Проскурин Вадим

Пламя Деметры

Out of the silent planet

Come the demons of creation.

Iron Maiden

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Пройдя метров пять по коридору, Анатолий вышел в боковую дверь и, стараясь двигаться бесшумно, направился вверх по узкой винтовой лестнице. Анатолий был уверен, что Ибрагим все понял, поэтому старался двигаться не только тихо, но и быстро. Сейчас нельзя задерживаться, с каждой секундой растет вероятность, что кто-то передумает — либо Ибрагим, либо сам Анатолий.

Жаль, что так получилось. Анатолий не мог согласиться с Ибрагимом, хотя и понимал, что его точка зрения тоже имеет право на существование. Если карты легли так, что им суждено провести остаток жизни на этой планете, лучше, чтобы он прошел в относительном комфорте. А война с ящерами… как там говорится, зубов бояться… то есть волков… ни в лес не ходить, ни в Красную армию… Интересно, кстати, что это за армия такая была… наверное, та самая! в которой Пушкин служил…

Анатолий взбирался вверх по лестнице, а в голову лезла всякая ерунда. Он мог приказать процессору отсечь ненужные мысли, но не хотел этого делать. Незачем понапрасну расходовать внутренние источники, скоро в дело пойдет вся энергия, какая только есть в организме.

Ибрагим не прав в одной очень важной вещи — он относится к ящерам как к людям. А к чужим нельзя относиться как к людям, люди есть люди, а чужие есть чужие, это, как говорится, и ежу понятно. Цель жизни состоит в поддержании жизни, но не жизни вообще, а жизни только своего вида, остальные виды имеют право на существование лишь постольку, поскольку не мешают виду, к которому принадлежит субъект. Да, это жестокая концепция, но она единственно верная, потому что, если кто-то думает так, а ты думаешь иначе, он выиграет, а ты проиграешь. Жаль, что ящеры обречены, но такова их судьба, с этим ничего не поделаешь.

Лестница закончилась, но не открытой площадкой, как рассчитывал Анатолий, а запертой металлической дверью. Анатолий активировал имплантаты и обнаружил, что дверь не бронированная, а просто металлическая, но с каким-то датчиком. На то, чтобы определить тип датчика, ушла минута, и еще одна минута потребовалась, чтобы выбрать и реализовать оптимальный метод его отключения.

С замком обстояло сложнее. Наверное, Ибрагим справился бы с ним играючи, но у Анатолия не было подобного опыта. Поэтому он мысленно перекрестился и привел в действие мускульные усилители.

Долгие семь секунд ничего не происходило, если не считать того, что температура тела Анатолия повысилась на три градуса, а мышцы правого бедра перегрелись настолько, что там началась денатурация белка. Процессор непрерывно бомбардировал мозг Анатолия тревожными сигналами и Анатолий уже собрался было вернуться обратно, когда дверь поддалась.

Самым слабым звеном оказались дверные петли. Здоровенный шуруп просвистел около уха Анатолия, толстая стальная пластина оторвалась от бетона, второй шуруп оглушительно звякнул, ударившись о стену, а затем последовала барабанная дробь остальных шурупов. Толковая была идея установить такую мощную дверь на такие ненадежные крепления.

Дверь рухнула с оглушительным грохотом. Инерция вынесла Анатолия вперед, он оттолкнулся обеими ногами от пружинящего стального листа и взмыл вверх. Этот прыжок стоил ему пары сотен сожженных мышечных волокон в обоих бедрах.

В верхней точке прыжка Анатолий привел в действие сюрприз, по крайней мере, он надеялся, что для охраны бункера эта штука окажется сюрпризом. Ранец Бэтмена, ранее принадлежавший Ибрагиму, все еще висел за плечами Анатолия, так уж получилось, что он не нашел времени его снять. Аккумулятор был заряжен почти до предела, дождь временно прекратился, и все это вместе взятое давало Анатолию шанс на успех. Неплохой шанс, особенно если учесть, что ранец Бэтмена на Деметре — экзотика и пулеметчики вряд ли проходили соответствующий курс обучения.

Анатолий подал мысленную команду, и гравитационный двигатель в сотую долю секунды вышел на форсированный режим. Земля ушла из-под ног, холодный и влажный ветер больно ударил в незащищенное лицо. Стокилограммовая железная дверь попала в зону рассеивания, ее подхватило вихревое гравитационное поле, она взлетела вверх, как гигантская бабочка, поднялась метров на пять, вышла из зоны действия поля и рухнула на крышу бункера с грохотом, рвущим барабанные перепонки.

Анатолий надеялся, что часовые, сидящие у пулеметов, не имеют должного опыта стрельбы по летящим мишеням. В самом деле, на ком им практиковаться, не на бабочках же! И вряд ли они готовы к тому, что кто-то будет совершать побег с охраняемой территории таким необычным для Де-метры способом. И тем более вряд ли они представляют себе, на что способен в воздухе терминатор с искусственным гравитационным полем за плечами.

Анатолий отключил тягу двигателя, сгруппировался, повернул тело на четверть оборота вперед и попытался распрямиться. Это ему, естественно, не удалось, на скорости сто километров в час сопротивление воздуха не преодолеть без мускульных усилителей, которые Анатолий не стал включать. Но цель была достигнута, движение замедлилось.

Перегрузка выдавила воздух из груди, но он был к этому готов. Дождался, когда скорость упадет вдвое, и включил мускульные усилители. Тело распрямилось и приняло нужное положение. Анатолий снова врубил форсаж и мысленно обратился к богу.

Видимо, обращение достигло адресата, потому что запоздалая пулеметная очередь располосовала воздух метрах в пяти от того места, где только что был Анатолий. Немедленно отозвался второй пулемет, он стрелял неприцельно, похоже, часовой запаниковал и палил в белый свет как в евроцент. Это хорошо, сейчас должно сработать стадное чувство, остальные бойцы, выскочившие на улицу, тоже начнут стрелять куда ни попадя, а потом электрические пули достигнут земли и начнется такой бардак, в котором сам Мойше Даян не смог бы грамотно выстроить план боя.

Анатолий резко снизился и над самыми верхушками деревьев снова поменял вектор тяги, выходя на пологую баллистическую траекторию. Он начал глубоко дышать, насыщая кровь кислородом. Полет будет проходить на большой высоте, придется экономить энергию, аккумулятор хоть и заряжен под завязку, но для того чтобы пролететь почти двести километров в плотных слоях атмосферы, никакого аккумулятора не хватит. Вот если бы траектория была суборбитальной… без скафандра — самоубийство. И еще в точке назначения придется маневрировать…

Анатолий в последний раз проверил траекторию и мысленной командой перевел мобилу в режим поиска сети. Кто его знает, какая сейчас над Олимпом противовоздушная оборона. Лучше вступить в переговоры пораньше, тогда будет больше шансов остаться в живых.

2

Наверху что-то оглушительно громыхнуло. Якадзуно вскочил на ноги и потянулся за пистолетом.

— Не дергайся, — сказал Ибрагим, — а то еще попадешь под шальную пулю.

— Какую еще пулю? Что там происходит?!

— Наш друг Анатолий делает ноги.

— Как? Куда? Зачем?

— Как — у него под курткой мой ранец Бэтмена. Куда — в Олимп. Зачем поступить на службу в особый отдел братства.

Сверху снова громыхнуло, на этот раз грохот был такой, как будто один металлический лист уронили на другой с высоты второго этажа. Где-то вдали застрекотал пулемет, ему отозвался второй. По коридору прогрохотали тяжелые сапоги, захлопали одиночные пистолетные выстрелы.

— Ушел, — констатировал Ибрагим. — Еще бы ему не уйти, с его-то навыками. Интересно, долетит он до Олимпа?..

Якадзуно ничего не понимал. Ибрагим так спокойно говорит, что Анатолий их предал…

— Ты знал? — спросил Якадзуно. — Знал и отпустил его?

— Знал и отпустил, — подтвердил Ибрагим. — Сам подумай, как я мог его задержать? Оглушить и связать? А дальше что? В расход? Ты, конечно, извини, но для меня это неприемлемо. Я считаю, что наркоторговцы лучше, чем братство, он считает по-другому, но кто точно знает, кто из нас прав? Ты сам как считаешь?

Якадзуно растерялся. Он был уверен, что из бункера ведут только два пути — в сопротивление и в могилу. А поскольку трудно сразу сказать, на чьей стороне лучше воевать, почему бы не повоевать на стороне сопротивления? Лучше всего вообще не воевать, но если это никак невозможно, вступить в сопротивление можно, хотя бы для вида. А тут вдруг выясняется, что есть еще и третий выход…

— Вот и я не знаю, — сказал Ибрагим. — Я для себя решил, что пока буду за сопротивление, но как дальше все повернется… Слишком много вопросов, слишком много неясного. Примерно через неделю тебе придется окончательно определиться, с кем ты. Если ты выберешь братство, я все организую, уедешь в Олимп или куда-нибудь еще, куда захочешь. А если решишь остаться со мной, придется повоевать. Что скажешь?

— Это достойное решение. Через неделю я сделаю выбор.

Дверь распахнулась и на пороге появился Аламейн. Пахнуло озоном тяжелый электрический пистолет, зажатый в его руке, явно только что стрелял, причем не один раз. Глаза Аламейна метали молнии.

— Ваш друг сбежал! — крикнул он.

— Да, я знаю, — спокойно сказал Ибрагим. — Мы посовещались и наши мнения разошлись, Анатолий решил, что братство ближе к его идеалам, чем ваша уголовная команда. А мы с Якадзуно решили, что лучше уж быть с вами, чем с этими фанатиками. Я принял решение, Рашид, я согласен возглавить вашу богадельню.

— Ты не должен был его отпускать!

— С этого момента я сам решаю, что я должен, а чего не должен. Или ты отменяешь свое предложение? Оно было пустышкой?

Аламейн немного успокоился.

— Нет, — сказал он, — оно не было пустышкой. Но зачем?

— А зачем нам боец класса Е, который служит по принуждению? Или ты намекаешь, что я должен был его ликвидировать? Нет, Рашид, я не убиваю своих друзей, даже если наши пути расходятся. В последний раз спрашиваю — твое предложение в силе?

— В силе, — согласился Аламейн.

— Тогда скажи своим олухам, чтобы не тратили патроны понапрасну. А когда они успокоятся, проводишь меня к терминалу и дашь полный доступ.

— Полный доступ имеют только администраторы…

— Я имею в виду полный доступ к документам. Пошли. Аламейн тяжело вздохнул и они пошли.

3

Очень трудно не дышать целый час, даже если ты прошел трансформацию класса Е. Анатолий старался экономить энергию всеми возможными способами, но она все равно убывала слишком быстро. Поддержание обмена веществ, поддержание температуры тела, обеспечение активности мозга — все это истощало внутренние резервы организма с такой скоростью, что в Олимпе Анатолий не сможет драться даже с ребенком. Впрочем, если все пойдет по плану, драться ему и не придется.

Мобила сообщила о входе в зону покрытия. Анатолий немедленно обратился в SMS-справочную и запросил телефон особого отдела братства. Справочная предоставила номер, но оказалось, что этот телефон не умеет принимать текстовые сообщения. А разговаривать голосом Анатолий сейчас не мог, для этого нужно снизиться хотя бы до пяти километров.

Анатолий посмотрел вниз и обнаружил, что снижаться нельзя — внизу бушевал шторм, причем шторм крайне необычный. Гигантская нежно-розовая туча, которая, должно быть, с земли выглядит иссиня-черной, наткнулась на невидимую преграду и расползлась вдоль нее на протяжении километров тридцати, если не больше. Очевидно, это и есть ветровой щит, который воздвигло братство. Только у самого горизонта преграда кончалась, там туча обходила ее край, создавая в атмосфере колоссальное завихрение. Непосредственно под Анатолием в невидимом щите зияла трехсотметровая пробоина, в которую ураганным ветром засасывало клубы водяного пара. Казалось,' что туча вырастила из себя кинжал, сверкающий молниями, этот кинжал проткнул невидимое полотно и вытянулся вперед на десятки километров, постепенно рассеиваясь.

К счастью, пробоина образовалась в стороне от центра щита и гигантский облачный язык прошел мимо Олимпа. Сам город, уже отчетливо видимый прямо по курсу, был ярко освещен закатным солнцем. Жители, должно быть, и не знают о грозовой полосе, протянувшейся совсем рядом с окраиной города.

Анатолий запросил у справочной службы почтовый адрес особого отдела. Получив адрес, Анатолий составил короткое письмо и отправил его по этому адресу. Письмо было предельно лаконично: Сдаюсь. Анатолий Ратников.

Ответа на письмо не было, зато с земли Анатолия коснулся луч направленного сканера. Выходит, какая-то ПВО здесь есть. Анатолий замедлил движение, растрачивая последние крохи энергии, и начал снижаться. Как бы этот маневр не восприняли как попытку уйти от атаки…

Детекторы Анатолия зафиксировали гравитационную вспышку прямо по курсу. Автономная граната. Остается только надеяться, что сейчас она в разведывательном режиме, а не в боевом. На всякий случай Анатолий посмотрел вниз, обнаружил в километре от себя небольшую ферму и резко спикировал, окончательно сажая аккумулятор. Когда до земли оставались считанные метры, Анатолий понял, что не рассчитал, энергии на мягкую посадку не хватало, но было уже поздно. Все, что он сумел сделать, — это направить себя в большую навозную кучу. Падать было мягко.

4

— Значит, вы и есть Анатолий Ратников? — спросил Сингх, задумчиво разглядывая худощавого темноволосого мужчину лет тридцати пяти — сорока, почему-то одетого в грязный и драный халат из числа тех, какие обычно носят неквалифицированные работники коммунальных служб. Халат был надет прямо на голое тело.

Анатолий кивнул.

— А вы, должно быть, Абубакар Сингх? — спросил он.

— Да, это я, — согласился Сингх. — Откуда вы меня знаете? И почему, кстати, вы так странно одеты?

Дзимбээ, сидевший на соседнем стуле, хихикнул и шмыгнул носом.

— Я упал в навозную кучу, — спокойно сказал Анатолий. — Подлетая к городу, я был замечен системой ПВО, на перехват взлетела автономная граната, и я счел за лучшее совершить экстренную посадку. Энергия была на исходе, поэтому пришлось…

— Я понял, — остановил его Сингх. — Но вы не ответили на мой первый вопрос.

— Когда господин Дуо встретил меня на ферме, он потом позвонил вам со своего телефона.

— И что? У вас при себе есть оборудование для радиоперехвата и дешифрования?

— Нет, я просто прочитал ваше имя на экранчике телефона. У меня очень острое зрение. Дзимбээ облегченно перевел дыхание.

— Рад с вами познакомиться, — сказал Сингх. — Рассказывайте.

Анатолий не стал задавать глупых вопросов, что, дескать, рассказывать.

— Формально я являюсь курьером высшего класса корпорации «ИстернДивайд». В прошлом — майор десанта в отставке. Боевая трансформация класса Е, набор имплантатов — стандартный для десанта.

— Причина отставки? — прервал его Сингх.

— Психологические проблемы. Я участвовал в подавлении мятежа кришнаитов, мне пришлось убить четверых детей. Насмотрелись фильмов, захотели поиграть в войну…

— Я понял, продолжайте.

— В начале марта я получил задание переправить с Гефеста компактный конфиденциальный груз страховой стоимостью один миллион евро. Заказчиком выступала корпорация «Уйгурский палладий», пункт назначения не был указан. По прибытии на Гефест я узнал, что груз должен быть переправлен на Деметру некой фирме под названием «Ифрит плюс». Со стороны заказчика со мной общались Сяо Ван Гу, начальник отдела логистики УП, и Джон Рамирес, какой-то менеджер среднего звена той же корпорации. Предметом перевозки была большая и очень тяжелая золотая статуэтка, предположительно изготовленная цвергами и имеющая религиозное значение. Характер груза и поведение представителей заказчика показались мне подозрительными…

— Что именно показалось вам подозрительным?

— Не могу точно сказать. У меня неплохо работает интуиция, как у всех военных, и когда я провел медитацию…

— Понял, продолжайте.

— Я показал фотографии статуи одному ученому ксенологу, точнее, одной ученой, она женщина. Она сказала, что узоры на поверхности статуи похожи на цвергские только для неспециалиста, а на самом деле они не несут никакого смысла и не могли быть созданы цвергами. Я провел еще одну экспертизу, она показала, что статуя изготовлена из низкокачественного золота людьми в передвижном геологическом лагере. Внутри статуя была пустотелая, ее начинка представляла собой какую-то соль тяжелого металла.

— Вы узнали, что это за соль?

— Тогда нет. Если не возражаете, я предпочел бы рассказывать по порядку.

— Да, конечно.

— Я не успел окончательно выяснить характер начинки, потому что получил экстренный вызов на поезд. Заказчик почему-то решил срочно отправить меня грузовой капсулой. Я погрузился на борт и на третьи сутки путешествия прибыл на Деметру. В поездке меня сопровождал сотрудник службы безопасности «Уйгурского палладия» по имени Якадзуно Мусусимару. По прибытии на Деметру статуя была задержана на таможне, поскольку, как оказалось, ввоз подобных грузов запрещен местным законодательством. Я доложил начальству о случившемся. Я ожидал, что начнется большое судебное разбирательство, но на следующий день оказалось, что получатель расплатился за доставку груза и отказался от всех претензий. Через несколько дней, когда я обедал в ресторане, ко мне подошел человек, который представился как подполковник службы планетарной безопасности Ибрагим Бахтияр. Он стал расспрашивать меня об этой статуе…

— Что вы ему рассказали?

— Все.

— Разве вы не были связаны подпиской о неразглашении?

— Был. Но груз явно носил криминальный характер, кроме того, Ибрагим намекнул, что внутри статуй находится ядерный заряд.

— Только намекнул или он знал точно?

— Знал точно. Потом я поехал в «Истерн Дивайд», но такси привезло меня к какому-то заброшенному складу. Когда я вышел из такси, на меня напали двое бандитов, я уничтожил одного из них, а второго допросил под феназином.

— Феназин у вас был с собой?

— Нет, его привез Якадзуно. Когда бой закончился, я связался с Ибрагимом и он сказал, что ко мне сейчас приедет Якадзуно. Оказывается, Якадзуно с ним сотрудничал.

— Якадзуно работал на СПБ?

— Насколько я понимаю, у них было разовое сотрудничество. Служба безопасности «Уйгурского палладия» тоже что-то заподозрила, они проводили свое расследование, а когда поняли, что сил не хватает, обратились в СПБ.

— Что было дальше?

— Пленный рассказал, что получил приказ на мою ликвидацию от некого Абу Хантури по прозвищу Крокодил. Мы с Якадзуно отправились по указанному адресу, и как раз в этот момент началась революция. Мы поехали в комплекс СПБ, попали под ядерный удар, машина была разбита, я — тяжело ранен. Нас спасли ящеры, они отвезли нас в свое жилище и ухаживали за мной, пока я не выздоровел. Потом мы поехали в Олимп, я связался с Ибрагимом, он назвал адрес, по которому находился, и сообщил, что у него проблемы. Он страдал от лучевой болезни.

— Он выжил?

— Да.

Лицо Сингха выразило огорчение.

— Что дальше? — спросил Сингх.

— Мы поехали в офис «Уйгурского палладия», оказывается, начинка статуи была там. Мы забрали начинку и уехали из Олимпа. Пока Ибрагим выздоравливал, мы были у ящеров, а потом я решил вернуться к вам, а они остались там.

— Начинка статуи у них?

— Она уничтожена.

— Как?

— Я выбросил ее в болото.

— Вы помните место?

— Нет, я специально выбрал место без заметных ориентиров.

— Вы можете указать это место хотя бы приблизительно?

— Только с точностью до двадцати километров. Но это не поможет, в том районе сейчас жуткая буря, все болото перелопачено, начинку уже никак не достать.

— Это около щита?

— Да.

— Зачем вы ее выбросили?

— Эта вещь слишком опасна, чтобы принадлежать кому бы то ни было.

— Где сейчас подполковник Бахтияр?

— Этого я вам не скажу. Извините.

— Мне казалось, вы хотите устроиться к нам на службу.

— Я бы хотел этого, но я не могу ответить на ваш вопрос.

— Ибрагим Бахтияр — наш враг. Если вы хотите с нами работать, вы должны о нем рассказать.

— Ибрагим Бахтияр — мой друг. Если вы будете настаивать, я не смогу с вами работать.

— Вы понимаете, что мне придется с вами сделать?

— Это невозможно.

— Разве ваша трансформация блокирует действие феназина?

— Моя трансформация позволяет мне совершить самоубийство в любой момент. Кроме того, на любое насильственное действие я отвечу ответной агрессией.

— Ваши источники энергии истощены.

— Хотите проверить?

— Гм… пожалуй, нет. Хотите сказать что-нибудь еще?

— Я получил достоверную информацию, что нарко готовят террористические операции против верхушки братства. Кроме того, они вооружают ящеров, они хотят создать из них целую армию. Некоторые бароны собираются разграбить фермы и плантации, плохо охраняемые и наиболее отдаленные от Олимпа. Чтобы обитатели ферм не подняли тревогу, предполагается всех людей уничтожать, а на разграбленных фермах создавать имитацию того, что хозяева уехали, спасаясь бегством от новой власти.

— Одну минуту, — Сингх уткнулся в консоль стационарного компьютера.

Прошло целых три минуты, Сингх изучал какие-то документы и его лицо постепенно мрачнело. Наконец он сказал:

— Боюсь, что это похоже на правду. Дзимбээ, разберись. Хотя нет, подожди.

Сингх нажал несколько клавиш на консоли, вытащил из принтера свежеотпечатанный лист бумаги и протянул его Анатолию.

— Прочитайте, — сказал Сингх. — Если со всем согласны, подписывайте.

— Кое с чем не согласен, — сказал Анатолий. — Я бы хотел сделать оговорки вот здесь и здесь, что я имею право не совершать действия, причиняющие вред моим друзьям.

— Если вы подпишете контракт, ваши друзья станут вашими врагами.

— Вот этого мне бы и не хотелось.

— Тогда получится, что вы сможете отказаться выполнять любой приказ.

— Я не буду отказываться без крайней необходимости.

— Вы согласны на психоблок?

Анатолий задумался примерно на полминуты, после чего решительно сказал:

— Согласен.

— Замечательно, — Сингх извлек из принтера еще один лист бумаги. Подписывайте.

Анатолий внимательно прочитал текст контракта и расписался внизу.

— У вас стандартный нейрошунт? — спросил Сингх.

— Да.

— Вход через мобилу?

— Да.

— Давайте ее сюда и откройте входной канал. Ага. Подождите минуту. Есть. Познакомься, Дзимбээ, это наш новый сотрудник. Пока пусть подчиняется непосредственно тебе, возьмешь его с собой, проверишь в деле». Вопросы?

— Я хотел бы получить официальное подтверждение чрезвычайных полномочий, — сказал Дзимбээ.

— Думаешь, все так плохо?

— Просто на всякий случай.

— Хорошо, сейчас, минуту… вот, держи. Еще вопросы? Тогда все. Дадим миру шанс.

— Дадим миру шанс! — откликнулся Дзимбээ. Анатолий ничего не сказал, а его лицо скривилось в гримасе отвращения.

5

Вертолет вынырнул из облаков, тряска сразу стала слабее, а через некоторое время совсем прекратилась. Если бы стекла иллюминаторов не были такими запотевшими, можно было бы разглядеть звезды.

Якадзуно почувствовал, что его сердце куда-то проваливается. Сила тяжести в салоне быстро уменьшалась — вертолет переходил на гравитационную тягу. Стрекот пропеллеров замедлился и вскоре совсем затих, в наступившей тишине было отчетливо слышно, как загудели сервомоторы, складывающие лопасти несущих винтов. Затем винты убрались в специальные пазы на крыше и наступила полная тишина.

Якадзуно находился в задней части салона, ему было хорошо видно все происходящее впереди. Ибрагим сидел в первом ряду, рядом с Аламейном, на коленях Ибрагима лежала переносная консоль, он что-то внимательно изучал, время от времени перебрасываясь репликами с Аламейном. Весь проход между креслами был завален всевозможными мешками, сумками, тюками и баулами, что неудивительно — когда сворачивается лагерь, в котором постоянно обитало почти тридцать человек, всегда выясняется, что вещей скопилось гораздо больше, чем кто-либо мог представить себе. А ведь есть еще багажный отсек…

Якадзуно изучал лица попутчиков. Если не знать, что за прошлый год они произвели более одного процента всех наркотиков, потребляемых на Земле, в это невозможно поверить. Эти люди были совсем непохожи на тех наркодельцов, каких показывают в фильмах, скорее они напоминали то ли коммунистических революционеров, то ли пионеров-первопроходцев, исследующих новую планету. Все были одеты в камуфляж, вооружены до зубов, многие отпустили бороды, прямо-таки отряд Че Гевары на марше. Только Че Гевара никогда не летал на гравилетах.

Тощий чернобородый араб в передней части салона забыл вовремя пристегнуться к креслу, и теперь добрая половина пассажиров развлекалась, глядя, как он завис под потолком и не мог дотянуться ни до спинки кресла, ни до потолка. Он забавно корячился, пытаясь дотянуться хоть до чего-нибудь, но товарищи даже не пытались помочь ему. Другой на месте Якадзуно подумал бы, что у наркодельцов очень недружный коллектив, но Якадзуно хорошо знал, что это впечатление обманчиво. В таких компаниях обожают пошутить над опростоволосившимся товарищем, но в случае серьезной опасности каждый готов отдать свою жизнь во имя спасения остальных.

Араб все-таки дотянулся до кресла, и не мужской гордостью, как советовали товарищи, а рукой. Он стукнул пальцами о спинку кресла, а затем его коллеги некоторое время наблюдали, затаив дыхание, как его тело медленно дрейфует к потолку. Араб не стал дергаться раньше времени, он дождался, когда приблизится к потолку настолько, чтобы можно было нормально оттолкнуться. Когда он оттолкнулся и опустился в кресло, ухитрившись извернуться в полете так, чтобы сесть как положено, а не на голову, по салону разнесся вздох разочарования. Бесплатное развлечение сорвалось.

— Ну, Абдулла дает, — высказался сосед Якадзуно, совсем молодой парень, по виду то ли индус, то ли вьетнамец. — Хочешь? — он расстегнул дорожную сумку и вытащил из нее фляжку с чем-то алкогольным.

— Амброзия? — предположил Якадзуно. Сосед рассмеялся и помотал головой.

— Коньяк, — сказал он. — У каждого уважающего себя пионера под кроватью стоит бочонок с амброзией, но ни один уважающий себя пионер ее не пьет, — он рассмеялся своей шутке.

— Пионеры — это вы? — уточнил Якадзуно.

— А как нам еще себя называть? Извергами рода человеческого? — он снова рассмеялся. — Дхану меня зовут. Именно Дхану, а не Дану. Дану — это уроды такие в толкиенских игрищах.

— Якадзуно, — представился Якадзуно и протянул руку.

Рукопожатие состоялось. Дхану раскупорил фляжку, наполнил колпачок коньяком и протянул его Якадзуно. Коньяк был неплох. Не «Дербент», конечно, но и не «Наполеон», так, что-то среднее.

— Как тебе? — спросил Дхану.

— Неплохо. Французский? Дхану рассмеялся в третий раз.

— Самогонка, — сказал он. — Коза варила.

— Какая коза? — не понял Якадзуно.

— Химичка наша. На самом деле ее зовут Галя, но у нас ее все Козой называют.

— За что? Страшная или вредная?

— Нет, что ты! Отличная баба, увидишь — слюнями истечешь. Никто и не помнит уже, почему она Коза. Мин Го, не помнишь, почему она Коза?

— Не, не помню, — обернулся пионер, сидевший перед Дхану. — Коза — она и есть Коза. Но самогонку классную делает.

Якадзуно сделал еще один глоток. Коньяк был именно коньяком, а не самогоном, Якадзуно не мог поверить, что эту благородную субстанцию изготовляют обычной перегонкой. Они что, издеваются?

— Что, не веришь? — спросил Мин Го. — Никто не верит, и зря. Коза над этой формулой три года билась…

— Два, — перебил его пожилой седобородый араб, сидевший рядом с Мин Го и до этого момента сосредоточенно пялившийся в окно в безуспешной надежде увидеть что-нибудь интересное.

— Да иди ты, Ахмед! — огрызнулся Мин Го. — Тебя еще здесь не было, когда она первую партию сварила.

— Мне Родриго рассказывал.

— Ты его больше слушай! Между первым и вторым ураганом прошло три года, Коза начала с коньяком возиться сразу после первого урагана, а после второго мы квасили уже с тобой вместе. Родриго сам ничего не знает, только лапшу на уши вешает.

Ахмед пробурчал что-то нечленораздельное, отвернулся и снова уставился в окно.

— Коза — классный химик, — гордо заявил Дхану. — Ты не смотри, что она красавица, мозги у нее тоже варят. Как она к нам пришла, у нас сразу выработка вдвое поднялась, она какую-то бактерию синтезировала, которая осшин не только из листьев выделяет, а вообще из всего растения. Комбайн проходит, из задницы у него соломка высыпается, так эту соломку хоть курить можно, хоть суп на ней варить, и ничего не будет. Катализатор там какой-то… хрен поймет, короче. Коза еще грозится, что коньячную бактерию вырастит, прикинь, заливаешь в бак помои, а из крана коньяк течет и никакой перегонки не нужно.

— Да хватит тебе мозги пудрить, — буркнул Ахмед. — Из дерьма коньяк ни в жизнь не сделаешь.

— Уже и преувеличить нельзя, — огрызнулся Дхану. — Ну не из дерьма, а из растительной клетчатки, тоже дерьмо еще то. Этот вот коньяк сварен из лвухсылва.

— Лвухсылк, — автоматически поправил его Якадзуно. — Лвухсылв — это в именительном падеже. И вообще, этот кустарник правильно называется лвухсахемэ, лвухсылв — его корни.

— Ты что, по-ихнему разговариваешь? — восхитился Дхану. Круто!

— Да нет, я так, — засмущался Якадзуно, — немного понимаю, и все. Мы с Анатолием три недели у них жили, пока у него спина заживала, и еще потом, когда Ибрагим от лучевой болезни отходил.

— То-то я думаю, чего это он брови сбрил, — заметил Мин Го. — А он правда терминатор?

— Он говорит, что у него класс F. Он в первый день девятьсот рентген поймал и еще жив.

— Ни хрена себе! — воскликнул Дхану. — А в бою он как?

— Не знаю, я с ним не дрался. Но у Анатолия класс Е, а дерется он так, что против него вообще ничего не сделаешь, стоит себе смирно, а как попробуешь ударить, так сразу на земле оказываешься. А Ибрагим еще сильнее Анатолия.

— Анатолий — это тот козел, который сбежал?

— Он не козел. Он нормальный человек, просто вас не любит.

— Никто нас не любит, — заметил Ахмед и хихикнул. — А ты нас любишь?

— Нет, — признался Якадзуно, — но леннонцев я люблю еще меньше, чем вас. Стихи пророка мне нравятся, но то, что они взорвали вокзалы… и еще терраформинг этот…

— Какой еще терраформинг?

Ибрагим внезапно обернулся и погрозил пальцем. Якадзуно понял, что сболтнул лишнее, густо покраснел, виновато развел руками и слегка поклонился. Ибрагим еще раз погрозил пальцем и снова уткнулся в консоль.

— Что ты у меня спрашиваешь? — огрызнулся Якадзуно. — У Ибрагима спрашивай.

— Ты что? — удивился Дхану. — Кто я и кто Ибрагим?

— Тогда не спрашивай, — отрезал Якадзуно и сделал вид, что увидел в иллюминаторе что-то интересное. На этом разговор закончился.

6

Анатолий сидел в мягком кресле, на коленях у него стоял килограммовый торт «Птичье молоко», от которого он откусывал большие куски и глотал их, почти не жуя. Время от времени он прикладывался к двухлитровой бутыли кока-колы без газа. Потери энергии надо срочно восполнять.

— Что нового? — спросил Дзимбээ.

— Принципиально нового — ничего, — ответил Анатолий, проглотив очередной кусок, — все то же самое. Картина преступления уже ясна…

— Это не преступление, — уточнил Дзимбээ. — Это война.

Анатолий пожал плечами.

— Разве война — не преступление?

— Давай не будем заниматься философией. Что здесь произошло?

Анатолий окинул внутренним взглядом весь массив информации, собранной роботами-ищейками. Пожалуй, они насобирали уже достаточно. Кое-что пока остается тайной, непонятно, например, как произошло первоначальное проникновение… но это уже мелочи. Анатолий вздохнул и начал говорить:

— Позавчера утром здесь еще были хозяева, супружеская пара с двумя детьми, один — мальчик лет четырех, вторая — двухлетняя девочка.

— Как ты определил? — удивился Дзимбээ.

— Вон та комната, — Анатолий указал пальцем, — была детской. В шкафу у дальней стены хранились игрушки, роботы обнаружили на полках следы низкокачественной пластмассы. На полу рядом с дверью следы мочи, форма пятна говорит о том, что там стоял детский горшок. Химический анализ показал наличие гормонального состава, характерного для организма двухлетней девочки.

— А мальчик?

— На унитаз установлено детское сиденье, а около унитаза подставка, чтобы ребенок мог писать стоя. Эти мерзавцы немного просчитались, они забыли забрать с собой сиденье и подставку, видимо, просто не подумали. Ни один нормальный родитель не оставил бы эти вещи, перебираясь на новое место.

— Если только они не уезжали в большой спешке.

— Тогда они оставили бы в доме большую часть игрушек. Нет, хозяева уехали не сами, это совершенно точно, тут есть и другие следы.

— Какие?

— Следы ящеров во дворе и в доме. Здесь побывало двое посторонних людей и четверо ящеров. Они тщательно уничтожили следы, ни один человек ничего не заметит, такие следы могут обнаружить только роботы. Может, еще собаки.

— У нас нет полицейских собак, — вздохнул Дзимбээ, — все до единой уничтожены в первый день. Обидно.

— Так вот, — продолжал Анатолий, — здесь были двое людей и четверо ящеров. «Электрическое» оружие не применялось, следов драки тоже нет. Видимо, работали отравленными иглами.

— Трупы не обнаружены?

— Пока нет. Роботы трудятся, но, скорее всего, нападавшие забрали трупы с собой. Проще выкинуть их в болото, чем закапывать на участке.

— Из имущества что забрали?

— Все, что представляет хоть какую-нибудь ценность. Да и все остальное тоже. Имитация отъезда очень хорошая, лопухнулись только один раз — с детским сиденьем на унитазе.

— Все это здорово, — задумчиво произнес Дзимбээ, — но доказательств у нас нет. Да, здесь были ящеры, да, хозяева уехали, но с чего ты взял, что их убили? Только из-за того, что на унитазе забыли детское сиденье? Может, его действительно забыли?

— Около дома следы двух грузовиков. Один все время стоял в гараже, на другом приехали люди и ящеры.

— Может, за фермерами заехали их друзья?

— Может, и так, только я в это не верю. Я отправил двух роботов по следам грузовиков, так что через несколько минут мы выясним, кто из нас прав. Вряд ли следы, которые мы ищем, очень далеко отсюда… Ага, вот оно! Пойдем!

Минут через десять Анатолий и Дзимбээ стояли на относительно сухом пригорке посреди бескрайнего болота. Перед ними лежали четыре трупа — два взрослых и два детских, только что выкопанных роботами из грязи. Рядом суетились два робота. Металлические пауки полутора метров в диаметре, резвые и проворные, движущиеся со странной неживой грацией, производили жутковатое впечатление, их тонкие и невесомые лапы легко и непринужденно переворачивали труп крупного мужчины не менее девяносто килограммов весом.

— Смерть наступила от отравления синильной кислотой, — озвучил Анатолий информацию, полученную через нейрошунт. — Обычные отравленные иглы, выпущены, судя по всему, из обычной пневматики.

Второй робот передал Анатолию очередную порцию информации, заставившую того сморщиться.

— Женщина изнасилована, — сообщил Анатолий. — Причем изнасилована уже после того, как убиты остальные.

Дзимбээ никак не отреагировал на эти слова, только губы его немного сжались.

— Скажи роботам, чтобы все тут сфотографировали, — сказал он.

— Уже.

— Тогда пускай грузятся в вертолет. Нам здесь больше нечего делать.

— Надо похоронить тела.

— Отвезем их в Олимп, похороним там. Эти паучки сумеют дотащить их до вертолета?

— Эти — за два захода. Я могу вызвать на подмогу других, из дома.

— Вызывай и пойдем. Слушай, Анатолий, ты ведь можешь использовать свой внутренний процессор вместо обычного компьютера?

— Да, а что?

— Документ набрать сможешь?

— Легко.

— Тогда подготовь отчет и сбрось мне на мобилу. Пойдем, не могу больше смотреть на это.

Анатолий подумал, что последние слова Дзимбээ плохо сочетаются с образом несгибаемого самурая, которому он тщательно пытается следовать. Видать, вырвались против воли.

7

Хируки Мусусимару, главный юрист корпорации «Уйгурский палладий», а по совместительству еще и крестный отец карманной преступной группировки вышеозначенной корпорации, сидел за компьютером и внимательно изучал бизнес-таблицы. Сторонний наблюдатель не смог бы опознать в этом немолодом, добродушном и абсолютно неспортивном человеке одного из самых влиятельных воротил преступного бизнеса планеты Гефест. Вот и сейчас Хируки просматривал вовсе не годовой отчет родной компании, как можно было подумать, бросив беглый взгляд на экран компьютера.

Хируки изучал годовой отчет корпорации «Хэви Метал Майнерз». Если бы генеральный директор «Уйгурского палладия» господин Дхавапути увидел эту подборку документов, он немедленно сделал бы Хируки своим заместителем по вопросам безопасности. А если бы господин Дхавапути узнал, каким образом Хируки получил эту информацию, он нанял бы киллера.

Есть один бородатый анекдот, известный с древнейших времен. Приходит солдат к командиру и говорит: «Что мне будет, если я добуду вражеское знамя?» Командир обещает солдату золотые горы. Тогда солдат идет к окопам противника и кричит: «Мужики! Давайте знаменами меняться!» Чтобы добыть годовой отчет «Хэви Метал Майнерз», Хируки пришлось провернуть подобный фокус. Годовой отчет «Уйгурского палладия» отправился в штаб-квартиру конкурентов, причем это был самый настоящий годовой отчет, без каких-либо купюр или исправлений. Соблазн подсунуть противнику дезинформацию был очень велик, но Хируки решил не рисковать, ведь кто его знает, может, помимо выявленных шпионов ХММ в VII работают и другие.

Суть фокуса заключалась в том, что документ, ушедший в ХММ, содержал в служебной области один маленький скрипт, который, попав во внутреннюю сеть чужой компании, осмотрелся по сторонам, внимательно изучил антивирусную защиту, не обнаружил в ней ничего заслуживающего внимания и начал размножаться. Когда он решил, что размножился достаточно, то залег на дно и с тех пор начинал действовать только тогда, когда этого хотел Хируки. Этот скрипт стоил «Уйгурскому палладию» целую прорву денег, даже больше, чем неограниченный доступ к маршрутизаторам «Гефест онлайн».

Как ни странно, неизвестный менеджер ХММ, согласившийся на обмен документами, не обманул своего партнера. В голове Хируки даже мелькнула шальная мысль — а не спрятан ли в полученных материалах такой же троянский конь? Но нет, широко известный в узких кругах хакер Квалква всегда поставляет вместе с боевыми программами соответствующие средства защиты. За все годы, что Хируки работал с Квалква, тот ни разу не обманул его, да и другие заказчики никогда не уличали этого хакера в двойной игре.

Основной целью операции, которую затеял Хируки, было внедрение вируса в сеть врага. Сейчас стало очевидно, что операция прошла успешно. Но Хируки никак не мог отделаться от мысли, что можно было обойтись и без вируса, ведь самое интересное из того, что удалось обнаружить в документообороте, лежало на поверхности, как раз в этом самом годовом отчете.

За истекший год «Хэви Метал Майнерз» добыла, обогатила и переплавила в слитки около полутора килотонн осмия. Одна килотонна ушла на Землю, сто с небольшим тонн — на Гаю, на Деметру не ушло ничего, потому что связь с этой планетой внезапно оборвалась в середине апреля и с тех пор так и не восстановилась. Оставшиеся триста с лишним тонн не могли быть вывезены с планеты никаким образом — у Хируки были агенты на всех грузовых терминалах. Остается только одно — металл остался на Гефесте.

Вполне логично — раз рынок сбыта временно перестал быть доступным, значит, надо наполнять склады. Но то, что выработка осмия в ХММ не только не уменьшилась, но даже увеличилась, — это уже ни в какие ворота не лезет. Одно из двух — или у них появился какой-то большой проект здесь, на Гефесте, или канал Гефест-Деметра все-таки продолжает работать.

Зачем на Гефесте может потребоваться такое количество осмия? Незачем. До сих пор не известно ни одной технологии, для которой потребовались бы сотни тонн этого металла. Осмий уступает платине и палладию по всем параметрам, кроме некоторых совсем уж экзотических. Может быть, что-то, связанное с цвергской химией… Да, об этом стоит подумать.

С другой стороны, предположим, что осмий ушел на Деметру. Тогда вопрос «почему осмий, а не палладий и не платина» получает очевидный ответ — потому что статистические сводки по осмию не привлекают к себе такого пристального внимания, как по двум другим близким металлам. Хируки не поленился слазить в энциклопедию и обнаружил, что да, действительно, почти во всех случаях осмий можно использовать вместо палладия. На практике это так же глупо, как делать низковольтные электрические провода из серебра вместо меди, но в особых случаях… почему бы и нет… Да, эту версию тоже нужно проверить.

Хируки открыл адресную книгу и дважды щелкнул по имени Рю Акидзиро. Рю, конечно, не самый подходящий человек для такой миссии, но никого лучше под рукой все равно нет. Лучше было бы сына отправить, но… стоп! Якадзуно уехал на Деметру и не вернулся, а потом туда же отправились еще шесть человек, включая бывшего крестного отца. Да, все сходится, связь с Деметрой оборвалась через считанные дни после того, как они покинули Гефест. Что-то здесь наверняка кроется…

Хируки открыл форму отправки письма и начал составлять задание для Рю Акидзиро.

8

Сингх бегло просмотрел фотографии и отложил их в сторону. Несколько секунд он сохранял неподвижность и безразлично смотрел в пространство, а потом вдруг улыбнулся.

— Теперь ты понимаешь, почему я принял Ратникова на службу? — спросил он.

— В благодарность за то, что он рассказал вам об этом деле? предположил Дзимбээ.

Сингх отрицательно помотал головой.

— Нет, Дзимбээ, — сказал он, — я не настолько сентиментален. Я взял его потому, что во всем Олимпе только три человека способны управлять полицейскими роботами. Если не считать Ратникова, то два.

— Только двое? — изумился Дзимбээ.

— Да, только двое, все остальные уничтожены в первый день революции. Не распространяйся об этом, информация считается государственной тайной. Народу незачем знать, что военная элита не поддержала революцию.

— Это народ и так знает.

— Одно дело знать, что армия выступила против, и совсем другое — знать, что во всем Олимпе остались только три человека с трансформацией класса Е.

— Интересно, сколько таких людей служит наркобаронам…

— Один точно служит, подполковник Ибрагим Бахтияр. Непонятно, как он выздоровел, я смотрел в справочниках, девятьсот рентген лечится только в специализированном госпитале, какая бы трансформация ни была. Не иначе, шайтан помог. Короче. Я докладываю Сашке, а ты пока подумай, как можно на эту тему организовать хороший телевизионный репортаж.

— Разве того, что я привез, мало?

— Мало. Мы с тобой знаем, что такое полицейские роботы, а обычный олимпийский обыватель видел их только в кино. Начинается большая война, а в большой войне побеждает тот, у кого бойцы сражаются за правое дело. А чтобы народ думал, что сражается за правое дело, надо, чтобы его проняло. А чтобы его проняло, надо показать ему настоящее шоу с кровью и соплями, а не то, что привез ты. Давай действуй, время дорого. И Ратникова с собой возьми, он лишним не будет.

9

Над головой загудели сервомоторы, застрекотали пропеллеры и сила тяжести начала постепенно возвращаться. Вертолет перешел с гравитационной тяги на обычную, а это означает, что он начинает готовиться к посадке.

Якадзуно прильнул к иллюминатору, но ничего не увидел, ночью, как говорится, все кошки серы. Хорошо иметь трансформацию высокого класса, вот Анатолий, например, посмотрел бы сейчас в окно и сказал бы, что за аэродром внизу, сколько вокруг зданий, сколько человек находится на базе, какая здесь ПВО и много чего еще. Если бы у Якадзуно были при себе инфракрасные очки, он смог бы полюбоваться пейзажем, но Якадзуно забыл очки в «Капибаре», которая осталась далеко позади.

Вертолет приземлился, пропеллеры остановились, пионеры стали навьючивать на себя вещи и пробираться к выходу. У Якадзуно не было вещей, из-за этого он чувствовал себя белой вороной, но старался не показывать вида.

Едва Якадзуно вышел на посадочную площадку, его перехватил Аламейн.

— Далеко не отходи, — сказал он. — Сейчас я одно дело сделаю, потом пойдем поговорим.

С этими словами Аламейн скрылся в темноте. Якадзуно отошел в сторонку и некоторое время стоял, озираясь по сторонам и делая вид, что вовсе не ощущает никакой растерянности.

— Все, я освободился, — раздался над самым ухом голос Аламейна.

Якадзуно вздрогнул.

— Ты что очки не надеваешь? — удивленно спросил Аламейн.

— В машине забыл, — смущенно сказал Якадзуно.

— Так возьми! А, в той машине… а чего молчал-то? Эй, Хасан! Принеси очки человеку. Ящики потом отнесешь, сначала очки, потом ящики. Давай бегом.

— Да не стоит… — смущенно забормотал Якадзуно.

— Стоит, — решительно заявил Аламейн. — У нас тут ночного освещения нет, без очков сам шайтан ногу сломит. Ага, вот, — он протянул Якадзуно очки.

Якадзуно надел их, и мир сразу прояснился.

Вертолетная площадка была совсем маленькой, на ней уже стояли две тридцатиместные двухвинтовые машины и еще две она могла принять. Наземного транспорта в ближайших окрестностях не наблюдалось, похоже, автостоянка у пионеров располагается где-то в другом месте.

Якадзуно поднял голову и обнаружил, что показавшееся ему вначале незначительным дефектом зрительного прибора на самом деле представляет собой маскировочную сеть, которой была затянута вся площадка. Как раз сейчас какие-то люди спешно восстанавливали секцию, которую пришлось снять, чтобы вертолет смог совершить посадку.

Вокруг ничего не было видно — ни зданий, ни каких-либо других сооружений, вообще ничего, похожего на следы человеческой деятельности. Голая поляна посреди джунглей, на поляне два вертолета, и все.

— У нас тут все под землей, — пояснил Аламейн. — С воздуха ничего не видно, СПБ до сих пор не знает, где находится наш город. Добро пожаловать в Исламвилль!

— Вы фундаменталисты? — заинтересовался Якадзуно.

— Нет, мы прагматики. Так сложилось, что у нас в отряде много мусульман, вот так город и назвали.

— Вас тут много?

— Вместе с женщинами и детьми — чуть меньше двух тысяч.

— Разве у вас тут не вахтовый городок?

— Ты что? Какой вахтовый городок? Да простого рабочего отсюда ни в жизнь не выпустят! Скажешь тоже — вахтовый городок! Рядом с такими тайнами вахтовых городков не бывает. Пойдем, покажу тебе, где жить будешь.

По дороге Аламейн непрерывно доставал Якадзуно вопросами. Якадзуно успел рассказать, что никакой специальной трансформации он не проходил, что он неплохо владеет ушу, но стреляет, как полный чайник, и никогда не проходил военного обучения, исключая краткосрочный курс техники скрытых операций в условиях городской инфраструктуры Гефеста. Другими словами, для дела сопротивления он практически бесполезен.

— Это ты зря, — заметил Аламейн, — ты себя недооцениваешь. Ребята говорят, ты болтаешь по-ящерски, это правда?

— Совсем чуть-чуть. Если ящер говорит медленно, разборчиво и простыми словами, тогда я кое-что понимаю. Простую фразу составить могу…

— Это уже немало.

— Разве у вас тут не все говорят на ухуфлай! Ведь на плантациях работают только ящеры.

— У нас не люди говорят по-ящерски, а ящеры говорят по-человечески. Ящерскую болтовню никогда специально не изучали… зря, наверное. Твоя основная работа — сотрудник безопасности большой компании?

— Да.

— Специализация?

— Контрразведывательное обеспечение объектов добывающей промышленности. Работа с агентами, специальные операции…

— Какого рода?

— Ну… подставить инициативника, например…

— Провокации, что ли?

— У нас это слово не любят употреблять.

— Извини. С диверсионной деятельностью не сталкивался?

— Нет, только чистая контрразведка. По диверсиям только лекции слушал.

— Тоже неплохо. На безрыбье, как говорится… Сейчас я покажу тебе комнату, некоторое время поживешь в городе, а потом для тебя подготовят особое задание. Ребятам о нашем разговоре ничего не говори, они поймут, у нас к секретам все привычные. В караул ходить не будешь, скажешь, что освобожден от всех видов службы до особого распоряжения. Уяснил?

— Уяснил, — кивнул Якадзуно.

Он не стал задавать вопросы, хотя их накопилось уже немало. Но зачем задавать вопросы, если на них все равно никто не ответит, пока не придет время?

10

Анатолий сидел в развилке ветвей высокого и развесистого дерева, которое ящеры называют лев. Сидеть было неудобно, ноги затекали, приходилось часто менять позу, и уже недалек тот час, когда все положения станут одинаково неудобными и придется просить собственный процессор отрезать лишние эмоции. Анатолий не любил так делать, он предпочитал чувствовать себя нормальным человеком, а не киборгом.

Анатолий сидел здесь уже второй час. С каждой минутой ему становилось все труднее отгонять злость и сомнения. Да, это место подобрал большой псевдоинтеллектуальный компьютер, он проанализировал все случаи внезапного исчезновения фермеров, принял к сведению гипотезу, что все они похищены неизвестными пришельцами из джунглей, и в рамках данной гипотезы спрогнозировал место следующего налета. Псевдоинтеллектуальные компьютеры ошибаются редко, но все-таки ошибаются, и с каждой минутой Анатолию казалось все более вероятным, что на этот раз компьютер ошибся. Хорошо еще, что дождь временно прекратился.

Дорога сюда была похожа то ли на кошмар, то ли на комедию. Вначале Анатолий летел на вертолете, а последние двадцать километров его тащили на специальных носилках роботы-пауки. Дзимбээ настоял на этом способе перемещения, он привел убедительные аргументы, и умом Анатолий понимал, что Дзимбээ был прав. Действительно, на гравилете в сезон дождей летать нельзя, вертолет легко обнаруживается самыми примитивными приборами, а следы посадки вертолета ничем не замаскируешь. Автомобиль тоже оставляет следы. Идеальный вариант — идти к цели пешком, но пройти двадцать километров по болоту и не выдохнуться способен только ящер, человеку такое не по силам. Вот и пришлось проявить смекалку и воспользоваться подручными средствами.

Миссия роботов заключалась не только в том, чтобы доставить Анатолия к цели. Сейчас большие металлические пауки заняли наблюдательные позиции вокруг фермы и внимательно обозревали как подходы к ней, так и происходящее на самой ферме. Когда начнется операция (если начнется), они заснимут все происходящее на видео, а потом помогут Анатолию разобраться с лесными партизанами. Если только партизаны придут.

Роботы непрерывно передавали картинку с фермы, поначалу Анатолий с интересом смотрел на то, что там происходит, потом это ему надоело. На ферме жила самая обычная семья — пожилой мужчина восточноазиатского типа и пролетарской внешности и две его жены — симпатичная индианка лет сорока и совсем молодая девушка европейского типа, толстая и страшноватая на вид. Это была именно вторая жена, а не дочь, отцы дочерей так не тискают. А если даже и дочь… лучше было бы так, тогда его не жалко… но зато ее жалко еще сильнее.

Также на ферме обитали четверо детей в возрасте от одного до восьми лет, две некрупные собаки и большой черный кот. Скотины не было, ферма специализировалась исключительно на выращивании грибов. Какие именно грибы растут на окрестных полях, Анатолия не интересовало. Было бы несложно попросить одного из роботов закинуть автономный модуль внутрь здания, чтобы он изучил документы, но Анатолию было наплевать, что там написано. Если компьютер не ошибся и ферма действительно будет атакована, всем этим людям не жить. Конечно, Анатолий мог бы их спасти, но это не входит в его задачу Сингх сказал, что народу нужно зрелище с кровью и соплями, а такие зрелища никогда не обходятся без жертв.

Один из роботов зафиксировал движение, и в кровь Анатолия мгновенно хлынул адреналин. К ферме быстро приближался большой грузовик на воздушной подушке, раза в два больше, чем «Муфлон». Анатолий не помнил, как называется эта модель. Кто сидел в кабине, пока оставалось тайной — даже роботы не смогли ничего разглядеть сквозь грязевую завесу, создаваемую пропеллерами.

Собаки залаяли. Хозяин вышел во двор, прикрикнул, заставив их замолчать, и внимательно прислушался. Затем он вернулся в дом и снова вышел во двор, теперь в руках у него был портативный огнемет.

Грузовик остановился перед воротами и плюхнулся брюхом в грязь. Пропеллеры остановились. Водительская дверь поднялась и из кабины вылез молодой белобрысый парнишка, совсем еще мальчик, никак не старше семнадцати лет. Анатолий приказал ближайшему роботу выдать звуковой ряд.

Мальчишка вылез из машины, и стало хорошо видно, что в его руках нет никакого оружия. Он недоуменно огляделся по сторонам и нерешительно постучался в ворота.

— Что надо? — отозвался хозяин фермы неожиданно звучным басом.

— Я, кажется, заблудился.

— Джипиэска сломалась?

— Похоже на то. Говорит, что я в центре Олимпа, — парень глупо хихикнул.

— Олимп по азимуту 261.

— Это куда? На восток?

— Я же сказал — азимут 261. Не понимаешь, что такое азимут?

— Честно говоря, не очень.

— И откуда ты только взялся такой на мою голову?.. Сейчас открою.

Пожилой фермер загрохотал засовами, и секунд через тридцать в стене рядом с воротами с громким скрипом распахнулась калитка. Фермер высунулся наружу и в ту же секунду в его шею воткнулась оперенная игла. Стреляли из грузовика, через приоткрытое пассажирское окно. Очевидно, длинноствольное духовое ружье с инфракрасным лазерным прицелом — из более дешевого оружия такой точный выстрел не сделаешь.

Фермер рухнул в грязь, задние двери грузовика распахнулись, наружу выскочили ящеры с пневматическими пистолетами, они передвигались четко и слаженно, как бойцы конфедерации при десантировании. Четверка ящеров распалась на две двойки, одна рванулась к распахнутой калитке, вторая сиганула через двухметровый забор. Анатолий невольно залюбовался грацией, с которой двигались ящеры.

Маленький серый пес неопределенной породы яростно залаял и бросился на чужаков. Один из ящеров отклонился от курса, ударил собаку хвостом, пес с визгом закувыркался в воздухе, успел сделать полтора оборота, а затем когтистая лапа оборвала собачий крик, свернув псу шею.

Вторая собака выскочила во двор, но только для того, чтобы разделить участь первой.

Оконное стекло зазвенело и рассыпалось тысячью осколков. Не дожидаясь, пока осколки окончательно осыплются, ящер влетел внутрь. Из дома донесся заполошный женский крик, через долю секунды он оборвался. Разбилось второе окно, второй ящер ворвался в дом, и все стихло. Больше из дома не донеслось ни звука.

Анатолий подумал, что все-таки следовало запустить внутрь фермы хотя бы одного робота, картинка могла получиться великолепная. Он представил себе, что сейчас происходит в доме, и к его горлу подступил комок.

Пассажирская дверь грузовика поднялась, и на сцене появился еще один участник представления — японец или китаец средних лет, очевидно, тот самый снайпер. Он достал сигарету и окинул безразличным взглядом тяжелые ворота из дерева ехвав, распахнутую калитку и белобрысого парня, с любопытством заглядывающего в нее. Далее японец прикурил, пару раз затянулся и крикнул:

— Никита! Чего встал? Иди в дом!

— Подожди, — огрызнулся Никита, — ящеры еще не закончили.

— Так сейчас закончат.

Из разбитого окна вылез ящер, через его плечо было перекинуто безжизненное тело второй жены хозяина фермы, той, что помоложе.

— Эй, люди! — крикнул он. — Женщина нужна?

Никита подошел поближе, приподнял голову пленницы, критически осмотрел лицо, пощупал бедра и грудь, после чего отрицательно помотал головой.

— Такаси! — крикнул он. — Тут баба есть, страшная. Смотреть будешь?

— Нет, — коротко ответил Такаси и затянулся в очередной раз.

Никита вытащил из-под куртки охотничий нож и с силой вогнал его под лопатку женщины. Державший ее ящер покачнулся.

— Давай грузи, — бросил Никита ящеру. — Пока в кузов не влезешь, нож не вытаскивай.

— Не учи ученого, — огрызнулся ящер и потопал к грузовику выполнять задуманное.

— Сеха, Евело, Вохво\ — крикнул Никита. — Вы где там застряли? Еще бабы есть?

— Есть, — донеслось изнутри. — Одна очень старая и две очень маленькие. Даже у Такаси шхал не влезет. Всех в расход?

— Сейчас посмотрю, — сказал Никита и полез в окно, тщательно следя за тем, чтобы не порезаться об острые стекла.

Такаси тем временем докурил сигарету, залез в кабину грузовика и аккуратно затушил бычок в пепельнице. Далее он подошел к воротам, немного повозился с засовом, широко распахнул створки и вернулся к машине. К этому времени ящер уже погрузил в кузов мертвое тело и бодро потрусил обратно к дому.

Такаси закрыл двери, завел двигатель, поднял машину в воздух, загнал ее во двор, развернулся на пятачке, подогнал грузовик задом к ступеням крыльца и заглушил мотор. Грузовик мягко приземлился на мокрую траву. Такаси вышел, не спеша открыл задние дверцы кузова и тоже скрылся в доме.

Следующий час прошел спокойно и даже буднично. Ящеры погрузили в машину оставшиеся трупы, а затем настал черед имущества. Люди и ящеры выносили из дома разнообразные тюки и коробки и аккуратно загружали их в кузов. Анатолий смотрел на это все и с нетерпением ждал, когда они закончат, у него так и чесались руки устроить на этой ферме маленький Освенцим. Интересно, что означает это слово? Что-то греческое или латинское?..

Роботы-пауки постепенно подтягивались к воротам фермы. Судя по их наблюдениям, бандиты не имели никакой специальной амуниции, только легкое ручное оружие.

Анатолий никак не мог поверить, что за всем этим безобразием стоит Ибрагим Бахтияр. Да, Ибрагим ненавидел братство, братство уничтожило организацию, в которой он служил, люди братства истребили всех его друзей, но Ибрагим никогда и ни за что не стал бы вымещать свою ненависть на невинных людях. Анатолий прикидывал так и этак, но никак не мог представить себе, что Ибрагим отдает приказ провести зачистку неохраняемых поселений и вывезти оттуда все, что можно использовать, чтобы вооружить армию ящеров. Нет, не мог Ибрагим выстроить такой план. Либо наркоторговцы по инерции продолжают политику прежнего руководства, либо Ибрагим является их предводителем чисто номинально, а все решения принимают другие люди. Пожалуй, второй вариант больше похож на правду, а тогда получается, что Анатолий вовремя сделал ноги из Исламвилля.

Есть еще и третий вариант. Все, что здесь происходит, — частная инициатива швув Ойлсова или даже дувчав Осув. Но откуда тогда взялись люди? Ренегаты, с которыми не хотят иметь дело даже наркобароны? Или обычные бандиты, использующие любой удобный случай, чтобы поживиться чужим добром? Но почему тогда отрядом командует человек, а не ящер? А отрядом явно командует Такаси, ему все подчиняются, он хоть и трудится вместе со всеми, но сразу видно, что командир здесь именно он. Непонятно…

Помнится, Якадзуно что-то говорил насчет того, что у кого-то из ящеров есть идея организовать человеческое государство на восточных окраинах Усуфлай… Нет, за такое короткое время этот план не мог претвориться в жизнь. Тогда откуда здесь взялись эти люди?

Тем временем погрузка вещей подошла к концу. Никита выволок из недр грузовика два оконных стекла, ящеры начали устанавливать их вместо выбитых. Такаси уселся на подножку выкурить очередную сигарету, Никита ходил по двору туда-сюда, время от времени подбирая с земли какой-нибудь предмет, который мог бы вызвать подозрения у тех, кто потом будет осматривать внезапно опустевшую ферму. Анатолий решил, что настало время действовать.

Он осторожно спустился с лея и неспешным шагом двинулся к воротам. Анатолий пожалел, что не курит — если бы он вышел из леса с сигаретой в зубах, это было бы не в пример эффектнее.

Как ни пытался Анатолий подкрасться незаметно, его выдала кочка, громко хлюпнувшая под ногой. Такаси повернул голову, вздрогнул и выронил сигарету. Их глаза встретились.

Анатолий приветливо помахал рукой и продолжил движение. Такаси ответил аналогичным жестом и как бы невзначай полез в кабину, где, как знал Анатолий, лежит длинноствольная духовушка, заряженная отравленными иглами. Ну-ну…

— Привет, Такаси! — сказал Анатолий. — Как дела? Где Никита?

На лице Такаси отразилась напряженная работа мысли.

— И тебе привет, коли не шутишь, — наконец отозвался он. — Ты кто такой?

— Анатолий Ратников, бывший майор десанта.

В глазах Такаси промелькнуло уважение и одновременно некоторая расслабленность. Кажется, он сделал определенные выводы, причем неправильные.

— Я вас знаю?

— Нет.

— Вы из этих?

Анатолий глубокомысленно кивнул. Если вдуматься, Такаси прав, Анатолий действительно из этих, вот только под словом «этих» они понимают совершенно разные вещи.

— Как прошла операция? — добродушно спросил Анатолий.

— Нормально. Уже заканчиваем, осталось только прибраться.

— Много взяли?

— Так себе, — Такаси пренебрежительно махнул рукой. — Аккумулятор разряжен, запасного вообще нет, из оружия только ручной огнемет да пара пистолетов, патронов мало, ну, еще мелочь всякая… не стоило оно того.

— Людей внутри много было?

— Семеро. Из них четверо детей, — Такаси зло крякнул. — Ненавижу эти дела. Детишки-то в чем виноваты?

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого мне спрашивать? Вахида?

— Какого Вахида?

В глазах Такаси моментально проснулось подозрение.

— Вы не знаете Вахида? А вы, извините, откуда?

— От Рашида. Рашид Аламейн, слыхал про такого?

— Что-то слышал… Но как вы сюда попали? Анатолий пренебрежительно махнул рукой.

— Не суть важно. Проезжал мимо, думаю, дай загляну, посмотрю, чем коллеги занимаются. Вам как, не противно? Такаси смачно сплюнул.

— Сами-то как думаете? — мрачно спросил он. — Я же не такой выродок, как Никитка, у меня у самого дети есть. Я так думаю, не стоило нам в это дело влезать, оружия много не соберем, а неприятностей огрести можем. Вот покажут по ящику, чем мы тут занимаемся, леннонцы все наши джунгли сожгут к бесам и будут правы.

Анатолий значительно покивал. Внезапно ему в голову пришла оригинальная идея, он быстро прокачал ее через эвристический блок и решил, что можно рискнуть. Отдать роботам соответствующие команды было делом считанных секунд.

— Довезешь до базы? — спросил Анатолий.

— А ваша машина?..

— Технические проблемы.

— Техпомощь вызвать?

— Разве радиомолчание не действует?

— Ради такого случая…

— Даже ради такого случая нельзя. Ты пойми, стоит только леннонцам заподозрить, что мы здесь вытворяем, и все, нашему делу крышка. Приедем на базу, там разберемся. Твоим бойцам долго еще возиться?

— Должны уже закончить. Никита! Давай заканчивай быстрее, да поедем!

Анатолий забрался в кабину на пассажирское сиденье, Такаси сел за руль, ящеры погрузились в кузов, Никита залез в кабину «Муфлона», ранее принадлежавшего несчастному фермеру, и они отправились в путь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

Несмотря на то, что Такаси гнал грузовик с максимально возможной скоростью, дорога до базы заняла почти три часа. Никто им не встретился, никто не вызвал их по радио, только перед самой базой Такаси обменялся парой слов с постом охраны. Встроенные сканеры Анатолия сообщили, что база охраняется по схеме, стандартной для опорного пункта роты пехотного ополчения в условиях густого леса. Для бойца его класса такая оборона не представляла серьезной угрозы. Когда придется драться, самое опасное будет слишком увлечься ролью супермена, потерять бдительность и нарваться на случайную пулю.

Грузовик зарулил на стоянку и мягко приземлился на посадочную площадку, устланную гравием. Такаси вылез из машины, распахнул двери кузова и оттуда на свет божий появились четверо ящеров. Рядом Никита припарковал захваченный «Муфлон».

Анатолий сразу отметил, что ящеров на базе значительно больше, чем людей. Согласно первому впечатлению, соотношение составляло примерно три к одному. При этом среди всех ящеров, попавших в поле зрения, не было ни одного, в ком можно было бы заподозрить офицера. Только рядовые солдаты, сержанты, да еще всякие нестроевые бездельники вроде кухонных рабочих да грузчиков. Непохоже это на то, о чем, по словам Якадзуно, мечтал Говелойс.

Обитатели базы странно косились на Анатолия, часовой с электрическим ружьем, охраняющий стоянку, даже спросил у Такаси, кого это он привез. Но, услышав ключевые слова «майор из отряда Аламейна», часовой успокоился, и, увидев это, перестали нервничать остальные.

К машине сбежались ящеры, они начали деловито разгружать награбленное добро. Никита куда-то ушел. Такаси раздал ценные указания грузчикам, после чего обратился к Анатолию:

— Пойдемте к командиру. Доложить надо, заодно и вас ему представлю.

Анатолий не возражал, и они пошли. По дороге Анатолий узнал, что база называется Карасу, обитает на ней около тысячи людей и трех тысяч ящеров, а если считать женщин и детей, то будет три тысячи людей и три тысячи ящеров, потому что молодых ящеров на базе нет.

Анатолий выразил удивление, почему такая большая база так плохо защищена. Такаси вначале заинтересовался, как это Анатолий так быстро все понял, а потом, когда Анатолий объяснил, посетовал на то, что оружия мало, потому что никто не думал, что будет большая война, и вообще, если бы оружия было столько, сколько надо, незачем было бы потрошить фермеров. Анатолий выразил сомнение в том, что ситуацию поможет исправить даже все оружие, имеющееся на окрестных фермах. Такаси согласился и добавил, что, будь его воля, он перерезал бы горло тому мерзавцу, который придумал творить такие безобразия над беззащитными людьми, но приказы начальства не обсуждаются, потому что, если обсуждать приказы начальства, армия превратится в стадо. Анатолий выразил надежду, что Вахид и Рашид знают что-то такое, чего не знают они, и поэтому насилие, которое кажется излишним, на самом деле оправданно. Такаси с готовностью согласился. Он добавил, что, если бы он сам так не думал, его бы здесь уже давно не было, потому что он сделал бы сеппуку вначале Вахиду, а потом себе. Анатолий хотел было сказать, что, по его мнению, сеппуку можно сделать только самому себе, потому что иначе это будет не сеппуку, а обычное перерезание горла, но потом решил не говорить этого. Он подумал, что Такаси будет неприятно слышать, как европеец упрекает его в незнании национальных обычаев. Потом Анатолий подумал, что очень странно, что он заботится о том, как бы не обидеть человека, только что участвовавшего в чудовищном злодеянии, но оставил эту мысль, потому что они пришли.

Как и в Исламвилле, в Карасу почти все помещения находились под землей. Такаси перекинулся парой слов с часовым у входа в подземелье, после чего они с Анатолием начали спускаться по узкой и плохо освещенной бетонной лестнице. Они немного поплутали по узким темным коридорам и наконец оказались в кабинете командира базы — ничем не примечательного сорокалетнего араба, заросшего бородой до самых глаз. Анатолий проверил его сканером и обнаружил, что Вахид имеет обычный для гражданских лиц Деметры класс С.

— Господин подполковник, — вытянулся по струнке Такаси, — лейтенант Накамура ваше задание выполнил. На базу доставлен один ручной огнемет, к нему сорок два выстрела, два армейских пистолета, к ним девяносто шесть патронов, автомобиль типа «Муфлон» на воздушной подушке, аккумулятор заряжен на тридцать шесть процентов, большой стационарный аккумулятор заряжен на девять процентов. Еще по мелочи…

— Достаточно, — перебил его Вахид. — Кого это ты привел?

— Майор Ратников, — представился Анатолий. — Я от Рашида.

— От какого Рашида?

— Рашида Аламейна, командира базы Исламвилль.

— Как его полное имя?

— Рашид Аламейн ад-Дин, только, по-моему, он гонит. Вряд ли он из рода ад-Динов.

Вахид рассмеялся и протянул Анатолию руку для рукопожатия.

— Документы предъявишь потом, — сказал он. — Какими судьбами к нам?

— Поломался.

— В смысле?

— Машина сломалась.

— Что за машина?

— «Капибара» убитая. Техпомощь вызывать без толку, только энергию зря потратим.

— Что же ты на такой машине на дело выехал?

— А у вас что, исправной техники на всех хватает? Может, поделитесь?

Вахид снова рассмеялся и хлопнул Анатолия по плечу.

— Не обижайся, — сказал он. — У нас с техникой такой же беспредел. Даже не знаю, как тебя обратно к Рашиду доставить, почти триста километров все-таки.

— А стоит ли? — небрежно спросил Анатолий. — Какая разница, где воевать? Свое задание я выполнил, так что готов поступить в ваше распоряжение.

— Что за задание было?

Лицо Анатолия выразило обиду.

— Издеваетесь? — спросил он. — Или у вас свободных охотников нет?

— Нет, — насторожился Вахид, — никаких свободных охотников у нас нет. А что это такое — свободный охотник?

Анатолий состроил гримасу, показывающую, что он удивлен и даже чуть-чуть обижен тем, что собеседник ничего не знает о свободных охотниках.

— У меня трансформация класса Е, — сказал он, — плюс полный набор имплантатов. Вы сможете предложить мне достойное задание?

Вахид разинул рот, но быстро справился с потрясением.

— В каком звании служили? — спросил он.

— Майор, командир взвода десанта.

— Почему перешли на нашу сторону?

— Меня выперли из армии.

— За что?

— Комиссовали по психике. Вы не бойтесь, я на людей не бросаюсь, Анатолий добродушно улыбнулся, — но на медкомиссии очень жесткие требования. Я могу нормально воевать, но под стандарты не подхожу. Если бы я был опасен, мне бы процессор заблокировали сразу при увольнении.

— Сейчас он работает?

Вместо ответа Анатолий вытащил из-под куртки мобилу, протянул ее Вахиду, а затем проделал с ней несколько нехитрых манипуляций через нейрошунт. Вахид озадаченно присвистнул.

— М-да… — только и смог сказать он. — Ничего, что я к вам по-простому?

— Ничего, — махнул рукой Анатолий, — я снобизмом не страдаю. У вас найдется что-нибудь поесть? А то у меня внутренние батареи совсем разряжены. Это не срочно, если у вас проблемы с продовольствием, я могу обойтись…

— Ничего-ничего, — остановил его Вахид. — Такаси, отведешь его на кухню, скажешь раздатчикам, чтобы майора Ратникова кормили без ограничений. Как вас зовут, кстати?

— Анатолий.

— Вахид.

Они пожали друг другу руки.

— Я бы хотел отдохнуть пару дней, — сказал Анатолий, — а потом поподробнее ознакомиться с обстановкой. Но если у вас найдется для меня какое-нибудь конкретное задание…

— Я подумаю, — сказал Вахид. — А если ничего не придумаю, мы подумаем вместе.

— Мне потребуется доступ к штабным документам.

— Получите.

— Спасибо.

— Пока не за что.

— Заранее спасибо, — улыбнулся Анатолий. — Если ко мне больше нет вопросов, не смею задерживать.

— Документы у вас есть? — внезапно спросил Вахид.

— Да, конечно, — ответил Анатолий, — документы прикрытия есть, вот, пожалуйста, — он протянул Вахиду свою идентификационную карту. — Имя и биография настоящие, только должность другая. Ну, вы поймете.

Анатолий улыбнулся, потому что представил себе, как Вахид изучает документы вновь прибывшего офицера и обнаруживает, что тот служит в особом отделе братства офицером для особых поручений. А что, очень хорошее прикрытие, можно даже сказать, идеальное.

2

Рамирес вошел в студию и обнаружил, что она не пуста, как это обычно бывает за час до начала съемок. За монтажным пультом сидел Миштич Вананд, он был изрядно навеселе, если судить по стоявшему перед ним полупустому бокалу с амброзией. Глаза Миштича были тревожно расширены, в них застыло какое-то непонятное выражение. Наверное, с таким выражением кролик смотрит на удава или на лесной пожар, окруживший его со всех сторон.

— Привет! — проговорил Миштич заплетающимся языком. — Новости видел?

— Какие новости?

— На, смотри, — Миштич ткнул пальцем в пульт и указал на кнопку перемотки назад.

Очевидно, он хотел указать на кнопку воспроизведения, но промахнулся.

— Извини, я пойду, — сказал Миштич и попытался встать. — Второй раз смотреть не буду, а то стошнит. Мне и одного раза хватило.

С этими словами он все-таки встал на ноги и нетвердым шагом удалился из комнаты. Рамирес подошел к пульту, отодвинул в сторону недопитую амброзию и включил воспроизведение записи.

Запись была длинная, почти час, но все самое важное произошло в первые минуты. Первые десять минут Рамирес смотрел на экран не отрываясь, как бы зачарованно, потом он стал ускоренно проматывать запись, и когда она закончилась, то обнаружил, что стакан амброзии пуст. Рамирес не помнил, когда он его допил.

Зрелище было ужасное. И самое страшное было то, насколько буднично оно было снято. Вначале панорама фермы, самой обычной маленькой фермы, каких вокруг Олимпа сотни, если не тысячи. Вид снаружи, вид сбоку и сверху, не иначе из ветвей высокого дерева, хозяин, жены, дети, собаки, все красиво, все здорово, замечательный идиллический пейзаж.

Потом из леса появился большой грузовик, из него вылез белобрысый мальчишка, поговорил с хозяином, хозяин открыл ему дверь, и дальше молниеносно — снайперский выстрел, ящеры выскакивают из кузова, перелетают через забор, выбивают окна, врываются в дом, раздается одинокий женский крик. А потом ящер выносит из дома оглушенную женщину, мерзкий мальчишка осматривает ее и ощупывает, как в борделе, и разочарованный, убивает ножом, как скотину. Потом ящеры деловито выносят из дома детские трупы, грузят их в машину, а командир отряда сидит на подножке машины и деловито беседует с кем-то, не попавшим в кадр, и время от времени раздает указания людям и ящерам. Почему-то эта спокойная деловитость показалась Рамиресу самой ужасной.

— Ну что? — спросил Миштич, неслышно появившись сзади. — Что скажешь?

— Еще амброзия есть? — спросил Рамирес и сразу же почувствовал, как пересохло у него в горле.

— Перед эфиром не набирайся.

— Сам знаю. Так амброзия есть?

— Есть.

— Так тащи!

После второго стакана Рамирес снова начал немного соображать.

— Кто это снял? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Миштич. — Я получил эту запись из особого отдела, полагаю, они снимали скрытой камерой. Ты заметил, что один из бандитов никогда не появляется в кадре?

— Тот, с которым японец разговаривал?

— Да, тот самый. Двойной агент, наверное.

— Да хоть тройной! Он все видел и ничего не сделал, да я его за это своими руками удавил бы!

— Не горячись, до эфира еще пятнадцать минут. О, Шива милостивый! До эфира. пятнадцать минут, а текст еще не готов!

Рамирес посмотрел на часы и увидел, что действительно до эфира осталось пятнадцать минут, а текст, мягко говоря, не готов. Внезапно Рамирес понял, что и как он будет говорить.

— Не волнуйся, — сказал он. — Давай-ка лучше пока смонтируем эти кадры как следует. Сегодня я буду говорить совсем немного.

3

Такаси проводил Анатолия на кухню, где слово в слово передал дородному ящеру в белом поварском колпаке распоряжение командира. Ящер ничуть не удивился, он удивился потом, когда Анатолий озвучил свои гастрономические предпочтения. А когда закончил расправляться со вторым килограммом сахара, вокруг него собралось около пятидесяти зрителей — человек пятнадцать людей, остальные-ящеры.

Анатолий обвел присутствующих мрачным взглядом и спросил, обращаясь ко всем вместе и ни к кому в отдельности:

— Что уставились? Никогда не видели, как офицер кушает?

Зрители дружно посмотрели на Анатолия невинными глазами. Он мысленно махнул рукой и вгрызся зубами в только что освежеванную тушку деметрианской лягушки лхулшэ. Сырое мясо не так вкусно, как жареное, но для восстановления сил подходит гораздо лучше.

Через некоторое время желудок Анатолия сообщил, что прекрасно понимает, как важно для организма быстро восстановить силы, но больше пищи он сейчас физически неспособен принять. Анатолий согласился с этим доводом и покинул столовую, лишив бесплатного удовольствия все прибывающих зрителей.

Насытившись, Анатолий отправился в жилой корпус, где его ждало разочарование — Вахид настолько проникся крутизной нового бойца, что выделил ему отдельную комнату. Анатолий рассчитывал поговорить с соседями, послушать байки, разузнать побольше о том, как живут рядовые бойцы наркомафии, ведь из обычного бытового разговора можно почерпнуть не меньше информации, чем из штабной базы данных. Теперь этот план пришлось отложить — ходить по коридору, стучаться в двери и набиваться в гости недостойно элитного бойца.

Можно заказать девочку, а потом с ней поговорить по душам, но для этого нужно сначала переварить пищу. Даже трансформация класса Е не позволяет получать удовольствие от секса, когда живот раздут настолько, что наводит на мысли о беременности. Анатолий перебрал все возможные варианты и остановился на самом подходящем — лег спать.

4

Прибыв в Исламвилль, Якадзуно полагал, что ему придется некоторое время пожить в казарме. Но его опасениям не суждено было сбыться — ему досталось место в четырехместном номере с туалетом, душем, холодильником и стационарным компьютером, как в дешевой гостинице. Соседями Якадзуно стали его знакомые по вертолету — Дхану Джаммури, Мин Го Хо и Ахмед Алараф. В личном общении бойцы наркомафии оказались абсолютно нормальными людьми. Как Якадзуно ни старался, он не смог отыскать в них ничего особенно зверского или циничного, люди как люди.

Дхану сходил к Козе и вернулся с литром отличного коньяка. Сразу же завязалась дружеская беседа. Вначале разговор пошел о погоде, потом как-то незаметно переключился на особенности климата Исламвилля по сравнению с климатом Олимпа. Якадзуно спросил, правда ли, что в районе Исламвилля водятся лягушкоеды, и ему ответили, что это правда. Тогда Якадзуно спросил, правда ли, что они очень умные и добрые и часто помогают людям, которые тонут в болоте.

— Ерунда все это! — заявил Мин Го. — Лягушкоед — он умный, но на человека ему положить. Они просто играть любят, им прикольно, когда человек в луже барахтается. Если человеку повезет, лягушкоед его на берег вытолкает, а если не повезет — в самую пучину затолкает. Только те, кому не повезло, потом ничего не рассказывают.

— А ты откуда знаешь? — удивился Якадзуно.

— Так, говорят, — пожал плечами Мин Го. — Может, врут…

Дхану начал рассказывать, что у одного его друга есть говорящий срасхевл, которого тот научил при булькающих звуках кричать дурным голосом: «Что, козел, амброзию хлещешь?» Особенно смешно, что он это говорит, когда кто-нибудь спускает воду в сортире.

Ахмед рассказал, как один его знакомый поскользнулся, садясь в машину, ударился о дверь, на которой не было резинового уплотнителя, и отрезал себе ухо острой кромкой.

— И как ухо? — поинтересовался Якадзуно.

— Пришили. Оказывается, ухо может пришить обычный медицинский робот. Вот если палец или еще что — тогда сложнее, а уши и носы легко пришиваются, для них даже стандартная программа есть.

Дхану и Ахмед немного подискутировали по поводу того, как можно случайно отрезать себе нос, а Якадзуно припомнил историю про то, как один мужик подрался с другим мужиком и начисто откусил у него кончик носа.

Дхану попросил Якадзуно рассказать что-нибудь про Гефест, и Якадзуно рассказал, как однажды по доброте душевной подобрал на перроне мужика, обширявшегося до полной отключки, и решил доставить его домой. А потом оказалось, что, пока мужик был в отключке, его ограбили, и Якадзуно пришлось долго объясняться с полицией. Хорошо, что они ему поверили, даже взятку давать не пришлось.

— А правда, что у вас на Гефесте все полицейские взятки берут? поинтересовался Ахмед.

— Правда, — ответил Якадзуно. — А у вас что, не так?

— А у нас вообще полицейских нет! — расхохотался Ахмед.

Якадзуно почему-то тоже стало очень смешно.

— Я не про ваш город говорю, — пояснил Якадзуно, от-смеявшись, — я про Деметру вообще.

— Про Деметру вообще ничего сказать не могу, — заявил Ахмед. — Я, кроме Исламвилля, больше нигде не был, все остальное только по телевизору видел.

— Как же ты сюда попал? Разве у вас в Исламвилле свой вокзал есть?

— Нет, вокзала тут нет, откуда ему взяться? Вокзал в Олимпе. Я на Земле в Афганистане жил, на американцев работал. А потом приехал один мужик, стал предлагать на Деметру завербоваться, я и согласился. Выдали мне левые документы, привезли на вокзал, оттуда в Олимп третьим классом, с вокзала — в грузовик без окон и сразу сюда. У нас тут свое государство, как сюда приехал, больше никуда не выберешься, охрана не выпустит. И правильно, потому что стоит одному человеку убежать — СПБ сразу весь город разбомбит. Мы у правительства были как кость в горле, а теперь, стало быть, у братства как кость в горле. Вот война начнется, тогда, может, и доведется Олимп посмотреть. Только видел я его по ящику, не на что там смотреть.

Завязалась оживленная дискуссия насчет того, есть ли на что смотреть в Олимпе и если есть, то на что. Якадзуно поначалу пытался возражать, дескать, Олимп — большой город, а не захолустная деревня в джунглях, как Ислам-вилль, но потом был вынужден сдаться. Действительно, если вдуматься, Олимп — такая же деревня, как Ислам-вилль, только намного больше и не в джунглях, а в болоте.

Почему-то всем стало грустно. Выпили еще по сто грамм. Дхану рассказал, как одной местной бабе удаляли аппендицит, она спросила доктора: «Я не умру?», а доктор ей ответил так: «Ни в коем случае, а то меня Вахид ругать будет». Почему-то стало смешно. Выпили еще.

Мин Го спросил, чем занимался Якадзуно на Гефесте и не поделится ли он байками про трудовые будни службы безопасности большой корпорации. Якадзуно рассказал, как в прошлом году люди Рамиреса обнаружили богатое месторождение на территории, принадлежащей одному старательскому кооперативу, и как потом Якадзуно с ребятами занимался рэкетом, чтобы согнать голимых кооператоров с ценной земли. Ахмед сказал, что все говорят, что пионеры — преступники и творят беспредел, но на самом деле настоящий беспредел творят корпорации, а пионеры хоть и делают наркотики, но насилием не занимаются и простым людям жить не мешают. А наркотики — дело такое, хочешь — покупай, не хочешь — не покупай, никто тебя не неволит, а если подсел — сам дурак. Якадзуно заметил, что первая доза всегда бесплатная, но Ахмед заявил, что пионеры тут ни при чем, и вообще, ни один уважающий себя наркодилер демпингом не занимается, а то, что наркоманы друг друга на иглу сажают, — это их личное дело. Мин Го сказал, что Ахмед зря ругает корпорации, нынче это немодно, потому что братство тоже ругает корпорации и их главный идеолог Джон Рамирес тоже их ругает, а потому пионерам их ругать больше не надо, потому что их ругает братство, а если кого-то ругает братство… Как ни странно, все поняли, что хотел сказать Мин Го. Выпили за понимание.

Якадзуно сказал, что знал на Гефесте одного Джона Рамиреса. Через пару минут оживленного обсуждения выяснилось, что главный идеолог братства и есть тот самый Джон Рамирес, которого Якадзуно знал на Гефесте. За это тоже выпили.

Что было потом, Якадзуно не помнил.

5

От амброзии похмелья не бывает. Когда переберешь, начинаются галлюцинации, но если не продолжать злоупотребление, а сразу лечь спать, то они превращаются в яркие красочные сны, чаще приятные, чем кошмарные. На этот раз Рамиресу приснилось нечто среднее.

Ему приснилось, что сегодня среда и он сидит в своем кабинете в университете, где по средам принимает посетителей. Все идет как обычно, а потом в кабинете появ-ля-ется Полина и говорит, что в приемную пришли ящеры и перерезали всех посетителей и теперь не знают, куда девать трупы. Рамирес распорядился отнести трупы в университетскую столовую, там наверняка должны быть холодильники, куда их можно складировать. Потом он вернулся к разговору с посетителем, которым оказался Дзимбээ Дуо. Дзимбээ сказал, что теперь работает на ящеров и пришел сюда всех зарезать, но если Джон и Полина пригласят его на групповуху, то он никого резать не будет.

Рамирес возмутился и заявил, что приказ есть приказ и его надо выполнять — раз велели зарезать, значит, надо резать. Дзимбээ согласился с этим доводом и сделал себе сеппуку. Полина откуда-то притащила большой разделочный нож и начала умело расчленять Дзимбээ и упаковывать части тела в целлофановые пакеты с эмблемой ги-пермаркета Ашан-Олимп.

— Скоро начнется голод, — сказал а Полина, — и тогда человечина хорошо пойдет, по десять евро за килограмм.

Рамирес возразил, что голода не будет, а тех, кто так говорит, надо беспощадно истреблять без суда и следствия. Полина предложила ее не истреблять, а примерно наказать, и вручила Рамиресу плетку и наручники. Рамирес сказал, что наказывать ее не будет, потому что очень любит, и они стали целоваться, но целоваться было неприятно, потому что Полина была вся в крови, а кровь была соленая, ржавая и сильно пачкалась. Интересно, что нижняя часть лица Полины была испачкана даже сильнее, чем руки, а когда Рамирес поинтересовался, в чем тут дело, Полина призналась ему, что она вампир. Рамирес возразил, что вампиров не бывает, но неожиданно вспомнил, что вчера перебрал амброзии, и проснулся.

Он лежал в собственной постели, Полины рядом не было, но ее голос доносился из соседней комнаты, она с кем-то говорила по телефону. Рамирес свесил ноги с кровати и с трудом поднялся. Как всегда бывает после передоза амброзии, тело было расслаблено настолько, что казалось ватным. Рамирес знал, что это скоро пройдет, но пока он был не в своей тарелке.

Рамирес попытался найти тапочки, не смог и вышел из спальни босиком. Полина повернула голову, послала воздушный поцелуй, но разговор не прервала. Рамирес попытался прислушаться к разговору, но и тут ничего не получилось. Кто-то древний и мудрый сказал, что если с утра выпил, то весь день свободен. Это утверждение можно подкорректировать — если хорошо выпил с вечера, то завтрашний день тоже свободен.

С этой мыслью Рамирес поковылял на кухню восстанавливать силы.

6

Проснувшись, Анатолий понял несколько важных вещей. Во-первых, его интуиция заметно притупилась за те годы, что он провел вне армии. Во-вторых, выполняя разведывательную миссию в глубоком тылу противника, одной интуицией не обойдешься, нужно еще иметь квалификацию, опыт или, на худой конец, соответствующее программное обеспечение. Анатолий попытался пересчитать все ошибки, которые он сделал вчера, сбился со счета и совсем опечалился.

Нельзя сказать, что идея прикинуться заблудившимся бойцом наркомафии была так уж плоха. Но лезть в осиное гнездо с такой легендой… Нет, это не самоубийство, но уж точно большое приключение на собственную задницу.

Откуда Анатолий знает Такаси и Никиту, если он не знает Вахида? Стоит Такаси задуматься над этим вопросом и все, легенда накрылась. А если Вахид решит нарушить радиомолчание и сообщит Рашиду, что в Карасу прибыл Анатолий Ратников? А если бы он сделал это еще вчера? Как бы Анатолий воевал с раздувшимся животом?

Кстати, о животе. Стоило только вспомнить о его существовании, как живот сразу потребовал совершить утренний туалет. Эта процедура оказалась длительной — полтора килограмма сырого мяса оставляют довольно много отходов, да и пищеварительная система человека не предназначена для такой пищи.

Тем не менее вчерашнее обжорство дало определенный результат. Внутренней энергии заметно прибавилось, еще одна такая трапеза — и аккумуляторы будут забиты под завязку. Только нажираться второй раз времени нет, надо быстро завершать миссию и убираться отсюда.

Анатолий вышел в коридор, прошелся туда-сюда, нашел дежурного по этажу, выяснил, где находится штаб, и направился прямо туда. Придя в штаб, Анатолий вежливо отклонил два последовательных предложения вместе позавтракать (девушки более чем неплохи, но времени нет) и минут через пять, после выполнения всех формальностей, уселся за терминал локальной информационной сети.

Координаты города Карасу почти совпали с теми, что Анатолий вычислил, отслеживая маршрут грузовика, на котором приехал. Город Исламвилль не был отображен на карте и его координаты в документах не упоминались, но имеющейся информации было достаточно, чтобы сократить область поиска до двух районов, каждый километров по тридцать-сорок в диаметре. Очень хороший результат, одного его достаточно, чтобы оправдать всю импровизированную операцию.

Списки личного состава большого интереса не представляли, опись имущества тоже. На базе имелось около ста бойцов класса D (все люди, ни одного ящера), а бойцов класса Е не было совсем. Соответственно в местном арсенале не было ни автономных гранат, ни продвинутых средств радиоэлектронной борьбы. Даже неинтересно убегать отсюда.

В архиве приказов и донесений достойной внимания информации не обнаружилось. Да, наркоторговцы или пионеры, как они себя называют, действительно занимаются зачисткой близлежащих ферм и плантаций. Все оружие и другие ценные вещи изымаются и складируются на базе. Что с ними будут делать дальше — непонятно. А в остальном — обычные будни небольшой военной базы. Не более.

Разведданные… Похоже, Олимпом они совсем не интересуются — ни одна разведгруппа не приближалась к городу ближе чем на пятьдесят километров. Значит, штурм Олимпа пионеры в ближайшем будущем не планируют, это очень хорошая новость. И еще заслуживает внимания тот факт, что пионеры отслеживают размещение боевых отрядов местных вавусосе. К сожалению, из документов непонятно, с какой целью — то ли опасаются нападения, то ли, наоборот, чтобы в случае чего действовать совместно.

Карты наркотических плантаций… М-да, мафия пустила на Деметре глубокие корни. Если подсчитать, сколько человек можно отравить продукцией этого города… Анатолий подсчитал, не поверил тому, что получилось, и подсчитал еще. М-да…

Приказ про радиомолчание. А это еще что за ссылка… все донесения, передаваемые по спутниковой связи… Какая еще спутниковая связь? Ох, полетят чьи-то головы! Что там дальше… заносить в специальный журнал… какой еще журнал?.. Ага… Плохо! Ближайший сеанс будет сегодня вечером. Значит, сегодня вечером надо быть уже на пути домой. Получается, что дружеское общение с местным населением отменяется. Жалко, но ничего не поделаешь.

Интересно, что имел в виду Вахид, когда обещал придумать для Анатолия задание. Ежу ясно, что в таких условиях любой высокоуровневый боец имеет стратегическое значение, а значит, его надо срочно переправлять в генеральный штаб. Получается, что Вахид в военном деле вообще ничего не понимает и здравого смысла у него тоже нет. Непохоже. Наверное, он просто хотел использовать Анатолия для каких-нибудь частных задач, а потом уже вернуть в Исламвилль.

Может, сказать ему, что готов отправиться на задание прямо сейчас? Нет, нельзя, получится подозрительно. Пусть Вахид и выделил Анатолию отдельную комнату и не проявляет в его отношении особой подозрительности, окончательно он успокоится только тогда, когда получит подтверждение из центра, что майор Ратников действительно раньше жил в Исламвилле и являлся свободным охотником. А до тех пор ни один дурак не отпустит Анатолия с базы. Значит, придется прорываться.

Все прочитанные данные Анатолий сразу скопировал в эйдетическую память, он решил, что подключать мобилу к компьютеру будет слишком нагло. Осталось только поговорить с Вахидом и можно уходить отсюда. Хорошо, что в памяти компьютера обнаружился подробный план всей базы.

7

— Как думаешь, Ратников ушел насовсем? — спросил Сингх.

— Вряд ли, — ответил Дзимбээ. — Похоже, что это зрелище произвело на него сильное впечатление. Я не верю, что, увидев эту резню, он вдруг решил, что отныне будет воевать на их стороне. По-моему, он действительно решил проникнуть на их базу.

— Думаешь, у него получится?

— Кто знает? — Дзимбээ пожал плечами. — С одной стороны, он элитный боец, он гораздо сильнее тех двоих. Если бы он захотел, он расправился бы с ними без проблем. Но на базе может быть несколько сотен людей… шальная пуля…

— Ладно. Сколько он просил? Трое суток?

— Да. Если через трое суток он не вернется, мы можем считать, что он погиб.

— Тогда подождем трое суток, а если окажется, что он нас обманул, он еще пожалеет. Будем считать, что с этим делом пока все.

— Какие будут последствия от этой передачи?

— Какие-какие… Багров приказал Танаке создать вокруг Олимпа стокилометровую демилитаризованную зону.

— Это как?

— На вероятных путях следования противника разместить блокпосты плюс следящее оборудование. Ящерские поселения уничтожать.

— Все?

— Все.

— А у нас хватит энергии?

— Должно хватить.

— Но там же тысячи ящеров!

— Сотни тысяч.

— И что?

— А ничего. Официальная позиция братства гласит, что ящеры не люди. Деметра предназначена для людей, а остальные формы жизни могут либо приспособиться, либо исчезнуть с лица планеты. Ящеры напали на людей, значит, они сами виноваты.

— Начнется затяжная война.

— Если энергии хватит, война не станет затяжной.

— Но это же геноцид!

— Любой терраформинг — геноцид. Разница только в том, что в случае терраформинга ящеры вымрут не сразу, а постепенно. По-моему, лучше уж сразу.

— Наш отдел в этой операции как-то участвует?

— Никак. Теперь наша главная задача — защитить Олимп от террористов.

— Только Олимп?

— Нет, не только Олимп, еще все крупные города. Есть мнение, что наркомафия перейдет к террористическим методам.

— Им больше ничего не остается.

— Они могут сложить оружие, Багров уже объявил амнистию.

— Они об этом знают?

— Откуда? По телевизору это передают, но какой нормальный командир наркомафии позволит своим бойцам смотреть телевизор? Они сдадутся только тогда, когда их верхушка поймет, что сопротивление бесполезно, а к этому времени прольется столько крови, что амнистию придется отменить. Жаль.

— Но чего они добиваются? Вернуть все обратно? Сделать так, чтобы все вокзалы снова заработали? Так это невозможно!

— Они хотят занять наше место, чтобы вместо Багрова всем рулил Бахтияр, а вместо нас с тобой чтобы работали Аламейн и Мусусимару. И еще они хотят прекратить терраформинг и жить с ящерами в мире и дружбе.

— Зачем?

— Идеология у них такая. Что-то вроде того, что ящеры тоже почти как люди и надо их беречь… Интересно, что они стали бы говорить, если бы захватили власть. Боюсь, в таком случае у них ящеры быстро перестали бы быть друзьями человека. Ладно, что-то мы с тобой отвлеклись, давай лучше вернемся к нашим баранам. Главная задача на сегодняшний день — сделать так, чтобы террористических актов в Олимпе было поменьше. Напряги ребят, пусть составят список вероятных целей и пусть продумают план защиты города. Посмотришь, что они насочиняют, добавишь свои мысли, а то, что получится, тащи ко мне, будем думать дальше.

8

Говорят, от амброзии не бывает похмелья. Может, так оно и есть, но от коньяка похмелье бывает, даже от самого хорошего коньяка. Якадзуно убедился в этом, когда его разбудил истошный вой сирены, а затем увесистый пинок по кровати.

Якадзуно открыл глаза и увидел, что его кровать пнул Мин Го, который орал, безуспешно пытаясь перекричать вой сирены:

— Вставай, козел, боевая тревога!

Якадзуно сообщил в грубой форме, что он не козел, но с кровати встал, оделся, взял оружие и обнаружил, что в комнате никого, кроме него, уже нет, куда идти, он не знает, и вообще почувствовал себя полным идиотом.

Он вышел в коридор и направился в ту сторону, где, как ему казалось, должен находиться центр подземного города. Он успел дойти только до первого перекрестка.

— Стой, кто идет! — раздался голос из темноты. Якадзуно замер на месте.

