил Олег с лукавой улыбкой. И Маша вздохнула. Ее саму он никогда не называл «милой девочкой», предпочитая «моя мышка» или «поросеночек».

– Значит, у тебя все в порядке, Машутка? – спросил Олег пытливо еще раз.

Маша так сильно вцепилась в коляску, что костяшки пальцев побелели. Неужели он всегда был таким равнодушным и жестоким, а она просто не замечала – вернее, не хотела замечать?

– Да, да, в полном порядке, – произнесла она, приказав себе сдерживаться. Не хватало еще разреветься перед Олегом и его Алиной. И где – в супермаркете! – А что ты здесь делаешь? – спросила Маша, желая сменить тему.

Олег оживился, стал рассказывать о том, что, возвращаясь с фотосессии, звездой которой была Алина, они спонтанно решили приготовить что-то изысканное и полезное для здоровья. Вернее, он решил, поняла Маша. Олег обожал готовить, а еще больше обожал, когда его стряпню хвалили. Впрочем, готовить он умел великолепно.

– Олежек, ну помоги же мне! – произнесла капризно Алина, держа в руках два экзотически выглядевших овоща. – Что нам еще-то нужно? Эти, как их, цукини? Что, блин, за названия идиотские! И вообще, я устала ждать! Хочу домой!

Если бы Маша повела себя так, когда они были еще вместе, Олег бы просто развернулся и холодно заявил, что ей придется подождать. Сейчас же он извинился перед Машей и сказал, что ему пора.

– Так не забывай старых знакомых, звони! – произнес бывший жених на прощание. – Или ты все еще дуешься на меня за то, что я бросил тебя, Машутка?

Маша не нашлась с ответом, чувствуя, что предательские слезы вот-вот покатятся по щекам. Придется врать, заявляя, будто у нее простуда. Или сенная лихорадка. Хотя какая сенная лихорадка в середине ноября? Ладно, тогда аллергия. Но ведь Олег в курсе, что у нее никогда не было аллергии… Соврет, что неожиданно развилась!

В этот момент в супермаркете раздался оглушительный хлопок, который отвлек внимание Олега, и Маша быстро смахнула с ресниц слезы. Наверняка кто-то врезался коляской в стеллаж и перевернул его. Или что-то в таком роде.

Вдруг по супермаркету разнесся пронзительный женский вопль, а затем последовал еще один хлопок. И только потом до Маши дошло, что никакой перевернутый стеллаж или рассыпавшиеся упаковки с продуктами не могли произвести подобный звук. Это был выстрел! Или все же нет?

Олег, по всей видимости, подумал то же самое, причем намного раньше, потому что чрезвычайно резво опустился на пол, прячась за стеллаж, и прошипел, обращаясь к Маше:

– Не стой, как каланча! Живо вниз, ко мне!

Маша, решив, что Олег шутит, хмыкнула:

– А не слишком ли у тебя бурная реакция?

Но тут последовал третий хлопок и еще один крик, на сей раз детский. Маша тотчас опустилась на пол. Так что же происходило в супермаркете?

Олег, вытащивший мобильный телефон, тыкал в него дрожащими пальцами.

– Алло, милиция? Говорит Олег Пушкин, главный редактор журнала «Диана и Аполлон». Здесь стреляют! Где здесь? В супермаркете. Немедленно высылайте своих людей! Да, адрес, конечно же…

Маша осторожно выглянула из-за стеллажа. Подружка Олега, Алина, как ни в чем не бывало стояла около овощного отдела и перебирала различные корнеплоды. Она что, не слышала выстрелы и крики? Или не придала им значения?

Маша обернулась, чтобы сказать Олегу, что его подружка находится в опасности, но того уже и след простыл – ее бывший чуть не по-пластунски полз в противоположном выстрелам направлении.

Девушка пощелкала пальцами, желая привлечь внимание Алины, но та и ухом не повела. Маша, высунув голову из-за стеллажа, негромко позвала:

– Алина!

Но та не реагировала! Тогда, решившись, Маша выбежала из-за стеллажа и, пригибаясь, ринулась к Алине. Оказавшись около манекенщицы, дернула ее за полы модного пальтишка и прошипела:

– Алина, немедленно в укрытие!

Ничего не понимая, манекенщица в изумлении уставилась на Машу, которая тут же кинулась к ближайшему стеллажу, а затем громко произнесла:

– Что с вами? С ума сошли, что ли? Теперь понимаю, отчего Олежка вас бросил. И где, кстати, он сам?

– Вы что, не слышите, в супермаркете стреляют! – бросила ей Маша.

А Алина заявила:

– Стреляют? С чего вы взяли? А где правда Олежка? Если вы считаете, что подобным незамысловатым способом привлечете его внимание, то ошибаетесь. Он любит только меня! К вам же испытывает жалость, не более того. Да и вообще, как такая особа, как вы…

Всего в нескольких метрах прогремел новый выстрел, и Алина смолкла на полуслове. Маша, притаившаяся за овощным стеллажом, в ужасе замерла, заметив, как стоявшая невдалеке девица покачнулась, а затем стала оседать на пол. Первым порывом было броситься к ней, но спустя мгновение Алина приземлилась, и Маша увидела широко распахнутые глаза манекенщицы. Во лбу несчастной зияла небольшая дырка, из которой струилась кровь. Алина была мертва!

Маша, закусив ладонь, едва сдержала вопль. И тут до нее донеслись шаркающие шаги. Она в ужасе ждала появления того, кто стрелял. И тот появился – мужчина в форме, кажется, милицейской. Маша имела возможность рассмотреть его со спины: ежик темных волос, крепкая розовая шея, несколько оттопыренные маленькие уши. По всей видимости, человек еще молодой. В руке, свесившейся вдоль тела, тип в милицейской форме держал пистолет, Маша, не отрываясь, смотрела на страшное оружие. Мужчина ее не видел, но стоило ему повернуть голову, как он непременно заметил бы ее!

Однако голову он не повернул. Его движения походили на движения робота. Внезапно милиционер вздернул руку, и опять прогремел выстрел. До Маши донеслись чей-то стон, удар и звук падения чего-то массивного, а затем звон попадавших на пол и разбившихся стеклянных консервных банок. По всей видимости, пуля снова настигла какого-то покупателя (или покупательницу), и тот упал на стеллаж.

Мужчина, шаркая ногами, завернул за угол, и Маша непроизвольно взглянула на мертвую Алину. Вокруг ее головы натекла порядочная лужа крови. Маша отвела глаза и попыталась унять бившую ее дрожь. Ведь сколько раз в сердцах она желала разлучнице смерти! И вот ее сокровенное желание осуществилось. Однако она отдала бы все на свете ради того, чтобы Алина осталась в живых.

Раздался новый выстрел. Маша на карачках поползла в противоположную сторону, к кассам, к выходу, желая как можно быстрее покинуть супермаркет, как можно быстрее вырваться из этого ада. В одном из проходов заметила знакомую фигуру – женщина-глыба в серебристой шубе неподвижно лежала около коляски, набитой продуктами, – и поползла дальше. Только не думать о плохом, не думать, не думать…

Наконец Маша оказалась около касс. Там никого не было. Девушка приподнялась с пола – и увидела молодую кассиршу, обмякшую в кресле. Ее голова была откинута назад, а из раны во лбу сочилась кровь.

Стараясь не смотреть на нее, Маша ринулась к дверям и убедилась, что они блокированы! Кто-то, скорее всего, тот самый тип в милицейской форме, который шествовал по супермаркету и палил в людей, отключил реле. Маша попыталась раскрыть прозрачные двери руками, но ничего не получилось.

А из глубины супермаркета доносились новые выстрелы. Маша заметила фигуру в милицейской форме в одном из проходов и тотчас бухнулась на пол. Неужели убийца тоже заметил ее? Девушка почувствовала, что ее сердце неистово колотится.

Она поняла: раз нет возможности покинуть супермаркет, значит, надо найти укромное местечко и затаиться. Ведь Олег вызвал милицию! Сколько с того момента прошло времени? Казалось, что миновало не меньше получаса, однако в действительности едва ли больше пяти минут.

Двигаясь на карачках, девушка обогнула кассы – и почти наткнулась на Олега. Тот, с расширенными от ужаса глазами и трясущимися губами так не походил сейчас на уверенного в себе красавца, каким он предпочитал выглядеть в любой ситуации!

– Олег, он убил Алину, – прошептала Маша.

Бывший жених живо развернулся и зажал ее рот грязной и мокрой от пота рукой.

– Дура, заткнись! – выдохнул ей в ухо. – И вообще, пошла отсюда!

Он лягнул ее ногой в живот. Маша охнула, а ее бывший пополз куда-то в сторону. И тут Маша заметила белую дверь в стене. Вот куда Олег устремился! Она последовала за ним. А тот, обернувшись, прошипел:

– Я же сказал, пошла отсюда! – Затем подполз к двери и толкнул ее.

Безрезультатно. Дверь была заперта. Поблизости прогремел новый выстрел, и Олег метнулся куда-то за ящики. Маша обернулась – и увидела парнишку в просторных модных одеждах, который, странно извиваясь, стоял около стеллажа с чипсами. На голове подростка, украшенной бейсболкой, были наушники. Он даже не знал, что происходит в супермаркете!

Маша подползла к нему и изо всей силы дернула мальчишку за джинсы. Подросток удивленно посмотрел вниз и громко произнес:

– Вы что, прикалываетесь?

Девушка дернула его за штанину сильнее, и парень соизволил наконец снять наушники. До Маши долетели бурные ритмы и стрекот рэпера по-английски.

– Да че, блин, вы пристали? Или нас снимают? Скажите, тут скрытая камера или что-то в этом роде? – спросил подросток со смехом. А затем снова нацепил наушники и принялся выбирать себе чипсы.

И тут из-за стеллажа в их сторону шагнул человек в милицейской форме. Его грудь защищал бронежилет. Маша взглянула в лицо убийце. Мужчине, скорее всего, не было и тридцати. Красивое, хотя раскормленное лицо, стильная бородка, капризно оттопыренная пухлая верхняя губа. В его внешности не было ничего примечательного, если бы не глаза – абсолютно черные, так что не видно ни белков, ни зрачков. Создавалось даже впечатление, что глаз у милиционера вообще нет, а только пустые глазницы.

Маша вжалась в стеллаж и, размахнувшись, стукнула кулаком по модным кроссовкам подростка.

– Тетя, вы че, совсем охренели? – воскликнул тот в раздражении. – Чего вы от меня хотите?

Маша указала пальцем на милиционера, правая рука которого, только что безвольно висевшая вдоль тела, вдруг пошла вверх. Подросток повернулся в указанном направлении и пробормотал:

– Что за фигня? Тут сериал про ментов, что ли, снимают? Круто! А я в кадр тоже попаду?

Маша нащупала под рукой что-то металлическое и круглое – это оказалась баночка с солеными орешками – и швырнула ее в милиционера. Жестянка угодила тому в пах. Однако милиционер совершенно не отреагировал на удар, а, наставив на подростка пистолет, спустил курок. Прогремел выстрел, и мальчишка рухнул на пол.

Убийца чуть повернул голову, и Маша поняла – он увидел ее. Его рука совершила плавное движение, и дуло пистолета уставилось прямо ей в лицо. Не желая умирать, девушка принялась лихорадочно сбрасывать со стеллажа жестянки с орехами и пакеты с чипсами и швырять их под ноги милиционеру.

Нога мужчины, облаченная в черный, чуть заляпанный грязью – и кровью! – ботинок, наступила на пакет с чипсами. Послышался мерзкий хруст. Убийца приблизился к Маше, а затем без промедления спустил курок.

Но вместо выстрела раздался только сухой щелчок. Милиционер снова спустил курок, но и в этот раз раздался щелчок. Маша поняла: в обойме закончились патроны! Ее сердце переполнилось небывалым, граничащим с безумием счастьем. Она никогда еще не была так счастлива, ни в день последнего выпускного экзамена в школе, ни в свою первую ночь с Олегом, ни тогда, когда он сказал, что в следующем году они поженятся!

Милиционер остановился. Затем его левая рука скользнула в карман брюк и, как в ужасе заметила Маша, извлекла новую обойму. Девушка поняла – сейчас бойня продолжится!

Она подскочила на ноги, наступила на жестянку с орешками, упала на пол, да так неловко, что толкнула локтем один из стеллажей. Маша судорожно обернулась – убийца как раз вставлял в пистолет новую обойму, перепрыгнула через обрушившийся стеллаж и неуклюже побежала куда-то в глубь магазина.

Завернув за угол, она увидела трясущегося мужчину с бородкой – тот, сидя на полу и прикрываясь коляской с продуктами, тупо воззрился на нее. Маша попыталась опуститься около него, но мужчина пребольно пихнул ее в бок локтем и пропищал:

– Здесь мое убежище! Ищите себе свое!

– Но он сейчас застрелит меня! – в отчаянии воскликнула Маша, на что мужчина с бородкой заявил:

– Это исключительно ваши проблемы! Разбирайтесь с ментом самостоятельно!

Маша бросилась прочь. Ее внимание привлек прилавок с морепродуктами. Перепрыгнув ограждение, она завернула за прилавок – и заметила на полу дрожащую молоденькую продавщицу, а рядом с ней бледного, как мраморное изваяние, Олега.

– Прочь, прочь! – заверещал бывший жених. – Тут места только для двоих!

Маша брякнулась на пол прямо на ногу Олега. Тот тихонько взвыл, однако подвинулся, все-таки уступая место.

– Тут хватит места для десятерых, – буркнула девушка и осторожно выглянула из-за прилавка.

Милиционер-убийца шествовал по превратившемуся в театр военных действий супермаркету. На мгновение задержался около торца одного из стеллажей – послышался выстрел. Маша поняла, что преступник обнаружил мужчину с бородкой, вжалась в прилавок и принялась молиться.

Вообще-то она не была особенно религиозной, в церковь, по причине хронической нехватки времени, заглядывала редко, а если и заглядывала, то всего на несколько минут. Но сейчас подумала: если бог есть, то он не допустит, чтобы монстр в милицейской форме застрелил ее! Хотя он же допустил, чтобы погибла Алина, молоденькая кассирша, женщина-глыба в серебристой шубе, мужчина с бородой и подросток с наушниками… Имелись наверняка и другие жертвы – ведь выстрелов было больше!

Продавщица, находившаяся с другого края прилавка, тощая рыжеволосая девица, облаченная в темно-синюю униформу, вдруг начала судорожно всхлипывать. Причем всхлипывать очень громко.

Олег, всегда кичившийся тем, что у него манеры английского лорда, ударил соседку по убежищу кулаком в лицо и прошептал:

– Идиотка, закрой хлебало!

Однако продавщица зарыдала и заскулила еще сильнее. Маше стало крайне жаль эту, в сущности, девчонку, которая сломалась под тяжестью небывалой жизненной ситуации, и она попыталась успокоить ее. Но Олег принялся колотить девушку по лицу и плечам кулаками. Маша схватила его за руку, заявив гневно:

– Перестань!

И тут же досталось и ей самой – Олег, который, похоже, окончательно потерял голову, ударил ее кулаком в грудь. Маша задохнулась от боли, в глазах потемнело. Олег же тем временем со всей силы вытолкнул продавщицу из-под прилавка.

– Что ты делаешь? – только и сумела выдавить из себя Маша.

Продавщица, пролетев по мраморному полу, приземлилась около перевернутого стеллажа. Маша видела, как глаза несчастной расширились, как девушка вытянула руки, пытаясь защититься от того, кто надвигался на нее.

– Нет, нет, прошу вас! – бормотала она. – У меня сыночку всего полтора года! У меня больная мамочка и младший братишка! Кроме меня, о них некому заботиться! Умоляю вас, делайте со мной все, что хотите, только не убива…

Последовал выстрел. Голова продавщицы ударилась о стеллаж, а затем опустилась на грудь. Маша отвела взор, понимая, что девушка мертва. Еще одна жертва обезумевшего милиционера!

А затем раздались знакомые шаркающие шаги. Маша прижалась плечом к Олегу, который оцепенел от ужаса. Перед ними возник милиционер. Его бледное лицо было забрызгано кровью, в бездонных, словно заполненных ночной тьмой глазах не мелькнуло и тени жалости… Рука медленно пошла вверх.

– Вы не имеете права убивать меня! – запричитал Олег. – Я главный редактор чрезвычайно влиятельного гламурного журнала! Возьмите меня в заложники! За меня вам дадут кучу денег! Миллион! Пять миллионов! Десять миллионов! В долларах или евро!

Слова не произвели на милиционера ни малейшего впечатления. Казалось, он вообще не реагировал на обращенные к нему мольбы, просьбы или предложения.

– Хорошо, давайте тогда договоримся как мужчина с мужчиной! – продолжал Олег. – Вам так хочется кого-то убить? Тогда убейте ее!

И он, схватив Машу, как куклу, прижал к себе, используя ее как живой щит.

– Убейте ее, если вам так хочется! Поверьте мне, большой потери для человечества не будет. Она чрезвычайно нудная, готовить совершенно не умеет, не в состоянии поддержать примитивнейший светский разговор. Да и в постели ничего особенного!

Маша, извернувшись, со всей силы двинула Олега локтем в пах. Ее бывший, только что предлагавший милиционеру-монстру застрелить ее вместо себя, дико взвыл. Девушка вскочила, повернулась – и увидела на прилавке металлический ковшик, заполненный замороженными креветками. Схватив его, она швырнула морепродукты в лицо милиционеру, а затем вылетела из-за прилавка и юркнула в один из проходов.

Маша понимала, что убийца все равно настигнет ее. Однако она не намеревалась сдаваться без боя!

Внезапно в супермаркете погас свет, а со стороны входа донесся шум. Несколько мгновений спустя свет вспыхнул снова. Испытывая чувство небывалой радости, Маша заметила людей в касках и бронежилетах и с автоматами наперевес. Милиция, ОМОН, группа захвата «Альфа» – какая разница, кто ворвался в супермаркет! Важно, что все закончилось!

– Стоять! Не двигаться! Осторожно положить оружие на пол и поднять руки! Ну, давай же, выполняй, что тебе приказано!

Раздался выстрел, а вслед за тем прогремела автоматная очередь. Через пару секунд Маша услышала мужской голос:

– Первый, это Девятый. Объект оказал сопротивление и был ликвидирован. Продолжаем зачистку территории.

Около Маши возник молодой мужчина в шлеме и бронежилете. Спецназовец помог ей подняться и спросил, как она себя чувствует.

– Я в порядке, – ответила Маша, еще не веря, что все закончилось. – Но здесь столько жертв! Возможно, кто-то из них еще жив и нуждается в медицинской помощи. Вон там лежит мужчина, а там – женщина. Я справлюсь сама, спасибо!

Маша глубоко вздохнула и посмотрела на часы. Не может того быть! От первого выстрела до настоящего момента прошло неполных пятнадцать минут. Она же была уверена, что миновал час или даже полтора.

Спрятавшиеся среди стеллажей покупатели осторожно покидали свои убежища. Маша вывернула из-за угла и бросила взгляд на милиционера, который недвижимо лежал на спине. Пистолет валялся в нескольких метрах от тела.

Один из группы захвата выводил из-за прилавка с морепродуктами трясущегося и перепуганного Олега. Завидев Машу, он бросился к ней и с рыданиями повис у нее на груди. Первым желанием девушки было отвесить своему бывшему пощечину – ведь не далее как пару минут назад тот предлагал монстру в милицейской форме застрелить ее вместо себя, любимого! А теперь рыдает на ее плече, как детсадовец…

Маша, отстранив Олега, едко произнесла:

– Значит, я чрезвычайно нудная? И совершенно не умею готовить? Да и в постели ничего особенного?

Олег, подняв заплаканное, но по-прежнему чрезвычайно привлекательное лицо, прогундосил:

– Машутка, милая моя, я находился под воздействием стресса! И сам не знал, что говорил! Мне требовалось отвлечь его внимание! И сбить его с толку! Ты разве не понимаешь, что своими словами я спас тебе жизнь?

Маша действительно не понимала этого, однако сочла, что бросать впавшего в истерику Олега в такой ситуации бесчеловечно. Девушка вспомнила о том, что он только что потерял свою подругу, манекенщицу Алину. А ведь окажись Алина на ее месте, без зазрения совести подставил бы и ее под выстрел маньяка с пистолетом!

Вздохнув, Маша погладила Олега по шелковистым темным волосам и не без удовольствия отметила, что на макушке у него проклевывается лысинка. Неизвестно почему, но она произнесла это вслух.

– Что, лысина? Не может быть! – встрепенулся Олег, в голосе которого сквозило неподдельное волнение. – Где? Ведь в начале недели все было в полном порядке!

Только что рыдавший взахлеб, он уже потерял всяческий интерес к бойне в супермаркете и принялся пальпировать свою макушку.

– Господи, в самом деле! Я лысею! Но почему? Я ведь так тщательно ухаживаю за своими волосами…

Один из бойцов группы захвата попросил их покинуть здание, сказав, что снаружи потерпевших ожидает команда медиков. Однако Олег не слышал его, а продолжал убиваться по поводу проклюнувшейся лысины.

– Но ведь говорят, если до тридцати пяти не начал лысеть, то, значит, проблем с шевелюрой уже точно не будет! – бормотал он с неподдельным ужасом. – А мне тридцать шесть!

Маша взяла своего бывшего под руку, намереваясь транспортировать Олега к выходу, и в тот момент краем глаза увидела, как рука лежавшего на полу убийцы дернулась.

Девушка вскрикнула и бросилась к стоявшему к ней спиной бойцу группы захвата, а когда тот обернулся, чтобы узнать, в чем дело, Маша увидела, что милиционер уже сидит на полу. И держит в руках пистолет. А глаза – черные, пустые – смотрят прямо на нее.

– Бросить оружие! – крикнул боец, а когда рука милиционера пошла вверх, выстрелил в него из автомата.

Тело милиционера внезапно затряслось, и, вопреки всем физическим законам, мужчина одним прыжком поднялся на ноги. Олег, стоявший поодаль, завопил что было мочи. Милиционер повернулся к нему – и вдруг из его рта ударил настоящий фонтан темной, почти черной крови.

Машу оттеснили бойцы группы захвата, послышались выстрелы. Милиционер пошатнулся и рухнул на пол.

Девушка оцепенело взирала на убийцу. Один из бойцов пытался нащупать у того пульс. Рядом завывал Олег – его лицо и грудь были залиты черной кровью монстра.

– Его вырвало… кровью… прямо на меня… Уберите с меня это! Я не могу… Где же врач? Я требую врача! Мне нужна помощь!

Маша приблизилась к милиционеру. Непонятное чувство непреодолимо тянуло ее к убийце. Глаза его были широко раскрыты.

– Теперь гад стопроцентно мертв, пульс не прощупывается, – заявил боец группы захвата. – Медиков сюда! Пусть займутся этим, – он указал в сторону зашедшегося в истерике Олега, – и официально подтвердят смерть этого, – омоновец пнул ногой милиционера.

Маша все не могла оторвать взора от глаз убийцы. Отчего тот принял ужасное решение и открыл стрельбу в супермаркете? Сколько человек лишил жизни? Что стало причиной кровавой бойни?

Вдруг черные глаза милиционера сделались голубыми, буквально всего за одну секунду. Маша присмотрелась – так и есть, глаза вполне обыкновенного человека. Но ведь мгновение назад вместо них были пустые глазницы черепа!

– Вы видели? – произнесла девушка. И поняла, что никто, кроме нее, не заметил произошедшего изменения. Неужели ей показалось? Но нет же, она не сомневалась, что глаза милиционера из совершенно черных вдруг стали голубыми. Может быть, такова нормальная реакция умирающего организма?

– Кто-нибудь знает этого типа? – крикнул потерявший терпение боец группы захвата, пытавшийся утихомирить Олега.

Маша подошла к своему бывшему и сказала:

– Он мой… мой муж.

– Так займитесь тогда своим мужем! А то он ведет себя хуже базарной бабы!

Маша бережно взяла под руку и повела к выходу Олега, который непрестанно вскрикивал:

– Уберите с меня кровь! Я хочу смыть ее! Она попала мне в глаза!

Маша, поддерживая Олега, вышла на свежий воздух. Засверкали фотовспышки – успели понаехать журналисты. Их оттесняли милиционеры. К Маше заспешила женщина в белом халате.

– Со мной все в порядке, а вот моему… моему мужу требуется помощь, – сказала она, сдавая Олега на руки медичке.

Та повела Олега к карете «Скорой помощи», и Маша медленно последовала за ними. И только тогда заметила, что пошел мелкий снег.

Санкт-Петербург (Россия)

17 ноября

Двери на фотоэлементах бесшумно распахнулись, и присутствующие – шесть мужчин и одна женщина – устремили свои взгляды на вошедшего. Это был мужчина лет сорока с небольшим, подтянутый, молодцеватый, с коротким ежиком огненно-рыжих волос. На нем были темно-синие джинсы и клетчатый серый пиджак, надетый поверх майки с изображением большого красного сердца, пронзенного лазоревой стрелой. Абсолютно немыслимый наряд для бизнесмена! Собравшиеся же мужчины были облачены в дорогие деловые костюмы, а единственная женщина – в белый халат.

Впрочем, тот, кто появился с пятиминутным опозданием, мог позволить себе одеваться с нарочитой небрежностью. Он был мультимиллионером и владельцем фармацевтического концерна, на который и работали присутствующие.

В помещении не было окон, оно находилось на подземном уровне, и доступ к нему имели только избранные. Мало кто из работников фармацевтического гиганта «Авиценна», головной офис которого располагался в Санкт-Петербурге, был вообще в курсе о наличии подземного уровня. И еще меньше людей знали о наличии подземного уровня под лабораториями концерна, расположенными в Пушкине. Те, кто работал там, хранили молчание обо всем, чему становились свидетелями.

– Добрый вечер! – произнес вошедший и обвел собравшихся цепким взором. Взгляд на мгновение задержался на женщине в белом халате. – Прошу прощения за опоздание! Как вы знаете, я не терплю ненужной потери времени, однако, являясь боссом, могу позволить себе быть непунктуальным.

Собравшиеся подобострастно рассмеялись. Конечно, рыжеволосый тип в джинсах и далеко не самом новом пиджаке, в майке, более подходящей для тинейджера, чем для мультимиллионера и владельца одного из самых крупных фармацевтических предприятий России, которого звали Кирилл Анатольевич Звягинцев, был большим оригиналом. Он коллекционировал русский авангард, когда-то сам пытался стать художником, учился на биолога, а в итоге превратился в олигарха. Впрочем, это слово он ужасно не любил, постоянно подчеркивая, что все, чем обладает, создал собственными руками и благодаря своему уму, а не близостью к власти. Звягинцев упирал на то, что он не качал из недр Сибири нефть или газ, не продавал на Запад алмазы, золото или древесину, не был владельцем контрольного пакета акций алюминиевого или сталелитейного гиганта. И любил подчеркивать, что борется с невидимым врагом, под которым подразумевал бактерии, вирусы и микробы. Владелец концерна не имел медицинского образования, но тем не менее считался фармацевтическим королем России.

– Итак, мы собрались здесь, чтобы выслушать чрезвычайно интересный доклад руководителя исследовательского штаба, кандидата биологических наук Ольги Иннокентьевны Старко. Я уже знаком с его содержанием, однако мне хочется узнать ваше мнение, господа!

Ольга – именно она была женщиной в белом халате – поднялась из своего кресла и подошла к большому белому экрану, который с легким жужжанием опустился с потолка. Свет в конференц-зале погас, зато вспыхнул луч проектора.

На экране возникло схематическое изображение чего-то, напоминавшего затейливое архитектурное строение.

– Господа, перед вами сделанная при помощи электронного микроскопа фотография вируса так называемого воробьиного гриппа, – произнесла Ольга, взяв со стола указку и ткнув в экран. – Несмотря на то что Всемирная организация здравоохранения в начале месяца приняла решение объявить всемирную пандемию, мы с вами в курсе, что в реальности количество инфицированных за последние четыре недели резко сократилось. Число смертельных случаев по всем миру составляет на данный момент порядка семисот двадцати человек. Однако действительная ситуация с воробьиным гриппом далека от тех ужасов и той истерии, которые нагнетают СМИ, в особенности бульварные. За это отдельное спасибо вам, Сергей Антонович!

Послышались смешки – Сергей Антонович, один из собравшихся, был ответственен за мощную пиар-кампанию в средствах массовой информации и Интернете.

– Вирус воробьиного гриппа представляет собой модифицированный вирус, возникший на основе так называемого птичьего и свиного гриппа и впервые зарегистрированный в северных провинциях Китая, где первичными переносчиками вируса являлись пернатые, в частности, воробьи… – продолжила Ольга. В течение нескольких минут она повторила общеизвестные факты, а затем перешла к основной проблематике. – Как на Западе, так и в азиатских странах и в Восточной Европе, в частности, у нас в России, были зарегистрированы многочисленные случаи инфицирования воробьиным гриппом. В Китае, Вьетнаме и, по имеющейся в нашем распоряжении информации, в Северной Корее были организованы кампании по уничтожению воробьев, что только подхлестнуло истерию.

На экране возникли фотографии гор мертвых птиц, около которых стояли бедно одетые люди с марлевыми повязками на лицах.

– Апогея паника достигла в конце прошлого года, когда от воробьиного гриппа скончался известный британский панк-рокер Дэнни Глик…

Появилось изображение Дэнни Глика – еще молодого, но уже чрезвычайно потрепанного субъекта в полосатом мятом костюме и идиотской зеленой шляпе с розовым павлиньим пером.

– Напомню, что Дэнни Глик обязан своей популярностью не столько собственной музыке, вообще-то весьма бездарной, сколько своему скандальному образу жизни. В частности, в одной рок-композиции он обозвал королеву Великобритании Елизавету Виндзор «старой перечницей», в нецензурной форме потребовал от нее немедленного отречения от престола в пользу внука Уильяма и предложил ее величеству отправиться в дом престарелых. Помимо многочисленных дебошей, разнузданных вечеринок и выступлений на сцене в полуголом, голом, полупьяном и совершенно пьяном виде, Дэнни Глик известен тем, что некоторое время назад в течение двух лет был любовником топ-модели Кейт Мосс… – на экране возник портрет гламурной парочки, – которую, по неподтвержденным слухам, пристрастил к кокаину.

И снова фотография – Дэнни Глик лихо втягивает в ноздрю порошок с пятидесятифунтового банкнота.

– Однако в действительности смерть Дэнни Глика наступила не от последствий воробьиного гриппа, а в результате передозировки наркотиков. Воробьиный грипп играл в этой связи лишь второстепенную роль – организм панк-рокера был ослаблен. Однако убил его не вирус, а лошадиная доза синтетического наркотика метамфетамина, так называемого «льда», который он принял незадолго до оргии с участием трех лондонских проституток.

Очередная фотография: номер в шикарном отеле, более походивший на свинарник, и дебильно улыбающийся Дэнни Глик без штанов, со впалой, отчасти волосатой, курной грудкой, возлежащий на огромной кровати в обнимку с двумя обнаженными девицами, азиаткой и негритянкой. Снимок был сделан за пару часов до того, как Дэнни отдал концы в туалетной комнате гостиничного номера.

– Все три дамочки заразились от мистера Глика воробьиным гриппом, который был обнаружен в организме певца во время вскрытия, однако выздоровели, – добавила Ольга. – Но в головах обывателей осела информация о том, что он умер именно от воробьиного гриппа. Что тем самым только усилило панику и подхлестнуло истерию. Это привело к тому, что фармацевтические концерны по всему миру стали спешно разрабатывать и производить вакцину против воробьиного гриппа. В том числе и наш концерн. Однако еще во время разработки стало ясно, что вирус не так страшен, как принято полагать. Данный факт не ускользнул от внимания правительств, которые и являлись главными заказчиками вакцины, вследствие чего большая часть уже произведенной вакцины является невостребованной. Только наш концерн понес убытки в размере порядка двухсот семнадцати миллионов долларов…

Собравшиеся закивали головами – эта цифра была им отлично известна.

– Что же можно предпринять в подобном случае? – задала риторический вопрос Ольга. – Интерес во всем мире к воробьиному гриппу падает, пандемия, которой, собственно, и не было, резко пошла на спад. Российское правительство отменило свой заказ, однако остановить производство вакцины уже невозможно. А значит, наши убытки вскоре увеличатся. Многомиллионные убытки, которые нам никто не компенсирует. Частично потери можно сократить за счет поставок вакцины в страны третьего мира, однако это капля в море.

Слово взял сам владелец фармацевтического гиганта, Кирилл Анатольевич Звягинцев. Он поднялся, подошел к экрану и сказал:

– Поэтому, дамы и господа, мы должны искать нестандартные решения. Как убедить общественность и правительство в том, что вакцину, произведенную нашим концерном, надо обязательно покупать? – Он обвел взглядом собравшихся и сам же ответил: – Нам нужен новый вирус! Нам нужна новая пандемия! Нам нужна новая чудо-вакцина! Именно в данном направлении и работает лаборатория, руководителем которой является госпожа Старко. С моего ведома и одобрения, разумеется! Собственно, идея – изящная и простая, как и все гениальное, – принадлежит именно ей. Ну что же, поведайте нам об этом сами, Ольга Иннокентьевна!

Картинка на экране сменилась – появилось изображение нового вируса. Ольга Старко вновь заговорила:

– Как заметил уважаемый Кирилл Анатольевич, нами было принято решение разработать новый, искусственный вирус. Вернее, конечно же, речь шла о модификации уже созданного природой вируса воробьиного гриппа. Наши старания увенчались успехом: нам удалось создать вирус на базе уже существующего, который, однако, отличается рядом параметров. По сравнению с вирусом воробьиного гриппа он гораздо более агрессивный. Так, с момента заражения до появления первых симптомов болезни зачастую проходит всего несколько часов. И, что немаловажно, в случае отсутствия надлежащего лечения данный вирус приводит к летальному исходу примерно в двадцати трех процентах случаев. Воробьиный же грипп был опасен всего лишь в пяти-шести процентах случаев…

Ольга перешла на научный язык, сообщив подробности, интересные специалистам. А под конец добавила:

– Самым же важным является наличие у нас уже разработанной вакцины против модифицированного гриппа. Если предположить, что вирус вырвется из нашей лаборатории и начнется эпидемия, то всем прочим концернам потребуется около полугода для разработки эффективной вакцины. Мы же сможем произвести и поставить ее на рынок в течение двух недель. Это значит…

Звягинцев перебил ее:

– Это значит, что наши потери одним махом компенсируются! Пока все остальные фармацевтические гиганты будут заняты лихорадочными исследованиями и разработкой вакцины, мы без проблем сможем поставлять ее во все страны мира. Мы, и только мы, станем монополистом! По самым скромным оценкам, прибыль концерна составит порядка трех миллиардов евро. Я же полагаю, что в действительности она окажется в полтора, если не в два раза больше.

Собравшиеся зашумели. Цифра была ошеломительной. Шеф, как водится, умел преподносить сюрпризы и предлагать нестандартное решение проблемы.

– Вот примерный график развития пандемии модифицированного гриппа… – вновь взяла слово Ольга. На экране появилось изображение земного шара. Вначале где-то на территории России возникла крошечная красная точка, которая разрослась в небольшое красное пятно, ставшее через мгновение уже довольно крупным. Бежавшие по правому краю цифры показывали: «34 дня». Затем красное пятно перекинулось одновременно на Западную Европу и на Азию. Наконец достигло Африки и Северной Америки. И вот уже все континенты, включая Южную Америку и Австралию, горели красным цветом. Бегущая строка замерла на цифре «90 дней».

– Наши подсчеты показывают, что на распространение вируса по всей планете понадобится около трех месяцев, – заявила Ольга. – Но, скорее всего, с учетом глобализации оно произойдет гораздо быстрее.

– Максимум три месяца! – повторил Звягинцев. – Три месяца, за которые наш концерн станет мировым лидером!

– Но как же быть с человеческими жертвами? – подал голос один из присутствующих. – Их ведь не избежать?

Ольга указала на экран, на котором возникла таблица с цифрами:

– Большое количество человеческих жертв необходимо на первом этапе. Важно создать панику и убедить людей в том, что новый грипп намного страшнее предыдущего, так называемого воробьиного. По нашей примерной оценке, количество жертв в России составит от шести до десяти тысяч человек. По всему миру – около миллиона. Я имею в виду, конечно же, не количество инфицированных, а количество случаев заражения с летальным исходом…

Страшные слова не произвели ни на кого ужасного впечатления. Все думали только об одном – о миллиардах, которые можно будет заработать на производстве и поставке вакцины.

– Жертвами в первую очередь станут дети, пожилые люди и подростки, – добавила Ольга. – Мы подготовили небольшой анимационный фильм, который демонстрирует возможное протекание болезни…

По экрану побежали кадры.

Ольга Старко вглядывалась в лицо владельца концерна, который криво улыбался. Звягинцева она знала уже давно – когда-то училась с ним вместе, но Кирилл завалил сессию и покинул вуз, решив стать художником. Когда-то у них был пылкий роман, и нынешний олигарх, похоже, до сих пор испытывал к ней теплые чувства. Этим-то Ольга и воспользовалась: уйдя из научно-исследовательского центра секты, она сразу же нашла теплое местечко в концерне Звягинцева.

Что же, пусть считает, что сумеет заработать на этой эпидемии миллиарды и вывести свой фармацевтический концерн в мировые лидеры! Сребролюбие – один из смертных грехов. Звягинцев даже и не подозревает, до какой степени смертельный! Не только для многих тысяч, вернее даже, миллионов людей, но и для него самого. Что ей только на руку. Начало пандемии положит Звягинцев, и именно ему придется нести ответственность за ее последствия. Впрочем, когда олигарх поймет, что стал всего лишь игрушкой в чужих руках, будет поздно, слишком поздно! Да, сейчас демонстрировалась модель распространения эпидемии – только «героем» в ней на самом деле является не вирус модифицированного воробьиного гриппа, а ее собственный – вирус «Легион»…

Фильм закончился, раздались аплодисменты, как будто собравшимся был продемонстрирован гениальный шедевр киноискусства.

– Каким образом будет положено начало пандемии? – спросил один из присутствующих.

Ольга, указывая на возникшую на экране карту, охотно пояснила:

– Если эпидемия начнется в России, то это рано или поздно вызовет справедливые подозрения. Тем более что именно наш концерн первым поставит на рынок вакцину, причем в рекордно короткие сроки. Но, с другой стороны, один из очагов именно должен располагаться на территории нашей страны, иначе не будет понятно, отчего наш концерн взялся за разработку вакцины, причем с таким невероятным усердием. Нами был разработан следующий сценарий: практически одновременно вспышки модифицированного гриппа должны быть зарегистрированы в европейской и азиатской частях России, а также в Юго-Восточной Азии и Северной Африке. Таким образом, никто не сможет обвинить нас в том, что именно наша страна является рассадником пандемии.

На плоской проекции земного шара появились несколько красных точек, которые начали расти, охватывая все большие и большие области, пока наконец не слились в огромную красную поверхность, охватывавшую практически всю планету.

– В таком случае на распространение вируса мы отводим примерно семьдесят дней, то есть два с небольшим месяца! – дополнила Ольга. – Однако разрабатываются и другие модели распространения вируса, из них будет выбрана наиболее удачная.

Старко сделала паузу, а потом заговорила вновь:

– Однако, до того как начнется пандемия, нам требуется проверить действенность не только самого вируса, но и вакцины. Ведь мы должны убедиться в том, что предлагаемая и поставляемая на мировой рынок нашим концерном вакцина является эффективной в борьбе с разработанным нами же модифицированным вирусом! Лабораторные эксперименты подтвердили эффективность и одновременно выявили слабые места. У нас имеется всего лишь несколько месяцев, чтобы довести вакцину до ума. Иначе кто захочет приобретать вакцину, которая не особенно эффективна в борьбе с вирусом? Верно, никто! И это может стоить нам заказов как со стороны российского, так и прочих правительств, и не только не принесет прибыль, но ухудшит наше финансовое положение…

Ольга знала, что и как надо преподнести, чтобы Звягинцев повелся на ее слова. Не составляло ей труда и снова затащить олигарха в постель – тот был известным бабником, а она – привлекательной и страстной женщиной. Конечно, у Кирилла имелась жена, а также две любовницы, однако Ольга не претендовала на звание законной супруги или главной конкубины в гареме. Ей требовалось одно: подкинуть Звягинцеву идею о модифицированном вирусе. Как Ольга и предполагала, тот клюнул практически сразу. А являясь его пассией, она была в курсе всего происходящего. Старко знала – Кирилл ее ценит, хотя и считает недалекой, только в научном плане весьма одаренной дамочкой. Как бы не так! Ольга заботилась исключительно об одном человеке – о себе самой. Мировая пандемия – ее гениальное изобретение! И пусть эти идиоты надеются на колоссальную прибыль… Когда проект окажется запущенным, отменить его окажется невозможным. Однако пока никому не нужно знать, что вовсе не модифицированный вирус воробьиного гриппа является виновником эпидемии…

– Поэтому необходимо испытание вируса и, что важнее всего, вакцины в реальных условиях, – продолжала Ольга. – Причем оно должно произойти до старта всей нашей программы. Предлагаю следующее – нам требуется территория для большого эксперимента. Таковой может стать один из российских городов. Якобы совершенно случайную вспышку новой заразы в российской глубинке удастся побороть в течение короткого времени – во всяком случае, мы исходим из этого. А в дальнейшем тот же город может стать плацдармом для мировой пандемии. Вот наши предложения…

На экране возник список российских городов. Один за другим Ольга комментировала плюсы и минусы, пока наконец не осталось всего одно название.

– Нерьяновск. Расположен на Средней Волге. Типичное провинциальное гнездышко. Однако в то же время население – порядка семисот тысяч. Нам требуется проследить динамику инфицирования вирусом, и Нерьяновск является для этого идеальным местом. Город, в случае необходимости, достаточно легко изолировать от внешнего мира, что также нам на руку, если ситуация выйдет из-под контроля…

Ольга знала, что ситуация обязательно выйдет из-под контроля. И тогда уже не поможет никакой карантин, никакие санитарные кордоны! Да, Нерьяновск, в котором она родилась и выросла, подходил для ее планов лучше, чем любой другой город.

Как она ожидала, решение было принято без проволочек и единогласно. Все присутствующие проголосовали за то, чтобы в течение ближайших недель начать эксперимент в Нерьяновске.

Когда мужчины в костюмах и галстуках покинули конференц-зал, Ольга осталась наедине с Кириллом Звягинцевым. Фармацевтический король подошел к ней и, поцеловав женщину в шею, произнес:

– Оля, ты была великолепна. Впрочем, как всегда. Значит, ты не сомневаешься, что все пройдет без проблем?

– Кирилл, поверь мне как эксперту в этом вопросе – проблемы исключены полностью!

Ольга усмехнулась, чувствуя, как по ее телу заскользили руки олигарха. Несколько минут спустя они уже занимались неистовым, бурным сексом прямо на столе в конференц-зале. Кирилл, увлеченный плотскими удовольствиями, не видел странной, злобной улыбки, блуждавшей на лице партнерши. А мысли Ольги Старко скакали, как сумасшедшие. Она еще покажет всем этим мужикам! После того, как будет осуществлено задуманное ею, все они окажутся в ее власти! Не только Кирилл, но и магистр! И Совет магистров! И вся секта! Командовать парадом будет она, как, впрочем, и диктовать условия!

После секса, приведя себя в порядок и распрощавшись с Кириллом, Ольга вернулась в лабораторию. Взглянула на крыс, мирно чистившихся за прозрачными стеклами террариума, усмехнулась и подумала, что и люди похожи на этих крыс – заняты своими мелкими личными делишками. Но стоит им оказаться под воздействием вируса – ее вируса! – как все тотчас меняется…

Едва только Ольга вернулась к себе на квартиру, расположенную на Невском проспекте, как раздался телефонный звонок. На связи был магистр.

– Ольга, я повторяю в последний раз – одумайся! – заявил он. – Ты покинула секту, и ты знаешь, что за этим последует!

– Смерть? – произнесла равнодушно Старко. – Убить меня вы не посмеете – ведь вирус находится у меня!

Магистр завопил:

– Ты украла его у нас! Мы тебе доверяли, а ты надула нас, мерзавка!

– Вы хотели избавиться от меня! – парировала Ольга. – Вы и Артем. Мир его праху…

Магистр закашлялся:

– Это ты… ты убила его? Значит, у него была не простая болезнь… Ты применила какой-то редкостный яд или вирус, ведь так? Сначала ты избавилась от прежнего директора центра в надежде занять его место, потом убила и Артема!

Ольга хмыкнула:

– У вас имеются доказательства? То-то и оно – нет!

– Вирус… Что с ним? – продолжил магистр.

И Ольга отрезала:

– Он принадлежит только мне! А вам он нужен, чтобы осуществить свой смехотворный ритуал открытия портала в ад. Теперь вы зависите от меня!

– Верни нам вирус! – нервно прошептал магистр. – Ольга, заклинаю тебя, верни! Ты получишь все, что хочешь! Место директора центра…

Старко расхохоталась:

– Мне не нужно это жалкое место! Ведь при помощи вируса я получу невероятную власть!

– Ольга, скажи, что тебе надо… – начал магистр, но Старко повесила трубку.

Она была чрезвычайно довольна собой. Так и есть – магистр буквально на коленях вымаливает у нее вирус. Ничего, то ли еще будет! Пусть «созреет», потому что ей не требуется место директора центра – ей нужна власть над всей сектой. И Ольга не сомневалась: она ее получит!

Сбросив одежду, женщина прошла из спальни в кабинет и включила огромный плазменный телевизор – по всем каналам показывали кадры, зафиксированные камерами видеонаблюдения одного из московских супермаркетов. Ольга не без интереса уставилась на человека в милицейской форме, который шествовал между стеллажей и палил из пистолета по безоружным людям. А пару недель назад в школе подросток застрелил кучу людей. Проверка вируса превзошла все ожидания! Да, вирус определенно действует.

И это был ее вирус! Она, и только она может управлять им! А ведь правы, кто считает, что дьявол – это женщина. Ольга подумала о том, что если захочет, то сможет управлять не только жалкими мужиками, но и огромным фармацевтическим концерном. И всей сектой. Ждать оставалось недолго!

Чрезвычайно довольная собой, Ольга отправилась в душ.

Москва (Россия)

18– 20 ноября

Маша судорожно распахнула душевую кабинку и схватила висевшее на батарее полотенце. Сердце билось как сумасшедшее. Ей только показалось – или в квартире кто-то есть? Вроде сквозь прозрачную дверцу душевой кабинки мелькнул чей-то силуэт…

В ванной, конечно же, никого не было. Да и не могло быть по определению – в квартире она одна, дверь заперта изнутри на ключ. Но точно ли она закрыла дверь?

Закутавшись в банное полотенце, Маша выбежала из ванной комнаты и босиком устремилась к входной двери. Конечно, закрыла – замок повернут на два оборота. Как только она могла забыть об этом?

С момента бойни в супермаркете прошло всего два дня, а Маше казалось, что миновала целая вечность. Ни в первую, ни во вторую ночь она не смогла толком заснуть – стоило ей закрыть глаза, как тотчас возникала фигура того самого милиционера, майора Дениса Николаевича Блинова, который застрелил в общей сложности тринадцать человек – двенадцать в супермаркете и еще владельца автомобиля, который подвез его к магазину.

Видение было таким: бледное, невыразительное, собственно, незапоминающееся лицо майора – и черные глаза, похожие на глазницы черепа. Майор наводит на нее пистолет и медленно спускает курок… Обычно за этим следовало сопровождаемое криком пробуждение.

Но еще хуже было другое видение: на полу лежит тело майора Блинова, и вдруг милиционер, которого все считали мертвым, садится. И его глаза… черные, бездонные глаза…

Маша вернулась в ванную и принялась сушить феном волосы. Она знала, что не стоит думать об одном и том же, но не могла заставить себя забыть о случившемся. В тот день ей пришлось давать показания, и Маша помнила недоуменные взгляды сотрудников прокуратуры, когда она рассказывала им о странных, механических движениях майора Блинова, который больше походил не на человека, а на робота.

Поведала Маша следователям и о глазах майора, напоминавших глазницы черепа, а также о том, что в тот момент, когда Блинова наконец застрелили, его страшные сатанинские глаза за пару секунд вдруг стали нормальными, человеческими.

– Мария Константиновна, конечно, мы проверим ваши показания, однако уверен, что это всего лишь плод вашего воображения, – сказал тогда следователь. – Понимаю, вам пришлось пережить такую кошмарную, по-настоящему стрессовую ситуацию!

Ей элементарно не хотели верить, что отчего-то было обиднее всего. Девушка взяла больничный и заперлась в своей съемной квартире на проспекте Мира.

Тотчас к ней заявились родители. Захотели ее посетить и другие родственники. Машу донимали журналисты, в первую очередь бульварных изданий, жаждавшие подробностей и даже готовые хорошо заплатить за рассказ непосредственной участницы ужасных событий. Поэтому Маша отключила домашний телефон.

Ей не хотелось никого видеть, но в то же время она боялась оставаться в квартире одна. Все казалось, что вот-вот из-за угла вывернет майор Блинов, наставит на нее пистолет, который на сей раз окажется заряженным, и выстрелит ей в лицо…

Не испытывая чувства голода, Маша заглянула в холодильник. Родители, конечно же, притащили продуктов на две недели вперед. Хорошо одно: в ближайшее время в магазин ходить вовсе не обязательно. Маша не была уверена, сможет ли она вообще когда-нибудь переступить порог того супермаркета.

Она включила телевизор, и только когда экран замерцал, поняла, что допустила большую ошибку: бойня в супермаркете все еще была событием номер один. Словно завороженная, Маша смотрела зафиксированные камерой видеонаблюдения кадры: вот майор Блинов шествует по магазину и стреляет в людей… а вот она сама лежит на полу, и над ней возвышается Блинов… а сейчас бежит прочь, потому что у майора как раз закончилась обойма… Затем убийца вставляет новую и неспешно, как будто понимая, что от него, охотника, жертва никуда не денется, следует за ней…

– Основным вопросом остается то, что толкнуло майора милиции Дениса Блинова на столь ужасные убийства, – вещал голос за кадром. – По словам сослуживцев, Блинов был образцовым стражем порядка и хорошим семьянином. Около двух лет назад находился в многомесячной командировке в Чеченской республике. По имеющейся в нашем распоряжении информации, за несколько дней до происшествия в супермаркете Блинова бросила жена, что, вероятно, и стало отправной точкой в цепи роковых событий…

На экране стали появляться фотографии. Майор Денис Блинов в компании сослуживцев, лица которых заретушированы. Начальник ГУВД Москвы вручает Блинову похвальную грамоту и пожимает руку. Надо же, убийца был отличником боевой подготовки и усердным борцом с преступными элементами! Наконец фотография Блинова вместе с женой и дочкой лет пяти в зоопарке, около вольера со слонами. Какой добрый, нежно любящий жену и дочурку семьянин!

Слушать о неурядицах в семействе майора Блинова Маше не хотелось. Массу людей бросают жены, однако сколько из них принимают решение устроить стрельбу в супермаркете? И все же Маша вглядывалась в фотографии майора. И обратила внимание – глаза-то у него голубые, а совсем даже не черные. Но она могла поклясться – в ее рассказе в прокуратуре ничего не выдумано, галлюцинации у нее не было: у Блинова, с которым она столкнулась в супермаркете, который застрелил тринадцать человек и едва не убил и ее, глаза были именно черные, пугающие, без зрачков и белков!

Удивительно, но факт: вскрытие не выявило в организме мужчины наличия алкоголя или наркотических веществ. Однако блоггеры в Интернете уверяли, что Блинов был накачан под завязку психотропными субстанциями, однако власти скрывают правду от народа. Кто-то намекал, что майор, работавший в отделе по борьбе с экономическими преступлениями, крышевал преступную организацию и занимался бизнесом по продаже наркотиков. Одним словом, версий было хоть отбавляй!

Маша переключила телевизор на другой канал – в ток-шоу, посвященном всплеску жестокости в российском обществе, обсуждались и события в супермаркете. Пожилой профессор с ухоженной седой бородкой велеречиво вещал:

– Зло, по моему глубокому убеждению, представляет собой некое подобие компьютерной программы, вирус, если хотите. Зло иррационально, оно управляет человеческим мозгом и телом. За последние две недели в нашей стране имели место два кровавых инцидента: в московском супермаркете и в школе в Челябинске, где ученик одиннадцатого класса расстрелял учителей и одноклассников.

– Профессор, вы проводите параллели между этими событиями? – спросил визгливым голосом ведущий, нацеленный на одно – презентовать публике сенсационные факты. – Неужели между кровавой бойней в челябинской школе и расстрелом посетителей московского супермаркета имеется связь?

– Нет, не думаю, – заявил профессор. – Челябинский школьник Дмитрий Сазонов не имеет никакого отношения к майору милиции Денису Блинову из Москвы. Они не были знакомы, между ними нет ни малейшей связи! Однако и тот, и другой совершили небывалые по своей жестокости преступления. И тот, и другой совершили свои преступления, несмотря на полное отсутствие мотива. Дмитрий Сазонов был примерным учеником, спортсменом, готовился поступить на юридический факультет. Он не был склонен к жестокости, не являлся жертвой школьных разборок, одноклассники его любили, а учителя ценили. У него не было причин желать им смерти: никто не подвергал его унижениям или насмешкам, никто не издевался над ним, у него не было конфликта с учителями. И тем не менее юноша стал убийцей. То же справедливо и в отношении майора Дениса Блинова. Поверьте, я не пытаюсь обелить его, однако мне, как ученому, хочется понять: что толкает людей на преступления, причем не на рядовые преступления, которые можно было бы объяснить тяжелой жизненной ситуацией, личными проблемами, а на преступления иррациональные, не имеющие никакого объяснения, совершенные, кажется, только по одной причине? И этой причиной является непреодолимое желание лишить жизни как можно большее количество невинных людей. Людей, никак с убийцей не связанных и ничего ему не сделавших, ни плохого, ни хорошего. Людей, ему совершенно незнакомых, являющихся, по сути, случайными жертвами. Вот что я и имею в виду, говоря об иррациональности и обмолвившись о вирусе зла, который поразил мозг школьника Сазонова и майора милиции Блинова…

– Напоминаю, что у нас в гостях доктор медицинских наук, сотрудник Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского, профессор Михаил Харитонович…

Маша выключила телевизор. Ох уж всякие там специалисты, доктора наук, профессора, самонареченные толкователи небывалых событий! Что они могут знать о том, что произошло в супермаркете? И что за дурацкая теория – зло как вирус? Получается, если вирус попал в тело человека, то тот, вне зависимости от собственных моральных устоев, становится монстром, убивающим всех и вся? Думать о подобном не хотелось.

Девушка поплелась на кухню, наполнила электрический чайник водой и включила его. Неожиданно вспомнила, что Олег и Алина собирались что-то готовить, поэтому и заскочили в супермаркет. Неужели в жизни всегда так – за каждым банальным действием может таиться роковой поворот судьбы?

Зашумел чайник, Маша вскрыла упаковку овсяного печенья. Надо бы перекусить, однако ничего готовить не хотелось. И вообще, хотелось только завернуться в плед, улечься на диван и зажмуриться. Но хуже всего то, что стоило так сделать, как перед глазами снова и снова возникала массивная фигура майора Блинова – в руке пистолет, а глаза такие черные, бездонные…

Раздался звонок мобильного. Маша взглянула на дисплей – Олег!

– Машутка, как дела? – раздался в трубке хриплый голос ее бывшего бойфренда.

Не успела она сообщить, что у нее все в полном порядке (не рассказывать же Олегу, что на самом деле отвратительно себя чувствует и боится собственной тени!), как тот начал плакаться.

– Мне так плохо, Машутка, так плохо! – жаловался Олег придушенным голосом. Вслед за тем раздался натужный кашель. – И самое ужасное, что я совершенно один! Ведь Алина…

В былые времена Маша поспешила бы к Олегу тотчас, без промедления, стоило ему только свистнуть. Но сейчас… Сейчас все было иначе! Однако могла ли она бросить его на произвол судьбы!

– Я на больничном, – пояснил Олег. – Врач-идиот уверяет, что у меня банальная простуда, но я ему не верю. Никакой у меня простуды нет! И вообще, мне кажется, что я вот-вот умру!

Сам он не решался попросить Машу навестить его, поэтому девушка задала вопрос:

– Ты не возражаешь, если я навещу тебя?

– Я не смею этого требовать от тебя, но если ты сама предлагаешь… – затараторил Олег. – И, Машутка, будь добра, загляни по дороге в супермаркет! Я после той кошмарной истории еще ни разу не ходил в магазин! У меня просто нет сил! У тебя карандаш или ручка под рукой? Давай продиктую, что надо купить. Деньги, конечно же, я компенсирую…

И как она могла раньше любить этого эгоистичного и черствого человека! Маше не осталось ничего иного, как в течение последующих десяти минут старательно выслушивать наставления Олега касательно того, что именно надо купить.

– Да, и, наконец, йогурт! – произнес он и снова громко закашлял в трубку, Маша даже отвела мобильный от уха. – Только обязательно обезжиренный. Ты ведь знаешь, что я слежу за здоровьем!

Маша пообещала, что скоро приедет, быстро оделась и взглянула на себя в зеркало, висевшее в прихожей. Ну и видок у нее! Краше только в гроб кладут! Волосы висели, как пакля, лицо мучнисто-бледное. Однако она имела глупость пообещать Олегу, что приедет, значит, так тому и быть.

С ужасом девушка думала о том, что ей придется заглянуть в супермаркет. Конечно же, не тот, где случилась бойня, а в другой, но какая разница! Однако… Не может же она до конца своих дней избегать походов в магазин и просить покупать ей продукты родителей и друзей?

Припарковав свой красный «Рено», она приблизилась к зданию супермаркета. Пульс зашкаливало, а ладони вспотели. Прихватив тележку, Маша шагнула в вестибюль.

Первым ее желанием было развернуться и броситься прочь, однако она приказала себе идти дальше. И вспомнила, что где-то она читала: в войну летчиков, попавших в катастрофу и выживших, практически сразу посылали в новый полет – только так они могли преодолеть свои страхи!

Вокруг нее сновали покупатели, которые, конечно же, не представляли себе, что происходит в ее душе. Девушка подошла к полке с йогуртами. В тот же момент позади нее раздался выстрел… Маша в ужасе бросилась на пол. И, только вцепившись руками в колеса тележки, поняла, что никакой это был не выстрел – кто-то из покупателей уронил на пол стеклянную банку с маринованными огурцами, которая, конечно же, разбилась.

Сделав вид, будто что-то ищет, Маша медленно поднялась с пола. Как же идиотично выглядел со стороны ее поступок! Покупатели в изумлении смотрели на нее, а кто-то даже нагло рассмеялся. Чувствуя, что краска стыда заливает лицо, Маша немного успокоилась, извлекла из кармана пальто список, продиктованный Олегом, и принялась складывать в коляску необходимые продукты. И вскоре уже стояла около кассы и выкладывала продукты на движущуюся черную дорожку. Двери супермаркета распахнулись – и Маша увидела его, майора Блинова!

Мгновение спустя она поняла, что это, конечно же, не Блинов, а совершенно иной человек в милицейской форме. Однако неприятное чувство осталось. Маша стала коситься на милиционера, ее внимание привлекла висевшая у него на боку кобура.

Она молила бога, чтобы все завершилось как можно быстрее. Девушка беспрестанно оборачивалась, стараясь отыскать глазами милиционера, но тот затерялся между стеллажами. Надо взять себя в руки! Нельзя же в каждом страже порядка видеть потенциального серийного убийцу!

Маша громко вздохнула, когда выкатила тележку из здания супермаркета. Вот все и завершилось! Все обошлось! Никто не вынул пистолет и не устроил пальбу!

– Девушка, девушка, подождите! – услышала она позади себя голос и машинально обернулась.

К ней спешил тот самый милиционер, сжимая что-то в руке. У Маши подкосились ноги – показалось, будто в руке он держит пистолет! Ее кошмар стал реальностью!

– Это же вы потеряли? Я видел, выпало из вашей тележки! – произнес мужчина и протянул ей упаковку моцареллы.

Маша пробормотала невнятные слова благодарности и заспешила прочь. И снова ее сердце билось, как будто она без остановки пробежала марафонскую дистанцию.

Побросав покупки на заднее сиденье машины, Маша завела мотор и порулила прочь со стоянки. Девушка заметила, что руки ее мелко дрожат. Она что, созрела для того, чтобы стать пациенткой психиатра?

Маша включила радио – и тотчас выключила его: какой-то «эксперт» заумным голосом рассуждал о причинах, толкнувших майора Блинова стрелять в безоружных людей в столичном супермаркете.

Олег проживал в удивительной красоты элитном жилом комплексе на берегу Яузы. Светло-розовый, затейливой архитектуры дом был чрезвычайно престижным местом обитания.

В выложенном розовым мрамором и кварцем вестибюле Маша доложила охраннику, что направляется к Олегу Валентиновичу. Уже предупрежденный о ее визите охранник по имени Леша поздоровался с ней, как со старой знакомой, и помог донести пакет с продуктами до лифта.

Квартира Олега располагалась на последнем этаже и насчитывала семь комнат, расположенных на двух уровнях. Удивительно – еще несколько недель назад хозяйкой тут была она, Маша, потом здесь царила Алина…

Дверь квартиры оказалась приоткрытой. Девушка прошла в просторный холл – откуда-то из глубин квартиры донесся натужный кашель. Маша прекрасно знала, что Олег – как, впрочем, и все мужчины! – был паникером и ипохондриком. Он трясся над своим здоровьем, подозревая в каждой безобидной болячке симптомы страшного онкологического заболевания.

Маша отправилась на гигантскую, оборудованную по последнему слову техники кухню и водрузила пакет на черную мраморную поверхность стола. Крикнула:

– Олег, я пришла!

Вслед за этим она услышала шаркающие шаги. И, трепеща от ужаса, обернулась, задев пакет, который глухо шмякнулся на пол, – шаги Олега были так похожи на шаги майора Блинова!

Маша принялась собирать рассыпавшиеся по полу продукты, подняла глаза – и увидела Олега. Тот был облачен в длинный шелковый халат, горло замотано стильным кашне. Выглядел ее бывший далеко не блестяще. Почувствовав внезапный прилив нежности, девушка бросилась к нему и поцеловала в небритую щеку.

Олег, натужно кашляя, отстранил ее и хрипло произнес:

– Машутка, как можно быть такой неуклюжей! Ты что, раздавила йогурт?

