Инкассатор. Слезы из черного золота

А.Н.Воронин

Пролог

Взвод занимался строевой уже третью неделю. Курс молодого бойца – одно из самых сложных испытаний в армии. После месяца жизни по уставу многие начинают мечтать о дедовщине. В принципе, если она не выходит за рамки разумного, если телесные наказания не превышают допустимые пределы, в ней мало страшного. Что же касается физического унижения, то вся армия держится на подавлении личности. Те, кто с этим не согласен, либо сбегают оттуда, либо сами становятся свирепыми командирами.

В учебной роте были парни из разных регионов России. Всех их объединяли две вещи: отсутствие высшего и даже среднетехнического образования и предстоящая командировка в Чечню, на войну, о начале которой осенью 1994 года еще никто не предполагал.

Костя Минин сильно выделялся из коллектива. Четыре курса физмата МГУ были «пропечатаны» у него на лице. Пятый курс окончить не удалось, чему виной стала страстная любовь сына бухгалтера московской фирмы и дочери крупного бизнесмена, учившейся вместе с Константином в одной группе. Когда дело, по мнению ее папы, известного в городе под прозвищем Качан, зашло слишком далеко, перед ректором вопрос был поставлен ребром, вернее, пачкой долларов, и в считанные месяцы ударник Минин был отчислен из университета за «нарушение дисциплины» и «неуспеваемость».

Весеннего призыва ему удалось избежать, а вот осенний, к сожалению, настиг его и, пройдя соответствующие процедуры, Костя Минин надел военную форму и попал в войска ВДВ. Почему студент с высоким показателем IQ и заурядными спортивными данными попал в крылатую пехоту, так и осталось неизвестным. Ходили слухи, что и здесь не обошлось без участия злопамятного Качана. Как бы то ни было, оставив на два года родной дом, Костя прибыл в 104-й десантно-штурмовой полк 76-й дивизии ВДВ.

Первым, кого встретила рота, был старшина – старший прапорщик Тараско. Худощавый украинец лет тридцати пяти, он имел массу дурных черт характера, главными из которых были скупость и жестокость в обращении с людьми.

– Ну что, стадо, построилось и – марш получать униформу, – услышали первую в жизни команду солдаты.

По ходу движения прапорщик вкратце знакомил солдат с местом пребывания, воинским этикетом и командным составом.

– Значит так, вы мне, как дети, а я вам, как батька, – кричал Тараско, – командир батальона далеко, все решает взводный, – периодически старший прапорщик обращался к идущим бойцам, многие из которых невнимательно слушали крик старшины. – Эй, ублюдок в третьей шеренге, фамилия?

«Ублюдок» не сразу понял, что вопрос относится к нему и продолжал идти, размышляя о чем-то своем. Тогда Тараско остановил строй, подошел к нему, дал внушительную затрещину, которая мгновенно вывела человека из «транса».

– Фамилия, придурок! – громко закричал старшина.

– Добрынин, – робко ответил боец.

– Не слышу, солдат!

– Добрынин, – повышая голос, ответил парень.

– Рядовой Добрынин! – Тараско завершил допрос еще одной затрещиной и отправил в строй.

– Вам, обезьяны, пора забывать о домашних привычках. Вы не на курорт приехали, а в воздушно-десантные войска!

Прибыв на вещевой склад, солдаты долго и упорно примеряли сапоги и камуфляж. Разумеется, примерка сопровождалась треском старшего прапорщика.

– Давайте, давайте, десять раз менять ничего не будем. Все, что сейчас напялите, будете носить год.

Закончив примерку, расписавшись в ведомости, солдаты отправились в казарму, где их уже ждал командир учебной роты, командиры трех учебных взводов, и девять сержантов – командиры отделений.

– Здравствуйте, товарищи вновь прибывшие, – начал командир роты капитан Козлов. В свои неполные двадцать пять лет он уже командовал ротой батальона и был прикомандирован на сборы молодого пополнения. – Итак, вы попали в элитную войсковую часть, в элитные войска Российской армии. В ВДВ. Что такое десантник? Десантник – это смертник. Всю историю наших войск мы первыми шли в бой и первыми погибали. Приземлившись с парашютом в тылу врага, мы оставались один на один со смертью. И, тем не менее, выполняли приказ. Поэтому главная задача десантника не только выжить, но и достичь цели. Если тебе оторвало обе ноги и руку, значит, ты должен, зажав в зубах гранату, оставшейся рукой ползти к объекту и уничтожить его. Фильм «Терминатор» все смотрели? Так вот, ваша задача научиться воевать так, чтобы терминатор выглядел полным говном по сравнению с вами.

Обрисовав «радужную» перспективу, ротный распределил солдат по учебным взводам. Костя Минин попал в третий. Через полчаса командир взвода, щуплый, среднего роста старший лейтенант, рассадил вновь прибывших в учебном классе.

– Итак, бойцы, будем знакомиться, – начал он. – Я ваш командир взвода старший лейтенант Филатов Юрий Алексеевич. Весь курс молодого бойца вы пройдете под моим началом. Дальше кто-то из вас, если не повезет, отправится служить со мной в мой батальон. Посему к службе прошу отнестись серьезно. Как себя тут зарекомендуете, так пойдет служба дальше. Ясно?

Взвод из тридцати человек ответил молчанием. Кто-то кивнул головой, кто-то произнес негромкое «да». Старший лейтенант Филатов выждал паузу, затем громко закричал:

– Взвод, встать! – в маленьком классе командирский бас произвел сильный эффект на бойцов и они мгновенно подскочили.

– На вопрос надо отвечать кратко: «так точно» и «никак нет»! Ясно?

– Так точно! – хором ответили солдаты.

– Внимание, взвод, на выход из расположения – бегом марш!

Ошарашенные новоиспеченные солдаты рванулись в сторону двери. Так началась служба.

Три недели строевой, огневой и морально-психологической подготовки показались адом для многих солдат. А впереди предстояло не меньшее по трудности испытание – первый прыжок с парашютом.

Измученные длительной муштрой, бойцы уже сидели на «взлетке», готовые к погрузке в вертолет. «Взлеткой» называется участок территории части перед вертолетной площадкой. Туда десантники приходят строем в полном снаряжении, готовые к прыжку, и ждут транспортный вертолет.

В ожидании «корабля» молодые солдаты провели несколько часов желанного отдуха. Ноябрьское солнце светило ярко, но не грело, однако бойцы не мерзли. Загнанные бесконечными марш-бросками и строевой подготовкой солдаты находили в себе второе дыхание, ведь в течение того времени, которое они провели в части, расслабиться было невозможно. Боевая подготовка проходила не только днем, но и ночью из-за прихоти свирепых сержантов или остававшегося ночевать прапорщика Тараско. Справедливости ради надо отметить, что «сломавшихся» в этом призыве не было. Кроме традиционно стертых сапогами ног других физических и моральных повреждений не было.

Вместе со взводом ожидал вертолета и Костя. В первый раз за несколько недель он смог отдышаться и провернуть в голове события последних месяцев. Костя вспоминал дом, отца, любимую девушку, университет, словом, все то, что было теперь так далеко от него.

– Спишь, боец? – одернул Минина взводный, подошедший к нему.

– Никак нет, товарищ старший лейтенант, – автоматически ответил Костя, прикрывая рукой глаза.

– Ну-ну, – скептически заметил Филатов, присаживаясь рядом.

– Как тебе, солдат, терпится у нас? – дружелюбно спросил взводный.

– А почему не должно терпеться? – спокойно ответил Минин.

– Ладно тебе, я изучал личные дела подчиненных. Ты выделяешься из общей массы. Вот я и подумал, что тебе тяжелее.

– Ничего, товарищ лейтенант, стерпится-слюбится.

– А ты молодец, – взводный похлопал Минина по плечу, – так держать.

Старший лейтенант Филатов изучил личное дело Кости уже на второй день пребывания и сразу выделил его из общей массы, хотя внешне не показывал этого. Филатову было интересно, как будет держаться в строю бывший студент, насколько быстро пройдет адаптация у человека, далекого от физических и психологических нагрузок. Каково же было его удивление, когда Минин зарекомендовал себя во взводе как сильная личность. Он ни разу не отпросился в санчасть, хотя ноги его кровоточили не меньше других, на его лице не было следов ночных истерик, а взгляд всегда был бодрый и уверенный. Филатов решил сделать все, чтобы этот боец попал в его подразделение, поскольку всегда считал, что в ВДВ одной силы недостаточно, а чтобы проявить смекалку, нужны были мозги.

Как только взводный отошел от Минина, невдалеке послышался треск лопастей и в небе показался транспортный МИ-8.

– Первый корабль, приготовились! – раздался голос офицера воздушно-десантной службы.

Бойцы первого отделения вместе с сержантом и командиром взвода подскочили и направились к вертолету.

Нет такого человека, который бы не боялся совершить прыжок. По законам природы человеку не свойственно «выходить в небо», а, значит, срабатывает нормальный инстинкт самосохранения. Теоретически боец прекрасно понимает, что система армейского парашюта «Д-6» является абсолютно надежной и безотказной, но когда видит перед собой пропасть, а за спиной всего лишь «мешок с тряпкой», ум отключается, и вступают в силу эмоции. Чем ближе наступает момент прыжка, тем большим количеством людей начинает овладевать страх. Не раз случалось, что уже в вертолете у человека в прямом смысле слова подкашивались ноги.

Страх овладел Костей в тот момент, когда вертолет оторвался от земли. В этот момент каждый понимает – обратной дороги нет.

– Что, приросли задницы к лавкам? – подбадривал бойцов Филатов. – Ничего, поймаете адреналинчика, потом еще запроситесь. В военной службе много дерьма, но ради тех моментов, что сейчас испытаете, стоит служить.

Видя у многих ребят каменные лица, какие обычно бывают перед первым прыжком, Филатов приступил к любимому методу отвлечения:

– Ладно, мужики, слушай анекдот. «Инженер по технике безопасности говорит подразделению: товарищи солдаты, в целях соблюдения правил электробезопасности рассмотрим конкретный случай. В соседней части в бане солдат схватился за оголенный конец. В результате – труп».

В вертолете раздался негромкий смех. Взводный рассказал еще несколько «жизненных» историй и началась высадка.

Бойцы приготовились, взялись за кольцо парашюта. Первыми согласно инструкции высаживались тяжеловесы. Минин не был в их числе и потому шел в самом конце. Подойдя к рампе, посмотрев вниз на полигонное поле, он невольно попытался зацепиться за что-нибудь, но пинок «выпускающего» швырнул его в пустоту. Пролетев несколько метров, Костя выдернул кольцо основного парашюта. Раздался хлопок – вышел основной парашют. Костя дернулся и плавно паря вольной птицей в воздухе, начал приземляться. Это были самые счастливые секунды в его жизни.

Через три дня он принял присягу, а еще через месяц батальон, в который он попал служить, был отправлен в Чеченскую республику.

Глава 1

Январь 1995 год. Село Карачхой Грозненского района. Полевой лагерь 356-го десантно-штурмового батальона объединенной группы федеральных войск в Чечне.

Конец января был холодным. Дыхание приближающейся зимы уже морозило пальцы и лицо. Холода проверяют на прочность. Недаром люди часто говорят: «перезимовать бы, а там видно будет», с холодами реже выходят из дому, греясь в теплых домах. Мало кто задается вопросом: а что если бы этого не было? Как выжить в тесной землянке, ночуя под крышей из свежесрубленных елей?

Еще несколько месяцев назад молодые бойцы-десантники не подозревали о том, что в таких условиях жить можно, а сегодня активно готовились к этому. Все говорили о наступлении, правда, точную дату никто не мог сказать. Пока же подразделение жило в палаточном лагере.

– Минин, Терещенко, Протокин, ко мне, мать вашу! – подозвал старший сержант Кацуба. Зная тонкую нервную организацию командира отделения, молодые бойцы тотчас же поспешили к командиру. Пробежав несколько метров, чавкая грязью, они, словно три гриба выросли перед начальником.

– Слушаем, товарищ сержант, – отрапортовал Минин.

– Я вам, козлам, какую задачу ставил? – проревел Кацуба.

– Уборка палатки...

– Так вы, придурки, даже на это не способны, что ли?

Бойцы не перечили Кацубе, зная, что делу это не поможет, а вот неприятностей на свою голову они заработают.

– Прикажете переделать? – осторожно спросил Минин.

– Конечно, обезьяна! – крикнул Кацуба. – Ты что, сволочь, хочешь на выходе блох или вшей кормить? Бегом, метелки в руки и работать, тупицы!

Не заставляя сержанта долго ждать, бойцы ринулись исполнять приказ, который, как им казалось, был выполнен на «отлично».

В разгар уборочной кампании в палатку вошел командир взвода.

– Минин, – обратился он к Косте, – ты у себя в институте чертить умел?

– Так точно, один из предметов был, – честно ответил солдат.

– Тогда бросай метлу и за мной в штаб, – приказал взводный, выходя из палатки.

Костя послушно отправился за ним. Вот уже около месяца он служил под командованием старшего лейтенант Филатова, который добился своего, взяв в свое подразделение Костю. Сейчас Филатов уже жалел об этом, ведь из полка только его батальон отправился в эту длительную командировку. Командировку, в которой его страна превратила элитные подразделения ВДВ в пушечное мясо.

Филатов вошел в штабную палатку. Следом осторожно пробрался Минин.

– Вот, товарищ майор, новый боец. Вместо Павликова, – взводный взял за руку Костю и вывел на середину. – Четыре курса физмата МГУ. На пятом, правда, отчислили...

– За что? – суровым тоном перебил Филатова командир батальона майор Синьков.

– Родственные разборки, – прокомментировал Филатов.

– Не за пьянство? – по-прежнему нахмурившись, спрашивал комбат.

– Никак нет, – уверенным тоном ответил Минин.

– Ладно, – кивнул головой майор. – Вот твое рабочее место, – он указал на деревянный стол.

В этот момент в палатку вошел командир полка полковник Кононов.

– Смирно! – крикнул Филатов, первый заметивший командира.

– Вольно, – махнул рукой Кононов. – Так, Филатов и ты, боец, – он указал рукой на Костю, – погуляйте пока.

Как только оба десантника вышли, Кононов обратился к комбату:

– Слушай меня, Виталий. Наши планируют послать в Грозный два полка подкрепления. С ними танкисты и артиллерия.

– Очередное мясо? – скептически заметил Синьков.

– Не нам решать, – одернул его полковник, – перед нами – классическая задача, – Кононов перешел к карте. – Рота твоих орлов отправляется в квадрат 36–75, – полковник показал точку на карте. – По данным разведки сейчас духи устраивают там засаду. Твоя задача – пройти вглубь их территории, уточнить разведданные, уничтожить мелкие группировки. Короче, как обычно: прикрыть пехоту перед наступлением. Действуй по ситуации.

– На какую помощь можно рассчитывать в случае жесткого сопротивления?

– Поддержим дальнобойной артиллерией и «вертушками». Высадим дополнительный десант, – заверил Синькова полковник, – но я думаю, до этого не дойдет.

Через десять минут Кононов вышел из палатки и направился к «уазику». Как только машина выехала за пределы лагеря, к Синькову вновь вошли Филатов и Минин.

– Вовремя ты своего бойца в штаб определил, – обратился Синьков ко взводному, закуривая «приму». – Завтра твоя рота выходит на прогулку. Тут останется «элита».

– Вы с нами, Алексеевич? – спросил Филатов.

– Нет. Штаб батальона остается тут.

– Разрешите обратиться, товарищ майор, – выступил Костя, успевший сообразить, что судьба ограждает его от боевой операции.

– В чем дело, солдат? – комбат кинул взглядом Минина.

– Разрешите мне со взводом...

Синьков удивленно посмотрел сначала на Костю, а затем медленно перевел взгляд на Филатова.

– И как это понимать, товарищ солдат? – спросил он.

– В подразделении ребята из моего призыва... – неуверенно начал Минин. – В общем, не могу я так вот. В штабе отсиживаться.

– А у тебя во взводе еще не перевелись романтики, – обрадовался комбат. – Только на хрена ты мне таких орлов в писари отдаешь, старлей? – обратился Синьков к Филатову.

– Ты что, Минин, в самом деле, решил на боевую пойти? – не меньше комбата удивился Филатов. – Ты хоть понимаешь, что это война, а не полигон. С твоими нервами только в людей стрелять...

– Справлюсь, – уверенно ответил Минин.

– Ладно, мужики, – подвел итог майор, – у меня времени нет с вами разбираться. Хочешь стрелять – иди, стреляй, – махнул он рукой в сторону Кости, – только на звезду героя и трехмесячный отпуск не рассчитывай.

Филатов и Костя вышли из палатки.

– У тебя действительно есть серьезные причины, чтобы добровольно лезть под пули? – спросил взводный Минина.

– Спасибо вам, товарищ старший лейтенант, – ответил Костя. – Я этого не забуду. Серьезных причин нет, но слыть штабным чмырем, зная, что под пули идут парни с моего призыва, я не могу. Не так воспитан.

– Ладно, – пожал плечами Филатов, – иди во взвод. Кацубу я предупредил, что ты со мной, но, по-моему, он тебя за неубранное расположение все равно вздрючит.

– Есть, товарищ старший лейтенант! – козырнул Минин и бегом отправился к палатке.

Вечером в роте волнение. Для многих бойцов завтра первый боевой выход. Кругом стояла тишина, спал лагерь, по его темной территории изредка мелькали тени военнослужащих, несущих караул. Команда – «отбой»! Некоторые солдаты не спали. О том, что завтра подразделение выступает, догадывались многие.

В 3.00 сиреной завыла команда «подъем». Роту поднял командир батальона. На построении оперативный дежурный передал пакет, в нем – боевое распоряжение, таблица сигналов, позывные...

Командир роты капитан Дмитрий Пташук принял решение, на обсуждение которого отводилось довольно мало времени. К 5.30 нужно было доложить. Задача: к 9.30 выдвинуться в район, организовать боевое охранение, затем выйти в район поиска, где действуют группы «противника».

В 6.30 подразделение было приведено в боевую готовность. В строю лица серьезные. В первый раз десантники шли в реальный бой. Так и должно быть. Снаряжение: автомат, разгрузка, радиостанции – все как положено. Каждый знает свое место, как в строю, так и в боевом расчете. Двадцать минут на подготовку к выполнению задачи, и рота выдвинулась в район сосредоточения.

Десантники продвигались вдоль предгорной зоны. Колеса автомашин приминали траву еще вчера ухоженных колхозных полей, ныне поросших бурьяном, водители всматривались в дорогу. Эта территория еще контролировалась федеральными войсками, но все равно нужно было быть осмотрительными.

Вместе со всеми на свое первое боевое задание ехал и рядовой Минин. Напротив него сидел командир взвода.

– Что, боец, взгрустнулось? – спросил Филатов солдата.

– Нет, товарищ старший лейтенант, жалею, что на природу некогда толком посмотреть.

– А в лагере тебе мало было? – удивился взводный.

– В лагере однообразие. Говорят, Кавказ можно оценить, когда не один десяток километров проедешь.

– Не знаю, как насчет проедешь, но пройти я тебе обещаю, – улыбнулся Филатов. – А что там про Кавказ говорит литература? Я так понимаю, Костя, ты не только в физике, но и в литературе разбираешься?

– Вот мое любимое из Лермонтов.

Минин слегка откинул голову назад. В его памяти всплыли строки стихотворения, написанного свыше ста лет назад классиком русской поэзии. Он прочитал их вслух:

Хотя я судьбой на заре моих дней,

О, южные горы, отторгнут от вас,

Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз:

Как сладкую песню отчизны моей,

Люблю я Кавказ.

– По-моему, ты придурок, Минин, – выслушав стихотворение, заявил Кацуба, сидевший рядом. У сержанта это был уже третий боевой выход. К нему приплюсовывались почти два года беспокойной срочной службы на Кавказе. – Тут не тот Кавказ, который ты, отличник сопливый, за школьной партой изучал. Тут кровь, грязь, говно, вонь трупов. Лично я никак по этим местам тосковать не буду. Если сегодня не шлепнут, надеюсь, вернусь, неоднократно нажрусь и никогда больше не вспомню эти чертовы горы. Мой тебе совет, Минин: Кавказ несет смерть для русского человека. Вали отсюда при первой возможности и никогда не возвращайся, иначе найдешь тут свою смерть.

– Как знать, – поправил сержанта Филатов. – А мне, например, стих понравился. Я и в школе его читал, но забыл как-то. Не цени по себе, Кацуба. Тебе стихи Лермонтова коротки так же, как колготки новорожденного.

Бойцы, сидевшие рядом, дружно засмеялись. В этот момент машина остановилась, и споры тут же были прекращены.

– Ладно, парни, вылезаем. Дальше – пешком.

Рота выстроилась перед небольшим лесом, за которым начиналась территория противника.

– Пройдем лес, поднимемся в гору, – кратко сообщал ротный, – это и будет наш район. Автоматы держать наготове. Не исключена засада. Радиостанции беречь!..

Повзводно подразделение отправилось в лес. Первыми шли бойцы головной походной заставы. Грамотно, разделившись на небольшие группы, они прислушивались к каждому шороху. Заставы всегда идут впереди и прикрывают тыл на случай обнаружения засады.

За заставой выдвинулись главные силы роты.

Марш – минимум десять километров. По пути бойцы обнаружили несколько растяжек, значит, противник где-то близко. Рота все дальше и дальше уходила в гору, покрытую лесом.

– Юра, подойди ко мне! – ротный подозвал Филатова. – Я думаю, пора окапываться. Место нормальное, – он указал рукой на небольшую полянку, – дальше идти нет смысла.

– Согласен, – кивнул головой старший лейтенант.

– Рота, стой! – негромко скомандовал Пташук, и этот приказ понесся по цепочке.

Полчаса бойцы обустраивались на местности. Сколько дней им придется выполнять задание, никто не знал, поэтому готовились основательно. Срубая ветки для шалашей и чумов, многие из солдат невольно вспоминали детские игры в войну. Никаких средств сверх тех, что предоставила матушка-природа, десантники не использовали. Каждый из трех взводов организовал ночлег по-своему. Один построил вигвам, который со стороны можно было принять за груду наваленных елей. Правда, внутри такого жилища весьма тепло и уютно. В центре его горит костер, незаметный снаружи. Вытяжка тоже продумана.

Однако остальные конструкции были не менее впечатляющие. Кто-то соорудил широкий чум, так же продумав вопросы обогрева и вытяжки, где крышей послужил настил из бревен, веток и брезента, а полом – те же еловые ветки. Изобретения были самые разные. Все они служили жилищем еще в древности.

Рота ожидала выхода до вечера. Время позволяло, и Пташук решил начать поиск боевиков в темноте. Им повезло как никогда. Этой ночью на небе не было ни луны, ни звездочки. Все заволокло густыми тучами.

Взвод Филатова вышел первым, медленно двигаясь в квадрат, указанный ротным. Параллельно ему двигались два остальных взвода. Десантники прочесывали местность.

Дорога была трудной. Из-под ног брызгала грязь, по лицу била морось, застывающая под дуновениями холодного январского ветра. Бойцы шли тихо, замирая через каждые пять минут. Командиры знали: в неспокойном районе возможны засады.

Филатов шел впереди, рядом с ним бодро шагал Кацуба, немного в стороне от них уверенным шагом ступал Минин.

– А ты ничего, – бросил ему сержант. – Институтский, а не хромаешь.

– Он вообще вменяемый мужик, – добавил Филатов.

В этот момент из-за тучи выглянула луна, осветив горный склон, по которому брела группа.

– «Раскат», «Раскат», что у тебя? – периодически Филатов запрашивал по рации головной дозор.

– Все спокойно, хулиганов нет, – последовал ответ, и тут же впереди раздался оглушительный взрыв, вверх взмыла красная ракета, и отовсюду посыпались автоматные очереди. Головной дозор не успел предупредить ядро группы об опасности, не заметив грамотно построенную ловушку.

Град пуль и ряд взрывов моментально выкосили тех, кто не успел лечь на землю, а таких среди бойцов было не мало. В основном в первые минуты боя погибли те, кто призывался вместе с Мининым.

– Ну вот, Минин, – крикнул Кацуба, – сейчас и посмотрим, как ты Кавказ полюбишь, – давая короткие очереди, он перебегал с места на место.

– Отходим в лес! – скомандовал Филатов, выпустив гранату из подствольного гранатомета в сторону наступавших боевиков.

Вскоре вся рота заняла оборонительную позицию. Стрельба не прекращалась. В какой-то момент к Филатову подскочил командир роты.

– Сколько у тебя живых?

– По-моему, чуть меньше половины, – отвечал взводный, вытирая пот.

– У других также.

– Что со связью? – спросил Филатов.

– Мою разбило. У Корнеева тоже. Гребнев контужен. У тебя связист цел?

– Не знаю, – громко отвечал Филатов, пытаясь перекричать канонаду взрывов. – Во валят, не думаю, что их там небольшая группа.

– Я только сейчас подумал. Может, они решили, что мы основные силы? А что, идем вглубь территории, сколько нас – точно никто не знает.

– Хочешь сказать, что против нас не один десяток брошен? – удивленно спросил Филатов.

– Если не одна сотня, – мрачно ответил Пташук, несколько раз выстрелив в сторону боевиков. – Так что ищи своего радиста. Будем телеграфировать в Кремль.

Филатов перекатился к небольшому холмику, за которым укрылся Кацуба.

– Где Лысый, знаешь?

– По-моему, в лес отошел!

– Нарисуй мне этого контуженного или хотя бы рацию, – крикнул Филатов.

Без официальных «есть» и «так точно» Кацуба откатился к лесу и отправился на поиски радиста, однако никто из бойцов, оставшихся в живых и занявших оборону, не видел его. Только через полчаса поисков, когда уже немного рассвело, сержант увидел солдата, лежавшего навзничь на склоне холма. Из его рта текла кровь. Рядом стояла переносная радиостанция. Выждав момент, когда наступление боевиков ослабело, Кацуба подбежал по открытой местности к мертвому солдату, схватил рацию и направился к командирам.

– Отлично, – улыбнулся Филатов, увидев пригнувшегося к земле сержанта, короткими перебежками приближающегося к нему. – Взвод! – скомандовал он. – Прикройте Кацубу!

Бойцы открыли ожесточенный огонь по боевикам, не давая возможности выстрелить в бегущего сержанта. Но в тот момент, когда его цель была практически достигнута, снайпер боевиков все-таки достал Бориса. Словно споткнувшись, он упал сначала на колени, потом, после второго выстрела в спину, лицом на землю, не добежав нескольких метров.

– Мать вашу, – выругался Пташук. – Никому не высовываться! Снайпера нам еще не хватало.

В этот момент из небольшого кустарника, словно птица, выпорхнул рядовой Минин. Стрелой пролетев эти несколько метров, он схватил рацию, перекатился с ней и побежал в сторону взводного.

Снайпер не заставил себя долго ждать. Едва Костя пробежал несколько метров с радиостанцией в руках, он тут же выстрелил. Собравшись из последних сил, Минин кинул радиостанцию ротному. В свою очередь тот выскочил и притянул ее к себе.

– Костя! – Филатов выскочил из укрытия и бросился к упавшему солдату. Схватив его за руки, он затащил его за дерево.