— Свои, — ответил он. — Якадзуно Мусусимару, на службе со вчерашнего дня. Оружие есть, а куда идти, не знаю.

Якадзуно подумал, что зря не надел инфракрасные очки- тогда было бы видно, с кем разговариваешь.

— Никуда не идти, — приказал голос. — Оружие кладешь на пол, сам ложишься на живот, руки сложены за спиной, ноги расставлены.

Якадзуно выполнил приказ, несмотря на то что из-за похмелья это было весьма затруднительно.

Часовой шумно втянул воздух ноздрями.

— Пил, что ли? — удивленно спросил он.

— Да, мы с ребятами вчера переезд обмывали.

— Раньше у Аламейна служил?

— Да.

— Тогда почему не со всеми?

— А где все?

— Ты что, свой пост не знаешь?

— Мне так никто и не объяснил, где мой пост.

— Ну ты даешь… Набрали охламонов… — невидимый часовой что-то сделал с рацией и заговорил строгим уставным голосом: — Докладывает рядовой Хусейн. На посту задержан посторонний, назвался Якадзуно Мусусимару, говорит, что из дивизии бригадного генерала Аламейна ад-Дина. Пьян в стельку, где его пост, не знает… Да, так точно, жду.

Через минуту рация снова пиликнула, рядовой Хусейн снова представился, а затем некоторое время молча выслушивал указания. Далее он заверил рацию, что все понял, оборвал связь и обратился к Якадзуно:

— Вставай, вояка. Почему не сказал, что освобожден от караульной службы?

— Ну… боевая тревога все-таки… — замялся Якадзуно.

— До особого распоряжения на боевые тревоги можешь не реагировать. И нечего слоняться по комплексу, только людей нервируешь, не ровен час, пристрелят еще.

— Но меня разбудили…

— Надо было послать! Давай проваливай отсюда и больше мне не попадайся.

Якадзуно с трудом встал на ноги и побрел обратно. Ему было очень неприятно. Не то чтобы он потерял лицо, нет, до этого дело пока еще не дошло, но все равно ему было очень неприятно.

9

Изображение на экране на мгновение остановилось, а затем вообще исчезло, и на месте разгромленной фермы появился Джон Рамирес. Он выглядел взъерошенным и говорил с трудом. Непосвященному трудно было понять, в чем дело — то ли он накачался амброзией по самое не могу, то ли просто очень потрясен случившимся.

— Братья и сестры! — нетвердо провозгласил Рамирес. — Мне очень трудно говорить, и потому я буду краток. Теперь вы увидели то же, что и я, и вам не нужно долго объяснять, что это такое, вы и так все поняли. Это война, большая война до победного конца. В такой войне не бывает мирных переговоров, исходов может быть только два — или безоговорочная победа, или безоговорочная капитуляция.

Вы видели, как ящеры показали нам свое истинное лицо. Долгие годы они прикидывались мирным народом, жили рядом с нами, делали вид, что их не волнуют наши дела, но на самом деле они копили силы и ждали подходящего момента. Всеми правдами и неправдами они добывали человеческую технику и человеческое оружие, учились им владеть, приобретали наши знания, копили силы. Когда революция сотрясла наше общество, они решили, что их час настал, и перешли в наступление.

Пока они боятся открыто выступить против нас, зная, что мы сильнее. Подобно трусливым шакалам, они атакуют самых слабых, тех, кто временно отбился от стада. По данным особого отдела, от рук ящеров приняли смерть уже более пяти тысяч человек. Вдумайтесь в эти цифры — пять тысяч человек! Это не единичная террористическая вылазка, это война на уничтожение. С этого момента на Деметре больше нет места для двух разумных рас, в живых останется только одна.

Вы видели в видеозаписи, что ящерам помогают люди. Мы прекрасно знаем, кто эти, с позволения сказать, люди. Свиноголовые бойцы, продажные слуги корпораций, теперь они предали не только свой народ, но и всю человеческую расу. Они встали на сторону чужих и отныне больше не люди, отныне все, запятнавшие себя сотрудничеством с ящерами, должны уничтожаться на месте, без суда и следствия.

Братья и сестры! Мне очень горько говорить об этом, но мы вступили в войну. Не мы начали войну, нам ее навязали, и теперь мы обязаны сделать все, чтобы в этой войне оказаться не на щите, а со щитом. Мы обязаны победить, иначе у нас нет будущего на этой планете, иначе наши дети падут под ножами ящеров и наш род пресечется. Мы не имеем права допустить этого. Дадим миру шанс!

На этом речь закончилась, и телевизионный Джон Рамирес исчез с экрана, уступив место рекламе освежителя воздуха. Реальный Джон Рамирес щелкнул пультом и переключился на телетекст. На настенном экране отобразилась мелкомасштабная карта Олимпийской равнины, которая сейчас была усеяна многочисленными красными точками, кружочками и вытянутыми овалами. Атмосферная авиация поработала хорошо, ящеры заплатили сторицей за свое вероломство. А ведь это только начало…

10

Когда до кабинета Вахида осталось метров сто, по ушам резко ударил ревун боевой тревоги. Анатолий сверился с планом комплекса, который он только что скачал из компьютерной сети, резко развернулся и побежал назад, в то место, где должен находиться центральный боевой пост. Он успел вбежать в помещение секунды за три до того, как тяжелая бронированная дверь автоматически захлопнулась, отрезая цитадель подземного комплекса от остальных помещений.

Часовой у входа попытался остановить Анатолия отравленной иглой, но добился только того, что упал на пол, баюкая вывихнутую руку.

— Вахид! — закричал Анатолий. — Останови их! Вахид отвернулся от многочисленных экранов системы управления боем и крикнул в ответ:

— Отставить! Это свой!

Рядом с Вахидом Анатолий заметил двух ящеров, оба выглядели взволнованными.

— Ты вовремя, — сообщил Вахид. — Сможешь напрямую подключиться к этой системе? — он указал на консоль стационарного компьютера.

— У меня нет кодов доступа.

— Чанг! Организуй ему полный доступ, и побыстрее!

— Полный доступ? — недоуменно переспросил молодой узкоглазый офицер.

— Я что, неясно выражаюсь? Полный доступ и быстро!

Анатолию очень хотелось спросить, что происходит, но он подавил это желание. Быстрее будет напрямую получить информацию из локальной сети.

Чанг зарегистрировал в системе нового пользователя, Анатолий вбил код в собственную мобилу и подключился к сети. Ого!

Анатолий нецензурно выругался. Один из ящеров тоже выругался, по-своему, по-ящерски.

— Хфов в огненном кольце, — сказал он. — Пятьдесят тысяч ящеров сгорят заживо в ближайшие часы. Они бомбят все есусев, до которых могут достать.

Анатолий послал простейший запрос к базе данных и обнаружил, что оценка, которую дал ящер, занижена по меньшей мере на порядок. Решительные ребята эти лен-нонцы, даже Гитлер не действовал с таким размахом.

Дела обстояли следующим образом. Час назад в воздух поднялось около двухсот боевых вертолетов. Они рассредоточились и заняли позиции над ящерскими городами, а три минуты назад все одновременно начали бомбардировку.

Судя по результатам первых наблюдений, применялись только фугасные и зажигательные электрические бомбы, интеллектуальное оружие не использовалось. То ли у братства не нашлось военных пилотов с полным набором имплантатов, то ли они сочли нецелесообразным тратить дорогие боеприпасы на ковровую бомбардировку абсолютно беззащитных целей. Фактов применения химического и биологического оружия тоже пока не отмечено. Авиация братства действовала без особых мудрствований — истребитель разбрасывал кассеты вокруг города, образуя огненное кольцо, которое сжималось уже без посторонней помощи. Если создать большой очаг достаточно горячего пламени, оно формирует огненный вихрь, в котором сгорает даже самое влажное дерево. Судя по картинке, имеющейся в локальной сети, все ящерские города в радиусе трехсот километров от Олимпа были обречены.

Базы наркомафии бомбардировке не подвергались. То ли братство пока не знает о том, где они расположены, то ли решили оставить на закуску. Скорее первое, чем второе самого сильного противника надлежит уничтожать в самом начале боевых действий. Ничего, скоро все изменится, и братство узнает, где расположены эти базы.

Неожиданно в груди. Анатолия шевельнулся червь сомнения. Что он делает, зачем он помогает этому зверству, неслыханному в истории человечества? Да, ящеры не люди, но вот рядом стоят два ящера и очень трудно смотреть на них и не испытывать сочувствия к разумным существам, чья родина горит в огне и чьи соплеменники в это самое время тысячами гибнут ужасной мучительной смертью. Эволюция эволюцией, но одно дело отвлеченно рассуждать, что сильные выживают, а слабые вымирают, и совсем другое — видеть собственными глазами, пусть даже и на экране компьютера, как ты убиваешь сотни тысяч тех, кого считаешь слабыми. И нечего отговариваться, что лично ты никого не убил если бы Анатолий не сделал видеозапись налета на ту ферму, бомбардировка не состоялась бы. Анатолий заставил себя вспомнить, как юный Никита зарезал беззащитную юную женщину, и это воспоминание придало ему сил. Удалось даже обойтись без принудительного управления эмоциями.

Анатолий поинтересовался, какие действия предпринял Вахид, и немедленно получил ответ от компьютеров. Действия были вполне логичными — полное радиомолчание плюс полная капсуляция подземелья. Все служащие базы, находящиеся на поверхности, получили приказ затаиться. Автономную гранату так не обманешь, но похоже, что на борту машин братства высокоточных боеприпасов сейчас нет.

И точно, один истребитель прошел на большой высоте непосредственно над Карасу и ничего не заметил. Пронесло.

Вахид деликатно покашлял. Анатолий вытащил часть своего сознания из сети и вопросительно обернулся.

— Как вы полагаете, — спросил Вахид, — насколько боец вашего класса сильнее обычного пилота в воздушном бою?

— Все пилоты имеют допуск класса Е, — отрезал Анатолий, — других не бывает.

— А если бойцу класса D оформить допуск класса Е, но не обновлять имплантаты?

— Он сможет летать, но не сможет управлять высокоточным оружием, а в маневренном бою ему не хватит умения. Хотя, с другой стороны, основной фактор успеха в воздушном бою — удача. На втором месте информационное превосходство, на третьем — техническое. Личные качества пилота тоже играют важную роль, но не такую уж и большую.

— Если вы сейчас подниметесь в воздух, что вы сможете сделать?

— У вас здесь есть истребитель?

— Здесь — нет, но я знаю где.

— И где же?

— Название этого места ничего вам не скажет. Вы не ответили на мой вопрос.

Анатолий задумался. Если быть честным, у него почти не было шансов. Он мог сбить две-три машины противника до того, как остальные навалятся всем скопом и просто задавят массой. Кроме того, когда противник полностью контролирует ближний космос, поднять в воздух боевую машину означает подписать смертный приговор той базе, с которой она взлетела. Но посмотреть живьем на истребитель, принадлежащий наркомафии… да, это стоит того. С другой стороны, как бы не зарваться…

— Можно попробовать, — решительно сказал Анатолий. — Мы выезжаем прямо сейчас?

— Нет, что вы! — изумился Вахид. — Пока истребители не вернутся на свои базы, на поверхность подниматься нельзя. Кроме того, туда довольно далеко ехать, так что лишняя пара часов ни на что не повлияет. Когда тревога будет отменена, я свяжусь с генеральным штабом, эту операцию нельзя начинать без их одобрения.

— Какую операцию? Доставку меня к истребителю?

— Да.

Анатолий решил, что момент настал.

— Где здесь сортир? — спросил он.

— Медвежья болезнь? — усмехнулся Вахид. Анатолий неопределенно пожал плечами.

Вахид указал на неприметную боковую дверь.

Анатолий пошел в ее сторону, какой-то младший офицер отступил на шаг, освобождая дорогу старшему по должности. Анатолий легонько стукнул в одну точку на боку этого человека, тот пошатнулся и осел бы на пол, если бы Анатолий не поддержал его. Другой рукой Анатолий извлек из-за пояса несчастного тяжелый пневматический пистолет, обернулся и выстрелил шесть раз, после чего обойма опустела. Противников было десять.

К счастью для Анатолия, противники начали реагировать слишком поздно. Анатолий успел подскочить к кухонному столику на колесиках, схватить с него ножи и сделать три броска. Мало кто знает, что обеденные ножи с неутяжеленной рукояткой гораздо легче метать, чем любые другие, за исключением специально предназначенных для метания. Конечно, обеденные ножи тупые, но если руки метателя — оснащены мускульными усилителями, а дистанция не превышает пяти метров, тупизна ножа не имеет никакого значения.

Все три ножа достигли цели, теперь на ногах оставались только Анатолий и Вахид. Вахид успел выхватить из кобуры электрический пистолет (в тесном помещении таким оружием пользуются только самоубийцы), но рукоятка четвертого ножа ударила его по запястью и пистолет выпал.

— Сдашься сам? — спросил Анатолий.

Вахид предложил Анатолию совершить противозаконное действие с собственной матерью, а также выразил ряд предположений о родстве Анатолия с некоторыми существами, главным образом мифологическими.

— Твое дело проиграно, — сказал Анатолий, — завтра эта база будет уничтожена. Твой друг Рашид говорил, что вы, пионеры, прагматики, так будь прагматичен!

— Я не предаю друзей! — заорал Вахид, бросился на Анатолия, но через секунду лежал на полу в глубоком нокауте.

Анатолий нанес контрольный удар и запустил руку в потайной карман куртки, где лежал одноразовый шприц-тюбик, наполненный феназином. Просто на всякий случай.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Феназин подействовал быстро, не помешало даже временное расстройство периферической нервной системы Ва-хида. Уже через три минуты Вахид выдал несколько распоряжений по селекторной связи, а сейчас бодрым шагом двигался по подземному коридору в сторону замаскированной автостоянки. Анатолий шел сзади и делал вид, что это Вахид его куда-то ведет. Анатолий не видел лицо Вахида, но знал, что оно выглядит застывшим и безжизненным, так всегда бывает после феназина, но сейчас это не страшно, потому что такое же выражение лица бывает после того, как узнаешь ужасные новости, потрясающие до глубины души. Бойцы, попадавшиеся навстречу, оценивали выражение лица командира именно таким образом.

Часовой, стоявший около выхода, сильно удивился, что командир решил нарушить собственный приказ, категорически запрещающий выходить на поверхность до особого распоряжения, но Анатолий заранее проинструктировал Вахида. Они вышли на поверхность без проблем.

Вахид сел за руль «Муфлона» и завел двигатель.

— Не забудь предупредить наружную охрану, — сказал Анатолий.

— Еще рано, — мрачно отозвался Вахид.

— Когда будет нужно — не забудь.

— Да.

Больше Вахид не произнес ни слова до самого Олимпа.

2

Тревога длилась чуть более часа, после чего прозвучал отбой. Соседи Якадзуно вернулись в комнату, возбужденно переговариваясь, они сильно удивились, застав в комнате спящего Якадзуно, которому пришлось повторно проснуться и дать необходимые объяснения.

— Что же ты раньше не сказал? — возмутился Ахмед. — Сказал бы, что освобожден от караульной службы, и не пришлось бы себя дураком выставлять. Да и всех нас тоже. Теперь все будут смеяться, дескать, бойцы Аламейна вообще порядка не знают, как дети малые, тьфу!

Якадзуно почувствовал себя идиотом. Он подумал, что в последнее время это чувство становится хроническим, и ему стало грустно.

Ахмед, Дхану и Мин Го стали опохмеляться. Они не предложили Якадзуно поучаствовать в этом процессе, и ему пришлось пить ароматизированную воду из холодильника. Он почувствовал себя чужим в этой компании.

Из подавленного состояния Якадзуно вывело сообщение по громкой связи. Динамик зашипел и сказал человеческим голосом:

— Офицеру для особых поручений Якадзуно Мусусимару немедленно прибыть к командующему.

Якадзуно недоуменно захлопал глазами. Он никак не ожидал, что его произведут в офицеры, а тем более в офицеры для особых поручений.

— Что сидишь? — прошипел Дхану. — Бегом к командующему, офицер хренов!

Ахмед и Мин Го синхронно цыкнули, но Дхану ничуть не смутился.

— Ну и что? — агрессивно спросил он. — Мало ли, кто какой офицер, мне теперь что, перед ним на цыпочках бегать?

Якадзуно ничего не сказал, он вытащил из тумбочки кобуру с пистолетом, наскоро привесил ее на бедро и быстрым шагом направился в кабинет командующего.

Ибрагим выглядел еще хуже, чем тогда, когда они летели в вертолете. Лысый череп был покрыт красными шелушащимися пятнами, под глазами залегли темные круги. На столе перед Ибрагимом стоял объемистый горшочек, наполненный какой-то тягучей жижей, время от времени он зачерпывал эту жижу столовой ложкой и отправлял себе в рот.

— Ну что? — спросил Ибрагим. — Ты принял решение?

— Какое решение? — не понял Якадзуно.

— Ты с нами или против нас?

— А, это… Пожалуй, с вами.

— Пожалуй? На, посмотри.

На одном из мониторов появилась мелкомасштабная карта окрестностей Олимпа, она была густо усеяна красными точками, кружками и кольцами.

— Что это? — спросил Якадзуно.

— Районы сплошного огня. Братство провело ковровую бомбардировку всех крупных городов западного Усуфлай. Заживо сгорело не менее ста тысяч ящеров, а по пессимистическим оценкам, до миллиона.

Якадзуно на секунду потерял дар речи.

— Зачем они это сделали? — выдохнул он, как только язык снова стал ему повиноваться.

— Официальная доктрина братства рассматривает Де-метру как планету для людей. Ящеры не вписываются в светлое будущее, которое предлагает Багров. Поэтому ящеры должны быть уничтожены.

— Но это же геноцид!

— Он самый. Помнишь, о чем мы говорили, когда Евсро привез нас к Аламейну?

— Помню. Но я не ожидал, что они начнут так быстро!

— Этого никто не ожидал. Но они решили начать немедленно. Устроили провокацию, дескать, ящеры нападают на удаленные фермы, убивают людей и вывозят имущество, а потом все обставляют так, как будто жители сами уехали. И еще братство говорит, что ящерам помогают люди.

— Мы?

— Нет, пока они говорят, что это остатки вооруженных сил конфедерации. О нас они вообще ничего не говорят, мы для них пока не существуем. Они думают, что нами они займутся потом.

— И что теперь?

— Война уже началась, ее начали не мы, но нам от этого не легче. Это будет страшная война, война на уничтожение. Думаю, мертвецы будут в каждой семье.

— Почему? Как ящеры смогут добраться до Олимпа?

— Так же, как вы с Анатолием. На лодке. У ящеров есть человеческое оружие и ящерам больше нечего терять. Очень скоро вся Деметра заполыхает в огне. Не только те земли, в которых живут ящеры, но и те, в которых живут люди.

— Что мы можем с этим сделать?

— Кое-что можем. Так ты принял решение?

— Да, я принял решение. Я с вами.

— Вот и хорошо. Смотри сюда, сейчас я тебе кое-что объясню.

3

— Ты идиот, — сказал Дзимбээ.

Несмотря на то что он произносил ругательные слова, его глаза улыбались. Анатолий тоже улыбнулся, и его улыбка получилась немного самодовольной.

— Победителей не судят, — сказал он.

— Победителей не судят, а идиотов судят. Что вообще за бесовщина кругом творится, куда ни плюнь, кругом идиоты! Я вообще не понимаю, как они тебя не раскололи!

— Наглость — великая вещь. Они просто не ожидали, что я буду себя вести настолько нагло. Вот тебе пришло бы в голову, что к этому зданию однажды подойдет агент пионеров, назовет охранника по имени, и тот пропустит его внутрь?

— Это невозможно, у нас карточная пропускная система.

— Тогда агент пионеров не войдет внутрь, а будет стоять рядом с охранником, чесать языком, а потом, когда мимо будет проходить Сингх, он откроет огонь.

Лицо Дзимбээ вытянулось. Похоже, такая идея еще не приходила ему в голову.

— Спасибо, Анатолий, — сказал он. — Я не подумал, что здесь на входе стоят обычные охранники. У нас на Гефесте в наружной охране работали такие ребята, с которыми подобные фокусы не проходили. Да, ты прав, надо провести дополнительный инструктаж, а может, еще и учения.

— Так я пойду?

— Подожди, я еще не сказал тебе спасибо. Спасибо, Анатолий. Ты, конечно, еще тот сукин сын, но ты везучий сукин сын. Ты очень помог нам. Вахида потрошат вовсю, у него в голове столько ценной информации… Кстати, ты умеешь управлять атмосферным истребителем?

— Могу научиться за пару часов, если есть обучающая программа.

— А вертолетом?

— То же самое. Я неплохо управляю ранцем Бэтмена, да еще здесь, на Деметре, научился управлять автомобилем. Другими транспортными средствами мне не приходилось управлять.

— Научишься. Не желаешь лично разбомбить Карасу?

Анатолий недовольно поморщился. Одно дело — проявить чудеса ловкости, героизма и личного мужества, проникнув в логово врага и вытащив оттуда все важные тайны, и совсем другое дело — хладнокровно сжечь шесть тысяч практически беззащитных разумных существ.

— Брезгуешь? — ехидно спросил Дзимбээ. — Хочешь сохранить руки чистыми? Или там у тебя тоже друзья? Будешь ссылаться на особое условие контракта?

— Нет, — с усилием произнес Анатолий, — там нет моих друзей и я не буду ссылаться на особые условия контракта. Пойдем посмотрим на этот гадский самолет. Ты прав, Дзимбээ, чистыми руками такие дела не совершают.

Дело было не в том, что своими словами Дзимбээ устыдил Анатолия. Просто перед внутренним взором Анатолия на мгновение предстала женская спина, в которую вонзается нож. Сражаясь с теми, кто позволяет себе такие зверства, нельзя сохранить руки чистыми.

4

— С какой целью вы начали разграбление мирных ферм? — спросил Сингх.

— Я получил приказ от вышестоящего начальства, — тихим безжизненным голосом ответил Вахид и умолк.

Сейчас в крови Вахида плескался такой адский коктейль, что врачи уже давно не понимали, почему он еще жив. Но что делать — мозг этого человека хранил в себе столько ценнейшей информации, что получить ее жизненно необходимо, причем получить нужно срочно, и не важно, что после допроса человек умрет. Если бы у братства был месяц-другой лишнего времени, можно было бы провести допрос в щадящем режиме, а в сложившейся ситуации альтернатив нет.

— От какого вышестоящего начальства? — уточнил Сингх.

— От большого босса.

— Кто такой большой босс?

— Тот, кто отдает стратегические приказы.

— Это Ибрагим Бахтияр?

— Я не знаю его имени.

— Это один человек или группа?

— Не знаю.

— Как ты думаешь?

— Один человек.

— Где он находится?

— Не знаю.

— Как ты предполагаешь?

— В Исламвилле.

— Почему там?

— Исламвилль — самая большая наша база.

— Думаешь, командир должен размещаться на самой большой базе? Почему?

— Так удобнее.

— Как у вас организована связь между базами? Дзимбээ вежливо кашлянул.

— Мы теряем время, — сказал он. — Все эти вопросы уже задавались.

— И каков результат?

— Наркомафией командует некий анонимный большой босс. Кто он такой никто не знает, все приказы приходят по электронной почте. Тут есть кое-что интересное… Может, мы отпустим этого типа? У следователей еще осталось немного вопросов.

— Хорошо, пусть его уведут. Так что там интересное обнаружилось?

— Пионеры пользуются спутниковой связью.

— Канал уже выявили?

— Пока нет. Мы знаем идентификатор канала и некоторые коды, но ни в одном журнале нет информации о том, что этим каналом когда-либо пользовались.

— Может, они сменили канал?

— Непохоже. Вряд ли они уже поняли, что Вахид похищен. Если Ратников нигде не прокололся, они думают, что Вахид повез его на какое-то срочное задание и поводов для тревоги нет. Но даже если Ратников прокололся, вряд ли они уже успели перейти на резервный канал, Это не такое быстрое дело, как может показаться.

— Тогда в чем дело?

— По-моему, нам надо проконсультироваться с Окаямой. У нас в отделе нет сильных хакеров.

— Проконсультируемся. А что, есть подозрения на вирус?

— На вирус не похоже, а вот троянские модули в системе спутниковой связи могут быть запросто.

— Что же ты раньше не сказал?

— Я только что узнал.

— Я немедленно звоню Окаяме, а ты давай принимай меры. Все базы, координаты которых указал этот хмырь, нужно немедленно разбомбить.

— Я уже договорился с полковником Ногами. Кстати, у него нашелся настоящий истребитель, пятая модель «Чайки», на нем сейчас Ратников тренируется.

— Не боишься, что он нас кинет?

— Побаиваюсь, но, по-моему, риск стоит того.

— Как знаешь. Ладно, действуй, время дорого.

5

Перегруженный «Муфлон» летел в полуметре от земли, напряженно воя пропеллерами и вздымая тучи жидкой грязи. За рулем сидел Евсро, из пассажирского салона все сиденья были удалены и дно машины было густо завалено разнообразными ящиками, коробками, тюками и баулами. Посреди этого беспорядка валялись Якадзуно и Возлувожас, оба задумчиво смотрели в потолок, на их лицах застыло совершенно одинаковое отрешенное выражение, это было даже комично.

Машину сильно трясло, сидеть было невозможно, можно было только лежать, растопырив руки и ноги и не теряя бдительности, чтобы не получить в бок тяжелым деревянным ящиком, окованным металлом. В первые минуты путешествия Якадзуно пытался завести дружескую беседу с Возлувожасом, но это было решительно невозможно — Возлувожас почти не разговаривал по-человечески, а Якадзуно мог говорить на ухуфласо только на самые простые бытовые темы. Обсуждать на этом языке политику было выше его сил.

Якадзуно подумал, что Ибрагим сделал большую ошибку, направив его посланником ко двору ухуфласес швув. Ибрагим говорил, что Якадзуно единственный, кто какое-то время жил с ящерами и знает их жизнь изнутри, и поэтому никто лучше него не справится с этой задачей. Если Ибрагим Не лукавил, получается, что ситуация очень тяжелая. Если уж Якадзуно оказался лучшим кандидатом на должность посла, то что же представляют собой остальные?

Задача, поставленная перед Якадзуно, формулировалась очень просто гнев ящеров не должен быть направлен на сопротивление. Ни при каких обстоятельствах ящеры не должны атаковать пионерские базы, войну на два фронта сопротивлению не выдержать. Якадзуно спросил, как далеко простираются его полномочия, и Ибрагим ответил, что они неограниченны. Якадзуно может обещать ящерам все, что угодно, хоть все звезды с неба, но ящеры не должны стать врагами. Лучше, чтобы они стали друзьями, но даже если они будут просто сохранять нейтралитет, это будет не страшно. Будет страшно, если они станут врагами.

Якадзуно попытался встать, но машину в очередной раз тряхнуло, и встать не удалось. Тогда Якадзуно ползком пробрался в ее переднюю часть и сел рядом с Евсро, на единственное сохранившееся сиденье, не считая водительского.

— Как настроение? — спросил Евсро.

— Хреново.

Евсро мрачно фыркнул.

— Ты еще не знаешь, что такое хреново, — сказал он. — Вот если бы шешерэ сожгли Олимп, вот это было бы хреново, а те неприятности, что у вас, — ерунда.

— Не скажи, — возразил Якадзуно. — До сегодняшнего утра все наши разборки были внутренним человеческим делом, а Теперь полем боя становится вся планета. Войну уже не остановить. Ибрагим говорит, что мертвецы будут в каждой человеческой семье.

— Ибрагим относится к нам с большим уважением, — хмыкнул Евсро. — Мало кто из людей адекватно оценивает наш потенциал. Вы привыкли считать нас глупыми дикарями, но леннонцы скоро поймут, какую ошибку они допустили.

— Где ты научился так говорить? — удивился Якадзуно. — Адекватно, потенциал… эти слова не каждый человек понимает.

— У меня были хорошие учителя, — сказал Евсро и впервые за все время оскалился в хищной улыбке, почти человеческой. — Ухуфлале — не дикари, у нас есть своя наука и свое искусство, вы, люди, не понимаете ни того ни другого, но это не наша проблема, а ваша. Мы не такие сильные, как вы, но это вопрос времени. Мы другие, в этом наша слабость, но в этом и наша сила. Если бы мы и вы смогли жить вместе, стать не то чтобы единым народом, но двумя народами, живущими в гармонии на общей земле, мы стали бы сильнейшим народом во Вселенной.

— На сегодняшний день люди — сильнейший народ во Вселенной, — уточнил Якадзуно. — По крайней мере, в той ее части, что нам известна.

— Вы знаете всего две чужие расы, при этом вторая раса настолько чужда и нам, и вам, что не может быть ни другом, ни врагом. А что будет, когда в вашем поле зрения появится еще одна раса?

— Поживем — увидим, — пожал плечами Якадзуно. — Нам бы сейчас разобраться с проблемами этой планеты…

— Разберемся. Так или иначе — разберемся. В худшем случае, с ними разберутся без нас. Скажи, Якадзуно, как ты считаешь, люди и ящеры смогут стать единым народом?

— Трудно сказать… Пока я не вижу никаких причин, по которым это было бы невозможно. Но что получится на практике… особенно после этой бомбардировки…

— Ты хочешь, чтобы — мы и вы жили в гармонии?

— Хочу.

— Я тоже этого хочу. Я хочу этого больше всего в жизни. Вы появились в нашем мире как срумворлалк всесе, посланники богов. Мы, срасэ, молили богов о благой вести, и они дали нам благую весть.

— Сегодняшняя бомбардировка — благая весть?

— Ваши боги тоже устраивали бомбардировки. Содол и Волосра, правильно?

— Содом и Гоморра.

— Да, правильно. Боги всегда испытывают тех, кто в них верит.

— Ты считаешь людей богами?

— А ты считаешь меня идиотом? Нет, я не считаю людей богами, я считаю вас такими же игрушками богов, как и мы. Боги играют смертными, богам все равно, какую фишку двигать — человека или ящера. Знаешь, чем мудрый отличается от глупого? Мудрец понимает, когда его касаются руки богов, и вовремя делает нужные выводы. А глупец в богов не верит, глупец думает, что Вселенная живет сама по себе, как шесш на болоте, глупец не раздвигает горизонт познания, не видит общей картины и понимает только то, что сейчас видит. У вас, людей, есть поговорка — то, что не убивает нас, делает нас сильнее. Сейчас боги дают нам шанс стать сильнее.

— Хороший способ сделать нацию сильнее — уничтожить сто тысяч, а дальше видно будет. Отличный шанс стать сильнее, особенно для тех, кто уже погиб.

— Бог обязан быть жестоким, иначе это не бог. Без жестокости нет власти.

— Хорошие у вас боги.

— Наши боги не более жестоки, чем ваши. Наши боги не сжигали наши города, пока не пришли вы. Иногда мне кажется, что вместе с вами на Деметру пришел ваш Ахве.

— Яхве.

— Да, Яхве.

— Мы едем к швув Ойлсова! В вашу столицу… как она называется…

— Осулев. Да, мы едем туда, только для начала сделаем несколько остановок, я должен ознакомиться с результатами бомбардировок и сделать видеозапись. Тебе тоже будет интересно.

— Хочешь поднять свой народ на священную войну?

— Его не нужно поднимать, он и так поднимется. Наша задача — объяснить народу, что истреблять нужно не всех людей, а только некоторых.

— Вы хотите устроить резню в Олимпе?

— Кто бы нам дал! Я просто хочу, чтобы мои подданные чувствовали себя не как вгувоэ на охоте, а как вызуэ на войне.

— Твои подданные? Разве ты сам не подданный швув Ойлсовс?

Евсро фыркнул.

— Между нами говоря, — сказал он, — я боюсь, что швуб Ойлсова осталось править недолго. Он не самый плохой правитель, но и не самый хороший, для чрезвычайной ситуации он не годится.

— И кто его сменит?

— Поживем — увидим.

— Может, ты?

— Вряд ли. Видишь ли, я не сэшвуэ, я срас, мое дело — совершать ритуалы и толковать волю богов. Я не умею сражаться, я никогда не держал в руках решв, у меня нет никакого улухцов, у меня неплохое фувуху, но это не то фувуху, какое достойно дрижа гузес овусев. Я читал вашу историю, я знаю, что у вас был ласдимал Сишеле, который был верховным срасун своей страны и правил вместо лсусов Лэдовил.

— Ты имеешь в виду кардинала Ришелье?

— Наверное. Я плохо запоминаю человеческие имена. Воцарилось молчание. Оно длилось минут пять, потом Евсро спросил:

— Ну так что? Ты со мной?

— В каком смысле? — не понял Якадзуно.

— Ты поможешь мне сделать то, что нужно?

— А что тебе нужно?

— Это нужно не только мне, но и нашим народам. Я хочу объединить Усуфла под своей властью и объявить священную войну братству. Сопротивление станет нашим союзником. Если вы сумеете быстро восстановить контроль над всей человеческой территорией, мы закончим войну. Если нет — будем истреблять олимпийцев всеми доступными способами везде, где сможем достать. Мы начнем тотальный террор, наши женщины будут откладывать яйца не один раз в год, а четыре, все наши лозшуэ станут сэшвувой, а половина фохе станет лозшувой. У нас в стране сто шестнадцать лет не было жийшавев, вы, люди, не знаете, что это такое, но те, кто служат братству, скоро это узнают!

— Как вы собираетесь воевать? Мечами и кинжалами?

— У нас есть ваше оружие, его немного, но скоро будет больше. У вас каждый фохев носит с собой пистолет, а отнять оружие у фохей совсем несложно.

— Кстати! Ибрагим говорил, что братство устроило какую-то провокацию, вроде того что какие-то ящеры разграбили какую-то ферму, перебили там всех людей, включая маленьких детей, и забрали оружие. А может, это была не провокация?

Евсро ненадолго задумался.

— Не буду врать, — сказал он, — это вполне могло быть. Я не отдавал такого приказа, но это могла быть частная инициатива какого-нибудь вавусов или даже бродячие су-зухахсойлай, это вполне вероятно, они могли подумать, что за людей никто не заступится, и напасть на легкую добычу. Я не начинал эту войну. Веришь?

Якадзуно растерянно пожал плечами.

— А что мне остается? — сказал он. — Пока верю.

— Тебе повезло, что я не сэшвуэ, — ответил Евсро. — Сэш-вуй воспринимают недоверие к их словам как личное оскорбление. Будь осторожнее с этим. Запомни, Якадзуно, мы, вызуэ, не обманываем. Если мы не хотим говорить правду, мы молчим или говорим о другом, но мы никогда не лжем напрямую. Для вас это странно, но мы устроены именно так. Ну так что? Ты мне поможешь?

— Смотря что от меня потребуется.

— Не мешать, не лезть на рожон, не выступать с непродуманными идеями, не помогать другим партиям. Я не могу заставить тебя помогать мне, но если ты мне поможешь, ты можешь быть уверен, что насилие по отношению к людям будет сведежгк минимуму. А если ты поможешь, например, Фесеза Левосех, можешь быть уверен, что планета утонет в крови.

— Фесеза Левосех? Разве он такой значительный человек, то есть, ящер?

— Он сесеюл есегсев, по-вашему, министр обороны.

— Тогда что он делал в езузере Вхужлоле?

— Ничего не делал, — сказал он. — Фесезл Левосе — очень распространенное имя, дрижэ ловов Увлахув — тезка сесесес есегсею.

— Допустим, я тебе помогу, — сказал Якадзуно. — Думаешь, от меня многое зависит?

— Очень многое. Ловиюв очень боятся людей, они благоговеют перед вами и боятся вас. Раньше все думали, что люди — единый народ, но теперь вы распались на два есу-хевуфугв и ты — посол того лсусов, что выступает на нашей стороне. Твое влияние будет очень велико, ты сможешь даже свергнуть швув, если захочешь. Только так делать не нужно, потому что иначе междоусобица начнется не только у вас, но и у нас.

— Хорошо, — сказал Якадзуно, — только ты должен пообещать две вещи. Первое — твои ящеры должны стать союзниками сопротивления. Вы будете сражаться плечом к плечу с нами везде, где это потребуется. Вы будете подчиняться приказам Ибрагима Бахтияра.

— Согласен, — кивнул Евсро. — Если Бахтияр не будет использовать нас как пушечное мясо.

— И второе. Твои ящеры не должны творить ненужное насилие над людьми.

— Что есть ненужное насилие?

— Террор, нападения на беззащитные фермы, массовые убийства.

— Братство творит ненужное насилие над ящерами. Я не Могу запретить отдать осусув вместо хахех.

— Чего?

— Хахех ив осусув — не слышал такую поговорку?

— Что-то вроде «око за око»?

— Вроде того. Я не буду призывать к ненужному насилию. Но я сам буду определять, какое насилие нужное, а какое ненужное. Если я буду сомневаться, я буду советоваться с тобой. Что скажешь?

— А если ты захочешь вырезать весь Олимп и не будешь испытывать никаких сомнений?

— Разве я так похож на дурака? Я же ясно сказал — я хочу, чтобы вы и мы могли жить рядом, в мире и дружбе. Я не хочу истреблять ваш народ. Разве мы сможем жить в мире и дружбе, если ящеры вырежут весь Олимп?

— Хорошо, я понял. Я согласен.

— Вот и замечательно. Машиной управлять умеешь?

— Нет.

— Жаль.

Евсро тяжело вздохнул. Он имел совсем небольшой опыт управления человеческими автомобилями. Они проехали всего пятьдесят километров, а он уже сильно устал.

6

Анатолий застегнул ремни, техник опустил колпак и мир сузился до размеров кабины. Затем Анатолий мысленно перекрестился и дал короткую мысленную команду. Мир расширился.

Анатолий перестал быть человеком. Его взгляд видел в трех диапазонах на сто километров вперед и на тридцать назад, он ощущал двигатели, рули и бомбы в своем брюхе, он чувствовал все свое новое тело, которое было наполнено энергией до самых краев и рвалось в бой.

Служба метеоконтроля выдала карту облачного слоя, и Анатолию не потребовались слова, чтобы понять, что взлет безопасен. Простое движение, столь же естественное, как распрямить ноги, и ракетные ускорители бросили атмосферный истребитель класса «Чайка» вперед по взлетной полосе.

Анатолий изогнул крылья, подъемная сила оторвала его от земли, от рева закладывало уши у тех, что стояли у края полосы и смотрели, как он взлетает. Несчастные люди, им не дано понять, что такое летать по-настоящему, не на вертолете или гравилете или даже ранце Бэтмена, а лететь самому, управлять каждой частичкой своего металлического тела, чувствовать набегающий ветер датчиками, встроенными в обшивку, и ощущать, как тело быстро и четко откликается на любое желание. Чтобы прочувствовать все это, надо стать либо птицей, либо пилотом.

Трансформация класса Е предусматривает возможность прямого подключения к мозгу внешних компьютеров. Анатолий прекрасно понимал, что в воздушной схватке с опытным асом у него нет никаких шансов, но он полагал, что у наркомафии опытных асов, скорее всего, нет. Вряд ли у них вообще есть боевая авиация. А в таких условиях очень удобно загрузить в мозговой процессор специальную коммуникационную программу, напрямую подключиться к бортовому компьютеру самолета, потратить два часа на отработку рефлексов и все — можно выполнять несложную боевую задачу.

Ускорители отработали и отвалились. Анатолий включил гравитационную тягу и ворвался в облака по оптимальной траектории, исключающей излишнюю трату энергии. Он непрерывно отслеживал состояние облачного слоя, небольшая часть сознания следила за тем, чтобы под брюхом не возникла водяная линза, другая часть сознания ловила сигналы от навигационных спутников и прокладывала маршрут к цели, а самая основная часть, та, что составляет саму суть личности Анатолия, просто упивалась ощущением полета.

Это было прекрасно. Никакая виртуальная игра не может передать всей прелести того ощущения, что ты летишь, как самая настоящая птица, как орел в облаках, и ты не просто летишь, ты наполнен силой до краев, ты ждешь, когда настанет момент и ты выбросишь свою силу на тех, кто дерзнул выступить против тебя, кто осмелился встать на твоем пути. Они хотели войны и они будут уничтожены.

Такой вот сумбур 'творился в голове Анатолия до тех пор, пока он не приблизился к цели на расстояние прямой видимости. А потом бортовой компьютер самолета предложил мозговому процессору Анатолия заблокировать ненужные эмоции, и Анатолий согласился. В бою надо быть спокойным и собранным, даже если бой больше похож на бойню.

Зенитный радар Карасу обнаружил Анатолия и передал стандартный запрос опознавания «свой-чужой». Анатолий откликнулся как свой (еще вчера он скачал соответствующий код из локальной сети базы) и продолжил полет, не меняя ни курса, ни высоты, ни скорости. Трасса полета была проложена так, что солдаты наркомафии должны подумать, что Анатолий летит бомбить небольшой город ящеров, не затронутый вчерашней бомбардировкой. Серьезной ПВО в Карасу нет, Анатолий это прекрасно помнил, но лучше пусть они начнут стрелять только после того, как бомба отделится от самолета.

Сейчас в брюхе Анатолия не было высокоточного оружия. Да и нормального оружия тоже не было, две пятисоткилограммовые электрические бомбы были собраны накануне из подручных материалов, фактически это были большие кассеты, набитые обычными бытовыми аккумуляторами. Энергия взрыва будет на порядок меньше, чем могла быть, но и того, что есть, подземной крепости Карасу будет достаточно.

Анатолий сильно удивился, когда узнал, какую бомбу ему предстоит сбрасывать на цель. Он спросил, почему в его машину загрузили такую рухлядь, что, на складах братства не осталось нормального оружия? Ему объяснили, что нормальное оружие на складах братства есть, но немного, и потому его надо беречь.

Анатолий внимательно вгляделся в местность, проплывающую под крыльями. Через считанные секунды его сканеры углядели в зеленом море джунглей два небольших участка, где хаотичное переплетение ветвей и листьев приобретало ненормальную ритмичность. Первый участок был опознан как автостоянка, второй — как вертолетная площадка. Далее Анатолий скопировал из памяти мозга в память самолета план подземной крепости и провел привязку к местности.

А вот и та ничем не примечательная точка, на которую нужно сбросить бомбу. Три… два… один… поехали! Створки бомболюка распахнулись, бомба отделилась от самолета, Анатолий выждал полторы секунды, пока она покинет зону рассеивания гравитационного поля, а затем сложил крылья и врубил полную тягу.

Детекторы задней полусферы зафиксировали пулеметную очередь с земли. Стреляли из обычного тяжелого пулемета, при этом стрелок явно не умел работать по летающим объектам — он целился не в бомбу, а в самолет.

Это было самое слабое место всего плана. Свободно падающая бомба в первые секунды абсолютно беззащитна, сбить ее в этот момент плевое дело для опытного стрелка. Потом бомба окутывается облаком ложных целей, выбрасывает густую сеть тонких, но прочных слизистых нитей (спасибо цвергской технологии), которые отклоняют пули от цели и не позволяют им вызвать преждевременную детонацию заряда. Эта защита не абсолютна, бомбу можно сбить в воздухе и после того, как защита включилась, но в этом случае шансы зенитчиков на успех очень невелики. Особенно если стрелять из обычного пулемета обычными пулями и не иметь соответствующего боевого опыта.

Бомба достигла земли, задняя полусфера озарилась ослепительной вспышкой, такая же вспышка, только невидимая, озарила радиодиапазон. Та часть Анатолия, которая была бортовым компьютером истребителя, оценила мощность взрыва как три килотонны в тротиловом эквиваленте. Плохо, должно было быть хотя бы четыре, видать, не все заряды взорвались одновременно или некоторые вообще не взорвались. Или бомба упала на толстый металлический кабель, который успел поглотить часть энергии до того, как растекся жидкими каплями и растворился в земле.

Как бы там ни было, взрыв получился знатный. Сзади вовсю сверкали молнии, вспухало грибовидное облако, а по земле, подобно невидимому плугу, бежала ударная волна. Если не включать оптическое увеличение, с такой высоты ударная волна воспринималась как невидимая линия, немного изменяющая спектр отражения поверхности в инфракрасном диапазоне. Это было красиво.

Анатолий уменьшил тягу, снова выпустил крылья и лег на обратный курс. Самостоятельно оценивать результаты бомбардировки бессмысленно — пока гриб не рассеется, все равно ничего не увидишь. — А если ждать, когда гриб рассеется, придется потратить такую прорву энергии, что лучше вернуться на базу, а потом прилететь сюда еще раз, если бомба легла неудачно. Но Анатолий чувствовал, что бомба легла как надо и возвращаться не придется, а то, что взрыв получился слабее расчетного — несущественно, подземному городу наркоторговцев хватит и такого заряда.

Бывшему подземному городу, поправил себя Анатолий и мысленно улыбнулся.

7

Рю Акидзиро присел на краешек стула, вежливо отказался от алкоголя и от сигареты и начал рассказывать.

— Я распорядился взять под контроль каждую партию осмия, добываемого на карьерах ХММ, — начал он. — Обнаружилось, что недостающие двадцать пять тонн в месяц привозятся в район… позвольте, я покажу на карте… вот сюда.

— Сюда? — удивился Хируки Мусусимару. — Зачем? Что тут с ними делать? Тут даже склад нормальный не поместится.

— Я тоже вначале подумал про склад, — сказал Рю, — но поезда заходят в ворота на слишком большой скорости.

— Поезда?

— Туда возят не только осмий. Я не успел провести детальный анализ, но по первым прикидкам похоже, что там находится большой машиностроительный завод.

— На этом пятачке?

— Нет, на этом пятачке нет ничего, кроме тоннеля. Я заказал геологическую разведку вот в этом районе… ага, вот здесь, и разведка обнаружила наличие большого тоннеля, предположительно уходящего вот сюда. Как видите, здесь расположена большая пустошь, породы абсолютно бесплодные, здесь даже цверги не живут. Я проверил соседние транспортные узлы, подобные аномалии обнаружились еще в двух местах — вот здесь и вот здесь. На этот завод ведут по крайней мере три магистральных тоннеля из разных мест.

— И что там производится?

— Судя по ассортименту сырья, промышленные роботы.

— Насколько мощное производство?

— Около двух килотонн в месяц.

— Сколько?!

— Мне тоже не верится, но получается так. Вот, сами посмотрите.

— А энергопотребление?

— Вероятно, автономный реактор.

— Следы радиации?

— На таком расстоянии не определяются, а ближе не подойдешь — у них там очень хорошая охрана. Я пробовал отправлять портативных роботов — ни один не вернулся.

— Много наотправлял?

— Двоих. Я решил, что дальнейшие попытки привлекут ненужное внимание.

— Правильно решил. А как насчет обслуживающего персонала? Откуда их возят на этот завод?

— Похоже, что обслуживающего персонала там почти нет. Вероятно, завод производит ограниченный ассортимент продукции, а для этого много персонала не нужно. Кстати, я проверил накладные, ассортимент ввозимого сырья за все время заметно изменился только один раз.

— А ассортимент вывозимой продукции?

— Никакой продукции не вывозится, все складывается где-то внутри.

— Когда они начали производство?

— Сразу после нового года. В середине апреля у них резко увеличилось производство и поменялся ассортимент, и с тех пор ничего не менялось.

— Что изменилось в продукции?

— Я арендовал в университете немного времени псевдоинтеллектуального компьютера, получается, что вначале они делали то ли легкие транспортные средства, то ли ручное оружие, а потом стали клепать строительную технику.

— И много оружия успели наделать?

— Тонн пятьсот. В пересчете на пистолеты — полмиллиона.

— Зачем им столько?

— Затрудняюсь сказать. Тем более странно, зачем им столько строительной техники.

— Предположения есть?

— Одно есть, но оно очень… гм…

— Бредовое?

— Да.

— Ничего, излагай.

— В середине апреля оборвалась подпространственная связь с Деметрой. Как раз тогда на этом заводе произошло перепрофилирование производства.

— Думаешь, у них там тайный портал на Деметру?

— Я же говорил, идея бредовая.

— Тогда почему они не привозят через этот портал лекарства или, там, наркотики? Цены на деметрианскую продукцию сильно подскочили, они могли бы заработать на этом портале кучу денег.

— Не знаю.

— Может, они просто хотят развернуть в этих краях большое строительство?

— Этот район был детально изучен в 2196 году. Не обнаружено никаких полезных ископаемых, а горные породы слишком твердые, чтобы вести жилищное строительство.

— Тогда зачем они построили там завод?

— Думаю, потому, что знали, что никто другой в этот район не полезет.

— Странно. Горные породы слишком твердые, строительство слишком дорогое, но «Хэви Метал Майнерз» именно в этом районе построила один из самых больших перерабатывающих заводов, держит это в тайне и неизвестно куда вывозит продукцию. Может, там есть другие тайные тоннели и продукцию вывозят как раз по ним?

— Если и есть, то очень далеко, все ближайшие окрестности я уже проверил. И кому нужна такая гора строительных роботов?

— Может, это не строительные роботы, может, компьютер ошибся.

— Я смотрел его выкладки: во ввозимом сырье очень характерное соотношение нескольких металлов. Если там делают не строительных роботов, то что-то очень похожее — массивные малоподвижные машины очень большой мощности. А зачем еще могут пригодиться такие машины?

— Не знаю. А как насчет следов буровой деятельности? Если они вели там строительство, то должны были вывозить пустую породу.

— Я проверил. Сейчас пустую породу оттуда не вывозят. То ли строительство уже закончилось, то ли они где-то там нашли большую пещеру, в которую все сваливают. Не знаю.

— Ты все-таки считаешь, что роботы предназначены для Деметры? Какие-нибудь еще аргументы у тебя есть?

— Только чисто умозрительные. Допустим, по какой-то причине на Деметре перестали работать все подпростран-ственные терминалы, кроме одного. Что будут делать хозяева этого терминала? Напрашивающийся ответ монополизировать весь ввоз-вывоз и заработать на этом кучу денег. Но тогда другие компании не пожалеют ничего, чтобы получить доступ к этому терминалу, начнется настоящая война, а в такой войне можно потерять больше, чем приобрести. Будь я на месте хозяев этого портала, я бы повел себя по-другому.

— Как же?

— Экономика Деметры имеет большой аграрно-сырьевой перекос. Но там располагается лучший университет человечества, такого количества ученых на душу населения нет больше нигде. Допустим, Деметра оказалась изолированной от остальных планет. Население Деметры больше не может импортировать все необходимое с Земли и Гефеста, им нужно переходить на самообеспечение. Нужно очень много строить, и если где-то сохранился один портал, через который можно ввозить строительную технику, это даст колоссальное преимущество тому, кто им владеет.

— Но почему этот кто-то не вывозит на обратном пути деметрианскую продукцию на Гефест? Так можно заработать гораздо больше.

— Это очень легко обнаружить, а тогда правительство Гефеста сразу же захватит контроль над порталом. Обнаружить тайный завод, штампующий строительное оборудование, гораздо сложнее.

— А на Деметре? Всем сразу станет ясно, что оборудование завозится извне.

— Возможно, второй конец канала принадлежит правительству Деметры. В любом случае, там проще сохранить в тайне наличие канала, чем здесь.

— Но они начали строить этот завод еще в прошлом году. Знали, что связь с Деметрой оборвется?

— Возможно. Я точно не знаю. Но, по-моему, эту версию не стоит отбрасывать.

— Ты прав, отбрасывать не стоит. Какие-нибудь идеи, что делать дальше, у тебя есть?

— Все, что можно сделать своими силами, мои ребята уже сделали. Теперь надо либо прекращать расследование, либо подключать дополнительные силы.

— Какие силы? Хакеров?

— Я уже пробовал. Инфраструктура завода полностью отрезана от глобальной сети. Хакеры говорят, что это непохоже на межсетевые экраны, скорее, физическая изоляция. Мне трудно судить… Может, стоит настучать в планетарную полицию?

— Может, и стоит… — задумчиво протянул Хируки. — Знаешь, Рю, подготовь-ка мне подробный отчет. Конкретные мероприятия не упоминай, только выводы, причем выводы должны быть обоснованными. Сделай отчет, который можно отправить в полицию или… короче, действуй.

8

— Здравствуй, Дзимбээ.

— Здравствуйте, Абубакар.

— Как дела?

— Все в порядке. Обе крепости пионеров уничтожены, ребята только что закончили зачистку. Авиация сработала чисто, зачистка, собственно, и не нужна была.

— Языков взяли?

Дзимбээ виновато развел руками.

— К сожалению, ни одного. И компьютеры полностью уничтожены. Я отвез Окаяме кое-какие обломки, но сильно сомневаюсь, что из них можно восстановить информацию.

— Плохо.

— Так получилось. Мы же не знали, что силовые кабели там вдвое тоньше, чем на чертежах. Вся энергия пошла в стены, соответственно, все сгорело.

— Сколько пионеров уничтожено?

— Если считать и людей, и ящеров, то тысяч восемь. Сколько бойцов, а сколько мирных жителей, сказать трудно, там даже трупы считать трудно, одна сплошная зола с костями.

— Ящеров много?

— Больше, чем людей.

— М-да… Похоже, мы их сильно недооценили. Как Ратников?

— В восторге. Говорит, что управлять истребителем очень приятно, хочет еще летать.

— Отбомбился нормально?

— Вполне. Бросок был очень точный, правда, бомба взорвалась слабее расчетной мощности, но и этого хватило с лихвой.

— Я думал, он откажется бомбить Исламвилль.

— Он бомбил Карасу, Исламвилль обрабатывал Вайшна-вайя. Я решил, что не стоит испытывать психику Ратникова, он и Карасу не сразу согласился бомбить.

— Сейчас он не страдает?

— Наоборот, в полном восторге. Может, его постоянно задействовать на воздушных операциях?

— Для него есть более важная работа. Вертолет или истребитель — большой разницы для нас нет, в вертолет можно посадить любого, а бойцов класса Е у нас только трое. Пока пусть отдыхает, потом ему можно будет позволить еще разок слетать, но пусть готовится к тому, что основная его работа будет на земле. С бомбардировкой все?

— Все.

— Тогда съезди к Окаяме, поговори с ним насчет спутниковой связи.

— Трояны не нашлись?

— Пока нет. Токиро клянется, что троянов в сети нет. Он считает, что у пионеров сидит живой шпион в «Деметра онлайн». Потребуется твоя помощь.

— Я могу немного отдохнуть?

— Потом отдохнешь, дело очень срочное.

— Тогда не смею задерживать.

— Счастливо!

— Всего доброго.

9

Якадзуно заметил, что в окружающей обстановке что-то изменилось. На первый взгляд все оставалось тем же самым, тот же перегруженный «Муфлон», тот же хаос на полу грузового отсека, который раньше был пассажирским салоном, Возлувожас по-прежнему лежал рядом и спал, негромко похрапывая, Евсро по-прежнему сидел за рулем, все было так, как прежде, но что-то изменилось.

Евсро что-то сказал. Якадзуно не расслышал его из-за рева пропеллеров, встал, чтобы пробраться в переднюю часть машины, и в этот момент до него дошло, что изменилось. Тумана вокруг больше не было, через забрызганные окна машины внутрь проникали солнечные лучи.

Якадзуно посмотрел в окно и остолбенел. Исчезновение тумана было не самым большим изменением в окружающем пейзаже. «Муфлон» летел уже не над травянистым ковром, а над голой землей, обугленной и спекшейся от того жара, что стоял здесь несколько часов назад. Тут и там попадались обгорелые коряги, густой тропический лес как будто слизнула языком гигантская корова. Если далеко позади на горизонте смутно различалась зеленая стена джунглей, то впереди, насколько хватало зрения, простиралась безжизненная выгоревшая пустыня.

— Здесь было срузосл Сегалкос, — процедил Евсро сквозь крепко стиснутые зубы. — Две тысячи ящеров, не считая женщин и детей. Мы едем по следу огненного смерча.

— Город был прямо здесь? — удивленно переспросил Якадзуно.

— Нет, километра через два впереди Вон, видишь развалины?

Якадзуно ничего не увидел, потому что человеческое зрение заметно хуже ящерского. Якадзуно все увидел минуты через три, когда машина остановилась прямо посреди бывшей улицы. Евсро открыл дверь и вылез наружу, держа в одной руке видеокамеру.

— Земля еще теплая, — сообщил он.

Якадзуно последовал за ним, выбрался из машины и стал озираться по сторонам. Зрелище было жуткое.

Бывший поселок ящеров больше всего напоминал большой песочный торт, уставленный разнообразными головками и башенками из зефира и чего-то еще. Только здесь вместо поверхности торта была обугленная земля, по щиколотку засыпанная пеплом, а вместо украшений — глинобитные есов, запеченные до блестящей корочки. Якадзуно заглянул в ближайшее есо, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, огляделся, и ему стало плохо. Он едва успел отойти на два шага в сторону, как его начало долго и мучительно рвать. Краем глаза Якадзуно уловил, что Евсро снимает его на видеокамеру, но сил возмущаться уже не было.

Внутри есо на земляном полу, запеченном до состояния обожженной глины, тут и там лежали зажаренные трупы. Некоторые из них скорчились в самых немыслимых позах, их тела были изломаны нечеловеческой (неящерской?) предсмертной болью. У самого входа колобком скорчился мертвый ребенок лет трех, было видно, что он, уже будучи мертвым, немного прокатился по земле и там, где пролегал его последний путь, кожа отстала от мяса и прилипла к полу. Этакая большая шкварка. Едва Якадзуно подумал об этом, как его снова замутило, да так, что успокоить рвотные спазмы удалось только через пять нескончаемо долгих минут.

Якадзуно не успел во всех подробностях рассмотреть, что было внутри есов. Только общее впечатление — обнаженные тела, скрючившиеся в предсмертной муке, прижимаются друг к другу в напрасной надежде спастись от убийственного жара, подобно тому как земные волки спасаются таким путем от зимнего холода. И еще Якадзуно заметил, что между входом и общей кучей зажаренных тел тут и там черными катышками валяются мертвые дети. В критических ситуациях ящеры не заботятся о детях, они полагают, что жизнь взрослого гораздо ценнее жизни ребенка, новые яйца снести нетрудно, а взрослую личность, бывает, не заменит никто.

Закончив снимать корчащегося Якадзуно, Евсро заглянул внутрь есов и немножко поснимал там. Далее он стал снимать панораму улицы, а к Якадзуно подошел Возлуво-жас.

— Сросилыю усвувхэ нафс? — спросил он, обращаясь к Якадзуно.

— Ре охшавлув ехуэв! — отозвался Евсро. — Духисейл се-седухизо ее и шемсезл фосев возевуэ овшозу.

— Ев в уел… — смущенно пробормотал Возлувожас и заткнулся.

Якадзуно так и не понял, о чем они говорили. Ему показалось, что Возлувожас предложил Якадзуно сделать что-то такое, что было бы Якадзуно неприятно, а Евсро его осадил. Но Якадзуно не был полностью уверен в этом.

Весь мир вокруг был однотонно-серым и удивительно сухим для субэкваториальной части Деметры в конце сезона дождей. Похоже, огонь так мощно прокалил землю, что все грунтовые воды испарились, а новые порции влаги еще не успели настолько пропитать воздух, чтобы пролиться дождем. Казалось, что здесь теплее, чем обычно на Деметре, но Якадзуно не был в этом уверен, возможно, это ощущение- одно из проявлений нервного потрясения.

Подул ветер, пепел поднялся в воздух, вдоль улицы помела поземка. Евсро повернулся и стал снимать это необычное природное явление. Возлувожас переминался с ноги на ногу перед входом в есо, он то вытягивал шею, просовывая голову внутрь и смешно балансируя хвостом, то отходил в сторону и начинал ходить взад-вперед, раздраженно приговаривая:

— Шхал ф оло, вовею, схухэ сусравевех он шхал… — и что-то еще в том же духе.

Примерно через полчаса Евсро закончил видеорепортаж, они погрузились в машину и поехали дальше. Якадзуно подумал, что в эту ночь ему будут сниться кошмары.

10

Дзимбээ обещал, что братство выделит Анатолию апартаменты по высшему разряду, но пока Анатолий временно обретался в бывшей общаге ныне закрывшегося химического завода компании «Хехст». Это общежитие еще до революции использовалось братством в качестве гостиницы. Горничная, убиравшая номер, однажды шепотом сказала Анатолию, что в этом номере провел одну ночь сам Джон Рамирес. Анатолий вспомнил смешного чернокожего великана и сразу повеселел, горничная почему-то отнеслась к этому неодобрительно. Похоже, Рамирес понемногу становится живым идолом революции.

Если судить по отметинам на полу, оставшимся от ножек кроватей, раньше в этой комнате постоянно обитало шесть человек. Теперь лишние кровати были вынесены, а оставшиеся две составлены рядом, образуя скромный, но уютный сексодром. Также в комнате появились диван, два кресла, пять стульев, дорогой и навороченный домашний кинотеатр и еще стационарный компьютер с неограниченным доступом к глобальной сети. Дзимбээ предупредил Анатолия, что с сетью надо работать осторожно, потому что из одного секретного источника поступила информация, что наркомафия готовит киберджихад.

Переселение в обещанные высококлассные апартаменты затягивалось на неопределенный срок, но Анатолий не испытывал неудобств по этому поводу. Это было странно, но, побывав в ящерских езузераш, Анатолий не столь придирчиво относился к комфорту, как раньше. Он перестал воспринимать свою жизнь на Деметре как обычное времяпрепровождение высокооплачиваемого служащего, теперь работа и досуг больше не были четко отделены друг от друга, вся жизнь превратилась в работу, но, странное дело, это его не тяготило, ему даже нравилось думать, что он не жалеет себя ради светлого будущего планеты по имени Деметра. Казалось бы, какое ему дело до этой планеты? Анатолий сам не понимал, почему его так увлекли идеи братства. Возможно, дело было в том, что он нуждался в оправданиях своего ухода от Ибрагима, а может, сыграла свою роль навязчивая пропаганда. Анатолий больше не воспринимал братство как сборище дебиловатых моральных уродов, он успел познакомиться со многими членами братства, и они были совершенно нормальными людьми. Они верили в то, о чем говорили, а делали большое и полезное дело — превращали большую вонючую помойку в цветущий сад. Да, эти слова затасканы многочисленными проповедниками, но если отвлечься от всей той грязи, которую раньше прикрывали этими словами, что плохого в том, чтобы превратить планету в цветущий сад?

Анатолий стал проводить много времени в глобальной сети. Он даже стал заходить в чаты, в последнее время там много говорили о политике, и Анатолий все чаще замечал, что политика братства больше не вызывает у него такого отвращения, как раньше. Да, братство уничтожило все звездные вокзалы, да, планета оказалась в изоляции, это было очень рискованно, но уже видно, что братство справилось с кризисом первых дней революции. Войска конфедерации частично уничтожены, частично перешли на службу к новым хозяевам, кое-кто ушел к наркомафии, но эта раковая опухоль в свое время тоже будет удалена.

Голода не было. Продукты до сих пор распределяются по карточкам, но рацион уже не так однообразен, как в первое время. Если не задумываться над тем, что вся пища представляет собой генетически измененные дуйвэ, то ее можно нормально есть. Бифштекс из деметрианских грибов на вкус нисколько не хуже бифштекса из земной говядины.

Тотальный хаос, которого все боялись, так и не наступил. Братство быстро навело порядок, пару сотен мародеров расстреляли на месте, и все стало нормально. Люди продолжали жить, как жили раньше, они ходили на работу, отдыхали, развлекались, растили детей, и никто не страдал от того, что правительство теперь составлено в основном из высших иерархов братства. Кроме них, в правительство вошли многие уважаемые люди, не участвовавшие в революции, например Андрей Кузнецов, ректор университета Вернадского. Леннонцы не фанатики, они прагматики, они даже большие прагматики, чем те, кто стоял у власти до них. Сколько лет парламент Деметры обсуждал, не пора ли начать терраформинг, но стоило произойти революции — и терраформинг больше не обсуждают, его делают.

С улиц Олимпа навсегда ушел туман. Если приглядеться, на юге можно различить фронт облаков, проходящих сквозь дренажное отверстие в центре ветрового щита, но это не мешает нормально жить. Это даже забавно, хочешь дождя — достаточно отъехать на несколько километров на юг от Олимпа, и будет тебе дождь, там всегда идет дождь, а на улицах Олимпа всегда сухо. А ведь это только первый шаг. Когда в Морийских горах пробуравят первый тоннель и болота начнут осушаться, все изменится гораздо сильнее и Олимпийские болота превратятся в настоящий цветущий сад.

Конечно, есть и проблемы, но братство их успешно решает. Вот, например, вся химическая промышленность осталась без потребителей продукции и заводы встали. Казалось бы, надвигается гуманитарная катастрофа, но нет, только патологические бездельники оставались без работы дольше двух недель. Хочешь работать — пожалуйста, идешь на биржу труда и получаешь распределение. Работа строителя не требует высокой квалификации, надо только следить, чтобы роботы четко выполняли все, что от них требуется, и не занимались ерундой. Рабочих мест при новой власти стало даже больше, чем при старой. То ли еще будет, когда в Нью-Майами запустят термоядерный реактор…

Многие боялись войны с ящерами, но и тут братство все сделало правильно. Ящеры на собственной шкуре прочувствовали свой принцип хахех ив осусув. Вы нам хахех — нападать на наши фермы, а мы вам осусув — ковровая бомбардировка всех близлежащих городов, и попробуйте только сказать, что наше осусуэ меньше, чем ваше хахех. Братство все делает правильно, такое бы правительство да на Землю…

Деликатный стук в дверь отвлек Анатолия от философских мыслей.

— Войдите! — крикнул он и слез с дивана.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла высокая статная женщина ослепительной красоты.

— Здравствуйте, — произнесла незнакомка глубоким грудным голосом. — Я ищу Анатолия Ратникова.

— Вы его нашли, — ответил Анатолий и почему-то покраснел. Ему вдруг стало стыдно за то, что он разговаривает с такой шикарной женщиной голый по пояс, босой и небритый, он как будто вдруг оказался голым в общественном месте.

— Меня зовут Полина, — отрекомендовалась незнакомка, — Полина Бочкина. Я так много слышала о вас…

— Да ну, — смутился Анатолий, — что вы могли обо мне слышать?

— Очень многое! Вы привезли на Деметру взрывчатку, которой мы взорвали все базы свиноголовых. Вы сбежали из Исламвилля на ранце Бэтмена и пролетели двести километров в стратосфере без скафандра. Вы проникли в Карасу, скопировали все данные из локальной сети и вернулись обратно, целый и невредимый, да еще взяли языка. Наконец, вы разбомбили Карасу. Вы умеете летать на настоящем боевом истребителе, подумать только!

— Откуда вам все это известно? Полина кокетливо сморщила носик.

— Можно, вы будете называть меня на «ты»? — спросила она. — Это как-то неудобно…

— Только если взаимно.

— Договорились.

— Так откуда ты все это знаешь? Ты работаешь с Дзимбээ?

— Нет, я работаю с Танакой.

— С полковником Ногами?

— Ага, я у него офицер для особых поручений. Нет, нет, у меня нет никакой крутой трансформации, не надо на меня так смотреть! Я больше по связям с общественностью, всякие переговоры, контакты, журналисты…

— Вы… то есть ты пришла у меня интервью брать?

— Нет, что ты! Мне просто захотелось посмотреть на живого героя. Ты не обижаешься, что я раскопала твой адрес в закрытой базе данных?

— Мне даже приятно. Ты позволишь, я переоденусь?

— Конечно. Мне выйти?

— Да, если можно. Я обычно не страдаю стеснительностью, но ты…

Полина звонко рассмеялась. Как колокольчик, подумал Анатолий.

— Давай переодевайся, — сказала она. — Я подожду тебя в коридоре.

И с этими словами она вышла из комнаты.

Анатолий посмотрел на свое небритое отражение в зеркале и неожиданно для самого себя показал ему язык.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Полина повела Анатолия в ресторан с каким-то незапоминающимся китайским названием. Она сказала, что это самое приличное место в ближайших окрестностях, и если не заказывать машину, а идти пешком, то ничего лучшего в пределах досягаемости не найти. Они шли по улице, Полина привлекала всеобщее внимание, все встречные мужчины и половина встречных женщин пялились на нее, разинув рот, а она как будто не замечала всеобщего восхищения, она не шла, а порхала, обходя дурно пахнущие лужи и распространяя вокруг себя волнующую ауру чего-то легкого, неземного и воздушного.

Месяц назад трудно было представить себе, что можно так просто взять и выйти на улицу. Но ветровой щит положил конец сезону дождей, грязь подсохла, и теперь улицы стали не только проходимыми, но и почти сухими.

Полина болтала без умолку. Вначале она пыталась расспрашивать Анатолия про его геройские подвиги, но Анатолий упорно отмалчивался, отделываясь односложными междометиями, и, восприняв это как проявление геройской скромности, Полина начала рассказывать сама.

Она поведала, что у нее есть одна очень умная и добрая, но некрасивая подруга, и когда ее обидел один молодой человек, сказав, что она страшная, она ему так ответила… Когда Полина дословно воспроизвела, что ответила наглецу ее подруга, Анатолий невольно рассмеялся, а дедок лет восьмидесяти, ковылявший навстречу, поскользнулся и чуть не упал. Бедняга, он не понял, в каком контексте прозвучали эти слова.

Странное дело, самая жуткая брань в устах Полины звучала ангельской песней. Полина была большая, подвижная и какая-то вся сияющая изнутри. Если бы Анатолию было лет на двадцать поменьше, он подумал бы, что уже влюбился.

Ресторан оказался тем самым, в котором произошла первая встреча Анатолия с Ибрагимом.

— Тебе не нравится этот ресторан? — спросила Полина, увидев странное выражение, появившееся на лице Анатолия. — Пойдем в другой, мне все равно…

— Нет, ничего, давай посидим здесь.

Ресторан почти не изменился с тех времен. Только матовые стекла в окнад заменили на прозрачные, а вместо мазохистов на сцене резвились эротичные девушки. В остальном все было то же самое.

Полина снова начала весело щебетать, Анатолий слушал ее краем уха, а потом пришел официант, Полина заказала амброзию, Анатолий — тоже, после первого глотка щебетание Полины перестало раздражать, а еще минут через десять Полина и Анатолий весело болтали о всякой ерунде. Одним словом, вечер удался.

2

Путешествие из Исламвилля в Осулев заняло почти сутки. В принципе, расстояние было не такое большое, но в машине был всего один опытный водитель — Евсро, да и тот, честно говоря, был не так уж и опытен. К середине первого дня пути Евсро заявил, что сильно устал, и предложил на выбор либо остановиться отдохнуть, либо пусть Якадзуно попробует занять его место. Якадзуно выбрал второй вариант.

Управлять «Муфлоном» оказалось не так уж и трудно, главное — не превышать безопасную скорость, которая для начинающего водителя составляет около тридцати километров в час. Если ехать быстрее, есть шанс напороться на корягу или провалиться в яму. Анатолий ездил быстрее, но его трансформация позволяет ему учиться управлять незнакомыми машинами гораздо быстрее, чем это могут обычные люди. У Якадзуно такой трансформации не было, и потому ему приходилось ехать медленно.

Ближе к вечеру за руль попытался сесть Возлувожас, но у него ничего не вышло — посадка водителя во всех человеческих машинах очень неудобна для ящера, и потому им очень трудно научиться управлять человеческой техникой. Евсро сказал, что ему пришлось целый день тренироваться на машине с заглушенным двигателем, прежде чем он осмелился впервые поднять в воздух автомобиль на воздушной подушке.

Дорога была тяжелой. Болота быстро кончились, дальнейший путь пролегал через джунгли. Продираться через них напрямую было решительно невозможно, но, к счастью, на карте, записанной в память бортового компьютера, были отмечены реки, озера, болота и всякие другие прогалины в сплошном массиве растительности. Тем не менее даже Евсро не рисковал выжимать из «Муфлона» больше сорока километров в час.

Следы огненного смерча встречались на пути еще не раз. Ехать по выжженной равнине не в пример легче, чем по извилистой речушке, но и Евсро, и Якадзуно старались при первой же возможности покинуть район бомбардировки. Когда Якадзуно видел посреди бескрайнего пепла закопченные есов сожженного езузерл, ему становилось не по себе, он вспоминал страшную картину, увиденную в срузоле Сегалкос, и уводил машину обратно в лес. Судя по тому, что Евсро тоже предпочитал обходить стороной бывшие пожарища, он испытывал сходные чувства. А Возлувожас, видя очередное пепелище, начинал злобно бормотать, чередуя слова шхал, слижв и вовею в самых разнообразных комбинациях.

Наступила ночь и ехать стало еще труднее. Хоть «Муфлон» и был оборудован приборами ночного видения, но двигаться, когда ты видишь дорогу не в лобовом стекле, а на нечетком черно-белом экране посреди приборной панели, совсем непросто. Можно было включить фары, но электрический свет посреди джунглей отлично виден со спутника, а потому лучше не рисковать. Скорость стала поистине черепашьей. Хорошо, что следы пожарищ в темноте не так отчетливо видны, как на свету.

К утру зона бомбардировки осталась позади. А незадолго до полудня путешествие подошло к концу, машина въехала в стольный град Осулев.

Это произошло очень быстро, только что «Муфлон» медленно полз над узкой лесной дорогой, и вот дорога делает крутой поворот, а за поворотом она перегорожена рогатками, а рядом стоят четверо ящеров с электрическими пистолетами в набедренных кобурах.

Евсро остановил машину и, не дожидаясь, когда пропеллеры перестанут вращаться, открыл водительскую дверь, вылез наружу, крикнул что-то приветственное, широко растопырил руки и потянулся всем телом, забавно вибрируя хвостом. Ящеры засуетились, начали что-то кричать, один из них скрылся в придорожной чаще и через минуту вернулся в сопровождении еще одного, тоже с пистолетом, но заметно старше на вид. Этот ящер подошел к машине, почтительно поприветствовал Евсро, они немного поговорили, а затем рогатки были отодвинуты к обочине, «Муфлон» снова поднялся в воздух и поплыл к центру города, сопровождаемый десятком ящеров с электрическими пистолетами. «Боги, сколько же у них оружия!» — подумал Якадзуно.

3

Жизнь Анатолия снова вошла в размеренную колею. Предводители наркомафии, деморализованные жестоким воздушным ударом, затаились в своих убежищах и больше не отваживались беспокоить братство партизанскими налетами. Анатолий не обольщался, это затишье временное, враг копит силы для решительного удара, но пока все было тихо и не было никакой необходимости день и ночь проводить на службе, разрываясь между сотней дел, которые нужно одновременно выполнить. Время от времени Дзим-бээ отправлял Анатолия проверить очередной сигнал, но все тревоги оказывались ложными. Это было нормально, ведь то, что народ проявляет бдительность, — очень хороший симптом. Если люди оповещают власти о потенциальной опасности, значит, они доверяют властям.

Анатолий стал встречаться с Полиной каждый день. Ему было легко с ней, а она, странное дело, по-настоящему гордилась тем, что такой великий герой стал ее другом. Ей было наплевать, что информация о подвигах Анатолия не вышла за пределы узкого круга посвященных, Анатолий был нужен Полине не для того, чтобы хвастаться знакомством с героем перед друзьями и подругами. Анатолий сам не знал, зачем он нужен Полине. Он видел, что ей с ним так же легко, как и ему с ней, и если бы он был моложе и не столь циничен, он решил бы, что между ними вспыхнула любовь.

Полина работала в аппарате мэрии Олимпа, она считалась офицером для особых поручений, но на самом деле была обычным менеджером. Когда в стране происходят большие потрясения, становится модно присваивать военные звания всем подряд. Эта революция не стала исключением.

Впрочем, Полина была не обычным менеджером, она была менеджером экстра-класса. У нее был талант от бога общаться с людьми, договариваться с ними и убеждать. Когда полковник Ногами не мог добиться от кого-то беспрекословного подчинения, он поручал это Полине, и через пару дней взаимопонимание устанавливалось. Как-то полковник даже проговорился, что, когда война закончиться, он сделает Полину мэром Олимпа. Полина не верила, что эта должность светит ей, она была не так наивна, но слышать такие слова от собственного начальника было приятно.

Полина много работала, ее мобила постоянно трезвонила, бывали даже моменты, когда она говорила по трем линиям одновременно. Это раздражало Анатолия — он хотел разговаривать с Полиной, а не присутствовать молчаливым слушателем при том, как она говорит по телефону. Один раз Анатолий даже сказал, что ей следовало бы пройти специальную трансформацию, чтобы она могла одновременно говорить и по телефону, и так. Полина рассмеялась волнующим и манящим смехом (только она умеет так смеяться), а потом погрустнела и сказала, что специальных трансформаций больше не будет лет сто, если не больше. Кто знает, сколько времени потребуется деметрианской науке и промышленности, чтобы создать на планете первый кибергенетический центр. Свиноголовые политики запрещали открывать такие центры за пределами Земли, и, надо сказать, их предосторожность себя оправдала.

Странное это было общение. Полина и Анатолий встречались в самых разных местах в самое разное время суток. Каждый раз никто из них не знал, сколько продлится встреча, потому что в любой момент любой из них мог получить срочный вызов, по которому надо нестись сломя голову решать очередную проблему, возникшую у революции. Но когда им удавалось провести вместе целую ночь, это всегда было чудесно.

К концу второй недели знакомства Анатолий понял, что любит Полину. Любовь не вызвала в его душе гигантской бури эмоций, временно превращающей спокойного и уравновешенного человека в настоящего безумца. Для постороннего взгляда в душе Анатолия ничего не изменилось, просто в один прекрасный момент он понял, что любит Полину, и это знание отложилось в его мозгу, как и то, что его зовут Анатолий Ратников и что он работает в особом отделе братства.

4

Рамирес захлопнул дочитанную книгу, неопределенно хмыкнул, отхлебнул амброзии л уставился в пространство. Книга выпала из рук и шлепнулась на ковер рядом с креслом, в котором он сидел. На обложке было написано «Шекспир. Отелло».

Рамирес не любил Шекспира, он не понимал, почему так много людей преклоняются перед этим писателем. Ну что такого гениального в истории про то, как профнепригодный наследник престола по имени Гамлет на протяжении сотни страниц никак не может разрешить политический кризис? Или как двое влюбленных подростков вместо того, чтобы развлекаться в виртуальности, позволили себе настолько углубиться в любовное безумие, что оно унесло их жизни? Раньше Рамирес думал, что такие сюжеты достойны занесения в историю психической болезни, но не в книгу, которую считают классикой. Но теперь он перечитал «Отелло» и уже не знал, что думать.

Раньше Рамирес считал ревность глупой атавистической эмоцией, недостойной настоящего мужчины. В самом деле, глупо ревновать любовницу! Ну и что, что она занимается любовью не только с тобой, но и с кем-то еще, она взрослый человек (или почти взрослый), и никто не может запретить ей выбрать того партнера, а не этого. Любовь — не только обладание, но и уважение, а какое может быть уважение, если ты не признаешь за любимым человеком права самостоятельно выбрать, кого любить? Сейчас Рамирес думал об этом, и чем дальше, тем больше ему казалось, что все дело в том, что раньше он просто не понимал, что такое любовь.

Полина — удивительно любвеобильная женщина, во времена Шекспира ее назвали бы шлюхой. Она изменяла Рамиресу постоянно и регулярно, иногда ему даже казалось, что ее любвеобильность переходит в неразборчивость, а то и в нимфоманию. Но каждый раз Полина возвращалась в маленький уютный домик в дальнем углу университетского сада и Рамирес все забывал. Она никогда не рассказывала о своих похождениях, если Рамирес не начинал сам ее расспрашивать. Она говорила, что для нее никто не сравнится с ее любимым большим черным человеком, что она любит его, любит всем сердцем, и какое значение имеют мимолетные случайные связи? Рамирес верил ей и не придавал большого значения ее непостоянству.

Теперь все изменилось. Дело было не в том, что Полина чаще стала не ночевать дома, нет, теперь это, наоборот, стало реже. Дело было в том, что в последнее время, когда Джон и Полина сидели рядом перед телевизором и ее рука покоилась в гигантской ладони Джона, все чаще Полина резко вставала и уходила в другую комнату. А в минуты страсти Рамиресу все чаще казалось, что Полина думает о ком-то другом. Она отдалялась, все дальше и дальше с каждым новым днем.

Вначале Рамирес спрашивал у нее, в чем дело, не болит ли голова, не случилось ли неприятностей на работе, не беременна ли она, в конце концов. Полина отделывалась односложными ответами и при первой же возможности прерывала разговор. Однажды он не выдержал и навесил на одну из ее блузок маленький подслушивающий жучок, оставшийся у него еще с Гефеста. И тогда Рамирес узнал все.

Полина не была беременна и у нее не было неприятностей на работе. Просто она встретила другого человека, которого полюбила, полюбила так же безоглядно и бездумно, как раньше полюбила Рамиреса. А больше всего Рамиреса потрясло, что этим человеком был Анатолий Ратников.

Как будто время снова вернулось в конец марта и то невидимое состязание на Гефесте, которое Рамирес вчистую проиграл, снова возобновилось. Как будто Ратникову было мало того, что он сорвал операцию по доставке на Деметру золотого цверга, теперь он решил добить Рамиреса окончательно.

Рамирес связался с Дзимбээ Дуо и сказал ему, что встретил в Олимпе Анатолия Ратникова. Дзимбээ ответил, что в этом нет ничего удивительного, потому что Анатолий давно перешел на сторону братства и теперь работает в особом отделе под непосредственным руководством Дзимбээ. А что было раньше, то быльем поросло. Рамирес спросил, вернул ли Анатолий начинку цверга, но Дзимбээ пробурчал что-то невнятное и сказал, что очень занят и перезвонит позже. Но так и не перезвонил.

Рамирес слушал разговоры Полины и Анатолия до тех пор, пока в жучке не села батарейка. К большому удивлению Рамиреса, Полина и Анатолий почти не занимались сексом, будто им это совсем не нужно. Казалось, их больше занимает не сам секс, а общение, многозначительные взгляды, дружеские объятия, страстные поцелуи и прочие подобные вещи, которые кажутся сущей ерундой тому, кто никогда не был влюблен. Секс у них занимал совсем не такую роль, какую он обычно занимает в отношениях мужчины и женщины. Для них он не был главным, это было просто приятное дополнение к… Рамирес боялся произнести это слово даже мысленно. Потому что он знал, что это за слово. Это было слово «любовь».

Все проходит, сказал какой-то древний философ, и любовь не является исключением. Но Рамирес не мог этого допустить. Мир без Полины сразу становился тусклым, черно-белым и беспросветно мрачным. Он не мог дать ей уйти, не мог и все. Но что он мог сделать?

Мавр по имени Отелло, такой же сильный и умный, как Джон Рамирес, решил проблему кардинально. Вернее, ему показалось, что он решил ее, но когда он сделал то, что считал нужным, он понял, что это не решение. Рамирес и так знал, что это не решение. Но он не знал, что может быть решением проблемы. Он сидел в кресле, рядом на ковре валялся томик Шекспира, а в большой лысой голове Рамиреса роились сумбурные мысли.

Мое имя пусто, удача ушла,

Судьбу мою скрыла пустынная мгла.

Тьма опустилась, солнце зашло,

Что было нашим, бесследно ушло.

Что же мне делать, куда мне идти?

Радости нет, даже мысли горьки.

Ты рассмеялась, хлопнула дверь,

Я тихо плачу, мне больно, поверь.

Мне одиноко, я сам по себе,

Все, что осталось, — боль по тебе.

Я сижу дома, мне тяжело.

Память осталась, счастье ушло.

Полина действительно рассмеялась, когда сегодня днем выходила из дома. Нет, она смеялась не над Рамиресом, она смеялась над собой. Она зацепилась сумочкой за ручку двери и рассмеялась, радуясь собственной неуклюжести. Она очень смешливая женщина.

5

«Муфлон» медленно полз по улицам ящерского города, по бокам и чуть сзади бодрой рысцой трусил почетный караул, за рулем сидел Евсро, а Якадзуно непрерывно вертел головой, разглядывая пейзаж за окном.

Город Осулев заметно отличался от езузезрл, в которых доводилось бывать Якадзуно. Широкие улицы, ничем не замощенные, но тщательно выровненные. Большие двух — и трехэтажные дома, похожие по архитектуре на традиционные есов, но сложенные из нормального кирпича. Какие-то длинные здания с большими окнами, затянутыми целлофановой пленкой. Детские площадки непривычного вида — лестниц, качелей и турников почти нет, зато на каждой площадке обязательно имеется полоса препятствий, да такая, что даже тренированному человеку непросто ее преодолеть. Все понятно — ящеры плохо лазят, зато великолепно прыгают. Жилые районы чередовались с промышленными, и когда Якадзуно впервые увидел большое здание без окон и с дымящей трубой на крыше, он очень удивился и спросил Евсро:

— Разве у вас есть промышленность?

Евсро фыркнул и ответил вопросом на вопрос:

— Ты думал, мы совсем варвары? — и продолжил после некоторой паузы: Честно говоря, ты почти прав. Двадцать лет назад мы были варварами, но вы научили нас строить большие заводы вместо маленьких мастерских. До знакомства с людьми мы не строили детских площадок, наши дети учились прыгать в лесу. Но ваши ученые сказали, что если построить специальное место для прыжков, дети будут быстрее развиваться и меньше калечиться, и теперь у нас детская смертность на одну пятую меньше, чем была раньше. Как видишь, мы можем учиться друг у друга.

Якадзуно хмыкнул. Да, ящеры учатся у людей, но чему научились люди у ящеров?

Евсро как будто прочел его мысли.

— Наши нехесусосей предсказывают погоду с такой точностью, какая недоступна вашим метеорологам. Мы научили вас делать ейрас, которое вы называете амброзией. Мы научили вас, что за хахех следует отдать не другое хахех, как вы раньше считали, а целое осусув. Возможно, последнему вас не стоило учить.

— Уже поздно говорить о том, чему нас стоило учить, а чему не стоило, вздохнул Якадзуно. — А это что такое? Храм?

— Да, шуво Фэрв. Тебя удивляет, что у нас есть храмы?

— Меня удивляет, что я не видел их в ваших деревнях.

— В езузераш их не бывает. Нет смысла строить большое здание там, где живет всего сотня ящеров. Хочешь зайти внутрь?

— Разве нас не ждет швуэ Ойлсовл?

— Один час роли не играет.

С этими словами Евсро свернул на обочину и остановил машину. Почетный караул недоуменно столпился вокруг. Евсро вылез из машины и что-то прокричал вооруженным ящерам.

— Я сказал, что ты хочешь извиниться за свой народ перед Фэрсо, сказал он, обращаясь к Якадзуно. — Ты навел меня на хорошую мысль, этот жест поможет ловиюво не видеть в тебе врага.

— Что я должен сделать? — спросил Якадзуно.

— Войди внутрь и немного побудь внутри, я сказал, что ты хочешь провести обряд в обществе одного меня. Никто не увидит, чем ты будешь заниматься в шувоз. Я бы рекомендовал осмотреть фрески, некоторые из них очень любопытны.

— Я не буду осматривать фрески, — сказал Якадзуно. — Ты подсказал мне хорошую идею, я действительно должен извиниться перед твоим Фэрсо.

Евсро дернулся как от удара.

— Больше не говори так, если не хочешь оказаться на всиязо ухез, сказал он. — Фэр — не имя, фэр означает сын. Если ты называешь бога моим сыном, ты тем самым творишь богохульство.

— Извини, — смутился Якадзуно, — я не хотел тебя обидеть.

— Я понимаю. Но другие могут не понять.

Шуво Фэрв представляло собой белое прямоугольное строение размером примерно десять на пять метров. Стены были сложены то ли из оштукатуренного кирпича, то ли из чего-то очень похожего. В высоту здание составляло метра четыре, и еще метра на полтора над крышей возвышался купол, выкрашенный багряно-красной краской.

— Купол символизирует восходящее солнце, — пояснил Евсро. — Когда Фэр вылупился из яйца, снесенного Езой-ласл Овузуюв, солнце впервые вышло из-за облаков, которые до того вечно укутывали плоть кеной. Солнце осветило зубы Фэрв и отразилось в них, и свет наполнился силой и прогнал туман, и впервые в истории олув наступило сухое время и охий стали любить зир раз и другой, и зирэ отложили алшав и родились жехл, маленькие овоэшлалк и жеграшлал. И езойлакл лухе вэхла свершило свой первый оборот.

— У всех народов истории сотворения мира очень похожи, — заметил Якадзуно.

— Да, но у вас Сузаш сотворил олу самостоятельно, а Фэр пришел позже. И вы почему-то считаете, что Сузаш и Фэр едины.

— Я не христианин, — уточнил Якадзуно, — я верю в старых богов.

— Прости. Я думал ты веришь, как большинство.

Внутри храм был почти пуст. Здесь не было ничего, похожего на алтарь, здесь вообще не было ничего, кроме голого земляного пола да настенных росписей. Росписи изображали разнообразные сцены из жизни ящеров, Якадзуно начал было их разглядывать, но вовремя остановил себя.

— Как происходит ритуал? — спросил он.

— Какой ритуал? — не понял Евсро.

— Ну, попросить у Фэрв прощения за человеческую расу…

— Нет никакого ритуала. Ты просто думаешь, а когда решишь, что подумал достаточно, можно уходить.

— Но зачем тогда нужен храм?

— Здесь легче думать.

— Я должен принять какую-то определенную позу?

— Располагайся так, как тебе удобнее.

Якадзуно подошел к стене, противоположной от входа, и сел в позу лотоса. Он закрыл глаза и начал медитировать. Он сразу почувствовал, что медитация пошла необычно, как будто загадочный Фэр вмешался в процесс, что он внимательно слушает мысли Якадзуно и вроде бы даже что-то отвечает.

Перед глазами Якадзуно одна за другой проносились призрачные картины. Пепельное поле, обугленное есо, заживо сгоревшие ящеры внутри. Вода заливает езузера Вхуж-лолв, ящерские дети, испуганные, растерянные и всеми покинутые, суетятся по колено в воде среди лодок, но ни в одной из них нет места. Анатолий Ратников с силой бьет в челюсть Рональда Дэйна, тот падает на пол, а рядом уже стоит Якадзуно со шприцем морфия наготове. Тхе Ке смотрит из угла комнаты плачущими глазами, веревки, которыми связаны ее руки, глубоко впились в тело, ей больно. Анатолий выскакивает на полном ходу из машины, он кричит: «Якадзуно, за руль!», но Якадзуно не умеет управлять «Капибарой», тогда он лишь чудом сумел остановить машину. Якадзуно сидит на корточках в дальнем углу полутемного есов, огромные и страшные ящеры бродят туда-сюда, как наркотические глюки, а потом двое садятся на хвосты перед Якадзуно и начинают его обсуждать, тыкая когтистыми пальцами прямо в лицо. Якадзуно чувствует страх, но не признается в этом даже самому себе, он резко встает на ноги, но ноги затекли и он падает, а ящеры довольно фыркают утробными голосами.

«Мы одной крови — ты и я» — беззвучно прошептал Якадзуно. Он не помнил, кто из древних философов так сказал и по какому поводу, но сейчас это было не важно. Люди и ящеры одной крови, и смысл здесь не только в том, что кровь ящера такая же красная, как и кровь человека, но и в том, что душа человека и душа ящера имеют между собой больше сходных черт, чем различий. Иерархи земных церквей все еще спорят, есть ли души у деметри-анских ящеров. Если бы они сами побывали на Деметре, этот вопрос у них бы не возникал. Раньше народы Земли воевали друг с другом, те, кто в тот момент были сильнее, угнетали и истязали тех, кто был слабее, а потом расстановка сил менялась и все повторялось, только наоборот. Теперь человечество едино, но древний инстинкт все еще прячется на дне мозга. Мы считаем себя сильными, умными, образованными и милосердными, но по сути своей мы такие же ящеры, только груз цивилизации на наших плечах намного тяжелее. Мы привыкли считать ящеров дикими варварами, но, может, лучше посмотреть в зеркало? Разве мы не меньшие варвары? Мы одной крови, люди и ящеры.

6

Анатолий попросил Дзимбээ ускорить его переселение. Дзимбээ обещал поспособствовать, и уже через два дня переселение состоялось. Анатолию достался роскошный двухэтажный особняк, ранее принадлежавший свиноголовому генералу по имени Ким Ду Чжан. Пройдясь по дому, Анатолий решил не обновлять обстановку, доставшуюся от прежнего хозяина — ничего неприемлемого в доме не было, старый хозяин был весьма близок к Анатолию по складу личности. Другой, более чувствительный человек не смог бы жить в чужом доме среди чужих вещей, но Анатолий не считал себя излишне чувствительным. В конце концов, когда эмоции начинают мешать, их можно отсечь одной мысленной командой.

Когда Полина впервые вошла в этот дом, Анатолий испытывал смешанные чувства, почему-то ему казалось, что ей этот дом не понравится. Полина — не такая, как он, она не киборг, она по-настоящему живой человек, ей будет неприятно проходить через холл, на полу которого изображен огромный герб какой-то дивизии, видеть на стенах многочисленные портреты семьи покойного генерала, жить в доме, где нет детей, но есть детская, заваленная дорогими игрушками.

Анатолию было немного жалко покойного Ким Ду Чжа-на. Дзимбээ говорил, что в день революции он отдыхал вместе с семьей в ведомственном доме отдыха где-то в окрестностях Нью-Майами. Дом отдыха попал под удар, и сейчас от него осталась только большая остекленевшая воронка. Женщин и детей очень жалко, но такова суровая правда жизни — когда рубят лес, обязательно летят щепки, и чем больше дерево, которое рубят, тем больше щепок разлетается в стороны. Нет, такую цель нельзя было оставить без внимания, детей жалко, но тут уже ничего не поделаешь.

Полина выпорхнула из служебной «Капибары», взбежала по ступенькам на крыльцо, чмокнула Анатолия в губы и вошла в дом.

— Вот это да! — воскликнула она. — Герб «черного леопарда»! Мы его будем топтать ногами, ха-ха!

Анатолий поморщился. Приятно, конечно, что опасения не оправдались, но не до такой же степени!

— А это тот самый генерал? — спросила Полина, указав пальцем на портрет на стене. — А вот и его жена, тоже симпатяга. Где она сейчас?

— Там же, где и он, — мрачно ответил Анатолий.

— Ой! Бедняжка. А где здесь спальня?

Анатолий показал Полине спальню, и они тут же использовали ее по прямому назначению. А потом они выпили по чуть-чуть амброзии и Анатолий подумал, что Полина, несмотря на весь свой цинизм, все-таки замечательная женщина. А когда вечер стал плавно переходить в ночь, Анатолий предложил ей переехать к нему.

— Без проблем, — сказала Полина. — Считай, что я уже здесь.

— Навсегда?

— Если и не навсегда, то надолго. И даже не думай от меня избавиться!

7

Хируки Мусусимару встречался с господином Али Мубареком, главным юристом корпорации «Хэви Метал Май-нерз». Если бы об этой встрече пронюхали журналисты, она бы стала главной сенсацией сезона — никогда еще такие высокопоставленные чиновники компаний-конкурентов не встречались лично.

Встреча состоялась на нейтральной территории, в небольшом тихом ресторанчике на окраине Колизея. Зал ресторана был пуст, только за двумя длинными столами по обе стороны от входа сидели и напряженно смотрели друг на друга две группы телохранителей, да еще в центре зала за небольшим столиком, посреди которого стоял генератор радиошума, сидели двое.

— Интересный отчет, — сказал Али Мубарек. — У вас отличные оперативники, господин Мусусимару, они великолепно поработали. Так точно восстановить всю картину по таким незначительным следам… Примите мои искренние поздравления.

— Это правда? — спросил Хируки, — На Деметру действительно ведет подпространственный тоннель?

— Может, и ведет, — пожал плечами Али, — а может, и нет. Что вы хотите делать с этой информацией?

— Для начала получить от вас необходимые комментарии.

— А если их не будет?

— Тогда эта информация уйдет к генералу Комбсу.

— А если вы получите кое-что взамен?

— Что?

— Деньги, например.

От такого ответа Хируки почувствовал большое разочарование.

— Будьте серьезнее, — сказал он. — Эта информация стоит миллиарды, столько вы никогда не заплатите.

— Сразу — нет, а если частями… скажем, один миллион в месяц…

— Несерьезно.

— Два миллиона.

— Вы не понимаете. Я не могу сохранить эту информацию только для личного пользования. У меня есть долг перед компанией…

— И несколько подчиненных, которые собирали для вас эти данные. Если вы ничего не доложите руководству, то доложат они. Скажите мне, кто еще посвящен в тайну, и мы все уладим.

— Я не предаю друзей.

— Жаль. Знаете, господин Мусусимару, мне очень жаль, что вы не попали на Деметру до того, как все началось. Вы принесли бы гораздо больше пользы, чем тот, кто сейчас занимает место, которое могли занять вы. Жаль, что ваша вакансия уже занята.

— На Деметре сейчас мой сын.

— Да? Ну и ну! Я обязательно постараюсь выяснить, что с ним, и при первой же возможности вам сообщу.

— Его можно вернуть сюда?

— Нет. Если вернуть его на Гефест, то все узнают, что с Деметрой есть связь. Я все выясню и расскажу вам, это самое большое, что я могу сделать для вас. Вот мое последнее предложение. Три миллиона в месяц вам плюс по сто тысяч всем остальным, посвященным в тайну.

Хируки начал злиться.

— Вы зря стараетесь меня подкупить, — сказал он. — Если хотите откупиться, откупайтесь от всей компании. Али задумчиво почесал голову, после чего спросил:

— Как насчет контракта на комплектующие для термоядерного реактора?