Как обычно, Олег все испортил. Да, он мог ужасно действовать на нервы, перечисляя, что Маша сделала неправильно. Причем если верить Олегу, то неправильно она делала абсолютно все! Анализируя после расставания их отношения, девушка пришла к выводу, что ни разу не слышала от любимого ни слова похвалы!

Подбирая с пола остатки йогурта, Маша искоса поглядывала на Олега – лицо у него было чрезвычайно бледное, глаза припухли, под ними залегли глубокие желто-черные тени.

Маша принялась готовить обед, который, впрочем, мог именоваться ужином. Хозяин квартиры, оставив ее одну, удалился на второй этаж, в спальню. Принеся ему поднос с тарелкой дымящегося овощного супа, она заметила, что в спальне царит подлинный хаос. Так не похоже на Олега, чрезвычайно педантичного, помешанного на порядке субъекта!

Больной, накрывшись одеялом, возлежал на огромной кровати. Когда-то это была их кровать, потом вместо нее там оказалась Алина… Маша опустила поднос на туалетный столик, уселась рядом с Олегом и принялась гладить его по голове.

– Мне так плохо, так плохо! – простонал ее бывший. – Меня всего трясет! И таблетки, которые прописал шарлатан-врач, не помогают!

Маша положила руку ему на лоб. Температуры явно нет, даже наоборот, лоб был холодный.

– Это все нервы! – мягко сказала девушка, понимая, что Олега надо чем-то утешить. – Ты не поверишь, мне все время мерещится, будто меня преследует тот самый милиционер…

Однако она не успела рассказать о своих страхах, потому что Олег принялся вываливать на нее все свои беды и проблемы. Он обожал говорить только об одном человеке – о самом себе.

– Мне сейчас надо быть в редакции, ведь на носу декабрьский, самый важный, новогодний номер, а я торчу у себя в квартире! Наши балбесы без меня не в состоянии ни с чем справиться! А моя заместительница надумала венчаться и укатила на днях в Ниццу. Вся работа повисла на мне! И вообще, какой нормальный человек устраивает свадьбу в ноябре?

Маша, некстати вспомнив, что они с Олегом хотели пожениться летом, быстро переменила тему и уговорила того перекусить. Олег с большим аппетитом проглотил приготовленный ею овощной суп, отметив, правда, что тот пересолен (Маша вообще не солила его!), затем потребовал добавки.

Девушка стояла уже на пороге, когда до нее донесся хриплый голос Олега:

– Машутка, я сделал большую ошибку, позволив тебе уйти от меня. Однако теперь все будет иначе! Я тебе обещаю! Зачем ты только меня бросила?

Вернувшись с новой порцией супа, Маша обнаружила, что Олег уже спит. Она не стала будить его, прикрыла одеялом, выключила в спальне свет и спустилась вниз.

Вообще-то ее миссия была завершена. По первому зову своего бывшего она примчалась к нему на квартиру, приготовила обед, выслушала все его стенания и жалобы и могла теперь возвращаться к себе. Неужели после кончины Алины все вернется на круги своя? Вероятно, Олег думает, что Маша спит и видит, как бы вновь сделаться его вечной невестой. Совсем недавно так и было, но сейчас… Нет, все изменилось, окончательно и бесповоротно! Да и не верила Маша, что Олег снова воспылал к ней любовью – ему требовался рядом надежный и заслуживающий доверия человек, кто бы денно и нощно дежурил около него, выполнял его прихоти и выслушивал нудные монологи. Олегу требовалась не подруга или жена, а нянька и горничная!

Сначала Маша решила вернуться к себе домой, однако потом передумала: да, Олег повел себя с ней не по-джентльменски, однако это не значило, что нужно бросить его в беде. Маша с большой чашкой какао устроилась на первом этаже, на огромной кожаной софе.

Телевизор она включать не стала, а, отыскав старый американский детектив, залезла с ногами на софу и, попивая крошечными глоточками какао, принялась читать о событиях в довоенном Чикаго. На какое-то время ей удалось забыть обо всех проблемах, но вдруг странный звук со второго этажа вернул девушку в реальность.

Маша взглянула на часы – было двадцать минут первого ночи. Звук повторился, и она поднялась по лестнице наверх. Олега в кровати не было, только смятое одеяло. Маша постучала в дверь ванной комнаты, спросив:

– Олег, тебе требуется помощь?

На что хриплый, совершенно незнакомый голос ответил:

– Все в полном порядке, все в полном порядке!

Голос звучал так лживо, что Маша обеспокоенно распахнула дверь. Олег стоял перед огромным, во всю стену, зеркалом и, склонив голову, обмывал лицо водой.

– Я же сказал, со мной все в полном порядке! – гаркнул он и отнял руки от лица.

В зеркале Маша увидела бледное лицо – и кровавые разводы на его пальцах. Маша ахнула и бросилась к Олегу, заметив, что из его глаз сочится кровь.

– Надо немедленно вызвать врача! – произнесла она в ужасе.

– Я же сказал, что со мной все в полном порядке! – крикнул Олег. – Никакого врача, ясно?

Маша смотрела на две тонкие кровавые струйки, бежавшие из уголков глаз Олега по щекам вниз, к подбородку и шее. Раньше бы Олег, падавший в обморок при виде пустяковой царапины и закатывавший истерику при появлении крошечного прыщика, брякнулся бы на софу и простонал, что умирает, а затем потребовал бы светил столичной медицины для консультации. Сейчас же вел себя крайне странно!

– Но кровь из глаз наверняка тревожный симптом! – возразила Маша. – Не требуется быть медиком, чтобы понять это! Как хочешь, но я вызову «Скорую»!

Она направилась к двери – и вдруг ощутила у себя на локте железные пальцы. Олег рывком развернул ее к себе и прохрипел:

– Я же сказал, никакого врача! Тебе понятно? Я запрещаю! Со мной все нормально! У меня имеются таблетки, я их принял. Все будет в порядке!

По мере того как он говорил, Олег сжимал ее локоть все сильнее и сильнее. Чувствуя неимоверную боль, Маша, которой хотелось одного – чтобы ее отпустили, пролепетала:

– Я поняла, поняла! Никому звонить не буду!

Олег уставился на нее, и на его красивом лице вдруг промелькнула странная ухмылка. В сочетании с кровоточащими глазами это выглядело кошмарно! Вдруг Маша вскрикнула – она была уверена, что на пару секунд глаза Олега изменили цвет – из столь очаровательно-обольстительных серо-зеленых вдруг стали черными. Вернее, их заволокло чем-то черным – не стало видно ни зрачков, ни белков. Его глаза напомнили ей… глаза майора Блинова!

– Поняла меня? – раздался голос Олега – точнее, голос, шедший из его горла. Да, губы Олега двигались, но голос был не его. А чужой, страшный, нечеловеческий… – Ты не посмеешь мне помешать… Нам помешать… Потому что имя нам легион…

– Да, я поняла! Обещаю! Только отпусти меня! Мне больно! – крикнула Маша.

Глаза Олега снова стали нормальными, он быстро разжал пальцы и виноватым тоном произнес:

– Машутка, я сделал тебе больно? Извини! Сам не понимаю, что со мной. И как я оказался здесь, в ванной? Хм, не помню, чтобы заходил сюда… Какие-то провалы в памяти…

Маша, еще несколько мгновений назад испытывавшая перед Олегом животный страх, подхватила его – казалось, тот вот-вот рухнет на пол. Затем отвела его обратно в постель, заставила измерить температуру, которая оказалась пониженной: 35,2. Маша сбегала на кухню и приготовила Олегу цветочный чай. Вернувшись в спальню, отметила, что Олег выглядит намного лучше. Глаза больше не кровоточили, настроение у пациента поднялось.

– И все же я думаю, что надо вызвать «Скорую»… – начала девушка.

Но Олег по-кошачьи потянулся, улыбнулся и сказал:

– Машутка, зачем? Я чувствую, что болезнь отступила. Самое позднее завтра-послезавтра буду здоров как бык. И все благодаря тебе! Вылечила меня именно ты! А что могут врачи?

Действительно, Олег производил впечатление практически здорового человека. Если бы только не кошмарный инцидент в ванной, если бы не кровоточащие глаза… Если бы не демонический голос!

Выпив чаю, Олег заявил, что его клонит в сон, и пожелал Маше доброй ночи. Повернувшись на бок, он через несколько секунд и правда заснул. Девушка постояла около постели, а затем вышла из спальни.

Так и быть, она подождет до утра. Если состояние Олега ухудшится и его глаза снова будут кровоточить, придется все же вызвать «Скорую», и плевать ей на то, что думает по данному поводу ее бывший.

Маша вернулась на первый этаж, улеглась на софу и принялась за детектив. Однако хорошее настроение как рукой сняло. В мыслях девушка то и дело возвращалась к тому, чему стала свидетельницей в ванной. Глаза Олега… Или у нее случилась минутная галлюцинация, игра воспаленного воображения? Да нет же, глаза его были точь-в-точь такими же, как у убийцы-майора! И еще жуткий, словно шедший откуда-то извне голос… Как будто Олег был всего лишь передатчиком чьих-то слов…

Маша сама не заметила, как заснула. Пришла в себя посередине кошмарного сна: она снова оказалась в супермаркете, меж бесконечных полок. И бежала, бежала, оставаясь тем не менее на месте. Оборачивалась – и видела человека в милицейской форме, шедшего за ней. А в руке его поблескивал пистолет.

Внезапно полки закончились, и Маша увидела, что перед ней гладкая белая стена. Супермаркет трансформировался в улицу, завершающуюся тупиком. Пути вперед не было, как и вправо или влево. Только назад. Однако именно оттуда на нее надвигалась грозная фигура. Маша знала, что майор Блинов приближается.

Милиционер оказался в непосредственной близости, Маша видела его холеное лицо и стильную бородку. Глаза майора были черные, бездонные, словно заполненные тьмой. Внезапно из глаз милиционера хлынула кровь… Маша закричала и вдруг поняла – перед ней вовсе не майор Блинов, а Олег!

Он открыл рот, из которого тоже хлынули потоки крови. И страшный, гудящий голос произнес:

– Имя нам легион! Легион! Легион!

Олег наставил на нее пистолет, его палец лег на курок и…

С криком Маша проснулась. Раздался приглушенный хлопок: детектив, соскользнувший с софы, упал на паркетный пол. Девушке понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Маша попыталась приподняться, но не смогла – тело затекло.

Растерев ноги и немного успокоившись, Маша отправилась на кухню, отыскала бутылку минеральной воды, налила себе полный бокал и залпом осушила его. Она все еще не могла унять волнение. Вот ведь дурацкий сон!

Часы показывали восемнадцать минут пятого. Со второго этажа донесся приглушенный стон. Маша поднялась по лестнице, вошла в спальню – кровать пуста. Олег, по всей видимости, снова был в ванной.

– Как хочешь, но я вызываю «Скорую»! – произнесла Маша громко и, постучав, распахнула дверь ванной комнаты.

Олег лежал на полу в странной позе. Девушка бросилась к нему. И вдруг мужчина сильно вздрогнул, по телу прошла волна судорог, изо рта и глаз хлынули потоки черной крови. Маша попыталась удержать ходившее ходуном тело, но не смогла – судороги были уж слишком бурные.

Так же внезапно приступ закончился. Олег обмяк. Маша попыталась нащупать пульс, но не смогла. Неужели Олег умер у нее на глазах? Маша приложила ухо к груди Олега. Слава богу, его сердце мерно стучало.

До девушки донесся вздох, и она выпрямилась. Затем бросилась к раковине, на которой стояла коробка с влажными ароматизированными салфетками, выхватила две и принялась стирать с лица и горла Олега кровь.

– Олежек, я сейчас же вызываю врача! Тебе надо в больницу! Все это нельзя назвать безобидной простудой… – произнесла Маша.

Олег, глаза которого были закрыты, вдруг распахнул веки. А затем резко сел – и его движение напомнило Маше ситуацию с майором Блиновым в супермаркете.

Девушка выронила из рук салфетки – глаза Олега были совершенно черные, как будто заполненные чернилами. Ни белков, ни зрачков не видно.

Маша медленно попятилась к двери. Что-то девушке подсказывало: ей надо как можно быстрее убраться прочь из квартиры Олега!

А тот вскочил на ноги, причем движения его были как у робота. А затем ринулся к Маше. Мелькнуло бледное лицо, бездонные черные глаза и скрюченные пальцы. Олег впился Маше в шею и принялся душить ее.

Девушка, хрипя, из последних сил оказывала сопротивление. Изловчившись, Маша сумела лягнуть нападавшего в пах. От такого удара любой другой мужчина дико завыл бы и выпустил свою жертву, но на Олега выпад не подействовал. Он с силой швырнул девушку к противоположной стене. Маша сильно ударилась спиной о ящичек, из которого на пол посыпались разнообразные туалетные принадлежности, и закричала:

– Олег, что с тобой? Это же я, Маша!

Но Олег кинулся на нее и, припечатав к полу, снова принялся душить. Над Машей нависло бледное лицо, и самым страшным были бездонные черные глаза.

Девушка, как могла, колотила Олега по спине, что, однако, не производило ни малейшего эффекта. В ушах у Маши зашумело… Она вот-вот потеряет сознание! И тогда Олег без проблем справится с ней – и убьет ее!

Маша непроизвольно шарила рукой по полу – и нащупала вдруг что-то холодное, металлическое, острое. Позолоченные маникюрные ножницы! Маша сжала их в кулаке, размахнулась – и ткнула ими в лицо Олега. Мужчина взвыл и разжал руки. Кашляя, Маша ногами отпихнула его, повалившегося на спину, и с большим трудом поднялась на ноги. Затем осторожно, не подходя близко, глянула на Олега. Кошмарное зрелище! Ей удалось вогнать ножницы в левый глаз примерно наполовину. Из раны текла густая, практически черная кровь. Маша вздрогнула от ужаса – точно такая кровь текла и из ран майора Блинова!

Склонившись над Олегом, Маша лихорадочно раздумывала, стоит ли вытаскивать ножницы. Где-то она слышала, что в подобных ситуациях предметы из ран не следует извлекать, иначе может возникнуть обильное кровотечение, которое приведет к быстрой смерти потерпевшего.

– Олежек, мне так жаль! Я не хотела! Но ты не оставил мне иного выбора – ты же пытался убить меня! И я защищалась! – пролепетала Маша. И вдруг ощутила на своей правой лодыжке крепкий захват.

Олег вцепился в ее ногу! Маша дико завопила и принялась отбиваться. Ей удалось сбросить руку Олега. Девушка выскочила из ванной, миновала спальню, выбежала в коридор, потянула за собой дверь – и увидела, что Олег, шатаясь и шаркая, следует за ней!

Маша попятилась. Дверь отлетела в сторону, и девушка стала свидетельницей ужасного явления: на пороге спальни возвышался Олег – из левого глаза торчали маникюрные ножницы, лицо, горло и грудь были залиты кровью. Правый же глаз по-прежнему был словно заполнен тьмой.

Олег двинулся вперед. Маша, пятясь, едва не упала вниз, но интуитивно остановилась на верхней ступеньке лестницы и вцепилась в поручень. Олег наступал и наступал. Тогда она метнулась в противоположную сторону лестницы. Олег пошатнулся, а Маша изо всех сил ударила его в спину. Олег замахал руками, а затем кубарем покатился по лестнице, пролетев около пяти метров. Девушка, держась за перила, потрясенно смотрела на тело, распластавшееся у ее подножия.

Осторожно спустившись, Маша замерла на последней ступеньке, боясь переступить через Олега. Ей все казалось, что тот снова оживет и схватит ее. Наконец, пересилив страх, девушка перепрыгнула через тело.

Олег не двигался. И неудивительно: падение с лестницы привело к тому, что ножницы вошли ему в глаз по самую рукоятку. На паркете образовалась приличная лужа темной крови. Маша заплакала.

Никаких сомнений: Олег мертв. Лезвия ножниц проникли в мозг, у него не было шансов выжить. Выходит, она убила его! Но ведь ей пришлось защищаться, потому что Олег пытался задушить ее! Только поверят ли ее объяснениям милиция и прокуратура? Когда станет известно, что они расстались по инициативе Олега, наверняка все решат, что это месть брошенной девицы!

Однако девушка понимала: требуется немедленно что-то предпринять. Маша приняла решение – подошла к входной двери, сняла трубку домофона и нажала темно-зеленую кнопку. Спустя несколько секунд услышала голос охранника, находившегося внизу, в холле, и потерянным голосом спросила:

– Леша, это вы? Поднимитесь, пожалуйста, в квартиру Олега Валентиновича. Мне… ему… Нам требуется ваша помощь!

Когда Маша была официальной подругой Олега и жила здесь, в его квартире, она время от времени обменивалась несколькими фразами с дежурившими в холле охранниками, чаще всего именно с Лешей Никифоренко.

Охранник не заставил себя долго ждать. Двери лифта с мелодичным треньканьем распахнулись, Маша провела Алексея в коридор и, запинаясь, сказала:

– Леша, мне нужна ваша помощь. Дело в том… дело в том, что произошел несчастный случай… Нет, что я говорю! Олег вдруг напал на меня… Я не знаю, что с ним случилось, наверное, он сошел с ума… Он душил меня! И мне не оставалось ничего иного, как защищаться! Но я не хотела, чтобы все закончилось столь трагически!

Понимая, что сумбурное объяснение не только не способствует прояснению ситуации, а, наоборот, ее запутывает, Маша прошла из холла в зал и произнесла, старательно отводя взгляд:

– Лучше взгляните сами, Леша!

Охранник отстранил ее и подошел к лестнице. Маша, стоявшая к нему спиной, принялась снова объяснять:

– Но вы не должны думать, что я намеренно убила Олега Валентиновича! Хотя, глядя на тело, конечно же, можно сделать вывод, что именно я напала на него, а не он на меня, но, уверяю вас, все было не так. Вы должны дать мне совет: мне что, обращаться в милицию? Или сразу в прокуратуру?

– Мария Константиновна, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, – раздался спокойный голос охранника Леши. – О каком теле вы ведете речь?

Маша обернулась – и обомлела. В самом деле, никакого тела у подножия лестницы не было. Только солидная лужа темной крови. Олег, который всего пару минут назад недвижимо лежал у ступенек, бесследно исчез!

– Это что, краска? – произнес охранник, опускаясь на одно колено около темной лужи. – Нет, не похоже. Гм, кровь… Однако почему такого цвета? Она же практически черная и чрезвычайно густая!

Алексей посмотрел на Машу и обеспокоенно произнес:

– Мария Константиновна, вы ранены? С вами точно все в порядке?

Маша медленно подошла к лестнице, потрясенно шепча:

– Но ведь этого не может быть! Ножницы проникли ему в мозг… И падение с лестницы… Он просто не мог никуда уйти! Однако его здесь нет…

– Кого вы имеете в виду, Мария Константиновна? – спросил, выпрямляясь, охранник.

Маша тихо пояснила:

– Олег Валентинович только что лежал здесь. Поэтому я вас и вызвала. Дело в том, что… что Олег Валентинович умер. И его тело… находилось именно там, где вы сейчас стоите. Но трупа там нет!

Охранник, наклонив голову, подозрительно взглянул на Машу.

– Мария Константиновна, вы уверены, что все именно так, как вы мне рассказываете? Олег Валентинович умер? Но от чего?

– Он… я… Это не так важно! – выдавила из себя наконец Маша. – Значит, я ошиблась. Олег Валентинович все еще жив, и ему нужна помощь. Хотя… Нет, он очень опасен! У вас ведь имеется оружие? Немедленно вытащите его!

Девушка с опаской взглянула на кобуру, висевшую на бедре охранника. Тот качнул головой и произнес:

– Мария Константиновна, у меня создается впечатление, что вам требуется прийти в себя. Скажите честно, вы ведь что-то приняли?

Маша задохнулась от возмущения – Леша считает, что она напилась или наглоталась наркотиков, вообразила себе невесть что и пристает к нему с небылицами, являющимися порождением ее затуманенного сознания! Впрочем, наверняка охранник и его коллеги насмотрелись и не такого – все же они охраняли жилой центр, в котором обитали представители столичной элиты.

– Ничего я не принимала! Лучше помогите мне найти его! – отчеканила девушка и обернулась в поисках Олега.

Далеко тот уйти не мог, он же тяжело ранен. И как вообще смог двигаться? Этого Маша никак понять не могла. Но, славу богу, она все же не убила его. Значит, Олегу еще можно помочь.

Охранник лениво огляделся по сторонам.

– Мария Константиновна, я ничего не вижу. И никого. Если, как вы говорите, Олег Валентинович серьезно ранен, то как же он мог перемещаться?

Маша только закусила губу, уже не зная, что говорить. Правду? Что Олег напал на нее и попытался убить? А она вонзила ему в глаз маникюрные ножницы, а затем сбросила с лестницы?

Алексей отправился на кухню, и Маша в изнеможении опустилась на софу. Голова у девушки шла кругом.

Позади раздался шум, и Маша тотчас поняла, что это такое – шаркающие шаги! Она резко подскочила, развернулась – в паре метров от нее стоял Олег. И вид его был ужасен – маникюрные ножницы так и торчали из левого глаза, лицо и грудь залиты кровью. И безжизненный правый глаз со взглядом монстра…

Маша закричала и бросилась на кухню. Охранник Леша, как раз заглядывавший под обеденный стол, обеспокоенно спросил:

– Что случилось, Мария Константиновна?

– Он там, там! – воскликнула Маша, указав в сторону зала.

Охранник, положив руку на кобуру, быстро шагнул в том направлении. Пару секунд спустя донесся его голос:

– Не понимаю, кого вы имели в виду! Здесь никого нет!

Маша с опаской вернулась в зал – действительно, Олега там не было. Леша с некоторым сочувствием взглянул на Машу и заметил:

– Думаю, вам все же надо прилечь и попытаться заснуть. Или вы хотите, чтобы я вызвал врача?

Маша, дрожа, попросила:

– Вы должны обыскать всю квартиру. Он прячется где-то здесь!

– Ну, если вы настаиваете… – вздохнул охранник и отправился на второй этаж.

Маша поспешила за ним, не желая оставаться в одиночестве.

Алексей внимательно изучил следы борьбы в ванной комнате, его внимание привлекли кровавые пятна. Однако наверху Олега тоже не было! Маша, не понимая, куда тот мог деться, вслед за охранником спустилась вниз. Леша заглянул во все комнаты, но нигде Олега не обнаружил.

Усадив Машу в кресло, Алексей произнес:

– Мария Константиновна, судя по следам крови, в квартире все же что-то произошло. Меня в самом деле крайне настораживает исчезновение Олега Валентиновича. Ведь жилой комплекс он не покидал. Поэтому, если не возражаете, я вызову «Скорую» и милицию.

Маша молча кивнула – ничего другого не оставалось. Охранник снял с пояса рацию и поднес ее к губам. В тот же момент боковым зрением девушка увидела, как один из стенных шкафов распахнулся и оттуда вывалился Олег. Она дико вскрикнула, хватая Алексея за рукав, однако парень и не подумал оборачиваться, продолжая вести беседу с напарником, находившимся внизу, в холле подъезда:

– Ничего конкретного обнаружить не удалось, однако обнаружены следы крови. Поэтому прошу тебя вызвать…

Олег бросился на охранника, повис у него на спине, рыча, как дикий зверь, и вцепился ему зубами в шею. Леша выронил рацию. Маша, отшатнувшись в ужасе, закричала.

Охранник попытался сбросить нападавшего, но у него не получилось. Маша метнулась на кухню, извлекла из какого-то ящика первое, что попалось под руку – небольшую стальную кастрюльку с длинной ручкой. Потом бегом вернулась в зал и со всей силы ударила ею Олега по затылку.

Тот издал протяжный вой, чуть ослабил хватку, и охранник, изловчившись, сумел наконец скинуть его с себя. Однако Олег снова бросился на Лешу. Парень потянулся к кобуре, но Олег впился ему в кисть руки. Охранник выругался и ловким ударом отшвырнул его в сторону. Тот, пролетев порядочное расстояние, сильно ударился о стенку.

Алексей вытащил из кобуры пистолет и, тяжело дыша, произнес:

– Олег Валентинович, немедленно прекратите…

И вдруг смолк – видимо, наконец разглядел нападавшего и заметил ножницы, торчавшие у него из глаза. Маша метнулась к входной двери и распахнула ее.

Тем временем Олег, завывая, вновь бросился на Лешу. Охранник выстрелил. Один раз, второй, а затем и третий. Олег пошатнулся, на мгновение замер, однако не остановился, хотя Маша видела, что пули попали ему в грудь. Вместо того чтобы упасть, Олег вцепился руками в горло охраннику и, повалив на софу, принялся душить.

В этот момент двери лифта разъехались, и, к своему небывалому облегчению, Маша увидела второго охранника, который, услышав звуки борьбы, ринулся в квартиру. Девушка, сотрясаясь от рыданий, выбежала на лестничную клетку. До нее донесся окрик второго охранника:

– Немедленно прекратить, или я буду вынужден стрелять! Отпустите его! Повторяю, отпустите! Вы не оставляете мне иного выбора…

Прогремел выстрел, потом еще один. Затем все стихло. В квартире воцарилась напряженная тишина. Маша боялась перешагнуть порог – что, если там ее поджидает Олег?

Наконец в коридор вышел второй охранник и произнес:

– Опасность миновала. Я вызвал милицию и «Скорую». Но объясните мне, ради бога, что именно здесь произошло?

Этого Маша и сама толком не понимала. Она прошествовала в квартиру и обнаружила охранника Лешу, сидевшего на софе и зажимавшего кровоточащую руку, прокушенную Олегом.

Сам же Олег лежал на полу лицом вниз – его затылок представлял собой кровавое месиво. Девушка с опаской уставилась на тело. Ей все казалось, что ее бывший бойфренд снова поднимется на ноги и бросится на нее. Но этого не случилось – на сей раз Олег был точно мертв.

К себе на квартиру Маша вернулась уже после полудня. Остаток ночи и утро девушка давала детальные показания, объясняла милиционерам, что произошло, однако сразу поняла: к ее словам отнеслись скептически. Еще бы, на их месте она бы тоже не поверила рассказам перепуганной, истеричной дамочки, утверждавшей, что ее друг внезапно превратился в кровожадное чудовище и пытался убить ее!

Хорошо, что ее слова могли отчасти подтвердить оба охранника. Леша был легко ранен – Олег прокусил ему шею и руку. Второй охранник доложил, что, оказавшись в квартире Олега Валентиновича Пушкина, увидел, как хозяин пытается убить его напарника, поэтому был вынужден стрелять на поражение.

Судмедэксперт, изучивший тело, заявил, что такого ему видеть не приходилось – он имел в виду торчавшие из глаза маникюрные ножницы и множественные огнестрельные ранения.

– Не понимаю, как мужчина вообще мог двигаться, ведь клинически данный субъект давно мертв, – произнес он. – Гм, удивительно… Столько ранений, причем все далеко не пустяковые!

Девушка попыталась объяснить допрашивавшему ее милиционеру, что Олег сначала был вполне вменяемым, а затем неожиданно переменился. Упомянула она и о его безжизненных черных глазах. Судмедэксперт, видимо, краем уха слышавший ее показания, произнес:

– Взгляните-ка сюда!

И указал на труп Олега, уже покоившийся на носилках. Маша осторожно приблизилась к телу. Правый глаз был приоткрыт – и она заметила, что вовсе тот не черный, а серо-зеленый.

– Но уверяю вас, я не обманываю! – воскликнула Маша. – Спросите у охранников, они подтвердят! Жуткие глаза… Такие же были у майора Блинова!

– Не беспокойтесь, спросим, – откликнулся сурово милиционер, заметно помрачневший при упоминании имени майора-убийцы. – А откуда вам Блинов-то известен?

Маше пришлось поведать, что и Олег, и она сама находились в супермаркете в момент расстрела посетителей, и ее сообщение несколько разрядило ситуацию. Милиционер, смягчившись, сказал:

– Мария Константиновна, за последние дни вам пришлось пережить много чего! Думаю, на сегодня хватит, можете отправляться домой. Если хотите, один из моих сотрудников отвезет вас.

Взглянув на людей в форме, девушка отказалась.

Очутившись наконец у себя на квартире, она долго стояла под душем, раз за разом натирая тело мочалкой. Ей все казалось, что на ней остались следы крови. Родителям Маша решила пока ничего не говорить.

Она не сомневалась, что о происшествии обязательно сообщат в новостях, если не в центральных, то по крайней мере в московских. Но – странное дело! – этого не произошло. Наступила ночь. Маша не рискнула выключать свет и улеглась на кушетке. В голову лезли разнообразные мысли. Сон все никак не шел.

Более всего ее волновал вопрос: почему Олег напал на нее? Да, он регулярно причинял ей душевную боль, однако никогда не поднимал руку. А тут попытался убить! И не только ее, но и охранников. Причем… Причем тот, кто напал на них, не был Олегом в тот момент! Точнее, тело было Олега, в которого словно бес вселился – иного сравнения Маша подобрать не могла. Как будто ее любимый превратился в бездушную машину для убийств и хотел одного – лишить ее жизни. Только почему? Ответа на вопрос Маша не ведала.

Девушка ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события минувшего дня. Итак, она пришла к Олегу, потому что тот попросил ее – он был болен. Ну конечно же, он был болен! Но разве это является объяснением его поведения? Вряд ли! У него не было жара, наоборот, температура оказалась даже пониженной. Да и человек с высокой температурой, в бреду элементарно не сможет напасть на других и пытаться их убить!

И, наконец, эти ужасные глаза… Прямо как у майора Блинова, в который раз повторила про себя Маша. И вдруг подскочила с кушетки. Вот именно, как у майора Блинова! Точнее, у Олега и были глаза майора Блинова…

В голове стали вспыхивать одна сцена за другой – тогда, в супермаркете, майор тоже оказался на редкость живучим. Утихомирить его смогла только пуля в голову. То же случилось и с Олегом. А до того, как милиционера пристрелили, его выворотило кровью на Олега…

Маша, шагая из угла в угол, напряженно размышляла. Это могло значить только одно: майор был чем-то инфицирован, и это перекинулось потом на Олега. Но если так, то и она, и прочие люди, находившиеся в супермаркете, должны были подцепить ту заразу! Однако этого не случилось. Или…

Девушка принялась искать градусник, чтобы измерить температуру. Тридцать шесть и девять! Маша радостно вздохнула – нет, у Олега температура была немного пониженной, а не повышенной. И с чего она вообще взяла, что тут дело в какой-то инфекции?

Вдруг Маша вспомнила – тогда, в супермаркете, Олег кричал, что кровь Блинова попала ему в глаз. Так и есть! Ведь в крови выпачкалась и она, и другие люди, потом здание оказалось наводненным милицией и членами группы захвата. Но инфицировался в итоге только Олег – потому что кровь майора-убийцы попала в его организм.

Девушка, бросившись в ванную, принялась изучать свое тело в зеркало. Несколько синяков, кровоподтеков и царапин… А ведь в квартире Олега все было вымазано в его крови! Неужели… Неужели она тоже инфицировалась?

Маша вспомнила – Олегу казалось, что у него простуда, любимый жаловался на то, что у него ломит кости, и на легкую боль в горле. Затем вдруг все как рукой сняло – и он заснул. А потом… потом превратился в монстра с черными глазами!

Сколько времени минуло с момента инфицирования, если предположить, что оно произошло тогда в супермаркете? Около двух суток. Но что же это за болезнь такая?

Девушка уселась за компьютер и попыталась найти в Интернете ответ на свой вопрос. Через два часа пришла к выводу, что болезни, при которой глаза словно наливаются тьмой и становятся совершенно черными, не существует. Может быть, заболевание чрезвычайно редкое, откуда-нибудь из Азии или Африки?

Но если она права, разносчиком инфекции был майор Блинов. Где же милиционер подцепил заразу? Маша снова принялась выуживать информацию из Интернета. Наконец ей удалось найти упоминание, что Блинов прошлым летом вместе с женой и дочкой ездил в Таиланд.

Что же, майор мог подцепить неизвестную болезнь именно там. Тогда выходит, что она развивалась целых восемь месяцев или что-то около того! Но если это так, то почему же Олег превратился в монстра всего лишь за сутки с небольшим с момента предполагаемого инфицирования?

Маша пробежала глазами перечень событий последнего дня майора Блинова и ощутила легкое головокружение, когда вдруг увидела строчки, гласившие, что майор-убийца, по словам сослуживцев, был простужен. Вот это да! Оказывается, Блинов отправился в супермаркет, чтобы устроить там бойню, предварительно побывав у себя в отделении и прихватив табельное оружие. Маша просмотрела перечень событий предыдущих дней: ничего особенного, Блинов находился на работе, принимал участие в какой-то операции, допрашивал кого-то, побывал в медпункте, где ему, как и прочим работникам, была сделана прививка от воробьиного гриппа…

В одном из форумов проводили параллель между событиями в московском супермаркете и в челябинской школе, где ученик несколькими днями ранее устроил подобную бойню. Маша изучила интервью с одноклассницей Сазонова, утверждавшей: Дима походил больше на робота. Особенно поразили девушку его бездонные черные глаза…

Последняя деталь привлекла пристальное внимание Маши. У Димы Сазонова тоже были черные глаза? Неужели между этими двумя кошмарными историями имеется какая-то связь?

Маша сосредоточилась именно на данной детали и вскоре узнала, что, согласно поверьям многих народностей, глаза, словно заполненные тьмой, являются одним из основных признаков одержимости. Девушка скептически вздохнула. Хотя… В какой-то степени и майор Блинов, и школьник Сазонов были одержимыми – одержимыми манией убийства! То же можно сказать и об Олеге. Однако в демонов и злых духов Маша не верила.

Продолжив поиски в Интернете, девушка наткнулась на большую статью, автором которой был профессор с ухоженной седой бородкой (имелась фотография ученого), некий М. Х. Карасик. Маша вспомнила, что уже видела его – в том самом ток-шоу, посвященном всплеску жестокости в российском обществе, – и погрузилась в изучение статьи. Профессор пытался в ней доказать, что одержимость совсем даже не пустое понятие, а имеет реальную подоплеку. И вдруг ее пронзило воспоминание: Олег бросается на охранника Лешу и впивается тому в шею! Да, да, Олег как минимум два раза укусил Лешу!

Маша похолодела. Ведь если речь идет об инфекции, то охранник наверняка заразился… Его необходимо предупредить!

Девушка едва дождалась утра. Быстро собравшись, она отправилась к элитному жилому комплексу на берегу Яузы, где находилась квартира Олега. От несших дежурство охранников она узнала, что Алексей Никифоренко и его напарник сегодня не работают.

– Леха получил выходных целую неделю! – с некоторой завистью сообщил мужчина, с которым говорила Маша, и добавил: – А вчера, после всей той истории у Пушкина, ко всему прочему еще, кажется, простудился.

Маша похолодела. Естественно, это могло быть простым совпадением, Леша и в самом деле мог простудиться. Но вдруг у него та же инфекция, что и в случае с майором Блиновым и Олегом?

Девушка попросила у собеседника номер мобильного Леши, однако абонент был временно недоступен. Тогда, сославшись на то, что ей надо срочно поговорить с парнем, Маша упросила дать его адрес.

Вместе с женой и трехлетним сыном Алексей Никифоренко обитал в Южном Бутове. Подъехав к высотке, Маша вышла из автомобиля и направилась к подъезду, дверь которого стояла приоткрытой. Охранник и его семья снимали квартиру на четвертом этаже. Маша поднялась на лифте и остановилась около металлической, выкрашенной в зеленый цвет створки – на ней была наклеена бумажка с фиолетовыми печатями прокуратуры. Дверь опечатана? Но почему?

Девушка надавила кнопку звонка и услышала, как по квартире разнеслась дребезжащая трель. Однако открыть никто не спешил. Хотя и так было понятно, что в опечатанной квартире никого не может быть. Заметив что-то на коврике, лежавшем у порога, Маша нагнулась и подняла вырванную «с мясом» перламутровую пуговицу. Продолжая нажимать кнопку звонка, она уже понимала, что ее поездка не увенчалась успехом. Но как же ей найти Лешу?

Вдруг дверь напротив приоткрылась, и девушка почувствовала на себе чей-то любопытный взгляд. Но едва она повернулась, створка тотчас быстро захлопнулась. Маша метнулась к двери и громко произнесла:

– Я – корреспондент газеты… газеты «Бульвар-экспресс»! Мне требуется информация о ваших соседях!

– Я ничего знать не знаю, ведать не ведаю, – послышался из-за двери дребезжащий старческий голос.

– Жаль… – протянула Маша. – Потому что издание у нас щедрое, всегда платит за информацию…

– Тысяча долларов! – донесся все тот же дребезжащий голос. – Причем учтите, я все видела и многое могу рассказать. Только деньги вперед – и наличными!

Пришлось поторговаться, и в итоге сошлись на пяти тысячах рублей. Наконец дверь приоткрылась, и Маша заметила крошечную старушку, облаченную в выцветшую бордовую кофту. Соседке охранника Леши оказалось далеко за семьдесят. У нее были седые волосы, аккуратно зачесанные и собранные в пучок, а хитрое выражение лица и любопытно поблескивавшие глазки выдавали знатную сплетницу.

– Деньги! – произнесла она, протягивая вперед руку, похожую на птичью лапку, и Маша достала из портмоне купюры. Старушка мгновенно распахнула дверь и предложила войти.

В квартире пахло пылью и старостью. Маша потопталась в коридоре – приглашать гостью в зал или хотя бы на кухню бабушка явно не собиралась. Оказалось, хозяйку зовут Верой Лукиничной, и она в курсе дел практически всех соседей. Старушка принялась высыпать на Машу ворох совершенно ненужной информации, однако девушка перевела разговор на Лешу и его семью.

– Да, я все видела! – повторила Вера Лукинична. – Лешка-то сам ничего, здоровался, даже с сумками помогал. Зато его супружница из себя фифу строила, хотя сама из провинции, лимитчица. А сыночек ихний такой шалопай!

Маша уже пожалела, что дала деньги: по всей видимости, старушенции требовалось просто перемолвиться с кем-то словечком.

– Так вот, по ночам я не сплю, бессонницей страдаю. И вчера в полчетвертого вдруг слышу голоса в общем коридоре, – изрекла, наконец перейдя к делу, Вера Лукинична. – Ну, думаю, опять новые соседи гостей привели. У них вечно попойки, и музыку они врубают на полную катушку. Я уж жаловалась-жаловалась, но ничего не помогает…

Вера Лукинична пустилась в пространные рассуждения о нравах нынешней молодежи. Маше стоило больших усилий вернуть ее к первоначальной теме.

– В общем, прильнула я к глазку. Потому что заметила – в коридоре свет горит. Зачем по ночам электричество жечь? Лишние же деньги! И вижу: никакие это не новые, а около Лешкиной квартиры стоят типы, все в черном. И вдруг выволакивают оттуда его супружницу. Она только в легком халатике была! Причем рот у нее чем-то заклеен. Я прямо обомлела – похищение! Но звонить в милицию не стала, там ведь тоже только одни бандюганы работают. И откуда я знаю, может, милиция тут и была. Вдруг Лешка чего натворил, кого-то прихыкнул? А потом и его выводят!

Маша с большим вниманием ловила каждое слово старой сплетницы.

– Только я сначала и не поняла, что это он. Парень был в какой-то маске, точнее, наморднике, только большом, для человека. И руки-то в наручниках. А тащат его два типа в черном. Потом еще один ребятенка ихнего выволакивает. Тому, значит, рот тоже приткнули, чтобы не вопил. Вот ведь страсти! Людей прямо из своих квартир похищают! Но я решила не вмешиваться, а то ведь, глядишь, и меня тоже прихватят. Или, чего доброго, прихлопнут. Времена ведь такие лихие!

– И кто же это был? – спросила Маша. На что старушка ответила:

– Я ж их не спрашивала! Только потом, когда они укатили в своих джипах, вышла в коридор и бумажку-то на двери внимательно рассмотрела. Как будто прокуратура, однако никакие те черные не прокурорские были! Брехня! По рожам видно – бандюганы чистой воды! И автомобили у них не простые, навороченные. Я ж видела! У меня из кухни весь двор отлично просматривается!

Вера Лукинична смолкла, и Маша сообразила: старушка что-то утаивает.

– Мы же договорились, что вы расскажете обо всем, чему стали свидетельницей! – произнесла девушка строго. – Вы за это и вознаграждение получили!

– Но о номерах автомобильных мы не договаривались, – заявила сплетница. – У меня ведь и бинокль имеется! Мой покойный муженек боцманом был, его бинокль-то. Я все видела! У ихних джипов фары были включены, номера можно было рассмотреть. В общем, видела, как Лешку туда запихнули, и жену его, и ихнего карапуза. И все, поминай как звали!

Маша, чувствуя, что ее колотит, уточнила:

– Вы действительно сумели разглядеть номера?

– Что же, я врать буду? – возмутилась Вера Лукинична. – И не только разглядела, но и записала. Правда, только двух джипов. А всего было три плюс черный фургон. И баба эта была…

– Какая баба? – спросила быстро Маша.

– Да такая! – Сплетница прищурилась. – Сразу видно, непростая!

Вера Лукинична явно не собиралась расставаться с важной информацией безвозмездно. Пришлось Маше раскошелиться еще на две тысячи.

– Невысокая такая, рыжеволосая, во все черное одета. Кожаный такой плащичек до пят. Раньше в военных фильмах гитлеровцев таких показывали. Но, надо сказать, рыжеволосой ведьмочке плащик очень даже шел. Сразу видно, что она за собой следит. А ведь сколько дамочек, которые одеваться толком не умеют!

Бабулька с явным осуждением посмотрела на Машу.

– Причем все остальные мужики, а баба одна и мужиками командовала. Я сразу поняла, что она всем заправляет. Не дай бог такой в руки попасть!

Тут Вера Лукинична принялась жаловаться на ужасную жизнь, Машу же интересовали номера автомобилей. Когда она задала этот вопрос, старушка вздохнула:

– Склероз у меня! Записала, но куда положила, не помню. Ищи – не ищи, все одно не найдешь!

Маша со вздохом извлекла из кошелька две последние купюры. Вера Лукинична алчно качнула головой и произнесла:

– Какая-то жадная у тебя редакция! За границей, я читала, вообще миллионы за информацию платят. Причем не в рублях!

Однако все же схватила купюры и удалилась на кухню. Через пару минут вернулась, держа в руках клочок газеты.

– Вот, смотри, – сказала она, протягивая его Маше, – все тут записала. Только ты того, меня не упоминай! Не хочу, чтобы те амбалы ночью ко мне наведались!

Маша поблагодарила старушку и, схватив бумажку, на которой были записаны два автомобильных номера, ретировалась.

Итак, охранник Леша, его жена и даже трехлетний сынишка были увезены в неизвестном направлении людьми, которые – тут Маша была согласна с Верой Лукиничной – к прокуратуре не имели ни малейшего отношения. Но кто же они тогда были? И, что интереснее всего, почему произошло похищение?

Девушка отчего-то не сомневалась, что исчезновение семейства Никифоренко связано с событиями в квартире Олега. Только каким образом, никак не могла понять.

Требовалось выяснить, кому принадлежат те черные джипы. И Маша знала, к кому обратиться, – ее двоюродный брат Илья был частнопрактикующим адвокатом, и у него имелись отличные связи в правоохранительных органах.

Маша позвонила Илье в офис, и тот пообещал помочь. Заодно Маша попросила его узнать, имеет ли прокуратура или иная силовая структура отношение к исчезновению охранника и членов его семьи.

– Сделаю все, что смогу, – заверил Илья. – Только, сдается мне, ты, Мария, ввязалась в какую-то опасную историю! Скажи, зачем тебе все это?

Маша уклонилась от прямого ответа и быстро завершила разговор. Конечно, доверять Илье можно – поможет, да и язык за зубами держать будет. Только в одном брат прав: она ввязывается в опасную историю. Лучше всего было сразу же забыть и о событиях в супермаркете, и о том, что произошло с Олегом, и тем более об охраннике Леше. Но… Маша ведь не сможет спать спокойно! Потому что история имела непосредственное отношение к ней самой. И она имела полное право знать, что же случилось в действительности.

Девушка снова залезла в Интернет. Удивительно, но о происшествии с Олегом нигде не было ни слова. Как будто кто-то намеренно замалчивал кошмарный инцидент! И Маша принялась анализировать имевшиеся факты. У нее было странное чувство, что она пропустила какую-то на первый взгляд незаметную, но на самом деле чрезвычайно важную деталь.

С майора Блинова Маша переключилась на школьника Диму Сазонова. Почему парень вдруг решил устроить в школе кровавую бойню? Опять вопросы – и ни единого ответа! Сам школьник во время штурма школы ОМОНом был убит.

Маша просматривала очередную статью об этом происшествии, стараясь понять, что же связывает его с событиями в московском супермаркете. На первый взгляд – абсолютно ничего. Только, разве что, демоническая жестокость и бездонные, словно наполненные тьмой, глаза убийц.

Тут Маша чуть не подскочила и даже вскрикнула от волнения. Черным по белому в статье о событиях в челябинской школе было написано: «Еще за день до кошмарного происшествия все, казалось, было в полном порядке: шли уроки, школьники готовились к выпускным экзаменам, проводилась вакцинация от воробьиного гриппа…»

Школьникам делали прививки! Маше понадобилось несколько минут, чтобы вновь отыскать известное уже ей интервью с одноклассницей Димы Сазонова. Так и есть, девушка упоминала о том, что за день до кошмарных событий их классу делали прививки от воробьиного гриппа…

Чувствуя, что напала на верный след, Маша вернулась к статье о майоре Блинове. Точно, меньше чем за сутки до того, как тот устроил бойню в супермаркете, милиционер в числе прочих сослуживцев проходил вакцинацию – и тоже от воробьиного гриппа!

Совпадение или нет? Может быть, временное помешательство – одно из негативных последствий вакцины? Маша не могла пока ответить на этот вопрос. Эпидемия воробьиного гриппа была уже на спаде, однако против него были привиты миллионы людей. Разве кто-то из них, за исключением Димы Сазонова и майора Блинова, принял решение убить кучу людей? Насколько она знала, нет.

Значит, всего лишь совпадение? Или все-таки нет? Маша принялась искать информацию о воробьином гриппе. Некоторое время назад о нем трубили все средства массовой информации, намекая, что это вирусное заболевание, как и знаменитая «испанка», так называемый испанский грипп после Первой мировой войны, унесет многие миллионы жизней.

Затем выяснилось, что паника была преждевременной, а воробьиный грипп далеко не таким страшным, как представляли бульварные газеты. Болезнь протекала быстро, практически все выздоравливали без особых последствий для здоровья. Истерию подхлестнула кончина скандального британского рокера Дэнни Глика, но потом те же газеты, которые недавно уверяли читателей, будто воробьиный грипп является чуть ли не таким же опасным, как ВИЧ, сменили тональность и завели речь о том, что все не так, дело тут в хитроумной пиар-акции фармацевтических концернов, желавших увеличить сбыт вакцины.

Маша вспомнила, что ее родители тоже прививались от воробьиного гриппа. И ведь ничего не произошло! Ни папа, ни мама не сделались вдруг сумасшедшими убийцами с черными, будто заполненными тьмой глазами. Так почему же такое случилось только с челябинским школьником и московским милиционером?

Удалось девушке отыскать и кадры, запечатлевшие ужасающие события в Челябинске: кто-то из учеников злосчастной школы заснял происходившее на мобильный телефон, а потом выставил в Интернет. Маша увидела смазанное, дрожащее изображение – стены, забрызганные кровью, тела убитых, лежавшие на полу. И вдруг из-за угла появляется он, Дима Сазонов, высокий и симпатичный подросток, державший в руке пистолет.

Тому, кто вел съемку, сказочно повезло – он находился в одном из классов и, выглядывая через щелку в коридор, снимал на мобильник. Дима Сазонов не заметил оператора-дилетанта и, шаркая, прошагал мимо него. На мгновение в кадр попали глаза подростка – и Маша окаменела.

Они были такие же, как у майора Блинова, такие же, как у Олега, – безжизненные, мертвые, абсолютно черные, словно заполненные адской тьмой!

Телефонный звонок напугал Машу. Девушка вздрогнула, а потом бросилась к своему мобильному телефону, лежавшему на тумбочке в прихожей.

– Доброе утро, Мария Константиновна! – донесся до нее бодрый мужской голос. – Как хорошо, что я наконец сумел дозвониться до вас! Ваш городской телефон отчего-то отключен. Вас же просили находиться в пределах досягаемости! Разве вы забыли об этом? Вы ведь подписку давали!

Звонивший был старшим следователем Московской городской прокуратуры Борисом Викторовичем Побатько. Маша пробормотала извинения, сказав, что ей было необходимо прийти в себя после случившегося.

– Понимаю, понимаю, – несколько смягчился следователь. – Еще бы, ведь в течение столь короткого периода вам пришлось пережить две кошмарные трагедии. Ваше стремление на время отгородиться от мира вполне объяснимо. Однако, как вы прекрасно знаете, Мария Константиновна, мы должны проводить расследование по факту убийства в супермаркете и событий в квартире Олега Пушкина. Поэтому прошу вас заглянуть ко мне. Было бы хорошо, если бы вы сумели подъехать сюда, на Новокузнецкую улицу, в течение ближайших двух часов. Вы ведь сможете?

Маша заверила следователя, что, конечно же, приедет в прокуратуру и даст показания. Завершив разговор, она приняла решение рассказать ему обо всем, что ей стало известно. О черных глазах убийц она твердила и милиционерам, но те, похоже, не восприняли ее слова всерьез. А следователь Побатько, похоже, серьезный и вдумчивый человек. По крайней мере, такое у нее сложилось впечатление. И пусть уж прокуратура решает, имеется ли некая взаимосвязь между прививками от воробьиного гриппа и тем, что совершенно нормальные люди внезапно превращаются в монстров.

Как и обещала, Маша оказалась в здании городской прокуратуры примерно через полтора часа. Пока ей выписывали пропуск, подошел и следователь Побатько. Маша сразу прониклась к нему уважением – это был мужчина лет пятидесяти, со строгим, но вызывающим доверие лицом, с короткими седыми волосами и пушистыми, седыми же, усами.

– Рад вас видеть! – произнес следователь, подавая Маше руку. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, Мария Константиновна? Тогда пройдемте в мой кабинет…

Когда они оказались на месте, Борис Викторович предложил девушке сесть, налил в бокал минеральной воды и произнес:

– Ну что же, меня в первую очередь интересуют события в супермаркете. Следствием по делу смерти Олега Пушкина занимается моя коллега, она вам еще позвонит.

– Знаете, я еще должна поставить вас в известность о похищении охранника Алексея Никифоренко вместе с семьей, – чуть поколебавшись, сказала Маша. Она не сомневалась, что может доверять следователю Побатько. Поэтому поведала все, что узнала от любопытной Веры Лукиничны.

Борис Викторович выслушал Машу с большим интересом и, когда она завершила рассказ, покачал головой:

– Вы уверены, что можете доверять этому источнику? Я имею в виду пожилую особу, которая, как я понял из вашего повествования, занимается сбором всевозможных сплетен. Однако я, конечно же, проверю данные. Говорите, дверь квартиры якобы исчезнувшего охранника опечатана? Занятно, занятно… А теперь, если не возражаете, давайте вернемся к нашей истории…

Маша снова дала показания, ответила на вопросы следователя, который фиксировал ее слова, не забыла упомянуть об отличительных чертах майора Блинова – шаркающей походке и бездонных черных глазах.

– Ну, Мария Константиновна, должен сказать, что вы сделали далеко идущие выводы! – усмехнулся Побатько. – Все же это наша, а не ваша работа. Что же касается шаркающей походки… Не думаю, что подобная манера ходить является, как вы утверждаете, чем-то из ряда вон выходящим! Сколько людей шаркает ногами, однако далеко не каждый из них становится серийным убийцей! И еще эти очи черные… Прямо как в известном романсе! Вы уверены, что вам не показалось? Что не было игрой воображения или каким-либо физическим эффектом?

Маша настаивала на своем, заявив, что ничего ей не показалось. Подчеркнула, что черные глаза были также и у Олега Пушкина, и у школьника Димы Сазонова, причем не просто черные, а словно заполненные тьмой – без белков.

– Конечно, все это занятно, однако делать выводы на основании невесть кем снятых нескольких кадров, выставленных в Интернете, просто смешно. Качество изображения там, полагаю, оставляет желать лучшего. Что же касается Олега Пушкина… Следствие, повторяю, ведет моя коллега, но я, конечно же, поставлю ее в известность о ваших показаниях. Не стал бы, однако, проводить параллель между вакцинацией от воробьиного гриппа и имевшими место жуткими событиями. Я и сам прививался от гриппа в начале осени, и ничего не произошло!

Борис Викторович хохотнул, и Маша поняла, что следователь относится к ее словам с иронией.

– И ведь Олег Пушкин, насколько мне известно, не делал никаких прививок, – продолжал Побатько. – Однако, как вы утверждаете, все равно превратился в монстра с черными глазами. Несостыковочка получается!

– Я считаю, что Олег был инфицирован майором Блиновым, – возразила Маша упрямо. – Того выворотило кровью прямо на Олега. А Олег, в свою очередь, укусил охранника Лешу.

Следователь вздохнул, закрыл папку, положил на нее руки, сомкнутые в замок, и доверительным тоном произнес:

– Мария Константиновна, разрешите дать вам совет. Вы мне симпатичны, и я не хочу, чтобы у вас возникли проблемы. Все, что вы только что поведали, вне всяких сомнений, занятно, однако – из разряда сказок. Ну сами подумайте! Что за вирус абсолютного зла появился, который кочует из тела одного человека в тело другого и превращает его в машину для убийств? На вашем бы месте я об этом забыл. Вы перенесли тяжелый стресс, вам надо хорошенько отдохнуть, прийти в себя!

Маша не стала возражать, поняв, что переубедить следователя не получится. Наверное, на его месте она повела бы себя точно так же – ведь история, тут Борис Викторович был прав, совершенно неправдоподобная.

– Я не обвиняю вас в том, что вы говорите неправду, то есть в даче заведомо ложных показаний, – добавил следователь, – просто организм каждого из нас по-разному реагирует на стрессовую ситуацию. Неудивительно, что вам почудились какие-то там черные глаза. Поверьте моему многолетнему опыту – чтобы стать монстром, не требуется никакого вируса! Давайте на сегодня на этом завершим…

Побатько поднялся из-за стола, а потом вдруг произнес:

– Однако чтобы успокоить и себя, и вас, я доложу о ваших показаниях своему начальству. Пройдемте со мной, Мария Константиновна!

Девушка последовала за Борисом Викторовичем по коридору, следователь распахнул одну из дверей и, жестом приглашая Машу войти, произнес:

– Пожалуйста, подождите здесь.

Маша шагнула в комнату, дверь позади нее захлопнулась, и девушка услышала, как в замке повернулся ключ. Она дернула ручку и поняла: следователь Побатько запер ее! Возможно, в прокуратуре такие правила, этого Маша не знала.

Комната была пустая, за исключением стула, стоявшего у зарешеченного окна. Маша уселась на стул и принялась ждать. Затем поднялась и подошла к окну. Ее внимание привлекла одиноко лежавшая на подоконнике зажигалка. Наверное, кто-то забыл… Она взяла ее в руки, повертела – и услышала щелчок поворачиваемого в замке ключа. На пороге возник следователь Побатько.

– С вами кое-кто хочет поговорить, – произнес он, пропуская в комнату молодого человека с незапоминающейся, однако далеко не самой приятной физиономией, облаченного в черный костюм. Его сопровождал еще один субъект, чуть старше, однако также в черном костюме и с совершенно невыразительным лицом.

Борис Викторович проворно захлопнул дверь. Маша с интересом взглянула на вошедших. Неужели тип, которому, судя по всему, еще и тридцати нет, уже является начальником Побатько? Или начальник тот, что постарше?

– Добрый день! – произнес молодой человек, протягивая руку.

Девушка машинально опустила зажигалку в карман куртки и отметила, что на руке незнакомца не хватает мизинца. Едва ее ладонь соприкоснулась с рукой мужчины, Маша почувствовала, как тот вдруг сильно сжал ее пальцы. А другой рукой схватил за горло! Маша попыталась сопротивляться, однако не смогла – молодой мужчина был намного сильнее.

Второй субъект, который был старше, подскочил к ней и вытащил из кармана крошечный шприц. Глаза у Маши расширились от ужаса, когда она увидела, что тот подносит его к ее предплечью. Девушка попыталась закричать, но из горла вырвались только глухие булькающие звуки.

– Сопротивление бесполезно, – заметил четырехпалый. – Уверяю вас, больно не будет. Мы просто хотим подготовить вас к транспортировке.

Маша почувствовала легкий укол, и практически сразу по телу разлилась небывалая тяжесть. Девушка не потеряла сознания, однако поняла, что не может двинуться с места и не в состоянии пошевелить ни единым мускулом. Мужчины подхватили ее с обеих сторон и потащили к двери, которую услужливо распахнул следователь Побатько. Молодой человек обменялся с ним понимающим взглядом.

– Женщине дурно сделалось! – произнес следователь громогласно, когда они оказались в коридоре.

Мужчины, поддерживавшие Машу справа и слева, волокли ее, как куклу. Девушка пробовала открыть рот, чтобы позвать на помощь, но ничего не выходило – ее словно парализовало!

Так они спустились по лестнице вниз, миновали охрану на входе и оказались на улице. Четырехпалый тип кивнул следователю Побатько, и тот скрылся в здании прокуратуры.

Около крыльца затормозил черный фургон с тонированными стеклами. Дверь распахнулась, и мужчины втащили Машу внутрь. Фургон немедленно тронулся с места.

Внутри фургона располагалось некое подобие медицинского лежака на колесиках. Типы в черном положили на него Машу. Тот, что постарше, вынул из кармана мобильный телефон, набрал номер и произнес:

– Ольга Иннокентьевна, девица у нас, все прошло без малейших проблем. Да, едем в аэропорт. Будем в Питере через два часа.

Маша, уставившись в потолок фургона, лежала и тщетно силилась пошевелить рукой или ногой. Что за гадость ей впрыснули? Наверняка какой-то нервнопаралитический токсин! И самым наглым образом похитили в центре Москвы, более того – выволокли из здания прокуратуры, и никто не обратил на это внимания! Еще бы, ведь Побатько, без сомнения, работавший на этих типов, сопровождал их и объяснял всем, что женщине во время дачи показаний внезапно стало дурно и снаружи ее ждет «Скорая». Вот ведь предатель!

Но кто такие эти типы в черных костюмах? Маша, голова которой, несмотря на полностью парализованное тело, работала отлично, вспомнила рассказ Веры Лукиничны, соседки охранника Леши. Старушка говорила что-то о темном фургоне, в который затащили несчастного, его жену и трехлетнего сына. И упоминала о типах в черных костюмах, которые сопровождали рыжеволосую женщину в плаще.

По всей видимости, Машу схватили те же самые личности. Но зачем им она? И не ослышалась ли она – их ждет самолет, который должен доставить ее в Питер?

Над Машей склонился тип постарше и произнес:

– Вам нечего опасаться! Сейчас мы совершим короткое путешествие в Северную столицу. Понимаю, у вас возникла масса вопросов, и ответы на них вы получите. В свое время! И не от нас! Потому что мы лишь выполняем то, что нам приказано.

Маша замычала. Похоже, действие введенного в ее организм токсина постепенно начинало ослабевать.

– Что, хотите знать, останетесь ли вы парализованной до конца жизни? – усмехнулся тип. – Нет, не останетесь! Доза небольшая, потому что нам велено доставить вас в целости и сохранности. Но это все, что я могу вам сказать.

– Эй, прекрати ее запугивать! – прервал его четырехпалый.

Маша затихла и осторожно пошевелила кончиками пальцев. Сколько они уже в пути? Кажется, около четверти часа, может быть, минут двадцать. Итак, ее похитили. Только кто и зачем? Впрочем, кажется, она скоро все узнает.

Из нее хотят выбить показания? Но для этого не требуется похищать и везти в Питер! Допросить с пристрастием типы в черном могли бы и в Москве. Значит, ее хотят не только допросить. От осознания этого Маша похолодела. Кто же они такие, странные мужчины в черном? Представители криминального сообщества? Неужели следователь прокуратуры работает на мафию? Но чем она интересна мафии?

Вот именно, ничем! Она не является главным свидетелем обвинения на процессе против мафиозного босса или свидетелем какого-то нераскрытого жуткого преступления. Хотя стоп! Если учесть события в супермаркете…

Однако не она одна находилась в магазине! В общей сложности там присутствовали несколько десятков человек. Неужели всех их похитили и перевезли в Питер? Только зачем? Что нового они могут рассказать типам в черных одеждах? Вот именно, ничего! Похищать никого не требовалось, нужно было только прочесть протоколы допроса…

Значит, дело не в событиях в супермаркете, поняла Маша. Ее похитили, потому что она была свидетельницей происшествия в квартире Олега. Там, кроме нее самой и охранника Леши, других, кто бы мог дать показания, не было. Лешу похитили раньше – оставалась только она.

Но почему? Ведь она ничего не знает! Вернее, о чем-то догадывается, строит свои теории, но ведь из-за таких вещей не похищают. Выходит, тут что-то иное. Что же? Идей никаких не возникало.

Маша уже свободно шевелила пальцами и чувствовала, что на лежаке ей неудобно. Девушка осторожно повернула голову в сторону – и встретилась глазами с типом постарше.

– Пора ее пристегнуть, – заявил он, подходя к Маше.

Тотчас около нее оказался и его четырехпалый напарник. Маша попыталась оказать сопротивление, однако нормально двигаться не могла. Один из мужчин приподнял ее, другой поправил простыню. Затем Маша снова оказалась на лежаке, и ее тело обвили крепкие ремни. Девушка оказалась пристегнутой к каталке!

– Вот и отлично, – заявил один из типов и потрепал Машу по щеке.

Теперь, даже если бы ее организм не находился под воздействием треклятого токсина, она бы не смогла освободиться от ремней, опутывавших тело. Но, предположим, освободилась бы – что дальше? Справиться с двумя мужчинами ей все равно не под силу! Да к тому же в фургоне, который мчится по направлению к одному из аэропортов.

Маша почувствовала, что автомобиль сбавил ход. И один из типов сказал, обращаясь к своему напарнику:

– Подъезжаем!

Четырехпалый приблизился к Маше и заклеил ей рот куском скотча.

– Чтобы вы не вопили и не звали на помощь! – пояснил он.