– Живой? – спросил взводный, глядя в полуоткрытые глаза солдата.

– Относительно, – выдавив улыбку, ответил Костя. – Нам ведь все равно хана, верно?

– Не дрейфь, ты же десантник, – подбодрил Минина взводный. – Скоро будут вертушки, сейчас только ротный координаты сообщит.

В это время Пташук отчаянно пытался связаться с лагерем. Рация молчала, а потери роты увеличивались.

Вдруг выстрелы прекратились, и через некоторое время со стороны боевиков вышли три человека с белым флагом.

– Смотри, Юра, – обратился к Филатову ротный, – кажется, духи поговорить желают. – Не стрелять! – отдал команду Пташук.

Боевики медленно поднимались вверх по склону, который так активно пытались взять. Сорок человек – все что осталось от роты, – укрывались наверху, в естественных ямах, за деревьями и кустарниками.

Навстречу трем чеченцам вышел ротный и два командира взвода, один из которых был Филатов. Третьего взводного уже не было в живых. Они приблизились друг к другу.

– Вот что, урусы, – начал боевик, стоящий в центре, – я не знаю, сколько вас, но не думаю, что больше. Вы хотели прийти на помощь в Грозный через Карачхой? Вы поняли, что не выйдет. Ваши собаки гниют в Грозном без помощи, без оружия, голодные, больные. Я, полевой командир вооруженных сил республики Ичкерия Аслан Мирабов, сделаю все, чтобы вы не прошли в Грозный. Вы сейчас думаете, как я узнал о наступлении? Ваши же мне вас и сдали. Видите, я знаю каждый ваш шаг. Так что уходите отсюда. Мы даже не будем возражать, если заберете свое оружие.

Филатов внимательно разглядывал боевика. Мирабов был невысокого роста, подтянутый. В отличие от двух своих собратьев по оружию он был гладко выбрит. Этот полевой командир был похож скорее на европейца, нежели на «лицо кавказской национальности». Почему-то в этот момент Филатов подумал о том, что этот тридцатилетний мужчина еще десять лет назад наверняка учился в каком-нибудь техникуме или институте Советского Союза, может быть, даже в Москве, и вряд ли представлял, что спустя десятилетие станет полевым командиром бандформирования непризнанной республики. Впрочем, советский генерал Дудаев, проводя войсковые операции с советским генералом Грачевым в Афганистане, тоже не думал о том, что им придется воевать друг против друга.

– Итак, что вы решили? Я скажу сразу: нас пять тысяч. Кроме того, у нас артиллерия, бронетехника. Тебе лично, командир, предлагаю выбирать. Или мы вас нейтрализуем снарядами, или эквивалентом в долларах. По курсу: один снаряд – пятьсот баксов. Чтобы стереть вас, я уверен, мне понадобится не больше двадцати точных выстрелов. Выбирай.

Между переговаривающимися сторонами возникла пауза.

– Подумать надо, – негромко ответил ротный.

– Думай, командир. Даю тебе пять минут, – с этими словами боевик развернулся и отправился назад.

– Вы поняли? – спросил взводных Пташук, когда они вернулись в укрытие.

– Не совсем, – ответил Филатов.

– Нас принимают за основные силы, наступающие на город.

– А кто нас сдал?

– Это, я уверен, очередной «гениальный» план командования. Нас никто не сдавал. Разведка пустила дезинформацию о том, что состоится наступление через район села Карачхой. Местность, если судить по карте, действительно удобная. Вот духи на это и клюнули.

– Иначе говоря, – подвел итог Филатов, – духи думают, что наша рота – это основные силы, и стягивают сюда все свои войска. А пока мы их удерживаем, наши беспрепятственно попадают в Грозный.

– Именно так, Юра, – вздохнул ротный. – Потому и рация молчит, потому и не будет нам никакой поддержки. Ни вертолетной, ни артиллерийской.

– Но ведь комбат нам обещал... – замялся командир второго взвода.

– Комбат сам, я на сто процентов уверен, ничего не знал до последней минуты, то есть до сего момента. В самый последний момент ему отдали приказ, и он ничего не смог сделать.

– Значит, живыми нам не уйти, – понял Филатов.

– Почему, можно, – спокойно продолжил ротный, – если взять деньги у этой падали и дернуть на них за кордон.

– Перспектива, – улыбнулся старший лейтенант.

– А вот другого и вправду нет, – уверенно произнес Пташук. – Отходить бесполезно, наверняка они уже потихоньку окружают район.

– Тогда, мужики, будем тянуть время.

Через десять минут бой возобновился. Мирабов сдержал свое слово и обрушил град снарядов на головы десантников. Взрывы, огонь, стоны, кровь, разорванные в клочья молодые тела бойцов – весь этот ад продолжался еще несколько часов.

Собрав трех человек, взвалив на себя раненого Костю, единственный оставшийся в живых офицер Юрий Филатов решил прорываться из окружения. В этот день уставшая группа десантников, прошедшая за сутки свыше пятидесяти километров, совершила еще один марш.

Филатов выводил бойцов грамотно. Передышки были короткими: каждый солдат чувствовал, как боевики идут за ними по пятам. И, тем не менее, взводный совершил невозможное. К полудню они выбрались на полевую дорогу. Филатов неплохо ориентировался и даже без компаса понял, что они находились уже в зоне, контролируемой российскими войсками.

Когда же солдаты увидели колонну машин федеральных войск, их радости не было предела. Они бросились навстречу своим, а Филатов устало сел на землю, уложив рядом Минина. С этого дня и до того момента, как Филатова перевели на другое место службы, они стали настоящими боевыми друзьями, ведь оба с достоинством вынесли не только первый бой, но и первое предательство российского командования. Предательство, которым была пропитана вся чеченская кампания.

Глава 2

Москва. Наши дни.

Холодным сентябрьским утром Боинг-740 приземлился в Шереметьево точно по расписанию. Иначе и быть не могло. У дяди Сережи вся жизнь проходила минута в минуту, и друзья всегда сверяли по нему часы. По его мнению, если бы все русские были такими же пунктуальными, как он, то уже давно владели бы миром. Правда, с фамилией Ванштейн дядя Сережа никак не тянул на чистокровного русского, но, тем не менее, всей душой болел за Россию и, «продавая заграницу нефть», в уме постоянно поговаривал: «... и что, шлемазлы, вы бы без наших недр делали?» Свою родословную пятидесятилетний бизнесмен вел исключительно от немцев, несмотря на родственников в Израиле, и был, пожалуй, первым антисемитом среди семитов. В его лексиконе нередко проскальзывали фразы, вроде «бей жидов – спасай Россию» или «всю страну жиды разворовали», что, разумеется, на свой адрес он не относил.

Спустившись по трапу, дядя Сережа прошел в автобус, по-джентельменски пропустив вперед симпатичную девушку, и через несколько минут уже стоял перед входом в бар в самом здании. Пропустить сто граммов «за успешную поездку» была его старая традиция, бравшая начало еще с тех давних советских времен, когда никому не известный экспедитор «Промтоваров» Сергей Борисович Ванштейн возвращался в родной Брянск из очередной командировки по стране.

А в начале девяностых начались грузоперевозки, возвращение из которых действительно нередко приходилось «замачивать» – несколько партнеров дяди Сережи из рейсов не вернулись.

Теперь времена изменились, бизнес устоялся, и дяде Сереже как никому другому повезло выжить в условиях жесткого естественного отбора. Территория давно была поделена, и он, даже будучи одним из первых лиц филиала государственной нефтяной компании «Роснефть», не всегда пользовался охраной. Правда, в этот раз он вез довольно крупную сумму денег, поэтому охрана все-таки прибыла в аэропорт.

Трое высоких крепких парней встретили дядю Сережу прямо возле стола регистрации.

– С приездом, дядя Сережа, – пожал руку тот, что стоял посередине. В свои двадцать пять лет Андрей Васнецов уже достиг немалых высот в карьере, заняв пост заместителя начальника охраны. Впрочем, мастеру спорта по боксу, у которого на удивление еще сохранилась склонность к мышлению, лучшего места было не найти.

– Здравствуй, Андрюша, – вкрадчиво произнес Ванштейн. – Стоит ли утруждать себя такими пустяками, как моя персона? – несколько наигранно спросил дядя Сережа.

– Да нужны вы мне, – в тон ему рассмеялся охранник.

– Ну что ж, – улыбнулся Ванштейн, – похоже, с юмором у тебя все в порядке. Можно и по сто?..

– Как прикажете.

Незамысловатый разговор продолжался в баре, где все трое охранников подняли стопку «Абсолюта» в честь приезда начальника. Надо сказать, что дядя Сережа не признавал никакого другого напитка, кроме водки, что делало его, по собственному мнению, еще больше похожим на истинно русского человека.

– А почему пьют-то все? – удивился Ванштейн. – Что, машина поедет на автопилоте?

– Не волнуйтесь, дядя Сережа, – невозмутимо отвечал Андрей, наливая по второму кругу, – водитель в машине.

– Володя?

– Нет, взяли нового. Ваня. Водитель профессиональный и, в отличие от Вовки, не пьет ни грамма.

– Это здорово. А я уже подумал, как бы такси заказать. Мне тут недавно телефон дали: «Такси элита». Для крутых шишек. Правда, там, я так понял, расценки что-то вроде «за метр – сто баксов», но зато с гарантией безопасности и невообразимым комфортом.

– Не надо такси, – покачал головой Андрей. – Мы за такие бабки вас, дядя Сережа, на руках нести будем. Тем более что кейс при вас.

И дружно рассмеявшись, они пропустили еще по стопке. В принципе, дядя Сережа был человеком мягким и довольно общительным. Как ни крути, а происхождение давало о себе знать. Ванштейн был далек от русского хамства. Он знал меру во всем: в отношениях с близкими, с подчиненными и начальством, с деловыми партнерами. Никогда не перебирал спиртного, вместе с тем ни разу не отказывался от выпивки и хорошей кампании. Дядей Сережей Ванштейна прозвали сами подчиненные. Он не возражал, всегда был доступен и прост, вместе с тем, не забывая о субординации. В армии про таких людей говорят: «демократичен, но не выходит за рамки устава».

– Что у нас новенького за две недели? – уже с новым вопросом к Андрею обратился Ванштейн.

– В общем, все спокойно. На слуху у народа ваша сделка, других новостей нет.

– А что там с «Южным светом»?

– Пока не ясно. Мы фирму проверили, по нашей линии ни к нему, ни к его партнерам претензий нет.

– А что говорит ФСБ?

– То же самое.

– Уже хорошо. А кто проверяет документы?

– Проверяет как всегда Костя. Он поэтому и прилетел в Москву вчера утром. Выезжать собирается вместе с вами, но, может быть, и задержится.

– И то хорошо, – вздохнул Ванштейн. – Ну что, братцы, посошок – ив дорогу?

Двадцать минут темно-синий БМВ несся по кольцевой дороге. Учитывая утренние пробки, доехать в офис, таким образом, было проще всего.

– Срежем угол, – сообщил водитель, сворачивая с кольцевой в сторону гаражей.

Машина замедлила ход и затряслась на гравейке.

– А смысл? – удивился Ванштейн. – По времени, по-моему, будет одинаково.

– Водитель лучше знает дорогу, – невозмутимо отвечал шофер. – Сейчас сделаем еще один поворот и сэкономим не только время, но и топливо.

– Да-а-а, – протянул дядя Сережа, – вот это по-государственному. Даже в «Роснефти» экономят нефтепродукты.

Между тем машина все дальше и дальше забиралась вглубь гаражного массива. Завернув еще в один поворот, водитель неожиданно затормозил.

– В чем дело, Вань? – произнес Андрей.

– Заглохла... – пожав плечами, ответил шофер. – Сейчас посмотрю.

С этими словами он вышел, открыл багажник, достал чемоданчик с гаечными ключами, затем открыл капот и, наклонившись, стал отвинчивать какую-то гайку.

Тем временем Андрей внимательно осмотрелся.

– Черт возьми, – произнес он после короткой паузы, – если бы я был параноиком, решил бы, что это сигнал. Открытый капот, открытый багажник и водитель, спрятавший голову, копаясь в движке.

В этот же момент раздался звон пробитого стекла и Андрей, сидевший на переднем сиденье, откинулся на спинку. В салон брызнула кровь. Через мгновение еще несколько пуль поразили остальных охранников. Ванштейн инстинктивно открыл ручку двери и выпал из обстреливаемого БМВ вместе с кейсом, который все это время не выпускал из рук.

– Взять его! – крикнул водитель, заметивший движение дяди Сережи.

Из-за гаражей показалось четыре человека в масках и спортивных костюмах. Каждый из них держал в руке пистолет с навинченным на ствол глушителем.

Ванштейн прижался к заднему левому крылу и закрыл лицо чемоданом. Он верил в судьбу и считал, что от нее никуда не денешься. Если суждено пройти огонь, воду и медные трубы, а умереть в нескольких километрах от кольцевой дороги в заброшенных гаражах, значит, так тому и быть. И, тем не менее, ему было страшно. Не только за то, что это были последние минуты жизни. Страшно и обидно было потому, что он, Сергей Ванштейн, попался в позорную ловушку. Теперь его не похоронят с почестями на кладбище. Он, скорее всего, будет закопан где-нибудь в лесу под столицей, и еще долго никто не будет знать, где находится эта могила. А, может быть, не узнают и никогда, как до сих пор не могут отыскать предпринимателей, пропадавших на протяжении последних пятнадцати лет, ведь, по слухам, трупами усеяна не одна российская автострада.

– Ну что, дядя Сережа, – раздался голос водителя, – посмотри хоть в глаза своей смерти.

Ванштейн медленно опустил кейс. Он не видел лица нападавшего. Перед глазами сверкало серое дуло пистолета.

В это момент в соседнем гараже раздался грохот, лязгнули ворота, и из железной коробки выкатился ГАЗ-64, перекрыв дорогу вперед. Следом за ней, слегка шатаясь, вышел крепкий мужчина средних лет. Он был одет в камуфляжную куртку и брюки, пропитанные в некоторых местах машинным маслом.

– Э-э, мужики! – хриплым голосом крикнул он. – Вы че такое имущество портите? Не надо тачку – мне дайте.

Пятеро бандитов, обступивших машину Ванштейна, посмотрели на мужчину.

– Слышь, мужик, ты не вовремя! – проскрипел один из нападавших и, вытянув руку, выстрелил в хозяина «Волги». Однако тот, увидев намерение бандита, быстро отскочил в сторону, и пуля прошла мимо.

– Разберитесь с ним, – приказал водитель Ванштейна, махнув рукой в сторону «Волги».

Двое бандитов открыли стрельбу по машине. Еще двое стали обходить ее с двух сторон.

– Ну все, суки, – вполголоса произнес мужчина, прижимаясь к колесу, – себя я вам еще прощу, но коллекционная «Волга» – это слишком.

С этими словами он достал из внутреннего кармана пистолет «Макарова» и, перекатившись от колеса к двери, лег на асфальт, прицелился и выстрелил по ногам стрелявших бандитов. Двое остальных, оторопев от неожиданного отпора, замерли на несколько секунд. Этого хватило, чтобы водитель, не меняя позиции, сделал еще два выстрела. Теперь уже в головы упавших. Затем также молниеносно вскочив, он прострелил головы оставшимся трем нападавшим и вышел из-за машины.

Ванштейн, внимательно следивший за перестрелкой, испуганно смотрел на подходившего к нему хозяина «Волги».

– Вы кто? – робко спросил дядя Сережа.

– Не узнаете? – улыбнулся мужчина. – А я вас сразу узнал, – сообщил он, протягивая Ванштейну руку. – Помните, три недели назад на приеме? Я рекламировал нашу фирму и дал вам телефон? «Такси элита», а вы еще сказали, что сами не местный, но услугами как-нибудь воспользуетесь. Как же вы забыли?

– Да-да, – поспешно отряхиваясь, кивнул головой Ванштейн, – как раз только сегодня о вас вспоминал. И хотел даже воспользоваться услугами.

– Всегда готов. Для вас работает водитель Филатов.

– А по имени?

– Юра.

– А меня зовут дядя Сережа. Вы случаем не следили за мной, Юра?

– Что вы. Просто мой личный гараж находится именно тут. У меня страсть к ретро-автомобилям. Эта «Волга» надежна, словно вчера сошла с конвейера.

– Юра, а мы можем доехать в Западный округ без приключений?

– Без приключений не обещаю, но доедем, – кивнул Филатов. – Правда, придется прокатиться на моей. Вам предусмотрительно пробили колеса.

Через несколько минут отошедший от испуга Ванштейн разговаривал с Филатовым, который, внимательно глядя на дорогу, набирал скорость по московской кольцевой.

– И давно работаете в такси? – спрашивал Юрия дядя Сережа.

– Несколько месяцев.

– А до этого киллером не были? Уж больно ловко владеете пистолетом.

– Киллер – от английского «Kill». Убивать. Если вы спрашиваете, убивал ли я людей и получал ли за это деньги, – скажу «да».

– И много, если не секрет? – поерзывая на сиденье спросил Ванштейн. Он уже сам не рад был заданной теме, но решил узнать о спасителе все до конца.

– Много? – по лицу Филатова скользнула улыбка. – Ровно столько же, сколько получает любой другой офицер российской армии.

– Так вы бывший офицер, – облегченно вздохнул дядя Сережа. – Ну и юмор у вас. Значит пистолет трофейный. А где стреляли, наверное, на Кавказе?

– И на Кавказе, и в других горячих местах. Жизнь непредсказуема.

– Это точно, – подтвердил Ванштейн. – Кто мог предполагать, что мой водитель окажется ссученным и обманет даже охрану. Кстати, надо разобраться, как он попал в фирму.

Филатов молчал. Он не любил пустых разговоров тем более, когда находился за рулем. Между тем заново родившийся бизнесмен засыпал его вопросами.

– И много вы зарабатываете?

– На хлеб с маслом хватает.

– Наверное, вы неприхотливый человек?

– А что, по-вашему, если военный, значит неприхотлив? Я человек и ничто человеческое мне не чуждо.

– Замечательно. А деньги вам платят...

– От заработка. Но с вас сегодня я возьму черным налом. Тем более, если я правильно понял, у вас они есть.

– И много собираетесь взять? – насторожился Ванштейн.

– По счетчику. С учетом километража и дополнительных услуг, думаю, баксов семьсот.

– Приемлемо, – согласился дядя Сережа. – А большую сумму не хотите заработать?

– В каком смысле?

– Да это я так, о своем, – осекся Ванштейн.

Он уже подумал о том, чтобы взять водителем своего нового знакомого, однако осечка с предыдущим остановила его. Кандидата на такую работу нужно было «обкатать», ведь уверенности в нем не было никакой.

– Приехали, – сообщил Филатов, остановив машину возле высотного здания.

Ванштейн тут же отсчитал Юрию наличные и еще раз поблагодарил его.

– Кстати, у меня к вам деловое предложение, – будто случайно вспомнив, добавил дядя Сережа. – Вечером, около семи, я буду возвращаться в аэропорт с еще большей суммой денег. Оттуда вместе с моим коллегой, что был тут на стажировке, летим в Нальчик, где я, собственно говоря, и работаю. В Москве я проездом из Берлина. Так вот, с учетом того, что вся моя охрана погибла, я попрошу вас отвезти меня обратно. По этому поводу брать машину и охранников в компании не стану. Ну а поскольку денег у меня будет больше, то и ваш доход увеличится.

Филатов не стал долго думать.

– Ваш заказ принят, – ответил он и, попрощавшись до вечера, отправился домой.

Дверь двухкомнатной «хрущевки» закрылась легко и очень тихо. Юрий не любил шума, особенно бытового. Он никогда не хлопал дверями, не гремел посудой, бесшумно размешивал чай, аккуратно клал тяжелые вещи. Со свойственным аккуратизмом, он справлялся с домашним хозяйством. Где бы ни жил Филатов, полы и двери никогда не скрипели, петли не расшатывались, потолки не сыпались и обои не отклеивались. Его пристрастие к чистоте и порядку в любой ситуации вызывало раздражение у подчиненных. В кабинете он мог заметить паутинку в самом труднодоступном для глаз месте, а в полевом лагере устраивал «разборки» с поварами за плохо вытертый обеденный стол в палатке походной столовой.

Сняв рабочую одежду и берцы, он первым делом направился в ванную, где долго и тщательно принимал душ. Мытье после трудного дня или по возвращении с задания было особенным ритуалом. Смывая грязь и пот с тела, он смывал весь негатив прошедшего дня. В эти минуты Юрий не думал ни о чем, получая удовольствие от очищения, как внешнего, так и внутреннего.

Выйдя из ванной, завернутый в «обломовский», как он называл, халат, Филатов прошел на кухню, нагрел воду, заварил зеленый чай и с дымящейся кружкой вошел в зал. Для полного расслабления остался последний штрих – Юрий погрузился в мягкое кресло, взял дистанционный пульт и включил музыкальный центр. Тихо заиграла музыка Вивальди.

Сделав первый глоток, Филатов зажмурился от удовольствия, словно объевшийся в праздник кот, затем поставил чашку и принялся рассуждать, перебирая в уме события прошедшего дня.

Выходной получился, что называется, выдающимся. Вместо того чтобы проводить профилактические работы в гараже, а к обеду, как и договаривались с соседом, хлопнуть по рюмке за здоровье всех инспекторов ДПС, пришлось участвовать в перестрелке, которая изрядно потрепала не только нервы, но и бесценный автомобиль – коллекционную модель, которую с таким трудом Юрий доставал непосредственно с завода. В результате половина заработанных денег уйдет на заплатки в корпусе и замену стекол.

Однако предложение, сделанное дядей Сережей, выглядело заманчиво. Конечно, нынешняя работа вполне устраивала Филатова. Максимальные неприятности, которые доставлял развоз богатых клиентов, были капризы некоторых из них. Одним не нравилась медленная езда, другим – чересчур быстро. Кого-то раздражал антураж машины, кто-то даже спорил из-за денег, пытаясь доказать, что такая перевозка требует меньших затрат.

Но даже небольшие по московским меркам доходы нельзя было сравнить с тем спокойствием, которое получил Юрий в последние месяцы тихой и размеренной жизни.

И вот – новая история, в которую он со своим неуемным характером влипает. С другой стороны, за один день заработать семьсот долларов не так уж плохо, поэтому, когда со стороны незнакомца поступило предложение на повторную поездку вечером, Филатов не стал долго думать.

В конце концов то, что это был обыкновенный бизнесмен, сомнений не вызывало, как и то, что сегодняшнее нападение – типичной воды ограбление. Из двух минут разговора с дядей Сережей стало ясно, что во время его отсутствия охрана, находившаяся в Москве, наняла проходимца. Узнав, что шеф везет крупную сумму денег для фирмы, он решил кинуть хозяина при помощи четырех отморозков, которые вместе с заказчиком наверняка уже находятся в районном морге. Иными словами, второго нападения за этот день не предвидится. Но тогда зачем дядя решил воспользоваться его услугами? Ответ был очевиден – не хотел светить перед начальством сегодняшнее приключение. В принципе, это разумно и подозрений не вызывало. Сотрудник, который не имеет проблем, всегда на хорошем счету.

Дядя Сережа снял трубку телефона и, набрав московский номер, облокотился на спинку крутящегося кресла.

– Костя, это ты? – спросил он.

– Да, добрый вечер, дядя Сережа. Вы уже в гостинице?

– Нет, Костя, пока в офисе. Только-только вопросы решили. Сейчас буду выезжать в аэропорт.

– Мне к вам подъехать?

– Нет, Костя. Я тебя вот о чем попрошу. Ты мог бы быть в Шереметьево немного раньше меня? И еще – найди где-нибудь грузовик, легковую машину и несколько молодых ребят.

– Что-то я не понимаю вас, дядя Сережа.

– Хочу одного парня обкатать по дороге. Есть идея взять его водителем.

– А Володя?

– Володю Андрей выгнал за пьянку. Честно говоря, я и сам давно хотел это сделать.

– И что, Андрей сам не мог найти в Москве водилу?

– Нашел. Только водила этот уже мертв.

– Не понимаю, а где Андрей?

– Там же, где и водила. Слушай, Костя, поговорим при встрече, а пока сделай моему кандидату ближе к аэропорту маленькую засаду, как ты умеешь. Только не переборщи. У него ствол, так чтоб никто не пострадал. В его меткости я сегодня убедился. Хочу проверить его верность. А заодно и водительские навыки.

– Сделаем, дядя Сережа.

В трубке раздались короткие гудки. Сегодняшний день сильно потряс Ванштейна, но подавать виду он не стал. Спокойно отчитавшись перед столичным начальством, дядя Сережа еще раз проанализировал ситуацию сегодняшнего дня.

Оказаться подсадной уткой Филатов не мог. Вряд ли кому-то нужно было ломать комедию с участием пяти трупов, чтобы внедрить в филиал «своего человека». Втиснуть водителя можно было и более простым способом. Сегодняшний пример это наглядно продемонстрировал. Охранники плохо проверили человека и поплатились за это жизнями.

А столкновение с Филатовым на презентации перед отлетом в Европу? Случай? В принципе, здравомыслие не исключало этого. В любом случае нового человека надо проверить. И здесь Ванштейн был спокоен. Днем раньше в Москву прилетел сын начальника нальчикского филиала, который возглавляет службу безопасности, сканируя любого человека или предприятие, входящее в контакт с филиалом.

Как профессионал за несколько часов он устроит отличную проверку Филатову, и если тот выдержит испытание, Ванштейн сделает Юрию предложение, от которого тот вряд ли откажется.

Уже знакомая дяде Сереже «Волга» подъехала к подъезду ровно в семь вечера. Пунктуальность Юрия бизнесмен не мог не отметить.

– Вы точны, как часы, молодой человек, – похвалил он водителя.

– Время такое, – ответил Филатов, заводя автомобиль, – опоздаешь на минуту – потеряешь миллион.

– Справедливо, – согласился Ванштейн. – Ну что, в аэропорт?

«Волга» плавно тронулась с места и, тихо шелестя двигателем, отправилась к месту назначения.

– А я угадал, «Макаров» трофейный? – спросил дядя Сережа после того, как машина прошла десять минут по кольцевой дороге.

– Наградной.

– Не понял, – удивился дядя Сережа, – сейчас что, в российской армии снова оружием награждают?

– Нас нет, – с этими словами Юрий достал пистолет и протянул его Ванштейну, – а «чехов» да.

– Хамзату за боевые заслуги, Грозный 1995 год, – дядя Сережа прочитал выгравированную надпись на рукоятке пистолета.

– В этом же году на вокзале я его «приобрел». Эта сволочь, хозяин его, не одну сотню наших ребят лично завалил.

– А где обойма? – спросил Ванштейн, просовывая указательный палец в пустое отверстие.

– Извините, оружие даю только разряженное. Привычка.

Машина свернула под указатель на аэропорт и отправилась по второстепенной дороге. Через минуту на первый же перекресток совершенно неожиданно выехал самосвал, перегородив дорогу, и Филатов резко затормозил. В ту же секунду сзади подъехал темно-зеленый ВАЗ девятой модели, из него вышли трое парней с монтировками в руках и направились к «Волге».

«Многовато для одного дня», – подумал Филатов, моментально оценивая обстановку. Слева от него прямо возле обочины выступали деревья березовой рощи. Они были хорошо видны даже в сумерках осеннего вечера. Справа – небольшая искусственная насыпь. Решение само пришло в голову.