— Мощность?

— Мегаватт десять.

— Сколько?!

— Мегаватт десять, можно немного больше. Нужны только комплектующие, собирать его будут уже там. Возьметесь?

— Корпус активной зоны тоже входит в заказ?

— Конечно.

. — Тогда придется делать индивидуальный проект, корпус ведь должен быть разборным.

— Конечно.

— Это будет стоить вашей компании колоссальных денег.

— Да.

— Вас это не пугает?

— Меня это даже радует. У нас исчерпаны почти все скрытые каналы доставки комплектующих, такой большой проект нашей компании не осилить. Полагаю, вам не нужно объяснять, что все должно остаться в тайне?

— Не нужно. Но от физиков и инженеров все скрыть не удастся.

— Придумайте какую-нибудь легенду. Например, космическая разведка вдруг открыла новую перспективную планету, официально об этом еще не объявляли, но скоро объявят, а- пока нужно спроектировать реактор.

— Мне потребуется информация о параметрах портала на Деметру. Грузоподъемность капсулы, диаметр тоннелей…

— Вы получите всю информацию.

— Хорошо.

— Мы договорились?

— Договорились. Не забудьте про моего сына.

— Конечно, господин Мусусимару. Я все выясню и передам вам полную информацию при первой же возможности.

С этими словами Али выключил глушилку и спрятал ее в карман. Хируки и Али встали из-за стола и пожали друг другу руки. Телохранители облегченно вздохнули — все кончилось хорошо.

8

Печаль стала привычной и неотъемлемой составляющей жизни Джона Рамиреса. За считанные дни он разительно изменился, его широкое лицо больше не озаряла улыбка, он ходил сгорбившись, смотрел в пол и от него постоянно пахло то алкоголем, то амброзией. Миштич Вананд стал на него косо поглядывать, но впрямую ничего не говорил — все равно в роли телевизионного проповедника Рамиреса заменить некем. Встречи с простыми людьми как-то сами собой прекратились. В самом деле, зачем простым людям общаться с вечно пьяным идеологом революции?

Однажды, когда Рамирес разбирал почтовый ящик, он наткнулся на письмо, которое сразу привлекло его внимание. Отправителем значился некий Доброжелатель, обратный адрес отсутствовал, даже странно, что спам-фильтр позволил этому письму попасть в почтовый ящик. Тема письма гласила «Личное дело Полины Бочкиной».

Рамирес на всякий случай проверил письмо антивирусом, но не обнаружил ничего опасного. Тогда он открыл письмо.

Никаких приветствий в письме не было. Никакой вводной части тоже не было, сразу начинался текст. Его было довольно много. Рамирес перелистнул экран раз-другой и почувствовал, как у него защемило сердце. Кажется, он снова проявил себя законченным идиотом.

Полина никогда не была менеджером экстра-класса. Полина была гейшей экстра-класса, это почти то же самое, что и менеджер, но не совсем. Полина уже больше двух лет работала с братством, она познакомилась с Танакой Ногами еще в те времена, когда он занимался не стратегическим руководством вооруженными силами, а жилищным строительством в Олимпе. Он сразу понял, как можно использовать на благо общего дела потрясающе красивую и обаятельную женщину. Полина вступила в братство, быстро прониклась идеями Леннона, ведь, несмотря на свой профессиональный цинизм, в глубине души она верила в красивую сказку. За время служения братству она успела соблазнить и завербовать пять человек, которые ныне занимали посты во временном правительстве, в том числе и самого Токиро Окаяму, которого еще до революции называли отцом деметрианского Интернета.

Полина никогда не любила Рамиреса, вряд ли она вообще понимала, что такое любовь. Джон Рамирес был для нее всего лишь очередным заданием, высшие иерархи братства решили сделать ставку на большого черного человека с хорошо подвешенным языком, а чтобы он лучше оправдывал их ожидания, ему подложили красивую женщину, которую можно не только трахнуть, но и полюбить. Они не учли только одного — что Рамирес полюбит ее по-настоящему.

Рамирес мрачно усмехнулся. Вот, значит, кто такой этот загадочный Доброжелатель. Наверняка, Дзимбээ. Узнал, что старый друг впал в депрессию, и решил помочь в своем стиле — жестко, но эффективно. Рамирес допил амброзию, задумчиво посмотрел на пустой стакан и с силой швырнул его о стену. Нет, он не разбился, настоящее стекло на окраинных планетах — роскошь, всю посуду делают из стеклопластика. Все, хватит пить, сказал себе Рамирес, эта шлюха не стоит того, чтобы по ней плакать. Хорошо, что она ушла именно к Анатолию — пусть теперь этот везунчик прочувствует на своей шкуре, что за змея эта Полина Бочкина.

Рамирес почувствовал, как затяжная депрессия на глазах ослабевает и превращается в жажду деятельности. Любой деятельности, не важно какой, только бы сбросить накопившееся напряжение. Рамирес перевел взгляд на компьютер и увидел, что письмо все еще отражается на экране. Он бегло пролистал его до конца, решил, что подробности прочитает в другой раз, и сохранил на локальном диске. В конце письма было несколько ссылок на другие документы закрытой части глобальной сети, Рамирес бегло просмотрел один из них — это была подборка материалов по одной из самых первых операций, когда Полина охмуряла свиноголового генерала по имени Ким Ду Чжан. Пожалуй, стоит сохранить все. Потом, когда душевная боль пройдет окончательно, будет забавно почитать на досуге про сексуальные подвиги бывшей возлюбленной. Рамирес поставил компьютер на докачку, прицепил на пояс мобилу и почти бегом выбежал из дома. Ему хотелось как можно быстрее приехать в какой-нибудь ночной клуб, принять легкий стимулятор, танцевать всю ночь до упаду, а потом вернуться домой с новой девушкой, а еще лучше с двумя и веселиться всю ночь до утра. Конечно, такое времяпрепровождение больше подходит юному балбесу, чем доктору физики, но Рамиресу было наплевать на это.

9

Зеленокожий хвостатый герольд стукнул копьем о пол и громогласно провозгласил:

— Якадзуно Мусусимару, срусо овусев мажел пионерсе!

Якадзуно вошел в тронный зал, сделал требуемое протоколом количество шагов и застыл в ритуальном поклоне. С ухуфласл точки зрения, поклон получился слишком высокомерным, но с этим ничего не поделаешь, у людей позвоночник не так гибок, как у ящеров. Якадзуно собрался с силами и выговорил полагающуюся фразу:

— Суйдехухеха хева, с езойлакл швуэ Ойлсовл, срезойхемэ и увосезузеш гуза Ухул, Езойлака, Овоюв и Гвмэв!

Швуэ Ойлсовл ответил на неплохом человеческом, почти без акцента:

— И тебе привет, Якадзуно Мусусимару, посол народа пионеров. Рад тебя видеть.

Якадзуно поднял голову и встретился взглядом с повелителем Усуфлал, сидящим на величественном троне из дерева ехвав, украшенном изображениями есолсе и незезез. В одной руке швуэ Ойлсовл держал богато украшенный бронзовый меч, явно ритуального характера, в другой — столь же богато изукрашенную деревянную шкатулку. На плечах швув покоилась накидка из чешуйчатой шкуры какого-то большого зверя, кажется, незезев. Ойлсовл производил впечатление спокойного и медлительного пожилого ящера, его жесты были плавными, речь — медленной. Если он думает так же, как и говорит, то его можно назвать тормозом.

— Я принес плохие вести, угсе гемлашефугс, — сказал Якадзуно. — Мой народ погряз в междоусобице, началась большая война, которая уже коснулась твоего народа. Я скорблю о погибших ящерах, и все мои соратники скорбят о погибших ящерах вместе со мной.

— Я знаю, — кивнул Ойлсовл. — Ты поступил мудро, посетив шуво Фэрв, теперь все знают глубину твоей скорби. Ленноншэ считают вызусе дикими зверями, они истребляют нас, как мы истребляем есолсе. Но я рад, что не все мажл пошли путем Леннонв, что у моего народа есть союзники среди людей. Срас Евсро рассказал мне об условиях нашего союза, они приемлемы. Мои еслою будут подчиняться приказам лсусоэ Ибрагиме Бахтиярв, и мои еслою не будут убивать людей без необходимости. Все мои решэ и лалозвою будут в руках лсусоэ Ибрагиме Бахтиярв.

— Я счастлив, что наши мысли сходятся, — облегченно выдохнул Якадзуно. — У вас есть какой-нибудь ритуал, отмечающий заключение союза?

— Никакого ритуала нет. Я перечислил все, что готов дать твоему лсусоэ. Теперь твоя очередь.

Якадзуно замялся. Что он может пообещать этому ящеру?

— Когда мы победим, — сказал Якадзуно, — люди больше не будут бомбить ваши поселения и осушать ваши болота. Наши народы будут жить в гармонии и единении, и если на то будет воля богов, когда-нибудь мы станем единым народом.

— Твои слова услышаны, — величественно произнес Ойлсовл и выдал длинную тираду на ухуфласо, обращаясь к свите.

Один из ящеров, высокий, но очень тощий, вышел, прихрамывая, из строя коллег и обратился к швув с ответной речью. Якадзуно понял из его речи только отдельные слова, главным образом предлоги. Ойлсовл неторопливо обдумал сказанное и ответил еще одной длинной тирадой. Якадзуно посмотрел на Евсро, но так и не смог прочитать на его лице, что он думает по поводу того, о чем говорят вельможи. Поймав взгляд Якадзуно, Евсро незаметно подмигнул и снова сделал непроницаемое лицо, он, казалось, настолько внимательно слушает своего файзузов, что не замечает больше ничего.

В речи швув прозвучали раздраженные нотки. Он приосанился, встал на ноги, картинно взмахнул мечом и разразился длинной эмоциональной речью, в ходе которой то и дело потрясал мечом, угрожая кому-то невидимому. Время от времени он указывал кончиком хвоста то на своего хромого оппонента, то на Якадзуно. Якадзуно уже знал, что у ящеров не принято указывать на товарища оружием. Если руки заняты, для этой цели используется хвост.

Хромой ящер выслушал царственную отповедь с каменным лицом, коротко поклонился и вернулся в строй.

— Ев вхезу уел! — провозгласил швуэ.

— Ев вхезу уел! — хором откликнулись придворные.

Теперь все взоры обратились к Якадзуно. Он растерянно оглянулся, поймал взгляд Евсро, который строил отчаянные гримасы, и в этот момент Якадзуно осенило, что от него хотят.

— Ев вхезу уел, — сказал Якадзуно и вежливо поклонился.

Евсро просиял и возбужденно задергал хвостом. Ойлсовл повернулся спиной к присутствующим и удалился из тронного зала. Якадзуно отметил, что швуэ держит спину удивительно прямо для ящера. Должно быть, профессиональное.

Придворные загомонили, разбились на кучки и стали что-то оживленно обсуждать. Хромой ящер, осмелившийся спорить с самим швув, не стал ни с кем вступать в разговоры, он отвесил несколько вежливых поклонов и направился к той двери, через которую в зал вошел Якадзуно. Несколько ящеров последовали за ним.

Евсро подошел к Якадзуно и сказал:

— Поздравляю! Мы добились своего, даже Фесезл Левосе почти не выпендривался.

— Этот хромой ящер и есть ваш главнокомандующий?

— Наш главнокомандующий — швуэ. Фесезл Левосе — сесеюл есегсев, это не главнокомандующий, точнее… Нет, на самом деле это главнокомандующий, но так говорить нельзя.

— И этот тип хочет стать вашим королем?

— Тише, — прошипел Евсро. — Здесь половина присутствующих говорят по-человечески. Если не хочешь попасть на кемерэл олух, всегда думай, прежде чем открыть рот. Ты что, Гэла не читал?

— Кого?

— Алелсамгас Гэла, ваш великий писатель.

— Александр Дюма, что ли?

— Может, и Дюма, я плохо запоминаю ваши имена. Я читал его книгу про трех сэшвузл, к которым приблудился молодой лозшу. Как-то они назывались…

— Мушкетеры?

— Да, точно, мушкетеры. Там очень хорошо описаны всякие интриги. Так вот, у нас творится примерно то же самое, и поэтому ты должен быть предельно осторожен.

— Когда мы сможем спокойно поговорить?

— Сегодня вечером. Не уходи из своего есов, нам обязательно надо поговорить.

— А где оно, мое есо?

— Тебя проводят. Извини, мне надо кое с кем переговорить… Сейчас я пришлю к тебе лвозузлозув, он проводит тебя в есо. До встречи!

— До встречи.

10

Анатолий оторвался от экрана компьютера и громко выругался. Несколько секунд он просидел в озадаченной неподвижности, а затем начал хохотать. Он хохотал так долго и заразительно, что процессор начал посылать в мозг предупредительные сигналы.

Отсмеявшись, Анатолий пошел на кухню и налил себе стакан амброзии. Эту новость следует обмыть. Почему-то он совсем не чувствовал ни злости, ни разочарования, скорее это была радость от того, что все непонятные вещи в его отношениях с Полиной прояснились в один момент.

Ее потрясающее умение выгодно подчеркнуть достоинства своей внешности, ее невероятное обаяние, ее выдающиеся постельные таланты — все это сразу получило простое объяснение. Нет ничего удивительного в том, что все эти качества соединились в одной женщине, потому что это не случайное совпадение, а результат долгой и кропотливой учебы. Сразу стало понятно, откуда в Полине столько цинизма — на такой работе, как у нее, без этого не обойтись. Пожалуй, ее работа даже больше способствует развитию цинизма, чем военное ремесло Анатолия.

Стало понятно, почему Полина так спокойно отнеслась к тому, что они с Анатолием будут жить в доме, ранее принадлежавшем имперскому генералу, убитому в первый день революции. Полина знала его лично, она жила с ним, и похоже, что покойный Ким Ду Чжан был не самым хорошим партнером из числа тех, с кем ей приходилось жить во имя дела братства. Нет, ну какова баба! Интересно, что она скажет, когда Анатолий покажет ей это письмо?

Когда Анатолий допил амброзию, он передумал. Он решил, что не будет показывать письмо Полине. Пусть она продолжает его охмурять, ничего не зная о том, что ему уже все известно. Потом, когда большие боссы братства сочтут, что пора перебросить бойца постельного фронта на новое направление, вот тогда Анатолий посмотрит в глаза Полины добрым понимающим взглядом и проникновенно спросит: «Что, моя хорошая, новый клиент появился? Так иди к нему, не трать время на меня, интересы братства важнее». Интересно, что она подумает? Что Анатолий такой умный, что сам обо всем догадался, или что ему подсказал процессор? Да бог с ней, пусть думает, что хочет.

Анатолий еще раз посмотрел в послужной список Полины, и его внимание привлекло предпоследнее имя — Джон Рамирес. Анатолий снова захихикал. Положительно, есть что-то мистическое в том, как часто пересекаются их судьбы. Интересно, что сейчас чувствует несчастный Джонни? Наверное, исстрадался весь, бедненький. А нечего было заниматься контрабандой ядерного оружия. Все-таки бог есть, потому что ни одно неправедное дело не остается безнаказанным. Не всегда возмездие приходит сразу и не всегда понятно, за что именно, но оно приходит — рано или поздно. А что, может, позвонить Джону, пригласить его на рюмку чая, обсудить общую любовницу? Нет, пожалуй, это перебор, Джон Рамирес произвел на Анатолия впечатление человека чувствительного и излишне нервного. Потеряет еще контроль над собой, начнет махать руками, а с такой горой мяса без мускульных усилителей не справиться. Ну его, пусть лучше сам разбирается со своими проблемами.

Дзимбээ — молодец. Вовремя понял, к чему может привести излишне тесное общение элитного бойца с элитной проституткой, и вовремя принял меры. Страшно даже подумать, что пришлось бы пережить Анатолию, если бы он влюбился в нее по-настоящему. Надо при случае сказать спасибо Дзимбээ… Хотя нет, лучше не говорить, а то он еще подумает, что сработав топорно, раз Анатолий так легко определил, от кого письмо. Лучше сделать вид, что ничего не было.

Анатолий в последний раз пробежал письмо глазами, копируя его содержимое в эйдетическую память, а затем дал компьютеру команду скачать информацию по всем внешним ссылкам, которые были в письме. Когда все сведения о постельных подвигах Полины займут свое место в маленьком германиевом кристалле, растущем в центре черепа Анатолия, тогда письмо надо будет уничтожить. Нехорошо получится, если Полина узнает, что Анатолию все известно. Пусть лучше она поудивляется, почему это ей никак не удается развести очередного клиента на большую и чистую любовь. Пусть поудивляется.

Этим же вечером Полина сильно удивилась, потому что Анатолий был необычно груб. Должно быть, неприятности на работе, подумала она, засыпая.

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

Якадзуно выделили целое крыло в швуфласо жесуше. Лвозузлозу сказал, что это большая честь, что в последний раз посол иностранного государства удостоился такой чести более семисот лет назад, еще в те времена, когда Ухуэ было не суверенной державой, а провинцией воинственной империи Исосува Сужв, ныне безвозвратно канувшей в лету. То, что послу позволили поселиться во дворце, — знак очень большого уважения, обычно иностранные послы должны сами обеспечивать себя жильем и всем прочим.

Ящеры-грузчики, любезно предоставленные Ойлсовлом, притащили в апартаменты Якадзуно вещи из «Муфлона», а также целую гору подарков могущественного швув. В первую очередь Якадзуно распаковал спутниковый телефон и попытался связаться с Ибрагимом.

К большому удивлению Якадзуно, Ибрагима на связи не было. После первого же гудка включился автоответчик, который предложил переадресовать сообщение в голосовой почтовый ящик. Якадзуно отказался от предложения и оборвал связь. Далее он извлек на свет божий переносной компьютер и потратил следующий час на составление своего первого отчета. Когда отчет был набит и отредактирован, Якадзуно подключил компьютер к спутниковому телефону и отправил материал по почте.

Отключившись от спутниковой связи во второй раз, Якадзуно заметил, что в его почтовом ящике появилось новое сообщение. Оно было от Ибрагима, он писал, что отчет получил и прочитал и что он очень рад тому, что у Якадзуно все хорошо, а то, что он догадался посетить шуво Фэрв, вообще гениально. Ибрагим рекомендовал вести себя вежливо, но нейтрально, в авантюры не ввязываться, никакую из придворных партий явно не поддерживать, а если, не попусти Аллах, в Усуфлай случится переворот, сохранять нейтралитет и без консультации с Ибрагимом ничего не предпринимать.

Якадзуно очень удивился. Говорят, что люди, прошедшие трансформацию высокого класса, работают с документами гораздо быстрее обычных людей, но не до такой же степени! Сколько времени было у Ибрагима, чтобы прочитать отчет и составить собственное мнение? Считанные секунды. Даже если он одновременно читал текст и осмысливал содержание, это все равно очень мало, он должен думать с невероятной скоростью, чтобы дать ответ за столь короткий срок. И еще одна странная вещь — получается, что Ибрагим начал читать письмо еще до того, как оно полностью прокачалось через спутниковый канал, а это значит, что он находился рядом с компьютером. Тогда почему он не ответил на голосовой вызов? Непонятно.

Если бы Якадзуно знал, что электронное письмо нельзя прочитать до того, как оно будет полностью получено сервером, он удивился бы еще сильнее. Но Якадзуно интересовался компьютерными технологиями только в том объеме, какой был ему необходим для выполнения служебных обязанностей.

2

Вот уже вторую неделю Рональд Дэйн пребывал в глубокой депрессии. Его раздражало все — утренний проливной дождь и послеобеденная жара, тошнотворные болотные миазмы и дурнопахнущие зеленые бабочки, которые ухитрялись как-то просачиваться даже в кондиционированные помещения, изолированные от окружающей среды. Его раздражали непрестанно мяукающие лягушки и молодые крокодилы, деловито переползающие по территории стройки от одной канавы к другой. Но больше всего Дэйна раздражало то, что в будущем не было видно никакого просвета.

Жизнь покатилась под откос в тот проклятый миг, когда Дэйн поехал с Якадзуно, даже не удосужившись выяснить, куда они везут начинку золотой статуи. Тогда Дэйну казалось очевидным, что революция победила, сопротивление жестоко подавлено и для любого здравомыслящего человека нет альтернативы, кроме как сломя голову бежать в ближайшее отделение братства и предлагать новой власти свои услуги. Дэйн и сам не знал, почему он сразу не поступил так, зачем он ждал столько времени, почему он сразу не избавился от пакетов с дьявольским порошком, испортившим ему не только карьеру, но и всю судьбу.

Чертов Якадзуно! Молодой и бестолковый мажор, любимый сынок высокопоставленного менеджера, не способный ни на что, кроме как мешать нормальным людям делать свою работу. Когда он прибыл на Деметру на грузовом поезде и сунул Дэйну под нос пластиковую карту, подтверждающую специальные полномочия, Дэйн ощутил первое нехорошее предчувствие. Тогда он прогнал от себя тревожные мысли, а зря.

Якадзуно унизил Дэйна, заставил опытного контрразведчика подчиняться своим приказам, приказам сопливого юнца, и, само собой, ничего путного из этого не вышло. Расследование было провалено, пришлось обращаться за помощью в коммерческую разведслужбу, а этот щенок даже не понял, что связался вовсе не с частными сыщиками, а с самой СПБ — службой планетарной безопасности.

А потом началась революция. Комплекс зданий «Уйгурского палладия», к счастью, не вошел в список целей первого дня, но все равно этот день был ужасен.

Над Олимпом выросла ядовитая поросль ядерных грибов, даже сквозь туман отчетливо видимая в инфракрасном диапазоне. То и дело земля начинала дрожать, и тогда на долю секунды начинали работать выключенные электроприборы, а затем приходила ударная волна, тяжким молотом ударявшая в толстые стены. К счастью, здание устояло, но всем, кто был внутри, пришлось изрядно понервничать. И вот представьте себе — на улице хлещет, как из ведра, причем дождь не простой, а радиоактивный, никакая связь не работает, что происходит снаружи, неизвестно, директор пропал бог знает куда, топ-менеджеры перепились, люди нервничают, что делать, никто не знает… Врагу не пожелаешь. И еще этот порошок в сейфе… И такое жуткое состояние длится день за днем, радиация медленно спадает, связь восстановилась, но легче не стало, потому что по всем каналам телевидения передают только революционные речи да рекламные ролики типа: истребляйте мародеров без пощады… тьфу! И никто не знает, что делать — сдаваться новоявленным революционерам или ждать, когда правительственные войска подавят этот чертов мятеж. И нет никого, кто мог бы принять решение вместо тебя.

Когда Мусусимару-младший вместе с сумасшедшим терминатором Ратниковым ввалились в его кабинет, Дэйн поначалу даже обрадовался. Вот, наконец-то появились те, кто готов принять решение. А если решение окажется ошибочным, то во всем будет виноват сопливый сынок старого перца Хируки. И что стоило Дэйну уточнить, куда они хотят отвезти этот порошок — нет, обрадовался, как мальчишка, забыл про все на свете, открыл сейф и бегом к машине.

Пока они ехали по пустынным улицам испуганного города, у Дэйна не было ни малейших сомнений в том, что и Якадзуно, и Анатолий уже успели подлизаться к братству и теперь они помогут и самому Дэйну выслужиться перед новой властью. Дэйн все понял только тогда, когда увидел затравленные глаза избитой узкоглазой девчонки, которую мучили страшные зеленые ящеры.

Какова подлость — связаться с чужой расой, с врагами рода человеческого! Никогда еще люди не использовали чужих, чтобы получить преимущество во внутренних человеческих разборках. Люди могут ссориться, могут мириться, но люди всегда люди, а чужие всегда чужие — это аксиома, это понимают все, кроме наркоторговцев, свихнувшихся от собственного зелья. Интересно, кстати, куда они теперь девают свои наркотики… не иначе, сами жрут.

А потом сопливый мерзавец Якадзуно сделал Дэйну укол морфия, а Ратников ударил его в челюсть, и Дэйн провалился в тяжелый сон без сновидений. А потом было ужасное пробуждение и долгая дорога по темным зловещим коридорам и испуганные бабы, прятавшиеся от Дэйна за титановыми дверями, и долгое унижение, когда пришлось объяснять бестолковому малолетнему уроду в голубой повязке на лбу, что за люди сегодня днем посетили это чертово заведение. И это было только начало…

Дэйна долго допрашивали, вначале обычным образом, потом с помощью химии. Дэйн ничего не скрывал, но ему не верили, они снова и снова задавали одни и те же вопросы, и казалось, этот ад никогда не кончится. Когда Дэйн пришел в сознание в больнице под капельницей, он сразу подумал, что ему очень повезло, что он не умер от передозировки феназина.

Выздоровление затянулось. Когда Дэйн снова вернулся в комплекс «Уйгурского палладия», он увидел, что здание опустело, а двери опечатаны. Одна из крупнейших компаний, когда-либо созданных человечеством, обанкротилась в считанные недели.

Дэйну позволили забрать свои вещи и дали временное жилье в бесплатной гостинице. Пока он валялся без сознания, деметрианские деньги приказали долго жить и все гостиницы стали бесплатными. Деньги больше ничего не значили, теперь важно было только то, кто ты такой в иерархии братства и какую пользу можешь принести абстрактному общему делу единения, процветания и чего-то еще в том же духе. Рональд Дэйн не занимал никакого места в иерархии братства и не мог принести общему делу никакой особенной пользы.

Он был неплохим контрразведчиком, он так и написал в заявлении на биржу труда, но ему сказали, чтобы он не обольщался, вакансий для него не будет. У братства уже есть своя служба безопасности, она называется «особый отдел», и ею уже, по слухам, начали пугать непослушных детей. Братство не настолько нуждается в кадрах, чтобы набирать на такую ответственную работу людей на бирже труда.

Через неделю Дэйн был готов на любую работу. Он так и написал в новом заявлении и тут же получил направление на стройплощадку в джунглях рядом с Нью-Майами. Ему предлагалось начать карьеру заново, с самых низов, с должности простого строительного рабочего. Он пытался протестовать, но ему объяснили, что его профессиональная квалификация не входит ни в один из особых списков и потому он обязан трудоустраиваться на общих основаниях. А если он не согласен с общим порядком, тогда нечего было ставить подпись под заявлением, иначе разговор будет короткий. Дэйн уже знал, что братство поощряет расправы без суда и следствия над недовольными новой властью, дескать, революционное правосудие не нуждается в громоздкой и бюрократической судебной системе. Поэтому другого выхода, кроме как подчиниться, не было.

Суборбитальный транспорт доставил его в Нью-Майами. Дэйну приходилось летать третьим классом, но в грузовом трюме ни разу. Этот полет вызвал у него четкие ассоциации со средневековыми кораблями рабовладельцев, перевозившими негров из Африки в Америку. Люди, набитые в трюм, как сельди в бочку, выглядели ошарашенными, до большинства из них только сейчас дошло, что они угодили в самое натуральное рабство. Дэйн знал, что на Гефесте практикуется система долгосрочных контрактов и что главный идеолог братства Джон Рамирес в своих речах пугал население тем, что корпорации хотят учредить нечто подобное на Деметре. А теперь получилось так, что нечто подобное устроило само братство. Интересно, как сейчас себя чувствует бывший начальник научной лаборатории «Уйгурского палладия»? Вряд ли его сильно мучает совесть — люди, у которых есть совесть, не появляются каждый день на телевизионном экране. Должно быть, ему сейчас хорошо, живет себе припеваючи в роскошной квартире, а то и в особняке, работа непыльная, быдло его боготворит, что еще нужно для счастья?

В Нью-Майами новых рабочих ждал гигантский гусеничный трейлер, доставивший их в лагерь. Строительство только-только началось, даже котлован еще не был закончен. Никаких особенных удобств для строителей предусмотрено не было, должно быть, начальство решило сэкономить на дополнительных расходах по максимуму. Десятиместные двухкомнатные бытовки с одним на всех совмещенным санузлом не имели даже кондиционеров, не говоря уж о компьютерных терминалах, девочках по вызову и прочих элементарных удобствах.

Бараков было столько, что они образовывали целый город аж о трех улицах. Этот город утопал в непролазной грязи, потому что трубы, по которым из котлована откачивалась вода, были слишком короткими и вода возвращалась назад, по пути размывая землю в рабочем поселке. Водопровод и канализация во всех бараках были централизованными, но сточные воды сливались в большую зловонную яму метрах в трехстах от ограды, а питьевую воду забирали из неглубокого колодца, пропускали через примитивный угольный фильтр и подавали прямо в краны.

Город Нью-Майами располагается всего в сотне километров от экватора планеты. Здесь нет ни сезона дождей, ни сухого сезона, погода круглый год одна и та же. За ночь над морем собираются тучи, утром они обрушивают на сушу проливной дождь, который часам к одиннадцати заканчивается, тучи расходятся, и мир сразу становится похож на парилку. К часу дня душный и липкий туман рассеивается, температура повышается до тридцати пяти — сорока по Цельсию, и эта убийственная жара длится до самого заката. Как только солнце касается горизонта, температура начинает падать и к утру снижается до десяти градусов. А потом все начинается сначала. И так каждый день.

Климат Нью-Майами ужасен. Так считал не только Дэйн, это признавали все. Утром Дэйн изнывал от влажной духоты, днем — от иссушающей жары, ночью — от пронизывающего холода. Иногда ему казалось, что он заболел малярией, но это, конечно же, было не так — возбудитель малярии переносится только земными комарами, которые на Деметре не прижились — местные аналоги лягушек истребляют их моментально.

Работа Дэйна была монотонной и отупляющей. Со всеми основными задачами роботы справляются без вмешательства человека, а когда у какого-то робота начинаются проблемы, задача Дэйна состоит в том, чтобы быстро определить, в чем конкретно заключается проблема, а затем вызвать мастера-наладчика соответствующей специальности. Операторам разрешается лично устранять только самые незначительные неисправности. Большую часть времени Дэйн проводил в тоскливом бездействии, особенно тоскливом из-за того, что компьютерные терминалы, через которые осуществлялось управление роботами, не были подключены к глобальной сети. Почему так было, никто точно не знал. Одни говорили, что братство боится хакерских диверсий, другие считали, что это сделано потому, что стройка очень секретная, кое-кто даже полагал, что начальству просто не хочется тянуть магистральную коммуникационную линию в рабочий лагерь. Мастера-наладчики сами ничего толком не знали, а напрямую обращаться к более высокому начальству было строжайше запрещено.

Что за гигантское сооружение строится в ста двадцати километрах от Нью-Майами, не знал никто. Эта тема была одной из самых любимых в пустой болтовне, которой рабочие скрашивали томительно долго тянущиеся часы рабочей смены. Некоторые полагали, что здесь будет космодром — близко экватор, рядом крупный город, не нужно строить дополнительных транспортных коммуникаций. Другие считали, что строится здесь совсем не космодром (зачем строить космодром, если нет нормального космофлота), а большой нанотехнологический завод, потому что великую стройку, которая разворачивается на Деметре, без такого завода не осилить. Кое-кто даже полагал, что в котловане будет размещен термоядерный реактор. Основным аргументом в пользу этой гипотезы было то, что котлован был круглый, ненормально глубокий и с большим выступом в центре, а когда его выроют окончательно, он будет иметь форму большого бублика. Дэйн не верил в эту версию, он надеялся, что воротилы братства не настолько глупы и безрассудны, чтобы строить такой огромный реактор в опасной близости от третьего по величине города планеты.

Дни тянулись тоскливой чередой, каждый следующий день ничем не отличался от предыдущего. Подъем в шесть утра, завтрак, бегом по машинам и на рабочее место, пока не начался утренний ливень. Проверить, не разболтались ли крепления, соединяющие будку оператора с корпусом строительного модуля. Проверить, не утратила ли будка герметичность, законопатить все подозрительные щели. При первых каплях дождя залезть внутрь и молиться, чтобы роботы не потребовали срочного внимания человека. За полчаса до конца дождя пообедать сухим пайком. По окончании дождя выйти на улицу, размять ноги и натянуть навес. Пока туман не рассеялся, быстро пробежаться по рабочим местам своих роботов, проверить основные узлы, провести профилактику, стараясь при этом не мешать их работе. А когда солнце начнет припекать даже сквозь туман — выбраться из котлована, забраться под навес и снова молиться, чтобы роботы не сломались или не озадачились чем-нибудь непонятным для их тупых мозгов. Вечером поужинать, напиться, изобразить пьяное веселье и спать. А завтра снова все то же самое.

3

Якадзуно был в аду. Похоже, это был христианский ад, потому что кругом пылало пламя, оно полыхало разными цветами и издавало громкие хлопки, как будто в нем разрывались электрические пули. Жара почему-то не ощущалась. Кричали грешники, Якадзуно прислушался и понял, что кричат они на ухуфласо. Вот почему здесь не жарко, догадался Якадзуно, это же ящерский ад, он, должно быть, холодный.

Якадзуно открыл глаза и обнаружил, что находится не в самом аду, а в его преддверии. Он лежал на узкой деревянной кровати под толстым одеялом из синтетической шерсти, прямо перед ним в толстой каменной стене было узкое вертикальное окно, через которое были видны сполохи адского пламени и слышны вопли грешников.

Скрипнула дверь, в комнату вбежал лвозузлозу, Якадзуно помотал головой и проснулся окончательно. Он был не в аду, а в своих апартаментах во дворце ящерского царя Ойлсовла, а то, что он принял за ад… что это было?

Кажется, он задал вопрос вслух, потому что лвозузлозу вежливо поклонился и заговорил на человеческом языке с сильным акцентом:

— Во дворце идет бой. Воины Фесезв Левосев пытались напасть на швув, но их атака отбита. Они прячутся в саду, сад оцеплен, там идет бой.

Шальная пуля ударила в наружную стену рядом с окном. Волосы на голове Якадзуно на секунду встали дыбом, запахло озоном, в глазах замелькали разноцветные светлячки. Когда зрение восстановилось, Якадзуно увидел, что окно стало немного больше и неправильной формы. Пуля ударила в стену совсем рядом с окном, сантиметров двадцать в сторону, и все, комната превратилась бы в жаровню. Значит, они стреляют прицельно по окну… Надо отсюда уматывать.

Якадзуно схватил с прикроватной тумбочки ремень с кобурой, обернул его вокруг пояса, и в этот момент ему стало стыдно. Он же воин, потомок самураев, ему не подобает бежать от опасности. Если рассудить здраво, Ибрагим был прав, Якадзуно не должен вмешиваться в ящерские разборки, его жизнь намного важнее всего, что здесь происходит, но мужчина, который хочет сам себя уважать, должен время от времени совершать нелогичные поступки.

Якадзуно нацепил инфракрасные очки, сделал два шага в сторону двери, повернулся к окну и высоко подпрыгнул, впившись взглядом в тот кусочек пространства, что открылся ему через узкую щель. Если бы Якадзуно подошел поближе к окну, он увидел бы больше, но тогда его могли заметить снаружи.

Еще одна пуля с грохотом ударилась о стену, теперь уже с другой стороны от окна. Следующая пуля влетит внутрь.

Якадзуно бросился к кровати, схватил одеяло и швырнул его на пол под окном. Затем он снял пистолет с предохранителя, установил минимальный уровень энергетической накачки патронов и выстрелил. Одеяло вспыхнуло и загорелось веселым пламенем. Пусть теперь невидимый стрелок попробует различить проем окна, в котором клубится горячий воздух, на фоне стены, раскаленной двумя прямыми попаданиями.

Якадзуно подбежал к окну настолько близко, насколько позволяла пышущая жаром стена, и осторожно выглянул наружу. Ничего не видно. Сзади что-то верещал лвозузлозу, но он не прислушивался. Настоящему сэшвуб нет дела до глупого бормотания фохе. Но где же этот стрелок? Как его… Кажется, есть идея.

Якадзуно осторожно отсоединил от корпуса инфракрасных очков лампу подсветки, нажал кнопку включения и, широко размахнувшись, швырнул тонкую трубку в окно. Тонкий инфракрасный луч заметался по густо засаженному плодовыми деревьями внутреннему двору.

Оказывается, в саду за окном пряталось довольно много врагов. Целый рой пуль устремился к миниатюрному фонарику, но ни одна из них не достигла цели. Еще бы, нужно настоящее чудо, чтобы, выстрелив навскидку, не целясь, попасть в летящую трубочку размером с детский мизинец. Якадзуно открыл шквальный огонь, он действовал как автомат — увидел вспышку и тут же выстрелил. Расстреляв обойму, Якадзуно сломя голову кинулся в коридор, чуть не сбив по дороге лвозузлозув. Пожилой фохев застыл в растерянности, Якадзуно схватил его за хвост и сильно дернул на себя, выволакивая в коридор.

И вовремя, потому что в комнату влетела пуля. Из дверного проема пахнуло жаром, горячая волна задела правую руку лвозузлозув, он истошно завизжал и осел на пол.

— Где окно? — заорал Якадзуно.

Как ни странно, лвозузлозу понял, что имел в виду Якадзуно. Он махнул рукой, и Якадзуно побежал в указанном направлении, перезаряжая пистолет на ходу.

Коридор сделал крутой поворот, а сразу за поворотом в стене обнаружилось узкое вертикальное окно, затянутое толстой целлофановой пленкой. Поднатужившись, Якадзуно сорвал целлофан и осторожно выглянул во двор.

Во дворе стало потише, движения больше не было, не было слышно и близких выстрелов. Кое-где валялись скрюченные трупы, но активности на открытом пространстве не замечалось. Из каких-то окон слышались возбужденные возгласы, но определить, из каких именно, на слух не удавалось.

В одном из окон противоположной стены дворца застучал ручной пулемет. В коридоре, в том месте, где Якадзуно был минуту назад, загрохотало, а затем послышалось шипение, негромкое, но быстро нарастающее. Якадзуно дважды выстрелил и побежал со всех ног дальше по коридору, он даже не посмотрел, достигли ли цели его выстрелы.

Он успел добежать до лестницы, когда за его спиной вспух язык пламени шириной во весь коридор. Якадзуно помчался вниз по лестнице. Оглянувшись, он увидел, как пламя вырвалось на открытое пространство и бессильно рассеялось, предварительно осветив темную лестницу ослепительной вспышкой.

Якадзуно преодолел два пролета лестницы, свернул в горизонтальный коридор и тут же столкнулся лицом к лицу с ящером, вооруженным длинным изогнутым мечом, а также длинным и тонким кинжалом. Оба оружия были явно человеческого производства.

Якадзуно отпрянул от ящера, ящер отпрянул от Якадзуно. Долю секунды они недоуменно смотрели друг на друга, а затем ящер прыгнул вперед.

Якадзуно машинально нажал на спуск и подумал, что этот бой для него окончен. Электрическая пуля, выпущенная в упор, убивает обоих — и того, в кого выпущена, и того, кто ее выпустил. Сейчас перед глазами вспыхнет ослепительное пламя рукотворной шаровой молнии — и все, пора держать ответ перед духами предков.

Вспышки не было. Открыв глаза, Якадзуно увидел, что ящер лежит у его ног, он был мертв, но тело не только не разлетелось кипящим кровавым фаршем, но даже не поджарилось. А метрах в десяти дальше за трупом коридор перегородила шеренга вооруженных ящеров, замерших на месте и сверлящих Якадзуно настороженными взглядами.

До Якадзуно дошло — он так и не перевел регулятор мощности с минимума. Выругавшись про себя, Якадзуно немедленно выполнил это запоздалое действие, а затем выстрелил в потолок над головами ящеров, упал на спину, кувырком выкатился на лестницу, попытался развернуться боком и аккуратно скатиться вниз, но последнее получилось у него недостаточно четко, и когда Якадзуно преодолел лестничный пролет, все его тело превратилось в сплошной синяк.

Волна жара прошла поверху, оплавив потолок и стены. Если бы Якадзуно отступал в вертикальном положении, ему бы сейчас потребовалась срочная пересадка кожи на всей голове. В такой ситуации пара переломов — не самая плохая альтернатива.

Якадзуно встал на ноги и с удивлением обнаружил, что отделался легкими ушибами. Надо будет еще раз сходить в шуво — поблагодарить Фэрв за удачу, ниспосланную в бою.

Снизу на лестнице послышался топот множества ног. Якадзуно проворно отпрянул за угол и приготовился стрелять. Но стрелять не пришлось.

— Якадзуно, не стреляй! — заорал ящер, бегущий впереди, и Якадзуно узнал в нем Евсро.

Якадзуно вышел из-за колонны и продемонстрировал пистолет, направленный стволом вверх. Евсро бросился навстречу, он распахнул объятия, и человек и ящер крепко обнялись.

— Фовев всево, — выдохнул Евсро, — ты жив.

— Что случилось? Я спал и вдруг началась стрельба…

— Фесезл Левосе поднял мятеж. Они хотели убить швув, убить тебя и объявить жийшаве всей человеческой расе. Тебе очень повезло, что ты жив, они стреляли по твоим окнам из пулемета.

— Я видел. Мятеж подавлен?

— Почти. Левосе уже мертв, сделал себе фесрахлах. Швуэ жив, только слегка обожжен. Жертв немного. Ты отлично сражаешься.

— Да ну?

— Ну да. Ты очень хорошо догадался установить минимальную силу выстрела. Ты перестрелял тех, которые прорывались в твое крыло дворца, а те, которые их прикрывали, даже не поняли, что ты их перестрелял. Они смутились, потеряли инициативу, а остальное было просто. Ты не ранен?

— Вроде нет. Ушиблен — это да…

— Мелвув фадв! — заорал Евсро. — И сравэфусез!

Ящеры загалдели, кто-то побежал вниз. В дальних помещениях дворца еще продолжалась стрельба, но в груди Якадзуно уже начало растекаться теплое и приятное чувство удовлетворения. Бой выигран, опасность миновала, и вообще, он даже ухитрился проявить себя храбрым и умелым бойцом. Все замечательно.

4

Никто никогда не спрашивал Ивана Мастеркова, как он относится к революции. В самом деле, как может относиться к революции член братства с трехлетним стажем, личный друг самого Джона Рамиреса и старый знакомый не столь знаменитого, но куда более влиятельного Абуба-кара Сингха? А если бы кто-нибудь все-таки задал Ивану этот вопрос, он нарвался бы на грубость, потому что Иванне считал возможным делиться с окружающими своимимыслями по этому поводу.

На первый взгляд все было хорошо. Братство твердо взяло верховную власть свои руки, сопротивление подавлено, большого голода не было, к товарному дефициту все привыкли, и оказалось, что это совсем не так страшно, как все боялись. У самого Ивана тоже все было хорошо — раньше он не мог даже мечтать, что когда-нибудь возглавит санитарную службу городского района с десятитысячным населением. Многие думают, что в работе ассенизатора есть что-то позорное, собственно, так оно и есть, но только в том случае, если ты сам лично спускаешься в подземные коммуникации командовать роботами на их рабочих местах. Иван не занимался такими делами, у него был более высокий пост.

Проблема была в другом — казалось, все уже успели забыть, ради чего затевалась революция. В братство принимали всех подряд, не думая о том, что за человек желает вступить в братство, чего он хочет — помочь своему народу сделать великий шаг в светлое будущее или помочь самому себе сделать карьеру. Да, рабочих рук не хватает, да, лучше, чтобы высокие посты занимали преимущественно члены братства, но зачем доводить эту тенденцию до абсурда? Абубакар Сингх, в свое время приказавший физически уничтожить пятерых братьев и сестер только потому, что ему показалось, что кто-то из них разгласил тайну, этот человек не только избежал суда, но и вошел в Центральный Революционный Комитет. Как будто так и надо, как будто нет ничего противоестественного в том, что за безопасность планеты отвечает психически неуравновешенный мерзавец с замашками садиста. Иван в свое время пытался поднять этот вопрос, но Дзимбээ Дуо намекнул ему по дружбе, что с Сингхом лучше не связываться, и Иван скрепя сердце согласился.

Многие считали Ивана невежественным пролетарием, но это не соответствовало действительности. Он много читал, почти наизусть знал историю французской, русской и германской революций и видел, что происходящее на Деметре вполне укладывается в общие закономерности. Вначале все прекрасно, все здорово, всех охватывает воодушевление, долой тиранов, народ ликует, все с нетерпением ждут, когда наступит светлое будущее, но оно все не наступает и не наступает. Потом к власти прорываются беспринципные и аморальные личности, по сравнению с которыми свергнутые тираны кажутся агнцами божьими, и в стране наступает развал и анархия. Потом народ требует сказать ему, кто виноват в творящихся безобразиях, новая власть радостно предъявляет виновного и страна тонет в крови. А потом народ хочет сильной руки, и сильная рука появляется и в стране восстанавливается порядок, который в лучшем случае ничем не отличается от того, что было раньше, а чаще сильно отличается в худшую сторону.

Раньше Иван верил, что на Деметре все будет по-другому, но теперь он понимал, что был неправ. На Деметре перерождение революции шло даже быстрее, чем обычно, и Иван знал, кто тому причиной. Абубакар Сингх, настоящее исчадие ада, серый кардинал революции, человек, которому без разницы, каким идеалам служить, человек, жаждущий только одного — личной власти. Ему доверили вывезти с Гефеста золотого цверга, он не выполнил задания, а когда понял, что не справляется, приказал замести следы самым жестоким образом из всех возможных. Теперь ему доверили несравненно более важное и ответственное дело, и что произойдет, когда он снова не справится? Кого он прикажет ликвидировать на этот раз?

Сегодня Иван получил письмо по электронной почте. Обратного адреса не было, но спам-фильтр почему-то позволил этому письму беспрепятственно проникнуть в почтовый ящик Ивана. Содержимое письма было более чем странным, настолько странным, что любой другой человек на месте Ивана немедленно переправил бы его в особый отдел.

Большую часть письма занимал документ, озаглавленный «Перспективный план идеологической работы на ближайшую пятилетку». Документ был включен в письмо как вложение, он явно не был собственноручно написан автором письма.

План идеологической работы производил жутковатое впечатление. Главная его идея состояла в том, что идеология революции должна быть кардинально пересмотрена. Лозунги всеобщего единения и процветания предлагалось признать преждевременными и отставить в сторону, к ним можно будет вернуться потом, когда обстановка станет более благоприятной. В документе не уточнялось, когда это время наступит. Иван полагал, что оно, скорее всего, не наступит никогда.

Неизвестный автор предлагал отныне пропагандировать в народе новые ценности. Страна и народ в опасности, необходимы чрезвычайные меры, главное в сложившихся условиях, что требуется от каждого, — безоговорочное и беспрекословное подчинение вышестоящему руководству. Сегодня вся Деметра становится одним большим военным лагерем, и потому должны действовать военные нормы поведения. Приказы начальства не обсуждаются, а выполняются, за умышленное невыполнение виновных надлежит уничтожать на месте, без суда и следствия. Если случайно будет расстрелян невиновный, это не страшно запасов продовольствия все равно не хватит на всех. Все человеческие и иные ресурсы должны быть мобилизованы на крупномасштабное строительство, остальные потребности общества должны удовлетворяться по минимуму до тех пор, пока промышленность планеты не будет развита должным образом. В документе не уточнялось, когда промышленность планеты будет развита должным образом. Иван полагал, что никогда.

Все вернулось на круги своя и даже хуже. Когда Иван загружал чертежи золотого цверга в память универсального экспедиционного робота, он надеялся, что на этот раз революционерам удастся обмануть законы истории, что у них получится то, что раньше ни у кого и никогда не получалось. Он ошибся. Что будет дальше — уже понятно. Жесточайшая диктатура, массовые народные возмущения, неизбежный переворот в верхах, временное ослабление диктата, а затем либо возврат к тому, что было до революции, либо переход к тоталитаризму, третьего не дано. Обидно.

Иван дочитал документ до конца и обнаружил, что зря он считал его автора неизвестным. Внизу красовалась подпись — начальник особого отдела Абубакар Сингх. Подпись была не заверена, но это нормально — никто не заверяет подпись на рабочих документах.

Снизу было приписано несколько строчек другим шрифтом. Там не было ни вежливых обращений, ни подписи, только голая информация. Адреса Сингха: рабочий, домашний и два виртуальных, примерный распорядок дня с указанием вероятности отклонения от него в разные моменты, обычные маршруты передвижения. Для каждого объекта из тех, на которых Сингх регулярно появляется, — подробный план с указанием систем вентиляции, водопровода, канализации и электроснабжения, а также схема охраны с указанием слабых мест. Для отдельных участков были даже приведены коды доступа, позволяющие спокойно и без шума проникнуть в охраняемую зону. Мечта киллера. А в самом низу была внешняя ссылка. Иван попытался открыть документ, на который она указывала, но компьютер сообщил, что произошла сетевая ошибка.

Иван улыбнулся. Дзимбээ — тот еще жук. Думает, наверное, что Иван не догадается, кто подкинул ему эту информацию. Нет, Иван не настолько глуп, он сразу понял, кто способен на подобный фокус. Все соответствует тому, о чем писал еще Маркс, — революция пожирает своих детей. В первую очередь она пожирает самых агрессивных и опасных детей, их место занимают дети, так сказать, второго эшелона, некоторое время они наслаждаются своим положением у руля истории, а затем приходит вторая волна уничтожения. Это закон природы.

Есть еще один закон — чем быстрее революция избавляется от наиболее отъявленных мерзавцев, тем быстрее страна возвращается к стабильному состоянию. Смерть Сингха станет первым толчком на этом пути, как в свое время таким толчком стала смерть Марата. Иван Мастерков не похож на Шарлотту Корде, но это даже лучше — смерть Сингха не будет такой пошлой, Иван об этом позаботится. Пусть место Сингха займет Дзимбээ, он будет рад, но ненадолго.

Хорошо, что, когда ячейка братства, возглавляемая Джоном Рамиресом, поспешно удирала с Гефеста, Иван не послушался Дзимбээ и не выкинул пояс шахида, составленный из геологических взрывных зарядов. Дзимбээ не знал, что обычная сумка рабочего-геолога надежно экранирует излучение заряженного аккумулятора, и таможенники этого не знали, а Иван знал. В том, чтобы быть пролетарием, есть и свои плюсы.

5

Этот день ничем не отличался от всех других. Рональд Дэйн сидел в крошечной будке, меланхолично пережевывал безвкусную синтетическую лапшу и смотрел невидящим взглядом в окно, запотевшее изнутри и залитое дождем снаружи. У роботов все было в порядке, вот только ленточный транспортер, выдающий на-гора свежевыкопанную землю, вызывал некоторые опасения, уж очень много он тратил энергии. Скорее всего, в этом нет ничего страшного, просто где-то бактерии прогрызли изоляцию провода, и теперь часть энергии тратится на обогрев окружающей среды. Но еще это может сигнализировать о том, что где-то в ленте накрылся один из сотни подшипников, который теперь подтормаживает работу всего механизма, и так будет до тех пор, пока подшипник не сломается, транспортер не встанет, а нерадивый оператор не отправится под революционный трибунал. Дэйну не хотелось предстать перед трибуналом, поэтому ему предстояло дождаться окончания утреннего дождя, а затем бежать к транспортеру и скрупулезно проверять специальным тестером все подшипники.

Дождь утих. На всякий случай Дэйн выждал еще пять минут — иногда бывает, что утренние тучи под конец выдают дополнительную порцию влаги. Но на этот раз обошлось без неприятных сюрпризов.

Дэйн вышел из будки, с удовольствием потянулся, разминая затекшие члены, и быстрым шагом пошел к котловану, стараясь не поскользнуться на мокрой земле.

Ящер появился из тумана, как мультипликационный ежик. Только что впереди ничего не было, и вдруг откуда-то справа выныривает гигантская зеленая тень, она взмахивает рукой, и перед твоим горлом оказывается остро отточенный меч с клеймом «Хэви Метал Вепон».

— Следуй за мной, если хочешь жить, — провозгласил ящер с чудовищным акцентом.

— Ты кто? — удивленно спросил Дэйн.

— Тише, — прошипел ящер, взмахнул мечом, и левый рукав куртки Дэйна распался на два продольных лоскута, а на руке появилась длинная поверхностная царапина.

— Следуй за мной, если хочешь жить, — повторил ящер.

Электрический пистолет Дэйна остался в будке, Дэйн никогда не брал его с собой в котлован. Инфракрасные очки тоже остались в будке, в таком густом тумане проку от них никакого — без очков видно на три метра, а в очках- на десять. Чтобы хорошо ориентироваться в таких условиях, нужно быть ящером.

У Дэйна не оставалось другого выхода, кроме как подчиниться. Это было унизительно, ведь ящеры — примитивная варварская раса, неспособная к полноценному техническому развитию. Впрочем, когда страна катится в пучину анархии, варвары всегда появляются на сцене истории…

Дэйн, спотыкаясь, ковылял за ящером, стараясь не отстать, чтобы не получить новую царапину. Бабочки-вампиры уже начали слетаться на запах свежей крови. Дэйн плотно обмотал раненую руку разорванной рубашкой, но скоро повязка пропитается кровью и бабочки перестанут недоумевающе виться вокруг, они облепят руку толстым шевелящимся ковром и начнут вначале слизывать кровь, а затем вгрызаться в рубашку, прокладывая путь к вкусному мясу… Чертовы джунгли! Хорошо еще, что в Олимпе эти твари не водятся.

Дэйн подумал, что его бестолковая жизнь запросто может закончиться уже сегодня. Достойный будет конец, соответствующий прожитой жизни, — быть заживо сожранным бабочками, потому что ящер порезал его мечом, а репеллента под рукой не оказалось. Почему-то Дэйн совсем не испытывал страха, им овладело спокойное отупение, он шел за ящером, ни о чем не думая, он уже настолько привык не рассуждать, что очнуться от тупого безразличия стало не то чтобы невозможно, а просто не нужно.

Ящер вел Дэйна к границе стройки. Где-то здесь должен проходить невидимый рубеж, сейчас они пересекут его, и тишина взорвется ревом сирены, которую сменит грубый голос охранника. Он произнесет имя заблудшего раба, сообщит направление, в котором ему следует двигаться, и назовет взыскание, которому данный рабочий будет подвергнут. Сейчас, еще несколько секунд…

Сзади справа туман озарился яркой вспышкой, земля под ногами вздрогнула, две секунды спустя донесся громкий хлопок. Взвыла сирена, ей ответили новые хлопки, а затем земля содрогнулась сильнее и громыхнуло так, что у Дэйна заложило уши. У кого-то сдетонировал боекомплект.

Ящер замер на месте, обернулся на шум, немного постоял в напряженной позе, а затем что-то сказал по-своему, призывно махнул рукой и потопал дальше в том же направлении. Дэйн последовал за ним. А что ему еще оставалось делать, если охрана не пришла на помощь тому, кого она должна охранять?

Дорога круто пошла в гору, туман стал реже, и минут через пять в нем нарисовалась огромная прямоугольная тень, в которой Дэйн с удивлением опознал тяжелый транспортный вертолет класса «Корова». Откуда он у ящеров? Неужели наркобароны настолько потеряли остатки совести, что доверяют ящерам тяжелую технику? Или в кабине вертолета сидят люди, а ящеры — просто пушечное мясо? И зачем им нужен Рональд Дэйн?

На последний вопрос Дэйн получил ответ немедленно. Грузовой люк вертолета был распахнут, изнутри слышались человеческие голоса, а рядом с люком вились мелкие зеленые бабочки. Ящер, конвоировавший Дэйна, указал ему внутрь вертолета и открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент сзади раздался другой голос с таким же шипящим акцентом, только менее выраженным.

— Повернись! — повелел голос.

Дэйн повернулся и увидел прямо перед собой еще одного ящера, который разглядывал его так, как будто неожиданно встретил старого знакомого. На голову этого ящера были надеты наушники полевой радиостанции, держатель микрофона был сломан, проволочка наращена, а сам микрофон приклеен скотчем к передней оконечности верхней челюсти. С такой длинной мордой, как у ящеров, трудно пользоваться человеческой техникой.

— Рональд Дэйн? — удивленно спросил ящер.

— Да, — тупо кивнул Дэйн. — Кто вы?

— Ахсес сужемэрс, — сказал радиофицированный ящер.

Конвоир Дэйна взял его за руку и повел к лестнице, ведущей в пассажирский отсек. Проходя мимо грузового люка, Дэйн снова услышал, как из трюма доносится взволнованная человеческая речь. Они согнали рабочих в трюм? Зачем? Хотят увезти? Тогда им потребуется не один вертолет, а сотня. Ерунда какая-то…

6

Как и полагал Якадзуно, его раны оказались пустяковыми. Это, собственно, и не раны были, а ушибы, не стоящие внимания. Мелвую, то есть врач, бегло осмотрел Якадзуно, после чего сказал, что ему тут делать нечего, потому что его ждут другие раненые. А если срусо очень хочет пообщаться с мелвузо, пусть приходит завтра, мелвуб будет очень интересно и полезно поизучать человеческую анатомию на живом примере.

Вернувшись в свои апартаменты, Якадзуно обнаружил, что электрическое пламя успело пройтись по всем комнатам. Выгорело все, даже потолочные балки сплавились. От кровати не осталось вообще ничего, от переносного компьютера и спутникового телефона — только несколько оплавленных металлических деталей. Впрочем, Якадзуно не был точно уверен, что эти железяки раньше были деталями компьютера, с равным успехом они могли быть фрагментами электрической зубной щетки.

Связи с Ибрагимом больше не было. Якадзуно остался совсем один.

Евсро пришел только под утро, к этому времени Якадзуно уже давно спал на койке, которую ему временно выделили в дворцовой караулке. Он думал, что после всех потрясений сегодняшней ночи долго не заснет, но отрубился сразу, едва коснувшись головой жесткой подушки, слишком маленькой и неудобной для человека.

Евсро посмотрел на спящего человека, велел еслоло не будить его, пока не проснется сам, и уже собрался уходить, когда Якадзуно проснулся.

— Как ты? — спросил Евсро.

— Плохо. Вся комната выгорела. Телефон тоже сгорел, теперь я больше не могу разговаривать с Ибрагимом.

— Плохо, — согласился Евсро. — Как раз сейчас пообщаться с Ибрагимом не помешало бы.

— Мятеж подавлен?

— Да, у нас такие вещи делаются быстро. Есть другая проблема — есегсею требуют от швув, чтобы он объявил войну братству. Сегодня в полдень он это сделает.

— Что ящеры смогут сделать братству? Ручное оружие бессильно против тяжелой боевой техники.

— Не скажи. В вашей истории не раз бывало, когда партизаны одерживали победу.

— Ваши партизаны не смогут действовать в Олимпе. Там никогда не бывало много ящеров, а сейчас ваших бойцов тем более не пустят в город. Когда мы с Анатолием прорывались в город на лодке, нам пришлось сражаться. Если бы не Анатолий, мы бы не прорвались.

— Никто не говорит о том, чтобы партизанить в самом Олимпе. Но вокруг Олимпа много ферм, плантаций, транспортных трасс… Сейчас есегсею обсуждают, куда будут нанесены первые удары.

— Это безумие! Вы ничего не добьетесь, только окончательно восстановите человечество против себя.

— В ходе бомбардировки люди сожгли заживо около полумиллиона ящеров. Чего нам теперь бояться? Вопрос стоит так — или братство, или мы. По-моему, лучше мы, чем братство. К тому же учти, если швуэ Ойлсовл не объявит еслох, то он недолго будет оставаться швузо. А тот, кто его сменит, объявит не еслох, а жийшаве.

— Круто, — подытожил Якадзуно. — Но зачем ты ко мне пришел? Телефон сгорел, от меня теперь никакой пользы больше не будет.

— Ты себя недооцениваешь, — оскалился Евсро. Якадзуно отметил, что, прибыв в Осулех, Евсро перестал сдерживать свою мимику.

— Ты хороший боец, — продолжал Евсро. — Кроме того, ты первый человек, совершивший осолугх в шувоз Фэрв. Твое фувуху очень высоко.

— Ты ошибаешься, — возразил Якадзуно. — Если бы мое фувуху было высоко, меня бы не приняли за фохех.

— Настоящий сэшвуэ остается сэшвузо даже в свызо есоз. Только ехувл показывает шефуэ в любом месте, истинный сэшвуэ не дает влузу фейрэво. Ты зря стесняешься того случая, ведь когда Фэр явился вызуво, его тоже не приняли как всев.

— Намекаешь, что я — бог? Евсро фыркнул.

— Излишней скромностью ты не страдаешь, — заявил он. — Нет, Якадзуно, я не думаю, что тебе суждено стать для нас тем, чем для вас стал Иисус Хсисрос. В принципе, Фэр говорил, что он не последний, но надо быть ехувласо, чтобы надеяться на то, что следующий придет прямо сейчас. Сузаш помогает только тем, кто помогает себе сам. Хотя кто знает…

Евсро снова фыркнул.

— Что я должен сделать? — спросил Якадзуно.

— Ты ничего не должен. Ты не евуфго швув, у тебя нет долга перед ним. Ты свободен, ты сам решаешь, что ты должен сделать. Ни один вызу не обладает такой свободой, какой обладает ничтожнейший из мажел. Иногда я вам завидую.

— Что ты посоветуешь?

— Завтра ты будешь говорить с глазу на глаз с самим швузо. Он предложит тебе стать его усезурлалсо. Соглашайся.

— Что такое усезурлал?

— Тот, кто помогает файзузох принимать правильные решения.

— Советник, что ли?

— Да, точно, советник.

— Предлагаешь мне стать царским советником? Присягнуть на верность Ойлсова?

— Почему бы и нет? Сулувех можно произнести по-разному. Ты можешь ограничить свое гесосухэ определенным сроком, например до конца войны, или какими-то другими условиями. В том, чтобы временно поменять файзузов, нет ничего позорного.

— Для тебя — нет. А для человека служить ящеру…

— Ты говорил, что мечтаешь о том, что мы и вы станем единым народом. Ты лгал? Или ты мечтаешь о том, чтобы вызуэ были евуфговой мажел, но не наоборот? Если тебе стыдно служить вызух, ты зря приехал сюда.

— Ты не понимаешь. Если я присягну Ойлсова и об этом узнают бойцы Ибрагима, многие не захотят воевать под его началом. Многие люди боятся того, что вы станете хозяевами Деметры, а люди будут вашими рабами.

— Тогда ты станешь не усезурлалсо, а вухвыз.

— А это еще что такое?

— То же самое, только вухвыз не является евуфгосо того, кому служит. Если два дувчав сражаются против третьего, в вунлай каждого есть вухвыз другого дувчав. Вухвыз помогает скоординировать действия, дает ценные советы, ну и так далее…

— Это другое дело.

— Значит, договорились?

— Договариваться я буду с Ойлсовен.

— Не будь наивным, — фыркнул Евсро. — Швуэ не принимает таких решений.

— А кто тогда их принимает? Ты?

— Получается так, — Евсро скромно потупил взгляд. — Этот мятеж случился очень кстати.

— Уж не ты ли его устроил?

Евсро вздрогнул и посмотрел на Якадзуно странным долгим взглядом.

— Никогда так не говори, — сказал он после напряженной паузы. — Если твой собеседник плохо знает обычаи мажел, после таких слов тебе не избежать ехамл. А я не уверен, что в рукопашном бою ты так же хорош, как в перестрелке.

— Хочешь проверить? — усмехнулся Якадзуно.

Евсро посмотрел на Якадзуно еще более странным взглядом.

— Ты говоришь сейчас как настоящий сэшвуэ, — сообщил он. — Из тех сэшвузл, которые получили фувуху не умом, а силой. Я начинаю сомневаться в том, что сделал правильный выбор.

— Это твое право. Но если ты действительно устроил этот мятеж, могу тебя заверить, ты сделал неправильный выбор.

— Ты совсем не знаешь наших обычаев. У нас никогда не было такого, чтобы срас стремился к личной власти. Ты можешь мне верить, можешь не верить, но я не имею никакого отношения к подготовке этого мятежа. Да, я знал, что он готовится, и я не сказал шву в, чтобы он вовремя принял меры. Но я поступил так не потому, что хотел, чтобы новым швузо стал Фесезл, а потому, что хотел, чтобы это срахшасою было отсечено раз и навсегда. Я мог бы принести клятву, что говорю правду, но у твоего народа нет клятвы, которой можно верить.

— Я верю и так, — сказал Якадзуно, глядя в глаза Евсро. Но в его голосе не было особой уверенности.

7

Анатолий сидел в кресле, прикрыв глаза, и, казалось, полностью отрешился от действительности. Находившиеся рядом представители полиции Нью-Майами нервничали, они не понимали, почему столичный супермен минуту за минутой сидит без движения в пассажирском салоне тяжелого вертолета, на котором сюда прилетел. Они привыкли к тому, что расследование — это когда все бегают туда-сюда, рассматривают разные предметы, громко ругаются, высказывают разные мысли, главным образом бредовые, ну и так далее.

Анатолий не собирался следовать традициям, в этом не было необходимости. Едва вертолет приземлился на развалинах недавней стройки, грузовой люк приоткрылся и из него прыснули в разные стороны небольшие паукообразные роботы. Для стороннего наблюдателя это зрелище было жутким полицейские роботы очень похожи на пауков-мутантов из фильмов ужасов и движутся они довольно зловеще.

На первый взгляд, роботы двигались хаотично, но на самом деле их маршруты были четко запрограммированы. Провести первоначальный осмотр территории, выделить районы, требующие более внимательного изучения, распределиться и приступить к работе. На первом этапе Анатолий почти не вмешивался в действия роботов, он терпеливо ждал, когда пойдет первая информация.

— Чего мы ждем? — нетерпеливо спросил Да Джао, бывший полицейский инспектор, свиноголовый прислужник продажных корпораций, а ныне тоже полицейский инспектор, уважаемый член братства, выполняющий важную и ответственную работу.

Анатолий приоткрыл один глаз и сказал:

— Мы ждем, когда роботы закончат осмотр территории. До этого момента дергаться бесполезно. А если кому-то неймется, можете пойти наружу и помаяться дурью. Я никого не держу.

Да Джао скорчил злобную гримасу и заткнулся.

Роботы обнаружили первую интересную вещь, и Анатолий тоже скорчил злобную гримасу. Картинка, полученная через нейрошунт, была такой же четкой, как если бы Анатолий видел это своими глазами. Временный щитовой домик, практически неповрежденный снаружи, изнутри был выжжен дотла, даже стенные панели сплавились. Когда он загорелся, внутри было не менее пятидесяти человек, они набились в тесные комнаты, как жители Гефеста набиваются в электричку в час пик. Зачем они это сделали? Искали убежища? Или те, кто напал на стройку, загнали их внутрь, а потом плеснули в окно из огнемета?

Роботы посовещались и решили, что второй сценарий более вероятен. Особенно если учесть, что такая же картина наблюдалась еще в десятке других домиков. Неизвестные бандиты ворвались на стройку, как-то расправились с охраной, а затем загнали людей в дома и хладнокровно сожгли. Странно, что ни один из домиков не взорвался от огня, там ведь должны были быть какие-никакие аккумуляторы…

Анатолий поставил перед роботами задачу и уже через минуту получил ответ. Ни в одном из сгоревших домов нет и не было никаких аккумуляторов. Вся техника, вплоть до телевизоров, телефонов и электробритв, бесследно исчезла. Кажется, становится понятным, кто здесь порезвился…

На влажной земле было множество следов, человеческих и ящерских. Роботы немного побегали туда-сюда, после чего сообщили Анатолию, что, по их мнению, среди нападавших были только ящеры. Все человеческие следы заканчивались на пороге сгоревших домов.

С охраной ящеры разобрались просто. Чтобы понять, как это случилось, Анатолию не потребовалась помощь роботов, достаточно было взглянуть в окно. Жаркий и липкий туман, который окутывает экваториальную зону Деметры между одиннадцатью утра и часом дня, практически непроницаем для стандартных инфракрасных очков. Чтобы видеть в этом тумане, надо иметь либо специальные детекторы, либо глаза ящера. Глаза у нападающих были, а детекторов у защитников не было.

Картина быстро восстановилась. Нападающие окружили стройку, равномерно распределившись вдоль периметра охраны. Несколько точных выстрелов из лука и охрана нейтрализована. Черт возьми, какой идиот составлял схему охраны этой стройки?! Почему не использовали нормальные детекторы? Где второй эшелон обороны? Где контроль целостности? Идиоты! Они как будто строили охрану не стратегического объекта, а тюрьмы, создавалось четкое впечатление, что охрана должна была не охранять рабочих, а следить за тем, чтобы они не убежали. Кое-кто за это ответит…

Ящерские лучники сняли часовых, а затем три ударные группы пересекли периметр охраняемой территории. Поднялась тревога, бодрствующая смена высыпала на улицу, но только для того, чтобы полечь под стрелами снайперов. Ни у кого из вооруженных людей не было брони, даже самой легкой!

— Скажите, почтенный Да Джао, — начал говорить Анатолий, — вы не знаете, кто разрабатывал схему охраны данного объекта?

— Почему не знаю? Знаю. Ваш покорный слуга.

— Почему часовым не выдали броню?

— Никто не ожидал, что на них кто-то нападет.

— Тогда зачем вообще нужна охрана?

Да Джао посмотрел на Анатолия тем взглядом, каким обычно смотрят на маленьких детей да еще на людей, страдающих легкой формой дебильности.

— Там же почти две тысячи мобилизованных! — воскликнул он. — Как можно оставить такую толпу без охраны? Анатолий начал закипать.

— Я не понял, — вежливо спросил он, — это была стройка или концлагерь?

Да Джао криво усмехнулся.

— На данной планете между этими понятиями нет большой разницы, — заявил он.

Анатолий резко выбросил вперед левую руку Да Джао подпрыгнул в кресле и обмяк. Остальные полицейские испуганно смотрели на Анатолия. Никто из них еще ничего не понял.

— Так будет с каждым, — пояснил Анатолий. — Мы ведем планету к счастью и процветанию, а не к антиутопии. Я не допущу, чтобы на моей планете строились концлагеря. Черт возьми, да то, что мы тут сделали, намного хуже, чем то, что делают корпорации на Гефесте! Куда мы катимся?

Теперь уже все полицейские смотрели на Анатолия как на человека, страдающего легкой формой дебильности. Анатолий мысленно махнул рукой и снова прикрыл глаза. Перед этим он активизировал дополнительные фотодетекторы, допуская, что эти чертовы тюремщики попробуют напасть на него. Ему даже хотелось, чтобы они напали на него, ярость, скопившаяся в душе, требовала выхода.

Роботы сообщили, что закончили первичное обследование местности. Они даже отследили следы ящеров до того места, где они высадились из вертолета.

Анатолий аж вздрогнул, когда услышал про вертолет. Да, действительно, в двух километрах отсюда приземлился тяжелый грузовой вертолет класса «Корова», из которого высадилось около сотни ящеров, не менее десяти из которых были вооружены высокоэнергетическим ручным оружием человеческого производства. Некоторые детали дают основание полагать, что ящеры пользовались полевой радиосвязью.

По окончании операции человеческое оружие было уже у всех нападавших. Они грамотно нейтрализовали охрану, загнали рабочих в дома и хладнокровно сожгли, собрали оружие и аккумуляторы и улетели неизвестно куда. На месте посадки вертолета осталось около двадцати человеческих трупов. Это были рабочие, трудившиеся на отдаленных участках стройки. Судя по всему, ящеры отконвоировали их к вертолету, чтобы не поднимать шума раньше времени, а затем уничтожили. У многих рабочих были порезаны рукава курток и надрезаны руки. Судя по характеру порезов, ящеры подгоняли пленников мечами. Ни один человек, находившийся на стройке вчера утром, не остался в живых.

Анатолий связался со штабом гарнизона Нью-Майами и поинтересовался, нет ли у них случайно на какой-нибудь базе атмосферных истребителей. Ему сказали, что истребителей случайно нет, но есть маленький вертолет класса «Стрекоза», который тоже можно использовать для бомбардировки. Анатолий спросил, удобно ли использовать его для разведки, и неизвестный собеседник заверил Анатолия, что удобно. Тогда Анатолий сказал, чтобы вертолет готовили к взлету, а в кабину чтобы положили штук пять гранат помощнее, желательно с дистанционными взрывателями. Собеседник заверил Анатолия, что все будет сделано.

Анатолий скачал все данные, полученные роботами, на сменную карту, вытащил ее из мобилы, открыл глаза и обратился к полицейским:

— Держите вот это и выметайтесь отсюда. Когда я вернусь, должен быть готов отчет. Не забудьте отразить в нем, почему стройка так безобразно охранялась. Все, выметайтесь, я лечу в Нью-Майами.

8

Маленький двухместный «Хомяк», густо заляпанный грязью, мирно стоял в переулке с заглушенным двигателем. Каждые полчаса Иван запускал пропеллеры и выдергивал машину из жидкой грязи, чтобы она не увязла окончательно. Сезон дождей в Олимпе подошел к концу, но ближайшие недели две грязь будет еще более липкой, Иван прочитал это в глобальной сети. Ой хорошо подготовился к операции, ему меньше всего хотелось, чтобы она сорвалась из-за глупой случайности, например из-за того, что машина в самый неподходящий момент застряла в грязи.

Хорошо, что сезон дождей закончился. На первый взгляд в густом тумане затеряться гораздо проще, чем на хорошо освещенных и просматриваемых улицах, но это только на первый взгляд. В туман все едут по приборам, и машина, припаркованная в неположенном месте, сразу бросается в глаза. А когда погода нормальная, любой нормальный водитель смотрит не вниз, на маленький черно-белый экран-чик, а вперед, в лобовое стекло. Меньше шансов, что засада будет обнаружена до того, как дело будет сделано.

Проспект Ганди был отсюда почти не виден, только узкая полоска ровной земли между двумя большими бетонными коробками жилых комплексов. Иван не нуждался в том, чтобы все видеть своими глазами, час назад он установил в кустах у дороги маленького робота, оснащенного телекамерой, которая передавала картинку прямо на экран бортового компьютера машины, в которой сидел Иван.

Фугас, изготовленный из геологического взрывного заряда, ждал своего часа в дорожной грязи. Вначале Иван хотел просто утопить его в особенно глубокой луже, но потом передумал. Скорее всего, Сингх объедет эту лужу, чтобы не забрызгивать машину больше необходимого. А вот если закопать его в грязи чуть в стороне, то машина наверняка пройдет точно над ним, а тогда Сингха сможет спасти только чудо.

Из-за поворота выехал грузовой «Муфлон», он набрал скорость и проехал точно нал фугасом. Уже девятая машина за утро, и все проехали точно над взрывным устройством.

А вот и «Капибара» Сиигха. Хорошо, что Сингх так пунктуален, его машина появилась в расчетной точке с опозданием всего на полторы минуты. Очень удачно.

Автомобиль на воздушной подушке вплотную приблизился к месту закладки фугаса, грязь, обеспокоенная пропеллерами машины, взметнулась фонтаном. Иван мысленно перекрестился и нажал кнопку. Изображение на экране пропало, но Иван и так знал, что там происходит. Робот дал команду на подрыв фугаса и тут же нырнул в яму, которую сам выкопал два часа назад. А сейчас… сейчас… Оглушительный грохот ударил по ушам. Иван завел двигатель, выдернул машину из грязи и помчался с максимально возможной скоростью ко второй расчетной точке. Если не произойдет никакой непредвиденной случайности, через три минуты в этой точке его будет ждать робот-убийца. А потом он займет свое место в тесном багажнике «Хомяка» и можно будет ехать на работу. Только вряд ли сегодня удастся поработать, скорее, весь день уйдет на обсуждение с коллегами свежих телевизионных новостей.

9

Дэйн сидел в дальнем углу пассажирского отсека «Коровы». Ящер, который привел его сюда, указал на самое дальнее место от входа и жестами велел сесть. После того как Дэйн выполнил приказ, ящер что-то сказал на своем языке и вышел, оставив Дэйна одного. Он даже не закрыл за собой дверь.

Дэйн сидел в кресле, тупо смотрел в окно и не понимал, что происходит. То есть основное он понимал — ящеры напали на стройку, сейчас они все разграбят, а потом улетят обратно, туда, откуда прилетели. Но зачем они загнали людей в трюм? И зачем самый главный ящер отделил его от других пленников? И откуда он знает Дэйна?

Полуденный туман быстро рассеивался, но в окне все еще не было видно ничего, кроме ближайших окрестностей приземлившегося вертолета. Со стороны стройки доносился какой-то неясный шум, но что именно там шумело, оставалось непонятным. Это были не выстрелы и не взрывы, а что-то то ли шелестящее, то ли шипящее…

Снизу послышались неразборчивые человеческие голоса, по корпусу вертолета изнутри застучали торопливые шаги. Ящеры зачем-то выгоняют пленников наружу. Интересно, зачем?

Голоса смолкли, и следующие минут пять все было тихо. А потом в незакрытую дверь стали входить ящеры. Они с любопытством оглядывали испуганную фигуру Дэйна и рассаживались по местам, больше не обращая на него внимания. Дэйн отметил, что у каждого ящера на бедре висит кобура с электрическим пистолетом, а мечей и кинжалов не видно ни у кого. У некоторых на голове красовались наушники полевой рации.

Место рядом с Дэйном оставалось незанятым до тех пор, пока в отсек не вошел ящер, представившийся как Ахсес Сужемэрс. Он бросил товарищам несколько коротких фраз, а затем сел рядом с Дэйном.

— Ну что, Рональд? — спросил он. — Не жалеешь, что не пошел с Ратниковым?

И в этот момент Дэйн вспомнил, где видел этого ящера- в том самом борделе, где прятался Ибрагим Бахтияр и где двое ящеров пытали юную девушку. Этот ящер был одним из тех двух.

— Узнал, — констатировал ящер. — До сих пор думаешь, что мы не понимаем, что творим? Как ты там говорил: воевать с братством — как слона за яйца дергать, правильно? Ну вот, ты сдался братству, и что, тебе стало лучше?

Дэйн молчал. Он мог сказать многое, но не видел смысла. Чем дальше, тем больше ему казалось, что жить осталось совсем недолго.

— Ты пришел к людям братства, как усвавлав приходит к шсивлох, с прогнутой спиной и опущенным хвостом, но что ты получил? Лсухэ? Нет, ты получил не лсухэ, ты получил хорошего пинка под зад и теперь стал самым низшим из фохе, ты даже не имеешь оружия, чтобы себя защитить. Даже наши фохе свободнее, чем ты, потому что тебя заставляют делать тяжелую работу и охраняют, чтобы не убежал. Ты раб, я читал ваши книги, я знаю вашу историю, раньше у вас были рабы, и теперь они снова появились. Нравится быть рабом? Чего молчишь? Отупел настолько, что потерял дар речи? Хочешь получить свободу? Не слышу ответа!

Дэйн машинально кивнул. Он смотрел в пол прямо перед собой, ему было стыдно поднять глаза и встретиться с глумливыми взглядами ящеров. Они правы, он принял неверное решение и поплатился за это, став настоящим рабом. Но только это не дает им права издеваться над ним.

Тем временем несущий винт вертолета начал медленно раскручиваться, и надежда на свободу, о которой говорил ящер, стала совсем призрачной.

— У тебя есть шанс получить свободу, — заявил ящер. — Расскажи мне о той вещи, которую вы с Якадзуно привезли Ибрагиму.

Дэйн молчал.

— У нас нет феназина, — сказал ящер, — но мы еще не забыли древнее искусство пытки. Ты все расскажешь еще до того, как вертолет приземлится, но это тебе не поможет, потому что после наших пыток не выживают.

Дэйн молчал. Он верил ящеру, он понимал, что очень скоро все расскажет, но так же ясно понимал, что свободы ему не видать в любом случае — ящеры не такие идиоты, чтобы отпускать такого свидетеля. Он понимал, что лучше все рассказать сразу, тогда смерть будет более легкой, но все равно не хотел говорить. Казалось, мозг Рональда Дэйна окончательно перестал функционировать, превратив его в пустоголового зомби.

Его отвели в грузовой трюм и начали пытать. К тому времени, когда вертолет приземлился, Дэйн рассказал все, что знал про золотую статую и ее зловещую начинку. Он умер через два дня.

10

— И зумл в овухых ахф ловугх, схухэ оса ехых срисих Увувов, — закончил Якадзуно ритуальную фразу и перевел дыхание. Человеку очень трудно долго говорить по-ящерски.

Теперь, когда Якадзуно произнес положенные слова, он стал полноправным вухвыз швув Ибрагиме вунлай швув Оплсоввл. Или, по-человечески, военным атташе сопротивления при генеральном штабе вооруженных сил страны Усуфлал. Отныне Якадзуно считался полноправным участником высшего военного совета вышеуказанной страны и имел право присутствовать на всех заседаниях совета с правом совещательного голоса.

— Я рад, что ты с нами, — сказал Ойлсовл. — Я жду, что ты поможешь нам спланировать ближайшие военные операции. Мы слишком мало знаем об Олимпе, мои есегсею не могут предложить ни одной толковой идеи. В каком месте нам надлежит нанести первый удар по силам братства?

Якадзуно пожал плечами.

— Чтобы что-то предложить, — сказал он, — я должен знать, какими силами вы располагаете, где находятся ваши войска, какая у них связь, какова организация армии…

— Подробности тебе расскажет Мевежэ, — Ойлсовл указал на одного из троих есегсе, входящих в дересвоюрэл щувг Усуфлалулсал армии, а сейчас сидевших на собственных хвостах вокруг мелкомасштабной карты, разложенной прямо на полу. — Главное тебе уже известно, ты и так знаешь, что у нас много воинов, но почти нет энергетического оружия, а то, что есть, исключительно ручное. Мы не сможем взять Олимп штурмом, даже если приведем на его улицы миллион бойцов. Или сможем?

У Якадзуно отпала челюсть. Миллион ящеров на улицах Олимпа — это сильно.

— Трудно сказать, — растерялся Якадзуно. — Если миллион — может, и получится… Но зачем? По-моему, сейчас вообще не нужно вести активных боевых действий, нужно дать действовать Ибрагиму, он лучше разбирается в ситуации, у него гораздо больше возможностей для войны. Если вы истребите много людей, другие люди вас возненавидят, а тогда против вас будет сражаться не только братство, но и все люди этой планеты. А тотальной войны вам не выдержать.

— Но если мы не начнем воевать, нам не сохранить целостность есухевухев. Мой народ требует человеческой крови. Если я не выполню это требование, его выполнят другие. Мы получили хахех и теперь обязаны отдать осусув, иначе Сузагу и Фэр отвернутся от нас и повернутся к другим, к тем, кто более решителен. Может, вот это поможет тебе изменить мнение?

С этими словами Ойлсовл встал с царского коврика, прошел в угол комнаты, открыл один из стоящих там сундуков, поднатужился и вытащил оттуда небольшой, но довольно тяжелый целлофановый пакет, остро и едко пахнущий болотной грязью. Сердце Якадзуно екнуло.

— Откуда вы это взяли? — выдохнул он.

— Эту вещь утопил в болоте твой бывший друг Анатолий, — пояснил Ойлсовл. — Шесинхылко проследил путь Анатолия, он сумел выловить эту вещь до того, как буря перевернула болото вверх дном.

— Возлувожас выследил Анатолия?!

— Да, Анатолий был расстроен и не смотрел по сторонам. Ты знаешь, что это такое?

— Знаю. Это… знаешь, Ойлсовл, мне кажется, у нас появился шанс.

— К швуб нельзя обращаться по имени, — вмешался в разговор Фенир Вхезорэл, второй из трех высших ухуфлалш военачальников. — Обращаясь к швуб, надлежит говорить угсе гемлашефугс.

— Не придирайся к мелочам, — махнул рукой Ойлсовл. — У людей не принято употреблять почтительные эпитеты, они обращаются по именам ко всем без разбора.

— Мне несложно сказать угсе гемлашефугс, — смутился Якадзуно.

— Брось, — отрезал Ойлсовл. — Если хочешь, можешь звать меня хоть «мистер Усовосе». Но не будем отвлекаться. Что лежит в этих пакетах?

Якадзуно заколебался, но все-таки сказал правду.

— Очень мощное взрывчатое вещество, новейшее открытие человеческих ученых. С его помощью братство одержало верх над планетарным правительством.

— Как его взрывать?

— Я не знаю. Ибрагим говорил какие-то общие слова… Я не смогу сделать бомбу из этого порошка.

— А кто сможет? Ибрагим сможет?

— Думаю, да.

— Тогда поедешь к Ибрагиму. Евсро, ты поедешь с ним, войну придется планировать без тебя.

— Мы можем обсудить основные положения прямо сейчас, — подал голос Евсро.

Ойлсовл выжидательно уставился на Якадзуно, и Якадзуно кивнул. Но обсуждения не получилось, потому что Якадзуно был слишком потрясен тем, что дьявольская начинка проклятого золотого цверга нежданно-негаданно оказалась у него в руках. Якадзуно честно пытался вникать в слова, которые говорили высшие чины ухуфласл армии, но понимал каждую фразу со второго, а то и третьего раза. В конце концов Ойлсовл махнул рукой, объявил совещание закрытым и велел Якадзуно и Евсро готовиться к новой поездке в Исламвилль. Якадзуно направился в свои новые временные апартаменты ждать, когда лвозузлозу почтительно скажет, что гэфсалсшулосес срумв уже ждут. Евсро и все остальные остались с Ойлсовлом, заседание явно не закончилось, просто швуэ вежливо отпустил срумв так, чтобы это не было похоже на то, что его прогоняют, и не нанесло урон его шэфуй.

По дороге во временные апартаменты Якадзуно сообразил, что раз начинку цверга выудил из болота Возлувожас, то все это время она была рядом с Якадзуно, Ибрагимом и Анатолием. Она даже в Исламвилле побывала и никто не знал, что среди вещей старого ящера хранится такая вещь. Ну что за чертовщина!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Когда Анатолий прибыл в Нью-Майами, буря в его душе немного улеглась, ему даже стало стыдно за свою несдержанность. Кадровая политика братства состоит в том, чтобы каждый гражданин делал свое дело, и это правильная политика. Да, у нее есть один побочный эффект — в полиции большинство составляют бывшие свиноголовые, ну и что с того? У любой правильной политики обязательно есть нехорошие побочные эффекты.

Анатолий поймал себя на том, что употребляет терминологию братства, даже мысленно разговаривая с самим собой, и мысленно выругался. Если так пойдет дальше, придется пользоваться эмоциональными фильтрами. Ты можешь считать себя невосприимчивым ко всем формам внушения, включая гипноз и рекламу, но рано или поздно замечаешь, как сильно на тебя действует среда. Когда-то давно, еще в другой, нормальной жизни, Анатолий читал научно-популярную книжку про германскую революцию, тогда у немцев вместо «здравствуйте» было принято говорить «хайль Гитлер». Казалось бы, такая мелочь, но как она действовала на мозги простым гражданам! Надо полагать, еще лучше, чем те модные словечки, что придумывает Джон Рамирес.

Помнится, кто-то из германских национал-социалистов говорил, что чем больше он узнает людей, тем сильнее любит собак. Действительно, большинство людей — отъявленные мерзавцы, их так и хочется прибить на месте, чтобы жизнь стала приятнее. Хотя нет, это впечатление должно быть обманчивым, просто нормальные люди не обращают на себя особого внимания окружающих, а негодяи сразу бросаются в глаза. Характерно, что среди военных и полицейских гораздо больше негодяев, чем среди рядовых обывателей, но это неудивительно, специфика работы накладывает отпечаток, от этого никуда не деться. После тех тренировок, которые прошел Анатолий, от здорового цинизма душу не уберечь. Только кто скажет, какой цинизм можно назвать здоровым, а какой нет?

Нет, все-таки то, что творилось на этой стройке, здоровым цинизмом назвать нельзя. Негодяй Да Джао получил по заслугам. Нельзя сгонять тысячи людей в один загон, как скотину, нельзя заставлять их работать в антисанитарных условиях с утра до вечера и называть все это первым шагом к всеобщему единению. Если это первый шаг, то окончательное единение придется наблюдать в гробу и в белых тапочках. Такое единение нам не нужно.

Перед каждой группой революционеров, сумевших захватить власть, рано или поздно встает та же проблема. Те люди, которые обладают необходимой квалификацией, не подходят по морально-этическим качествам, а те, у кого с моралью все в порядке, не умеют делать то, что от них требуется. Русские коммунисты в свое время отдавали предпочтение морали, и в результате в стране воцарилась разруха. Сейчас братство предпочитает сохранять квалифицированные кадры везде, где только возможно, но этот подход тоже имеет свои недостатки. Когда люди, подобные Да Джао, получают слишком много власти, вокруг них как-то сам собой образуется концлагерь, и чем больше власти они получают, тем большим получается концлагерь.

Нет, такое нельзя допускать. Даже если абстрагироваться от морали и подходить к делу строго прагматично, такие вещи все равно нельзя допускать. Допустим, стройка закончена, строители вернулись в Олимп. Что они там расскажут? Что братство возродило на Деметре такое же рабство, как на Гефесте, и даже хуже? Нет, это недопустимо, об этом надо обязательно сказать Сингху. Надо организовать специальную инспекцию для предотвращения подобных инцидентов в будущем. И еще надо проследить, чтобы на всех подобных объектах была обеспечена адекватная защита от внешнего нападения. Особенно в экваториальной зоне с этим гадским полуденным туманом.

Анатолий сидел за штурвалом «Стрекозы», которая описывала круги увеличивающегося диаметра вокруг бывшей стройки, ее сканеры внимательно изучали поверхность земли, а Анатолий думал о разных отвлеченных вещах. Интересно, что здесь строилось? По виду котлована похоже на термоядерный реактор, но разве можно построить такой большой реактор, не имея постоянной связи с Гефестом? Или специалисты братства уже успели освоить местные ресурсы минерального сырья? Тогда откуда они взяли энергию? Заколдованный круг получается — без энергии нет металлов, а без металлов нет энергии.

Анатолий летал не просто так, он искал в джунглях площадку, на которую мог сесть загадочный вертолет. Если бы Анатолий внимательно изучил карту местности до того, как потребовал себе машину, он сразу убедился бы, что вся затея бессмысленна — в деметрианских джунглях полно мелких прогалин, которые можно приспособить в качестве посадочной площадки. А если учесть, как легко замаскировать такую прогалину от воздушной разведки… Но не возвращаться же, едва взлетев! Что подумают местные полицейские? Что столичный супермен облажался, не успев ничего сделать? Нет, так нельзя, репутацию особого отдела надо поддерживать.

Но нельзя сказать, что полет был совсем уж бессмысленным. Трижды Анатолий обнаруживал под собой ящерские езузерл, и трижды они тонули в электрическом пламени. Хоть какая-то польза от этого полета.

2

Жизнь Джона Рамиреса более-менее вернулась в нормальную колею, по крайней мере так сказал бы любой из близких знакомых главного идеолога революции. Рамирес больше не ходил печальный и растерянный, теперь он, наоборот, прямо-таки кипел энергией, приезжал в телецентр раньше всех и уезжал позже всех, проводил много времени в глобальной сети, искал в работе забвения. Ему очень хотелось, чтобы работа заставила его забыть Полину, но это было невозможно.

По вечерам Рамирес часто посещал дискотеки, ночные клубы и другие подобные заведения. Кое-кто из высших эшелонов братства пытался поднять вопрос о том, чтобы закрыть все увеселительные заведения до полной победы революции, но Рамирес произнес по телевизору страстную речь, и вопрос отпал сам собой. После этой речи его особенно тепло принимали в ночных клубах, и он возвращался домой в одиночестве только тогда, когда сам хотел этого.

И еще Рамирес стал много пить.

Все перевернулось в один проклятый день, когда позвонил Дзимбээ Дуо.

— У меня плохие новости, — сказал он. — Сингх мертв.

— Как?! — воскликнул Рамирес.

Он не верил своим ушам. Что бы там ни говорили про Абубакара Сингха, сделанное им ради революции давно искупило его давние преступления. Раньше смерть Сингха обрадовала бы Рамиреса, но теперь он чувствовал даже не горе, а самый настоящий шок. Какой удар для всего дела революции!

— Теракт, — сообщил Дзимбээ. — Килограммовый электрический заряд под днищем автомобиля, воронка диаметром двенадцать метров, в двух ближайших домах вынесло все окна вместе с рамами. От машины остались рожки да ножки, даже хоронить нечего.

— Наркомафия?

— Нет, блин, ящеры! Конечно наркомафия, кто же еще!

— Но как они сумели установить мину… где это было?

— Проспект Ганди.

— В самом центре Олимпа! У них что, здесь подполье?

— Спроси что-нибудь попроще. Я отправил тебе материалы, передачу по телевизору организуешь?

— Не вопрос. Кто теперь вместо Сингха?

— Я. Когда смонтируешь материал, пришли его мне, хорошо?

— Обычно я выступаю вживую, так лучше получается.

— Тогда давай обсудим основные положения.

— А что тут обсуждать? Враг не дремлет, нужна бдительность, от нас зависит судьба революции, свиноголовые предприняли новую атаку… Правильно?

— Правильно. Особо подчеркни, что на месте Сингха может оказаться любой.

— Думаешь, его взорвали случайно, просто оказался не в том месте не в то время? За ним не охотились?

— За ним охотились. Если наркомафия будет тратить такой фугас на каждого члена братства, они скоро останутся без оружия. Но народ не должен думать, что опасность грозит только боссам. В конце концов, террористы могут промахнуться и подорвать кого-нибудь другого.

— В соседних домах были жертвы?

— Нет, жертв, к сожалению, не было, теракт был чистым. Но об этом говорить не надо.

— Хорошо, не буду. Слушай, Дзимбээ, а тебя не напрягает, что мы обманываем народ?

— Мы не обманываем народ, мы заботимся о его идеологическом здоровье. Знаешь, что меня по-настоящему напрягает? Меня напрягает то, что какой-то козел средь бела дня замочил моего начальника, а я не только не отомстил, но даже не знаю, как это сделать. Вообще никаких следов! Роботы перерыли всю улицу, но не нашли никаких зацепок, мы до сих пор никакого понятия не имеем, кто это устроил. Ни одной толковой версии! Только об этом ты тоже не говори.

— Еще бы! Слушай… ведь будут и другие теракты?

— Обязательно будут. Мои аналитики даже прикинули, кто будет следующей целью. Знаешь, кто?

— Кто?

— Ты.

— Я?!

— Ты. Ты самый известный член братства, не считая Багрова, но до Багрова им не добраться, а ты не прячешься, ты постоянно среди людей, охраны нет. Тебя замочить — раз плюнуть. Надо тебе жилье поменять.

— Поменять жилье? Да ты что! Что подумают люди?

— Люди подумают, что ты благоразумный человек. И не надо изображать героя, ты нам нужен живой. Все понял?

Рамирес растерянно кивнул. Дзимбээ никак не мог увидеть этот жест по телефону, но казалось, он его увидел.

— Вот и хорошо, — сказал Дзимбээ. — Не буду больше отвлекать, у нас обоих куча дел. Давай действуй.

3

Анатолию так и не удалось поделиться с Дзимбээ своими мыслями. Страшная весть настигла его еще до того, как «Стрекоза» приземлилась во дворе территориального управления особого отдела по Нью-Майами. Территориальное управление особого отдела — звучит по-идиотски, но по-другому не скажешь, не называть же контору, в которой работает больше ста человек, отделением или лабораторией.

Едва вертолет вошел в зону действия мобильной связи, Анатолий получил текстовое сообщение от Дзимбээ. Он требовал немедленно возвращаться в Олимп любым транспортом, вплоть до дополнительного рейса суборбитального лайнера. К счастью, удалось обойтись без крайних мер, лайнер как раз готовился к отправлению, его пришлось всего лишь задержать на шестнадцать минут.

Анатолий раскрыл несущий винт и плавно убрал гравитационную тягу. Он не включал электродвигатель — такие маленькие машины, как «Стрекоза», прекрасно садятся на авторотации, это он только что почерпнул из краткого курса управления вертолетом, хранящегося в памяти бортового компьютера. Машина коснулась земли, пропеллеры остановились, Анатолий открыл кабину, спрыгнул на пластмассовое покрытие, не дожидаясь, пока техники подадут трап, и побежал со всех ног к огромному картофелеобраз-ному лайнеру. Он будет ждать столько, сколько потребуется, но заставлять ждать себя дольше, чем необходимо, просто неприлично.

Лайнер взлетел. Анатолий подключился к каналу новостей и узнал, что в Олимпе совершен теракт, убит Абубакар Сингх. Сразу стало понятно, зачем Дзимбээ вызвал его в такой спешке. Если Сингх убит, значит, особый отдел возглавляет теперь Дзимбээ… Интересно, кто расследует убийство… Ю Ши в Гуляйполе, Вайшнавайя… да, должно быть, это дело поручено Вайшнавайе. Тогда зачем Анатолий нужен в Олимпе? На всякий случай? Или есть информация, что будут еще теракты? Не дай бог…

Репортаж с места теракта был, как всегда, предельно лаконичен. Неизвестные террористы заложили в дорожную грязь заряд большой мощности и дистанционно подорвали его, когда Сингх проезжал по этому месту на личном автомобиле. Заказчик преступления сомнений не вызывает — ни у кого, кроме наркомафии, нет в распоряжении таких мощных взрывных зарядов. Что же касается непосредственного исполнителя, то ему, похоже, удалось ускользнуть. По крайней мере, в новостях не сообщались ни приметы преступника, ни то, на какой машине он уехал.

Анатолий ожидал, что в аэропорту будет ждать машина, которая повезет его в штаб-квартиру особого отдела, но ошибся. Машина повезла его к месту преступления.

— А где Вайшнавайя? — спросил Анатолий, узнав от водителя, куда они едут.

Тот растерянно пожал плечами. Анатолий мысленно выругал себя — откуда знать простому шоферу, кто такой Вай-шнавайя?