Через несколько минут фургон остановился. Мужчины покинули салон, и через распахнутую дверь в лицо Маше ударил порыв холодного воздуха. Типы в черном извлекли из фургона каталку, на которой лежала Маша. Разглядев, что стоит та на бетонной поверхности, девушка поняла: они находятся на территории аэропорта. Вернее даже, на взлетно-посадочной полосе. Метрах в пятидесяти Маша увидела небольшой самолет.

Мужчины покатили каталку в сторону самолета. Тщетно пыталась Маша приподняться, освободить руки и ноги или хотя бы позвать на помощь – никого, кто бы мог ей помочь, поблизости просто не было.

Каталку аккуратно внесли в салон самолета и поместили в небольшое помещение, похожее на больничную палату.

Четырехпалый усмехнулся:

– Ну вот, сейчас кое-какие формальности уладим – и полетим в Питер!

Маша отчаянно замычала. Молодой человек, вздохнув, сорвал у нее со рта скотч и спросил:

– Ну, что такое?

– Мне нужно в туалет, – пролепетала девушка.

– Придется до Питера потерпеть, – заявил тип с наглой ухмылкой. – Ну, или в крайнем случае сходить под себя.

– У меня руки затекли! – проныла девушка, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более жалобно. – У меня нарушено кровообращение! А Ольге Иннокентьевне я нужна живой и невредимой, так ведь?

Хмыкнув, четырехпалый отстегнул ремни, которыми были пристегнуты к каталке руки Маши, и буркнул:

– Только без глупостей! Иначе будет очень плохо!

Появился и второй тип, который протянул напарнику телефон. Тот, обмениваясь с невидимым собеседником односложными фразами, вышел. Пожилой последовал за ним. Маша осторожно пошевелила руками – освободиться она все равно не могла, потому что прочные ремни крепко сковывали тело. Но она должна что-то предпринять! Лежать было неудобно, что-то впилось в бок.

Внезапно девушка вспомнила, что именно – конечно же, зажигалка, которую она нашла в кабинете, где ее заперли, и машинально сунула в карман! Маша попыталась дотянуться до него, понимая, что времени у нее в обрез. Если самолет окажется в воздухе, пиши пропало! Наконец ценой невероятных усилий Маша дотянулась до кармана и нащупала кончик зажигалки. Одновременно попыталась двинуть ногой. Получилось! Зажигалка скользнула ей в руку.

В этот момент появился ее тюремщик. Маша, зажав зажигалку в кулаке, попросила:

– Пожалуйста, мне так хочется пить!

– Ладно, не умирать же тебе от жажды… – обронил мужчина и снова вышел.

Маша быстро разжала пальцы и попыталась выбить из зажигалки пламя. Ничего не выходило! Неужели она пустая?

Держа в руке пластиковый бокальчик с водой, вернулся надзиратель. Маша жадно припала к бокальчику, который он поднес ей к губам, и выпила всю воду. Мужчина поставил бокальчик на пол и сообщил:

– Сейчас взлетаем! Надо бы ремешок снова закрепить…

– У меня рука болит! – взмолилась Маша. – Еще минутку! Прошу вас!

Из салона самолета раздался голос молодого типа, и мужчина, охранявший Машу, вышел, оставив ее одну. Девушка снова принялась щелкать зажигалкой. Не может же того быть, чтобы та не работала!

Вдруг ее пальцы обожгло пламя. Девушка возликовала. Значит, работает! Зажигалка щелкнула еще раз и вдруг выскользнула у нее из рук. Маша в ужасе замерла. И тут появился один из тюремщиков.

– Еще минутку, ну что вам стоит! – попыталась разжалобить его Маша.

Но не получилось. Мужчина пристегнул ремень, обронив:

– Нет, полетишь до Питера в смирительной рубашке. Все, взлетаем!

Он вышел из комнатки, прикрыв за собой раздвижную дверь. Маша почувствовала, что самолет тронулся с места и покатил по взлетно-посадочной полосе. Вот и все, ничего у нее не получилось!

Внезапно девушка ощутила запах гари, а потом заметила струйки дыма. С большим трудом повернув голову, Маша увидела расплавленный пластиковый стаканчик и языки пламени, перекинувшиеся на ковровое покрытие.

Самолет ускорял бег по полосе. Маша почувствовала, что дышать становится все труднее и труднее. Палату окутал едкий сизый дым. Девушка видела пламя, с гудением взметнувшееся по пластиковым стенам к потолку.

Распахнулась дверь, и на пороге возник четырехпалый.

– Черт, пожар! – завопил он. – Где огнетушитель? Скажи пилоту, чтобы не взлетал! Ну, быстрее!

Маша закрыла глаза и задержала дыхание. До нее донеслись крики, ругательства, шипение огнетушителя.

– Что с девицей? Она что, потеряла сознание? Ольга нам голову оторвет! Ее надо привести в чувство! Реанимировать! Ты знаешь, как это делать?

Пока мужчины переругивались, самолет замедлил движение, а затем и вовсе остановился. Появился пилот. Вслед за тем каталку, к которой была привязана Маша, вывезли из палаты в салон.

– Она что, не дышит? – услышала девушка обеспокоенный голос одного из типов.

– Так давай, делай ей искусственное дыхание! – рявкнул второй.

И тут пилот заявил, что полет придется отложить.

– Как отложить? Нас в Питере ждут! Ты не понимаешь, что Ольга с нами сделает? Она же нас на голубцы пустит! Пожар устранен, включай вентиляцию, пусть весь дым из салона вынесет – и летим! – вещал один, пока другой пытался привести Машу в чувство.

Девушка не дышала, прикинувшись мертвой. Неужели все, чего она добилась, так только короткой задержки? Если самолет сейчас стартует, ничего уже не удастся предпринять!

– Нет, нужна новая машина, – объявил пилот. – Так и докладывайте! На этой я не полечу, слишком большой риск.

– Девица, похоже, умерла! – крикнул в панике субъект, хлеставший Машу по щекам. – Она не дышит, не двигается и ни на что не реагирует!

Маша почувствовала, что стягивавшие ее тело ремни вдруг ослабли. Девушка наконец глубоко вздохнула – обходиться и дольше без воздуха она просто не могла.

– Жива! – послышался ликующий голос. – Эй, что с тобой? Все в порядке? Почему она не двигается и не отвечает?

Маша не собиралась оказывать гангстерам помощь в собственном похищении, поэтому решила сделать вид, что все еще находится без сознания. Но осторожно пошевелила конечностями – ура, ремни сняли!

– Неужели в кому впала? – воскликнул один из типов. – Нам нужен врач! И почему нас одних послали? Ведь вчера того парня Ольга сама прилетала забирать!

Маша поняла: речь шла об охраннике Леше и его семействе. А Ольгой, видимо, звали рыжеволосую дамочку в длинном черном кожаном пальто, которую видела соседка Вера Лукинична. Кстати, один из ее собственных похитителей говорил по телефону с некой Ольгой Иннокентьевной. Наверняка это одно и то же лицо.

– Ты пока Ольге ни о чем не докладывай! – приказал другой тюремщик. – И попытайся девицу в чувство привести. Ну не могла она копыта отбросить!

– Так ведь дыма надышалась! Запросто! – раздался голос четырехпалого. – Ее бы на свежий воздух…

Маша почувствовала, что ее подхватили и выволокли из самолета. Затем положили на что-то твердое и холодное, наверное, на землю.

– Нет, немедленно звони Ольге! Она знает, что делать. Мы же не врачи, черт побери! Вот послала бы с нами кого-то из медиков, не приключилось бы подобного. Ее же было решение! Совсем с катушек слетела, когда про того мужика-охранника узнала!

Маша осторожно приоткрыла глаза – так и есть, она лежала на пожухлой траве, на небольшом островке рядом со взлетно-посадочной полосой, на которой стоял самолет. Один из типов орал на пилота, другой, вышагивая туда-сюда, разговаривал с кем-то по телефону.

Девушка увидела, как к самолету подъехал автомобиль, из которого выпрыгнуло несколько человек в форме. И возликовала – они не дадут ее похитить! Поэтому вскочила на ноги и бросилась к вновь прибывшим людям.

– Смотри, девица ожила! – раздался радостный крик тюремщика постарше.

Маша оттащила в сторону одного из мужчин в форме и заявила, указывая на самолет и толпившихся около нее типов в черном:

– Они пытались меня похитить. Вернее, похитили! Впрыснули какую-то гадость и выволокли из здания прокуратуры. И хотят доставить в Питер. Вы обязаны помочь мне! Задержите их!

Мужчина в замешательстве уставился на Машу. Заметив приближающегося молодого человека в черном, девушка спряталась за спину работника аэропорта.

– Маша, ну что с тобой, хорошая моя? – произнес похититель с милой усмешкой. – Не узнаешь меня, своего мужа?

Девушка онемела, а четырехпалый тип протянул работнику аэропорта папку с бумагами.

– Вот, смотрите, у нас имеется разрешение на транспортировку моей супруги, Котельниковой Марии Константиновны. К большому сожалению, она страдает бредовой формой шизофрении. Вот все необходимые документы. Поэтому нам пришлось использовать смирительную рубашку. Никто ее, конечно же, не похищал! Просто ее больная фантазия. В Питере нас ждет известный врач-психиатр, который, как я очень надеюсь, поможет улучшить ее состояние…

– Никакой он мне не муж! – крикнула Маша. – Я с этим человеком незнакома! Все вранье! Он и его напарник похитили меня, я совершенно здорова!

Молодой субъект вздохнул:

– Вот, взгляните на копию свидетельства о браке. Если бы вы могли себе только представить, как ужасно, когда жена не узнает мужа… И своего родного отца… Маша, вот же твой папа!

Четырехпалый указал на старшего напарника. Маша вырвала из рук работника аэропорта бумаги и крикнула:

– Это фальшивки! Конечно, они постарались. Вернее, их начальница Ольга, рыжеволосая особа в кожаном плаще. Они перед ней трясутся! Никакой он мне не муж! И тот – не мой отец!

Девушка осеклась, понимая, что вспышка гнева вряд ли произвела на человека в форме положительное впечатление. Поэтому с мольбой обратилась к нему:

– Прошу вас, поверьте мне! Я говорю правду!

– Ах, Маша, Маша… – вздохнул с деланой обидой четырехпалый, выдававший себя за ее супруга. И повернулся к работнику аэропорта: – Теперь вы понимаете, почему я прикладываю такие усилия и не скуплюсь на расходы, чтобы излечить ее?

Молодой человек сделал несколько шагов в сторону Маши, но работник аэропорта, жестом остановив его, произнес:

– Да, документы у вас в порядке, однако лететь вы никуда не сможете. Во всяком случае, пока. В салоне вашего самолета произошел пожар.

– Ничего, проблема уже благополучно решена! – произнес тип постарше и с наглой усмешкой взглянул на Машу. – Я только что говорил с Ольгой. Маша, девочка моя, как ты могла забыть свою сестренку Олю? И почему ты решила, что она желает причинить тебе вред? Она же так тебя любит и с великим нетерпением ждет нас в Питере. Но, узнав о случившейся неприятности, тотчас приняла решение прилететь в Москву. Она нас и заберет. Ты же рада встрече со своей сестренкой?

– Опять вранье! У меня нет никакой сестренки Ольги! И вообще, я не замужем! Вот мой паспорт… – крикнула Маша. И осеклась – паспорт-то ее остался у следователя прокуратуры Побатько!

– Ах, какие только фантастические истории не выдумывает наша Маша! – поцокал языком молодой тип. – Увы, это семейное. И ее мать, и ее бабка страдали тем же заболеванием. И закончили свои дни в психушке. Но я так люблю мою Машу, что готов ради нее на все! Она утверждает, что мы не являемся мужем и женой? Вот, взгляните!

Он протянул работнику аэропорта паспорт. Маша, изловчившись, вырвала его – паспорт был ее! Девушка стала лихорадочно листать страницы, приговаривая:

– В самом деле, взгляните! Вот и графа «семейное положение». Я не состою в браке ни с этим наглецом, ни с кем бы то ни было вообще…

И снова осеклась. Потому что увидела фиолетовую печать – оказывается, 18 марта 2006 года был зарегистрирован брак между нею и неким Сергеем Николаевичем Белоусовым.

Девушка не могла вымолвить ни слова, зато четырехпалый произнес:

– Теперь вы убедились, что моя Маша сочиняет? Я и есть Сергей Николаевич Белоусов.

Работник аэропорта с жалостью взглянул на Машу и, возвращая паспорт и прочие документы ее «супругу», произнес:

– Понимаю, несладко вам с ней приходится. Однако у меня вопросов больше нет. Чтобы не мешать движению самолетов, прошу вас отправиться в здание аэропорта. Там вы сможете подождать, пока не решится проблема с самолетом.

– Отлично! – пропел Машин «муж». Затем подошел к девушке и положил ей на левое плечо четырехпалую руку. С другой стороны приблизился «отец», также положивший ей руку – на правое плечо.

– Вы должны мне поверить! – воскликнула в отчаянии Маша. – Этот человек не является моим мужем! А этот вовсе не мой отец!

– Вот что приходится нам выслушивать практически каждый день… – вздохнул тип постарше. – Машенька, дочка, успокойся, все будет хорошо. Сестренка Оля из Питера прилетит за нами и заберет тебя. Она же так тебя любит!

Подкатил автомобиль, и типы в черном усадили в него Машу. Когда дверь за тем, что помоложе, захлопнулась и машина тронулась с места, субъект постарше произнес:

– Ну, я не завидую тебе, потому что Ольга рвет и мечет. Она и так не подарок, а в гневе просто ужасна!

– Значит, так, жена! – продолжил четырехпалый похититель. – Советую вести себя адекватно, иначе придется применить силу. Ты же сама видишь, что никто тебе верить не собирается. Все твои документы у нас. И согласно им – ты умалишенная.

Маша молчала, понимая: ее тюремщики не сжалятся. Вот ведь незадача – у нее был шанс сбежать, и она почти сбежала. Однако далеко уйти не смогла. Собственно, наивно было надеяться, что ей удалось бы покинуть территорию аэропорта незамеченной. Наверняка бы схватили и передали на руки этим самым типам – «мужу» и «папе».

Автомобиль остановился, Машу выволокли наружу. Окруженная тюремщиками с обеих сторон, она сквозь стеклянные раздвигающиеся двери прошла в здание аэропорта. Один из людей в форме указал им путь. Маша в отчаянии взглянула на него – нет, и он ей не поможет. Ей никто не поможет! Кажется, остается смириться со своей судьбой и терпеливо ждать появления рыжеволосой Ольги Иннокентьевны.

Они прошли по коридору, свернули, миновали другой коридор – и оказались, как поняла девушка, в зале ожидания, однако предназначенного не для простых смертных, а для путешествующих бизнес-классом.

– Прошу вас, сюда! – произнес, указывая путь, работник аэропорта. Маша заметила приоткрытую дверь. – Там вас никто не потревожит!

И вдруг взгляд девушки упал на группу пассажиров, среди которых находился немолодой грузный человек в ярко-красном одеянии. Это был известный эстрадный певец. Около него толпились люди с камерами и микрофонами – похоже, у певца брали интервью.

Один из журналистов, стоявший к Маше спиной, повернулся. Знакомое лицо! Белокурая челка, капризно оттопыренная нижняя губа, очаровательная улыбка… Федор Крылов, заместитель главного редактора желтой-прежелтой газетенки «Бульвар-экспресс», а некогда ее однокурсник!

– Федя! – закричала девушка. Однако, по всей видимости, Крылов ее не услышал, ведь в зале ожидания было весьма шумно. – Федя!

Четырехпалый прикрыл Маше рот рукой, а другой потянул в комнату. Дверь за ними захлопнулась, Маша упала на стул. Тип постарше прошипел:

– Тебе же сказано, без фокусов!

– Ничего, теперь она никуда не денется, – обронил его напарник и взглянул на часы. – Ольга наверняка уже в воздухе. Ждать осталось недолго.

Послышался стук в дверь. Некто, представившийся работником аэропорта, попросил впустить его. Тюремщики переглянулись, и четырехпалый тихо произнес:

– Просто не будем открывать, и все. Ждем прилета Ольги.

Однако дверь вдруг распахнулась. На пороге возник сверкающий явно фальшивыми, неестественно белыми зубами известный певец в красном одеянии. Его окружали журналисты. Маша снова заметила знакомую физиономию Федора Крылова.

– Машенька, девочка моя золотая! – пропел он, бросаясь к ней.

– Значит, ты услышал, как я звала тебя! – воскликнула с неподдельной радостью Маша.

– Ну конечно же! – ответствовал Федор и потянул ее за собой. – Разреши представить тебя моему хорошему другу, народному артисту России…

Два типа перегородили Федору и Маше путь.

– Девушка останется здесь, – процедил субъект постарше.

А четырехпалый добавил:

– Она с нами!

– Что это за хмыри? Неужели твои приятели? – изумился Федор.

И Маша зашептала ему на ухо:

– Нет, меня похитили и собираются силой увезти в Питер! Прошу, помоги мне! Я потом тебе все объясню!

Крылов обладал массой недостатков: не пропускал ни одной юбки, был чрезвычайно непунктуален, врал без зазрения совести, думал только об одном – о своей собственной выгоде. Однако он никогда не бросал тех, кто был ему дорог, в беде. А Маша знала: она ему дорога. Или, по крайней мере, так было несколько лет назад.

– Девушка пойдет со мной! – заявил Федор, боевито вскидывая подбородок. – Ведь так, Маша?

– Я передумала лететь в Питер! – заявила та с милой улыбкой, обращаясь к своим похитителям. – Вы же не против, если я останусь в Москве?

Но четырехпалый грубо схватил ее за руку и потянул к себе.

– Эй, уважаемый, ты же слышал, дама не желает лететь с тобой в Питер! – раздался сочный бас, принадлежавший известному певцу. – Оставь ее в покое!

– Да кто ты такой, дедушка, чтобы мне приказывать? – бросил презрительно субъект.

Лицо певца побагровело и сравнялось по цвету с его эксцентричным нарядом.

– Охрана! – рыкнул он, тыча украшенным огромным перстнем пальцем в похитителей. – Поговорите с ними по душам и заставьте относиться ко мне с должным уважением!

Тотчас возникли три типа, больше походившие на орангутангов, – массивные фигуры, квадратные челюсти, бритые затылки.

Федор, взяв Машу под локоток, подвел ее к певцу, который, расплывшись в улыбке (певец, насколько знала девушка, был ничуть не меньшим бабником, чем Крылов), протянул ей свою наманикюренную руку и произнес:

– Можешь звать меня Вовиком.

Маша обернулась – телохранители певца взяли похитителей в кольцо.

– Пока, мальчики! – небрежно кивнула девушка своим мучителям. – И передавайте от меня Ольге пламенный привет!

Вцепившись в руку Крылова, она потянула спутника из помещения, шепнув:

– Нам нужно как можно быстрее уносить отсюда ноги!

Федор кивнул головой. Затем повернулся к звезде:

– Вовик, ты не обидишься, если мы сейчас исчезнем?

Певец игриво подмигнул Маше и ответил:

– Понимаю тебя, Федор! Я бы тоже сейчас не отказался исчезнуть – с такой-то роскошной женщиной!

Маша густо покраснела – еще никто не называл ее «роскошной женщиной».

– Кстати, мой лимузин в вашем полном распоряжении, – добавил певец и послал Маше воздушный поцелуй. – Надеюсь, еще увидимся!

Из комнаты вышел один из телохранителей. Звезда эстрады приказал ему проводить Федора и Машу до лимузина, а затем потребовал себе новую порцию коньяка.

– А что с этими… субъектами? – спросила осторожно Маша, на что телохранитель ответил:

– Мы научили их хорошим манерам и растолковали, как следует говорить с Владимиром Эдуардовичем!

Маша не могла поверить – они с Крыловым покинули аэропорт без малейших проблем. Никто ее не задерживал, никто не бросался вслед с дикими криками. Сопровождаемая Федором, она шествовала вслед за телохранителем певца.

Наконец здание аэропорта осталось позади. В глаза девушке бросился роскошный белый лимузин с тонированными стеклами. Телохранитель распахнул дверцу и приказал шоферу:

– Отвезешь, куда захотят. Приказ Владимира Эдуардовича!

Маша опустилась на кожаное сиденье. Ей ни разу не доводилось ездить в подобном транспортном средстве. Федор плюхнулся рядом с Машей и немедленно принялся изучать содержимое бара.

– В столицу, в столицу! – скомандовал Крылов, махнув неопределенно рукой.

Шофер почтительно взял под козырек. С тихим шелестом возникла светонепроницаемая перегородка, отделившая водительское место от салона. Лимузин плавно тронулся с места.

– Вовик – классный мужик! – воскликнул Федор, откупоривая хрустальный графин и нюхая его содержимое. – Ты ему понравилась. Впрочем, я не встречал еще ни одной женщины, которая бы ему не понравилась! Так что же стряслось с тобой, девочка моя золотая? Кстати, я тебе столько раз звонил, узнав, что ты оказалась участницей кошмарного происшествия в супермаркете, но твой домашний был отключен. А мобильный я не знаю.

Маша начала рассказывать. Когда она завершила повествование, Федор Крылов крякнул, влил в себя спиртное из бокала и заявил:

– Могу сказать одно, девочка моя золотая: ты впуталась в нехорошую историю. Я и сам в позапрошлом году оказался в похожей передряге. Там такое было! Ты не поверишь!

Затем взглянул на Машу и покачал головой:

– Тебе надо затаиться. Хотя, скорее всего, уже поздно. Ведь эти субъекты будут тебя искать. И найдут – рано или поздно. Не так-то сложно выяснить, куда эта роскошная тачка доставила нас.

– Федя, понимаю, что втянула тебя в свои неприятности, однако если бы не ты… – Голос Маши дрогнул. Она заплакала.

Крылов привлек ее к себе и нежно потрепал по волосам.

– Чего не сделаешь для своей первой большой любви… – обронил он мечтательно. – Тебе сказочно повезло, что мы как раз брали интервью у Вовика, который вылетает в Германию, чтобы дать там серию концертов для тамошних русских.

Подумав, Федор добавил:

– Ты можешь на меня положиться, девочка моя золотая! Я тебя не брошу, честное пионерское! Кого угодно, только не тебя! Однако домой к себе я тебя привезти не могу. Нет, постоянной подруги или законной супруги у меня за эти годы не появилось, однако твоим преследователям не составит труда узнать, кто я такой и где обитаю. Значит, придется на время исчезнуть!

Он пошевелил толстыми губами, извлек мобильный телефон и сделал пару звонков.

– Так, хата у тебя уже имеется, – сказал Крылов, завершив последний разговор. – Об этом можешь не беспокоиться. Однако у тебя ведь нет документов? Ничего, что-нибудь сообразим. Со мной, как ты знаешь, не пропадешь!

Маша немного повеселела. Все же, несмотря на все свои недостатки, Федор был неплохим малым. И почему, собственно, у них тогда ничего не вышло?

– Только долго так продолжаться не может, – усмехнулся Федор. – Не можешь ведь ты находиться в бегах до конца своей жизни!

– Я и не собираюсь, – заявила Маша. – К тому же очень хочу узнать, что происходит на самом деле. Наверняка что-то противозаконное!

– Уже чую, скандал получится знатным! – потер руки в предвкушении Федор Крылов. – А где сенсация, там и я! Я тебе помогу, девочка моя золотая! Кстати, не хочешь ли виски?

По просьбе Федора шофер высадил их у ближайшей станции метро. Журналист объяснил Маше:

– Так как я сам находился некоторое время в бегах, то знаю: самое главное сейчас – замести следы. Что ж, поедем на твою новую квартирку. Одна моя хорошая знакомая, Оксаночка, доверила мне ключики, потому что сама со своим супругом, модным адвокатом Сережей, находится в свадебном кругосветном турне. Квартирка такая, что ахнешь!

«Квартирка» оказалась пентхаусом наверху бетонно-стеклянного небоскреба в Замоскворечье.

– О том, что жить здесь буду не я, а ты, я Оксаночке не говорил, – пояснил Крылов, расхаживая по гигантской кухне. – Зачем травмировать нежную психику? Зато жильем ты обеспечена на ближайшие полгода. Только вот продуктов нет. Но ничего, купим!

Маша подумала о супермаркете, и ее мысли вернулись к майору Блинову и Олегу. Федор, оказывается, размышлял о том же.

– Не исключаю, что под видом прививок на этом самом Блинове испытали психотропное или биологическое оружие, – заговорил он авторитетно. – Я о таком читал! То же касается того пацана из Челябинска, который устроил в школе бойню. Да, сенсация будет знатная! И ты мне ведь поможешь, девочка моя золотая?

Маша, конечно же, заверила Федора, что поможет ему. Тот, взглянув на часы, заявил, что ему пора, мол, труба зовет, и пообещал, что заглянет к ней вечером.

– Если повезет, то и информацию кое-какую мне удастся раздобыть, – добавил Крылов на прощание. – А ты пока приходи в себя!

Маша последовала совету Федора – попыталась прийти в себя. Она приняла душ, а потом осмотрела кухню. Ничего, кроме кофе и сдобных сухариков, не обнаружила, но хватило и этого.

Девушка позвонила своему двоюродному брату Илье, и тот сообщил, что автомобили, номера которых записала бдительная Вера Лукинична, соседка охранника Леши Никифоренко, зарегистрированы на фармацевтический концерн «Авиценна». Все сходилось!

Итак, ей удалось уйти от людей, пытавшихся похитить ее и увезти в Питер. У нее было две возможности: бояться и скрываться – или бояться и идти в наступление. Типы в черном явно не ожидают того, что она появится в Северной столице. А, похоже, разгадка тайны находилась именно там. Поэтому…

Поэтому ей надо отправиться именно туда – в Питер!

Санкт-Петербург/Пушкин (Россия)

20 ноября

Ольга Старко в ярости топнула ногой и, закатив стоявшему около нее четырехпалому типу оплеуху, процедила:

– Профессионалы называется… Упустили девчонку, хотя от вас всего-то и требовалось – взять ее тепленькой и доставить в Питер! Даже последний идиот справился бы!

Женщина обвела застывших в неловких позах мужчин злобным взглядом. Те отлично понимали – за прокол придется отвечать головой.

– Ольга Иннокентьевна, нам очень жаль… – начал тот, что постарше. Но Ольга только хмыкнула и заявила:

– Живо в самолет! Я не могу терять времени в Москве!

Подчиненные вышли из комнаты, оставив ее одну. Раздалась мелодичная трель телефонного звонка. Ольга извлекла мобильный и вздохнула. Черт, Кирилл! Надо быстренько придумать для него правдоподобную историю, почему ей понадобилось взять самолет концерна и отправиться в Москву… Ведь он не должен знать об истинной подоплеке происходящего.

– Кирилл, все в порядке! – воскликнула Старко, принимая звонок. – Извини, что не поставила тебя сразу в известность. Да-да, это напрямую связано с операцией «Легион». Проблема улажена. Подробности сообщу, когда вернусь из Москвы в Питер. Я уже вылетаю.

Ольга завершила разговор, довольная – Кирилл ничего не подозревал. За прошедшие годы Звягинцев ничуть не изменился. Ужасно жадный, желающий сделать свой фармацевтический концерн самым могущественным и крупным в мире. И она на деле доказала, что сумеет помочь ему в этом. Поэтому-то она и занялась разработкой операции «Легион».

Через десять минут Ольга находилась в самолете, который со все возрастающей скоростью скользил по взлетно-посадочной полосе. Мгновение спустя шасси оторвалось от земли. Старко взглянула в иллюминатор. Вот если бы олухи-подчиненные не упустили девицу… Впрочем, сейчас это уже неважно. С большой долей вероятности можно было сказать, что девчонка не инфицирована вирусом. Иначе бы, как и тот охранник, уже превратилась бы в монстра с черными, как безлунная ночь, глазами и с одним-единственным желанием – убить любого, кто подвернется под руку.

В конце концов девицу найдут, Ольга не сомневалась. От опасной свидетельницы все-таки надо избавиться. А то знает слишком много, хотя и сама того не подозревает.

Появилась стюардесса, предложившая напитки. Ольга взяла бокал минеральной воды без газа и сделала крошечный глоток.

Вирус, как Старко убедилась на примере майора Блинова, а также Олега Пушкина и охранника Алексея Никифоренко, мутировал. Она предполагала, что так и случится, но не думала, что настолько быстро. Что ж, ей это только на руку. Если ей удастся скрестить уже имеющийся в ее распоряжении вирус с его новой формой, то получится оружие пострашнее водородной бомбы!

С самого детства Ольга видела, что во многом уступает тем, кто ее окружает. В детском саду ее дразнили, потому что была рыжей. В школе ее никто не любил, потому что она была любимицей классной руководительницы, круглой отличницей и никому не давала списывать. Поклонников у нее не имелось – мальчишки считали ее страшненькой.

Однако у нее была цель. И она понимала, что нужно сделать, дабы ее добиться. Чтобы стать красивой, требовались лишь деньги и услуги опытного пластического хирурга. Чтобы стать богатой, надо или удачно выйти замуж, или вовремя использовать подвернувшийся шанс и выстроить свою империю. Или присвоить себе уже выстроенную кем-то другим.

Но ей требовалась не только красота, ей требовалось не только колоссальное богатство. Ей нужна была власть! Власть безграничная, власть, которая бы заставила других трепетать перед ней, власть, которая бы наводила на всех других ужас.

Таковы были ее планы, осуществлению коих поможет Кирилл Звягинцев. Не пройдет и нескольких месяцев, как мечта олигарха осуществится – принадлежащий ему фармацевтический концерн «Авиценна» сможет диктовать условия всей России. Да что там России, всему миру!

Но во главе концерна к тому времени будет стоять не Кирилл, а сама Ольга. Потому что это ее план, потому что это результаты ее труда, потому что это ее триумф. Пусть Звягинцев думает, что работы ведутся для того, чтобы положить начало всемирной пандемии модифицированного воробьиного гриппа. Когда он поймет, что все не так, что вирус, выпущенный ею на свободу, совершенно иной, гораздо страшнее, будет поздно!

Итак, Нерьяновск… Ее родной город, откуда Ольга когда-то сбежала… Отца она не знала, мать давно умерла от алкоголизма. Имелись какие-то дальние родственники, но с ними Старко не поддерживала отношений. Да-да, будет символично, если все начнется именно в Нерьяновске!

Придет время, она продемонстрирует всем, каким оружием обладает, – и тогда концерн одним махом окажется в ее руках. А затем в считаные месяцы, а то и недели превратится в мирового лидера. Это будет даже не концерн – настоящая империя. Ее собственная империя, о которой Ольга так давно мечтала!

Что же касается «Легионеров Сатаны»… Руководители секты приложили столько усилий, чтобы заполучить вирус, а в итоге тот оказался в ее руках. Она продемонстрирует им, что все их усилия тщетны. И им не останется ничего другого, как прийти к ней на поклон.

Надо же, а ведь не так давно пределом ее мечтаний был пост директора московского филиала секты… Но это в прошлом. Секта, вся секта, станет подчиняться ей – и только ей. Потому что она, и только она, обладает вирусом. Кто бы мог подумать, что поистине безграничная власть окажется именно в ее руках!

Ольга устроит представление для этих идиотов. На них нужно нагнать страху, потому что они должны понять: эра тупых мужланов, наподобие покойного Артема и магистра, бесповоротно закончилась. Секта станет ее придворным театром. И легионы Сатаны будут исполнять исключительно ее волю.

Не сладко, ой как не сладко придется тогда магистру и его приспешникам! Нет, убивать она их не будет, наоборот – оставит в живых. Пусть наблюдают за тем, как ее могущество растет с каждой неделей. Они не верили в нее, насмехались над ней, считали ее слабой женщиной. А в итоге «слабая женщина» уничтожит их!

Сделав круг, самолет резко пошел на снижение. Ольга почувствовала, что окончательно успокоилась. Та самая девица, Маша Котельникова, или как ее там зовут, ей совершенно неопасна. Следовало заняться иными, гораздо более насущными делами!

В аэропорту Пулково ее ждала вереница черных джипов. Старко направилась в головное здание фармацевтического концерна. И встретилась там с Кириллом. Ольге не составило труда презентовать ему удобоваримую версию того, что произошло в Москве.

Звягинцев и не подозревал, что именно происходит в подземных лабораториях концерна. Кирилл был в первую очередь гениальным бизнесменом, однако ровным счетом ничего не понимал в биологии и генетике. Все научные разработки контролировала Ольга.

– Я рад, что все на мази, – кивнул глава концерна, целуя женщину после того, как та заверила его, что происшествие в Москве никоим образом не помешает реализации операции «Легион». – Сроки будут соблюдены?

– Можешь не сомневаться! – промурлыкала Ольга и привлекла к себе Кирилла…

Секс с ним вообще-то был так себе, однако Ольге удалось убедить Кирилла в том, что он – новый Казанова и донжуан в одном лице. Кажется, он в этом и не сомневался.

Она стала его любовницей с одной целью – желая завладеть концерном. Наивно было бы думать, что Звягинцев разведется со своей супругой и женится на ней (свою благоверную Кирилл не любил, однако, странное дело, уважал и боялся причинить ей душевную боль). Ничего, Ольге-то, собственно, требовалось, чтобы Кирилл думал только о двух вещах – о сексе и финансовой выгоде. Это затмит его разум и развяжет ей руки.

После короткого, но бурного акта соития в кабинете Кирилла Ольга отправилась в Пушкин, где располагались подземные лаборатории. Именно там велась разработка новых медикаментов, проводились важные опыты, там билось сердце фармацевтического концерна «Авиценна».

Подземный «город» состоял из четырех секторов. Во-первых, зеленого, куда доступ имели все, кто трудился в лабораториях. Там шла работа над безобидными препаратами. Во-вторых, синего, где разрабатывались уже далеко не самые безобидные препараты, однако на совершенно законных основаниях. Доступ туда был только у избранных. В-третьих, красного. Там проводились запрещенные генетические эксперименты, а также синтезировались чрезвычайно опасные субстанции. Здесь работали только те, кто был тщательно проверен службой безопасности, причем обычные сотрудники никак с ними не соприкасались – красный сектор располагался на отдельном уровне и был полностью автономен. Именно в красном секторе и разрабатывали модифицированный вирус воробьиного гриппа.

Наконец, в-четвертых, имелся еще и черный сектор. Но его не существовало ни на бумаге, ни в базе данных. Даже Кирилл не знал, что таковой вообще имеется – Ольга позаботилась об этом. Далеко не все сотрудники красного сектора имели в него доступ. Только Старко и несколько ее доверенных лиц могли входить туда. Но, по сути, Ольга никому не доверяла, считая, что даже самые преданные и честные сотрудники способны оказаться стукачами и предателями, ведь любого человека можно купить или шантажировать.

Ольга миновала зеленый сектор, затем оказалась в синем. Оттуда на особом лифте попала в красный сектор, где руководитель лаборатории отчитался о проделанных за последний день экспериментах и доложил о результатах.

Наконец Старко удалилась в свой кабинет. Закрыв дверь, она подошла к письменному столу, выдвинула нижний ящик. Там находился пульт управления. Ольга набрала комбинацию из семи цифр, и стенка, находившаяся за письменным столом, бесшумно отъехала в сторону, обнажая сверкающие дверцы лифта. Старко вошла в него, нажала на единственную кнопку и через несколько мгновений оказалась в черном секторе. Взглянула на экраны мощных компьютеров, изучила распечатки, которые выплюнул лазерный принтер. Все было в полном порядке!

Появился один из сотрудников, высокий сутулый лысый мужчина лет пятидесяти.

– Ольга Иннокентьевна, за время вашего отсутствия произошли кое-какие важные изменения, – сообщил он. – Вам стоит взглянуть на это!

Старко прошла в смежное помещение, поделенное на несколько боксов, и посмотрела в круглое оконце одной из дверей. В боксе находился человек, привязанный к каталке ремнями. Причем каталка буквально ходила ходуном, несмотря даже на то, что особым механизмом была прикреплена к стене.

– Просто поразительно! – воскликнул лысый ученый. – Его сила не уменьшается, а, наоборот, растет. Боюсь, скоро мы не сможем его контролировать. Потому что, если так пойдет и дальше, нам с ним не совладать, Ольга Иннокентьевна!

Ольга нажала на большую красную кнопку, и дверь бокса распахнулась. Стали слышны гортанные хрипы и мычание. Старко подошла к человеку, лежавшему на каталке. Его лицо напоминало страшную маску, а глаза были безжизненные и черные, словно заполненные тьмой.

– Однако в то же время наблюдаются признаки физического распада, – ученый указал на язвы, покрывавшие конечности и грудь мужчины. – Причем процесс тоже идет с удивительной быстротой.

Ольга внимательно посмотрела на того, кто еще недавно был охранником Алексеем Никифоренко. Назвать его человеком язык не поворачивался. С той секунды, как вирус проник в его кровь, он был уже не человек. И не животное. И не потустороннее существо. Кто же?

Несмотря на свое долгое членство в «Легионерах Сатаны», Ольга не верила в дьявола. Да, имелась какая-то сила, которую раньше именовали силой зла, но к опереточным представлениям о загробной жизни, демонах и бесах это не имело отношения. Сила зла была такой же частью природы, как протоны, нейтроны, черные дыры или кварки, была подобна вирусу, экстрагировать который еще с древних времен стремились чародеи, маги и алхимики. С переменным успехом у них это получалось, однако все горе-ученые становились жертвами своего детища. Никто из них не мог контролировать злую силу. Никто, кроме нее, Ольги Старко!

Существо попыталось подняться с лежака, и лысый ученый проворно отскочил в сторону. А Ольга с любопытством наблюдала, как на животе подопытного буквально на глазах возникла большая язва.

– Продолжите наблюдение! – бросила она спутнику. И в этот момент один из ремешков, опоясывавших тело мужчины, лежавшего на каталке, лопнул. Старко бросилась к двери и приложила к сканеру ладонь. Дверь должна была открыться через десять секунд, но уже через секунду Ольга услышала протяжный крик. Обернувшись, она увидела, что по лицу и шее лысого ученого стекает темная жидкость.

Существо на лежаке забесновалось сильнее, сумев освободить ноги. Из язв на его теле брызнули струи черной крови, и одна из них снова попала в лицо ученому.

Наконец дверь распахнулась, Ольга буквально выпрыгнула из бокса. Ученый кинулся за ней, но она уже нажала на красную кнопку снаружи.

– Ольга Иннокентьевна, подождите, а как же я? – жалобно закричал мужчина. Он вставил ногу в дверь, мешая ей закрыться, однако Старко с силой пихнула его обратно в бокс. Ученый повалился навзничь.

Ольга рванула на себя рычаг, находившийся около красной кнопки, а потом бросилась к умывальнику, заметив, что ее ладонь вымазана в черной крови. Женщина выдавила на руки порядочную порцию дезинфицирующего средства и сунула их под струю ледяной воды.

– Ольга Иннокентьевна, немедленно откройте! – разнесся по лаборатории голос ученого, усиленный динамиками. – Вы заблокировали дверь, я не могу покинуть бокс! Вы не можете оставить меня здесь! Не можете! У вас же имеется сыворотка, я знаю! Вы должны ввести мне ее! Черт вас подери, Ольга Иннокентьевна, открывайте!

Старко внимательно осмотрела поверхность кожи на ладони. Нет, никаких порезов или заусенцев, значит, кровь инфицированного объекта не попала в ее организм. Но на всякий случай надо ввести себе сыворотку.

Сыворотки было ничтожно мало, она не могла расходовать ее на постороннего человека. Ольга вынула из холодильника коробочку с двумя ампулами, заполненными жидкостью темно-синего цвета, и, закачав в одноразовый шприц содержимое одной из ампул, сделала себе инъекцию. Затем подошла к боксу и стала наблюдать за тем, что в нем происходит. Существо, бывшее некогда охранником Никифоренко, к тому времени уже практически освободилось от пут. Ученый в ужасе барабанил в дверь, умоляя Ольгу выпустить его. Однако она не собиралась делать этого. Жаль, конечно, терять столь квалифицированного коллегу, но ничего не поделаешь. Тот все равно инфицирован и вскоре превратится в монстра.

Наконец охранник рывком поднялся с лежака и кинулся на ученого. Старко закрыла глаза, а когда несколько мгновений спустя раскрыла их, то увидела его обезглавленное тело, лежавшее на полу. Внезапно монстр поднял на нее свои черные, заполненные тьмой глаза. Из динамиков полился безжизненный, скрипучий голос:

– Выпусти меня! Выпусти! Мне нужна кровь! Кровь! Ибо имя мне легион!

Ольга моментально отключила звук, а затем потянула на себя красный рычаг. Бокс стал заполняться ядовитым газом. Женщина отошла прочь и уселась за компьютер. Итак, эксперимент оказался более чем успешным! Мысль подменить две ампулы вакцины от воробьиного гриппа на ампулы, содержащие вирус, была просто гениальной. Одна из ампул попала в школу в Челябинске, другая – в отделение милиции в Москве.

Услышав о том, что школьник расстрелял учителей и товарищей, Ольга поняла: вирус начал действовать. А события в супермаркете превзошли все ее самые смелые ожидания: вирус передавался от человека к человеку! Причем видоизменялся! Это значило, что можно было приступать к масштабному эксперименту. К эксперименту, который принесет ей деньги и власть.

Ольга снова подошла к боксу – охранник недвижимо лежал на полу – и включила систему вентиляции. Примерно через полчаса, когда газ полностью улетучился, она вошла в бокс и взяла две пробы крови – одну у убитого ученого, другую у превратившегося в монстра охранника. Требовалось провести кое-какие тесты.

Оставались еще жена охранника и его трехлетний сынишка. Они не были инфицированы, однако отпускать их опасно. Ольге не требовалась шумиха. К тому же эти двое являлись идеальными объектами для исследования.

Старко прошла к другим боксам. В одном из них находился ребенок, в другом – женщина. Ольга зашла в бокс, где была привязана к лежаку жена охранника. Завидев Ольгу, та взмолилась:

– Прошу вас, отпустите меня! Почему мы оказались здесь? Что с моим сыном и мужем?

Ольга, профессиональным жестом набирая из ампулы в шприц субстанцию с вирусом, ответила:

– Вынуждена сообщить вам пренеприятное известие – вы только что стали вдовой, ваш супруг скончался. Впрочем, это был уже не ваш муж, а только его тело, которым управлял вирус…

Женщина в ужасе прошептала:

– Алексей умер? Не может быть! Вы не имеете права удерживать нас здесь! Отпустите меня немедленно! И где мой сыночек?

– С вашим ребенком все в порядке, – заявила Ольга, подходя со шприцем в руке к жене охранника.

– Что вы намерены сделать? – вскрикнула та. – Я не позволю! Оставьте меня в покое! Почему вы удерживаете нас? Что такого мы сделали?

– Ничего, – спокойно ответила Старко, всаживая женщине в предплечье иглу шприца. – Вы оказались в неурочное время в неурочном месте. Вот и все!

– Что вы ввели мне? – простонала женщина. – Яд? Вы хотите убить меня?

Ольга кивнула:

– Да, буду откровенна, это убьет вас. Однако перед смертью вам придется пережить кое-какие метаморфозы.

– Мой сынок… Не смейте трогать его! Ему же всего три года! – простонала женщина. – Вы же наверняка сама мать! Заклинаю вас всем святым!

– У меня детей нет и вряд ли будут, – отозвалась холодно Ольга и вышла из бокса.

Настала пора провести эксперимент и над ребенком…

Москва, Санкт-Петербург / Пушкин (Россия)

21– 25 ноября

Маша проснулась в холодном поту и на протяжении нескольких секунд не могла сообразить, где находится. И только потом до нее дошло, что не в своей квартире. И не в квартире Олега.

Раздались шаги – и девушка увидела улыбающегося Федора Крылова. Журналист, жуя что-то, произнес:

– Ну ты и соня! Так крепко дрыхла, что я решил не будить тебя. Бутерброд хочешь?

Маша постепенно пришла в себя. Неужели ее теперь постоянно будут мучить кошмары? Она не помнила толком, что именно ей снилось, однако видение было снова каким-то непостижимым образом связано с супермаркетом, с майором Блиновым и с Олегом…

Девушка прошла на кухню, где хозяйничал Федор. Тот поставил перед ней чашку с душистым чаем и пододвинул тарелку с аппетитными бутербродами.

– Итак, во-первых, мне удалось выяснить, кому принадлежит самолет, на котором твои похитители намеревались транспортировать тебя в Питер, – сообщил Крылов значительно. – А принадлежит он концерну «Авиценна», владельцем которого, в свою очередь, является Кирилл Звягинцев. Слышала о таком?

Маша мотнула головой. Федор вздохнул, впился в бутерброд зубами, откусил, прожевал и продолжил:

– Кирилл Звягинцев – один из крупнейших предпринимателей России. Его по праву называют фармацевтическим королем. Основатель и бессменный глава концерна «Авиценна», ведущего в России фармацевтического предприятия.

– Но зачем я понадобилась этому самому Звягинцеву? – спросила Маша и отхлебнула чаю. – Ой, какой сладкий!

– Обожаю приторно-сладкий чай, – ухмыльнулся Федор, – очень полезен для мозгов. На вопрос, зачем ты понадобилась господину Звягинцеву, ответить, вероятно, может только он сам. Кстати, головной офис концерна располагается именно в Питере. Олигарх родом оттуда, из Северной столицы. Вообще он весьма подозрительная личность. За последние годы было несколько скандалов, в которые Звягинцев оказался замешанным тем или иным образом. Нет, дело не в финансовых неурядицах или неуплате налогов, тут кое-что иное. К примеру, после инъекций инсулина, произведенного его концерном, на Дальнем Востоке скончалось несколько десятков человек. Появилась информация о том, что препарат не соответствует нормам, поэтому является опасным для здоровья, но вскоре все сошло на нет. И было объявлено, будто медики допустили грубые ошибки при лечении пациентов, вот те и умерли. В итоге врача и медсестру осудили за халатность и отправили в колонию. Однако по слухам…

Федор схватил новый бутерброд, затем продолжал:

– Так вот, по слухам, и врач, и медсестра получили более чем солидную сумму в долларах за то, что согласились стать козлами отпущения и выгородить Звягинцева и его концерн. А вскоре разразился новый скандал – якобы совершенно безобидное снотворное, к тому же широко рекламируемое, явилось причиной того, что у беременных женщин, принимавших его, появились на свет дети-инвалиды. Причем хватало даже одной-единственной таблетки, принятой в самом начале беременности, когда некоторые из женщин еще и не знали, что произошло зачатие. Однако и тут Звягинцеву удалось выкрутиться – согласно заключению экспертов, каждый из ужасных случаев объяснялся совершенно иными причинами – к примеру, алкоголизмом матери, генетическим сбоем, хроническими болезнями. А снотворное, как утверждалось, не имело к этому ни малейшего отношения. Грандиозного судебного процесса удалось избежать, потому что одна из женщин вдруг внезапно умерла от инсульта, другая погибла в автокатастрофе, еще две покончили с собой. Прочие же дружно отказались от дальнейших шагов в отношении концерна «Авиценна».

– Наверняка за всем этим стоит Звягинцев! – выдохнула Маша. – Кого-то подкупил, а тех, кто не согласился взять деньги, убил!

– Именно так утверждала моя коллега, журналистка одной московской газеты, – вздохнул Федор. – Она даже занялась собственным расследованием, но вскоре несчастную нашли в подъезде собственного дома – кто-то выстрелил ей в голову. О ее смерти сообщалось в СМИ.

Маша поежилась.

– Похоже, ради наживы Звягинцев ни перед чем не остановится!

– Слушай дальше. О самом Кирилле Анатольевиче мало что известно, – усмехнулся Крылов. – В прессе он предпочитает не светиться, в гламурных скандалах не замешан, ему не принадлежат ни футбольные, ни баскетбольные команды, яхтами размером с круизный лайнер не владеет, яйца Фаберже не коллекционирует. Зато жертвует большие суммы на богоугодные дела, к примеру, на постройку церквей и реставрацию старинных монастырей.

– Надо же! Осталось только провозгласить его святым при жизни! – фыркнула Маша. – Но все-таки зачем я понадобилась Звягинцеву?

Федор пригладил взлохмаченную голову и ответил:

– Не сомневаюсь, девочка моя золотая, что это напрямую связано с тем, чему ты стала свидетельницей. А ведь ты и в супермаркете наблюдала за тем, как майор Блинов расстреливал безоружных людей, и вляпалась в историю с Олегом Пушкиным. Земля ему, конечно, пухом, однако он был напыщенным идиотом!

Олега Федор, по всей видимости, не выносил на дух. Маша вздохнула, и журналист просюсюкал:

– Извини, я забыл, что он был какое-то время твоим бойфрендом…

– Если бы Звягинцев хотел уничтожить меня как опасную свидетельницу… хотя не совсем понимаю, чему именно я стала свидетельницей, – пожала плечами Маша, – то вовсе не требовалось похищать меня и везти в Питер. Как и ту журналистку, которая перешла ему дорогу, меня могли бы обнаружить в подъезде собственного дома – с пулей в голове.

– Точно! Прямо мои мысли озвучила, девочка моя золотая! – пропел Федор и по-ленински прищурился. – Жаль, что ты забросила журналистику, тебе бы разоблачительные статьи писать. Естественно, у Звягинцева и его подручных должна быть веская причина похитить тебя. Ведь охранник, Алексей Никифоренко, и его семейство тоже были похищены. И как раз людьми Звягинцева. Вот, смотри!

Крылов положил на стол перед Машей несколько фотографий, заметив не без гордости:

– Ты же знаешь, девочка моя золотая, что у меня везде имеются связи! Короче. Тебе удалось вывести из строя самолет, поэтому из Питера прилетел другой. Также принадлежащий концерну «Авиценна». Правда, к тому времени мы из аэропорта уже смылись.

Маша уставилась на рыжеволосую женщину лет тридцати с небольшим, запечатленную на фотографиях, – красивое, надменное лицо, узкие губы, стильные солнцезащитные очки. Облачена она была в длинный черный кожаный плащ.

– Именно о ней вела речь Вера Лукинична! – воскликнула девушка. – Особу зовут Ольгой, ведь так?

Федор кивнул:

– Ольга Иннокентьевна Старко, кандидат биологических наук, руководитель исследовательского штаба концерна «Авиценна». О ней практически ничего не известно. Родилась где-то в провинции, кажется, в Нерьяновске, на Волге, училась в Питере, кстати, вместе со Звягинцевым, диссертацию защитила в Москве. Чертовски умна и, как Звягинцев, ужасно честолюбива. Удивительно, но в концерне она работает не так давно, однако успела занять важный пост: Ольга Старко – правая рука Звягинцева.

Маша задумчиво смотрела на фотографию. Рыжеволосая Ольга произвела на нее отталкивающее впечатление. Нет, внешне она была привлекательна, однако, сразу понятно, очень и очень опасна.

– Ольга Старко на протяжении нескольких лет работала в ряде солидных медицинских и фармацевтических фирм, – выкладывал добытую информацию Федор. – Особенно мое внимание привлекла ее деятельность в так называемом научно-исследовательском центре по координации и оптимизации человеческого сознания. Слышала о таком?

Маша пожала плечами, а Федор вознес к потолку указательный палец.

– Открою тебе секрет, девочка моя золотая: я тоже не слышал. И заинтересовался, почему столь целеустремленная особа так долго батрачила на малоизвестную организацию, хотя могла с самого начала работать в концерне «Авиценна» или где-то в подобном месте. И вот что мне удалось узнать. На самом деле пресловутый научно-исследовательский центр является не чем иным, как сектой! Что именно за секта, я пока не выяснил, но уверен, что в любом случае мерзкая и противозаконная. Сектанты ведут себя тихо, стараются не привлекать к себе внимания, что и подозрительно. Они не пытаются завербовать новых членов, не ведут агрессивную рекламную кампанию, не издают журналов. Даже интернет-сайта у них нет. Очень, просто крайне странно! По информации, полученной мной от одного хорошего друга, специализирующегося на сектах, научно-исследовательский центр по координации и оптимизации человеческого сознания связан с сатанистами и дьяволопоклонниками. Якобы они даже приносят человеческие жертвы. И, похоже, им покровительствует кто-то весьма влиятельный – никаких обысков, никаких уголовных дел в отношении работников центра, никаких скандалов или чего-то в таком роде.

– Но что Ольга Старко, являющаяся талантливым ученым, делала в секте? – спросила задумчиво Маша.

Федор усмехнулся.

– Меня это тоже сильно интересует, девочка моя золотая! Я не верю, что она работала в центре, не подозревая о том, чем тот в действительности является. Наверняка была в курсе всех тех мерзостей, которыми занималась секта. А потом – раз, и оказалась главой исследовательского штаба концерна «Авиценна». Очень подозрительно, очень!

Крылов замялся, и Маша поняла, что у него припасена какая-то сногсшибательная информация.

– Федор, я же тебя знаю! Колись, что еще узнал!

Журналист усмехнулся:

– От тебя ничего не утаить! Маша, девочка моя золотая, чутье меня не подвело. И вообще, мне тебя судьба послала за примерное поведение. Ты, моя добрая фея, предположила, что между событиями в челябинской школе и в московском магазине имеется взаимосвязь. И ты права, связь есть. Действительно, за день до ужасных событий и Диме Сазонову, и майору Блинову были сделаны прививки от воробьиного гриппа. А теперь подумай, кто является производителем той самой вакцины…

Маша ахнула:

– Неужто концерн «Авиценна»?

– Вот именно! – улыбаясь до ушей, кивнул Федор. – Концерн получил от правительства задание разработать и произвести вакцину от воробьиного гриппа. Наверняка Звягинцев вовремя кого-то подмазал, потому что надеялся на колоссальную прибыль. Однако воробьиный грипп оказался не таким страшным, как предполагалось, и большая часть произведенной вакцины осталась невостребованной. Однако Звягинцеву, желавшему сбыть залежалый товар и компенсировать убытки, через друзей-чинуш удалось добиться того, чтобы была проведена поголовная вакцинация среди госслужащих, в том числе работников Министерства внутренних дел. Также прививки «рекомендовали» в принудительном порядке делать студентам, школьникам и детсадовцам.

– Но как же так? – удивилась Маша. – Ты же сам только что говорил, что концерн Звягинцева был замешан в нескольких скандалах, подозревается в производстве недоброкачественных медикаментов…

Крылов перебил ее:

– Ой, как будто ты не знаешь, как у нас все делается! Однако меня интересует другое. Я не могу себе представить, что недоброкачественная вакцина сделала из майора Блинова и школьника Димы Сазонова бездушных убийц. К тому же привиты были десятки тысяч работников МВД и сотни тысяч школьников – и никто из них, насколько мне известно, не превратился в монстра. Возникает вопрос – почему подобное случилось именно с этими двумя субъектами?

Не дав Маше ответить, Федор добавил:

– И вот еще что. Как мне удалось узнать, ответственной за разработку и производство вакцины в концерне Звягинцева является именно Ольга Старко. Конечно, тут может быть только совпадение, но… Сдается мне, что рыжеволосая ведьмочка имеет к двум кошмарным случаям с массовым убийством непосредственное отношение. Кстати… – Федор замялся было, но потом все же договорил: – Понимаю, что тебе неприятно будет услышать об этом, но Олег Пушкин… В общем, его тело исчезло!

– Как – исчезло? – поразилась Маша, чувствуя, что от сообщения у нее засосало под ложечкой.

– Тело было доставлено в один из столичных моргов, однако родственники его так и не получили, – пояснил Крылов. – Вернее, им предъявили урну с пеплом – якобы сотрудник ошибся и отправил на кремацию тело Олега вместо тела какого-то другого умершего. Но я подозреваю, что все это вранье!

– Ты думаешь, что тело Олега похищено? – спросила Маша. – Но почему? Зачем оно им?

– Подозреваю, причина та же, по какой были похищены охранник Никифоренко и члены его семьи. Я проверил: тело школьника Димы Сазонова, застреленного группой захвата, его родители до сих пор не получили. То же самое и в отношении тела майора Блинова. Скорее всего, родственники так и не дождутся выдачи тел. Так как речь идет о трупах серийных убийц, шумихи не будет. Но куда же они делись? По моему мнению, были отправлены в Питер. В концерн «Авиценна». Хочешь еще чаю?

Маша размышляла. Все сводилось к одному – в центре происходящего находились фармацевтический концерн «Авиценна» и Ольга Старко… Девушка быстро приняла решение.

– Я отправляюсь в Питер! – заявила она, чем огорошила Федора, который едва не расплескал воду из чайника.

– Девочка моя золотая, что ты будешь там делать? – спросил тот. – Отправишься в головной офис концерна и пожелаешь поговорить со Звягинцевым и Ольгой Старко? Вот они рады будут тебя видеть! Сначала ты от них сбежала, а затем сама же к ним и заявилась!

– Федор, но все же очевидно! – заявила упрямо Маша. – Концерн «Авиценна» имеет непосредственное отношение к случившемуся и в челябинской школе, и в московском супермаркете, и к инциденту с Олегом…

– Ты уверена, что хочешь знать правду? – перебил ее Крылов. – История, конечно, очень занятная, из нее можно сделать сенсационный репортаж. Однако некоторое время назад, девочка моя золотая, я сам оказался замешанным в одной жуткой истории[1]… И, честно говоря, лучше бы я не проявил тогда журналистской прыти и не пытался докопаться до правды. Потому что правда ни к чему хорошему не приводит. Вот мой тебе совет – забудь об этом деле. Все равно со Звягинцевым тебе не справиться. Он раздавит тебя, как букашку!

Маша не стала возражать. Она не может требовать от Федора, чтобы тот ей помогал. Она и так многим ему обязана.

– Не забывай, ведь они ищут тебя! – добавил веско журналист. – Ты подумала, что делать дальше?

– Как я убедилась, прокуратура работает на Старко и Звягинцева… – протянула девушка. – Так что обращаться в правоохранительные органы не имеет смысла. Они тотчас сдадут меня на руки людям из концерна. У меня есть две возможности: или прятаться, или перейти в наступление!

Крылов, насыпавший себе в чашку сахара, тщательно размешал его, недовольно пробурчав:

– Задала ты мне задачку! Но я не могу позволить тебе подвергать свою жизнь опасности. Если уж и подвергать, так вдвоем.

Маша бросилась на шею Федору, а тот произнес:

– Только делать будем так, как я скажу! Никакой самодеятельности! Если Звягинцев считает, что сумеет замять любой скандал, то ошибается. Представляешь, что произойдет, если станет известно – его вакцина вызывает у людей психические отклонения и превращает их в запрограммированных на убийства роботов? Скажу тебе честно, девочка моя золотая: мне надоело работать в желтой газете, давно хочется перейти в разряд респектабельных журналистов. И скандал с «Авиценной» – как раз то, что мне нужно. Но!

Он сурово посмотрел на Машу, а затем улыбнулся:

– Но сначала мне надо утрясти кое-какие дела в Москве. Просто так сорваться с места и двинуть в Питер я не могу. Сама понимаешь, я же все-таки заместитель главного редактора. Ага, знаю, кто нам нужен!

Схватив телефон, Крылов принялся кому-то названивать. Маша была рада, что Федор решил ей помочь. Вместе им точно удастся вывести на чистую воду Звягинцева. И тогда она сможет вернуться к нормальной жизни.

– Все, договорился насчет хаты в Питере. Причем не где-нибудь, а в самом центре, – сообщил самодовольно Федор, завершив телефонный разговор. – Там живет моя хорошая знакомая Лерочка Грушина, однако нам повезло – она переводчица и сейчас за границей. Поэтому ее квартира в нашем полном распоряжении. Так что и за гостиницу платить не придется, и никто не сможет нас вычислить!

Чтобы урегулировать свои дела, Федору понадобился весь следующий день. Наконец, заявившись рано утром следующего на квартиру, где жила Маша, он провозгласил:

– Все, можем отправляться в Питер. С учетом того, что паспорта у тебя нет, поедем на авто. Вещи собрала?

Вещей у Маши не было: к себе домой после бегства из аэропорта она наведаться не рискнула, только сбросила родителям эсэмэску, что снова вышла на работу и отправляется в командировку.

Внизу их поджидал черный «Фольксваген» Федора. Журналист уселся за руль, Маша забралась на заднее сиденье. В Питер они прибыли поздно вечером. Федор наведался к какой-то дамочке, которая передала ключ от квартиры Леры.

Маша заняла спальню, а Крылов расположился на софе в зале. Ночь прошла беспокойно – Маша то и дело просыпалась, потому что ее опять мучили кошмары. Ей все казалось, что ее преследует майор Блинов, который затем странным образом превращался в Олега.

Разбудил девушку Федор – радостный, сияющий, свежий.

– Подъем, соня! – воскликнул Крылов, тормоша Машу за ногу. – Нас ждут великие дела! Или, думаешь, мы прибыли в Питер, чтобы ты могла выспаться?

Наскоро позавтракав, они отправились к головному офису концерна «Авиценна», решив произвести разведку боем. Им повезло – к входу как раз подъезжала вереница автомобилей.

– Ага, вот и господин Звягинцев прибыл! – сказал Федор, кивая в сторону мужчины с короткими рыжими волосами, который покинул один из автомобилей и под прикрытием телохранителей направился внутрь здания. – Кстати, мне удалось раздобыть занятную информацию: оказывается, в Пушкине расположены их исследовательские лаборатории. Только доступ туда для простых смертных закрыт. А заправляет там всем Ольга Старко! Вот, кстати, адрес…

Он помахал перед носом Маши визитной карточкой. Девушка взяла ее в руки, и в тот момент Федор шепнул:

– Ага, кто черта помянет…

Маша, опустив визитку в карман пальто, увидела черный джип, затормозивший перед зданием концерна. Из него вышла рыжеволосая женщина в солнцезащитных очках и в длинном черном кожаном плаще.

– А сюда можно проникнуть? – спросила Маша, на что Федор чуть ли не руками замахал:

– Даже думать об этом забудь! Мы прибыли в Питер, чтобы собрать информацию, не более того!

Маша приуныла – она-то думала, что Федор поможет ей разобраться в запутанной истории, а тот, похоже, струсил. Впрочем, нельзя же требовать от него, чтобы он подвергал свою жизнь опасности…

Ближе к вечеру Федор, плотно закусив, улегся на софе и заснул. А Маша покинула квартиру, чтобы немного прогуляться и развеяться. Уже стемнело, когда она вернулась к дому на Невском. Девушка зашла в подъезд – и услышала грубые мужские голоса. Отчего-то сердце у нее ушло в пятки. По лестнице разнесся топот. Внезапно дверь квартиры на первом этаже открылась – и Маша, заметив девочку лет двенадцати, державшую в руке футляр со скрипкой, метнулась внутрь, осторожно закрыв створку.