– А вот теперь держитесь, дядя Сережа, – глухо произнес Юрий и, резко рванув вправо, проехал по насыпи, наклонив машину боком, практически перпендикулярно земле. Проревев на первой передаче, двигатель легко справился с задачей. И через двадцать минут они были в аэропорту.

– Ну и что это могло быть? – сурово спросил Ванштейна Филатов, когда оба вышли из машины.

– Я вам вот что скажу, – начал дядя Сережа, но продолжить не успел. Темно-зеленая девятка снова показалась в поле зрения и в одно мгновение подлетела к «Волге».

– Пистолет! – скомандовал Филатов, протягивая руку Ванштейну. Он только сейчас вспомнил, что оружие осталось у пассажира.

– Не горячитесь, – одернул Юрия дядя Сережа.

В этот момент из «Жигулей» вышел невысокий коренастый мужчина, лет тридцати на вид и вплотную направился к Филатову.

– А ты молодец, – произнес он, – дядя Сережа был прав, рекомендуя тебя, – он сделал еще несколько шагов и замер. – Я сплю или это?..

– Костя? – прищурил глаза Филатов. – Ты, жив?

– Старлей! – Костя с криком бросился на шею старому знакомому. – То-то я смотрю, кто от меня так легко уйти мог! Брат!

– Костя, живой! – обнимая друга, вздыхал Филатов.

– Так, я не понял, вы что, знакомы? – прервал друзей дядя Сережа.

– Это мой командир, – пояснил Костя, поворачиваясь к Ванштейну.

– Что ж ты сразу не сказал? А я ему испытания устраиваю.

– Испытания? – теперь уже Филатов внимательно посмотрел на бизнесмена.

– Так, настало время для паузы, – смутился дядя Сережа и пригласил троих за собой.

Вскоре они сидели в том же баре аэропорта, в котором еще утром дядя Сережа и трое охранников пили за благополучный перелет.

– Я хотел предложить вам, Юрий, работу в нашем филиале, – начал разговор Ванштейн. – Деньги, уверяю, будут большие, климат в Нальчике, надеюсь, вам привычен.

– Что-то подобное я и предполагал, – равнодушно ответил Филатов. – А зачем весь этот маскарад с Костей?

– Извините, Юра, – пожал плечами дядя Сережа, – после сегодняшнего утра я уже ни в чем не уверен.

– Да, дядя, так что произошло? – вмешался Костя.

– Новый водитель, которого взял Андрей, решил меня ограбить, устроил нападение, перебил всех троих. Меня по счастливой случайности спас Юрий.

– Круто, – покачал головой Костя. – А я на Андрюху большие планы строил. С ментами, теперь, наверное, проблемы? Заявления, протоколы, опознания?

– Нет, Костя, этого не будет. Мы с Юрой уехали оттуда, да простят меня парни. Ты аккуратно свяжись с органами, родным ребят, конечно, сообщить надо, да и тела в Нальчик отправить, но я в эту историю впутываться не хочу.

– Ладно, решим, – заверил Костя. – Ну, так что ты решил, командир? – обратился он к Филатову, внимательно следившему за разговором.

– Пока не знаю, – ответил тот. – Я так понимаю, что если придется мне на поприще вашем голову сложить, не факт, что меня даже похоронят достойно?

– А на Кавказе у тебя мало было шансов пропасть без вести? Согласись, работа у нас более спокойная.

– Тут тебе в здравом смысле не откажешь, – согласился Юрий. – А ты сам как сюда попал? После того, как меня в Гудермес отправили, от тебя никаких вестей. Я думал – несчастье.

– Наоборот. Батя мой на ноги встал. Вот, вместе с дядей Сережей филиал в Нальчике открыли, ну и меня вытащили. Тут я, по крайней мере, больше пользы Родине приношу.

– Торгуя отечественной нефтью за границу? – съехидничал Филатов.

– Работая в государственной нефтяной компании, – парировал Костя, – а значит, решая государственные задачи. Ты думаешь, «Роснефть» только продает богатство наших недр?

– В отличие от жидов, вроде Березовского или Ходорковского, мы страну не разворовываем, – вмешался дядя Сережа.

– Ладно, – кивнул головой Филатов, сделав глоток сока, – у меня есть время подумать?

– Несколько дней, – отрезал дядя Сережа. – Пока Костя в Москве. А там следом за ним вылетаете в Нальчик.

– Круто, – поднял брови Юрий.

– Так вы сами говорили: опоздаешь на минуту – потеряешь миллион. Тут каждый день дорог.

– И то верно, – согласился Филатов.

Некоторое время бывший офицер ВДВ пребывал в раздумье. В жизни каждого человека есть моменты, когда приходится принимать судьбоносное решение. Правда, иногда судьбу может изменить случайная встреча на курорте или простой поход в магазин. Судьба непредсказуема, и до сих пор неизвестно, сам ли человек ее хозяин, или же правят его жизнью неведомые силы.

Как любой самоуверенный человек Юрий не верил в судьбу. Одна мысль о том, что кто-то «дергает» его за веревочки, словно в кукольном театре, была ему противна. Именно это объясняло его порой безрассудные поступки и постоянное участие в различных авантюрах. Не плыть по течению – вот основной девиз Юрия Филатова. Работая водителем в спокойной фирме «Такси-Элита», он все равно был уверен, что рано или поздно соберет дорожную сумку, прыгнет в машину, поезд или самолет и окажется в новых, еще неведомых ему краях, где работа не будет столь безопасной и спокойной. И даже в те минуты, когда Филатов отдыхал, расслабляясь в мягком кресле под классическую музыку, он ловил себя на мысли, что радость спокойной жизни – не что иное, как лицемерие перед самим собой. Юрий всегда говорил, что тело без движения подобно стоячей воде, которая закисает, плесневеет и портится, а жизнь без движения подобна коме.

Вот и пришел шанс изменить жизнь, добавив ей драйва. В сущности, что он теряет, переместившись в Нальчик? Московскую квартиру можно продать или сдать в аренду, а все имущество, кроме телевизора, музыкального центра и холодильника, можно действительно упаковать в дорожную сумку. Так и быть, скудная мебель пойдет в нагрузку тем, кто купит эту конуру.

Размышления Филатова оборвал телефонный звонок. Юрий протянул руку к трубке радиотелефона.

– Ну что, старлей, решение принято? – раздался бодрый голос Кости.

– Решение? – потянул Филатов. – А оно и не обсуждалось.

– Так мы вылетаем?

– Разумеется.

– Значит, я за тобой заеду ровно в четыре вечера.

Как и договаривались, два бывших сослуживца выехали в аэропорт и уже через час пили кофе в мягких самолетных креслах, обсуждая работу и выстраивая планы.

– Дядя Сережа хотел взять тебя водителем, – объяснял Костя, – но я переговорю с отцом. Пойдешь моим замом на место погибшего Андрея.

– У вас там сейчас горячо?

– Нет. Близость Кавказа на бизнес мало влияет. Есть, конечно, внутренняя конкуренция. У Кабардино-Балкарии трения с чеченами, но все проходит цивилизованно. Как говорится, в рамках доверия.

– То есть не стреляют?

– Как и везде. Но сейчас, ты же знаешь, не девяностые. Бизнес поделен. Тем более «Роснефть» – компания государственная. И от нее во многом зависит наш ВВП.

– ВВП в смысле «продукт» или в смысле «президент»? – улыбнулся Юрий.

– От ВВП в смысле «президент» зависит сама компания. По-моему, он после второго срока ее и возглавит, – слегка понизив голос, сообщил Костя.

– И станет президентом России пожизненно, – добавил Филатов.

– Все может быть, – кивнул головой Минин.

Около получаса они летели молча. Каждый думал о своем. Юрий строил планы на предстоящую работу, а Константин просчитывал комбинации событий, которые возможны после того, как он привезет в Нальчик результаты московской проверки независимой нефтяной компании «Южный свет», добывающей нефть в Кабардино-Балкарии. К сожалению, чистоту прошлого планируемых партнеров подтвердить не удалось, а значит, фирма теряла немалые деньги.

– Ну а у тебя-то как результаты командировки? – нарушил молчание Юрий.

– Убыточно. Для фирмы, – буркнул Костя. – Вот как раз те самые трения. Местная компания «Южный свет» хотела замкнуться на наш филиал и поставлять в Европу свою нефть. Мы были бы в доле.

– И что?

– А то, что у них такой след кровавый стелется по степной траве, что ни с одним красным командиром не сравнится. Только кровь наших ребят. Они в хороших партнерских отношениях с рядом чеченских компаний. Это меня и насторожило. Как видишь, проверка дала результаты. Они и раньше, и сейчас бабки на боевиков перекачивают. Наши на такое партнерство не согласятся.

– Ладно тебе, Костя, – скептически заметил Филатов, – добрая часть России завязана на чеченский бизнес, как большой, так и малый. И все, кто дает им деньги, отлично понимает, куда они идут. Я уверен, нет ни одного чеченского бизнесмена в России, который не отмывал бы деньги своих «коллег» и братьев по оружию в горах.

– В общем-то, оно так, но мы принципиальны. Тем более что под чеченскими пулями ходил его сын.

– Тогда зачем вообще нужно было устраивать проверку?

– Слишком хороший доход сулил контракт с «Южным светом».

– И что, все документы в этом дипломате лежат? – спросил Юрий, показывая рукой на кейс, который держал Костя.

– А документов тут немного. Пять листов и видеосъемка. Это подарок от столичных чекистов плюс собственное расследование. Так сказать, для служебного пользования.

– А что за кино?

– А это мне один знакомый журналист продал. На телевидение пихать это побоялся, а ФСБ дарить тоже не захотел. Вот тут-то я ему вовремя и попался. На пленке ряд видеоклипов. Расстрел наших военнопленных, передача взятки заместителю начальника грозненской милиции, оперативная съемка продажи оружия. На кадрах запечатлены и наши партнеры. Правда, тогда еще бородатые.

– Ну, ты молодец, сержант, – похвалил Костю Филатов, – тебе б самому в ФСБ идти.

– Нет, старлей. Я после Грозного больше погоны не надену, – вздохнул Костя.

– Я тоже, – согласился Филатов. – И все-таки опер из тебя получился бы классный.

– Не надо. И потом у меня в Нальчике приятель хороший есть. Начальник отдела ФСБ по борьбе с организованной преступностью – Коля Соловьев. Я ему нередко материалы подбрасываю, так что у нас с чекистами хороший контакт, поэтому меня можно называть внештатным опером. Да ладно я, – махнул рукой Минин, – вот сестра моя, Ленка, действительно опер.

– Подожди, – удивился Юрий, – какая сестра? Эта та бабочка, что к тебе в учебку прилетала на присягу?

– А ты запомнил?

– Конечно, запомнил. Она все время возле солдат крутилась, а мы с офицерами еще смеялись, мол, не уважает золотопогонников.

– Да-а, – протянул Костя. – И через несколько дней после присяги наш взвод вместе с тобой в Чечню и отправился. Это уже я помню.

– Так сестре твоей, сколько тогда было? Лет шестнадцать?

– Пятнадцать. Но выглядела она на двенадцать. Была самая мелкая в классе и, по-моему, даже во всей школе, – засмеялся Костя.

– А сейчас?

– И сейчас такой же клоп. Окончила экономический факультет нашего университета. Вот уже год работает вместе со мной.

– И в каком направлении? – поинтересовался Юрий.

– В том же, что и я, только с финансовой стороны. Через нее проходят все сделки, и именно она выдает окончательный вывод: кому давать деньги, кому не давать, с кем подписывать договора, с кем нет. Дотошная, как любая отличница. Найдет подвох даже в самых идеальных бумагах.

– А «Южный свет» проверяла? – спросил Филатов.

– Нет. До экономической проверки сканирую я. Так что нередко облегчаю ей работу.

– Сурово вы, – вздохнул Юрий.

– А иначе нельзя. Время сейчас такое. Порядок – он ведь только на словах, а на деле – сам видел, что получилось с ребятами. И если б ты вовремя не появился, дядя Сережа вместе с ними бы в морге отдыхал. А вид у них теперь очень некрасивый. Так что и тебе сразу хочу посоветовать: прежде, чем вступить в любой контакт, трижды перепроверь его. Если не хочешь оказаться на месте Андрюхи.

– М-да, – протянул Филатов, – интересное кино... В свое время я тебя военным хитростям обучал, а теперь ты мне уроки мужества преподаешь.

– Времена меняются, – усмехнулся Минин, – главное, чтобы мы менялись только в лучшую сторону.

Ранним сентябрьским утром вместе с проснувшимся слегка розоватым солнцем на Нальчик спустился с гор прохладный ветер и, повеяв свежестью с куэстовых хребтов, возвестил сонным жителям о начале нового дня.

Горожане, лениво ворочаясь в согретых постелях, нехотя поднимались и невольно подходили к окну. Жителям окраин Нальчика и Орджоникидзе было, на что посмотреть в это ясное осеннее утро. Вокруг этих городов простиралась характерная для Большого Кавказа зона асимметричных пологонаклонных куэстовых хребтов. На рассвете куэст представал перед горожанами в виде гигантской лестницы, каждая ступень которой имеет своеобразные очертания и цвет. Ниже всех четко виднелись плавные темно-зеленые контуры Лесистого хребта. Более легкими линиями вырисовывался Пастбищный хребет со светло-зелеными проталинами вершин. Еще выше громоздились красновато-желтые глыбы Скалистого хребта. Над ними, укутанные полупрозрачными облаками, серебрились ледяные вершины Бокового хребта.

Великолепие этой своеобразной горной радуги очаровывало даже самого далекого от поэзии, живописи или музыки человека. Этой красотой одинаково любовались как коренные жители этих мест, так и приезжие, подолгу стоявшие у подножия, не смея шелохнуться, боясь нарушить природное великолепие.

Остановился на окраине города и черный «Фольксваген», в салоне которого к новому месту жительства ехал старший лейтенант запаса Юрий Филатов. Вместе с Костей он вышел из машины и замер, глядя на горы.

– А, что я говорил! – крикнул Минин, показывая рукой на хребет. Его голос, звучавший в этом месте очень глухо, растворялся где-то в пустоте. – Не жалеешь, взводный? Ностальгия не наплывает? Ведь не все так скверно и у нас было! Помнишь: «Хотя я судьбой на заре моих дней, о, южные горы, отторгнут от вас...»

– «Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз: как сладкую песню отчизны моей, люблю я Кавказ» – продолжил Филатов.

– Помнишь, командир?

– Конечно, помню, – кивнул Юрий, вдыхая полной грудью свежий горный воздух. – Я, Костя, каждый день там помню, и стихи твои в память врезались.

– Не мои, а Лермонтова, – поправил друга Константин. – Ну что же, с возвращением! – Минин подошел к Филатову и, похлопав его рукой по плечу, добавил: – Только на этот раз без стрельбы.

– Надеюсь, – улыбнулся Юрий. – Ну что, в путь?

Они вернулись в машину, и водитель не спеша тронулся дальше.

– Жить будешь пока на съемной квартире, но этот вопрос мы решим, – заверил Филатова Костя. – А что ты с московской квартирой надумал?

– Пока сдавать буду. Все-таки такой форпост терять нельзя.

– Согласен. А культовая машина?

– Попортили ее, сволочи, – вздохнул Филатов, – с дырками это уже не та песня. Ее придется продать, а пока пусть в гараже постоит. Я успел ее законсервировать.

– И то хорошо. Ну у нас ты быстро на новую машину заработаешь, – подбодрил Юрия Костя. – Еще не выбрал какую?

– Армейский УАЗ, – ответил Филатов.

– По-моему, лучше джип.

– Не патриотичен ты, – отрезал Юрий, – и не практичен. Джипы напичканы электроникой. В наших условиях нам нужен только наш автомобиль. А поскольку современное отечественное производство сильно хромает, то брать нужно советский.

– А почему армейский?

– Привычнее.

За разговорами время пролетело незаметно, и вскоре они уже были в офисе. Первым, кого увидел Филатов, зайдя в просторный кабинет, был дядя Сережа.

– А-а, прошу-прошу, – пригласил Юрия Ванштейн, – как доехали?

– Спасибо, – негромко ответил Филатов, присаживаясь за стол.

– Значит, решились. Ну что же, пишите заявление и с завтрашнего дня на работу.

В этот момент в кабинет вошел Костя. Вместе с ним грузной походкой ступал высокий полный круглолицый пожилой человек.

– Познакомься, Юра. Мой отец и по совместительству директор нальчикского филиала компании «Роснефть» Евгений Федорович Минин.

По старой армейской привычке – приветствовать начальство стоя – Филатов встал и пожал протянутую Мининым руку.

– Очень рад, – пробасил тот. – Присаживайтесь.

Ванштейн вышел из-за своего стола и пригласил на место директора.

– Сиди-сиди, – поправил его Минин и присел рядом с Юрием. – Про трагедию в Москве я уже знаю. И про вашу работу тоже наслышан. Для фирмы вы сделали очень много. И раз уж освободилась вакансия заместителя начальник службы безопасности, я думаю, вы с ней справитесь. Работать будете вместе с Костей. Я так понял, раньше вам уже приходилось из одного котелка есть?

– Да-да, – вмешался Костя, увидев смущение на лице Филатова, – только тогда в подчинении у товарища старшего лейтенанта был я.

– Ну, это ничего страшного, – уверенно заявил Евгений Федорович. – В армии всякое случается.

– Согласен, – подтвердил Филатов.

– Ну, вот и отлично, – бодрым тоном произнес директор. – Значит, дядя Сережа, оформляй его и за дело.

В этот момент в кабинет вошла стройная девушка лет двадцати пяти. Ее тонкие черты лица подчеркивала изящно нанесенная косметика, а золотистого цвета вьющиеся волосы сливались с золотыми украшениями, создавая удивительную гармонию. Тонкие очертания были и в самой фигуре: шея, талия, ноги – казалось, девушка воплощает идеал красоты, грации и женственности. Не менее приятным оказался и ее голос.

– Вот вы где, – рассмеялась она, – вся семья в сборе!

– Познакомься, Лена, – обратился к сестре Костя, – Филатов Юрий, мой бывший командир взвода. Теперь будет работать с нами в одной команде.

Елена и Юрий пересеклись взглядами и на мгновение замерли, глядя друг другу в глаза. Почему-то Филатову захотелось немедленно подойти к девушке и взять ее за руки. Именно поэтому он отвел взгляд в сторону.

Отойдя от смущения, Лена обратилась к отцу:

– Ты не получал факс от геологов? Я просила переслать на мое имя, но бумаг до сих пор нет, a «Black Gold» давит на время.

– Я проконтролирую, – коротко ответил Минин. – А что, есть какие-то подозрения?

– Пока нет. Бумаги в порядке, но наличие нефти должны подтвердить специалисты. Без их согласия я пакет готовить не буду.

– Хорошо, Лена. Я решу этот вопрос, – с этими словами директор в сопровождении сына и дочери вышел и тихо закрыл за собой дверь.

– Ну вот, Юра, – обратился к Филатову дядя Сережа, – ты начинаешь втягиваться в работу. Отдел кадров уже предупрежден. Второй этаж, комната 234.

– Понял, – Филатов поднялся и направился к двери.

– А к девочке присмотрись, мой тебе совет, – улыбнулся Ванштейн, – девчонка хорошая, телохранитель ей не помешает.

– Возьмем на заметку, – в тон дяде Сереже ответил Филатов.

Глава 3

За несколько спокойных дней, которые Филатов провел на работе, он успел перезнакомиться со всем персоналом, составил книгу контактов, график работы подчиненных. В общем, к делу подошел грамотно и профессионально. Дядя Сережа, грешным делом, не один раз вспомнил поговорку «нет худа без добра». Не попадись он вместе с покойными охранниками в дешевую позорную ловушку, не приобрел бы отличного работника, по первым шагам которого было видно, что он профессионал и будет справляться с обязанностями намного качественнее, чем предыдущий заместитель начальника службы безопасности.

Должность Филатова была крайне ответственна. На плечах Минина-младшего лежала исключительно проверка контактов. Юрию предстояло организовывать внутреннюю безопасность и охрану руководства, а также лично сопровождать особо важные грузы.

С первых дней бывший взводный Кости окунулся в атмосферу серьезной работы и потому не успел толком обжиться в новой квартире. Утром, придя по обыкновению за полчаса до начала рабочего дня, в своем кабинете он застал Костю. Тот, явно ожидая Филатова, сидел на мягком диване просторной комнаты и смотрел утренние телепередачи.

– Здорово, – протянул он руку вошедшему заместителю.

– И тебе не хворать, – поприветствовал друга Филатов.

– Ну что, взводный, – не сдержал улыбки Минин, – теперь ты проходишь курс молодого бойца?

– Что-то вроде, – усмехнулся Юрий, присаживаясь за рабочий стол. – Правда, после училища чем-то другим меня трудно напугать.

– Слышу голос не мальчика, но мужа, – рассмеялся Костя. – В таком случае поедем на присягу досрочно.

– Не понял? – удивился Филатов.

– Я не так выразился. Короче, сейчас поедем знакомиться с Колей Соловьевым. Помнишь, я говорил про него? Начальник отдела по борьбе с оргпреступностью.

– А-а, – сказал Филатов, – твой друг-чекист?

– Да, мой друг. Все мои замы знакомы с ним лично и точно также могут общаться.

– Ну что ж, раз надо, значит надо, – произнес Филатов и встал из-за стола. – Едем прямо сейчас?

– Да, – ответил Костя, – моя машина уже ждет. Встреча назначена за городом. Там я передам ему свои наработки. В городе как-то тесно.

Через десять минут они ехали по тихим утренним улицам Нальчика. Люди только-только начинали выходить из дому, торопясь на работу. Во время поездки Филатов, сидя за рулем, несколько раз подозрительно всматривался в зеркало заднего вида.

– Ты знаешь, Костя, – вскоре произнес он, – мне кажется, нас с тобой пасут.

Минин огляделся. Они ехали по проспекту на выезд из города. Сзади шли несколько машин.

– Кто именно? – спросил Минин.

– Серая «девятка». Идет, не отрываясь уже несколько кварталов, – сообщил Филатов, прибавляя газ.

– Все может быть, – насторожился Костя. – На всякий случай поедем не по трассе, а в объезд через деревню. Сейчас поворот налево будет – резко сверни.

Доехав до указанного места, Юрий сбавил скорость и круто повернул руль вправо, уйдя на второстепенную дорогу, по обеим сторонам которой росли невысокие деревья. Вскоре «девятка» показалась сзади.

– Похоже, ты прав, – взволнованно прокомментировал Костя. – Попробуй оторваться.

Филатов прибавил газ, и «Ауди», набрав скорость до 120 километров в час, понеслась по трассе. Через некоторое время машина, преследовавшая друзей, отстала, но Юрий не сбавлял обороты.

– Похоже, взводный, у нас с тобой развивается паранойя, – сообщил Костя.

– Береженого Бог бережет, – ответил Филатов.

– А не береженого конвой стережет, смотри! – Минин показал пальцем на небольшой желтый мотоцикл и сотрудника ДПС, выскочившего из леса. В руках он держал «радар».

– Черт! – выругался Филатов, резко сбрасывая скорость. – Сидел же гад до последнего. Остановиться?

– Конечно, – кивнул головой Минин, – нам проблемы с ментами ни к чему.

Тем временем постовой, видя, что машина приближается, сделал соответствующий жест черно-белым жезлом.

Филатов остановился сразу за мотоциклом и вышел из машины. Милиционер подошел к нему и представился, попросив водительское удостоверение.

– Вы превысили скорость, – сообщил он Филатову, показывая на показания радара.

– Понимаю, командир, но, может...

– Никаких «но», – отрезал милиционер. – Вы хозяин машины?

– Нет, – из машины вышел Костя, – хозяин машины я. Начальник службы безопасности филиала компании «Роснефть». Минин Константин Евгеньевич.

– Хорошо, – равнодушно отреагировал милиционер. – И вы считаете, что по этому поводу можете нарушать правила дорожного движения?

– Командир, сколько ты хочешь? – начинал терять терпение Филатов.

– Дача взятки?! – с наигранным возмущением вскричал милиционер.

– Называй это как хочешь. Сто баксов тебя устроит? И мы тут же расходимся.

Постовой не стал долго испытывать судьбу.

– Сто баксов и протокол о мелком нарушении.

– Например? – удивился Филатов.

– Например, о переходе улицы в неположенном месте. Я же должен как-то отчитываться.

– Хорошо-хорошо, – согласился Филатов, – только давай в темпе.

– Пройдем к мотоциклу, – пригласил жестом милиционер.

Юрий пошел вслед за постовым.

– Деньги вперед, – сообщил тот.

– Пожалуйста, – Филатов вынул из кармана портмоне и достал оттуда две пятидесятидолларовые купюры.

– Отлично, – милиционер небрежно запихал деньги в крагу и выложил из планшетки лист бумаги с копией протокола.

– Распишитесь вот тут, – указал он Филатову, дав авторучку.

Юрий протянул руку к бумаге. В тот же момент постовой проворно достал откуда-то из мотоцикла железную дубинку и нанес Филатову тяжелый удар по затылку. Юрий осел на оба колена, и милиционер еще раз ударил его, теперь уже в болевую точку за ухом.

В тот момент, когда заместитель начальника службы безопасности упал, потеряв сознание, постовой повернулся к главному охраннику Нальчикского филиала «Роснефти».

Минин смотрел на происходящее недоумевающим взглядом. Тем временем милиционер достал из кобуры пистолет и медленно подошел к Косте.

– Начальник охраны? – с издевкой переспросил он. – По-моему, бывший начальник...

Грохнул выстрел. Пуля попала в лоб. Сильным ударом Минина отбросило на метр назад, и он упал на асфальт, раскинув руки в стороны. Теперь он лежал так же как его бывшие однополчане, погибшие десять лет назад в Чечне. Темно-красная лужа крови медленно растекалась возле его молодого тела. Константин Минин, пройдя ад войны, снова вернулся на смертоносный Кавказ, где сбылось предсказание погибшего сержанта Кацубы.

Филатов очнулся от сильнейшей головной боли. Еле-еле он смог подчинить своей воле отяжелевшие ноги, присесть и, прислонившись к машине, оглядеться. Разумеется, никакого мотоцикла ДПС не было.

Рядом с машиной лежал труп Минина. Юрий почувствовал, что в руке у него было зажато что-то холодное. Филатов опустил взгляд. Это был пистолет. Тот самый, из которого постовой застрелил Костю. Юрий сразу осознал это и, посидев еще минуту, крича от боли, поднялся на ноги. Встав, он медленно подошел к телу друга, затем заглянул в машину: дипломата с документами, который вез Константин, не было. Картина вырисовывалась сама собой...

«Сейчас бы настоящим ментам появиться...» – подумал Филатов.

В тот же момент, словно кто-то прочитал его мысли, вдалеке послышался вой сирены.

Юрий мгновенно принял решение. Достав из кармана пиджака носовой платок, в считанные секунды протер пистолет и бросил его рядом с телом.

– Прости, Костя, я найду их, – прошептал он и скрылся в лесу.