Анатолий позвонил Дзимбээ, но у него было занято. Немного поколебавшись, Анатолий поставил мобилу на ав-тодозвон.

Дзимбээ откликнулся, когда они уже почти приехали.

— Новости слышал? — Дзимбээ сразу рванул с места в карьер, опустив все приветствия.

— Слышал. Что-нибудь есть, что не вошло в новости?

— Ничего.

— Совсем ничего? А как же Вайшнавайя?

— Вайшнавайя покончил с собой сегодня ночью. Ребята говорят, факт самоубийства не вызывает сомнений.

— Почему?!

— Понятия не имею. Никакой записки не было, просто взял и застрелился. А может, и была записка, может, он ее на столе оставил.

— Как он застрелился?

— Из электрического пистолета, мощность была максимальная.

Да, действительно, подумал Анатолий, когда стреляешь себе в голову из электрического пистолета, установив пулю на максимальную мощность взрыва, предсмертную записку на столе лучше не оставлять.

— Я займусь самоубийством? — спросил Анатолий.

— Ты что, сдурел?! — завопил Дзимбээ, и Анатолий понял, какую глупость только что сморозил.

— Я имею в виду самоубийством Вайшнавайи, — пояснил Анатолий.

— Фу… Нельзя же так пугать! Фу… В первую очередь ты займешься убийством Сингха. Ты сейчас единственный в Олимпе, кого слушаются полицейские роботы.

— Кстати о роботах, они уже доставлены на место?

— Сейчас уточню… Да, только что прибыли. Тебе еще далеко ехать?

— Уже подъезжаю.

— Тогда не буду отвлекать. Как узнаешь что-нибудь интересное, сразу звони. Удачи тебе!

— И тебе тоже.

Изучение места взрыва не дало никаких результатов. Следов оболочки взрывного устройства не обнаружилось, было бы странно, если бы металл сохранился после теплового взрыва десяти тонн в тротиловом эквиваленте. От «Капибары» Сингха остались только отдельные металлические фрагменты неправильной формы, придорожные кусты метров на сто в обе стороны выгорели дотла, а в двух жилых комплексах по обе стороны дороги вылетели все окна, по большей части вместе с рамами. Воистину было бы странно, если бы после такого взрыва остались следы.

Роботы выдали Анатолию исчерпывающие данные и замерли в ожидании. Дело казалось безнадежным. Заложить фугас на дорогу мог кто угодно и подорвать его тоже мог кто угодно. Скорее всего, террорист находился в одном из жилых зданий — фугас явно был дистанционно управляемым, а значит, можно было видеть место взрыва. Надо на всякий случай проверить переулки…

Тщательное обследование переулков и дворов ничего не дало, но зато один из роботов случайно обнаружил очень интересную вещь. На обочине дороги в восьмидесяти четырех метрах от места взрыва оказалась свежевыкопанная яма объемом около кубометра. Земля вокруг ямы была густо пронизана корнями, сейчас обугленными, но тогда, когда ее копали, — живыми и здоровыми. Выкопать эту яму было непросто, а если учесть, что в полутора метрах от нее кустов нет, а есть нормальная сухая земля, — то и не нужно.

Вывод отсюда следовал только один — яму вырыли так, чтобы никто ее не заметил. На дне ямы было совсем немного воды, а это означает, что выкопали ее не раньше, чем сегодня ночью. Расстояние до места взрыва выбрано грамотно — вне зоны поражения, но достаточно близко, чтобы привести в действие детонатор. Только одну вещь не учли террористы — электрическое пламя выжгло кусты и яма стала видна как на ладони.

Анатолия смущали размеры ямы. Для человека слишком мало места, для ретранслятора — слишком много. Может, робот?

Анатолий велел одному из полицейских роботов исследовать стенки ямы и попытаться определить тип роющего орудия. Робот внимательно все осмотрел и сообщил, что яму копал кто-то из его дальних родственников, но какого типа был этот робот, определить нельзя, потому что роющие насадки универсальны и подходят практически ко всем моделям.

Значит, робот… Но почему террорист использовал большого и дорогого робота вместо компактного и дешевого ретранслятора? Не нашлось ретранслятора под рукой? Тогда какой он террорист? Может, все-таки наркомафия тут ни при чем? И куда делся робот после взрыва?

Анатолий отвлекся от роботов и обратился к людям. После краткого опроса местных полицейских выяснилось, что никаких свободно бегающих роботов в данном районе не было замечено ни вчера, ни сегодня. Этого следовало ожидать — ночью проспект Ганди, как и все улицы Олимпа, не освещается, все утро робот провел в засаде, а сразу после вспышки трудно заметить даже свободно бегающего слона. На всякий случай Анатолий велел повторно опросить местное население, но он сам не верил, что это даст какой-нибудь результат. Как ни печально признавать, теракт проведен грамотно и чисто. Вот только почему в яме сидел именно робот?

4

Обратная дорога в Исламвилль заняла двое суток, то есть почти вдвое дольше, чем дорога из Исламвилля в Осу-лех. Причин тому было две. Во-первых, сезон дождей сменился сухим сезоном, и вероятность быть обнаруженными со спутника возросла настолько, что с ней приходилось считаться. А во-вторых, водители двух других машин были не столь опытны, как Евсро.

Ухуфлава делегация ехала на трех «Муфлонах». Впереди охрана, в средней машине Евсро, Якадзуно и начинка золотого цверга, а сзади еще одна машина охраны. Экспедиция была экипирована по высшему классу — во всех трех машинах аккумуляторы были заряжены под завязку, все ящеры и Якадзуно были вооружены электрическими пистолетами.

Евсро сказал, что Ойлсовл выделил для их сопровождения самых элитных бойцов, они настолько хорошо тренированы, что даже сделали по три выстрела из пистолета. Увидев вытянувшееся лицо Якадзуно, Евсро уточнил, что он вовсе не издевается, все действительно обстоит именно так, только самым лучшим бойцам доверяют стрелять из пистолета, потому что в Усуфлал каждый патрон на вес золота, а виртуальных терминалов нет ни одного. Якадзуно поинтересовался, умеет ли сам Евсро стрелять из пистолета, в ответ Евсро фыркнул и продемонстрировал диплом университета Вернадского по специальности «богословие». Якадзуно хотел было спросить, какое отношение богословие имеет к боевым навыкам, но вовремя сообразил, что раз Евсро учился в университете, значит, он долго жил в Олимпе и наверняка попал в поле зрения тех ученых, которые ставили опыты на ящерах.

— Ты бывал в виртуальности? — спросил Якадзуно.

— Да, — ответил Евсро, — на мне ставили опыты. Вашим ученым было интересно, как мозг инопланетного существа поведет себя в человеческой виртуальности. Для меня даже изготовили специальный шлем.

— Я знаю еще одного ящера, на котором ставили опыты.

— Кто он?

— Его зовут Говелойс Ратников, он работал переводчиком у Возлувожасв.

Странно говорить по-человечески, но произносить имена собственные с ящерским акцентом. Якадзуно уже знал, что Евсро терпеть не может, когда люди произносят ухуф-лайз слова с человеческим акцентом и особенно когда используют человеческие падежи. Лучше сделать над собой усилие и произнести слова так, как нравится собеседнику, чем заставлять его нервничать.

— Это его посвятил в сэшвуй Анатолий Ратников? — спросил Евсро.

— Да, его. Не знаешь, что с ним стало?

— Знаю, — Евсро резко помрачнел. — Он был в зоне бомбардировки.

Якадзуно смутился, он не хотел напоминать другу о том, от чего так болело его сердце. Другу? Да, пожалуй, другу. Как это ни странно, служитель культа Фэрв стал для Якадзуно самым настоящим другом.

— У вас, ящеров, бывает дружба? — неожиданно для самого себя спросил Якадзуно.

Евсро улыбнулся, он старательно изобразил человеческую улыбку вместо того, чтобы улыбнуться по-ящерски, оскалив зубы.

— Бывает, — сказал Евсро. — У нас дружба встречается реже, чем у людей, но она гораздо крепче. Вы, люди, называете другом каждого, кого не хочется удавить, когда с ним разговариваешь. А для нас дружба — это когда ты готов отдать жизнь за друга, когда твое счастье невозможно, если твой друг несчастлив. Ты делишься с другом всем, что у тебя есть, в радости и в печали, ты и твой друг — одно целое и в целом мире нет ничего, что могло бы заставить тебя не выполнить просьбу друга.

— У нас это называется «любовь».

— Я знаю. Вам не повезло, у вас есть любовь, и потому вам не дана настоящая дружба. Мы не испытываем такой любви к женщинам, для нас совокупление — священный долг и почетная привилегия, но мы не дружим с женщинами, которых любим. Мы чувствуем ответственность, мы проявляем заботу, мы относимся к ним с пониманием и сочувствием, но дружбы между мужчиной и женщиной не может быть, потому что наши пути слишком разные. Мужчина охотится и сражается, строит, думает, творит и управляет. Женщина собирает растения, изготовляет изделия, несет яйца и выращивает детей. Женщина не думает о вечном, у нее другой путь.

— Разве дружить можно только с тем, кто идет по твоему пути?

— Я не знаю, — Евсро неопределенно помотал головой. — Я всегда думал, что это так, но теперь я думаю, что истина гораздо сложнее. Мы с тобой очень разные, мы принадлежим к разным биологическим видам, но все чаще мне кажется, что мы можем стать друзьями. Правда, странно?

— Ты будешь смеяться, но я чувствую то же самое.

— Что в этом смешного?

— Ничего. Это такая человеческая поговорка.

— Вы странные.

— Для меня странные вы.

— Да, я знаю.

На этом разговор закончился сам собой. А минут через десять впереди открылась пепельная равнина, которой раньше не было.

Похоже, эта территория подверглась бомбардировке дня на два позже, чем ящерские территории. Якадзуно посмотрел на карту и внезапно понял… Нет, он не готов был признать это даже в мыслях, он немедленно погасил экран бортового компьютера и впился в лобовое стекло невидящим взглядом. Он видел далеко впереди стенки большого рукотворного кратера, но не верил в то, что видел. Это было слишком страшно.

Города Исламвилля больше не существовало. Там, где раньше была автостоянка, громоздились искореженные груды металла — одна большая и две поменьше. Где была вертолетная площадка, определить было невозможно. А там, где раньше находилось подземное укрытие, теперь был большой кратер диаметром метров двести и глубиной двадцать.

— У тебя есть радиометр? — спросил Якадзуно, обращаясь к Евсро.

— Что?

— Значит, нет. Давай подъедем поближе вон к тем машинам.

— К каким машинам?

— Видишь вон там искореженные железки?

— Раньше это были машины?

— Да. Похоже, один «Муфлон» и две «Капибары».

Евсро ничего не сказал, только тихо прошипел нечто неразборчивое.

«Муфлон» мягко приземлился на бывшей автостоянке. Якадзуно выбрался из машины и спрыгнул на сухую обугленную землю, покрытую густой коркой мелких трещин Здесь основательно поработало пламя, не сохранились даже толстые стволы вековых деревьев, которые, как помнил Якадзуно, раньше росли если не точно здесь, то совсем рядом Вопрос в том, каким было это пламя электрическим или ядерным?

Якадзуно подошел поближе к тому, что раньше было «Муфлоном», и понял, что изучать тут нечего. Нет, пои-зучать останки «Муфлона», в принципе, можно, но ответа на интересующий вопрос это не даст. Надо лезть в кратер.

— Как отличить ядерный взрыв от электрического? спросил Евсро.

— После ядерного взрыва местность отравлена.

— Радиоактивное заражение?

— Да.

— Как его определить?

— Нужен радиометр.

— А без радиометра?

— Залезаешь в кратер, сидишь час, потом вылезаешь. Если через месяц не заболеешь, значит, опасности нет.

— Яд действует так медленно?

— Медленно, но верно.

— Он как-нибудь определяется: по запаху или как-то еще?

— Без приборов — никак. Говорят, в очень больших дозах радиация пахнет грозой, но если ты унюхал этот запах, можешь считать себя трупом.

— Находиться здесь опасно?

— Не знаю. В развалины лезть точно не следует. Да и что там искать? Если кто и остался в живых в дальних коридорах, они уже давно ушли.

— Может, они оставили какую-нибудь записку?

— Чтобы ее нашли люди братства? Вряд ли.

— Логично. Внутри может быть исправное оружие?

— Наверняка. Только если взрыв был ядерным, им нельзя пользоваться. На дне воронки заражение самое сильное. Через пару месяцев основные изотопы распадутся, тогда можно будет снарядить экспедицию.

Евсро задумался.

— Говоришь, яд действует через месяц? — наконец спросил он.

— По-разному, — ответил Якадзуно, — в зависимости от дозы. В малых дозах болезнь начинается через три-четыре недели. Есть еще, правда, симптомы первого дня… Слушай, ты же жил в Олимпе, неужели ты ничего не знаешь про ядерное оружие?

— В ваших книгах написано, что тактические вооруженные силы не вооружаются ядерными зарядами уже больше ста лет. А ваши стратегические вооружения меня никогда не интересовали. Так что за симптомы первого дня?

— Рвота, головная боль, в тяжелых случаях лихорадка. Еще покраснение кожи… У вас кожа меняет цвет на солнце?

— Нет.

— Тогда у вас этого не будет.

— Глызов, Всусолу! — крикнул Евсро.

Двое ящеров из охраны приблизились к начальнику. Евсро заговорил на ухуфласо, Якадзуно легко понял, о чем идет речь.

— Если взрыв был ядерным, — сказал Якадзуно, — ты отправляешь их на смерть.

— Они воины, — ответил Евсро, — смерть ждет их на каждом шагу.

И продолжил инструктаж.

Двое ящерских рыцарей коротко попрощались с товарищами и скрылись внутри кратера. Машины поднялись в воздух и отъехали километра на три на восток, в этих краях ветры чаще всего восточные, так что данный район вряд ли подвергся заражению.

— Что будем делать? — спросил Евсро. — Кто еще, кроме Ибрагима, может сделать бомбу из этого порошка?

— Любой физик из университета. Да и в глобальной сети наверняка полно информации по этому поводу. У вас в Усуфлал есть терминалы глобальной сети?

— Откуда?

— Это хуже.

— Тебе придется ехать в Олимп.

— Это не так просто. Я наверняка в планетарном розыске.

— Тебе не обязательно брать с собой документы.

— А как же без них?

— Легко. Скажешь, что сбежал от злых ящеров, а документы остались дома. Внешность у тебя непримечательная, вряд ли тебя сразу опознают. К тому же совсем необязательно ехать в Олимп, можно вообще доставить тебя в Нью-Майами…

— Как?

— У нас есть вертолеты.

— И много?

— Два.

— А пилоты?

— Я умею управлять почти всеми человеческими машинами. Когда я учился в университете, я не терял времени зря.

— Не в обиду будет сказано, автомобилем ты управляешь не очень хорошо.

— Недостаток опыта. На тренажере главное — научиться основным операциям, а остальное можно освоить по мере необходимости. Я смогу долететь до Нью-Майами.

— А как же ПВО?

— Что?

— Противовоздушная оборона. Тебя собьют еще на подлете.

— Высадим тебя в отдалении, будешь добираться пешком. Я дам тебе джипиэску и спасательный радиомаяк, так что не потеряешься.

— А что я буду рассказывать в особом отделе?

— Это мы еще успеем обсудить. У нас еще пять дней впереди.

— Почему пять?

— Завтра мы узнаем, отравлена воронка или нет. Послезавтра обследуем подземелья, вывезем все ценное. Два дня на обратный путь. Еще один день на подготовку.

Якадзуно скривился. Только что они абстрактно рассуждали, как можно доставить Якадзуно на территорию, контролируемую братством, а теперь вдруг выясняется, что рассуждения были вовсе не абстрактными. Через пять дней Якадзуно придется изображать Лоуренса Аравийского и Рихарда Зорге в одном флаконе, и никуда от этого не денешься. Нет, такие рассуждения недостойны потомка самураев. Свой долг надо выполнять, каким бы он ни был.

5

Контрреволюция перешла в наступление. Злодейское убийство Абубакара Сингха и нападение на стройку под Нью-Майами — звенья одной цепи, в этом нет никаких сомнений. Революция чего-то стоит только тогда, когда способна себя защитить, так говорил Мао Цзэдун (или Геббельс?), и теперь Рамирес понимал эту истину как никогда. Настал момент истины, не первый, но и не последний.

Жизнь продолжалась. Рамирес видел репортажи с места гибели Сингха и с сожженной стройки, он ожидал, что эти ужасные картины перевернут его душу, но ничего такого не случилось. Человеческая душа удивительно пластична, она довольно легко привыкает к самым страшным и противоестественным вещам.

Рамирес сидел в баре ночного клуба «Прожорливый ля-гушкоед», он пил пиво, сваренное из местного растения ашозою, и думал, что, если привыкнуть, деметрианское пиво ничем не хуже земного. Играла громкая ритмичная музыка, в воздухе витали клубы табачного и конопляного дыма, Рамирес подумал, что тем, кто курит табак, скоро придется отвыкать от дурной привычки, потому что на Деметре нет ни одного растения, вырабатывающего никотин, а заниматься генной инженерией в этом направлении никто не станет до тех пор, пока не будут решены более первоочередные задачи. Хорошо еще, что из местного папоротника лсосров получается неплохой гашиш, своеобразный на вкус, но приемлемый.

Рамирес оторвался от кружки и оглядел полутемный зал. Несмотря ни на что, жизнь продолжается. Молодежь пьет, танцует, веселится и любит друг друга, им как будто нет дела до того, что враги революции готовят все новые и новые атаки, что где-то далека в джунглях в хорошо замаскированных подземных убежищах вожди наркомафии вынашивают коварные планы. Молодые люди не хотят думать о плохом, они вообще не любят думать, они просто живут. Какой-то древний философ, кажется Аристотель, говорил, что, умножая знания, ты умножаешь печали. Молодежь предпочитает не умножать печали.

Рамирес повернул голову, и его внимание привлекла девушка. Очень молодая девушка, лет восемнадцати-девятнадцати, очень маленькая и худенькая, с тонкими чертами лица и светлыми волосами до плеч. Она сидела за столиком одна, смотрела в пространство невидящим взглядом и в ее глазах стояли слезы. Увидеть плачущую девушку посреди всеобщего веселья было настолько неожиданно, что Рамирес даже сморгнул несколько раз, не веря своим глазам. Девушка не исчезала.

Поколебавшись, Рамирес встал из-за столика и решительно направился к девушке. Он сел напротив нее, поставил пиво на стол и вежливо спросил:

— Вы позволите?

Девушка молча кивнула, продолжая глядеть куда-то в пространство. Рамирес растерянно сидел напротив и не знал, как начать разговор. Он чувствовал себя как подросток, впервые в жизни осмелившийся познакомиться с девушкой на улице.

— Почему вы плачете? — Рамирес решил сразу взять быка за рога.

Девушка наконец-то проявила какое-то подобие интереса. Она бросила быстрый взгляд на Рамиреса, снова отвела глаза, всхлипнула и безразлично произнесла:

— Кого это волнует?

— Это волнует меня, — сказал Рамирес, стараясь, чтобы его голос звучал проникновенно. — По-моему, неправильно, что такая красивая девушка сидит одна и плачет.

— Трахнуться хочешь? — Теперь в ее взгляде читалось презрение.

Рамирес аж поперхнулся.

— Разве я похож на малолетнего придурка с членом вместо головы? возмутился он.

— Вот и я удивилась, — констатировала девушка и хихикнула.

Рамирес тоже хихикнул.

— Меня зовут Джон, — представился он. — Расскажите мне, что вас тревожит, и я постараюсь помочь. Я занимаю довольно большой пост…

— Это не поможет, — махнула рукой девушка. — Мой отец погиб под Нью-Майами. Его сожгли ящеры.

— Примите мои соболезнования… — начал Рамирес, но незнакомка снова остановила его, махнув рукой.

— Оставьте их при себе, они не помогут, — заявила она. — Человек уже умер, его не вернешь. Вам не понять этого. У вас кто-нибудь погиб в этой войне?

— Мой старый знакомый. Не могу сказать, что мы были друзьями, но он вытащил меня из грязи на Гефесте, не дал спиться…

— Вы были на Гефесте? Постойте, вы… Джон Рамирес?!

— Да, — Рамирес улыбнулся до ушей. — А вы так и не представились.

— Галя Козлова, — она протянула руку, Рамирес ее пожал и сразу подумал, что надо было поцеловать. У русских почему-то не принято рукопожатие между мужчиной и женщиной.

— Вам что-нибудь заказать? — спросил Рамирес.

— Да, что-нибудь поубойнее. У вас здесь неограниченный кредит?

— Не знаю, я много не пью. Но мне еще никогда не отказывали.

— Тогда закажите мне что-нибудь покрепче. Я уже израсходовала кредит на месяц вперед.

— Не самый хороший способ справиться с горем. Я тоже пробовал пить с горя, потом становится еще хуже, можете мне поверить.

— Да, мне уже говорили. Но останавливаться так не хочется!

— Рано или поздно остановиться придется. Лучше рано, чем поздно, ломка не будет такой мучительной.

— У вас тоже какое-то горе? Хотя постойте, вы говорили… ваш друг погиб, да?

— Нет, я пил не из-за этого. Это очень банально, но от меня ушла любимая женщина. Галя хихикнула.

— Это не смешно, — обиделся Рамирес. — Я ее любил, любил по-настоящему, больше жизни, а она взяла и ушла. А потом я случайно узнал, что она была проституткой, ей был нужен не я, а мой кредит.

— И к кому же она ушла, если не секрет? К самому Багрову?

— К одному терминатору из особого отдела.

— Разве терминаторы сдаются в плен?

— Выходит, что сдаются. Впрочем, это был необычный терминатор, его комиссовали по психике. Он работал в одной курьерской конторе.

— Терминатор в обычной курьерской конторе?

— Не совсем в обычной. Он занимался межпланетными доставками ценных грузов.

— У него кредит больше, чем у тебя? То есть, я хотела сказать, у вас…

— Давай лучше будем на «ты». До революции братья и сестры всегда обращались друг к другу на «ты». Это сейчас в братство принимают всех подряд, а раньше братья были действительно братьями.

— Расскажи мне про Гефест.

Рамирес начал рассказывать про Гефест. Он рассказывал долго, а потом они поехали к нему домой.

6

Расследование убийства Сингха зашло в тупик. Анатолий сдался уже на второй день. Дзимбээ сказал, чтобы Анатолий не расстраивался, ведь то, что ничего не удалось сделать, вовсе не означает, что он плохо работает. То, что не получилось у роботов, может получиться у людей. Пусть лучше поработают обычные полицейские, бывшие свиноголовые. Они хоть и не умеют командовать роботами, но зато хорошо умеют делать все остальное.

Покончив с делом Сингха, Анатолий занялся делом Вайшнавайи. Лучший боец братства жил в роскошном частном доме в элитном районе Олимпа, там, где раньше обитали топ-менеджеры корпораций, а ныне — высшие чины братства. Роботы бегали туда-сюда, вынюхивая неизвестно что, Анатолий ходил по комнатам и не находил ничего, что помогло бы пролить свет на загадку. Подполковник Вайшнавайя, бывший заместитель командира пехотного батальона, член братства с двухлетним стажем, руководитель большой ячейки, ни с того ни с сего приставил к виску дуло пистолета и нажал на спуск. Обычно самоубийцы оставляют предсмертные записки, вполне возможно, что и Вайшнавайя оставил записку, но после того, как электрическая пуля разнесла в пыль его череп, в комнате выгорело все, вплоть до штукатурки на стенах. Если записка и была, она сгорела вместе с комнатой.

Оба компьютера Вайшнавайи — стационарный и карманный — сгорели вместе с ним. Заодно сгорел и ключ, открывающий доступ к персональным данным, хранящимся в глобальной сети. Опрос друзей и знакомых покойного тоже не дал никаких результатов. До самого последнего дня Вайшнавайя был бодр и весел, с ним все было как всегда, и вдруг ни с того ни с сего нелепое самоубийство.

Факт самоубийства сомнений не вызывал. На оплавленном полу отпечаталась четкая тень трупа, по положению тела было видно, что в момент выстрела Вайшнавайя сидел за столом, а пуля ударила его в правый висок. Если в него выстрелил кто-то другой, значит, этот кто-то должен был находиться в той же комнате, но комната выгорела дотла и в ней не осталось ни человеческих останков (не считая тела Вайшнавайи), ни обгоревших обломков робота. Дверь была закрыта, окна тоже закрыты, чисто теоретически можно предположить, что поработала автономная граната сверхмалой мощности, она влетела в комнату, затаилась, дождалась, когда возникнет подходящая ситуация, в которой атака будет воспринята как самоубийство… Нет, это слишком сложно для миниатюрного компьютера гранаты. И вообще, граната никак не могла вложить в правую руку трупа обгоревший разряженный пистолет.

Роботы подтвердили выводы Анатолия — пистолет, вне всякого сомнения, был оплавлен в результате взрыва пули, выпущенной именно из него. Этот пистолет не подложили потом, чтобы запутать картину преступления. Не было никакого преступления, а было только самоубийство. Но почему Вайшнавайя пустил пулю себе в висок?

7

«Якадзуно Мусусимару пропал без вести в джунглях в районе ящерских селений Вхужлолв и Хлозолва. Поиски результатов не принесли. Примите мои искренние соболезнования. С уважением Али Мубарек».

Хируки Мусусимару крепко зажмурился и сильно сжал руки, чтобы не застонать — потомку самураев не подобает выказывать слабость.

Против судьбы не попрешь, судьба предрекла Якадзуно безвестную смерть в деметрианских джунглях, жалко, но ничего не поделаешь. От случайностей не застрахован никто. Надо будет написать жене в Хиросиму… Какой это будет удар для нее…

Хируки ткнул мышью в иконку органайзера и ввел в список запланированных мероприятий новое дело. Надо съездить в университет и поискать в местной сети подробную карту окрестностей Олимпа. Или Рю попросить?.. Нет, это Хируки должен сделать сам. Из уважения к памяти сына. Бедный Якадзуно…

8

Несущий винт остановился, Евсро вылез из-за штурвала и коротко бросил:

— Туз, сулешвой, охшав вовефлава!

— Вероко лсошловую? — испугался один из ящеров, сидевших сзади.

— Рех, ре лсошловую, — Евсро немного смутился.

Якадзуно улыбнулся, нет, не над чрезмерно эмоциональным высказыванием Евсро, а над самим Евсро — чувство юмора у него оставляет желать лучшего. Якадзуно открыл люк, посмотрел вниз, не увидел ничего угрожающего спрыгнул. За ним последовал Евсро, а затем и остальные ящеры.

Почему-то на-этот раз Якадзуно и Евсро сопровождали не элитные бойцы с энергетическим оружием, а обычные лозшуэ, вооруженные мечами и кинжалами человеческого производства, но традиционного для Усуфлал убогого дизайна. У них даже луков не было.

— До Нью-Майами семьдесят пять километров, — сообщил Евсро. — Ближе подлетать опасно, я не такой хороший пилот, чтобы укрыться от ПВО. В шести километрах к северу есть ферма, там живут люди.

— Откуда ты знаешь? — удивился Якадзуно.

— Мы пролетали мимо, детекторы засекли радиопомехи от работающих электроприборов. Я не стал садиться поблизости, они могли забеспокоиться. Мы пойдем к ферме пешком, часа через три будем на месте.

— Три часа по таким джунглям?

— Вот эта прогалина, — Евсро показал рукой, — ведет почти к самой ферме.

Якадзуно посмотрел в указанном направлении, но не увидел никакой прогалины.

— Подойдем поближе — увидишь, — пообещал Евсро.

Они подошли поближе и деревья расступились, открыв широкое пространство, заросшее высокой травой. Странные джунгли на Деметре — в одном месте деревья растут, а в другом точно таком же — не растут, как будто местные боги специально организовали удобные дороги для своих ящеров.

— Что будем делать на ферме? — спросил Якадзуно. Он уже знал ответ, он надеялся, что ошибся, но его надеждам не суждено было сбыться.

— Тебе нужна легенда, — сказал Евсро. — Ты — простой фермер, жил здесь, никого не трогал, неожиданно из джунглей вышли ящеры, все уничтожили, ты чудом спасся. Документы потерял.

— Там, на ферме, наверняка женщины, дети…

— Такова их судьба, — отрезал Евсро. — Идет война, сейчас не время проявлять благородство.

— Но они ни в чем не виноваты!

— Срузоле Сегалкос уже забыл? Те женщины и дети тоже были ни в чем не виноваты.

Якадзуно ничего не сказал в ответ на эти слова. Когда тебе предстоит долго идти по неровной земле, надо беречь дыхание.

9

Галя поселилась в доме Рамиреса. Ее депрессия быстро прошла, оказалось, что это была даже не депрессия, а так, временное душевное расстройство. Еще бы не расстроиться- потерять единственного близкого человека (ее мама давно умерла, а постоянного молодого человека у нее не было), да еще при таких обстоятельствах — врагу не пожелаешь.

Черная полоса, кажется, кончилась, тьфу-тьфу-тьфу, сообщений о новых терактах больше не поступало. Если раньше почти каждая телевизионная речь Рамиреса была посвящена какому-то происшествию, то теперь его речи больше напоминали проповеди, и это было куда более правильно и полезно, чем просто информировать население о происходящих событиях.

С другой стороны, Рамирес все чаще стал замечать, что жизнь становится все более похожей на дореволюционную. Терраформинг планеты ограничился одним-единственным ветровым щитом, наличие которого в сухой сезон практически не ощущалось. Ефим говорил, что подготовка к осушению Олимпийских болот идет полным ходом, но, даже по самым оптимистическим прогнозам, работы начнутся только на будущий год. Экономика потихоньку восстанавливалась, тут и там возводились новые заводы, но до момента, когда они начнут производить товары, пройдет еще не один месяц. Жуткой разрухи, которой так боялись в первые дни революции, не было, но уровень жизни явно упал, причем не только в материальном выражении. Раньше Рамирес не замечал этого, но Галя открыла ему глаза на многие вещи. Нет, она не занималась контрреволюционной агитацией, она вообще не была против революции. Просто когда она начинала рассказывать о себе, у Рамиреса то и дело щемило сердце.

Ее отец был мастером-наладчиком на химзаводе, который выпускал лекарства на экспорт, но когда межзвездные терминалы были взорваны, завод встал и все рабочие в одно мгновение стали безработными. Потом в жилые корпуса перестало поступать электричество, люди возмутились, но им объяснили, что тунеядцы революции не нужны, а если они хотят жить в человеческих условиях, пусть идут на биржу труда и пишут заявления. Дмитрий Козлов получил назначение на стройку под Нью-Майами, и оно стало для него последним.

Галя так и не написала заявления. По каким-то причинам, неясным ей самой, она решила дождаться, когда определится судьба отца, и только после этого начать искать работу для себя. Она не говорила, в чем дело, но Рамирес сразу все понял — она привыкла жить в свое удовольствие, не делая ничего для блага общества, отец баловал ее, его зарплата была достаточно высока, чтобы содержать не только себя, но и дочь. И вот произошла революция, деньги больше ничего не значат, отца отослали за тридевять земель и получаемый им кредит не идет ни в какое сравнение с дореволюционным заработком. Если тратить его на двоих, то хватит только на самое необходимое, надо работать самой, но это так страшно, потому что назначение может быть куда угодно, теоретически даже в бордель, а Галя уже знала, что бывает с теми, кто отказывается от назначения.

И вот настал черный день. Ужасные ящеры вышли из джунглей, окружили стройку, перебили охрану и заживо сожгли более тысячи безоружных людей. Галя получила компенсационную выплату, нечто вроде одноразовой пенсии, но этот кредит позволял ей жить только в течение месяца, да и то впроголодь, а дальше — биржа труда и назначение в какую-нибудь Тмутаракань, где она будет беззащитна не только против ящеров, но и против коллег-мужчин. Она хорошо знала, как относятся неквалифицированные рабочие к молодым и красивым женщинам, имевшим несчастье оказаться рядом с ними. Галя пропила свой кредит за один вечер.

Несмотря ни на что, она не озлобилась. Она продолжала верить в идеалы братства, в то, что время единения и процветания скоро наступит, что Деметра превратится в цветущий сад и все это счастье сумеет увидеть уже ныне живущее поколение. Она понимала, что трудности, переживаемые планетой, временные, она и к своим проблемам относилась как к временным. Рамиресу казалось, что, если бы она не встретила в баре мужчину, который согласился ее содержать, она неплохо устроилась бы и на стройке. В ней чувствовалась внутренняя сила, которая позволяет стойко переносить любые трудности. Раньше это называли нордическим характером. Если бы она не была так ленива…

Все-таки Галя — замечательная девушка. Рамирес боялся, что она начнет вовсю пользоваться его кредитом, добывать разные предметы роскоши, всячески шиковать, но ничего этого не было, Галя вела себя очень скромно, казалось, ее интересует не положение Рамиреса в обществе, а сам Джон Рамирес, большой и на первый взгляд устрашающий, но на самом деле умный, добрый и ласковый.

Однажды Рамирес поймал себя на том, что уже целый день не вспоминал о Полине. Потом он еще раз это заметил, а потом вообще перестал обращать внимание на этот факт. Случилось, казалось бы, невозможное — несчастная любовь была забыта, она больше не терзала его.

Рамирес много рассказывал Гале о своем прошлом. Она слушала его затаив дыхание, ей были очень интересны всякие подробности вроде того, что Александр Багров очень маленького роста, а Ефим Борода очень неуравновешенный и сварливый, но с прекрасным чувством юмора. А потом Рамирес начинал рассказывать Гале про Гефест, и она забывала обо всем остальном. Однажды она сказала, что, когда революция окончательно победит, Рамиресу надо написать книгу воспоминаний. Рамирес согласился, но заметил, что это время наступит еще очень нескоро. Однако идея написать книгу запала в душу Джона Рамиреса.

Только о двух вещах Рамирес не рассказывал Гале. Он умолчал про золотого цверга и про то, как Абубакар Сингх пытался убить трех братьев и двух сестер только потому, что ему показалось, будто через кого-то из них идет утечка информации.

10

Анатолий развалился на диване перед выключенным телевизором. В правой руке у него была кружка пива, сваренного по ящерскому рецепту из ашозов, шозов и усосев. Левая рука Анатолия лежала на плече Полины. В кресле напротив сидела Ю Ши, она медленно цедила амброзию из бокала, но, несмотря на то что это был уже третий бокал, выглядела грустной и какой-то потерянной. Как ни пыталась Полина развлечь Ю Ши веселым щебетанием, ничего у нее не получалось. Это было странно, потому что Анатолий точно знал, что Ю Ши — лесбиянка, а значит, должна быть восприимчива к чарам Полины.

В свое время для Анатолия было шоком, когда он узнал, что третий терминатор братства — хрупкая маленькая женщина. Нет ничего странного в том, что женщина пошла в армию и дослужилась до высокого чина, странно было другое. Во всех военных женщинах, которых знал Анатолий, было что-то мужеподобное. Когда смотришь на такую женщину, непроизвольно думаешь, что бог ошибся, вселяя душу в женское тело. При взгляде на Ю Ши таких мыслей не возникало.

Она была маленького роста, желтокожая, узкоглазая, черноволосая, очень худая и на первый взгляд очень хрупкая. Если внимательно приглядеться к тому, как она движется, впечатление хрупкости проходило, но все равно было очень трудно поверить, что этот воробушек способен одной рукой поднять пятидесятикилограммовую гирю или пробить кулаком деревянную перегородку.

Полина пробормотала что-то неразборчивое и удалилась на кухню. Воцарилась тишина. Неожиданно для самого себя Анатолий заполнил ее вопросом, никак не относящимся к теме разговора.

— Вайшнавайя был твоим другом? — спросил Анатолий.

Ю Ши вздрогнула.

— Он был моим гуру, — ответила она. — Он тренировал меня, он сделал из меня то, что я есть. Он направил меня на трансформацию, он принял меня в братство. Он был для меня как бог.

Ее слова прозвучали напыщенно, но Анатолия это не удивило. Высококлассные бойцы всегда относятся к своим учителям с особым пиететом, а если учесть, что Ю Ши — не просто боец класса Е, в просторечии терминатор, но и мастер какой-то внутренней школы с непроизносимым названием, то она действительно должна относиться к Вайшнавайе как к богу.

— Ты его знал? — спросила Ю Ши.

— Нет, — помотал головой Анатолий, — мы никогда не встречались лично. Несколько раз обменивались письмами, один раз говорили по телефону и все. У нас не было дружеских отношений.

— Жаль, — Ю Ши состроила разочарованную гримасу. — Я рассчитывала, что ты объяснишь, что с ним произошло. Это точно самоубийство?

— Абсолютно точно. Хочешь посмотреть данные осмотра комнаты?

— Давай.

— Открывай канал.

— Открыла.

— Держи.

— Ага, пошло. А где план здания?

— Вот.

— Да, вижу. Никаких сомнений. Невероятно.

— Почему?

— Зачем он выстрелил себе в голову? Если тебе надоест жить, разве ты будешь стреляться?

Черт побери! До Анатолия только сейчас дошло. Процессор, встроенный в череп любого бойца класса Е, поддерживает команду самоуничтожения. Достаточно дать четкую мысленную команду и произнести про себя специальную кодовую фразу, заклинание, как говорят программисты, и процессор немедленно организует обширный инсульт в лобной части мозга. Гарантируется коллапс личности в течение минуты, тело может жить еще долго, но память, рефлексы и все прочее теряется безвозвратно. Считается, что эта функция введена для того, чтобы у терминатора нельзя было выпытать секретную информацию. На самом деле, для того чтобы выпытать у терминатора секретную информацию, надо взять его в плен, а это может сделать только другой терминатор, и поэтому данная функция практически бесполезна. Но она есть, и Вайшнавайя просто обязан был ею воспользоваться.

— Может, он был сильно расстроен? — предположил Анатолий.

— Думаешь, его проще расстроить, чем тебя> или меня?

— Извини, но ты выглядишь не самым лучшим образом.

— Когда будет нужно, я включу эмоциональный фильтр. Любой нормальный человек, имеющий эмоциональный фильтр, обязательно включает его, когда чувствует, что теряет контроль над собой.

— Слишком сильное потрясение…

— Не верю.

— Тогда почему?

— Не знаю.

— Какие-нибудь версии у тебя есть?

— Все бредовые.

— Например?

— Случайный выстрел.

— Нереально.

— Сама знаю.

— Еще?

— Внешнее управление.

— Разве такое возможно?

— Не знаю.

— Гм… Если такое возможно, то незачем отдавать команду на самоубийство. Логичнее было приказать Вайшнавайе убить Багрова, к примеру.

— Я понимаю. Я же говорю, все версии бредовые. Вот еще одна — он застрелился, потому что хотел посмеяться над тем, как мы будем расследовать этот случай.

— Как посмеяться? С того света?

— Не знаю. Честное слово, не знаю!

— А почему он вообще решил покончить с собой? У него были какие-нибудь депрессии или…

— Ничего у него не было. По крайней мере, я не заметила. Если тебе совсем плохо, ты же не показываешь свои чувства каждому встречному.

— Ты для него была не каждый встречный.

— Я была его учеником, ученикам тем более не показывают свои сомнения. Думаешь, он застрелился под влиянием минутной слабости, потому что был чем-то расстроен?

— А ты думаешь, это было сознательное решение?

— Не знаю. По-моему, это более вероятно, чем то, что у него не сработали эмоциональные фильтры.

— Но почему он это сделал? Сеппуку?

— Он не японец. К тому же такие люди, как мы с тобой, обычно слишком циничны, чтобы оборвать свою жизнь просто от стыда. Я много думала об этом, я не могу представить себе, чтобы он настолько поддался эмоциям.

— Думаешь, он все тщательно взвесил и застрелился?

— Не знаю. Боюсь, мы никогда не узнаем, почему он это сделал.

— А ты не боишься, что следующей будешь ты?

— С чего бы?

— Черт его знает. Давай рассмотрим ситуацию абстрактно, без эмоций. На Вайшнавайю подействовал какой-то внешний фактор. Почему этот фактор не может подействовать на тебя или меня?

— Намекаешь, что это наркомафия шалит?

— Вряд ли. Насколько я знаю, у них только Бахтияр имеет класс F, а бойцов класса Е вообще нет.

— Откуда ты знаешь?

— Первое время я воевал за них.

— Ах, да, припоминаю, я читала. Если не секрет, почему ты ушел от них?

— Они не хотят делать терраформинг.

— Для тебя это так важно?

— Я всегда хотел, чтобы мои дети жили на Земле. Теперь это невозможно, но можно сделать Деметру максимально похожей на Землю. Я ненавижу окраинные планеты.

— В том числе и Гаю?

— Гаю особенно. После командировки на Гаю меня комиссовали.

— Извини.

— Не за что извиняться. Это давняя история, теперь я могу спокойно вспоминать об этом. А ты на самом деле веришь в единение и процветание?

— А ты нет?

— Я верю в то, что Деметре нужна сильная власть. Если бы было возможно вернуться к тому, что было раньше, я сражался бы за конфедерацию. Но сейчас альтернативы братству нет.

Ю Ши пожала плечами.

— Не ожидала, — сказала она. — Впрочем, твои мотивы — это твое дело. Главное, чтобы ты не предал нас.

— Пока не откроется подпространственный канал на Землю, я вас не предам.

— Тогда ты будешь верен братству всю жизнь, — Ю Ши натужно улыбнулась.

— Боюсь, что да, — сказал Анатолий и так же натужно улыбнулся. Они подняли бокалы и выпили.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

Якадзуно никогда не видел животноводческую ферму ни на Земле, ни тем более на Деметре. Невысокие, не выше двух метров металлические шесты огораживали загон, внутри которого лениво ползали лягушкоеды. Крупные амфибии, от одного до трех метров в длину, меланхолично ковырялись во влажной жиже, выискивая лягушек… Стоп, каких еще лягушек? Тут же никто не мяукает!

— Срашенх сой ре свиведвахув? — удивленно спросил один из бойцов сопровождения.

— X ойш электричефлале сызлойлай, — пояснил Евсро. — Лсежв сой гэшсеву ив сесвех, лаш вэзу элвктричефугсо. Правильно? — обратился он к Якадзуно.

— Наверное, — согласился Якадзуно. — Иначе зачем надевать им ошейники?

Жилые здания начинались сразу за загоном, никакой стены не было. И действительно, какой нормальный зверь или ящер попрется через плотную толпу лягушкоедов? Существуют и менее экзотические способы самоубийства.

Евсро огорченно пощелкал языком.

— Без стрельбы не обойтись, — констатировал он. — Жаль. Давай, что ли, приступим?

— Подожди, — остановил его Якадзуно. — Вон, видишь кабель?

Евсро сразу все понял.

— Думаешь, он здесь один? — спросил он.

— Думаю, их два, такие устройства обычно дублируют. Только второго я не вижу. Посмотри вон там, слева, ты лучше видишь в тумане.

— Да, похоже, там второй кабель, — согласился Евсро. — Третий может быть?

— Вряд ли. Во-первых, незачем, а во-вторых, куда он может быть подключен?

— Не знаю.

— Посмотри повнимательнее.

Пару минут Евсро старательно вглядывался в туманную дымку, окутывающую поле, на котором паслись лягушкоеды. Потом он сказал:

— Не вижу.

Якадзуно промолчал. На языке так и вертелись слова «давай приступим», но произнести их вслух было очень трудно. Якадзуно как будто боялся взять на себя ответственность за гибель обитателей этой фермы. На самом деле все это ерунда — он взял на себя всю ответственность, когда согласился на эту авантюру.

Евсро нервно клацнул зубами, вытащил из кобуры пистолет, щелкнул предохранителем и сделал хитрый жест хвостом. Лозшуэ дружно отступили назад, образовав некое подобие строя. Якадзуно поколебался и последовал за ними, но, сделав два шага, мысленно выругал себя и вернулся на исходную позицию. Евсро посмотрел на него и ничего не сказал.

Евсро тщательно прицелился и выстрелил. В густых зарослях сусулк взорвался грязевой фонтан, который обдал ближайших лягушкоедов горячей водой. В мгновение ока загон наполнился ревом. Евсро перевел ствол пистолета на второй кабель, начал целиться, и в этот момент до Якадзуно дошло.

Сейчас Евсро выстрелит, периметр загона будет обесточен и напуганные лягушкоеды кинутся куда глаза глядят, а глаза у них будут глядеть в сторону, противоположную двум взрывам, а именно туда, где сейчас стоят Якадзуно и Евсро. Якадзуно выхватил пистолет, а дальше все произошло очень быстро.

Евсро выстрелил, грязь снова взорвалась фонтаном, многоголосый утробный рев стал оглушительным, Якадзуно опустил ствол к земле и восемь раз подряд нажал на курок, опустошая обойму. Между ними и загоном вздыбилась полоса разрывов. Евсро не ожидал этого, от неожиданности он отпрянул назад и рухнул на землю, забрызгав Якадзуно грязью. Пистолет Якадзуно негромко загудел заработала автоматическая очистка ствола.

Брызги опали, и Якадзуно снова увидел фермерский дом. Дверь была распахнута и, кажется, сорвана с петель, на крыльце что-то извивалось, с такого расстояния было непонятно, человек это или лягушкоед.

Евсро вскочил на ноги, замысловато взмахнул хвостом, и лозшуэ устремились в атаку. Якадзуно невольно залюбовался их отточенной грацией, он даже чуть было не забыл перезарядить пистолет.

На то чтобы преодолеть поле, ранее бывшее загоном, ящерам потребовалось не больше минуты. Далее несколько особей ворвались в дом через дверь, другие обошли дом слева и справа и тоже скрылись из видимости. Несколько минут ничего не происходило, затем изнутри раздался за-полошный крик, то ли женский, то ли детский. Снова тишина. А потом на крыльцо вышел ящер и крикнул:

— Гуз шлухс!

— Пойдем, — сказал Евсро.

На пороге Якадзуно замер, ему стало страшно. Наверное, так же чувствовал себя Иуда из христианской мифологии за секунду до того, как постучаться в дом Пилата или кому он там настучал на этого бога. Якадзуно понимал, что делает хорошее дело, но то, как он это делает, было явно неправильно. Извечный философский вопрос: до каких пор цель оправдывает средства?

— Пойдем, — повторил Евсро. — Нам еще надо уточнить твою легенду.

2

— Здравствуйте, — вежливо произнес Хируки и слегка поклонился.

— Здравствуйте, — так же вежливо отозвалась молодая и довольно симпатичная женщина ближневосточного типа. — Вы господин Мусусимару?

— Да. А вы, надо полагать, госпожа Палишан?

— Можете называть меня просто Яха.

— Тогда я для вас просто Хируки.

— Очень приятно. Чем могу служить?

— Мне сказали, что у вас в компьютере есть карты Деметры.

— В моем компьютере их нет, они есть в нашей локальной сети.

— Я могу их посмотреть?

— Зачем?

— Я не хотел бы об этом говорить. Уверяю вас, в моей просьбе нет ничего противозаконного.

— Да я и не говорю… Мне просто интересно.

— Извините, но я не могу удовлетворить ваш интерес. Уверяю вас, в этом нет никакой тайны, мне просто неприятно об этом говорить. Считайте это маленьким старческим бзиком.

— Вы совсем не старый! Вам шестьдесят восемь лет, правильно?

— Откуда вы знаете?

— Вы есть в справочнике «Кто есть кто». Вы ведь тот самый Хируки Мусусимару?

— Тот самый. Так вы позволите мне взглянуть на карты Деметры? Я готов заплатить разумную сумму.

— Да ну вас! Пожертвуете на нужды университета, сколько не жалко, и все, этого будет достаточно. А что вас интересует? Понимаете, Деметра картографирована довольно подробно…

— И что?

— База данных занимает очень много места.

— Я принес переносной компьютер.

— Эта база не влезет ни в один переносной компьютер. А если бы даже и влезла, ее нельзя скопировать целиком. Эта информация классифицирована.

— Что в ней секретного?

— Не знаю, так принято. Таков порядок.

— Но я могу хотя бы взглянуть на определенный участок?

— Конечно. Назовите, что вас интересует.

— Два населенных пункта на территории ящеров. Они называются… одну минуту… Вхужлолв и Хлозолва.

— Гм… Вы знаете, ящерские города на карте отмечены, но названия приведены только самых крупных и самых близких. Эти два города большие?

— Точно не знаю. Скорее нет, чем да.

— Они далеко от человеческой территории?

— Думаю, да.

— Тогда, боюсь, результат будет отрицательным. Вы знаете их географические координаты?

— Только названия.

— Не хочу вас заранее разочаровывать… Как, вы говорите?

— Вхужлолв и Хлозолва.

— Сейчас… Ого! Вам повезло. На имя Вхужлолв всего одно включение на всю базу данных. Вам очень повезло. Сейчас посмотрим… Вот оно! Маленькая деревенька совсем рядом с Олимпом. Что с вами?

— Ничего, все в порядке. Вы уверены?

— Вот, посмотрите сами. Вот Олимп, вот Вхужлолв… а вот Хлозолв! Хлозолв, а не Хлозолва.

— Покажите… Да, вижу. Но это же совсем рядом! Какой тут масштаб? Сколько километров отсюда до Олимпа?

— До ближайшей окраины километров сорок. Нет, поменьше, тут как раз комплекс зданий службы планетарной безопасности.

— Где?!

— Вот здесь, он вынесен за черту города.

— Совсем рядом от города… Как думаете, в этих джунглях можно заблудиться?

— Абсолютно нереально. А что случилось?

— Некоторое время назад в этом районе пропал один человек. Мне сказали, что его не смогли найти.

— У него не было с собой телефона?

— Не знаю. Наверное, был.

— Тогда его обязательно должны были найти. В любом телефоне есть функция радиомаяка, если этот человек ее специально не выключил, его обязательно должны были найти. Конечно, могла произойти трагическая случайность… Нет, тогда его нашли бы ящеры. Видите, этот район довольно густо заселен. К тому же… я точно не уверена, на этой карте не отмечено, но обычно в местах с таким рельефом растут съедобные для ящеров растения. Скорее всего, тут какая-то ошибка, в этом районе никто не мог исчезнуть. Наверное, существуют и другие селения с такими названиями. На карте отмечено очень немного…

— Сколько ящерских селений отмечено на карте?

— Сейчас… 4835.

— Из них только одно носит название Вхужлолв.

— Да. Ну и что?

— Рядом с ним находится селение Хлозолв. Сколько раз встречается такое название?

— Сейчас посмотрю… Два раза.

— Не находите, что маловероятно встретить в другом месте пару этих названий рядом друг с другом?

— Я не знаю, что означают эти слова. Если, например, одно означает «большая река», а другое «глубокая вода»…

— Здесь нет словаря?

— Есть. Сейчас посмотрю… Нет, в словаре этих слов нет.

— А если задействовать эвристический поиск?

— Одну минуту… Только очень далекие ассоциации. Вхужв означает «некачественная пища», Хло — мужское имя.

— Понял, спасибо. Большое спасибо, вы очень помогли.

— С вами точно все в порядке? Вы выглядите так, как будто…

— Не берите в голову, все в порядке. Сколько я вам должен?

— Нисколько.

— Тем не менее я хотел бы вас отблагодарить. Позвольте вашу мобилу.

— Пожалуйста. Спасибо.

— Не за что.

— Наш разговор конфиденциальный?

— Я был бы очень благодарен, если бы вы не разглашали его в течение… скажем, недели.

— Хорошо.

— Спасибо, всего доброго.

— До свидания.

3

Теперь Якадзуно звали Бенедикт Ассам, он был одет в потрепанный и перепачканный джинсовый костюм, в карманах у него не было никаких документов, даже мобилы при нем не было. Только электрический пистолет оттягивал ремень на бедре. Когда Якадзуно отправился в путешествие, обе обоймы были заряжены под завязку, но через полчаса до него дошло, что это не вяжется с легендой, и он выкинул двенадцать патронов из шестнадцати в ближайшую лужу. Еще через четверть часа он сообразил, что надо было их отстрелить, чтобы ствол пистолета имел следы недавнего боя, но возвращаться было уже поздно.

Чем дальше Якадзуно брел по джунглям, тем сильнее удивлялся, как он только мог ввязаться в такую безумную авантюру. С чего он взял, что легко выйдет к людям? Судя по карте, которая была в вертолете Евсро, от разгромленной фермы до ближайшей дороги четыре часа пешком, но кто сказал, что он легко пройдет это расстояние и не собьется с пути? Или что его не съедят есолк! Или всолк здесь не водятся… Но тогда поблизости должен жить мэг… Еще хуже! Может, и не стоило выкидывать патроны…

Ладно, допустим, Якадзуно выйдет к людям. А что, если тот, к кому он выйдет, лично знает Бенедикта Ассама? Тогда он немедленно всадит Якадзуно пулю в лоб и будет прав. А что будет, если Якадзуно все-таки попадет на глубокий допрос в местный филиал особого отдела? Легенда шита белыми нитками. Чтобы выявить противоречия, долго трудиться не придется, все станет ясно на первом же допросе. А потом феназин и все сопутствующие прелести… Дорога появилась внезапно. Только что по обе стороны прогалины возвышались зеленые стены, настолько густые, что казались монолитными, и вот стены кончились, впереди открылась широкая поперечная просека, густо испещренная следами широких гусениц. Да, здесь прошел не один трейлер, тут ездят регулярно.

Город Нью-Майами должен быть слева. Якадзуно вышел на дорогу и решительно пошел налево, стараясь не поскользнуться на комьях глины, образованных гусеницами.

Идти пришлось долго, день клонился к вечеру, и Якадзуно уже начал тревожиться, что придется ночевать в джунглях. Тут даже костер не разведешь, не истратив патрона, а тратить один патрон из оставшихся четырех очень не хотелось. К счастью, сзади послышался утробный рев тяжелого грузовика.

Якадзуно остановился, обернулся и стал ждать. Ноги внезапно налились свинцовой тяжестью. Стоило ему остановиться и чуть-чуть расслабиться, усталость сразу дала о себе знать.

Трейлер выполз из-за поворота и показался во всей красе. Он неспешно полз навстречу Якадзуно, но неспешность его движения была кажущейся — он делал не менее сорока километров в час. Якадзуно отчаянно замахал руками, привлекая к себе внимание, но трейлер даже не думал тормозить. Когда до него осталось метров двадцать, оглушительно заорал гудок, Якадзуно отпрыгнул в сторону, поскользнулся, упал прямо в грязь, мысленно попрощался с жизнью, попытался встать, не смог и пополз к обочине на четвереньках.

Трейлер сигналил непрерывно, не смолкая ни на секунду. Он приближался, Якадзуно хотел повернуть голову, но боялся увидеть в паре метров от себя тупую и тяжелую металлическую морду. Он полз со всей скоростью, на какую был способен, но все равно недостаточно быстро, и когда его окатило грязью с ног до головы, он подумал: все, конец, приехали.

Но это был не конец. Трейлер прошел менее чем в метре от ног Якадзуно, но не задел его, а всего лишь обдал мощным грязевым потоком и теперь удалялся. Вот и все, подумал Якадзуно, вышел к людям. С чего они с Евсро вообще взяли, что трейлер остановится?

Трейлер прошел еще метров двести и остановился. Якадзуно понял, в чем дело, и ему стало стыдно. У такой гигантской машины, да еще гусеничной, должен быть ужасно большой тормозной путь. Глупо было выбегать перед ним на дорогу и махать руками, он не смог бы затормозить при всем желании.

Водительская дверь поднялась, оттуда вылез молодой мужчина и быстрым шагом направился к Якадзуно. Якадзуно пошел навстречу, его сильно шатало, не столько от усталости, сколько от потрясения.

— Что случилось? — спросил водитель трейлера. Когда он подошел поближе, стало видно, что это совсем молодой парень арабского типа.

Якадзуно смотрел ему в глаза и не знал, как начать. Горе человека, которого он сейчас изображал, должно быть таким огромным и всепоглощающим, что Якадзуно даже не знал, как начать свою речь, не выйдя из образа. Пауза затягивалась.

— Ты откуда? — спросил парень. — Да что с тобой такое?

Якадзуно неопределенно махнул рукой и сел прямо на землю. Он думал, что сейчас надо заплакать, но боялся изобразить слезы ненатурально и все испортить.

— Ящеры, — сказал Якадзуно и снова замолчал.

— Напали? Якадзуно кивнул.

— Где твоя ферма?

Якадзуно махнул рукой назад.

— Далеко?

Якадзуно посмотрел на часы.

— Четыре часа шел, — сказал он.

— На ферме остался кто живой?

Якадзуно помотал головой и неожиданно для самого себя разрыдался.

Дальнейшее он помнил как в тумане. Вот водитель трейлера и его напарник, поддерживая Якадзуно с двух сторон, ведут его к машине, вот он сидит в кабине, а в руках у него кружка с амброзией, вот он лежит на спальной полке в задней части кабины, и на этом воспоминания прерываются. Якадзуно уснул.

4

Операция прошла удивительно чисто. Иван не учел только одного — что кусты, в которых прятался робот-ретранслятор, будут сожжены взрывом и полиция легко найдет яму, которую этот робот выкопал.

В остальном все прошло замечательно. Никто не обратил внимания на машину Ивана ни тогда, когда она стояла в переулке, ожидая, когда Сингх поедет на работу, ни тогда, когда он спешно втаскивал в багажник робота, вовремя прибывшего к точке рандеву. Судя по телевизионным репортажам, никто так и не засек, как робот выбежал из горящих кустов и со всех ног припустил вдоль забора к ближайшему переулку. Удачно.

Кто-то умный сказал, что аппетит приходит во время еды. Сейчас Иван в полной мере понимал справедливость этого изречения. Однажды в его серой и ничем не примечательной жизни появилось НАСТОЯЩЕЕ ДЕЛО, и Деметра стала свободной планетой, пусть и на короткое время. Теперь ему предстоит еще одно НАСТОЯЩЕЕ ДЕЛО. Абу-бакар Сингх был всего лишь первой жертвой, за ним последуют другие, и с каждой новой жертвой планета будет делать еще один шаг к светлому будущему. Иван будет уничтожать отъявленных мерзавцев, затесавшихся в ряды братства, он сделает все. возможное, чтобы ряды революционеров оставались в чистоте, чтобы их не запятнала грязь тех, кто примазался к славному делу только для того, чтобы получить какие-то личные выгоды. Этому будет положен конец.

Проблема была одна — определить, кто достоин жить, а кто нет. Иван не считал себя настолько гениальным и проницательным, чтобы определять такие вещи с первого взгляда. Газеты и глобальная сеть не давали достаточного объема информации, а других источников ее получения у Ивана не было. К тому же с первых дней революции братство ввело настолько жесткую цензуру в газетах и глобальной сети, что, наверное, и сам Багров не знает, чему можно верить, а чему нельзя.

Решение пришло резко и внезапно, как это всегда бывает с гениальными идеями. Среди близких знакомых Ивана есть Джон Рамирес, человек, который знает все, что нужно. Если он не входит в Центральный революционный комитет… Нет, это никак невозможно! Если он не заседает в ЦРК, то кто же там заседает?

Иван обдумывал эту мысль и так и этак и в конце концов решил, что хуже не будет. Он взял мобилу и набрал номер Рамиреса. Джон взял трубку после первого же гудка.

— Привет, Иван! — донеслось из трубки. — Сколько лет, сколько зим! Как ты?

— Нормально. А ты?

— Ты и сам, небось, знаешь. Или телевизор не смотришь?

— Смотрю. Я рад за тебя. Я даже горжусь, что член ЦРК был моим другом и принимал меня в братство.

— С чего ты взял, что я член ЦРК?

— А что, нет?

— Я простой обычный телеведущий. А ты сейчас где?

— В Олимпе.

— Я не об этом. Ты чем занимаешься?

— Будешь смеяться.

— Не буду.

— Командую ассенизаторами Юго-Западного округа.

— Тоже дело. А что здесь смешного?

— Так.

— Да брось ты! Любой труд украшает человека, не бывает недостойного труда, кроме того, что вреден для общества. Или ты рассчитывал на более высокую должность?

— С чего бы? Ты же знаешь, я звезд с неба не хватаю, мое нынешнее место — мой потолок. Куда мне выше?

— Ты молодец. Нынче мало кто имеет совесть так сказать даже самому себе. Слушай, Иван, ты меня извини, у меня мало времени…

— Не буду задерживать, я, собственно, просто так позвонил. Подумал, может, нам всем встретиться как-нибудь? Война войной, а старую дружбу забывать не следует.

— Нам всем — это кому? Ячейке?

— Ну да.

— Давай. Телефоны все знаешь?

— А они разве изменились? Твой не изменился.

— Тогда давай всех обзванивай, если будут проблемы, звони мне, я решу. Или, еще лучше, звони сразу Дзимбээ. Знаешь, кто он сейчас?

— Кто?

— Начальник особого отдела.

— Ого!

— Вот тебе и ого. Ладно, я бегу, ты давай звони.

— Счастливо!

— И тебе счастливо!

5

Хируки Мусусимару вошел в кабинет генерала Комбса и вежливо поклонился. Гороподобный генерал склонил гигантскую голову, увенчанную короткой щеточкой седых волос, и Хируки сел в кресло для посетителей. Он вытащил из сумки переносной компьютер и вежливо передал его через стол.

— Просто включите, — сказал Хируки.

Ричард Комбс настороженно смотрел на компьютер.

— Так много информации? — удивленно спросил он.

— Когда начнете читать, не оторветесь, — вежливо улыбнулся Хируки.

Генерал пожал плечами и включил компьютер. Некоторое время ничего не происходило, а затем Комбс раздраженно спросил:

— Ну и к чему все это? Какое мне дело до этого осмия? Стоп!… Вы что, считаете, что существует канал, ведущий на Деметру?!

— Да.

— И что?

— Почитайте остальное. Там в конце отдельно приведены краткие выводы.

— Где?

— Вот, пожалуйста.

— Сейчас… Вы уверены?

— Если бы я не был уверен, я бы к вам не пришел.

— Что вам нужно?

— Вы будете смеяться, но мне не нужно ничего, кроме справедливости. Я хочу, чтобы вы расследовали это дело и чтобы виновные понесли наказание. Больше ничего мне не нужно, я не хочу никаких бонусов ни для себя лично, ни для моей компании. И еще я хочу, чтобы наш разговор остался в тайне.

— Но почему? — Комбс не скрывал удивления. — Насколько я знаю людей вроде вас, вы должны были вначале попробовать договориться с Мубареком. Он отказался платить отступное?

— Нет, он не отказался. Дело в том, что ящерская деревня Вхужлолв находится совсем рядом с Олимпом. Там нельзя заблудиться.

— Не понимаю.

— Не берите в голову. Если не вдаваться в ненужные подробности, то я недавно узнал, что люди Мубарека убили моего сына. Я должен отомстить за его смерть.

— Ох уж эти самурайские заморочки… — покачал головой Комбс. — Примите мои искренние соболезнования.

— Спасибо. Я пойду?

— Да, конечно. Я могу рассчитывать на вашу помощь, если потребуется?

— В пределах разумного.

— Естественно. Не буду больше задерживать. Большое вам спасибо.

— Всего доброго. Компьютер можете оставить.

— До встречи.

6

Трейлер прибыл в Нью-Майами на следующее утро. Якадзуно ожидал, что ему придется провести полдня в особом отделе, рассказывая во всех подробностях, где находилась его ферма, откуда пришли ящеры, сколько их было и как они были вооружены, но оказалось, что история Якадзуно никого не интересует. Джамал Брокстон, первый пилот трейлера, объяснил Якадзуно, что нападением ящеров на затерянную в джунглях ферму в последнее время никого не удивишь. Ящеры не понимают таких умных слов, как «единение» и «процветание», они простые ребята, они знают, что среди людей началась междоусобица, и теперь реагируют на нее так, как испокон века это делают соседи. Только сегодня самый завалящий полевой командир ящеров имеет в арсенале два-три электрических пистолета.

— Зря все-таки на Деметре раздавали оружие кому ни попадя, — сказал Джамал. — Если человек стрелять толком не умеет, ему хоть пулемет выдай, все равно и себя не защитит, и врага вооружит.

— Я свой пистолет сохранил, — заметил Якадзуно.

— Тебе повезло. Как там вообще все было? Якадзуно состроил подходящее выражение лица и начал излагать легенду:

— Я был в джунглях, размечал площадку под новый загон, у меня животноводческая ферма, лягушкоедов развожу. Точнее, разводил. Врзвращаюсь домой, слышу выстрелы, гляжу, питающие кабели перебиты, периметр обесточен, загона, считай нет. Лягушкоеды вначале наружу ломанулись, тогда ящеры стали в землю стрелять, а потом вообще начался сущий ад. Я тоже стал стрелять, целую обойму в стадо разрядил, думал, затопчут. Потом перезарядил пистолет, гляжу, ящеры уже в доме. Выстрелил еще пару раз и побежал.

— Они за тобой не погнались? — удивился Джамал.

— Черт его знает. Я так быстро бежал…

— Значит, не погнались. Ящер человека всегда догоняет, они, сволочи, быстро бегают, особенно в лесу. Прыгучие, черти… В городе знакомые есть?

Якадзуно помотал головой.

— Тогда тебе на биржу труда надо. Если повезет, получишь нормальное назначение. Ты что-нибудь умеешь делать, кроме как своих лягушкоедов разводить?

Якадзуно снова помотал головой.

— Тогда хуже. Отправят на стройку, будешь строить светлое будущее. Хреново, но лучше, чем ничего. Документы-то сохранились?

Якадзуно в третий раз помотал головой.

— Ничего, новые сделают, сейчас с этим просто. Банков больше нет, банковских счетов тоже. Хоть Хорхе Родригесом назовись, никто ничего проверять не будет.

Якадзуно улыбнулся. Хорошо, что Хорхе Родригес живет на Земле. Окажись он в день выступления на Деметре, ему пришлось бы узнать, что председатель совета директоров Microsoft имеет те же шансы стать строительным рабочим, что и любой другой гражданин конфедерации, оказавшийся на Деметре в момент революции.

— Мне, наверное, надо в полицию обратиться, — предположил Якадзуно.

— Думаешь, ты первый? Здесь у нас, считай, каждый день на фермы нападают. Не понимаю я вас, фермеров, как вы там вообще живете. В любой момент ящеры могут из леса выйти и все, поминай, как звали. Ты еще легко отделался. Думал, что пронесет? Все вы так думаете. Микола, довезем человека до биржи?

— А не всыплют нам? — поинтересовался Микола, второй пилот трейлера.

— Пусть даже и всыплют, но не оставлять же человека на улице. Знаешь, где здесь биржа? — обратился Джамал к Якадзуно.

— Не знаю, — сознался Якадзуно.

— Перекресток проспекта Шахидов и улицы Джона Рэмбо. Знаешь, где?

— Нет.

— Вот видишь, — Джамал повернулся к Миколе, — пропадет без нас человек. Ничего, прокатимся, три километра бешеной собаке не крюк. На том свете зачтется.

7

Поначалу Рамиресу казалось, что вечеринка удалась на славу. Собрались все: Рамирес с Галей, Дзимбээ с Девой, Иван и Ши Хо сами по себе. Собрались в доме Рамиреса, Галя проявила себя хорошей хозяйкой, стол буквально ломился от блюд, как будто никакой революции и в помине не было. Вначале Рамирес даже испытывал некоторое неудобство — народ Деметры не то чтобы голодает, но испытывает временные трудности, а они тут устраивают настоящий пир. Но, с другой стороны, они сделали для революции достаточно, чтобы позволить себе немного расслабиться. Если те, кто нашел на Гефесте самое страшное оружие за всю историю человечества, не могут позволить себе выпить и расслабиться, то какое, к черту, светлое будущее можно построить в такой стране?

Они посидели, выпили, закусили, а потом настало время задушевного разговора. Разговор как-то сам собой переключился на недавнее убийство Сингха.

— Собаке собачья смерть! — неожиданно выступил Иван.

Амброзия на него подействовала необычно сильно, он был пьян, глаза блестели, язык заплетался, в каждом жесте проявлялось нездоровое возбуждение.

— Все-таки бог есть, — продолжал Иван. — Я всегда говорил, что ему еще отрыгнется то, что он устроил на Гефесте. В смысле, не богу отрыгнется, а Сингху. Правильно сказано в Евангелии — не судите, да не судимы будете. Он вот начал судить, и его тоже осудили, причем тем же самым образом, что и он нас.

Рамирес аж задохнулся от таких слов. Он уже открыл рот, чтобы дать достойную отповедь наглецу, но его опередил Дзимбээ.

— Ты неправ, Иван, — спокойно, но веско сказал он. — Я в свое время интересовался христианской мифологией, я еще помню кое-что из твоего любимого Евангелия. Кто без греха, пусть первый бросается камнями. Каждый из нас время от времени совершает поступки, за которые приходится раскаиваться.

— Ни черта себе поступок — заказать убийство собственных братьев!

— Да, он виноват, но он признал свою вину и искупил свою ошибку трудом на благо революции.

— Это не ошибка, это преступление!

— Любое преступление — ошибка, а не ошибается только тот, кто ничего не делает. Знаешь, сколько Сингх сделал для революции?

— Не знаю, — вызывающе заявил Иван.

— И не узнаешь, пока не придет время. Пока просто поверь на слово, убийство Сингха — страшный удар для нашего дела.

— Ничего, ты справишься.

— Я стараюсь, но это труднее, чем кажется. Да, Сингх был тот еще тип, но он был настоящим профессионалом. Я никогда не смогу его заменить.

— Почему же не сможешь? — ухмыльнулся Иван. — Еще как сможешь! Давай прямо сейчас позвони, кому надо, и меня не станет, а ты его по-настоящему заменишь. Во всех отношениях.

— Ассенизаторам больше не наливать, — произнесла Дева, безразлично глядя в пространство. Это оказалось последней каплей.

— Да, я ассенизатор! — заорал Иван. — Вы все такие крутые, мать вашу, сливки общества, а я простой ассенизатор, пролетарий, дерьмо под вашими сапогами! Но из такого дерьма и складывается наша сила! Стоит вам один раз ошибиться — и все это дерьмо превратится в лед, и вы все на нем поскользнетесь и вся ваша долбаная революция кончится и наступит полный конец всему!

— Что ты несешь… — возмутился Рамирес, но Иван прервал его истеричным воплем:

— Заткнись! И вы все заткнитесь! Вы как слепые, смотрите по сторонам, но ни черта не видите. О чем мы все мечтали там, на Гефесте? Мир, дружба, счастье, единение, любовь, где все это? У меня работают мобилизованные, вы хоть знаете, что такое мобилизованные?

— Мой отец был мобилизован, — подала голос Галя.

— Был? Конечно, был! А он теперь где? Твой богатый кобель подарил ему уютный домик вроде этого, так ведь? А ты знаешь, в каких домах живут мобилизованные?

— Мой отец жил в двухкомнатном щитовом домике, в котором ютилось десять человек, — спокойно сказала Галя. — Там был один совмещенный санузел на обе комнаты и не было ни одного компьютера.

— А сколько компьютеров у него сейчас?

— Ни одного. Он мертв.

Иван так и застыл с открытым ртом.

— Мой отец был на той стройке под Нью-Майами, которую сожгли ящеры, продолжала Галя. — Ты зря так ругаешься, мы прекрасно знаем, как живут простые люди. Мы просто не устраиваем истерику по этому поводу.

— Помнишь, что мы говорили на Гефесте? — вклинился в разговор Рамирес. — Будет хорошо, если мы пожнем первые плоды революции лет через двадцать. А ты хочешь, чтобы всеобщее счастье наступило через три месяца. Так не бывает, Иван.

— Да, я знаю, так не бывает, — теперь Иван говорил спокойнее. — Но если все пойдет так, как идет сейчас, счастья не будет никогда. Посмотрите вокруг — все возвращается к тому, с чего начиналось. Вместо евро теперь кредиты, вместо корпораций — братство, вместо свиноголовых — особый отдел. Что изменилось, кроме слов? Вы говорили о терраформинге, даешь, типа, цветущий сад, ну и где он, ваш цветущий сад? Я знаю, что вы сейчас скажете, дескать, все будет потом, через год, через два, через три… Когда? Когда Деметра станет цветущим садом? Никогда! Вы уже готовы менять идеологию? Планета в опасности, мы должны сплотиться, защитить завоевания революции, даешь железную дисциплину… Тьфу! Помнишь, Джон, ты говорил, что весь Гефест — большой концлагерь? Так теперь вы делаете такой же концлагерь из Деметры! Зачем все это было нужно? Зачем мй свергли власть империи? Чтобы самим стать свиноголовыми?

— Знаешь, Джон, — задумчиво произнес Дзимбээ, — сдается мне, что мы кое-что упустили.

— Да, — согласился Рамирес, — я точно кое-что упустил. Если такие настроения распространились среди населения…

— То тебе надо срочно разрабатывать адекватные контрмеры, — закончил Дзимбээ.

8

Иван молча вышел из комнаты.

— Зря ты так, Дева, — сказал Дзимбээ. — Никогда не нужно унижать людей. Разве ты не заметила, как он стесняется своей работы?

— Ну и что мне теперь? — окрысилась Дева. — Молчать в тряпочку и слушать, как он нас оскорбляет?

— Понимаешь, — Дзимбээ печально улыбнулся, — по большому счету, он прав.

— Как это прав?

— Очень просто. У нас действительно серьезные проблемы. Мы недооценили наркомафию — раз. Мы недооценили ящеров — два. Мы не укладываемся в план индустриализации, у нас кончается энергия, мы еще пока не совсем в заднице, но дело быстро идет к тому. Еще две-три атаки, как на тот реактор под Нью-Майами, и мы утратим контроль над ситуацией. А тогда планета утонет в крови.

— У нас есть шанс?

— Пока есть. Иван правильно говорил — планета в опасности, надо затянуть пояса, мобилизовать все силы… Знаешь как мне противно все это говорить? Думаешь, мне приятно играть роль Мюллера? Но кто-то должен ее сыграть и я понимаю, что никто не сыграет ее лучше меня. Это страшная роль, я уже который день чувствую, как она высасывает из меня душу. Революцию не делают с чистыми руками, это понимают все, но кто из вас готов запачкать собственные руки? Эх…

— Слушай, Дзимбээ, может, тебе выступить в моей передаче? — спросил Рамирес.

— Нет, — покачал головой Дзимбээ, — начальник особого отдела не имеет права показывать слабость. Для всех я должен быть железным человеком, я могу раскрыться только перед друзьями, да и то не до конца. Зря я затеял этот разговор…

— Вовсе не зря, — возразила Ши Хо, до того тихо сидевшая в стороне и не принимавшая участия в споре с Иваном. — Теперь мы видим, что ты остался тем же самым Дзимбээ, которого мы знали. Честно говоря, я боялась, что твоя новая работа тебя испортит, что ты станешь таким же, как Сингх.

— Ну, если меня не испортила мафия… — улыбнулся Дзимбээ.

— Давайте за это выпьем, — предложил Рамирес. И они выпили.

Иван вышел из комнаты в растрепанных чувствах и побрел вниз по лестнице. В душе у него все кипело. Только что у него было четверо друзей, а теперь не осталось ни одного. Сам дурак!

Пить надо меньше. Надо меньше пить. Пить меньше надо. Иван давно уже знал, что амброзия действует на него подобно феназину — он растормаживается и начинает говорить все, что думает. И зачем он только начал пить амброзию? Постеснялся попросить водки и в результате показал себя круглым дураком.

Интересно, где он проведет эту ночь — в застенках особого отдела или все-таки у себя дома? Сжалится над ним всесильный господин Дуо или вежливо улыбнется, выйдет на кухню, достанет мобилу, да и позвонит кому надо? Если то, что рассказывают про молодчиков особого отдела — правда, то для Ивана все кончено. А если Дзимбээ все-таки остался прежним Дзимбээ, то сейчас он сидит в кругу друзей, склонив голову, и предается самобичеванию, на его лице написано тщательно отрепетированное душевное смятение, но в глубине души он совершенно спокоен. Он просчитывает ситуацию и думает, как разрешить ее наилучшим образом. Если Дзимбээ — прежний Дзимбээ, то Ивану ничего не грозит до тех пор, пока сегодняшний инцидент не забудется. А потом в один прекрасный день как-то само собой получится, что Иван не справился со своими обязанностями и у главного городского ассенизатора господина Акисицу не осталось иного выхода, кроме как отправить облажавшегося сотрудника на биржу труда, подыскать ему более подходящую работу. И зачем он только начал этот дурацкий разговор?!

Иван вышел на крыльцо и понял, что никуда не уедет по той простой причине, что его кредит не позволяет вызывать такси. Сюда его привез какой-то сотрудник телестудии по распоряжению Джона, а уехать он сможет только тогда, когда Джон или Дзимбээ отдаст соответствующее распоряжение. Значит, придется возвращаться и униженно просить вызвать машину. Или чапать пять с лишним километров в темноте по грязи. Служебный автомобиль тоже недоступен. В принципе, можно позвонить господину Акисицу и попросить воспользоваться «Хомяком», но Иван делал это совсем недавно, когда ехал убивать Сингха. Акисицу откажет и будет прав.

Иван сел на крыльцо, уткнулся лицом в колени и обхватил голову руками. Он думал, что сейчас заплачет, но не заплакал. Вместо этого в его голове что-то щелкнуло, и он стал ощущать все окружающее ясно и четко. Так иногда бывает после амброзии. Внезапно Иван осознал, что ему нужно сейчас сделать. Страшно получается, страшно и глупо, но другого выхода все равно нет.

Иван решительно направился к лестнице и побежал вверх по ступеням. Он бежал изо всех сил, выпучив глаза и раскрыв рот, дыхание сбилось, но он не сбавлял темп, потому что больше всего на свете боялся того, что, остановившись, испугается и передумает.

А вот и дверь в гостиную. Когда вечеринка началась, эта дверь была распахнута настежь, но, покинув комнату, Иван ею хлопнул и никто не удосужился ее открыть. Вот и прекрасно.

Иван вытащил из-за пазухи электрический пистолет, убедился, что регулятор мощности стоит на максимуме, щелкнул предохранителем и решительно распахнул дверь.

В ту же секунду ему в лицо отправился большой стеклянный графин, до половины наполненный кока-колой Иван непроизвольно отпрянул в сторону, он даже забыл, что собирался нажать на спуск в первое же мгновение после того, как откроется дверь. Он так и не вспомнил об этом.

9

Новость часа. 00:12 02.07.2208. Землетрясение.

Вчера около 23:00 в пустошах нижнего горизонта к западу от промышленной зоны «Парнас» произошло землетрясение силой девять баллов по десятибалльной шкале. Отмечен аномально большой электромагнитный импульс, исходивший из эпицентра в течение четырех секунд. Жертв и разрушений нет. По словам профессора Гарневича, декана факультета геологии Новокузбасского университета, столичным жителям очень повезло, что эпицентр землетрясения пришелся на безлюдный район, в противном случае число жертв исчислялось бы десятками тысяч. Для того чтобы надежно предсказывать подобные события в будущем, заявил Гарневич, бюджетные ассигнования в соответствующей области должны быть увеличены по меньшей мере втрое.

Планетарные новости:

Железнодорожная катастрофа в тоннеле 4-К. Погиб Али Мубарек, главный юрист корпорации «Хэви Метал Май-нерз».

Девять способов защитить волосы от сернистого газа.

Самые модные карманные коммуникаторы в текущем сезоне.

Новости Земли:

Беназир Лакшмивари все-таки беременна.

Шторм-капитан Антонио Зирт отстранен от должности до окончания расследования.

Химическая атака в долине Лимпопо, погибло шесть темных эльфов.

10

Джамал был прав, личность Якадзуно никого не интересовала. Пожилая замученная женщина попросила Якадзуно предъявить документы, Якадзуно сказал, что документов у него нет, и она даже не удивилась. Она никуда не вышла, никому не позвонила, просто попросила назвать себя. Якадзуно сказал, что его зовут Бенедикт Ассам, женщина посмотрела в базе данных, уточнила место проживания, и через минуту он получил идентификационную карту на имя Бенедикта Ассама. Внедриться во вражеское общество получилось очень даже просто.

Однако дальше начались проблемы. Якадзуно не решился ответить отказом на предложение написать заявление, это было бы слишком подозрительно. Женщина вручила ему стандартный бланк, он расписался в двух местах и после пятиминутного ожидания получил назначение. С этого момента Бенедикт Ассам являлся рабочим на стратегической стройке № 5 округа Нью-Майами. Ему надлежало прибыть в аэропорт, дождаться первого грузового трейлера, направляющегося на данную стройку, и отправиться к месту работы, причем любое немотивированное промедление считалось контрреволюционным саботажем и каралось немедленным уничтожением без суда и следствия.

Якадзуно сказал женщине, что он потерял телефон, убегая от ящеров, и поинтересовался, где можно купить новый. Женщина сказала, что купить телефон нельзя, потому что деньги больше не действуют. И вообще, на стройке телефон ему не понадобится.

Такой поворот событий в планы Якадзуно не входил. Он собирался как можно быстрее получить доступ в глобальную сеть, перевести деньги со своего счета на счет Бенедикта Ассама, купить билет в Олимп… А теперь деньги не действуют, банковский счет Якадзуно Мусусимару при казал долго жить, и вообще, у него даже телефона нет! Если бы он знал, что творится на территории, контролируемой братством… Нет, брать с собой телефон было слишком рискованно, по нему легко определить, кем на самом деле является Бенедикт Ассам. Но что же делать?

Якадзуно вернулся к окошку и поинтересовался, как можно получить выход в глобальную сеть.

— Ты еще не в аэропорту? — злобно огрызнулась женщина. — Еще раз вернешься — вызову полицию. Развелось бездельников…

Якадзуно ничего не оставалось, кроме как удалиться. Выйдя на улицу, он сообразил, что понятия не имеет, где находится аэропорт, и, более того, не у кого спросить дорогу За то время, что Якадзуно провел на бирже труда, утренний туман рассеялся, и теперь город буквально тонул в ослепительном солнечном свете. Ощущение было такое, как будто его начали поджаривать на сковородке.

Якадзуно пошел по улице куда глаза глядят. Несколько раз он проходил мимо дверей или ворот и тогда начинал стучаться, но ответ получил только один раз. Ему порекомендовали убраться подальше, пока не пристрелили. Якадзуно возмутился и заорал в ответ, что ему позарез нужно попасть в аэропорт, потому что иначе его ликвидируют без суда и следствия, но голос из-за двери глумливо расхохотался и сообщил, что сам с радостью это сделает, потому что такие придурки революции не нужны.

Через полчаса Якадзуно понял, что от теплового удара его отделяют считанные минуты. Если он не хочет, чтобы его непутевая жизнь закончилась прямо здесь и сейчас, надо срочно найти какое-то убежище. Якадзуно внимательно огляделся, но в поле зрения не попадалось ничего похожего на укрытие от безжалостного солнца. Ни одного дерева, вообще ничего, дающего тень. Даже здания все до единого огорожены заборами, практически не дающими тени, потому что Нью-Майами находится на экваторе и днем солнце стоит прямо над головой. Только кусты вдоль дороги… Да, лучше это, чем ничего.

Якадзуно решительно вломился в непролазную гущу кустарника, некоторое время покрутился на месте, как молодой медведь, упившийся амброзии, а когда счел, что вытоптал достаточно, улегся прямо на грязную землю. Он попытался организовать из ветвей импровизированный навес над головой, это ему не вполне удалось, но главное — тепловой удар ему больше не грозил. Очень хотелось пить, воды не было, и Якадзуно понял, что к вечеру он будет сильно страдать. Но, по крайней мере, будет жив, от жажды так быстро не умирают.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1

— Вот и первая жертва, — тихо произнес Рамирес. Дзимбээ вздохнул и ничего не сказал. Рамирес его понимал — после такого потрясения говорить трудно.

— Довыпендривался, — констатировала Дева. — Совсем крыша поехала.

— Он мертв? — пискнула Ши Хо.

— Мертвее не бывает, — буркнул Дзимбээ.

Ши Хо могла бы и не спрашивать, потому что Иван лежал на боку, а посередине его лба зияла маленькая и аккуратная круглая дырочка. Кровь из нее совсем не капала, огнестрельные ранения вообще мало кровят, потому что электрическая пуля даже на минимальной мощности настолько прожаривает близлежащие ткани, что ни о каком кровотечении говорить не приходится. В комнате сильно пахло озоном и едва ощутимо — жареным мясом.

Дзимбээ еще раз вздохнул, подошел к лежащему телу, наклонился и поднял пистолет, выпавший из руки Ивана.

— Электрический, — констатировал Дзимбээ очевидную истину и добавил: Мощность максимальная.

— Ого! — поразился Рамирес. — Он же хотел убить всех нас и умереть сам! Шахид?

— Дурак, — ответил Дзимбээ. — Не шахид, а пьяный дурак. Видел, какие у него глаза были? Он уже минут пять был на автопилоте. И я тоже дурак, надо было сразу оружие отобрать, я же знал, какой он пьяный.

Это был камень в огород Рамиреса. Принимать оружие у гостей, приходящих на пьянку, — прерогатива хозяина дома. В этот раз Рамирес ею не воспользовался, он совсем забыл про то, каким бывает пьяный Иван. Рамиреса настолько переполняла радость от встречи со старыми друзьями, что он вообще про все забыл. Как он только мог пренебречь такой элементарной предосторожностью?

Галя неслышно подошла сзади и обняла Рамиреса.

— Не кручинься, — сказала она, — он просто пьяный дурак.

— Он не дурак! — вспылил Рамирес. — Да, он вел себя как дурак, но он был моим лучшим другом! Ты раньше с ним не общалась, ты не знаешь, какой он трезвый. Трезвый он совсем другой, он очень умный, он любит, то есть любил, косить под дурачка, но это была только маска. Когда-нибудь я тебе расскажу его историю, она потрясает. Просто поразительно, что человек, выросший в такой среде, не стал ни наркоманом, ни преступником. Да, он не получил нормального образования, но он был настоящим человеком с доброй душой и горячим сердцем. Я лично принимал его в братство и, несмотря ни на что, я не раскаиваюсь. Он очень помог нам на Гефесте, он…

— Тише, — прервал его Дзимбээ. — Гале совсем не обязательно знать, как именно помог нам Иван.

— А что такого? — удивился Рамирес. — Все равно эта тайна давно уже не тайна. С тех пор как наша планета изолирована, эта информация перестала быть секретной. Знаешь, Галя, что всех нас связывает?

— Молчи! — повысил голос Дзимбээ. — Извини, Джон, но я с тобой не согласен. И тебе придется прислушаться к моему мнению, потому что я не только твой друг, но и начальник особого отдела. То, что мы сделали на Гефесте, разглашению не подлежит.

— Хорошо, — пожал плечами Рамирес, — если ты настаиваешь, разглашать не буду. Мы так и будем тут сидеть или кто-нибудь уберет тело?

— Пойдем вынесем его вниз, — предложил Дзимбээ. Рамирес чуть не поперхнулся. Он рассчитывал, что Дзимбээ позвонит кому надо, приедут рабочие из морга и все сделают. Наверное, Иван был прав, революционеры действительно стали слишком похожи на изнеженных чистоплюев.

— Пошли, — сказал Рамирес и взял Ивана за руки.

Дзимбээ подхватил тело за ноги, и они потащили его вниз. Выходя на лестницу, Рамирес увидел, что Галя уже притащила из санузла швабру и приступила к ликвидации пятна на полу. Вот и еще одно свидетельство падения уровня жизни — даже сам Джон Рамирес не может позволить себе робота-горничную.

2

Ближе к вечеру жизнь в Нью-Майами оживилась. Температура упала градусов до двадцати пяти, солнце переместилось из зенита ближе к горизонту, ощущение жаркой парилки немного отступило. Якадзуно отважился выбраться из своего импровизированного убежища.

Он встал на ноги, расправил затекшие члены, отряхнул с себя грязь, насколько смог, и направился вдоль по улице в прежнем направлении. Больше всего ему хотелось выпить литра полтора-два чистой воды, можно даже без сахара и ароматизаторов. Впрочем, «хотелось» — не самое удачное слово, это было просто необходимо.

Якадзуно обратился с этим вопросом к первому же прохожему. Тот категорически не рекомендовал пить воду из луж и посоветовал заглянуть в любую забегаловку и купить что-нибудь ароматическое. Якадзуно сказал, что слышал, что деньги больше не действуют. Прохожий очень удивился, что Якадзуно это только что узнал, и поинтересовался, какой кредит он имеет. Якадзуно спросил, что такое кредит, прохожий вспомнил про какую-то важную встречу и быстро ушел. Якадзуно критически оглядел свой вдрызг перепачканный джинсовый костюм и решил, что понимает его чувства. Сейчас Якадзуно больше всего походил на грязного и вонючего бродягу, выпрашивающего жалкие подачки у каждого встречного.

У второго прохожего Якадзуно поинтересовался, как Дойти до аэропорта. Улыбчивый молодой человек индийской внешности очень удивился вопросу и сказал, что до аэропорта отсюда около пятнадцати километров и дойти туда, в принципе, можно, но крайне утомительно. Якадзуно опечалился и спросил, как ему быть, ведь у него нет никакого кредита, а есть только предписание немедленно прибыть в аэропорт, и если он его не выполнит, то его ликвидируют без суда и следствия. Собеседник снова очень удивился и спросил, как случилось, что Якадзуно оказался без кредита, но с назначением.

— У тебя есть документы? — спросил он.

— Да, мне выдали карту, когда выдавали назначение.

— На ней должен лежать подъемный кредит.

— Подъемный кредит?

— Небольшая сумма, чтобы не умер с голоду, пока добираешься до места назначения.

— Мне никто не сказал об этом, — Якадзуно в очередной раз почувствовал себя идиотом.

— Наверное, думали, ты и так знаешь. Об этом, вообще-то, все знают.

— Я только первый день в Нью-Майами. На мою ферму напали ящеры…

Индус присвистнул.

— Тебе очень повезло, что ты жив, — сообщил он. — Пойдем, провожу тебя до остановки, мне тоже ехать в ту сторону. Меня зовут Хаттаб Матурана.

— Бенедикт Ассам, — представился Якадзуно в ответ.

— Ты мусульманин?

— Синтоист. У меня только фамилия арабская, отец у меня японец, мать американка, арабы в роду когда-то были, но когда, никто и не помнит.

— Мы с тобой похожи, — хохотнул Хаттаб. — У меня тоже только имя арабское, но я принял ислам, чтобы моим предкам не пришлось стыдиться меня перед лицом Аллаха. У тебя есть жена?

— Уже нет, — Якадзуно изобразил на лице приличествующее случаю горестное выражение.

— Извини, — смутился Хаттаб. — Я не подумал…

— Ничего. Слушай, ты не знаешь, тут поблизости есть какие-нибудь забегаловки?

— Голоден?

— Это тоже, но больше всего пить хочу. Я с утра не пил.

— Ну ты даешь! У тебя же, наверное, в горле все пересохло! Тут рядом один магазин есть, странно, что ты его не нашел.

— Я думал, у меня нет кредита.

— Ах, да… А что у прохожих не спросил?

— Я пробовал, но меня все посылали, это так странно! По-моему, до революции люди были более приветливыми.

— Люди какими были, такими и остались. Просто ты очень грязный, все думали, что ты бродяга.

— Еще бы я был не грязным, я пять часов пешком по джунглям пробирался.

— Ящеры не погнались?

— Нет, не погнались.

— Странно, обычно они свидетелей не оставляют.

— Я думаю, они меня не заметили. Когда они напали, я был в джунглях, у меня была ферма животноводческая, я лягушкоедов разводил… Так вот, когда ящеры начали стрелять, они обесточили периметр, лягушкоеды ломанулись наружу, ящеры стали стрелять, я тоже стрелял, только они, наверное, не заметили, что я стрелял. Там такая пальба была, что ни один бес не разберет, кто в кого стреляет.

— Тебе повезло.

— Это точно. Слушай, а что у вас тут творится? Я последний раз здесь был еще до революции, тут столько изменилось… Деньги вот больше не действуют.

— Деньги на самом деле действуют, только теперь деньги другие. Братство выдает кредит каждому трудящемуся, этот кредит, по сути, и есть деньги. Разница только в том, что кредит нельзя класть в банк под проценты, инвестировать, ну и тому подобное. Кредит — это только для личного пользования.

— А как узнать, сколько у меня кредита?

— Информация лежит на карте, как обычные данные. Берешь мобилу и смотришь.

— У меня нет мобилы.

— Как это?

— Потерял в джунглях.

— Надо новую купить.

— А у меня кредита хватит?

— А я откуда знаю? Давай карту, посмотрим.

Якадзуно передал Хаттабу свежеактивированную идентификационную карту, тот вставил ее в свою мобилу, и оказалось, что кредита Якадзуно на покупку новой мобилы не хватит. Можно, конечно, купить дешевую модель, которая умеет только звонить и больше ничего, но зачем такая модель нормальному человеку? Нормальному человеку нужен не столько переносной телефон, сколько карманный компьютер.

— Придется тебе без мобилы покантоваться, — констатировал Хаттаб. — По большому счету, на стройке она тебе и не нужна будет. С кем там по мобиле разговаривать?

— Мне сейчас вообще не с кем разговаривать. Как эта бесова революция началась… Ты что это напрягся? Хаттаб посмотрел на Якадзуно с сомнением.

— Да так… Думаю, откуда ты — из особого отдела или вправду из джунглей.

— Особый отдел — это что? Типа гестапо? Хаттаб аж скривился.

— Никогда так не говори, — сказал он, — сразу в кутузку загребут. В общем, ты прав, это самое настоящее гестапо. Следят за порядком, чтобы народ новую власть не ругал, свиноголовых еще выявляют…

— Кого?

— Свиноголовых. Они так называют бывших военных, полицейских, топ-менеджеров… короче, тех, кто раньше был наверху. Те, кто в братство переметнулся, не считаются, они как бы свои, а все остальные — свиноголовые. Типа, враги революции и народа, натравливают ящеров на людей…

— Что, правда натравливают?

— А я почем знаю? Ты в джунглях жил, тебе виднее. К нам сюда ящеры не заходят.

— К нам тоже не заходили. Я слышал, они с людьми вообще почти не общаются, живут себе в своих деревнях, а в наши дела не лезут.

— Раньше так и было. А теперь, как революция началась, стали нападать. Выбирают какую-нибудь ферму в глуши, убивают всех людей и забирают все ценное. Оружие, аккумуляторы… Однажды тю телевизору показывали, как на одну ферму напали ящеры и люди одной командой. Всех, кто был на ферме, вырезали, жуткое зрелище… Только я думаю, это компьютерная графика была.

— Почему?

— Сам посуди — кто их снимал? Если бойцы братства, почему они не вмешались? Вот если бы у тебя было нормальное оружие и ты увидел, как твоих соседей ящеры живьем режут, неужели не вмешался бы?

— Обижаешь.

— То-то же.

— Слушай, а банковские счета, что были до революции, теперь точно недоступны?

— Точно. А у тебя что, банковский счет был?

— У меня один хороший знакомый в Олимпе, очень богатый… был. Жалко. Слушай, а где тут можно в глобальную сеть выйти, не знаешь?

— Можно с мобилы выйти, только за это кредит снимается. А тебе что нужно?

— Так, поговорить кое с кем.

— Если ненадолго, дам тебе мобилу.

— Мне надолго надо.

— Тогда извини, у меня у самого кредита в обрез.

— А в Олимп я могу как-нибудь попасть?

— Если будет назначение в Олимп, то легко.

— А если нет?

— Если нет, то никак. Ты Рамиреса по телевизору не слушал?

— У нас телевизор еще в апреле перестал работать.

— Тогда понятно. В общем так — ситуация чрезвычайная, планете грозит голод, надо затянуть пояса и всем трудиться на благо светлого будущего. Если у тебя никакой особой квалификации нет, значит, должен работать, куда пошлют, и не жужжать. А если жужжишь — значит, враг революции и подлежишь ликвидации.

— Прямо фашизм какой-то.

— Это слово тоже лучше не употребляй, за это тоже ликвидировать могут.

— Так что, получается, приеду я на эту стратегическую стройку, и что дальше? Буду гнить там в бараках, пока она не построится?

— Вот именно. А потом получишь назначение на другую стройку и будешь там гнить в бараках, и так до тех пор, пока планета не превратится в цветущий сад.

— Но это еще хуже, чем на Гефесте!

— Может, и хуже, я на Гефесте не был, не знаю. А ты был?

— Нет, я не был, один мой знакомый там был. Вот бесовщина!

К этому времени Хаттаб и Якадзуно подошли к магазину, в котором Якадзуно купил двухлитровую бутылку кока-колы, и жизнь стала чуть менее ужасна. А потом Якадзуно узнал, что дорога к месту назначения всегда бесплатна, и ему стало почти хорошо. Удивительно, подумал Якадзуно, когда все вокруг рушится, а потом что-нибудь второстепенное вдруг восстанавливается, ты испытываешь почти такое же счастье, как и тогда, когда все хорошо. Человеческая природа воистину удивительна.

3

В гостиной суетились полицейские. Рамирес с Галей сидели на кухне и пили пиво. И Джон, и Галя уже дали показания и теперь ждали, когда полицейские закончат с осмотром места происшествия и покинут дом. Гости давно разошлись.

— Расскажи мне про Ивана, — попросила Галя. — Ты говорил, у него была очень интересная жизнь.