Девочка в страхе воззрилась на нее и прошептала:

– Вы грабительница? Убивать меня будете?

– Нет-нет, я ничего тебе не сделаю! – успокоила ребенка Маша. – Только разреши мне у тебя немного подождать. Я… – Маша замялась и выпалила первое, что пришло в голову: – Я тут в гости к вашему соседу пришла… а у него жена с работы неожиданно вернулась…

Страх в глазах девочки сменился любопытством.

– Так вы, наверное, и есть любовница Сергея Геннадьевича? О вас все только и говорят! Правда, что его жена застукала вас в постели голышом? И после такого вы не побоялись к нему снова прийти? Вы ведь от Тани, его жены, прячетесь?

– Рано тебе на такие темы беседовать! – строго сказала Маша. Но потом добавила: – Однако ты права. Только никому не говори, что я снова к Сереже наведалась!

– Ух ты! – вздохнула восторженно девочка. – Я тогда и в музыкальную школу не пойду. Конечно, я никому ничего не скажу! Танька же такая стерва! И собака у них злющая, вечно меня цапнуть норовит. А когда моя мама ей на это пожаловалась, она ее обозвала лахудрой. Скажите, Сергей Геннадьевич теперь с ней разведется и вас в жены возьмет?

Маша приложила к губам палец и прильнула к глазку. Увидела мужчин в черных костюмах и онемела – один из них был тот самый, четырехпалый, который пытался похитить ее и нагло уверял, что является ее мужем! Он и еще двое типов тащили Федора – голова журналиста болталась из стороны в сторону, на лице замерла блаженная мина. Похоже, субъекты впрыснули Крылову какую-то гадость, как и ей самой при похищении из прокуратуры.

Значит, их противники вышли-таки на Федора! Впрочем, неудивительно. Каким-то образом подручные Старко дознались, что Крылов приехал в Питер и остановился на квартире Леры. А, наверное, засекли его мобильный…

Что же ей делать? Если броситься на помощь Федору, то ведь все равно не получится отбить журналиста у сатрапов Звягинцева. Ее и саму схватят, и тогда…

Маша заметила Ольгу Старко – та прошествовала за своими подчиненными – и похолодела – женщина не производила впечатления милой и доброй особы. Скорее походила на холеную врачиху из фашистского концлагеря, которая ради торжества расистской идеологии проводит бесчеловечные опыты на несчастных пленниках, не испытывая ни малейших угрызений совести. Маша отпрянула от двери и налетела на изнывавшую от любопытства девочку, о которой уже успела забыть.

– Что там? Танька со скалкой? Или с ружьем? – затараторила школьница. – Она же мастер спорта по биатлону! Вы не боитесь, что она из вас фарш сделает?

Девочка продолжала щебетать, а Маша лихорадочно раздумывала. Федор в руках преступников, пристанища в Питере больше нет… К кому она может обратиться?

– Ой, я уже в музыкальную школу опоздала! – произнесла девочка с фальшивым сожалением и швырнула футляр со скрипкой на тумбочку. – Ничего не поделаешь, придется сегодня пропустить занятие. Вы хотите чаю?

Маша поблагодарила девочку и отказалась. Рано или поздно вернутся родители ребенка, и что тогда? В лучшем случае ее выставят за дверь или даже сдадут на руки милиции. Поэтому, попрощавшись, девушка выскользнула в общий коридор, а затем осторожно поднялась к квартире Леры Грушиной. Дверь была настежь распахнута. Ей сказочно повезло, что ее не было в квартире, когда Ольга Старко заявилась сюда с неожиданным визитом.

Внезапно Маша услышала мужской голос, доносившийся из зала:

– Да, Ольга Иннокентьевна, понял вас. Останусь в квартире и буду ждать, пока девица не появится. На этот раз я вас не подведу!

Маша узнала голос одного из ее похитителей, того, что постарше, и попятилась. Затем, стараясь даже не дышать, выскользнула из квартиры, сбежала вниз по лестнице. Они ищут ее!

Оказавшись на улице, Маша замерла – боялась, что где-то поблизости притаились люди Ольги. Однако никто не бросился к ней навстречу, никто не заломил ей руки, никто не попытался затолкать в фургон.

Девушка быстро зашагала прочь. Мысли так и роились в голове. Федор оказался в руках садистов… Причем по ее вине! Вот, впутала его в свои дела… Но тогда бы на его месте сейчас оказалась она сама…

Беззвездная ночь накрыла Питер. Маша поежилась – было холодно и промозгло, хотелось есть. И куда податься без денег и документов? Она не знала, что ей делать.

Постепенно шок прошел, уступая место нахальному задору. Негодяи хотели похитить ее – и у них ничего не вышло. Но вместо нее они забрали Федора. Значит, Маша должна помочь ему…

Только вот где журналист сейчас находится? Девушка поразмыслила и пришла к выводу, что его наверняка доставили в подземные лаборатории концерна. Куда ж еще! Но где они располагаются? Вроде Федор говорил, что в Пушкине…

Запустив руку в карман пальто, Маша извлекла визитную карточку. На ней значился адрес – так и есть, Пушкин. В другом кармане отыскалось несколько смятых банкнот. Похоже, не оставалось ничего другого, как отправиться туда на такси!

Оказавшись в пригороде и пройдясь около высоченного забора, Маша остановилась и тяжело вздохнула: похоже, ее затея невыполнима. Как она попадет в здание, если все здесь больше напоминает тюрьму?

Однако она решила не отказываться от своего намерения и снова двинулась вдоль забора, подошла к закрытым воротам, возле которых никого не было.

Кстати, что мерзавцы намерены сделать с Федором? Ведь он толком ничего не знает! Неужели… неужели его убьют? Или… Вспомнились механические движения Олега, его бездонные черные глаза… Или его используют в качестве подопытного кролика. И Федор превратится в не ведающего пощады монстра, желающего только одного – убивать…

Вдруг девушка заслышала шум и увидела яркие лучи света, разрезающие темноту. Пригляделась – так и есть, к забору подъехал грузовой автомобиль. Вслед за тем раздалось мерное жужжание, и металлическая створка ворот отошла в сторону. Автомобиль проехал на территорию.

Маша обернулась – поблизости никого. Металлическая воротина медленно закрывалась. Девушка метнулась вперед и успела проскочить в щель. Итак, теперь она находилась на территории лабораторий концерна «Авиценна».

Грузовик подкатил к одноэтажному бетонному зданию. Маша притаилась за кустарником и стала наблюдать за тем, что происходит.

Из дверей вышли два человека и принялись разгружать автомобиль. Девушка заметила, как они вытаскивают каталки, накрытые белой материей. Маша похолодела – ей показалось или в самом деле из-под простыней высовываются ноги?

Мужчины скрылись в здании. За ними последовал и водитель автомобиля. Маша поняла: это ее шанс. Рысцой подбежала к грузовику и заглянула внутрь. Ее взору предстало несколько каталок, прикрытых простынями.

Девушка шагнула вперед и оказалась в фургоне. Осторожно потянула на себя простыню – и увидела молодую женщину несколько потрепанного вида. Скорее всего, бродяжка или бездомная… Маша прикоснулась к ее руке – кожа теплая. Женщина была жива, однако явно находилась под действием наркотика.

– А Ольга сегодня не в настроении! – раздался снаружи грубый мужской голос.

Маша похолодела – отчего мужчины вернулись так быстро? Осмотрелась по сторонам в поисках подходящего места, чтобы спрятаться, но фургон был заполнен только каталками, на которых покоились люди.

– А ты когда-нибудь видел, чтобы Ольга была в настроении? – ответил другой голос. – Вечно всем недовольна, вечно отдает приказания сквозь зубы и смотрит на тебя так, как будто ты только что убил всю ее семью!

Маша, заметив пустую каталку, приподняла простыню, улеглась на лежак и замерла. А что, если мужчины знают, сколько именно жертв привезли в лаборатории?

– У этой стервы никогда и семьи-то не было! Ее принес аист! – Голос прозвучал совсем близко – мужчина явно залез в фургон.

– Что правда, то правда, – рассмеялся его напарник. – Только не аист ее принес, а птеродактиль!

Маша рассчитывала, что, когда мужчины удалятся с очередной каталкой, она сможет покинуть фургон. Однако не тут-то было. Как только первые двое ушли, появились еще два человека и выволокли наружу каталку, на которой находилась девушка.

– Странно, мне казалось, что изначально было семь человек… – услышала Маша удивленный голос и похолодела.

Вот и все! Ее обман раскрыт! Она зажмурилась и попыталась притвориться спящей. Кто-то сдернул с нее простыню.

– Да нет же, восемь, – возразил кто-то. – Ну, чего так медленно работаете? Ольга Иннокентьевна недовольна! Берите девицу – и вперед!

Маша была ни жива ни мертва. Каталка, на которой она лежала, загрохотала по бетонному полу, а через некоторое время замерла. Девушка сообразила, что они находятся в лифте, который двинулся вниз. Раздалось мелодичное треньканье, и каталка снова поехала вперед.

– Благодарю вас! – послышался совсем рядом женский голос.

Маша чуть не вздрогнула. Неужели это и есть Ольга? А что, если ей взбредет в голову посмотреть на доставленный «товар»? Она ведь запросто узнает ее!

Кто-то снова сдернул простыню. Судя по тому, что не последовало окрика и никто не стал тормошить Машу, рассматривала ее не Ольга. Маша приоткрыла глаза и заметила невысокую женщину с темными, собранными в строгий пучок волосами и в белом халате – та записывала что-то в большой блокнот.

Они находились в выглядевшем стерильно коридоре. Белые стены, яркие лампы на потолке, люди в халатах. Похоже, это и есть подземные лаборатории концерна. Федор наверняка здесь!

К женщине подошел полный седобородый мужчина и произнес, разглядывая Машу:

– Что, новая партия прибыла? Отличный экземпляр!

Он схватил Машу за шею и повертел ее голову туда-сюда.

– Теперь что, не только бомжих и проституток привозят, но и приличных девиц? – хохотнул бородач. – Ну и хорошо, а то надоело возиться со всякой швалью.

Женщина холодно одернула его:

– Евгений Иванович, займитесь своим делом!

Бородач толкнул каталку и покатил куда-то по длиннющему коридору. Затем открыл дверь и прошел в большое помещение, заставленное каталками. Поставил каталку с Машей у стены и вышел.

Девушка осторожно приподняла простыню и осмотрелась. Раздались шаги, и она снова улеглась на каталку. Ввезли еще кого-то.

Так продолжалось в течение минут двадцати. Затем до Маши донесся голос бородача:

– Ну вот, последняя на сегодня. Уфф, ну и работка!

Маша надеялась, что он выйдет из помещения, но этого не произошло. Бородач принялся стаскивать простыни с каталок. Настал и черед Маши. Горячие руки бородача ощупали ее тело.

– Какая миленькая! – донесся до нее его противный голос. – И явно здоровенькая! Не то что бомжихи. Ничего, ничего, потерпи, сейчас приступим…

Мужчина отошел. Маша приоткрыла глаза и увидела, что бородач делает лежавшим на каталках людям инъекции. Вот он подошел и к ней. Девушка снова ощутила прикосновения его рук, почувствовала, что с нее стаскивают одежду.

– Сейчас немного развлечемся… – бормотал бородач. – Тебе все равно умирать, так не пропадать же добру. Хотя бы напоследок будет приятно!

Маша распахнула глаза и увидела нависшее над собой лицо бородача – рот сладострастно приоткрыт, нижняя губа вожделенно трясется. Заметив, что девушка очнулась, мужчина отпрянул.

Сев на лежаке, Маша нанесла бородачу сокрушительный удар в грудь. Тот беззвучно повалился на пол. Девушка вскочила с лежака и склонилась над поверженным противником.

Пытаясь встать, бородач твердил:

– Да что ж такое… доза должна быть убойной… они не могут очнуться…

Заметив на блестящем металлическом подносе шприц, заполненный мутной жидкостью, Маша схватила его. А мужчина тем временем на карачках полз к столу, на котором стоял телефон. Девушка догнала его и вонзила шприц ему в шею.

Бородач издал хриплый крик. Маша ввела ему половинную дозу – кто знает, что там за гадость? Убивать она его не собиралась, только вывести из строя.

Однако бородач оказал сопротивление и со всего размаху ударил Машу по колену. Вскрикнув, девушка упала на пол. Мужчина навалился на нее и, брызжа ей в лицо слюной, прохрипел:

– Ты за это заплатишь, красотка! Ой как заплатишь! Придется тебе помучиться! Да еще как!

Его руки сомкнулись на шее Маши, и он принялся душить девушку. Маша ударила противника в пах, и тот разомкнул пальцы. Девушка подхватила с пола выпавший шприц, воткнула иглу в живот бородачу и ввела остаток мутной жидкости.

– Что ты сделала, стерва! Ты ведь… – прохрипел бородач, пытаясь подняться на ноги. Однако у него ничего не получилось. Его лицо побагровело, глаза закатились, и он осел на пол.

Тяжело дыша, Маша приводила себя в порядок. Более всего она боялась, что кто-то услышал звуки борьбы.

Девушка осторожно подошла к распластавшемуся на полу бородачу. Прикоснулась к его шее – пульс прощупывался. Значит, жив! Мужчину требовалось куда-то спрятать. Не оставлять же его на полу! Иначе любой, кто войдет, увидит его и поднимет тревогу.

Маша попыталась приподнять тело поверженного врага, чтобы положить его на каталку, но у нее ничего не вышло – весил бородач явно больше центнера, одной ей с таким бегемотом не справиться. Поэтому, схватив находившегося без сознания мужчину за ноги, она с большим трудом оттащила его в угол. Заметив белые занавески, распахнула их и оказалась в крошечном закутке. Там находились металлические стеллажи, на которых лежали аккуратно сложенные простыни и халаты. На стене висело овальное зеркало. Маша взглянула на себя – выглядела она далеко не самым лучшим образом. Затем взяла с полки халат, примерила – слишком большой. Зато другой оказался впору. Девушка застегнула пуговицы, а затем пригладила растрепанные волосы и взглянула на бородача.

На лацкане его халата болталась идентификационная карточка. Маша отцепила ее – хорошо, что на ней не было фотографии владельца и значились не его фамилия, имя и отчество, а только штрих-код и десятизначный номер. Карточку обрамляла черная рамка. А внизу мелкими буквами набрана строчка: «Разрешен доступ в черный сектор».

Девушка снова взглянула на себя в зеркало и на сей раз осталась довольна. И вообще все идет хорошо. Она хотела проникнуть в подземные лаборатории – и у нее получилось! Теперь первым делом требуется вызволить Федора. Если, конечно… если, конечно, он еще жив. Ведь бородач бормотал о том, что все несчастные, пойманные на улице и доставленные в лабораторию, будут умерщвлены…

Девушка накрыла мужчину двумя простынями, надеясь на то, что его не обнаружат как можно дольше. Затем вышла из закутка и направилась к письменному столу. Ее внимание привлек ноутбук. Маша раскрыла его.

Ага, она оказалась в информационной системе подземных лабораторий. Ей понадобилось некоторое время, чтобы отыскать виртуальный план – лаборатория состояла из трех уровней, зеленого, синего и красного, причем в последний доступ имели далеко не все. Где же может находиться Федор? Маша заметила квадрат, перечеркнутый черными линиями, – «Доступа нет». Может быть, там?

Вдруг раздался пронзительный телефонный звонок. Маша вздрогнула и уставилась на аппарат. Что ей делать, ответить или проигнорировать вызов? Если взять трубку, то как вести себя? Но пропущенный звонок может вызвать подозрение, бородача станут искать…

Чувствуя, что у нее дрожат руки, Маша осторожно сняла трубку и поднесла ее к уху, прошелестев:

– Слушаю вас.

– Сколько раз было сказано, чтобы представлялись, используя свой номер! – раздался неприятный, высокомерный женский голос. – Где Евгений Иванович?

Маша, судорожно сглотнув, произнесла:

– Он сейчас занят… товар прибыл…

– Я прекрасно в курсе, что прибыл товар! – заявила женщина. – Мне-то он и нужен. Молодая женщина или девица. Немедленно доставьте! Кстати, с кем я говорю?

Маша замерла, не зная, что ответить. Назвать номер, имя или что-то другое? На ее счастье, собеседницу отвлек отдаленный голос:

– Ольга Иннокентьевна, а журналист по-прежнему беснуется!

Значит, она разговаривала с самой Ольгой Старко! И о каком журналисте могла идти речь? Наверняка только о Федоре!

В трубке послышался мужской голос:

– Вы поняли, что велела Ольга Иннокентьевна? Немедленно доставьте молодую женщину или девицу!

Маша трясущимися руками положила трубку и задумалась. Если не выполнить приказание Ольги, то сюда заявятся ее помощники и обнаружат бородача. И поймут, что одной из жертв удалось ускользнуть. Тогда поднимут тревогу – и пиши пропало. Она и Федора спасти не сумеет, и сама окажется в лапах негодяев в белых халатах. Значит, следует выполнить приказание Ольги.

Маша осмотрела находившихся без сознания людей и остановила свой выбор на молодой женщине с явно крашенными, неестественно желтыми волосами. Только вот куда ее доставлять? Этого девушка не знала.

Однако времени на раздумья не было. Она вытолкнула каталку с женщиной и оказалась в коридоре. Куда дальше – направо или налево? Одна из соседних металлических дверей распахнулась. Маша в панике отвернулась. Сейчас ее обман раскроется! Ведь работники лаборатории наверняка знают друг друга в лицо!

– Ольга требует меня к себе! – донесся до девушки женский голос.

И тут же откликнулся мужской:

– И меня тоже!

Маша сделала вид, что поправляет простыню, прикрывавшую неподвижное тело на каталке. Мимо нее прошли сотрудники в белых халатах. Девушка, толкая перед собой каталку, заспешила за ними. Раз они идут к Ольге, значит, ей надо следовать за ними!

Сотрудники завернули налево и оказались около ниши с двумя расположенными друг напротив друга лифтами. Маша осторожно подтащила каталку. Женщина в белом халате обернулась и, заметив Машу, недовольным тоном произнесла:

– Вы разве не в курсе, что должны пользоваться грузовым лифтом?

И ткнула пальцем на другой подъемник. Тут заговорил и мужчина в белом халате:

– Что-то я вас не припомню… У вас имеется доступ к черному уровню?

Маша слегка дрожащей рукой показала на висевшую у нее на лацкане идентификационную карточку.

– Наверняка молодняк, переведенный к нам из зеленого или синего сектора! – обронила женщина, прикладывая свою карточку к панели лифта.

Мужчина последовал ее примеру. Маша заметила, как красный огонек сменился на зеленый, и двери лифта распахнулись.

– Все понятно, – многозначительно усмехнулся мужчина. – Евгений Иванович настоял, чтобы ему в ассистентки дали симпатичную молодуху.

Сотрудники понимающе рассмеялись, и двери лифта закрылись. Маша последовала их примеру и поднесла к панели лифта карточку, изъятую у бородача, который, похоже, у своих коллег был далеко не на самом лучшем счету. Однако, что девушка ни делала, красный огонек никак не желал сменяться на зеленый! Чувствуя, что пот капает со лба, Маша, закусив губу, упорно пыталась отомкнуть двери грузового лифта.

– Сначала надо нажать на кнопку и вызвать кабину! – услышала она приветливый голос и в ужасе обернулась.

Рядом стоял симпатичный темноволосый молодой мужчина в белом халате. Улыбнувшись, он нажал на металлическую кнопку и спросил:

– Вы – новенькая в красном секторе? – Затем протянул Маше руку: – Меня зовут Олег.

Надо же, как и ее бывшего… Маша тут же вспомнила, что произошло с Олегом Пушкиным, и вздрогнула. Неловко пожала руку мужчины и пробормотала:

– А меня зовут Мария…

И сразу запнулась, мысленно выругав себя за то, что сообщила настоящее имя. Впрочем, какая разница! Ведь ее все равно могут разоблачить в любой момент, так зачем прикрываться псевдонимом?

– Меня перевели сюда… сегодня… в ассистентки Евгению Ивановичу. Из синего сектора, – продолжила девушка.

Олег чуть нахмурился и, сверкнув удивительно красивыми карими глазами, спросил:

– Из синего? Я там до недавнего времени тоже работал, однако что-то вас не помню.

– Из зеленого… Я хотела сказать, из зеленого… – залепетала Маша, чувствуя, что близка к обмороку. Вот и все, попалась самым глупым образом! Сейчас этот Олег поднимет тревогу, сдаст ее на руки охране или, чего доброго, прямо Ольге Старко, а потом… О том, что последует за этим, Маша предпочла не думать. В любом случае ничего хорошего!

– Ого, из зеленого сразу в красный, причем с доступом в черный… – заметил Олег с неподдельным удивлением. – Я и не знал, что такое может быть. Наверняка вам удалось произвести впечатление на Ольгу Иннокентьевну. Ага, теперь вы уже можете использовать идентификационную карточку…

Молодой человек указал на панель и через мгновение скрылся в своем лифте. Девушка теребила в руках карточку, не зная, как поступить. Ведь если она проникнет вниз, то, не исключено, столкнется с Ольгой Старко. А та явно знает, кто имеет доступ в святая святых, а кто нет, ведь, судя по словам мужчины, сама и раздает разрешения. И, кроме того, Ольга узнает ее – наверняка у нее имеется досье на несносную Марию Котельникову, которая сбежала из аэропорта в Москве. Так что же делать?

– Что вы так долго копаетесь? – раздался недовольный женский голос у нее за спиной.

Маша окаменела. Вот, свершилось – Ольга сама поднялась наверх, дабы дать взбучку нерасторопным сотрудникам!

– Это товар? – продолжал голос. – Гм, думаю, подойдет. А что, Евгений Иванович сам не мог привезти? Вы что, его ассистентка? Почему спиной ко мне стоите, когда я с вами говорю?

Маша медленно повернулась и с невероятным облегчением обнаружила, что женщина – вовсе не Ольга Старко. Особа с короткими, выбеленными перекисью водорода волосами, с крайне непривлекательным лицом и большой бородавкой на левой щеке взялась за каталку и произнесла:

– Можете быть свободны, я сама справлюсь. И доложу Ольге Иннокентьевне, что ассистентка у Евгения Ивановича работает из рук вон плохо! Хотя понятно, по каким критериям он себе помощниц отбирает…

Пергидрольная тетка хмыкнула, приложила к панели свою идентификационную карточку, вкатила в грузовой лифт каталку и поехала вниз. Маша уставилась на серебристые двери, напряженно размышляя.

Если женщина с бородавкой сообщит сейчас Ольге Старко о том, что ассистентка Евгения Ивановича хуже некуда, та все сообразит. Ведь никакой помощницы у бородача нет! И что тогда? Ольга прикажет охране зачистить весь уровень? Или просто не заметит едкого замечания пергидрольной особы?

Оставаться в подземной лаборатории было крайне опасно, Маша прекрасно понимала. Но нельзя же бросить Федора на произвол судьбы! Крылов спас ее тогда, в аэропорту, значит, она должна помочь ему здесь, в логове Ольги Старко…

Девушка подошла к обыкновенному лифту, нажала на кнопку, а затем поднесла к панели идентификационную карточку. И замерла в страхе. А вдруг не сработает? Или, наоборот, раздастся сигнал тревоги?

Ничего подобного не случилось, красный огонек сменился на зеленый, и дверцы услужливо распахнулись. Маша шагнула в кабину. И что дальше? Какую кнопку нажать? Однако долго размышлять не пришлось – на панели имелась всего одна-единственная, черная. Девушка прикоснулась к ней, и дверцы моментально захлопнулись.

Кабина, завибрировав, пришла в движение, а через пару мгновений остановилась. Маша осторожно выглянула в коридор, который ничем не отличался от того, что располагался выше. В коридоре никого не было.

Девушка выскользнула из лифта и замерла. Одна из многочисленных дверей открылась, и, к своему ужасу, Маша увидела ее, Ольгу Старко. Так и есть, рыжеволосая ведьма, только на этот раз не в черном кожаном плаще до пят, а в белом халате.

– Ольга Иннокентьевна, я думаю, не стоит церемониться с журналистом! – произнес мужчина, семенивший за хозяйкой лаборатории. – Он ведь все равно ничего нам говорить не желает. Или попросту не может. Так давайте пустим его на эксперименты…

Ольга Старко, стоявшая к Маше спиной, ее не видела. Девушка провела карточкой по панели ближайшей двери, и раздался глухой щелчок. Толкнула створку – та поддалась. Маша проскользнула в темное помещение, прикрыв за собой дверь, но не до конца, а оставив узкую щель.

– Я же сказала – нет! – раздался надменный голос Ольги Старко. – Ваше дело – выполнять мои приказания, думать я буду сама. Лучше займитесь товаром! Пустить журналиста на эксперименты мы всегда успеем. Мне надо знать, где находится девица, которая была с ним! Потому что она уже успела рассказать обо всем ему и черт знает кому еще!

Вдруг Ольга, как будто почувствовав на себе пристальный взгляд Маши, обернулась. На мгновение их взгляды встретились. Девушка выпустила из рук створку, и та, тихо щелкнув, закрылась. Вжавшись спиной в стену, Маша в ужасе ждала того, что сейчас дверь распахнется, вспыхнет свет и появится Ольга Старко, сопровождаемая сотрудниками или охраной.

Прошла минута, другая, третья, но этого не последовало. Маша постепенно пришла в себя. Внезапно раздался глухой щелчок – дверь разблокировали. Все же Ольга заметила ее…

Маша метнулась в сторону, ударилась, причем пребольно, обо что-то локтем и едва сдержала стон. Створка распахнулась, на темный порог упал прямоугольник яркого света. Маша заметила, что находится около странного массивного медицинского прибора, и спряталась за него. А вслед за тем в помещении вспыхнул свет.

Девушка затаила дыхание, хотя и понимала: наивно рассчитывать на то, что Ольга ее не найдет. Она же видела ее! Так что глупо играть в прятки. Но и сдаваться без боя Маша не намеревалась.

Однако вместо Ольги Старко в помещение вошел мужчина в белом халате – тот самый симпатичный кареглазый Олег, который объяснил Маше, как надо обращаться с лифтом. Он был один.

Олег направился к одному из приборов и стал производить с ним какие-то манипуляции. В руках у молодого человека девушка заметила флэшку, которую сотрудник лаборатории вставил в прибор. Раздалось мерное гудение, дисплей прибора вспыхнул.

Почувствовав, что ее правая нога затекла, Маша сдвинулась в сторону – и наткнулась на штатив одного из приборов, который угрожающе накренился. Девушка попыталась удержать его, но у нее ничего не вышло: штатив с грохотом полетел на пол.

Маша в страхе зажмурилась, а когда раскрыла глаза, увидела, как Олег быстро прячет в карман халата флэшку и выключает компьютер. Через пару мгновений он оказался около Маши, которая теперь не пряталась – все равно уже не имело больше смысла.

– Ах, это вы, Мария! – произнес с небывалым облегчением Олег. – А что вы тут делаете?

– Я… э-э… Меня послала сюда Ольга Иннокентьевна! – выпалила девушка.

В карих глазах молодого человека вдруг промелькнул страх. И он произнес чересчур спокойным тоном:

– Не стоило беспокоиться! Знаю, что у меня нет доступа к компьютерам, однако мне показалось… показалось, что здесь кто-то есть. Вот и все!

Врал Олег неуклюже, и Маша заметила, как он опустил руку в карман халата, где находилась флэшка.

– Ольга Иннокентьевна послала меня проверить компьютеры! – сообщила Маша, вдруг поняв, что молодой человек смущен ничуть не менее ее самой.

– Говорю же, с ними все в полном порядке! – заявил Олег с искусственной улыбкой. – Можете успокоить вашу начальницу – никто к ним не прикасался!

Вдруг снова послышался глухой щелчок. Молодой человек резко привлек к себе Машу и поцеловал ее в губы. Девушка, не понимая, что происходит, не оказала сопротивления, тем более что целоваться кареглазый Олег умел здорово.

– Ага, предаемся разврату на рабочем месте! – послышался веселый голос. Оттолкнув Олега, Маша увидела того самого сотрудника, который пять минут назад советовал Ольге Старко пустить похищенного журналиста на эксперименты.

Мужчина прошел к одному из компьютеров и включил его. Олег кашлянул и заговорил виноватым тоном:

– Лев Валерьевич, могу ли я надеяться на то, что вы не поставите об этом инциденте в известность Ольгу Иннокентьевну?

Мужчина, хохотнув, сказал:

– У нашей разлюбезной Ольги Иннокентьевны сейчас проблем выше крыши, ей не до ваших телячьих нежностей. Однако не советую больше обжиматься на рабочем месте. Тем более в черном секторе, тем более в аппаратной! Однако понимаю, дело молодое…

Олег вышел из аппаратной, вслед за ним помещение покинула и Маша. Девушка никак не могла прийти в себя и собраться с мыслями – неужели на нее так подействовал поцелуй?

Замявшись, Олег обратился к ней:

– И вы, Мария… Можно я буду называть вас Машей? Понимаю, вам кажется странным то, что произошло, но… Вы ведь не станете об этом никому говорить?

Тут девушка поняла – более всего Олег опасается того, что кто-то доложит Ольге Старко о его проникновении в аппаратную. Потому-то он и полез с поцелуями – чтобы создать впечатление, будто там оказался случайно, дабы пообжиматься с миловидной сотрудницей.

– Можете так не волноваться, Ольге Иннокентьевне я ничего не скажу, – заверила его холодным тоном Маша.

– Спасибо! – произнес Олег, одарив ее обаятельной мальчишеской улыбкой. – Однако не могу сказать, что мне не понравилось. Целоваться с вами, я имею в виду…

Откуда-то из глубин коридора раздался зычный голос:

– Олег, тебя требует к себе Ольга Иннокентьевна! Причем сейчас же!

– Ну, мы еще увидимся, раз вы работаете теперь в красном секторе с доступом в черный, – обронил молодой человек и зашагал прочь.

Дождавшись, когда коридор опустеет, Маша подошла к двери, из которой вышла Ольга Старко. Поднесла к панели идентификационную карточку, а потом заколебалась. А вдруг там кто-то есть?

Но надо было на что-то решаться – не болтаться же ей вечно в коридоре. И Маша приложила карточку. Раздался глухой щелчок, дверь открылась. В помещении сияли мощные лампы и было прохладно. Девушка заметила, что лаборатория, весьма большая, поделена на несколько боксов. Она подошла к одной из металлических дверей и заглянула в круглое, напоминавшее иллюминатор оконце.

На лежаке она заметила ту самую девицу, которую доставили из красного сектора сюда, вниз, в черный. Маша подошла к другой двери – и заметила привязанного к лежаку мальчика лет трех. Подумала: наверное, малыш – сын охранника Леши. Неужели эти садисты ставят опыты и на детях?

Отомкнув при помощи карточки дверь, Маша подбежала к лежаку. Ее обуревало единственное желание – освободить ребенка. Девушка прикоснулась уже к ремням, но вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Подняла голову и… наткнулась на глаза Димы Сазонова, майора Блинова и Олега – бездонные, заполненные тьмой. Мальчик заурчал, пытаясь приподняться, и его лицо исказила злобная гримаса. Он открыл рот и издал страшный звериный вой.

Маша отпрянула от лежака и бросилась к двери. И только оказавшись снаружи, судорожно вздохнула, с трудом сдерживая волну страха, а также накатившее на нее возмущение. Монстрами и чудовищами были вовсе не те несчастные, кого использовали в качестве подопытных кроликов, а бездушные и бессовестные личности в белых халатах!

В следующем боксе Маша, к своему ужасу, заметила три тела – майора Блинова, школьника Димы Сазонова и Олега. Вот кто, оказывается, похитил трупы! Наверняка они требовались для экспериментов!

В четвертом боксе Маша заметила Федора. Он был прикован к лежаку. Девушка торопливо открыла при помощи карточки дверь и бросилась к приятелю. Больше всего она опасалась, что увидит сейчас его глаза – черные, бездонные, без зрачков и белков. Но ведь Ольга Старко вроде запретила пускать журналиста на эксперименты? Но кто знает…

Глаза у Крылова были нормальные, голубые, слегка навыкате. Испытывая неимоверную радость, Маша рывком сорвала с его рта кусок скотча.

– Ой, больно же! У меня щетина! – произнес тот. А затем добавил: – Маша, девочка моя золотая, я, конечно, крайне рад тебя видеть, но ты что, с ума сошла? Как ты проникла сюда? Они знают, что ты здесь?

– Нет, не знают, – ответила Маша, отстегивая ремни, опутывавшие тело Федора. – Подробности позднее, сейчас нам надо поскорее покинуть подземные лаборатории. Как ты, Федя, в порядке? Они тебя пытали?

Крылов усмехнулся:

– Пока нет, но тетя Оля угрожала. Нужна ей ты! Однако, девочка моя золотая, ты не должна была подвергать свою жизнь такой опасности!

Маша, освободив журналиста, заявила:

– А ты что думал, я брошу тебя на произвол судьбы?

Федор присел на каталке и, растирая лодыжки, проговорил мечтательно:

– Репортаж получится сенсационный! Много я не увидел, однако все равно понял – тетя Оля занимается здесь черт знает чем!

Он начал слезать с каталки, но Маша его остановила:

– Федя, тебе лучше снова лечь на каталку. Потому что просто так выйти из лаборатории не получится.

Журналист подчинился ее требованию и, снова укладываясь на каталку, произнес:

– Машенька, девочка моя золотая, ты гениальна, спору нет!

Девушка накрыла Федора с головой простыней и посоветовала:

– Что бы ни произошло – не двигайся и изображай из себя покойника.

– Милое задание, ничего не скажешь… – проворчал Крылов из-под простыни. – На что, однако, не пойдешь, лишь бы выбраться из лаборатории доктора Ольги Иннокентьевны Франкенштейн!

Маша вытолкала каталку из бокса и оттащила к двери. Отомкнув ее, осторожно выглянула. Заметив пару человек в белых халатах, быстро прикрыла дверь и принялась ждать. Через пару минут, показавшихся ей вечностью, снова осмотрела коридор. Тот был уже пуст.

Толкая перед собой каталку, Маша заспешила к лифту. В тот момент, когда она судорожно нажимала кнопку, вызывая кабину, до нее донеслись голоса. Обернувшись, девушка заметила двух работников, шествовавших в ее сторону. Больше всего она боялась, что те зададут ей вопросы, на которые у нее не будет ответов. Или, что хуже всего, захотят знать, кто находится на каталке.

Однако подобного не произошло – работники воспользовались обычным лифтом, Маша ввезла каталку в грузовой. А когда двери закрылись, громко вздохнула. Федор из-под простыни поинтересовался:

– Что, Машенька, уже сожалеешь, что вызволила меня?

Лифт пришел в движение, остановился на красном уровне, двери его разъехались – и Маша узрела стоявшую к ней спиной Ольгу Старко. Девушка на мгновение окаменела. Что делать? Выходить или снова отправиться вниз? Начальница лабораторий, державшая под мышкой папку, беседовала с кем-то по мобильному.

Девушка, вытолкнув каталку, заспешила прочь по коридору. И была уже уверена, что ей удалось уйти, однако вдруг ей вдогонку ударил властный голос:

– Стойте!

Маша замерла, не рискуя обернуться. Потому что голос принадлежал Ольге Старко.

– Скажите, а куда делся Евгений Иванович? – произнесла рыжеволосая ведьма, подходя к каталке. – Я не могу до него дозвониться! И вообще, что тут у вас? Вывозить что-либо из черного сектора без моего разрешения строго-настрого запрещено!

Ольга быстрым движением стянула простыню – и увидела лежащего Федора с идиотской улыбкой на лице. А затем резко повернулась – до сей поры она стояла к Маше вполоборота, не соизволив взглянуть на девушку.

– Мария Котельникова! – выдохнула женщина, и ее рука, в которой был зажат мобильный, потянулась к уху. – Я тебя ищу, а в итоге ты сама нашла меня! Что за совпадение!

Федор, вскочивший с каталки, замахнулся, однако Ольга Старко сделала ловкий выпад, и журналист со стоном рухнул на пол. Лабораторная ведьма прокричала в телефон:

– Как можно быстрее…

Маша изо всей силы толкнула каталку. Та с глухим чпоком ударила Ольгу в живот, и Старко завалилась на бок. Федор, уже поднявшийся на ноги, протянул Маше мобильный начальницы лабораторий.

– Ольга Иннокентьевна, так что нам надо сделать? – донесся из трубки мужской голос. – К большому сожалению, я вас не слышу! Мне к вам подняться?

Федор состроил грозную гримасу. Маша, взяв телефон и прикрыв трубку рукой, произнесла властным голосом, стараясь копировать Ольгу Старко:

– Как можно быстрее приступите к выполнению тех экспериментов, о которых мы говорили ранее!

– Но каких именно, Ольга Иннокентьевна? – спросил собеседник. И Маша грозно прикрикнула:

– Не задавайте идиотских вопросов! Мне не нужны некомпетентные сотрудники!

А затем отключилась. Федор тем временем склонился над Ольгой Старко – та была без сознания. Совместными усилиями Маша и Федор уложили рыжеволосую особу на каталку, и Федор пристегнул ее к лежаку ремнями.

– Теперь надо куда-нибудь ее запихнуть, чтобы подольше не нашли, – сказал он, и Маша указала на дверь, за которой находился кабинет Евгения Ивановича.

Они затащили туда каталку, и девушка удивленно ахнула: ни одного лежака с одурманенными наркотиками людьми там не было. Наверное, всех уже транспортировали в лаборатории.

Каталку с Ольгой Старко поставили в закуток, прикрытый занавесками. Федор стал копошиться на стеллажах, пытаясь отыскать подходящий халат. Маша приподняла простыню, прикрывавшую Евгения Ивановича, – бородач по-прежнему был в отключке.

Зато пришла в себя Ольга Старко. Извиваясь, она попыталась освободиться от спутывавших ее тело ремней, на что Федор едко заметил:

– Можете не тратить зря свои силы, все равно ничего не получится.

– Ничего не получится у вас! – выплюнула ему в лицо рыжеволосая ведьма. – Подземный уровень вы все равно не сможете покинуть. А когда окажетесь в моих руках, то я…

Маша залепила ей рот куском скотча. Ольга замычала, грозно вращая глазами, однако это выглядело в большей степени комично, чем угрожающе. Федор, натянув халат, висевший на нем, как на пугале, потрепал женщину по щеке и произнес:

– Ну, Ольга Иннокентьевна, не следует переоценивать себя и недооценивать нас! Маше ведь удалось проникнуть сюда и освободить меня, значит, и покинуть вашу негостеприимную лабораторию не составит особого труда. Кстати, что тут у вас такое?

Крылов взял с лежака папку, пролистал ее и задумчиво протянул:

– Проект «Легион»… Сдается мне, что-то занятное! Почему бы на досуге не изучить…

Старко все тужилась, вращая глазами и громко мыча. Федор накрыл ее с головой простыней со словами:

– Настало время вам немного отдохнуть! А нам пора, здесь нам уже нечего делать. Желаю вам всего наилучшего, Ольга Иннокентьевна! И искренне надеюсь, что никогда больше не встречусь с вами!

Когда Федор и Маша вышли из помещения, девушка в раздумье сказала:

– Насколько помню, меня доставили вон оттуда…

Она указала направо. Беглецы направились в ту сторону и очутились около лифта. Девушка нажала кнопку и поднесла к панели идентификационную карточку. Однако красный огонек не спешил меняться на зеленый. Вместо этого на табло высветилось: «Вы намерены покинуть подземный уровень? Введите персональный код!»

Девушка уставилась на пять мигающих точек. Персональный код? Понятно, почему Ольга Старко была уверена, что они не смогут выбраться наружу! Оказывается, для того чтобы покинуть подземный уровень, надо было ввести код!

Федор быстро ввел пять цифр наобум, и на табло появилась надпись: «Неверная комбинация! У вас имеются еще две попытки!»

Журналист опять судорожно потыкал пальцем в кнопки, однако и новое сочетание чисел оказалось неверным. Крылов собрался попытаться еще раз, но Маша отвела его руку:

– Как думаешь, что произойдет, если комбинация снова будет неверная? Подозреваю, раздастся сигнал тревоги!

– Гм, но ведь должны же мы как-то отсюда выбраться! – возразил Федор.

Внезапно по коридору разнесся вой сирены. Неоновые лампы погасли, а вместо них вспыхнули и принялись мерно мигать красные плафоны.

– Что я тебе говорила! – воскликнула в отчаянии Маша. На что журналист резонно ответил:

– Но я ведь не ввел комбинацию в третий раз!

Одна из дверей распахнулась, из помещения выбежал мужчина в белом халате – и Маша узнала Олега, того самого, с которым она столкнулась ранее и который нахальным образом поцеловал ее в аппаратной. Вслед за ним выскочила знакомая Маше дамочка со стянутыми в пучок волосами. Она вцепилась Олегу в локоть и крикнула:

– Стоять, кому сказала! Сейчас я сдам тебя на руки Ольге Иннокентьевне…

Федор, подскочив к дамочке, заявил:

– Вряд ли получится! Ваша начальница сейчас отдыхает… Вообще-то я на женщин руку не поднимаю, но в вашем случае, пожалуй, сделаю исключение…

Он впихнул женщину обратно в помещение и захлопнул дверь. Олег, бросив взгляд по сторонам, заметил Машу и скороговоркой произнес:

– Ты должна помочь мне, мне надо как можно быстрее убраться отсюда.

– Что за совпадение! И нам тоже! – крикнула Маша, бросаясь к нему. – Ты знаешь, какой персональный код надо ввести, чтобы воспользоваться лифтом?

Олег мотнул головой на мигающие красные плафоны:

– Лифты все равно автоматически блокированы.

Сирена тоже продолжала реветь. В коридор высыпали сотрудники. Дверь распахнулась, и на пороге возникла женщина со стянутыми в пучок волосами. Еще до того, как та успела что-то произнести, Федор, указывая на нее, крикнул:

– Это все она! Я видел, она напала на Ольгу Иннокентьевну и пыталась убить ее!

Сотрудники гурьбой бросились на несчастную, которая выкрикивала что-то несвязное, видимо, пытаясь оправдаться. Однако никто ее не слушал.

Олег оттащил Машу в сторону со словами:

– Тебя ведь не из зеленого уровня перевели, да? Я всех здесь знаю, но тебя ни разу не видел. И этот парень… – Молодой человек взглянул на Федора и спросил: – Это ведь тебя доставили из Москвы?

Журналист кашлянул и заявил:

– Какая теперь разница! Нам нужно покинуть лаборатории, тебе тоже. Я правильно понимаю? Ну и как можно выбраться отсюда?

Олег оглянулся по сторонам.

– С минуты на минуту здесь появится вооруженная охрана. Лифтом воспользоваться не получится. Однако… Да, я понял! За мной!

Он бросился куда-то по коридору, Маша с Федором поспешили за ним. Троица проникла в одно из помещений, Олег кинулся к металлической двери и отомкнул ее при помощи своей карточки.

– Если нельзя воспользоваться лифтом, значит, придется воспользоваться лестницей! – заявил он и, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, понесся вверх.

Маша и Федор последовали его примеру. Девушке казалось, что лестница никогда не закончится, и вдруг перед ней возникла металлическая дверь. Олег поднес к панели свою карточку, но тут же вздохнул:

– Моя не действует. Попробуйте своей!

Маша поднесла к панели карточку Евгения Ивановича, и послышался глухой щелчок. Дверь распахнулась. Олег осторожно выглянул и сообщил:

– Все в порядке!

Они скользнули в темное помещение. Где-то рядом раздавались громкие голоса и крики. Несколько минут вынужденного бездействия были хуже всего. Маша вцепилась в руку Федора.

Наконец голоса замолкли. Послышался тихий голос Олега:

– Кажется, охранники отправились вниз, в лаборатории. Так что надо рискнуть!

Он двинулся куда-то вперед и распахнул дверь. В лицо Маше ударил холодный воздух – они были вне пределов лабораторий! Девушка скользнула вслед за Олегом и убедилась в том, что находится около приземистого бетонного здания.

Там стояли несколько черных джипов и даже вертолет, лопасти которого рассекали воздух. Федор указал на высоченные ворота и убежденно заявил:

– Нам туда!

Но Олег качнул головой:

– Вы что, не видите, ворота закрыты! Значит, на автомобиле отсюда не выбраться!

Взгляд молодого человека задержался на вертолете:

– Но если не выходит убежать по земле, придется по воздуху!

И он направился к вертолету. Маша потянула за собой Федора:

– Это же наш шанс! Иначе нас сейчас схватят!

Журналист недовольным тоном пробурчал:

– Да кто парень такой? Воображает себя Джеймсом Бондом? Он что, умеет управлять вертолетом?

Однако Крылов подчинился Маше и двинулся вслед за ней к вертолету. Олег уже уселся на место пилота. Вдруг откуда-то со стороны донесся вопль:

– Эй, вы что делаете? Пошли прочь!

К ним несся какой-то тип в черном костюме. Федор одним ударом в солнечное сплетение нокаутировал его, с гордостью пояснив:

– Я теперь в боксерскую студию хожу. Знал ведь, что рано или поздно пригодится!

Тут журналист взглянул на вертолет и крикнул Маше:

– Похоже, твой приятель намеревается удрать без нас!

Он помог девушке забраться в кабину вертолета и сам последовал за ней. Олег упрекнул:

– Ну что же вы так долго! Нам нельзя терять ни секунды!

– Если ты не заметил, я был занят тем, что выводил из строя пилота… – начал Федор, но шум лопастей, начавших вращаться быстрее, перекрыл его слова.

Машина оторвалась от земли. Маша заметила, как из здания выбежал еще один человек. Он замахал руками, а потом вытащил пистолет и принялся палить по вертолету.

Маша прижалась к Федору, который не сдержался и показал типу с пистолетом средний палец. Вертолет унес их прочь.

Через несколько минут Маша поняла, что летательный аппарат идет на снижение. Так и есть, вертолет совершал посадку на опушке леса.

– Почему садимся? – рявкнул Федор. На что Олег, выключая двигатели, ответил:

– Нас проще засечь, если мы будем передвигаться на вертолете.

Лопасти постепенно прекратили вращаться, и наконец воцарилась тишина. Маша обратись к Олегу:

– Ты помог нам выбраться из логова бандитов… Спасибо!

– Это мы помогли ему выбраться, – недовольным тоном буркнул Федор.

Парень, повернувшись к Крылову, протянул руку и сказал:

– За что я чрезвычайно вам благодарен. Кстати, меня зовут Олег. А тебя, насколько я помню, Федор? Ты правда тот самый московский журналист?

Крылов нехотя пожал ему руку и проворчал:

– Я не тот самый журналист, а заместитель главного редактора одного чрезвычайно известного и влиятельного издания.

Маша едва сдержала смешок – Федор явно преувеличивал значимость бульварного листка, в котором работал.

– Нам некуда идти, – произнесла она затем со вздохом. – Возвращаться на питерскую квартиру не имеет смысла. Опять в Москву? Опасно!

Федор тряхнул спутанными кудрями:

– Со мной не пропадешь, Машенька! Или ты забываешь, где я работаю? Я обязательно что-нибудь придумаю! А потом состряпаю великолепный репортаж. Еще бы, подземные лаборатории, в которых проводятся запрещенные опыты… И во всем замешан фармацевтический король Кирилл Звягинцев… Это будет настоящая бомба!

– Только вот кто тебе позволит напечатать такой материал? – саркастически поинтересовался Олег. – Звягинцев – чрезвычайно влиятельная персона. А ты – журналист желтого издания.

– Заместитель главного редактора! – сразу же ощетинился Федор.

Олег легко согласился:

– Пусть даже так. Но ведь над заместителем всегда стоит начальник! Ты уверен, что твой шеф пойдет против Звягинцева? Да и, допустим, напечатают твою статью… Думаешь, за этим что-то последует? Все сочтут ее «уткой», выдумкой бульварной прессы! Доказательств-то у тебя нет!

Федор хмыкнул.

– Много ты понимаешь! Шефа я уломать сумею. Потому что в газете на самом деле не он всем заправляет, а я. А что касается доказательств… Кто сказал, что их нет? Конечно же, они есть!

И Крылов извлек из-за пазухи папку. Ту самую, которую держала в руках Ольга Старко. Маша радостно воскликнула:

– Федя, ты прихватил ее?

– Истинный профессионал никогда не разбрасывается таким компроматом! – заявил тот с гордостью и принялся листать документ.

– Ага, проект «Легион». Место проведения проекта – город Нерьяновск. Способ проведения – вакцинация. Время проведения… – журналист запнулся. – Так ведь они собираются запустить свой проект буквально на днях! И что вообще «Легион» такой? Ну-ка, почитаем, почитаем…

Крылов зашуршал страницами. Олег протянул было руку к папке, но Федор захлопнул ее и самодовольно заявил:

– Э, нет, дружок! Думаешь, я в поте лица добывал компромат, а ты просто так им воспользуешься? Не получится! Я – волк-одиночка!

Олег пожал плечами.

– Ну, как знаешь. Тогда пришло время нам расстаться. Маша, я понял, что тебе некуда идти? Это не проблема, я помогу тебе. Сейчас все улажу, нас заберут.

– Отлично! – живо откликнулся Федор. – Я тоже с вами!

Олег усмехнулся:

– Ты же волк-одиночка… Нет, я не стану предлагать тебе свою помощь. Потому что она тебе, великому журналисту, конечно же, не требуется. Ведь так?

Маша ткнула Федора в бок локтем. Журналист аж подпрыгнул:

– Мария, ты что, сдурела? Больно же! И что ты, Олег, можешь нам предложить? Кстати, кто ты вообще такой? Только не говори, что ты работаешь на Ольгу! Ты ведь явно неспроста оказался в лабораториях. Сдается мне, охотился как раз за этим…

Крылов потряс папкой.

– Обо всем по порядку, но только в том случае, если ты согласишься поделиться информацией, – ответил Олег. – Вы же находитесь в бегах! Ольга охотится за вами! А она ужасно не любит проигрывать. Квартиры у вас нет, документов и денег, как подозреваю, тоже. В милицию я на вашем месте обращаться бы не стал. Как и в прокуратуру. Все равно не помогут, а только сдадут Ольге. У нее везде свои люди. Как и у Кирилла Звягинцева. Что же касается главного редактора издания, где ты, Федор, работаешь… Сдается мне, что не будет он печатать твой сенсационный материал. Жить-то ему еще хочется! А этот материл из разряда тех, за которые убивают…

Олег сделал паузу и добавил уже другим, более мягким тоном:

– И забудь на мгновение о своих журналистских амбициях, подумай о Маше. Все равно Пулицеровскую премию тебе не дадут. Я же помогу вам! За вами охотятся, вас преследуют, вам нужно залечь на дно…

Маша повернулась к Федору:

– Олег прав! Да и что ты так трясешься за свою сенсационную статью? Напишешь ее обязательно! Только чуть позже. Потому что пока за нами охотится мадам Старко, покоя все равно не будет.

– Мне надо подумать! – заявил Федор. – И оставь нас с Машей наедине, Олег!

Тот вздохнул, качнул головой и выпрыгнул из кабины вертолета. Девушка видела, как он извлек мобильный и принялся кому-то звонить.

Федор зашептал Маше на ухо:

– Он хочет заполучить материл, который принадлежит мне! Этому типу доверять нельзя! Не забывай, он трудился в лабораториях Звягинцева и тети Оли!

Маша парировала:

– Федор, если бы Олег хотел, то давно мог сдать нас Старко. Однако, наоборот, сам спасался бегством. Подозреваю, что он, как и мы сами, проник в лабораторию, чтобы что-то выведать. Ольга охотится и за ним – значит, парень не на ее стороне. А тот, кто против Ольги, наш друг!

Крылов затряс головой, выражая свое полное несогласие, но Маша продолжила атаку:

– Ведь ты просто боишься, что Олег первым обнародует сенсационный материал и лишит тебя тем самым лавров величайшего журналиста всех времен и народов! Однако что ты предлагаешь? Сейчас ответить отказом на его предложение и пешком отправиться обратно в Питер? Или, может быть, сразу в Москву? Как ты думаешь, сколько часов пройдет, прежде чем нас схватят? Думаю, уже до рассвета мы окажемся в руках тети Оли, как ты называешь эту ученую садистку. Или тебе так понравилось пребывание в подземных лабораториях?

Федор продолжал трясти головой, хотя и не столь энергично. Наконец Маша решила разыграть козырь:

– Или твоя антипатия к Олегу объясняется иными причинами? Сдается мне, что ты увидел в нем достойного противника и просто боишься его…

Журналист тотчас взвился.

– Кто, я увидел в каком-то лощеном типе достойного соперника? Машенька, девочка моя золотая, в своем ли ты уме? Ну, умеет он водить вертолет, и что с того? Ну, выглядит, как Ален Делон в молодости, – поэтому мне надо его опасаться? Скажи лучше, отчего ты так упорно не желаешь расставаться с этим доморощенным агентом 007. Ты что, успела в него втюриться, Мария?

Маша гневно отвергла столь нелепое предположение, чем только раззадорила Федора:

– Вижу по твоим сверкающим глазкам, что попал в точку, Мария! И почему вы, женщины, в первую очередь обращаете внимание на смазливую внешность? Его надо обращать на духовные ценности! Красота рано или поздно исчезнет без следа, а ум останется!

Федор явно намекал на себя. Дверца кабины открылась, и Маша увидела Олега. Внезапно ей вспомнился их поцелуй. Неужели Федор прав? Хотя бы и отчасти? Нет, конечно же, нет! Все это инсинуации журналиста бульварной газетенки, наделенного чересчур живым воображением! Или…

– Так ты принял решение? – задал вопрос Олег. – Потому что Машу и меня сейчас заберут. А что касается тебя, Федор, то можешь оставаться в вертолете. Правда, в нем наверняка вмонтирован «маячок», позволяющий определить его местонахождение, и не удивлюсь, если самое позднее через полчаса здесь окажутся люди Ольги Старко. А нам пора, Маша!

Он подал девушке руку, и та спрыгнула на землю. Затем обернулась и укоризненно посмотрела на Федора. Крылов, прижимая к груди папку, морщил лоб и надувал щеки.

– Была бы честь предложена! – не выдержал Олег. – Нам с Машей – в ту сторону… И надо поторопиться, потому что в мои планы не входит сталкиваться с Ольгой Иннокентьевной. Подозреваю, она сейчас в ярости.

Олег и Маша двинулись в направлении располагавшегося на некотором отдалении от лесополосы шоссе. И вдруг услышали вопль Федора:

– Так и быть, я согласен! Эй, стойте же!

Не оборачиваясь, Олег обронил:

– Рад, что великий журналист передумал. А теперь – вперед! Где-то здесь должна располагаться закусочная…

Закусочная оказалась весьма уютной. Федор тотчас потребовал себе огромную порцию жареной картошки с салом. Журналист уминал ее за обе щеки, когда в практически пустом помещении появился новый клиент – пожилой мужчина с седыми волосами и ухоженной клинообразной бородкой, в костюме-тройке, с пышным шейным платком, в длинном белом плаще и старомодной широкополой белой шляпе. В руках у экстравагантно одетого гостя была трость с серебряным набалдашником в виде пасти крокодила.

Завидев франта, Олег вскочил со стула и бросился к нему:

– Михаил Харитонович, вы сами приехали! Я не ожидал…

Человек, лицо которого показалось Маше знакомым, посмотрел на девушку, улыбнулся, перевел взгляд на поглощавшего картошку Федора и произнес приятным низким голосом:

– Я как раз был в Питере, поэтому, узнав, что ты в беде, тотчас отправился тебе на помощь. А это и есть твои коллеги по несчастью?

Мужчина галантно поцеловал Маше руку, отчего девушка залилась краской, и сказал, сняв шляпу:

– Разрешите представиться, Михаил Харитонович Карасик.

Маша была уверена, что и имя его она уже где-то слышала. А тот достал карманные часы-луковицу, взглянул на циферблат и добавил:

– Однако нам не стоит здесь задерживаться. По моей информации, Старко и ее люди уже по пути сюда. Промедление смерти подобно!

Он выразительно посмотрел на Федора. Тот, дожевав, протянул Михаилу Харитоновичу руку со словами:

– А я ведь вас знаю. Мы сталкивались на каком-то приеме. Вы же тот самый знаменитый психиатр и автор научных бестселлеров, профессор, работающий в институте Сербского!

Маша вспомнила – ну, конечно же, Михаила Харитоновича она видела в телевизионном ток-шоу, где он комментировал бойню в челябинской школе и события в московском супермаркете. Но какое отношение он имеет ко всему происходящему? И что связывает его с Олегом?

– Понимаю, у вас имеется масса вопросов, но разрешите мне ответить на них позднее, – заметил ее реакцию профессор Карасик. Затем слегка замялся и поинтересовался: – Соответствует ли действительности информация, что в ваших руках находится досье касательно операции «Легион»?

Федор вытер рот салфеткой, постучал согнутым пальцем по лежащей на столе папке и ответил:

– Как я вижу, за этим документиком идет настоящая охота! Только, профессор, за спасибо вы его не получите. Вижу, вы ведете какую-то свою игру, так вот я хочу знать, в чем тут дело.

– Тогда нам пора, – кивнул профессор Карасик и достал портмоне. – За ваш ужин плачу я!

Дачный поселок близ Санкт-Петербурга

25 ноября

Михаил Харитонович обитал в большом просторном деревянном доме на берегу Финского залива. Первым делом, когда беглецы добрались до него, Маша приняла горячий душ, а затем, завернувшись в махровый халат, проследовала в гостиную. В камине весело полыхал огонь. Профессор, оказавшийся гостеприимным хозяином, уже накрыл стол. Федор поглощал один бутерброд за другим.

– Машенька, вы ведь тоже наверняка проголодались? – спросил Михаил Харитонович, протягивая ей тарелку. – Так что угощайтесь! Федор уже успел поведать мне о своих приключениях. И о ваших, кстати, тоже. Надо же, вы побывали в подземных лабораториях Ольги Иннокентьевны… Невероятно!

Маша положила себе немного салата из куриного мяса и авокадо, взяла сдобную булочку. Федор, прожевав бутерброд, бесцеремонно заявил:

– Итак, я снабдил вас информацией, теперь ваша очередь, профессор. Давайте же, колитесь! Что связывает вас со Звягинцевым и Старко? Почему ваш человек оказался в лабораториях? Вы что, занимаетесь промышленным шпионажем?

Михаил Харитонович вздохнул и попросил, обернувшись на Олега:

– Пожалуйста, принеси альбом!

Парень вышел из гостиной и вернулся через минуту с большим кожаным альбомом для фотографий. Профессор извлек из него снимок и подал Федору. Тот, бросив на него беглый взгляд, передал Маше. И та увидела изображение грациозной темноволосой девушки с чарующей улыбкой и лукавыми серыми глазами.

– Это моя внучка Саша, – пояснил профессор глухим голосом.

Федор, наполнив свою тарелку салатом и облизав общую ложку, бесцеремонно спросил:

– И что с того, профессор? Ваша внучка нуждается в респектабельном супруге и вы хотите предложить мне роль жениха?

Олег бросился на журналиста, и если бы не Михаил Харитонович, призвавший его к порядку, Федору бы досталось. Крылов от неожиданности опрокинул себе на рубашку тарелку с салатом и теперь, соскребывая его, язвительно заметил:

– А Джеймс-то Бонд наш какой неуравновешенный! Или Саша – твоя подружка?

Профессор Карасик кивнул:

– Да, Федор, моя Саша была подругой Олега. Более того – его невестой. Они собирались пожениться, строили радужные планы на будущее…

Федор, торжествуя, уставился на Машу, а девушка закусила губу. И тут же одернула себя: собственно, почему она переживает из-за того, что у Олега имеется невеста и парень намеревается жениться? Ее это ничуть не касается!

– И когда свадьба? – продолжал в том же ерническом тоне Федор. – Не понимаю только, зачем вы все это нам рассказываете? Хотите, чтобы я стал свидетелем в загсе, а Мария – свидетельницей? И куда молодые собираются в свадебное путешествие?

Михаил Харитонович строго посмотрел на Крылова и объявил:

– Свадьбы не будет. Саша умерла. Вернее, ее убили.

Федор поперхнулся и закашлялся, причем так сильно, что Маше пришлось долго стучать ему по спине. Наконец, придя в себя, журналист, чье лицо сейчас по цвету напоминало переспевший помидор, выдавил из себя:

– Мне очень жаль. Мои соболезнования. Я же не знал…

– Если не знаешь, лучше держать язык за зубами! – бросил ему отрывисто Олег.

Маша с сочувствием взглянула на него. Похоже, он до сих пор скорбел по своей невесте.

– И как… как это произошло? – спросила девушка. – Ограбление?

– Отнюдь нет! – Михаил Харитонович потянулся к лежавшей на столе трубке из вишневого дерева. – Не возражаете, если я закурю?

Девушка заметила, что руки ученого дрожат. Олег помог ему набить трубку табаком и зажечь спичку. Выпустив в потолок белый клуб дыма, профессор Карасик заговорил снова:

– Как и вы, мы оказались втянуты в эту историю не по своей воле. Я имею в виду – Олега и себя самого. Однако ее суть напрямую связана с моей профессиональной деятельностью. Одной из сфер моих интересов является, как вы знаете, воздействие на человеческую психику религиозных сект. Так я столкнулся с сектой сатанистов, которые называют себя легионерами Сатаны. Вы что-либо слышали о ней?

Маша отрицательно качнула головой, а Федор заявил:

– Конечно, слышал! Но был уверен, что это выдумка моих коллег-борзописцев. Потому что о секте такое рассказывают! Что они общаются с миром духов, умеют открывать врата, отделяющие нас от того, что в просторечии именуется адом, что приносят человеческие жертвы… Но я не сомневался, что все это, так сказать, байки из склепа.

Профессор Карасик печально кивнул.

– Да, о секте «Легионеры Сатаны» ходит множество слухов, один нелепее другого. Большая часть их, как вы верно заметили, Федор, выдумки. Однако кое-что правда. Да, они приносят человеческие жертвы. И моя внучка Саша…

Голос мужчины сорвался, и Олег пояснил:

– Сатанисты похитили Сашу и убили ее, принесли в жертву своему рогатому хозяину. Причем сделали это намеренно – отомстили таким образом Михаилу Харитоновичу за то, что он выступал с разоблачениями по поводу их организации.

Маша вздрогнула и почувствовала, что ее переполняет жалость к профессору и Олегу.