Майор Соловьев не любил иномарки. Во-первых, его скудная зарплата не позволяла купить более или менее приличную импортную машину, во-вторых, городские и загородные дороги, по которым ему зачастую приходилось ездить на большой скорости, исключали использование какой-либо другой машины кроме УАЗа или «Нивы». Конечно, с ветерком по кочкам и выбоинам можно было и на «Ауди». Вопрос лишь в том, сколько будет стоить ремонт подвески после третьего выезда. Поэтому Николай Степанович был вполне удовлетворен своей двухдверной «Нивой» 1989 года выпуска и, надо отдать должное, ухаживал за ней, как за возлюбленной в первые месяцы знакомства.

В то утро, когда погиб младший Минин, Соловьев сидел в машине в нескольких километрах от места трагедии. Двери были плотно закрыты, громко играла магнитола, и потому он не мог услышать выстрел, который оборвал жизнь его товарищу.

Соловьев ждал материалов, которые Костя обещал передать. Минин не раз подбрасывал ему ценную информацию, и не было такого случая, чтобы она не шла в разработку. Эти документы, по словам Кости, представляли особую важность, и потому Соловьев начал сильно волноваться, когда машина начальника службы безопасности не прибыла на место встречи через сорок минут после назначенного времени. Обычно он был пунктуален.

Соловьев набрал номер Минина. В трубке раздавались длинные гудки. Значит, Костя был в поле досягаемости.

– Не отвечает? – прервал размышление Соловьева его помощник, старший оперуполномоченный ФСБ капитан Сергей Зеленцов. В этот раз Николай решил взять его с собой. Зеленцов, несмотря на молодость, был отличным работником и, в отличие от тех, кто готов был до заслуженной пенсии просидеть в рядовых операх, Зеленцов брался за дела с железной хваткой и всегда доводил их до конца. Именно поэтому с первых недель работы он получил прозвище Бульдог, хотя внешне не имел сходства с этой породой животных. Сергей отличался высоким ростом, правильными чертами лица и стройным телосложением.

– Странно, – пожал плечами Соловьев, аккуратно кладя мобильный телефон в нагрудный карман серого пиджака, – тишина. Обычно он никогда не опаздывает.

В этот момент телефон майора позвонил. Николай невольно вздрогнул и достал трубку.

– Ну вот, – вздохнул Зеленцов, – наверное, просто проспал, а мы его разбудили.

– Нет, Серега, – покачал головой Соловьев, – звонит Данилов. Слушаю.

– Степаныч, я понимаю, что вы в первую половину дня не будете, но тут такое дело, – в трубке раздался голос капитана Андрея Данилова, оперативного сотрудника отдела по борьбе с организованной преступностью, – только что поступила информация из милиции: на загородной трассе расстрелян начальник отдела службы безопасности нашего филиала «Роснефти» Константин Минин. У вас с ним какие-то дела были.

– Спасибо, Андрюха, – Соловьев сбросил вызов, мгновенно завел машину, развернулся и резко рванул вперед.

– Что случилось? – взволнованно спросил Сергей.

– Минина застрелили, возможно, где-то по пути к нам.

Проехав несколько километров, «Нива» примчалась на место трагедии. Милиционеры сработали оперативно, отрапортовав в управление, сразу как прибыли на место происшествия через полчаса после убийства.

Соловьев выскочил из машины и бросился в сторону ограждения.

– Сюда нельзя! – наперерез бросились двое «омоновцев».

– Отставить, ребята! – Николай протянул служебное удостоверение, – майор Соловьев, ФСБ. Это мой заместитель капитан Зеленцов.

Услышав три громко произнесенные буквы, старший оперативной группы ГУВД майор Степанов немедленно подошел к Николаю.

– Здорово, чекисты, – пожал он обоим руки, – ждал я, что вы в дело подключитесь, но что так оперативно...

– Работа такая, – мрачно отвечал Соловьев. – Я смотрю, ты тоже на сей раз вовремя. Как будто в кустах сидел.

– Не умничай, – огрызнулся Степанов. – А вообще ты прав. Сработали мы оперативно, но дело темноватое. Около часа назад нам позвонил очевидец события, сказав, что стал свидетелем драки, перешедшей в убийство.

– Это как?

– Он утверждал, что машина остановилась, из нее вышли два человека. Сначала они долго ругались, потом один из них достал дубинку и ударил собеседника в живот, а когда тот согнулся – по голове. Затем, отошел назад, а собеседник встал, достал пистолет и практически в упор выстрелил ему в голову, затем упал рядом.

– А свидетель твой, откуда все это видел?

– Говорит, в лесу гулял.

– Ты его нашел?

– Нет. Он, как рассказал дежурному эту сказку, так и повесил трубку. Звонок засечь не удалось.

– Интересно, – прокомментировал Соловьев, – до ближайшего телефона автомата километров пять, не считая сельского. Но до него тоже километра два. Неужели бежал так быстро? Короче, сразу после убийства он позвонить точно не мог.

– Я о том же подумал, – согласился Степанов. – Сейчас мои проверяют мобильные вызовы, но пока доклада не было.

– А первый звонок вы засекли?

– К сожалению, нет. Он говорил очень быстро, причем позвонил не в дежурную часть, а к нам в отдел. После этого звонка через двадцать минут было еще несколько. Там все, как надо. Набирали 02, говорили с дежурным. Сообщили люди, проезжавшие по этой дороге. Сейчас трое из них в управлении, дают показания. Это более реальная информация, но они видели то, что и мы. Так что единственный свидетель события испарился. Впрочем, хорошо, что у нас вообще есть свидетели. Это глухой участок, и какого черта Минина понесло сюда, я ума не приложу. Тут машина даже в разгар дня может проехать раз в полчаса...

– А в село ты ребят не посылал? – прервал рассуждение Степанова Николай.

– Уже поехали. Жду весточки.

– Ясно, ну а сам-то что думаешь? – глядя в глаза оперу, спросил Соловьев.

– В принципе, похоже на правду. Мы уже связались с филиалом. В это утро охранник видел, как на этой машине выехал Минин и его новый помощник некто Филатов Юрий Алексеевич, прибывший сюда из Москвы на постоянную работу. Выехали оба в неизвестном направлении. Здесь территорию мы обыскали. У Минина – пулевое в голову, сам видишь. Рядом с ним лежит железная дубинка, и даю руку на отсечение, что пальчики там будут его. Еще нашли пистолет, из которого стреляли в Минина. На заднем правом крыле обнаружены следы крови, скорее всего, кровь Филатова. В «Роснефти» нам сказали, что он начал проходить медицинскую комиссию и сдал анализы. Если мои ребята окажутся проворными, могут сопоставить. Ну и главный фактор – отсутствие подозреваемого. Единственное, чего я пока не могу понять – мотивы. По телефону зам начальника, его папы, некто Сергей Борисович Ванштейн рассказал, что они с Мининым вместе служили в Чечне, и тот был его командиром. Казалось, старые друзья, вместе не так долго, чтобы стрелять друг в друга...

– Мотив, Слава, один, – перебил Степанова Соловьев, – это сам Филатов. Сам знаешь, за твою практику мотивы были самые невероятные у самых близких людей. Так что Филатова нужно искать.

– Мне сообщили, что он снимает квартиру. Туда уже выехал наряд. Ну а дальше, как обычно, фото по телеку и в газетах, агентура... Слушай, – неожиданно перевел тему Степанов, – а твоя-то фирма чего заинтересовалась? Это ж рядовое убийство, и, как я предполагаю, на бытовой почве. У ГБ других дел уже нет, как с угрозыском мокрушника разыскивать?

– Рядовое убийство было бы, если б пьяный дядя Петя-строитель, зарезал пьяного дядю Васю-крановщика или наоборот. А тут убит сотрудник филиала государственной нефтяной компании, причем не где-то, а на Кавказе, и то, что это банальная бытовуха, совсем не факт. Ты мне лучше скажи, что еще найдено при осмотре?

– Ничего. Машина пуста.

– Все может быть, все может быть, – вздохнул Степанов. – Хорошо, что хоть не «глухарь». Ниточка у нас есть.

– Ладно, Слава, – подытожил Соловьев, – я так понимаю, что это дело нам с тобой крутить придется, так что ведем полный обмен информацией. Тут наша общая заинтересованность.

Попрощавшись с Вячеславом Степановым, начальником отдела уголовного розыска городского управления внутренних дел, Николай вернулся в машину. За работу Славы он был спокоен. Этого опера Соловьев знал давно, и нередко их взаимодействие давало положительные результаты.

Конечно, говоря о полном взаимодействии, Николай лукавил. Он не мог рассказать конфиденциальную информацию, зная, что Минин ехал на встречу, чтобы передать ему наработанные документы по руководству компании «Южный свет», а заодно познакомить с новым заместителем. Что могло случиться по дороге? Соловьев строил различные версии и, вернувшись в управление, сделал ряд конкретных предположений. Главной задачей для него стало убедить начальника управления в том, что убийство Минина произошло не на бытовой почве, а связано с компроматом на Чеченскую нефтяную компанию, а значит, дело непременно должно курировать ФСБ, соответственно, его отдел.

– Разрешите? – спросил Соловьев, со стуком входя в просторный кабинет полковника Петухова.

– Заходи, Коля.

Петухов был весьма демократичным начальником и не любил уставного официоза, оценивая подчиненных не по умению вовремя козырнуть и подать стакан воды, а исключительно по деловым качествам. Разумеется, это сказывалось и в общении с коллегами. На «ты» он обращался к тем, с кем поддерживал хорошие отношения, к кому относился с доверием. Если Петухов неожиданно переходил на «вы», сотруднику следовало хорошенько задуматься о своей профессиональной пригодности.

В Нальчике полковник Иван Васильевич Петухов проработал свыше десяти лет, начиная службу старшим опером. В отличие от многих своих коллег, этот принципиальный офицер не выстраивал себе карьеры, не шел через головы товарищей, и потому каждое звание и повышение давалось ему за настоящие деловые заслуги. Стоит ли говорить о том, что продвигался он вверх гораздо медленнее, чем другие сослуживцы!

Однако награда нашла своего героя. За месяц до случившихся событий из Москвы пришло предложение на перевод полковника Петухова в столицу. В новой должности он должен был курировать именно Кавказское направление деятельности органов госбезопасности.

Тем не менее, несмотря на перспективу ближайшего перевода, будучи одной ногой в столице, он по-прежнему жил делами своего управления, подыскивая кандидатов на свою замену, для предложения их на утверждение руководству. Один из таких, майор Соловьев, только что вошел в кабинет.

– Что у тебя? – деловым тоном спросил полковник, жестом приглашая Соловьева присесть.

– Плохо, – коротко ответил майор.

– Убийца не найден?

– Вы в курсе? – Соловьёв понял, что Петухову уже известна информация о случившемся.

– Конечно. Я, честно говоря, волновался. Ты же сообщил, что поедешь с ним на встречу. Я так понимаю, дипломат он тебе передать не успел.

– Нет, на месте происшествия дипломата не оказалось.

– Ну что же, – барабаня пальцами по столу, произнес Петухов, – у нас есть все основания полагать, что твоего Костю завалили по заказу «Южного света»...

– Руками этого Филатова, – добавил Николай.

– Ясно, – решил Петухов, – вопрос о передаче дела, считай, решен. Состыкуйся с ребятами из ГУВД, насколько я знаю, у них начальник угрозыска мужик толковый. Пусть он по своей агентуре пошарит.

– Со Славой я уже состыковался, – улыбнулся Соловьев.

– Да-а? – протянул полковник. – Резок ты, как...

– Дальше не надо, – перебил начальника Николай, вставая из-за стола.

– Действуй, Коля. Нам эту сволочь давно пора к ногтю прижимать.

Филатов бежал через лес. Дорога казалась ему бесконечной. Он спотыкался, вставал, снова бежал и снова спотыкался. Таких «марафонов» по лесной зоне он не совершал со времен своего первого боя в Чечне. И так же, как и тогда он понимал: главное – уйти от преследования. Головная боль понемногу притуплялась, ноги наполнялись силой – словно в былые времена открылось «второе дыхание».

Вскоре деревья начали редеть, Юрий в очередной раз споткнулся о ветку, скатился в овраг и на некоторое время потерял сознание. Очнувшись, Филатов медленно выполз, оказавшись на окраине леса. Вдалеке уже виднелась окраина города. Настало время собраться с мыслями и подумать о сложившейся ситуации.

В том, что сейчас в убийстве Минина обвинят его, сомнений не было. На это и рассчитывали преступники, очевидно, долгое время следившие за Костей. Значит, возвращаться на съемную квартиру или на фирму невозможно. Как и нельзя было идти в милицию. Кто поверит «сказке» о постовом-убийце. А ушибленную голову можно проигнорировать, чтобы с достоинством закрыть «глухарь». Разумеется, убийство связано непосредственно с пропажей дипломата, который Костя вез своему оперу, но в ФСБ его уже наверняка записали в соучастники. Одним словом, Филатова мог спасти только настоящий убийца. Но как приступить к его поискам Юрий не представлял. Более того, даже появиться в городе в том виде, в каком он находился на данный момент, не представлялось возможным – официально-деловой костюм был заляпан кровью, изодран и вывалян в грязи. На съемную квартиру возвращаться было бы глупо, там наверняка уже дежурит наряд. Знакомых в городе нет.

Филатов просунул руку в карман и достал портмоне. Единственные сто долларов он отдал «постовому», остальных денег хватило бы разве что на один обед в дешевом городском кафе.

Рядом с портмоне лежала записная книжка. Юрий открыл ее и принялся усиленно листать страницу за страницей. То, что поиски придется начинать с нуля и в «таком виде», Филатов полностью осознал. Осталось сделать правильный психологический расчет: на кого выйти первым.

Листая страницы, Юрий невольно остановился на Елене, сестре Кости. Действовать надо было решительно. О том, что Костя погиб и подозревают его, она уже наверняка знала, но Филатов был уверен на сто процентов, что к ней наряд на квартиру не приставят. С другой стороны, она как никто другой должна была знать обо всех делах брата. Запомнив адрес, Юрий спрятал блокнот и медленно побрел в сторону города.

Елена Минина жила в частном секторе на восточной окраине Нальчика. Несмотря на все предложения родных и друзей купить элитную квартиру в центре города, она решила выбирать не стены, а место, и не прогадала. Благодаря постройке домов и расположению гор, этот район был самым солнечным в городе. С раннего утра в окна Лены прокрадывались теплые лучи и нежно будили ее, спящую всегда напротив окна. Это сладостное пробуждение, по мнению девушки, стоило гораздо больше, чем многомиллионные квартиры в каменных джунглях центра.

Однако это утро было далеко не радостное. Резкий телефонный звонок разбудил взявшую выходной Лену, не дав ей понежиться в утренних лучах. Она нехотя подошла к телефону и сняла трубку:

– Елена Евгеньевна, – произнес металлический голос, – вас беспокоят из дежурной части ГУВД. Два часа назад был убит ваш брат Минин Константин Евгеньевич.

– Что?! – вскрикнула девушка.

– Погиб ваш брат. Тело находится в морге. Вас просят явиться в ГУВД на опознание...

– Вы понимаете, что говорите?!

– Понимаем, – ледяным тоном продолжал дежурный, которому не раз приходилось сообщать подобные известия, – пожалуйста, выслушайте внимательно. При входе в здание обратитесь к дежурному, представьтесь.

– Как это случилось? – глотая брызнувшие слезы, спросила Лена.

– Был застрелен за городом. Убийца пока не найден. Пожалуйста, придите в управление и с вами подробно побеседуют. Если необходимо, мы можем выслать вам повестку.

– Нет, что вы, – всхлипывая, говорила девушка, – я приду.

– Будем вас ждать. Соболезную, – в трубке раздались короткие гудки.

С трудом веря в услышанное, Елена наспех оделась и побежала к двери, но в этот момент ее остановил второй телефонный звонок. Она подняла трубку и услышала уже знакомый голос, сообщивший ей еще более страшную информацию...

Девушка прижалась к стене и медленно осела на пол. Рука автоматически положила трубку на телефон. В таком положении она сидела несколько минут, как вдруг, раздался звонок в дверь, который вывел ее из оцепенения. Лена подошла к выходу и посмотрела в глазок – на веранде стоял новый сотрудник фирмы, заместитель начальника службы безопасности Юрий Филатов.

Девушка открыла дверь и невольно отпрянула назад, изрядно удивившись внешнему виду незваного гостя.

– Вы? Что вы тут делаете? – удивленно спросила она, впуская Юрия в дом.

– Костю убили, – выпалил Филатов, присаживаясь на небольшой диванчик, стоявший напротив входа.

– Я знаю, мне уже звонили из милиции. А с вами что?

– Выслушайте меня, Лена. Выслушайте, а дальше принимайте решение.

И Филатов рассказал девушке все, что с ними произошло этим утром.

– Я должен, понимаете, должен найти настоящего убийцу. Если возьмут меня, меня же и посадят. Но Бог с ним, со мной, а та сволота, которая Костю грохнула, останется на свободе.

– Прежде всего, вам нельзя оставаться в таком виде, – рассудила Елена, – примите ванную, переоденьтесь. У меня тут есть кое-какие Костины вещи. Он оставил их, когда приезжал сюда на пару дней во время отпуска. Я пока приготовлю завтрак.

– Спасибо вам, Елена Евгеньевна...

– Можно просто Лена, – перебила она Филатова.

Юрий направился в ванную, взяв чистую одежду, а Лена пошла на кухню. Несколько раз она выходила в прихожую и снимала телефонную трубку, но потом, возвращала ее на место и удалялась.

Тем временем освежившийся и собравшийся с силами Филатов вернулся к Лене.

– Я не ожидал такого теплого приема, Лена. Спасибо вам еще раз, – поблагодарил он.

– Чай есть только зеленый, – словно не услышав слов благодарности, сообщила девушка.

– Это то, что надо, – обрадовался Филатов, соскучившийся по любимому напитку.

– Пейте, Юра, пейте и уходите, – холодным тоном посоветовала Елена.

– Не понял? – удивился Филатов, ставя кружку с чаем на стол.

– А что тут понимать? Вы же не собираетесь у меня жить?

– Жить не собираюсь, но я планировал узнать у вас все о контактах Кости, о его друзьях и врагах. В первую очередь о некой кампании «Южный свет».

– Зачем? – мрачно спросила Елена.

– Потому, что я хочу найти убийцу, – недоумевал Юрий.

– Вы все равно никого не найдете, а даже если и выйдете на кого-либо, вас же потом и посадят. Вот что, сейчас я вам дам денег, и вы уедете отсюда. Прямо сейчас, пока вас не объявили в розыск. Возвращайтесь в Москву и забудьте обо всем, что тут произошло.

– Не получится, Леночка, – скептически заметил Филатов. – Мы ехали на встречу с начальником отдела ФСБ, значит, не исключено, что моим поиском займутся эти ребята. А от них не скроешься ни в России, ни в СНГ.

– И как же вы собираетесь найти убийцу?

– Для начала я найду пропавшие документы, а, получив их, можно выходить на ФСБ.

– К сожалению, многого я не знаю. Костя редко говорил о своих делах, – вздохнула Елена.

– Записные книжки, компьютер...

– Сейчас это все недоступно. Наверняка в офисе уже работают оперативники.

– А про «Южный свет» он вам ничего не говорил?

– Единственный, кого Костя частенько вспоминал – это их финансист. Я даже фамилию запомнила: Тагиев. Он чеченец по национальности. Насколько я понимаю, вся теневая деятельность компании лежит на нем. И хотя основной срок все равно пришлось бы мотать ее президенту, этот Тагиев тоже мог бы заработать немало.

– А Костя не опасался расправы с их стороны? Они ведь могли узнать, что Костя копает... – поинтересовался Филатов.

– Вот это меня и настораживает. Когда они выходили к нам с предложением, они прекрасно понимали, что будут проверены от и до...

– А то, что Костя передавал информацию в ФСБ?

– Наверное, и про это. У них тут везде свои люди. Может быть, они надеялись, что их деятельность не всплывет?

– Не знаю, – пожал плечами Филатов, – наверное, мне предстоит это выяснить. Кстати, где находится «Южный свет»?

– В центре. Комсомольская, 11.

– М-да, – протянул Филатов, – оригинальное название...

– Ладно, – Елена хлопнула ладонями по столу. – У себя я, конечно, оставить вас не могу. Уверена, тут еще побывают оперативники...

– Это я решу, – перебил ее Юрий.

– Каким, интересно, образом? – с иронической улыбкой поинтересовалась Лена.

– Пока не знаю, – нахмурился Филатов.

– Ясно, – Лена подошла к маленькой вешалке для ключей и сняла одну из связок. – Вот, это ключи от небольшого домика. Он находится в километре от города. Когда-то Костя использовал его в личных целях, сейчас он законсервирован. Все, что необходимо, там есть.

– Спасибо, Елена Прекрасная, – искренне обрадовался Филатов.

– Вот вам немного денег, – продолжала девушка, все также игнорируя слова благодарности, – на первое время хватит.

– А как будем держать связь? – спросил Юрий, – мой мобильный наверняка на прослушке.

– Если вы мне понадобитесь, я сама на вас выйду, – отрезала Елена. – И все-таки послушайте еще раз мой совет – бегите отсюда. Пока не поздно.

– Поздно, – ответил Филатов, закрыв за собой дверь.

Отойдя на небольшое расстояние от дома, Юрий невольно оглянулся. Что-то настораживало его в поведении сестры Кости. Люди, только что узнавшие о смерти близкого, обычно пребывают в слезах или вообще в истерике, а тут... Разумеется, ее грубость понятна, но помимо грубости было что-то еще. Возможно, беспокойство. Вероятно, волнение перед опознанием? Почему она торопилась, буквально выгоняя его из дома?

Размышления Филатова оборвала черная «Вольво», подъехавшая к дому. Через несколько секунд из дома выбежала Елена и села в машину.

– Так-так, – вполголоса произнес Филатов, спрятавшись за дерево, – похоже, девушка поехала не на опознание. Теперь понятно, почему меня так торопили. Даже ключи с деньгами дала, – с этими словами он достал записную книжку, огрызок карандаша и переписал номера таинственного автомобиля.

– Ну что ж, пока на меня не натравили все милицейские патрули этого города, пора нанести визит в «Южный свет», – решил Филатов и быстрым шагом направился к автобусной остановке.

Как только Юрий зашел в широкий холл многоэтажного здания, к нему тут же подошел огромный охранник, поинтересовавшись, чем он может помочь гостю.

Филатов представился менеджером отдела филиала компании «Роснефть» и попросил представить его господину Тугусу Тагиеву. Разумеется, Юрий не рассчитывал на аудиенцию. Это был всего лишь маленький разведывательный ход. Выбивать чистосердечные признания из человека на его же рабочем месте было смешно. Это лучше всего делать на нейтральной территории, желательно под покровом ночи.

К сожалению, другого варианта, кроме силового, пусть менее эффективного, но наиболее быстрого, у Филатова не было.

Однако вопреки ожиданиям Юрия, охранник подошел к наборнику, висевшему рядом с постом охраны, который располагался в стеклянной будке прямо напротив входа, и попытался соединиться с Тагиевым. Повесив трубку, охранник обратился к Филатову:

– К сожалению, господин Тагиев сейчас в трехдневном отпуске. На работе он будет только послезавтра.

– Тогда дайте мне его телефон, – твердым тоном потребовал Филатов. – У вас ведь есть его координаты? Я знаю, на посту охраны должна быть книга со списком сотрудников.

– Она есть, – отвечал охранник, – но информация конфиденциальна. Дождитесь, пожалуйста, господина Тагиева, а лучше всего позвоните сюда завтра. Вас свяжут, и вы назначите встречу.

Узнав все, что нужно, Филатов, не прощаясь, повернулся и направился в узкий проход с надписью «выход», однако охранник догнал его и попросил вернуться, объяснив, что этот коридор ведет к служебному входу для сотрудников.

Выйдя из помещения, Филатов несколько раз обошел здание, особо внимательно присматриваясь к той самой небольшой двери с кодовым замком, из которой его не выпустили. В ожидании того, что ею кто-то воспользуется, Филатов провел не одну минуту, но судьба вознаградила его терпение. Вскоре кодовый замок всхлипнул, и на пороге показался дворник – пожилой седоволосый мужчина.

Юрий не стал упускать момент и немедленно подскочил к нему.

– Здравствуй, отец, – обратился Филатов, – огоньку не найдется?

– Отчего ж, – хриплым голосом ответил дворник, – хорошим людям, пожалуйста.

– А звать-то тебя как?

– Иван Максимович. Но все просто Максимычем кличут.

– Стало быть, тут работаешь?

– Тут, тут, – Максимычу явно пришлось по душе, что мужчина, одетый весьма прилично, с виду напоминавший тех, кто ежедневно проходит в здание, даже не замечая дворника, курит вместе с ним и говорит на равных.

– И как работа?

– Отлично. Платят нормально. Где я только не работал, а тут все-таки лучше. Даже кабинет отдельный напротив лестницы. Тут я иной раз и остаюсь, там телевизор посмотреть, рюмочку пропустить... – последнее было особенно заметно, так как от дворника резко пахло дешевым вином.

– Так давай, за знакомство. Я угощаю, – предложил Филатов.

От такого соблазна Максимычу трудно было удержаться, и уже через час, сидя в недорогом баре, он выложил Юрию весь график работы охраны. Филатов итак представлял режим службы безопасности, поскольку в крупных компаниях одного города вряд ли кто-то станет менять продуманную годами систему, но некоторые поправки для себя внес.

Еще через час дворник заснул прямо за столом, и последнее, что успел спросить Филатов, был его домашний адрес, куда Юрий и отправил вызванное такси с просьбой доставить спящего Максимыча.

Но самым главным результатом встречи стал маленький чип от заветной двери, который случайно «обронил» неосторожный дворник и так же случайно «нашел» Юрий. Теперь Филатов мог беспрепятственно попасть в высотное здание.

Юрий стал размышлять. Все сходилось один в один. Тагиев взял трое суток отпуска. Вчера – подготовка, сегодня – убийство, завтра – разбор полетов. Филатов был уверен, что Тагиев находился в настоящее время дома. Правда, адреса у Филатова не было, и он решил нанести ночной визит на проходную, где мог получить ответ на интересующий вопрос.

Закрыв за собой туго открывающуюся дверь маленького домика, от которого Елена вручила Филатову ключи, Юрий вошел в единственную комнату. Кинув взгляд на помещение – толстый слой пыли на столе, шкаф, кушетка, темный деревянный пол и паутина на грязных окнах, – можно было понять, что в этом доме действительно давно никто не был.

Филатов подошел к платяному шкафу и открыл скрипящую дверь. На единственной вешалке висел старый черный спортивный костюм и потрепанная «водолазка». Филатов, привыкший бережно относиться к любым, даже истощившим свои ресурсы предметам, достал одежду и положил ее на кушетку.

– В хозяйстве пригодится, – деловито произнес он и, скинув лишнее на пол, прилег сам.

До ночного похода оставалась еще уйма времени, которое он решил посвятить здоровому сну.

В два часа ночи к дверям служебного входа высотного здания, где размещались офисы компании «Южный свет», подошел мужчина в черном спортивном костюме и серых кроссовках. Докурив сигарету, он приблизился к двери, достал чип и приложил его к железному замку – дверь открылась.

– Кто там? – в темноте раздался голос, который в пустом холле звучал, словно в театральном зале.