— Да, жизнь у него была интересная, — подтвердил Рамирес. — Только «интересная» не всегда значит «достойная». Иван родился на Земле, в трущобах Санкт-Петербурга. Иногда он рассказывал мне про свое детство… Грязный загаженный мегаполис, дворы, заваленные дерьмом до крыш, торговцы осшином на каждом углу, каждая третья женщина — проститутка… Мое детство тоже было непростым, но с детством Ивана оно не идет ни в какое сравнение. Иван начал жизнь с самого дна. Ему повезло, что он не стал наркоманом, как большинство сверстников, и еще раз ему повезло, когда школьный учитель открыл в нем талант к электронике и стал учить по-настоящему. Этот учитель поставлял молодых специалистов в одну банду. В семнадцать лет Иван стал главным техником этой банды, причем он не только вскрывал электронные замки, но и планировал операции. Еще два-три года — и он бы возглавил банду и прожил бы еще два-три года, главари банд долго не живут. Но в один прекрасный день банду накрыла полиция. Ивану повезло в третий раз — следователь, который его допрашивал, немного разбирался в электронике, он смог оценить талант Ивана. Ивану предложили судебную сделку — с него снимают все обвинения, а он подписывает пятилетний контракт с любой из корпораций, работающих на Гефесте. Тогда он еще не знал, что представляет собой эта планета, он думал, что слухи об ужасах Гефеста придумывают зеленые. Зеленые тогда развернули целую кампанию в прессе, они даже чуть не получили большинство в европейском парламенте. Короче говоря, Иван согласился отправиться на Гефест и пополнить собой армию шахтеров «Уйгурского палладия». У Ивана не было никакого образования, никаких дипломов, но он много читал, постоянно лазил по глобальной сети, он был более образован, чем большинство людей с дипломами. Он никогда не смог бы подняться выше должности простого рабочего, но по сути своей он был настоящим инженером. Он работал с полевыми роботами гораздо лучше, чем инженеры с дипломами, он был электронщиком от бога.

— Он не был похож на квалифицированного электронщика, — заметила Галя.

— Это неудивительно, он ведь никогда не был студентом, никогда не крутился среди образованных людей, он был пролетарием, но он был самым толковым и самым лучшим пролетарием из всех, кого я знал. И не только по профессиональным качествам, но и по человеческим. Я сам принимал его в братство.

— Но он устроил такую истерику…

— Он никогда не умел пить. Водку он пил еще более-менее, водку все русские пить умеют, а вот амброзия убивала его наповал. На самом деле это я виноват, я так обрадовался, что мы здесь все собрались, и совсем забыл про это… Надо было налить ему водки или вина. Черт возьми, я вообще ни о чем таком не подумал! Даже пистолет у него не забрал.

— Не убивайся, — Галя прильнула к Рамиресу. — Ты не можешь всегда предусматривать все детали, этого никто не может. Он сам виноват. Не умеешь пить — не пей, знаешь, что начнешь буянить, — отдай пистолет заранее. Это же очевидно!

— Молодым всегда все очевидно, — буркнул Рамирес. — Знаешь, Галя, в жизни все не так просто, как тебе кажется. Если бы каждый, кто по пьяни начинает буянить, заранее сдавал пистолет, криминальным репортерам было бы не о чем писать. Так о чем я…

— Ты говорил, что принимал Ивана в братство.

— Да, я принял его в братство. Пожалуй, в нашей ячейке он был единственным, кто без остатка отдавал себя делу братства. Дзимбээ всегда был себе на уме, Дева — хоть и умная баба, но развратная, как кошка, для нее мужики всегда были на первом месте. Кроме одного случая… Ши Хо никогда не отличалась большим умом, ей даже манифест братства было трудно понять.

— Кстати, как она к вам попала?

— Ее Дева притащила. Тогда Дева попыталась поменять ориентацию, у нее был роман с Ши Хо, но потом он сам собой заглох, они просто стали подругами. Тогда Дева и привела Ши Хо в братство.

— Разве у вас можно просто так взять и привести нового члена? Я имею в виду, у вас же была секретная организация.

— Дева не должна была так делать, я ее потом ругал за это. Но куда деваться, если она все уже ей рассказала? Пришлось принимать явочным порядком. Если бы Сингх узнал, поубивал бы всех.

— Сингх тоже был с вами? Тот самый Сингх?

— Да, тот самый, он, кстати, сам принял меня в братство. Это потом уже я основал свою ячейку.

— А в ячейку Сингха кто входил?

— У него не было своей ячейки. Он занимал очень высокое место в иерархии братства, я не удивлюсь, если он был самым главным из нас на Гефесте. Обычно такие люди сами не занимаются вербовкой новых членов, случай со мной был особым.

— Ты сделал что-то очень важное для братства?

— Вроде того. Только теперь это больше не важно. Теперь от меня только одна польза — промывать мозги через телевизор.

— А что это была за вещь?

Рамирес замялся. С одной стороны, Дзимбээ запретил об этом рассказывать, но, с другой стороны, теперь, когда Деметра изолирована от всего человечества, какая, к черту, в этом может быть тайна?

— Это был нерадиоактивный ядерный заряд, — сообщил Рамирес. — На Гефесте мы нашли неизвестный науке нерадиоактивный металл, из которого можно сделать ядерную бомбу. Такими бомбами мы подорвали вокзалы.

— Так вот почему у вас все получилось! — воскликнула Галя. — А я все думала, как же это детекторы радиации ничего не зафиксировали.

— Ты разбираешься в ядерной физике? — подозрительно спросил Рамирес.

— Нет, что ты! — хихикнула Галя. — Я просто смотрела один фильм про террористов, там их засекли как раз с помощью детекторов. Я потом думала, как это вы все взорвали и никто ничего не заметил. А теперь поняла.

— Только никому не рассказывай, — строго сказал Рамирес. — Дзимбээ считает, что это великая тайна.

— Не скажу, — пообещала Галя. — Слушай, а Дзимбээ сам верит в дело братства?

Рамирес неуверенно пожал плечами.

— Раньше я был убежден, что да, а теперь даже не знаю. Он стал так похож на свиноголового… Я понимаю, работа…

Это очень тяжелая работа — командовать особым отделом. Ты ведь слышала, что он говорил по этому поводу?

— Мне показалось, это была отрепетированная речь.

— Почему?

— Не знаю, просто показалось. Как думаешь, Дзимбээ не предаст дело братства?

— А почему он должен его предать?

— Все, кто занимает подобный пост, рано или поздно становятся предателями. Мюллер, Берия…

— И все, всего два случая на все революции. Ты преувеличиваешь, Галя.

— Может быть… да, наверное. Но я боюсь…

— Не бойся. Я ведь с тобой.

— Да, конечно. Я не буду бояться. Попробую.

4

Дзимбээ смотрел на экран компьютера и ничего не понимал. По всему выходило, что Сингха убил именно Иван. Во-первых, в день убийства он опоздал на работу почти на два часа, он сказал, что просто проспал, и ему поверили, никто не стал поднимать скандал, он, в конце концов, какой-никакой, а начальник. Начальство, как говорится, не опаздывает, оно задерживается.

Во-вторых, установлено, что робот, с успехом исполнивший роль ретранслятора, был универсальным автономным роботом, использовавшимся для профилактических работ в городской канализации. Сотрудники, ведущие расследование, приложили к отчету бортовой журнал робота. После того как Дзимбээ ознакомился с выдержками из него, никаких сомнений в том, что именно этот робот участвовал в теракте, уже не оставалось. Этот робот выкопал яму на обочине проспекта Ганди, спрятался в ней, некоторое время транслировал Ивану телевизионную картинку, затем передал сигнал на подрыв фугаса, дождался, когда пройдет ударная волна, и быстро перебежал в глухой переулок неподалеку, где его подобрал Иван и погрузил в багажник служебного автомобиля. Автомобиль, кстати, был предоставлен начальником Ивана господином Акисицу, который, судя по результатам форсированного допроса, ни сном ни духом не знал в готовящемся теракте и разрешил подчиненному воспользоваться машиной просто так, из доброго расположения.

И наконец, в квартире Ивана, в письменном столе, на котором стоял его домашний компьютер, обнаружились распечатки, в которых были аккуратно перечислены маршруты перемещения и распорядок дня Сингха. Также в распечатках имелись следы внешних ссылок, присутствовавших в исходном документе. Объекты, на которые указывали эти ссылки, распечатаны не были, но, судя по всему, это были ключи доступа в охраняемые зоны объектов, на которых часто появлялся Сингх. Это было ужасно — все объекты, входящие в список тех, к которым предположительно имел доступ Иван, также входили в сотню наиболее охраняемых объектов на всей планете. Если у террористов есть доступ даже сюда…

Да, речь идет не о террористе-одиночке. Читая отчет, первые несколько минут Дзимбээ думал, что у Ивана просто поехала крыша на почве того, что действительность не соответствует ожиданиям, по русской традиции он стал думать, кто виноват, додумался до полного маразма и отправился мочить Сингха. Но, принимая во внимание распечатки, приходилось признать, что все гораздо хуже. В Олимпе действует вражеское подполье. И успешно действует, раз они сумели добыть такую важную информацию и организовать покушение на такого высокопоставленного человека. Бесы их подери, надо срочно что-то делать!

Необходимо провести семантический анализ этих документов, выделить элементарные фрагменты информации, составить список вероятных источников, а потом вдумчиво поработать с каждым кандидатом на роль предателя. Хотя… Дзимбээ пролистал отчет до конца и обнаружил, что в разделе «Выводы» первым пунктом рекомендовалось именно это… Все-таки в отделе работают настоящие профессионалы. Даром что свиноголовые.

Но как они сумели завербовать Ивана? Дзимбээ давно его знал и до самого последнего момента был уверен, что Иван предан делу братства настолько, насколько вообще можно быть преданным какому-то делу. Невозможно представить себе, чтобы он мог продаться за какие-нибудь материальные блага, и тем более непонятно, чем его могли шантажировать. К тому же на Деметре его завербовать явно не могли, а если его завербовали еще на Гефесте, тогда революция вообще не состоялась бы. К сожалению, наиболее вероятной представляется третья основа вербовки, так называемая патриотическая — Иван разочаровался в деле братства и начал бороться против него с тем же энтузиазмом, с каким раньше боролся против корпораций. Плохо. Если такие люди, как Иван Мастерков, начинают переходить на сторону врага, значит, все не просто плохо, а очень плохо. И если бы эта проблема была единственной…

На последнем виртуальном совещании Ефим Борода поругался с Багровым из-за того, что по каким-то неведомым причинам оказался сорван график поставки деталей для строящегося термоядерного реактора под Нью-Майами. Причем график был не просто сорван, люди, ответственные за этот проект, облажались настолько, что пришлось консервировать старую стройку и сооружать рядом другой реактор, вчетверо меньшей мощности. А это означает, что придется выбирать, что важнее — осушать Олимпийские болота или строить космодром и развивать нормальную энергосистему. С точки зрения экономики явно важнее второе, но как к этому отнесется население, которому пообещали цветущий сад в самом ближайшем будущем?

И еще одна проблема начинает проявляться чем дальше, тем больше. Никто не спорит с тем, что трудовая мобилизация необходима в сложившихся условиях, но народ начинает роптать. Их можно понять — в первые дни нового порядка Джонни Черная Рука с пеной у рта клеймил корпорации, установившие на Гефесте рабовладельческий строй, а теперь получается, что братство делает на Деметре то же самое и даже хуже. Дзимбээ понимал, что в сложившейся ситуации это неизбежно, но простым людям этого не объяснишь. Значит, ггридется еще сильнее ужесточать цензуру, начинать политические репрессии… Как фашисты, честное слово!

Дзимбээ понимал, что сейчас он играет роль самого страшного идола новой власти, самого главного душителя свободы. Эта роль была ему отвратительна, он не хотел насаждать тоталитаризм на планете, ставшей ему родной, но он читал документы аналитиков, смотрел результаты компьютерного моделирования и не видел другого выхода. Если быть точным, другой выход был — вначале хаос и анархия, а затем добро пожаловать в феодальный строй. Нет уж, пусть лучше будет тоталитарное общество.

Уже очевидно, что в высших эшелонах братства недостаточно хорошо проработали план действий после победы революции. Главные ошибки можно назвать уже сейчас. Во-первых, недооценили наркомафию, этих мерзавцев надо было душить немедленно и с максимальной жестокостью. И не стоило начинать выступление до тех пор, пока у Багрова не накопится достаточно информации о местонахождении основных баз наркобаронов. Впрочем, выступление началось вынужденно, когда стало известно, что через считанные дни золотой цверг попадет в руки свиноголовых… Собственно, он тогда уже попал в их руки…

Во-вторых, недооценили ящеров. Надо было с самого начала договориться хотя бы со швуем Ойлсовлом, пообещать ему что-нибудь незначительное, чтобы он удержал своих хвостатых рыцарей от нападений на человеческие фермы. А сейчас уже поздно, ситуация вышла из-под контроля, сейчас даже сам швуэ при всем желании не сможет ничего сделать. И еще наркомафия использует ящеров в своих интересах…

Но самая главная проблема не в этом. Самая главная проблема в том, что аналитики братства очень сильно ошиблись в оценках трудозатрат на развитие экономики. Предполагалось, что восстановление уровня жизни займет не более пяти лет, но уже очевидно, что в самом лучшем случае речь идет годах о двадцати. А когда это поймут не только высшие чины братства, но и простые граждане Деметры, они зададут резонный вопрос — зачем была нужна такая революция? Что им ответить? Извините, ребята, мы не рассчитали, хотели, как лучше, а получилось, как всегда? Или ничего не отвечать, а просто тихо начать репрессии? Что в лоб, что по лбу…

Если бы полгода назад Дзимбээ знал, во что выльется толковая идея построить светлое будущее на одной отдельно взятой планете, он немедленно пошел бы в полицию и всех сдал. Никакое светлое будущее не стоит тех жертв, которые уже пришлось принести и еще придется. Если бы это была не реальная жизнь, а стратегическая игра, ее давно следовало бы начать заново, но, к сожалению, в реальной жизни это невозможно, а значит, приходится нести свой крест, как говорят христиане. Бесы бы побрали эту революцию!

Но все-таки что такое случилось с Иваном? Кто его завербовал, на какой основе? Как не вовремя он погиб! Дзимбээ был уверен, что ответы на все вопросы хранятся в домашнем компьютере Ивана, но ключи доступа Иван унес с собой в могилу Подобрать внешний ключ еще можно, но кроме него есть еще PIN-код, который, в принципе, тоже можно подобрать, но компьютер не даст проделать нужное число попыток. От трех до десяти неудачных операций в зависимости от того, какие настройки установил Иван, и данные будут уничтожены навсегда. Обидно.

В общем, из всего происшедшего следуют два главных вывода. Вывод первый — в Олимпе действует вражеское подполье, имеющее агентов в самых высших эшелонах власти. И вывод второй — отныне нельзя доверять никому, даже Багрову, даже Рамиресу. Да и самому Дзимбээ тоже доверять не стоит.

5

Якадзуно добрался до аэропорта на автобусе. Раньше он никогда не ездил на автобусах. На Гефесте он пользовался электричками, но это все же не то, там все так ездят. А сейчас Якадзуно чувствовал себя грязным бомжом, отбросом общества, не имеющим не только личного транспорта, но и возможности арендовать такси. Да что там говорить, у него теперь даже мобилы нет!

В аэропорту Якадзуно прежде всего попытался выяснить расписание транспорта на стратегическую стройку № 5, но выяснить удалось только то, что никакого расписания нет, трейлеры приходят и уходят по мере необходимости, когда на складе скопится достаточное количество груза или в зале ожидания достаточное количество пассажиров. Якадзуно поинтересовался, когда отправится ближайший трейлер, и узнал, что в данный момент это неизвестно никому. Когда будет надо, тогда и отправится. Якадзуно спросил, какова вероятность, что он отправится в ближайшие часы, и ему сказали, что эта вероятность близка к нулю. Тогда Якадзуно спросил, как он сможет узнать, что трейлер скоро отправится; если у него нет мобилы. Якадзуно обозвали идиотом и велели немедленно купить мобилу, подъемного кредита хватает на самую дешевую модель. Это не входило в планы Якадзуно, потому что самые дешевые модели не позволяют входить в глобальную сеть, но когда Якадзуно озвучил эту мысль, его снова обозвали идиотом и показали на вывеску, гласившую «Интернет-кафе». Якадзуно некоторое время смотрел на вывеску, а затем признал себя идиотом.

Цены в интернет-кафе оказались не так высоки, как можно было ожидать Якадзуно оплатил час времени и уселся за компьютер, расположенный примерно посередине зала. Лучше было бы выбрать место подальше от входа, но весь дальний конец зала оккупировали похожие друг на Друга прыщавые юнцы, время от времени испуганно зыр-кавшие по сторонам. Очевидно, они разглядывали запрещенную порнографию. Якадзуно было наплевать, что они разглядывают на экранах компьютеров, но ему не нравилось то, что если он сядет рядом с ними, то будет привлекать внимание остальных посетителей. Поэтому он занял место посередине зала.

Первым делом Якадзуно завел себе бесплатный почтовый ящик. Далее он зашел на сайт «Деметра онлайн» и отправил текстовое сообщение на спутниковый телефон Ибрагима. Якадзуно не был уверен, что на этот номер можно посылать текстовые сообщения, да и вообще он не был уверен, что этот номер существует, но нельзя же упускать такой шанс! Сообщение гласило: Я в Нъю-Майами. Денег нет, мобилы нет. Ответь письмом по адресу: assam_123@hot-mail.dem, желательно в течение часа.

Далее Якадзуно отправил сообщение на собственную мобилу. Евсро обещал, что мобила Якадзуно будет все время находиться в зоне досягаемости, ее будут возить вдоль трасс, где стоят соты. Это сообщение гласило: Прибыл в Нъю-Майами. Есть проблемы. Твоя помощь невозможна. Когда разберусь с проблемами, напишу еще раз.

Первое письмо Якадзуно написал просто от отчаяния. Он был уверен, что тело Ибрагима разлагается в разрушенных подземельях Исламвилля, но он никак не мог не использовать последнюю возможность связаться с начальником и другом. Якадзуно не ожидал, что Ибрагим ответит, и тем более не ожидал, что ответ придет практически мгновенно.

Ибрагим писал, что очень рад, что Якадзуно жив. До этого момента Ибрагим думал, что в Осулез произошел-таки мятеж и Якадзуно убили в ходе боевых действий. Но он жив и это просто замечательно. Далее Ибрагим интересовался, за каким таким интересом Якадзуно занесло в Нью-Майами. Если причина в том, что Якадзуно получил какую-то важную информацию, то ее надлежит немедленно передать, желательно по защищенному каналу.

У Якадзуно не было при себе ни мобилы, ни карты энергонезависимой памяти, соответственно ключей шифрования у него тоже не было. Можно было сгенерить ключевую пару прямо на месте, но, во-первых, ею можно будет воспользоваться только один раз, а во-вторых, только лохи заливают секретную информацию на общественный компьютер. Поэтому Якадзунв ответил лаконично: Начинка нашлась.

Ибрагим сразу все понял. В письме, пришедшем от него минут через пять, содержалась уйма полезных сведений. Главное — ссылка на файл, содержащий прошивку идентификационной карты на имя Газиза Бруно, двадцать четыре года, образование высшее, окончил факультет журналистики университета имени Вернадского, специальный корреспондент газеты «Окрестности». В сопроводительной записке Ибрагим пояснял, что на Деметре такой газеты нет и потому риск случайно встретить коллегу по работе равен нулю.

Газиз Бруно был довольно-таки богатым человеком. Его кредит позволял оплатить место на суборбитальном лайнере до Олимпа. Только зачем теперь Якадзуно ехать в Олимп? Кстати, что там пишет Ибрагим насчет дальнейших действий?

Ибрагим велел Якадзуно немедленно прибыть в Олимп и еще раз выйти на связь уже оттуда. Якадзуно почесал голову и решил, что вернуться в Олимп на данном этапе жизненного пути необходимо. Со всех сторон его так настойчиво подталкивают к тому, чтобы приехать в Олимп, что это не может быть ничем другим, кроме воли богов или предков, что, в сущности, одно и то же. Якадзуно вставил идентификационную карту в приемную прорезь компьютера и через минуту превратился из Бенедикта Ассама в Газиза Бруно.

Далее Якадзуно направился к кассе, но вовремя сообразил, что совсем недавно разговаривал с женщиной, сидящей в этом окошке, и представился как Бенедикт Ассам. Если он назовется сейчас Газизом Бруно, это, мягко говоря, вызовет негативную реакцию. Поэтому Якадзуно резко развернулся и пошел к выходу из здания аэропорта. Придется погулять по городу и вернуться обратно часа через четыре, когда в окошке сменится оператор. Или еще лучше…

Якадзуно вернулся в интернет-кафе и заказал билеты на ближайший рейс прямо с компьютера. А потом отправился в город коротать время, оставшееся до начала регистрации.

6

Дзимбээ приехал почти без приглашения. Почти — потому что за полчаса до визита он позвонил Рамиресу и набился в гости, причем весьма нагло, как будто на время он забыл о традиционной японской вежливости. Рамирес сразу понял — что-то случилось. Он даже догадывался, что именно.

Дзимбээ отказался от амброзии и от крепких алкогольных напитков, согласился на пиво, но сразу отставил кружку в сторону и, казалось, забыл о ней. Дзимбээ сидел на диване и старательно делал вид, что зашел просто так и никуда не торопится, но Рамирес видел, как тяжело дается Дзимбээ эта ритуальная вежливость. Рамирес решил помочь другу.

— Спрашивай, — сказал он.

Дзимбээ не стал изображать непонимание.

— Меня интересуют твои контакты с Иваном, начиная с момента, когда ты прибыл в Олимп из Баскервиль-холла, — сказал он.

— Да не было никаких контактов, — пожал плечами Рамирес. — Мы вообще не общались, даже по телефону не говорили и по почте не переписывались. Только неделю назад он вдруг позвонил, сказал, что хочет нас всех собрать, посидеть, выпить, пообщаться…

— Он не говорил, зачем он это хочет?

— Но это и так понятно! Вот тебе разве не хотелось снова увидеть старых друзей?

— Если бы не хотелось, я бы к тебе не приехал. У тебя не сложилось впечатления, что у него была другая цель?

— Трудно сказать… Сейчас, задним числом… Да, мне тогда показалось странным, с чего он вдруг так срочно захотел со всеми повидаться. До этого ни разу не звонил и вдруг предлагает собраться… Не знаю. А что?

— Ничего, я просто должен кое-что понять. Ты уверен, что ни разу с ним не разговаривал? Может, забыл…

— Абсолютно уверен. А что случилось?

— Ничего, — отрезал Дзимбээ. — Извини, мне пора. Мне в самом деле пора, у меня очень срочное дело.

Дзимбээ ушел. Рамирес не знал, что и думать. Очевидно, с Иваном что-то было не так, что-то совсем не так. Но что? Неужели Дзимбээ подозревает, что Иван продался врагам? Нет, это невозможно! Иван не такой человек, чтобы предать дело революции. Хотя… как он говорил перед смертью… концлагерь… зачем мы свергли власть корпораций… Нет, даже если Иван вдруг разочаровался в революции, он ни за что не перешел бы на сторону врага. А если все-таки перешел, значит, все не просто плохо, все ужасно! Надо немедленно что-то делать, надо исправлять ситуацию, пока еще не поздно!

Рамирес сел за компьютер и стал набрасывать тезисы следующей телевизионной речи.

7

Ибрагим отключился от матрицы, помассировал затекшую шею и недовольно поморщился. В тайном бункере сопротивления, не имеющем даже названия, не нашлось ни одного нормального виртуального кресла. Лучшее из того, что имелось в наличии, не позволяло проводить в матрице более трех-четырех часов, да и то потом приходилось чувствовать себя совсем разбитым.

Ибрагим не знал, почему матрицу назвали матрицей. Он слышал, что это название впервые упоминалось в каком-то старом фильме, но он не был точно уверен в этом. В конце концов, какая разница, как что называется?

Загадочный шеф наркомафии, которого все называли просто Шеф, сделал правильный выбор, когда через Рашида передал Ибрагиму просьбу возглавить сопротивление. Ибрагим сразу понял, что ему предлагается роль чисто номинального лидера, что все решения будет принимать Шеф, но его вполне устраивала такая роль. Потому что Ибрагим получал легальный доступ к спутниковой связи, а через нее и к глобальной компьютерной сети.

Достойно удивления, почему братство так и не выявило каналы связи, которыми пользуется сопротивление. Они сделали очень большую ошибку, недооценив возможности наркомафии. Позволить врагу паразитировать на своих коммуникациях — такую глупость не делал никто и никогда, ни в одной большой войне раньше такого не бывало. Кроме, пожалуй, американо-еврейского конфликта, но и тогда масштабы информационного прорыва были несравнимы с тем, чего добился Ибрагим за прошедшие месяцы.

Если бы в рядах СПБ нашелся Иуда, перешедший на сторону врага, эта ошибка была бы быстро исправлена. Но предателя не нашлось, все люди Деметры, имевшие трансформацию класса F или выше (Ибрагим точно не знал, существуют ли вообще более высокие классы трансформации), были уничтожены в первый же день революции, в живых остался только Ибрагим. Он не сразу поверил в свою удачу, оказавшись единственным человеком на планете, способным работать с компьютерной сетью бывшей службы планетарной безопасности.

Наивные леннонцы думают, что эта сеть уничтожена. Ну-ну, успехов вам, ребята. Чтобы уничтожить сеть СПБ, надо одномоментно уничтожить не менее 87 процентов компьютеров планеты. А если останется хотя бы один полный архив, то рано или поздно эта спора прорастет и сеть возродится, как феникс из пепла.

Та часть сети, что находилась в большом сером здании на окраине Олимпа, была лишь верхушкой айсберга Программные агенты Службы планетарной безопасности присутствовали практически на каждом компьютере А с тех пор как оперативники СПБ завербовали человека в Microsoft Demetra, ни одни антивирус никогда не обнаруживал программных агентов — операционные системы заражались прямо у производителя, и все антивирусы свято верили, что троянский код является неотъемлемой частью системы. Если бы кто-нибудь попытался выкусить из операционной системы вредоносный код, встроенная система контроля целостности не позволила бы это сделать. Но никто никогда не пытался это сделать, потому что людей, знавших о существовании троянов СПБ, раньше было можно пересчитать по пальцам, а теперь и считать не надо, потому что такой человек остался только один.

Ибрагиму пришлось здорово поволноваться, когда в результате рейда Ратникова в Карасу к братству попала информация о том, что сопротивление пользуется спутниковой связью. Пришлось срочно организовать два убийства, похожих на несчастные случаи, и еще пришлось развернуть в «Деметра онлайн» самый большой ханипот за всю историю компьютерных сетей. Когда-нибудь в далеком будущем, когда этим подвигом можно будет похвастаться, коллеги лопнут от зависти, узнав, что Ибрагим провел за нос самого Токиро Окаяму. Гражданские компьютерщики привыкли относиться к спецслужбам с пренебрежением, а зря. Когда Ибрагим читал отчет Окаямы, он был очень удивлен, что у прославленного хакера не возникло даже мысли, что многочисленные следы разветвленной шпионской сети, оставшиеся в компьютерах, сфальсифицированы от начала до конца. Даже сам Клиффорд Столл мог бы гордиться своим далеким последователем.

Как бы то ни было, опасный момент был успешно пройден. Окаяма и Дуо поверили, что сопротивление полностью отрезано от контролируемых братством планетарных коммуникаций. После этого работать стало легче.

Просто удивительно, насколько безалаберно высшие чины братства относятся к компьютерной безопасности. Джон Рамирес, например, начал писать мемуары, которые хранил в своем домашнем компьютере, даже не зашифровывая. Впрочем, шифрование его не спасло бы — програмный агент, живущий в его компьютере, аккуратно копировал все ключи в свою память и держал их там до тех пор, пока они не потребуются тому, кто имеет соответствующую клиентскую программу.

Ибрагим получил большое удовольствие, ознакомившись с писательским творчеством Джона Рамиреса. Талант у Рамиреса, бесспорно, был, даже в черновом варианте будущая книга читалась с интересом. Но главное было не в том, что воспоминания Рамиреса интересно читать, а в том, что Ибрагим почерпнул из них много интересной информации и эта информация позволила ему развернуть самую большую тайную операцию за всю историю человечества.

Справедливости ради следует сказать, что этой тайной операции еще предстоит стать самой большой в истории человечества. Пока что в ее ходе достигнут только один серьезный результат — ликвидация Сингха.

Рамирес очень хорошо описал личности и характеры своих друзей. Ибрагим сразу понял, что незаурядный интеллект Ивана Мастеркова в сочетании с полным отсутствием образования создает в его душе настоящий взрывоопасный коктейль. Надо всего лишь подобрать подходящий детонатор.

Этим детонатором стало простое электронное письмо. Иван должен был подумать, что письмо написал Дзимбээ Дуо, бывший мафиозо с Гефеста, вечный заместитель Абу-бакара Сингха, человек, которого Рамирес никогда не понимал. Рамирес не мог понять, как в Дзимбээ мирно уживаются удивительно строгие моральные установки и самый отъявленный цинизм. Ибрагим, напротив, понимал это очень хорошо, он сам был из той же породы, он тоже признавал извечный тезис любой религии «не греши», но только с одной оговоркой — «без веских причин». Насколько Ибрагим понял из описаний Рамиреса и личных документов, которые без всякой защиты хранились в домашнем компьютере Дзимбээ, тот жил по аналогичному принципу. Он мог без колебаний совершить самое чудовищное злодеяние, если того требовали обстоятельства, но никогда не ограбил бы наркомана, отключившегося на улице. Если бы его спросили, почему, он ответил бы, что это бесчестно. А если бы его спросили», зачем он приказал заложить химическую бомбу долговременного действия в офис одной из дочерних компаний «Хэви Метал Майнерз», он бы ответил, что так было нужно. Дзимбээ свято верил в то, что цель оправдывает средства, ради достойной цели он был готов пойти на любые преступления. В точности как Ибрагим.

У Дзимбээ была еще одна черта, общая с Ибрагимом, но отсутствовавшая у Сингха. У Дзимбээ была совесть. Он всегда признавал ошибки, не стеснялся отменить прежнее распоряжение, он никогда не старался скрыть свои промахи. Он относился к жизни со здоровым фатализмом, для него она была подобна джунглям, кишащим опасными хищниками и не менее опасными травоядными. Дзимбээ был хищником, притом одним из самых хитрых и жестоких, но он не позволял этому своему природному инстинкту брать верх над высокими чувствами. Дзимбээ не считал собственное выживание наивысшей ценностью в жизни. Если более сильный и умный хищник одержит над ним верх, Дзимбээ не будет стараться выжить любыми средствами. В отличие от хищников, подобных Сингху, хищники, подобные Дзимбээ и Ибрагиму, думают не только о себе, но и о джунглях в целом. Для такого хищника, как Дзимбээ, нет ничего позорного в том, чтобы вез боя уступить место другому, более сильному, умному и решительному. Человек, подобный Дзимбээ, не станет устраивать многоходовые комбинации, чтобы занять место собственного начальника. Действительно, зачем это нужно? Если начальник не справляется со своими обязанностями, он скоро перестанет быть начальником. А если он справляется, зачем его подставлять?

Все эти тонкости были неведомы Ивану. От твердо знал одну вещь: все начальники — сволочи, и чем выше начальник, тем большая он сволочь. Мелкие начальники могут быть хорошими людьми, но чем выше человек поднимается по бюрократической лестнице, тем больше подлых поступков ему приходится совершать и тем больше следов эти поступки оставляют в его душе. Когда Дзимбээ был рядовым членом ячейки Джона Рамиреса, он входил в число людей, ради которых Иван был готов отдать жизнь не раздумывая, но теперь, когда Дзимбээ стал начальником особого отдела, он не мог не измениться. Иван был готов к тому, что Дзимбээ начнет делать подлости, и Иван почти не удивился, когда получил письмо.

Ход был очень рискованным. Дело было не только в том, что Ивана могли взять еще до операции либо сразу после убийства, это волновало Ибрагима меньше всего. По-настоящему волновало Ибрагима то, что Иван мог поделиться с Дзимбээ подробностями проделанной работы, а тогда вся информационная война пошла бы насмарку. Ибрагим подготовил ликвидацию Ивана, место и время были уже намечены, но, к счастью, эта операция не понадобилась. Иван ликвидировал себя сам.

Когда Галя Козлова доложила Ибрагиму о том, что случилось в доме Рамиреса, у Ибрагима прямо-таки камень с души свалился. Все прошло просто замечательно. Кое-какая информация в доме Ивана наверняка осталась, но это даже хорошо. Пусть Дзимбээ знает, что в Олимпе действует глубоко законспирированное подполье, пусть он боится, что следующей жертвой станет он сам. Это хорошо, так ему легче будет пойти на переговоры. Дзимбээ ни за что не признается даже самому себе, что он боится, но это не важно. Важно то, что он почти готов к тому, чтобы начать сотрудничать с сопротивлением.

Ибрагим организовал убийство Сингха вовсе не из-за того, что Сингх был отъявленным мерзавцем, не заслуживающим права на жизнь. Если абстрагироваться от эмоций, сам Ибрагим был не лучше. Дело было в том, что Сингх мог предать дело братства только в одном случае — если речь пойдет о спасении его собственной шкуры. Договориться с ним по-другому не представлялось возможным. А Дзимбээ этим не проймешь, его душу открывает другой ключ. Он должен поверить в то, что делает неправое дело, и тогда с ним можно начать обсуждать, как следует превратить неправое дело в правое к всеобщему удовлетворению. Ибрагим не был уверен, что Дзимбээ уже успел полностью осознать, в какую клоаку братство загнало Деметру, но Ибрагим знал, что это всего лишь вопрос времени. Очень скоро Дзимбээ перестанет быть марионеткой в руках Багрова и начнет свою собственную игру.

К сожалению, две другие частные операции прошли не так успешно. Джон Рамирес обманул ожидания Ибрагима, он вовсе не слетел с катушек, узнав, какое место занимает в иерархии братства его возлюбленная Полина. Он впал в глубокую депрессию, но не запил и не сел на иглу, как рассчитывал Ибрагим, вместо этого Рамирес попытался забыться в работе и, надо сказать, довольно успешно. Все, чего удалось добиться Ибрагиму, — подложить ему в постель Галю Козлову. Отправляя Галю в Олимп, Ибрагим испытывал некоторые сомнения, но действительность превзошла все ожидания: Галя оказалась не только прекрасным микробиологом, но и столь же прекрасным психологом. Каламбур, однако, прекрасным психологом. Хорошо, что Ибрагим вовремя узнал про второе высшее образование Гали, а еще лучше то, что ее второе образование сопровождалось реальными знаниями и, более того, соответствующими умениями. Ибрагим очень хорошо знал, как редко такое встречается в реальной жизни.

Пока еще Галя не получила никакой ценной информации, но Ибрагим знал, что это вопрос времени. Неудачно получилось, что Рамирес не входит в ЦРК, Ибрагим был уверен, что он входит, но что поделаешь, пророк тоже ошибался. Но это ничего, самую главную вещь Рамирес наверняка должен знать. А когда эту вещь узнает не только Рамирес, но и Ибрагим, противостояние братства и сопротивления закончится. Все, что для этого нужно, — список адресов высших деятелей братства. Когда из всего ЦРК останется в живых один Дзимбээ… Пожалуй, стоит еще Токиро оставить, хотя бы из уважения к прошлым заслугам… Ну так вот, когда все остальные большие боссы перейдут в лучший мир, тогда победа станет совсем близка. С Ратниковым Ибрагима постигла полнейшая неудача. Анатолий получил информацию, воспринял ее, но эмоционально не прореагировал. Он принял информацию к сведению, но его поведение, насколько мог судить Ибрагим по косвенным данным, не изменилось ни на йоту. Ибрагим даже знал, где ошибся в оценке эмоциональных параметров — он не учел тот факт, что в бытность свою офицером десанта Анатолий получил тяжелейшую психическую травму. В самом деле, что такое для человека, искрошившего в мясной фарш четверых детей, узнать, что влюбился в проститутку? Мелочь, не стоящая того, чтобы тратить на нее нервы. Ну и что, что она не любит его, а просто работает, ну и что, что братство относится к нему как к дорогой машине? Анатолий подошел к этому вопросу со здоровым цинизмом… Хотя нет, такой цинизм нельзя назвать здоровым. Но что можно ожидать от человека, комиссованного по состоянию психики?

Зато с Аруном Вайшнавайей все прошло как по маслу. Ибрагиму даже было немного стыдно за эту операцию. Разрабатывая ее, он не раз ловил себя на том, что размышляет не о деталях мероприятия, а о том, насколько оно в целом укладывается в рамки честной игры. Ибрагим понимал, что в информационных войнах не бывает честной игры, но у него была некая грань, через которую он не позволял себе переступать. Воздействие на Вайшнавайю находилось на самой грани допустимого. На последнем этапе планирования операции Ибрагиму даже пришлось воспользоваться эмоциональным фильтром. Он не любил ими пользоваться, считая, что по-настоящему достойный человек не нуждается в том, чтобы фильтровать свои эмоции. Но это был особый случай.

Вайшнавайя пустил себе в висок электрическую пулю, и у братства остались только два терминатора. Самые обычные линейные терминаторы, их физические способности будоражат воображение обычных людей, но они не в состоянии действовать в матрице, все, что они могут, — телепатически контролировать действия десятка боевых или промышленных роботов. Хорошо, что работы по киберге-нетике всегда были засекречены. Если бы Багров или Дуо узнали, что умеет Ибрагим на самом деле, все джунгли Эвожвову были бы давно выжжены, а тайная база сопротивления, на которой сейчас обитал Ибрагим, превратилась бы в большую консервную банку с жареным человеческим мясом внутри. Потому что только неисправимый оптимист позволит существовать рядом с собой человеку, способному мысленно управлять сотней компьютеров одновременно. Причем это не бортовые компьютеры роботов, а офисные и домашние компьютеры, за которыми сидят люди, даже не подозревающие о том, что с их компьютером работает кто-то еще.

Матрица — странная вещь. Когда в нее входишь, твое сознание растворяется в сети, ты сохраняешь ощущение своего тела, но одновременно твоим телом становятся все компьютеры, в которые проникает твой разум. Создать новый файл так же естественно, как сделать шаг или пошевелить рукой. Чтобы набрать текст, достаточно просто проговорить его про себя, причем можно не тратить время на подбор правильных слов, достаточно лишь представить себе в общих чертах, что хочешь сказать, а остальное доделает растворенное в сети подсознание. Только тот, кто умеет входить в матрицу, понимает, насколько близки современные компьютеры к обретению собственного разума. Иногда Ибрагиму становилось страшно от этой мысли. Когда-нибудь в одной из глобальных сетей зародится настоящий искусственный интеллект, и тогда Ибрагим будет по сравнению с ним таким же щенком, как сейчас Анатолий Ратников по сравнению с Ибрагимом.

Но хватит о грустном. Последняя новость по-настоящему порадовала Ибрагима. Нашелся Якадзуно Мусусимару. До того как Якадзуно пропал без вести, Ибрагим не понимал, насколько дорог ему стал этот молодой японец, обладающий удивительным талантом собирать на свою голову все мыслимые и немыслимые неприятности, а потом каким-то чудом выходить сухим из воды. Вот и на этот раз Якадзуно снова объявился, да еще ухитрился найти потерянную начинку золотого цверга. Интересно, как ему это удалось… Сейчас подумаем… На следующий день после того, как Анатолий утопил ее в болоте, была большая буря, вызванная ветровым щитом, который братство воздвигло к востоку от Олимпа. Очевидно, начинку выловили из болотной грязи в первые же минуты, максимум часы после того, как Анатолий ее утопил. Иначе найти ее невозможно — буря перелопатила болото так, что там экскаватор не найдешь, не то что маленький целлофановый пакет. Якадзуно тогда не знал о начинке, значит, ее выловили ящеры. Но это невозможно, ящер не может замаскироваться от бойца класса Е. Хотя… надо полагать, Анатолий пребывал в таком душевном расстройстве, что вообще не смотрел по сторонам. Да, это вполне возможно.

Значит, начинку выловил Евсро… Нет, Евсро тогда не было в Вхужлоле… Выходит, Возлувожас. Старый хитрец ни одним словом, ни одним непроизвольным жестом не показал, что начинка у него! Впрочем, Ибрагим никогда не умел хорошо читать мимику ящеров, надо будет, кстати, потренироваться в этой области. Значит, начинка была у Возлувожаса, он, очевидно, передал ее Евсро или… Шайтан, она же была в Исламвилле! О, шайтан! Если бы только… (Ибрагим включил эмоциональный фильтр.) Ладно, что было, то прошло. Надо уточнить у Якадзуно, так ли все было, а потом побыстрее получить эту начинку. Или, еще лучше, пусть Якадзуно сам изготовит для нее детонаторы. Да, так и следует поступить, только перед этим придется еще раз слазить в сеть, собрать необходимую информацию.

Ибрагим страдальчески вздохнул, помассировал шею, расположил голову поудобнее на подголовнике кресла и потянулся к клавиатуре. Как же будет болеть голова сегодня вечером!

8

Дзимбээ давно оставил попытки хоть как-то классифицировать свои отношения с Девой. Они жили одной семьей с апреля, но…

Дело было не в том, что у них не было детей и они не собирались их заводить. Дзимбээ признавал, что ничто так не сплачивает мужчину и женщину, как общие дети, но Дева не хочет иметь детей и это ее право, никто не должен ее заставлять менять свое мнение. По крайней мере, никто.

Раньше Дзимбээ думал, что самое главное в семейной жизни взаимопонимание. Хорошо, когда муж и жена играют в одни и те же виртуальные игры, исповедуют одну и ту же религию, смотрят одни и те же фильмы, читают одни и те же книги. Главное в семье — чтобы общение не ограничивалось одной постелью, чтобы между супругами была не только любовь, но и дружба.

Дзимбээ не понимал, есть у них с Девой дружба или нет. Он даже не был уверен, можно ли назвать любовью то, чем они занимались в постели, да и не только в постели. Все началось еще на Гефесте, когда Дзимбээ взял себе в привычку подтрунивать над блудливой Девой, которая как-то незаметно затесалась в их ячейку. Дзимбээ никогда не понимал, что делает в братстве такая женщина, как Дева, одно время он даже подозревал, что она работает на правительство. К счастью, негласная проверка показала, что подозрения беспочвенны.

Было любопытно и забавно изображать из себя влюбленного Ромео, разливаться в водопадах комплиментов, все время делать вид, что сходишь от нее с ума, что влюблен в нее до безумия, что не замечаешь ничего вокруг, кроме нее. Ребята очень радовались, а Дзимбээ всегда любил порадовать ребят, ему была очень нужна психологическая разрядка. На работе он был мелким боссом, строгим, но справедливым, на другой работе, основной, — главным консильеро крестного отца, жестоким и безжалостным, не имеющим права показывать слабость даже перед ближайшими соратниками. С друзьями Дзимбээ оттягивался, с ними он был веселым и добродушным, да, он был клоуном, но ему это нравилось. Его забавляло то, что никто из его новых друзей даже не подозревает, какого монстра они приняли в свой круг, они не видели в Дзимбээ жестокого убийцу, рядом с ними Дзимбээ оттаивал душой и начинал верить, что еще не совсем загубил ее. Собственно, Дзимбээ верил в это всегда, особенно когда был рядом с Джоном, Девой и всеми остальными.

Дева была странной женщиной. Ее сексуальная распущенность была чрезмерна даже для окраинной планеты в начале XXIII столетия. Дзимбээ не знал, какие психологические комплексы лежали в основе такого поведения, Дева никого не пускала на дно своей души, она обожала быть в центре внимания, но это была только видимость, на самом деле она никогда не раскрывалась до конца.

Дзимбээ и Дева стали жить вместе, когда ячейка Джона Рамиреса погрузилась на грузовую капсулу и отправилась в межзвездное путешествие по маршруту Гефест-Деметра. Тогда все были настолько потрясены недавними событиями, что едва соображали. Дзимбээ строил из себя супермена без страха и упрека, на его лице застыла маска человека-который-все-знает-лучше-всех, он так старательно изображал, что знает, что делает… Если бы ребята знали, как он был напуган… Каким-то чудом он все-таки вывел ячейку Джона Рамиреса из абсолютно безвыходной ситуации… Впрочем, к тому времени правильнее было называть этот маленький коллектив ячейкой Дзимбээ Дуо. Дзимбээ и сам не заметил, как стал лидером. Никогда раньше он не чувствовал так явно, что его товарищи готовы следовать за ним, куда бы он ни позвал, что они верят в него и почти что молятся на него. Раньше такого никогда не было, мафиози, которыми командовал Дзимбээ, относились к нему как к старшему товарищу и не более того, ни с кем из них у него не было настоящей дружбы. Сейчас Дзимбээ понимал, какое большое влияние оказала та история на его личностный рост, но тогда он не думал ни о чем подобном, он вообще ни о чем не думал. Всю его душу заполняло ощущение чудовищной усталости, а в голове прыгала одна-единственная мысль: мы все-таки выбрались.

Все было позади. Они добрались до поезда на Деметру, успели к моменту отправления, и им настолько повезло, что они прорвались без боя. Старый мерзавец Сингх уклонился от схватки, позднее Дзимбээ восхищался, с каким изяществом Сингх разыграл комедию, но тогда Дзимбээ не думал ни о чем, кроме того, что все закончилось. Испытание, посланное богами, или духами предков, или бес его знает кем, успешно преодолено.

Как-то само собой получилось, что Дзимбээ и Дева оказались в одном купе. А потом само собой получилось, что они, ни слова не говоря, набросились друг на друга и любили друг друга яростно и исступленно, как будто каждый час был последним в их жизни. Они изливали в безудержном сексе все накопившееся напряжение, это было как ударная доза водки после успешной боевой операции, только гораздо лучше, хотя бы потому, что не было похмелья.

Дзимбээ никогда не верил, что по-настоящему полюбит Деву. Дева тоже не верила, но ей это и не было нужно. Все, что ей было нужно, — широкая спина, за которой можно укрыться, крепкое плечо, на которое можно опереться, да еще хороший партнер для постельных игрищ. Всем этим требованиям Дзимбээ полностью удовлетворял. Дзимбээ понимал, что их связь не имеет будущего, и еще он понимал, что это понимает и Дева, но их отношения все длились и длились, как будто по инерции. И в самом деле, зачем обрывать отношения, которые полностью устраивают обе стороны?

Но недавняя история с Иваном может стать началом конца. Дева никогда не отличалась уравновешенностью, а в последнее время вообще балансировала на грани истерики. Она не была так напугана даже тогда, когда чудо в лице случайно оказавшегося рядом отставного офицера не позволило автономной гранате, направленной Сингхом, превратить всю их компанию в большую кучу жареного мяса. Тогда она и не поняла, чего избежала, все произошло так быстро, что она пришла в себя только после того, как все закончилось. А теперь… Честно говоря, Дзимбээ не понимал, что именно ее напугало. То, что Иван напился и начал махать стволом? Или те вещи, что он говорил про революцию? Насколько Дзимбээ понимал Деву, ни то ни другое не должно было произвести на нее большого впечатления. Но Дзимбээ и не думал, что хорошо понимает Деву.

Иногда Дзимбээ казалось, что им лучше пожить раздельно. Но, странное дело, Дева стала ему дорога. Он не мог просто так взять и выгнать ее из уютного домика на биржу труда. В принципе, он мог ей обеспечить кредит, достаточный, чтобы дожить до старости, ни в чем себе не отказывая, но Дзимбээ понимал, что не сделает этого никогда. Дзимбээ не мог бросить Деву на произвол судьбы. Он не любил ее, но он заботился о ней, а это даже важнее, чем любовь. Дзимбээ не мог себе позволить потерять лицо. Он мог делать вещи, которые люди считают чудовищными, но он не мог сделать то, что сам считал неприемлемым для себя. У него были свои понятия о чести, и он не позволял себе перешагнуть через них.

И все же в последнее время Дзимбээ стал думать, что со временем ему придется выгнать Деву. Ее беспомощность начала его доставать. Одно дело, когда женщина беспомощна, так сказать, объективно, и совсем другое, когда она сознательно культивирует свою беспомощность и даже гордится ею. От такого поведения недолго до манипулирования, а манипулировать собой Дзимбээ никому не позволял. Хорошо, что сейчас нет времени на раздумья о личной жизни, главное сейчас — революция, которая переживает очередной кризис. Если этот кризис не удастся преодолеть, сегодняшние проблемы Дзимбээ покажутся мелочью по сравнению с тем, что начнется потом. Следовательно, нечего распускать слюни, надо собраться, напрячься и делать свою работу.

9

Путешествие из Нью-Майами в Олимп прошло без происшествий, никто не заподозрил ничего необычного в журналисте Газизе Бруно. Якадзуно понимал, что подозрений и не должно быть, но он ничего не мог с собой поделать. Ему постоянно приходилось отгонять от себя навязчивое ощущение, что за ним следят. Стоило кому-нибудь остановить взгляд на Якадзуно, как по его спине начинал струиться холодный пот. Хорошо, что полет быстро закончился.

В Олимпе Якадзуно купил мобилу. Это следовало сделать еще в Нью-Майами, но тогда он просто забыл об этом. Затем позвонил Ибрагиму.

Спутниковый телефон Ибрагима не отвечал, зато на мо-биле Якадзуно моментально появилось текстовое сообщение. Ибрагим сообщил адрес дома, в который Якадзуно должен был немедленно прибыть и спросить некую Галю Козлову. Согласно легенде, которую Галя уже получила, Газиз Бруно был ее одноклассником, которого она случайно встретила в глобальной сети и захотела увидеть лично. Также Ибрагим передал Якадзуно большой текстовый файл, содержащий подробности легенды.

Якадзуно вызвал такси и направился по указанному адресу. По дороге он изучал свое вымышленное прошлое, а параллельно размышлял над странностями в поведении Ибрагима. Почему-то он избегает разговаривать голосом, предпочитая живому общению текстовые сообщения. Зато в текстовом режиме он передает информацию с немыслимой скоростью. Он, конечно, прошел крутую трансформацию, но все равно не верится, что человек способен набирать текст мгновенно. Что-то здесь не так. Может, это и не Ибрагим? А кто тогда? Нет, это должен быть Ибрагим, в его письмах встречаются те же характерные обороты, которые он использовал в живой речи раньше, когда Якадзуно разговаривал с ним лично. Близкого знакомого можно узнать по электронному письму так же хорошо, как и по голосу. Тогда почему он не разговаривает голосом? Может, он ранен и потерял голос?

Якадзуно не успел как следует обдумать этот вопрос, потому что такси доставило его до места назначения. Якадзуно расплатился, вставив идентификационную карту в прорезь на приборной панели, вылез из машины и пошел к крыльцу, повторяя про себя основные положения своей легенды.

Дверь открылась, едва Якадзуно поднялся на крыльцо. Из дома вышел огромный негр, похожий на лысую гориллу со зверским лицом.

— Вы Газиз Бруно? — спросил он.

— Да, — кивнул Якадзуно. — Я ищу Галю Козлову, я ее одноклассник…

— Я в курсе, Галя о вас говорила. Проходите. Меня зовут Джон.

С этими словами негр вежливо посторонился и пропустил гостя внутрь. Якадзуно удивился, насколько не вяжутся с ужасающей внешностью этого человека его добрые глаза, мягкий голос и вежливое поведение.

— Галя — ваша жена? — спросил Якадзуно. Джон почему-то смутился.

— Не совсем, — сказал он. — Хотя… пожалуй, да. В новом законодательстве нет понятия регистрации брака, так что можно считать, что мы муж и жена. Мы уже две недели живем вместе. Галя, к тебе пришли! громогласно провозгласил он.

Галя оказалась маленькой худенькой блондиночкой лет двадцати — двадцати двух. Одета она была в домашнюю рубашку «унисекс» и потрепанные обтягивающие брючки чуть ниже колен. Несмотря на затрапезный вид, выглядела она потрясающе сексуально. Якадзуно никак не ожидал, что агентом сопротивления в тылу врага окажется такая красавица.

— Газиз? — неуверенно спросила Галя и воскликнула: — Боже, как ты изменился!

Они обнялись и после положенной порции восклицаний и нежных похлопываний по спине начали рассказывать друг другу эпизоды из текста, присланного Ибрагимом. Якадзуно отметил, что у Гали отличная память, она ни разу не ошиблась, воспроизводя легенду. Джон наблюдал за этим зрелищем с умильной улыбкой на устрашающем лице.

Галя предложила Якадзуно подняться на второй этаж, Якадзуно не возражал. Едва они уединились, Галя сбросила с лица маску восторга и сразу же стала деловой и собранной.

— Рассказывай, — сказала она.

— Что рассказывать?

— Зачем пришел.

— Разве Ибрагим не сказал?

— Ибрагим велел оказывать тебе содействие, но не сказал, в каком деле.

— Он с тобой по телефону разговаривал?

— Какая разница?

— Да никакой в общем-то. Со мной он почему-то только текстом общается… Не важно. Мне нужен доступ в глобальную сеть, надо получить новые указания.

— Что еще?

— Пока все.

— Тогда зачем ты сразу приперся сюда? Надо было выйти в сеть с мобилы, получить указания и тогда уже приходить.

— Ибрагим велел обратиться к тебе сразу же по прибытии. Почему, не знаю. Может, придется по сайтам много лазить, с мобилы это неудобно.

— Хорошо. Мне выйти?

— Лучше не надо, а то Джон заподозрит неладное.

— Тут рядом спальня, я могу туда выйти.

— Хороший у вас дом. Спальня здесь, спальня там… а еще говорят, что в Олимпе разруха.

Галя широко раскрыла глаза, как будто Якадзуно сказал несусветную глупость.

— Ты что, телевизор не смотришь? — спросила она.

— Не смотрю, а что?

— Кто такой Джон Рамирес, не знаешь?

— Это он и есть? — Якадзуно аж поперхнулся от удивления. — Вот это да! Тот самый Рамирес, что привез с Гефеста взрывчатку, которой подорвали вокзалы?

— Откуда ты знаешь? — Галя вытаращила глаза еще шире.

— Я занимался расследованием этого дела, — скромно сказал Якадзуно. Нам с Ибрагимом не хватило совсем чуть-чуть времени.

— Ты знал Ибрагима еще до революции?

— Немного. Слушай, а мне не опасно отсюда выходить в сеть? Если Рамирес посмотрит логи…

— Он не знает, что такое логи. С домашними компьютерами он полный чайник, он только в полевых роботах разбирается. Садись работай, не бойся.

Якадзуно вошел в сеть, просмотрел свой почтовый ящик и обнаружил там письмо от Ибрагима, к которому прилагался файл с подробной инструкцией, которую Якадзуно внимательно изучил. Следующий час Якадзуно провел в сети, перемещаясь из одного Интернет-магазина в другой. Список нужных вещей включал в себя почти сотню наименований, некоторые из которых предстояло заказать в нескольких десятках экземпляров. Такие предметы Якадзуно заказывал в разных магазинах мелкими партиями — незачем привлекать к себе излишнее внимание странным набором покупок. Адрес доставки Якадзуно нигде не указывал, он собирался забрать все эти вещи лично. Надо будет где-то машину раздобыть…

Через час Галя начала нервничать.

— Тебе еще долго? — спросила она. — Джон — человек неплохой, но ужасно ревнивый. Еще полчаса — и он ввалится сюда посмотреть, чем мы тут занимаемся.

— Я уже заканчиваю, — отмахнулся от нее Якадзуно. Ему действительно оставалось совсем чуть-чуть.

10

Газиз Бруно сразу не понравился Рамиресу, в поведении этого парня было что-то ненормальное. Рамирес никак не мог понять, что именно было не так, на первый взгляд вроде все в порядке, но смутное и неясное ощущение не отпускало. Расовый тип Газиза не соответствует ни имени, ни фамилии, но это ерунда, среди знакомых Рамиреса таких людей полно, взять хотя бы голубоглазого блондина Мбопу, оператора с телецентра. Возраст… Газиз выглядит старше, чем Галя, но это тоже ни о чем не говорит, стройные блондинки всегда выглядят моложе своих лет. Он странно себя ведет, как будто играет на сцене, но это тоже объяснимо-неожиданно встретился лицом к лицу со знаменитостью и тщательно изображает, чтр не узнал в лицо. Это абсолютно нормальное поведение, оно, кстати, гораздо приятнее, чем ненатуральное восхищение. Но все-таки…

После того как Рамирес узнал, кто такая Полина на самом деле, он сделал несколько нелепых вещей. Но сейчас он понял, что одна из этих вещей была вовсе не так нелепа, как он думал поначалу. Рамирес установил на стационарный компьютер, стоящий в кабинете на втором этаже, сервер удаленного управления и контроля. Эта маленькая и незаметная программка позволяла Рамиресу полностью контролировать компьютер, которым раньше пользовалась Полина. В этом действии не было смысла, Рамирес просто подумал, что, если бы он сделал это раньше, тогда не пришлось бы так долго мучиться. Должно быть, сработало подсознание, оно здраво рассудило, что после Полины будут и другие женщины, и то, что могло пригодиться однажды, может пригодиться и в другой раз. Сейчас наступил этот самый другой раз.

Рамирес прошел в свой кабинет, закрыл дверь на задвижку, подключился к компьютеру, запустил клиентскую программу и застыл в нерешительности. Он вдруг подумал, что подглядывать за любимой женщиной неприлично, в этом есть что-то извращенное. Но потом Рамирес сказал себе, что подглядывать он будет не за Галей, а за человеком, которого только что увидел впервые в жизни, а в этом нет ничего позорного, это просто разумная предосторожность.

Рамирес решительно нажал на кнопку подключения к удаленному компьютеру.

На экране распахнулось окно, и перед глазами Рамиреса появилась картинка, которую сейчас Галя наблюдала на экране своего компьютера. Стоп! Какого черта она прямо сейчас работает за компьютером? Сейчас она должна разговаривать со старым другом, они взахлеб делятся новостями, рассказывают друг другу, что с ними произошло за прошедшие годы… И зачем она полезла в Интернет-магазин, зачем ей сверхпроводящие магниты, да еще в таком количестве?

Токиро Окаяма говорил, что Rear Jaws — программа для чайников, нормальные люди предпочитают Rogue или хотя бы Web Car. Рамирес полагал, что он прав, но программа Rear Jaws ему нравилась, хотя бы из-за простоты в использовании. Не нужно каждый раз соображать, где в удаленном компьютере лежат те или иные данные, просто указываешь, что именно хочешь посмотреть, и она тебе все показывает. Ну и что с того, что она не показывает тысячу разных вещей, которые показывают другие программы? Какой прок от функций, которыми все равно не пользуешься? Рамирес очень плохо разбирался в компьютерах, он знал, что с помощью консоли внешнего управления можно делать с удаленным компьютером все, что можно делать с локальной клавиатуры, но сам умел делать очень немногое. Например, просматривать системные журналы, логи, как говорят компьютерщики.

Ага, Галя полезла в глобальную сеть сразу же, как вошла в комнату. Должно быть, у этого Газиза лежит дневник в общем доступе или… Нет, все ссылки указывают на сетевые магазины… Нет, одна указывает на почтовый ящик, as-sam_123@hotmail.dem. Какой еще Ассам? И в магазинах… какого черта ей нужны компактные мощные электромагниты, да еще в количестве тридцати двух штук? И зачем она заказала их в пяти разных местах? Да, точно, никакой ошибки нет, она заказала в пяти разных магазинах одни и те же магниты одной и той же модели. И чем это она расплачивается, хотелось бы знать, что это за карта такая? У Гали совсем другой номер кредитки, Рамирес не помнил его наизусть, но можно посмотреть… да, номер совсем другой. Получается, это Газиз лазит в сети. А почему с Галиного компьютера? И что тут вообще происходит?

В этот момент Рамирес сделал то, что Токиро называл самой большой глупостшо, которую может сделать начинающий хакер. Рамирес удаленно включил микрофон Галиного компьютера. Он знал, что это действие очень легко обнаруживается, но сейчас этот факт волновал Рамиреса меньше всего.

— Тебе еще долго? — спросила Галя. — Джон — человек неплохой, но ужасно ревнивый. Еще полчаса — и он ввалится сюда посмотреть, чем мы занимаемся.

— Я уже заканчиваю, — нервно сказал Газиз.

Он не ее одноклассник, понял Рамирес. У них деловая встреча, замаскированная под личную. Этому Газизу зачем-то был нужен вход в глобальную сеть, чтобы закупить свои магниты и… что он там еще закупать собрался?

Рамирес просмотрел список покупок, и ему поплохело. Он понял, зачем Газизу нужны все эти вещи. Чертов золотой цверг опять напомнил о себе! Рамирес прекрасно помнил, как давным-давно, еще на Гефесте, он писал инструкцию для техников братства, он подробно объяснил, как должен быть устроен детонатор для подрыва нерадиоактивной ядерной бомбы. А сейчас Газиз Бруно заказывает в сети все эти детали, причем в количестве, достаточном для изготовления целых восьми детонаторов. Отсюда следует очевидный вывод чертова начинка чертовой статуи снова в руках врага, а Галя, его любимая, ненаглядная Галя — их агент.

Рамирес взвыл и с силой ударил обоими кулаками по крышке стола. Ему захотелось умереть. Просто взять и умереть, прямо здесь и сейчас, и не знать ничего про то, кто такая Галя, чем она занимается в Олимпе и зачем она поселилась в доме Рамиреса. Ну что за черт, второй раз в жизни он влюбляется по-настоящему, и второй раз все оканчивается полным крахом. Господи, ну за что такая несправедливость? Ну почему Галя оказалась шпионкой этих чертовых свиноголовых?

К чести Рамиреса, он даже не подумал скрыть от братства то, о чем узнал. Рамирес понимал, что, сделав телефонный звонок, он больше никогда не увидит Галю, но он запретил себе думать об этом. Он быстро и решительно набрал номер Дзимбээ.

— Привет, Джон! — снял трубку Дзимбээ. — Что-то вспомнил насчет Ивана?

— Нет, у меня другое дело.

— Тогда позвони попозже, я сейчас занят…

— Подожди, не клади трубку! — завопил Рамирес. — В моем доме шпион наркомафии, он сидит в сети и заказывает детали детонатора для… короче, для того самого. И Галя тоже шпионка.

— Не ори, — оборвал его Дзимбээ. — Оставайся дома, никуда их не отпускай. Сейчас пришлю к тебе человека.

— Думаешь, один человек справится?

— Обычный человек нет, а терминатор справится. Все, давай, нет времени.

Дзимбээ отключился. Рамирес вернулся к компьютеру, он смотрел на экран и наблюдал, как Газиз Бруно заказывает последние мелочи. Рамирес подумал, что сейчас заплачет, но так и не заплакал. Ему было просто очень грустно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

Даже снаружи дом Рамиреса выглядел роскошно. Нет, в нем не было кричащей роскоши вроде собачьей будки из земного эвкалипта или сотни статуй обнаженных женщин во дворе, обычному человеку дом Рамиреса показался бы даже скромным. Но если твое зрение чуть-чуть захватывает микроволновый диапазон, это позволяет оценить кое-что из того, что проходит мимо восприятия обычных людей. В этом доме только одна охранная система в прежние времена стоила не меньше полумиллиона. Интересно, кто здесь жил — министр или директор корпорации?

Когда Анатолий прошел через незапертую калитку рядом с воротами, система охраны заволновалась, вызвала Анатолия на полицейской радиоволне и предложила представиться. Анатолий знал, что будет, если проигнорировать этот запрос, — система повторит его уже не по радио, а оглушительным голосом через два гигантских матюгальни-ка, замаскированных под альпийские горки. Анатолий не стал игнорировать запрос. Его процессор выдал в эфир пакет данных, идентифицирующий отправителя как сотрудника особого отдела и — бойца класса Е. Система охраны испуганно заткнулась.

Рамирес встретил Анатолия в холле первого этажа. Их взгляды встретились, они смотрели друг на друга, а нижняя челюсть Рамиреса медленно отпадала вниз. До Анатолия дошло — Дзимбээ не сказал Рамиресу, кто именно к нему приедет. Ну что за бардак, честное слово, прямо детский сад какой-то!

— Не пугайся, — медленно произнес Анатолий, стараясь убрать из голоса ехидные интонации. — Мы с тобой в одной команде, я теперь тоже работаю на братство. Если не веришь, позвони Дзимбээ, это он меня прислал.

— Обязательно позвоню, — Рамирес медленно приходил в себя. — Ты работаешь на братство… Почему?

— По-моему, сейчас не время устраивать задушевные беседы. Где они?

— Наверху, дверь справа.

— Оставайся здесь, мало ли что…

— Если я могу помочь…

— Ты будешь только мешать. Извини, Джон, ты очень сильный, я помню, как ты таскал… гм… тяжести… но сейчас твоя сила не потребуется. Поверь мне, ты там не нужен.

Рамирес замялся, тщетно пытаясь подобрать нужные слова.

— Там, наверху, девушка, — выдавил он наконец, — ее зовут Галя. Она… мне бы хотелось…

— Она шпионка?

— Наверное… но…

— Я постараюсь не причинять ей вреда, я буду настолько аккуратен, насколько возможно. Больше я ничего не могу обещать, ты понимаешь…

— Да, я понимаю, — согласился Рамирес и его плечи поникли.

Поднимаясь по лестнице, Анатолий подумал, что Ра-миресу патологически не везет. Одна женщина бросила его ради Анатолия, вторая оказалась шпионкой, а каково ему видеть в своем доме человека, который совсем недавно был источником всех его бед? Бедный Джон…

Анатолий поднялся на второй этаж, толкнул правую дверь и обнаружил, что она заперта на хилую задвижку. Он нажал посильнее и дверь открылась. Анатолий оглядел комнату, отметил, что шпионка Галя потрясающе красива, а потом его глаза сами собой вытаращились, а сердце дало сбой. За компьютером сидел Якадзуно Мусусимару собственной персоной.

— Привет, Якадзуно! — сказал Анатолий после секундной паузы, которая потребовалась, чтобы прийти в себя. — Видать, сегодня особенный день, все старые знакомые дружно тянутся друг к другу. Вначале Джон, потом ты… Сколько мы с тобой не виделись? Больше месяца, по-моему. Как твои дела?

— Неплохо, — пожал плечами Якадзуно. — А твои? На особняк уже заработал?

Анатолий отметил, что Якадзуно отлично держится. Обычный человек на месте Анатолия даже не заметил бы, что Якадзуно смертельно напуган, но внешние проявления подавленных эмоций прекрасно видны в инфракрасном диапазоне, если, конечно, твой собеседник не умеет их скрывать. Якадзуно не умел их скрывать.

— Да, — согласился Анатолий, — заработал. Мой особняк не такой крутой, как у Джона, но и не убогий. Братство хорошо оплачивает труд профессионалов. А ты еще не устал бегать по джунглям?

— А что делать, если твои боссы превратили планету в концлагерь?

— Это временная мера. Знаешь, какие трудозатраты нужны, чтобы создать на Дёметре нормальную экономику?

— Догадываюсь. Полагаю, Багров тоже догадывался, когда приказал взорвать вокзалы.

— Это не ко мне вопрос. Ты знаешь, когда я начал работать на братство.

— Знаю. И как, экономика восстанавливается? Я что-то не вижу.

— Это займет годы. И чем больше ваши ящеры будут нападать на наши стройки, тем дольше Деметра будет походить на концлагерь.

— Наши ящеры не нападают на стройки, — подала голос Галя. Сопротивление вообще не ведет активной борьбы.

— Да, конечно, — хмыкнул Анатолий — А кто устроил резню под Нью-Майами? Почти две тысячи трупов. Дикие ящеры, надо полагать?

— Да, дикие ящеры, — вызывающе ответила Галя. — Думаешь, их нет?

— Может, и есть. Но я сам видел, как ящеры убивают фермеров под руководством ваших людей. А чтобы ящеры действовали самостоятельно, я не видел ни разу.

— А ты много видел, как ящеры нападают на людей?

— Я сейчас только этими делами и занимаюсь. Ладно, хватит тянуть резину. Якадзуно, Галя, вам придется проехать со мной, глупости делать не советую. Галя, у меня класс Е.

— Терминатор? — удивилась Галя.

— Да, терминатор. Якадзуно подтвердит.

Якадзуно мрачно кивнул. На его невыразительном лице было написано, что он лихорадочно ищет выход, но никак не может найти.

— Выход есть, — сказал Анатолий — Если ты сам расскажешь все, что может заинтересовать братство, я не дам колоть тебе феназин.

— Как же, не дашь! — возмутилась Галя — Можно подумать, тебя кто-то слушать станет.

— Дзимбээ будет меня слушать. Он не зверь, он не любит излишнего насилия. Если он поверит, что форсированный допрос не нужен, он не будет на нем настаивать. А я смогу его убедить.

— Интересно, как? — не унималась Галя.

— Цыц! — рявкнул Анатолий. — Я не с тобой разговариваю. Якадзуно, поверь мне, у меня есть влияние на Дзимбээ. Если ты все расскажешь сам, можешь не бояться за свою психику.

— Я никогда не предам Ибрагима, — решительно заявил Якадзуно.

— Конечно, — согласился Анатолий, — друзей предавать нельзя. Я вот тоже никого не предал.

— Да ну?

— Ну да. Когда я пришел к Сингху, я поставил условие, что никогда не буду воевать с двумя конкретными людьми. Знаешь, с кем?

— С кем?

— С Ибрагимом и с тобой.

— И Сингх принял это условие?

— А куда ему было деваться?

— Как куда?

— Ну… не важно. Мы с ним договорились. А с Дзимбээ договориться еще проще, чем с Сингхом.

— Я не могу предать Ибрагима.

— И не предавай. Я не буду тебя спрашивать, где сейчас прячется Ибрагим.

— Ты не понимаешь!

— Чего не понимаю? Намекаешь, что твоя информация настолько ценна, что каждое слово будет предательством? Ты не преувеличиваешь?

Якадзуно непроизвольно стрельнул глазами в сторону компьютера. Обычный человек ничего не заметил бы, но эвристический блок Анатолия четко распознал направление взгляда.

Анатолий подошел к компьютеру и посмотрел на экран. Якадзуно вошел в глобальную сеть через веб-интерфейс и делал какие-то покупки в сетевом магазине. Анатолий на клонился над консолью, и в этот момент фотодетекторы заднего вида уловили движение за спиной.

Анатолий резко обернулся. Якадзуно заканчивал вытаскивать из-под куртки электрический пистолет. Анатолий схватил со стола нож для разрезания бумаги и с силой метнул его. Такой нож очень трудно метать, он совсем не сбалансирован, рукоятка вдвое тяжелее лезвия, но для бойца класса Е нет ничего невозможного.

Острие ножа воткнулось в тыльную сторону кисти Якадзуно. Он нелепо дернул рукой, пистолет выпал. Фотодетекторы снова предупредили об опасности.

Анатолий пригнулся. Тяжелый деревянный стул, которым замахнулась Галя (и откуда у нее только силы берутся!), просвистел над головой, вместо того чтобы попытаться сломать шею. Галя не знала, как трудно сломать шею терминатору.

Анатолий быстро выполнил сложную и практически неразличимую последовательность движений. Галя перелетела через стул, сделала сальто вперед и распласталась на ковре у ног Якадзуно. Анатолий с удовольствием отметил, что у него даже не сбилось дыхание. Сейчас он в гораздо лучшей форме, чем на Гефесте, спасибо здоровому образу жизни, который он ведет последние месяцы.

— Я обещал Джону не делать тебе больно, — сказал Анатолий. — Мне не хочется нарушать обещание.

— Ты мерзавец! — завопила Галя, потирая ушибленный локоть и морщась от боли. — Продажная тварь на службе наркоманов! Как ты мог?!

— Очень легко. Знаешь, чем я отличаюсь от тебя и от Якадзуно? Тем, что мои мозги не пропитаны пропагандой. Когда у тебя в черепе процессор, труднее поддаваться внушению.

— Тогда почему ты за них? Поверил в эту чушь про пророка Леннона?

— Не говори глупостей! Братство сейчас — единственная реальная сила на этой планете. Ваше идиотское сопротивление сидит по норам и боится высунуть нос наружу, а братство занимается настоящим делом. Они восстанавливают планету, превращают ее из большой помойки в нормальный дом для двух миллионов людей. Да, работа идет медленно, но когда вы перестанете нам мешать, она пойдет быстрее. Один только налет на стройку под Нью-Майами стоил нам полугода лишней работы. Я согласен, когда леннонцы взорвали вокзалы, это было страшное преступление, но оно уже в прошлом. Сейчас надо думать не о том, кто виноват, а о том, что делать. А делать надо то, что делает братство. Вы боретесь с братством за власть над планетой, но к чему эта борьба приведет? К тому, что бороться будет не за что. Мы не должны воевать, мы должны работать. Какая, к черту, разница, будет на Деметре терраформинг или нет? Вы своего уже добились, работы по терраформингу прекращены. Из-за вашей возни у нас хватает сил только на самое необходимое. Если вы не остановитесь, люди начнут голодать.

— Предлагаешь договориться? — спросил Якадзуно.

Он выглядел комично — стоял посреди комнаты и в прямом смысле слова зализывал рану на руке. Рана получилась поверхностная, скорее даже царапина, чем рана.

— У меня нет полномочий вести переговоры, — заявил Анатолий. — И у тебя тоже нет.

— У Дзимбээ полномочия есть?

— Думаю, есть. Точно сказать не могу, но думаю, что есть.

— Позвони, узнай.

— Зачем?

— Чтобы начать переговоры.

— Как?

— Я знаю, как.

— А если я тебя стукну по голове, привезу в особый отдел и вколю ампулу феназина? Полагаю, в этом случае переговоры пойдут быстрее.

— Ты говорил, что не воюешь со мной.

— А я и не воюю, я просто делаю то, что считаю нужным. Пойми, Якадзуно, лично против тебя я ничего не имею, ты мне даже нравишься. Но ты занимаешься делом, которое мне очень не нравится. И пока ты не перестанешь им заниматься, ты будешь моим врагом. В последний раз спрашиваю — ты начнешь говорить?

Якадзуно прыгнул вперед, в прыжке развернулся спиной к Анатолию, упал на четвереньки и накрыл собой лежащий на ковре пистолет. Анатолий сразу понял, что хочет сделать Якадзуно.

Анатолий включил мускульные усилители на бедрах, преодолел три метра одним прыжком с места и упал на Якадзуно, захватив руками две болевые точки. Якадзуно рухнул на бок и нечленораздельно зашипел. Галя попыталась наброситься на Анатолия сбоку, но промахнулась, потеряла равновесие и упала на стеклянный столик с цветами. Этот столик был слишком хлипким, чтобы осколки могли причинить серьезные травмы, а вот чтобы охладиться после драки — самое то.

— Ты наивен, Якадзуно, — сказал Анатолий, вытаскивая пистолет из-под корчащегося тела. — Тебе никогда не справиться со мной, я знал, что ты сделаешь, еще до того, как ты прыгнул. У тебя последний шанс начать говорить. Ну?

Якадзуно выругался на каком-то непонятном языке, скорее всего японском. Анатолий тяжело вздохнул и ткнул бывшего друга пальцем в основание шеи. Далее он подошел к Гале и поочередно надавил на три рефлекторные точки. Галя медленно осела на пол. Анатолий не позволил ей упасть, он ведь обещал Джону обращаться с ней бережно.

Анатолий подключился к мобиле через нейрошунт, вызвал группу прикрытия и сообщил, что можно входить в дом. Его работа была окончена.

2

Рамирес сидел на кухне, его допрашивал следователь — маленький невзрачный мужичок с редкими рыжеватыми волосами на лысеющей голове. Он был весь помятый, неухоженный и задрипанный, рядом с холеным гигантом Рамиресом он выглядел персонажем комедийного детектива. Казалось, он и сам понимал это и оттого разговаривал холодно и даже злобно, как будто Рамирес был не свидетелем, а подозреваемым. Рамиреса так и подмывало сделать ему замечание, но от этого шага что-то удерживало, он и сам не понимал, что именно.

— Где и когда вы познакомились? — задал очередной вопрос следователь.

— С кем? С Галей или с Газизом?

— Ну… для начала, с Газизом.

— Полтора часа назад. Галя сказала, что случайно встретила в сети бывшего одноклассника и пригласила его к нам домой.

— Как вы поняли, что он шпион?

— На компьютере Гали стояла программа Rear Jaws. Эта программа позволяет…

— Я знаю, что позволяет эта программа. Зачем вы поставили ее на этот компьютер? Вы в чем-то подозревали сожительницу?

— Она не сожительница!

— Вы не занимались с ней сексом? — удивился следователь.

— Нет, то есть да. Я имею в виду, она не просто сожительница, я ее любил.

— Теперь больше не любите?

— Я не могу любить вражескую шпионку, — заявил. Рамирес и смутился, потому что это абсолютно правильное утверждение прозвучало как-то слишком пафосно.

Следователь хмыкнул.

— Вы давно знаете Галю? — спросил он.

— Недели две. Мы познакомились в баре… — Рамирес неожиданно почувствовал, что не имеет никакого желания рассказывать чужому человеку историю своей несчастной любви.

— При каких обстоятельствах?

— Какое вам дело?

— Самое прямое. Из результатов первичного осмотра видно, что ваша со… гм… подруга занимала важное положение во вражеской резидентуре. Нам интересно все, что связано с этой женщиной. Так как вы познакомились?

Рамирес собрался с духом и начал рассказывать. Вначале ему было трудно превращать мысли в слова, ему казалось, что он делает что-то неприличное, но каждая следующая фраза давалась легче, чем предыдущая. Он даже как будто стал получать удовольствие от того, что рассказывал постороннему человеку о самом личном, самом сокровенном, о таких вещах, о которых не рассказывают даже ближайшим друзьям. Следователь понимающе кивал, казалось, он испытывал к Рамиресу самое искреннее расположение. Но Рамирес не обманывался, следователь не испытывал никаких особенных чувств, он просто делал свою работу.

Через час допрос закончился. Рамирес просмотрел протокол и заверил его цифровой подписью. Все было записано правильно, но в письменном виде история любви Джона Рамиреса и Гали Козловой выглядела настолько пошло…

— Что с ней будет? — спросил Рамирес.

— С Галей? Как обычно. Следствие, суд…

— Ее казнят?

— Суд решит.

— А вы как думаете?

— Думаю, казнят.

— Вы считаете, это справедливо?

— А что, нет? Послушайте, Джон, — следователь доверительно перегнулся через стол, — можно я вас буду называть просто Джон?

— Пожалуйста.

— Так вот, Джон. Послушайте старого циника и не перебивайте. Предательство любимой женщины всегда ужасно, а такое предательство, как с вами, ужасно вдвойне, — Рамиреса поразило, насколько сильно переменилось поведение следователя, теперь он говорил не как следователь, а как психиатр. — Сейчас вы испытываете шок, но это нормально, так со всеми бывает. Мне часто приходится сталкиваться с подобными случаями. Мужья преступниц всегда говорят, что это была случайность, что на самом деле она хорошая, добрая и пушистая, они молят суд о снисхождении, но это никогда не помогает. Когда первое потрясение пройдет, вы и сами это поймете. Надо только подождать, и вы свыкнетесь с тем, что ваша любимая оказалась совсем другой, чем вы себе представляли. Любовь слепа, влюбленный мужчина никогда не замечает, что влюбился в мегеру. Поверьте мне, я знаю, что говорю. Подождите два-три дня, ничего не делайте, вы оправитесь от шока и все будет нормально. Не делайте глупостей, дайте эмоциям остыть, возьмите отпуск на пару дней и напейтесь как следует.

— Вы русский? — неожиданно спросил Рамирес.

— Да, а что? Впрочем, я понял: вы думаете, русские всегда пьянствуют, вот и этот тоже посоветовал… Дело ваше, я не настаиваю, я просто советую. Я считаю, вам надо отвлечься от переживаний, выждать какое-то время, а потом вы сами удивитесь тому, как спокойно станете все воспринимать. Главное — не наделать глупостей сегодня-завтра, послезавтра будет уже легче. У вас есть вопросы?

Рамирес молча помотал головой.

— Тогда у меня все. Большое спасибо, вы очень помогли делу братства.

Рамирес почувствовал жуткую злость, ничем не мотивированную, но оттого не менее жуткую.

— Что вы знаете о деле братства? — угрожающе спросил Рамирес, все его тело напряглось, а руки сжались в кулаки. — Что вы вообще можете знать об этом? Когда вы вступили в братство?

— На третий день после революции. Извините, я не хотел вас обидеть. Я вовсе не имел в виду, что имею право вас благодарить, я просто неудачно выразился. Простите меня.

С этими словами следователь удалился, а с ним и остальные полицейские. Дом стал тихим и пустынным.

Рамирес открыл бар и достал бутылку амброзии. Немного подумав, он поставил ее на место и вытащил бутылку водки. Посмотрим, насколько действенным будет русский способ справляться с неприятностями.

3

Анатолий вошел в кабинет Дзимбээ и увидел, что сегодня он не единственный посетитель. За столом для совещаний уже сидели Танака Ногами и Ю Ши. Сердце Анатолия екнуло — Дзимбээ вызвал к себе обоих терминаторов, значит, ожидается жаркое дело. Еще и Танака здесь…

— Здравствуй, Анатолий, — поприветствовал его Дзимбээ. — Проходи, садись, только тебя ждем. Что ж, все в сборе, можно начинать. Вначале один частный вопрос. Анатолий, как ты относишься к Якадзуно Мусусимару?

— В каком смысле?

— Он был твоим другом. Когда Сингх брал тебя на службу, ты даже потребовал записать в контракт, что не будешь работать против него.

— Я работаю не против Якадзуно, а за дело братства. Мне нравится Якадзуно, он хороший человек, но он выбрал не ту сторону. Я видел, что творит наркомафия на окраинах, это нельзя оставлять без ответа.

— Именно это я и ожидал услышать, — кивнул Дзимбээ. — Сегодня ночью Якадзуно был подвергнут форсированному допросу, мы получили массу интересной информации, оказывается, он знает даже больше, чем Вахид. Когда вы с Ю Ши вернетесь с операции, я покажу вам полный текст, а пока мы ограничимся только самым главным. Анатолий, ты хорошо выкинул начинку золотого цверга?

— Какого цверга? — переспросила Ю Ши. Дзимбээ предостерегающе поднял палец, Ю Ши замолчала.

— В каком смысле хорошо? — не понял Анатолий. — Я утопил ее в болоте, причем специально выбрал место, где не было заметных ориентиров. Через полчаса я бы ее и сам не нашел. А на следующий день там был ураган… А что случилось?

— Когда ты поехал в болота, за тобой никто не следил?

— Никто.

— Ты уверен?

— Километров на тридцать вокруг не было ни одного автомобиля.

— Моторные лодки ящеров развивают довольно большую скорость.

— Намекаешь, что кто-то выследил меня на лодке?

— Не кто-то, а Возлувожас Шесинхылко. Да, он тебя выследил.

— Где сейчас начинка?

— Тринадцать дней назад была в Осулев, в кабинете царя Ойлсовла.

— Осулез, — автоматически поправил Анатолий. — Осу-лев — это в именительном падеже. И еще…

— Наплевать на падежи! — неожиданно взорвался Дзимбээ. — Ты меня еще сморкаться поучи! Это дерьмо сейчас у ящеров. Знаешь, зачем твой любимый Якадзуно приехал в Олимп? Изготовить детонаторы! Понимаешь, что это значит?

— Успокойся, — сказала Ю Ши. — Что такое «это дерьмо»?

Дзимбээ неподвижно застыл на несколько секунд, после чего встряхнулся, помотал головой и буркнул:

— Извините.

— Ничего страшного, — успокаивающе проговорила Ю Ши. — Так что это такое?

— Нерадиоактивный ядерный заряд.

— Разве такие бывают?

— Мы взрывали вокзалы такими зарядами.

— Какая у них удельная мощность?

— Довольно большая, но не это главное. Главное то, что такой заряд не обнаруживается никакими детекторами.

— В Осулез много зарядов?

— Готовых зарядов там нет, там просто активное вещество в порошке. Мы перевозили этот порошок с Гефеста четырьмя партиями, три использовали в день выступления, четвертая попала в руки СПБ. Якадзуно заказал детали для восьми детонаторов, но если не гнаться за мощностью, зарядов можно изготовить хоть сотню. На нашу долю хватит.

— Какова критическая масса?

— Критической массы нет, нет ни верхней, ни нижней границы. Можно сделать бомбу, которая влезет в твою сумочку, а можно сделать бомбу, которая не поместится в поезд.

— Как выглядит этот порошок?

— Темно-серый, кристаллический и очень тяжелый. Упакован в маленькие целлофановые пакеты, примерно по килограмму каждый. Анатолий, ты помнишь, сколько их было?

— Десять или пятнадцать… точно не помню. Они всегда лежали в одной сумке, я их не считал.

— Понятно… Что ж, полагаю, вы уже поняли, в чем будет состоять миссия.

— Забрать все пакеты и доставить их сюда, — высказала Ю Ши потрясающе гениальную и неожиданную догадку. — Точные координаты объекта известны?

— Тринадцать дней назад пакеты с порошком лежали в кабинете швуэ Ойлсовла, в сундуке, он стоит в дальнем левом углу, если смотреть от входа. Если их там не окажется, вам придется прочесать дворец. Анатолий, ты хорошо говоришь по-ящерски?

— Объясниться смогу.

— Вот и хорошо. Если будет нужно, поспрашиваешь местное население. Когда прибудете в Осулев, немедленно направитесь в царский кабинет. Сейчас ребята составляют со слов Якадзуно план дворца, подробная схема будет готова часа через два. Если увидите, что в сундуке пакетов нет, у вас будет один час, чтобы их найти. Если найти не удастся, вы эвакуируетесь, и мы разбомбим Осулев к чертовой матери.

— Там живет сто тысяч ящеров, — заметил Анатолий.

— Мы уже уничтожили пятьсот тысяч и ничего, конца света не произошло. Мы не можем позволить ящерам сделать с нами то, что мы сделали с имперскими войсками. Пакеты с порошком должны быть либо возвращены, либо уничтожены. Против этого никто не возражает?

Никто не возражал. В глазах Ю Ши читалось боевое возбуждение, но Анатолий чувствовал себя подавленно. Он понимал, что Дзимбээ прав, Деметра не выдержит второй террористической атаки, но все равно задание, которое предлагал Дзимбээ, казалось неправильным, и Анатолий знал почему. Он потратил столько сил, чтобы спасти золотого цверга от братства, а теперь ему предлагается решить совершенно противоположную задачу. А что делать, если так повернулась жизнь? Диалектика, мать ее.

4

Состояние после феназина похоже на похмелье после алкоголя. Страшно хочется пить, голова раскалывается, во всем теле слабость, настроение подавленное.

Якадзуно покопался в памяти и обнаружил, что не помнит ничего, что было после укола. Но он и так знал, что рассказал следователям братства все секреты, которые были ему известны. Иначе и быть не может, современной химии невозможно сопротивляться. Теперь Багров и Дуо знают, что начинка золотого цверга вовсе не утонула в деметри-анском болоте, а ждет своего часа в сундуке ящерского царя и, скорее всего, никогда не дождется. Да бесы с ним, с золотым цвергом, гораздо хуже, что они знают телефон Ибрагима… Должно быть, уже определили и местонахождение — ведь для этого достаточно позвонить и за считанные секунды запеленговать ответный сигнал.

А самое досадное то, что Якадзуно ничего не может сделать, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.

Нет, самое досадное то, что арестовал тебя не просто какой-то головорез из службы братства, а сам Анатолий Ратников, собственной персоной. Анатолий был для Якадзуно настоящим другом, почти как брат. Теперь Якадзуно понимал, как получается, что во времена гражданских войн брат иногда воюет против брата. Казалось бы, такая мелочь — делать на Деметре терраформинг или не делать, но из-за этой мелочи два друга оказались по разные стороны баррикад, а вчера даже сошлись в открытом бою. Если только это избиение можно назвать боем.

Якадзуно лежал на больничной кровати, он был в пижаме, рядом с кроватью стоял медицинский робот, но капельницы не были задействованы. Похоже, физическому здоровью Якадзуно допрос не причинил большого вреда. А вот с душевным здоровьем дела обстояли гораздо хуже. Окажись на месте Якадзуно кто-нибудь из его далеких предков, обязательно сделал бы себе сеппуку. Или попытался бы сделать — Якадзуно обвел взглядом палату и не обнаружил ничего, хотя бы отдаленно напоминающего нож. Якадзуно понимал, что никто не позволит ему покончить с собой — раз его не убили после допроса, а, наоборот, лечат, значит, он нужен им живым. Но жест был бы красивым.

Якадзуно некоторое время смаковал идею самоубийства, а затем встал, накинул халат и отправился на поиски туалета. Выйдя в коридор, он обнаружил, что около двери несут службу целых три охранника. Якадзуно задал лаконичный вопрос, получил лаконичный ответ и направился по указанному адресу. Двое охранников увязались следом.

Сделав свои дела, Якадзуно вернулся в палату, попытался помедитировать, но безуспешно — похмелье не давало сосредоточиться. Тогда он встал и начал ходить взад-вперед по палате.

Прошло минут пятнадцать, а затем дверь распахнулась и в палату вошел невысокий худощавый японец средних лет.

— Здравствуй, Якадзуно, — сказал он. — Давно хотел с тобой повидаться. Ты был достойным противником.

— Был? — переспросил Якадзуно. — В каком смысле был? Меня уже приговорили? Или это угроза?

— Нет, тебя не приговорили, — улыбнулся незнакомец. — Но ты в плену, а значит, больше не противник. Ты зря думаешь, что в моих словах есть угроза, я не собираюсь тебе угрожать, угрожать самураю глупо.

— Я не самурай, мой род прост и незначителен.

— Это не важно. Вишню видно по цветам, а самурая по поступкам.

Якадзуно поморщился — его собеседник безбожно переврал древнюю пословицу.

— Кто вы такой? — спросил Якадзуно.

— Ах да, я забыл представиться. Меня зовут Дзимбээ. Ты можешь обращаться ко мне на «ты».

Некоторое время Якадзуно задумчиво разглядывал Дзимбээ, который бесстрастно смотрел в глаза Якадзуно и ждал реакции.

— Ожидал увидеть монстра? — спросил Дзимбээ. — Я слышал, моим именем пугают детей. На самом деле я добрый.

— Ленин тоже был добрым, — буркнул Якадзуно. Дзимбээ вежливо улыбнулся.

— Я не Ленин, — сказал он. — И Багров, к сожалению, тоже не Ленин. Все идет наперекосяк, надвигается разруха, и мы не знаем, как ее предотвратить. Знаешь, зачем я пришел?

— Поглумиться?

— Ты слишком плохо обо мне думаешь. Я пришел рассказать тебе новости. Гражданская война закончилась, сопротивления больше нет.

Якадзуно сохранил непроницаемое лицо, но это стоило ему колоссальных усилий. Дзимбээ внимательно посмотрел на Якадзуно и вдруг тихо и добродушно рассмеялся.

— Ты неправильно понял, — уточнил он, — сопротивление не уничтожено, оно просто перестало быть сопротивлением. Мы начали переговоры.

— О чем?

— Перемирие на пять лет. В течение всего этого времени братство не будет проводить терраформинг, а сопротивление обязуется защищать наши окраины от диких ящеров. Ты знал, что у сопротивления есть термоядерный реактор? Теперь знаешь. Сопротивление даст нам энергию.

— Они сдались?

— Они не сдались, это не капитуляция, а почетный мир. Мы тоже пошли на уступки. Ибрагим войдет в состав ЦРК, бойцы сопротивления получат те же права, что и бойцы братства. Наши экономисты прорабатывают вопрос о включении ваших людей в общую систему кредитования. Пока еще не решили, что делать с ящерами, которые на вас работают. В течение пяти лет они будут иметь такой же статус, как люди, а потом решим этот вопрос отдельно. До последнего момента я боялся верить, что здравый смысл возобладает.

— Тогда почему ты такой грустный?

— Я не грустный, я задумчивый. Не бери в голову, это не относится к тому делу, из-за которого я пришел. С этой минуты ты свободен. Прошивку твоей карты уже поменяли, по документам ты снова Якадзуно Мусусимару, из планетарного розыска ты выведен, но я бы советовал пару дней избегать мест, где проверяют документы. Нужно время, чтобы изменения в базе данных растиражировались по всей планете. Кредит, — который тебе выдал Ибрагим, аннулирован, вместо него ты получил кредит, положенный тебе по статусу.

— И какой же у меня статус?

— Временно нетрудоспособный оперативник особого отдела. По-моему, это наилучшее приближение к тому, что ты есть на самом деле. Нельзя же писать в документах «бывший шпион наркомафии», люди не поймут.

Якадзуно помотал головой. Ему вдруг показалось, что все происходящее всего лишь галлюцинация. Такое же чувство он испытывал, когда впервые увидел живого ящера.

— Я могу связаться с Ибрагимом? — спросил Якадзуно.

— В данный момент не можешь, он сейчас летит в Олимп. А минут через двадцать — пожалуйста.

— А где Галя?

— Уже дома. Она еще лучше перенесла инъекцию, чем ты.

— С ее здоровьем все в порядке?

— Врачи говорят, что долговременных последствий не замечено.

— Понятно… Про цверга я рассказал?

— Еще бы! — Дзимбээ хихикнул. — Ты недооцениваешь наших следователей. Все ты рассказал — и про цверга, и про его начинку, и про дружбу с ящерами.

— Начинка уже у вас?

— Пока нет. Но если не случится ничего непредвиденного, к вечеру будет у нас. Что-нибудь еще хочешь спросить?

— На чем я засыпался?

— Все разоблаченные шпионы спрашивают одно и то же, — улыбнулся Дзимбээ. — И почти все получают один и тот же ответ — ты засыпался на чистой случайности. Джонни Черная Рука — мужик очень ревнивый и подозрительный. Он поставил Rear Jaws на компьютер своей любовницы.

— Галя говорила, что он совсем не разбирается в компьютерах.

— Она его недооценила. Не грузись, ты хорошо работал, тебе просто не повезло. Ты не самый плохой оперативник из тех, кого я знал.

— Это комплимент?

— Это предложение поработать в особом отделе. Нам очень нужны такие люди, как ты. Сейчас ничего не говори, сначала посоветуйся с Ибрагимом, нам, кстати, пора ехать в аэропорт. Поедешь его встречать?

— Конечно!

— Тогда одевайся и поедем. И поторопись, такого человека, как Ибрагим, не следует заставлять ждать.

5

Утро Джона Рамиреса началось с тяжкого похмелья, отягощенного галлюцинациями. Ему привиделось, что Галя снова дома, она сидит на корточках с веником и совком и убирает осколки стеклянного столика, который кто-то разбил в ходе ареста. Некоторое время Рамирес таращился на чудное виденье, а потом закрыл глаза и застонал.

Галлюцинация упорно не желала уходить, теперь она проявилась в слуховом виде. Она рассмеялась в точности так, как смеялась Галя, и ласково проговорила:

— Проснулся, бедненький. Сейчас я тебе квасу принесу.

Рамирес хотел было ответить, что терпеть не может квас, но вовремя сообразил, что разговаривать с галлюцинациями неприлично. Тем более что глюк, если судить по издаваемым звукам, удалился из комнаты.

Радость Рамиреса была недолгой, глюк вскоре вернулся. Раздалось бульканье, и в руку Рамиреса ткнулось холодное дно большого пивного стакана, судя по запаху, наполненного квасом.

Рамирес приподнялся в постели и осушил стакан, не открывая глаз. После этого он открыл глаза и увидел прямо перед собой Галю. Она стояла перед ним на коленях и смотрела на него с ласковой жалостью. Рамирес представил себе, как он сейчас выглядит, и решил, что жалость в сложившихся обстоятельствах вполне оправдана.

— Ты настоящая? — спросил Рамирес и почувствовал себя дураком.

— Нет, я твоя галлюцинация, — серьезно ответила Галя и тут же хихикнула. — Ты что, не рад меня видеть?

— Э-э-э… А что ты тут делаешь?

— Забыл, что ли? Я уже две недели тут живу.

— Я серьезно. Тебя отпустили?

— Отпустили.

— Так ты не шпионка?

— Уже нет. Джонни, ты проспал все новости, гражданская война закончилась.

— Как закончилась?

— Как обычно, как все войны заканчиваются. Бахтияр, — она взглянула на часы, — только что прилетел в Олимп, через час-другой они с Багровым формально подпишут мирный договор.

— Мы победили?

— Победили, победили. И вы, и мы, все победили. Дзимбээ не делился со мной подробностями, он просто сказал, что мир заключен и условия почетные для обеих сторон. Можно сказать, что война закончилась вничью.

— С тобой разговаривал сам Дзимбээ?

— Ага. Приглашал меня в особый отдел.

— И что ты ему сказала?

— Что сначала посоветуюсь с Ибрагимом. Дзимбээ предложил мне съездить встретить его в аэропорт, но я сказала, что хочу домой. И вот прихожу я домой и что вижу? Муж вдрызг пьяный, вся квартира разгромлена, ты даже стекло не убрал!

Рамиресу снова показалось, что это галлюцинация. Он еще не успел привыкнуть к тому, что Галя потеряна навсегда, что она шпионка, совершившая преступление, за которое положена смертная казнь, и вот она снова появляется дома и начинает отчитывать его за то, что в комнате валяется битое стекло. Сюр какой-то!

Галя улыбнулась и погладила Рамиреса по небритой щеке.

— Не обижайся, — ласково сказала она, — это я любя. Ты, наверное, не поверишь, но я, кажется, влюбилась.