– Именно так, нет сомнений в том, что сектанты сделали все намеренно, – произнес с горечью Михаил Харитонович. – Вначале они угрожали мне, я получал анонимные письма и звонки, от меня требовали забыть о «Легионерах Сатаны». Однако я проигнорировал предупреждение. И вот получилось… получилось, что мое упрямство стоило жизни моей единственной внучки! Ужасно такое говорить, но хорошо, что ее родители до того момента не дожили: мой сын и его жена погибли в автокатастрофе, когда Саше было четыре года. Я воспитывал ее один, она была для меня буквально всем.

Мужчина замолчал. Даже Федор, чувствуя трагизм ситуации, притих. Наконец профессор Карасик снова заговорил:

– Я помню тот кошмарный день, когда пропала Саша. Это было два с небольшим года назад. Вначале я отчего-то решил, что девочка задержалась у Олега, однако тот сам позвонил мне, чтобы уточнить, где же она – Саша обещала зайти к нему после университета, но так и не появилась. Я все надеялся, что тут какое-то недоразумение, что сейчас все разъяснится, что дверь откроется и появится моя Саша, живая и невредимая. Но… Вскоре мне позвонил один из этих негодяев и сказал, что Саша находится в их руках. И что мне надо было следовать их советам. А сейчас уже поздно, слишком поздно…

Профессор снова сделал паузу. Олег спросил его:

– Михаил Харитонович, быть может, не надо?

Но тот, словно не услышав молодого человека, продолжил:

– Ее нашли день спустя… Мне позвонили и попросили приехать в морг на опознание. Причем я ни секунды не сомневался, что произошла ошибка, ужасная ошибка. И был уверен, что сейчас все разъяснится, что моя Саша не может быть мертва, ее тело никак не может находиться в морге! Однако все было именно так. Сектанты…

Мужчина запнулся. Олег подал профессору бокал воды. Пока тот пил, молодой человек произнес невыразительным, тусклым голосом:

– Они вырезали ей сердце. Причем патологоанатом сказал, что Саша была жива, когда это произошло. А затем… затем отсекли ей голову… Я все надеялся, что она не мучилась, что перед смертью ей не пришлось страдать, что она находилась под воздействием наркотиков. Но патологоанатом не сомневался: Саша была в полном сознании, когда произошло жестокое убийство.

Маше вдруг захотелось подойти к Олегу, обнять его, пожалеть… Федор осторожно кашлянул.

– Поистине кошмарная история! Но почему о ней не сообщали в прессе?

Михаил Харитонович встрепенулся:

– Молодой человек, окажись вы на моем месте, что бы вы сделали? Разве вы допустили бы, чтобы желтые газетенки измывались над памятью единственного вашего родного человека? Чтобы они смаковали детали, выдвигали идиотские гипотезы, пичкали недалеких читателей шокирующими подробностями?

Федор вздрогнул и виноватым тоном принес извинения. Профессор, как будто не заметив их, продолжил более мягким тоном:

– О том, что Саша умерла, знали многие, все же шила в мешке не утаишь. Однако я распространил версию, будто она, как и ее родители, погибла в автокатастрофе. Всего несколько человек знали, что же произошло на самом деле. Сектанты были уверены, что смерть Саши станет для меня ударом, от которого я уже не оправлюсь. Что я заброшу науку, умру от инфаркта или начну пить… Они оказались недалеки от истины – у меня действительно случился инфаркт, от которого я едва не умер. И в самом деле я попытался залить свое горе спиртным. Если бы не Олег, меня уже не было бы на свете!

Маша взглянула на молодого человека, который сейчас смотрел в пол.

– Михаил Харитонович, мои заслуги ничтожны! – обронил он скороговоркой. – Конечно же, я не мог допустить, чтобы смерть Саши осталась безнаказанной. Ее убийцы должны были понести заслуженное наказание!

– Их ведь нашли, арестовали и осудили? – спросил Федор.

Профессор Карасик усмехнулся и постучал трубкой по столу.

– Федор, голубчик, вы же репортер! Вы что-нибудь слышали о грандиозном процессе над сектантами? Причем, смею вас уверить, моя внучка далеко не единственная жертва этих монстров! Сатанисты регулярно умерщвляют людей – ритуальные убийства совершаются к вящей славе их рогатого хозяина. Однако они ведут себя крайне осторожно, более того, у них, подлинных исчадий ада, имеются высокопоставленные покровители. Естественно, прокуратура занималась расследованием причин смерти Саши, но дело в итоге закрыли. Причем следователь так мне и сказал: лучше бы мне обо всем забыть, пока не случилось чего похуже.

– Поэтому мы сами принялись за расследование, – дополнил Олег, – Михаил Харитонович и я. Мы знали, кто нам нужен, и поклялись, что найдем тех, кто убил Сашу.

– Но что ж за секта-то такая? – не унимался Федор. – Выходит, она связана каким-то образом со Звягинцевым и Ольгой Старко, да? Но что общего может быть у сумасшедших сатанистов с фармацевтическим королем России? Он что, тоже член секты?

– Нет, Звягинцев, насколько нам известно, сатанистом не является, – пояснил Михаил Харитонович. – Он беспринципный, желающий урвать как можно больший куш бизнесмен, однако дьяволу не поклоняется. Скорее золотому тельцу. А вот его правая рука и руководительница исследовательских лабораторий, располагающихся под землей, Ольга Старко, на протяжении многих лет являлась членом секты «Легионеры Сатаны». И занимала там далеко не самый последний пост. Однако не так давно покинула зловещую организацию. Там произошел какой-то конфликт, по всей видимости, из-за поста директора так называемого научно-исследовательского центра по координации и оптимизации человеческого сознания. Именно такое название носит секта в России.

– Тетя Оля Старко – сатанистка? Вот это да! – воскликнул потрясенный Федор. – Впрочем, я и не сомневался, что она – сумасшедшая особа. А теперь выходит, что еще и сектантка. Но как ей удалось втереться в доверие к Звягинцеву, если она повернута на мистике? Сатанизм ведь просто бред сивой кобылы! Разве не так?

Профессор выпустил в потолок кольцо белого дыма и пояснил:

– Секта «Легионеры Сатаны» существует очень давно. Она имелась и в Древнем Риме, и в Древней Греции, и в Древнем Египте. Даже древние вавилоняне были знакомы с ее деятельностью. Конечно, в разные эпохи организация называлась по-разному, но суть была одна и та же – входившие в нее личности стремились вступить в контакт с силами зла и получить от них абсолютную власть.

Федор хмыкнул:

– Умалишенных было полно уже и в древности! Но как образованные люди могут верить в подобные сказочки в наше время?

– Что такое зло? – произнес задумчиво профессор Карасик. – Сейчас принято считать, что оно – сумма противоправных и аморальных поступков, совершаемых тем или иным человеком. Однако в некоторых случаях то, что обычно противоправно и аморально, вдруг переходит из категории зла в добро. Например, найти и покарать убийцу единственной внучки – добро это или зло?

– Конечно же, добро! – заявил без колебаний Федор. – Потому что если наши доблестные правоохранительные органы не могут или, что ужаснее, не хотят раскрыть преступление и отыскать злодеев, совершивших его, то нужно взять правосудие в свои руки! Вы ведь отыскали убийц Саши и убили их?

Вместо профессора ответил Олег.

– Да, таков был наш изначальный план. Под видом субъекта, заинтересованного в оккультных вещах, я проник в научно-исследовательский центр по координации и оптимизации человеческого сознания. У нас были на его счет веские подозрения, и мне потребовалось не так уж много времени, чтобы сообразить, что в действительности это и есть сатанинская секта. И мне даже удалось напасть на след тех, кто убил Сашу. Одним из монстров является Ольга Старко…

Маша гневно воскликнула:

– И она все еще на свободе? Но почему?

Ее перебил Федор:

– Я бы поставил вопрос иначе – тетя Оля все еще жива? Но почему? Надо было подстеречь ее темной ночкой в переулке – и… – Журналист рубанул рукой воздух.

Михаил Харитонович усмехнулся:

– Не скрою, что вначале мое сердце пылало желанием ликвидировать нелюдей физически. Того же хотел и Олег. Однако когда представилась возможность, мы не смогли пойти на убийство. Потому что в таком случае мы бы ничем не отличались от сектантов, приносящих человеческие жертвы.

– А я бы миндальничать с ними не стал! – кровожадно возразил Федор.

Маша взглянула на Олега. Как хорошо она понимала его!

– Значит, тетя Оля сатанистка… Но, спрашивается, чем же занимаются в тех подземных лабораториях? – задумался Федор. – Вряд ли чем-то во благо человечеству!

Тут заговорила Маша:

– Превращение в монстра школьника Димы Сазонова… и майора Блинова… и Олега Пушкина, моего приятеля… Я имею в виду их бездонные черные глаза… их поведение… то, что они внезапно стали бездушными машинами для убийства… Это ведь каким-то образом связано и с сектой, и с лабораториями? И с вакциной от воробьиного гриппа?

Федор зашуршал страницами, пролистывая украденное им у Ольги Старко досье.

– Тут, кажется, что-то было о вакцине от воробьиного гриппа… – пробормотал Крылов в волнении. – Неужели они впрыскивают людям какую-то гадость? Но мне же самому сделали прививку, и в монстра я не превратился! Тогда в чем же дело? Что является связующим звеном?

– Не что, а кто! – ответил профессор Карасик. – Олег, принеси, пожалуйста, книгу для наглядной иллюстрации. Она находится в библиотеке.

Молодой человек вышел из комнаты, а профессор, взирая на красные языки пламени в камине, продолжал:

– Связующим звеном является Ольга Старко. Она талантливый, более того, не побоюсь сказать, – гениальный ученый. Однако ее обуревает гордыня, самый мерзкий из семи смертных грехов. Так женщина и угодила в сети, расставленные сатанистами. Впрочем, я не пытаюсь оправдать ее, Старко сама несет ответственность за свои решения. Хотя… Как вы считаете – может ли человек противостоять злу?

Вернулся Олег и положил на столик перед профессором толстый фолиант в кроваво-красном переплете.

Маша убежденно ответила на вопрос Михаила Харитоновича:

– Зло возникло вместе с человеком. Зло – это его дурные поступки. И, конечно же, человек имеет возможность выбора между добром и злом. Он способен принимать решения!

Профессор кивнул.

– Да, таково распространенное мнение. Более того, как психиатр я раньше сам придерживался той же точки зрения. Зло – своего рода тень, которая сопровождает человека на протяжении всей его жизни. Любой поступок приносит кому-то добро, а кому-то зло. Вот и выходит, что зло весьма субъективно. Если кто-то убьет прохожего на улице, это, несомненно, зло. А если кто-то покарает убийцу своей внучки, до которого правосудию нет дела, то это уже добро. Но так ли на самом деле?

Федор безапелляционно заявил:

– Конечно, убивать в любом случае не по-христиански, однако Господь поймет и простит. Иногда зло просто необходимо! И нечего носиться со всякими там серийными убийцами, насильниками малолетних и террористами, устраивающими взрывы в метро! Раз они сеют смерть, то и сами заслуживают смерти!

Профессор раскрыл фолиант и указал на старинную гравюру.

– Взгляните сюда! Так в Средние века представляли себе одержимого дьяволом. Ведь дьявол в трактовке церкви и есть злое начало, апофеоз ужаса и вековечной тьмы!

Маша подошла к столику и склонилась над книгой. Ее взору предстала жутковатая картинка: лежащая в постели женщина, у изголовья которой, справа и слева, нависали какие-то чудовища, видимо, символизирующие вселившихся в нее демонов. Изо рта женщины вылетает нечто, похожее на крайне уродливого попугая. Наверное, еще один бес. Около кровати стоит испуганный священник с крестом.

Но внимание Маши привлекли глаза женщины – художник изобразил их абсолютно черными! Не было видно ни зрачков, ни белков. Точно такие же были у майора Блинова, у Олега…

– Глаза… – тихо обронила девушка. – Их изменение – один из признаков одержимости?

Профессор удовлетворенно кивнул.

– Вы сразу заметили самую важную деталь! Исследователи обычно заостряют внимание на монстрах, изображающих демонов, но ведь зло вовсе не такое. Зло – вот эти черные, словно заполненные адской тьмой глаза! Существует множество признаков одержимости, однако одержимость одержимости рознь. Практически во всех случаях никакой одержимости бесами нет, а человек страдает психическим расстройством. В таких случаях необходимо серьезное медикаментозное лечение и долгое пребывание в психиатрической клинике. Тот, кто слышит голоса, скорее всего, страдает шизофренией, а не одержимостью, что справедливо примерно в девяноста шести – девяноста семи процентах случаев. Медикаменты творят чудеса. Вылечить больных невозможно, однако реально облегчить их страдания и удержать их от ужасных поступков, например, от самоубийства или убийства, врачи способны. Но медикаменты, даже самые сильные, помогают все же не во всех случаях. Оставшиеся три-четыре процента – уже не болезнь, во всяком случае, не болезнь в ее классическом понимании. Это и есть подлинная одержимость!

Федор, издав звук, похожий на хрюканье, воскликнул:

– И так говорите вы, психиатр с многолетним стажем, доктор медицинских наук, профессор?! Неужели вы верите в подобные сказочки?

Михаил Харитонович тяжело вздохнул.

– Понимаете, Федор… Как врач я сталкивался со многими тяжелыми и запущенными случаями. И всегда старался находить рациональное объяснение тому, что видел. Но с годами пришел к выводу: это не всегда возможно.

– Вы верите в дьявола? – пробормотал потрясенный журналист. – И в то, что он может вселяться в человека? И в одержимость бесами?

Маша слышала, как дрожит от негодования голос Крылова. Или то было не негодование, а любопытство? И даже страх?

– Вернемся к вопросу о природе зла! – сказал профессор Карасик. – Существует ли у человека в действительности возможность выбора? Почти все уверены, что да. И причины подавляющего большинства преступлений коренятся в социальном неравенстве, в отсутствии образования, денег, перспектив…

– А если юная жена, бывшая стриптизерша, придушит подушкой престарелого мужа-миллиардера? – ввернул Федор. – Ее поступок тоже, по-вашему, объясняется тем, что красотку среда заела?

– В подобном случае на кону стоит, конечно, не бутылка водки и не сберкнижка, на которой лежит десять тысяч рублей, а несоизмеримо больше, но механизм тот же самый, – ответствовал профессор. – Или вы станете утверждать, Федор, что если кто-то обладает миллионным или миллиардным состоянием, пятью дюжинами раритетных автомобилей, восемью за€мками в разных частях света и яхтой, по размеру превосходящей «Титаник», то он автоматически счастлив?

Крылов стушевался, а Михаил Харитонович продолжал:

– Среда может заесть, если ты живешь и во дворце, а черная икра и бриллианты, подозреваю, могут надоесть еще быстрее, чем картошка в мундире и бижутерия с толкучки. Дело, собственно, вовсе не в том! Подобное преступление легко объяснить желанием наживы, и неважно, что унаследует убийца, лишивший жизни свою жертву, – однокомнатную квартиру в Химках или миллиард долларов.

– По мне, конечно же, лучше миллиард баксов! – вставил Федор.

Маша заметила, что тема ее друга очень заинтересовала.

Профессор же чуть улыбнулся.

– Да, кто-то совершает преступление из-за корысти, кто-то из сладострастия, кто-то из страха быть разоблаченным, кто-то желает славы, как было, к примеру, с убийцей Джона Леннона, кто-то даже от скуки… Наконец, можно стать убийцей, грубо говоря, за компанию – так было, к примеру, с многими нацистами в концлагерях. Первое убийство совершить всегда очень трудно, но если человек видит, что убивать вроде бы дозволено, что это, более того, якобы идет на пользу государству, то он постепенно втягивается в «игру» и преступает запретную грань. А уж если все вокруг убивают, человек постепенно приходит к мысли, что это не просто допустимо, но и нормально. Но рано или поздно и такие люди ломаются. Многие надзиратели в концлагерях, которые ежедневно отправляли в газовые камеры сотни невинных жертв, заболевали, сходили с ума. Их сменяли другие, и адская машина уничтожения работала дальше. Однако те, кто совершили убийства или были пособниками убийц, все же в глубине души прекрасно понимали – они служат злому делу. Поэтому после войны и молчали, стараясь навсегда забыть о том, что совершали. Это показывает, что, несмотря на всю свою гнилую сущность, люди все же испытывали угрызения совести, хотя и не желали нести за содеянное ответственность. Или палачи в стародавние времена… Средняя продолжительность работы на этой должности составляла пять-семь лет. Не больше! Потому что люди просто не выдерживали, хотя они отправляли на тот свет не по своей воле, а по приказанию властей, и те, кого они казнили, были вовсе не невинными овечками, а чаще всего жестокими преступниками. Значит, человек не создан для того, чтобы убивать. Убийство для него – огромный стресс. И как бы убийца ни старался бодриться, осознание вины придет к нему, быть может, не сразу, а через много лет, но это неизбежный процесс. И вина раздавит человека – морально и физически. Убив другого, в итоге убивают себя…

Профессор замолчал, пыхтя трубкой. Слушатели тоже безмолвствовали, переваривая услышанное.

– Но как быть с преступлениями иного рода? – после короткой паузы снова заговорил Карасик. – С серийными убийцами, маньяками и психопатами, которые уничтожают людей, не испытывая ни малейших угрызений совести? Причем жертвы ничем не досадили им, убийцы стремятся только к одному – лишить их жизни, почти всегда изощренным, кошмарным, невероятно жестоким способом…

– Гм, видимо, тут играет роль своего рода сладострастие, – вставил свое слово Крылов. – Одного тянет на девочек, другого на мальчиков, еще кто-то испытывает экстаз от сладостей или от новой пары туфель, кто-то – от кучи денег, а убийцы получают удовольствие от мучений беспомощных жертв.

– Но почему? – задал вопрос Михаил Харитонович. – Животным неведома страсть к намеренному причинению страданий своим собратьям. Да, лев убивает антилопу, но для того, чтобы утолить голод и накормить детенышей. А маньяки получают наслаждение от страданий жертв. Как это объяснить? Вывихом сознания? Фиксацией на жестокости? Плохим воспитанием? Генетической предрасположенностью? Психическими травмами, полученными в раннем детстве?

– Вы специалист, вы и должны знать ответ, – заявил уклончиво Федор.

Михаил Харитонович усмехнулся:

– Но именно я, голубчик, его и не знаю! Во всяком случае, раньше не знал. Убийцы, в первую очередь серийные, практически все без исключения являются психопатами. Что сие значит? Однажды, погрузив руки в кровь жертвы, они уже не могут остановиться. Совершать убийства для них – нечто вроде наркотика. Причем в момент совершения убийства такие личности в самом деле испытывают чувство, сравнимое с наслаждением, получаемым обычными людьми от секса. Подобным субъектам нравится убивать. Но меня всегда занимал вопрос: почему это так? Ведь убийство – не мелкое зло, в основе которого лежат вполне прозаические причины, а абсолютное, беспричинное зло, похожее на шаровую молнию, – возникающее из ниоткуда и также в никуда и исчезающее. Обычные преступления, даже жестокие, можно объяснить теми или иными причинами. Но отчего кто-то решается на серийные убийства и не прекращает их на протяжении многих лет, а то и десятилетий? Какая сила превращает вроде бы обыкновенного субъекта в кровожадного монстра? В монстра, одержимого одним желанием – убивать?

Профессор постучал черенком трубки по фолианту.

– Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что же тут скрывается. И если бы я не потерял мою любимую внучку, так бы не понял сути!

Карасик сунул трубку в рот, помолчал и продолжил:

– Исследования головного мозга психопатов, являющихся серийными убийцами, дали поразительные результаты. Оказывается, при помощи магнитно-резонансной томографии можно выявить, что же превращает человека в монстра. Вернее, что не позволяет монстру стать человеком. Так, лимбическая система, то есть совокупность ряда структур головного мозга, всех без исключения психопатов имеет иную, аномальную структуру, нежели лимбическая система обычного человека. А лимбическая система как раз и отвечает за чувства! Серое вещество психопатов обладает гораздо более разреженной консистенцией, чем у нормальных людей, что и приводит к следующему: мозг психопатов работает иначе, в определенных ситуациях реагирует не так, как наш с вами. Поэтому серийные убийцы не испытывают жалости к своим жертвам, им неведомо сострадание и эмпатия…

– Но тогда выходит, что они – больные люди, – встрепенулась Маша. – И их нельзя держать в тюрьмах, а тем более казнить, надо отправлять в психиатрические лечебницы.

– Некоторые мои коллеги в самом деле придерживаются таких воззрений, – согласился Михаил Харитонович. – Однако психопаты – не умалишенные. Более того, многие из них обладают поразительными интеллектуальными способностями, намного превосходящими интеллектуальные способности среднестатистического человека. Они отлично понимают, что убивать нельзя. Но тем не менее делают это! Их восприятие зла отличается от нашего.

– Значит, психопатов надо изолировать от общества, – заявил Федор. – По мне, так их надо сразу отправлять в расход, раз перевоспитать или вылечить не получается.

– Неплохо бы тебе самому пройти тест, Федор. Вполне может статься, что и у тебя выявятся психопатические черты характера при таких-то кровожадных заявлениях! – заметил с усмешкой Олег. – Кстати, не менее восьмидесяти процентов психопатов – мужчины.

Журналист дернулся и промолчал. Маша же спросила:

– Но эти изменения в мозгу действительно нельзя купировать при помощи какой-нибудь особой терапии, сильных медикаментов или гормонов?

– Никто не знает, что приводит к возникновению изменений в мозгу, но, по всей видимости, они наблюдаются у будущих маньяков уже в раннем возрасте, – ответил Михаил Харитонович. – Вначале те мучают и убивают животных, а потом переходят на людей. Зло – не просто отклонение или болезнь. Зло – определенная программа. Своего рода вирус. Однако вы, Маша, затронули очень важную тему! К сожалению, сделать из маньяка-психопата нормального члена общества современная медицина не в состоянии. И вряд ли это сумеет в обозримом будущем. Потому что злая сущность – не просто физиологическое уродство, но и моральное несовершенство. Еще в древние времена алхимиков и жрецов интересовал иной вопрос – можно ли из обычного человека сделать монстра? Монстра, который нацелен только на одно – на убийства. Так вот, к примеру, в Древнем Вавилоне удалось добиться определенных результатов. До нас дошли глиняные таблички с письменами, которые повествуют о том, что один из правителей Вавилона во время битвы с ассирийцами приказал своим жрецам провести некую тайную церемонию, в результате которой отряд, состоявший примерно из двухсот человек, превратился в кровожадных монстров, убивающих всех и вся. И эти двести человек обратили в бегство многотысячную армию! Ассирийцы, кстати, были уверены, что они не люди, а демоны!

Маша поежилась. Да и на Федора, как она заметила, рассказ профессора произвел гнетущее впечатление.

– Однако после выигранной битвы те две сотни воинов продолжали убивать, и вскоре Вавилон превратился в мертвый город. Чудом спасшийся правитель был вынужден обратиться за помощью к своим врагам-ассирийцам, и только совместными усилиями два древних государства смогли одолеть их. О том, что произошло далее, история умалчивает, но все указывает на то, что с того момента и начался закат Вавилона, некогда самой могущественной империи Древнего мира. Отличительной чертой якобы одержимых демонами воинов были их, как отмечает летописец, «крокодильи глаза». А в другом месте он называет их глаза «черным жемчугом».

– У них были глаза, как и у Димы Сазонова! Как и у майора Блинова! – невольно воскликнула Маша.

– Но это же мифы, легенды и древние страшилки, ведь так? – спросил Федор с легкой паникой в голосе. – Мало ли что там написано, на тех глиняных табличках!

– О подобных экспериментах известно и из древнеегипетских папирусов, – повествовал Михаил Харитонович далее. – Причем секретом превращения человека в демона обладали исключительно жрецы Сета, бога пустынь и песчаных бурь и олицетворения злого начала, который в дальнейшем стал прообразом Сатаны в христианской концепции. Наконец, что привело к падению Древнего Рима? Не только экономический упадок, военные неудачи, бунты в провинциях и усиление варваров. В школе нам преподносится так: в 476 году нашей эры орды германцев взяли штурмом Рим, что и стало концом античной эпохи. Однако несколько лет назад в одном из итальянских монастырей была обнаружена копия записей античного историка, который был свидетелем падения Рима. Он утверждал, что Рим сам виноват в потере своего могущества: в страхе перед германскими завоевателями сенаторы и патриции, узурпировавшие власть и контролировавшие малолетнего императора Ромула Августа, последнего властителя Западной Римской империи, прибегли к церемонии, описанной в древнеегипетских папирусах, и превратили целый легион в одержимых бесами. У всех солдат были черные, словно заполненные тьмой глаза. Они должны были защитить Рим от варваров, однако вместо этого легионеры устроили в городе кровавую резню. И только затем в уже разоренный Рим вошли германцы. Чуть позже случилось и вовсе невероятное – античный историк пишет, что разразилась настоящая эпидемия: вирус, назовем его вирусом зла, перескочил с легионеров на простых людей, которые тоже превратились в монстров, желавших только одного – убивать. Правда, замечу в скобках, ни один из других источников не сообщал о том, что вирус может передаваться от инфицированного к неинфицированному. И так жажда убийства обуяла буквально всех. Рим превратился в развалины, около Колизея паслись козы, западная цивилизация находилась на грани коллапса. Обычно в историографии те времена называют «темными веками», потому что о них ничего не известно, потому что после распада Римской империи мир отчего-то впал в дикость и варварство. Все утряслось только к восьмому-девятому веку. То есть эпидемия бушевала в Европе на протяжении нескольких столетий!

– Еще одна альтернативная версия падения Римской империи? – усмехнулся Федор. – Однако почему об этом никому не известно?

– А разве тебе, людям известно о секте «Легионеры Сатаны»? – парировал Олег. – А ведь так называемые магистры, которые возглавляют каждую из региональных организаций, а также гроссмейстер, являющийся шефом всей секты, утверждают, что ведут свое происхождение именно от тех римских легионеров, некогда ставших одержимыми.

– Ерунда! – отмахнулся Федор. – Если легионеры были нацелены на убийства, то как они могли заботиться еще и о потомстве? Они ведь всех кромсали и рубили! Им было не до секса!

– Предполагается, что легионеры не только убивали, но и совершали акты сексуального насилия, – пояснил профессор Карасик. – Ведь, несмотря на все, они оставались людьми, со всеми их потребностями и желаниями. И те женщины, которым чудом удалось выжить, ведь основную массу своих жертв легионеры убивали, воспроизвели на свет некую помесь нормального человека и одержимого злом.

– И вы верите в это? – спросила Маша. На что Михаил Харитонович, пристально взглянув на девушку, ответил вопросом на вопрос:

– А вы? Вы ведь, насколько я понял из вашего рассказа, сами столкнулись с подобным! И вы правы – майор Блинов, школьник Дима Сазонов, а также ваш друг, господин Олег Пушкин, стали жертвами вируса. Вируса зла!

– Вы верите в то, что зло – некая сущность, субстанция, материя? – уточнил Федор. – Скажите еще, что верите в дьявола с рогами и копытами и в ад, где нас поджидают черти с раскаленными сковородками!

Михаил Харитонович неопределенно качнул головой.

– Я знаю только, что зло существует. Не абстрактное зло, а зло абсолютное. И оно не мистическая сущность или метафизическое понятие, а суровая реальность. Зло, повторяю, своего рода вирус, программа, механизм! Ну, как с компьютером – вначале работает без помех, но стоит вирусу проникнуть в него, как он перестает нормально функционировать.

– Выходит тогда, что зло не моральная категория, а нечто биологическое? – поинтересовалась Маша. – Но как такое может быть?

– Этого я точно не знаю, – вздохнул профессор Карасик. – Но, скорее всего, тут как в случае с мозгом психопатов – физиологические особенности приводят к моральным изъянам. Допускаю возможность, что действительно существует некий вирус, который, попав в человеческий организм, вырабатывает токсины, превращающие человека в чудовище и лишающие его тормозов. Человек перестает думать в моральных категориях, и его тянет убивать…

Михаил Харитонович взглянул на Олега, и тот произнес:

– Ольга Старко экспериментирует именно с таким вирусом. Под видом одного из сотрудников мне удалось проникнуть в лаборатории. Мы с Михаилом Харитоновичем решили – если вирус зла существует, я должен уничтожить его. Потому что он представляет опасность для всего человечества. И это, к большому сожалению, не пустые слова. Ведь Ольга разработала проект «Легион»! – Молодой человек кивнул на Федора, державшего в руках бумаги. – Насколько мне известно, Ольга убедила Кирилла Звягинцева, что ей и ее команде удалось создать модифицированный вирус воробьиного гриппа. Однако все не так! Долгое время она работала над одним проектом – над своим собственным. И теперь хочет устроить эпидемию, заразить людей якобы модифицированным вирусом воробьиного гриппа. Но в действительности вирус совершенно иной – тот, который мы называем вирусом зла.

– Но если это так, то люди попросту превратятся в зомби, нацеленных только на одно – на массовые убийства! – ахнула Маша. – Кстати, как получилось, что школьник Дима Сазонов и майор Блинов оказались инфицированными?

– Тоже идея Старко – провести эксперимент вне лаборатории, – пояснил Олег. – Две ампулы в партии вакцины от воробьиного гриппа были подменены на ампулы, содержащие вирус «Легион». Содержимое одной из ампул было введено Диме Сазонову, а содержимое другой – майору Блинову. Что произошло далее, нет нужды напоминать.

– Но майор Блинов инфицировал Олега Пушкина! А Олег инфицировал охранника Лешу! – вскричала Маша. – Следовательно, вирус может передаваться от человека к человеку? Вот почему я понадобилась Ольге – она хотела узнать, не была ли инфицирована и я. Но чего она добивается?

Профессор Карасик снова вздохнул.

– Ольга Старко – совершенно беспринципная и бессовестная особа, однако мыслит вполне рационально. Она желает продемонстрировать свое могущество! Представьте себе – в ее руках находится вирус, превращающий человека в бездушную машину для убийств. И только концерн «Авиценна» выпускает сыворотку, которая может вылечить больного. Эпидемия принесет концерну миллиарды, а то и триллионы! Более того, Ольга и Звягинцев смогут диктовать условия всему миру. Их будут слушаться правительства, перед ними будут заискивать и трепетать целые страны. Вот чего она добивается.

– Ее надо непременно остановить! – заявила недрогнувшим голосом Маша.

Олег энергично кивнул.

– Именно это мы с Михаилом Харитоновичем и пытались сделать. Доступ к особой бронированной комнате, где хранятся штаммы вируса «Легион», имеют только сама Ольга и несколько сотрудников, пользующихся ее особым доверием. Я к числу таковых не относился, однако мне удалось сделать копию идентификационной карточки одного из приспешников Старко. Однако я не знал, что, помимо самой карточки, а также введения цифрового кода, требуется приложить к сканеру правую ладонь – такова последняя ступень идентификации. Я не сделал этого, и сработала сигнализация.

– Так вот почему завыли сирены и замигали красные лампы… – протянул Федор. – Из-за тебя нас едва не поймали и…

– Выходит, что вирус по-прежнему находится в руках Ольги и Звягинцева, – прервала его Маша. – Разве ты не понимаешь, что Олег хотел сделать как лучше?

– А получилось – как всегда, – огрызнулся журналист и одарил Олега волчьей «улыбкой». – Даже если бы вы и уничтожили запасы вируса в той бронированной комнате, ведь имеются инфицированные им люди, и тете Оле не составило бы ни малейшего труда вырастить новые штаммы!

– Нас интересовала также и сыворотка, – парировал Олег. – Если она окажется вне лаборатории, то весь план Ольги Старко пойдет прахом. Пусть тогда устраивает демонстрацию своего могущества, все равно это ни к чему не приведет.

– И сыворотку, конечно же, вам вынести из лаборатории не удалось… – протянул со вздохом Федор. – Вот ведь горе-шпионы! Теперь тетя Оля знает, что ее пытались облапошить, и наверняка пылает праведным гневом. Больше в лаборатории никому постороннему не попасть! Так что же помешает ей претворить в жизнь свой злодейский план?

– Не что, а кто! – заявила безапелляционно Маша. – Федор, ты же журналист, у тебя имеются контакты и среди газетчиков, и среди телевизионщиков! Люди должны узнать о том, что представляет собой концерн «Авиценна»!

Крылов усмехнулся.

– Машенька, девочка моя золотая, и как ты себе это представляешь? Я заявляюсь к главному редактору и требую от него напечатать сенсационный разоблачительный репортаж? Или предлагаю продюсеру одного из федеральных каналов пустить в вечерних новостях репортаж о кошмарной задумке тети Оли? Но где доказательства-то?

– У тебя в руках! – напомнила Маша. – Если бумаги Старко будут обнародованы…

– Могу тебя сразу уверить – ни одна из газет, ни один телевизионный канал обнародовать их не решится! – немедленно возразил Федор. – Звягинцев – слишком важная и влиятельная персона! Да и кто поверит этим документам? Скажут, что я сам ради дешевой сенсации все и сочинил.

– Значит, надо опубликовать их в Интернете! – настаивала на своем Маша. – Ведь важнее всего сорвать вакцинацию в том городке, как его, в Нерьяновске! Понятно же, что люди там получат не вакцину от воробьиного гриппа, а вирус «Легион». Как гениально задумано – сначала устроить шумиху вокруг воробьиного гриппа, далеко не самой опасной болезни, надо сказать, а потом предложить всем дешевую и эффективную вакцину, которая в действительности является смертельным вирусом!

– В Интернете знаешь сколько подобной информации? – Федор ухмыльнулся. – Сплошные теории заговора! Президента Кеннеди убили спецслужбы… Гагарин вовсе не погиб, а был украден инопланетянами… Те же инопланетяне уже давно прибрали к рукам власть над Землей… Гитлер до сих пор жив и скрывается где-то в дебрях Амазонии…

Маша топнула ногой и парировала:

– Да, возможно, подавляющее большинство людей не воспримет документы всерьез, однако кто-то все же задумается. Надо призвать людей в Нерьяновске отказаться от вакцинации, объявить бойкот, и тогда все планы Ольги Старко пойдут прахом. Кто знает, может, и правоохранительные органы наконец заинтересуются незаконными экспериментами, которые проводятся в лабораториях концерна «Авиценна»?

Федор криво улыбнулся и процедил:

– Машенька, девочка моя золотая, не будь такой наивной. Звягинцев отвалит кому-нибудь миллионную долларовую взятку, и все обо всем забудут.

– Но не сидеть же сложа руки! – воскликнула в сердцах девушка. И услышала голос Олега:

– Я полностью согласен с тобой, Маша. Мы должны хотя бы попытаться. Разве ты, Федор, сможешь спокойно жить, помня, что знал о надвигающейся катастрофе и не предпринял ничего, чтобы предотвратить ее? Какой же ты после этого журналист!

Маша с благодарностью посмотрела на Олега. А вот Федора его слова, конечно же, задели. Побагровев и скривившись, Крылов заявил:

– Да кто ты такой, чтобы меня критиковать? Наивные вы люди! Я вам объясняю, как эта система работает, потому что сам уже столько лет варюсь в ней, а вы лезете со своими разоблачениями… Над вами в лучшем случае открыто посмеются, а в худшем – кто-то из шпиков Звягинцева стуканет ему. И все, ваша песенка спета!

– И что же ты предлагаешь? – спросила язвительно Маша, чувствуя, что чрезвычайно зла на Федора. – Вообще ничего не делать? Безропотно наблюдать за тем, как Звягинцев и Ольга Старко ставят эксперименты над тысячами людей? Как превращают их в монстров? А что, если в результате начнется мировая пандемия, ты об этом подумал? Ведь Старко явно страдает манией величия, думает, будто все у нее под контролем. А что будет, если вирус вырвется на свободу?

Федор потер подбородок.

– Нет, сложа руки я сидеть, конечно же, не намерен. Хорошо бы купить сейчас билеты в Австралию или Новую Зеландию и переждать там эпидемию… Ладно, чего кривишься, Олег, я пошутил! Конечно, надо что-то предпринять, поэтому я предлагаю следующее…

Тут профессор Карасик вскинул вверх руку. И Федор недовольным тоном произнес:

– Ну что такое? Только пытаюсь внести дельное предложение, как меня уже обрывают!

Михаил Харитонович, поднявшись из кресла, осторожно подошел к окну и заглянул в щелку между портьерами.

– Кажется, пожаловали незваные гости, – сказал он. – Три черных джипа!

– Тетя Оля и ее люди! – взвизгнул несколько истерично Федор. И засуетился: – Черт, черт, черт! Как же они вышли на наш след?

Михаил Харитонович кивнул Олегу, и тот выключил в гостиной свет.

– Противников у Ольги Старко не так уж много, – произнес профессор, – поэтому ей не составило большого труда понять, кто именно проник в лабораторию и попытался уничтожить вирус и выкрасть вакцину.

С улицы ударил мощный прожектор. Маша увидела, что Олег, метнувшись к секретеру, вынул пистолет и протянул его профессору.

Михаил Харитонович пояснил:

– Когда имеешь дело с подобными Ольге Старко личностями, всегда надо быть начеку! Я знал, что рано или поздно она попытается уничтожить…

Раздалась автоматная очередь. На секунду Маша окаменела и вдруг неожиданно для себя очутилась на полу – ее увлек туда Олег. Посыпались осколки стекла, дунул холодный ветер. Со двора донесся крик:

– Никого живым не брать! Всех уничтожить! Дом поджечь!

Олег прижимал к себе Машу, и девушка чувствовала тонкий аромат лосьона для бритья, исходивший от него.

– Спасибо! Ты спас мне жизнь! – пробормотала она.

– Дайте же мне оружие, черт вас подери! – донесся откуда-то со стороны придушенный голос Федора. – Профессор, я умею стрелять! Эй, профессор, что с вами? В него попали! Господи, он весь в крови!

Снова ударила автоматная очередь, и Маша прикрыла голову руками. Если люди Ольги Старко обнаружат их, то пощады не будет. И никто уже не сможет помешать сумасшедшей особе осуществить ее адскую операцию…

– Маша, сюда! – услышала девушка тихий голос и осторожно обернулась.

В сполохах света она разглядела Олега, который прижимал к груди голову профессора Карасика – лицо ученого покрывала смертельная бледность.

– Да куда – сюда? – передразнил его Федор. – Они сейчас нас перестреляют, как охотники диких уток! Если вы знали, что вам грозит опасность, почему не позаботились о том, как ее избежать?

– Федор, заткнись! – ответил Олег. – Лучше помоги мне поднять Михаила Харитоновича. Кажется, он серьезно ранен.

– Уходите, уходите… – прошептал Михаил Харитонович. – А меня здесь оставьте…

– Ни за что! – воскликнули в один голос Маша и Олег.

Затем молодой человек произнес, обращаясь к девушке:

– Там, за гардиной, имеется дверь. Она ведет в подвал. Нам нужно туда!

Маша метнулась в указанном направлении, отбросила гардину и увидела металлическую дверь. Потянула створку на себя, и та, чуть слышно скрипнув, приоткрылась.

– Раз профессор не хочет с нами уходить, то давайте оставим его здесь. Нельзя перечить желанию умирающего… – бубнил Федор.

Маша прошипела:

– Федор, сказано же тебе, заткнись!

Снова послышались выстрелы, и чей-то грубый голос крикнул:

– Да где же они? Ищите, им некуда деться! Стрелять сразу на поражение!

Маша помогла Олегу втащить судорожно дышавшего профессора на лестницу, которая вела вниз, в подвал. Олег закрыл дверь и включил свет.

Щурясь, Федор недовольным тоном произнес:

– И что, мы здесь будем пережидать нападение бандитов? Дверь хоть и металлическая, однако рано или поздно они ее взломают, и тогда все, нам кирдык!

– Вниз! – скомандовал Олег и подхватил профессора Карасика под одну руку. – Федор, помоги!

Журналист, вытаращившись на осколок стекла, торчавший из своей руки, слабым голосом прошептал:

– Мне нужна квалифицированная медицинская помощь… Я истекаю кровью…

Маша подставила плечо профессору, и вместе с Олегом они стали боком спускаться по лестнице. За ними шествовал Федор Крылов и, хныча, оповещал, что жить ему, вследствие огромной кровопотери, осталось недолго.

Подвал был практически пуст, только у стены стояло несколько картонных ящиков. Федор, осмотревшись по сторонам, протянул печально:

– Мы же здесь как в мышеловке…

– Там, на стене! – кивнул Маше Олег, и девушка увидела металлический ящичек. Открыв его, она заметила несколько кнопок и большой рычаг.

– Потяни рычаг на себя! – велел молодой человек.

Маша сделала то, что требовалось, и раздалось мерное жужжание. Одна стена начала отъезжать в сторону. Федор, видимо, забыв о том, что минуту назад прощался с жизнью, присвистнул:

– А у вас тут прямо как в фильме про Джеймса Бонда!

– Я прекрасно понимал, что они рано или поздно придут… – заговорил профессор Карасик и закашлялся. Маша заметила, что у ученого изо рта потекла кровь. – Нет, я не дотяну…

– Мы ни за что не бросим вас! – заявил Олег.

Маша помогла ему втащить профессора в открывшееся за стеной помещение. Девушка почувствовала запах воды и заметила моторную лодку, покачивавшуюся на волнах. Ну конечно же, подвал выводил к замаскированному причалу, ведь особняк Михаила Харитоновича стоял на берегу Финского залива!

Профессора уложили на дно лодки и прикрыли его одеялом. Федор, повеселев, уселся за штурвал и сказал:

– А неплохо придумано! Эти идиоты будут искать нас в доме, а мы уйдем от них по воде!

– Посмотри, там должна иметься аптечка, – обратился Олег к Маше.

Девушка нащупала пластиковый ящичек, извлекла упаковку бинтов и склонилась над Михаилом Харитоновичем – вся грудь профессора была в крови.

Олег тем временем потеснил Федора, и тот нехотя уступил ему место. Олег при помощи пульта дистанционного управления привел в движение стену, и та ушла под воду. Федор ахнул, Маша тоже не смогла сдержать легкого вскрика восторга – перед ними открылись просторы Финского залива: блестящая в лучах полной луны вода, черное небо и сияющие звезды.

– А теперь пригнитесь! – сказал Олег. – Потому что по нам наверняка откроют огонь.

Вслед за тем взревел мотор, и лодка заскользила по воде. Ветер растрепал волосы Маши. Раздалась автоматная очередь, затем другая, третья. Несколько пуль прошили обшивку лодки, и более всего девушка боялась, что мотор сейчас заглохнет. Хотя нет, более всего она боялась того, что пуля настигнет Олега.

Маша осторожно подняла голову – Олег был жив и невредим. Посмотрела в направлении берега – и онемела. Дом Михаила Харитоновича превратился в пылающий факел.

– Мы ушли от них! Ушли! – расхохотался Федор. А затем растерянным голосом поинтересовался: – Но куда мы, собственно, направляемся?

– Сначала мы должны сдать Михаила Харитоновича на руки врачей, а потом все остальное, – ответил Олег и, обернувшись, улыбнулся Маше.

Девушка почувствовала, что в груди у нее сладко заныло.

– У нас имеются единомышленники, – продолжил молодой человек. – Это родственники тех людей, которые стали жертвами легионеров Сатаны. Они нам помогут!

Маша спросила у Михаила Харитоновича, как он себя чувствует, но ответа не последовало. Глаза профессора были закрыты, а на губах пузырилась кровавая пена. Девушка в отчаянии крикнула:

– Михаил Харитонович! Кажется, он потерял сознание…

– Старик умер, – вздохнул Федор. – Врач ему уже не понадобится.

Олег бросился к профессору и стал пытаться реанимировать его. Минуты текли одна за другой, но ничего не происходило. Федор, занявший место за штурвалом, спросил:

– Эй, чего мы остановились? Жаль, конечно, что профессор умер, но тут уж ничего не поделаешь. А я умирать не собираюсь! Надо уносить ноги, да поскорее!

Внезапно послышался тихий стон, и Маша с радостью отметила, что веки профессора Карасика затрепетали. Ученый пришел в себя и слабым голосом произнес:

– Олег, пообещай мне, что вы сделаете все, как мы и хотели… Это чрезвычайно важно! Вы должны остановить ее! Вы должны уничтожить вирус! Вы должны предотвратить катастрофу!

Пушкин/Санкт-Петербург (Россия)

26– 27 ноября

– Ольга, не пытайся убедить меня, что все произошло так, как ты мне рассказываешь. Я же вижу, что ты врешь. И хочу знать, что именно ты скрываешь от меня.

Кирилл Звягинцев недовольно взглянул на Ольгу Старко, на лице которой играла странная улыбка. Они находились в ее кабинете на подземном уровне. Ольга видела, что владелец концерна «Авиценна» крайне раздражен. Более того – он в ярости. Она хорошо его изучила, чтобы знать – если голос Кирилла становится тихим, а тон вкрадчивым, значит, надо ждать беды.

Женщина приблизилась к Звягинцеву, положила ему руки на плечи и попыталась поцеловать. Однако тот оттолкнул ее и процедил:

– Сейчас не время для сексуальных утех!

– Надо же, а раньше секс на письменном столе тебе жутко нравился, – пожала плечами Ольга. – Впрочем, настаивать не буду. Ведь как любовник ты никуда не годишься, Кирилл!

Звягинцев, заложив руки за спину, проигнорировал ее наглое замечание и подошел к серебристой двери лифта.

– Ольга, я доверял тебе, – сказал он, – но это в прошлом. Я вижу, что ты обманула меня. Ты занималась в моих лабораториях своими темными делишками! Я предоставил тебе полную свободу действий, мне требовались результаты, и, надо признать, ты выполняла все мои приказания. Однако я, идиот, отчего-то не сомневался в твоей лояльности. Ты же использовала меня, как я понял только сейчас.

– Однако поздновато на тебя озарение снизошло, – усмехнулась Старко.

Звягинцев, развернувшись, уставился на нее и медленно произнес:

– Ты даже не пытаешься отрицать это, Ольга? Я думал, что ты умнее! Впрочем, как ты можешь отрицать очевидное? Хозяйкой лабораторий была ты, я здесь появлялся крайне редко, а если и появлялся, то ты не допускала меня в свой черный сектор. И если бы не этот переполох, я так ничего бы и не узнал!

Ольга театрально вздохнула.

– Да, Кирилл, вышло не очень хорошо. А ведь как легко было использовать тебя… Посулить золотые горы, трахнуться с тобой – и ты уже в моих руках! Вам, мужикам, так мало надо!

На лице Звягинцева возникла ухмылка.

– Ты недооцениваешь меня, Ольга. Теперь-то я в курсе, что в лабораториях имеется еще один, секретный, уровень, о наличии которого я, владелец концерна, даже понятия не имел. Как такое могло быть? Что еще за черный сектор вообще?

Ольга промурлыкала:

– Что ж, давай я устрою тебе экскурсию. Ведь это моя лебединая песня, не так ли? Ты уволишь меня? Конечно, уволишь! Хотя нет, мне ведь так много известно о тебе, о твоем концерне и воробьином гриппе… Моей информацией могут заинтересоваться правоохранительные органы, Генеральная прокуратура и ФСБ. Ах, как я могла забыть, что у тебя там везде друзья, приятели и кореши! Ну а как быть с конкурентами? Они ведь с большой радостью возьмут меня к себе!

Звягинцев ткнул в кнопку лифта и буркнул:

– Да, Ольга, ты слишком много знаешь. Нет, я не позволю тебе покинуть мой концерн. Но и доверять тебе я больше не могу.

Двери лифта, звякнув, открылись. Звягинцев шагнул в кабину и приказал:

– А теперь, Ольга, ты расскажешь мне о своих экспериментах. Я хочу знать, чем ты занималась за моей спиной!

Ольга не двинулась с места. Звягинцев, выпятив вперед подбородок, рявкнул:

– Думаешь, я буду с тобой церемониться? Это – мой концерн! Мои лаборатории! Здесь хозяин один человек – я! Если надо, мои телохранители силой затащат тебя куда мне надо и силой же заставят говорить!

Ольга скривилась:

– Кирилл, не надо угрожать мне. Потому что я не боюсь тебя. И знаешь почему? Потому что твои телохранители теперь далеко. Ведь негоже им присутствовать при нашей конфиденциальной беседе!

Лицо Звягинцева окаменело. Он выскочил из кабины лифта и бросился к двери, распахнул ее. Затем, повернувшись к Ольге, медленно спросил:

– Где они?

– Боюсь, что их уже нет в живых, – пояснила Ольга. – Кирилл, ты и вправду считаешь, что являешься хозяином всего? Ошибаешься, эта лаборатория подчиняется одному человеку – мне. Она – мое детище! Да, все это время я использовала тебя. Ты думаешь, что жалкий модифицированный вирус воробьиного гриппа – предел мечтаний? Как бы не так! В моих руках находится вирус, который даст мне безграничную власть и колоссальное богатство. Такие тебе и не снились!

Звягинцев, тяжело дыша, произнес:

– Только сейчас я понял, что ты чокнутая. Ольга! Раньше знал, что ты повернута на науке, но теперь понимаю – ты сумасшедшая. Не в переносном, а в прямом смысле. Ты, конечно, гениальный ученый, однако это не помешает мне избавиться от тебя. Я не могу допустить, чтобы ты перешла к конкурентам! Мне придется тебя ликвидировать.

– Неужели? – подняла одну бровь Ольга. Ее рука скользнула в карман халата и извлекла оттуда пистолет.

Увидев наставленное на него оружие, Звягинцев остолбенел. А потом расхохотался.

– Ты в своем уме? Угрожаешь мне, Кириллу Звягинцеву? Да я тебя в порошок сотру!

Ольга Старко снова театрально вздохнула.

– Как и все мужики, ты уверен, что являешься центром вселенной. Уверяю тебя, это не так! Я ведь знакома с твоими методами. И понимаю: ты бы ни за что не оставил меня в живых, ведь мне так много известно. Но я тоже не оставлю тебя в живых! Ты совершил большую ошибку, наведавшись сюда, в лаборатории. Потому что здесь – моя территория! Кстати, ты думаешь, что концерн принадлежит тебе? Ну да, пока еще принадлежит. Но, поверь мне, очень скоро все изменится!

Звягинцев попятился, а потом бросился прочь из кабинета. Ольга неспешно последовала за ним. Она обнаружила своего бывшего любовника около дверей лифта. Тот колотил по кнопке, изрыгая проклятия.

– Да помогите же мне кто-нибудь! – закричал Звягинцев. – Эта баба… Она окончательно свихнулась!

– Чтобы воспользоваться лифтом, требуется идентификационная карточка, но ведь у тебя ее нет, – ухмыльнулась Ольга. – Кирилл, неужели ты не понял, что находишься в полной моей власти?

Звягинцев развернулся. Его лоб блестел от пота, а лицо было искажено гримасой животного страха.

– Чего ты хочешь? – спросил он, прижавшись спиной к дверце лифта. – Денег? Дам, сколько хочешь! Возможности проводить свои идиотские исследования? Лаборатория твоя!

– Ах, Кирилл, Кирилл… – покачала головой Старко. – Я, может быть, и сумасшедшая, но не дура. Ты готов мне пообещать все, что угодно, лишь бы я выпустила тебя живым с подземного уровня? Ха-ха… А ведь потом ты бы с легкостью забыл о своих посулах!

Внезапно двери лифта распахнулись, Звягинцев влетел в кабину и стал бить кулаком по кнопкам.

– И кроме того… Зачем мне довольствоваться частью, если я могу получить все? – Ольга покачала головой. – Прощай, Кирилл!

Дверцы лифта захлопнулись. Женщина взглянула на наручные часы. По прошествии пятнадцати минут она подошла к лифту и нажала кнопку. Двери разъехались – на полу, в скрюченной позе, лежало тело Кирилла. Все прошло так, как Ольга задумывала. Убедившись, что Звягинцев мертв, она положила пистолет назад в карман белого халата.

Раздался звонок мобильного. Когда Старко выслушала короткое сообщение, тон ее стал ледяным:

– Вы упустили их? У вас имеется сорок восемь часов, чтобы решить проблему. Время пошло!

Ольга вернулась в свой кабинет, подняла трубку телефона, стоявшего на столе, и сказала в нее:

– Позаботьтесь об очистке лифта!

И ощутила прилив хорошего настроения. Наконец-то она сделала то, о чем так долго мечтала, – Кирилл был мертв. До осуществления ее плана оставалась пара шагов. И никто не помешает ей, никто!

Надежда Звягинцева, невысокая изящная брюнетка, облаченная в бордовое платье, в страхе взглянула на рыжеволосую женщину в черном кожаном плаще, стоявшую перед ней. С того момента, как Надежда получила весть о том, что ее муж Кирилл скончался, все вокруг странным образом изменилось.

Особняк вдруг наполнился людьми в черном, а затем появилась эта особа, представившаяся Ольгой Старко. Надежда прекрасно знала, кто такая Ольга – любовница Кирилла. Но теперь именно она заправляла всем в их доме!

– Какая невосполнимая потеря для всех нас! – усмехнулась рыжеволосая особа и опустилась в кресло. – Прошу вас, садитесь, Надежда Владиславовна.

Надежда, еще не переварившая весть о смерти мужа, уставилась на странную женщину. Что та себе позволяет? Предлагает ей, хозяйке, в ее собственном доме стул!

– Что случилось? – спросила Надежда надменно. – Я хочу знать, что стало причиной гибели моего супруга! Что за несчастный случай произошел в лаборатории?

Ольга Старко, закинув ногу на ногу, ответила:

– Взрыв. Или удар током. Хотя дайте подумать… Короче, его убила я. Бедняга оказался в лифте, думая, что тот доставит его наверх, а вместо этого кабину заполнил ядовитый газ. Вот Кирилл и задохнулся.

Надежда вздрогнула. И тут же возмутилась:

– Как вы смеете? Я не намерена выслушивать всякие бредовые истории! Немедленно покиньте мой дом! И уведите своих людей!

Ольга закурила, а Надежда нажала кнопку электрического звонка. Сейчас появится охрана, нахалку вышвырнут вон…

Но вместо охраны появился один из облаченных во все черное типов, приехавших вместе с рыжеволосой особой.

– Ольга Иннокентьевна, особняк под нашим контролем, – доложил он почтительно.

– Нас не беспокоить! – приказала та.

Тип удалился, и резные двери салона, в котором находились две женщины, закрылись.

– Что здесь происходит? – спросила Надежда, чувствуя, что ей сделалось страшно. – Мой муж… Он действительно умер?

– Я же сказала вам, что вы стали вдовой! – повторила Ольга. – И, предваряя ненужные вопросы, говорю еще раз – именно я убила Кирилла. И убью вас, если вы не сделаете все, что я прикажу!

Надежда Звягинцева как подкошенная рухнула на диван. Ольга усмехнулась.

– Только, пожалуйста, никаких истерик, никаких обмороков! Предлагаю быстро договориться – и дело с концом. Я многого не хочу, только концерн вашего покойного мужа. Мне известно завещание Кирилла – вы и ваши двое детишек получаете по одной трети контрольного пакета акций. Но, сами посудите, зачем вам эта морока? Денег у вас и так предостаточно, имеются шмотки, цацки, виллы по всему миру, несколько яхт и даже собственный лайнер. Мужа вы своего уже давно не любите и даже завели любовника. Можете не кудахтать, мне все о вас известно! Так что кончина вашего благоверного – прекрасная возможность начать новую жизнь. Жизнь, в которой условия диктовать будете вы. Жизнь в неге и богатстве где-нибудь в Лондоне, на Лазурном побережье или в Калифорнии. Чем дальше от России, тем лучше! Жизнь без концерна.

Вдова пролепетала:

– Неужели вы убили Кирилла… А как же несчастный случай?

– Официальная версия! – усмехнулась Ольга. – Надо же как-то замести следы! Однако могу сразу успокоить вас – расследования не будет. Никому не интересна смерть вашего муженька, и меньше всего вам самой. Ведь так? Он давно не любил вас, вы давно не любили его, так что же притворно горевать? В сущности, я оказала вам неоценимую услугу. Однако благодарить меня не следует. Лучше сделайте то, что я прикажу, и мы будем квиты!

Воцарилось недолгое молчание. Надежда Звягинцева терла себе виски.

– Но что вы хотите? И почему вы убили Кирилла? Это же просто ужасно!

– Ваш муж лез в дела, которые его никоим образом не касаются, вот и поплатился! – отрезала Ольга. – И то же самое произойдет с вами, Надежда Владиславовна. Церемониться я не буду! Ни с вами, ни с вашими детишками!

Надежда тихо вскрикнула, бросилась к двери, распахнула ее – и в ужасе отступила назад. Потому что дорогу ей преградил тип в черном, державший в руке пистолет.

– Пока я не разрешу, вы из салона не выйдете! – заявила Ольга.

Надежда Звягинцева, заломив руки, воскликнула:

– Мои дети! Кирюша и Дашенька! Где они? Я хочу их видеть! Умоляю вас…

Ольга усмехнулась.

– Да, после кончины супруга дети – это все, что у вас осталось. Не считая, конечно, более чем солидного наследства. Вы ведь теперь чрезвычайно богатая женщина, Надежда Владиславовна! Любая другая на вашем месте была бы рада, а вы отчего-то кукситесь.

Ольга Старко извлекла мобильный, набрала номер и отдала краткое распоряжение:

– Приведите детей!

Через пару минут двери распахнулись, и появились двое мужчин в черном, которые держали за руки одетого в пижаму кудрявого мальчика лет семи и заспанную рыжеволосую девочку лет пяти. Надежда Звягинцева, не в состоянии скрыть слезы, бросилась к ним, опустилась на колени и, прижав к себе сына и дочку, расплакалась.

– Мамочка, почему ты плачешь? – спросил мальчик. А девочка принялась реветь вслед за матерью.

Поморщившись, Ольга подошла к вдове и спросила ее:

– В самом деле, отчего вы ведете себя как последняя истеричка? Не надо пугать детей! Как видите, с ними все в полном порядке. Уведите их! – последние слова были обращены уже к типам в черном.

Надежда не хотела отпускать детей, но мужчины просто оторвали ее от малышей. Тут заревел и мальчик. Один грубый субъект схватил его в охапку и вынес из салона. Надежда бросилась вслед за детьми, но ей не позволили покинуть зал, захлопнув дверь.

– Умоляю вас, не трогайте их! – простонала женщина, опускаясь на диван.

– Это зависит исключительно от вас! – заявила Ольга, подавая плачущей вдове платок. – Будете себя вести, как я скажу, с детишками ничего не произойдет. Уедете за границу, будете жить в свое удовольствие и скоро забудете обо всем, что случилось в России. Однако если вы откажетесь поступить, как мне надо… – Ольга, взглянув в глаза Надежде, отчеканила: – Тогда вы потеряете не только мужа, но и детей. Вас я как раз оставлю в живых – будете жить и мучиться мыслью о том, что загубили своим упрямством бедных малышей. Что может быть ужаснее для матери?

Надежда, судорожно всхлипнув, спросила:

– Что именно вам надо? Я сделаю все, что вы требуете, только оставьте нас в покое!

– Вижу, вы умная женщина, – кивнула удовлетворенно Ольга и, вынув мобильный, сделала еще один короткий звонок.

В салон вошел бледный пожилой мужчина, державший в руке кейс. Из него он извлек две тонкие кожаные папки и быстро исчез. Ольга положила папки на столик перед Надеждой и произнесла:

– От вас требуется только одно – поставить свою подпись. И все будет в полном порядке, начнете наслаждаться семейной идиллией.

Трясущимися руками вдова схватила одну из папок, раскрыла ее, пробежала глазами текст документа. Затем она вскинула взгляд на Ольгу и шокированно воскликнула:

– Вы требуете невозможного! Я никогда не подпишу вам генеральную доверенность на ведение дел в концерне «Авиценна»! Это же детище моего мужа! А теперь оно в равных долях принадлежит мне и моим детям! Нет, нет и нет!

Она швырнула папку на столик, а Ольга зловеще протянула:

– Значит, отказываетесь? Зря, зря… А ведь я не требую от вас переписать на меня концерн. Пока еще не требую! Потому что если это произойдет так быстро после кончины Кирилла, то вызовет массу вопросов. А вот несколько позже… Впрочем, через пару недель начнется совершенно иная эпоха! Кстати, вы ведь не способны управлять концерном, так зачем он вам? Неужто все же намерены встать у штурвала?

– Концерн – это все, что у нас есть! – заявила Надежда. – Я не могу допустить к управлению чужого человека. Я… я вам не доверяю!

Ольга усмехнулась.

– Благодарю за откровенность, Надежда Владиславовна! Однако не намерена скрывать от вас правды – если вы не подпишете бумаги, причем немедленно, то вашим детишкам не поздоровится. Как матери я предоставлю вам право выбора: с кого начать? С Кирюши, гордости покойного отца, или с Дашеньки, любимицы матери? Думаю, все же с девчонки. Хотите знать, что с ней произойдет? Для начала предлагаю напустить в ванну ледяной воды…

Надежда быстро перебила ее:

– Я все подпишу! Где ручка?

– Не так быстро! – остановила вдову Ольга, подошла к двери, распахнула ее, и в зал вновь вошел бледный пожилой мужчина, оказавшийся нотариусом.

Старко протянула Надежде чернильную ручку с золотым пером, и Звягинцева подмахнула доверенность. Нотариус забрал оба экземпляра и исчез.

– Что может быть сильнее материнской любви… – произнесла доверительно Ольга. – Как хорошо, что у меня никогда не будет отпрысков! Зато теперь у меня имеется концерн!

Надежда поднялась, вытерла слезы с глаз и заявила резким тоном:

– А теперь я хочу, чтобы вы позволили мне увидеться с моими детьми! И чтобы вы и ваши люди немедленно покинули мой особняк! Я сделала все, что от меня требовалось!

– Все, да не все, – возразила Ольга. – Да, генеральная доверенность у меня теперь имеется, но ведь вы можете в любой момент аннулировать ее. Этого я допустить, конечно же, не могу. Поэтому, Надежда Владиславовна, в ближайшие дни вам придется смириться с обществом моих людей в вашем доме. Что же касается детишек… Пожалуй, я заберу их с собой.

Вдова, ахнув, бросилась к Ольге и опустилась перед ней на колени.

– Уверяю вас, я сделаю все, что вы прикажете! Только не увозите их! Я же подписала то, что вы хотели!

– Пока только генеральную доверенность, – хмыкнула Ольга Старко. – А когда все завершится, вы подарите мне концерн. Он же вам не нужен! Вот тогда получите своих детишек, пару десятков миллионов и возможность покинуть страну. Но чтобы вы не совершили никакой глупости, малыши будут находиться под контролем моих людей. Не волнуйтесь, с ними все будет в порядке, я верну их вам при первой же возможности. Хотя это напрямую зависит от вас: один звонок в правоохранительные органы, и все, детишкам станет очень и очень плохо!