– Это я, – подражая Максимычу, проскрипел Филатов.

– Максимыч, ты что, по пьяни день с ночью перепутал? – перед Юрием выросла тень охранника.

– Нет, бутылку тут забыл, – снова скрипнул Филатов и. тут же, подскочив к охраннику, ударил его ногой в голову.

Тот, не ожидав нападения, отлетел в сторону и сильно ударился о стену.

– Сань, кто это? – спросил второй охранник, подбегая ко входу. – Погоди, я сейчас включу свет, – он потянулся к выключателю и тут же получил сильный удар в ухо, моментально оглушивший его.

– А вот света включать не надо, – прокомментировал Филатов, усаживая двух потерявших сознание охранников рядом.

Пробравшись на пост, он включил настольную лампу и через несколько минут уже держал в руках то, что было нужно. Быстрыми движениями Юрий достал блокнот и, найдя в книге искомый адрес, переписал его себе. Затем вернулся к охранникам и, чтобы сымитировать небольшое ограбление, достал у каждого из карманов деньги.

Увидев, что один из громил приходит в себя, Филатов отошел на несколько метров и так, чтобы охранник мог его услышать, сиплым голосом прокричал:

– Максимыч, бабки есть, валим!

Привстав на одно колено, парень попытался подняться, но силы вновь оставили его, и он, упав на пол, смог выдавить лишь грозную брань в отношении наглого дворника.

В конце дня в темном кабинете Соловьева было изрядно накурено. Начальник отдела сидел за столом, подперев голову рукой и, выкуривая очередную «LM», внимательно читал поступившие к нему десять минут назад документы.

– Пребываешь в раздумье? – спросил Зеленцов, тихо войдя в кабинет начальника.

– Что у тебя? – Николай поднял взгляд от рабочего стола и внимательно посмотрел на Сергея.

– Сначала отработал ментов. Как и ожидалось, из села тоже никто не звонил, короче говоря, свидетель это липовый. Степанов предполагает, что звонил заказчик...

– И сдал киллера, чтобы потом тот сдал его, – с иронией в голосе перебил Зеленцова майор.

– По своей агентуре у них ничего нет, – продолжал Сергей. – Вот еще интересный факт: отец Минина на опознание приехал сразу после звонка, искренне убит горем. А вот сестры покойного нет до сих пор. Я наведался к ней домой, но ее не было, зато соседи видели, как эта леди садилась в какую-то иномарку. Если судить по времени, приблизительно через час после звонка дежурного.

– Занятная родственница, – прокомментировал Соловьев. – Это все?

– Пока да. Думаю, всерьез поговорить с этой дамой, если она вернется.

Выслушав коллегу, Соловьев достал два листа бумаги:

– Наши столичные коллеги прислали ответ на запрос о Филатове. Связались с Министерством обороны. Почитай.

Зеленцов внимательно ознакомился с материалами.

– Не понимаю, – пожал он плечами, дочитав до конца, – боевой офицер, несколько раз воскресал... И, насколько я понимаю, с бандитами-то он не вступал в тесные дружественные отношения? В любом случае не его профиль вывозить начальника на трассу и валить прямо на дороге.

– Да вот и мне кажется, что шито это все белыми нитками. Только доказательств у нас нет, да и этот шастает где-то, – Соловьев с силой потушил сигарету в черной пепельнице. – Предположим, – продолжал он, – что Минина грохнул не он. За это говорит таинственный звонок не найденного свидетеля и характеристика самого Филатова. Тогда возникает третий убийца или убийцы, которые остановили машину в тот момент, когда она ехала к нам на встречу, отвлекли обоих, завалили Костю и, оглушив Филатова, сунули ему в руки ствол. Очнувшись, бывший офицер оценивает ситуацию, понимает, что его сейчас возьмут тепленьким, и дает ходу.

– Куда? – спросил Сергей.

– Куда? – Соловьев встал из-за стола и посмотрел в окно. – А, наверное, туда же, куда и мы. По следам убийцы. Другого выхода у него нет. Вряд ли он выроет в лесу землянку или убежит в горы. Если я правильно понял этого парня, он не такой.

– Значит, искать Филатова нужно где-то возле «Южного света», – догадался Зеленцов.

– Скорее всего, он именно туда и придет или уже пришел. Если мы правильно рассуждаем, он ищет то же, что и мы – украденный из машины дипломат.

Разговор оперативников прервал майор Степанов.

– Здорово, чека! – бодро крикнул он, присаживаясь на стул.

– О, ментура пожаловала, – в тон ему ответил Соловьев. – Вы имеете мне что-то сказать?

– А вы имеете мне что-то налить? – улыбнулся опер.

– Ну ты нахал, – мрачно произнес Николай, открыл сейф, достал бутылку водки, три стакана и столько же яблок. – Сережа, прикрой дверь, – попросил он Зеленцова, наливая огненную воду.

– Итак, – начал Степанов, пропустив первый «залп», – в объяснении одного из реальных свидетелей есть одна очень интересная деталь. Он подробно описывал все, что с ним происходило по дороге. Ну, воспоминания о пробитой шине можно опустить, а вот дальше есть интересный момент. Навстречу ему примерно в двух километрах от места происшествия с большой скоростью двигался мотоцикл, управляемый инспектором ДПС...

– Инспектор ДПС на мотоцикле? – перебил Степанова Сергей. – А почему не на осле?

– Самое интересное в том, – продолжал Степанов, – что у нас нет на этой дороге поста. Кроме того, в нашем батальоне ДПС действительно нет мотоциклов.

– Ну-ну? – оживился Соловьев.

– Я дал команду нашим ребятам еще раз внимательно осмотреть место происшествия. И действительно, там были обнаружены следы от мотоцикла.

– Все сходится, – Соловьев стукнул кулаком по столу.

– Что сходится? – поинтересовался Степанов.

– Я долго думал, как можно было усыпить бдительность двух профессионалов. Теперь все стало ясно – под предлогом остановки сотрудником ДПС.

– Так ты думаешь, что Филатов не виновен? – удивился Степанов.

– К этому все идет, Слава, – кивнул головой Соловьев. – Теперь бы этого мотоциклиста найти.

– Думаю, это не составит труда, – предположил Зеленцов. – В конце концов, мотоцикл – не «Мерседес» и далеко на нем не уедешь. С другой стороны, с неба он не упал, но и в городе его не было смысла брать – чем меньше свидетелей, тем лучше. Скорее всего, транспорт был одолжен или куплен в ближайшей деревне. Стало быть, там можно найти продавца и где-то недалеко непосредственно мотоцикл. Скорее всего, нечаянно сгоревший, – закончил мысль Сергей.

– Слушай, а ты удивительно прав, – похвалил коллегу Соловьев. – Слава, дело за тобой. Нужно подключить всех участковых в деревнях возле города. Они знают все о местных. Ну а нам, Слава, подключить солдат из ближайшей части и прочесать окрестности. Чую, следы настоящего киллера, – с этими словами он поднял стакан и выпил вторую порцию водки, словно за вышесказанное.

Эта ночь не принесла известий, зато утро началось с раннего подъема. Ровно в семь утра выходящего на службу Николая застал телефонный звонок. В трубке раздался голос Зеленцова:

– Степаныч, только что Слава прорезался. В Караче хозяин мотоцикла объявился. Машина будет у вас с минуты на минуту, сам Слава уже там, адрес у меня.

– Понял, выхожу, – коротко ответил Соловьев и пулей выскочил на улицу.

Хозяином мотоцикла оказался семнадцатилетний школьник, коренной житель маленькой деревушки Карача недалеко от города. Милиционер пришел к нему в гости в три часа ночи, когда мальчуган, оставшись без родителей, отправившихся на выходные в город, устраивал большую «вечеринку» по случаю удачной продажи мотоцикла. Без спиртного, понятное дело, праздник не проходил и окончился он ожидаемым появлением участкового, вызванного возмущенными соседями. Капитан милиции дядя Руслан прекратил нарушение общественного порядка, а заодно поинтересовался у ребят, в честь чего небольшой пир, а, главное, на какие средства. Узнав от честного сельского подростка о сделке, добросовестный милиционер согласно инструкции тотчас же доложил об этом в ГУВД.

На следующее утро дядя Руслан разбудил парня в присутствии майора Степанова.

– С тобой хочет поговорить оперативник из уголовного розыска, – сообщил новость участковый.

Парень приподнялся на кровати и, вальяжно свесив ноги, уставился на оперативника.

– Вот что, друг, – начал Степанов, – я знаю, что позавчера ты продал свой старый мотоцикл. Сначала хотел бы послушать, откуда он у тебя, а затем – кому ты его продал.

Смекнув, что дача показаний в этом случае не приведет к добру, школьник наигранно улыбнулся и, нагло глядя в глаза оперативнику, ответил:

– Никакого мотоцикла у меня не было и ни о чем подобном я не знаю.

– Подожди, – вмешался дядя Руслан, – ты ж мне вчера сам говорил...

– Я не знаю, что вам говорил вчера. Выпивший был. Не было у меня никакого мотоцикла.

– Учти, – серьезным тоном продолжил Степанов, – твои родители, насколько я понял, приезжают завтра. Я ведь и у них спрошу, а тебя привлекут за отказ сотрудничать с нами.

– А я вам в сотрудники не нанимался, – огрызнулся парень. – И вообще, что вы делаете в моем доме? Могу и пожаловаться! – заявил он.

– Фильмов насмотрелся, да? Может, в прокуратуру напишешь? Ты писать-то хоть умеешь? – теряя терпение, повысил голос майор.

Неизвестно, чем бы закончился этот диалог, но в комнату неожиданно вошли еще двое мужчин, одетых в аккуратно выглаженные черные костюмы.

– Здравия желаю, товарищи, – неожиданно подскочил Степанов.

С ходу оценив обстановку, чекисты подошли к. кровати школьника. Соловьев ударом ноги свалил стул, стоявший возле кровати, смахнул с письменного стола на пол канцелярские принадлежности и сел на его край.

Сергей подошел вплотную к ложу непокорного ученика и пристально посмотрел ему в глаза. Немая сцена, в ходе которой представители силовых структур оказывали психологическое давление на подростка, продолжалась тридцать секунд. Паузу нарушил Зеленцов.

– Ну что, джигит, – еще сильнее нахмурив брови, начал он, – доигрался. Моя фамилия Иванов. Это, – он показал на Соловьева, – товарищ Сидоренко. Мы из Федеральной Службы Безопасности, – при этом Зеленцов показал ему служебное удостоверение в развернутом виде, прекрасно зная, что настоящие фамилии оперативников меньше всего заинтересуют парня.

В свою очередь тот начал немного ерзать на кровати, по-ученически сложив руки в локтях и сведя вместе колени.

– Что ты знаешь о статье «терроризм»?

– Ничего, – сглатывая слюну, отвечал школьник.

– Придется познакомить... – с этими словами Зеленцов отвернулся, затем, сделав суровые глаза свирепыми, снова посмотрел в лицо мальчишке и громко закричал: – Встать! Прикрыться одеялом! Слушать внимательно! Отвечать коротко и ясно!

Перепуганный подросток, старательно выполнив все команды, стоял перед оперативником, как провинившийся солдат перед командиром.

– Не притворяйся, мы все знаем. Называй сообщников, которые вчера на твоем мотоцикле здание УВД взорвали! – Соловьев еле-еле сдержал смех.

– Какие сообщники, дядя, вы что... – лепетал парень.

– Подождите, товарищ полковник, – вмешался Соловьев, – наверное, парень в чем-то запутался. Может, он скажет, как было дело?

Инстинктивно отведя глаза от пристального взгляда «товарища полковника», школьник посмотрел в «добрые» глаза Соловьева.

– Позавчера утром к нам в село приехал какой-то дядька. Сказал, что хочет купить старый мотоцикл с коляской. Сельские ребята на меня и вывели. Он дал три тысячи рублей.

– Три тысячи? – сурово спросил Зеленцов. – Что-то маловато...

– Ну, – замялся парень, – еще это... Десять бутылок водки и три коробка шмали...

– Так-так, – сложил руки участковый, – значит...

– Погоди, – перебил его Соловьев, – коробки и бутылки много рук цапало?

– Только я. У нас в компании кто приглашает, тот и наливает... – честно ответил школьник.

– Давай все сюда, – приказал Зеленцов.

Пока нарушитель спокойствия вытаскивал из-под стола остатки вечернего пьянства, Сергей обратился к Степанову:

– Слав, надо бы пальчики снять и по вашей картотеке проверить. Потом мы по своей. Может быть, где-то всплывут.

Школьник выставил вещдоки, и довольные оперативники, аккуратно поместив их в полиэтиленовые пакетики, отправились к выходу.

– А мне что делать? – робко спросил подросток.

– А тебя пусть дядя Руслан выпорет, – сообщил Степанов.

– Не беспокойтесь, – заверил участковый, – армейской пряжкой.

Выехав из села, обе машины вернулись в город и отправились каждая в свою организацию, однако уже через несколько часов оперативники вновь сидели за одним столом.

Экспертиза дала результаты. Следы на бутылке оставил бывший уголовник по кличке Нож. Свое прозвище в определенных кругах Нож получил за пристрастие к холодному оружию, большую коллекцию которого он собрал у себя дома. Однако помимо мирного хобби, этот уголовный элемент мастерски владел приемами рукопашного боя с ножами, отлично бросал их и нередко использовал на практике. Правда, не гнушался он и огнестрельным оружием.

Согласно сведениям, предоставленным из милиции, Нож «завязал» сразу после второй отсидки и в настоящее время работал автослесарем в одной из городских мастерских. Однако, по мнению оперативников, ничто не могло помешать ему вновь взяться за оружие.

– Ну что, господа чекисты и менты, – закрывая дверь кабинета, начал Соловьев, – предлагаю до конца рабочего дня совершить подвиг. Ножа надо брать.

– Будем подключать ОМОН? – поинтересовался Степанов.

– А почему не «Альфу»? – съехидничал Соловьев. – Я думаю, справимся своими силами. Если Нож вообще еще в городе.

– Ну это легко проверить, – заметил Степанов. – У меня записан рабочий телефон его начальника. Можно позвонить.

С этими словами он достал записную книжку и, сняв трубку городского телефона, набрал номер.

– Алло, Марат Нурабович? – спросил майор.

– Да, – ответили в трубке.

– Очень приятно. Я недавно договаривался с Витей Кучко на капремонт «Ауди». Как бы мне его услышать?

– Что значит договаривались? – возмутился хозяин автосервиса. – Безобразие, совсем мастера оборзели. Еще и телефон мой дают. Запомните, уважаемый, все заказы делаются через меня.

– Но я уже заплатил Кучко деньги, – наигранно расстроился Степанов.

– Вот и ищите его теперь. Сегодня утром он получил расчет в кассе и уволился. Боюсь, плакали ваши деньги. В следующий раз обращайтесь только ко мне, – с этими словами Марат Нурабович бросил трубку.

– Еще утром он был в городе, – сообщил опер.

– По коням, мужики, – приказал Соловьев, надевая на плечи кобуру.

Через пять минут ведомственная «Волга» выехала из управления и на большой скорости доставила оперативников по адресу, остановившись возле подъезда дома.

– Значит так, – обратился к коллегам Соловьев, – сначала о стратегии. То, что он еще здесь – к гадалке не ходи. Раз он не свалил поспешно в первый день, значит, уверен, что мы на него не вышли и спокойно собирает вещи. Слава, тебе важно было поймать убийцу. Ты его поймал. Поэтому сначала с ним говорим мы, и он выводит нас на заказчиков, а потом отдаем его тебе. Мы ловим государственных преступников и предотвращаем очередное преступление против Родины, ты сажаешь в тюрьму убийцу Кости Минина, все получают премию и обмывают ее в лучшем ресторане города.

– Я согласен, – улыбнулся радужной перспективе Степанов.

– Возражений нет, – подтвердил Зеленцов.

– Теперь о тактике. Я иду в дверь, один вверху, один – внизу. Надеюсь, все помнят его «боевые заслуги».

– Учи ученого, – вставил Степанов.

– Тогда вперед, гладиаторы!

Быстрым шагом трое оперативников вошли в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Зеленцов заблаговременно поднялся на пролет между четвертым и пятым, а Степанов остался между четвертым и третьим этажами. Соловьев подошел к двери и нажал на звонок. Через несколько секунд за дверью послышались шаги.

– Кто там? – раздался мужской голос.

– Слышь, Витя, мы так не договаривались, ё-моё! – крикнул Соловьев. – Если уж взялся делать машину, то делай ее!

– Ты о чем, приятель? – спросил голос.

– Шо значит о чем? Ты шо, забыл «Ауди»? Мне твой Нурабович адрес дал, сказал разобраться. Не умеешь делать, гони назад тридцать баксов.

– Какие, блин, баксы! – раздраженно произнес человек за дверью и открыл ее.

Перед Соловьевым стоял тощий небритый мужчина лет сорока в летней футболке, спортивных трико и кроссовках.

– Какие баксы?.. – спросил он оперативника и тут же осекся. Опытный глаз рецидивиста вмиг узрел ситуацию.

Мгновенно сориентировавшись, Нож ударил Соловьева коленом в пах, оттолкнул его и бросился на лестничную клетку, но, не успев ступить трех шагов, наткнулся на Степанова, наводящего на него пистолет обеими руками. В ту же секунду на него набросился Зеленцов и завершающим аккордом Николай застегнул на Ноже наручники. Через полчаса они уже были в управлении ФСБ.

– Ну что, Нож, – начал допрос Соловьев, – времени у меня немного. Ты парень грамотный, факты налицо. То, как ты грохнул Минина, отвлек Филатова, ударил его по голове и потом соорудил инсценировку разборки, мы знаем. Мы даже знаем, где, когда и у кого ты достал мотоцикл. Что ж ты, братец, такой жадный? Лень было новый купить? Подростков совращаешь?

– А ты докажи, опер, – огрызнулся Нож.

– А я доказывать ничего не буду, – спокойно отвечал Соловьев и, глядя в глаза преступнику, продолжил: – Сегодня утром мы взяли Филатова. Он, видишь ли, убежал с места происшествия. Так что картина, рассказанная липовым свидетелем по телефону, несколько смазалась. Это дало нам повод начать розыски. Как видишь, взяли мы не только Филатова. Так что он тебя непременно опознает...

– Слушай, начальник, – перебил Соловьева Нож, – чего ты хочешь? Я не думаю, что ФСБ стало заниматься рядовой мокрухой.

– Правильно думаешь, – согласился Соловьев, – пять баллов. Мне интересен тот, кто звонил в милицию сразу же после убийства. Кому ты, дорогой Нож, докладывал о проделанной работе.

– Да ты что, начальник, – поперхнулся Нож, – думаешь, что я заказчика сдам?

– Думаю, да. Я уверен, что тот, кому ты звонил, и тот, кому ты потом отдал дипломат Минина, – один и тот же человек. А в дипломат ты смотрел, уважаемый?

– Не роюсь в чужих вещах, – буркнул Нож.

– Напрасно. Иногда это просветляет ум. Так вот, в дипломате были кое-какие материалы, интересующие нашу организацию, причем не только это управление. Нити оттуда тянутся далеко на Кавказ, в лагеря боевиков... – Соловьев сделал многозначительною паузу. – Тебе, как соучастнику, будет уже другая статья... За терроризм сегодня много дают... Ну а то, что заказчика твоего я рано или поздно возьму – можешь не сомневаться.

На полминуты Нож задумался, затем поднял голову и, посмотрев в глаза Соловьеву, спросил:

– Есть конкретное предложение?

– Конечно. Ты мне сдаешь заказчика, и я отправляю тебя в ментуру. Получаешь ты свои положенные за «убийство на личной почве», придумываешь в чистосердечном признании, чем тебе не угодил Константин Минин, и забываешь раз и навсегда о сотрудничестве с плохими дядями.

– Я отдал дипломат Тугусу Тагиеву. Это зам директора компании «Южный свет» по финансам. Зачем он ему – не знаю! В чужие дела не люблю соваться.

– Что не любишь, молодец, – похвалил его Соловьев, – хотя в этот раз мог бы и сунуться.

– Куда меня дальше? – равнодушно спросил Нож.

– На курорт. В Болгарию, – сострил майор, набрав три цифры по внутреннему телефону. – Слава, забирай клиента, – и, повесив трубку, обратился к Ножу: – Одного я не пойму, на кой черт понадобился весь этот цирк с мотоциклом? Откуда ты знал, что Минин поедет по этой дороге?

– Как только Минин вернулся из Москвы, Тагиев поручил мне следить за ним. Помогали мне в этом два кореша. Скажу сразу: не дави, начальник, не сдам их. Потом мы «жучка» поставили в его тачку. Как раз из нее он и звонил кому-то, забивал стрелку за городом. Мы прикинули – едет с новой «шестеркой» из Москвы. Подстава классическая. Кореша на скорости загнали его тачку на глухую трассу, где заранее стоял я. Дальше ты знаешь. Конечно, вы бы все равно поняли, что это спектакль, но я рассчитывал минимум на неделю. А через неделю тут и духу моего бы не было.

– Твоего духу и так через неделю тут не будет, – прокомментировал опер как раз в ту минуту, когда в кабинет вошел Степанов.

– Я так понимаю, гражданин Нож вам больше не нужен?

– Нет, товарищ майор, – отрапортовал Соловьев, – он полон раскаяния и готов написать чистосердечное признание.

– Пошли, острый, – начальник убойного отдела небрежно толкнул в спину поднявшегося преступника и вывел его за дверь.

То обстоятельство, что блеф с поимкой Филатова прошел на «отлично», безмерно радовало Николая Соловьева. Однако это была лишь находка для разоблачения Ножа. Соловьев отлично понимал, что самого заместителя начальника службы безопасности «Роснефти» нужно взять в кратчайшие сроки. Хотя бы для того, чтобы он не натворил каких-либо глупостей. На это у него была еще целая половина дня, и, чтобы не тратить попусту времени, Николай решил нанести визит гражданину Тагиеву, где наверняка побывает и Филатов. Главное, успеть вовремя.

В этот момент в кабинет ворвался Зеленцов:

– Степаныч, не поверишь... Тут такое...

– Ну не тяни, – взволнованно произнес Николай.

– Оказывается, три часа назад в дежурку явился гражданин, представился Филатовым, представляешь? Сообщил, что у заместителя президента «Южного света» в офисе находится интересующий нас чемодан. Разумеется, Петухов тут же распорядился проверить информацию, отправил Данилова и, действительно, чемодан нашелся! Сейчас его в камере держат.

Речь Зеленцова прервал вошедший в кабинет полковник Петухов.

– Уже знаешь? – спросил он Николая, присаживаясь на стул.

– Знаю, товарищ полковник, – ответил Соловьев, – и крайне удивлен. По моей информации Филатов невиновен, что уже доказано, но чемодан был передан совсем другому человеку – начальнику финслужбы Тугусу Тагиеву.

– Как ты сказал? – оживился полковник. – Тугусу Тагиеву?

– Ну да.

– Грохнули твоего Тугуса. Три часа назад. Только что по новостям сам видел.

– Филатов... – пробормотал Николай.

– А не пора ли тебе самому познакомиться с этим товарищем? – предложил Петухов, выходя из кабинета.

– Думаю, что да.

Вскоре Юрий вошел в кабинет. Он выглядел весьма уставшим, но вместе с тем держался бодро и уверенно.

– Присаживайтесь, Юрий Алексеевич, – предложил Соловьев. – Разговор будет долгий.

– В каком я здесь качестве? – поинтересовался Филатов. – Гость, свидетель или обвиняемый?

– Это будет зависеть от вас. Прежде всего, хотелось бы узнать, как вы узнали, что дипломат Кости находится у заместителя президента компании?

Филатов проницательно посмотрел в глаза собеседника. Он не мог доверять малознакомому человеку. С другой стороны, характеристика, которую дал ему в свое время Минин, была безупречной. Кроме того, иного выхода Юрий не видел.

– Имя Тугуса назвала мне сестра Кости. К ней я пришел сразу же в день убийства. Все рассказал. Она вела себя со мной прохладно, но, тем не менее, кое в чем помогла. А дальше – дело техники. Узнать адрес господина Тагиева, взявшего трехдневный отпуск для подготовки убийства, было не сложно. Сегодня утром я с ним встретился и поговорил, используя нетрадиционные методы дознания. Он рассказал всю историю с убийством Кости, которую я повторил вашему оперу, кроме того, сказал, где находится дипломат. Кроме того, Тагиев намекнул, что и он – не центральное лицо этой операции, но в этот момент ему позвонили по телефону, он сильно разволновался и попросил меня подождать его во дворе. Он жил в частном доме. Я находился поблизости и слышал, как несколько человек вошли в дом и долго беседовали с ним. После чего раздалось два хлопка, они выскочили и сели в черную «Вольво». Ее номер у меня был записан. А когда я снова вошел в дом – Тагиев лежал мертвый с двумя огнестрельными. Из телефона-автомата я вызвал милицию и отправился к вам. Дальше вы знаете.

В этот момент в кабинет снова вошел Петухов. Присев за стол напротив Соловьева, он закурил, а затем обратился к Филатову:

– Ну, вот что. В любом случае за информацию о дипломате вам спасибо, Юрий Алексеевич. Там материалов хватит, чтобы всю эту контору посадить к чертовой матери, а имущество пустить на торги. Скорее всего, ваша «Роснефть» его и приобретет. Данилов сейчас готовит операцию совместно с ОМОНом, так что думаю, возьмем этих гавриков, и в деле можно ставить точку. Такой оперативности у нас давно не было. Со шкурной точки зрения могу сказать, что мне это только на руку перед предстоящим переводом в Москву.

– Боюсь, точку не поставим, товарищ полковник, – сообщил Соловьев.

– Да-а? – потянул Петухов. – А что, у тебя есть еще что-то?

– По оперативным данным убийца передал дипломат Тагиеву, который сообщил Юрию Алексеевичу, что заказчик не он. Но назвать заказчика так и не успел, поскольку в этот момент был убит неизвестными, скрывшимися на черной автомашине марки «Вольво». И опять единственным свидетелем остается товарищ старший лейтенант запаса Филатов, – последнюю фразу Соловьев немного выделил. – Кстати, Юрий Алексеевич, вы, кажется, сказали, что номер автомашины был записан? – словно невзначай обронил фразу Николай. – Значит, вы видели ее раньше?

Филатов понял, что прокололся. О том, что он видел в этой машине Елену, Юрий говорить, не хотел. С другой стороны, возможно, и ей грозила опасность, а эти ребята, похоже, действительно могут помочь. И, немного подумав, Филатов рассказал об этом, предоставив Соловьеву номер «Вольво».

В свою очередь тот немедленно снял трубку и поставил задачу Зеленцову узнать, кому принадлежит автомобиль.

Результат не заставил себя долго ждать. Через полчаса Сергей принес ответ:

– Искомый автомобиль принадлежит жене начальника охраны филиала нефтяной компании «Black Gold» Шариповой Фатиме Зурабовне.

– Ну там где жена, там и муж, – прокомментировал Цетухов, – надо бы и на него ориентировку запросить.