— И в кого же?

— В тебя, дурилка картонная!

— И давно?

Галя пожала плечами.

— Ну… я не могу назвать точный день. Но сегодня утром я проснулась одна, в больнице, тебя рядом не было, и я сразу почувствовала, как мне одиноко. Я все утро думала о тебе. Плохая я шпионка.

— Почему?

— Потому что влюбилась в объект разработки.

— Я все-таки был для тебя только объектом?

— А сам как думаешь?

— И что ты хотела от меня узнать?

— Какая теперь разница?

— Нет уж, скажи!

— Ну ладно. Физические адреса высших воротил братства.

— Зачем? Твои боссы хотели развернуть террор? Подожди! Сингха убил Ибрагим?

— Понятия не имею. А что тебя удивляет? У вас было подавляющее преимущество в военной силе, по всем правилам войны нам надо было переходить к террору. Но давай больше не будем о грустном. Ты меня выгонишь?

Рамирес задумался. С одной стороны, то, что она оказалась шпионкой, так позорно… но с другой стороны, теперь, когда война закончилась… и еще он так привязался к Гале… Черт его знает, может, вторая любовь еще не совсем потеряна?

— Принеси еще квасу, — сказал Рамирес. — А потом мне надо почитать новости, мне же еще выступать вечером.

— Ты не ответил, что будет со мной, — не унималась Галя.

— Ничего с тобой не будет. Ты принесешь квасу или мне самому на кухню тащиться?

Галя просияла, наклонилась, чмокнула Рамиреса в губы, скривилась от сивушного аромата, но тут же улыбнулась и легким шагом удалилась на кухню, не забывая поигрывать бедрами. Рамирес подумал, что вчерашнее потрясение все-таки оказалось дурным сном. Тот русский мужик был прав, водка действительно помогает от неприятностей.

6

Зеленое море джунглей озарилось инфракрасной вспышкой, и на свет божий вынырнула ракета. Анатолий мысленно выругался — до Осулею оставалось еще почти двадцать километров. Хорошо, что это была именно ракета, а не автономная граната с гравитационным двигателем.

Анатолий убрал крылья, перешел на гравитационную тягу и взмыл вверх, набрав за четыре секунды километр высоты. Ракета не отставала.

— Тебя атакуют, — сообщила Ю Ши.

— Вижу, — отозвался Анатолий. — Сейчас я ее стряхну.

Он увеличил тягу до максимума, ракета начала отставать. Если эта ракета единственная, нет смысла сбрасывать имитаторы, достаточно немного повисеть на большой высоте вне ее досягаемости. Точнее, не повисеть, а полежать в дрейфе, неподвижно висят в воздухе только те пилоты, кого совсем не волнует расход энергии.

Анатолий снова выпустил крылья и перевел атмосферный истребитель в планирующий полет. Ракета упорно не желала признавать поражение, она отстала уже безнадежно, но все равно упрямо продолжала набирать высоту.

Ю Ши изменила курс и вышла на перехват ракеты по экономной траектории.

— Ты что делаешь? — спросил Анатолий.

— Так, хочу проверить кое-что.

Сигнал, идущий от Ю Ши, поплыл — она выставила помехи. Ракета вдруг заложила крутой вираж и камнем рухнула вниз. Джунгли озарились яркой вспышкой. Не меньше десяти тонн в тротиловом эквиваленте.

— Она управлялась дистанционно? — дошло до Анатолия.

— Ага. Совершенно примитивная схема, даже скремблера нет. По земным меркам середина XX века.

— Откуда у наркомафии такой антиквариат?

— В Осулез нет наркомафии. Мусусимару это ясно сказал на допросе.

— Думаешь, эта ракета — творчество самих ящеров?

— Уверена. Они не могут использовать наши зенитные комплексы, им доступно только оружие класса С, вот они и собрали такую конструкцию. Для них это настоящее чудо техники.

— Что будем делать?

— Прорываться на бреющем полете. Катапультируемся на крышу дворца, машины переведем в автономный режим. Сейчас я запишу программу защиты от ракет… Есть. Держи.

— Убери помехи, связь медленная.

— Да, конечно, сейчас. Так лучше?

— Гораздо лучше. Записал.

— Активизируй.

— Отлаживать не будем?

— Чего там отлаживать? Сам посмотри.

— Сейчас… Да, ты права, отлаживать нечего. Но контроль границ я все-таки установлю.

— Установи. И я, пожалуй, тоже. Готов?

— Готов.

— Поехали.

Ю Ши вошла в крутое пике. Она перешла звуковой барьер и, снизившись до пятидесяти метров, помчалась над джунглями, сминая верхушки деревьев ударной волной. Анатолий занял позицию ведомого в ста метрах выше-сзади-справа.

Через три минуты они уже рассекали воздух над центром столицы ящеров. Ни одна ракета так и не взлетела на перехват. Широкополосный радиоприемник постоянно фиксировал переговоры противника, все разговоры велись только на ухуфласо. Радиосвязь у ящеров была поставлена не самым лучшим образом частоты были распределены неравномерно, передатчики мешали друг другу. Пару раз по Анатолию пытались стрелять с земли из пулеметов и даже пистолетов, но ни одна пуля не прошла близко от цели. Так и должно быть, это только в фильмах боевые самолеты сбивают из стрелкового оружия.

Бортовой компьютер вывел Анатолия к цели и передал двигателю команду на торможение. Торможение было энергичным, Анатолия даже чуть не затошнило. У гравитационного двигателя есть одна особенность — он гасит все перегрузки, в кабине всегда невесомость, каким бы ни было ускорение. Но когда ты видишь, как размытые силуэты, проносящиеся прямо под тобой с невообразимой скоростью, внезапно обретают четкость и застывают на месте и при всем при этом нет никакого ощущения изменения скорости, вестибулярный аппарат сходит с ума. Даже эмоциональные фильтры плохо помогают.

«Чайка» неподвижно зависла в пяти метрах над крышей швуфласес жесушв. Повинуясь мысленной команде Анатолия, верхний люк кабины сдвинулся назад, привязные ремни расстегнулись, а затем Анатолий резко прыгнул вверх и на мгновение завис в воздухе, попав в зону рассеивания. Он включил ранец Бэтмена на обратную тягу и камнем рухнул вниз.

Приземление получилось жестким, сказалось долгое отсутствие тренировок. Надо было потренироваться перед боевым вылетом, жаль, что времени не было.

Анатолий растянулся на плоской крыше, прижимаясь к шершавой поверхности, устланной большими деревянными пластинами, покрытыми каким-то лаком. «Чайка» перешла в автономный режим и взмыла ввысь, тело Анатолия вначале приподняла рассеянная тяга, а затем крыша дворца вошла в зону компенсации и удвоенная сила тяжести впечатала Анатолия в крышу. Заболели руки и колени, принявшие на себя удар, но серьезных повреждений не было, бог миловал.

Ю Ши уже действовала. Их мозги работали в единой телепатической связке, сейчас мозг Анатолия воспринимал две картинки — то, что видел своими глазами, и то, что видела Ю Ши. Она уже успела обнаружить, что на крыше нет охраны, и теперь, переждав момент приземления Анатолия, выбивала одну из дверей, ведущих на чердак. Все, уже выбила.

Анатолий не стал сломя голову бросаться вниз. Он совершил полный оборот вокруг своей оси, фиксируя в эйдетической памяти окружающий пейзаж и привязывая его к схеме дворца. Цель их визита находится в другом крыле, туда лучше пройти поверху.

Ю Ши мысленно выругалась, признавая свое решение поспешным и необдуманным. Но ей менять план действий уже поздно, она как раз вступила в бой с подоспевшей стражей. Получается, что Ю Ши и Анатолий поменялись ролями, теперь она будет отвлекать охрану, а он — выполнять главную задачу миссии.

Анатолий подбежал к краю крыши и аккуратно перевалился через край. Пусть герои фильмов совершают эффектные прыжки, сам Анатолий не горел желанием изображать летящую утку на охоте. Аккуратно подруливая ранцевым двигателем, он плавно опустился вдоль стены во внутренний двор, раньше густо засаженный плодовыми деревьями, а теперь покрытый их выжженными скелетами. Несколько недель назад здесь был бой.

Во дворе Анатолий заметил двух ящеров. Один из них был вооружен стандартным электрическим пистолетом человеческого производства, в руках другого было явно кустарное оружие — к электрическому пистолету надстроен длинный ствол, причем не просто металлическая труба, а нормальный ствол со встроенным линейным электродвигателем. В результате этого дополнения пистолет превратился почти в пулемет. Вряд ли он умеет стрелять очередями, а в остальном — нормальное длинноствольное оружие. Насколько помнил Анатолий, такое оружие называется то ли «ружье», то ли «винтовка».

Ни один из этих ящеров Анатолия не заметил. Он не стал ввязываться в бой, а просто спрятался за широким стволом особенно большого дерева.

Из окон корпуса, оставшегося позади, доносились взрывы, рев пламени и отчаянные вопли умирающих ящеров. Картинка, которую передавала Ю Ши, стала очень плохого качества — взрывы электрических пуль создают сильные помехи радиосвязи. Это было даже хорошо — Анатолий не любил смотреть на картины ближнего боя. Во-первых, он не любил чрезмерно жестокие сцены, а во-вторых, это напоминало ему тот случай на Гае… Нет, не думать об этом!

Тем более что прямо по курсу нарисовался целый отряд ящеров, которые движутся наперерез, и надо срочно решать, что с ними делать — вступать в бой или начинать игру в кошки-мышки.

Анатолий выбрал самый кардинальный вариант. Он вытащил из кармана автономную гранату и передал ей кодированный приказ. На краткий миг граната обрела подобие жизни и отправилась в полет. Анатолий распластался на земле рядом с деревом, зажмурил глаза и заткнул уши.

Казалось, наступил конец света. Земля дрожала и тряслась, ослепительный свет проникал сквозь зажмуренные веки, полыхающее дерево осыпало тяжелую броню Анатолия целым ворохом горящих головней, радиосвязь вырубилась напрочь, электростатика ощущалась даже сквозь миллиметровый слой титана, прикрывающий тело Анатолия с ног до головы.

Анатолий поднялся на ноги. Все вокруг заволокло густым дымом, обугленные деревья, не сгоревшие в прошлый раз, теперь спешно наверстывали упущенное. Впрочем, большинство деревьев просто перестало существовать, а в эпицентре взрыва почва спеклась в некое подобие стекла.

Анатолий побежал через двор к противоположному краю. Его путь не был прямым — во-первых, мешали горящие сучья, а во-вторых, находиться слишком близко к эпицентру не рекомендуется. Радиация при электрическом взрыве отсутствует, но и высокая температура ничего живого не оставляет.

Инстинкт бросил Анатолия на землю за долю секунды до того, как он успел понять, что произошло. Огромная деревянная балка с шипением пролетела в считанных сантиметрах от его головы и рухнула на землю, заставив ее содрогнуться. Сверху посыпались мелкие камни и обломки кирпича. Связь с Ю Ши прервалась окончательно.

Дождавшись, когда дождь осколков прекратится, Анатолий осторожно привстал на корточки, вгляделся в то, что передавала телекамера заднего вида, и внутренне содрогнулся. То крыло дворца, на которое они высадились, перестало существовать. Взрыв колоссальной силы практически сровнял его с землей. У Ю Ши не было никаких шансов уцелеть, в эпицентре такого взрыва не поможет никакая броня. Но сожалеть будем потом, сейчас в мире нет ничего, кроме миссии, которую нужно выполнить. Анатолий включил эмоциональный фильтр.

Взрыв, прогремевший сзади, мог произойти по одной из двух причин — либо дворец заминирован, либо работают камикадзе. Хрен редьки не слаще. В обоих случаях долго находиться в помещении равносильно самоубийству и быстрота перемещений тут не спасет — противнику не важно, в какой комнате ты находишься, ему достаточно знать, в каком ты здании. Интересно, осмелятся они взорвать апартаменты верховного правителя? А почему бы и нет, особенно если учесть, что он вовсе не обязан находиться во дворце в данный момент. Значит, надо действовать быстро и осторожно, лучше не выполнить задачу, чем оставить братство без последнего терминатора.

Анатолий сориентировался, высоко подпрыгнул, включил двигатель и на полной скорости влетел в окно царского кабинета. Стекло брызнуло миллионом осколков. Хорошо, что в кабинете швув в окна вставлены стекла, а не прозрачная пластиковая пленка, как в остальных окнах дворца.

Спустя миллисекунды Анатолий врезался во внутреннюю перегородку. Он даже не пытался тормозить двигателем, зная, к каким последствиям приводят маневры в ограниченном пространстве. Лучше неделю залечивать синяки, чем потерять в один миг всю энергию.

Перегородка задрожала и покрылась трещинами. Внутренности Анатолия содрогнулись от страшного удара, медицинский блок выдал тревожный сигнал. Он сообщил, что полученные повреждения — средней тяжести, непосредственная опасность для жизни отсутствует, но рекомендуется выйти из боя при первой же возможности. Именно так Анатолий и собирался поступить.

Несколько секунд он прыгал по комнате, как большой металлический мячик. Когда скорость упала, Анатолий ухватился за торчащий из стены крюк неясного предназначения, остановился, больно стукнувшись о стену, быстро оглядел интерьер комнаты, обнаружил единственный сундук в углу, подскочил к нему и активировал сервомоторы брони.

Сундук оказался не очень тяжелым, килограммов пятьдесят-шестьдесят. Анатолий дважды подпрыгнул на месте, прикидывая, куда сместился центр тяжести, а затем выскочил в окно, врубил полную тягу и устремился вверх. Он провел внутри здания менее двух минут.

Набрав высоту, Анатолий вызвал свою «Чайку», установил соединение и уже начал передавать ей координаты точки рандеву, когда прямо под ним вспух огненный цветок взрыва. Выжимая из двигателя последние крохи энергии, Анатолий рванулся в горизонтальном направлении, стремясь если не обогнать ударную волну, то хотя бы ослабить ее силу.

Каким-то чудом ему удалось не уронить бесценный сундук. Даже когда взрывная волна сотрясла его тело, заставив совершить двойное сальто вперед, сундук остался плотно прижатым к груди. Анатолий знал, что стоит сделать неточное движение, как поток набегающего воздуха заставит руки растопыриться, дальний край сундука попадет в зону рассеивания и центробежная сила вырвет его из рук. Анатолий не мог себе такое позволить, особенно после того, как Ю Ши отдала жизнь за этот чертов сундук.

«Чайка», напуганная взрывом, нервно кружила в отдалении. По ней не стреляли, должно быть, ящерские зенитчики сейчас во все глаза смотрели туда, где два дымных гриба вздымались над руинами бывшего дворца. Вот и хорошо.

Повинуясь команде, «Чайка» зависла на месте и открыла люк кабины. Анатолий забросил сначала сундук, влез следом и, не тратя время на то, чтобы пристегнуться, отдал короткую мысленную команду — убираемся отсюда.

Истребитель врубил тягу и в кабине установилась невесомость. Анатолий затолкал сундук в дальний угол и занял место в кресле. Теперь самое главное — не забыть в подходящий момент зафиксировать сундук, затем позаботиться о второй «Чайке». И еще доложить командованию.

Анатолий связался с Танакой и передал ему краткий отчет:

— Задание выполнено, возвращаюсь на базу. Ю Ши погибла.

7

Атмосферный истребитель класса «Чайка» внезапно появился прямо над головами встречающей делегации. Только что в небе ничего не было, и вот десятиметровая машина заходит на посадку, оглушая встречающих бешеным воем, доносящимся откуда-то издали, с той стороны, откуда появилась эта кургузая металлическая птица. Впечатляет.

«Чайка» выпустила шасси, коснулась взлетной полосы, покатилась в сторону небольшой группы встречающих и остановилась метрах в десяти от них. Секунду спустя из самолета появилась голова Ибрагима.

Так вот он какой, Ибрагим. Злой гений наркомафии, чуть было не выигравший битву за власть над Деметрой и в конечном итоге выторговавший у Багрова почетный мир, выглядел совершенно обычным человеком. Мужчина арабской наружности средних лет и среднего роста, он не казался ни особенно сильным, ни особенно подвижным, мужик как мужик. Если заранее не знать, что перед тобой сильнейший боец и одновременно лучший аналитик планеты, ни за что не догадаешься.

Ибрагим спрыгнул на пластмассовую поверхность взлетной полосы, очаровательно улыбнулся и направился энергичным шагом к встречающей делегации. Подойдя вплотную, первым делом он распахнул объятия и заключил в них Якадзуно, который выглядел несколько обалдевшим от всего происходящего.

— Рад, что ты жив, — сказал Ибрагим. — Ты молодец, Якадзуно, твой отец может тобой гордиться.

Якадзуно пробормотал нечто невразумительное, по интонации было заметно, что он польщен. Ибрагим окинул быстрым взглядом остальную делегацию и безошибочно выделил главного.

— Здравствуй, Дзимбээ, — сказал он и протянул руку. Дзимбээ вежливо наклонил голову и пожал протянутую руку.

— Ты достойный противник, — заявил Ибрагим, — с тобой было интересно работать. А где Галя?

— У Джона, — сказал Дзимбээ. — Кажется, у них любовь.

— Да ну? — удивился Ибрагим. — Совмещают приятное с полезным? Похвально. Якадзуно, ты не теряйся, как только я освобожусь, я тебе позвоню или напишу. Твоя мобила еще действует? Вот и хорошо. Пойдем, Дзимбээ, нам надо кое-что обсудить прямо сейчас.

Они отошли в сторону. Ибрагим демонстративно вытащил из кармана глушилку, включил ее, извлек из того же кармана шейный платок, повязал его поверх нижней части лица и сразу стал похож на бандита из фильма про Дикий Запад. Дзимбээ молча повторил его манипуляции.

— У тебя какая трансформация? — неожиданно спросил Ибрагим.

— С. А что?

— Значит, про платок сам сообразил. Мне-то процессор подсказал.

— Разве это не очевидное решение? Если иметь нормальную оптику, наш разговор можно читать по губам… Да хоть вон из тех домов.

— Это точно. Но давай ближе к делу. Ты в курсе, что возводилось на стройке № 5 под Нью-Майами?

— Откуда ты знаешь про эту стройку? Разве ее не дикие ящеры разгромили?

— Ты прав, ее разгромили дикие ящеры, мои ребята так жестоко не работают. Там строился термоядерный реактор большой мощности, правильно?

— Ну… допустим.

— После разгрома стройки работы заморожены, и теперь рядом роют котлован под другой реактор, вчетверо меньшей мощности, правильно?

— Ну да, а что?

— Сроки строительства увеличены более чем вдвое, при этом Борода все объясняет только тем, что плохие ящеры все разрушили. Но ящеры разрушили только вахтовый городок, сама стройка не пострадала, там страдать было еще нечему, только и успели котлован вырыть. Откуда такое несоответствие?

Дзимбээ пожал плечами.

— По-моему, все очевидно, — сказал он. — Борода — мужик неплохой, но излишне самоуверенный. Ошибся в расчетах, настоял на принятии самого оптимистичного сценария, понял, что облажался, и теперь пытается свалить вину на ящеров. И ведь у него все получилось, ты первый, кто заметил что-то подозрительное. Если я спрошу, как к тебе попала эта информация, ты не ответишь?

— Пока не отвечу. Я лучше дам тебе три совета. Совет первый. В Нью-Майами на складе 8-J хранятся комплектующие того самого реактора, который предлагалось собрать на замороженной стройке. Покопайся как следует в документах, обрати внимание на маркировку узлов и деталей, особенно на серийные номера. Обнаружишь много интересного.

— Что именно?

— Лучше сам посмотри. Совет второй. Натрави своих ребят на продовольственные склады, пусть возьмут несколько образцов грибной массы двух-трехнедельной давности, растолкут в однородную кашицу и закажут экспертизу в университете. Результаты будут ошеломляющие, это я тебе обещаю. Ну, а потом сам поймешь, что делать.

— А третий совет?

— Ничего не говори Багрову. И вообще никому ничего не говори. Если проболтаешься, огребешь конкретные неприятности.

— Намекаешь, что Багров ведет свою игру?

— Ты не намеки слушай, а дело делай. Лучше всего будет, если ты последуешь моим советам, а об остальном поговорим потом. Даже если я тебя обманул, ты все равно ничего не теряешь, правильно? А теперь пойдем к остальным. У нас что по плану — дружеский ужин с Багровым?

— Вести переговоры будет Ногами.

— Еще лучше. Ну что, поехали?

— Поехали. И они поехали.

8

Якадзуно испытывал смешанные чувства. С одной стороны, Ибрагим его похвалил, но, с другой стороны, Якадзуно рассчитывал на большее внимание. Как-то даже неприлично получилось — бросил пару ласковых слов и пошел дальше. Так относятся к любимым собакам, но не к друзьям.

Грустные мысли Якадзуно оборвал писк телефона, сообщивший, что от Ибрагима пришло текстовое сообщение. Гласило оно следующее:

Привет, Якадзуно! Извини, что не смог с тобой нормально поговорить, вокруг было слишком много свидетелей. Я действительно очень доволен тобой, ты все сделал прекрасно, даже лучше, чем я ожидал. Если все пойдет так, как я рассчитываю, Дзимбээ скоро предложит тебе поступить к нему на службу. Не отказывайся. Наше с ним сотрудничество — не просто жест, мы теперь на самом деле в одной команде. Братство пошло на очень большие уступки, мы практически выиграли войну. Не спрашивай меня, как нам все удалось, пока это тайна даже для тебя.

С отчетом можешь не спешить, основное о твоих похождениях я уже знаю. Не пытайся понять, откуда я это знаю, — все равно не угадаешь. Просто поверь мне. Отчет при случае напиши, но особо не торопись, других дел ради него не откладывай. И обязательно проследи, чтобы он не попал в чужие руки. Не забывай — за тобой будут следить, причем очень пристально.

Что конкретно тебе предстоит в ближайшее время, я пока не знаю, все зависит от того, как пойдут переговоры. Вариантов несколько, какой будет выбран, пока неясно. Могу пообещать одно — скучно тебе не будет.

Короче говоря, держи мобилу включенной и жди указаний.

Еще раз спасибо тебе за все и успехов. Я счастлив, что ты работаешь в моей команде.

Якадзуно прочитал письмо, радостно улыбнулся, но немедленно стер улыбку с лица. Незачем давать оперативникам братства поводы для размышлений, им думать вредно. Все-таки Ибрагим не обманул ожиданий! Он вовсе не зазнался, не перестал замечать старых товарищей даже после того, как сделал невозможное — с горсткой единомышленников одержал победу над братством, подчинившим себе всю планету. Якадзуно был счастлив, что служит Ибрагиму. Ради такого вождя можно с радостью умереть и потом не будет стыдно держать ответ перед предками.

9

К вечеру Рамирес стал мрачен. Дело было не только в утреннем похмелье, испортившем настроение на весь день. Поводов для дурного настроения хватало и без этого.

Сегодня он впервые прочитал речь по бумажке. Миштич был настроен решительно, проигнорировал все аргументы Рамиреса, а когда Джон перешел на личности, Миштич стукнул кулаком по столу и рявкнул подчеркнуто грозным голосом, поставленным многолетними тренировками:

— Все, хватит! Танака ясно сказал, что ты прочтешь именно этот текст и никакой другой. Пусть это будет не так ярко, как обычно, но зато тебя не понесет. Мы с тобой знаем, какие у тебя бывают импровизации.

— Это было всего два раза…

— Не всего два раза, а целых два раза. В последний раз тебе говорю если скажешь хоть одно слово не так, как в бумажке, завтра будешь на бирже труда. Я не шучу. Слушай, Джон, я не хочу с тобой ругаться, но дело действительно очень серьезное. Стоит сделать один неверный шаг, и все, перемирию конец. Я каждую неделю бываю в ЦРК, поверь мне, этого нельзя допустить, ситуация сложилась ужасная. Мы больше не выдержим этой войны.

— Но здесь же…

— Да, речь написана коряво, я согласен. Но на последнюю страницу ты смотрел? Вот подпись Багрова, а вот подпись Бахтияра.

— Да, я вижу, но…

— Никаких но!

— Но это нельзя говорить! Знаешь, что люди подумают? Они подумают, что мы проиграли войну!

— А что подумает Бахтияр, если люди подумают, что мы выиграли войну? Знаешь, Джон, открою тебе тайну — мы действительно проиграли войну.

— Ты что? Типун тебе на язык! Как это проиграли?

— А вот так. Я на секунду заглянул в комнату, где велись переговоры… Ты знаешь, я еще никогда не видел Танаку в таком напряжении. Так что ты не рыпайся, а лучше читай, что написано. И побыстрее. Танака велел, чтобы запись сделали заранее, Багров хочет просмотреть ее до эфира.

— Но… Мы не могли проиграть! Мы разбомбили их базы, мы контролируем все коммуникации на планете, в наших руках вся энергия…

— И тем не менее. Слушай, Джон, тут разнесся один слух про твою девочку…

Рамирес зверем посмотрел на Миштича и ничего не сказал. Миштич испуганно отпрянул. Воцарилась тишина.

Через минуту напряженного молчания Рамирес грузно встал, сел напротив камеры и стал зачитывать текст, стараясь делать вид, что говорит без бумажки. Рамиресу бьшо противно.

Вечером Галя сказала ему, что нашла работу. Он возмутился и заявил, что вовсе не выгонял ее из дома и что если она думает, что он не может жить со шпионкой, то она ошибается, потому что война закончилась и…

Галя расхохоталась и обозвала Рамиреса дурачком. А потом объяснила, что работу она нашла вовсе не на бирже труда. Дзимбээ предложил ей место в особом отделе, она связалась с Ибрагимом и Ибрагим не возражал.

— Похоже, — сказала Галя, — все идет к тому, что Ибрагим будет при Дзимбээ первым замом, как Дзимбээ при Сингхе.

Рамирес снова испытал странное чувство, как будто мир перевернулся. Ибрагим Бахтияр, вождь наркомафии, злой преступный гений, организатор и вдохновитель противоестественного союза людей и ящеров против других людей, этот человек войдет в число высших вождей братства?! Мир положительно катится в пропасть.

10

Анатолий не рискнул остаться в кабине в момент посадки, как он ни пытался зафиксировать сундук, ничего не получилось. Пришлось покинуть машину на подлете к аэродрому, благо «Чайка» умеет приземляться автоматически.

Анатолий рассчитывал, что его встретит Дзимбээ, но Дзимбээ на аэродроме не было, Анатолия встречали незнакомые люди.

— Где Ю Ши? — спросил предводитель незнакомых людей, седой морщинистый китаец лет семидесяти. Анатолий красноречиво провел пальцем по горлу.

— Как?! — охнул старик.

— Взрыв большой мощности. То ли мина, то ли шахид.

— Груз при вас?

— Надеюсь.

— Не понял.

— У меня не было времени вскрывать сундук. Я его схватил и сразу выскочил в окно, только набрал высоту, внизу рвануло. Либо весь дворец был заминирован, либо швуэ расставил шахидов в каждом крыле.

— Откуда у ящеров шахиды?

— А зачем они, по-вашему, на фермы нападали? У них оружия как грязи, причем не только трофейного, они и сами кое-что мастерят, я лично видел пистолет с надстроенным стволом, как у пулемета. Еще пороховые ракеты с электрическими зарядами… Но чего мы стоим? Сундук в кабине, вытаскивайте его быстрее и давайте открывать. Если груза там нет, надо отдать приказ на бомбардировку, вертолеты ждут. Где Дзимбээ?

— Вы разве не в курсе?

— Насчет чего?

— Господин Дуо ведет переговоры с Ибрагимом Бахтияром.

— Вот те раз… О чем?.

— Об условиях перемирия.

— Ни хрена… Так что, получается, война кончилась?

— Будем надеяться. Эй, что стоите? Открывайте кабину и вытаскивайте сундук! А я откуда знаю, где трап? Быстрее, быстрее! Сейчас достанут. Старик снова повернулся к Анатолию. — Второй самолет сбит?

— Нет, он просто еще не прилетел, я его направил по экономной траектории. Ждите часа через три-четыре, смотря какой ветер будет по дороге. Я-то через стратосферу прыгнул… А где идут переговоры? На нейтральной территории?

— Не знаю. Ага, вот и трап подкатили. Пойдемте посмотрим?

— Пойдемте посмотрим.

Никаких пакетов с порошком в сундуке не было. Там было много гончарных изделий, какие-то тряпки, деревянные и металлические предметы неясного назначения, но пакетов с порошком в сундуке не было. А на дне сундука обнаружился высушенный лист сваслухув, на котором человеческими буквами было нацарапано три слова: нэ ре ехувлай.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

1

Дзимбээ выглядел так, как будто выпил пару литров амброзии и не закусил. Анатолий знал это состояние, оно возникает, когда число параллельных потоков в мозговом процессоре приближается к критической отметке и производительность процессора падает почти до нуля. А если вдуматься, что такое мозг, как не процессор? Когда мозг пытается сделать больше, чем может, он тоже тормозит. Дзимбээ был сейчас загружен под завязку.

Анатолий сел на стул для посетителей и выжидающе уставился на Дзимбээ. Тот смотрел на Анатолия и безуспешно пытался вспомнить, зачем вызвал его сюда. Анатолий решил прийти на помощь начальнику.

— Задание частично выполнено, — доложил Анатолий. — Сундук доставлен на базу, но порошка в нем не оказалось. Я не имел возможности организовать поиски — дворец был заминирован, я оттуда еле выбрался. Ю Ши погибла.

— Да, я знаю, — рассеянно пробормотал Дзимбээ. — Да ладно, бесы с ним, с порошком, у меня к тебе другое дело. Запоминай. Полетишь в Нью-Майами, там где-то есть склад 8-J. На пятой стройке ты вроде был?

— Был. Я еще писал отчет, когда ящеры…

— Вот и хорошо, значит, не надо тебе рассказывать, что там было. На складе 8-J хранятся детали того самого реактора, который должны были собрать на стройке номер пять. Считается, что его каркас разрушили ящеры, но…

— Там не было никакого каркаса! — Анатолий не удержался и перебил Дзимбээ. — Рабочие только-только успели вырыть котлован.

— Да, я знаю. После того случая стройка была законсервирована. Борода выступал на заседании ЦРК, он сказал, что дальнейшее строительство невозможно, потому что ящеры все разрушили. Странно, правда?

— Это наглая ложь! Борода начал собственную игру?

— Не знаю. Честно говоря, я тогда даже не заметил, что он солгал. Я потом проверил, в твоем отчете вся информация была, но в выводах ее не было.

— Мне показалось несущественным…

— Ничего тебе не показалось, это на самом деле было несущественно. Так о чем я… Я разговаривал с Ибрагимом. Он сказал, что ключ к разгадке находится на складе 8-J в Нью-Майами.

— Откуда Ибрагим знает, что Борода говорил на совещании у Багрова?

— Ибрагим не говорил, что знает, что говорил Борода. Ибрагим сказал, что знает, почему стройка законсервирована. Кстати, сейчас в том же месте роют котлован под другой реактор, вчетверо меньшей мощности. Что самое интересное, я проверял, ни одна деталь большого реактора не пострадала от ящеров. Какой бес нашептал Бороде забросить старую стройку? Как-нибудь можешь объяснить этот бред?

— Запросто. Например, Борода понял, что конкретно облажался, и ухватился за первое попавшееся оправдание. Допустим, обнаружилось, что какую-то деталь нельзя изготовить на Деметре и при этом очевидно, что это должно было обнаружиться раньше. Обычное разгильдяйство, которому Борода пытается найти оправдание.

— Об этом я уже подумал. Маленький реактор имеет точно такую же конструкцию, как большой, они отличаются только размерами. У них совершенно одинаковые детали, только у маленького реактора они меньше. Во всем списке нет ни одной детали, которую можно сделать маленькой, но нельзя сделать большой. Эта версия не годится.

— Тогда вторая версия. Оказалось, что большой реактор никому на хрен не нужен. Например, не хватает аккумуляторов, чтобы развозить энергию потребителям.

— Тоже проверял, не проходит.

— Тогда не знаю. Наверное, что-то совсем простое.

— Съездишь в Нью-Майами, узнаешь.

— Думаешь, Ибрагим прав, разгадка действительно там?

— Думаю, да. По-моему, Ибрагим прекрасно знает, в чем разгадка.

— Тогда почему он тебе не сказал?

— Хочет, чтобы мы во всем убедились сами. Еще вопросы есть?

— Нет.

— Тогда действуй. И никому ничего не рассказывай, докладывать будешь только мне, всем остальным говори, что выполняешь особое задание, и все. Понял?

— Понял.

— Ну тогда успехов тебе.

2

Отпустив Анатолия, Дзимбээ раскрыл свернутое окно на экране компьютера и вернулся к тому делу, от которого его оторвал Анатолий. Когда Анатолий вошел в кабинет, Дзимбээ начал просматривать только что прибывшие из университета результаты экспертизы грибной массы.

Дзимбээ сам полностью не понимал, почему он так проникся важностью и секретностью этого дела. Интуиция подсказывала ему, что Ибрагим хоть и ведет свою игру, но в данном конкретном случае думает именно то, о чем говорит. Дзимбээ с самого начала верил, что результаты экспертизы будут шокирующими. Он не знал, что там обнаружится, но на всякий случай приказал десяти разным людям организовать экспертизу в десяти разных лабораториях.

Дзимбээ не сразу понял, что имел в виду Ибрагим. Дзимбээ прочитал все десять экспертных заключений, первое внимательно, остальные бегло, и ничего не понял. Во всех десяти случаях синтетическая пищевая масса была именно синтетической пищевой массой и ничем иным. Она была изготовлена… Ага, вот оно что! Последняя, десятая проба была изготовлена… о боги! Десятая проба была изготовлена на Земле. Да, точно, никаких сомнений — ее биологической основой являлся не деметрианский дуйв, а земная капуста. В нее были добавлены ароматизаторы, имитирующие запах деметрианских грибов, но это была всего лишь имитация.

Посмотрев сопроводительные документы, Дзимбээ обнаружил, что первоначально, до того, как образец был превращен в однородную кашицу, он изображал бифштекс. Оригинально — с помощью земной капусты имитировать говяжий бифштекс, полученный с помощью деметрианских грибов. А особенно оригинально то, что этот псевдобифштекс был изготовлен на родной планете человечества, связь с которой, как все думают, потеряна навсегда.

Так вот на что намекал Ибрагим! Выходит, в первый день революции один межзвездный терминал остался неохваченным террористической атакой. Но почему на Де-метру до сих пор не прибыли десантники конфедерации? Получается, если связь с Землей и есть, то земное министерство обороны о ней не знает. Тайный вокзал на Земле? Раньше Дзимбээ никогда не слышал, чтобы корпорации имели свои частные вокзалы для межзвездных сообщений.

Хотя нет, одна такая корпорация есть — «Дженерал Варп», все вокзалы на всех планетах являются ее собственностью.

Похоже, в «Дженерал Варп» узнали, что на Деметре уничтожены все вокзалы, кроме одного, и… что? Почему они не настучали властям, а вместо этого предпочли войти в долю с братством? Что им пообещал Багров? Или… Да, точно, ничего другого и быть не могло! Их президент, или вице-президент, или исполнительный директор, короче, какая-то их важная шишка входит в братство, и этим все объясняется.

В этот момент Дзимбээ неожиданно осознал, насколько переменилось его отношение к братству. Он продолжал верить во всеобщую любовь и единение, в то, что светлое будущее обязательно наступит, что обязательно придет время, когда не нужно будет убивать и умирать, но он больше не верил, что это впервые произойдет на Деметре. Уже очевидно, что эксперимент пошел неудачно, братство загнало планету в тупик. В общем и целом братство проповедует правильные вещи, но здесь и сейчас они… мы… нет, все-таки они… творят… нет, они не творят зло, то, что они творят, — просто глупость, дремучая и, беспросветная глупость. И чем быстрее закончится этот безумный, бредовый и ужасный эксперимент, тем лучше будет для всех. Что, впрочем, не отменяет истинность и справедливость учения Леннона.

Кто-то в «Дженерал Варп» решил извлечь из революции личную выгоду. Интересно, какую… Заработать бешеные деньги на продаже пищи жителям голодающей планеты? Нет, это ерунда, братству нечем платить, да и не настолько угрожающая сейчас ситуация с продовольствием. Скорее, агенты в «Дженерал Варп» работают на братство бескорыстно, из идейных соображений. Интересно, как они организуют прикрытие на Земле? Впрочем, какая разница? Как-то организуют и ладно. Располагая достаточным временем, можно придумать дюжину разных способов.

Но как обо всем этом прознал Ибрагим? Завел агента в тех кругах братства, которые в курсе дела? А кто, интересно, в курсе дела? Багров, очевидно, в курсе… Ага, теперь понятно, что случилось с тем реактором! Все очень просто неожиданно возникли проблемы с доставкой деталей с Земли. По каким-то причинам поставки сорвались, а на Деметре почему-то нельзя изготовить детали такого большого размера, может, станков подходящих нет, а может, еще какие-то проблемы. И потому пришлось начать новую стройку меньших размеров, а чтобы все это объяснить… Нет, вряд ли нападение ящеров было специально организовано, больше похоже на то, что Борода удачно воспользовался подвернувшимся случаем. Да, теперь все понятно, осталось только дождаться подтверждения от Анатолия. Но все-таки как об этом узнал Ибрагим?

3

Склад 8-J был самым обычным складом, и хранились на нем самые обычные вещи. Насколько мог судить Анатолий, ничего противозаконного там не было. И документы в порядке, так что ни один из местных чиновников не проявил никакой обеспокоенности визитом Анатолия. Эвристический блок процессора ни разу не выдал предупреждения о неадекватном поведении собеседника.

Это было ненормально само по себе. Не бывает так, чтобы на большом складе не оказалось совсем ничего незаконного. Не обязательно сильнодействующие наркотики, но какая-нибудь контрабанда или запрещенная порнография обязательно должна найтись. Или хотя бы злоупотребления усушкой-утруской…

Но на складе 8-J все было в идеальном порядке. Анатолий убил целый час на работу с документами, но так и не обнаружил ничего подозрительного. Совсем ничего. Это само по себе подозрительно, но такие подозрения к делу не подошьешь, а значит, надо отключаться от компьютерной сети и идти все осматривать своими глазами. Как там говорил Дзимбээ — серийные номера?

В документах серийные номера деталей и узлов отсутствовали. Ничего странного в этом не было — все контейнеры были запломбированы и имели свои идентификационные номера, а значит, в дополнительной идентификации не было никакой необходимости.

Анатолий запустил встроенный генератор случайных чисел, выбрал с его помощью пятнадцать контейнеров и потребовал их распечатать. Складские рабочие выполнили это распоряжение с некотором раздражением, но без сопротивления и без страха. Что бы тут ни происходило, эти люди либо вообще не в курсе дела, либо не видят ничего незаконного.

Содержимое всех пятнадцати контейнеров в точности соответствовало описаниям — разнообразные механические и электронные устройства с высоконаучными названиями, которые обычному человеку трудно даже выговорить, не говоря уже о том, чтобы запомнить. Анатолий и не пытался их запоминать, он поручил эту задачу внутримозговому процессору.

Закончив осмотр, Анатолий направился к выходу, сел в машину, предоставленную местным управлением особого отдела (редкостно идиотская комбинация терминов), и поехал в гостиницу. Его глаза ничего не выражали, он смотрел перед собой пустым и безразличным взглядом, его мысли блуждали далеко отсюда.

Анатолию потребовалось не более пятнадцати минут, чтобы понять, на что намекал Ибрагим. Практически все машиностроительные компании, маркируя свои изделия, вносят избыточную информацию. Зная производителя и серийный номер, можно узнать про изделие очень многое, в частности примерную дату и место изготовления.

Некоторые детали реактора были изготовлены на Гефесте в июне текущего года, то есть через два месяца после революции. А это значит…

Анатолий понял, что это значит.

4

Ибрагим сидел перед телевизором, внешне он был совершенно спокоен. Ибрагим знал, что комната прослушивается и просматривается, ему не требовалось внешних устройств, чтобы определить места, в которых спрятаны жучки, он видел их и так, с помощью одних только имплантатов. Если бы Ибрагиму потребовалось сделать что-нибудь секретное, например срочно войти в матрицу, он мог легко отключить их все одной мысленной командой, но такой необходимости пока не было. Ибрагиму было очень интересно узнать, что происходит на другом конце стола переговоров, но он понимал, что эта информация не стоит того, чтобы идти на экстренные меры.

С точки зрения операторов наблюдения, Ибрагим не испытывал никаких эмоций. Он спокойно сидел перед телевизором, время от времени переключал каналы, при этом пульт дистанционного управления валялся на столике в противоположном углу комнаты. Ибрагим считал, что братству не повредит демонстрация крохотной доли возможностей терминатора класса F.

На самом деле он едва справлялся с нервным напряжением. Эмоциональный фильтр не выключался уже третий день, но даже его не хватало, чтобы сохранить душевное равновесие. Некоторые наивные люди думают, что сейчас решается судьба планеты, но они не правы, сейчас решается судьба всего человечества. Во имя Аллаха, когда же все это закончится?

В коридоре послышались тихие шаги, похожие на кошачьи. Ибрагим дал мысленную команду, открывающую электронный замок во входной двери.

Незнакомец вежливо постучался и очень удивился, когда она открылась от легкого толчка. Впрочем, он уже перестал быть незнакомцем, ведь еще до того, как он постучался, эвристический блок уверенно опознал в нем Дзимбээ Дуо.

Дзимбээ вежливо поклонился и сказал:

— Приветствую тебя, Ибрагим. Неосторожно держать дверь незапертой.

— И тебе привет, Дзимбээ. Я открыл замок, когда узнал твои шаги.

Дзимбээ сохранил непроницаемое лицо, но его потрясение не ускользнуло от Ибрагима. Вот так и рождаются легенды, подумал Ибрагим и мысленно ухмыльнулся. Дзимбээ не заметил этой ухмылки, у него не было необходимых детекторов.

— Эта комната прослушивается и просматривается, — сказал Ибрагим. — Я вижу здесь шесть жучков.

Дзимбээ безразлично махнул рукой:

— Не волнуйся, вся информация проходит через меня. Сейчас работают только компьютеры, операторы будут просматривать запись лишь утром. Но они ее не просмотрят, я отдам соответствующее распоряжение, когда буду выходить от тебя.

— Может, лучше все-таки заглушить жучки?

— Лучше не надо, это будет слишком подозрительно. Конечно, операторы подчиняются мне, но кто-то слишком принципиальный может написать письмо лично Багрову.

— Тебе виднее. Ты последовал моим советам?

— Последовал. Выходит, братство уничтожило не все вокзалы?

— Выходит, так.

— Сколько, по-твоему, осталось работающих терминалов?

— По-моему, один — на Землю. Брови Дзимбээ взлетели вверх.

— Детали недостроенного реактора были изготовлены на Гефесте, — сообщил он.

— А что, Анатолий уже вернулся из Нью-Майами? — спросил Ибрагим.

Дзимбээ аж вздрогнул.

— Откуда ты знаешь, что я послал туда Анатолия?

— Я не знал, я предполагал с вероятностью 62 процента, — улыбнулся Ибрагим. — Не забывай, у меня в голове процессор.

Дзимбээ непроизвольно поежился.

— По-моему, этот канал больше не работает, — добавил Ибрагим. — Иначе я не понимаю, почему стройка № 5 была заморожена.

— Гм… об этом я не подумал. Я думал, действуют два канала… А почему эти детали не доставили кружным путем через Землю?

— Не могу точно сказать. Насколько у вас угрожающая ситуация с продовольствием?

— Ни насколько. До сегодняшнего дня я даже не знал, что пищу ввозят с Земли.

Теперь настала очередь Ибрагима удивляться.

— Да? Я думал, пищевые поставки имеют больший приоритет, чем машины, и поэтому…

— Нет, пищи хватает и так. Я просмотрел кое-какие данные, ту партию модифицированной капусты ввезли сразу после выступления, тогда у нас были опасения, что будут проблемы с продовольствием, но опасения не оправдались. Мур все очень хорошо организовал.

— Ты выяснил дату производства этой партии?

— Нет, не выяснил. Я не заказывал этот анализ, вначале просто не подумал, а потом понял, что хорошо, что не подумал, потому что эти яйцеголовые могли задуматься, как капустная масса оказалась на Деметре после революции.

— Да, ты прав, могло нехорошо получиться. Надо было тебя предупредить… Ладно, проехали. Значит, нехватка пищи тут ни при чем… Тогда почему твои боссы заморозили стройку?

— Понятия не имею.

— Я тоже. Дзимбээ, только честно, ты действительно не знал, что есть связь с другими планетами?

— Можно подумать, — ты сам не знаешь, что я знал, а чего не знал. У тебя же детекторы лжи…

— Ответь, пожалуйста, на вопрос.

— Я не знал.

— Верю. Понимаешь, чтобы детектор лжи сработал, надо, чтобы ты что-нибудь сказал, чтобы было что оценивать. Как думаешь, Багров в курсе того, что есть связь с Землей?

— Наверняка.

— Борода?

— Не знаю.

— Сингх?

— Его же убили.

— Когда он был жив, он знал про эти вокзалы?

— Вряд ли. Видел бы ты, как он драпал с Гефеста, так боялся не успеть на последний поезд… Если бы он знал, что есть и другой путь, он бы так не торопился.

— Логично. По-твоему, Багров — настоящий лидер братства?

— А что, есть сомнения?

— Есть.

— Какого рода?

— Я могу их описать только в терминах теории распознавания образов. Боюсь, ты не поймешь.

— Проанализировал выступления Багрова своим компьютером в мозгах?

— Да. У него есть большие несоответствия между внутренним и внешним поведением. То, как он ведет себя в личном общении, не сочетается с теми решениями, которые он принимает.

— Говорят, Ленин в личном общении был очень добрым.

— Зато документы, которые он подписывал, иногда получались очень злыми.

— А документы, подписанные Багровым, ты читал? Много?

— Достаточно. Ты разбираешься в математической психологии?

— Только в прикладной. Я не теоретик, я практик.

— Я тоже практик. Я бы с удовольствием сформулировал выводы нормальным языком, да не получается. Если коротко, то по всем признакам выходит, что Багров — обычный рядовой политикан вроде Линкольна или Ганди. Он способен заварить кашу, которую потом десятилетиями придется расхлебывать, но долго управлять планетой и не делать ошибок — выше его сил. Так следует из его карты личности. Но за все время, что он стоит во главе братства, он не допустил ни одной серьезной ошибки.

— А как же биржевой крах?

— Это был несчастный случай, такие вещи не всегда можно предусмотреть. У Багрова были мелкие ляпы, но ни одной стратегической ошибки он не допустил.

— Он недооценил твою мафию.

— Это не моя мафия, я в ней выполняю чисто декоративные функции, как король при конституционной монархии.

— Да ну? А кто на самом деле всем заправляет?

— Его все зовут просто Шеф. Я ничего про него не знаю, лично мы никогда не общались, все приказы приходят только по сети. Я сильно подозреваю, что это не один человек, а небольшая группа.

— Приказы приходят по сети? У вас там своя глобальная сеть? Она все базы охватывает?

— Ты и сам знаешь ответ, — Ибрагим досадливо поморщился, — мы присосались к вашим каналам сразу после революции. Токиро Окаяма — очень хороший специалист, но и он иногда ошибается. Сопротивление пользуется вашей связью с самого начала и до сих пор. Я надеюсь, ты не станешь сразу же поднимать тревогу?

— Не стану. Но не потому, что считаю, что это в порядке вещей, а…

— Потому что ты получил приказ обеспечить сопротивлению доступ к общепланетарной сети. Нет, извини, я ошибся, ты этого приказа не получал, тебя не поставили в известность. При случае уточни у Окаямы, только замотивируй вопрос, чтобы он не удивился, откуда ты это знаешь.

Некоторое время Дзимбээ неподвижно сидел и что-то обдумывал. Ибрагим знал, что именно он обдумывает, но не вмешивался в процесс. Как говорится, клиент должен дозреть.

— Ты слишком много знаешь, — сказал Дзимбээ после долгой паузы. — Не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, но это наводит на разные мысли… Не важно. Скажи мне лучше вот что — Багров быстро согласился на перемирие?

— Мгновенно.

— Мы что, проиграли войну?

— Нет, не проиграли, решающее сражение даже не началось. Я надеялся на скорую победу, но когда ты разоблачил Якадзуно и Галю, ситуация стала слишком неопределенной.

— Пожалуй, стоит разгласить немного секретной информации, — заявил Дзимбээ. — Я получил приказ выйти на переговоры через час после того, как отослал Багрову донесение об аресте Якадзуно. Судя по тону приказа, Багров был уверен, что ты готов начать говорить.

Ибрагим невесело усмехнулся.

— Я так и думал, — сказал он. — Я тоже открою большую тайну. За два часа до того, как ты позвонил, я получил приказ от Шефа. Он велел соглашаться на переговоры, если поступит предложение от братства, и еще он передал мне условия перемирия. Они были приняты Багровым в неизменном виде, без каких-либо поправок. Танака переслал ему файл и тут же пришел положительный ответ. Багров вообще не торговался! Можешь себе такое представить?

— Не могу. А вот объяснить, к сожалению, могу.

— Я тоже могу. К сожалению. Дзимбээ грязно выругался.

— У тебя тут бар есть? — спросил он.

— Есть, только я сейчас не пью. В том, чтобы иметь компьютер в башке, есть и свои недостатки.

— Анатолий иногда выпивает.

— Я тоже иногда выпиваю, но в некоторых режимах это противопоказано. Но ты выпей, тебе поможет.

Дзимбээ покопался в баре, выудил оттуда бутылку коньяка и собрался было открыть, но Ибрагим его остановил.

— Возьми-ка лучше бутыль из-под растворителя, — посоветовал он. — Там тоже коньяк, только лучше. Галя Козлова гнала.

— Та самая?

— Та самая. Она, вообще-то, биохимик по основной специальности, она вывела бактерию, которая направляет спиртовое брожение по коньячному пути.

— Как это?

— Вместо браги получается нормальный коньяк, только слабый, его еще перегнать надо.

— Коньяк не перегонкой делают, его в специальных бочках настаивают.

— У нас его делают перегонкой. Попробуй, очень рекомендую. Слушай, Дзимбээ, мне даже обидно, ты меня будто за сявку держишь. Не буду я тебя отравлять!

— Ты в самом деле мысли читаешь?

— Нет, только вазомоторные реакции. И еще я прокачиваю через эвристический блок вероятный ход мыслей собеседника. Наливай, не бойся.

Дзимбээ откупорил бутылку и опасливо принюхался. Опасение на его лице сменилось приятным удивлением, он налил себе граммов пятьдесят, еще раз принюхался и немедленно выпил.

— Отличный коньяк, — констатировал он. — Только это не совсем коньяк, тут какой-то привкус есть.

— По-моему, так даже лучше.

— Не буду спорить. Наверное, надо распробовать.

— Не увлекайся. Так что, главный вывод ты сам озвучишь или предоставишь мне?

— Лучше давай ты.

— Хорошо. Я считаю, что мой шеф и твой шеф договорились между собой.

— Это очевидно.

— Ты не понял. Я считаю, что они договорились очень давно, может быть, еще до революции.

— Как это?

— Очень просто. Ты не обратил внимания, откуда прибыла та партия капусты?

— Что значит откуда? С Земли, откуда же еще.

— Я имею в виду, из какого города здесь, на Деметре.

— Можно посмотреть.

— Посмотри при случае. Готов поспорить, что, если поднять все транспортные накладные, рано или поздно всплывет Перекоп.

— Какой еще Перекоп?

— Посмотри на карте. У тебя в мобиле есть карта планеты?

— Есть. Сейчас посмотрю… Ага, вижу. Но это же у черта на рогах!

— Смотря с какой стороны посмотреть. Если смотреть со спутника, хорошо видно, что на трассе Перекоп-Олимп время от времени появляются трейлеры.

— Да какая там трасса! В Перекопе дорога кончается.

— Блажен, кто верует. Сам подумай, зачем в этих морковкиных заговеньях поселок с тысячным населением?

— Понятия не имею. И зачем?

— Перекоп — пограничный поселок, к северу от него начинается территория, контролируемая сопротивлением.

До революции Перекоп был основной перевалочной базой наркотрафика, а сейчас через Перекоп идут грузы, которые сопротивление поставляет братству. Например, пища с Земли. Если не веришь, подними документы, убедись, я в свое время тоже не сразу поверил.

— Но это ерунда какая-то получается! Зачем твоему шефу кормить подчиненных моего шефа?

— А кто сказал, что у наших шефов не может быть общего начальника? Кстати, ты не получал инструкцию о том, как вести переговоры?

— Нет, а что?

— Я хотел сравнить два текста — тот, который получил я, и тот, которым пользуются твои коллеги. Я не удивлюсь, если там будут совпадать целые фразы.

— Нет, это ерунда получается. Какой-то Большой Хмырь устроил нашу революцию и тут же начал помогать вам, стравил нас в гражданской войне, а потом, когда разруха стала неотвратима, взял да и помирил нас. Мы как куклы в театре!

— Это не театр, Дзимбээ, тут все устроено не только ради развлечения. На самом деле это большая многоходовая комбинация. Знаешь, зачем Багрову нужно сопротивление?

— Зачем?

— А ты подумай. Кто виноват в том, что дела у вас идут так плохо? Почему на Деметре разруха, почему половина населения планеты ютится во временных лагерях и строит всякие заводы вместо того, чтобы жить как нормальные люди? Почему терраформинг закончился, едва успев начаться? Все очень просто — во всем виновато сопротивление, да еще ящеры, которых оно науськивает. Любому тоталитарному режиму нужен враг, ведь когда есть враг, легче заставить народ затянуть пояса и ни о чем не думать. Почему все так плохо? Потому что враг не дремлет. Сам подумай, если бы нас не было, как бы народ отреагировал на трудовую мобилизацию?

— Ты серьезно считаешь, что Багров строит тоталитарное общество?

— Он его уже построил. Поправка — не Багров, а те, кто за ним стоит.

— А зачем это нужно тем, кто за ним стоит? Они фанатики?

— Фанатики не прячутся за чужой идеологией. Они ведь не настоящие леннонцы.

— Тогда зачем им все это нужно? Заработать денег?

— Боюсь, деньги их не интересуют. Их интересует только власть.

— Но зачем? Я еще понимаю — иметь верховную власть в нормальной развитой стране. Но зачем быть властелином большой помойки? Какое в этом удовольствие?

— Для нас с тобой — никакого, а некоторым нравится. Если бы таких людей не было, империи распадались бы куда медленнее. У тех, кто стоит за Багровым, есть ясная цель — абсолютная власть над целой планетой. Ты когда-нибудь играл в стратегические игры?

— Намекаешь, что кто-то тащится от того, что играет с настоящей планетой?

— Возможно. А может, у них есть и другая цель, идущая еще дальше. Не знаю. Я точно знаю одно, мы с тобой — марионетки в чужих руках. Тебе нравится быть марионеткой?

— А какие есть альтернативы?

— Разные. Можно все оставить как есть. В том, чтобы быть куклой, есть и свои плюсы.

— Еще?

— Можно попробовать выяснить, кто стоит за всем этим спектаклем, и поговорить с ним лицом к лицу. А можно не разговаривать, а сразу оторвать одно место.

— Думаешь, получится?

— Попробовать можно. У меня есть несколько сюрпризов, самый большой из которых, кстати, ты.

— А ты уверен, что я соглашусь участвовать в этом деле?

— Откуда я знаю? Я даже в самом себе не уверен. Вначале надо выяснить, кто на самом деле командует театром, а там видно будет.

— И как же ты собираешься выяснить?

— Ты из любопытства спрашиваешь или действительно хочешь помочь?

— Действительно хочу помочь. Твой детектор лжи мне верит?

— Он считает, что это похоже на правду. Ты входишь в ЦРК?

— Вхожу. А что?

— Мне нужны адреса всех его членов, физические и электронные.

— А в задницу тебе не подудеть?

— Не груби. Можешь не бояться, я больше не собираюсь никого убивать.

— Думаешь, я тебе поверю?

— Хочешь — верь, не хочешь — не верь. Раньше я действительно хотел устроить большой террор среди членов ЦРК, но сейчас это уже не актуально. Я готов дать честное слово, что без согласования с тобой не буду причинять вреда никому из ваших боссов.

— Готов дать слово или даешь слово?

— Даю честное слово, что не буду причинять никакого вреда никому из членов ЦРК без твоего согласия. Пойми, мне незачем лгать, ты мне нравишься, нет, не в этом смысле, — поправился Ибрагим. — Я думаю, мы с тобой сработаемся.

— Ладно, уговорил… Давай мобилу. Все совещания ЦРК проходят в виртуальности, сейчас я тебе дам адрес чата и ключ для входа. Но этот ключ дает только полномочия обычного пользователя.

— Этого хватит. Спасибо, Дзимбээ.

— Можно задать нескромный вопрос?

— Задавай.

— Я хочу получить честный ответ. Думаю, это будет справедливо, если учесть, что я только что тебе дал.

— Хахех ив осу су в?

— Чего?

— Есть такая поговорка у ящеров. Спрашивай.

— Ты можешь вломиться в любой компьютер планеты?

— Не в любой.

— Почти в любой?

— Да.

— Это из-за твоей трансформации?

— Не только. Она очень помогает, но можно справиться и без нее, только для этого надо долго учиться. Я могу тебя научить, но не сейчас, сейчас нет времени.

— Тогда проехали. Ты хочешь начать действовать прямо сейчас?

— Я уже действую. Я могу работать в нескольких параллельных потоках.

— Хорошо тебе. Ладно, не буду мешать. Если узнаешь что-то интересное, дай знать.

— Не забудь про жучки.

— Не забуду. Успехов тебе.

— И тебе тоже.

5

Анатолий вошел в кабинет Дзимбээ и сразу взял быка за рога.

— Ты выяснил? — спросил Анатолий. — Это правда? Дзимбээ не стал тянуть резину и прикидываться шлангом. Он подтвердил:

— Истинная правда.

— Связь с Гефестом действительно существует?

— Уже нет. Знаешь, почему стройка № 5 была заморожена?

— Почему?

— Потому что поставки с Гефеста неожиданно прекратились.

Анатолий глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Не успели, — констатировал он.

— Ну почему же не успели? Очень даже успели. Канал, связывающий Деметру с Гефестом, оборван, но канал, ведущий на Землю, все еще действует.

— Есть еще и канал на Землю?!

— Месяц назад был.

— Где?

— Ты должен его найти.

— Рассказывай.

— Подожди. Я видел твою карту личности и мне кажется, что, как только ты доберешься до портала, ты тут же сбежишь с Деметры, а это меня не устраивает.

— У меня психоблок.

— Его можно обмануть.

— Как?!

— Так же, как детектор лжи. Ты должен поверить в то, что он не подействует, и он не подействует.

— Прямо магия какая-то.

— Ага, она самая. Я хочу, чтобы ты пообещал мне не уходить в портал до тех пор, пока мы не закончим наши дела на этой планете.

— Какие еще дела?

— Надо вытащить эту планету из задницы. Анатолий неожиданно разразился нервным неестественным смехом.

— До тебя тоже дошло? — спросил он. — В светлое будущее больше не веришь?

— В светлое будущее я верю, но я не верю, что его можно построить, если думать только о личной власти. Деметра превращается в большой концлагерь, и мне это не нравится.

— Еще бы это нравилось… Где этот тайный вокзал?

— У меня есть один ключ к разгадке. Давай мобилу, я залью информацию.

Через минуту глаза Анатолия тревожно расширились.

— Неужели это правда? — спросил он.

— Боюсь, что да. А твой процессор что думает?

— Он тоже боится. Но это же… это же профанация какая-то! Революция… — Анатолий длинно и витиевато выругался. — Я думал, все серьезно, а оказывается, это одна большая комедия. Сидит какой-то хмырь за сценой, дергает одной рукой за одни ниточки, другой рукой — за другие, а мы все дергаемся, как куклы. Да я этих уродов своими руками кастрирую!

— Не кипятись. Твоя текущая задача — найти точку входа в канал, ведущий на Землю. Ты не должен никого кастрировать, ты вообще не должен предпринимать активных действий. А прежде всего ты должен успокоиться.

Анатолий на секунду застыл и неожиданно успокоился, как будто повернул невидимый выключатель внутри себя. А может, так оно и было, кто его знает, что ему напихали в мозги во время трансформации…

— Я пойду, — сказал Анатолий и встал.

— Подожди, я еще не сказал самое главное. Ибрагим тоже в деле.

— Он с нами?!

— Он с нами. Анатолий улыбнулся.

— Тогда у нас есть шанс на успех, — заявил он и вышел из кабинета.

6

Вначале Анатолий хотел прилететь в Перекоп на истребителе, но вовремя одумался. Толковая идея — тайно прибыть в медвежий угол планеты на машине, которую местные обитатели раньше и в глаза не видели. Да они потом месяц только об этом говорить будут! Нет, действовать надо по-другому.

Анатолий сходил в отдел кадров и получил идентификационную карту на имя Антона Редникова, инженера-химика, получившего назначение в Перекоп на объект № 12. На самом деле в Перекопе не было объекта № 12, в окрестностях Перекопа вообще не было номерных объектов. Если бы кто-нибудь внимательно изучил информацию, хранящуюся на карте, он предположил бы, что назначение выписано на плантацию пищевых грибов, расположенную рядом с городом Большое Мазаево. Все очень просто — сотрудник биржи труда сделал ошибку, а придурок по фамилии Редников отправился, куда ему сказали, даже не попытавшись выяснить, существует ли это место в природе. Анатолий знал, что, когда оператор заполняет карту, сделать опечатку практически невозможно, но вряд ли в Перекопе кто-то детально разбирается в процедуре выдачи назначения. И вообще, перед Анатолием не стоит задача идеально замаскироваться, главное чтобы его легенда не вызывала подозрений с первого взгляда. В конце концов, Анатолию предстоит провести в Перекопе не больше двух-трех дней, а скорее всего, не больше нескольких часов.

Кратчайший путь из Олимпа в Перекоп проходит через Большое Мазаево, но Анатолий решил пойти другим путем. В Большом Мазаеве велика вероятность, что кто-то слишком умный или добрый не вовремя объяснит рассеянному молодому человеку, что он вот-вот проедет пункт назначения.

Анатолий решил ехать в Перекоп через Шанхай. Почему-то этот город не имеет приставки «Новый» в названии, даже странно. Интересно, как звучит «новый» по-китайски?

Деметрианский Шанхай был совсем маленьким городком, он не шел ни в какое сравнение со своим земным тезкой. Посадочной площадки для суборбитальных лайнеров там не было, да и вертолеты туда летали не каждую неделю. Анатолию пришлось попросить Дзимбээ отдать приказ срочно доставить туда гигантский контейнер с деталями какой-то гигантской машины, назначение которой Анатолий даже не пытался выяснять. Да и кого это волнует, ведь машина должна прибыть в Шанхай как бы по ошибке. Пусть сотрудники аэропорта головы ломают.

Редников прибыл в Шанхай на случайно подвернувшемся чартерном рейсе грузового вертолета. Антон был задумчивым и застенчивым молодым человеком тщедушного телосложения. Внешне он отдаленно походил на известного в узких кругах терминатора по имени Анатолий Ратников, но выглядел лет на семь моложе и был заметно уже в плечах. Впрочем, не исключено, что так казалось из-за идиртского фасона его куртки. Все время полета Антон провел, забившись в угол грузового трюма и играя с мобилой в «быки и коровы». Летчики не пригласили его в помещение для экспедиторов, а сам Анатолий решил не демонстрировать излишнюю осведомленность. Раз он выбрал для себя роль скромного молодого человека, надо следовать ей до конца. А лететь в грузовом трюме не так уж и противно, особенно если вспомнить полет в стратосфере без скафандра.

По приземлении в Шанхае Анатолия обнаружил бортинженер, после чего Антон Редников узнал о себе много нового. Он узнал, что является тупым тормозом, бестолковым интеллигентом, а также имеет много других свойств, большинство из которых не поддаются описанию в цензурных выражениях. Анатолий старательно втягивал голову в плечи и делал испуганный вид, стараясь не показать, как его забавляет тот факт, что он тут выслушивает нецензурную отповедь, а его «Чайка», незаметно для радаров висящая в небе над аэропортом, способна одним залпом стереть с лица планеты весь этот городишко, Анатолию достаточно всего лишь отдать одну мысленную команду.

Закончив выслушивать новые сведения о себе, Анатолий-Антон отправился к дежурному по аэропорту и узнал, что трейлер на Перекоп отправится через полчаса, когда закончится разгрузка вертолета. Параллельно дежурный разговаривал по телефону, и из обрывков разговора Анатолий узнал, что какую-то гигантскую коробку направили в Перекоп явно по ошибке, наверное, машинистка клавишу перепутала, а теперь этот гроб возят туда-сюда, энергию жрут… Но кого это волнует?

Вечером Анатолий был уже в Перекопе. Если бы его мозг работал в обычном режиме, Анатолий обязательно обратил бы внимание на тропический пейзаж, заметно отличающийся от пейзажа Олимпа, на местных бабочек удивительно красивой расцветки и на сотню других вещей, заслуживающих внимания. Но эмоциональный фильтр Анатолия был постоянно включен, и все эти вещи прошли мимо него, никак не отразившись в сознании. Его сознание воспринимало только то, что связано с текущей миссией.

Анатолий вылез из трейлера, проигнорировал язвительные реплики экипажа и отправился наводить справки, где здесь находится объект № 12. В то же самое время его процессор наводил справки, где сейчас находится человек по имени Юй Бай То, водитель трейлера, в начале июня доставившего в Олимп партию капусты, изображавшей деметрианские дуйвэ, которые в свою очередь изображали бифштексы.

Юй Бай То находился в центре города, в баре. Бар этот представлял собой обычную для провинциальных городков забегаловку, настолько провонявшую синтетической марихуаной, что, казалось, кайф можно получить, просто проведя здесь несколько минут. На самом деле это впечатление было обманчивым, средства массовой информации сильно преувеличивают эффект пассивного курения. Да и технически трудно провести в баре несколько минут, не заказав ничего наркотического или, на худой конец, алкогольного. Местный бармен, огромный индус с длинными усами, свисающими до груди, хорошо знал свое дело.

Анатолий заказал большой стакан синтетического пойла, которое здесь выдавалось за натуральную амброзию, и уселся за пустующий столик рядом с входом в заведение. Ждать пришлось долго. Юй Бай То впервые вышел из зала за две минуты до полуночи.

Юй Бай То направился в туалет. Анатолий проводил его до кабинки, убедился, что в соседних кабинках никого нет, дождался, когда клиент закончит свои дела, и в тот момент, когда Юй Бай То застегивал ширинку, Анатолий начал действовать.

Он схватил ручку двери и резко дернул на себя. Хлипкая задвижка отлетела, и перед глазами Анатолия предстала широкая плотная спина водителя трейлера. Молниеносным движением Анатолий выхватил шприц и вонзил иглу во внушительную ягодицу, затянутую в грязные джинсы.

Юй Бай То ничего так и не понял. Он успел только развернуться лицом к неожиданному противнику и замахнуться рукой, но рука тут же попала в тиски, показавшиеся водителю трейлера стальными. Спустя полсекунды Юй Бай То медленно осел на пол.

Анатолий захлопнул дверь кабинки, закрыл унитаз крышкой и присел на нее. Он ждал, когда шок пройдет и феназин начнет действовать, тогда можно будет начать задавать вопросы.

7

— Ты меня звал? — спросил Якадзуно, появившись на пороге гостиничного номера. — И почему у тебя дверь не заперта?

— Я тебя звал, — ответил Ибрагим. — А дверь была заперта, я открыл ее, когда узнал твою походку. Проходи, садись. Коньяку хочешь?

Якадзуно рассеянно кивнул и присел на диван. Ибрагим взял стакан, прошел к бару, вытащил оттуда грязную пластиковую бутыль, совсем непохожую на коньячную, и налил граммов пятьдесят. Вначале Якадзуно удивился, почему Ибрагим наливает коньяк из этой бутылки, но потом до него дошло.

— Коза гнала? — спросил он.

— Да, Галя Козлова.

— Галя Козлова? Девушка в доме Рамиреса — та самая Коза?!

— Та самая. Галя — девушка талантливая, она не только коньяк гнать умеет, но и шпионка неплохая. То, что у вас с ней ничего не получилось, просто случайность. Ты из-за этой неудачи сильно расстраиваешься?

Якадзуно пожал плечами и ничего не ответил.

— Давай перейдем к делу, — сказал Ибрагим. — Ты все еще работаешь на меня?

— А что, есть сомнения?

— Уже нет, извини, я не хотел тебя обидеть. Для тебя есть задание, сейчас я его изложу, но для начала тебе нужно кое-что узнать. Анатолий Ратников не предавал сопротивление.

— Как это?

— Он с самого начала был моим агентом в Олимпе. Сейчас ему нужно немного попутешествовать по нашей территории, я имею в виду, по территории сопротивления, и я не хочу, чтобы у него были проблемы. Я хочу, чтобы ты его сопровождал.

— Что я должен делать?

— Все наши считают, что Анатолий работает на братство. Если он скажет, что всегда работал на сопротивление, ему не поверят.

— А мне поверят? Кто я такой, чтобы мне поверили? Я просто рядовой боец.

— Ты сильно недооцениваешь себя. Бывший посол при дворе швув — совсем не рядовой боец.

— Что ж, тебе виднее. Что я должен делать?

— Для начала — выслушать меня до конца и не перебивать. Ты должен будешь обеспечивать прикрытие. Анатолия знают слишком многие, его фотография висит на всех базах, за его голову назначено вознаграждение, я сам это сделал, потому что не мог выделять его среди других терминаторов братства, иначе его тут же раскусила бы контрразведка.

— Хватит вешать лапшу на уши, — резко произнес Якадзуно. — Ты переигрываешь, Ибрагим, ты забываешь, что я — профессиональный контрразведчик. Хочешь, я расскажу, как все обстоит на самом деле? Анатолий никогда не был твоим агентом, вы с ним договорились совсем недавно, он должен сделать какое-то дело, для которого нужна сила терминатора, но это дело незаконное… Ибрагим, ты предал сопротивление?

Ибрагим пристально смотрел в глаза Якадзуно.

— Какая у тебя трансформация? — спросил он. — Только отвечай честно, я почувствую ложь.

— С, — честно ответил Якадзуно. — Отец хотел купить мне класс D, но не успел.

— Мой процессор говорит, что с вероятностью 23 процента ты такой же терминатор, как и я.

— Ты мне льстишь. Не забывай, я профессиональный контрразведчик, разбираться в людях — моя работа.

— Хотел бы я показать тебя кибергенетикам… Да, ты прав, я прошу прощения, что пытался тебя обмануть. Мы с Анатолием договорились только вчера.

— Что за дело нам предстоит?

— Извини, но тебе лучше не знать. Если ты узнаешь суть вашей миссии, это плохо отразится на твоей эффективности. Если такой подход тебя не устраивает, ты можешь отказаться.

— Все-таки ответь на вопрос.

— Какой вопрос?

— Ты предал сопротивление?

— Нет, я не предавал сопротивление. Война с братством приостановлена, но не оттого, что я перешел на их сторону, а оттого, что сейчас не время вязнуть в междоусобных разборках, в то время как… Короче, ваша с Анатолием миссия очень важна для всей планеты.

— Я согласен.

— Я должен тебя предупредить об одной вещи. Возможно, вам придется сражаться с теми, кто раньше был с тобой в одной команде. С теми, кто предал наше дело. Извини, я пока не могу сказать тебе большего.

— Ты должен дать честное слово, что в этой миссии не будет ничего позорного.

— Даю честное слово, что твои предки не будут стыдиться твоих поступков.

— Тогда я согласен.

— Вот и хорошо. Езжай в аэропорт.

— Прямо сейчас?

— У тебя есть какие-то срочные дела?

— Нет, но…

— Тогда езжай прямо сейчас. Приедешь в аэропорт, подойдешь к охране, назовешься, предъявишь документы. Тебя проведут к самолету, а он доставит тебя к Анатолию. Самолет управляется дистанционно, ты просто садишься внутрь и ничего не делаешь. Дальше Анатолий тебе сам все объяснит.

— Как я найду Анатолия?

— Самолет доставит тебя прямо к нему.

— Он будет в аэропорту?

— Этот самолет — атмосферный истребитель, он может сесть на любом пятачке. Анатолий управляет им через спутниковую связь.

— Дело такое срочное?

— Оно еще более срочное, чем ты думаешь. Вопросы есть?

— Вроде нет.

— Тогда отправляйся. Удачи тебе.

8

Выпроводив Якадзуно, Ибрагим дал три мысленные команды. Первой из них он запер электронный замок входной двери номера. Второй командой Ибрагим велел жучкам выдавать в эфир копию записи, которую они сделали час назад. Третьей командой Ибрагим вошел в матрицу.

Он легко обнаружил компьютер, на котором проходили виртуальные совещания верхушки братства. Трояна на нем не было, вероятно, этот компьютер подключили к сети только после революции. Ибрагиму пришлось потратить лишние пять минут на проникновение в операционную систему.

Судя по косвенным данным, ее настраивал лично Токиро Окаяма. Он не сделал ни одной из стандартных ошибок, система была отконфигурирована идеально, некоторые параметры можно было даже назвать параноическими. Например, Ибрагиму так и не удалось получить список адресов, с которых входили удаленные пользователи. К счастью, список виртуальных адресов членов ЦРК у Ибрагима уже был.

Ибрагим установил локальную регистрацию входящих соединений, а заодно включил запись лога чата. Это было непросто — чат был исключительно визуальным, текстовый режим не поддерживался, и поэтому пришлось устанавливать на компьютер распознавалку речи, что заняло еще десять минут.

В конечном итоге в виртуальной комнате, в которой проходили самые секретные совещания братства, появилось подслушивающее устройство, такое же виртуальное, как и сама комната, но от этого не менее эффективное. Теперь Ибрагим будет в курсе всех заседаний ЦРК, начиная со следующего. А пока можно перейти к другим делам.

Александр Багров физически находился в Баскервиль-холле, небольшом городе, расположенном в двух тысячах километров к северо-западу от Олимпа. На его офисном компьютере троян стоял уже давно, и если бы Ибрагим знал, какой из миллиона компьютеров Деметры принадлежит Багрову, он смог бы войти в него сразу же, как только получил доступ к матрице.

Следующие полчаса Ибрагим потратил на глубокий анализ документов вождя революции. Результаты анализа подтвердили ожидания Ибрагима.

Все важнейшие документы братства, авторство которых приписывалось вождю, присутствовали на компьютере Багрова только в окончательном виде. Никаких черновиков не было. Дело было не в том, что Багров уничтожал черновики или что он не сохранял резервных копий (эти версии Ибрагим тщательно проверил), но черновиков не было вообще. Большинство документов Багров только подписывал. К их содержанию он не имел ни малейшего отношения.

Документы приходили к Багрову по электронной почте, с адреса crazy170@hotmail.dem, это был почтовый ящик на общедоступном сервере, он мог принадлежать кому угодно. Интересная вещь, однако, — все планы братства доставляются номинальному вождю с анонимного почтового адреса, хозяин которого называет себя сумасшедшим, пусть и на мертвом языке. Почему истинный хозяин братства прячется? Раз он прячется, значит, он не совсем уверен в том, что его подчиненные полностью контролируют глобальную сеть Деметры. Неужели он знает про тайную деятельность Ибрагима? Но откуда? Где Ибрагим мог проколоться? И почему приказ начать переговоры поступил непосредственно перед решающей схваткой? Может, это не случайное совпадение, а точный расчет этого безумца… Нет, не безумца, к сожалению, совсем не безумца.

Ладно, об этих вещах думать будем потом, сейчас надо заниматься неотложными делами. Пробраться в недра сервера hotmail.dem было делом пяти минут, еще минута ушла на поиск в общем логе выхода с адреса crazy 170. Странно…

Согласно логам, за все время работы сервера не было зафиксировано ни одноге входа с этого адреса. Но Багров отправлял письма на этот адрес и они доходили до адресата! Сейчас проверим…

Ибрагим попытался завести себе почтовый ящик crazy 170@hotmail.dem, но сервер сказал ему, что такой ящик уже существует, и предложил выбрать другое имя. А если посмотреть в недрах сервера… Оригинально. Если посмотреть в недрах сервера, получается, что такого ящика нет. Если отбросить экзотические варианты, этому парадоксу можно дать три логических объяснения.

Первое — загадочный вождь братства имеет доступ к троянам СПБ. Программа, которой пользовался Ибрагим, позволяет вытворять куда более хитрые фокусы, чем создание невидимого почтового ящика. Проверить эту версию было несложно, проверка заняла две минуты. Версия не подтвердилась.

Второй вариант. Неизвестный хакер сделал то же самое, что в свое время сделала СПБ, но по-другому. Где-то в недрах сервера живет еще один троян, который обслуживает виртуальный почтовый адрес crazy 170, и вряд ли этот адрес единственный из обслуживаемых этим трояном. Оригинальная идея спрятать почтовую базу мозгового центра революции внутри самой большой почтовой базы на всей планете. Маскировка почти идеальная, заподозрить неладное можно только случайно, обнаружив на других компьютерах ссылку на почтовый адрес, отсутствующий в основной базе. Но доступ к основной базе hotmail.dem имеют всего человек десять на всей планете, не больше, так что это нельзя считать серьезным демаскирующим фактором. Но как это проверить… Перелопатить пару десятков гигабайт кода… Нет, как-нибудь в другой раз.

Осталась еще третья версия. Письма Багрова никогда не доходили до hotmail.dem, каждый раз они перехватывались где-то по дороге одним из маршрутизаторов и направлялись истинному получателю. Интересно, сколько всего маршрутизаторов на пути? Ого! Многовато будет…

Что ж, приходится признать, что загадочный кукловод хорошо спрятался. Сразу даже неясно, как его искать — то ли начать глубокое изучение hotmail.dem, то ли вначале провести беглый осмотр каждого из подозрительных маршрутизаторов. А если беглого осмотра будет недостаточно… Наверняка будет недостаточно… Нет, по-любому получается, что возиться придется долго, а тогда возникает вопрос: а стоит ли? Анатолий и Якадзуно вот-вот доберутся до тайного вокзала, и тогда все станет ясно само собой. Вряд ли шеф прячет свое истинное имя от людей, обслуживающих этот вокзал. Абсолютно от всех спрятаться невозможно.

И еще надо учесть, что вряд ли получится долго ковыряться в чужих операционных системах, оставаясь при этом незамеченным. Нет, до тех пор, пока ребята не захватят вокзал, надо соблюдать максимальную осторожность. А вот потом… потом видно будет.

9

— Здравствуй, Ибрагим.

— Здравствуй, Дзимбээ. Как дела?

— Ратников вышел на связь. Мусусимару прибыл к месту встречи, они выдвигаются в указанный район. Через пару часов будут на месте.

— Хочешь скоротать время в моей компании?

— Типа того. Тебе пригодилась моя информация?

— Очень. Ты знаешь, Багров — удивительный человек, на его компьютере нет ни одного чернового документа и ни одной резервной копии. Все свои гениальные труды он пишет сразу набело, и у него никогда не зависает компьютер.

— Это еще ни о чем не говорит. Времена ты не смотрел?

— Какие времена?

— Время создания документа, время последнего редактирования…

— А что это даст?

— Если документ получен Багровым из сети, то время создания…

— Точно! Только надо проверять время создания не документа, а файла. Сейчас проверю…

— Может, не стоит лезть туда прямо сейчас?

— Я и не лезу туда, я кое-что сохранил у себя в голове. Да, ты прав, все так и есть, я должен был сам догадаться. Тебе выдать данные, чтобы сам посмотрел?

— Я тебе верю. Ты выяснил, кто такой шеф?

— Нет, не выяснил. У них очень сильная защита. Если бы не несовместимость, я бы сказал, что ее делала СПБ.

— Несовместимость с чем?

— С тем, что делали наши хакеры.

— Может, ее делал другой отдел?

— Нет, это невозможно. Программистов такого уровня очень мало: Смолл, Кейк, Дервиш, Махно… Только Махно больше бумажки пишет, чем программирует. Точнее, писал. Они все погибли в первый день.

— Жалко. А что, ты всех ваших крутых хакеров лично знал?

— Я входил в комиссию по приемке одной работы. В СПБ было очень мало хакеров, они все размещались на одном этаже. В день революции они все были на рабочем месте, то ли у них совещание было, то ли пьянствовали, то ли игрались по локальной сети…

— А не может быть так, что кто-то из них работал не только на вас, но и на этого шефа? — спросил Дзимбээ.

— Двойной агент? Нет, в таком случае я бы сразу узнал защиту. Понимаешь, хакеры не пишут каждую программу с нуля. Везде, где только можно, они используют старые наработки. Если знаешь, кто с чем работал раньше, автора программы определить несложно, а если знаешь автора, становится понятно, чего ждать от программы и как она вообще устроена. Не во всех деталях, но этого достаточно, чтобы сделать первые выводы.

— А если этот хакер написал программу так, чтобы авторство нельзя было определить? Какое-нибудь незначительное изменение…

— Теоретически такое возможно, но я в это не верю. Эти ребята получали такую зарплату, что работать на сторону не было смысла.

— А если из идейных соображений?

— Это сразу заметили бы, за нашими хакерами очень тщательно следят… то есть следили. Стоило одному из них связаться с экстремистской организацией… Да такого вообще не могло быть! Хакер даже не понял бы, кто были его новые друзья, которые куда-то исчезли и не отвечают на звонки.

— У вас было принято реагировать так жестко?

— Конечно. А у вас что, не так?

— У нас вообще не было своих хакеров, мы работали с вольными стрелками.

— Ну-ну. Хороший вольный стрелок долго не живет, я имею в виду, в вольных стрелках долго не живет. Либо к нам приходит, либо в одну из корпораций. Насколько я знаю, на Деметре вольных стрелков вообще не было, тут хакеров всего-то было две компании — у нас и… О шайтан! Еще в университете. У них есть кафедра кибернетики, а там… Честно говоря, даже не знаю, что там творится, никогда не интересовался. Надо будет заглянуть… Только не успеем.

— Почему?

— Потому что когда Анатолий и Якадзуно прорвутся на тайный вокзал, это будет уже неактуально.

— Думаешь, они прорвутся?

— Надеюсь. Кстати, ты подготовил план действий на случай неудачи?

— Подготовил.

— Можно посмотреть?

— Смотри.

Ибрагим посмотрел и от души расхохотался.

— Не смешно, — обиделся Дзимбээ. — Можно подумать, ты что-то другое хотел сделать.

— Нет, ничего другого не хотел, — с трудом выдавил Ибрагим сквозь смех. — Это очевидное решение. Извини, я не должен был смеяться, это нервное. У меня, кажется, начинаются проблемы с психикой, эмоциональный фильтр выдыхается. Раньше в таких случаях давали внеплановый отпуск.

— Ты стал опасен?

— Естественно. Уставший человек с оружием всегда опасен.

— Я не о том.

— В этом смысле не опасен. Я не схожу с ума.

— И то хорошо. Слушай, не пора нашим приступать?

— Думаю, они уже приступили. Только что был всплеск трафика из тех краев.

— И что это значит?

— А шайтан его знает, что это значит. Трафик зашифрован, я вижу только то, что кто-то с кем-то общается, а о чем — без понятия. Может, наши ребята тут вообще ни при чем, может, у кого-то пришло время сдавать ежеквартальный отчет, откуда я знаю? Подождем, скоро видно будет. Коньяку Галиного хочешь?

— Не откажусь.

— Наливай, не стесняйся.

10

Анатолий резко ушел вниз, он буквально рухнул на зеленую подстилку деметрианских джунглей. Якадзуно последовал за ним, но менее удачно во-первых, он пролетел по инерции еще почти двести метров, а во-вторых, падение получилось жестким, только чудом он себе ничего не сломал.

— Вон там, — сказал Анатолий двумя минутами позже, когда Якадзуно уже твердо стоял на ногах и почти не ругался. — База вон там, в пяти километрах отсюда.

Якадзуно машинально кивнул и тут до него дошло.

— В пяти? — переспросил он. — Почему так далеко? Мы должны были приземлиться прямо на территории.

— Я получил запрос на армейской волне, — сообщил Анатолий, изо всех сил стараясь скрыть растерянность и… да-да, страх. — Запрос был сформулирован по всем правилам, мне предложили либо поменять курс, либо назваться и сообщить ключ. У них там терминаторы.

— Терминаторы?!

— Один точно есть. Или был недавно. Или давно. Брр… Кажется, я превращаюсь в труса. Но это было так неожиданно! Я думал, на Деметре вообще не осталось терминаторов, кроме меня и Ибрагима.

— Планы меняются?

— Черт его знает…

Анатолий задумался. План у них с Якадзуно был простой — они приземляются прямо на территории межзвездного терминала и Якадзуно начинает морочить мозги охране. Если выясняется, что мандат, выданный Ибрагимом, действует, то они пытаются пробраться в подземелье мирным путем, а если нет — Якадзуно прячется, а Анатолий начинает бить морды направо и налево. Но если вокзал защищают бойцы класса Е, да пусть даже только один боец, их придушат, как щенков.

Надо идти другим путем. Связаться с Ибрагимом, сообщить ему, что обстановка изменилась… И что? Оборудования для скрытной передачи под рукой нет, а выйти на связь с помощью обычного передатчика — все равно что сказать защитникам вокзала «иду на вы». Запеленгуют в момент. Нет, так пусть рыцари в сказках делают, мы пойдем другим путем.

Но что же делать? Уходить? А если они уничтожат вокзал? Тогда все, конец всем планам, последняя надежда приказала долго жить. Придется рискнуть. А если последний терминатор братства найдет здесь свой конец? Ничего, останется Ибрагим, он хоть и не входит в братство, но общее дело продолжить сумеет.

Но Ибрагиму доложить все-таки надо. Только не сейчас, когда сообщение насторожит защитников, а потом, когда бой уже начнется.

Анатолий вытащил из кармана куртки, самой обычной, даже не камуфлированной, автономную гранату и прицепил ее на тонком шнурке к ветке ближайшего дерева. Завязывая шнурок, Анатолий одновременно программировал гранату. Когда она получит сигнал, то выждет минуту, а затем врубит предельную тягу, взлетит в стратосферу и передаст на спутник кодированный пакет информации. Если все будет нормально и гранату не собьют в воздухе, Ибрагим получит доклад. А если собьют… Нет, вторую гранату тратить нельзя, в бою пригодится все.

Надо было взять с собой не четыре гранаты, а побольше и еще тяжелую броню надеть. Но кто мог подумать, что этот вокзал — самая настоящая крепость? Если бы все шло так, как предполагалось, броня только помешала бы. Что подумает нормальный человек, когда посреди охраняемой зоны вдруг появляется вооруженный до зубов десантник?

— Якадзуно, остаешься на месте, — приказал Анатолий. — Я действую один, ты сидишь здесь и не высовываешься, пока все не закончится. В эфир не выходишь. Если от меня долго не будет сигнала, вначале молишься, а потом улетаешь как можно дальше и как можно быстрее. Когда улетишь километров на двадцать, свяжись с Ибрагимом. В стратосферу не выходи, лучше держаться над самым лесом.

— Я же без скафандра, — удивленно заметил Якадзуно.

— Тогда тем более не выходи, — подытожил Анатолий. — Все, я начинаю, пожелай мне удачи.

— Удачи тебе, — пробормотал Якадзуно. Он все еще никак не мог выйти из ступора.

Анатолий мысленно произнес «господи, помилуй» и побежал. Якадзуно удивленно смотрел вслед, должно быть не понимая, почему Анатолий бежит, а не взлетает.

Анатолий улыбнулся. Он не собирался бегом преодолевать все пять километров, отделяющих его от цели, а всего лишь хотел взлететь подальше от Якадзуно, чтобы не подставлять его под удар. Хотя позади осталась автономная граната, а она совсем рядом с Якадзуно… Надо было ее повесить подальше от него… Но не возвращаться же! Будем надеяться, что в том аду, что здесь начнется через пару минут, никто не заметит взлетающей гранаты.

А вообще, добраться до цели бегом — идея неплохая. Конечно, все пять километров пробежать нереально, у самой базы наверняка размещены детекторы, а то и минные поля. А вот километра три пробежать… А на хрена? Лишняя минута в воздухе ничего не решит. А если на аванпост нарвешься… Нет, лучше не рисковать.

Анатолий остановился, глубоко вздохнул, и в его мозгу мелькнула мысль, которая всегда посещала его в такие моменты. Надо как-нибудь выучить хотя бы одну молитву. Затем выдал в эфир кодированный сигнал, тем самым нарушив радиомолчание.

В то же мгновение он выбрал неожиданный курс и побежал со всех ног. Перемещаться с максимальной скоростью в случайном направлении — лучшая стратегия ухода от слепого удара, это доказано еще триста лет назад.

Слепого удара не последовало. Собственно, Анатолий на него и не рассчитывал, он его просто опасался. А потом из атакуемой цитадели вырвался долгий цифровой сигнал, Анатолию показалось, что в нем прозвучали нотки паники. Но это была только иллюзия, компьютеры панике не поддаются.

Защитникам было от чего паниковать. Дистанционно управляемая «Чайка» сделала горку, на мгновение показалась над деревьями, выпустила целую стаю ракет и тут же ушла из поля зрения ПВО.

Ракетное оружие не применялось в человеческих войнах уже лет сто. Но когда энергия в дефиците, приходится пользоваться тем, что есть. Эти ракеты были изготовлены по специальному заказу как раз для подобных случаев, когда требуется взять штурмом хорошо укрепленную базу уцелевших свиноголовых. Вот только инженеры братства не рассчитывали, что ракетный удар будет нанесен по тайному вокзалу, связывающему Деметру с Землей.

Небо вспыхнуло, как будто кто-то невидимый увеличил яркость небосвода раз в десять, — это с базы открыли заградительный огонь. Дежурный офицер правильно оценил ситуацию и решил не размениваться на точечную стрельбу, а прикрыть всю базу огненным куполом, в котором боеголовки попросту сгорят. Анатолий предвидел такое развитие событий, и поэтому ни одна из ракет первой волны не имела ни боеголовки, ни системы наведения, это были просто оперенные металлические бочонки, набитые низкокачественной нитроклетчаткой.

Огненный купол замерцал и погас. Анатолий замер на месте, напряженно прислушиваясь непонятно к чему. Он понимал, что сигнал, которого он ждет, придет в радиодиапазоне, но с инстинктами бороться трудно, да и не нужно.

«Чайка» доложила о готовности ко второй атаке, выждала положенный тайм-аут, но отмены приказа не последовало. Истребитель неспешно развернулся, экономя энергию, и повторил атакующий маневр, на этот раз он заходил на цель с другого курса.

Анатолий не видел «Чайку» и не получал от нее никаких сигналов, но он знал, что она сейчас делает. Программа, заложенная в истребитель, предполагала полностью автономное функционирование, внешний сигнал мог только прервать ее, но не изменить ход выполнения. Так было задумано, сейчас подавать управляющие сигналы — самое настоящее самоубийство, ведь как только защитники базы обнаружат Анатолия, от него и мокрого места не останется.

Все повторилось, как в дурном кино. Снова «Чайка» продемонстрировала себя зенитным радарам, выпустила рой ракет, и небо вновь озарилось огненными сполохами. Но на этот раз за ракетной стаей следовали восемь автономных гранат, совершенно незаметных на фоне порохового выхлопа.

Огненный купол включился в точно рассчитанный момент, так, чтобы сжечь максимальное количество приближающихся ракет. Когда он угас, защита базы отключилась на долю секунды — детекторы ПВО, ослепленные собственным заградительным огнем, не успели восстановить чувствительность, и в этот момент гранаты влетели в защищаемый объект.

Они не стали немедленно взрываться. Одна за другой фанаты выстреливали из собственных внутренностей тонкую, но прочную клейкую ножку, которая присасывалась к ближайшей твердой поверхности. Эта ножка позволяет гранате неподвижно висеть, не тратя энергию, и быть готовой в любой момент взлететь и нанести удар.

«Чайка» доложила об успешном завершении второй фазы. Ровно через три минуты Анатолий поднялся в воздух. Первым, что он увидел, были четыре большие сигарообразные тени, летящие в сторону базы, оставляя за собой черные дымные хвосты. Это уже не отвлекающий, а основной удар.

За секунду до того, как стационарные пушки базы сделали заградительный залп, весь комплекс базы потонул в ослепительном электрическом пламени. Гранаты, ранее просочившиеся через охраняемый периметр, осмотрелись, выбрали цели и одновременно нанесли удар. Анатолий знал: ощущение, что на территории базы все горит, — не более чем иллюзия, на самом деле повреждений гораздо меньше, чем кажется на первый взгляд. Но ничего, все еще впереди. Ракеты третьей волны достигли цели, но не стали снижаться. Вместо этого их кассетные боевые части распались ворохом мелких фрагментов, которые посыпались вниз, порхая и кувыркаясь, как большие металлические мотыльки. Анатолий включил предельную тягу, воздух ударил в лицо ураганным ветром, на глаза автоматически опустились прозрачные силиконовые заслонки.

Мотыльки достигли земли, и каждый из них разорвался на тысячу мелких осколков, осыпавших смертоносным дождем все, что не было спрятано под металлом, бетоном и пластиком. Ни одно живое существо не может уцелеть после такой бомбардировки. Впрочем, живых существ там уже и так не было, их уничтожили электрические гранаты. Перед кассетными зарядами не ставилась цель провести окончательную зачистку местности, у них была куда более скромная задача — забить уцелевшие радары помехами, временно ослепить их и позволить Анатолию благополучно приземлиться на территории базы.

Все было рассчитано правильно, последний заряд взорвался как раз в тот момент, когда Анатолий начал торможение. Осколки прочертили воздух в каких-то трех метрах впереди, а затем Анатолий бросил свое тело вниз, в удачно подвернувшуюся нишу в стене одного из сооружений базы. Эта ниша была хороша тем, что ее прикрывали чудом не сгоревшие кусты. К сожалению, они оказались очень колючими.

Долгие двадцать минут ничего не происходило, даже передатчики базы заткнулись. Видать, одна из гранат накрыла все антенны, включая резервные. А потом Анатолий уловил в стене здания едва уловимую вибрацию. Где-то открывалась дверь.

Этот момент должен все решить, сейчас судьба всей операции зависит от того, кто стоит за открывшейся дверью. Если это терминатор, то шансы Анатолия… нет, не равны нулю, но и не слишком высоки. А если обычный боец… Но чего гадать? Надо действовать!

Анатолий извлек из эйдетической памяти вид базы сверху, прикинул, где может находиться дверь, и осторожно пошел в ту сторону, стараясь производить как можно меньше шума. Если бы он знал, что у двери нет никого класса D или выше, он выпустил бы вперед автономную гранату в разведывательном режиме, но боец высокого класса легко обнаружит ее специальным детектором. Лучше действовать по старинке, полагаясь только на себя.

Все, рубеж атаки достигнут. Оставаясь незамеченным, ближе не подберешься. Вперед!

Анатолий оттолкнулся от земли и прыгнул вперед. Он задействовал все собственные мускулы, имплантированные мускульные усилители и даже гравитационный двигатель за плечами. Одним прыжком он преодолел почти двадцать метров, и когда достиг открытой двери, его скорость превышала сорок километров в час.

Он так и не разглядел, кто стоял в двери. Анатолий врезался в живое препятствие подобно артиллерийскому снаряду, только и успел что сгруппироваться. Удар отдался болью во всем теле, тревожно заверещали медицинские датчики, но Анатолий не обратил на них внимания, сейчас было не до того.

Он прокатился кубарем через небольшой холл, оттолкнулся от противоположной стены, вскочил на ноги, увидел перед собой двух ошеломленных противников, и у него отлегло от сердца. Это были обычные бойцы, притом не слишком тренированные. Первый удар с хрустом загнал носовую кость первого врага внутрь его мозга, а второй обеспечил легкое сотрясение мозга другому. Всех подряд мочить нельзя, надо не забывать о языках.

Анатолий выдернул из нарукавного кармана шприц-тюбик с феназином, сделал укол поверженному противнику и только после этого позволил себе обратить на него внимание. И вздрогнул от неожиданности — враг оказался женщиной.

Женщина не была ни молодой, ни красивой, она совсем не походила на многочисленных дев-воительниц из дешевых телесериалов. Но она не была похожа и на настоящих бойцов, которых Анатолий на своем веку повидал немало мускулистых, жилистых и мужеподобных. Это была обычная женщина лет пятидесяти, совершенно неспортивная, с некрасивым, но интеллигентным восточноазиатским лицом. Нет, этого не может быть! В разведку всегда посылают лучших бойцов, а если послали ее, то какая же богадельня здесь творится? Или это не разведка, а приманка?

Анатолий прощупал окрестности всеми имеющимися сканерами и не обнаружил ничего похожего на ловушку.

Значит, эти все-таки и были разведчиками. Но почему никто не поддерживает с ними связь? В эфире царит мертвая тишина, так не должно быть, это же совсем детский сад какой-то!

Женщина зашевелилась, открыла глаза и оглядела Анатолия пустым и бессмысленным взглядом. Анатолий задал первый вопрос:

— Где вокзал?

Женщина ответила спокойно и без удивления, так всегда отвечают после феназина:

— Здесь.

— Как туда попасть?

— Ты в нем.

— Где капсула?

— По коридору до лифта и на пятый этаж.

— Где охрана?

— Охраны нет.