Надежда зарыдала, и Ольга снова поморщилась.

– И не пытайтесь меня разжалобить, все равно ничего не получится! Итак, можете пойти и попрощаться с ними! Не забывайте: не исключено, это последний раз, когда вы видите их живыми и невредимыми!

Надежда выбежала из зала, Ольга опустилась в кресло и задумалась. На ее лице блуждала зловещая улыбка.

Итак, все шло, как она и задумала. Пока у нее на руках только генеральная доверенность, но вскоре вдова, глупая курица, отдаст ей весь концерн с потрохами. А в ближайшие месяцы «Авиценна» станет единственным в мире фармацевтическим предприятием, производящим вакцину от нового ужасного вируса…

В зал вошел четырехпалый тип в черном и почтительно произнес:

– Ольга Иннокентьевна, новостей еще нет…

– Вы так и не нашли их? – Ольга рывком поднялась из кресла. – Ну ничего, не отменять же из-за этого операцию… Однако они нужны мне. И старик, и девица, и журналистик. В особенности тот лощеный тип, который ошивался в моей лаборатории и пытался похитить вирус!

– Мы обнаружили следы крови, кто-то из них ранен, – доложил четырехпалый. – Так что далеко они все равно не уйдут. Все больницы Питера и окрестностей находятся под нашим пристальным наблюдением!

– Они нужны мне! – повторила Ольга. – Живыми или… Впрочем, лучше мертвыми!

Четырехпалый исчез, Старко задумчиво прошлась по залу. Никто больше не посмеет помешать ей. Она стремилась к этому долгие годы. И вот наконец до финиша рукой подать!

Нерьяновск… С учетом того, что ее планы стали известны троим сбежавшим идиотам, разумнее было бы отменить операцию «Легион». Хотя это бы означало, что она боится каких-то дуралеев. А Ольга никого и ничего не боялась!

Нет, отменять ничего не надо, потому что все уже готово. Она не желает больше ждать ни минуты! Просто в план следует внести небольшие коррективы…

Старко вышла в коридор и приказала четырехпалому:

– Детей заберите и отвезите в надежное место. Со Звягинцевой глаз не спускать. Не позволяйте ей никуда выходить и ни с кем контактировать. К ней тоже никого не допускать. Телефонные звонки запрещены, то же касается и Интернета. Мобильный ведь у нее уже изъяли? Отлично! Готовьте вертолет, я вылетаю в Нерьяновск. Немедленно!

Санкт-Петербург/Москва

27– 28 ноября

Тиканье часов было невыносимым. Маша взглянула на старинный позолоченный циферблат – часы, кашлянув и захрипев, гулко пробили четыре раза.

Было четыре часа ночи. Или вернее сказать – утра? Больше часа врач, на квартире которого оказались беглецы, не покидал спальню, ставшую палатой: в ней сейчас находился профессор Карасик.

Девушка, сгорбившись, сидела около стола и теребила белую скатерть. В комнату вошел Олег. В руках он держал поднос, на котором стояла тарелка с несколькими бутербродами и две фарфоровые чашки с чаем.

– Маша, не изводи себя так! – произнес молодой человек, ставя одну чашку перед девушкой. – Уверен, что с Михаилом Харитоновичем все будет в порядке. Он сильный, выкарабкается!

– А что, если нет? – спросила девушка и посмотрела на Олега.

От нее не ускользнуло, что тот и сам крайне встревожен состоянием профессора.

После того как им удалось уйти на моторной лодке от преследователей, они причалили к берегу в глухой и нежилой местности. Олег на некоторое время исчез, а вернулся с седым долговязым мужчиной, который отвез их к себе домой. Мужчина был хирургом, и он сразу начал осматривать раненого профессора.

– А что, если… если Михаилу Харитоновичу станет хуже? – спросила девушка, размешивая в чашке сахар. – Тогда потребуется срочная операция, его надо будет отвезти в больницу. И Ольга непременно пронюхает об этом!

Олег тихо обронил:

– Старко – просто исчадие ада. Однако я не позволю, чтобы Михаил Харитонович стал ее новой жертвой.

– Ого, сами лопают, а меня на голодную смерть обрекли! – раздался веселый голос Федора.

Маша обернулась – заспанный журналист появился в дверях комнаты. Как только они оказались на квартире доктора, Крылов тотчас завалился спать на диване в библиотеке. Девушка поразилась: Михаил Харитонович, не исключено, находится при смерти, а тот совершенно спокойно дрых!

Приглаживая всклокоченные льняные кудри, Федор подошел к столу, бесцеремонно схватил один из бутербродов и откусил большой кусок. Затем потянул к себе чашку с чаем.

– Вообще-то это моя! – вспылил Олег. На что Федор, прожевав и проглотив, ответил:

– Была твоя, стала моя. Не могу же я в чужих квартирах по кухням шастать и в шкафчиках копаться!

Он с шумом отхлебнул из чашки и скривился:

– Почему сахара так мало? Люблю, когда послаще! Так, чтобы зубы сводило!

И журналист принялся бухать в чашку одну ложку сахара за другой. Маша едва сдержала вздох – Федор никогда не отличался хорошими манерами. Да и особенно сердобольным и чувствительным его назвать нельзя. Девушка украдкой взглянула на Олега. А вот ее новый знакомый – совершенно иной тип!

– Возьми бутерброд, – Федор пододвинул к Маше поднос. – А то ты нашего спасителя так глазами и пожираешь. Видимо, изголодалась вся.

Маша вспыхнула и, потупив взор, гневно воскликнула:

– Вечно ты со своими неуместными комментариями лезешь!

– Неуместными, однако очень точными, – возразил Крылов, отхлебывая из чашки, в которую он намешал никак не меньше шести ложек сахара с горкой. – Вот, такой чай я просто обожаю! Углеводы стимулируют работу головного мозга. А для меня, человека интеллектуальной профессии, это крайне важно. Потому что без головы я как без рук! – И он рассмеялся своему незамысловатому каламбуру.

Олег сухо обронил:

– А я и не думал, что для работы в желтой-прежелтой газетке требуется головной мозг.

Федор неприязненно взглянул на Олега и процедил:

– Да, ты о многом не думал. Например, о том, что, прежде чем попытаться проникнуть в помещение, где хранится вирус, надо бы узнать, как снять его с сигнализации и на всякий случай позаботиться о путях отступления. Из-за тебя нас едва не поймали! И профессор вообще-то на твоей совести – зачем ты его во всю эту историю втянул?

– Что ты сказал? – произнес, поднимаясь из-за стола, Олег. Его тон не предвещал ничего хорошего.

Маша, быстро поставив чашку на блюдце, попыталась примирить двух разошедшихся мужчин.

– Мальчики, немедленно прекратите! Сейчас неуместно выяснять отношения!

Однако Олег уже приблизился к Федору, а журналист встал в боксерскую стойку и спросил с издевкой:

– Что, красавец, не нравится правда? Хочешь проучить меня? Или боишься руки запачкать?

– Не запачкать, а замарать! – поправил тот, надвигаясь на Крылова. – Потому что имею дело с чрезвычайно нечистоплотным и скользким субъектом…

Неизвестно, чем закончился бы этот обмен любезностями, наверняка потасовкой, но дверь спальни вдруг распахнулась, и появился хирург. Олег тотчас потерял всяческий интерес к пылавшему негодованием Федору и обратился к хозяину дома:

– Александр Яковлевич, как состояние Михаила Харитоновича?

Тот, потирая руки, ответил:

– Сейчас он спит. Ему требуется покой. Однако могу вас обнадежить – профессор выкарабкается! Его надо как можно быстрее поместить в больницу…

– Никаких больниц! – прервал его Олег. – Вы ведь сможете обеспечить его всем необходимым?

Хирург помялся.

– Я сделаю все, что в моих силах. Ведь визит Михаила Харитоновича честь для меня…

Федор, уминая последний бутерброд, воскликнул:

– Еда закончилась! У вас еще что-нибудь посущественнее найдется? Не отказался бы сейчас от тефтелек или пельмешек.

– Я хочу видеть профессора! – проигнорировал неуместное выступление журналиста Олег и вместе с хирургом исчез в спальне.

Маша с укоризной посмотрела на Федора.

– Ты ведешь себя, как маленький капризный ребенок!

– А наш Джеймс Бонд, что ли, лучше? – обиженно ткнул пальцем в сторону спальни Крылов.

– Олег переживает за Михаила Харитоновича, что вполне естественно! – заявила девушка.

– А вот я переживаю за самого себя, и это, девочка моя золотая, тоже вполне естественно. Ты втравила меня в нехорошую историю, однако я тебя не обвиняю. Потому что репортаж будет сенсационным. Только кто бы его еще напечатал? Мой главный наверняка зарубит на корню… – Затем Федор быстро сменил тему, хитро посмотрев на Машу и спросив: – Так, значит, ты снова запала на типа по имени Олег? Нет, не твое это имя, девочка моя золотая, не твое! Не повезло с одним Олегом – не повезет с другим. Попомни мое слово!

Маша слишком быстро и слишком громко ответила:

– Ты что, с ума сошел? С чего ты взял, что я на него… запала?

– Видно невооруженным глазом! – важно произнес Федор. – У меня с женщинами опыт знаешь какой? Казанове и не снилось! И что ты в этом субъекте только нашла?

Девушка молчала, собираясь с мыслями, чтобы дать отпор наглецу. Надо сказать, что его предположения смехотворны… Что у него извращенная фантазия… Что ему во всем мерещится сексуальный подтекст… Однако Маша знала – в сущности, Федор прав, Олег ей понравился. Но это ничего не значило! Совершенно ничего! Или все же… Не найдя подходящих аргументов, девушка пробормотала:

– И вовсе я на него не запала…

В тот момент дверь спальни открылась, и появился Олег. Маша отвернулась, пытаясь понять, слышал он ее слова или нет. Вроде не слышал. Но если все же слышал, то ничего хорошего.

Она потянула на себя чашку, причем так неловко, что расплескала содержимое. Федор со смешком заметил:

– Вот, уже и руки дрожат при появлении ангела чистой красоты!

Маша в ужасе взглянула на Олега, но тот, кажется, не понял, что именно имеет в виду журналист. Молодой человек произнес:

– Михаил Харитонович пришел в себя, и я поговорил с ним. Мне нужно ехать в Нерьяновск. Потому что Ольга Старко будет там, и городу грозит опасность. Это безумие надо остановить! Вы же можете остаться здесь, Александр Яковлевич не возражает…

Федор, поперхнувшись бутербродом, закашлялся, а потом гневно взмахнул руками.

– Редкостной гениальности предложение! Ты отправишься в Нерьяновск, а мы останемся здесь? И все лавры достанутся тебе! Хорошо придумал, ничего не скажешь!

Олег спокойно возразил:

– Ни о каких лаврах речь не идет. Просто я хочу довести до конца то, что было задумано. Ольга появится в городе, как предусмотрено ее планом операции «Легион». А где она, там и вирус. Я должен уничтожить его.

– Я тоже поеду в Нерьяновск, – объявил Федор. – И не кривись так. Больно ты мне нужен… Ты будешь сам по себе, я – сам по себе. Потому что это мое расследование!

Молодые люди обменялись полными ненависти взглядами. Чтобы пресечь новую конфронтацию, Маша напомнила:

– Но это ведь и мое расследование! Неужели вы думаете, что я буду сидеть сложа руки? Я тоже поеду в Нерьяновск.

Федор и Олег как по команде обернулись, в один голос воскликнув:

– Нет!

– Машенька, девочка моя золотая, это ведь очень опасно! – заворковал затем Федор.

– Не опаснее, чем проникнуть в подземные лаборатории концерна и вызволить тебя, – покачала головой девушка. – А если бы я так не сделала, Федя, ты бы превратился в подопытного кролика!

– Да и мы с Федором, думаю, вполне там справимся… – начал Олег, но девушка прервала его:

– Вы же готовы в глотку друг другу вцепиться! Из-за вашей вражды все может пойти насмарку! Неужели не понимаете – если не действовать быстро, слаженно и сообща, то Нерьяновск станет плацдармом для небывалого эксперимента?

Олег, избегая смотреть на Федора, кивнул:

– Маша права. Сейчас не время для сведения личных счетов. Хотя против тебя я ничего, конечно же, не имею! В конце концов, ты не виноват, что работаешь в желтой газете. У каждого своя карма!

– Да что ты говоришь? – огрызнулся журналист. – Ты ведь, кажется, до сих пор влюблен в свою покойную невесту, внучку без пяти минут покойного профессора… Так почему же тогда волочишься за Машей, а?

Олег бросился к Федору и схватил его за шиворот. Маша попыталась разнять молодых людей, но ничего не вышло. И почему Федора так задело то, что Олег ей понравился? Или он сам положил на нее глаз? Нет, совершенно невозможно!

Молодые люди вцепились друг в друга. В борьбе они задели стол, с которого на пол полетели тарелки и чашки. Тотчас из спальни появился хирург, приказавший не терпящим возражений тоном:

– Немедленно прекратить!

Маша встала между Федором и Олегом, которые драться перестали, но по-прежнему, тяжело дыша, сжимали кулаки. Девушка заметила, что на шее Олега красуется царапина. Она сбегала в ванную, смочила салфетку, вернулась в комнату и приложила ее к шее Олега. Тот с благодарностью взглянул на нее.

– И чтобы подобное не повторялось! – прикрикнул хозяин квартиры. – Больному нужен абсолютный покой, а вы затеяли тут драку… Надеюсь, я ясно выразился?

Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.

Маша промокала салфеткой царапину на шее Олега, и вдруг его рука легла на ее. Девушка взглянула в глаза молодому человеку…

– Маша, девочка моя золотая, посмотри, что сделал этот изверг! – раздался встревоженный голос Федора. – Он же едва меня не придушил! Настоящий маньяк!

Олег сухо обронил:

– И в следующий раз доведу начатое до конца. Потому что ты не имеешь права оскорблять память Саши!

– А ты не имеешь права поливать грязью мою газету! – огрызнулся Федор.

В воздухе опять запахло ссорой. Маша, собирая с пола осколки тарелок и чашек, произнесла:

– В таком случае я поеду в Нерьяновск одна. Потому что ни ты, Федор, ни ты, Олег, мне не нужны. Вы только путаетесь под ногами!

– Маша, девочка моя золотая, это же опасно, тебя должен кто-то защищать… – начал журналист, однако Олег не дал ему договорить:

– Но если кто и сможет защитить тебя, Маша, так только я! Или ты думаешь, что Федор способен оказать сопротивление Ольге Старко и ее людям? Они же похитили его, не забывай об этом!

– А тебя едва не поймали с поличным, – злорадно отозвался Крылов. – И если бы не я… вернее, если бы не мы с Машей, то тетя Оля давно бы укокошила тебя.

– Мы с Машей… – Олег захохотал. – Маша спасла тебя! Ты ей обязан своим чудесным спасением!

– И ты тоже. Или уже забыл? – ехидно спросил Федор.

– Ну-ка замолчали немедленно и тот, и другой! – рявкнула Маша, и молодые люди с изумлением воззрились на нее. – Я приняла решение: в Нерьяновск мне придется отправляться в гордом одиночестве. Потому что в таких спутниках не нуждаюсь! Ты, Федор, можешь уже приступать к работе над своим сенсационным репортажем, а ты, Олег, требуешься Михаилу Харитоновичу.

Молодые люди молчали, уставившись в пол. Наконец Федор проворчал:

– Над статьей я могу поработать и позднее, тем более что фактов еще мало. К тому же в городе намечается знатная заварушка. Без меня тебе не обойтись, потому что мое имя открывает любые двери!

Олег рассмеялся и все никак не мог успокоиться. Наконец, смахнув с ресниц слезы, заговорил:

– Вот это самооценка! Но послушай, Маша, я знаю Ольгу и ее повадки как никто другой – все же работал в лабораториях несколько месяцев. Без меня тебе точно не обойтись. Я смогу тебя защитить, в отличие от этого клоуна!

Настал черед Федора залиться неприятным, злобным смехом.

– Машенька, девочка моя золотая, не верь ему! Все равно Ольга уже в курсе, что он – предатель. Так что снова втереться к ней в доверие у него не получится. А вот я являюсь большой величиной в мире журналистики. А как еще можно помешать Ольге, если не при помощи средств массовой информации? И, кроме того, у меня имеется знакомая в Нерьяновске. Она работает в тамошней газете или на радиостанции, точно не помню…

– Аргумент, вне всяких сомнений, убийственный! – хмыкнул Олег. – Какой прок от провинциальной газетенки или радиостанции? Верно, никакого. А вот повадки Ольги Старко мне отлично известны. Более того, думаю, я знаю, что она предпримет, и…

– Врет, как пить дать! – вклинился Федор, на что Олег заметил:

– Этому субъекту нельзя доверять…

В общем, мужчины снова затеяли перепалку. Маша зажала уши, зажмурилась и начала… гудеть. Досчитав про себя до ста, она прекратила гудеть и открыла глаза. Федор и Олег молча стояли около нее.

– Давно бы так! – с удовлетворением произнесла девушка. – Никто из вас не хочет уступить противнику, значит, в Нерьяновск мы поедем втроем. Однако сразу предупреждаю – никаких драк, никаких словесных баталий! Вопросы имеются?

Федор мотнул головой, Олег скривился. Тогда Маша скомандовала:

– А теперь пожмите друг другу руки!

– Что? – выпалил ошарашенный Федор. – Я должен пожать руку доморощенному Джеймсу Бонду?

– Маша, требуй от меня чего хочешь, но только не этого! – присоединился к нему Олег. – Не желаю пожимать руку раздутому ничтожеству!

Девушка вышла из комнаты. И была уже около входной двери, когда ее догнали молодые люди.

– Маша, ты уходишь? – спросил тревожно Олег. А Федор пролепетал:

– Но куда ты собралась в такую рань?

Надевая пальто, она пояснила:

– Я же сказала – в Нерьяновск. Одна. Вы не в состоянии вести себя как взрослые люди, поэтому положиться на вас я не могу. Я вас предупреждала!

Тут произошло невероятное – с брезгливым выражением лица Олег протянул Федору руку. Журналист, лицо которого искажала чрезвычайно недовольная мина, пожал ее.

– Обещаю больше не задираться! – заявил Олег. А Федор поспешно добавил:

– Отныне этого типа для меня просто не существует!

Маша вздохнула, сняла пальто, повесила его на вешалку. И задумалась:

– Но как мы попадем в Нерьяновск? Он ведь где-то на Волге, да?

– Поедем на поезде, – предложил Федор.

Олег смерил его презрительным взглядом.

– Разумеется, на машине! Ехать на поезде – идиотская затея. Машу и тебя разыскивают. К тому же у Маши нет паспорта.

– Ну да, на машине из Питера до Нерьяновска… Еще скажи, пешком из Европы в Антарктиду! – с издевкой отозвался Федор. – Так мы неделю в пути будем! А у меня имеется хорошая знакомая, которая работает в «Российских железных дорогах». Она устроит все по первому разряду, и документы не понадобятся. Возьмем купе на двоих в спальном вагоне. А кому-то придется ехать в плацкарте…

Крылов выразительно взглянул на Олега. А тот поторопился убедить Машу в своей правоте:

– Никакая не неделя! Если выедем в ближайшее время, то завтра в первой половине дня будем в Нерьяновске. А поезд ведь идет через Москву, мы потеряем кучу времени.

Маша приняла решение:

– Мы поедем на поезде!

Федор торжествующе хмыкнул. А девушка продолжила:

– Но до Москвы доберемся на автомобиле.

Настал черед Олега издать победный клич. Из гостиной донеслось пять гулких ударов. Маша заметила:

– Тогда нам не стоит терять время. Федя, свяжись со своей знакомой, а ты, Олег, позаботься о транспорте в столицу.

– Как я и говорил – купе на двоих в спальном вагоне! – пропел Федор.

Троица находилась в скором поезде на Нерьяновск, до отправления оставалось около двадцати минут.

Из Питера до Москвы они добрались на автомобиле «Вольво», принадлежащем Александру Яковлевичу. Федор сдержал слово – на Павелецком вокзале в одной из касс их ждал конверт с тремя билетами. В них значились вымышленные имена и номера паспортов. Проводница спального вагона получила, видимо, указания откуда-то сверху: документов она не потребовала и вопросов не задавала.

Федор опустился на диван и указал на противоположный:

– Какое ты, Машенька, предпочтешь место?

Девушка со вздохом сказала:

– Поинтересуйся у Олега. Потому что здесь поедет он.

– Я с этим типом? Да ни за что! – выпалил Федор. А Олег скривился:

– Нет, Маша, компания писаки мне не по душе.

Девушка вышла из купе со словами:

– Мое место в конце вагона. Всего хорошего, мальчики!

Федору и Олегу пришлось смириться с обществом друг друга. А вот Маше повезло – второе место в ее купе занято не было, и она могла насладиться свободой. Правда, сначала Олег, а потом и Федор попытались склонить ее к мысли, что, может, будет лучше, если один из них переселится в купе к Маше.

– Нет, не лучше! – ответила девушка и тому, и другому.

Было около одиннадцати вечера, поезд мерно грохотал по рельсам, несясь вперед. Раздался легкий стук в дверь, и послышался голос Олега:

– Маша, я могу войти?

Девушка была крайне рада видеть молодого человека. Тот опустился на свободное сиденье и сообщил:

– Наш великий журналист дрыхнет, как сурок. И при этом храпит, как целая рота! Маша, я хотел сказать тебе…

В этот момент в дверь снова постучали, и донесся голос Федора:

– Машенька, девочка моя золотая, я не помешаю?

Лицо Олега вытянулось, а Федор злобно улыбнулся, завидев соперника.

– Очень даже помешаешь! – заявил Олег. – Ты же минуту назад дрых без задних ног!

– У меня очень тонкий слух, – пояснил Федор, опускаясь на сиденье рядом с ним. – Когда дверь тихонько стукнула, я тотчас проснулся и подумал – куда же делся мой сосед? Одно из двух – или нужду справить отправился, или к тебе, девочка моя золотая, завалился. Вот и решил составить вам компанию! Ты же не возражаешь?

Олег только шумно вздохнул, демонстрируя свое недовольство. Федор же, делая вид, что ничего не понял, принялся болтать о каких-то пустяках. Наконец, не выдержав, Олег спросил:

– И долго еще ты будешь здесь торчать?

– До самого Нерьяновска! – заявил журналист. – Кстати, я хотел спросить тебя про то же самое.

Чтобы избежать новой ссоры, Маша попросила их обоих покинуть ее купе. Молодые люди нехотя подчинились.

Оставшись одна, девушка долго смотрела в темень за окном. Из размышлений ее вырвал тихий стук в дверь. Маша открыла дверь и увидела в коридоре Олега. Тот проскользнул в купе, обронив:

– Надеюсь, что великий журналист не последует за мной…

Он опустился на сиденье, взглянул на девушку, а потом вдруг поцеловал ее. Маша закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Олег целовался великолепно! Его руки заскользили по ее телу… И вдруг из коридора послышался знакомый голос:

– Эй, вы не слишком заняты?

Конечно же, явился Федор Крылов! Олег рывком отодвинул дверь.

– Да что же ты все время под ногами путаешься? Сгинь, наконец!

Резко закрыв дверь, Олег сел на диван и снова прильнул к Маше. Однако девушка почувствовала, что очарование момента улетучилось. Они находились в поезде, который нес их в Нерьяновск, и нельзя было забывать о цели их путешествия. Поэтому, слегка запинаясь, Маша сказала Олегу, что сейчас не в настроении.

Тот понимающе взглянул на нее и участливо произнес:

– Конечно, пока такой назойливый субъект вертится под ногами, у любого пропадет желание. Однако обещаю тебе – когда все благополучно завершится, мы избавимся от него. И тогда…

Маша спросила:

– Ты уверен, что все благополучно закончится?

Олег убежденно ответил:

– Ну, конечно же! Я, вернее, мы приложим все усилия для того, чтобы сорвать планы Ольги. И Михаил Харитонович поправится. И… – Он запнулся и добавил: – Я кое-что хотел сказать тебе, Маша… Когда-то я дал себе зарок… зарок, что буду всегда верен своей Саше. Но теперь я познакомился с тобой! И понял… понял, что мои чувства к тебе…

Маша смешалась. Это что, признание в любви? Однако в тот момент дверь купе отъехала в сторону, и на пороге возник улыбающийся Федор.

– Крайне невежливо закрывать двери, если гость на пороге! – пропел он. – Признайтесь, ведь не ожидали? Эй, Олежек, с чего у тебя физиономия такая кислая? Машенька, он тебя не обижает?

А девушка почувствовала, что ее сердце переполняет восторг. Олег признался ей в любви! Хоть их знакомству всего два дня, но отчего-то ей казалось, что Олег – именно тот человек, которого она ждала всю жизнь. Взгляд Маши упал на Федора. Федор, конечно, тоже неплохой малый, однако он – сокурсник, приятель и хороший друг, не более того.

Несмотря на попытки Олега выпроводить Федора, тот ни в какую не хотел убраться в свое купе. Наконец, зевнув, девушка произнесла:

– Думаю, и вам, и мне пора немного вздремнуть. Потому что нам предстоит важный день!

– Слышишь, Олежек? А то ты что-то слишком засиделся! – заявил Крылов. – Будешь завтра как вареная курица, а такие помощники мне не нужны.

– С чего ты взял, что я – твой помощник? – вскинулся Олег, который, видимо, никак не мог смириться с тем, что Федор возник в самый ответственный момент.

– Интуиция подсказывает, – хмыкнул Федор и вышел в коридор. – Ну, не надоедай даме своим присутствием! Ты же видишь, что она почти засыпает!

Олег быстро поцеловал Машу в щеку и прошептал:

– Запомни: я тебя люблю!

И выскользнул из купе.

Девушка закрыла дверь и мечтательно опустилась на сиденье. Неужели Олег сказал это? А почему же она ничего не ответила на его признание? Ведь она тоже любит его. Или…

Маша долго размышляла, лежа в темноте. И все надеялась, что в дверь постучат и на пороге вновь возникнет Олег. Один. Она начала уже засыпать, когда внезапно послышалось легкое царапанье.

Девушка подбежала к двери и открыла ее. Но вместо Олега увидела Федора. Журналист скороговоркой произнес:

– Машенька, я хочу тебя только предупредить: не доверяй этому типу! Вот и все, собственно, что мне нужно было сказать тебе. Спокойной ночи!

Маша, чувствуя, что чрезвычайно зла на Федора, улеглась в постель. Крылов заявился, чтобы полить грязью Олега! Что может быть гаже? И вдруг до нее дошло – неужели Федор испытывает к ней какие-то чувства? Да нет же, невозможно!

Однако поразмыслить над этим она не успела, потому что ее сморил сон.

Проснулась девушка уже утром, от стука в дверь – пришла проводница, которая сообщила, что состав приближается к пункту назначения.

Нерьяновск

29 ноября – 2 декабря

Поезд прибыл в Нерьяновск около десяти утра. Оказавшись на привокзальной площади, Маша осмотрелась по сторонам. Федор зашуршал купленными в киоске на вокзале газетами.

Олег усмехнулся:

– Что, знакомишься с творчеством местной желтой прессы? Неужели такой зубр бульварной публицистики может тут открыть что-то новое для себя?

Крылов пропустил его едкий тон мимо ушей и передал спутникам по экземпляру, прокомментировав:

– Взгляните! Через два дня в Нерьяновске пройдет День города. И посмотрите, кто является генеральным спонсором мероприятия!

Маша взяла в руки газету и ахнула:

– Концерн «Авиценна»! Более того, здесь имеется призыв к жителям города проходить вакцинацию. За это им даже обещают подарки!

– Ясно как божий день: тетя Оля действует по проверенной схеме. Известная формула – «хлеба и зрелищ»… – констатировал Федор. – Концерн спонсирует увеселительные мероприятия, а заодно призывает жителей привиться от воробьиного гриппа. Конечно, если к вакцине прилагаются еще тостеры, пылесосы и стиральные машинки, кто ж откажется.

– Только вместо вакцины людям будет впрыскиваться вирус «Легион»! – воскликнула Маша. – Необходимо помешать Ольге превратить жителей города в зомби! Надо сорвать эту акцию!

– Конечно, надо, – согласился Олег. – Но как? Не ходить же по улицам, пытаясь убедить жителей, чтобы не праздновали День города и не делали прививки!

Федор хмыкнул:

– А может, именно так и следует действовать. Как еще защитить людей?

– Ну, тогда желаю успеха, – ответил с усмешкой Олег. – Только в два счета ты окажешься задержанным, а милиционеры сдадут тебя на руки Ольге. И все, твоей журналистской карьере придет бесславный конец!

Федор развернул еще одну газету и воскликнул:

– Как бы не так! Если бегать по улицам, пытаясь наставить людей на путь истинный, то, конечно, ничего не получится. Лариса, Лариса… Как же была ее фамилия? Она приезжала пару лет назад в Москву. Там проходил семинар журналистов, и мы с Ларисой провели две незабываемые недели…

Федор закатил глаза, а Олег хмыкнул:

– Могу себе представить, чем вы занимались!

– Мы оттачивали наш талант. В журналистской сфере! – добавил поспешно Федор.

– Так оттачивали, что ты не соизволил запомнить ее фамилию? – усмехнулся Олег.

Маша взглянула на колонку главного редактора желтой газетенки «Мой город» и заметила фотографию дородной дамы в роговых очках с замысловатой прической.

– Вспомнил, Лариса Хмельницкая! Кстати, Лариса приглашала меня в гости, причем более чем настойчиво, – продолжил Федор. А Олег подхватил:

– Наверное, никак не может забыть, как вы оттачивали ваш журналистский талант. Но чем поможет нам твоя Лариса?

– А тем, что ради меня готова на все! – заявил без ложной скромности Федор. – Она поможет нам сорвать планы тети Оли: опубликуем статью о том, что во время Дня города планируется террористический акт, и все, никто на праздник не явится.

– Гениальная идея! – произнес сквозь зубы Олег.

Однако Маша признала, что затея Федора очень даже ничего.

– Ну, тогда настало время нанести визит Ларисе, – решил Федор. – Вы можете сопровождать меня.

– Собственно, мы можем подождать тебя и здесь… – протянул Олег.

Однако Федор был непреклонен. Маша поняла – журналист ни за что не хочет оставлять ее наедине с Олегом. Девушке показалось это смешным и оскорбительным. Крылов слишком много возомнил о себе! Надо будет при случае сказать ему, что она уже не ребенок и в состоянии сама позаботиться о себе.

Город готовился к предстоящему празднику. Фонарные столбы были украшены лентами, флагами и транспарантами, а на набережной рабочие сколачивали трибуны и собирали пластиковые павильоны.

Редакция искомой газеты помещалась в обшарпанном четырехэтажном здании. Секретарша спросила, кого они желают видеть, а узнав, что главного редактора, попросила представиться.

Федор, выпятив грудь колесом, важно произнес:

– Милочка, разве ты не узнаешь меня?

Секретарша поправила очки на длинном носу и осторожно поинтересовалась:

– А вы что, из санэпидемнадзора? Или из пожарной инспекции?

– Я – один из ведущих столичных журналистов! – заявил Федор с некоторой обидой. – Вы что, московской прессы не читаете?

Олег, стоявший с Машей чуть поодаль, пробормотал себе под нос:

– Судьба всех гениев быть непризнанными. Мои соболезнования!

– Федяка! – раздался вдруг мощный рык, и из недр редакции появилась Лариса, мощного телосложения дама лет сорока с небольшим. Она бросилась к журналисту, прижала его к своей необъятной груди и расцеловала в обе щеки. – Вот это сюрприз! Не ждала и не гадала! – восклицала она. – Хотя чего я вру – наоборот, очень надеялась на то, что ты заглянешь к нам, в провинцию! Сколько лет, сколько зим! А ты, я смотрю, не один…

Лариса подозрительно уставилась на Машу.

– Да, это мои коллегии… вернее, помощники… – забормотал Федор. – Лорочка, у меня к тебе важное дело. Ты ведь не в обиде, что я так долго не объявлялся? Однако я тебя не забыл! И все это время тосковал! Очень даже сильно! Но ты же понимаешь, для меня на первом месте работа, работа и еще раз работа… Мы можем где-нибудь без свидетелей пообщаться?

Главная редакторша игриво погрозила Федору сдобным пальцем:

– Ах, баловник! Пообщаться без свидетелей… Помню, прекрасно помню, как мы тогда общались без свидетелей! Такое никогда не забудешь!

Олег хмыкнул, а Маша улыбнулась. Похоже, Федор произвел на провинциальную журналистку незабываемое впечатление. Лариса провозгласила:

– Конечно, мы можем и без свидетелей пообщаться. Только не забывай: сейчас я на работе. А ты что, собираешь материал для новой сенсационной статьи? Ну, пойдем же!

Она, взяв Федора под руку, зашагала куда-то по коридору. Маша и Олег отправились следом. Наконец все четверо оказались в кабинете главной редакторши. Лариса усадила Федора в кресло, а Маше и Олегу указала на софу.

Журналистка так и вилась вокруг Крылова, и тому ее внимание доставляло подлинное наслаждение. Осведомившись, что он желает пить, и получив ответ, что пить Федор желает исключительно черный кофе с пятью ложками сахара, редакторша тотчас унеслась из кабинета, чтобы лично приготовить требуемый напиток.

– Да, только здесь, в российской глубинке, умеют ценить настоящий талант… – произнес Федор мечтательно.

Маша хихикнула, а Олег заметил:

– Вне всяких сомнений. Только талант в какой области? Сдается мне, не в литературной.

– На что ты намекаешь? – обозлился вдруг Федор. – Я с женщинами всегда обращаюсь как джентльмен. И Лариса просто мой хороший друг. Не более того.

В кабинет влетела Лариса, держа в руках поднос, на котором имелась одна-единственная фарфоровая чашка, предназначавшаяся, конечно же, Федору.

– Мы бы тоже не отказались от кофе… – напомнила о себе Маша.

Бросив на нее рассеянный взгляд, Лариса выглянула в коридор и зычным голосом протрубила:

– Женечка, детка, сделай для наших гостей два кофе!

Усевшись в вертящееся кресло, Лариса умильно взглянула на Федора, отпившего из чашки кофе.

– Недурно, совсем даже недурно! – похвалил напиток тот и взглянул на свою знакомую, которая смотрела на него, как кошка на мышонка. – Итак, Лорочка, ты ведь в курсе всех событий в вашем городе. Что тебе известно о концерне «Авиценна»?

Главная редакторша кашлянула.

– Ага, теперь понимаю, что привело тебя в наши края, Федяка. Затеял журналистское расследование? Еще бы, ты ведь сенсацию за версту чуешь! Но я тоже не промах. Как только представители концерна появились в нашем городе, сразу поняла – они что-то затевают. Иначе почему одно из ведущих российских фармацевтических предприятий вдруг решило стать генеральным спонсором празднования Дня города в нашем провинциальном гнездышке? И еще эта акция с вакцинацией…

Появилась длинноносая секретарша с подносом – чашки были похуже, чем та, что досталась Федору, потрескавшиеся и покрытые желтым налетом. Видимо, привилегией пользоваться фарфоровым сервизом обладала только московская знаменитость.

– Значит, правда, что жителям города в навязчивой форме предлагают пройти вакцинацию, обещая разнообразные подарки? – спросила Маша.

Редакторша кивнула:

– Вот именно! Только спрашивается, с чего вдруг? Почему концерн надумал потратить около миллиона долларов? Тем более что эпидемия воробьиного гриппа находится уже на спаде. Можно было бы предположить, что таким манером они желают сбыть залежалую продукцию… Но ведь наш Нерьяновск – капля в море! Такие акции надо тогда проводить по всей стране. Однако я узнавала, больше ничего не слышно. Тогда почему же выбор пал именно на наш город? Кстати, вы читали?

Она подала Федору свежую газету, лежавшую у нее на столе. Крылов пробежал глазами заголовок и воскликнул:

– Тетя Оля перешла в наступление!

И протянул газету Маше и Олегу. Это был сегодняшний номер столичного издания – на первой полосе красовалась фотография Кирилла Звягинцева, а заголовок гласил: «Известный предприниматель погиб во время взрыва в лаборатории собственного концерна».

– Даю руку на отсечение, что так тетя Оля заметает следы, – добавил Федор. – Интересно, кто же будет теперь заправлять всем в концерне? Подозреваю отчего-то, что именно она.

Лариса с восторгом взглянула на Федора и пропела:

– Вот именно о таком я все время и мечтала – заниматься настоящей журналистикой, в столице! А приходится прозябать в этой дыре, информируя читателей о том, когда и в каком районе начнется профилактическое отключение воды. Федяка, ты же обещал, что поможешь мне перебраться в Москву! Ну так как, ты уже провентилировал вопрос о моем переводе?

Федор сначала закашлялся, а потом бодро произнес:

– Лорочка, если поможешь нам в одном деле, то дорога в бессмертие тебе обеспечена! Во-первых, нам надо знать, какая недвижимость в городе принадлежит концерну покойного Звягинцева…

– О, это же так легко! – даже не дала ему договорить звезда местной журналистики. – Примерно пять месяцев назад концерн приобрел разорившуюся обувную фабрику на окраине. С тех пор там кипит жизнь – чего-то строят, чего-то переделывают. Кажется, на днях завершили.

Федор победоносно посмотрел на Олега и протянул:

– Ну вот, теперь мы знаем, где окопались враги. Во-вторых, Лорочка, скажи, не появлялась ли здесь рыжеволосая дамочка в черном кожаном плаще. Обычно ее сопровождают бледнолицые типы в черных же костюмах…

– Ты имеешь в виду Ольгу Старко? – спросила главная редакторша.

Маша едва не подскочила. Федор залпом допил кофе, поставил чашку на стол и с хищным блеском в глазах произнес:

– Ага, ты с ней, кажется, знакома…

– Лично – нет, – качнула головой Лариса. – Ольга Старко являлась ведь правой рукой покойного Кирилла Звягинцева, да? Так вот, она прилетала к нам в город, чтобы утрясти кое-какие формальности с нашим многоуважаемым мэром, Борисом Егоровичем Шабуниным. И утрясла! Конечно, это очень просто сделать, если имеется большое количество наличности. Борис Егорович обожает подношения! А проще говоря, он взяточник, каких свет не видывал.

Федор потер руки.

– Теперь все становится понятно. Провинциальный город, градоначальник, готовый продать и свою бабушку за кучу «зелени», народные гуляния, во время которых будет иметь место вакцинация…

Лариса в умилении посмотрела на Федора.

– Намекаешь на заговор? И ты, Федяка, прибыл, чтобы его раскрыть? И предать огласке?

Крылов важно кивнул.

– А как бы, Лорочка, встретиться с тем самым Борисом Егоровичем? Мне, вернее, нам надо срочно с ним поговорить!

– Гм, на прием к нему просто так не попадешь… – задумалась главная редакторша. – Стоп, как же я могла забыть! Завтра, накануне Дня города, он дает пресс-конференцию на местном телевидении. Причем в прямом эфире – видимо, берет пример с первых лиц в государстве. Естественно, на конференции наш дорогой мэр будет хвалить сам себя, принимать комплименты в свой адрес и отчитываться о работе за прошлый год. Разумеется, никаких критических вопросов задавать не дозволено – этого наш мэр на дух не переносит. Только о чем ты хочешь с ним поговорить?

Федор ответил уклончиво:

– Потом скажу, чуть позже. Но мне надо обязательно попасть на пресс-конференцию. В прямом эфире, говоришь? Отлично! Просто отлично!

– Нам надо попасть на пресс-конференцию! – с нажимом на слове «нам» поправил его Олег. – Или господин великий журналист забыл, что мы работаем вместе?

Федор бросил на него негодующий взгляд.

– Ох, Лорочка, мне, суперпрофессионалу, так сложно работать с дилетантами! Однако на что только не пойдешь, дабы разоблачить козни сильных мира сего. Ну, ты же меня знаешь!

– Хорошо, устрою, – заверила его Лариса. – Но в чем, собственно, дело? Какую роль тут играют концерн «Авиценна» и вакцинация? Федяка, не томи душу, расскажи!

Крылов замялся. Но наконец выпалил:

– Лорочка, ты окажешь нам неоценимую услугу, если поможешь побывать на пресс-конференции. И я обязательно сдержу свое слово – помогу тебе перебраться в Москву. Потому что мы в самом деле ведем сейчас расследование одной грандиозной аферы. И концерн «Авиценна» имеет к ней прямое отношение. Поэтому предлагаю следующее: я напишу статью, а ты опубликуешь ее в своей газете. Не возражаешь?

Главная редакторша вздохнула:

– Федяка, выступление против мэра грозит мне многими бедами…

– Подумай о Москве! Столица ждет тебя! – тоном змея-искусителя напомнил Федор. – После медиального скандала, который я… вернее, мы устроим, твое имя будет греметь по всей стране! Еще бы, мужественная и принципиальная Лариса Полоцкая…

– Хмельницкая, Федяка, Хмельницкая! – поправила его редакторша.

– Ну да, извини… Лариса Хмельницкая разоблачает козни фармацевтического концерна! В статье я обязательно упомяну, что ты помогла нам, причем очень существенно. Лорочка, не упусти свой шанс!

И Лариса кивнула:

– Я согласна! И когда твоя статья будет готова?

Федор взглянул на настенные часы.

– Мне понадобится кое-какое время, чтобы скомпоновать все известные факты. Хорошо бы просунуть ее в завтрашний выпуск…

– Не получится! – вздохнула Лариса. – Но обязательно напечатаем в субботнем номере. Это даже лучше, потому что субботний номер толстый, да и читает его гораздо большее количество горожан.

Федор энергично кивнул.

– Вот и хорошо! Потому что если завтра пресс– конференция, а послезавтра выйдет статья… Да, именно так и сделаем! Кстати, Лорочка, мне требуется временное пристанище. – Журналист бросил взгляд на Машу с Олегом и поправился: – Вернее, нам требуется пристанище. В гостиницу мы по ряду причин податься не можем…

Лариса радостно всплеснула руками:

– Федяка, приглашаю тебя и твоих помощников к себе! Это для меня небывалая честь! И не отнекивайся!

Федор, который и не собирался отнекиваться, чмокнул главную редакторшу в щечку.

– Лорочка, ты войдешь в историю вместе со мной! С нами, я хотел сказать…

– Да, от скромности наш великий журналист не умрет, – протянул Олег. А Федор, смерив его презрительным взглядом, добавил:

– А еще, Лорочка, мне потребуется компьютер и термос с черным кофе. Ты же знаешь мои привычки!

– Федяка, моя редакция к твоим услугам! – объявила Лариса.

Но Крылов, бросив обеспокоенный взгляд на Олега и Машу, заметил:

– Не откажусь работать и у тебя на квартире. У тебя же там имеется компьютер? Вот и отлично!

Лариса подала Федору ключи и сообщила:

– Я живу недалеко отсюда. Женя объяснит, где именно. Мой дом – твой дом, Федяка! Ах, как же я рада!

Она снова бросилась на шею журналисту и едва не задушила его в своих объятиях.

Когда троица покинула ее кабинет, Лариса немедленно перестала улыбаться. Несколько минут редакторша сидела в кресле, о чем-то напряженно размышляя, а затем произнесла вслух насмешливым тоном:

– Федяка, Федяка, какой же ты, право, тупяка… Я ведь сразу просекла, что ты за овощ: любишь жить за чужой счет, беззастенчиво врешь, обещаешь невесть что и тотчас о своих обещаниях забываешь! А теперь наткнулся на сенсацию в моем городе и хочешь украсть ее у меня. Не получится!

Дверь кабинета приоткрылась, и длинноносая секретарша доложила, что гости удалились.

– Отлично! – пробасила Лариса. – Меня не беспокоить! Если будет звонить Федор, скажи ему, что меня нет на месте. Со мной ни в коем случае не соединяй!

Когда секретарша скрылась, Лариса стала рыться в ящиках письменного стола. Куда же она засунула визитку? Неужели потеряла?

Наконец нашла то, что искала, и на ее лице появилась хищная улыбка.

– Федяка, ты думаешь, что я снова тебе поверю? – произнесла она злобно. – Ты уже однажды обманул меня, второй раз не получится. Я очень благодарна тебе за то, что ты посвятил меня в свою тайну! Конечно, ты ведь считаешь меня за дуру набитую, за провинциальную клушу, едва ли не за олигофренку, на полном серьезе думаешь, что я буду скакать от радости, увидев тебя, и делать все, что ты только пожелаешь… Как бы не так! Я же понимаю – ты хочешь выбиться в люди при помощи этого скандала. Потому что ты – мелкий желтый журналистик из Москвы! Там таких сотни и тысячи!

Лариса не сомневалась, что приняла верное решение. Редакторша понятия не имела, что именно за расследование ведет Федор, однако знала: несмотря на все свои недостатки, Крылов обладает поразительным чутьем. И если считает, что его результаты станут подлинной сенсацией, значит, так оно и есть. Хочет напечатать свою статью в ее газете? Да ни за что!

Если не может напечатать в своем «Бульвар-экспрессе», значит, дела плохи. Кто знает, вдруг его и правоохранительные органы разыскивают, раз приперся в Нерьяновск инкогнито и не пожелал остановиться в гостинице, решив вместо этого воспользоваться квартирой своей любовницы… Любовницы, которую и в грош не ставил. Любовницы, которой обещал с три короба, которая была уверена, что они никогда не расстанутся…

Лариса вспомнила, с какой небывалой легкостью Федор заявил ей, что между ними нет ничего общего, кроме секса. И еще пожелал знать, не рассчитывала ли она на что-то большее! В тот же день она увидела его в баре в компании с симпатичной стройной блондинкой. Более того, Федор не знал, что Лариса слышала, как он болтал своей новой подружке:

– Надоели мне жирные коровы! Одна тут клеилась все время, наверное, вообразила себе, что я на ней женюсь. Ну, я ее и облагодетельствовал – а то у нее, похоже, в последние пять лет вообще секса не было.

Ларисе тогда стало ужасно плохо, она не помнила, как покинула бар. А в ушах все звучали ужасные слова Крылова и глупый, глумливый смех блондинки. На следующий день Федор снова подошел к ней, расточал комплименты и пытался затащить в постель. Но Лариса поклялась себе, что не простит ему оскорбления. И хотя с той поры прошло уже почти два года, она никак не могла забыть о произошедшем.

Федор, конечно же, был уверен, что журналистка из провинции поддалась его чарам и в восторге от него. Лариса же постоянно думала о том, как бы отомстить ему. Но в итоге смирилась с тем, что поделать ничего не может – мерзкий тип живет и работает в Москве, а она навечно застряла в провинциальном Нерьяновске. Если бы Федор хоть слово свое сдержал и помог ей с местом в столичном издании! Так нет, как она уехала из Москвы – ни единого звонка, ни единой СМС!

А теперь заявился, уверенный, что она просто обязана помочь ему… Желает, чтобы Лариса, рискуя ради него местом, позволила напечатать в своей газете статью…

Что же, пусть строчит статью. Только не обязательно Федору пока знать, что публиковать ее она не намерена. Крылов не пожелал говорить, что за сенсация ему подвернулась. Так и черт с ним! Все равно она узнает все из статьи, которую тот ей вручит.

И сенсация окажется в ее руках! Лариса сможет делать с материалом все, что ни пожелает. А потом пора будет начать большую игру… Так и свершится ее месть. Ее страшная месть!

Хмельницкая положила перед собой на стол визитную карточку, которая была ей так нужна. Она соврала Федору, сказав, что незнакома с Ольгой Старко. На самом же деле Лариса видела эту особу, правда, всего один раз – визит дамочки в редакцию продлился от силы три минуты. Старко заявила, что надо поддержать кампанию по вакцинации, и добавила, что у тех, кто откажется, возникнут очень крупные неприятности.

Неприятности Ларисе не требовались. Она сразу поняла, что с Ольгой Старко лучше не шутить. И если она сдаст ей с потрохами Федяку и его друзей… Наверное, тогда вполне реально потребовать в обмен теплое место в столице. Ведь вскоре у нее в руках окажется компромат, который вручит ей ничего не подозревающий Крылов. Тогда можно будет выдвигать свои условия, тогда Лариса наконец получит то, о чем мечтает, – престижную работу, кучу денег и громкую славу.

Лариса взглянула на визитку: «Ольга Иннокентьевна Старко, кандидат биологических наук, руководитель исследовательского штаба фармацевтического концерна «Авиценна»…

Ярко светило солнце, щебетали птицы, на небе не было ни облачка. Погода стояла не ноябрьская, а апрельская. Маша чувствовала себя абсолютно счастливой. Девушка взглянула на Олега, который шел рядом с ней, и улыбнулась. И только потом вспомнила, где они находятся и что за миссия им предстоит.

Они покинули квартиру Ларисы, оставив Федора одного. Тот напряженно работал над разоблачительной статьей, и его напарникам оставалось либо киснуть в квартире, либо отправиться на улицу. Олег с Машей выбрали последнее.

Нерьяновск был типичным провинциальным городом – не большой, но и не маленький, с чисто советской архитектурой, однако в то же время не лишенный некоторого очарования. Они миновали Театральную площадь, на которой возвышалось белое здание в классическом стиле, и оказались в городском парке.

– Хочешь мороженого? – спросил Олег. И когда Маша кивнула, подошел к лотку.

Девушка вдруг забыла обо всех проблемах и невзгодах. Как же приятно оказаться на прогулке с человеком… с человеком, к которому ты неравнодушна!

Молодые люди брели по парку. Маша лизала мороженое и одновременно болтала с Олегом о совершеннейших пустяках. Время словно остановилось. Вернее даже, она как будто вернулась в прошлое – в те беззаботные дни, когда все было нормально, когда девушка жила, ничего не боясь, и понятия не имела ни об Ольге Старко, ни о концерне «Авиценна», ни о вирусе «Легион».

Мороженое было необычайно вкусным. Или казалось таким, потому что ей его купил Олег? Внезапно взгляд Маши упал на большую трибуну, которую сооружали рабочие, и девушка вспомнила – уже послезавтра здесь пройдет День города. И вся идиллия завершится раз и навсегда! Об этом никто еще не подозревал – кроме Олега, Федора и ее самой. Так разве она может гулять по парку и наслаждаться жизнью, зная, что на город надвигается Армагеддон?!

– Мы должны что-то предпринять! – заявила девушка импульсивно.

Олег немного удивленно посмотрел на нее.

– Наш великий журналист как раз работает над своим сенсационным материалом. После того как статья будет опубликована, все изменится!

– Я знаю, – кивнула Маша. – Однако все думаю о бывшей обувной фабрике, где теперь окопались Ольга Старко и ее люди… Что, если позвонить в милицию и сказать, будто на самом деле там притаились торговцы наркотиками? Может быть, они проведут тогда обыск и положат конец этому безумию?

Олег усмехнулся.

– Ты же помнишь, что сказала Лариса – мэр Нерьяновска лебезит и заискивает перед Старко. Вряд ли он решится на подобный шаг. Для обыска требуются веские причины!

– Значит, мы сами должны найти Ольгу и узнать, чем она сейчас занимается, – заявила Маша. – Ведь Старко и ее приспешники – преступники, подобные нацистским врачам, которые проводили кошмарные эксперименты на живых, совершенно беспомощных людях!

Лицо Олега помрачнело.

– Ты права, необходимо что-то делать. И кто сказал, что надо во всем полагаться на нашего великого журналиста? Пусть строчит свою разоблачительную статью, а мы займемся тем, что в наших силах.

– Вот именно! – Маша вытащила из кармана куртки лист. – Лариса дала мне адрес, где располагается резиденция зла. Я имею в виду бывшую обувную фабрику.

Олег встревоженно взглянул на Машу.

– Но отправляться туда подобно безумию! Потому что второй раз, как в лабораториях, нам уже не повезет!

– А я и не собиралась пробираться на территорию, – продолжила упрямо девушка. – Хочу только посмотреть, что там происходит. И подумать, как нам лучше нейтрализовать бандитов.

Олег подумал и согласился.

– Однако нам надо быть крайне осторожными! Не забывай, Ольга и ее люди разыскивают нас. А тут мы сами отправляемся в ее логово!

– С тобой хоть на край света! – с энтузиазмом произнесла Маша и покраснела.

Олег ничего не ответил, однако девушка заметила, как дрогнули его ресницы.

Чтобы попасть к бывшей обувной фабрике, им пришлось трястись около двадцати минут в маршрутке. Они вышли на конечной остановке, миновали несколько обшарпанных высоток и вышли к берегу Волги. Перед ними раскинулся заросший бурьяном пустырь, а сразу за ним начиналась искомая территория.

В глаза Маше бросился высоченный забор, увенчанный колючей проволокой. Она убедила Олега подойти поближе.

– Проникнуть внутрь невозможно! – констатировал молодой человек, осмотрев ограждение. На что Маша ответила:

– Те, кому нечего скрывать, не превращают свою резиденцию в неприступную крепость!

Они обошли забор по периметру и убедились, что пробраться на территорию бывшей обувной фабрики нереально. Олег и Маша вывернули из-за угла – и заметили вползающие в открытые ворота черные автомобили.

Олег прижал к себе девушку и тихо произнес:

– Кажется, прибыли гости! Не удивлюсь, если в одной из машин находится сама Ольга Старко. Так, мы побывали здесь, дольше оставаться здесь не следует.

Маша вырвалась из его объятий со словами:

– А я так не считаю! Мы должны воспользоваться представившейся возможностью!

Удержав ее за локоть, Олег произнес:

– Если ты пойдешь туда, пойду и я. Потому что не могу отпустить тебя одну. Потому что, Маша… Потому что за эти дни ты стала мне очень дорога…

Он стушевался, а девушка ощутила, что ее сердце вдруг заныло. Маша чмокнула Олега в щеку и прошептала:

– Да, я прекрасно понимаю, что ты прав! Там полно людей Ольги, а возможно, там же находится и она сама. Нас могут схватить… Однако я хочу взглянуть хотя бы одним глазочком!

Молодые люди заскользили вдоль забора и скоро оказались около распахнутых ворот. Послышалось мерное жужжание, и ворота стали медленно закрываться. Олег с Машей быстрым шагом прошли мимо них, но успели разглядеть нескольких типов в черном, находившихся на территории бывшей фабрики и торопливо выгружавших что-то из автомобилей.

Ворота закрылись. Олег, сжав руку Маши, произнес:

– Нам пора! Потому что здесь наверняка имеются видеокамеры. Не исключено, что мы уже привлекли внимание охраны. Не хватало еще, чтобы нас узнали!

Они бегом отправились через пустырь к жилым домам. Маша заметила свору бездомных собак и прижалась к Олегу. Тот уверенным тоном успокоил ее:

– Они не причинят нам вреда. И не забывай – я с тобой!

Да, Олег был с ней. И Маша знала – она может на него положиться. Девушка, сжимая руку Олега, медленно прошла мимо собак. Одна из дворняг, завидев их, заворчала, однако другие животные не проявили интереса. А минуту спустя молодые люди были уже возле супермаркета, затесавшегося среди многоэтажек.

– Кажется, Старко готовится к длительной осаде, – сказала, переводя дух, Маша. – Ведь типы в черном вытаскивали упаковки с бутылками минеральной воды. Причем их было жуткое количество!

Олег кивнул.

– А ты заметила переносные туалеты, стоявшие в ряд? Похоже, они решили обосноваться здесь надолго. Странно, что бы это значило?

Федор поставил точку и, трепеща от сознания собственной гениальности, взглянул на дисплей компьютера. Статья была готова, и журналист не сомневался, что ее текст – самый гениальный из всех, которые он написал за всю свою жизнь. Еще бы, ведь обычно-то Крылов выдумывал сенсации, а в данном случае сенсация была подлинная.

Дверь кабинета приоткрылась, и появилась Лариса. На подносе, который она держала, стояли большая красная чашка и тарелка с заварными пирожными.

– Приторный кофе и сладости – специально для тебя, Федяка! – произнесла женщина.

Журналист потянулся, схватил пирожное и запихал в рот. Прожевав, спросил:

– А где Машенька?

– Отправилась вместе с Олегом на прогулку, – сообщила Лариса.

Федор нахмурился.

– Почему ты мне раньше не сказала? Девушку оставлять с таким ненадежным типом наедине нельзя! Машенька – замечательный человек, а Олегу я не доверяю.

– Уж не ревнуешь ли ты, Федяка? – спросила Лариса, чувствуя, что в душе у нее клокочет. Конечно, выискал себе подружку, сравнительно еще молодую, разумеется, белобрысую и, конечно же, тонкую, как тростинка…

– Ты о чем, Лорочка? – изобразил фальшивое удивление Крылов. – К кому ревновать, к этому смазливому хлыщу? Он что, думаешь, мне соперник?

– У меня создалось впечатление, что твоя Маша к нему неровно дышит, – продолжила Лариса, желая подзадорить Федора. – И неудивительно! Он такой симпатичный, галантный…

Женщина вздохнула, а Федор, схватив еще одно пирожное, заявил:

– Ерунда, Маша на такого не западет. Я же ее знаю!

– А если знаешь, то отчего так беспокоишься? – спросила Лариса.

Послышался звук открывающейся двери, и Федор бросился из кабинета в коридор. Лариса уселась в кресло, пробежала глазами статью и затрепетала. Если все, что тут написано, правда, то в ее руках оказалась подлинная сенсация! Такой шанс предоставляется только раз в тысячу лет!

Вернулся Федор. Лариса воскликнула:

– Федяка, у меня аж мурашки по телу от твоей статьи! Сразу видно, что написано гениальным журналистом. Как я и обещала, пойдет в субботнем выпуске. Я так благодарна, что ты упомянул и меня!

Федор, не заметивший сарказма, заявил:

– Я же обещал, а я всегда сдерживаю свои обещания. Лорочка, у тебя найдется флэшка? А лучше целых две.

Лариса кивнула и вынула из ящика стола две флэшки. Федор скопировал на них статью и сказал:

– А над названием надо еще поразмыслить. Но извини, мне сейчас не до того – Машенька что-то новое узнала.

Оставшись одна, Лариса стерла файл, находившийся на жестком диске компьютера, и подбросила на руке флэшку. Вот и все, Федяка, была твоя статья, а стала моя, усмехнулась женщина. Затем прошла в гостиную, где беседовали Федор, Маша и Олег, сказала им, что ей надо ненадолго вернуться в редакцию, и покинула квартиру.

Рабочий день уже закончился, Лариса была в здании одна. Она распечатала статью и прочитала ее еще раз, на сей раз очень внимательно. Да, что ни говори, Крылов талантливый журналист, хотя и последняя сволочь…

А затем Лариса подняла трубку телефона и набрала номер, значившийся на визитной карточке. После первого же гудка включился автоответчик. Лариса произнесла:

– Ольга Иннокентьевна, с вами говорит Лариса Хмельницкая, главный редактор газеты «Мой город». Думаю, вам будет небезынтересно узнать, что Федор Крылов, а также девица по имени Маша и тип по имени Олег находятся сейчас в Нерьяновске. Они хотят сорвать День города и вакцинацию. Кроме того, Федор накропал занятную статью и желает, чтобы я опубликовала ее. Речь идет о проекте «Легион». Материал я пока придержу, однако вы должны знать, что я могу в любой момент пустить его в ход. Поэтому предлагаю встретиться и обсудить мои условия!

Здание, в котором располагался местный телевизионный центр, было бетонное и весьма уродливое. Миновав аллею из вечнозеленых елей, редакторша и ее гости обогнули его и оказались около черного входа. Милиционер, стоявший там, приветствовал Ларису как старую знакомую. Она перебросилась с ним парой слов, поинтересовалась здоровьем престарелой мамочки, а потом пробасила, указывая на Машу, Олега и Федора, стоявших около нее:

– Вот, привела зрителей для массовки. Зал же надо заполнить теми, кто будет аплодировать нашему дорогому мэру!

Милиционер, сдвинув фуражку на затылок, произнес:

– Из-за этой кутерьмы у меня голова кругом идет! Тогда попрошу документики…

Лариса пропела:

– Я тебя умоляю… Мы что, похожи на террористов? Никто ни на кого покушаться не собирается! Меня ты знаешь, со мной мои хорошие друзья. Из Москвы прибыли, специально для участия в столь знаменательном событии, коим является выступление перед народом нашего драгоценного градоначальника. Или ты думаешь, что мы покушение на него готовим?

Лариса обладала отличным даром убеждения – милиционер пропустил ее вместе со спутниками в здание телецентра, не проверив документы. Ведя их по бесконечно длинному коридору, редакторша обронила:

– Я же говорила, что все пройдет без проблем! У нас здесь все-таки не «Останкино». В провинциальной жизни имеются свои преимущества, и народ у нас еще не пуганный.

Они оказались в большой студии. Маша увидела впереди темно-синий экран, украшенный гербом Нерьяновска, и подъезд, около которого стояли камеры и суетились телевизионщики. Лариса перебросилась несколькими словами с девицей, дирижировавшей зрителями, и вновь обратилась к спутникам:

– Как видите, народу много, так что сидеть рядом не получится. Да, собственно, не так уж важно! Так, Маша, сюда… Ты, Олег, устраивайся здесь… А ты, Федяка, пойдешь аж вон туда, поближе к мэру…

Все расселись на указанные места. Это была идея Крылова – пробраться в телецентр, где планировал выступить мэр, и в прямом эфире предъявить ему факты, свидетельствующие о том, что Ольга Старко замышляет нечто ужасное.

Маша повертела головой и убедилась в том, что ей не видно ни Олега, ни Федора. Неожиданно около девушки появилась миловидная особа с большой папкой в руках. Одарив ее улыбкой, она спросила:

– Вы ведь Мария? Пожалуйста, пройдемте со мной! Лариса и Федор вас ждут!

Маша поднялась и отправилась вслед за девицей, подумав: наверное, сценарий немного изменился. Возможно, Ларисе удалось организовать личную встречу с мэром, и не требовалось уже караулить его в студии.

Они спустились куда-то в подвальное помещение, прошли по коридору, завернули и оказались перед дверью. Распахнув ее, девица произнесла:

– Прошу вас!

Маша шагнула в комнату – и убедилась, что та совершенно пуста. Внезапно у девушки мелькнуло обрывочное воспоминание. Ведь точно так же ее провели и в прокуратуре! Попросили подождать – а потом сдали на руки людям Ольги!

Маша резко повернулась, но створка уже захлопнулась прямо перед ее носом. Девушка дернула ручку и убедилась в том, что дверь заперта.

– Откройте! – закричала Маша, барабаня в нее. – Немедленно отоприте! Я требую, чтобы меня выпустили!