– Уже сделано, товарищ полковник, – улыбнулся Зеленцов. – Начальник охраны местного филиала Шарипов Марат Асланович. 1965 года рождения, чеченец. Из своих сорока с лишним лет пятнадцать провел в тюрьме. Насилие, грабежи, кражи. В первую чеченскую воевал на стороне Дудаева. Попал в плен, снова сидел. После этого вышел, вроде бы завязал. Недавно устроился в «Black Gold». Вот такой «букет Абхазии», – подытожил Сергей, присаживаясь рядом с Филатовым.

– Интере-есно, – нараспев протянул Петухов, – какие могли быть отношения у главного бухгалтера «Южного света» с таким авторитетным товарищем из конкурирующей организации?

– Меня еще больше интересуют отношения Костиной сестры с ним, – продолжил Соловьев.

– Допустим, Шарипов руками Тагиева решает убрать конкурентов, – размышлял полковник, закуривая очередную сигарету, – но зачем строить такие хитрые комбинации? Получив дипломат, мы в любом случае уничтожили бы «Южный свет». И опять-таки, причем тут Минина?

– Мужики, – неожиданно вмешался Филатов, – а что если предположить, что дело Елены с этим убийством связано косвенно? Она ведь проверяла документы различных партнеров, и бумаги по «Black Gold» тоже были у нее на контроле. Именно она фильтровала вопросы сделок, проверяя чистоту документации. Что если убийство Кости связано с этим, а вся остальная игра выстроена для отвода глаз?

Наступившую десятисекундную паузу прервал Петухов.

– А мне версия нравится. Надо бы поговорить с этой девушкой. Только начнет разговор гражданин Филатов. Я так понял, они нашли общий язык. Жаль, что вы, Юрий Алексеевич, как я понял, завязали с погонами. Из вас получился бы неплохой опер.

– Спасибо, – улыбнулся Филатов, – мне уже говорили об этом.

Вскоре Елене Мининой вновь пришлось открывать дверь позвонившему начальнику службы безопасности.

– Я, кажется, говорила вам, что сама свяжусь, если понадобится, – мрачно бросила фразу девушка.

– А я, кажется, пока еще заместитель начальника службы безопасности нашей фирмы, а в отсутствии начальника исполняю его обязанности, – тем же тоном произнес Филатов.

– И что, это дает вам право врываться ко мне? – раздраженно спросила Елена.

В этот момент из-за дома показалось еще двое мужчин, быстрым шагом направлявшихся к Филатову.

– Вот что, Лена, – серьезно произнес он, – бросьте валять дурака и расскажите мне о Марате Шарипове, моем коллеге из «Black Gold». А еще интереснее будет послушать о ваших трениях.

Филатов попал в десятку. Услышав последнюю фразу, Елена побледнела, сделала несколько шагов в дом, присела на диван и, закрыв руками лицо, заплакала. Несколько минут Юрий и двое оперативников, приводили девушку в чувство.

– Проверяя документы этой фирмы, я сразу поняла, что там не все чисто, – начала она. – Дело в том, что разработку и добычу нефти в Чечне ведет только компания «Роснефть». А вот разработкой в наиболее отдаленных местах занимались все, кому не лень. Особенно во времена смуты. Год назад «Black Gold» представила документы в дочернее предприятие «Роснефти» – «Грознефтегаз», согласно которым представители компании открыли на границе с Грузией, где-то в районе Аргуна, новое месторождение. Поскольку месторождение незначительное, «Роснефть» согласилась предоставить «Black Gold» право на собственную добычу, однако все вопросы по реализации должна была решать наша компания. Все это время шло строительство нефтедобывающего комплекса, и вот теперь – началась добыча нефти. «Black Gold» планировала продавать нефть, пользуясь нефтепроводом Баку–Новороссийск. Линию через Кабардино-Балкарию поручено было контролировать нам. Однако при проверке документов «Black Gold» я случайно разговорилась со знакомыми геологами, и те выразили большое сомнение в том, что «Black Gold» вообще разрабатывает нефть. По природным данным ее не могло там быть.

– А какой смысл строить такие махинации? – удивился Соловьев.

– Я порылась в истории «Black Gold». Два года назад ее директор Шевцов Виктор Сергеевич работал вместе с «Юкосом». После краха партнеров казна «Black Gold» сильно истощилась, и они решили поискать партнеров за границей. Понятно, что мы не стали бы с ними работать. Шевцов предлагал продавать через Россию азербайджанскую нефть, но «Роснефть» отказалась. Нам невыгодно поддерживать конкурентов. К тому же началось строительство нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан, это только усложнило переговоры. И вот теперь «Black Gold» снова возникает, только с новым проектом: продажа найденной в Чечне нефти. Вроде бы отечественной.

– Вы хотите сказать, – вставил Филатов, – что «Black Gold» планирует перекачивать азербайджанскую нефть, выдавая ее за чеченскую?

– Возможно, – подтвердила Елена. – Пока я не делилась своими догадками ни с кем. Сами понимаете, слухи, разговоры, пересуды... Но вообще-то схема выгодна всем. Азербайджанцы продают часть своей нефти на экспорт через Россию, при этом, не выплачивая ей за транзит. «Black Gold» получает дивиденды как со стороны Азербайджана, так и. с нашей, при этом, не расходуя средства на добычу нефти. Она просто поступает на липовый нефтедобывающий и нефтеперерабатывающий комплексы по маленькому трубопроводу, ответвленному от основного, идущего по территории Грузии.

– Значит, руководству «Black Gold» надо было договориться с Грузией? – спросил Соловьев.

– Этим могли заняться и азербайджанцы. В нынешних политических условиях – сами понимаете: что экономике России смерть, то Грузии хорошо.

– А почему «Грознефтегаз» как дочернее предприятие «Роснефти» вообще пошел на контакт с «Black Gold»? – поинтересовался Филатов.

– Все имущество нефтяного комплекса республики находится в собственности предприятия «Чеченнефтехимпром», контролируемого местными властями. Несмотря на то, что большую часть прибыли от продажи чеченской нефти «Роснефть» обязана направлять на восстановление республики, региональная власть настаивает на создании собственной нефтяной компании. Этим летом трения с «Роснефтью» были даже на уровне правительств. «Роснефть» не хочет отдавать чеченцам недра в полную самостоятельность. Видимо, «Black Gold» купила чеченских ребят, готовых вставлять палки в колеса российской экономике, и они убедили «Роснефть» в том, что Шевцову можно доверять.

– Что же вы сделали? – спросил Соловьев.

– Я поставила вопрос подписания контракта под сомнение, и тут начались звонки, угрозы. А потом... Потом застрелили Костю, – всхлипнула Елена. – Перед тем как вы пришли, – она указала на Филатова, – мне позвонили из милиции, а потом снова эти... Они сказали, что доберутся и до отца, что знают, в каком институте в Москве сестра учится... Через час Шарипов с двумя шестерками приехал и лично отвез меня в офис. Я плюнула на все и закрыла глаза. Как только отец отойдет от смерти Кости, он подпишет контракт.

– Ну это мы еще посмотрим, – заявил Соловьев, поднимаясь. – Извините, Лена, за вторжение. Оставляем вас с вашим охранником, надеюсь, Юрий Алексеевич, вы не сбежите вновь?

Филатов ответил молчаливой улыбкой, соглашаясь с тем, что теперь он никуда не денется.

– А за что, по-вашему, грохнули Тагиева? – поинтересовался Зеленцов, когда оба садились в машину.

– Я думаю, что-то не поделили, – ответил Соловьев, – но на это нам сможет ответить только Марат Шарипов.

– Значит, у нас есть все основания для задержания Шарипова, – завершил мысль Зеленцов.

Без криков и применения насилия двое сотрудников органов госбезопасности вошли в офис филиала компании «Black Gold», предъявив охране соответствующие документы. Зеленцов остался внизу на случай непредвиденных обстоятельств, а Николай вошел в кабинет Шарипова и вальяжно присел напротив него.

– Здорово, Марат! – с деланной улыбкой произнес он, откидываясь на спинку стула. – Как самочувствие? Решил тебе сообщить радостную весть. Хватит тебе бомжом-то шастать, пора назад, на нары возвращаться!

Шарипов привстал и, опираясь на стол обеими руками, злобно посмотрел на Соловьева.

– Ну чего вылупился? – спокойно спросил тот.

– Вы что, менты, совсем страх потеряли? – глухим голосом спросил Шарипов. По его взгляду было видно, что чеченец был вне себя от ярости.

– Вы посмотрите-ка, просто Змей Горыныч какой-то, – в том же духе продолжал Соловьев. – Да ты сядь, сядь, сказочный персонаж. Сядь и поведай мне, простому сотруднику ФСБ, за что ты замочил господина Тагиева. Про то, как ты запугивал Минину, замочил ее брата и подставил «Южный свет», мы уже в курсе. У нас есть и свидетели, готовые дать свои показания в суде. Причем по делу об убийстве Тагиева тоже. Что ж ты такой мелочный? На заказ Минина нашел бабки, а Тугуса решил сам завалить?

– Ты мне сказки не рассказывай, – отвечал Шарипов, вернувшись на место. Осознав, что чекист знает все, он приготовился к деловому разговору. – На понт можешь брать кого угодно, только не меня. Мой адвокат все твои теории разобьет, и кто с кем потом судиться будет – неизвестно.

– Это, конечно, – многозначительно потянул Соловьев, – поэтому я не буду тебя задерживать. Я просто эту же сказочку запущу ребятам из «Южного света», которые уже сидят. Как они обрадуются, когда узнают, как ты их подставил, вместо того чтобы закопать где-нибудь этот дипломат... А еще больше обрадуются их чеченские партнеры, с которыми у вас наверняка сотрудничество. Вот тогда я посмотрю – сколько ты проживешь на белом свете...

Шарипов опустил голову, потом открыл полулитровую пластиковую бутылку «Bonaqua», сделал несколько глотков и снова посмотрел на Соловьева.

– Вот этот взгляд мне нравится больше. Теперь начнем по порядку, с того момента, как ты узнал про дипломат.

– Мы эту бабу долго уламывали, – начал Шарипов, – не раз ей угрожали, но она принципиальная слишком. Там вся семейка такая. Тут из самой фирмы прошла утечка, что Минин собирает компромат на «Южный свет» и из Москвы вернулся с дипломатом. О том, что он передаст сведения вам, я догадывался.

– И ты решил одним ударом убить двух зайцев, – продолжил мысль Соловьев, – запугать Елену и покончить с местными конкурентами.

– Именно так. Разумеется, сам я сделать этого не мог, поэтому подключил Тагиева, пообещав ему заплатить столько, чтобы тот свалил куда-нибудь раз и навсегда.

– Что должен был сделать Тагиев?

– Организовать убийство Минина и подбросить дипломат кому-нибудь из руководства. Так что можешь не гордиться оперативностью. Завтра через свою агентуру мы сами должны были сдать его вам... – Шарипов сделал короткую паузу. – Только все пошло не по плану. Тагиев не смог нанять нормального киллера, а придурковатый урка решил подстраховать свою задницу и подставил водилу Минина, который, как я понял, дал ходу оттуда. А потом эта сволочь, Тагиев, решил шантажировать меня. Я его мочить не хотел, приехал поговорить культурно, а он уперся рогом... Пришлось...

Весь вечер этого дня начальник отдела борьбы с организованной преступностью нальчикского управления ФСБ провел дома вместе с семьей. За последние дни он безумно устал и страшно хотел спать, но отказать себе, в удовольствии общения с женой и единственной дочерью не мог. Николай Степанович Соловьев мог позволить себе такие вечера крайне редко и считал это одним из самых главных недостатков в своей работе.

Глава 4

Грозный, некогда самый красивый из городов Северного Кавказа, сейчас больше напоминает развалины Сталинграда. Первая чеченская кампания – наведение конституционного порядка, вторая – контртеррористическая операция. 10 лет войны, печать смерти и горя. Руины зданий хищным оскалом оконных дыр смотрят на город. Его ландшафты – словно из фильмов Сергея Бондарчука, а лица людей – словно с картин Босха. Такое чувство, будто все эти люди, населяющие город, притворяются живыми, настоящими. Жизнь в Грозном похожа на дом, в котором в одной комнате справляют свадьбу, а в другой – хоронят жениха.

Грозный стал городом контрастов. Рядом с разрушенными домами здесь можно увидеть салоны красоты, кафе, автомойки, которые открылись за последнее время в большом количестве. Везде невообразимая пыль, и после трех шагов обувь становится одного цвета с дорогой. Каждый день на улицах города и по обочинам появляются новые ямы и ухабы – следы от свежих взрывов мин и фугасов. А по этим искореженным войной «трассам» виляют шикарные иномарки «новых чеченцев». Первые этажи развалин Грозного поделены на две части: те, которые «служат» туалетами, и те, которые оборудованы под кафе. Наверху – страшные развалины, внизу – шикарно отремонтированные забегаловки.

Кафе – одна из важнейших составляющих жизни современного Грозного. Здесь иногда пьют за соседними столиками «федералы» и боевики, обсуждая, как эффективнее воевать друг с другом. «Федералы» – открыто, боевики – инкогнито.

Людей в Грозном снова много, немногим меньше, чем до начала войны. Большинство из них приезжают сюда на день из сел и районов республики: кто на работу, кто на учебу, но в основном – на грозненский рынок. Грозненский рынок – это своего рода чеченский Клондайк, где можно заработать на жизнь. Здесь можно купить все – от изъятого в чьей-то разбитой квартире унитаза до навороченного компьютера последней марки.

Во многих городских квартирах люди живут без воды и света. Только очень небольшая часть Грозного электрифицирована, процентов десять от всего города, и то многие из этих лампочек работают от движков. Свет есть в больнице, а вот в школах уже нет. Вечером в квартирах люди сидят при свечах. Некоторые завели у себя газовые лампы.

Электроприборы либо пылятся без дела, либо приспособлены к новым условиям. Например, от утюга можно отрезать шнур, чтобы не мешался, и пользоваться им, периодически подогревая на газе.

Единственное, что действует в квартирах безотказно – это газовые плиты. На газе готовят, газом освещаются и обогреваются. Включенная духовка газовой плиты – это уже серьезный источник тепла, поскольку батареи в квартирах Грозного всю зиму неизменно холодные. Кто-то устанавливает в квартирах печки-буржуйки с выводом трубы в окно. К печке подводится газовая труба, и печка нагревается, служа безопасным источником тепла. А когда газа нет, ее можно топить дровами.

Некоторые улицы вечером тоже освещены газом. Там, где в газопроводах течь, ее поджигают, и на улицах горят факелы. Большая и серьезная проблема – вода. Водопроводы восстановлены далеко не везде. Колодцы, которые выкапывают во дворах, быстро загрязняются, и это – не питьевая вода. Помогают гуманитарные организации, которые развозят по городу огромные подушки с чистой, хорошей водой. Но, к сожалению, ресурсов у них гораздо меньше, чем нужд, и эта вода мало кому достается. Воду из колодцев нельзя пить, не прокипятив, поэтому возникает проблема с детьми, за которыми надо следить, чтобы не напились воды из ведра. Правда, Красный Крест раздал в некоторых школах фильтры для воды, и, тем не менее, опасность заражения велика.

Эпидемии могут вспыхнуть не только из-за воды. В городе пока еще не организован вывоз мусора, техники катастрофически не хватает, поэтому специальные мусороуборочные машины в Грозном мало кто видит. Периодически город просто утопает в бытовом мусоре, в помоях. Отсюда и проблема бродячих животных. Расплодились бездомные собаки, которые кормятся на помойках, многие одичали и иногда нападают на людей.

Больницы и школы переполнены, а восстанавливаются медленно. Большая проблема с образованием и досугом детей, с помещением для изостудий, музыкальных школ.

И все-таки город не сдался. Грозный остался столицей Чечни и медленно, со скрипом четырех колес старой телеги, жизнь возвращается. Стайкой возвращаются студенты из университета, появилась мобильная связь, работают две телерадиокомпании. Пропадает и прежнее отчуждение между федеральными войсками и местными жителями. Грозненцы получают работу в воинских частях: строят казармы, прокладывают дороги. Вблизи военных городков расположились торговые палатки и кафе.

Люди в городе стремятся одеваться аккуратно, красиво. Молодежь модничает. Это – своеобразный способ противостоять нищете и разрушению...

Более эффективным способом восстановления Чечни стала реализация большей части добытой на ее территории нефти. Именно «черное золото» сегодня стало одним из флагманов чеченской экономики. Вопрос остается лишь в том, насколько сильно все будет зависеть от государства и государственной компании, занимающейся продажей нефти. Об этом спрашивают многие. В первую очередь, те представители чеченской деловой диаспоры, которые достаточно долго вертелись в российском бизнесе, и кому хотелось бы выйти на мировую арену самостоятельными фигурами.

Один из таких людей, Эмиль Асланович Халипов, состоящий в числе первых лиц компании «Грознефтегаз», встречал очередной рассвет у себя в кабинете. Халипов не любил город и старался редко выходить на улицы. Когда же появлялась возможность оставаться на ночь в офисе, он спал прямо на рабочем месте. Конечно, не в кресле. Как любой нормальный руководитель, Халипов имел вторую комнату, обставленную не хуже, чем комната в пятизвездочном отеле.

Постоянным местом жительства Эмиля Аслановича был небольшой особняк в закрытой зоне в районе одного из нефтедобывающих комплексов. Несмотря на близость предприятия, это был элитный район, поскольку здесь благодаря усиленной охране, которую осуществляли различные силовые ведомства, опасность вооруженного нападения или теракта была минимальна.

От малоподвижного образа жизни в тридцать девять лет у Эмиля Аслановича образовался внушительный живот, одышка и все прочие неприятности со здоровьем, вызываемые нарушением обмена веществ. Его узкий лоб плавно перетекал в щеки, а голова сливалась с туловищем, пропуская толстую шею, скрытую жировыми складками. Голову господин Халипов предпочитал брить наголо, поскольку редкие волосы никак не украшали его внешность.

В своем кругу Эмиль Асланович имел большой авторитет и пользовался уважением среди коллег. Несмотря на внешнюю флегматичность, это был очень бойкий человек, умевший найти подход к людям и любыми средствами настоять на своем.

Одним из первых в руководстве Эмиль Халипов заговорил о независимости и создании собственной чеченской нефтяной компании. Поначалу идею никто не поддержал, что было и неудивительно, ведь только что отгремели две войны, результатом которых стало серьезное наказание активистов сепаратизма. Как известно, участи Дудаева и Масхадова не удалось избежать многим сторонникам самостоятельности республики. И вот – новое предложение по отделению. На этот раз не государства, но его недр, что по большому счету равнозначно.

Однако от своей идеи Эмиль Асланович не отказывался, и вскоре о самостоятельности заговорили в правительстве Чечни, а позже этот вопрос стали обсуждать с руководством «Роснефти». Результатом переговоров стал, разумеется, отказ России.

Именно тогда Халипов затеял новую авантюру, только на этот раз играть решился в одиночку.

Услышав крик разъяренного начальника, Дина, молоденькая секретарша, пулей влетела в его кабинет.

– Что это за безобразие? – гневно спросил он. – Вот уже вторую неделю ты не можешь запомнить, что я пью только кофе! И вот уже третью неделю я вам объясняю, что попытка изменить мои привычки со стороны подчиненных равносильно преступлению!..

Дина стояла, виновато опустив глаза, молча выслушивая ругань. Она уже успела привыкнуть к взрывному характеру начальства и знала, что самое главное в таких ситуациях – просто переждать грозу, которая вскоре сменится солнцем. Вспыльчивость и вместе с тем способность быстро остывать стали визитной карточкой директора компании «Black Gold» Виктора Сергеевича Шевцова. Слушать его крики было действительно трудно, тем более что, несмотря на свой гренадерский рост и худощавую фигуру, кричал он глухим басом, которому мог бы наверняка позавидовать начинающий оперный певец. Гнев Виктора Сергеевича простирался на несколько этажей высотного здания, сигнализируя остальным сотрудникам о настроении шефа. Это серое утро начиналось весьма неудачно.

– Леди, я делаю вам последнее китайское предупреждение! – продолжал разоряться Шевцов. – Если вы не прекратите мне подавать чай, я вас уволю к чертовой матери, и пойдете вы в воинскую часть штабные толчки мыть. Ясно?

Дина молча кивнула в знак понимания, добавив на лицо выражение искреннего раскаяния.

– Боже, – отходя, вздохнул Шевцов, присаживаясь опять в кресло. Было видно, что он начал остывать. – Неужели все чеченцы такие тупые?

– Вряд ли, – в открывшейся двери показался Халипов.

– Проходите, дорогой Эмиль Асланович, – замешкался Шевцов, подавая секретарше знак, чтобы она немедленно удалилась.

– Конечно, подслушивать нехорошо, – продолжал Халипов, радуясь, что поймал партнера на деликатном вопросе, – но я ведь тоже могу кричать русским подчиненным, что они много пьют.

– Вы правы, господин Халипов, – дипломатично отвечал Шевцов. – Просто секретарь вывела меня из себя, а в запале чего только не наговоришь. Конечно, мне нужно быть осмотрительнее в выборе выражений, но ведь вы знаете – сам я в Чечне только полгода и толком еще не успел свыкнуться.

– Конечно, – улыбнулся Халипов, – после Москвы вам Грозный кажется чем-то вроде Хиросимы после взрыва, только населенной негритянскими племенами.

– Ну, это уж вы слишком... – Шевцов впал в крайнюю степень смущения.

– Ладно, Виктор Сергеевич, – Халипов благородно решил сжалиться над партнером. – Вы понимаете, что я не зря пришел к вам в такую рань?

– Да, на вас это действительно не похоже. Что привело вас? – спросил Шевцов, подавая гостю чай, принесенный секретаршей пять минут назад.

Эмиль Асланович взял в руки чашку, сделал глоток и, глядя сквозь собеседника в окно, сообщил:

– До меня дошли слухи, что в Нальчике произошла задержка.

– К сожалению, это так, – вздохнул Шевцов.

– Это печально, – покачал головой Халипов. – В чем дело, дорогой партнер? У нас были четкие сроки. Надеюсь, вы не забыли, что наши азербайджанские коллеги уже перевели на наши заграничные счета авансы и ждут первой прокачки больше нас с вами? Кроме того, вы прекрасно знаете, что для меня важны не столько гонорары, сколько перспективы сотрудничества. Я честный партнер...

– О честности попросил бы вас помолчать, – вставил Шевцов.

– Вы это о чем? – удивился Халипов.

– О том, что азербайджанская нефть будет выдана за российскую, наши коллеги не знают, так что говорить о честности не будем.

– Ошибаетесь, Виктор Сергеевич. Подписывая с вами контракт, в котором обозначалась нулевая наценка за транзит, они прекрасно понимали, что вступали в аферу, только им на это плевать. Задача Азербайджана вовремя поставить нефть сюда, а дальше, по условиям договора, вы погашаете все расходы по транзиту, а какими способами – это их меньше всего интересует. И потом, юридически ваша фирма подписала контракт, так что, и отвечать вам. Вот поэтому я именно вас и спрашиваю, почему не начинается поставка?

Шевцов слегка замялся. Рассказать о провале в Нальчике своему единственному партнеру, который в любой момент мог раздавить его, было не так-то просто.

– Задержка действительно есть, – начал он. – Документы не прошли фильтрацию в Нальчике. Там подобрался какой-то семейный клан: принципиальный папаша, директор филиала, и не менее упрямая дочка. Она занималась проверкой документов и поставила их под сомнение. Затем начала копаться в истории вопроса. Короче говоря, затормозила процесс. Мы пытались ее убедить, потом пошли на крайние меры, в результате которых был убит ее родной брат, только все без толку. В итоге ФСБ накрыло моего человека в Нальчике, который работал с этой бабой. Мое счастье, что урка он бывалый и все взял на себя, но больше так на рожон переть нельзя.

– Надо было ее кончать, – невозмутимо вставил Халипов.

– Вот тогда точно бы меня взяли. Кроме того, от проблем нас это не избавило бы.

– М-да, – процедил Халипов, – дела. Впрочем, проблемы эти не наши, а твои, – чеченец наклонился к Шевцову и ткнул в него пухлым указательным пальцем. – Что хочешь делай, но нефть должна пойти... А сколько лет этой девчонке? – неожиданно спросил он.

– Около двадцати пяти.

– Двадцать пять, – Эмиль Асланович сдвинул брови, – невеста, поди, уже. А что у нас на Кавказе делают с невестами, знаешь? – ехидно улыбнулся Халипов.

– Не очень, – пожал плечами Шевцов.

– «Кавказскую пленницу», кино такое, помнишь? Похищают у нас невест. Старинный обычай.

– Да-да, – кивнул головой Шевцов, – только там, в конце фильма похитителю из ружья в задницу соль вогнали. Как бы в наше время не вогнали свинец в голову.

– Возможно все, – подтвердил Халипов, – только тебе его скорее вгонят, если ты будешь сидеть, сложа руки, – с этими словами он встал и направился к двери. – Базар окончен, – сказал он, опуская вниз позолоченную ручку, – спрятать спортсменку-комсомолку здесь я тебе помогу, а в Нальчике решай сам.

– Вы поможете спрятать? – удивился Шевцов.

– Конечно. Вы же в силу характера испугаетесь брать на себя эту ответственность, кроме того, вам негде будет ее держать. А у меня особняк в закрытой зоне, я обладаю там правом неприкосновенности, живу один...

– Но потом она сдаст вас... – с удивлением пожал плечами Шевцов.

– После подписания контракта ей надевается мешок на голову, и она вывозится в центр города. Свидетелей и следов ее пребывания в моем городе не будет, да и я не стану ей показывать свои документы. Поэтому она может говорить, что была у Джорджа Буша на ранчо, только кто это проверит?

– Логично, – согласился Шевцов.

– Так что с вас причитается, вы только доставьте ее сюда...

И оставив партнера один на один со своими мыслями, Халипов удалился.

Несмотря на то, что Виктор Сергеевич не привык отступать от намеченных планов, задача предстояла нелегкая. После провала в Нальчике ФСБ и служба безопасности «Роснефти» наверняка подозревают его в махинациях. Похищение Мининой только усугубит проблему. Стало быть, о постоянной работе этого проекта можно и не помышлять. С другой стороны, отступать поздно. В махинации, которую задумал владелец некогда престижной компании «Black Gold», участвовало слишком много влиятельных людей, разорвать договоренность с которыми было равносильно самоубийству. Поэтому «кидать» Виктор Сергеевич Шевцов никого не собирался.

Его идея не отличалась новизной. После ряда известных историй с коллегами – крупными бизнесменами, оказавшимися за решеткой, – Шевцов понял, что оставаться на арене нефтяного, газового и иного бизнеса, связанного с разработкой недр матушки России, нельзя. Эта отрасль возвращается под государственный контроль.

Чтобы не оказаться в тюрьме, а при худшем раскладе в могиле, Виктор Сергеевич решил сыграть последний аккорд, что-то вроде небезызвестной в свое время компании «МММ». Только вкладчиками должны были стать не рядовые граждане, а ряд крупных организаций, и обманывать Шевцов никого не планировал. Просто он соберет чемоданы и, помахав отчизне «на прощание рукой, сядет в самолет, который унесет его куда-нибудь в район круглогодичного солнца, где бывший бизнесмен встретит достойную старость. А виноватые в том, что проект был сорван, всегда найдутся. Главное – подписать контракт и получить дивиденды.