Анатолий аж остолбенел. Это не укладывалось ни в какие рамки. Она что, над ним издевается? Феназин не подействовал? Она — терминатор?

Но нет, даже терминатор не может имитировать все косвенные признаки. Вот, например, характерная расслабленность мимических мышц верхней челюсти, этот признак считается абсолютно надежным. Можно, конечно, предположить, что враг умеет подделывать и это, но тогда лучше сразу сдаться. А пока будем считать, что феназин все-таки действует и она говорит правду.

— Где центральный пост? — спросил Анатолий и сразу понял, что спросил ерунду.

— Центрального поста нет, — безразлично ответила женщина.

— Откуда ведется управление порталом?

— Оно не ведется.

Черт! Как же это точно сформулировать?

— Где стоит оборудование для межзвездных перемещений?

— Везде.

— Где главное оборудование?

— Нигде.

Ну что за черт! Как же задать правильный вопрос? Может, пойти в лоб?

— Как террорист может захватить базу?

Обычно люди под феназином теряют способность к размышлению и не отвечают на сложные вопросы. Но чем черт не шутит?

— Никак, — ответила женщина.

И тут Анатолий наконец сообразил, что нужно спрашивать.

— Тут есть центральный компьютер?

— Сеть децентрализована.

— Где ближайший компьютер?

— На втором этаже.

— Сеть общая?

— Да.

— Выход в глобальную сеть есть?

— Да.

— Через спутник?

— Да.

— Веди.

Женщина встала и пошла, Анатолий последовал за ней.

— Охрана тут есть? — на всякий случай Анатолий повторил вопрос.

— Нет.

Они прошли по коридору метров двадцать и вышли к лифту. На пути им попались два настежь распахнутых герметизирующих шлюза. Никакой охраны не встретилось. Это было неправильно, такое заведение просто обязано быть набито вооруженными до зубов головорезами!

Кнопки в лифте были пронумерованы не снизу вверх, как обычно, а сверху вниз. Судя по тому, что Анатолий находился на первом этаже, надземных этажей здесь нет, а тогда логично нумеровать этажи не вверх, а вглубь.

Второй этаж находился довольно глубоко под землей, метрах в пятидесяти, если не больше. Тоже логично — наверху только шлюз для выхода наружу, антенны… Хотя нет, антенны и радары были в других зданиях… Ага, вот в чем дело! Когда строили транспортный терминал, никто не собирался превращать его в неприступную крепость, оборону достраивали потом. Но если терминал здесь, то в здании должен быть большой грузовой лифт, связывающий транспортную капсулу с поверхностью, а на первом этаже нет никаких следов большого лифта. Какое-то безумное здание, здесь все неправильно!

Лифт остановился, женщина вышла и бодро потопала к ближайшей двери, на которой не было ни замка, ни таблички. Она открыла дверь и вошла в маленькую комнатушку, большую часть которой занимал стол. На столе стоял стационарный компьютер, а за столом сидел маленький щуплый индус средних лет, заросший бородой до самых глаз.

— Си! — воскликнул он. — Что ты тут делаешь? Разве Блейк не послал тебя наверх?

Тут он увидел Анатолия и замолк на полуслове.

— Здравствуйте, — вежливо произнес Анатолий. — Меня зовут Анатолий Ратников, я майор десанта в отставке. Руками махать не советую, звать на помощь тоже не советую. Вы знаете, что такое боевая трансформация класса Е?

Индус испуганно кивнул и нервно сглотнул слюну.

— Тогда ты понимаешь, что сопротивляться бессмысленно. Я тебя насквозь вижу, ты хочешь нажать пару клавиш на клавиатуре и поднять общую тревогу. Отойди еще дальше, я не хочу ломать тебе руки. Будешь сам отвечать на вопросы или вколоть тебе феназин? У меня есть еще одна ампула. Подумай, у тебя есть немного времени. Но учти, я вижу все, что происходит сзади, у меня специальные детекторы на затылке.

С этими словами Анатолий сел за консоль, сформировал виртуальную клавиатуру, вытащил из нагрудного кармана белую пластиковую карту и вставил ее в соответствующую прорезь на корпусе компьютера. Несколько движений пальцами — и программа Ибрагима запустилась Теперь оставалось только ждать.

Ждать пришлось недолго. Через пару секунд программа заявила, что все доступные радиоантенны непоправимо разрушены, поэтому в глобальную сеть выйти невозможно, что делает невозможным реализовать весь основной план. В лучших традициях дрянных телесериалов программа предложила перейти к плану Б и выдала на экран окошко, начисто лишенное поясняющих надписей, но зато густо испещренное разнообразными кнопками и списками. Хакерская консоль, догадался Анатолий. Все это, конечно, здорово, но Анатолий не имеет даже минимального хакерского опыта. Выходит, план Б отменяется.

Надо успокоить Якадзуно, а то не ровен час подумает, что миссия накрылась, и начнет нагнетать панику. Но не оставлять же здесь этих людей!

Анатолий резко развернулся на вращающемся кресле. Индус вздрогнул. Женщина не выразила вообще никаких эмоций.

— Вопрос первый. Что это за богадельня?

Индус удивленно поднял брови, он не понял заданного вопроса.

— Где охрана? — уточнил вопрос Анатолий.

— Наверху. Была. Раз вы здесь, значит, охраны нет. Правильно?

— Почему вокзал не охраняется?

— А зачем его охранять? Нет, я понимаю, оборона должна быть эшелонированной и все такое, но чтобы разместить здесь помещения для охраны, надо все перестраивать, а на это никто не пошел.

— Кто построил этот портал?

— Разве вы не знаете? Это экспериментальный портал, его использовали для проведения опытов.

— Он принадлежит университету Вернадского?

— Да. А что, на Деметре появились другие университеты?

— И вы здесь все ученые?

— Да.

— Кто командует этим заведением?

— Профессор Суцзуми Токанава.

— Проректор по хозяйству?

— Он самый.

— Кузнецов здесь бывал?

— Вроде нет.

— Кто обеспечивал охрану?

— Откуда я знаю? Какие-то люди.

— Военные, бандиты, ученые?

— Но уж точно не ученые.

— Военные или бандиты?

— Думаете, их так легко отличить?

— Кто программировал ПВО?

— Чего?

— Противовоздушную оборону.

— Понятия не имею.

— На базе были терминаторы?

— По-моему, нет. Кроме вас.

— Ты о чем-то умалчиваешь.

— Ну… однажды я слышал краем уха, что профессор Токанава участвовал в новых кибергенетических экспериментах.

— Понятно… Какова грузоподъемность транспортной капсулы?

— Точно не помню.

— Примерно?

— Несколько тонн. Это очень маленькая капсула.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Хорошо.

Анатолий попытался вспомнить, что он еще забыл спросить, но так ничего и не вспомнил. Что ж, пора завершать разговор.

Первый удар оборвал жизнь разговорчивого индуса, а второй — жизнь зомбированной женщины по имени Си Чу. Жестоко, но ничего не поделаешь, оставлять пленников в тылу слишком рискованно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

1

Только через час Анатолий поднялся наверх. На душе у него было тяжко. Убить за неполный час двадцать пять человек — непосильная нагрузка даже для тренированной психики. Эмоциональный фильтр уже давно перестал справляться с ситуацией. Отпуск, срочно нужен отпуск. Смотаться в Гоа или на Гавайи, валяться на песочке, пить пиво… И больше ничего не делать.

Нет, сначала надо завершить операцию. Анатолий понимал, что, если он прямо сейчас возьмет и уйдет в портал, он перестанет себя уважать и никакой эмоциональный фильтр больше не поможет.

Анатолий вошел в лифт и нажал на кнопку с изображенной на ней единицей. Чтобы связаться с Якадзуно, надо подняться на поверхность: сто с лишним метров земли надежно экранируют все радиосигналы.

Якадзуно отозвался сразу.

— Ну что? — выдохнул он в трубку.

— Все в порядке. Вокзал захвачен, противник уничтожен. Лети на пеленг, я сейчас быстро доложу Ибрагиму, и будем прятаться под землю.

— Куда лететь?

— Ах да, у тебя нет пеленгатора. Примерно в центре комплекса зданий есть маленькое сооружение, похожее на котельную. Знаешь, на Земле в холодных районах…

— Знаю. Сейчас взлечу.

К тому времени, когда голосовой разговор с Якадзуно закончился, Анатолий успел не только выбросить в эфир сжатый информационный пакет, адресованный Ибрагиму, но и получить ответ. Телепатическая связь намного быстрее голосовой.

Ибрагим велел Анатолию и Якадзуно заминировать вход в здание вокзала, затем спуститься на пятый этаж, где находится аппаратура для межзвездных перемещений, и заминировать лифтовую шахту. На всех минах должен быть активирован механизм удаленного выключения, защищенный секретным кодом. Когда на место прибудут те, кому надо, они отключат мины и спокойно пройдут внутрь, а если первыми прибудут бойцы загадочного шефа, им крупно не повезет.

В самом худшем случае, если Анатолий и Якадзуно окажутся надолго замурованы под землей, Ибрагим велел ждать тридцать дней, а потом уходить через портал на Землю и дальше действовать по обстановке.

Анатолий начал с того, что немного скорректировал план Ибрагима. Он выпустил одну автономную гранату в свободное патрулирование с приказом уничтожить первую группу из четырех или более человек, которая не сможет предъявить код, отключающий мины.

Далее он тщательно задраил внешний люк и два шлюза, перекрывающие коридор. Одна из двух оставшихся автономных гранат разместилась на клейкой ножке у верхнего конца лифтовой шахты, под самым потолком, а вторую Анатолий решил пока не использовать. Пусть будет под рукой, просто на всякий случай.

Покончив с делами, Анатолий сел в лифт и поехал вниз.

2

Якадзуно не считал себя особо чувствительным, но сейчас его конкретно тошнило. Тошнило в самом прямом смысле, он уже наблевал нехилую лужу прямо рядом с включенным компьютером, а теперь не знал, как это объяснить Анатолию. Якадзуно стоял на четвереньках и исходил желчью, а перед его глазами отвратительным калейдоскопом мелькали картины, которые он наблюдал пару минут назад.

Собственно, эти картины были не так уж и отвратительны. Анатолий не проявлял излишней жестокости, он убивал свои жертвы быстро и безболезненно. Он либо пробивал череп, либо ломал позвоночник в шейном отделе. Крови было немного, но само зрелище почему-то напомнило Якадзуно дешевые фильмы ужасов. Появляется какая-то тварь и начинает спокойно и буднично крушить черепа направо и налево, не терзаясь ни сомнениями, ни, тем более, муками совести. Так же и Анатолий. Якадзуно представил себе, как он входит в очередную комнату и говорит с порога пару успокаивающих слов, чтобы отвлечь внимание очередной жертвы, приближается и наносит внезапный удар. Настоящий терминатор, машина смерти, расчетливая и бесчувственная.

К горлу подступила новая порция желчи, и Якадзуно снова забился в конвульсиях, а когда его отпустило, он поднял взгляд и обнаружил, что на пороге комнаты стоит Анатолий.

— Извини, — сказал Анатолий, — у меня не было времени прибраться как следует. Я не хотел тебя расстраивать, но…

Якадзуно сделал небрежный жест рукой, как бы отмахиваясь, и обнаружил, что с большого пальца свисает длинная нитка густой слюны. Якадзуно снова содрогнулся в спазме, но желудок был пуст.

— Сходи, горло прополощи, — посоветовал Анатолий.

А я пока посмотрю, что тут к чему.

— Ты связался с Ибрагимом?

— Ага. Он велел оставаться здесь и ждать, когда приедут хорошие парни. Я заминировал верхний этаж, запомни это как следует, чтобы не пришлось оттирать твои мозги с потолка.

Якадзуно представил себе, как по потолку растекается бледно-серое пятно в бурых точках засыхающей крови, как отдельные капли густой кашеобразной субстанции отделяются от пятна и падают вниз… Якадзуно издал нечленораздельный звук и бросился вон из комнаты.

— Туалет направо, вторая дверь! — крикнул вслед Анатолий.

3

Анатолий посмотрел вслед Якадзуно и сочувственно покачал головой. Не только у него одного нервы сдают.

Далее Анатолий сел за компьютер и отправился в виртуальное путешествие по местной локальной сети. Уже через минуту он обнаружил, что обитатели сего заведения не злоупотребляли защитой информации, большая часть ресурсов была доступна любому, кто физически способен войти в эту сеть. Интересной информации туг хватало.

Первоначально это подземное сооружение строилось как полигон для проведения опытов с альтернативными пространствами. На пятом этаже размещалась экспериментальная транспортная капсула грузоподъемностью пятьдесят тонн, а на шестом — еще две, совсем маленькие, по три тонны каждая. Эти капсулы никогда не использовались по прямому назначению, ученые из университета Вернадского испытывали на них свои теории, но полезные грузы не возили. Одна из многочисленных инструкций, валяющихся в сети, категорически запрещала переправлять с помощью экспериментальных капсул любые предметы без предварительного разрешения начальника лаборатории. Лаборатория — так называлось то, что Ибрагим называл тайным вокзалом.

Очень странно, что канал с такой маленькой пропускной способностью использовался для импорта пищевой массы. Пища — такая вещь, которой должно быть много. Пятьдесят тонн в неделю ничего не решают в масштабах планеты. Что-то здесь не сходится… Ну и хрен с ним.

Сейчас важно не это, а то, что тремя этажами ниже имеется портал, в который можно войти, и, если ты предварительно загрузил в компьютер соответствующую программу, через неделю окажешься на Земле. Колоссальное искушение — всего один маленький шаг, и ты уже на Земле, на старой доброй Земле, обжитой и благоустроенной. Все тревоги и волнения последних месяцев больше ничего не значат, потому что ты в отпуске, в давно заслуженном отпуске.

Из коридора доносились тошнотворные звуки, это блевал Якадзуно. Просто удивительно, как в таком маленьком человеке скапливается столько рвотных масс. И вся эта планета — такая же вонючая заблеванная помойка, старательно истребляющая сама себя, как какое-то мифическое существо, Анатолий не помнил, какое именно. И наплевать. Наблевать.

Анатолий запустил программу подготовки подпространственного перемещения и медленно побрел к лифту. Он ждал, что Якадзуно его окликнет, он почти хотел этого, но Якадзуно был слишком занят своими проблемами.

Анатолию казалось, что он идет во сне. Он знал, что ощущение сна наяву является одним из первых признаков нервного истощения, что его психика нуждается если не в лечении, то уж точно в длительном отдыхе, но еще он знал, что бросить друзей и соратников на произвол судьбы в тот момент, когда решается судьба планеты, — самое настоящее свинство. Но кому сейчас легко? Главную капсулу на пятом этаже он оставляет товарищам, так что с его уходом они ничего не теряют. Ведь терминатор, страдающий от нервного истощения, гораздо опаснее, чем разозленная горилла с электрическим пистолетом в лапе.

4

— Налей и выпей, — сказал Ибрагим. Дзимбээ аж подпрыгнул от неожиданности.

— Что такое?

— Все в порядке, ребята справились. Это действительно вокзал, и они его взяли. Я был прав, он принадлежит университету, раньше это была экспериментальная лаборатория для изучения подпространственных перемещений. До сегодняшнего дня ею руководил некто Суцзуми Тока-нава. Знаешь такого?

Дзимбээ отрицательно помотал головой.

— Проректор университета по хозяйственным вопросам. Пленник дал показания, что с ним вроде бы работали кибергенетики. С проректором, а не с пленником.

— Какая у него трансформация?

— По официальным данным — никакой, я только что проверил. Знаешь, где он сейчас находится?

— Где?

— За рулем собственного автомобиля, в двух километрах от Олимпийского аэропорта. У тебя есть люди в аэропорту?

— Конечно.

— Прикажи им, чтобы не пускали его в самолет. Например, есть информация, что террористы заложили бомбу.

— Какие еще террористы? Братство и сопротивление помирились, ты что, забыл?

— Да какая разница, какие террористы! Они не докладывают, какие они террористы. Допустим, непримиримые члены сопротивления. Давай быстрее, время дорого!

— Я не могу так сразу, мне нужно уточнить, кто там конкретно работает на меня.

— Гульдар Гзеро. Дай наберу ее телефон.

— Откуда ты знаешь?

— Я думал, ты уже давно догадался.

— О чем?

— Что я могу вломиться почти в любой компьютер планеты.

— Даже в мой?!

— В твой — в первую очередь. Давай звони быстрее, он уже подъезжает к воротам!

— Откуда такая срочность?

— Там на летном поле истребители.

— Но он же… О боги!

— Вот именно. Давай мобилу я наберу номер.

Ибрагим набрал номер, Дзимбээ взял мобилу и связался с девушкой по имени Гульдар, которая была до глубины души потрясена тем, что ей лично позвонил сам господин Дуо. Дзимбээ велел не подпускать к самолетам господина Токанаву, но Гульдар охнула и сообщила, что господин Токанава вступил в бой с охраной, кажется, победил и, похоже, собирается угнать атмосферный истребитель класса «Чайка».

Они опоздали.

— По-моему, пора переходить к плану Б, — заметил Ибрагим.

Дзимбээ кивнул. Ибрагим был прав, другого выхода не оставалось. Чтобы победить в современной войне, надо не забывать, что ответ всегда должен быть асимметричным и предельно жестоким.

5

Казалось, Якадзуно блевал целую вечность. Но каждая вечность рано или поздно заканчивается.

Отблевавшись, Якадзуно вернулся в комнату с двумя трупами и одним компьютером и обнаружил, что Анатолия здесь больше нет. На экране компьютера было… О боги! Вот зачем Ибрагим велел Якадзуно сопровождать Анатолия _ он боялся, что тот сбежит. И сбежал ведь, и все только потому, что в самый ответственный момент Якадзуно отвлекся на собственный желудок. Ну что за бесовское наваждение! Каждый раз, когда Якадзуно берется за какое-то важное дело, оно проваливается из-за нелепой случайности! Вот и сейчас, они взяли штурмом эту… этот… точно… вокзал…

Да, эта загадочная база представляет собой самый настоящий межзвездный вокзал, связывающий Деметру с Землей. Анатолий не просто сбежал, он ушел в подпространство, сейчас находится на пути к Земле и через неделю будет уже там. Но ведь ничего плохого не случилось! Через неделю Анатолий будет на Земле, а еще дней через десять на Деметре появятся десантники конфедерации. Какая там грузоподъемность у этой капсулы? Три тонны? Нет, этого слишком мало, чтобы перебросить на Деметру достаточное количество бойцов. Значит, Анатолий не отправился за помощью, он просто сбежал, и Якадзуно не смог этому помешать. И теперь последняя капсула, с помощью которой можно было попасть на Землю, находится в подпространстве, и больше нет никакой возможности попросить помощи у конфедерации. Теперь все зависит только от Анатолия, а он вряд ли способен адекватно действовать в таком состоянии. Якадзуно не был специалистом в психологии, но даже он видел, что Анатолий настолько устал, что плохо соображает и действует необдуманно.

Хотя нет, тут есть еще две капсулы, одна из которых берет на борт аж пятьдесят тонн, и обе они находятся на этом конце портала, в этом самом здании, одна на пятом этаже, другая — на шестом. Большая удача, что все три капсулы в момент штурма были здесь, а не на Земле и не в пути. Интересно, тут есть еще капсулы? Нет, других нет. Жаль.

Надо немедленно доложить Ибрагиму, сообщить ему, что Анатолий дезертировал и Якадзуно не смог его остановить. Надо подняться наверх… Нет! Перед тем как отправить Якадзуно вниз, Анатолий ясно сказал, что заминировал выход на поверхность и лифтовую шахту. А теперь, когда Анатолий ушел навсегда, получается, что Якадзуно попал в ловушку. О чем вообще думал этот идиот? Ни о чем он не думал, как увидел открытый портал, так обо всем сразу забыл, удрал, как заяц, а на товарищей наплевал, после нас, типа, хоть потоп. Тьфу!

Но что делать? Подниматься наверх нельзя, сидеть здесь… А зачем? Чего тут ждать? Когда прилетят десантники? А если они не прилетят? Если на другом конце канала Анатолия будет ждать слишком теплая встреча? Если он не сможет справиться с встречающими и вырваться с вражеской базы? Впрочем, если это не сможет Анатолий, то Якадзуно тем более не сможет. Но не оставаться же здесь, ожидая неизвестно чего!

Род Мусусимару был самого простого происхождения и не имел никакого отношения к самураям, но Якадзуно считал, что это несущественно. Для самурая нет смерти лучше и почетнее, чем смерть в кольце врагов, по колено в трупах, сжимая в ноющей от усталости ладони окровавленный меч или дымящийся пистолет. И кому какое дело, что Якадзуно Мусусимару не из самурайского рода? Про него скажут, что он умер, как самурай, и этого достаточно. Но как добраться до капсулы, если лифт заминирован? Анатолий как-то сумел добраться. Надо посмотреть план лаборатории… Ага, вот он, Анатолий его уже просматривал. Да, решение очевидно, тут есть лестницы. Как там Анатолий запустил программу отправления капсулы? Сейчас посмотрим…

6

Трехтонная транспортная капсула никогда не предназначалась для перевозки людей и вообще живых существ. Анатолий сообразил это слишком поздно, полет уже начался. Если только путешествие за пределами доступного человеку пространства можно назвать полетом.

Доля углекислого газа в воздухе быстро возрастала. Анатолий провел нехитрые вычисления и установил, что, если он будет продолжать дышать обычным образом, воздуха хватит максимум на трое суток. Если войти в транс, можно продержаться вдвое дольше, и если время полета не превысит расчетную величину, есть шанс добраться до Земли живым и относительно здоровым. Но если полет по каким-то причинам задержится, то земные друзья деметри-анских заговорщиков обнаружат в прибывшей капсуле остывший труп человека с признаками боевой трансформации класса Е. То-то они удивятся.

Значит, обычным трансом не обойтись. Очень не хочется идти на крайние меры, но другого выхода нет. Анатолий мысленно перекрестился и выдал мозговому процессору команду, которую прежде не выдавал никогда, даже на тренировках в виртуальности.

Процессор доложил, что программа активирована, и в то же мгновение Анатолий перестал чувствовать собственное тело. Ему показалось, что душа отделилась от тела и переместилась в абсолютную пустоту, где нет ни света, ни звука, ни запахов, вообще никаких внешних раздражителей. Он перестал слышать стук собственного сердца и это не было иллюзией, его сердце действительно перестало биться. Большая часть его тела уже отключилась от нервной системы, вживленный в мозг компьютер взял на себя управление всеми функциями жизнедеятельности. В ближайшие несколько суток он будет следить, чтобы в умирающих тканях Анатолия не размножались бактерии, чтобы жизненно важные подсистемы организма получали минимально достаточную дозу энергии и чтобы, когда придет время, временно мертвое тело смогло ожить не более чем за десять секунд.

А потом очередь дошла до мозга. Пустота, в которой пребывала душа Анатолия, стала абсолютной, в ней не осталось места даже для мыслей. В Библии говорится: вначале было слово. Здесь слова не было.

7

Охрана пропустила Ибрагима без вопросов. Еще бы, ведь впереди шел Дзимбээ Дуо, начальник особого отдела, ближайший соратник вождя революции, человек, чье имя вселяет страх в сердца людей. Знали бы эти люди, с какой целью Дзимбээ идет в гости к Багрову…

Оливия, немолодая, но все еще миловидная секретарша Багрова, встрепенулась и выскочила из-за стола навстречу Дзимбээ, преграждая путь к кабинету шефа.

— Вам назначено? — спросила она.

Дзимбээ ничего не ответил, только посмотрел ей в глаза, и она испуганно отпрянула. Дзимбээ открыл дверь и шагнул в кабинет вождя, следом за ним вошел Ибрагим.

— Что случилось? — спросил Багров, оторвав взгляд от компьютера.

Вначале в его глазах читалось только раздражение, но потом, когда он присмотрелся к Дзимбээ повнимательнее, во взгляде вождя революции промелькнул испуг.

— Твоя трансформация незаконна, — неожиданно заявил Ибрагим.

— Чего? — Багров вздрогнул и непонимающе уставился на Ибрагима.

Ибрагим зловеще рассмеялся.

— Худшие опасения не оправдались, — сообщил он непонятно кому, а затем подошел к столу, за которым сидел вождь революции, и внезапно перепрыгнул через стол.

Багров не сразу осознал, что ему предстоит. Он понял это только тогда, когда получил первый удар. Ибрагим бил Багрова долго и со вкусом, вначале руками, потом ногами. Он бил его не так, как тренированный боец бьет человека, от которого хочет получить информацию, нет. Ибрагим как будто на время забыл все свои боевые навыки, сейчас он был обычным человеком, потерявшим всякий контроль над собой из-за того, что наконец добрался до человека, которого ненавидел больше всего на свете.

— Достаточно, — сказал Дзимбээ через некоторое время.

Ибрагим перевел дыхание и отступил на шаг. Он задумчиво оглядел костяшки своих пальцев, но конечно же на них не было никаких ссадин, они даже не покраснели.

— Твой фильтр совсем выдохся, — заметил Дзимбээ.

— Знаю, — буркнул Ибрагим и добавил, обращаясь к Багрову: — Колись, гнида.

Вождь революции лежал на полу в позе эмбриона, трясся в конвульсиях и всхлипывал. Ибрагим легонько пнул его в спину, совсем не сильно, чисто символически.

— Вставай, — приказал Ибрагим.

Багров застонал, распрямился с видимым усилием и приподнялся, опираясь на локти. Он жалобно глядел на Ибрагима снизу вверх, и в его глазах стояли слезы. От этого зрелища Ибрагима передернуло, ему был отвратителен вид верховного правителя планеты, умывающегося кровавыми соплями. Подумать только, это ничтожество распоряжалось жизнями двух миллионов людей!

— Вставай, — повторил Ибрагим, — больше бить не буду. Если все расскажешь.

Пошатываясь, Багров встал на ноги и тут же рухнул в кресло. Ибрагим присел на край стола напротив него.

— Под столом есть кнопка тревоги, вот тут, — Ибрагим ткнул пальцем в ничем не примечательную точку на поверхности стола. — Я прочел это в твоих мыслях. Попробуешь нажать?

Багров испуганно замотал головой.

— Тогда рассказывай.

— Что рассказывать?

— Все с самого начала. Где и когда ты познакомился с Токанавой?

Багров еще ничего не успел ответить, а Ибрагим уже понял, что на этот раз попал в самую точку. Вот шайтан! Суцзуми Токанава даже не соизволил представиться тому, кого сделал главным актером в театре. Ничего не скажешь, достойное отношение к вождю революции.

— Я не знаю никакой Токанавы, — Багров удивленно захлопал глазами. Честное слово, не знаю.

— От кого ты получал инструкции? — Ибрагим по инерции задал следующий вопрос, но уже знал, что ценной информации не будет. Они с Дзимбээ ошиблись, думая, что Багров — не просто марионетка и входит в узкий круг истинных творцов революции. Но они сильно переоценили эту дрожащую тварь.

Первым не выдержал Дзимбээ. На восьмой минуте допроса он неожиданно сказал:

— По-моему, достаточно.

Багров умолк на полуслове. Ибрагим подумал и согласился:

— Достаточно.

— Что будем делать?

Ибрагим и Дзимбээ посмотрели друг на друга.

— Думаю, надо оставить, — неуверенно предложил Дзимбээ.

— Сам не хочешь? — спросил Ибрагим. Дзимбээ решительно замотал головой.

— Как знаешь, — Ибрагим пожал плечами и обратился к Багрову. — Если хочешь жить, тварь дрожащая, слушай сюда внимательно. С этого момента будешь мне докладывать обо всех своих сношениях с начальством. С настоящим начальством. Понял? Как только получишь письмо или поговоришь по телефону или лично поговоришь, немедленно дашь мне знать. Если не сможешь со мной связаться, дашь знать Дзимбээ. Я буду проверять тебя. Только попробуешь начать свою игру, и все, ты труп. Я не шучу. Ты мне веришь? Не слышу ответа!

— Верю, — прогундосил Багров.

Ему было тяжело говорить из-за разбитого носа.

— Вот и замечательно, — констатировал Ибрагим. — Ты знаешь, я чуть-чуть умею предсказывать будущее. Сейчас мы с Дзимбээ уйдем и ты подумаешь, что мы тебе приснились, а на самом деле ты самый крутой на всей планете, если не считать твоего шефа. Думать можешь все, но не дай тебе бог начать действовать. Запомни: ты больше не гениальный вождь революции, ты кусок дерьма, клоун в цирке, ты такой же болтун, как Рамирес, только у Джона совесть есть, а у тебя нет. Начнешь снова изображать крутого — вождем станет Дзимбээ, а речи ему будет писать Рамирес. Все понял? Вопросы есть? Тогда все. Дзимбээ, пошли. А ты, мразь, запомни накрепко — я должен знать все и немедленно. Счастливо оставаться.

Они вышли в приемную. Оливия смотрела на Ибрагима с ужасом. Интересно, подумал Ибрагим, звуки, доносящиеся из кабинета, слышны в приемной? Сейчас проверим.

Ибрагим обаятельно улыбнулся и подмигнул Оливии. Та содрогнулась в непритворном ужасе.

— Слышала? — осведомился Ибрагим. — Тогда знай — все, что я говорил Александру, относится и к тебе. Кроме ругательств, естественно. Ты и вправду не знала? Бедняжка. Мы вот тоже не знали. Только ты не думай, мы обычно не такие злые.

— Обычно вы белые и пушистые, — неожиданно сказала Оливия и испуганно ойкнула, по-детски прикрыв рот ладошкой.

Ибрагим снова улыбнулся и направился к выходу. Дзимбээ последовал за ним.

Когда они вышли в коридор, Дзимбээ спросил:

— Ты умеешь управлять «Чайкой»? Ибрагим недовольно поморщился.

— Я могу научиться дня за три, но у нас нет столько времени. Предлагаешь лететь на эту базу?

— А что нам еще остается? У нас больше нет никаких зацепок. Ты уверен, что Багров ничего не знает? Твои детекторы лжи тоже можно обмануть…

— Нет, Багров не лгал. Ты не прав, Дзимбээ, у нас есть зацепки.

— Какие?

— Во-первых, кафедра кибернетики. Ах да, я тебе еще не сказал, самолет Токанавы исчез из навигационной системы.

— Разбился?

— Нет, спутники не зафиксировали Следов катастрофы. Просто его больше не видят ни радары, ни спутники.

— А у тебя есть ключ для полного доступа к системе навигации? Замаскироваться от обычного пользователя не так уж и сложно.

— Не держи меня за дурака, ключ у меня есть. Извини, я не должен был так говорить, это просто…

— Фильтр выдыхается?

— Вроде того. Так вот, самолет Токанавы стал невидим для навигационной системы. А если еще учесть, какая странная защита стоит у этих деятелей на почтовом сервере, мы получаем однозначный вывод. Эти ребята контролируют глобальную сеть примерно на нашем уровне.

— На каком еще нашем уровне?

— Я имею виду бывшую СПБ. Ну, эту систему троянов…

— Эти ученые сделали то же, что и вы?! И много их, таких умных?

— На кафедре кибернетики числится двадцать пять человек, из них семеро могут быть теми, кого мы ищем. Они все в Олимпе, пока никто не скрылся.

— Предлагаешь их захватить?

— Думаю, это не помешает. Давай я передам тебе их данные, озадачь своих головорезов.

Мобила Дзимбээ пискнула, он удивленно уставился на нее, не сразу сообразив, что Ибрагим передал данные мысленно, не утруждая руки излишними манипуляциями. Дзимбээ бегло просмотрел полученные данные и начал отдавать приказы. Ибрагим тем временем продолжал вещать:

— Зацепка вторая. Токанава прошел незаконную трансформацию. На Деметре кибергенетических лабораторий нет и не видно никаких признаков того, что мораторий нарушался. Вероятнее всего, Токанава прошел трансформацию на Земле. А на Земле он был в последний раз незадолго до нового года, информация о его перемещениях должна еще храниться в базах данных. Я почти уверен, что его обрабатывали в легальной лаборатории. Создать подпольную кибергенетическую лабораторию еще труднее, чем создать гнездо подпольных хакеров.

— Но они это сумели.

— Они не это сумели. Они сумели подсосаться к легальной группе и заставить ее работать на себя, а это совсем другое дело. Можно посмотреть, какие лаборатории Токанава мог посещать на Земле…

— Для этого надо попасть на Землю.

— Да, надо попасть на Землю. Думаю, Анатолий с этим делом справится. Он мечтает попасть на Землю с тех самых пор, как оказался заперт на Деметре.

— По-моему, у него началось нервное истощение.

— Значит, он тем более заслужил отпуск. Кстати, нервное истощение началось не только у него, оно начинается у всех нас, да и у наших врагов тоже. Зачем Токанава угнал самолет? Нервишки сдали. Что не может не радовать. Но есть еще третья зацепка. Золотой цверг.

— А с ним-то что не так?

— Ты читал мемуары Рамиреса?

— Какие еще мемуары?!

— Почитай при случае. Джон Рамирес — неплохой писатель, талант у него есть. Он начал писать мемуары, очень увлекательная книжка получается, начнешь читать — не оторвешься. Знаешь, как его завербовали?

— Он говорил, его завербовал лично Сингх. Подробностей не рассказывал.

— Там был классический развод с плохим бандитом и хорошим бандитом. Вначале пообещали золотые горы и заманили на Гефест, а потом некий профессор Гарневич создал невыносимые условия. Рамирес не смог заниматься наукой, а когда ученый не может заниматься своей наукой, он начинает ненавидеть весь мир. Тут как раз подвернулся Сингх, заморочил Рамиресу мозги и принял его в братство. Рамирес проникся идеями Леннона, Сингх договорился с Гарневичем, и Рамирес перешел на работу в «Уйгурский палладий».

— Это невозможно! Контракт на Гефесте — святое, его нельзя разорвать досрочно. Конечно, бывают исключительные случаи…

— Таких исключительных случаев не бывает. Чтобы университет кому-то отдал своего сотрудника — такое бывает только в сказках. Но Рамирес перешел на работу в «Уйгурский палладий» и никто не возражал. В «Уйгурском палладии» он попал в очень хороший коллектив, наверняка специально подобранный, там Рамиресу все очень понравилось, он пришел в такой восторг, что тут же передал братству все материалы, а через полгода нашел на Гефесте месторождение сто двадцать шестого элемента.

— Сто двадцатого.

— Если быть точным, там присутствуют изобары от ста двадцати до ста тридцати с чем-то… Не важно. Если интересно, почитай на досуге какой-нибудь учебник по ядерной физике.

— А в чем зацепка-то?

— Можно потрясти Гарневича, он-то уж наверняка в курсе дела.

— Для этого надо сначала попасть на Гефест.

— Да. Но у нас есть еще одна зацепка здесь, на Деметре. Знаешь, какая?

— Какая?

— Я никогда не поверю, что Андрей Кузнецов не знал, чем занимается его зам по хозяйству.

— Андрей Кузнецов — это кто?

— Ректор.

— Предлагаешь поехать к нему?

— Уже нет необходимости. Он сам едет к нам, будет здесь минут через пятнадцать.

— Ты его вызвал?

— Он догадался сам. К сожалению.

— Почему к сожалению?

— Потому что он не похож на идиота. А умный противник никогда не попрет на терминатора с голыми руками. Раз он сам поехал сюда, у него должен быть какой-то туз в рукаве, а я никак не могу понять, какой. Потому и к сожалению.

8

Облегченная спортивная модификация «Капибары» аккуратно приземлилась на посадочной площадке перед неприметным частным особняком, в котором, как знали только избранные, обитал Александр Багров. Глядя на маневры «Капибары», Дзимбээ подумал, что добиться такой плавности движений очень трудно, а если не подруливать гравитационным двигателем — практически невозможно. Но в таком режиме машина должна жрать целую прорву энергии… Ну и хрен с ней, наплевать на нее, сейчас есть проблемы и поважнее.

Водительская дверь поднялась и из машины вылез Андрей Кузнецов, ректор университета Вернадского, спортивный, подтянутый, с неизменной полуулыбкой на лице и озорными искорками в глазах. Бодрым энергичным шагом он подошел к своим врагам и протянул руку Ибрагиму.

— Твоя трансформация незаконна, — заявил Ибрагим, пожимая протянутую руку.

— Фу… — скривился Кузнецов, — какой дешевый фокус. Я начинаю в вас разочаровываться. Да еще такая невоспитанность, сразу на «ты»… Нет, я ничего против не имею, я тоже люблю говорить по-простому, без чинов, но все-таки мы еще пока вместе не пили. Кстати, тут неподалеку есть замечательный ресторанчик, в сухой сезон можно дойти пешком. Не желаете?

Ибрагим отрицательно помотал головой, на его лице появилось озадаченное выражение. Кузнецов улыбнулся широкой доброй улыбкой.

— Ни одна железка не способна разобраться в человеческой душе, — заявил Кузнецов. — Так гласит великая теорема Тьюринга, ее доказали триста лет тому назад. Всякие детекторы лжи и эвристические блоки — вещи полезные, но набить собственный череп разными железками — совсем не так круто, как ты думаешь, Ибрагим. Хочешь, я угадаю, о чем ты думаешь? Ты хочешь узнать, есть ли у меня процессор в мозгах. Действительно хочешь узнать?

— Допустим, хочу, — процедил Ибрагим сквозь зубы.

— Так знай — в моих мозгах процессора нет. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что кибергенетика — наука молодая, а современные имплантаты устройства сырые и ненадежные. Ничего страшного в этом нет, пройдет лет десять-пятнадцать, и качество достигнет должного уровня. Я однажды наткнулся в сети на материалы по автомобилям XIX века, знаешь, через сколько километров тогда полагалось чистить карбюратор?

— Что такое карбюратор?

— Один важный узел теплового двигателя. На первых автомобилях техническое обслуживание нужно было делать через каждые двадцать километров пробега. Представляешь? Через каждые двадцать километров остановиться, открыть моторный отсек… Ты когда-нибудь читал материалы кибергенетиков?

— Кто бы мне дал?

— Ты же контролируешь всю сеть планеты! Ах да, на этой планете нет ни одного кибергенетика, какая жалость. А мне довелось почитать некоторые рабочие документы, нет, не техническую документацию, просто вспомогательные документы. Я читал баг-лист на спецификацию F-17H.

Теперь Ибрагим больше не мог скрывать волнения. Маска равнодушия спала с его лица, он впился в Кузнецова таким взглядом, что Дзимбээ показалось, будто ректору осталось жить считанные секунды.

Кузнецов сделал странное движение рукой, как будто завязывал узел на чем-то невидимом. Ибрагим упал на спину, совершил кувырок назад и встал в боевую стойку. В его глазах не осталось ничего, кроме безграничного изумления.

— Ну как, впечатляет? — спросил Кузнецов. — Это только один из эксплойтов, самый безобидный. Ошибка программного обеспечения, один программист поленился написать лишний раз слово «если». В одной из твоих программ есть переполнение буфера. Простой кодированный радиосигнал запускает в твоем мозгу характерный оборонительный рефлекс.

— Это эксплойт или люк?

— Я точно не знаю. Я бы сказал, что эксплойт, но точно утверждать не берусь, я в этих делах не специалист. Теперь ты понимаешь, что киберсистема в голове еще не делает тебя суперменом?

— Намекаешь, что сможешь меня вырубить одним нажатием кнопки?

— На кнопку я нажать не успею, с твоей-то реакцией. А вот заблокировать кодовый жест не успеешь ты, потому что не знаешь, какой жест блокировать. Хочешь проверить?

— Не хочу. Только ты учти, у Дзимбээ в голове процессора нет.

— Да, я знаю. Но сам подумай, зачем Дзимбээ лезть в драку? Вы организовали свой маленький заговор, вы оба думали, что ты — настоящий супермен, самая большая сила на Деметре. Теперь вы знаете, что это не так. Дзимбээ, неужели ты думаешь, что ваш заговор имеет шансы на победу? Одно мое движение — и Ибрагим нейтрализован. Ты гораздо сильнее меня, ты справишься со мной играючи, но что ты будешь делать потом? Устроишь еще одну гражданскую войну? Ты уверен, что твоя совесть выдержит?

— Что ты предлагаешь? — спросил Дзимбээ.

— Я предлагаю вам вступить в наш клуб.

— Клуб Черных Властелинов Деметры?

— Зачем так грубо? Если бы ты читал наши подробные планы, ты бы так не говорил. Да, сейчас Деметра переживает тяжелый период, но это во многом благодаря вашим усилиям. Должен признаться, Ибрагим, мы тебя недооценили. Ты ликвидировал Сингха, но хрен с ним, Дзимбээ справился с его обязанностями даже лучше…

— Сингха ликвидировал Иван Мастерков, — встрепенулся Дзимбээ.

— Которого завербовал Ибрагим, — добавил Кузнецов, — наши аналитики говорят об этом с абсолютной уверенностью. Я не понимаю, как это удалось Ибрагиму, но я не сомневаюсь, что это сделал он. И Вайшнавайю тоже он замочил.

— Вайшнавайя совершил самоубийство!

— До которого его довел Ибрагим. Кстати, Ибрагим, как ты сумел? Довести до самоубийства человека с эмоциональным фильтром…

— Какая теперь разница? — огрызнулся Ибрагим. — Так какие у вас планы?

— Поехали посмотрим, — Кузнецов снова улыбнулся лучезарной улыбкой, и Дзимбээ передернуло.

— Поехали, — согласился Ибрагим и пошел к машине. И они поехали.

9

На пороге капсулы Якадзуно сообразил, что забыл кое-что важное. Когда он это понял, то застыл у двери, ведущей к звездам, и ему поплохело. Он чуть было не отправился в путешествие без еды и питья. Положим, протянуть неделю без пищи вполне реально, но без воды… и без воздуха. Ой…

Якадзуно со всех ног рванулся вверх по лестнице. Он добежал вовремя, успев отключить программу подготовки к старту за полминуты до отправки.

Следующие полчаса Якадзуно потратил на экипировку На седьмом этаже он нашел кислородную маску с запасом сжатого воздуха в баллонах, а на третьем большой склад сухих пайков. Воду он набрал прямо из-под крана — на Деметре можно пить некипяченую воду, местная микрофлора не представляет опасности для человека, а земная зараза еще не успела распространиться по планете.

Якадзуно даже оборудовал капсулу импровизированным ночным горшком, в роли которого выступал сосуд Дьюара, найденный на седьмом этаже. Якадзуно тщательно проверил, что сосуд пустой, ему не хотелось выступить в роли персонажа грустной истории, который лишился мужского достоинства после того, как попытался использовать в качестве писсуара емкость с жидким азотом. Тот человек не знал, что от попадания теплой жидкости азот вскипает, капли разбрызгиваются во все стороны и в доли секунды замораживают струю, превращая ее в твердую как камень сосульку. Да и не только ее… А потом жертва собственной необразованности делает рефлекторное движение… Нет, таких приключений нам не надо.

Перед тем как снова включить программу запуска, Якадзуно спустился на шестой этаж и долго стоял на пороге капсулы. Из газет он знал, что долго стоять на границе варп-поля вредно для здоровья, но ему было наплевать. Как говорится, снявши голову, по волосам не плачут.

Якадзуно снова поднялся наверх, включил программу запуска, спустился вниз, надел кислородную маску и решительно шагнул в капсулу. Путешествие обещает быть тяжелым. Провести неделю в тесном темном помещении, снимая кислородную маску, только чтобы поесть, — само по себе тяжелое испытание для психики, а если еще учесть, что в конце его ждет бой, который может стать последним…

Якадзуно опустился на колени и начал медитировать, он собирался провести в медитации большую часть путешествия. Если верить старым японским книгам, которые ему подсовывал отец, предварительная медитация значительно повышает вероятность успеха в бою.

10

Боль появилась из ниоткуда и разорвала небытие, создав нечто похожее на пространство и время. Тела не было, души тоже не было, была только боль, заполнявшая все пространство, доступное восприятию. Анатолий знал, что это именно боль, а не что-то другое, он помнил, что боль — это когда тебе плохо, но, странное дело, он совсем не страдал от боли. Наверное, все дело в том, что страдать можно только тогда, когда есть с чем сравнивать свое нынешнее состояние, когда можно сделать вывод, что сейчас тебе плохо, а раньше было хорошо. Когда такой возможности нет, страдание невозможно. Говорят, что дебилы не способны к страданию, сейчас Анатолий готов был в это поверить.

Боль исчезла в один момент, резко и внезапно. Пространство, бывшее до того чистой абстракцией, сформировало из себя тесный полутемный коридор какого-то промышленного здания, это было похоже на пейзажи виртуальных стрелялок. Анатолий обнаружил, что стоит перед распределительным щитом, который почему-то обесточен. И в то же мгновение Анатолий ощутил прикосновение встроенного процессора к своим мыслям. Процессор сообщил Анатолию, что его тело и душа успешно вернулись в обычный режим функционирования, а также…

Вся информация загрузилась в мозг в один момент, процессор даже заранее настроил ассоциативные связи. Анатолий не мог сказать, что он что-то узнал, он просто знал это. Знал и все.

Если попытаться выразить обычными словами сведения, полученные Анатолием, это займет большее время, чем потребовалось для их передачи. И вряд ли эти новые знания можно передать звуковой речью полно и точно.

В первом приближении дело обстояло следующим образом. Анатолий провел тридцать часов без сознания, а затем процессор зафиксировал ключевой сигнал и начал выполнять переход в обычный режим.

На второй секунде программа перехода была аварийно завершена. Причиной этому послужил внутренний сбой в блоке эмоционального контроля, выразившийся в перегрузке болевого центра, а также других эмоциональных центров, тесно ассоциированных с болевым. Ситуация была признана исключительной, был произведен откат и перезапуск программы.

Вторая попытка закончилась тем же самым результатом. Процессор принял решение — выполнение программы в настоящий момент невозможно. С учетом того что событие, приведшее к запуску программы, было ранее оценено пользователем как предельно опасное, процессор принял второе решение — действовать самостоятельно, не дожидаясь полного пробуждения пользователя. Обычно такие действия категорически запрещены но в обстановке максимальной опасности перестают действовать почти все запреты.

Итак, процессор взял управление на себя. Прежде всего он провел эвристический анализ причин, приведших к неуспеху запуска предыдущей программы, и обнаружил, что причина кроется в кодированном радиосигнале, каким-то неясным образом воздействующем на программное обеспечение и каким-то другим неясным образом вызывающем перевозбуждение болевого центра.

Источник сигнала был запеленгован, после чего встроенный широкополосный радиоприемник был отключен. И тут же пришло еще одно внешнее сообщение, которому после первичного анализа был присвоен максимальный уровень опасности.

До того как радиоприемник был отключен, он успел зафиксировать повышение энтропии в сигналах, идущих под фальшивыми потолочными панелями, по спрятанным проводам. Повышение энтропии было расценено как угрожающий фактор — оно могло сигнализировать, что факт появления Анатолия на данной территории зафиксирован системой охраны. Чувствительность всех детекторов была повышена до максимального уровня, достижимого без подключения сознания пользователя. С учетом новых угрожающих факторов было принято решение не подключать сознание пользователя до тех пор, пока текущий ситуационный кризис не будет разрешен.

Микрофоны зафиксировали движение крупного двуногого объекта примерно в пятидесяти метрах отсюда. Эвристический блок предложил считать этот объект человеком. Предложение было принято.

Человек был оценен как крупный, но неопасный, потому что в его походке не было признаков настороженности. Тело пользователя было полностью переключено на внешнее управление и перемещено в скрытую позицию в темном углу рядом с дверью. Одновременно была проведена тщательная проверка состояния мышечной ткани. Состояние было признано удовлетворительным. Медицинский блок рекомендовал провести запуск сердцебиения и дыхания, однако с учетом недавних сбоев в биологических нервных блоках запуск сердца был отложен до конца боевого столкновения.

Само боевое столкновение заняло одиннадцать секунд, десять из которых ушли на оценку состояния противника, поверженного наземь сильным ударом по голове. Состояние противника было признано бессознательным, после чего был проведен запуск сердца пользователя, который прошел без проблем.

Следующей задачей стало устранение источника радиопомех. После кратковременного включения радиоприемника источник помех был обнаружен, он находился в стенной нише, под колпаком из сверхпрочного пластика. Эвристический блок заявил о неспособности решить задачу вскрытия колпака без подключения биологических компонентов системы.

Было принято решение кратковременно подключить лобные доли мозга к резервному источнику питания без полной инициализации всей нервной системы. И после того как биологический мозг подключился к решению задачи, нужное решение было найдено — следовало обнаружить источник электропитания и отключить от него передатчик.

Остальное было элементарно. Снова включить радиоприемник, уловить наводки от скрытых в стенах проводов и проследить, куда эти провода ведут. Если бы процессор мог удивляться, он бы просто обалдел. Разместить распределительный щит прямо на стене, без всякой защиты от несанкционированного доступа… Должен же быть какой-то предел человеческой безалаберности!

Процессор снова взял на себя управление мышцами пользователя и с их помощью обесточил комнату. Опасный радиосигнал прекратился, после чего был успешно проведен переход в обычный режим. Вот и все.

Анатолий глубоко вдохнул, выдохнул, а затем провел серию быстрых движений, оценивая состояние собственного тела. Против его ожиданий тело было в полном порядке, оно даже почти не затекло. Отлично. Что ж, вперед, время дорого! Думать о происхождении и природе этого странного радиосигнала будем потом.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

1

Анатолий сидел под кривым низкорослым деревцем и смотрел невидящим взглядом на величественный горный пейзаж, расстилавшийся на много километров вокруг. Судя по данным системы спутниковой навигации, он находился в Восточном Тибете. Отличное место для медитации, жалко только, что время не самое подходящее. Сначала надо дождаться, когда прибудет служба спасения.

Если бы Анатолий не послал экстренный вызов, а сам полетел на поиски правоохранительных органов, сейчас он уже рассказывал бы людям в униформе о том, что творится на Деметре. Но Анатолию было страшно покидать тайный вокзал, ведь если внизу остался кто-то живой и этот кто-то сумеет привести в действие бомбу или как-то еще испортить терминал, то Деметру не спасет уже ничто. А этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах.

Анатолий сидел на камне и созерцал мутными глазами великолепный пейзаж, достойный кисти какого-нибудь великого китайского художника. Рядом лежал ручной пулемет, полностью заряженный и активированный. Все детекторы работали на пределе чувствительности, а в компьютерной сети захваченной базы действовал модуль дистанционного управления, замкнутый на мозг Анатолия. Сейчас Анатолий видел все, что видели детекторы базы, внешние и внутренние, но он не мог оставаться спокойным. Он боялся, что сюда спешат не только сотрудники службы спасения, но и кое-кто еще, и эти кое-кто настроены в его отношении куда менее дружелюбно. В худшем случае здесь может появиться автономная граната или даже боевой самолет, но и в такой ситуации эвристический блок оценивал шансы на успех как один к одному. Будем надеяться, что враги опоздают. Анатолий сверился с внутренним таймером. Что за черт, уже полчаса прошло, а этих спасателей все нет! Ну что за раздолбайство!

Только сейчас, сидя на земле, на самой настоящей Земле в самом прямом смысле этого слова, вдыхая земной воздух и наблюдая земные облака, Анатолий понял, как он устал. Все события последних месяцев воспринимались как дурной сон. Ему казалось, что он попал в виртуальную игрушку и настолько увлекся ею, что совсем потерял чувство реальности. В реальной жизни не бывает ни такого количества приключений в единицу времени, ни такого идиотского сюжета. Не должно быть. Но есть. Ну где же эти спасатели?! Ликвидация защитников базы прошла без проблем. Анатолий не брал пленных, это было слишком рискованно, в одиночку он не мог следить за тринадцатью людьми одновременно, а если кто-нибудь, временно выпавший из поля зрения, доберется до генератора варп-поля… Можно, конечно, связывать пленных, но эта процедура замедляет операцию настолько, что риск превосходит все разумные пределы. Нет, тринадцать трупов — не слишком большая цена за гарантию целостности сооружения, в котором сейчас скрыта жизнь целой планеты. Смерть Кощея на конце иглы, а жизнь Деметры в подземном склепе. Мистика дурацкая… Надо срочно обратиться к психологу. Эмоциональный фильтр перестал сигнализировать о непомерной нагрузке, а это очень плохо. Это значит, что мозг Анатолия не может адекватно реагировать на изменения в окружающей среде, ему теперь все стало безразлично. Анатолий знал, что будет дальше утрата эмоциональных стимулов, личностных ориентиров, апатия, депрессия и в конце концов либо шизофрения, либо самоубийство. И самое страшное то, что он думает об этом совершенно спокойно, как будто речь идет не о нем, а о каком-то абстрактном человеке. Это ужасно. Хорошо, что скоро это кончится.

Тринадцать человек. Не так уж и много, на другом конце портала людей было почти вдвое больше. А если еще посчитать тех, кто погиб при бомбардировке Карасу… Пожалуй, Анатолий установил рекорд для нового столетия. Впрочем, кто его знает, ведь, когда он уезжал на Гефест, тол-кинисты устроили какое-то побоище в Южной Африке… Он еще раз связался с местной службой спасения и еще раз получил тот же самый ответ — ждите, к вам прилетят. Ну что же, вы сами напросились…

Анатолий выдал в эфир сигнал красной тревоги. Если через пять минут здесь не появится хренова прорва вооруженного народа, значит, Землю завоевали зеленые человечки на летающих тарелках. Анатолий устроился поудобнее и стал ждать.

2

Межзвездное путешествие заняло менее двадцати часов. Якадзуно не заметил, как прошла парковка, он вообще ничего не заметил — он был слишком глубоко погружен в медитацию. Просто в один прекрасный момент в маленькой темной комнатушке вспыхнул свет.

В первые секунды свет показался нестерпимо ярким. Якадзуно вскочил на ноги, выхватил пистолет, но вовремя сообразил, что стрелять нельзя. Если он выстрелит зарядом малой мощности, от этого не будет никакой пользы, потому что он ни хрена не видит и не знает, куда целиться. А если выстрелить зарядом большой мощности, взрывная волна размажет его по стенам транспортной капсулы. Надо было предусмотреть какую-нибудь подсветку, чтобы глаза не отвыкали от света…

Отчаянно моргая, Якадзуно вгляделся в дверной проем, и на мгновение ему показалось, что прямо напротив него стоит человек в тяжелой броне и целится ему в грудь из тяжелого пулемета. Но, проморгавшись, Якадзуно убедился, что это был глюк, в дверях никого не было.

Якадзуно перевел регулятор мощности пистолета в положение 20 процентов, рекомендуемое для боя в тесных помещениях. Затем принял боевую стойку, выскочил в коридор, двигаясь по всем правилам, левым боком вперед, убедился, что впереди противника нет, совершил разворот на 180 градусов и понял, что в очередной раз сморозил глупость. В коридоре было гораздо светлее, чем в капсуле, а зрачки Якадзуно еще недостаточно сузились, он был ослеплен и не увидел противника только потому, что не увидел вообще ничего. Якадзуно прошипел нечто неразборчивое и запрыгнул обратно в капсулу, больно ударившись плечом о металлический косяк дверного проема.

Было очень больно и обидно. Наследник самураев, блин! Если бы его ждали враги, они взяли бы его голыми руками! О чем он вообще думал, когда сюда отправлялся? С таким уровнем боевой подготовки шансов на успех нет и быть не может. Но не оставаться же здесь сидеть и ждать, когда враг придет и возьмет его голыми руками!

Якадзуно осторожно выглянул в коридор. Зрение адаптировалось к яркому свету, люминесцентные лампы под потолком больше не ослепляли. Якадзуно осмотрелся по сторонам и пошел направо, решив руководствоваться правилом правой руки.

Коридор вывел его в небольшой холл, от которого ответвлялись еще два коридора. Тот, что вел налево, упирался в лифтовую площадку. Рядом с дверями лифта в стене была еще одна дверь, которая, судя по картинке над ней, вела на лестницу. Второй коридор, уходящий направо, представлял собой точную копию того, по которому Якадзуно пришел сюда, но только тот, правый, был погружен во тьму. Интересно…

И тут Якадзуно осенило. Вторая малогабаритная капсула, на которой уехал Анатолий, на Деметре находилась справа от той, которой воспользовался Якадзуно. Скорее всего, и на Земле они расположены так же. А это значит, что Анатолий успешно совершил межзвездное путешествие, а потом… А боги его знают, что было потом. Должно быть, свет в том коридоре погас из-за того, что там был бой, а вот кто в нем победил, остается неясным. Ну и ладно. В конце концов, Якадзуно приперся сюда не для того, чтобы победить, а для того, чтобы подороже продать свою жизнь.

Якадзуно взял пистолет на изготовку и направился к лестнице. Ехать на лифте слишком рискованно — если Анатолий не смог добиться успеха, на выходе из лифта Якадзуно будут ждать.

Он поднялся по лестнице на один этаж, осторожно выглянул в коридор и увидел труп. Безголовое мужское тело сидело, прислонившись спиной к стене. Над тем местом, где раньше была голова, на стене было выжжено большое пятно, заляпанное кровью, волосами и чем-то похожим на непроваренный (или непереваренный…) мясной фарш. Картина вполне ясна — выстрел в голову электрической пулей, мощность была'около 20 процентов.

Якадзуно повнимательнее пригляделся к трупу и убедился, что это не Анатолий — тот выше ростом и уже в плечах. Значит, Анатолий здесь был и пошел дальше.

На осмотр этажа у Якадзуно ушло минут пять — помещений здесь было немного. Нашелся еще один труп, он принадлежал молодой женщине. У нее была свернута шея. Якадзуно поморщился, подумав, что, если так пойдет и дальше, может повториться история, случившаяся на другом конце этого портала. Хорошо, что в последние сутки Якадзуно ничего не ел.

Сзади послышался громкий вздох. Якадзуно резко развернулся, его указательный палец напрягся на спусковом крючке, но пистолет сам собой вырвался из руки, кувыркнулся в воздухе и…

Перед ним стоял Анатолий Ратников собственной персоной, он держал перед собой открытые ладони и широко улыбался. Якадзуно почувствовал, как его губы тоже непроизвольно растягиваются в широкой улыбке.

— Прорвался все-таки, — выдохнул Якадзуно и бросился в объятия человека, который… да, Анатолий стал его другом, в этом уже нет никаких сомнений. В голове Якадзуно мелькнула неуместная мысль — как жаль, что Анатолий абсолютно гетеросексуален.

— Прорвался, — эхом отозвался Анатолий и добавил: — Я тебя чуть не пристрелил.

— Давно меня заметил?

— Минут пять назад.

— Сколько?!

— Минут пять. Я подключился к системам внутреннего наблюдения. У них очень плохое качество изображения, я видел, что кто-то бродит по коридорам, а кто именно, не разглядел. Я подумал, что упустил кого-то из местных.

Якадзуно скорчил раздраженную гримасу.

— Снова всех поубивал? — мрачно спросил он.

— Конечно. Зачем нам пленные? Тут есть локальная сеть, в ней хранится вся нужная информация, защита там нулевая, я уже проверил. Брать пленных рискованно, я боялся, что, если замешкаюсь, они успеют взорвать базу, а тогда всей нашей миссии конец. А ты зачем сюда приперся? Почему не дождался Ибрагима?

— Ты говорил, что заминировал лифт.

— Я установил в минах код внешнего отключения.

— Что это такое?

— Надо передать специальный пароль либо в радиодиапазоне, либо голосом, и тогда мины тебя пропустят. Разве я тебе не сказал?

— Нет.

— Совсем плохой стал. Извини, Якадзуно, я в самом деле забыл. У меня с мозгами совсем плохо. Я очень устал.

— Я заметил. Ты поэтому ушел в портал? Анатолий смутился.

— Если честно, я просто струсил, — сказал он. — Не знаю, что скажет психиатр по этому поводу… Надеюсь, он не назовет это дезертирством.

— А как это еще можно расценить?

— Как отказ киберсистемы. Мой процессор уже вторую неделю требует отдыха. Никогда не слышал про взбесившихся терминаторов?

— Я думал, это байки.

— В каждой байке есть доля истины. О! Нас встречают.

У тебя еще оружие есть?

— Пневматика в кармане.

— Вынь немедленно. Десантники будут здесь через полторы минуты.

С этими словами Анатолий присел на корточки и стал раскладывать перед собой целый арсенал. Большинство образцов Якадзуно видел впервые в жизни.

Закончив выстраивать на полу оружейную выставку, Анатолий выпрямился и заложил руки за голову. Якадзуно последовал его примеру, и, едва он это сделал, в коридоре появились десантники.

3

Тропическое солнце превращало окружающий мир в настоящий океан света итепла. Температура морской воды была всего на пару градусов ниже, чем у тела Анатолия. В крови Анатолия весело плескалась психотропная химия двух десятков разных видов, ей составляли компанию то ли пять, то ли шесть видов синтетических бактерий. От этого Анатолий чувствовал себя не то чтобы навеселе, но немного не в себе, не так, как обычно. Внутренние энергетические батареи были полностью заряжены еще час назад. Все было хорошо.

Красная тревога быстро достигла своей цели, десантники прибыли на тайную базу менее чем через полчаса. К тому времени, когда они вступили на территорию вокзала, Анатолий уже успел передать краткий отчет о происшедшем, что позволило обойтись без недоразумений. После проверки документов Анатолию позволили собрать оружие и вежливо попросили подняться на поверхность и погрузиться в самолет. Высокое начальство велело ему прибыть в региональный штаб СПБ настолько быстро, насколько возможно. Якадзуно оружие не вернули на Земле законы о личном оружии не в пример строже, чем на окраинных планетах.

Следующие десять часов прошли как в дурном сне. Анатолий говорил и говорил, он говорил одно и то же, много раз, разными словами, разные люди задавали ему одни и те же вопросы в разной последовательности и разных формулировках. Анатолий не обижался, он знал, что именно такая техника допроса позволяет получить максимум информации за минимальное время. Вот только быть допрашиваемым — удовольствие ниже среднего.

Допрос закончился, и Анатолий попал в руки врачей. Ночь он провел на ложе глубокого погружения. Тестирование проходило в режиме имитации сна, Анатолий не помнил, что делал в виртуальности, в его памяти остались лишь отдельные обрывки смутных и неясных образов. Он сражается, вначале энергетическим оружием на средней дистанции, потом врукопашную, затем появились какие-то ящеры, но что с ними происходило, Анатолий не помнил, еще было что-то сексуальное…

Наутро его перевели в больничную палату-люкс, хорошенькая медсестра помогла ему скрасить первое утро на Земле. Через полчаса после того, как она ушла, в палату вошел врач, китаец средних лет с одутловатым лицом и большими залысинами. Он вежливо поклонился, уселся на край кровати и начал говорить:

— Вам очень повезло, молодой человек. Ваши кибернетические модули более месяца работали с запредельной нагрузкой и все-таки не вышли из строя. Ваш эмоциональный фильтр превысил допустимый ресурс почти в десять раз, он истощен настолько, что требует полного перепрограммирования. Никто и не думаличто наша техника способна выдерживать такие нагрузки. — Он усмехнулся. — На вашем примере защитят не одну диссертацию.

Анатолий решил сразу перейти к делу.

— Что с моими мозгами? — спросил он.

— Как ни странно, пока все в порядке. Вам всего лишь необходим длительный отдых. Никаких боевых операций, ваш куратор из СПБ сказал, что вы будете настаивать на возвращении… но…

— Но Деметра…

— Молчать! Я не слышал этого слова. Я даже переспрашивать не буду, потому что мне показалось, что вы чуть было не разгласили государственную тайну высшей категории. Я неправ?

— Ну…

— Никаких ну! Аджьянд ясно сказал, что я несу персональную ответственность за ваше душевное здоровье. Я не хочу неприятностей.

— Аджьянд — это кто?

— Ваш куратор от СПБ, он входит в штаб операции. Только не надо мне рассказывать, что это за операция, я не желаю этого знать. Операция и все.

— Что со мной?

— Все уже в порядке. Было тяжелейшее нервное истощение плюс серьезные неисправности в нескольких кибернетических узлах. Эмоциональный фильтр уже заменен, дня через два будем перепрограммировать эвристический блок. Заодно и апгрейд проведем, а то у вас софт очень старый.

— Когда все закончится, я снова буду нормальным?

— Постучите по дереву. Если не произойдет ничего неожиданного, вы будете более чем нормальным. Я посмотрел ваше досье, вы были комиссованы из-за психологических проблем, правильно?

— Правильно.

— Я проверил вашу карту личности. Я больше не вижу следов того расстройства.

— Я вылечился?!

— Наоборот, вы заболели. Когда человек заболевает раком, он обычно вылечивается от всех вирусных инфекций. Так и вы — из-за нервного истощения старые комплексы ослабли. Если правильно провести лечение, вы сможете вернуться в строй. Вы этого хотите?

— Хочу ли я этого? Вы издеваетесь? Кстати, это правда, что бойцам моего класса специально промывают мозги, чтобы они получали удовольствие от своей работы?

Психиатр ехидно хмыкнул и спросил:

— А правда, что на обойме пистолета есть специальная железячка слева, чтобы пружину оттягивать?

— Она не для того! Когда выстреливается последний патрон, она стопорит… как бы это объяснить…

— Не надо объяснять. Вы уже поняли ответ на вопрос?

— Намекаете, что удовольствие от работы — как бы побочный эффект?

— Не как бы, а побочный. Бойцы вашего класса не имеют психоблоков… Кстати, о психоблоке.

— Его выставил один из лидеров… как бы это сказать, чтобы не раскрыть тайну…

— Меня не интересует, кто его выставил, меня интересует, что этот психоблок вам запрещает.

— Отказываться от выполнения приказов одного человека. Но он уже мертв, а его соратники теперь на нашей стороне.

— Тем не менее психоблок у вас есть. Раз он не рассосался сам собой, значит, он все еще актуален. У нас есть инструкция…

— Не пускать в бой бойцов с психоблоками?

— Вот именно.

— Но почему?

— Потому что психоблоки иногда имеют недокументированные функции. И не надо делать такое лицо. В нашей науке законы пишутся кровью.

— Значит, я не смогу вернуться… ну, вы понимаете…

— До конца курса лечения — ни в коем случае.

— А сколько продлится лечение?

— Месяц, два, может, три. Поживем — увидим. И не надо делать такое лицо, боевые действия вам сейчас абсолютно противопоказаны. Да вы и сами должны понимать, у вас такое истощение… Короче говоря, пора приступать к лечению. Собирайте вещи, через полтора часа за вами прилетит самолет, отправитесь на Мальдивы, там у нас санаторий специально для таких случаев. Отдохнете, расслабитесь, наберетесь сил, а потом посмотрим, может, и получите направление на повторную медкомиссию. Но я ничего не обещаю.

— А что с Якадзуно?

— С вашим товарищем?

— Да.

— С ним все нормально. Тоже нервное истощение, но гораздо менее выраженное.

— Я могу взять его с собой?

— Этот санаторий только для бойцов класса Е.

— Его присутствие поможет мне вылечиться.

— Вы любовники?

Анатолий негодующе фыркнул.

— Я гетеросексуален. Мы просто друзья.

— Вы вместе сражались?

— Вроде того. Он спас мою жизнь, а я его.

— Понимаю. Хорошо, он полетит с вами. Если сам согласится. Но он будет с вами только до тех пор, пока ваш лечащий врач будет считать, что от его присутствия есть польза.

— Разве не вы будете меня лечить?

— Я сдаю вас Джулиану Ройсу. Очень хороший психиатр, как раз специализируется на нервном истощении у трансформированных субъектов.

— А у вас какая специальность?

— Специальность та же самая — психиатр. А специализация экспресс-диагностика. Я специализируюсь по экстренным мерам, долгое лечение — не моя сфера деятельности. Вопросы у вас есть?

Вопросов у Анатолия не было. А через два часа он и Якадзуно были уже в санатории.

Странное дело, мечта Анатолия сбылась, он получил заслуженный отдых, но это его не радовало. Сейчас его тянуло обратно, в душные джунгли Деметры, в зловещие темные коридоры подземных сооружений, в кабину «Чайки», в особняк, в котором ждала Полина. Черт возьми, неужели он успел по-настоящему привязаться к этой проститутке? Воистину, человеческая душа — потемки. Особенно собственная.

Якадзуно развалился в шезлонге, в одной руке он держал стакан с чем-то алкогольным, а другой обнимал смазливую негритянку. Анатолий пристально посмотрел на него, и во взгляде друга Анатолий прочитал ту же самую затаенную тоску. Здесь, на Земле, в этом празднике жизни они были лишними. Судьба ждала их на Деметре.

4

Кузнецов с самого начала дал понять, что считает Ибрагима более главным, чем Дзимбээ. Так оно, собственно, и было, Дзимбээ безоговорочно признавал превосходство Ибрагима, но когда тебя так явно игнорируют, начинаешь чувствовать себя дискомфортно.

Для стороннего наблюдателя разговор Андрея Кузнецова с Ибрагимом Бахтияром выглядел очень странно. Кузнецов не имел встроенного процессора в голове, но был прекрасно осведомлен о возможностях собеседника и потому не тратил времени на излишнее сотрясение воздуха. Кузнецов сразу установил прямое соединение между своей мобилой и мозгом Ибрагима, и теперь большая часть их общения сводилась к тому, что Кузнецов подсовывал один файл за другим, Ибрагим их телепатически просматривал, а вслух произносились только уточняющие вопросы да еще обрывочные комментарии, из которых никак невозможно понять суть разговора.

— Впечатляет, — сказал Ибрагим и Дзимбээ понял, что информационная накачка подошла к концу. — А без крайних мер нельзя было обойтись?

— Нельзя, — Кузнецов развел руками и обаятельно улыбнулся. — Вот расчеты, вы, наверное, не обратили внимания…

— Обратил я внимание. Но все равно как-то не верится…

— Все расчеты перед вами, можете проверить…

— Я обязательно все проверю. А сейчас нам с Дзимбээ надо подумать. Наедине.

— О чем разговор? Давайте совещайтесь, только не очень долго. Если Ратников сумеет прорваться на Землю, это будет катастрофа.

— А он сумеет?

— Думаю, что нет, но чудеса иногда бывают. Я не представляю, как он сможет пройти через… гм… там стоит очень хорошая защита, но я все равно боюсь. Лучше, чтобы вы отозвали Ратникова как можно быстрее.

— Ратников не будет прорываться на Землю. У него очень простой приказ заминировать вход в здание вокзала, занять оборону и ждать дальнейших распоряжений.

— Это лучше. Но все равно постарайтесь побыстрее принять решение. Когда будете готовы, позвоните мне на мобилу.

С этими словами Кузнецов вышел из комнаты. Ибрагим посмотрел в глаза Дзимбээ, глубоко вздохнул и начал говорить:

— Революцию организовали ученые — Кузнецов, Тока-нава, Гарневич и еще десяток других научных боссов. Братство — всего лишь идеологическое прикрытие, а Багров — обычная марионетка. Цель революции — создать замкнутое общество, ориентированное на развитие науки, — власть ученых, технократия, так сказать. Операция была задумана семнадцать лет назад. Знаешь, почему самый большой университет человечества находится на Деметре?

— Намекаешь, что ящеры тут ни при чем, это было просто прикрытие?

— Да, это было просто прикрытие. Семнадцать лет назад планета Деметра была выбрана как полигон для социологического эксперимента. Деметра только-только заселялась, а яицеголовые уже начали готовить строительство светлого будущего. Здесь собрали лучших ученых человечества, сконцентрировали огромные запасы минералов и энергии. Почему деметрианская экономика так долго агонизирует? Потому что запасы, которые она проедает, создавались годами и прожираться тоже будут годами. Главная цель революции создать условия для нового технологического прорыва. У них в штате полно социологов, а те все твердят, что для этого нужно большое потрясение, лучше всего война. Приводят пример Второй мировой войны. Электронный компьютер, атомная бомба, турбореактивный двигатель, множество культурных достижений, начиная от Пикассо и кончая Спилбергом, — все это было бы невозможно, если бы Гитлер не напал на Польшу. А сейчас в роли Гитлера выступает братство.

— Они всерьез полагают, что разруха принесет пользу?

— Как ни странно, у них есть основания. Либо их социологи дружно сошли с ума, либо все идет по плану.

— Трудовая мобилизация — это тоже по плану?

— Они считают, что без мобилизации нельзя достичь социального потрясения нужной степени. Знаешь, кто устроил обвал на бирже?

— Неужели они?

— Они. И сопротивление организовали тоже они. Чтобы у народа не сложилось впечатление, что революция прошла быстро и безболезненно. Народ должен испытать настоящий ужас, и только тогда революция принесет плоды.

— Какие-нибудь плоды она уже принесла?

— Вроде бы, в генетике только что открыли что-то важное. Андрей показывал мне материалы, я ничего не понял, но все пишут, что это очень важное открытие, как таблица Менделеева в химии. Они считают, что дальше будет еще круче.

— А войну с ящерами тоже они организовали?

— Нет, здесь они просчитались. Они исследовали психологию ящеров, но изучали только тех, кто учился в университете, а это совсем не то же самое, что ящер, бегающий по джунглям с мечом и кинжалом. Они недооценили воинственность и переоценили социальные установки ящеров. Массовые нападения на человеческие фермы стали для них неожиданностью.

— А почему Кузнецов вдруг решил пойти на переговоры? Из-за того вокзала?

— Из-за него. Изначально у них было два вокзала, второй связывал Деметру с Гефестом, но он был разрушен.

— Как? Где?

— На другом конце, на Гефесте. Ты знаешь, кто отец Якадзуно?

— Хируки Мусусимару, главный юрист «Уйгурского палладия».

— Точно. Он где-то раскопал, что ХММ экспортирует на Деметру машиностроительную продукцию, вначале он потребовал взятку с одного топ-менеджера ХММ, а потом ни с того ни с сего полез в бутылку и сдал властям расположение вокзала. Пришлось его подорвать. Вокзал, я имею в виду, а не Хируки. У яйцеголовых остался только один вокзал, в неудобном месте и с минимальной пропускной способностью. Им пришлось скорректировать планы. Перенести терраформинг на неопределенный срок, уменьшить мощность строящихся реакторов, ну и так далее.

— Обалдеть! И что? Неужели ты готов с ними работать?

— Не знаю. Честное слово, не знаю. С одной стороны, идея очень заманчивая…

— Заманчивая? Сколько людей уже погибло на Деметре?

— Меньше десяти тысяч. Ящеров — почти миллион, но кто их считает… Знаешь, если отвлечься от эмоций, потери невелики. Народ напуган, но почти никто серьезно не пострадал.

— А ты знаешь, в каких условиях живут рабочие на стройках?

— Примерно в таких же, как туристы в походах. Понимаешь, Дзимбээ, каждая стройка рано или поздно завершается. Трудовая мобилизация была затеяна не для того. Строительство можно было организовать вообще без привлечения дополнительной рабочей силы, вся эта затея была устроена только с одной целью — устроить людям хорошую встряску. Когда ученые решат, что народ Деметры получил достаточно эмоций, жизнь тут же наладится. Сразу появится много пищи, энергии и товаров, Багров объявит о переходе к новому этапу революции, братство ослабит интенсивность полоскания мозгов населения, люди подумают — вот как хорошо стало жить.

— И сразу сделают много разных открытий, и на всей планете наступит процветание и всеобщее счастье.

— Примерно так. Ты учти, каждый пятый житель Деметры имеет высшее образование, на Деметре практически нет преступности…

— Да ну!

— Ну да. Местная мафия не более преступна, чем отделы внешней безопасности земных корпораций. А теперь мафия вообще сидит тише воды, ниже травы. Те, кто поумнее, работают на братство, изображают полицию, а остальных давно ликвидировали без суда и следствия, по законам революционного времени. Когда братство проводило репрессии, оно избавлялось не столько от недовольных, сколько от балласта. Сейчас социальная структура общества близка к идеальной.

— А как же фермеры?

— Фермеры скоро будут не нужны. Сейчас их активно уничтожают ящеры, но самые умные фермеры уже перебрались в города. Когда наступит час «Ч», власти введут в действие программу переподготовки кадров, и те фермеры, что способны работать не только руками, но и головой, найдут себе новое место. А худшие… Естественный отбор никто не отменял, что бы ни говорили правозащитники. Деметра станет планетой ученых. Социологи говорят, это приведет к настоящему прорыву в науке.

— Выходит, все наши труды были напрасны?

— Как сказать… Мы ведь не знали, где собака зарыта. Нет, я не считаю, что мы действовали неправильно. Если бы все знать заранее…

— Я не об этом. Ты считаешь, они все делают правильно?

— Не знаю. Мне надо еще разок проглядеть их материалы…

— Мне можно посмотреть?

— Да, конечно, держи, — и мобила Дзимбээ разразилась целой серией коротких писков.

Остаток дня Дзимбээ посвятил изучению самых сокровенных тайн деметрианской революции.

5

— Ты еще не устал здесь прохлаждаться? — спросил Анатолий.

— Если это называется «прохлаждаться», то чем тогда занимаются эскимосы на Чукотке? — переспросил Якадзуно, ехидно ухмыльнувшись.

— Эскимосы на Аляске, на Чукотке — чукчи. Но ведь ты понял меня.

— Снова мысли читаешь?

— Да хватит тебе подкалывать! Можешь ответить серьезно?

— Ты и так знаешь ответ. Меня все достало. Знаешь, что больше всего меня достало?

— Что?

— Отсутствие связи с внешним миром.

— Чего?

— Ты даже не заметил? Ну ты даешь. Здесь не работает ни телефонная связь, ни почта, даже в чат невозможно войти.

— Может, здесь так принято? Режимный объект все-таки.

— Режим режимом, но я никаких подписок не давал. Я собираюсь свалить отсюда.

— Моего выздоровления не дождешься?

— Боюсь, что нет. Меня достало безделье. Знаешь, Анатолий, я прекрасно понимаю, что как боец я полный ноль, но я просто не могу здесь сидеть, расслабляться, пьянствовать, трахаться по три раза на дню, а в это самое время на Деметре решается судьба двух миллионов человек. Я знаю, эти слова звучат глупо и напыщенно, но я действительно так думаю. Пусть это все глупые самурайские бредни, но я так воспитан, я уже не могу стать другим. От этого санатория меня уже воротит.

— Я тебя понимаю. Я чувствую примерно то же самое. Но меня пообещали восстановить в должности…

— Снова будешь курьером?

— Да нет же! Аджьянд сказал, что, если курс лечения пройдет нормально, меня снова возьмут в десант. Мои комплексы исчезли, я теперь снова могу сражаться как нормальный боец.

— А что были за комплексы, если не секрет?

— Мне трудно убивать людей.

— Да уж, этот комплекс у тебя точно исчез. Думаешь, это хорошо?

— Я уже ничего не думаю. Это чертово приключение перевернуло всю мою жизнь, все мироощущение… Как-то напыщенно получилось… Но я и вправду стал себя чувствовать другим человеком. Я не знаю, лучше я стал или хуже, я просто другой. Так бывает, когда возвращаешься куда-то, где не был несколько лет, знаешь, есть такой пример из учебника, что, когда возвращаешься туда, где был ребенком, все вещи кажутся маленькими.

Якадзуно вздохнул.

— Я все понимаю, — сказал он. — Ты веришь в судьбу?

— Нет.

— А я верю. И я благодарен судьбе, или богам, или бесы его знают чему за то, что в моей жизни было это испытание.

— Думаешь, оно закончилось?

— А что, есть сомнения?

— Пока только предчувствия.

— Какого рода?

— Я не могу точно сформулировать, я чувствую, что что-то не так, а объяснить не могу. Эвристический блок говорит, что профили внешней среды носят аномальный характер, это, скорее всего, ничего не значит, просто много времени прошло…

— Какие еще профили?

— Долго объяснять. Но, по-моему, наши приключения еще не закончились.

6

Анатолий не знал, как объяснить Якадзуно то, что он чувствовал. Наверное, так же трудно объяснить слепому смысл картины Сальвадора Дали или напеть глухому Пятую симфонию Бетховена. Те, у кого в мозгах нет встроенного процессора, не понимают, что это не просто калькулятор, который всегда под рукой, но и еще одно чувство, отсутствующее у обычных людей.

Сейчас Анатолий никак не мог избавиться от ощущения, что они с Якадзуно попали не на Землю, а в какой-то другой мир. На первый взгляд все было в точности как на Земле, но тысячи мелких отличий, накапливаясь, формировали профиль внешней среды, не имеющий ничего общего с профилем той Земли, которую Анатолий покинул, отправляясь на Гефест за золотым цвергом.

Анатолий уже битый час пытался проанализировать разницу профилей, выделить и оценить ключевые факторы, сделать хоть какие-то выводы, но ничего не получалось. Кластеризация никак не давалась ему, даже самые безумные комбинации факторов не приводили к упрощению картины, хоть ты тресни. Вот одна совокупность данных, вот другая, напускаем на них критерий однородности, получаем отрицательный ответ, а в чем состоит разница непонятно. Совершенно разные выборки, не имеющие ничего общего, кроме случайных совпадений. Как будто он попал не на Землю, а в параллельный мир, очень похожий, но все-таки не тот. У кого-то из древних писателей был похожий сюжет…

И в этот момент эвристический блок сообщил Анатолию, что нашел кое-что необычное. Он посчитал энтропию профиля, и она оказалась на порядок ниже нормы. А это значит… Ого!

Что делать? Сделать вид, что ничего не заметил? Нет, это невозможно вечером, когда Анатолий в очередной раз погрузится в электронный гипноз, все сразу станет видно. И еще нельзя исключать, что это входит в систему психологических тестов… Нет, это вряд ли, слишком дорогой тест получается.

По-любому, нет смысла скрывать то, что скрыть невозможно. Анатолий мысленно перекрестился и вызвал врача мысленной командой.

Доктор Ройс явился минут через пять. Он выглядел озабоченным.

— Что-то случилось? — спросил он. — Вы так взволнованы…

— Профиль окружающей среды имеет аномально низкий уровень энтропии, сообщил Анатолий. Брови Ройса поднялись вверх.

— И что? — непонимающе спросил он.

— Вот это все, — Анатолий обвел рукой вокруг себя, — представляет собой одно большое театрализованное представление.

— В каком смысле?

— Не знаю. Я попытался проанализировать обстановку, но информации недостаточно. Я, конечно, мог бы попробовать потренироваться в особых навыках, вы знаете, о чем я говорю… но это как-то глупо. Вы легко обнаружите эти попытки…

— Да, вы правы, — кивнул Ройс, — в вашем положении глупо что-то скрывать. Значит, вы чувствуете искусственность окружения… А в чем это проявляется?

— Во всем. Все неправильно. Все настолько неправильно, что я даже не могу сказать, что именно. Уровень энтропии лишь незначительно превышает уровень, типичный для художественных фильмов. Такое ощущение, что все окружающее специально подстраивается под меня. У меня паранойя? Или мания величия?

Ройс ухмыльнулся.

— Я точно не знаю, — сказал он, — но на первый взгляд непохоже. Параноики не сомневаются в том, что говорят.

— Тогда в чем дело? Что вокруг происходит? Почему, например, нет выхода в глобальную сеть?

— Это режимный объект.

— Позвольте вам не поверить.

— Но это действительно режимный объект!

— Да, я знаю, это режимный объект, но причина не в этом. Выход в глобальную сеть был отключен… позавчера? Правильно?

— Использовать детекторы лжи во внебоевой обстановке неэтично.

— А лгать пациенту этично?

— Смотря в какой системе этики. Вы ведь русский? У вас, русских, это в порядке вещей.

— Это касается только тех случаев, когда пациент смертельно болен. Я смертельно болен?

— Типун вам на язык! Ну сами подумайте, ну что вы хотите узнать? Думаете, я вам сейчас все выложу — почему вас изолировали от мира, почему энтропия не та, какая надо? Слишком много вы о себе думаете. Если вам не сообщили информацию с самого начала, значит, эту информацию вам знать не следует. Вы же боевой офицер! Сколько времени вы были в запасе? Уже успели забыть базовые навыки?

— Нет, еще не успел. Можно задать один маленький вопрос?

— Да хоть два.

— На чьей вы стороне?

— Кто? Лично я? Я ни на чьей стороне, я на стороне самого себя. Я получил приказ, но я понятия не имею, чем этот приказ был вызван. И знаете что? Мне наплевать, чем он был вызван. Меньше знаешь — лучше спишь. Знаете такую пословицу?

Анатолию пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы сохранить спокойствие, хотя бы внешнее.

— Я знаю только одно, — сказал он. — Человечество столкнулось с самым большим предательством за всю свою историю. И мне кажется, что корни этого предательства растут здесь.

— В этом санатории?

— На этой планете.

— И что?

— А то, что я должен знать, что попал действительно в санаторий СПБ, а не в гнездо предателей.

— Какие доказательства вас убедят?

— Для начала мне нужен выход в глобальную сеть.

— Это невозможно. Я получил приказ, который это категорически запрещает. Я не знаю, чем он обусловлен, и меня это не интересует. Приказы, знаете ли, не обсуждаются, они выполняются.

— Да, конечно. Но только выводы отсюда следуют вполне определенные. Якадзуно хочет покинуть санаторий. Он уже говорил вам об этом?

— Да.

— Вы его отпустите?

— Да.

Ройс лгал. Анатолий ясно видел, что он лжет, и Ройс это понимал… Черт возьми! Они наверняка подключили внешнее управление к процессору Анатолия! Точно!

Анатолий дал мысленную команду, которая должна была отключить блок удаленного управления. Ройс изогнул правую руку немыслимым образом, засунул большой палец в левую ноздрю, и в этот момент Анатолий потерял сознание. Без всяких видимых причин, как будто кто-то повернул выключатель.

7

— Вот живой пример того, что самообладание надо сохранять даже в самых исключительных ситуациях, — провозгласил Кузнецов и обаятельно улыбнулся.

Ибрагим сохранил на лице непроницаемое выражение, но внутренне содрогнулся от неприязни к этому человеку. Ибрагим понимал, что вечно всплывающая улыбка Кузнецова — даже не признак лицемерия, а просто устоявшаяся привычка, нечто вроде нервного тика. Но все равно эти неуместные улыбки вызывали у Ибрагима отвращение.

Они стояли на краю большой ямы с обгорелыми стенками, кое-где покрытыми оплавленной стекловидной коркой.

— Он не знал пароля, — констатировал Дзимбээ очевидный факт.

— Жаль, — сказал Кузнецов и снова улыбнулся. — Жалко Суцзуми, он был неплохим мужиком.

— У меня плохие новости, — сообщил Ибрагим. И добавил после паузы: Транспортное оборудование разрушено.

Воцарилось гробовое молчание.

— Мы, конечно, спустимся вниз и все посмотрим, — продолжал Ибрагим, но я тут немного покопался в твоих, Андрей, файлах, которые ты мне залил, и нашел схему здания. Стандартная автономная граната, заложенная в режиме мины в лифтовую шахту, гарантированно уничтожает все три транспортные капсулы.

— Анатолий мертв? — дошло до Дзимбээ.

— Не знаю, — пожал плечами Ибрагим, — все зависит от того, где они с Якадзуно находились в момент взрыва. Если на нижних уровнях, то у них есть шансы, а если нет — значит, нет. Я не понимаю, почему Анатолий не установил первую мину на поверхности. Это идиотство какое-то — заминировать входную дверь, а дальние подходы оставить открытыми. И почему Суцзуми не отреагировал на предупреждение?

— Какое предупреждение? — не понял Кузнецов.

— Мина должна была сначала потребовать пароль для прохода, а потом уже взорваться.

— Как потребовать? Голосом?

— Наверное… Ладно, пойдемте вниз. Ибрагим подошел к краю ямы и вдруг резко отпрыгнул назад и громогласно провозгласил:

— Рубиновый вторник! — И добавил: — Это пароль.

— Какой пароль? — переспросил Дзимбээ.

— Мина запросила пароль.

— Я ничего не слышал, — заявил Кузнецов.

— Запрос был в радиодиапазоне, — сказал Ибрагим, его голос звучал удивленно — Боюсь, психологические проблемы Анатолия гораздо серьезнее, чем мне казалось. Он стал забывать очевидные вещи.

— Думаете, он приказал мине выдавать запрос только по радио? догадался Кузнецов.

— Боюсь, что да. Для него нет разницы, как общаться — по радио или голосом. Должно быть, просто забыл, что обычные люди не умеют разговаривать по радио без радиостанции.

— А почему эта мина не взорвалась сразу? — спросил Дзимбээ. — Ведь Токанава спокойно прошел мимо, его разорвала вторая мина, в лифте.

— Понятия не имею, — раздраженно бросил Ибрагим. — Скорее всего, еще одна идиотская ошибка Анатолия. Пойдемте вниз.

Ибрагим наклонился над дымящейся шахтой, немного постоял, а затем отступил назад.

— Надо подождать, пока остынет, — сказал он. — Не меньше часа, а скорее, часа два. У нас в вертолете есть веревки?

— Вряд ли, — покачал головой Кузнецов.

— Тогда придется за ними слетать. Все равно здесь делать нечего, еще слишком горячо.

8

Дзимбээ пробежался испытующим взглядом по искореженным стенам шахты и воскликнул:

— Ибрагим, ты неправ!

— Сам вижу, — отозвался Ибрагим снизу. — Мина взорвалась на верхней площадке. Оборудование, скорее всего, не задето взрывом.

— Оборудование в порядке? — донесся сверху голос Кузнецова. — Слава богу, прямо камень с души свалился. Я уж думал, все, конец, связь с Землей окончательно прервалась.

Дзимбээ тоже обрадовался. Хрен с ней, со связью, но если мина взорвалась именно на верхней площадке, а не в середине лифтовой шахты и не внизу, то Анатолий, вполне возможно, жив и…

— Анатолий! — заорал Дзимбээ во весь голос. — Это свои!

— Свои здесь не ходят, — донесся снизу голос Анатолия, искаженный гулкой акустикой шахты. — Спускайтесь!

Теперь камень с души свалился у Дзимбээ. Он быстро спустился по канату до того места, откуда доносился голос Анатолия, и столкнулся лицом к лицу с человеком в тяжелой броне. Это был не Анатолий.

— Тсс… — прошептал человек, но вместо того, чтобы приложить палец к губам, направил в грудь Дзимбээ пневматический ствол. — Голос не подавать, слезай с каната и отходи в сторону. Быстро.

— Ты кто? — растерянно спросил Дзимбээ.

— Служба планетарной безопасности.

— Вас же уничтожили!

— Служба планетарной безопасности Земли.

— Так… но… откуда вы взялись?

— С Земли, откуда же еще. Давай быстрее, отходи в сторону и не дергайся.

Дзимбээ спрыгнул с каната, отошел в сторону и увидел еще двух людей в тяжелой броне.

— Где Ратников? — шепотом спросил Дзимбээ, но ответа не получил, если не считать ответом красноречивый жест стволом пистолета.

Через минуту под потолком показались ноги Ибрагима, а затем и весь Ибрагим.

— Подполковник Бахтияр? — спросил официальным голосом человек, стоявший ближе всех к шахте. Ибрагим растерянно кивнул.

— Слезайте, — распорядился незнакомец, — и отходите в сторону. Сколько еще человек с вами?

Как ни странно, Ибрагим не стал спрашивать у незнакомца, кто он такой, и вообще не стал пререкаться. Ибрагим спрыгнул с каната, быстро отошел от края лифтовой шахты и застыл рядом с Дзимбээ.

— Еще один, — сказал Ибрагим, — Андрей Кузнецов.

— Без охраны? — удивился незнакомец.

— А зачем нам охрана? — в свою очередь удивился Ибрагим.

— И то верно.

В поле зрения вплыли ноги Кузнецова.

— Рад, что ты жив, Анатолий, — сообщил их владелец, качнул канат, на котором висел, разжал руки и приземлился рядом с Дзимбээ. — Мы думали, что вы с Якадзуно… — продолжил он свою мысль и в этот момент увидел, что на площадке собралось целых шесть человек.

— Я не Анатолий, — улыбнулся незнакомец и поднял вверх лицевой щиток шлема. — Разрешите представиться — полковник Мартинес.

— Тот самый Гильермо Мартинес? — спросил Ибрагим.

— Тот самый.

— Анатолий уже на Земле?

— На Земле.

— Мы арестованы? — подал голос Кузнецов.

— Нет, что вы! — деланно изумился Мартинес. — Вы не арестованы и даже не задержаны, земная СПБ не имеет к вам никаких претензий. У эксперимента поменялся заказчик, только и всего.

Кузнецов растерянно помотал головой.

— Ни хрена себе поворот событий, — констатировал он. — Неужели Ассамблея одобрила наш эксперимент? Не могу поверить.

— И не надо верить, — ухмыльнулся Мартинес. — Кого волнует, что одобрила Ассамблея? Если вам так важно знать, что о вас думают народные избранники, знайте — они ничего не думают. Они не в курсе.

— Это переворот? — спросил Дзимбээ.

— Нет, что вы, типун вам на язык! Никакой это не переворот, это просто прагматичный подход к ситуации. Генерал Дзен Тао заинтересовался вашим экспериментом, он считает, что будет очень полезно и занимательно посмотреть, чем он закончится. Можете считать, что вы получили высочайшую поддержку.

Кузнецов просвистел какую-то знакомую мелодию.

— А почему бы и нет? — неожиданно воскликнул он и протянул Мартинесу руку для рукопожатия.

Мартинес пожал ее, но Дзимбээ показалось, что на его лице промелькнула брезгливая гримаса. Дзимбээ понимал его — такая степень прагматизма граничит с полной беспринципностью.

— Давайте поднимемся наверх, — предложил Кузнецов, — и все обсудим в более подходящей обстановке. У вас никакого транспорта нет?

— Откуда у нас транспорт?

— И то верно. Тогда надо вызвать еще один вертолет, в нашу машину мы все не поместимся.

9

Якадзуно открыл глаза и обнаружил, что окружающее благоухание ему вовсе не приснилось. Он лежал посреди цветущего сада, прямо перед ним возвышалась цветущая яблоня, правее произрастала целая роща цветущей вишни, вся земля была устлана ковром цветущей земляники… Что за черт! Они же цветут в разное время года!

Якадзуно присмотрелся к яблоне повнимательнее и заметил, что она не отбрасывает тени. Он поднял глаза и обнаружил небо, украшенное легкими перистыми облачками, а в небе нормальное земное солнце, более желтое, чем деметрианское. Он опустил взгляд и увидел, что тень у яблони появилась. Все стало понятно.

Якадзуно попытался вспомнить, как оказался в виртуальности, и не смог. Некстати вспомнилась байка про одного человека, который очень боялся вида текущей крови. Однажды он заразился венерической болезнью, пошел к врачам, у него стали брать анализы, а последним из них был анализ крови из вены. Медсестра воткнула иглу, велела держать пробирку, а сама куда-то ушла. Этот человек посмотрел на собственную кровь и потерял сознание. Он упал на пол, а по пути опрокинул столик с другими анализами. А потом очнулся на полу, видит — лежит на кафеле, штаны спущены, кругом много крови и осколков стекла, из вены торчит игла, а как он здесь оказался — не помнит. Брр…

Поднапрягшись, Якадзуно вспомнил, что перед тем, как попасть сюда, он находился на Земле, в санатории СПБ, он туда прилетел за компанию с Анатолием, а потом Якадзуно попросил выпустить его оттуда, его посадили в самолет… или нет…

Краем глаза Якадзуно заметил неясное шевеление, он взглянул в ту сторону и его сердце дало сбой. К нему шла Лейла, та самая Лейла, только сейчас она была почему-то одета в кимоно и таби и выглядела в точности так, как тогда, когда ему было пятнадцать лет, а ей тринадцать. Сейчас ей, стало быть…

Якадзуно разобрала злость. Эти уроды поместили его душу в виртуальную тюрьму, а теперь послали ему парламентера в облике той, которая когда-то была для него самым светлым образом во всей Вселенной… да и сейчас, пожалуй, тоже. Вряд ли они могли сильнее поглумиться над душой Якадзуно.

Едва эта мысль оформилась в мозгу, как он понял, что она дурацкая. Никто не хочет над ним глумиться, просто виртуальная среда, в которой находится Якадзуно, работает в режиме максимальной адаптации. Ну-ка, проверим…

Якадзуно повернулся направо и увидел маленький японский домик, дверь которого почему-то была выкрашена в красный цвет. Под взглядом Якадзуно она стала черной.

— Только не надо продолжать, — сказала Лейла, и от звуков ее голоса (тот самый божественный голос!) у Якадзуно защемило сердце. — Давай лучше немного побудем в цветном мире.

Якадзуно взглянул наверх. Лейла ойкнула:

— Не трогай солнце, пожалуйста!

— А почему? Не желаешь посмотреть, как солнце становится черным? Это будет забавно.

— Это будет неприятно.

— А мне приятно торчать здесь?

— Это зависит только от тебя. Ты ведь в режиме демиурга, все, что ты видишь, построено твоим воображением. Ты не обязан превращать свою вселенную в ад.

Свет померк и приобрел красноватый оттенок. Запахло серой. Якадзуно подавил навязчивое желание взглянуть наверх. Он решил, что лучше не видеть то, что сейчас освещает его мир, потому что иначе здесь может сформироваться самый настоящий ад в самом прямом смысле этого слова. Подул ветер, лепестки яблони закружились слепящим смерчем, а когда смерч утих, Якадзуно увидел на горизонте светящийся океан, наполненный низкотемпературной плазмой, и в этом океане ослепительным бриллиантом сверкал серебряный парус.

— Вот так лучше, — заявила Лейла. — Только не стоит достраивать этот ряд образов. Целлулоидные говорящие глаза… фи!