Ответа, разумеется, не последовало. Минут через десять, чувствуя, что начинает хрипнуть, Маша прекратила кричать. Кулаки от ударов болели. По щекам девушки покатились слезы. Нет, не от жалости к себе, а от злости. И как она могла второй раз угодить в ту же ловушку!

Маша прошлась по комнате – ни единого предмета интерьера, ни одного окна. Выбраться можно было только через дверь, а та заперта. И ведь даже ничем не вышибить ее… Оставалось только ждать. И Маша уже знала, кто заявится, чтобы забрать ее – люди Ольги. Или госпожа Старко собственной персоной. И тогда спасения уже не будет!

Внезапно она сообразила – девица, которая привела ее сюда, в отдаленное крыло, и заперла в комнате, работает на Старко. Но если Ольга в курсе, то почему не напала на них ранее, когда они были на квартире у Ларисы? Обычно рыжеволосая бестия не церемонится! Выходит… Лариса! Конечно же, Лариса! Кто ж еще! Ведь именно она предложила свои услуги, чтобы привести гостей на пресс-конференцию, и уверила, что все пройдет как нельзя лучше!

Но если Лариса предательница… Значит, и Федор, и Олег тоже в опасности! Гениальная была идея – рассадить их так, чтобы они не видели друг друга, поодиночке под различными предлогами выманить из студии и запереть в разных комнатах, а потом сдать на руки Ольге Старко! В том, что она вскоре встретится с этой особой, Маша не сомневалась.

Девушка снова принялась колотить в дверь и кричать, но никто и не думал прийти ей на помощь. Она опустилась на пол и прислонилась спиной к бетонной стене. Значит, все закончено? Неужели ей предстоит умереть?

В тот момент Маша увидела, как ручка плавно пошла вниз, и окаменела – вот и все, за ней пришли!

– Маша, ты здесь? – услышала она хоть и приглушенный, но знакомый голос.

Олег! Девушка метнулась к двери и воскликнула:

– Да, я здесь! Берегись, Лариса – предательница! Она наверняка работает на Ольгу!

– Я знаю, – ответил Олег. – Меня тоже пытались запереть в комнате в подвале, однако я быстро сообразил, что тут что-то не так. Пришлось применить физическую силу по отношению к женщине, но ничего не поделаешь. Девица пока находится без сознания. Ага, вот, кажется, нужный ключ…

Замок щелкнул, и на пороге возник Олег. Маша кинулась к нему и повисла у молодого человека на шее, а потом поцеловала прямо в губы. Внезапно девушка расплакалась. Олег, гладя ее по голове, приговаривал:

– Маша, ну, не надо… все закончилось… Прошу тебя, успокойся! Нам надо покинуть телецентр!

Девушка взяла себя в руки, вытерла слезы и воскликнула:

– А как же Федор? Ведь его наверняка тоже заманили в ловушку!

– Я обнаружил у девицы, которая под надуманным предлогом выманила меня из студии, только два ключа, – ответил Олег. – От комнаты, куда она намеревалась запереть меня, и от той, где сидела ты. Но ты права, нашему великому журналисту наверняка тоже грозит опасность!

Они поднялись из подвала на первый этаж и направились к студии. Вдруг почти натолкнулись на состоявшую из множества людей процессию. Среди молодых, облаченных в темные костюмы людей выделялся высокий, пузатый мужчина с одутловатым лицом. Маша вспомнила, что уже видела его фотографии в местных газетах. Это был мэр Нерьяновска Борис Егорович Шабунин.

Девушка потянула Олега за рукав, молодой человек приобнял ее – тут раздался крик, и Маша заметила Федора, подлетающего к мэру.

– Господин Шабунин! – вопил журналист. – Борис Егорович! Вы должны знать, что в вашем городе творятся ужасные вещи!

Двое телохранителей оттеснили Федора в сторону, а два других заломили ему руки. Маша вскрикнула, а Олег шепнул ей на ухо:

– Мы не можем помочь ему! А если попытаемся, то достанется и нам. Посмотри, какая свита у мэра – с ними со всеми нам не справиться!

Он увлек девушку по коридору. Маша бросила прощальный взгляд на Федора – телохранители мэра, который уже прошел в студию, наносили ему удар за ударом. Маша отвела взгляд, понимая, что Олег прав: они просто не в состоянии помочь Федору!

Наконец добрались до черного хода. Знакомый милиционер сидел на стуле и попивал чай. Завидев Машу и Олега, мужчина удивился:

– Вы почему так быстро? Мэр только что появился, а вы уже уходите…

На его поясе запищала рация. Милиционер потянулся к ней, и Олег нанес ему удар в солнечное сплетение. Страж порядка упал на пол. Молодые люди кинулись к выходу, толкнули дверь – и оказались вне пределов телецентра.

Позади них послышались крики. Олег увлек Машу в аллею, под одну из елей. Прикрытые доходившими до самой земли ветками с густой хвоей, они наблюдали за тем, как из телецентра выбежали милиционер, а вслед за ним несколько молодых типов, наверное, из охраны градоначальника.

– Ушли, черт побери! – воскликнул милиционер. – Теперь их уже не найти! А все Лариса! Так и передайте Борису Егоровичу – именно она этих людей притащила!

Раздался визг тормозов, и, обернувшись, Маша увидела затормозивший перед зданием телецентра черный джип. Из него выскочили знакомые ей типы, те самые, что пытались похитить ее в Москве и вывезти в Питер на самолете.

Они подошли к милиционеру. Тот, бурно жестикулируя, вопил о том, что во всем виновата Лариса, а сам он ни в чем не виноват. Четырехпалый прикрикнул на него:

– Заткнись!

Милиционер опешил, а затем гневно воскликнул:

– Да ты понимаешь, с кем дело имеешь? И вообще, кто ты такой? Я сейчас тебя задержу! Ну-ка, гражданин, предъявите документы!

Четырехпалый подхватил милиционера за локоть, и тот вдруг стал валиться на землю. Маша заметила в руке типа в черном шприц. Как и ей когда-то, милиционеру впрыснули какую-то гадость!

– Эй, тут стражу порядка стало плохо, – бросил четырехпалый телохранителям мэра. – Позаботьтесь о нем.

А затем оба типа направились в здание телецентра.

Маша чувствовала, что дрожит. Олег, прижав девушку к себе, тихо произнес:

– Нам надо затаиться, пока паника не уляжется.

– А что мы будем делать потом? – пролепетала Маша, чувствуя, что на нее наваливается страх.

Федор наблюдал за суетой телевизионщиков, репетируя речь, с которой обратится к мэру Шабунину. Лариса заверила его, что переговорит с градоначальником и попросит его уделить Федору хотя бы две-три минуты до начала эфира. И журналист был уверен – когда мэр услышит его историю, аудиенция продлится полчаса, а то и час. И он станет героем. Еще бы, ведь именно он, Федор Крылов, предотвратит попытку мерзкого, бесчеловечного, кошмарного биологического эксперимента!

Это сулит ему не только вожделенный пост главного редактора, но и всероссийскую – нет, бери выше, всемирную! – известность, славу, большие деньги, а также всевозможные почести. Не исключено даже, что его наградят, к примеру, орденом «За заслуги перед Отечеством». Интересно только, какую степень дадут? Будь президентом сам Федор, он, конечно, дал бы себе первую. Но Крылов, чуть подумав, пришел к неутешительному выводу, что придется довольствоваться в лучшем случае второй. А то и третьей или вообще четвертой.

Да, Родина его не забудет! Именно его, заместителя главного редактора «Бульвар-экспресса», который в скором будущем займет кресло главного редактора. И вообще, Федор не сомневался, что ему предложат работу в настоящей серьезной газете. Хотя зачем уходить из их таблоида – лучше быть главным в желтом издании, чем одним из мальчиков на побегушках в солидном издании. А когда он наконец-то сделается боссом, то все изменит коренным образом! При нем «Бульвар-экспресс» сделается самой популярной желтой газетой не только Москвы, но и всей России. О нем, Федоре Крылове, будут слагать легенды, студенты факультета журналистики станут рыдать от восторга при упоминании его имени, а студентки предлагать себя в качестве…

– Федяка! – раздался бас Ларисы, выдернув Федора из водоворота приятных мыслей.

Журналист очнулся и понял, что находится не в Кремле, на церемонии награждения, и не на банкете, под руку с двумя поразительной красоты студентками, а в провинциальном телецентре. Около него стояла Лариса и дергала за рукав.

Федор поморщился – придется ведь делить славу с этой вот графоманкой. Нет, свою славу он никому не отдаст! Уж точно не Ларисе! И не пронырливому Олегу! При мысли об Олеге Федор скривился – тот и так захапал себе Машу. И что дурочка нашла в таком слащавом типе? Неужели никто из баб не понимает, что главное в мужчине – его могучий интеллект? А у него, Федора, в наличии и интеллект, и красота, и шарм, и поразительный сексуальный темперамент. Так почему же Маша, несмотря ни на что, выбрала Олега?

– Все, я только что говорила с нашим мэром по телефону, – сообщила Лариса. – Господин Шабунин проявил неподдельный интерес к твоей истории и хочет поговорить с тобой с глазу на глаз еще до начала программы. У него будет всего пять минут, но тебе ведь хватит, чтобы презентовать ему все факты?

Федор бодро вскочил со стула.

– Разумеется! Давай веди меня к вашему Борису Егоровичу!

И, следуя за Ларисой, покинул студию. Отчего-то они спустились в подвал. Хмельницкая распахнула обитую железом дверь и сказала:

– Ты же понимаешь, что встреча будет конфиденциальная, поэтому пришлось выбрать такое необычное место. Мэр появится с минуты на минуту, подожди его здесь.

Крылов шагнул в комнату – и в глаза ему бросилось, что та абсолютно пуста. У него тотчас сработал инстинкт. Журналист немедленно развернулся и увидел, как дверь захлопывается у него перед носом. Он изо всей силы рванул на себя ручку, и ему удалось придержать дверь. Лариса же, пыхтя, тянула створку в противоположную сторону, вопя:

– Федяка, отпусти!

– Сама лучше отпусти! – Федор лягнул Ларису в живот.

Та полетела на пол. Федор вырвался из комнаты и склонился над поверженной дамой. Грубо схватил ее за шкирку и проревел:

– Лорочка, что это ты учудила? Запереть меня хотела? Но почему?

– Ты все не так понял! – захныкала Лариса, а потом, извернувшись, вдруг ударила Федора кулаком по лицу.

Журналист не остался в долгу и припечатал свою бывшую любовницу к полу.

– Я не хотела, чтобы тебя кто-то обнаружил… и помешал твоему рандеву с мэром… – прошипела Лариса.

Федор захохотал.

– Лорочка, ты отвратительная лгунья! И бездарная журналистка! Тебе меня не обмануть!

Раздалась трель мобильного. Федор выхватил телефон Ларисы и взглянул на дисплей. Поставив поверженной Ларисе на грудь ногу, он принял звонок и произнес грубым голосом, стараясь имитировать Ларису: – Хмельницкая слушает!

– С вами говорит Ольга Старко, – услышал он ледяной женский голос. – Вы выполнили то, о чем мы договаривались? Мои люди могут забрать тех двух типов и девицу?

Федор отключился и, наклонившись над Ларисой, закатил ей знатную оплеуху:

– Ого, ты уже спелась с этой тварью Старко! Надо же, Лорочка, а я тебе доверял!

Журналистка попыталась подняться, но Федор весьма не по-джентльменски обошелся с ней, запихав ее в комнату и закрыв там, благо ключ торчал с обратной стороны.

До него донеслись глухие удары и сиплый голос Ларисы:

– Все равно тебе никуда не деться, Федяка! Она тебя отыщет! Я имею в виду Ольгу Иннокентьевну!

Крылов пригладил растрепанные волосы, размахнулся, швырнул ключ куда-то на пол коридора.

– Обо мне можешь не беспокоиться, Лорочка! А вот ты понесешь заслуженное наказание, я лично позабочусь! – сообщил он в сторону закрытой двери. И, осыпаемый проклятиями, удалился из подвала.

Затем журналист поднялся на первый этаж – и заметил процессию, во главе которой находился мэр Нерьяновска. Федор задрал вверх руку и крикнул:

– Господин Шабунин! Борис Егорович! Вы должны знать, что в вашем городе творятся ужасные вещи!

Градоначальник на секунду замедлил шаг. Крылов метнулся к нему – но был тут же скручен телохранителями. Мэр, не взглянув на Федора, прошел в телестудию, а телохранители принялись избивать журналиста.

Федор нанес одному из них удар в челюсть, а другому в пах. А затем влетел в студию. Мэр находился уже перед телекамерами, заняв место напротив стенда с изображением герба города. Около Шабунина суетились стилист и парикмахерша.

Крылов ринулся к нему и громогласно заявил:

– Ольга Старко – преступница! Она затевает террористическую акцию! Вы должны отменить День города! Потому что вакцинация на самом деле нацелена на то, чтобы инфицировать жителей Нерьяновска особо опасным вирусом!

Стилист и парикмахерша, прекратив работу, в ужасе воззрились на Федора. Журналиста снова окружили телохранители. Один из них уже схватил Крылова, желая оттеснить его в сторону, но мэр поднял пухлую руку и приказал:

– Оставьте его в покое!

Приободренный словами градоначальника, Федор продолжал:

– Масштабный биологический эксперимент, вот что за всем скрывается! И никакая это не вакцина от воробьиного гриппа, а вирус, который делает из человека монстра, машину для убийств, бездушного киллера. Вспомните события в челябинской школе, когда подросток перестрелял кучу людей! Или когда милиционер устроил бойню в московском супермаркете! То же ждет и вас, только в масштабах целого города! А потом и страны!

Мэр, скривившись, обратился к кому-то поверх головы Федора:

– Сколько у нас до эфира?

– Семь с небольшим минут, Борис Егорович, – раздалось в ответ.

Градоначальник явно потерял интерес к рассказу Федора. Журналист воскликнул:

– Вы должны верить мне! Лариса Хмельницкая тоже работает на Старко. Это грандиозный заговор!

Мэр, над лицом которого как раз трудился стилист, промычал:

– Я-то думал, что-то серьезное, а тут очередной сумасшедший… Проследите за тем, чтобы он не помешал моему эфиру! Уберите его немедленно!

Федор кинулся к мэру и схватил его за лацканы пиджака:

– Идиот, сделай же что-нибудь! Иначе весь твой Нерьяновск превратится в город зомби! Или Старко тебя с потрохами купила?

Чьи-то мускулистые руки оторвали Федора от Шабунина. Тут Крылову пришла в голову отличная идея – конечно же, он должен обратиться в прямом эфире к жителям! И призвать их бойкотировать вакцинацию!

Федор со всей силы наступил на ногу тому, кто держал его. Послышался болезненный возглас. Журналист, ловко вытащив из кобуры у телохранителя пистолет, метнулся к мэру, около которого стояла элегантно одетая дама, видимо, ведущая, глянул на камеру – и понял: эфир еще не начался!

– Да утихомирьте же вы наконец этого психа! – приказал мэр. Но, завидев пистолет, побледнел.

Ведущая пискнула и завалилась куда-то вбок.

Крылов подскочил к градоначальнику, потрясая пистолетом:

– Я хочу, чтобы все узнали правду! В прямом эфире!

– Остолопы, делайте же, что он приказывает! – произнес, не отводя взгляд от пистолета, мэр Шабунин. – Иначе он меня застрелит!

Федор тотчас успокоил городского главу:

– Вы не так меня поняли. Я никакой не террорист и стрелять в вас не намерен. Но мне нужен прямой эфир! Немедленно!

Ведущая, спотыкаясь, побежала к оператору и шепнула ему что-то на ухо. Потом дрожащим голосом женщина сообщила:

– Это не от нас зависит… Должны дать добро в аппаратной…

– Пускайте меня в эфир! – завопил Федор, надвигаясь на камеру, за которой притаились оператор и ведущая. – Иначе мне придется прибегнуть к силе! Нет, я не так выразился… Поймите меня правильно, я просто хочу, чтобы все узнали правду. Правду о вирусе. И о той опасности, которая грозит вашему городу. И в том числе и лично вам, господин мэр!

Федор на секунду обернулся, взирая на вцепившегося в подлокотники кресла мэра, почувствовал движение, снова взглянул на камеру – и объектив массивной камеры, приведенной в движение оператором, въехал Крылову в лицо. Журналист беззвучно рухнул на пол.

Его тотчас окружили телохранители мэра и подняли на ноги. Пистолет из руки, конечно, вырвали. Федор был без сознания.

Удостоверившись, что опасность миновала, градоначальник приосанился.

– Дамы и господа, вы только что стали свидетелями того, как на меня было совершено злодейское покушение. Этот человек пытался застрелить меня! Сколько до эфира?

– Три минуты сорок секунд, – раздался ответ.

Мэр провозгласил:

– Любой на моем месте отказался бы от выступления, но я не могу разочаровать жителей вверенного моим заботам города. Поэтому придерживаемся изначального плана.

Возникли два субъекта в черном, и один из них доложил:

– Борис Егорович, тип, которого задержали, – опасный преступник. Ольга Иннокентьевна просила нас забрать его.

Мэр дернулся, вспомнив обвинения Федора в том, что Старко купила его с потрохами, и спросил:

– Кто вы такие? Милиция? Прокуратура? ФСБ?

Типы замялись. И Шабунин продолжил:

– Не знаю я никакой Ольги Иннокентьевны! Этот человек совершил на меня покушение, поэтому пойдет в тюрьму. Все в полном соответствии с буквой закона! Сдайте его на руки милиции!

Бориса Егоровича в данный момент интересовали в первую очередь его реноме и политическое будущее, а не желания Ольги Старко. Да и кто она вообще такая? В конце концов, главный в Нерьяновске именно он, мэр! В студии полно свидетелей инцидента, и если он уступит Старко и ее прихвостням, возникнет масса вопросов…

Телохранители мэра потащили Федора, все еще находившегося без сознания, из студии. Четырехпалый тип в черном извлек мобильный телефон.

– До эфира осталось тридцать секунд! – раздался доклад одного из телевизионщиков.

Около мэра возникла ведущая, на лице которой вспыхнула фальшивая улыбка, и передача началась.

– Дорогие жители Нерьяновска! – произнес мэр звучным голосом, глядя в камеру. – Как и заведено, я хочу отчитаться перед вами о своей деятельности за прошедший год. И этому никто не в состоянии помешать, ни падение метеорита, ни извержение вулкана, ни всемирный потоп, ни высадка десанта инопланетян. Ни даже террорист, который только что совершил на меня покушение! Я, ваш мэр, забочусь только об одном – о благе нашего любимого города и всех его жителей…

Набережная Волги была заполнена людьми, везде был слышен детский смех. День города был в самом разгаре. Маша и Олег быстрым шагом лавировали между горожанами. Их целью являлся небольшой павильон, находившийся в некотором отдалении от кафе и аттракционов (таких на набережной было установлено пять или шесть, и везде делались прививки).

Миновали сутки, как они прибыли в Нерьяновск. Настал первый день зимы. После событий в телецентре молодым людям пришлось ночевать на улице – хорошо, что погода, даже ночью, стояла относительно теплая. Маша помнила, как милиционеры выволокли из здания телецентра бесчувственного Федора и, погрузив в «уазик», куда-то увезли. Девушка хотела помочь журналисту, однако Олег резонно заметил: сейчас это невозможно. Тем более что наверняка разыскивают и их самих.

Возвращаться на квартиру к Ларисе было крайне опасно, поэтому пришлось ночевать в городском парке. Маша приняла решение – надо убедить жителей города в том, что им ни за что не следует прививаться. Олег был полностью с ней согласен.

«Здравствуй, зима! Здравствуй, Нерьяновск, с Днем города тебя!» – бросились в глаза Маше большие черные буквы заголовка в газете «Мой город». А чуть ниже стоял призыв мэра: «Все, кому небезразлично собственное здоровье, обязательно должны пройти вакцинацию!» И там же была фотография – улыбчивая медсестра делает Шабунину прививку.

– Но как же так? – растерянно пробормотала девушка, лихорадочно листая газету и все надеясь отыскать вожделенную статью Крылова. – Почему здесь ни слова о грозящей опасности?

– Потому что Лариса элементарно не напечатала то, что написал наш журналист, – поделился своим мнением Олег. – Одно из двух: либо на нее было оказано давление, либо она изначально не планировала обнародовать сенсационную правду.

Так и есть, Хмельницкая все-таки предала их. И, значит, Федор арестован из-за нее. Кстати, в газете имелась заметка о том, что незадолго до начала прямого эфира некий буйнопомешанный попытался взять мэра Шабунина в заложники, однако градоначальник не счел нужным отменять общение с народом. Упоминалось и то, что террорист, получивший черепно-мозговую травму, доставлен в городскую клиническую больницу.

– Конечно же, здесь речь идет о Федоре! – воскликнула Маша. А Олег задумчиво произнес:

– Вот ведь дает наш великий журналист – хотел пристрелить мэра! Но зачем ему это было нужно? Собирался таким замысловатым образом помешать вакцинации?

– Федор не в состоянии убить человека! – заявила убежденно девушка. – Видимо, он пытался прорваться к мэру, а это сочли покушением на жизнь Шабунина.

– Гм, тут написано, что террорист выхватил у одного из телохранителей мэра пистолет и угрожал заряженным оружием градоначальнику… – протянул Олег. – Однако странный способ выбрал Федор, чтобы убедить Шабунина в своей правоте… Как бы там ни было, помочь ему мы сейчас не в состоянии. Потому что в больнице его, естественно, охраняют, ведь он находится под арестом. Да и не забывай, что именно является нашей целью!

Маша вздохнула.

– Ты совершенно прав. Но как привлечь на свою сторону горожан?

– Думаю, им надо раскрыть глаза на то, чем в самом деле является вакцинация, – ответил Олег. – А сделать это можно только на месте. Ну, давай же, тянуть больше нельзя!

Так они оказались около павильона, у которого выстроилась внушительная очередь – горожане спешили пройти вакцинацию. Маша заметила людей, выходящих из павильона. В руках они держали завернутые в блестящую или цветную бумагу подарки. Надо же, люди получают подарки за то, что им вкололи какую-то гадость!

На большом телевизионном экране, установленном около павильона, можно было видеть, как медсестра делает прививку молодой женщине, а другая вручает ей большую коробку.

– Вот и все, поздравляю вас! – донесся голос медсестры. – Вы же ничего не почувствовали, правда?

Маша внимательно посмотрела на экран и вдруг поняла, что надо сделать. Она рассказала о своей идее Олегу, и тот заметил:

– Отличная мысль! Но одну я тебя не отпущу. И для начала нам надо попасть в павильон.

Пришлось приложить усилия, чтобы протолкаться сквозь толпу. Многие из стоявших на улице горожан были недовольны тем, что кто-то пытается пролезть в павильон без очереди, но молодые люди делали вид, что не слышат обращенных к ним замечаний. Наконец они оказались внутри.

К ним подошла улыбающаяся медсестра, предложившая снять верхнюю одежду.

– А вот и ваш подарок! – пропела она, подавая Маше завернутый в цветную бумагу сверток. – Вы сделали совершенно правильный выбор!

Дверь в кабинет, где делались прививки, была приоткрыта, и Маша видела, как медсестра склонилась над сидевшей на кушетке девочкой лет шести, около которой замерли родители. Не выдержав, Маша вскочила с кресла и ворвалась в кабинет. Она ринулась к медсестре и вырвала у нее из рук шприц, который та уже поднесла к руке ребенка.

– Что такое? – пробормотала изумленно медсестра.

Маша запальчиво заговорила, обращаясь к родителям, а также к горожанам, ждавшим своей очереди в коридоре:

– Вы не должны делать прививку! Потому что это никакая не вакцина от воробьиного гриппа, а вирус… особо опасный вирус, который рано или поздно приводит к смерти!

В помещение вошла еще одна медсестра вместе с широкоплечим амбалом. Тот хотел схватить девушку, но люди в коридоре зашумели. Олег заслонил собой Машу. Медсестра попыталась сгладить крайне неприятную ситуацию:

– Уверяю вас, повода для волнений нет! Женщина вводит вас в заблуждение, говоря, что вакцина опасна для здоровья! То, что она говорит, – полная ерунда!

– Совсем не ерунда! – заявила Маша и обратилась к родителям девочки: – Прошу вас, не позволяйте сделать прививку вашей дочери! Мне известно, что вакцина в действительности является вирусом! Вы же не хотите, чтобы с девочкой случилось нечто непоправимое?

Родители, напуганные словами Маши, заслонили свое чадо, не позволяя медсестре, державшей в руке новый шприц, приблизиться к кушетке. Да и люди в коридоре заволновались, до Маши доносились фразы: «Пойдем отсюда! Зачем нам эти подарки? Вдруг девица права? Сейчас любого подвоха ожидать можно!»

Внезапно в кабинете возникла элегантно одетая женщина лет сорока с небольшим. Судя по тому, что горожане с некоторым благоговением взирали на нее, она была в Нерьяновске далеко не последним человеком.

– Что здесь происходит? – раздался ее встревоженный голос.

Один из сопровождавших шепнул даме что-то на ухо, но та качнула головой:

– Нет-нет, не прерывайте трансляцию из павильона! Иначе это приведет к панике!

Ага, значит, горожане, находившиеся на набережной, уже начали задаваться вопросом, стоит ли им делать прививку. Именно того Маша и добивалась. И, похоже, ее задумка сработала. Но что будет, если трансляцию в самом деле прекратят? Незнакомка права – недоверие горожан усилится, никто больше не пожелает проходить вакцинацию.

– Почему вы пытаетесь сорвать крайне важную медицинскую акцию? – произнесла особа, надвигаясь на Машу. – Вы вообще кто такая?

Девушка ответила:

– Дело в том, что, как вы выразились, крайне важная медицинская акция – большое надувательство! В ампулах содержится не вакцина, а вирус. И лучше скажите, кто вы такая?

Дама рассмеялась.

– Сразу видно, что вы не из нашего города, иначе бы знали, кто я такая. Меня зовут Тамара Аркадьевна Скоробогатова, я – первый заместитель мэра. Собственно, почему мы должны вам верить? Кто дал вам задание торпедировать вакцинацию?

Не слушая заместительницу мэра, Маша снова обратилась к горожанам, призывая их не слушать велеречивые обещания.

– Значит, вирус? И что же за вирус содержится в вакцине? – спросила с некоторой издевкой Тамара Аркадьевна. – Вы, как я понимаю, специалист по данному вопросу. Вы врач? Или хотя бы биолог?

Маша судорожно сглотнула:

– Нет, но…

– Вот видите! Этой особе верить нельзя! – заявила Скоробогатова, явно играя на публику. – Вы же прекрасно меня знаете, уважаемые жители Нерьяновска! Я никогда бы не допустила проведения акции, если бы та могла нанести хотя бы минимальный ущерб вашему здоровью. Вы можете доверять мне!

Женщина подошла к кушетке, уселась на нее и заявила:

– И чтобы доказать вам это, я сама пройду вакцинацию. Надеюсь, это убедит вас в том, что вы должны последовать моему примеру.

– Нет, не надо! Вы рискуете собственной жизнью! – попыталась убедить ее Маша.

Но заместитель мэра не слушала ее.

Когда прививка была сделана, Скоробогатова, поднимаясь с кушетки, заявила:

– Вот видите, дорогие жители Нерьяновска, вы можете быть совершенно спокойны! Прививка совершенно безвредна. Более того, защищает ваш организм от вируса воробьиного гриппа, в особенности опасного для малышей.

По всей видимости, Тамара Аркадьевна была непререкаемым авторитетом и пользовалась большим доверием горожан, потому что папаша посадил свою дочку на кушетку и обратился к медсестре:

– Давайте же, делайте прививку!

– Вы не знаете, чем на самом деле является сегодняшняя акция! – воскликнула Маша, однако заметила, что к ней уже никто не прислушивается.

Заместительница мэра, сладко улыбаясь, повернулась к девушке:

– Прошу вас покинуть павильон! Если хотите, мы можем продолжить наше общение вне его пределов. Я к вашим услугам!

К Маше протиснулись молодые люди, желавшие вытащить нарушительницу спокойствия на улицу, однако Олег отпихнул их и заслонил ее собой. Выйдя из павильона, Маша с большим огорчением заметила, что очередь к нему не только не уменьшилась, но даже увеличилась. Девушка крикнула:

– Не верьте им! Вакцинация – большое надувательство! Из вас хотят сделать монстров!

В ответ послышались смешки и хохот. Кто-то покрутил пальцем у виска. А на экране возникло изображение радостной заместительницы мэра, объявившей, что каждый из прошедших вакцинацию в течение ближайших двух часов получит не один, а целых два подарка. По толпе прокатился возглас одобрения.

Маша заметила, что к очереди пристраиваются новые и новые люди. Затем она схватила за руку пожилую женщину, около которой стояли несколько детей в возрасте от семи до десяти лет. Кто-то из малышей жевал мороженое, другие держали в кулачках разноцветные воздушные шары.

– Неужели вы намерены подвергнуть своих внуков опасности? – попыталась воззвать к ее разуму Маша. И вдруг почувствовала, как ее кто-то грубо схватил за руку и поволок в сторону.

Это был один из телохранителей заместительницы мэра, и Олег бросился на него, требуя оставить Машу в покое. Но тут на него самого накинулись два милиционера.

Вышедшая из павильона Скоробогатова сквозь зубы процедила:

– Быстрее, быстрее, в машину их, в машину! И без лишнего шума, не привлекая внимания! Потому что Борис Егорович не хочет скандала!

Маша хотела крикнуть, но кто-то зажал ей рот. Девушку оттащили за павильон, где находился милицейский фургон, запихнули в него. Дверца захлопнулась. Маша ударила по ней кулаком, но та, конечно же, не поддалась.

Через небольшое зарешеченное оконце Маша увидела, как милиционеры борются с Олегом, желая запихнуть его на заднее сиденье милицейского автомобиля. Но молодой человек нанес удар в челюсть одному стражу порядка, резко толкнул другого в грудь и, вырвавшись, скрылся в толпе. Маша радостно вскрикнула – хоть Олег остался на свободе! Но сразу погрустнела, осознав, что сама-то находится в руках местной милиции.

Фургон тронулся с места, и Маша вздохнула. Ничего, все будет хорошо, Олег ей поможет. Обязательно!

Поездка длилась от силы десять минут. Фургон двигался медленно, то и дело тормозя, ведь улицы и проспекты Нерьяновска были заполнены празднично одетыми горожанами. Остановились возле приземистого здания из красного кирпича. Дверь автомобиля распахнулась, и Маша лицезрела пузатого милиционера.

– Ну, возмутительница спокойствия, выходи! – скомандовал тот добродушно. – Только сразу предупреждаю – без фокусов! Потому что если выкинешь коленце, то придется применять силу. Руки за спину!

Девушка покинула фургон. Ее повели внутрь здания, оказавшегося районным отделением милиции. Маша отказалась называть свое имя, а документов при ней никаких не было.

– Ничего, рано или поздно заговорит! – усмехнулся один из милиционеров. – Раз паспорта нет, значит, задержим ее до идентификации личности. Давай, Петрович, в «обезьянник» ее!

– Указание сверху – в отдельную камеру! И не спускать с нее глаз, потому что девица – рецидивистка и гастролерша. Из самой Москвы к нам пожаловала! – донесся чей-то голос.

Маша раскрыла было рот, чтобы возразить, однако тут же поняла – если рассказать правду, ей все равно никто не поверит. И, назвав свое настоящее имя, она себе только навредит. Значит, надо молчать!

Ее отконвоировали по коридору к металлической двери и запихнули в крошечную камеру.

– Ну, посиди тут, подумай, гастролерша! – заявил милиционер, выходя в коридор и закрывая дверь.

Маша опустилась на грязный лежак. В камере стоял удушающий, неприятный запах. Девушка обвела взглядом помещение. И как долго ей придется здесь находиться? Неужели ей придется предстать перед судом или, что еще хуже, отправиться в колонию?

Тут она похолодела – собственно, не такой уж и плохой вариант, если учесть, что о ее аресте рано или поздно узнает Ольга Старко! О том, что будет с ней, если она окажется в руках этой садистки, Маша предпочитала не думать.

Все пошло насмарку! Ей не только не удалось сорвать вакцинацию, но ее акция протеста привела к тому, что люди буквально повалили в павильоны, желая привиться и привить своих детей. Маше была невыносима мысль о том, что многие, очень многие люди станут теперь носителями ужасного вируса, а в итоге превратятся в монстров и инфицируют других.

Тут она вспомнила, что прививка была сделана и заместительнице мэра. Значит, даже власть имущие не имеют понятия, на что в действительности нацелена вакцинация? Иначе бы мадам Скоробогатова ни за что не позволила бы вколоть себе эту гадость!

Девушка попыталась прикинуть, сколько жителей пройдут вакцинацию. Выходило, что несколько сотен. Если все они превратятся в бездушные машины для убийства… О таком не хотелось и думать.

Какая-то мысль все не давала Маше покоя. Заместительница мэра бесстрашно сделала прививку… Медсестры улыбались горожанам… Жители города выходили из павильона, держа в руках подарки… Ольга Старко планировала превратить в монстров как можно больше людей, однако при помощи прививок это у нее не получится. Потому что, несмотря на широкомасштабную рекламную кампанию, горожане в первую очередь интересовались праздничными мероприятиями, а не вакцинацией.

А что, если Маша ошиблась? Вдруг ампулы содержат именно вакцину от воробьиного гриппа, и ничего более? Но если так, то… то, выходит, операция «Легион» отменена? Нет, вряд ли. У Ольги Старко не было возможности и времени подготовить новую акцию в другом городе. Ей требовались немедленные результаты!

Но если горожан инфицировали не при помощи вакцины, то как? Маша тряхнула головой. Нет, другого пути просто не существовало! Или…

Девушка никак не могла сконцентрироваться, потому что из позеленевшего крана в желтый поддон умывальника стекали капли воды. А завинтить кран не получалось, тот и так был завернут до упора. А чего, собственно, она ожидала? Здесь же не пятизвездочная гостиница!

Маша вышагивала по камере, размышляя. Что бы она сделала на месте Старко? Ей было крайне сложно представить себя психопаткой Ольгой, и все же надо постараться!

Капающая вода мешала сосредоточиться. Вода, вода, вода… Внезапно в мозгу вспыхнули картинки – типы в черном, вытаскивающие из автомобиля упаковки с минеральной водой… мобильные туалеты, стоявшие не территории бывшей обувной фабрики, ставшей теперь центром зла… Зачем они Ольге Старко и ее людям?

Маша уставилась на подтекающий кран и вдруг все поняла. Вакцинация – для отвода глаз! Таким образом многих людей не инфицируешь, от силы несколько сотен человек! А вот вода…

Девушка похолодела. Ну конечно же, вода! Как она могла упустить это из виду?

Ольга Старко взглянула на мерно шумевший под ней гигантский резервуар, заполненный прозрачной, чуть отливающей изумрудом водой. Она и ее люди находились в водонапорной башне. Охрана была обезврежена, и можно было приступить к тому, о чем она мечтала долгие годы.

Ольга с великой осторожностью извлекла из кармана кожаного плаща синюю пластмассовую коробочку и открыла ее. В расположенном посередине гнезде находилась одна-единственная ампула, заполненная блестящей, черной, похожей на нефть жидкостью.

Вот он, результат ее исследований! Вот вирус «Легион» в чистом виде!

– Ольга Иннокентьевна, все готово, – доложил почтительно четырехпалый.

Ольга Старко ничего не ответила. Вынув из коробочки ампулу, она держала ее на весу, любуясь ею в лучах искусственного света.

Квинтэссенция зла, вирус, превращающий человека в монстра, субстанция, открывающая врата между двумя мирами… Какая разница, что оно такое в действительности! Ольга знала одно: ампула принесет ей власть и богатство. Безграничную власть и колоссальное богатство! Она, и только она, будет заправлять всем! Она – и ее концерн!

Руки Ольги были затянуты в кожаные перчатки. Держа ампулу над шелестевшей в глубинах водой, Старко резким, профессиональным движением отломила головку. Капля – одна-единственная капля – полетела вниз.

Ольга проследила ее полет и удовлетворенно хмыкнула. А затем перевернула ампулу, и маслянистое содержимое полилось тонкой струйкой. Все, вирус оказался в воде. А отсюда по трубам он попадет в квартиры жителей города, а из крана – им в организм. Ждать оставалось недолго!

Пустая ампула также полетела в воду. Ольга Старко отошла от металлических перил и произнесла:

– С этого момента никто из вас не пользуется городским водопроводом. И туалетами тоже.

– Ольга Иннокентьевна, а что делать с той парочкой? – задал вопрос, подходя к Ольге, четырехпалый. – Девица находится в КПЗ одного из отделений милиции, а журналист в городской клинической больнице, ведь на мэра же напал…

Ольга усмехнулась:

– Теперь они нам неопасны. Потому что все уже началось. Началось!

Служебный автомобиль (черная «Ауди А8») затормозил перед шлагбаумом, который мгновенно пополз вверх. Мэр Нерьяновска Борис Егорович Шабунин заметил, как охранник почтительно кивнул. Через несколько секунд машина оказалась около центрального входа.

Сорокаэтажное здание, самое высокое в Нерьяновске, искрилось огнями. Это было детище Бориса Егоровича – именно с его подачи была возведена красавица-башня. Давно пора менять облик их города, требовалось как можно больше современных, красивых, устремленных в небо зданий…

Борис Егорович вышел из автомобиля. А затем и его референт, державший в руках пузатый портфель. Мэр прошел в холл, где его приветствовали улыбающийся охранник и облаченная в форму консьержка.

Ни для кого не было секретом, что мэр не только занимал самую большую и шикарную квартиру в единственном небоскребе Нерьяновска, выросшем пару лет назад на самом берегу Волги, но и был совладельцем фирмы, получившей подряд на его возведение. Правда, мэр гневно отвергал обвинения в том, что он использует свое служебное положение. Фирма принадлежала не ему, а его двоюродному брату! Сам он всего лишь был одним из ее учредителей.

Борис Егорович, вяло кивнув в ответ на приветствия охранника и консьержки, прошел к лифту и произнес, обращаясь к референту:

– На сегодня можешь быть свободен!

Забрав у того портфель, мэр шагнул в кабину. Дверцы захлопнулись, и лифт вознес его на последний этаж. Там располагалась всего одна квартира площадью в триста семьдесят шесть квадратных метров – его собственная.

Оппозиция посмела намекать на то, что эту квартиру он получил по смехотворной цене, и Борис Егорович с пеной у рта опровергал обвинения, называя их заведомо клеветническими и насквозь лживыми. Но если честно – за квартиру мэр не заплатил ни копейки. Однако знать об этом никому не полагалось. В конце концов, хозяином в городе, причем уже в течение семи лет, был один человек – он сам!

Сегодняшний день выдался тяжелый. Как, впрочем, и вчерашний, с идиотским покушением в телецентре… Борис Егорович знал: происшествие только прибавит ему популярности. Надо лишь представить все в правильном свете. Что ж, у него имеются подконтрольные газеты, а они свое дело знают.

Сегодня, на праздновании Дня города, новый скандал – кто-то попытался сорвать вакцинацию. Однако Тамаре, его первой заместительнице, удалось разрулить неприятную ситуацию. Широкой общественности об инциденте известно не было.

Кстати, с Тамарой пора что-то делать. Уж очень она в последнее время активна! По слухам, явно метит в градоначальницы. Скоробогатова постоянно мелькает в газетах и на телевидении, жители города ее боготворят… Ничего, если она думает, что сможет через год занять его кресло, то ошибается. Нерьяновск принадлежит ему, и делить город Борис Егорович ни с кем не собирался. Что же до Тамары… У нее рыльце в пушку, ему ли не знать! Поэтому, если уж слишком рьяно будет наступать ему на пятки, придется пустить в ход компромат.

Шабунин оказался в сверкающем полированными мраморными плитами коридоре, подошел к двери мореного дуба – и та распахнулась. На пороге стояла матушка Бориса Егоровича (консьержка, конечно, доложила, что он прибыл).

– Боренька, как же я рада тебя видеть! – прощебетала женщина и подставила сыну для поцелуя свою розовую, без единой морщинки щеку.

Никто и не подумает, что матушке уже за семьдесят, усмехнулся Шабунин. Однако она явно перебарщивает с пластическими операциями. Надо бы осторожно ей на это намекнуть. Но Борис Егорович тотчас отмел шальную мысль – нет, не надо, не то не избежать семейной сцены. Скандалов и проблем ему хватает и в мэрии.

Вообще-то дама проживала в столице, но, услышав, что на ее единственного сына напал террорист, пытавшийся его застрелить, тотчас пожаловала в провинцию. Матушка была единственным человеком, который мог командовать Борисом Егоровичем и постоянно указывать ему на то, что все, что тот ни делает, он делает неправильно.

Не слушая щебет родительницы, Борис Егорович прошел на кухню. Супруги дома не было – Анжелика не выносила свекровь на дух, а та, в свою очередь, считала, что ее сын совершил большую ошибку, взяв в жены девицу, которая всего на пару лет старше его собственной дочери. Ошибка была большая, но поправимая: матушка постоянно намекала отпрыску на то, что ему пора бросить Анжелику.

– Твоя благоверная со мной не разговаривает! – запричитала матушка и сейчас, открывая духовку. – Только фыркает, когда я к ней обращаюсь с вопросами. Подумать только, она не в состоянии приготовить даже яичницу! А ведь тебе, зрелому мужчине, требуется калорийное питание. Но вместо того, чтобы ублажать твой желудок, она весь день проводит в салонах красоты. Стыд и срам!

Борис Егорович не решился напомнить, что матушка сама проводит весь день в салонах красоты. Да и как ей объяснить, что на Анжелике он женился совсем по другим причинам? Да, готовить супруга не умеет, зато такая затейница в постели!

– Вот Ириша была совсем другое дело, – продолжала матушка, ставя перед сыном тарелку с ароматно пахнувшей запеченной форелью. – Так о тебе заботилась, так умела готовить… И почему ты с ней развелся, Боренька?

Градоначальник отправил в рот кусочек рыбы и произнес:

– Божественно, мамочка! Впрочем, как всегда!

Матушка расплылась в улыбке, хотя, с учетом ее многочисленных пластических операций, далась ей гримаса нелегко.

С чего вдруг она снова помянула его бывшую супругу? Когда они были еще законными мужем и женой, матушка каждый божий день проедала ему плешь и твердила, что Ирина – нахалка, бесстыдница и обманывает его со своими аспирантами. А теперь, когда он наконец развелся с ней и взял в жены Анжелику, бывшая жена вдруг перешла в разряд небожителей и стала примером для подражания.

– Привет, па! – услышал мэр низкий голос и увидел входящую на кухню свою дочку, Светочку, названную, конечно же, в честь матушки. Как же могло быть иначе-то!

Светочка, хотя ей было двадцать шесть, выглядела на все сорок пять. Борис Егорович знал, что внешность у дочурки далеко не модельная. Но что поделать! И карьеру в науке, несмотря на усилия Ирины, его бывшей супруги, являвшейся деканом экономического факультета местного университета, дочка сделать тоже не смогла. Конечно, Ирина постаралась, чтобы Светочка защитила диссертацию, причем блестяще. Однако Борис Егорович, принимая поздравления от подчиненных, не мог отделаться от мысли, что этот триумф – исключительно заслуга Ирины, которая сделала так, чтобы их дочка, которую вообще-то и на пушечный выстрел не следовало подпускать к университету, стала кандидатом наук.

Мэр пристроил Светочку в один из частных банков, но и там ее держали только по одной причине – потому что она была его дочерью. Дочка ничем не интересовалась, на работу ходила из-под палки, предпочитая валяться весь день в постели, смотреть по телевизору тупые сериалы и набивать пузо сладостями.

Светочка уже два раза была замужем. Сочеталась браком, уверяя отца, что избранник любит ее больше жизни. Но ведь понятно же было, что все не так, что очередной смазливый жиголо решил связать себя с ней семейными узами исключительно для того, чтобы сделаться зятем всемогущего мэра.

Сейчас дочка схватила пакет с чипсами и поплелась в свою комнату. Не оборачиваясь, пробасила:

– Ба, приготовь мне какао!

Матушка, обожавшая внучку, тотчас бросилась исполнять ее приказание. Борис Егорович отложил вилку и произнес:

– Мама, пусть Света сама готовит себе какао, если так хочется! Ты же не служанка!

Но матушка, набирая из-под крана воды, пропела:

– Боренька, твоя дочка так страдает, а ты не желаешь войти в ее положение! Ты думаешь, ей доставляет удовольствие жить под одной крышей с твоей Альбиной…

– Мама, сколько раз я говорил тебе, что ее зовут Анжелика! – не выдержав, повысил голос Борис Егорович. – Кстати, если Светочке так тяжело жить под одной с ней крышей, пусть перебирается в свою квартиру.

Пятикомнатные апартаменты Светочке, конечно же, подарил он сам. И, однажды побывав там, зарекся посещать дочку – несмотря на то, что три раза в неделю к ней приходила уборщица, в другие четыре дня в квартире царил ужасающий кавардак. Светочка, никогда не отличавшаяся тягой к чистоте, обладала невероятной способностью замусоривать и загаживать все в рекордно короткие сроки.

После второго развода, имевшего место два с небольшим месяца назад, дочурка переселилась к папе, сначала якобы всего на пару дней. Да так с тех пор и осталась. Анжелика не выносила Светочку на дух, та платила ей той же монетой. А тут еще и матушка пожаловала в гости на неопределенное время…

Мэр, почувствовав изжогу, поднялся из-за стола. И почему он, командовавший целым городом, приходя домой, оказывался на положении дворецкого, выполнявшего пожелания матушки, Светочки и Анжелики? Ответа на сей вопрос Борис Егорович не знал.

– Боренька, неужели тебе моя стряпня не понравилась? – спросила обиженно матушка. Шабунину пришлось снова уверять, что это не так, что он просто не голоден.

– Тогда ты должен выпить зеленого чая! Для релаксации! – заявила матушка.

Но Борис Егорович уже покинул кухню. По лестнице со второго этажа квартиры навстречу ему спускалась Анжелика – в черном атласном халате и с распущенными волосами. Сердце мужчины учащенно забилось. Молодая супруга обвила шею мэра руками и поцеловала в лысину.

– Борюсик, скажи своей дочурке, что мы скоро все здесь окончательно оглохнем! – произнесла она томно.

И в самом деле, со второго этажа, там, где находились апартаменты Светочки, доносились скрежещущие звуки и адские завывания – дочурка была большой поклонницей тяжелого рока. Причем принципиально не признавала наушников и предпочитала слушать кошмарные композиции по большей части вечером и ночью. Несмотря на отличную звукоизоляцию и большую площадь, вопли рокеров разносились по всей квартире. Хорошо, что соседи не жаловались, никто не хотел идти против мэра. Но от этого Борису Егоровичу лучше не было – ему волей-неволей приходилось мириться с неандертальскими привычками дочки.

Борис Егорович прекрасно знал, что нет смысла просить Светочку сделать музыку тише – она тогда, наоборот, врубит плеер на полную мощность. Появившаяся матушка произнесла:

– Оставьте девочку в покое! У нее стресс! Неужели не понятно?

Анжелика, презрительно фыркнув, увлекла Шабунина вверх по лестнице, в супружескую спальню. Если что и радовало градоначальника, так это наличие молодой, всегда жадной до секса жены. Но и здесь не обошлось без неприятностей – матушка постоянно зудела, намекая на то, что Анжелика ему изменяет. Борис Егорович даже приказал одному из своих телохранителей проследить за женой, однако тот уверил, что Анжелика ведет себя вполне достойно и не посещает любовника. Но матушка намекала, что телохранитель и есть любовник Анжелики! Борис Егорович уже и не знал, чему верить, а чему нет.

Супруги оказались на гигантской, застланной алым шелком кровати. Борис Егорович полностью отдался наслаждению, как вдруг Анжелика, оторвавшись от него, предложила:

– Борюсик, давай примем вместе душ! Я так по тебе соскучилась! Мне так тебя не хватало!

В этот момент раздался телефонный звонок, и мэр потянулся к трубке. На связи была Тамара Скоробогатова, непременно желавшая отчитаться в том, как прошел День города.

Анжелика, лукаво улыбаясь, скрылась в ванной. Борис Егорович битых двадцать минут был вынужден выслушивать отчет своей заместительницы, мысленно ее проклиная. Наконец Тамара Аркадьевна отключилась. Шабунин, чувствуя небывалый прилив сил, быстро скинул костюм, завернулся в халат и пошагал в ванную.

Помещение было затянуто паром. Слышался мерный шум воды. Анжелика находилась в кабинке – Борис Егорович различал силуэт ее стройного тела. Он распахнул дверцу кабинки и шагнул на гранитный пол. Анжелика, странно скрючившись, стояла к нему спиной. Борис Егорович обнял ее и нежно поцеловал в затылок.

– Пупсик, вот и я! – произнес он. – Должен сказать, что я тоже страсть как соскучился по тебе. И все время только и думал о том, как мы вместе подурачимся в джакузи…

Анжелика резко повернулась, и Борис Егорович увидел ее лицо. Его поразили черные, без зрачков и белков, глаза. Анжелика, рыча, протянула к мужу руки.

– Пупсик, с тобой все в порядке? – спросил несколько обеспокоенно мэр.

А Анжелика вместо ответа вцепилась ему в горло. Борис Егорович завопил и отшвырнул жену. Та отлетела по мокрому полу к стенке и с хрустом ударилась об нее головой. Затем медленно сползла вниз.

Дрожа, Борис Егорович приблизился к Анжелике, которая не шевелилась. Осторожно дотронулся до ее руки.

– Анжелика, что с тобой? – произнес хрипло. – Мне вызвать врача?

В этот момент Анжелика распахнула глаза и с урчанием бросилась на градоначальника. Борис Егорович ощутил, как ему в лицо впились ее когти. Дико вопя, он стряхнул Анжелику и выбежал из ванной. Неужели мамочка права и Анжелика увлекается наркотиками? Иначе чем еще можно объяснить ее неадекватное поведение?

Дверь ванной распахнулась, и появилась Анжелика – абсолютно обнаженная. В руке она сжимала внушительную пилку для ногтей. Борис Егорович попятился, а молодая супруга, размахнувшись, вогнала ему пилку в плечо. Шабунин взвизгнул и помчался из спальни. Так и есть, Анжелика сошла с ума! Надо немедленно вызвать охрану! И бригаду медиков!

Борис Егорович скатился по лестнице вниз и бросился на кухню. Схватил трубку висевшего на стене телефона, нажал красную, «тревожную», кнопку и, задыхаясь, выпалил:

– Говорит мэр… Немедленно ко мне! С оружием! Чрезвычайная ситуация!

Матушка, стоявшая около мойки, медленно развернулась. В руке она держала длинный нож. Борис Егорович, трясясь, произнес:

– Мамочка, ты не поверишь, что сейчас произошло! Ты оказалась права насчет Анжелики – я ввел паршивку в нашу семью, а она попыталась меня убить! Ну ничего, ей это даром не пройдет. Я ее уничтожу!

Матушка, шаркая, приблизилась к нему, и, взглянув в ее лицо, Борис Егорович увидел бездонные черные глаза. Такие же, как у Анжелики! Женщина размахнулась – и нож непременно воткнулся бы Шабунину в грудь, если бы мэр не успел увернуться.

– Мамочка, это же я, твой единственный и горячо любимый сын! – воскликнул мэр, но та, не слушая его, снова замахнулась. Лягнув мамочку в живот ногой, мэр вылетел из кухни и метнулся к входной двери.

Да что же такое происходит? Неужели и мамочка спятила? Старческий маразм? Болезнь Альцгеймера? Внезапное буйное помешательство?

Распахнув входную дверь, Борис Егорович, ничуть не смущаясь того, что полностью обнажен, вывалился в коридор. Двери лифта, тренькнув, разъехались, и он увидел одного из охранников.

Облегченно вздохнув, мэр воскликнул:

– Там, там, в квартире! Анжелика и мамочка! Их надо утихомирить! Не понимаю, что с ними!

Охранник медленно извлек из кобуры, висевшей на бедре, пистолет. А затем навел оружие на Бориса Егоровича. И мэр в ужасе заметил его глаза – без белков и зрачков, словно заполненные тьмой!

Прогремел выстрел. Бориса Егоровича отбросило в сторону, он ощутил адскую боль в руке и понял, что взбесившийся идиот охранник попал в него. Мэр ринулся обратно в квартиру и захлопнул дверь перед носом мужчины. Прогремел еще один выстрел, и в створке образовалось отверстие.

Да что же такое? Борис Егорович, дрожавший как осиновый лист, ничего не понимал. Сначала Анжелика, потом мамочка, а теперь еще охранник! Почему они вдруг взбесились, отчего решили напасть на него? И их глаза, эти нечеловеческие черные глаза…

Дверь стала содрогаться под ударами извне. Борис Егорович заметил мамочку, медленно шествовавшую в его сторону с кухни. В руках у нее был нож. Градоначальник судорожно обернулся и заметил Анжелику, с шарканьем спускавшуюся с лестницы. А у нее в руке была окровавленная пилка для ногтей.

Затравленно съежившись, мэр бросился в гостиную. Там, на софе, пузом кверху возлежала Светочка. Лицо она прикрыла ладонями. Борис Егорович ринулся к ней и прошептал:

– Господи, что здесь творится! С тобой все в порядке?

Светочка оторвала руки от лица, и Борис Егорович увидел, что из глаз у нее течет кровь. А сами глаза… У нее тоже были страшные черные глаза! Басовито кряхтя, дочка впилась отцу в шею мясистыми ручищами. Затем повалила Бориса Егоровича на пол и, оседлав его, принялась душить.

Собрав последние силы, мэр сбросил с себя дочку и пополз в направлении зимнего сада – оттуда имелся выход на крышу. Лишь бы уйти, лишь бы спастись…

Внезапно в его мозгу словно щелкнуло, и вспомнились слова того сумасшедшего, который напал на него в телецентре. Парень вопил что-то о страшном вирусе, о том, что люди станут монстрами… Неужели это и произошло? Вакцинация! Но ведь ни мамочка, ни Анжелика, ни Светочка прививок не делали! Только он сам! А в итоге сошли с ума именно они, а Борис Егорович был цел и невредим. Во всяком случае, пока…

До мэра донесся неприятный звук. Это было шарканье нескольких пар ног. Обернувшись, Шабунин увидел трех любимых женщин – мамочку с ножом, Анжелику с пилкой и Светочку со зверским выражением лица. Они медленно надвигались на него. Борис Егорович, рыдая, понял, что никуда ему не убежать.

В этот момент в гостиную вошел охранник, который все-таки справился с входной дверью. Мужчина навел на Бориса Егоровича пистолет. Мэр, воздев к потолку руки, простонал:

– Не стрелять! Я запрещаю стрелять! Это же я, Шабунин!

И тут три женщины с урчанием бросились на него…

Федор проснулся внезапно. Ему показалось, что рядом кто-то истошно завопил. Несколько секунд он не мог понять, где находится, и только потом сообразил, что вовсе не у себя дома, а в городской клинической больнице проклятого городка Нерьяновска. Чувствуя, что у него затек левый бок, журналист попытался перевернуться на правый, однако не вышло – правая рука, как выяснилось, была прикована к кровати, на которой он лежал.

Крылов шумно вздохнул и откинулся на подушку. Вот ведь ввязался в историю! Но теперь поздно было сожалеть о случившемся. Собственно, Федор и не сожалел. Плохо только, что повел себя так глупо. Там, в телецентре, ему заехали в лицо массивной камерой, поэтому-то он и оказался в больнице. Кажется, получил сотрясение мозга.

Федор потряс рукой, прикованной к кровати, и шумно вздохнул. С ним обращаются, как с закоренелым преступником! Но хорошо, что не заперли в каталажку. Уж лучше больница, чем КПЗ…

Журналист прикрыл глаза – и вдруг снова услышал дикий вопль. Значит, ему не почудилось и не приснилось. В больнице что-то случилось? Или просто пациенты, мучающиеся от боли, так орут?

Он дотянулся до кнопки у изголовья кровати и нажал ее. Вообще-то должна была появиться медсестра, но этого не произошло. Федор снова нажал на кнопку. Дверь палаты наконец распахнулась, и на пороге возник перепуганный милиционер, дежуривший в коридоре.

– Черт, тут такое творится! – вскричал он. И выбежал вон.

Вслед за тем из коридора донеслись несколько выстрелов. Федор приподнялся и сам завопил:

– Эй, что там происходит? Почему стреляют? – Затем потряс наручниками и добавил: – Отцепите меня! Живо! Мне надо в туалет!

В коридоре мелькали тени. До Федора доносились крики, стоны и дикий хохот. Да что ж такое, в конце концов? Вдруг послышался хриплый голос охранника:

– Нет-нет, не подходи ко мне! Я же сказал, не подходи! На, получи!

Вслед за тем прогремел еще один выстрел, а потом раздалось утробное рычание, перешедшее в противное чавканье. Федор похолодел и вжался в кровать. Так и есть, это вирус! Вирус «Легион»! Неужели больница превратилась в поле брани?

В дверях возник силуэт медсестры. Но в каком она была виде! Униформа забрызгана кровью, лицо походит на маску, и глаза, ее глаза… Это были глаза школьника Димы Сазонова и майора Блинова!

Медсестра, шаркая, приблизилась к Федору. В руках она держала скальпель, с которого стекала свежая кровь. Издав рык, медсестра кинулась на Федора, явно желая всадить в него хирургический нож.

Журналист извернулся, и скальпель вонзился в матрас. Медсестра вскочила на кровать и протянула к Федору скрюченные руки. Ловким точным ударом журналист ударил ее в лоб пяткой, и медсестра кувырком слетела с кровати на пол. Федор тоже сполз с постели. Его рука была по-прежнему прикована наручниками к стальной перекладине.

Медсестра, взвыв, снова возникла перед ним. Крылов пнул ее ногой в живот, и женщина отлетела к противоположной стене. Любого другого человека такой удар вывел бы из строя, причем надолго, но медсестра без промедления вскочила на ноги и опять полезла на журналиста.

Федор понял, что долго не продержится – его противница была полна сатанинской энергии и, похоже, не чувствовала боли. Тут он вспомнил рассказ Маши. Ну конечно же, надо целиться в голову!

Его рука нащупала скальпель, торчавший из матраса. Крылов вытащил его очень вовремя – медсестра, рыча, неслась на него из угла, словно разъяренный бык на матадора. Федор вытянул вперед руку с зажатым в ней скальпелем, и лезвие пробуравило глаз женщины. Замерев, та издала хриплый гортанный вопль и стала крутиться на месте, а потом вдруг рухнула. Федор увидел, что тело ее содрогается в конвульсиях. Но несмотря на то, что скальпель вошел ей в мозг и по всем законам физиологии раненая должна была тотчас умереть, она все еще стремилась приподняться!

Федор попытался освободиться от наручников, но ничего не вышло. Он был прикован к кровати и не мог свободно перемещаться! Точнее, он вообще не мог перемещаться! Журналист сделал шаг – и колесики больничной кровати скрипнули. Кровать медленно покатилась за ним.

Однако скорость у него была черепашья, да и о маневренности можно было забыть. Так его настигнет любой монстр и тотчас превратит в отбивную! Но ничего другого не оставалось. Федор, таща за собой кровать и чувствуя, что руку пронзает адская боль, подошел к окну. И охнул – палата оказалась этаже на седьмом. К тому же он был прикован к кровати, а выбраться из окна, таща за собой предмет больничной мебели, было совершенно невозможно. Ловушка! Значит, надо освободиться от наручников… Только как?

Он услышал ворчание и глянул на медсестру – из ее правого глаза торчал скальпель, но женщина-монстр все пыталась встать на ноги. Вот ведь кошмарное зрелище! Федор, насколько позволяло его положение, заспешил к двери. Кровать, натужно скрипя, волочилась за ним. Как можно остановить монстров? Наверняка им нужно продырявить пулей головной мозг или, что еще лучше, отсечь голову. Прямо как вампирам!

Федор усмехнулся. А ведь в вампиров он раньше не верил… Как и в зомби. Что касается вампиров, то некоторое время назад ему пришлось на собственной шкуре убедиться, что эти твари вовсе не выдумка[2]. А теперь довелось столкнуться и с зомби. Правда, эти отличаются от зомби из фильмов ужасов, они не выбравшиеся из могил ожившие мертвецы в рваной одежде и с изуродованными тлением лицами, а люди, пораженные чертовым вирусом. Чертовым, по всей видимости, не только в переносном, но и в прямом смысле. Но какая теперь разница… Его волновало сейчас лишь только одно – как бы не стать жертвой этих чудовищ!

Федор осторожно выглянул в коридор и заметил мигающие неоновые лампы, несколько тел, лежавших в крови на полу. Его внимание привлекло тело милиционера. У несчастного не хватало руки – кто-то с дикой силой вырвал ее. Рука валялась тут же, в нескольких метрах от мертвеца. А пальцы оторванной руки по-прежнему сжимали рукоятку пистолета.

Как раз то, что нужно! Федор сделал шаг из палаты в коридор и вдруг понял, что кровать больше не едет за ним. Так и есть, застряла в проходе! Пришлось изловчиться, чтобы вытащить за собой в коридор и кровать. Руку Федор уже почти не чувствовал. А еще он отметил, что медсестра со скальпелем в глазу, которая, видимо, не могла подняться на ноги, все ползет за ним.

Журналист ускорил темп. Ему требовался пистолет! Он попробовал нагнуться, чтобы схватить оружие, и вдруг понял, что до пола элементарно не дотянется: наручники не позволяют.

Федор в сердцах выругался и, повернув голову, заметил, что медсестра уже выползла в коридор. Вот ведь тварь! Взгляд скользнул по телу милиционера, и Крылов заметил на поясе покойника ключи – ключи от наручников!

Рукой журналист никак не мог дотянуться до мертвеца. И тогда решил подцепить ключи пальцами ноги. Вдруг произошло невероятное – милиционер открыл глаза. Бездонные глаза без белков и зрачков! Федор отпрянул, сообразив: имело место инфицирование. Эти твари передают заразу своим жертвам! Маша рассказывала, что Олег Пушкин превратился в монстра в течение полутора суток. А здесь процесс протекал гораздо быстрее – за какие-то полчаса. Значит, вирус мутировал!

Милиционер, хлопая глазами, все еще лежал на полу. Федор понимал: больше всего на свете ему сейчас требуются ключи от наручников. Поэтому и не оставил попыток сорвать их ногой с пояса милиционера.