На пути стояло только одно препятствие – Елена Минина. Подумать только, маленький винтик в огромном механизме нефтяного рынка застопорил движение! Что ж, возможно, Халипов прав. Винтик нужно удалять. И тут перед Шевцовым вновь вставал вопрос организации. Не ехать же, в самом деле, ему самому? Конечно, было бы разумно использовать друзей из местных правоохранительных органов, но задерживать Минину нужно под официальным предлогом, а такого нет. И все-таки приятели в милиции могли принести пользу.

Шевцов открыл личный блокнот, отыскал номер и снял трубку телефона:

– Алло, Зуфар? – спросил он, когда на другом конце провода ответили.

– Да, – послышался ответ.

– Зуфар, здравствуй, дорогой. Это Шевцов Виктор.

– Слушаю, Витя, есть проблемы?

– Не телефон. Давай встретимся, – предложил бизнесмен.

– В обед устроит?

– Разумеется.

– Тогда в «Клубничке».

Не успел Шевцов повесить трубку, как из динамика коммутатора раздался голос секретарши:

– Виктор Сергеевич, к вам начальник службы безопасности компании «Виктория-нефтепром» Эрик Робертович Муратов.

– Проси-проси, – поторопил Дину Шевцов. – Черт возьми, – выругался он, ответив, – вот некстати.

В кабинет вошел высокий, лет сорока человек в черном костюме. По его тонким прямым чертам лица можно было сделать вывод, что если этот человек и представляет азербайджанскую сторону, то по национальности он полукровка.

«Это хорошо, – подумал Шевцов, – если русский: договориться будет проще, чем с чуркой».

И уже вслух, приклеив «голливудскую» улыбку, добавил:

– Рад вас видеть, Эрик Робертович. Чем обязан?

– А вы не догадываетесь? – сухо ответил мужчина, присаживаясь на тот самый стул, где еще недавно сидел Халипов.

– Наверное, насчет задержки? – сделав глупое виноватое лицо, спросил Шевцов.

– Наверное, насчет задержки, – съязвил Муратов. – Виктор Сергеевич, не надо изображать саму невинность. По контракту уже должна была начаться поставка. Вы же понимаете, что каждый день простоя – это миллионные убытки.

– К сожалению, да...

– Так в чем дело? – удивился Муратов.

– Технические причины, – опустив глаза, произнес Шевцов. – Неполадки на нашей станции, куда должна поступать ваша нефть.

– Боюсь, что это не совсем так, – покачал головой Муратов.

– Эрик Робертович, дайте небольшой срок, заморозьте поставки или начните подачу в малых объемах. У меня есть резервуары, я буду создавать запас ресурсов. Это окупится в плане двойных поставок.

Муратов встал из-за стола и, направившись к выходу, бросил фразу:

– У вас еще неделя. Если вы не начинаете поставку, мы выставляем вам неустойку и разрываем контракт, – хлопнув дверью, незваный гость вышел.

Визит начальника службы безопасности вновь заставил Шевцова задуматься. Почему этот Муратов прибыл без предупреждения? Почему такой резкий тон? Очевидно, азербайджанская сторона решила начать свое расследование. Тут уже возникал серьезный риск. Конечно, Халипов был прав. О том, что Шевцов жульничал, предлагая свои услуги по реализации нефти, азербайджанская сторона могла догадываться, но если вскроется тот факт, что их нефть выдается за российскую – договор действительно будет расторгнут. Взвесив все «за» и «против», Шевцов решил предупредить Халипова, ведь к нему азербайджанец обратится в первую очередь.

Сделав короткий телефонный звонок чеченскому партнеру, Шевцов принялся за текущую работу. До обеда оставалось еще несколько часов.

Старший оперуполномоченный отдела борьбы с организованной преступностью областного управления внутренних дел Грозного майор Зуфар Алиев пережил в городе обе чеченские кампании. Здесь он родился и прожил тридцать пять лет, наблюдал несколько режимов и знамен над государственными зданиями. Друзья детства и трое братьев, двое из которых погибли в первые дни 1995 года, воевали по разные стороны баррикад. И, как водится во времена любой гражданской войны, во время наступления федеральных войск Алиев укрывал тех, кто был на стороне боевиков, а во время правления сепаратистов прятал раненых федералов, отставших от своих. И те, и другие впоследствии были ему весьма благодарны.

Во время перемирий представители обеих сторон собирались дома у Зуфара и вместе пьянствовали, поднимая бокалы за мир и дружбу, вспоминая старые добрые времена, горланя «Подмосковные вечера», «Белоруссию», «Сулико» и другие любимые песни народов СССР.

Свои действия Алиев не относил к аморальным, поскольку в кутерьме бесконечных перемен власти, законов и социального устройства чеченского общества перестал адекватно воспринимать не только окружающий мир, но и самого себя. С кем ему, сотруднику отдела борьбы с оргпреступностью, было бороться, если федеральная власть называла «бандитами» сепаратистов, а сепаратисты «преступниками» русских? Как можно исполнять долг согласно российскому законодательству, когда той же Россией было узаконено правительство, утвердившее в республике шариатский суд? И, наконец, можно ли верить руководству в Кремле, которое сначала провозгласило правительство Чечни, а затем объявило его преступным и начало вторую войну? Есть ли гарантии, что вскоре не начнется третья, когда и эта чеченская власть не понравится Москве. Между прочим, первые ласточки уже полетели: Кремль не утвердил проект переименования Грозного, а руководство «Роснефти» отклонило просьбу о создании независимой чеченской нефтяной компании.

Двухстороннее общение Алиева, впрочем, далеко не единственного человека, имеющего связи во многих легальных и нелегальных организациях, нередко помогало его знакомым выйти друг с другом на связь. Вот и в этот раз Шевцов, с которым Зуфар сдружился сразу, как только в городе открылся офис компании «Black Gold», прибегнул к его помощи и в назначенное время пришел в открытое кафе, расположенное в центре города на первом этаже полуразрушенного здания.

Войдя под красный навес с характерной эмблемой «Колы», Виктор Сергеевич сразу увидел круглое лицо Алиева, заказал два бокала пива и присел за столик.

– Освежиться не желаете, товарищ майор? – предложил Шевцов.

Поскольку день был действительно жаркий, холодное пиво в тени было как нельзя кстати.

– Спасибо, – вежливо ответил Зуфар, взяв бокал. – Как бизнес? Все спокойно?

– Ну, так моя милиция меня бережет, – рассмеялся Шевцов.

– Ясно. Тогда звал зачем? – без прелюдий перешел к делу Зуфар.

– Ну что же, давай сразу о деле, – согласился Шевцов. – В Нальчике ФСБ накрыло мой филиал. Человек, который мог бы решить там один серьезный вопрос, провалился и выйдет теперь из мест не столь отдаленных очень не скоро.

– А с меня что нужно?

– Исполнитель, которого можно было бы отправить в командировку. В сущности, работа не сложная. Нужно привести оттуда груз... – Шевцов сделал паузу, подбирая слова.

– Ну, не тяни, – поторопил его Зуфар.

– Бабу одну... Заместителя директора филиала компании «Роснефть»... Привезти нужно против ее воли...

Дослушав фразу, майор поперхнулся пивом.

– Ты что, рехнулся? Это не Чечня 97-го года! Это столица относительно мирного региона. И вдобавок баба в руководстве «Роснефти» работает! А не похитить ли нам сразу начальника московского областного управления ФСБ или комбрига нашей 46-й бригады? Устроим засаду, заляжем вдвоем – я с оптикой, ты с гранатометом...

– Не ерничай, – перебил Зуфара Шевцов. – Мне не до шуток.

– А я не шучу. На это дело ни одного малахольного даже в горах ты не найдешь.

– Зуфар, – бизнесмен взял собеседника за руку, – очень надо. Не выручишь – меня самого похитят.

– Может, хотя бы объяснишь, в чем дело? – поинтересовался Зуфар, убирая руку. – Только, Витя, давай все начистоту. Мы с тобой немало вопросов вместе решили, и между нами должно быть доверие.

После паузы в несколько секунд Шевцов решил открыться майору. Тот внимательно выслушал его рассказ о планах на ближайшее будущее и в конце вывел свое резюме.

– Значит, насколько я тебя понял, Витя, ты скоро станешь богатым Буратино...

– Только не надо меня шантажировать, Зуфар, – перебил его Шевцов.

– А я и не собираюсь тебя доить, – спокойно ответил майор. – Круглую сумму ты отстегнешь человеку, с которым я тебя познакомлю, а мне презентуешь стандартную таксу за эту услугу.

Шевцов удивленно поднял брови.

– Удивлен? – спросил его Алиев. – Зря. Это вы птицы ненасытные. Все вам мало: денег, власти... Будут у вас золотые унитазы – захотите срать в платину... А я нормальный человек, мне нужно лишь столько, сколько я потребляю. Живу нормально, в достатке, но и не борзею. Так, как Аллах велит. Ваш Иисус, поди, это же советует. И почему только христиане самые жадные люди на планете?

– Ближе к делу, мулла хренов, – обиделся Шевцов.

– К делу так к делу, – согласился Алиев. – Вечером, часов в шесть, за этим же столиком будет сидеть мужчина, чеченец. Хорошо одетый, спортивного телосложения, с короткой бородой. Зовут его Аслан. Подойдешь к нему, спросишь имя и скажешь кодовое слово. Допустим, «серый пес». И дашь ему это, – майор достал из кармана небольшую железную коробочку и вытащил из нее вылепленную из пластилина собаку. – Если вдруг тебя на подходе к нему возьмут – раздави ее.

– Прямо как чекисты в тылу врага, – улыбнулся Шевцов.

– Тут ничего смешного нет. Эти ребята очень сильно опасаются слежки и правильно делают. Так что выполни все, как я сказал. Аслан недавно говорил, что собирается в Нальчик по своим делам. Думаю, этот сын Кавказа тебе поможет. По-моему, в таких делах он уже участвовал. Но возьмет дорого, предупреждаю сразу.

– Мы за ценой не постоим, – заверил майора Шевцов.

Через несколько минут они расстались. Весь оставшийся день Виктор Сергеевич, как любая эмоциональная натура, представлял вечернюю встречу. То, что Алиев выведет его на боевика, сомнений не было. Для Шевцова это был облегчающий фактор, ведь в случае очередного провала на него опять-таки не падет прямого подозрения, а сдавать заказчика профессионал не станет.

В кафе Шевцов пришел ровно в шесть. Как и обещал майор, за тем же столиком сидел мужчина. Шевцов вновь подошел сначала к продавщице, только на этот раз заказал бутылку коньяка и шашлык, а затем присел напротив чеченца.

– Вы Аслан?

– Да, – коротко ответил тот.

– Серый пес, – тихо произнес бизнесмен и вручил пластилиновое изделие чеченцу.

Тот взял собачку, внимательно осмотрел ее, затем смял, положил ее в карман и грубым тоном спросил:

– Ну, что у тебя за дело?

– Все очень просто, – начал Шевцов, протягивая собеседнику листок с бумагой, – тут даны координаты человека, который должен быть здесь не позднее, чем через два дня.

– Простого тут ничего нет, – буркнул чеченец, – тут все очень даже непросто. Ты когда-нибудь этим дерьмом занимался? Знаешь, как ведет себя человек, когда его похищают? Кроме того, если учесть, что в цивилизованном обществе граждан охраняют органы правопорядка, а элитных персон, к которым, как я понял, относится наш клиент, специализированная охрана, то задача чертовски усложняется.

– Сколько вы просите? – осторожно спросил Шевцов.

– Просить ты будешь у жены, может, и даст, – не переставал хамить Аслан, – а я выставляю цену. И цена моя будет не меньше пяти штук.

– Пять? – невольно повысил голос Шевцов.

– А что, считаешь мало прошу? – съязвил чеченец, не мигая глядя в глаза Шевцову. – Так ты добавь, добрый человек.

– В общем, нормально, – рассудил бизнесмен. – Но я могу твердо рассчитывать на решение вопроса?

– В этом мире ни на что нельзя твердо рассчитывать, – многозначительно заявил Аслан. – Но ты останешься довольным. Связь будем держать через майора, – вставая из-за стола, произнес бандит и, не прощаясь, вышел, так и не выпив вместе с Шевцовым.

Как раз в тот момент, когда он уходил, официантка подала заказ. Виктор Сергеевич спокойно открыл бутылку, налил полбокала и залпом осушил его. Несмотря на неприятный осадок от встречи он был доволен ею. В том, что этот человек выполнит заказ, Шевцов не сомневался, так что теперь проблему с подписанием контракта можно считать закрытой. Только бы азербайджанские партнеры не передумали, тогда в один миг перспективные планы рухнут, и возникнет реальная угроза потерять не только деньги, но и жизнь.

В этот момент в кармане пиджака заиграл мобильный телефон. Шевцов посмотрел на номер – звонил Халипов.

– Слушаю, Эмиль Асланович, – ответил бизнесмен.

– Вы были правы, господин Шевцов, «айзеры» садятся вам на хвост, – произнес Халипов.

– Он уже был у вас?

– Да, и просил еще раз предоставить ему документы по вашей фирме. Подробно расспрашивал о соглашении «Грознефтегаза» с «Black Gold», о вашей порядочности, черт возьми.

– Та-ак, – потянул Шевцов, – и что дальше?

– Дальше? Дальше я сделал то, что вы должны были. Я навел справки об этом Эрике Робертовиче. Он бывший разведчик. Служить начинал еще в КГБ, учился в Голицино под Москвой. Потом в ГДР, после этого в ГРУ. После распада Союза вернулся на родину и продолжил службу в Азербайджане. Готовил спецподразделения по борьбе с терроризмом. Уволился сравнительно недавно и сразу же стал на эту должность. Вы понимаете, что такой ни перед чем не остановится?

– Да уж, – согласился Шевцов. – А как вы эти сведения получили?

– Это моя забота. Ваша задача сделать все так, чтобы комар носа не подточил. Впрочем, это уже не мои вопросы.

Окончив разговор, Шевцов всерьез задумался над новой проблемой. За документацию и свою биографию он был спокоен, но допускать Муратова к самому промышленному комплексу, расположенному в глубине Аргунского ущелья, было невозможно, ибо тогда на поверхность всплыла бы еще одна тайна, о которой не знала ни одна сторона, участвовавшая в этом затянувшемся переговорном процессе.

Через две недели после смерти Кости Минина жизнь в филиале компании «Роснефть» вернулась в свое русло. Периодически работников, косвенно или прямо участвовавших в следствии, проводимом сотрудниками ФСБ и МВД, вызывали на дачу свидетельских показаний.

Как ни парадоксально, но именно трагедия, произошедшая с Мининым, быстро продвинула Филатова по служебной лестнице. Отношение к Юрию со стороны первых лиц компании стало еще лучше. Несмотря на то, что он не смог спасти жизнь своему начальнику и другу, все прекрасно понимали: человеческие возможности не безграничны. Но зато его совместная работа со следствием окончательно убедила руководство, что поставить на место погибшего сына директора нужно именно Филатова.

Догадываясь, что за действиями местного начальника «Black Gold» стоит руководство компании, Юрий в первую очередь усилил охрану всех сотрудников филиала. Кроме реальной пользы это был еще и хороший повод лишний раз встречаться с Еленой, которая симпатизировала Филатову и вызывала в нем ответные чувства. В конце рабочей недели Лена решила сделать первый серьезный шаг и пригласила Юрия на ужин.

– Настоящее мясо? Не из микроволновки? С соусом и жареной картошкой? – улыбаясь, спрашивал Юрий в ответ на приглашение.

– И даже с салатом, – в ответ рассмеялась Елена.

Вечером Филатов отправился по знакомому адресу. Доехав на маршрутном такси до окраины города, он подошел к старухе-цветочнице, расположившейся рядом с остановкой, и, вдыхая аромат свежих роз и чистого воздуха, отправился к Елене. Его мысли были свободны. Юрий не привык совмещать работу и отдых, поэтому терпеть не мог поговорку о сочетании «приятного с полезным», считая эти понятия абсолютно противоположными.

Легким шагом Филатов подошел к дому и остановился. Что-то волновало его, однако это беспокойство он списывал на первое серьезное свидание. Однако, случайно повернув голову вправо, он заметил человека, идущего мимо дома Елены. Его лицо показалось Филатову знакомым, но где он мог видеть этого кавказца, Юрий не мог вспомнить. Проводив незнакомца взглядом, Филатов выдохнул воздух из груди и направился к входу.

– Сегодня ты выглядишь просто... – Юрий, давно перешедший с Леной на «ты», подыскивал изящный комплимент открывшей дверь девушке, но в голову как назло ничего «сверхъестественного» не приходило. – Ты прекрасно выглядишь, – наконец выпалил Филатов.

– Спасибо, – кивнула с улыбкой Лена и, машинально поправив шикарную блузку, пригласила гостя в дом.

Вечерний стол был накрыт в гостиной со вкусом. Несмотря на то что блюд было не так уж много, Елена приготовила их по местным национальным рецептам, и выглядели они довольно аппетитно. Окна были зашторены, в комнате тускло горел свет. Гостиная Лены, да и другие комнаты напоминали скорее обыкновенную квартиру с обоями на стенах, среднестатистическими картинками, часами и книжными полками.

– Интересно, – полюбопытствовал Филатов, оглядываясь по сторонам, – а где картинные галереи, манекены рыцарей в доспехах и иная дороговизна, присущая людям твоего уровня?

– Моего уровня? – удивилась Лена.

– Ну да. Деловые нынче очень это любят. Иногда я забирал клиентов из их «усадеб», и некоторые приглашали меня внутрь, особенно если были сильно выпившие. К ним входишь, как в Третьяковку или в Эрмитаж. Такое ощущение, что еще неизвестно, где ценностей больше.

– Ну мы же не в Москве! – рассмеялась Лена, ставя на стол вино. – А ты был в Эрмитаже? – удивилась она.

– А что, по-твоему, десантники только по горам шастают и за забор воинской части не выходят? – обиделся Филатов. – Конечно. В Эрмитаже я побывал еще в советские времена, а в Третьяковской галерее, уже живя в Москве, как только туда приехал после службы. И не только там, но и в Большом театре был.

– Нет-нет, Юра, – поспешила исправиться Лена, – я не хотела тебя задеть. Просто, побывать там – моя мечта.

– Воплотим в реальность, – сказал Филатов, присаживаясь за стол.

– М-да, – потянула Лена, – только сейчас там все не так...

– В каком смысле?

– Костя недавно был в Питере. Рассказывал, что от града Петра ничего не осталось. Все превратилось в Лас-Вегас. Сплошные казино, рестораны, неон, и жизнь для богатеньких «Буратино». Раньше в Эрмитаж смог пойти любой человек, хоть десантник, хоть шахтер... Сейчас предпочтение отдается иностранцам и стопкам баксов.

– Ну, что ж тут удивительного, – пожал плечами Юрий, – капитализм.

– Это не капитализм, а вандализм. Искусство принадлежит народу, это же наше достояние, а не немецкое, французское и тем более американское.

– Ты прямо по-ленински рассуждаешь, – улыбнулся Филатов.

– А хотя бы и так. А ты что, считаешь нормальным, когда картины вместо того, чтобы находиться в Третьяковке, висят дома у бизнесменов? Потому и у меня самая обыкновенная обстановка. Я воспитана по-другому и никогда не поставлю на полку яйцо Фаберже только потому, что это подчеркивает мой престиж, или есть у моей подруги.

– Ну, в конце концов, они покупают эти ценности на свои деньги...

– Украденные у тех, кто должен смотреть на эти шедевры в картинной галерее. Извини Юрий, – Елена завелась серьезно, – вы там, в Москве, зажрались и от своей сытости окончательно отупели. Впрочем, насколько я знаю, и в столице есть контрасты. Просто ты сам работал в элитной фирме и развозил элитных гостей, а пешком-то по московским подворотням, поди, не особо ходил?

– Почему? – возразил Филатов. – Жил я в обыкновенной квартире без «наворотов» и общался с обыкновенными соседями...

– Общался, – перебила его Лена, – а какая зарплата у учителя или врача? Могут они отдать ее половину, чтобы один раз сходить в Третьяковку? А ведь они коренные жители Москвы, и на благо родины, возможно, делают больше, нежели «Такси-Элита», ты уж прости за сравнение.

– Все это так, – вздохнул Юрий, – только на родину после Чечни у меня собственный взгляд... Ты тут разоряешься: учителя, врачи, нищета, Питер для богатых... А кто это допустил? Между прочим, армия никогда не поддерживала демократов.

– А раз не поддерживала, почему не взяли автоматы и не пошли на Кремль в свое время? Вы могли сохранить державу, осколки которой сегодня до сих пор режут друг друга.

– Почему? – Филатов начал нервно барабанить пальцами по столу. Он никак не ожидал, что первое свидание обернется для него политическими дебатами. – А кто стоял у военного руководства? «Паша-Мерседес»? Между прочим, тоже десантник. Генералы – это уже не военнослужащие, а политики. А политики, как известно, сволочи. А солдат без приказа начальника не пойдет в атаку, иначе его расстреляют или посадят. У меня в самом начале службы, в Литве, когда я еще сержантом в десантной учебке служил, была такая история. Во время путча в 91-м году «лабузы» уже не входили в состав СССР. У них была своя полиция, свои порядки, но мы там еще стояли. И вот, когда объявили о перевороте, часть, разумеется, перевели на особое положение. Вдоль забора пустили патрулей с автоматами, правда, без патронов. В один такой наряд поставили старшего лейтенанта Добышева. Мужик был здоровый, добродушный, сам из-под Архангельска, но слегка заторможенный. И вот идет он с двумя солдатами, видит полицейскую машину. Вскидывает автомат, подходит к полицейским и спрашивает: «Русский язык помните?» Те испуганно отвечают: «Да». Тот продолжает: «Дома милицейская форма есть?» Те опять: «Да», – еще больше испугавшись. «Переоденьтесь», – ненавязчиво советует он. Как потом показало следствие, оба полицейских вернулись домой, переоделись в советскую ментовскую форму и пришли в отделение. Самое смешное, что после обеда все это отделение пришло в милицейской форме на службу. Так вот, я думаю, найдись такой Добышев среди хотя бы одного генерала, может быть, все сейчас было бы по-другому. Был бы у нас старый добрый Ленинград с Эрмитажем для народа, а там, где страдает два народа, где пролито безмерное количество крови, работали бы знаменитые на весь мир курорты Кавказа... Только среди купленных генералов честных, похоже, не осталось. Вот почему я ушел из армии и считаю, что главный наш враг – это не чеченцы или американцы, а бесконечная алчность, ради которой предаются самые святые идеи...

Филатов вел откровенный разговор с Еленой, даже не подозревая, что их диалог внимательно слушает еще один человек. Он, вместе с тремя помощниками, прибыл в Нальчик еще утром. В этом городе никто не знал полевого командира, или, как проще выразились бы оперативники, главаря банды Аслана Мирабова, посланного в столицу Кабардино-Балкарии для сбора последней информации о местности. Кроме того, Мирабов выполнял еще одну миссию, возложенную на него руководителем компании «Black Gold» Виктором Шевцовым. И то, и другое задание со свойственным Мирабову упорством он намерен был выполнить.

Если с первым справиться было несложно, то с похищением Елены Мининой оказалось, как он и предполагал, хлопотнее. С самого начала он понимал, что она находится под охраной, и возлагал большие надежды на похищение ее из дому. Однако появившийся Филатов расстроил его планы. Прежде чем совершить нападение, Аслан решил подробнее разузнать о госте из первых уст и, подслушав разговор Филатова, узнал в нем того самого лейтенанта, с которым встречался десять лет назад под селом Карачхой на переговорах с командиром разведывательного подразделения русских. У Мирабова была прекрасная память на лица, поэтому ошибиться он не мог. Дальше планы на сегодняшний вечер можно не строить. То, что русский без боя не сдастся, а оружие у него наверняка имеется – очевидно. Рисковать Мирабов не мог, ибо попытка была только одна. Значит, нужно выбирать другой момент, о котором, возможно, можно будет узнать из дальнейшего разговора. И Аслан продолжал слушать.

– Ты прав, – согласилась с выводами Филатова Лена, – вот почему я не хочу вписываться в правило о накоплении капиталов новыми русскими.

– Да, тебе бы лет двадцать назад научный коммунизм преподавать, – снова перевел разговор в шутку Юрий.

– А вообще из меня был бы неплохой преподаватель, – согласилась Лена. – Я люблю общаться с людьми.

– Только с группой или можно с одним?

– Не пошли, – улыбнулась Лена.

– А тут каждый понимает в меру своей испорченности, – уколол девушку Филатов. – А если серьезно, Лен, давай попробуем что-то завязать. Как сказали в одном кино: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, так чего зря время терять?» И мужа у тебя нет, который бы из меня крысу сделал.

– Зато есть папа, который может сделать из тебя отбивную.

– Ну вот, – наигранно расстроился Филатов, – так всегда...

– Ладно, – рассмеялась Лена, – отец мой – добрый человек, хотя и властный. Он давно хочет, чтобы я замуж вышла. Ты, кстати, готов такую занудную жену принять?

– А что, нужно сразу жениться?

– Ну, начинается, – теперь пришла очередь расстраиваться Лене, – все вы, мужики, одинаковы. Как о политике горланить и обсуждать мировые проблемы, так хлебом не корми. А как на серьезное дело решиться – так вас и нету.

– Попрошу не обобщать.

Весь оставшийся вечер они провели за непринужденными разговорами, наслаждаясь приготовленными блюдами и местным вином.

– Ну, что могу сказать, – произнес Филатов, вставая из-за стола. – Готовить вы, мадам, действительно, умеете, так что ваши шансы на поиск хорошего мужа удваиваются.

– Может быть, – Лена подошла к Юрию и, обняв его за талию, посмотрела в глаза, – может быть, я уже нашла...

– Так, – засмущался Филатов, – кажется, мне пора, завтра на работу...

– А мне, представь себе, к восьми утра в косметический салон «Весна» попасть нужно. Не могу ж я туда без охраны поехать.

– Мне быть тут к восьми? – спросил Юрий, отводя взгляд от девушки.

– Какой же ты тупица, Филатов! – возмутилась она и, поцеловав его в губы, погасила свет.

В оставшийся вечер из дома Елены Мининой никто не выходил.

Глава 5

Косметический салон «Весна» только назывался «салоном». На самом деле это было одноэтажное помещение бывшего клуба возле городского парка. Внутри находилось всего два косметических кабинета. Столько же комнат отводилось и администрации. Это маленькое заведение обслуживало только своих постоянных клиентов по безналичному расчету. Правда, качество этого обслуживания было весьма стоящее, поэтому клиентами салона были весьма состоятельные люди.

В семь утра четверо человек подошли ко входу в косметический салон «Весна». Мирабов нажал на звонок входной двери.

– Кто там? – послышался сиплый голос охранника.

– Уголовный розыск, откройте, пожалуйста, – произнес Мирабов, показывая в глазок бронированной двери фальшивое удостоверение.

– Мы милицию не вызывали, – сообщил охранник.

– Нам нужно осмотреть помещение. Поступила информация, что у вас скрывается особо опасный преступник.

Дверь открылась, и мужчины вошли в помещение.

– Да, тесный у вас холл, – сообщил Мирабов охраннику, вышедшему из кабины.