— Кто ты? — спросил Якадзуно.

Лейла посмотрела на него как на идиота.

— Разве ты еще не понял? Я — порождение твоего подсознания, результат визуализации, произведенной твоим воображением.

— Я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю, кто ты на самом деле, там, в реальном мире.

— Какая разница? Я просто пришел сделать тебе предложение.

Якадзуно рассмеялся истерическим смехом. Тот, кто сейчас с ним разговаривает, даже не понял, какого пола тело, в котором он сейчас находится. Топорная работа.

— Сильно спешишь? — предположил Якадзуно.

— С чего ты взял? — удивилась Лейла.

— Так, догадался. Ну, давай делай предложение.

— Ты должен согласиться на психоблок.

— Я никому ничего не должен.

— Решать тебе, но если ты не согласишься, ты проведешь здесь очень много времени.

— А если соглашусь?

— Сможешь вернуться на Деметру либо на Гефест, либо остаться на Земле.

— А в чем состоит психоблок? Погоди, я сам сейчас догадаюсь. Я не должен никому рассказывать про все те вещи, которые узнал, когда… ну, ты понимаешь.

— Да, именно так.

— И все?

— И все.

— Можно задать нескромный вопрос?

— Конечно.

— Почему вы меня просто не пристукнули?

— Хочешь получить честный ответ?

— Конечно.

— Просто на всякий случай.

— М-да…

— Ну что, ты согласен?

— Я должен подумать.

— Подумай. У тебя будет много времени.

10

Анатолий проснулся в удивительно хорошем настроении. Нервное напряжение последних месяцев куда-то улетучилось, на мгновение даже показалось, что все, что было раньше, просто дурной сон. Он снова почувствовал себя сильным и уверенным в себе, таким, каким был до тех пор, пока не начались эти чертовы приключения.

Хорошо бы сейчас снова попасть на Деметру, только не на ту Деметру, с которой он уехал, а переместиться лет на пять в прошлое или в будущее, когда все напасти либо еще не начались, либо уже закончились. Встретить Полину, завалиться с ней в постель дней так на несколько…

Анатолий открыл дверь спальни, вышел в коридор и столкнулся лицом к лицу с Полиной.

— Привет! — сказала она.

Странное дело, она совсем не удивилась этой невозможной встрече.

— Как ты здесь оказалась? — спросил Анатолий. Полина посмотрела на него как на идиота.

— Ты еще не догадался? — спросила она. — Ну ты даешь! Хотел бы я иметь такую уравновешенность. И тут до Анатолия дошло.

— Виртуальность? — спросил он. — Режим демиурга? Я в виртуальной тюрьме? И что от меня нужно? Сейчас попробую угадать… Психоблок?

— Приятно поговорить с умным человеком, — удовлетворенно улыбнулась Полина.

К этому времени она потеряла большую часть индивидуальных черт и воспринималась сознанием Анатолия не как Полина, а как нечто абстрактное, похожее на Полину, но ею не являющееся. Такое бывает только во сне или в виртуальности, когда ты смотришь на что-то или на кого-то и не можешь различить ни одной мелкой черты, ты просто знаешь, чем является объект, а подробности — кого они интересуют? Идиотское чувство. Впрочем, когда ты домысливаешь абстрактный образ настолько, что принимаешь своего врага за свою подругу, чувство не менее идиотское.

— Мы предпочли бы, чтобы ты сознательно принял нашу сторону, продолжало нечто, похожее на Полину. — Сейчас решается вопрос о границах твоего допуска. Если он будет решен положительно, тебя допустят к некоторым докумен- там, которые помогут тебе принять правильное решение. А если нет, то вариантов немного — или психоблок, или вечная виртуальность.

— Вечная?

— Скажем так, потенциально вечная.

— Ну-ну. Кстати! Хочешь, я угадаю, чем сейчас занят Якадзуно?

— А чего тут угадывать? Он находится в этом же самом мире и занят тем же, что и ты. Судя по данным, которые от него поступают, он в полном расстройстве.

— Неудивительно. Я могу к нему пройти?

— Запросто. Прямо сейчас пойдешь?

— Это подождет. У меня есть еще одно срочное дело.

С этими словами Анатолий схватил Полину за руки и провел подсечку. Анатолий обратил внимание, что Полина перестала быть абстракцией, похожей на Полину, она стала самой настоящей Полиной. Это хорошо, это сигнализирует о том, что с самообладанием у Анатолия все в порядке, и не важно, что всего неделю назад он всерьез полагал, что находится на грани сумасшествия.

— Что ты делаешь? — пискнула Полина.

Анатолий хихикнул. В том, чтобы пребывать в виртуальности в режиме демиурга, есть свои прелести. Интересно, его собеседница (или собеседник, ха-ха!) полностью вошла в виртуальность? Вряд ли, что не может не огорчать. Как было бы приятно изнасиловать эту тварь по-настоящему. Анатолий перешел к делу. Теперь у того, что пряталось под маской Полины, уже не оставалось сомнений, что делает Анатолий.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

1

Анатолий и Якадзуно сидели и пьянствовали. Анатолий пил водку, Якадзуно — что-то японское, но не саке, а что-то более крепкое, сючу, что ли… Анатолий, в принципе, знал название этого напитка и мог его выговорить, но разложить это слово на отдельные буквы было выше его сил. Японское произношение не всегда можно адекватно передать русскими органами речи.

Анатолий посмотрел в окно и увидел гигантскую одинокую гору, увенчанную шапкой облаков и заросшую лесом, вроде бы хвойным. Судя по тому, что этот пейзаж не вызывал в душе никаких эмоциональных откликов, вымыслил его Якадзуно.

— Что это? — спросил Анатолий, кивнув головой в сторону окна.

— А что, не нравится? — забеспокоился Якадзуно. — Если хочешь, переделай, я не против.

— Да нет, наоборот, очень нравится. Сам придумал?

— Нет, что ты! Есть одна книжка, очень старая… Да бесы с ней, с этой книжкой! Что делать будем?

— Снимать штаны и бегать.

— Я серьезно.

— Я тоже. Ты знаешь, где сейчас твое реальное тело?

— Понятия не имею. Думаю, рядом с твоим.

— Я тоже так думаю. Точнее, надеюсь. Но вот где?

— А какая разница?

— Есть у меня одна безумная идея… В глазах Якадзуно промелькнуло нечто странное и немного нездоровое.

— Ты что? — забеспокоился он. — Неужели…

— Ужели. Но потом…

Странное дело, но Якадзуно сразу понял, что имел в виду Анатолий. Положительно, Якадзуно следует показать кибергенетикам. Если он уже сейчас способен к эмпатии в таких масштабах, то после трансформации из него получится поистине замечательный образец.

— Что-нибудь придумаем, — быстро сказал Якадзуно. — Если хочешь попробовать, пробуй сейчас, другого шанса не представится.

— Знаю. Если они не идиоты, они…

Анатолий хотел сказать «нас подслушивают», но вовремя остановился. Эти слова наверняка входят в список ключевых фраз, после которых компьютер оповещает оператора, о том, что узники ведут интересный разговор. Впрочем, первый разговор двух заключенных наверняка и так прослушивается живым оператором… Хотя кто его знает… Человеческая безалаберность не имеет границ, и это дает им с Якадзуно небольшой шанс.

— Ты со мной? — спросил Анатолий.

— С тобой.

— До конца?

— До конца, — подтвердил Якадзуно и сделал торжественное лицо.

Анатолий скорчил страдальческую гримасу и сделал то, что, как он надеялся, не пришло в голову тем, кто проектировал эту виртуальную тюрьму.

2

— До конца, — сказал Якадзуно.

Он ожидал, что Анатолий сейчас объяснит ему, как надо себя вести, но Анатолий вдруг скривился, как будто у него одновременно заболели все зубы, и застыл в неподвижности. Он даже дышать перестал. Хотя нет, это наверняка иллюзия, порождённая воображением Якадзуно. В виртуальности никогда не понимаешь, что происходит на самом деле, а что ты сам себе вообразил. Если только к виртуальности применимы слова «на самом деле».

Анатолий был неподвижен, как восковая кукла из музея. Якадзуно не понимал, что с ним случилось, и тем более не понимал, чем он может быть полезен Анатолию… И вообще, как можно сбежать из виртуальной тюрьмы? Неужели Якадзуно и в самом деле поверил, что это возможно?

Якадзуно поднялся из-за стола, сделал шаг и рухнул на пол. Он был голый, как и кафельный пол, а рядом возвышался Анатолий с электрическим пистолетом в руке и ранцем Бэтмена за плечами. На коже Анатолия чумными отметинами выступали красные пятна — на бицепсах, грудных мышцах и бедрах, в тех местах, где он недавно задействовал мускульные усилители. Без лишних слов Анатолий схватил Якадзуно за руку и рывком поставил на ноги. Ноги Якадзуно, затекшие от долгой неподвижности, подломились, он едва не упал, но Анатолий вовремя поддержал его.

— Ну, — прошипел Анатолий, — иди со мной, если хочешь жить, и быстро.

Он потащил ничего не соображающего Якадзуно к двери, и в этот момент до того дошло, что они уже не в виртуальности. Они находились в маленькой полутемной комнате, в которой из обстановки имелись только две кровати для глубокого погружения в виртуальность. Но это невозможно! Из виртуальности нельзя убежать!

— Можно, — отрывисто бросил Анатолий, и Якадзуно понял, что последнюю фразу он произнес вслух. — Очень даже можно, только очень больно.

К этому времени они были уже в коридоре. Якадзуно споткнулся обо что-то мягкое, опустил взгляд и увидел человека в форме охранника, безжизненно лежащего лицом вниз. Крови нигде не было.

— Ты опять в своем стиле, — буркнул Якадзуно.

— Не отвлекайся, — оборвал его Анатолий. — Надевай ранец.

Двигаясь, как сомнамбула, Якадзуно начал надевать ранец Бэтмена, очевидно только что снятый с трупа, и вдруг остановился.

— Тут нет пульта, — сообщил он.

— Знаю, — отозвался Анатолий. — Пульт тебе не понадобится, пойдешь на буксире.

— Как это?

— На внешнем управлении. Давай надевай быстрее, не тормози!

Якадзуно застегнул ремни, попытался проверить надежность креплений, но Анатолий выругался, сказал, что все в порядке, сунул в руку Якадзуно электрический пистолет и велел зажмуриться. Ничего не понимая, Якадзуно выполнил это приказание, мир наполнился ослепительным светом и тут же раскололся на части от оглушительного грохота. Горячая волна ударила Якадзуно в бок, швырнула на стену и сбила бы с ног, если бы его не поддержал Анатолий. Было очень больно, левый бок Якадзуно был заметно обожжен.

— Черт, — прошипел Анатолий, — я забыл, что ты не терминатор. Извини. Давай быстро, бегом!

Анатолий сильно дернул Якадзуно за руку, и они побежали к окну в торце коридора, которое Анатолий только что вдребезги разнес электрической пулей. Якадзуно отметил, что окно было изготовлено из толстого бронестекла. Прыгай! — крикнул Анатолий.

Якадзуно одним прыжком взлетел на подоконник и прыгнул наружу. Он успел заметить, что пальцы правой ноги сильно порезаны осколками стекла, но едва эта мысль промелькнула в его голове, как ее сразу же вытеснила другая. Он камнем падал вниз, до земли оставалось метров сорок, а поверхность, на которую предстояло упасть, была усеяна острыми камнями. Якадзуно потянулся к тому месту, где должен быть пульт управления ранцем, но пульта не было. Неведомая сила перевернула пространство, и теперь Якадзуно падал вверх, нет, уже вбок… Желудок содрогнулся в жесточайшем спазме, и, если бы там была хоть крошка пищи, дурацкая жизнь Якадзуно на этом бы и закончилась. Когда быстро летишь без шлема, открывать рот категорически не рекомендуется. А если тебя, не дай бог, стошнило, смерть неизбежна — набегающий воздушный поток загоняет исторгаемую пищу в трахею, и этому никак нельзя воспрепятствовать.

Глаза слезились, кожа на лице, да и на всем теле, моментально обветрилась, Якадзуно казалось, что ее колют миллионы микроскопических булавок, очень острых и очень холодных. Было очень холодно. Якадзуно понимал, что это субъективное ощущение, вокруг может стоять тропическая жара, но когда ты летишь со скоростью не менее ста километров в час, а из одежды на тебе только антигравитационный ранец да пистолет в руке… Нет, пистолет он уже потерял… Короче, в данной ситуации окружающая температура не важна, тело в любом случае переохлаждается в считанные минуты.

Что-то загрохотало, Якадзуно попытался определить, где и что, но стоило ему повернуть голову, как порыв ураганного ветра ударил в левое ухо, оглушил и заставил вернуть голову в прежнее положение. А потом мир принялся танцевать рок-н-ролл и Якадзуно потерял сознание.

3

Фокус был прост. Многие знают, что в экстренных случаях человек, прошедший трансформацию класса Е или выше, может отключить все функции биологической жизнедеятельности и полностью положиться на свой встроенный процессор. Но ни один нормальный человек так не сделает, не потому, что эта процедура весьма неприятна (те, кого подвергают трансформации высокого уровня, умеют терпеть боль), а потому, что вероятность летального исхода после такого фокуса составляет около десяти процентов. Только тогда, когда другого выхода не остается, высококлассный боец, один из тех, кого несведущие обыватели называют киборгами или терминаторами, может превратить себя в самого настоящего киборга не только по названию, но и по сути.

Всегда, когда терминатор попадает в виртуальность, специальные функции процессора перестают работать. Бесчувственная железка, спрятанная в черепе, не поддается никаким иллюзиям виртуальной реальности, и потому ее отключают, любой виртуальный терминал содержит специальный код, заставляющий мозговой процессор клиента временно заснуть.

Но все ли функции процессора подавлены в виртуальности? Анатолий задался этим вопросом, когда виртуальная имитация Полины, грязно ругаясь, выбралась из-под него и убежала, не разбирая дороги. Он задумался, просто задумался, не о чем-то конкретном, а вообще, он просто инициировал режим глубокого размышления и был поражен, когда эвристический блок проинформировал о полной готовности.

Принято считать, что виртуальность подавляет все функции мозгового процессора, но эвристический блок по-прежнему работал. Анатолий немного подумал и понял, что давить абсолютно все функции смысла нет, ведь, собственно, почему производится подавление процессора? Если клиент, сражающийся в виртуальном мире, вдруг включит мускульные усилители, они сработают в реальном мире (потому что процессор невосприимчив к виртуальным иллюзиям) и превратят виртуальное ложе в гору искореженного металла, а самого клиента — в кататоника, навсегда потерявшего связь с реальностью. Нет, это не обязательно закончится так фатально, но опасность слишком велика, чтобы ею пренебрегать. А вот эвристический блок — совсем другое дело, он не имеет внешних выходов, подключенных к мышцам и другим внешним устройствам, он просто помогает мозгу думать. От его использования в виртуальности нет никакого вреда, и потому он не отключается. Любой кибернетик знает, что корректно написанные функции, не содержащие внешних вызовов, не нарушают реентерабельность системы.

И в этот момент Анатолий понял, что у него есть крохотный шанс. Что делают с зависшим компьютером, впавшим в аутизм и не видящим внешнего мира? Его перезагружают. Если операционная система понимает, что ее функциональность необратимо нарушена, она перезагружается сама. Так почему бы не перезагрузить тот компьютер, в который ycилиями кибергенетиков превращена душа Анатолия? Да, есть шанс, что система никогда не оживет, но раз альтернатив не видно, почему бы не попробовать?

Анатолий попробовал. Он проверил доступность функции перехода в нужный режим. Функция была доступна. Анатолию стало очень страшно, он понимал, что играет в русскую рулетку. Однажды ему повезло и, вполне возможно, повезет еще раз, но все равно было страшно.

И последнее — Анатолий не хотел оставлять в виртуальной тюрьме своего друга. Он боялся, что Якадзуно не поймет, о чем говорит Анатолий, или что те, кто их подслушивает, поймут это быстрее, чем Якадзуно, но Якадзуно сразу согласился на все, и их шансы на успех еще чуть-чуть отодвинулись от нуля.

Дальше все пошло как по маслу. Русская рулетка сработала наилучшим образом — револьвер щелкнул, но пуля из ствола не вылетела. Сознание вернулось к Анатолию и он узнал, что отчаянная попытка не просто удалась, она прошла настолько удачно, что это превзошло все ожидания. Тело Якадзуно находилось не на другом континенте и даже не в соседнем здании, а совсем рядом, на соседней койке. Комнату, в которой хранились бесчувственные тела Анатолия и Якадзуно, охраняли не бойцы класса С, неспособные управляться с нормальным боевым оружием, и не бойцы класса Е, с которыми Анатолию не справиться. Те двое несчастных, чьи жизни оборвал Анатолий, имели трансформацию класса D, дающую право хранить, носить и применять боевое оружие и больше почти ничего. У них были мускульные усилители, их периферическая нервная система подверглась кое-каким усовершенствованиям, но против машины смерти по имени Анатолий Ратников у них не было никаких шансов. К тому же он напал внезапно.

Якадзуно повел себя лучше, чем можно было ожидать. Он, конечно, впал в ступор, но, по крайней мере, не мешал. И не испугался пробежать босыми ногами по битому стеклу и прыгнуть в открытое окно.

Анатолий разбежался и прыгнул вслед за Якадзуно. Время стало течь медленнее, так всегда бывает в критической ситуации. На мгновение загрузка процессора достигла ста процентов, а затем Анатолий увидел внутренним зрением предполагаемый маршрут отхода. Курс, выбранный процессором, вполне устраивал, и потому Анатолий сосредоточился на других задачах.

Создатели этой тюрьмы не предполагали, что им придется сражаться с бойцом класса Е с ручным пулеметом в руках и ранцем Бэтмена за плечами. Тем более они не предполагали, что он появится, как чертик из табакерки, во внутренней зоне обороны. Еще не веря в успех, Анатолий опросил защитные системы базы, и когда они все ему ответили (любого, кто способен предъявить метку класса Е, программы автоматически считали своим), он понял, что шансы на успех их с Якадзуно безумного предприятия впервые превысили отметку пятьдесят на пятьдесят. Анатолий погасил скорость, развернулся в воздухе и четырьмя короткими очередями вывел из строя все внешние детекторы. Он не испытывал иллюзий, что база ослеплена окончательно и бесповоротно, но чтобы подключить резервные детекторы, нужно время, а этого времени у защитников не будет, потому что спасительная горная стена уже совсем рядом, до нее не больше минуты лета. Главное, чтобы за той вершиной не оказалось вынесенного вперед секрета с дистанционно управляемыми пулеметами. Но нет, эта вершина явно не имеет стратегического значения, хотя… если они рассчитывают на по-настоящему неожиданный сюрприз… Не важно! Все равно такие вещи не угадываются. Прилетим — будет видно.

А вот и вершина. Она уже скрыла Анатолия и Якадзуно от пулеметов базы. Им снова повезло.

Мобила покойного охранника, которая сейчас была привязана тонким шнурком к одному из ремней ранца, так и не успела перейти в режим блокировки. Еще в здании Анатолий подключил ее к своему нейрошунту. Тогда он не решился выдать в эфир сигнал SOS, не хотел привлекать к себе постороннее внимание раньше времени. Сейчас это время настало.

Убедившись, что его сигнал запеленгован спутниками службы спасения, Анатолий вывел мобилу из режима аварийного маяка, ввел в нее личный код и выдал сигнал красной тревоги. А потом вошел в глобальную сеть и начал рассылать электронные письма. Все они содержали один и тот же текст, который был подготовлен заранее, еще тогда, когда тело Анатолия делало вид, что насилует виртуальную тварь, принявшую облик Полины, а разум лихорадочно искал пути к спасению. Заговорщики контролируют многое, но они не могут контролировать всех лидеров всех фракций Ассамблеи, а заодно и тридцать самых популярных газет Земли. А если они могут даже это, то миссия Анатолия была обречена на провал с самого начала.

Что ж, основная задача выполнена, информация, которую мятежники хотели скрыть, попала в общий доступ и скоро станет темой номер один во всех земных новостях. Теперь можно перейти ко второй задаче — к спасению собственной шкуры.

4

Рамирес давно привык к телевизионным выступлениям, для него это стало обычной жизненной рутиной, но сегодняшнее было особенным. Оно было судьбоносным. Сегодня Рамирес от имени ЦРК объявил, что самое страшное позади. Революция победила несмотря ни на что и вопреки всему. Революция победила.

Трудовая мобилизация отменяется. Вся инфраструктура, необходимая для того, чтобы экономика планеты смогла обеспечить население всем необходимым, уже создана. Усилия десятков тысяч безымянных героев не прошли даром. Промышленные мощности достигли критической отметки, теперь экономика будет развиваться сама собой, для этого больше не потребуются титанические усилия многих тысяч людей. Реакторы будут давать энергию, заводы — производить товары, уровень жизни достигнет дореволюционного в ближайшие месяцы. Люди, временно мобилизованные на стройки, вернутся домой в ближайшие недели. Для тех, кому некуда возвращаться, уже построены новые дома, а если кто-то не попал в списки, то тревожиться не надо, дома будут построены в самое ближайшее время.

Надо признаться, не все прошло гладко. Терраформинг отложен на неопределенный срок, потому что ресурсов едва хватило на то, чтобы маленький анклав человечества на планете Деметра избежал социального коллапса и превратился в нормальную колонию, маленькую и бедную, но быстро развивающуюся и имеющую колоссальный потенциал. Наши аналитики в свое время переоценили свои силы, теперь мы вынуждены это признать. Но, как известно, не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Так получилось, что самый большой университет в истории человечества был построен на нашей планете. И теперь, когда ученые могут отвлечься от решения локальных задач, навязанных продажными корпорациями, пекущимися только о сиюминутной выгоде, и сосредоточиться на том, что по-настоящему важно для человечества, Деметре предстоит совершить колоссальный научный прорыв. Первое великое открытие уже сделано, деметрианские генетики под руководством молодой ученой Галины Козловой открыли нечто такое, для чего еще не подобрали названия, но значение этого открытия можно сравнить только с периодической системой Менделеева.

Перспективы действительно ожидались колоссальные, Галя однажды даже сказала, что лет через двадцать люди и ящеры смогут скрещиваться и давать общее потомство. Когда Галя это сказала, Рамирес очень удивился и спросил, кому и зачем может понадобиться такая мерзость, а Галя захихикала и заявила, что у Рамиреса совсем нет чувства юмора. Скрещивать людей с ящерами никакого смысла нет, а вот внести в человеческий организм отдельные ящер-ские гены может быть очень даже полезно.

Короче говоря, битва за светлое будущее закончилась, светлое будущее вот-вот должно наступить. Почти все сейчас думают, что это очередной пропагандистский ход, но Рамирес знал, что это не так. И Кузнецов, и Бахтияр, и даже сам Багров говорили об этом настолько уверенно, что это никак не может быть очередным пропагандистским лозунгом. Зачем обманывать народ, если правду все равно скрыть невозможно?

Рамирес был уверен, что Багров не лжет, революция победила на самом деле, а не только в мечтах ее вождя. И это замечательно.

Но были две вещи, которые омрачали радость Рамиреса. Во-первых, Галя мимоходом обмолвилась, что свое великое открытие сделала давным-давно, еще тогда, когда работала на наркомафию. Так что университет здесь ни при чем и громкие слова о грядущем технологическом прорыве не имеют под собой никакой почвы.

И во-вторых, работа на телевидении приучила Рамиреса видеть некоторые вещи, остающиеся незамеченными для непосвященных. Когда Багров разговаривал с Рамиресом по видеотелефону, лицо вождя было густо замазано тональным кремом. Так делают, когда хотят скрыть от телезрителей какое-нибудь уродство вроде родимого пятна, но на лице Багрова никаких уродств не было. Тогда зачем он гримировался? Неужели его кто-то избил? Боже, что за ерунда в голову лезет…

5

Мир в последний раз перевернулся и встал в исходную позицию. Небо оказалось наверху, а земля внизу, причем совсем рядом, метрах в трех от Якадзуно. Сила тяжести неожиданно вернулась, и Якадзуно рухнул вниз, едва успев сгруппироваться. Острый обломок ветки впился ему в голую задницу, Якадзуно подпрыгнул как ужаленный и громко вскрикнул. Порезанная ступня отозвалась острой болью.

Анатолий приземлился метрах в десяти. Он держал пулемет на изготовку и напряженно высматривал в небе что-то невидимое для Якадзуно. Неожиданно Анатолий сделал три одиночных выстрела. Якадзуно машинально проследил направление ствола, но вовремя понял, какую глупость делает, и едва успел закрыть глаза. Когда он их открыл, ослепительный свет потух, а в небе появились три едва различимых маленьких облачка, и если бы Якадзуно не знал, куда смотреть, он ни за что бы не разглядел их.

— Идиоты, — высказался Анатолий. — Даже не протестировали защиту для случая, когда побег совершает терминатор. Даже гранаты не перепрограммировали.

— Какие гранаты?

— За нами гнались три автономные гранаты. Я предъявил им метку класса Е, и они согласились мне подчиняться. Я велел им подлететь поближе и зависнуть в воздухе.

— А потом просто взял и расстрелял? Обычными пулями из обычного пулемета, да еще одиночными выстрелами?

— Ага. Правда, глупо звучит?

— Это точно. А как мы вырвались из виртуальности?

— Виртуальные иллюзии не действуют на мою кибернетическую часть. Я задал программу процессору и временно отключил биологический мозг.

— Разве так можно? Никогда не слышал, чтобы так делали.

— Обычно так и не делают. Когда так делаешь, не всегда удается вернуться обратно. Эту процедуру применяют только тогда, когда боец не рассчитывает остаться в живых.

— Прямо триллер какой-то.

— Ага. В жизни всегда есть место бреду. Черт, жарко-то как!

Якадзуно прислушался к своим ощущениям и обнаружил, что вокруг действительно стало жарко. Он огляделся по сторонам.

Пейзаж был гористым, но склоны не выглядели особенно крутыми. Солнце стояло почти в зените, оно ощутимо припекало, но температура воздуха была сравнительно невысока, не выше двадцати пяти по Цельсию. Окружающая растительность ограничивалась чахлой травой да еще кривыми низкорослыми деревцами. Якадзуно глубоко вдохнул и решил, что воздух весьма разрежен, как на большой высоте над уровнем моря.

— Где мы? — спросил Якадзуно.

— Восточная Африка. Вон та заснеженная вершина на горизонте Килиманджаро, рядом — Кения. На востоке национальный парк Масаи в двух часах полета.

— Знаешь эти места?

— Теперь знаю. Я подключился к глобальной сети.

— Как?! А, ну да, ты же почти киборг… А чего мы ждем?

— У моря погоды. Я послал сигнал бедствия на всех частотах, какие знаю, и еще отправил информацию по Деметре на сто разных почтовых адресов. Через час-другой вся Земля будет знать, что творится на Деметре.

— Ты ждешь, когда за нами прилетят?

— Если честно, я просто боюсь взлетать. Вокруг базы могут быть разбросаны секреты с дистанционно управляемыми пулеметами. Если мы нарвемся на один из них, нас расстреляют в воздухе, как куропаток. Тот, кто командует обороной базы, ввел абсолютное радиомолчание, я больше не могу сканировать их защитные системы. Через час они закончат перепрограммирование гранат, и тогда нам конец. Если до этого момента нас не спасут.

— А нас спасут?

— Надеюсь, что спасут. Но от нас в любом случае уже ничего не зависит. Можно положиться на удачу и взлететь, но я не хочу испытывать русскую рулетку третий раз подряд.

— Когда был второй?

— Когда мы вырвались из виртуальности.

— А первый?

— Когда я прибыл на Землю живым.

— А что здесь такого?

— Я не взял с собой воздуха.

— Упс… Да уж, это настоящее чудо.

— Никакого чуда, просто удача. Когда отключаешь биологический мозг, тело практически не потребляет кислорода.

— А в чем тогда удача?

— Что мозг удалось снова запустить. Кстати! К нам летит первый гость.

— Где?

— Вон там, на юге. Ты не увидишь, еще слишком далеко. Ого!

— Что такое?

— Толкинисты.

— Разве их еще не истребили?

— Выходит, что нет. М-да, из огня да в полымя.

— Может, собьешь их из пулемета?

— Издеваешься? У них «Скорпион» с тяжелым вооружением. Придется расслабиться и получать удовольствие. Некоторое время.

6

Анатолий ненавидел толкинистов. К самому пророку Толкину он относился нейтрально, «профессор», как его называют последователи, никогда не лез в политику (в отличие от пророка Леннона), он был спокойным и чудаковатым кабинетным червем. Еще в юности Анатолий прочитал «Властелина колец» и «Хоббита», попытался одолеть «Сильмариллион», но выдержал только первый десяток страниц. Анатолий не считал профессора гением, но и не думал, что он бездарен. Сила воображения Толкина, пожалуй, не имеет аналогов в истории (если не считать художественными произведениями христианские тексты), но вот остальные литературные достоинства священных книг Толкина, по мнению Анатолия, оставляли желать лучшего.

Но тех, кто поклоняется Толкину, Анатолий ненавидел всей душой. Дело было не только в том, что после того случая на Гае Анатолий крайне резко относился ко всем и всяческим экстремистам. Толкинисты были отвратительны Анатолию всегда, насколько он себя помнил.

Любая религия носит в себе черты легкого сумасшествия, но некоторые религии настолько пропитаны безумием, что практически невозможно сохранить разум, их исповедуя. Все знают, что в реальном мире нет ни эльфов, ни хоббитов, что вековечное противостояние между Морготом и вала-рами не имеет никакого отношения к реальной действительности, но когда ты каждый вечер проваливаешься в виртуальное Средиземье, когда все твои друзья ставят придуманный мир выше реального, рано или поздно ты делаешься таким же, как они. И тогда тебе становится все равно. Какой-то древний философ сравнивал христианство с опиумом, но если христианство — опиум, то толкинизм — осшин. Подсесть на толкинизм трудно, но когда ты подсел, обратной дороги уже нет.

А самое страшное то, что хоббитские игрища выплеснулись из виртуальности в реальный мир. Когда Анатолий отправлялся в последнее путешествие на Гефест, средства массовой информации еще не успели выяснить, кто именно организовал поставку толкинистам тяжелых боевых роботов и кто несет персональную ответственность за то, что джунгли и саванны Юго-восточной Африки превратились в независимое государство Эгладор. Странно, что за все это время правительство Земли так и не смогло подавить мятеж, это значит, что чума толкинизма еще опаснее, чем представлял себе Анатолий.

Когда боевой вертолет, начиненный электрической смертью по самые уши (если так можно сказать о вертолете), завис над ними, вздымая облака пыли, Анатолий не колебался.

Он отложил пулемет в сторону и приветливо помахал пустыми руками. Якадзуно стоял рядом, по его лицу было видно, что доза эмоций, полученных им за сегодняшний день, намного превысила предельно допустимую.

Вертолет приземлился, несущий винт замедлил вращение, но не остановился. Корпус машины был окрашен в защитный цвет, вертолет висел в считанных метрах перед Анатолием, но глазам никак не удавалось составить цельный зрительный образ. Казалось, что многотонная машина целиком состоит из сгустившегося полупрозрачного тумана, как джинны в арабских сказках.

В корпусе вертолета приглашающе открылся пассажирский люк, черный прямоугольник посреди полупрозрачного марева казался дырой в небе.

Анатолий подхватил пулемет и направился к вертолету, всем видом показывая, что не таит злых намерений в отношении тех, кто сидит внутри, а оружие подобрал просто потому, что такую хорошую вещь не подобает бросать где попало.

Анатолий просунул в люк верхнюю часть тела, и его тут же подхватили заботливые руки, сильные, теплые и немного потные. Если верить документации, пассажирский отсек «Скорпиона» вмещает восемь человек, но уже пять испытывают не больше комфорта, чем сельди в бочке. Сейчас внутри было двое могучий бритоголовый негр лет двадцати и хрупкая девица примерно такого же возраста, тоже чернокожая и тоже бритоголовая. Одеты они были в нечто невообразимое, процессор Анатолия категорически отказался классифицировать их одеяния.

— Рад приветствовать вас в Эгладоре! — провозгласил негр неожиданно тонким и женоподобным голосом.

Этот мужчина явно хотел подчеркнуть торжественность минуты, но это не так просто сделать, если ты скрючен в три погибели. Анатолий сохранил на лице непроницаемое выражение. Это далось ему нелегко, особенно после того, как дополнительные обонятельные рецепторы сообщили, что до того, как этот человек поменял свой пол, он был женщиной. Анатолий ненавидел трансвеститов, он понимал, что это чувство иррационально и недостойно цивилизованного человека, но ему было наплевать.

— Мой друг ранен, — сообщил Анатолий, придав лицу и голосу соответствующее случаю выражение, как у главного положительного героя героического фэнтези.

Оба негра торжественно кивнули и тут же втащили Якадзуно в вертолет, еще бережнее, чем Анатолия. Девушка протиснулась в носовую часть отсека и крикнула в переговорное устройство:

— Взлетаем!

Анатолий передал в радиоэфир метку бойца класса Е и попытался нащупать цепи внешнего управления бортовым компьютером вертолета. Но они были недоступны, что, если вдуматься, неудивительно. Если бы толкинисты не сумели заблокировать внешнее управление своими боевыми машинами, они не продержались бы так долго.

Ничего, есть еще и план Б. Анатолий дождался, когда вертолет наберет высоту, а затем мысленно подключился к своему ранцу Бэтмена и врубил максимальную тягу, выжимая из аккумулятора последние крохи энергии.

Вихревое гравитационное поле, включенное в ограниченном пространстве, действует на предметы непредсказуемо. Вот и сейчас пространство внутри вертолета как будто вывернулось наизнанку и вытошнило само себя внутрь самого себя. Криво сказано, но чувства, которые испытываешь в подобной ситуации, по-другому не опишешь.

Через секунду Анатолий выключил поле и двумя короткими ударами оборвал две жизни. Затем он вытащил из своего ранца шнур зарядного устройства и воткнул его в розетку, удачно подвернувшуюся на стене.

— Я забыл спросить, ты, случаем, не толкинист? — обратился Анатолий к Якадзуно.

Якадзуно судорожно хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная на берег. Только с третьего раза он смог выговорить нечто членораздельное.

— Меня от тебя тошнит, — сообщил Якадзуно. — Ты когда-нибудь перестанешь убивать людей?

— Когда-нибудь перестану, — серьезно сказал Анатолий. — Когда во Вселенной останется только три человека.

— А кто третий?

— Полина Бочкина, ты ее не знаешь. Шутка.

— Дурацкие у тебя шутки.

— Сам знаю. Минуты через две придется немного полетать. Мне что-то не хочется оказаться в логове толкини-стов.

Якадзуно тяжело вздохнул.

— Мне тоже, — сказал он и углубился в изучение порезов на собственной ноге.

Анатолию хватило одного взгляда, чтобы понять, что они не представляют угрозы для здоровья. Кровь уже запеклась, а остальное сделает противостолбнячная сыворотка.

7

Дэвид смотрел на экран компьютера и не верил своим глазам. Если бы он верил в бога, он бы сейчас обязательно подумал, что на него снизошла благодать. Но поскольку он в бога не верил, ему оставалось только признать, что с ним произошла одна из тех невозможных вещей, какие иногда происходят с некоторыми счастливчиками. Дэвид Московиц, самый обычный и ничем не примечательный научный сотрудник университета Вернадского, только что открыл низкотемпературный термоядерный синтез.

Все началось с того, что Ибрагим притащил в лабораторию к Дэвиду пластмассовую коробку с золотой статуей, изображавшей гефестианского цверга. Внутри статуя была пустотелой, и в эту пустоту был насыпан порошок, идентифицированный Дэвидом как смесь сульфатов нескольких трансурановых элементов, которые по всем законам физики не могли существовать в природе. Но они существовали. В тот день Дэвид впервые столкнулся с невозможным. Любой образованный человек знает, что универсальный спектрометр однозначно идентифицирует любую неорганическую субстанцию и вероятность ошибки при этом настолько мала, что ее можно вообще не принимать в расчет. Работать со спектрометром просто — суешь в него образец, ждешь несколько секунд и видишь на экране диаграмму, описывающую химический состав, больше от оператора ничего не требуется. Но однажды в металлическое брюхо умного аппарата попало вещество, которое не может существовать в нашей Вселенной, электронный мозг не смог его распознать, и тогда пришлось поработать мозгу Дэвида… Это был первый случай в жизни Дэвида, когда он почувствовал себя настоящим ученым. Не биологическим придатком к многочисленным электронным устройствам, а их повелителем. Не статистом, а исполнителем главной роли. Не объектом, а субъектом. Он решил задачу, которая не имела решения, он встретил то, что нельзя встретить, что не может существовать, и он нашел в себе смелость признаться самому себе, что это все-таки существует. Дэвид понял одну простую вещь — даже если все великие ученые в один голос твердят, что что-то невозможно, это совсем не означает, что это действительно невозможно. Вся история науки в том и состоит, что невозможное становится возможным. И теперь Дэвид сделал свой маленький шаг на тернистом пути большой науки.

Дэвид никому не рассказывал о своих чувствах. Дело было не только в том, что эта информация могла его убить, просто любой из коллег поднял бы Дэвида на смех, узнав, что он искренне считает, что сделал большое научное достижение, разобравшись в каракулях, которые спектрометр всегда пытается распечатать вместе с основными диаграммами. Но Дэвид понимал, в чем состоит главное отличие задачи в школьном учебнике от теоремы в докторской диссертации. Главное отличие в том, что задача решена давно, а теорема впервые доказана. Все остальное вторично. Теорема может быть очень простой, но от этого она не перестает быть теоремой. Чтобы человек стал великим ученым, совсем не обязательно, чтобы теорема, которую он доказал, была сложной, главное — чтобы она была нужной. А сейчас у Дэвида появилось чувство, что он может сделать что-то такое, что окажется нужным. Он не мог толком объяснить, откуда взялось это чувство, оно просто было.

Уже лет двадцать ни один человек не вглядывался в длинные строчки, которые спектрометр печатает мелким шрифтом под диаграммами. Действительно, зачем смотреть на текст, если все и так видно по диаграммам? Но Дэвиду пришлось посмотреть на эти строчки, и посмотреть очень внимательно.

Он вернулся к ним тем же вечером. Ибрагим велел уничтожить все материалы экспертизы, прозрачно намекнув, что тайна, к которой прикоснулся Дэвид, относится к категории «перед прочтением съесть». Дэвид не спорил, он понимал, что материалы должны быть уничтожены, но что-то не давало ему это сделать. Ему хотелось вновь и вновь просматривать файлы, свидетельствующие о том, что он способен не только писать рутинные бумажки, но и решать задачи, ответы на которые пока никому не известны. Наверное, Эйнштейн с таким же упоением рассматривал листок бумаги, испещренный каракулями, среди которых затерялась бессмертная формула Е=mс2. Дэвид понимал, что глупо сравнивать себя с Эйнштейном, но ничего не мог с собой поделать. Ему очень хотелось верить, что он ни в чем не уступает Эйнштейну.

В какой-то момент Дэвиду показалось, что он заметил ошибку в спектрограмме, точнее, не в самой спектрограмме, а в результатах ее интерпретации. Распределение энергий в оболочке 4–2, да и 4–3 тоже, немного отличалось от того, что должно наблюдаться в соответствии с теорией. А если представить данные в табличном виде… провести вращение по методу варимакса… Нет, аномалия все равно налицо. А если взять другой материал, например сульфат бария… Тоже аномалия, но на грани погрешности. Должно быть, на погрешность ее и списывали. А если подумать, как повысить точность…

Только через двенадцать дней Дэвид уничтожил результаты экспертизы золотого цверга. К этому времени у него накопилось достаточно других результатов. Тогда он еще не знал, во что выльется его новое увлечение, но не прошло и полугода — и, черт возьми, это же Нобелевская премия! Хотя нет, Нобелевская премия ему не светит по той простой причине, что связь с Землей прервалась и никто не знает, когда она восстановится, если восстановится вообще. Но это ничего, главное теперь то, что народу Деметры не придется долго сидеть на голодном энергетическом пайке. Лет через пять в подвале каждого дома будет работать портативная электростанция, помещающаяся в большой чемодан и почти не требующая обслуживания. И это будет еще один шаг на пути к светлому будущему, о котором каждый день твердит по телевизору Джон Рамирес. Забавно, только вчера он говорил о грядущем технологическом прорыве. В жизни бывают поистине удивительные совпадения.

8

Рамирес поднял голову и не поверил своим глазам. На пороге кухни стояла Галя, а из-за ее плеча выглядывала Полина. Самая настоящая Полина собственной персоной, она смотрела на Джона странным взглядом, смысл которого Рамирес не мог выразить словами, но сразу понял, что она хочет ему сказать.

Галя склонила голову набок и нежно улыбнулась.

— Ты не сердишься, Джон? — спросила она. — Я знаю, у вас была размолвка, но…

Рамирес смотрел на Полину и ничего не понимал. Полина выглядела смущенной, немного испуганной и какой-то… Да, она выглядела искренней, и это было ново для Рамиреса, раньше он никогда не видел ее такой. Да, «искренность» — самое подходящее слово.

— Прости меня, Джон, — сказала Пдлина. — Я не хотела так с тобой поступать, меня заставили. Ты ведь знаешь, какая у меня была работа. Ты презираешь меня?

Презирал ли он ее? Разве можно презирать того, кто честно делает свою работу? Проститутки нужны при любом режиме, и светлое будущее не является исключением. Полина нехорошо поступила, что не сказала Рамиресу, что не любит его, а просто работает, но разве можно упрекать ее за это? Она подарила ему столько чудесных дней и ночей, что это с лихвой компенсирует унижение, которое давно перестало травить душу, за что спасибо Гале.

— Нет, Полина, — сказал Рамирес, — мне не за что тебя презирать. Ты отлично справилась со своим заданием. Как у вас с Анатолием, все в порядке?

Полина всхлипнула.

— Анатолий исчез, — сообщила она.

— Как исчез? Куда?

— Не знаю. Никто не говорит. Рамирес нахмурил брови.

— Галя, ты спрашивала у Ибрагима?

— Спрашивала. Он сказал, чтобы я не лезла не в свое дело.

— Он не сказал, что Анатолий погиб?

— Нет.

— Значит, Анатолий жив. Ибрагим не стал бы скрывать от тебя смерть Анатолия. Должно быть, он на каком-то задании…

— Джон, — сказала Галя, — можно, Полина поживет с нами?

— Можно, но…

— Я тебя люблю! — провозгласила Галя и чмокнула Джона в щеку. — Ты такой замечательный! Когда ты говорил, что не требуешь верности, я сначала тебе не поверила.

— Так вы…

— А что? Тебя это раздражает? Обычно мужчины…

— Нет-нет! Я хоть и похож на пещерного человека, но не настолько. Но я не думал…

Галя игриво улыбнулась и потерлась о плечо Рамиреса, как ласковая кошка.

— Я всегда знала, что ты самый лучший мужчина на свете, — заявила она. — Пойдем в спальню?

— Прямо сейчас?

— А что? Ты против? Ты не любишь любовь втроем?

— Я… э…

Эту ночь я ждал давно.

Счастье льется, как вино.

Дай любовь и получи вдвойне.

Верю я, что мы с тобой

Ускользнем тропой ночной

В рай, который ты подаришь мне.

Я явился, ваша честь.

Мы с тобой свободны здесь.

Звенья цепи падают вокруг.

Пусть кривятся те, кто глуп.

Правил нет для наших губ.

Нам закон не писан, милый друг!

В мир врываются мечты.

В целом мире я и ты.

Слезы счастья падают из глаз.

Растворись со мной в ночи,

Плачь и смейся и кричи.

В эту ночь возможно все для нас.

Рамирес не знал, кому посвящено это стихотворение — Гале или Полине. Он с удивлением (и с удовольствием) обнаружил, что может любить двух женщин одновременно и не видеть в этом ничего необычного или, тем более извращенного. И в самом деле, что плохого, если три человека любят друг друга? Почему то, что можно делать вдвоем, нельзя делать втроем?

9

В пламени костра есть нечто завораживающее. Должно быть, это досталось нам от первобытных предков, это как инстинкт, ты смотришь на огонь и забываешь обо всем остальном, в мире не остается ничего, кроме языков пламени, они пляшут быстрый ритмичный танец, кажется, это называется джанга, и на этот танец можно смотреть часами.

Ветер изменил направление и бросил в лицо Якадзуно целый клуб горячего и едкого дыма. Якадзуно закашлялся и замотал головой. Некоторое время он надеялся, что ветер снова переменится, но надежды были напрасны. Якадзуно пришлось встать, порезанная нога заставила его коротко, но емко выругаться.

Анатолий бросил быстрый взгляд в сторону Якадзуно и снова вернулся к созерцанию огненного танца. Что касается Нгози, то он вообще не обратил никакого внимания на Якадзуно.

Нгози был колоритной личностью. До сегодняшнего дня Якадзуно и не знал, что на Земле еще остались такие люди. Из одежды Нгози носил только набедренную повязку, лично изготовленную им из местных растений. Жилище Нгози представляло собой традиционную глинобитную хижину народа масаи, а принадлежавшее ему движимое имущество ограничивалось десятком предметов, из которых только два можно было назвать высокотехнологичными, да и то с натяжкой — нож с титановым лезвием и многоразовую газовую зажигалку. Даже копье, которое Нгози постоянно носил с собой, было оснащено каменным наконечником.

— Почему ты не купишь нормальное оружие? — спросил Якадзуно, когда заметил этот удивительный факт. Нгози ответил вопросом на вопрос:

— Зачем?

Якадзуно стал объяснять, что металл лучше, чем камень, но Нгози заявил, что в схватке с крупным зверем острота и прочность наконечника не играют большой роли. Если найти достаточно толстую и прямую палку, можно вообще обойтись без наконечника, но тогда заострять конец палки придется очень долго и копье получится очень тяжелым. Лучше взять древко потоньше и плотно привязать к нему кремневый наконечник.

— А это трудно? — поинтересовался Якадзуно.

— Нет, это совсем нетрудно. За три дня можно управиться.

— Но ты можешь купить наконечник гораздо лучшего качества и это будет стоить совсем недорого!

— Зачем покупать то, что можешь сделать сам? Якадзуно впервые столкнулся с таким подходом к жизни.

— Но ты никогда не сделаешь такую же хорошую вещь, какую можешь купить! — воскликнул он.

— Зачем мне очень хорошие вещи? — удивился Нгози. — У меня есть вещи, которые меня устраивают, зачем мне что-то еще?

После этих слов Якадзуно оставил дальнейшие попытки спорить со смотрителем заповедника. Кто его знает, может, на самом деле прав именно он, а все остальные неправы? Зачем люди что-то изобретают, что-то придумывают, к чему-то стремятся? Все, что нужно для жизни, уже изобретено многие тысячи лет назад. Может, в этом и есть истинный смысл жизни — ходить в юбочке из листьев, есть бананы и авокадо, а если повезет, то и мясо какого-нибудь зверя, которого удастся подстеречь и проткнуть копьем. Жить в хижине из сушеного слоновьего навоза, днем любоваться цветами и птицами, а ночью звездами и никогда не думать о том, что ты чего-то не успеешь или кого-то подведешь. Все говорят, что смысл жизни скрыт в ней самой, но мало кто задумывается, что в жизни Нгози не меньше смысла, чем в жизни обычного современного человека. Поселиться бы здесь навсегда, взять себе в жены чернокожую девушку из ближайшего аула или как они здесь называются… Нет, это уже перебор. Якадзуно считал себя весьма безответственным человеком, но даже он не мог пойти на то, чтобы его жена рожала в антисанитарных условиях, без всякой медицинской помощи. Нет, природа природой, о лоне природы хорошо мечтать, но жить лучше в более цивилизованной обстановке.

Спустились сумерки, а никто так и не прилетел за Якадзуно и Анатолием. Якадзуно уже отошел от шока, он даже немного загрустил. Все-таки жизнь на природе — весьма скучная штука.

Якадзуно сам себе поражался. Он очень изменился за эти месяцы, теперь он больше не чувствовал себя неопытным юнцом, больше всего на свете боящимся завалить доверенное ему дело. Он привык к острым ощущениям, к риску, к постоянному нервному напряжению. Наверное, теперь будет трудно вернуться к серой и монотонной жизни обычного обывателя планеты Земля. Или планеты Гефест.

Якадзуно уже привык не знать, в какую сторону завтра повернется его жизнь, и, странное дело, эта ситуация его вполне устраивала.

— Очухался? — спросил Анатолий.

Якадзуно пробурчал нечто нечленораздельное, он и сам не понял, что именно. Анатолий глубокомысленно хмыкнул и продолжил:

— Что-то не спешит к нам никто. Только что мою мобилу вырубили.

— Какую? Вот эту? А она разве была включена?

— Я ее подключил. У меня же все коды в голове, я подключился к сети не как тот козел со свернутой шеей, а как Анатолий Ратников.

— Вырубили именно тебя? Не его?

— Да. И это мне очень не нравится.

— Почему?

— Потому что все идет не так, как я рассчитывал. Я думал, в верхах начнется большая грызня, политики станут грызть глотки друг другу, журналисты раструбят по всей Земле об ужасах Деметры и сюда явится целая толпа посмотреть на живых пришельцев с исчезнувшей планеты. Если нам повезет, нас отсюда вытащат, а если не повезет, то замочат на месте. А все получилось наоборот. То ли эти уроды и впрямь контролируют всю прессу и всю политику…

— Какие уроды?

— Те, с которыми мы воюем. Те, кто натравил братство на Деметру, потом наркомафию на братство, а теперь сидит в безопасном месте и ждет, чем закончится эксперимент. Раньше я думал, что это резвятся корпорации или вообще отдельные люди…

— Олигархи?

Анатолий недовольно поморщился.

— Идиотское слово. Ну, в общем, да. Но, выходит, все намного хуже. СПБ явно в деле и притом не на нашей стороне. Иначе я не понимаю, почему мы здесь сидим, а все тихо и никто не пытается ни спасти нас, ни убить. И толкинисты куда-то подевались…

При слове «толкинисты» Якадзуно поежился. Действительно, странно, почему толкинисты до сих пор не отомстили за гибель своего вертолета? Что бы там ни говорил Анатолий о мотивах своих действий, поступок получился подлым и отталкивающим. Вертолет прилетел на помощь, а спасаемые сначала хладнокровно перебили спасателей, до которых смогли дотянуться, а потом уничтожили и вертолет. Прямо как в древней пословице про змею, пригретую на груди.

Но если отвлечься от эмоций, приходится признать, что Анатолий разобрался с вертолетом очень изящно. Якадзуно думал, что, когда они покинут вертолет, Анатолийпопросту расстреляет его из пулемета, но он пошел другим путем — снял с мертвых толкинистов одежду, соорудил из нее некое подобие веревки и связал этим подобием два трупа за ноги. Получилось нечто похожее на большое нунтяку, в роли рукояток выступали мертвые тела. А потом Анатолий открыл люк, Якадзуно выпрыгнул, Анатолий сгреб трупы в охапку и тоже выпрыгнул, но если Якадзуно сразу же пошел на посадку, то Анатолий сначала взмыл вверх и бросил свою страшную ношу прямо на несущий винт. Вертолет еще не успел перейти на гравитационную тягу, винт вращался, и когда трупы толкинистов пересекли призрачный круг, образуемый лопастями, обломки лопастей вперемешку с клочьями мяса брызнули во все стороны. Вертолет затрясся и начал быстро терять высоту, пилот успел вовремя врубить гравитационную тягу и кое-как посадить машину, но для этого пришлось дочиста опустошить аккумуляторы. Когда Анатолий убедился, что энергетические запасы вертолета исчерпаны, он открыл огонь.

— Сразу стрелять нельзя, — пояснил Анатолий минутой позже, когда вертолет уже догорал. — Мог сдетонировать боекомплект, и тогда от нас остались бы только два маленьких облачка, как от тех гранат. А когда вертолет сел, в нем уже не было энергии, одна только железная оболочка. Анатолий и Якадзуно немного посидели на теплой травке, приходя в себя после схватки, а потом из джунглей вышел Нгози с копьем в руке, поприветствовал их и отвел к своей хижине. Нгози совсем не испугался того, что в его заповеднике упал боевой вертолет. Когда Якадзуно спросил его об этом, тот ответил лаконично:

— Ненавижу толкинистов.

— За что? — поинтересовался Якадзуно.

— Я не всегда жил здесь, — сообщил Нгози.

На последующие расспросы Нгози либо отвечал уклончиво, либо не отвечал вообще.

Сумерки сменились ночью. Анатолий, Якадзуно и Нгози сидели около костра, вокруг царило первобытное спокойствие и ничего не происходило.

10

Гость явился утром. Он не стал незаметно подкрадываться, а предупредил о своем прибытии заранее, еще на подлете, по радио. Когда Анатолий услышал его имя и узнал голос, сердце дало сбой. Он как будто вернулся в те времена, когда мятеж кришнаитов еще не начался, когда психика Анатолия удовлетворяла всем критериям министерства обороны, а будущее виделось исключительно в радужном свете.

Полковник Кадзимэ Хииро не стал приземляться в непосредственной близости от Анатолия. Он приземлился метрах в двухстах от хижины Нгози, точно и аккуратно, как на картинке из пособия для новобранцев. Коснувшись земли, он даже не пошатнулся, и насколько мог судить Анатолий по гравитационным возмущениям, траектория снижения полковника была близка к оптимальной.

Полковник не стал сразу бросаться навстречу бывшему однополчанину. Он поднял руки и сделал полный оборот вокруг своей оси, помогая детекторам Анатолия убедиться в полном отсутствии оружия на теле незваного гостя. Только после этого господин Хииро подошел к Анатолию.

Приблизившись на дистанцию полутора метров, он остановился и поклонился, но не так, как кланяются перед боем, а так, как самурай кланяется другому самураю, чьи доблесть и иные качества он уважает настолько, что ставит их обладателя выше себя. Анатолий поспешил ответить тем же жестом.

— Тебе не следует кланяться так низко, — сказал господин Хииро, сделал два шага вперед и сжал Анатолия в объятиях. — Рад видеть тебя живым и здоровым.

— Взаимно рад, господин Хииро, — почтительно ответил Анатолий.

— Какой я тебе господин Хииро? Теперь я для тебя просто Кадзимэ. После всего, что ты пережил…

— Спасибо, Кадзимэ.

— Не за что. Я видел результаты сканирования твоей личности. Твоя психика в порядке, доктора говорят, что им надо взять с тебя целую гору анализов, но я — то знаю, что с тобой все в порядке. Я буду рад снова служить с тобой.

Анатолий насторожился.

— Я уже слышал эти слова, — осторожно сказал он.

— Да, я знаю, я читал отчет о твоих подвигах. Идиоты! А ты молодец, даже из виртуальности сумел убежать. И друга не бросил, что похвально. Этот парень, Якадзуно, он как — достойный товарищ или так себе?

— Я готов рекомендовать его кибергенетикам. По-моему, он достоин более высокой трансформации, чем С.

— Значит, будет удачное приобретение в моем батальоне. Ты знаешь, зачем я прилетел?

— Не за чем, а за кем. За мной.

— Правильно. Ты мне доверяешь? Этот вопрос почти оскорбил Анатолия. Как можно не доверять тому, кто в бою держит в руках нить твоей жизни?

— Сами-то как думаете? — огрызнулся Анатолий и сразу понял, что разговаривает невежливо.

— Думаю, что доверяешь, — спокойно сказал Кадзимэ, он сделал вид, будто не заметил грубости ученика. — Я обещаю тебе, что никто не причинит тебе никакого вреда.

— С чего это вдруг?

— По многим причинам. Во-первых, ты заварил такую кашу, что теперь тебя надо либо убить, либо полностью удовлетворить, чтобы больше не выпендривался.

— Первый путь проще.

— Не перебивай меня, я еще не закончил. Во-вторых, ты сумел выбраться из виртуальности. Я раньше думал, дайверы бывают только в сказках.

— Это был совсем простой фокус, его может повторить каждый.

— Тогда эта информация тем более стоит твоей жизни.

— Она ничего не стоит. Когда я ею поделюсь, меня можно будет спокойно убить.

— Послушай меня внимательно, Анатолий. Я ручаюсь, что тебе не причинят вреда. Я ручаюсь своей жизнью. Тебе этого мало?

— Издеваешься?

— По-моему, это ты издеваешься. Я тут перед тобой распинаюсь всячески, уговариваю…

— Считай, что уговорил. Кстати, как тебе эта каша?

— Какая каша?

— Которую я заварил.

— Я не знаю подробностей.

— А что, по телевизору ничего не было?

— По телевизору много чего было, но про тебя — ни слова.

— Странно. Я разослал информацию на тридцать девять адресов. Тридцать самых популярных желтых газет по всему миру и девять лидеров фракций в Ассамблее.

Кадзимэ присвистнул.

— Ну ты даешь, — заметил он. — Даже не хочу думать, что это за информация. Ну что, полетели?

— Сейчас, только Якадзуно позову. Ты не против?

— Если ты бросишь друга в беде, я перестану тебя уважать. Иди, зови его.

ЭПИЛОГ

Анатолий Ратников прошел медкомиссию и восстановился на военной службе. Он даже получил медаль «За заслуги перед человечеством первой степени», но никто так и не узнал, в чем эти заслуги выражались. В сопроводительных документах было написано коротко — за особые заслуги.

Информация, которую привез Анатолий, так и не вышла в общий доступ. Только в одной желтой газете была напечатана маленькая статья о том, что подпространственная связь с Деметрой окончательно не прервана, что оттуда сумели выбраться два человека и они рассказали корреспонденту, что на Деметре кровожадные спецслужбы проводят жуткий и безнравственный научный эксперимент. Дескать, всех лучших ученых Земли загнали на окраинную планету и заставляют изобретать всякие ужасные вещи, угрожая страшной смертью в случае отказа. В статье приводились чудовищные подробности, но никаких доказательств не было, да и быть не могло. По оценкам аналитиков СПБ, утечка информации охватила не более десяти миллионов человек, что в масштабах Земли — сущий пустяк.

Джон Рамирес дописал книгу мемуаров, но даже не думает о том, чтобы ее опубликовать, он прекрасно понимает, что заключенные в ней секреты будут оставаться взрывоопасными еще не одно десятилетие. Джон по-прежнему живет в своем уютном особняке с двумя женами. Он счастлив. Миштич Вананд недавно сказал ему, что его передача скоро будет закрыта. Джон не возражал, ему давно надоело излагать прописные истины с телевизионного экрана. Рамирес обнаружил, что умеет писать хорошие стихи и теперь втайне от всех мечтает о том, что станет лучшим поэтом Деметры. Но стихи свои он публикует в глобальной сети под псевдонимом, он не хочет, чтобы их читали только потому, что их написал сам Джон Рамирес. Трудно сказать, чего в этом больше скромности или затаенного тщеславия.

Джеральд Хантер умер от передозировки наркотиков. Когда барыги перестали получать качественный товар с Деметры, Джеральд попытался переключиться с осшина на героин, но это оказалось не так просто, как он рассчитывал. Если честно, передозировка была завуалированным самоубийством, в котором Джеральд не признался даже себе самому.

Якадзуно Мусусимару официально числится без вести пропавшим. В батальоне, которым командует Кадзимэ Хи-иро, с недавних пор служит один сержант, очень похожий на Якадзуно чертами лица, но его имя совсем другое. Этот сержант очень дружен с майором Ратниковым, многие думают, что они любовники.

Хируки Мусусимару продолжает работать в «Уйгурском палладии». Номинально он владеет только одной акцией корпорации, но фактически все решает именно он, а вовсе не господин Дхавапути. Пару недель назад Хируки получил негласный контроль над корпорацией «Хэви Метал Май-нерз», и сейчас в его руках находится почти четверть горнодобывающей промышленности Гефеста. Хируки не собирается останавливаться на достигнутом.

Об успехах Хируки Мусусимару мало кто знает. Разве что его младшие братья, то есть подчиненные, да еще генерал Комбс, но Хируки подарил ему блокирующий пакет «Хэви Метал Майнерз», и потому Комбс держит информацию при себе.

Недавно Хируки взял отпуск (первый за три года), который провел на Земле. Коллеги обратили внимание, что из отпуска Хируки вернулся изрядно посвежевшим и в гораздо лучшем настроении, чем когда уезжал. Никто не заметил, что с рабочего стола Хируки исчезла фотография сына Якадзуно, пропавшего без вести на планете Деметра.

Роджер Бертон и Зульфия Беназери теперь работают на линии Гефест-Гая. У них все хорошо.

Линь Мао до последнего времени работала главным логистиком на новом заводе электронных плат, построенном неподалеку от Олимпа. Сейчас она в декретном отпуске.

Татьяна Воронина продолжает вести передачу «Условный рефлекс» на телевидении Гефеста. Рейтинг этой передачи неуклонно падает, но до закрытия еще далеко.

Либеральная партия Гефеста выступила с новой программой, ключевым элементом которой стало требование снизить налоговое бремя крупного бизнеса. Боро Гайдзин категорически отрицает, что причиной резкой смены курса стали денежные вливания от «Хэви Метал Майнерз». Ему мало кто верит, но на самом деле он прав, потому что новую программу партии профинансировал «Уйгурский палладий».

Вахид Карагуй единогласно избран почетным доктором академии филологии и лингвистики. Когда были оглашены результаты голосования, многие смеялись.

Секар Пуудли покончил с собой в конце мая. Он просился в особый отдел братства, его не приняли, и тогда он принял смертельную дозу снотворного. Почему-то он считал, что идти на биржу труда очень унизительно.

Дзимбээ Дуо по-прежнему возглавляет особый отдел братства. В его личной жизни почти ничего не изменилось. Какая разница, кто стоит у руля верховной власти? Люди, делающие грязную работу, нужны всем и всегда. Нервный кризис Девы Бхаватти, кажется, миновал навсегда, тьфу-тьфу-тьфу. Семейная жизнь Дзимбээ и Девы наладилась, Дева иногда даже размышляет вслух о плюсах и минусах того, чтобы завести ребенка. Они еще не вели серьезных разговоров на эту тему, но Дзимбээ для себя все давно решил. Он не возражает.

Ши Хо живет в Баскервиль-холле, она работает в бухгалтерии маленькой фабрики, изготовляющей печенье со вкусом земных фруктов из генетически модифицированных дуйвасе. Нормальное денежное обращение на Деметре так и не введено, поэтому работа бухгалтера носит некоторый оттенок сюрреализма, но Ши Хо уже привыкла. После работы она приходит в свою крошечную квартирку и тоскует в одиночестве. Иногда она играет в виртуальные игры, иногда глушит амброзию. В последнее время предпочитает второй вариант все чаще и чаще. Она знает, что это опасно, но ей наплевать.

Рю Акидзиро стал правой рукой Хируки Мусусимару, он входит в число тех немногих, кто знает истинную роль этого скромного человека. Рю очень гордится своим положением. И еще ему нравится, что теперь не приходится лично пытать людей. Рю — очень добрый и мягкий человек, насилие ему неприятно.

Ибрагим Бахтияр взял отпуск, который проводит на Гае. Гильермо и Андрей только рады были его спровадить, они боятся, что он попытается оттереть их от кормила верховной власти, они не понимают, что ему это больше не нужно. Как только Ибрагим убедился, что планета в надежных руках, власть пересталае его интересовать, все, чего он хотел, — уехать куда-нибудь подальше и отдохнуть от тревог и забот последних месяцев. Но ему пришлось выдержать паузу, дождаться, когда Гильермо тоже поймет, что кризис успешно преодолен.

Ханг Ками Чонг умер в первый день революции, он так. и не оклемался после укола феназином. Если бы он получил квалифицированную медицинскую помощь, он бы выжил.

Абу Крокодил Хантури возглавляет полицию одного сельского района к востоку от Олимпа, на границе с Усуфлазл. Костяк отряда, которым он командует, составляют ребята из его бывшей банды. Крокодил по-настоящему верит в пророка Леннона, в будильнике у него стоит мелодия Give peace a chance (если это можно назвать мелодией), а мобила играет инструментальную версию Imagine.

Га Цин служит под началом Крокодила, возглавляет патрульную группу из трех человек. На дежурстве, когда Га Цин с ребятами видят ящера, случайно забредшего вглубь человеческой территории, они обязательно открывают огонь. Крокодил знает об этом развлечении, но не препятствует ему. В самом деле, что в этом плохого?

Фесезл Левосе (тот, который дрижэ ловов Увлахув, а не тот, который сесеюл есегсев) погиб при бомбардировке. Его полный тезка, как читатель, несомненно, помнит, покончил с собой, когда не удалась попытка государственного переворота.

Александр Багров продолжает играть роль номинального правителя Деметры. После того как его побил Ибрагим, ему постоянно кажется, что его тайна раскрыта, что теперь все знают, что он не правит планетой, а только играет роль. То и дело приходится ловить косые взгляды окружающих. Большинство этих взглядов существуют только в его воображении, но ему от этого не легче. Чудовищное унижение, через которое он прошел, оставило неизгладимые следы в его психике. Александру очень тяжело, он ищет забвения в алкоголе и амброзии и пока думает, что находит. Хусуэлва погибла при бомбардировке.

Полина Бочкина живет в особняке Джона Рамиреса. Она очень хорошо относится и к Джону, и к Гале, но по-настоящему любит только Анатолия Ратникова. Она понимает, как глупо любить человека, который исчез навсегда и который никогда ее не любил, но она все равно любит его. Чем меньше женщину мы любим, тем легче, нравимся мы ей, сказал какой-то древний философ. Это как раз о Полине.

Возлувожас Шесинхылко потерял свое хесе, оно попало в зону наводнения, а то, что не смыло водой, разбомбили вертолеты шисоюш вувуюзе. После этого Дувч Осуэ издал указ об упразднении хесев Шесинхылков. Теперь Возлувожас считается усезурлалсо срасв Евсров, но на самом деле срас не нуждается ни в чьих советах. Возлувожас понимает, что его должность — настоящее улозлахув, но еще он понимает, что сейчас для него нет другого способа сохранить собственное шефуэ. Его время подходит к концу, и когда закончится сузою, он пойдет лулвую фозухл.

Говелойс Ратников продолжает безнадежную партизанскую войну, он собрал под своим началом уже три сотни вызусе, которые все чаще называют его вавусосо. Его лозшуэ очистили от человеческого присутствия почти полмиллиона квадратных километров, счет человеческим жертвам идет на тысячи, но Говелойс понимает, что война проиграна. Людей слишком много и они слишком хорошо вооружены. Пока Говелойсу везет, но рано или поздно человеческие воины перебьют его бойцов одного за другим. Только одно греет душу Говелойса — он знает, что, когда он умрет, о нем сложат вавомвех, которое будет так же известно, как и вавомве с Усвалоз Шхез. Он старается не думать о том, что слушать это вавомвех будут недолго.

Раста Равалпинди пропала без вести в первые дни революции. Ее никто не ищет.

Андрей Кузнецов проводит много времени с молодым ученым по имени Дэвид Московиц. Все думают, что они любовники, но это не так. Дэвид сделал самое потрясающее открытие со времен Эйнштейна, и Андрей хочет воспользоваться плодами этого открытия в полной мере, а не так, как получилось со стабильными трансурановыми элементами. Андрей надеется, что в этот раз он сумеет сделать так, чтобы правительство осталось с носом. В глубине души он понимает, что это практически невозможно и потому все сложные интриги, которые он плетет, не более чем игра. Но он старается не думать об этом.

Вожузл Млузозе ведет уединенную жизнь в развалинах человеческого поселения неподалеку от езузерл Шухозгр, которое он так и не отдал Возлувожасу. Теперь отдавать нечего, езузера смыло наводнением. Вожузл знает, что его образ жизни не вяжется с лсезлусо шефуэл, но еваво со г. исрах гуз ахл вовефлале ивосусшалк! Лсежв олу лвулуфа г. увсувувую, лсес есорхах увлале дохсасухл, лвал шефуэ?

Тхе Ке продолжает учиться в университете, она поменяла специализацию и теперь углубленно изучает геологию астероидов. В сети ходят слухи, что лет через пять братство начнет активно исследовать ближний космос, и если эти слухи подтвердятся, у Тхе Ке есть реальный шанс попасть в одну из первых экспедиций. О своей недолгой службе в боевом отряде братства Тхе Ке старается не вспоминать.

Азиз Саркеяр служит в полиции Олимпа. Все еще в звании сержанта.

Евсро по-прежнему является свуславушсо гуза Ухул, его фувуху и его есозосухл по-прежнему не соответствует друг другу. Швуэ Ойлсовл постоянно прислушивается к его советам, многие считают, что именно Евсро правит Усуфлазл, и нельзя сказать, что они не правы. Опасаясь новой бомбардировки, Евсро покинул Осулех и теперь обитает в маленьком езузехыле, затерянном в непролазном мефх. Начинка золотого цверга хранится в его есоз, использовать ее с помощью Якадзуно не удалось, но у Евсро есть новый план. Недавно сэшвуй добыли спутниковый телефон, умеющий входить в глобальную сеть, а в глобальной сети наверняка должна быть информация о том, как изготовить детонатор для этой чудовищной бомбы. Ее надо только найти. И когда Евсро найдет эту информацию, мажел проклянут день, когда Сузаш позволил им войти в олу, которое они назвали этим гадким словом — Деметра. Евсро старается не думать, что среди людей встречаются вполне достойные личности, такие, как Якадзуно Мусусимару. Шемсезшефлалк лсусоэ Александр Багров правильно сказал — либо мы, либо они. А в такой ситуации жалость к противнику неуместна.

Юджин Мур начал подозревать, что Багров что-то скрывает. Юджин уже давно догадывается, что за Багровым кто-то стоит, а в последнее время его догадки переросли в уверенность. Но он не собирается ничего выяснять, ведь, кто бы ни стоял за Багровым, он знает свое дело куда лучше, чем сам Багров. Главная заповедь экономики гласит: если чего-то не понимаешь — не вмешивайся. Юджин не собирается нарушать эту заповедь.

Ефим Борода сияет, как начищенный пятак. Он очень гордится своим вкладом в возрождение экономики Деметры. Его друзья над ним посмеиваются, но добродушно.

Токиро Окаяма недавно сделал потрясающее открытие. Оказывается, почти в каждом компьютере Деметры сидит троян, позволяющий осуществлять пблнофункциональное удаленное управление этим компьютером. Токиро никому не сказал о своем открытии, потому что, если им грамотно воспользоваться, можно получить столько информации… Токиро не задумывается, что он будет делать с этой информацией, для него это второстепенный вопрос.

Мустафа Нородом стал чемпионом Деметры по TopSkill. Его коллеги не знают об этом, потому что он стесняется своего увлечения. Почему-то принято считать, что уважаемому отцу семейства не пристало увлекаться виртуальными игрушками.

Миштич Вананд часто тоскует о прошлом. Он не сомневается, что революция была великим и нужным делом, но в жизни под гнетом корпораций тоже были свои достоинства. Принято считать, что счастье, которое приносят деньги, иллюзорно, но, если вдуматься, любое счастье иллюзорно. До революции Миштич был богатым человеком, он и сейчас богат, но это уже не то. При старом порядке деньги давали ощущение свободы, ты имеешь деньги и ты распоряжаешься ими, как хочешь, и до тех пор, пока ты не выходишь за рамки уголовного кодекса, правительство не вмешивается в твои личные дела. А теперь Миштич прекрасно понимает, что его кредит растает как дым, как только Дуо решит, что так надо. Именно Дуо, а не Багров. Миштич не такой дурак, чтобы думать, что Багров и в самом деле чем-то заправляет. Хотя, надо признать, Багров гениальный актер.

Си Цин руководит редакцией той же самой газеты, только она теперь называется не «Олимпийский трибун», а «Единая Деметра». Ни в оформлении, ни в содержании газеты ничего не поменялось, разве что первые полосы теперь посвящены новостям политики, а не шоу-бизнеса.

Танака Ногами знает, что Бахтияр и Дуо свергли Багрова, а потом полковник Мартинес, скрывавшийся все это время на тайной базе в джунглях Деметры, сверг их обоих. Танака свято уверен, что все было именно так. Танака считает себя правой рукой Мартинеса. Мартинес не возражает.

Рашид Аламейн погиб при бомбардировке Исламвилля. Вместе с ним погибли Дхану Джаммури, Мин Го Хо, Ахмед Алараф и много других бойцов сопротивления.

Такаси и Никита погибли при бомбардировке Карасу. Если бы Анатолий Ратников узнал об этом, он был бы рад.

Галя Козлова целыми днями торчит в своей лаборатории. Как оказалось, одна деметрианская бактерия обладает всеми свойствами, необходимыми для того, чтобы выступать в роли носителя кибергенетических изменений. Если исследования приведут к успеху, лет через десять, чем черт не шутит, на Деметре может появиться своя кибергенетическая лаборатория. Галя почти не думает о своей семье, ей сейчас не до того. Собственно, она и Полину пригласила в дом для того, чтобы Джону было чем заняться. Эти мужчины иногда такие смешные, прямо как дети!

Ойлсовл Усовосе правит Усуфлазл твердо, но милостиво. Ему очень помогает молодой и толковый визу по имени Евсро, но самые важные решения Ойлсовл принимает сам. По крайней мере, он так думает.

Яха Палишан так и не узнала, какую важную услугу она оказала господину Хируки Мусусимару.

Джамал и Микола продолжают гонять свой трейлер по трассе Перекоп Нью-Майами.

Юй Бай То однажды так напился, что вырубился прямо в туалете. Он никому не рассказывает об этом случае, ему стыдно.

Гильермо Мартинес очень занят. Держать в своих руках нити управления целой планетой — очень непростое занятие. Оно захватывает сильнее, чем «Цивилизация», но отнимает даже больше времени, чем эта игрушка. Оно отнимает все время. Гильермо очень устал.

Нгози живет в хижине из сушеного слоновьего навоза. Он постоянно носит с собой копье с каменным наконечником, потому что неподалеку поселилось семейство львов. Львы редко нападают на человека, но лучше с ними не шутить. Вдруг подросшему львенку захочется поиграться с Нгози? Днем Нгози любуется цветами и птицами, а ночью либо спит, либо смотрит на звезды. Больше ему ничего не надо от жизни.

ГЛОССАРИЙ

Язык Ухуфласес имеет двенадцать падежей и шесть времен. Правила склонения существительных, прилагательных и местоимений, равно как и правила спряжения глаголов, в этом языке весьма сложны и далеко выходят за пределы данного глоссария.

Все существительные, прилагательные и местоимения приведены в именительном падеже единственного числа мужского рода, глаголы — в неопределенной форме.

Также отметим, что в настоящий глоссарий не вошли многие переносные и жаргонные значения целого ряда перечисленных слов. В основном это относится к местоимениям и предлогам.

Алшас — яйцо вызув.

Ахсу — уточняющее местоимение. Указывает, что речь идет не о некотором классе объектов вообще, а о данном конкретном объекте.

Ашозою — травянистое растение. Из перебродивших ягод ашозов с добавлением шозов и усосев ящеры варят пиво.

В — я; местоимение, указывающее на говорящего. Произносится специфически, с характерным подвыванием. Точное воспроизведение данного звука недоступно для человеческих органов речи.

Вавомвех — 1. Основная форма литературного творчества ухуфлайш вызусе. Длинная эпическая поэма, повествующая о героических деяниях какого-либо ящера; 2. Спокойная мелодичная песня лирического содержания. Обычно исполняется под аккомпанемент елувую — струнного музыкального инструмента.

Вавусо — сэшвуэ, под властью которого находится несколько езузезрэ, обычно от пяти до тридцати, общей численностью населения от полутора до восьми тысяч ящеров. Вероко — запас сил, энергии. Первоначально употреблялось только в отношении биологических объектов. После контакта с человечеством употребляется главным образом в отношении машин.

Вгуво — крупный травоядный ящер, очень глупый. Блузу — ожерелье из мелких драгоценных камней. Влую — 1. Ударять; 2. Атаковать; 3. Наносить повреждения; 4. Негативно воздействовать на душевное состояние (о болезни, злых словах и т. п.); 5. Проявлять или демонстрировать превосходство.

Вовею — зерв, зараженная какой-либо болезнью, передающейся половым путем.

Возевуэ — срыгивать непереваренную пищу.

Все — бог. Ящеры народа Ухуфласес исповедуют многобожие. Наиболее почитаемыми богами являются Сузаш, Фэр и Езойлава Овуэ, существуют и другие боги.

Всилк ухе — ритуальный поединок, с помощью которого разрешается спор между сэшвувой. Всилк ухе назначается по обоюдному согласию сторон, если они считают нецелесообразным обращаться за разрешением спора к общему файзузох. На ъсиязес ухез любой из спорщиков может выставить вместо себя другого бойца, но поступать так без веских причин считается позором. Обычно к помощи другого бойца прибегают только старые сэшвуй, чьи увечья не позволяют сражаться самостоятельно.

Вунлай — 1. Большой вооруженный отряд; 2. Все вооруженные силы какой-либо местности.

Вухвыз — сэшвуэ, являющийся одновременно срумсо и усезурлалсо.

Вхезу — местоимение, уточняющее, что речь идет о будущем времени.

Вызу — самоназвание ящеров как биологического вида.

Вэфусэл — 1. Быстро перемещающийся; 2. Способный к быстрому перемещению; 3. Быстро меняющийся; 4. Эмоционально неуравновешенный.

Вэхле — все сущее. Одно из основных понятий в ящер-ской философии. Рассматривается как вечный и неостановимый циклический процесс, сочетающий в себе становление, процветание и увядание.

Г — предлог, описывающий включение одного множества предметов или явлений в другое. Улов г. сувеже — только тот ящер по-настоящему силен, кто следует правилам.

Гемлашефугс — вежливо-подобострастная форма упоминания швув. Согласно придворному этикету, при прямом обращении к швув следует именовать его угсе гемлашефугс, при косвенном упоминании — зес гемлашефугс.

Гемэл — белый.

Гесосухэ — лояльность.

Гуз — местоимение, подчеркивающее глобальность высказываемого утверждения. Гуз мажл евею — все люди плохие.

Гэфсалсшулосес (устар.) — вежливо-подобострастное обращение фохей к сэшвуб.

Гэшселую — 1. Перемещаться за пределы некоторой тер ритории (о физическом объекте); 2. Переходить в другое состояние (о явлении); 3. Быть изготовленным (об изделии); 4. Получить распространение (об идее, литературном про изведении и т. п.).

Дёресвоюрэл — главный, всеобщий, глобальный.

Дохсасухэ — то же, что ехуэ, но менее осуждающе.

Дрижэ — 1. Начальник (властитель, хозяин) одного, реже двух-трех езузезрэ. Является хозяином всех фохе и партнером всех женщин в своем езузерл. Все высокопоставленные сэшвуй начинали карьеру со статуса дрижа; 2. Вождь, повелитель, властелин. Употребление слова в данном значении характерно для литературных произведений, в разговорной речи оно практически не встречается.

Дувч — высокопоставленный сэшвуэ, контролирующий большую территорию с населением до ста тысяч ящеров. Дувч подчиняется непосредственно швуб.

Дуйв — деметрианский гриб. Образует крупные мясистые клубни, пригодные в пищу. Генетически модифицированные грибы являются одним из основных продуктов питания людей, живущих на Деметре.

Духисейл — 1. Большая лодка с салазками на днище, предназначенная для перевозки тяжелых грузов по болотистой местности; 2. Грузовой автомобиль на воздушной подушке.

Ев — местоимение, подчеркивающее полную уверенность в истинности произнесенного утверждения.

Евавую — совершать половое сношение. После контакта с людьми из человеческого языка были заимствованы все переносные значения.

Евуфго — подчиненный, вассал, слуга, раб. Езойлава Овуэ — богиня народа Ухуфласес, почитается главным образом среди женщин. Символизирует любовь, доброту и милосердие. Одновременно является хозяйкой жизни и смерти, заведует несчастными случаями. Обрывает жизнь ящера, когда приходит срок.

Езойлакл — большой, значительный, замечательный, достойный, уважаемый, судьбоносный.

Езузера — небольшое поселение ящеров. Обычно в одном езузерл обитают от пятидесяти до пятисот ящеров, если считать оба пола и все возрасты.

Ейрас — опьяняющий напиток, приготовляемый из выделений клещей, обитающих на листьях колючего кустарника ейрасесвев. Люди называют этот напиток амброзией. Есегсев — сэшвуэ, командующий большим воинским подразделением.

Есло — 1. Профессиональный воин; 2. Рядовой воин, обладающий минимальным кеволе.

Еслов — война.

Есо — 1.Традиционное жилище ящеров. Представляет собой деревянный каркас в форме свода или купола, обложенный необожженными глиняными кирпичами. Сверху обкладывается свежесорванными ветками, которые пускают корни в крышу и стены и обеспечивают защиту от размывания в сезон дождей. Все фохей одного езузерл ютятся в одном большом есоз, сэшвуй имеют индивидуальные есов; 2. Любое жилище.

Есол — хищный двуногий ящер, обитает главным образом в прериях к северу от Олимпийских болот. Рост есолв может достигать двух метров, вес — ста двадцати килограммов. Обычно есолк живут небольшими семьями, в каждую семью входит самец, одна или две самки, а также дети, рожденные в последние два года. При сильной засухе или каких-то других неблагоприятных условиях есолк объединяются в стаи численностью до ста взрослых особей и четырехсот-пятисот детей и подростков; эти стаи мигрируют на юг и вторгаются на территорию Усуфлай. Есолк довольно умны, они способны к скоординированной загонной охоте с разделением ролей. Нашествие есолсе — настоящее бедствие для ящеров.

Есорсевую — интересовать, вызывать волнение, затрагивать интересы.

Есухевуфугс — 1. Территория, населенная одним народом вызусе; 2. Совокупность всех механизмов административного и военного управления.

Есусе — большое поселение ящеров с населением более трех тысяч особей.

Ехамл — ритуальный поединок между двумя сэшвувой, один из которых оскорбил другого.

Ехв — большое дерево тропических лесов Деметры. Древесина ехвав отличается исключительной прочностью, а также высокой устойчивостью к гниению.

Ехувл — глупый ящер.

Ехуэ — глупость.

Ехыв — душа. По представлениям ящеров, имеет несколько составляющих, которые, впрочем, редко рассматриваются по отдельности.

Жеграшлав — несовершеннолетний ящер женского пола.

Жесуше — дворец, комплекс зданий, принадлежащий лично швув.

Жехл — группа молодых ящеров, вылупившихся в одном лолхававусуз.

Жийшаве — всеобщая мобилизация, объявляемая в начале большой войны.

Зерв — взрослый ящер женского пола. Зумл — если.

Ивосусшалв — нечто непонятное или нелепое.

Исосус — золото.

Исрах — анальное отверстие.

И — и, объединительный союз.

Кеволе — совокупность боевых умений и навыков ящера-мужчины. Включает в себя оружие, которым владеет ящер, уровень боевого мастерства, специальных умений (вести разведку, знание других языков и т. п.), а также опыт командования подразделениями в бою и мирной обстановке. Кеволе является одним из основных элементов фу-вухув.

Кемерэл — зеленый.

Кенов — 1. Почва; 2. Планета Деметра.

Лалозво — тяжелый кинжал, обычное оружие сэшвузл наряду с решсо. В бою реш держат в правой руке, лалозво в левой.

Лвал — местоимение, указывающее, что идет сравнение чего-то с чем-то.

Лвозузлозу — дворцовый фохев, отвечающий за обслуживание гостей.

Лвулуюфа — быстро передвигаться.

Лвухсылв — корни кустарника лвухсахемэ, один из основных источников пищи деметрианских ящеров.

Лев — высокое и развесистое дерево, широко распространенное в тропических лесах Деметры. Чаще встречается рядом с водоемами.

Ловия — 1. Высокопоставленный сэшвуэ, один из ближайших приближенных швув. Во всей стране имеется не более двадцати-тридцати ловизл. Только ловия может быть преемником швув; 2. В эпоху раздробленности, закончившуюся в Усуфлал около 1900 года н. э, так назывались высшие властители племенных союзов Ухуфлайш.

Лово — популяция ящеров, обитающих в одном или (реже) нескольких близко расположенных езузераш. Все ящеры, входящие в одно лово, как правило, являются близкими родственниками.

Ловугв — обещание, клятва.

Лозшу — ящер, принадлежащий к сословию фохе, но прошедший начальное военное обучение. Обычно лозшу исполняют обязанности личных слуг сэшвузл. Только лозшу может стать сэшвузо и получить право на имя и потомство. Все сэшвуй в молодости проходили стадию лозшув.

Лсежв — местоимение, уточняющее, что текущая фраза описывает время какого-либо действия.

Лсезлу — совокупность правил, описывающих какой-либо аспект жизни ящеров.

Лсосров — деметрианское травянистое растение. Содержит наркотические вещества. По мнению многих людей, отличная замена марихуане.

Лсошлуюфа — исчерпаться, иссякнуть, прекратить существование.

Лсусоэ — верховный властитель другого государства. Верховный властитель усуфлалулсес государства называется швуэ.

Лсухэ — кость.

Лус — местоимение, указывающее, что речь идет о некоем одушевленном субъекте.

Лулвую — 1. Искать что-либо; 2. Думать над решением какой-либо задачи; 3. Стремиться к чему-либо.

Лухе — круг.

Лхулшав — небольшое земноводное животное, внешне напоминающее земную лягушку. Звуки, издаваемые лхувой, представляют собой монотонное заунывное мяуканье, сильно действующее на нервы неподготовленным людям. Мясо лхулшэ употребляется в пищу как ящерами, так и людьми.

Мелвую — врач.

Меф — лес.

Мэг — очень крупный и очень опасный хищный двуногий ящер. Вес крупного самца может превышать тонну Встречается в субэкваториальных районах Деметры, главным образом на границе джунглей и степей. Охотничья территория одного мэгв может охватывать сотни квадратных километров. Мэг движется удивительно ловко и быстро для своих габаритов, он является опасным противником даже для вооруженного человека. В природе основным противником мэгв являются есошэй стаи. Десять-пятнадцать скоординированно действующих есолсе, постоянно тревожа мэгв ложными атаками с последующим отступлением, изматывают его и изгоняют с занимаемой территории. Между мэгвой и есолвой идет постоянная вражда. Встретив одинокого есолв, мэг обязательно пытается его уничтожить, соответственно большая группа есолсе всегда старается изгнать мэгв со своей территории. Часто есолк прекращают преследование только после того, как отгонят мэгв на пятьдесят-восемьдесят километров от своего лежбища. После появления на Деметре людей популяция мэгсе заметно сократилась.

Нафс — мясо.

Незезен — крупный лесной ящер, длина тела без хвоста достигает двух метров, с хвостом — четырех. Вес может достигать трехсот килограммов. Самый опасный хищник деметрианских джунглей (не считая мэгв, который редко заходит в джунгли). Устраивает засады на деревьях, нависающих над звериными тропами, внезапно обрушивается на голову жертвы и ломает ей позвоночник.

Нехесусосе — ящер, умеющий предсказывать погоду. При составлении прогнозов нехесусосей не пользуются ничем, кроме собственной интуиции, тем не менее точность их прогнозов весьма высока.

Нэ — мы.

Ов — предлог, уточняющий, что речь идет о пространственном положении предмета или направлении действия. Есолк хэмл он есухсал — есолк ушли на восток.

Овоэшлал — несовершеннолетний ящер мужского пола.

Овоюл — маленький.

Овухылую — нарушить обещание, преступить клятву, совершить преступление.

Овусе — народ, нация.

Овуэ — женщина, ухаживающая за недавно вылупившимися ящерами.

Овшавую — приступить к выполнению какого-либо действия.

Олу — Вселенная.

Олух — лист растения.

Осл — мой.

Осолугх — размышление о вечном, осуществляемое в шуво Заменяет ящерам молитву.

Осусуэ — крупная речная рыба, очень вкусная.

Осш — травянистое болотное растение, внешне похожее на мох малинового цвета. Содержит алкалоид осшин, являющийся для людей сильнодействующим наркотиком, значительно более сильным, чем морфин и его производные. На нервную систему ящеров осшин не действует, для ящеров осшин — всего лишь сильный аллерген.

Охшав — мелкое насекомое. Откладывает яйца в кожу крупных животных, в том числе и вызусе. Личинки охшай не причиняют большого вреда здоровью, но вызывают сильный зуд.

Охи — взрослый ящер мужского пола.

Охшавуюфа — испытывать дискомфорт или страдание.

Рех — нет.

Реш — короткий прямой меч, обычное оружие сэшвузл. После контакта с людьми сэшвуй, особенно молодые, стали использовать вместо решел человеческие мечи (а также сабли, палаши, катана и т. п.), изготовляемые на заказ человеческими металлообрабатывающими компаниями. Такие мечи стоят очень дорого.

С — местоимение, привлекающее внимание собеседника и уточняющее, что сейчас последует обращение к нему. Произносится с характерным присвистом. Употребляется только в церемониальной речи.

Сваслуху — 1. Небольшое дерево, распространенное в тропических районах Деметры. Отличается корой, расслаивающейся на тонкие, но прочные листы; 2. Заменитель бумаги, полученный из коры одноименного дерева.

Свиведвуюфа — расходиться, разбегаться, рассеиваться, распространяться.

Свуславушсо — старший срас страны, глава церкви.

Свылк — общий.

Сесвев — 1. Забор, ограда; 2. Граница.

Сеседухизорэл — 1. Нагруженный сверх меры (о лодке или автомобиле); 2. Сильно уставший (о ящере).

Сесеюл — первый.

Со — он.

Срас — служитель культа, священник, жрец.

Срасхевл — маленький двуногий ящер. Встречается в экваториальных районах Деметры. Подобно земным попугаям, срасхевк искусно имитируют человеческую и ящерскую речь. Многие люди держат срасхевег дома для развлечения.

Срахшасою — то, что надо ампутировать (септический очаг, гангрена, злокачественная опухоль).

Срашенх — почему, зачем.

Срезойхемэ (устар.) — подобострастное обращение к файзузох.

Срисвую (устар.) — съесть, поглотить, уничтожить.

Сросшэ — оказать помощь в каком-либо деле.

Срузосл — поселение ящеров, большее, чем езузера, но меньшее, чем есусе. Население срузослав обычно составляет от пятисот до пяти тысяч особей.

Срумворлал — 1. Гонец, доставляющий какую-либо весть на словах, без передачи документов; 2. То же, что и срусо.

Срусо — ящер, представляющий интересы одного сэшвув на территории, контролируемой другим сэшвузо.

Сужв — большая группа вооруженных варваров.

Сужемэрс — отдельно от других.

Сузою — конец сухого сезона в субэкваториальных районах Деметры. В этот период стоит жаркая сухая погода, большинство водоемов пересыхают.

Сузухахсойл — ящер, нарушивший какой-либо закон и/или правило поведения (у ящеров эти понятия отождествляются). Обычно сузухахсойлай подлежат физическому уничтожению без суда и следствия, судебное разбирательство (ухе) назначается только в исключительных случаях.

Суйдехухеха хева — торжественное приветствие, используемое только в начале дипломатических переговоров.

Сулешвую — завершить путешествие.

Сулувех — обещание, клятва, присяга.

Сусравевую — исчезать, переставать быть досягаемым.

Сусулв — травянистое растение. В изобилии произрастает на болоте. Не годится ни в пищу, ни для каких-либо иных целей.

Схухэ — позволить чему-либо случиться.

Сэшвуэ — ящер, принадлежащий к привилегированному сословию. Сэшвуй имеют собственные имена, имя сэшвув состоит из двух частей — личного имени и родового, совпадающего с родовым именем сэшвув, посвятившего данного ящера в сэшвуй. Только сэшвуй имеют право оплодотворять женщин и оставлять потомство. Лозшу становится сэшвузо, пройдя обряд посвящения. Только сэшвуэ, может посвящать лозшув в сэшвуй.

Сызлойлай — ошейник.

Уел — союз, связывающий существительное или глагол с описывающим или уточняющим придаточным предложением. В разговорной речи часто не несет смысловой нагрузки, употребляется для заполнения пауз.

Увлахув — низкорослое дерево, растет на границе леса и болота. В окрестностях Олимпа практически не встречается, основной ареал распространения увлахув лежит дальше на север. Плоды увлахуэ съедобны.

Увосезузеш — тот, кто все решает сам. Официальный титул швув.

Увсувувую (поэт.) — наихудшее состояние из всех возможных.

Угсал — принадлежащий собеседнику.

Улозлахув — есозосухэ, не требующее от ящера приложения заметных физических или умственных усилий. Обычно дается больным или стареющим ящерам в ознаменование прошлых заслуг. Пользоваться улозлахусл в течение длительного времени считается неприличным, это заметно понижает шефуэ.

Улухцо — одно из важнейших понятий, определяющих место привилегированного ящера в обществе. Улухцо определено только для сэшвузл. Улухцо может принимать следующие значения (в порядке возрастания): дрижэ, вавусо, дувч, ловия, швуэ. Чем выше улухцо ящера, тем выше его общественное положение. Ящер, посвященный в сэшвуй, автоматически получает улухцо дрижа, более высокое улухцо может быть присвоено только ящером, уже имеющим его. Исключение составляет наивысшее улухцо — швуэ, которое присваивается верховному правителю Усуфлай предыдущим швуэ или, если швуэ не успел назначить преемника, советом ловизл.

Усвавлав — прирученный есол. Приручить дикого есолв удается очень редко, но если это удалось, есол сохраняет верность хозяину до самой смерти.

Усвало Шхе — водойлулайл народный герой. Молодой дрижэ, в нарушение правил отстраненный от управления своим ловосо, увел своих лозшусе в лес и вел партизанскую войну против своего вавусов Осухлоден, пока лсусоэ Уйшвуж не приговорил нечестивого вавусов к смерти и не отдал хесе Осухлоден Усвалох Шхех. Вавомвех с Усвалоз Шхез популярно не только в Водойл, но и в других странах.

Усвувхэ — соединить, изготовить, собрать, добыть.

Усезурлалсо — советник, консультант.

Усосе — пророщенные семена растения сызойшэ. Шозозо, усосе и ашозозо являются тремя основными компонентами деметрианского пива.

Ухе — суд, процедура разрешения конфликтов между сэшвувой. Суд вершит сэшвуэ, являющийся файзузосо для обоих спорщиков. Суд заключается в том, что обе стороны излагают свои позиции, сэшвуэ, выступающий в роли судьи, задает уточняющие вопросы, а затем принимает и излагает решение. Решение yx. ee может быть обжаловано перед лицом более высокого файзузов. По обоюдному согласию сторон вместо обычной процедуры ухев может быть назначен всилк ухе — ритуальный поединок.

Ф — предлог, выражающий близость двух сущностей. Нэ ф усвасл жухияв мы с тобой друзья.

Фадв — местоимение, уточняющее, что описываемое действие направлено в сторону говорящего.

Файзузо — начальник, командир, сюзерен, хозяин, господин.

Фесрахлах — ритуальное самоубийство.

Фовев — известность, слава, почет.

Фозухэ — смерть.

Фосев — повторять какое-либо действие.

Фохев — представитель низшего сословия народа ящеров, раб. Фохей не имеют права на собственное имя и на размножение. Все ящеры начинают жизнь как фохей, в дальнейшем наиболее достойные переходят в сословие сэш-вуфласе.

Фувуху — положение ящера в обществе. Включает в себя сословие (сэшвуэ или фохев), кеволе, есозосухэ, а также улухцо (только для сэшвув). Фувуху фохей также включает в себя фувуху его господина.

Фэр — 1. Сын; 2. Бог ящеров народа Ухуфласес, второй сын Суше.

X — предлог, выражающий наличие связи между сущностью и некоторым явлением. X озес всолу шесух — у него болит хвост.

Хахех — небольшая речная рыба. Употребляется в пищу ящерами, для людей ядовита.

Хесе — территория, находящаяся под властью одного вавусов. В одном хесез обычно обитают от полутора до восьми тысяч ящеров.

Швуэ — верховный правитель страны Усуфлал.

Шемсезл — человек.

Шесш — примитивное болотное растение. Внешне представляет собой зеленую губчатую массу, растущую на поверхности водоемов со стоячей водой. Шесш не является единым организмом, отдельные его клетки функционируют самостоятельно, погибшие клетки образуют губчатый каркас, на котором произрастают новые клетки. С точки зрения биологии шесш занимает переходную ступень от колониальных организмов к настоящим многоклеточным. Обычно шесш размножается вегетативно, но в экстренных случаях может образовывать споры. Споры шесшав — настоящий бич фермеров, особенно в сезон сузою, одной проросшей споры шесшав достаточно, чтобы за считанные дни уничтожить весь запас питьевой воды.

Шешерэ — народ, обитающий к юго-востоку от Усуфлай. Варвары-кочевники, очень агрессивные, воинственные и нетерпимые к чужеземцам.

Шлухэл — 1. Чистый; 2. Достойный.

Шозою — травянистое растение. Наряду с ашозозо и усо-сесо является основным сырьем при изготовлении демет-рианского пива.

Шсивло — 1. То же, что и файзузо; 2. Вызу, сумевший приручить есолв.

Шуво — культовое сооружение ящеров. Представляет собой большое есо, расписанное изнутри фресками на мифологические темы. Внутреннее убранство в шувово отсутствует.

Шхал — мужской половой член. До контакта с человечеством, когда в Ухуфлайм были заимствованы переносные значения, это слово не носило ругательного оттенка.

Щувг — военный совет.

Content

Проскурин Вадим
Пламя Деметры

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ

ГЛОССАРИЙ