Служитель порядка, превратившийся в зомби, дернул конечностями, но журналист ударил его ногой в живот. Наконец, звякнув, ключи скользнули на пол. Возликовав, Федор попытался подхватить их большим пальцем ноги. Но не тут-то было – кольцо, на котором висели ключи, было слишком маленьким!

Федор обернулся – медсестра уже в каких-то трех метрах от него. Он сконцентрировался – и поддел кольцо мизинцем. Получилось! Дрожа от нетерпения, Федор неловко согнул ногу и протянул к ней руку…

И вдруг чьи-то пальцы схватили его за другую ногу. Федор вздрогнул, и ключи полетели обратно на пол. Медсестра, злобно ухмыляясь, приподняла голову, по-змеиному водя ею из стороны в сторону. Торчавший из глаза скальпель придавал женщине ужасный вид. Она явно намеревалась укусить его за лодыжку. Если так случится, то инфекция передастся ему и в скором будущем сам Федор превратится в одну из таких вот тварей… Издав боевой клич, Крылов свободной ногой стал молотить по руке медсестры. Не помогло – женщина-монстр подбиралась все ближе и ближе.

Тогда он ее ударил пяткой по лицу. Раздался противный звук, и Федор ощутил, что попал ногой по рукоятке скальпеля. Тот практически полностью вошел в глаз медсестры, и женщина-зомби, издав стон, грохнулась на пол. Ее пальцы разжались, и Федор возликовал: значит, этих тварей все-таки можно убить!

От взгляда журналиста не ускользнуло, что милиционер уже извивается, пытаясь приподняться. Крылов сосредоточился на лежащих в луже крови ключах от наручников. Снова поддел их мизинцем, осторожно поднял в воздух – и наконец схватил. Затем, трепеща от волнения, вставил ключ в замок наручников.

Раздался щелчок, и Федор испытал неимоверное облегчение, отбрасывая их в сторону. Наконец-то он больше не прикован к кровати! Но долго радоваться времени не было – журналист заметил краем глаза движение и увидел милиционера, который встал на четвереньки и пополз к нему.

Федор перепрыгнул через стража порядка, подхватил валявшуюся оторванную руку и, потрясая ею, словно олимпийским знаменем, вскричал:

– Что, тварь, узнаешь? Это – твоя рука! А это – твой пистолет!

Милиционер, покачиваясь, поднялся с пола. Федор разогнул пальцы мертвой руки, вытащил из ладони пистолет и швырнул оторванную конечность в лицо милиционеру. Тот покачнулся, но не замедлил хода, двигаясь в направлении Федора.

Журналист навел на милиционера пистолет и произнес с притворным восхищением:

– Везунчик! Все люди умирают один раз в жизни, а тебе необычайно повезло – ты умрешь целых два!

И затем спустил курок. Однако вместо выстрела раздалось безобидное щелканье. Федор судорожно нажимал «собачку», но щелчок раздавался за щелчком. Патроны закончились! Федор отшвырнул бесполезный пистолет, и в этот момент из палаты, шатаясь, вышел врач в окровавленном халате.

– Сюда! Сюда! Помогите мне! – завопил Федор, отчаянно размахивая руками. И осекся – глаза у мужчины были безжизненные, мертвые, черные.

Милиционер, урча, приблизился к Крылову. Врач, шаркая ногами, также направлялся в его сторону. Из палат в коридор начали появляться фигуры, но это были не люди, а зомби.

Федор попятился, ощущая, что его боевое настроение как рукой сняло. Затем развернулся и неловко побежал по коридору. Однако и с другого конца на него надвигались монстры. Вылетев к лифтам, Федор судорожно стал нажимать все кнопки подряд.

Послышалось треньканье, одна из кабин распахнулась. В ней стояла больничная каталка, на которой лежала пожилая женщина. Внезапно пациентка резко села, и журналист увидел ее мучнисто-бледное лицо и бездонные черные глаза.

– До побаченья, мадам! – воскликнул Федор, нажимая на кнопку последнего этажа. – Увы, не могу утверждать, что было приятно познакомиться с вами!

Двери лифта захлопнулись, скрывая от него искаженное лицо зомби. Крылов посмотрел по сторонам – с обоих концов коридора на него надвигалось никак не меньше двух, а то и трех десятков инфицированных тварей. Со всеми ему, конечно же, не справиться.

Пользоваться лифтом Федор больше не рискнул, поэтому поспешил на лестницу. Там лежало несколько трупов, один из которых (с огромной дырой в животе, из которой свешивались кишки) пытался приподняться. Крылов подскочил к зомби, ударил его ногой в лицо и произнес:

– Поели – можно и поспать!

Зомби повалился на ступеньки, а Федор сдернул с его ног больничные тапочки. Не бегать же от монстров босиком! Затем на мгновение задумался: куда уходить – вверх, на крышу, или вниз, на улицу? Кто знает, что творится на первом этаже, в вестибюле и на улицах города?

Снова послышались шаркающие шаги. Журналист поднял глаза и увидел целую процессию, возглавляемую высоким мужчиной в сером больничном халате с перебинтованным горлом и без правого уха, не меньше десятка зомби спускались по лестнице.

Выбора не оставалось – Федор устремился вниз, перескакивая через неподвижные и дергающиеся тела. Двумя этажами ниже он наткнулся на девочку лет десяти, тоже оказавшуюся инфицированной. Мерзавка попыталась броситься на него, но Крылов огрел ее кулаком по голове и побежал дальше.

На втором этаже затормозил: во-первых, снизу доносились вопли и стоны, во-вторых, перед ним оказалась группа из шести или семи зомби, тоже спускавшихся. Беглец замер, понимая, что следует действовать, не привлекая их внимания. Интересно, как зомби различают себе подобных и обыкновенных, еще не инфицированных людей? Как собаки, при помощи запаха? Или по внешнему виду? Или еще как-то?

Федор осторожно обернулся – сверху доносилось мерзкое шарканье. Его целью была дверь, которая вела, как гласила кособокая вывеска, в венерологическое отделение, располагавшееся на втором этаже. Однако, чтобы попасть туда, надо было двигаться по лестнице в компании зомби.

Он пристроился на почтительном расстоянии за седой старушкой. Внезапно та обернулась и уставилась на него своими бездонными черными глазами. Потом раскрыла рот, а Федор, быстро стащив с ноги тапочку, запихнул ее в пасть зомби. Старушка захрипела. Стоявшая перед ней медсестра повернула голову. Федор толкнул ее в спину, отшвырнул еще одного зомби, подростка, перепрыгнул через целый пролет лестницы и ринулся через раскрытую дверь в венерологическое отделение.

И почти сразу же столкнулся с массивным мужиком-зомби в клетчатом халате. Тот как раз грыз шею молодому врачу. Завидев «новенького», он отбросил свою жертву и с урчанием бросился на него. Федор отпрыгнул к стене и увидел, что сюда же вваливаются монстры с лестницы. Прикинул – мужчина весит по меньшей мере в два раза больше, чем он сам. Так просто ему с ним не справиться. А если еще подоспеют другие…

Взгляд упал на висевший на стене огнетушитель. Сорвав его с крючка, Крылов огрел амбала по лысой башке. Тот отшатнулся было, но сразу сделал шаг вперед. Приблизились еще два зомби. В голове журналиста мелькнуло: а ведь огнетушитель можно использовать не только как «ударный» инструмент…

Пена ударила в лицо зомби в клетчатом халате. Мужик, стеная, закрутился на месте. Федор направил струю в морды двух зомби, подошедших ближе, ударил баллоном в живот подоспевшего третьего и бросился по коридору в глубь отделения.

Крылов вихрем влетел в ординаторскую – две медсестры и два пациента, чмокая и икая, копошились в животе распластавшегося на полу в огромной луже крови врача. Зомби были так увлечены своим поганым занятием, что никак не отреагировали на появление Федора.

Журналист вперил взгляд в окно – его внимание привлекла пожарная лестница. Он попытался открыть створку, однако ту заело. Тогда Федор подхватил перевернутый стул и разбил им стекло. В лицо ударили потоки холодного, перемешанного с дождем ветра.

Звон стекла привлек внимание зомби. Один из пациентов, молодой парень с идиотскими усиками и крайне некрасивым, покрытым большими красными фурункулами лицом, запачканным к тому же кровью, запрокинул голову и издал рык. Как по команде, остальные твари тотчас оторвались от своей добычи и, шаркая, двинулись на журналиста.

Выбив ножками стула торчавшие из рамы куски стекла, Федор развернулся и с силой огрел прыщавого пациента своим оружием. Сиденье треснуло, и голова зомби прошла сквозь него. Стул повис на шее парня, украшая его, подобно фантасмагорическому воротнику.

– А тебе к лицу, честное слово! Пикассо, да и только! Только в Центре Помпиду выставлять! – нервно хохотнул Федор и пнул зомби ногой в живот.

Тот повалился на товарищей, увлекая их за собой на пол. Воспользовавшись возникшим среди зомби замешательством, беглец вскарабкался на подоконник, ухватился за пожарную лестницу и показал надвигавшимся на него монстрам средний палец.

В ординаторскую ввалилась орава монстров, а Федор принялся спускаться вниз по лестнице. Внезапно он ощутил головокружение – еще бы, ведь воевал с монстрами, несмотря на сотрясение мозга! Тапка, соскользнув с ноги, полетела вниз. Журналист вцепился в мокрые металлические перекладины и прижался к лестнице. Не хватало еще сверзнуться вниз…

До Федора долетели отдаленные завывания сирен, и это привело его в чувство. Он чуть повернул голову и заметил милицейские, а также пожарные автомобили, подлетающие к зданию городской клинической больницы. Крылов тотчас повеселел, обрадованный тем, что наконец-то подоспела помощь.

Приступ головокружения немедленно прошел, Федор быстренько сполз по пожарной лестнице вниз, спрыгнул на асфальт и приземлился в лужу. Выругавшись, бросился к фургону с надписью «ОМОН». Дверцы того распахнулись, и появились облаченные в камуфляжную форму бойцы в шлемах с автоматами наперевес.

– Спасибо тебе, боже! – закричал Федор, воздевая к темному, покрытому тучами небу руки. – Ты ниспослал мне избавление! И прости меня, грешника, что я в тебя не верил! Но теперь я вижу – ты воистину всемогущ! И ты заботишься обо мне, слабом рабе своем!

Из дверей больницы показались первые зомби. Федор, подскочив к стоявшему впереди омоновцу, видимо, командиру группы, заговорил, тыча пальцем в человекоподобных монстров:

– Стреляйте по ним, стреляйте! Причем цельтесь сразу в голову! На поражение! Это не люди, а чудовища! И кстати, у вас только автоматы? А огнеметов нет?

Командир омоновцев ничего не ответил. Федор услышал знакомые ему ужасные звуки – со всех сторон до него доносилось шарканье – и, дрожа, осмотрелся.

Омоновцы, шаркая ногами, двинулись навстречу выходящим из больницы зомби. К ним присоединялись вылезшие из автомобилей милиционеры.

Командир омоновцев оттолкнул было Федора и, шаркая, двинулся в сторону больницы. А затем, обернувшись, издал гортанный рык. И в свете одинокого фонаря стали видны его глаза – черные, бездонные, мертвые. Глаза зомби!

Кровь застыла у Федора в жилах. Все те, кто прибыл к больнице, тоже были зомби – милиционеры, пожарные и даже омоновцы! Вот уж поистине «оборотни в погонах»…

Одни зомби брели навстречу другим, покидавшим больницу. Присмотревшись, Крылов увидел, что с противоположной стороны площади, на которой возвышалось здание городской клинической больницы, а также с соседних улиц движутся толпы людей. И все они явно инфицированы вирусом!

В диком страхе он обернулся и столкнулся лицом с зомби-милиционером. Тот оскалил свою залитую кровью пасть и, тыча в Федора скрюченным пальцем, издал протяжный рык и щелкнул зубами.

Стоявшие вокруг зомби как по команде обернулись и уставились на Федора. На секунду все замерли, а потом не меньше пяти десятков тварей, взявших Федора в кольцо, ринулись на журналиста, протягивая к нему руки, скаля зубы и дико воя.

Крылов попятился. Кажется, на этот раз ему не уйти. Он прислонился спиной к фургону омоновцев и понял: еще несколько секунд, и монстры разорвут его в клочья…

– Ну, чего тебе, террористка? – послышался недовольный голос, и Маша увидела через распахнувшееся зарешеченное оконце в двери физиономию одного из милиционеров. – Чего буянишь? В карцер захотела?

Девушка закричала:

– Вода! Понимаете, все дело в воде! Вы не должны пить воду! Никто не должен пить воду! Во всяком случае, из-под крана! И купаться тоже нельзя! И пользоваться туалетом!

– Ого, да ты, похоже, наглоталась «колес»! – усмехнулся милиционер и захлопнул оконце.

Маша, барабаня в дверь, продолжала кричать:

– Я хочу переговорить с вашим начальством! У меня крайне важная информация! Я поняла, как Ольга Старко намерена инфицировать жителей Нерьяновска! Это же и вас касается!

Оконце снова распахнулось, и милиционер воскликнул:

– Вот ведь чума! Ни секунды покоя! Я ведь сказал – не перестанешь в дверь стучать, я тебя в карцер отведу!

– Как вы не понимаете? – продолжила уверенно девушка. – Опасность грозит всем горожанам. Вы должны знать, что вирус попадет в ваш организм через воду! Поэтому нельзя…

Послышался выстрел, а затем прогремела автоматная очередь. Милиционер встревожился:

– Черт, что такое? Неужели у нас в отделении стреляют?

Он захлопнул оконце, а Маша прислушалась. Откуда-то издалека доносились выстрелы, впрочем, скоро затихшие. Зато их сменили дикие вопли, постепенно перешедшие в стоны. А затем в камере вдруг погас свет.

Маша поняла – вот он, вирус «Легион», в действии. И вжалась в бетонную стену. Кап-кап-кап, доносилось из угла, где находился умывальник. Зараза пришла именно оттуда!

Раздались шаркающие шаги, и девушка окаменела, вспомнив события в супермаркете. Послышалось лязганье, и дверь камеры распахнулась. На пороге стоял милиционер.

– Господи, как хорошо, что вы освободили меня! Нам нужно как можно скорее покинуть отделение… – начала Маша, выбегая на свет. Однако, взглянув на милиционера, стоявшего в дверях, немедленно осеклась.

Форма на мужчине была залита кровью, а из уха торчал карандаш. Его же глаза… Это были глаза майора Блинова! И Олега Пушкина! Глаза машины для убийств, глаза монстра, глаза зомби.

В руке милиционера был зажат пистолет. Страж порядка, превратившийся под воздействием вируса в кровожадное чудовище, медленно поднял руку. Дуло оказалось на уровне Машиного лица. Девушка в страхе отступила назад, понимая, что сейчас милиционер выстрелит. И закрыла глаза, приготовившись к неизбежному. Раздался выстрел, однако девушка не ощутила боли. Наверное, милиционер промахнулся, решила Маша. Послышался еще один выстрел, но пуля снова не попала в нее.

Приоткрыв один глаз, она увидела, что милиционер странно шатается. Наконец грянул третий выстрел, пистолет выпал из руки монстра. Мужчина стал грузно оседать на пол.

За служителем порядка кто-то возвышался. Присмотревшись, Маша не смогла сдержать крика радости – это был не кто иной, как Олег, который держал в руке пистолет. Девушка бросилась к молодому человеку, и Олег нежно обнял ее.

– Ты меня нашел! – воскликнула, захлебываясь от переполнявших ее чувств девушка. – Но как тебе удалось?

Олег поцеловал ее и, взяв за руку, объяснил:

– Я же проследовал тогда за «уазиком», в котором тебя увезли, и выжидал наиболее подходящего момента, чтобы освободить. А потом началось светопреставление. И я понял, что немедленно должен вызволить тебя, иначе…

Послышался рев, и Маша увидела, как на них кидается еще один милиционер. Олег, схватив девушку, метнулся к стене, а затем пихнул в спину милиционера, который полетел в камеру, где пару минут назад находилась арестованная девушка. Молодой человек повернул торчавший в замке ключ. Из камеры донесся жуткий рык.

– Во всем виновата вода! – заторопилась рассказать о своем открытии Маша. – И как же я раньше не догадалась? Ольга Старко изменила сценарий, вакцинация на Дне города была устроена для отвода глаз. Вирус оказался в водопроводной воде!

– Нам надо как можно быстрее убираться отсюда, – выслушав, сказал Олег. – Потому что в отделении полно монстров-убийц.

Словно в подтверждение его слов послышались новые вопли и выстрелы. Молодой человек крепко сжал руку Маши, и та последовала за ним. Они вывернули из-за угла – и девушка заметила трех милиционеров, замерших всего в какой-то паре метров от них. Один из них медленно повернул голову, и стали видны его оскаленный окровавленный рот и безжизненные черные глаза. Два других, как по команде, тоже посмотрели в сторону беглецов, один из зомби запрокинул голову, издав мерзкий рык. И практически мгновенно со всех сторон к ним стали стекаться превратившиеся в монстров служители порядка.

Олег, заслоняя Машу, выстрелил сначала в одного, потом в другого, наконец в третьего. Один из монстров пошатнулся, другой повалился на пол, но зомби все прибывали и прибывали. Их было никак не меньше пятнадцати.

Маша поняла, что со всеми им не справиться. А тут, как назло, пистолет безобидно щелкнул – в обойме закончились патроны. Шаркая ногами, чудовища медленно приближались к ним. Девушка не знала, что делать. Олег, похоже, тоже.

Тут откуда-то со стороны послышалась автоматная очередь и раздался истошный вопль:

– Эй, вы, гады, получите! Меня вы живым не возьмете! Но до того, как сам умру, я вас всех уничтожу!

Зомби стали один за другим падать на пол. Другие же, тотчас потеряв интерес к Маше и Олегу, повернулись в противоположную сторону. Девушка заметила молодого милиционера, державшего в руках автомат и палившего в монстров.

Олег опустился на пол, увлекая за собой Машу. А затем бросился вперед, и девушка последовала за ним. Путь был свободен. Зомби столпились около своего коллеги, который, хохоча, как безумный, поливал их свинцом.

Наконец молодые люди оказались около настежь открытой двери отделения. Маша обернулась, и последним, что она увидела, была толпа зомби, навалившихся на несчастного. Выстрелы внезапно стихли, послышались дикие вопли и страшное чавканье.

Несмотря на наступившую ночь, на улице было светло – везде полыхали пожары. Отовсюду доносились крики, рев, завывания, одиночные выстрелы. Город превратился в джунгли, где одна часть жителей превратилась в хищников, а другая – в их добычу.

Олег указал на небольшой фургон, на боку которого была изображена дымящаяся пицца, и сказал:

– Я его позаимствовал и не думаю, что он сейчас нужен хозяевам. Пиццу сейчас все равно никто не заказывает!

Он уселся за руль, Маша – на сиденье рядом. Девушка заметила нескольких человек, приближавшихся к фургону с разных сторон, и крикнула:

– Олег, мы должны помочь им…

И осеклась, рассмотрев в сполохах огня их лица – лица зомби. Олег резко надавил на педаль газа, фургон, взвыв мотором, рванул с места. Они отправились в путешествие по Нерьяновску, ставшему полигоном кошмарного эксперимента. Маша видела на улицах толпы людей, однако, в сущности, это были уже не люди, а монстры. Девушка вдруг заявила:

– Мы должны положить конец этому безумию!

– Я бы рад, но как? – откликнулся Олег.

Маша пояснила:

– Если вирус оказался в воде, значит, Ольга использовала для претворения своего черного замысла водопровод. Нам нужно попасть на водонапорную башню, оттуда вся зараза и течет по трубам к горожанам. Ты знаешь, где она находится?

Олег нагнулся и достал карту Нерьяновска. Маша зашелестела страницами и вскоре воскликнула:

– Вот, нам нужно сюда! Сворачивай сейчас налево, на проспект Ленина…

Через двадцать минут, показавшихся Маше целой вечностью, фургон затормозил около темной громады водонапорной башни. Здесь, на окраине Нерьяновска, превратившегося в поле битвы, было относительно тихо, не слышалось ни криков, ни выстрелов. Олег покинул салон, Маша последовала за ним.

Ворота были раскрыты. Девушка устремилась к ним, но Олег задержал ее:

– Откуда ты знаешь, что надо делать?

– Но что-то же надо сделать! – был ему ответ. – Ведь в монстров пока превратились далеко не все жители Нерьяновска, а только какая-то их часть. Сейчас ночь, и большинство людей спит, водопроводом не пользуется. Так что у нас еще имеется шанс! Мы должны прекратить подачу воды.

Олег задумался.

– И каким же образом?

– Если отключить насосы, то вода больше не будет подаваться в город. Все очень просто!

– Ты права. Однако это чрезвычайно опасно. По-моему, нам нужно как можно быстрее уносить ноги из этого проклятого города.

– Ни за что! – упрямо мотнула головой девушка. – Неужели ты готов бросить сотни, тысячи людей на произвол судьбы? И не забывай о Федоре! Мы должны ему помочь!

– Боюсь, великий журналист или уже сам превратился в монстра, или стал добычей одного из них, – вздохнул Олег.

Маша направилась к воротам, и молодой человек двинулся за ней. Оказавшись в одном из помещений, они осмотрелись. Никого из работников там не было. Девушка заметила на столе нечто, похожее на большой справочник, и принялась лихорадочно листать его.

– Здесь схема коммуникаций, – сообщила она. – Олег, помоги мне разобраться. Правильно ли я понимаю, что насосы…

Олег тоже склонился над схемой. И вдруг раздался спокойный, насмешливый голос:

– Какая незабываемая встреча! Неужели это ты, моя дорогая супруга?

Маша в ужасе подняла голову и увидела облаченного в черное типа, того самого, который уверял работника аэропорта, что является ее мужем. Его четырехпалая рука покоилась на рукоятке пистолета, который он направил на молодых людей.

– Как дела? – спросил бандит, медленно подходя к ним. – Впрочем, вопрос, с учетом событий текущей ночи, явно риторический. – Ольга Иннокентьевна будет очень рада! Еще бы, такой триумф!

Держа Олега и Машу на прицеле, он другой рукой извлек из кармана мобильный и коротко произнес в трубку:

– Два человека ко мне!

Через несколько секунд появились два других типа, облаченные во все черное, которые наставили на пленников пистолеты. А четырехпалый, подойдя к Маше, потрепал ее по щеке.

– Выглядишь ты не очень… Что, неужели людей жалко?

Маша плюнула ему в лицо и с презрением заявила:

– Вы – пособник сумасшедшей киллерши, на совести которой десятки, нет, сотни, если не тысячи, жертв!

Четырехпалый ударил ее, и Олег бросился на него. Однако субъект в черном нанес ему удар в живот, и молодой человек повалился на пол. Маша опустилась на колени рядом с ним. А бандит уже беседовал по телефону со Старко:

– Да, только что взял и ее, и одного из ее дружков. Так точно, Ольга Иннокентьевна! Немедленно исполню! Лично к вам доставлю. Что вы сказали?

Он хмыкнул и сунул в карман телефон.

– Гм, связь вдруг прервалась… Хотя, с учетом интересных событий, тут нет ничего странного. Госпожа Старко очень рада вести о том, что вы пойманы. Собственно, от вас уже не исходит никакой угрозы, потому что операция «Легион» давно началась, однако Ольга не прощает старых обид. Поэтому приказала доставить вас к себе. Не завидую я вам! Интересно, что она задумала – собственноручно пристрелить вас или отдать на съедение зомби? Впрочем, какая мне разница! Главное, что Ольга довольна моими действиями. Ну, двигайте ногами!

Машу и Олега отконвоировали к джипу, затем, нацепив наручники, запихали на заднее сиденье. Между ними устроился четырехпалый, а один из типов в черном сел за руль. Джип рванул с места.

Маша молчала, понимая, что разжалобить четырехпалого не получится. Да и Ольга Старко, с которой предстояло встретиться, уж точно не принадлежала к разряду милых собеседников. Олег вдруг громко произнес:

– А ведь может статься, что вы ошибаетесь! И вовсе не вы контролируете ситуацию!

Четырехпалый двинул Олегу в бок локтем:

– Не пытайся запугать меня! Черт, жалко, что я не могу дозвониться до Ольги… Наверное, какие-то проблемы с сетью, ведь ночка-то горячая!

Не выдержав, Маша спросила:

– Неужели вам ничуть не жаль людей?

– Нет, не жаль, – ответил с ухмылкой четырехпалый. – Ведь тебе тоже не жаль каких-нибудь детишек в Африке, которые пухнут с голоду? Или пострадавших от землетрясения, наводнения или извержения вулкана в Азии или Южной Америке? Все они – закономерные жертвы. Такое происходит ежечасно.

– Те люди – жертвы стихии, а жители Нерьяновска стали жертвами преступного эксперимента, – возразила тихо Маша. На что четырехпалый заметил:

– Вирус уже стал новой стихией, придется с этим смириться. Ольга хоть и чокнутая, но, надо признать, гениальная особа. Какой она теперь властью обладает, уму непостижимо! А я всегда нахожусь на стороне победителей. Так что приткнись и молчи!

Впереди показался высоченный металлический забор, за которым скрывалась цитадель Ольги Старко. Дверцы ворот медленно распахнулись, и джип вкатил на территорию бывшей обувной фабрики. Четырехпалый приказал Маше и Олегу покинуть салон. Девушка заметила стоявший во дворе вертолет. Четырехпалый отконвоировал пленников к зданию.

Входная дверь была почему-то открыта нараспашку, и бандит протянул:

– Не понимаю, где же все…

В этот момент раздался чей-то голос:

– Оружие на землю! И без глупостей!

Четырехпалый, заметив нескольких мужчин в странных черных балахонах, державших в руках автоматы, немедленно подчинился. Маша уставилась на вооруженных людей, пытаясь сообразить, кто же они такие. По всей видимости, не люди Ольги Старко. Но как они проникли сюда?

Один из облаченных в балахон мужчин подошел к Олегу и освободил от наручников.

– Как мы рады, брат, что с тобой все в порядке! – воскликнул он, хлопая его по плечу. – А то магистр так беспокоился!

– Магистр уже здесь? – спросил Олег, разминая руки. И, заметив, что другой мужчина намерен снять наручники и с Машиных рук, властно остановил его: – Нет, не нужно!

Девушка в недоумении посмотрела на Олега. Тот со странной улыбкой произнес:

– Извини, что так получилось, Маша! Однако я всего лишь выполняю приказ. Скажу честно, ты мне нравишься, и даже очень, однако у нас нет будущего. Вернее, у тебя нет будущего.

Девушка вдруг поняла, что Олег вовсе не тот, за кого выдавал себя все это время. А он взял Машу за локоть и обронил:

– Ну, пора тебе встретиться и с магистром. Впрочем, ты уже имела честь быть представленной ему.

Они прошествовали в большой зал, заполненный людьми в черных балахонах. Маша заметила некоторое подобие алтаря, около которого стояло два лежака. На одном из них покоилась женщина – и Маша признала в ней Ольгу Старко. Та извивалась, пытаясь освободиться от пут, однако у нее ничего не получалось. Женщина выплевывала матерные ругательства.

Олег подвел девушку к другому лежаку и сказал:

– Вот твое место, Маша.

– Что это значит? – спросила она, уже осознавшая, что произошло, однако желавшая услышать объяснение из уст Олега. – Я ваша пленница? Ведь вы – «Легионеры Сатаны»? Я права, Олег?

Молодой человек вздохнул и подтвердил:

– Ты догадливая. Да, я являюсь одним из членов секты. Собственно, мы не рассматриваем нашу организацию как секту. Скорее – как священное братство. Вернее даже, мы – первые люди в новом раю. Наконец-то произошло то, к чему мы стремились. Сегодня начнется новая эра. Наша эра! Его эра! Эра нашего Хозяина!

Послышался шум, и Маша заметила фигуру в белом балахоне, вышедшую из боковой двери. Сектанты, в том числе и Олег, повалились ниц и как один взвыли:

– Приветствуем тебя, о великий магистр!

Маша подняла глаза и онемела – лицо магистра оказалось отлично ей знакомым. Это был профессор Карасик собственной персоной!

Воздев к потолку руки, Михаил Харитонович велел сектантам замолчать. А затем, посмотрев на Машу, сказал:

– Вижу, моя правая рука, директор московского филиала, справился с задачей, которую я поставил перед ним. Сумел выяснить планы сумасшедшей, которая предала нас, и вывел нас на ее след.

Магистр указал на извивающуюся Ольгу Старко.

– Мерзавцы, освободите меня! – завопила женщина.

– Ольга, ты похитила у нас вирус! – повысил голос «профессор». – Ты убила Артема! Ты лишила нас всего, уверенная в том, что сможешь стать такой же сильной, как и наш Хозяин! Но теперь убедилась в том, что это не так? В том, что ты – ничтожество по сравнению с ним? Ты пыталась помешать нам провести ритуал, и в наказание ты будешь принесена в жертву!

Магистр жестом подозвал к себе Олега, и тот, оказавшись около Ольги, ударил ее наотмашь по лицу. Маша вздрогнула.

– Это тебе за моего старшего брата! – произнес он злобным тоном. – Моего старшего брата по имени Артем. Ты убила его, Ольга, и я поклялся, что отомщу за его смерть. Как хорошо, что магистр поручил мне втереться к тебе в доверие, проникнуть в лабораторию и выкрасть вирус! Ведь этот вирус принадлежит только нам! А ты лишила нас его!

– Выкрасть? – спросила растерянно Маша. – Но ты же уверял, что хотел уничтожить его…

Ольга Старко утробно захохотала:

– Теперь я все понимаю – ты выполнял поручение магистра! Ну да, вам требуется вирус для вашего идиотского ритуала открытия портала! Хотите, чтобы сюда приперся ваш рогатый Хозяин? Но вирус-то мой!

– Теперь уже нет, – спокойно возразил профессор Карасик. – Ольга, я же предупреждал тебя – бороться с нами бессмысленно. Победу одержим в итоге все равно мы. Тебе вирус был нужен, чтобы стать главой самого крупного и могущественного фармацевтического концерна в мире, а нам – для того, чтобы открыть врата в наш мир для нашего Хозяина. Мы так давно ждали этого! И наконец сейчас это произойдет! Олег, позаботься о второй жертве…

Молодой человек шагнул к Маше и грубо толкнул ее на лежак. Подоспел еще один сектант, который помог ему при помощи ремней пристегнуть девушку к ритуальному ложу.

– Неужели… неужели ты не любишь меня? – прошептала Маша. И Олег, склонившись над ней, ответил:

– Вероятно, люблю. Однако нашего Хозяина я люблю еще больше! Ты требовалась мне и нашей секте, Маша, магистр велел сопровождать тебя и журналиста в Нерьяновск, так как не сомневался в том, что ты выведешь нас на след предательницы Ольги. Пришлось сочинить для вас жалостливую историю о внучке Михаила Харитоновича, якобы моей невесте, которую убили жестокие сектанты… Да внучка, собственно, была, и ее действительно пришлось убить. Ведь от человека, назначаемого магистром, требуется принести в жертву самого любимого человека! Таковым была его внучка. Так что Саше пришлось умереть. Как и ее родителям за много лет до этого, когда Михаил Харитонович только вступил в секту.

От его слов Маша окаменела. А Олег продолжал:

– Что же до тебя, то расчет оказался верным. Ты вывела нас на Ольгу! Мои собратья захватили центр, и теперь предательница в наших руках. И вирус, который она у нас украла, тоже.

– Но раз ты меня любишь, ты, может быть, отпустишь меня? – пролепетала Маша, чувствуя, что по ее щекам текут слезы.

Олег отрицательно качнул головой.

– Я готовлюсь стать магистром, поэтому должен принести в жертву самое любимое, что у меня есть на свете. А это ты, Маша! Для ритуала открытия портала нам нужны две жертвы. Одной станет предательница Ольга, а другой – ты. Сейчас мы проведем древнюю церемонию, при помощи которой Хозяин получит доступ в наш мир. Потому что царство его уже началось! Вирус – его плоть и кровь!

В глазах Олега мелькнуло безумие, и Маша ужаснулась тому, что все еще испытывала к этому чудовищу какие-то чувства. Оказывается, чтобы превратиться в зомби, не требовалось инфицироваться вирусом. Олег был монстром и без всякой заразы!

– Придурки, неужели вы не понимаете, что все это полный бред? – орала Ольга Старко. – Да, есть мой «Легион», однако это всего лишь вирус, а никакая не квинтэссенция зла! А никакого Хозяина не существует, я давно поняла! И никакого портала в преисподнюю вам открыть не удастся! Вы все сумасшедшие!

Один из сектантов залепил Ольге рот куском скотча. А потом настал и черед Маши. Олег скрылся, подчиняясь приказанию магистра, велевшего ему переодеться. Тем временем в помещении вспыхнули свечи, и профессор Карасик, занявший место меж двух лежаков, стал выкрикивать латинские заклинания.

Вернулся в зал и Олег, но теперь в черном балахоне. Он присоединился к магистру и стал повторять вслед за ним заклинания.

Маша в ужасе наблюдала за тем, как молодой человек, зажав в руке шприц, заполненный какой-то темной жидкостью, приблизился к Ольге Старко. А затем со всего размаху всадил его женщине в грудь. Маша зажмурилась, а сектанты завыли. Вдруг девушка почувствовала легкое дуновение и, открыв глаза, увидела Олега, который замер уже над ней. В руках у него был шприц. И Маша знала, что именно содержится в шприце – вирус «Легион».

Магистр, войдя в экстаз, выплевывал заклинания, а глаза Олега горели безумием и решительностью. Маша поняла – он вот-вот введет в ее организм вирус…

Зомби протягивали свои скрюченные руки, стараясь схватить Федора. Журналист, впавший было на мгновение в ступор, вдруг ощутил небывалый прилив сил. Нет, он ни за что не позволит мерзким тварям расправиться с ним!

Ощущая спиной холодную металлическую поверхность автомобиля, Федор вдруг понял, что ему надо делать. Развернувшись, он вскочил на подножку и, подтянувшись, вскарабкался на крышу.

Площадь около больницы была заполнена зомби, и они все прибывали и прибывали. Здесь были уже не десятки, а сотни монстров. Однако, странное дело, это ничуть не смутило и не напугало Крылова.

Он видел тянувшиеся к нему руки инфицированных жителей Нерьяновска, слышал их рев и скрежет зубов. Автомобиль вдруг закачался, и стало понятно: твари, облепив машину со всех сторон, толкали ее из стороны в сторону и пытались спихнуть его с крыши!

Федор осмотрелся, заметил рядом пожарный автомобиль и, сгруппировавшись, перепрыгнул на него. Пробежался по крыше и прыгнул на другой. При этом нога его соскользнула, и тотчас жадная рука вцепилась ему в лодыжку. Он изо всех сил заехал монстру в лицо ногой (раздался смачный хруст, пальцы разжались) и упрямо пополз вперед. Затем соскользнул в кабину и, усевшись за руль, с облегчением отметил, что ключи торчат в замке зажигания. Внезапно на лобовом стекле возникла фигура зомби. Присмотревшись, Федор понял, что это журналистка Лариса Хмельницкая. Крылов разглядел ее безжизненные черные глаза и окровавленную физиономию.

– Что, Лорочка, стала монстром? Впрочем, ты им и была с самого начала! – ухмыльнулся Федор. Надавил педаль газа и дал задний ход. Послышались завывания зомби. Резко повернул руль налево – и Лариса, словно большая жаба, отлетела куда-то в темноту. Издав победный клич, Крылов поехал прочь с площади.

Оказавшись на широкой улице, он притормозил. Увидел горящие здания и пошатывавшиеся фигуры, которые брели по направлению к автомобилю, и снова надавил педаль газа, покатил вперед, размышляя, что же делать дальше. Убраться прочь из города? Хорошая мысль. Однако не может же он бросить на произвол судьбы Машу! Но где она сейчас? Отчего-то Федор почувствовал уверенность, что ответ на его вопрос может дать Ольга Старко.

Его охватила небывалая ярость. Эта особа должна заплатить за все! Только вот как ее найти? Вдруг в памяти всплыл рассказ Олега и Маши о том, что у Старко в городе имеется собственная резиденция. Кажется, на территории обувной фабрики. Какую же улицу называла тогда Мария? Ага, вспомнил! Значит, ему нужно попасть туда…

Завидев вдали металлические ворота, Федор остановился. В глаза ему бросились люди, толпившиеся около ворот. Присмотревшись, понял, что это зомби. Он усмехнулся, дал задний ход, а потом, наращивая скорость, устремился вперед.

Створки ворот отлетели в стороны, Федор не успел затормозить, и пожарная машина врезалась в автомобиль, стоявший около бетонного здания. Крылова сильно тряхнуло, однако он сконцентрировался, выбрался из кабины и побежал к распахнутой двери.

Обернувшись, заметил, как зомби, покачиваясь, проникают на территорию через распахнутые ворота. Но ему было не до них. В коридоре Федор обнаружил на полу пистолет, подхватил его на бегу и, слыша странные завывания, больше похожие на песнопения, кинулся куда-то в темноту.

Неожиданно для себя журналист попал в зал, освещенный сотнями свечей, в котором собралось множество людей в черных балахонах. У некоего подобия алтаря стоял профессор Карасик, одетый в белый балахон. Воздев к потолку руки, он бормотал что-то на латыни. Около него находились два лежака.

На одном из них лежала Ольга Старко, и ее грудь была залита кровью. А отрезанная голова преступной изобретательницы с выпученными глазами и вывалившимся сиреневым языком покоилась на низкой колонне.

На другом лежаке… Федор с ужасом понял, что там лежит Маша. А над ней навис облаченный в черный балахон Олег. И в руках у него шприц.

Олег поднял голову, видимо, заслышав шум, и оглянулся. Профессор Карасик властно приказал, указывая на Федора:

– Убейте его!

Люди в черных балахонах надвинулись на Крылова, и он, почти не целясь, выстрелил в Олега. К сожалению, промахнулся, зато одна из свечей свалилась на голову профессору Карасику. Тот, дико вопя, принялся прыгать из стороны в сторону, пытаясь потушить пламя, охватившее его седые кудри.

Сектантов охватила паника, и один из них опрокинул профессору на голову кровь из большой золотой чаши.

– Идиот, что ты наделал? – завизжал Михаил Харитонович. – Ты осквернил наш дар Хозяину! Нам нужна новая жертва! Нельзя пока убивать девицу! Взять его!

Он указал на Федора, и сектанты забормотали:

– Так точно, великий магистр!

– Ага, магистр? – выкрикнул Федор. – Приятно познакомиться!

Затем Крылов перевел взгляд на Олега.

– А ты, значит, его прихвостень! Кстати, вы в курсе, что с минуты на минуту здесь окажутся зомби, которые хотят одного – свернуть вам шею и полакомиться вашим мясом? Ворота-то открыты!

И, словно в подтверждение его слов, из коридора в зал ввалились первые монстры. Сектанты в страхе заорали, а Федор заметил, как профессор Карасик, подбирая полы балахона, побежал куда-то в боковой проход. Олег, дико озираясь, швырнул шприц на пол и последовал за ним.

Отталкивая орущих и беснующихся сектантов, Федор подбежал к лежаку и принялся расстегивать ремни. Маша, вскочив с лежака, обняла журналиста и вдруг расплакалась.

Федор погладил ее по голове и сказал:

– Понимаю, этот Олег тоже оказался последней мразью! Однако, девочка моя золотая, сейчас не время для истерик. Надо делать ноги, иначе нами сейчас закусят!

Зомби, ввалившись в зал, боролись с сектантами. Крылов, крепко держа Машу за руку, увлек ее в темный коридор, по которому несколькими секундами раньше бежали профессор Карасик и Олег.

Журналист распахнул дверь и вылетел во двор. Тот был заполнен зомби. Маша заметила белое одеяние магистра – профессор находился в вертолете, пытаясь закрыть дверь и отталкивая желающего присоединиться к нему Олега.

– Но магистр, как же так? Я ведь ваша правая рука! – вопил Олег. Вертолет, лопасти которого уже рассекали воздух, кажется, уже был готов подняться в воздух. Михаилу Харитоновичу удалось ногой отшвырнуть любимого ученика, и тот грохнулся на землю. Профессор захлопнул дверцу и заорал что-то пилоту, видимо, приказывая тотчас лететь.

Маша заметила зомби, приблизившихся к вертолету и вцепившихся в подножку. Федор осмотрелся по сторонам и скомандовал, указывая на забор:

– Нам туда!

Он подсадил Машу, и та перелезла через забор. Крылов последовал за ней. С противоположной стороны на территорию бывшей обувной фабрики лезли зомби. Девушка заметила вертолет, который все же поднялся в воздух. Однако десятки зомби облепили его, а один из монстров вдруг попал под винт – и вертолет, издав скрежещущий звук, резко пошел вниз. Тотчас блеснула ослепительная вспышка, раздался оглушительный взрыв.

Федор хмыкнул:

– Магистр имеет теперь возможность встретиться лицом к лицу со своим рогатым Хозяином. Если, конечно, тот существует. Хотя я и не знаю уже, во что верить, а во что и нет!

– Маша, Федор, подождите! – раздался позади них крик. Девушка остановилась, узнав голос Олега. А вот и он сам, окровавленный, бледный, трясущийся, выскочил из темноты.

– Михаил Харитонович погиб! Вертолет взорвался! Церемония открытия портала не удалась! – захлебывался он словами. – Поверь, Маша, я не хотел сделать тебе ничего плохого, просто так было нужно… Я не знаю, что теперь делать…

– Зато я знаю! – провозгласил Федор и, подскочив к Олегу, нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Тот, барахтаясь на земле, простонал:

– Маша, Машенька, ты же любишь меня! И я тебя тоже! Помоги мне!

Девушка, испытывая необыкновенную жалость, ринулась было к Олегу, но Федор удержал ее.

– Он – сумасшедший сектант! И был готов убить тебя, принести в жертву князю тьмы! Оставь его!

Маша, плача, заколотила кулачками по груди Федора:

– Пусти меня к нему! Я должна ему помочь! Я же люблю его!

– Но он-то тебя не любит! – заявил Федор и закатил Маше знатную оплеуху.

Девушка, икнув, ошеломленно уставилась на журналиста. И вдруг поняла, что тот прав.

– Спасибо… – пробормотала Маша. – Но мы не можем оставить его здесь.

– Очень даже можем! – рявкнул Крылов и потянул ее за собой.

Маша все же рванулась к Олегу – и заслышала вдруг утробное рычание и лай. Около копошащегося на земле Олега возникла свора бездомных собак. Девушка застыла, потому что увидела – из собачьих пастей стекает кровавая слюна. Одна из собак повернула морду в их сторону, и Маша разглядела бездонные черные глаза.

Пес метнулся к ним, а Федор, не растерявшись, выстрелил в него. Прочие твари, напуганные выстрелом, не рискнули напасть на них, а набросились на Олега. Маша крикнула:

– Ну помоги же ему!

Федор, таща ее в сторону, заявил:

– На всех все равно патронов не хватит! Ты что, не видишь? Собаки тоже стали зомби! Наверное, нажрались мяса инфицированных мертвецов. Твоему Олегу конец! Даже если вытащим его отсюда, он все равно долго не протянет. У собак же в слюне вирус!

Закрыв уши руками, чтобы не слышать отвратительного лая и адского визга, Маша побежала за Федором. Глотая слезы, она старалась не думать о том, какая судьба ожидает Олега.

– Да послушай же меня! – произнес Федор, остановившись, и развел руки Маши, которыми та зажимала уши. Журналист кивнул на темные высотки – беглецы находились в примыкавшем к обувной фабрике микрорайоне.

– Там зомби! – сказал Крылов, указывая на фигуры, которые, качаясь и шатаясь, брели в разные стороны. – Причем их тут целые стада! Нам нужно где-то спрятаться, а потом подумаем, что делать дальше.

Они стояли в узком темном проулке, около приземистого бетонного здания, между нескольких больших мусорных контейнеров. Маша краем глаза заметила шевеление, и Федор быстро произнес:

– Тут кто-то есть! Наверняка зомби!

Послышалось мяуканье, и из-за контейнеров выбежал пушистый рыжий котенок, который, оказавшись около Маши, стал с мурчанием тереться о ее ноги.

– Прогони эту тварь! Он же инфицированный! – прошипел Федор, а потом замахнулся ногой с явным желанием отшвырнуть котенка.

Наклонившись, Маша погладила котенка за ушком. Тот повернул мордочку, и в темноте сверкнули фосфоресцирующие зеленые глаза.

– Вовсе и не тварь! – возразила девушка. И, обращаясь к котенку, спросила: – Ты что, потерялся? И где же твои хозяева?

Маша заметила на шее котенка голубую ленточку, но в тот момент Федор дурным голосом произнес:

– Тут точно зомби! Я видел!

Он схватил с асфальта кусок трубы и сделал шаг по направлению к одному из контейнеров. А из-за него высунулась худенькая детская фигурка.

– Тишка! Тишенька! – послышался приглушенный голос.

Маша повернулась к Федору:

– Ты что, не видишь, это же ребенок!

– Ребенок-зомби! Я на таких в больнице имел возможность налюбоваться! – Федор размахнулся куском трубы.

– Отдайте моего Тишку! – попросил тоненький голосок. – Пожалуйста! Вы ведь не монстры?

Подхватив котенка, Маша подошла к контейнеру и обнаружила возле него девочку лет семи в смешной розовой пижаме и с перепачканным личиком.

– Держи своего Тишку! А где твои родители?

Малышка, прижав к себе мурчащего котенка, ответила:

– Мама убила папу. А потом на меня напала бабушка, но я убежала. А мама говорила, что монстров на свете нет… Но они, оказывается, существуют!

– Федор, да положи ты, наконец, трубу! – приказала Маша. – Мы должны помочь ребенку. Как тебя зовут?

– Маша, – ответила девчушка. И шепотом добавила: – Если хотите, присоединяйтесь к нам. Мы здесь прячемся, в магазине! Я за Тишкой выбежала, потому что он на улицу ускользнул.

Девочка указала на приоткрытую дверь. Маша и Федор понимающе взглянули друг на друга и шагнули к ней. Девочка с котенком последовала за ними.

Беглецы оказались в супермаркете. В голове Маши сразу же всколыхнулись воспоминания, но она приказала забыть себе о том, что случилось в Москве.

Девочка громко произнесла:

– Вот еще дядя и тетя! Они в порядке!

Из-за стеллажей стали выходить люди, мужчины и женщины, несколько детей – все перепуганные, одетые кто в пижаму, кто в халат, а одна дама была в порванной окровавленной комбинации.

К вновь прибывшим подошел пузатый бородач в одной сорочке и заявил:

– Это наше убежище! И вы нам не нужны! Поэтому убирайтесь отсюда!

Федор, помахивая куском трубы, весело заметил:

– Неужели выгоните нас на улицу? Тут хоть продуктов полно, на несколько недель, а то и месяцев хватит. Будем держать осаду!

Бородач грозно надвинулся на них, но раздался женский голос:

– Оставьте их в покое! Кому сказала!

К ним направлялась девушка лет двадцати, державшая в руках пистолет.

Бородач, выругавшись, плюнул на пол.

– И какого черта девчонка на улицу выползла? Глядишь, еще и тварей приведет сюда! А кота точно надо выбросить. От него только вонь, да и жрет он будь здоров!

Девушка, подходя к Маше и Федору, гневно бросила ему:

– Если кто и покинет супермаркет, так это вы, если будете так себя вести! Лучше приткнитесь!

Федор с опаской глянул на пистолет.

– Ого! Ваш? И заряжен?

– Моего отца, – ответила девушка. – Только это не пистолет, а ракетница. Мой отец – тренер. Вернее, был тренером… потому что…

Она отвернулась, едва сдерживая рыдания. Маша не решилась спросить, что произошло, но и так было понятно – нечто ужасное!

В супермаркете, включая Машу с Федором, оказалось одиннадцать человек и один котенок. Разговор как-то не клеился, да и о чем было вести беседу? Маша нашла укромное местечко между стеллажами и, разложив на полу картонную коробку, уселась на нее.

Девушка не знала, что произойдет в скором будущем. И было ли у них вообще будущее? С улицы доносились отдаленные вопли и вой. Странно, но уже казалось, что к нему можно привыкнуть. Маша отгоняла мысль об Олеге. Ей хотелось одного – чтобы все стало как прежде. Но этого, по-видимому, не будет никогда.

Девочка Маша вместе со своим котенком Тишкой уселась рядом с ней и положила голову девушке на колени.

– Нас ведь спасут? – спросила она с надеждой.

Маша не знала, что ответить, и только погладила малышку по голове. И вдруг ощутила небывалую усталость, сама не заметила, как задремала. Когда же, внезапно открыв глаза, пришла в себя, то поняла: ночь еще не закончилась. А разбудило ее неистовое мяуканье.

– Гадкое животное надо бы убить! – громыхнул откуда-то голос бородача.

Маша оглянулась. На улице что-то полыхало, отбрасывая блики внутрь супермаркета. Девочки и котенка рядом не было.

Девушка поднялась и отправилась на поиски. Заметила приоткрытую дверь в подсобное помещение, где горел свет. Заглянула туда и увидела котенка – тот, выгнувшись дугой, шипел на кого-то. Девочка Маша лежала на полу, а над ней склонилась… знакомая фигура.

Маша бросилась было туда и вдруг остановилась как вкопанная. Олег! Заслышав ее шаги, тот обернулся – и девушка в ужасе попятилась. Его лицо было покрыто коркой засохшей крови, один глаз вытек, зато другой был словно наполнен тьмой, уши и нос Олега были обгрызены, не хватало нижней губы и части правой щеки, через которую были видны белые зубы. Издав урчание, он снова склонился над девочкой, находившейся без сознания.

Маша заметила приоткрытую дверь черного хода, ведшую в проулок, и, спотыкаясь, выбежала из подсобного помещения. А потом, развернувшись на ходу, вновь влетела в подсобку. Она не могла оставить девочку на растерзание монстру!

Схватив первое, что оказалось под рукой, – банку с воздушной кукурузой, – швырнула ее в Олега. Банка попала ему в затылок.

– Эй ты, монстр! – крикнула Маша. – Оставь ребенка и удели мне пару минут!

Шипя, Олег обернулся. Но, конечно, это уже был не Олег, которого она – вот ведь ужас какой! – любила до сих пор. Это был зомби, нацеленный на одно – на убийство.

Шаркая ногами, Олег направился к Маше. Девушка швырнула еще одну банку, которая угодила монстру прямо в лоб. Страх внезапно прошел, уступив место небывалой злости. Ну нет, она не намерена бояться всю свою жизнь! Она не хочет прятаться до скончания века в супермаркете! Она окажет сопротивление! Только так можно победить этих тварей!

Маша выбежала в общий зал супермаркета, Олег проследовал за ней. Донеслись отчаянные крики:

– Зомби! Господи, твари уже и здесь!

Девушка обернулась – никто не собирался ей помочь. Только подскочил Федор, схвативший за руку и спросивший:

– С тобой все в порядке?

Он замахнулся на Олега трубой, однако тот с легкостью отшвырнул Федора в сторону. Журналист повалился на полки, которые с шумом обрушились на него. Маша упала на пол, поползла прочь и… услышала мерное шарканье – Олег следовал за ней. Девушка не знала, помнил ли тот, кто она такая, или уже нет, однако это было уже неважно. Главное – он хотел убить ее!

Девушка уткнулась в стену. Дальше хода не было. И тогда развернулась, взглянула прямо на Олега. Тот, шипя, надвигался на нее. Маша обернулась по сторонам и заметила справа прячущегося между полками бородача. А слева девицу, чей отец был тренером. Та прошептала:

– Вот, возьми!

И швырнула ракетницу, которая заскользила по полу. Пальцы Маши сомкнулись на холодной рукоятке. Олег был уже в каких-то трех метрах.

Маша поднялась и наставила на него ракетницу.

– Я не хочу делать этого! – произнесла она, чувствуя подступившие к горлу слезы. – Прошу тебя, уйди!

Олег, завыв, ринулся на нее. Маша, закрыв глаза, спустила курок. Послышалось шипение, сверкнула яркая вспышка, а затем раздались дикий вопль и небольшой взрыв. Когда Маша открыла глаза, она увидела Федора, склонившегося над чем-то черным, лежавшим на полу.

– Да ты, девочка моя золотая, снайперша! Голову ему снесла подчистую! – заметил журналист восхищенно. И, обняв Машу, вдруг поцеловал ее в щеку. – Ты только что убила зомби!

– В подсобке полно тварей! – завопил кто-то.

Маша и Федор метнулись к двери. Шатающиеся фигуры уже проникли в зал. Крылов, вновь схватив кусок трубы, принялся дубасить их. Совместными усилиями удалось загнать монстров обратно в подсобку.

– Там же девочка! – воскликнула Маша. Но услышала тонкий голосок откуда-то сбоку:

– Нет, я здесь! И Тишка тоже со мной!

Перед дверью, содрогавшейся от ударов, навалили стеллажи и ящики. Бородач в рубашке причитал:

– Это все вы! Ракетницей вы привлекли внимание монстров! Теперь они нас всех сожрут, потому что со всеми тварями не справиться!

Маша понимала, что мужчина прав – дверь ходила ходуном и долго не выдержит. Совсем скоро монстры окажутся в супермаркете, и тогда…

Федор прижал к себе Машу и воинственно произнес:

– Будем биться до последнего!

Затем, замявшись, добавил:

– Маша, девочка моя золотая, я должен сказать тебе кое-что важное, потому что не знаю, как долго нам еще осталось жить… За дни, которые мы провели вместе, я понял, что…

Через окна в супермаркет ударил яркий свет, а затем раздался звук бьющегося стекла. Бородач истерично завопил:

– Зомби начали штурм! Господи, если ты все же есть, спаси и помилуй!

Тут дверь подсобки отлетела в сторону, и зомби гурьбой устремились в супермаркет.

Внезапно послышался усиленный мегафоном мужской голос:

– Это отряд специального назначения! Всем людям лечь на пол! Мы открываем огонь!

Федор увлек Машу на пол, а та прижала к себе девочку-тезку и трясущегося котенка Тишку. Раздались автоматные очереди. Спустя минуту все было закончено.

Осторожно подняв голову, Маша заметила людей в камуфляжной форме и с автоматами наперевес. Один из них склонился над ними. Более всего Маша боялась наткнуться взглядом на черные, бездушные глаза, но глаза у бойца отряда специального назначения были живые, ярко-синие.

Он помог Маше подняться на ноги, и та увидела, что супермаркет наводнен людьми в форме. А на полу лежали скрюченные фигуры зомби.

– Объект зачищен! – доложил кто-то. – Выводите людей наружу, к вертолету!

Маша радостно посмотрела на Федора, а тот, приосанившись, сказал:

– Я так и знал, что нас спасут!

Девочка, державшая в руках трясущегося котенка, дернула Машу за локоть и спросила:

– Все теперь будет хорошо?

– Не задерживаемся, выходим! – приказал боец группы специального назначения. – Сначала вас осмотрит врач, а потом вас эвакуируют! Город оцеплен, объявлено чрезвычайное положение! Но вы не бойтесь, мы справимся с заразой!

Маша прижала к себе девочку-тезку со словами:

– Обещаю, все теперь будет хорошо!

А Федор, кашлянув, произнес:

– Так вот что я хотел сказать… С Олегами тебе, девочка моя золотая, хронически не везет! Тебе нужен мужчина с добротным, красивым, греческим именем. С таким, например, как Федор.

Семь месяцев спустя…

Надежда Звягинцева, вдова фармацевтического короля Кирилла Звягинцева, быстро поднялась из-за массивного письменного стола и шагнула навстречу мужчине, вошедшему в ее кабинет. Он был облачен во все черное, а глаза были скрыты солнцезащитными очками.

– Как же я рада снова видеть вас, господин Белоусов! – воскликнула Звягинцева, протягивая гостю руку.

Тот пожал ее, и Надежда отметила, что на руке у мужчины не хватает мизинца.

– Прошу вас! – сказала она, указывая на кресло.

Прибывший, осмотрев кабинет, произнес:

– Я же сказал, что мы еще встретимся… А вы отлично устроились. Еще бы, ведь теперь вы – глава фармацевтического концерна «Авиценна»!

Прошедшие месяцы изменили очень многое. Надежда заняла пост своего мужа, головной офис переехал из Петербурга в Москву, лаборатории были закрыты, а их содержимое передано в распоряжение спецслужбам. Самой Надежде пришлось ответить на массу неприятных вопросов, однако в итоге ей было дозволено занять должность главы концерна – о махинациях своего покойного мужа она же ничего не знала. Да и требовалось замять грандиозный скандал, разразившийся после событий в Нерьяновске.

Город был в течение трех дней зачищен. Поскольку при обыске лабораторий концерна были обнаружены запасы сыворотки, удалось спасти более девяноста процентов инфицированных горожан. Придя в себя, они абсолютно не помнили того, что с ними случилось, и официально назывались вовсе не зомби, а жертвами эпидемии мутировавшего вируса бешенства. О том, что произошло в Нерьяновске в действительности, ходили самые разные слухи, однако мало кто знал правду.

Четырехпалый поинтересовался:

– Как здоровье ваших отпрысков?

Надежда, улыбаясь, ответила:

– Благодарю вас, с ними все в полном порядке!

Собственно, именно этот мужчина привез ей сына и дочку, которых взяла в заложники та страшная женщина, Ольга Старко. Вспоминать о том ужасе, который был связан с ее именем, вдове не хотелось.

– Наверное, вы задаетесь вопросом, Надежда Владиславовна, что привело меня к вам? – спросил четырехпалый. – Вам ведь известно: Ольга и магистр мертвы, секта «Легионеры Сатаны» – по официальным данным – разгромлена, а лаборатории, в которых велась разработка вируса, закрыты. Сыворотка находится в полном распоряжении спецслужб…

Надежда вздохнула. А затем услышала неожиданное:

– Но вы же хотите, чтобы рано или поздно у руля концерна встали ваши дети, не правда ли? Однако, с учетом произошедшего, ваш концерн может просто разориться. Никто не захочет иметь дело с фармацевтическим гигантом, который занимался производством вируса, превращающего человека в зомби…

Гость бросил на Звягинцеву внимательный взгляд и продолжил:

– Открою вам секрет – секта «Легионеры Сатаны» все еще существует. Новый магистр российского отделения – я, и нам нужен вирус. Нет, не для того, чтобы выпустить его на волю и заработать на этом многие миллиарды! Идея Ольги была великолепна, а вот ее практическое воплощение – никудышное.

Надежда Звягинцева подошла к огромному окну, за которым виднелась панорама делового центра Москвы, и спросила:

– Вы не боитесь, господин Белоусов, что я сейчас позвоню в спецслужбы и расскажу о вашем визите?

– Нет, не боюсь! – ответил визитер в черном. – Вы же здравомыслящая женщина и понимаете, что спецслужбы сами стараются завладеть секретом вируса. А представьте, что именно вы являетесь его обладательницей… Вернее, вы и я. Это открыло бы поистине головокружительные перспективы! Ваш концерн стал бы крупнее и богаче империи Билла Гейтса!

Надежда молчала.

– Я вернул вам ваших малышей, вы можете мне доверять. Повторяю: мне и моей организации нужен вирус. И сыворотка. Но вирус нужен и вам! У нас имеется рецепт его изготовления, а у вас – возможности массового производства. Я не собираюсь ввергать мир в хаос, я не сумасшедший, как Ольга Старко. Однако небольшая контролируемая эпидемия может стать весьма прибыльной…

Звягинцева, скрестив руки на груди, медленно произнесла:

– То, что вы предлагаете, чудовищно! Я вообще-то должна сообщить о ваших словах в ФСБ…

– Но не сделаете этого! – перебив ее, усмехнулся четырехпалый. – Вы же поняли, что идет большая игра. Вы пока владеете концерном, но что будет через полгода или год? Вы же знаете: кое-кто из бравых генералов уже хочет прибрать его к рукам, оставив вас и ваших детей с носом. Вирус – ваш шанс! Если вы будете обладать им, никто не посмеет вас тронуть! Более того, диктовать условия будете только вы! Точнее, вы и я. Одним словом, я предлагаю вам взаимовыгодное сотрудничество.

Воцарилось молчание, длившееся несколько минут. Гость не прерывал его, дожидаясь ответа Надежды. Наконец она произнесла:

– Я согласна! Однако учтите, что я лично буду контролировать весь процесс. И если вы попробуете надуть меня…

Четырехпалый рассмеялся, и его смех был крайне неприятный.

– Надежда Владиславовна, не извольте беспокоиться! Рад, что вы вняли моим аргументам. Поздравляю вас с началом новой эры! Нашей эры!

Звягинцева взглянула на него и произнесла:

– Кстати, я хочу знать, с кем именно имею дело. Ведь Белоусов – наверняка не настоящая ваша фамилия. Раз уж мы партнеры, то интересно знать, как вас зовут на самом деле.

Четырехпалый, усмехнувшись, снял темные очки, и Надежда увидела его глаза – бездонные, черные, как будто заполненные тьмой.

– Вы хотите знать, как меня зовут на самом деле? – вдруг заговорил гость странным сиплым голосом. – Это ваше законное право, Надежда Владиславовна! Ведь мы только что заключили сделку!

Женщина испытывала небывалый страх, однако поняла, что обратного пути уже нет. Она только что сказала «да»!

Четырехпалый усмехнулся и медленно произнес:

– Имя мне легион!

Примечания

1

Подробнее читайте в книге А. Леонтьева «Лига охотников за вампирами», издательство «Эксмо».

2

Об этих приключениях Федора Крылова идет речь в романе А. Леонтьева «Лига охотников за вампирами», издательство «Эксмо».

Content

Антон Леонтьев
Имя мне легион

Лос-Анджелес, Калифорния (США) 13 сентября

Тауфкирхен близ Мюнхена, Бавария (Германия) 4 октября

Манила (Филиппины) 10 декабря

Москва (Россия) 11– 12 декабря

Одиннадцать месяцев спустя… Челябинск (Россия) 2– 3 ноября

Москва (Россия) 16 ноября

Санкт-Петербург (Россия) 17 ноября

Москва (Россия) 18– 20 ноября

Санкт-Петербург/Пушкин (Россия) 20 ноября

Москва, Санкт-Петербург / Пушкин (Россия) 21– 25 ноября

Дачный поселок близ Санкт-Петербурга 25 ноября

Пушкин/Санкт-Петербург (Россия) 26– 27 ноября

Санкт-Петербург/Москва 27– 28 ноября

Нерьяновск 29 ноября – 2 декабря

Семь месяцев спустя…

Примечания