– Пусть эти тоже ксивы покажут, – потребовал тот.

– Пожалуйста, – улыбнулся Мирабов... – Мурза Шамильевич, покажи товарищу удостоверение.

Чеченец, которого Мирабов назвал Мурзой, опустил руку в карман белой ветровки и, резко достав оттуда пистолет с глушителем, выстрелил в охранника.

– Нельзя быть таким настойчивым, это некультурно, – прокомментировал Мирабов и жестом приказал своим подчиненным убрать тело. – Мурза, встанешь на его место. Посмотри документы. Всем говори, что новенький, взял тебя директор вчера вечером, подменить этого.

– А что сказать самому директору? – поинтересовался Мурза.

– Прострели ему голову, если хочешь, – махнул рукой Мирабов. – Братья, за мной.

Он с двумя оставшимися помощниками отправился к косметическому кабинету. Через час новый «охранник» открыл дверь пожилому мужчине.

– Кто вы такой? – удивился тот, глядя на нового сотрудника.

– А ты кто такой? – нагло ответил тот.

– Я директор салона. А где Георгий?

– Георгий, думаю, там же, где и ты, – ответил чеченец.

– Ничего не понимаю, я...

Мурза оборвал фразу директора, прострелив ему голову. Тот упал на пол, и на шум выскочил Мирабов.

– Это был директор, – спокойно затаскивая еще один труп в комнату охранников, комментировал Мурза.

– Смотри в оба, – приказал Аслан, – в кабинете мы уже сняли решетку. Муса выйдет и подгонит тачку к окну. Больше никого не вали.

– Понял, – кивнул Мурза.

В подразделении Мирабова Мурза Гилаев был его правой рукой. Аслан ценил этого боевика за преданность, хладнокровие и надежность. Еще ни одного дела, которое Мирабов поручал Мурзе, тот не провалил.

Вскоре в здание вошли две молодые девушки.

– Приветик, – поздоровались они с Мурзой, – а где Жорик?

– Заболел, – беззаботно ответил тот, – боюсь, у него ангина.

– Это у Жорика нашего? В конце сентября?

– Все возможно в этой жизни, – глубокомысленно произнес Мурза. – А вы, девочки, кто такие?

– Мы работаем во-от в этом кабинете, – улыбаясь, показали они на дверь, за которой их ждал Мирабов.

– А в этом? – спросил Мурза, указывая на соседнюю дверь.

– Этот на ремонте, – ответили девушки и направились к двери.

Одна из них открыла ее и вздрогнула, увидев перед глазами дуло пистолета.

– Прошу к нам, – произнес Мирабов и, схватив ее за руку, дернул внутрь. Вторая вошла следом. – Сейчас слушайте меня внимательно. В восемь утра у вас записана Минина Елена Евгеньевна, так?

– Д-да, – заикаясь от испуга ответила косметолог.

– Вот и прекрасно. Ты, – обратился он к девушке, ткнув в нее пистолетом, – выйдешь в холл и встретишь девку, а твоя подруга побудет у нас здесь. И смотри, без шуток. На входе стоит наш человек. Если что – вас всех... Ясно?

В знак согласия девушка кивнула головой, и Мирабов вытолкал ее за дверь.

Через несколько минут к входу подъехала машина Мининой.

– Это что, и есть твой салон? – удивился Филатов, глядя на маленькое здание.

– А ты рассчитывал на небоскреб? – рассмеялась Елена.

– Извини, московские масштабы.

– Ладно, посиди в машине, я быстро, – сообщила девушка, открывая дверь.

– Ну как же, я должен охранять тебя везде, так что я с тобой, – ответил Филатов, выходя следом.

– Юра, – улыбнулась она, – в том обряде, который мне предстоит, есть исключительно женские моменты. Интимные. Ты же не станешь ходить за мной повсюду, включая приемы у гинеколога.

– У гинеколога? Это слишком страшное зрелище.

– Вот и договорились, – сказала Лена, направляясь к открытой двери.

Филатов сделал несколько шагов следом за ней, затем встал у входа, достал сигарету и не спеша закурил.

– Женщины, косметологи, гинекологи... – рассуждал он вслух. – Насколько нам проще: помылся, побрился, помыл, побрил... Если захотел. А тут...

Докурив сигарету, Юрий вошел внутрь. Внешне в коридоре все было спокойно. В окошке сидел охранник, кавказец, у входа в косметический кабинет стояла симпатичная девушка в фирменной униформе. Чтоб скоротать время, Филатов решил завести с ней разговор.

– А вы, девушка, не проводите операцию? – спросил он.

– Нет, – ответила она, прикусывая губу.

Юрий посмотрел на нее внимательнее. Девушка смотрела куда-то «сквозь него» рассеянным взглядом, теребила едва дрожащими руками золотое кольцо на среднем пальце и, словно солдат на караульной вышке, неловко переминалась с ноги на ногу. Для косметолога ее поведение было необычным.

Продолжая говорить стандартный набор фраз о прекрасной погоде, солнце и тепле, он внимательно осматривал холл. Сначала его взгляд скользнул на дверь косметического кабинета – на замке был ряд характерных царапин от взлома, затем Филатов обнаружил плохо вытертый, едва заметный кровавый след на мраморной плитке. Этого было достаточно, чтобы сделать выводы. Кроме того, стоя спиной к посту охраны, Юрий чувствовал на себе пристальный взгляд кавказца.

Он опустил руку в карман, встал вполоборота к охраннику, чтобы видеть его боковым зрением, и, в очередной раз вспоминая о чудесном сегодняшнем дне, ненавязчиво спросил девушку:

– Кстати, мадам, а где у вас тут террористы? По крайней мере, утром эти сволочи зашли сюда к вам, грохнув охранника...

Провокация сработала. Мурза тут же поднял пистолет, но реакция у Филатова, готового к нападению, оказалась быстрее. Грохнул выстрел, и чеченец с простреленной головой свалился на пол. Девушка вскрикнула. В ту же секунду дверь кабинета открылась, и один из боевиков, находившихся внутри, выстрелил в Филатова. Тот отпрыгнул в сторону и спрятался за диван.

– Ложись, дура! – крикнул он растерявшейся девушке.

Та, рухнув на пол, открыла Филатову вид в открытую дверь. Бандит, спрятавшись за опрокинутый на бок стол, еще раз выстрелил из кабинета. Филатов вскрикнул и прекратил стрельбу. Дождавшись, пока тот выйдет из укрытия, Юрий вскочил и одним выстрелом уложил противника.

Войдя в кабинет, он обнаружил лежавшую на полу оглушенную девушку – напарницу той, что была в коридоре. Приведя обеих косметологов в чувство, Филатов устроил им небольшой допрос с пристрастием.

– Вы знаете, кто это был?

– Нет, – в один голос отвечали девушки. – Мы пришли на работу, в дверях был этот, – одна из них показала рукой на Мурзу, – сказал, что заменяет Жорика. Потом в кабинете на нас напали двое.

– Как они выглядели?

– Чеченцы, – отвечала девушка, оставшаяся в кабинете. – Главный, такой здоровый, с короткой бородой в черной куртке. Второй в спортивном костюме, длинноносый, бритый.

– С короткой бородой, в куртке? – переспросил Филатов, вспомнив вчерашнего незнакомца возле дома. – Вызови милицию, – приказал он второй девушке и снова спросил ту, что описывала боевиков:

– А куда делась девушка, которую они захватили?

– Они сняли решетку, к окну подъехала какая-то тачка. Когда девушка вошла, ее оглушили, и главный сбежал через окно, а второго вы завалили...

Девушку прервал крик напарницы, которая увидела в помещении поста охраны два трупа.

Первым на место происшествия прибыл майор Степанов. Войдя в холл, он сразу оценил обстановку.

– С твоим приездом, Филатов, количество проблем в городе утроилось, словно сюда вошли вражеские войска.

– А разве мы знакомы? – удивился Юрий.

– Заочно весьма хорошо, – ответил Степанов. – Я вызвал нашего общего знакомого. Сейчас он будет тут, а пока поможешь мне протокол составить.

Вскоре в помещение вошел Соловьев.

– Юра, беспокойный ты наш! – пожимая руку Филатову, встретил его Николай.

– И тебе привет, чекист, – мрачно поздоровался он.

– Ну что тут у тебя?

– Минину выкрали, похоже, чечены.

– Опоздали, мать твою, – вздохнул Соловьев, присаживаясь на диван.

– Думаешь, «Black Gold» работает?

– Похоже. Мы уже связались с коллегами в Грозном, они должны были проверить эту компанию, а главное, выяснить все о месторождении нефти. Что там за мануфактура.

– Надо остановить расследование, – Филатов схватил за руку Соловьева.

– Ага, сейчас, – парировал тот. – Машина запущена, и я ничего не смогу сделать.

– Коля, Ко-оля! – воскликнул Филатов. – Ты же понимаешь, что эти люди сделают с Еленой, если их начнут копать!

– Понимаю, – спокойно ответил Соловьев, – теперь пойми меня ты. Если это работа «Black Gold», они наверняка похитили ее с целью подписания контракта. И твой директор подпишет документ. Руководство компании в лице некоего господина Шевцова получит транш от «Роснефти» и свалит с этим заграницу, а мы потом будем расхлебывать мировой скандал. Государство еще раз обделается на мировой арене, отказав соседу в транспортировке нефти, хотя бумага подписана. И иди кому докажи, что виноват в этом какой-то директор какой-то фирмы. Обвинят в этом правительство России, не меньше, и что последует за тем – неизвестно.

– Да плевать мне на твои выводы! Мне нужна Елена, живая! В конце концов, тебе платит деньги государство, а мне – руководство компании. И моя задача защищать сотрудников «Роснефти»!

– Вот что, орел! – повысил голос Соловьев, встав с дивана, – свою миссию ты провалил, причем, извини меня, дважды. Сначала просрал Костю, потом упустил его сестру. Так что платить тебе, увы, не за что. Что же касается того, кто тебе платит бабки, то не забывай, что ты работаешь не на «шарашкину контору», а на государственную нефтяную компанию, и получаем мы с тобой, по большому счету, из одного кошелька. Так что теперь ты без моего контроля шагу не ступишь, ясно?

Филатов злобно смотрел на Соловьева.

– И не сверкай глазами. Делу это не поможет.

– Я найду ее, с твоим контролем или без него, – выдавил Филатов.

– Конечно, найдешь, – успокоил его Николай. – Я же вижу, что ты к ней не ровно дышишь. Вот и соединим усилия. Я люблю Родину, ты любишь Елену и Родину, что в данный момент одно и то же, так что поговорим конструктивно.

Оба присели на диван, и Соловьев продолжил:

– Тут мы их уже не перехватим. Вряд ли с заложником эти ребята полетят на самолете, поэтому выходить нам нужно непосредственно на Шевцова, причем до подписания контракта. Завтра в Чечню выезжает Зеленцов. Вместе с ним отправишься и ты.

– А почему я один? Давай возьму несколько толковых ребят из нашей охранки. Они и «попасти» могут, если кого надо будет, и в «бою» не подкачают...

– Ну, давай тогда сразу высадим в Грозный дивизию ВДВ, – иронично предложил Соловьев, – проведем там еще одну войсковую операцию и снесем его вообще с лица земли. Ты пойми, похищение – это не кража курицы, где главное отреагировать. Вам девку надо вернуть. В этом деле, чем меньше людей участвует, тем лучше. И потом в Чечне ситуация совсем другая. Там всем заправляет милиция и местные власти, надо быть предельно внимательными, ясно? Так что давай договоримся, что работать вы будете вместе. Чтобы без глупостей...

– Есть, без глупостей, – вздохнул Филатов.

Весть, которую Шевцов ждал несколько дней, пришла к нему рано утром со звонком мобильного телефона. На связи был Зуфар Алиев.

– Витя, давай перед работой встретимся в твоем офисе, есть интересная новость.

– С удовольствием! – ответил Шевцов и, наспех одевшись, выбежал из дома.

Примчавшись на работу, он застал Алиева возле входа.

– Быстро ты, – удивился майор. – Ладно, пойдем, подышим воздухом.

Они вышли на улицу и встали возле здания. Вокруг простиралась леденящая душу пустота: когда-то на месте огромной площади, поросшей травой, стояло несколько домов. Теперь от них остался фундамент, покрывшийся со временем бурьяном.

– Груз Мирабов доставил, – сообщил Зуфар, – тело пока без сознания и будет спать еще часов пять. Находится вот по этому адресу, – Алиев протянул Шевцову клочок бумаги и ключ от входной двери. – Что с бабой делать, решай сам, но к вечеру ее там быть не должно. Это слишком опасно.

– Отлично, – улыбнулся Шевцов. – Как оплачивать работу?

– В конвертиках, блин, – разозлился Зуфар. – Так мне в ОВД два и пришлешь. Один боевику Аслану, другой майору Алиеву за успешно выполненное боевое задание по похищению человека.

– Ну я серьезно...

– А раз серьезно, что за глупости ты спрашиваешь? Конечно, на счет мой переведешь. И мне, и Аслану. С ним я потом сам разберусь.

И, пожав руку собеседнику, Зуфар удалился, а Шевцов незамедлительно достал телефон и связался с Халиповым.

– Эмиль Асланович, нам нужно срочно увидеться.

Вскоре Халипов вошел в кабинет Шевцова.

– Ну, что у вас нового? – спросил тот, присаживаясь.

– У меня вот по этому адресу, – он протянул клочок бумаги с ключом, – находится известная особа из Нальчика, отказавшаяся в свое время с нами сотрудничать, что затянуло переговорный процесс.

– Значит, вы все-таки решили вывинтить упрямую гайку из механизма?

. – Да, – решительным тоном произнес Шевцов, – и теперь собираюсь с ее помощью надавить на главную шестеренку.

– Хорошо, – пряча адрес, продолжил Халипов. – Ваша подопечная поступит в мое распоряжение. Живу я один, в доме есть только надежный обслуживающий персонал, так что поживет у меня...

– Только прошу вас, – прервал его Шевцов, – никакого насилия над девушкой! Нам не надо осложнений!

– Не волнуйтесь, – заверил Эмиль Асланович, – я взрослый человек, а не шпана, и для сексуальных утех пользуюсь другими средствами.

– Понял, – улыбнулся Шевцов, – значит, буду спокоен. Надеюсь, девушка будет у вас в безопасности.

– Обещаю, – подтвердил Халипов, – но не затягивайте процесс. Долго я держать ее у себя не стану. Там закрытая зона, а не проходной двор.

– Хорошо-хорошо, – поднял обе руки Шевцов, – прямо сейчас поставлю ее папашу в известность.

Халипов, грузно ступая, вышел из кабинета. Он был уверен, что Шевцов сделает все, чтобы контракт был подписан. Единственное, чего не понимал расчетливый Эмиль Асланович, какую выгоду преследовал Шевцов, идя на откровенный криминал. Ведь в том случае, если девушку найдут у Халипова, он первый скажет, что спас ее из лап боевиков, нанятых Шевцовым, и глава «Black Gold» наверняка об этом догадывался.

Именно поэтому Халипов предполагал, что после подписания контракта и получения денег от обеих сторон, Шевцов исчезнет из поля зрения. Что ж, это его устраивало. С одной стороны, он останется чистым перед азербайджанской стороной, которой неофициально пообещал ускорить передачу нефти, с другой – выставит «Роснефть» в неприглядном виде, и ей долго придется объяснять всему миру, почему она отказалась транспортировать нефть.

За рассуждениями Халипов не заметил, как добрался по адресу, предоставленному Шевцовым. Поднявшись на второй этаж пятиэтажного дома на окраине города, он открыл дверь указанной квартиры.

На полу лежала молодая девушка. Халипов закрыл дверь и попытался приподнять неподвижное тело. Он расправил рукой волосы, закрывшие лицо, и всмотрелся в него. В этот момент что-то защемило в груди Эмиля Аслановича. Он почувствовал легкое жжение, закружилась голова. Халипов не удержался и поцеловал девушку в губы.

– Боже мой, – тихо произнес он, – я никогда не видел такой красоты.

С этими словами он взял Елену на руки и аккуратно вынес на улицу, усадил в машину.

Медленно тронувшись с места, Халипов выехал на дорогу и помчался из города в сторону дома. На блокпосту, расположенном на въезде в закрытую зону, машина снизила скорость, но солдаты, прекрасно знавшие «своих», пропустили ее без досмотра.

Вскоре Эмиль Асланович подъехал к высоким воротам закрытого глухим каменным забором двухэтажного особняка. Они послушно открылись, пропустив автомобиль, и так же при помощи автоматики закрылись.

Во дворе усадьбы росли экзотические растения, газоны, ежедневно стриженные садовником, плавно перетекали в ровные кусты. Здесь был и мини-бассейн, и баскетбольная площадка, и летняя беседка, словом, все, что нужно для тихой спокойной жизни. «Почему многие люди в погоне за властью и деньгами предпочитают этому нервотрепку и беспокойство?» Оставшись одна в особняке, Елена впоследствии не раз задавалась этим вопросом.

Халипов перенес девушку в дом и положил ее на кровать.

– Кто это? – спросил молодой человек, подошедший к Халипову.

– Это, Салман, моя дорогая гостья, за которую ты в мое отсутствие отвечаешь головой.

Салман Хасанов, коренной чеченец, работал у Халипова второй год и вел все его хозяйственные дела, следил за домом и прислугой, штат которой был невелик.

– О существовании этой девушки никто в доме не должен знать кроме тебя, ясно?

– Конечно, – растерянно произнес Хасанов, глядя на девушку.

– Отнеси ее на второй этаж, в гостевую, и закрой дверь.

Хасанов выполнил приказание, оставив хозяина одного. Халипов не понимал, что с ним происходит. Он никогда особо не привязывался к женщинам, отдавая предпочтение карьере. И вот теперь, когда он увидел Минину, впервые, пожалуй, за всю свою жизнь почувствовал серьезное влечение.

– А ничего, если бы в доме была женщина, – вслух произнес он.

– Что вы говорите? – спросил Хасанов, спустившийся вниз.

– Ничего, Салман, мысли вслух. Ты запер дверь?

– Да, – Хасанов протянул ему ключ.

– Хорошо, иди. Когда придет уборщица, скажешь, чтобы в гостевой не убиралась, – прибавил он вдогонку.

Посидев несколько минут внизу в огромной прихожей, обставленной дорогой мебелью, Халипов поднялся наверх, тихо открыл дверь комнаты, куда Салман отнес девушку, и, пройдя в нее, присел рядом.

– Да-а, подкинул мне подарок мистер Шевцов, – произнес он.

В этот момент девушка открыла глаза, встрепенулась и, резко поднявшись, присела на диване.

– Где я? – испуганно спросила она.

– Вдали от дома, – ответил Халипов.

– А вы кто?

– Все мы люди на этом свете. Меня зовут Эмиль Асланович, но вы можете называть меня просто по имени.

– Я в плену?

– Милая моя, – ласковым тоном отвечал Халипов, – вы где-нибудь видели плен в виде отдельной комнаты с телевизором, DVD, коврами на стенах и пуховыми перинами?

– Тогда в каком я здесь качестве? – Елена смотрела недоверчивым взглядом на собеседника.

– В качестве моего гостя, – нежный голос девушки все больше и больше очаровывал. Халипова, а ее испуганные, не успевшие отойти от долгого сна глаза, вызывали в нем жалость.

– С вами грубо обращались, но мне удалось отбить вас у боевиков, и в самое ближайшее время вы отправитесь на родину.

– Тогда отправьте меня прямо сейчас, – твердым голосом потребовала девушка.

– Ну зачем же так сразу, – осадил ее Халипов, – погостите у меня немного.

– Я не знаю, кто вы, но если вы друг, отпустите меня, – с этими словами Елена встала и направилась к двери.

– Не торопитесь, – остановил ее хозяин, – дверь заперта.

– Что вы хотите? – спросила девушка.

– Может быть, вашей руки и сердца, – выпалил Халипов.

– Пошел ты! – выпалила Лена.

– Голос хороший, а слова плохие, – погрозив пухлым указательным пальцем, ответил Халипов. – Ну что же, будем перевоспитывать. Вы своим упрямством, дорогая Лена, многим встали поперек горла...

Только сейчас девушка осознала, с какой целью она была похищена.

– Что, решили на отца через меня нажать? – скривив рот, спросила она.

– О-о! – воскликнул чеченец, поднимаясь с кресла, – а вы проницательны, юная леди!

– Сволочи! – в отчаянии крикнула Лена и, отвернувшись от Халипова, двумя руками ударила в стену.

– Можете не шуметь, – сообщил хозяин, – у меня дома никто не живет. Даже управляющий приходит сюда как на работу. Так что некоторое время вы скрасите мое одиночество. А пока отдыхайте.

Оставив Минину одну, Халипов вышел из комнаты. Девушка осмотрелась. Помещение действительно было просторным и комфортным, но все пути к побегу отрезаны: стены капитальные, на окнах – решетки, дверь слишком прочна и не под силу хрупкой девушке. Мининой ничего не оставалось, как довериться судьбе.

А ее «тюремщик» тем временем все больше чувствовал тягу к заложнице. Он, словно подросток, готов был совершить любое безумство, лишь бы девушка ответила ему взаимностью. Расчетливого перспективного бизнесмена застало врасплох то самое чувство, о котором, словно о привидении, говорят все, но увидеть его дано немногим. Любовь иной раз ранит человека, словно отравленная пуля. Медленно яд растекается по жилам, кровь закипает, и человек не может спокойно жить.

В течение нескольких дней, которые Елена провела в доме Халипова, он под любым предлогом старался видеть ее, не впуская к заложнице даже управляющего. Таким ласковым и почтительным, к своему собственному удивлению, он не был никогда. За эти дни Халипов тысячу раз пожалел, что встретился с Еленой именно в такой ситуации, потому что ее главную просьбу отпустить домой он выполнить не мог, а значит, был для нее врагом.

Халипов уже знал, что Шевцов связался с Мининым-старшим, знал, что тот ответил согласием, и через две недели все бумаги должны быть подписаны, но теперь этот факт огорчал его. Сразу после подписания договоров она вернется домой и навсегда исчезнет из жизни Халипова. Именно поэтому он решился на откровенный разговор, заранее собравшись приукрасить факты.

Девушка встретила его по обыкновению недружелюбным взглядом.

– Что вам опять нужно? – спросила она.

– Дорогая Лена, – начал Халипов, присаживаясь рядом с ней. – Я хочу поговорить начистоту. Я не причастен к похищению, я лишь вынужден исполнять роль вашего тюремщика, но никак не связан с компанией «Black Gold». Ваш отец согласился на контракт с ними, Шевцов шантажировал его, впрочем, как и меня. Я не мог отказать ему, потому что от этого зависит жизнь близких мне людей, от этого зависела и ваша жизнь. Но, как только я увидел вас, я поклялся, что спасу вас от него. И я готов всю жизнь оберегать вас, Лена...

– Что?! – вскричала девушка, вскочив с кровати. – Вы, кажется, делаете мне предложение? Вы, жалкий трус, ничтожество, которое соврать-то толком не умеет! Вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж? – с этими словами она встала с кровати и, подойдя к Халипову, дала ему пощечину. – Вот вам мой ответ.

Халипов медленно встал с кресла и, потирая ушибленную щеку, направился к двери.

– Попомнишь ты мне это оскорбление, – зло прошептал он, – я чеченец, и никому, даже тебе, не позволю так меня унижать.

– Ты не чеченец, ты бандит! – выпалила вдогонку Лена.

Халипов ожидал отказа, но такого позора не мог предвидеть. Злоба кипела в нем, ведь раны, нанесенные любимым человеком, болят сильнее.

В порыве злобы он схватил паспорт заложницы, положил его в карман и, выскочив на улицу, сел за руль автомобиля. Через час Халипов уже находился у своего друга, бывшего одноклассника Марата Саламова, заведующего грозненским городским отделом регистрации браков.

– Да пойми, Эмиль, не могу я так, – упирался Саламов. – То, что ты мне предлагаешь, выходит за рамки закона!

– За рамки закона выходит! – вскричал он. – Значит, я в рамках закона твоего братца отмазывал? Или, может быть, федералам напомнить о его похождениях под Гудермесом?

– Ты что же, меня теперь всю жизнь этим шантажировать будешь? – вскипел Саламов.

– Марат, – уговаривал Халипов, – я тебя никогда ни о чем не просил, а тебе сделал немало. Неужели у тебя нет никакой благодарности?

– Хорошо, но как ты планируешь с ней жить? Ну, поставлю я вам штампы в паспорта, сделаю свидетельство о браке, ну роспись ты подделаешь, но ведь это все равно будет фикция! Она же, сбежав от тебя при первом удобном моменте, расколется!

– А ты подтвердишь, что мы у тебя были, расписались добровольно, а свидетелей я найду, найду.

– Слушай, Эмиль, – не унимался Саламов, – я тебя знаю давно. Ты же неглупый человек. Сейчас не средневековье, она сбежит отсюда и спокойно пришлет тебе решение суда о разводе!

– Из Чечни не сбежит, а тут я постараюсь, чтобы никакого суда не было.

– Но ведь это насилие и рабство! Неужели ты способен на это?

– Вся наша жизнь, Марат, насилие и рабство, – философски заметил Халипов. – Ничего, слюбится, детей родит. Никуда не денется. Я не могу без нее, ты понял! – вскричал Эмиль Асланович, бросив на стол паспорта. – Сделай это, и навсегда обо мне забудешь.

– Хотелось бы верить, – произнес Саламов, забирая документы. – Ладно, завтра станешь счастливым мужем. Найди свидетелей и в одиннадцать подойдешь, распишешься.

Халипов вышел на улицу и, нервничая, закурил. Это была его месть за нанесенное оскорбление. Внезапно вспыхнувшая любовь притупила в нем много деловых качеств, но по-прежнему остались упорство и настойчивость. И если Эмиль Халипов решил оставить у себя в доме женщину, он, один из влиятельнейших людей в послевоенном Грозном, этого добьется.

Глава 6

Никто не знает, откуда появилась обоюдная неприязнь русских и «лиц кавказской национальности». Может быть, она существовала на генетическом уровне, временно приглушенная искусственным столетним перемирием. Скорее всего, неприязнь эта подсознательная. Только война раздула ее до небывалых высот. Мало кто помнит и точно знает, когда началась война и из-за чего, но зато о ее последствиях красноречиво говорят руины домов и незаживающие душевные раны людей, пострадавших от рук террористов. Контртеррористическая операция может продолжаться бесконечно, пока один народ не уничтожит другой. Злые взгляды, скрываемые под занавесью лицемерных улыбок, чувствует каждый русский, приезжая в Чечню, и каждый русский понимает, что в своей стране попал в чужой мир. Мир чужой культуры, чужого языка, чужого быта и обычаев. Здесь чужое все, и люди, видя незваных гостей из окон своего закрытого для европейцев мира, стараются спрятать свои истинные лица и сердца. Те, кто приезжал сюда на танках, прилетал на вертолетах, все равно бы их не поняли, да они и не стремились понять. Что может понять ракетчик или танкист, безжалостно выпускающий груду смертоносного железа в село, откуда по разведданным доносились выстрелы? Что может понять солдат, вошедший в обстрелянный с воздуха населенный пункт, выискивая спрятавшихся боевиков? И как могут объяснить отрезанные головы своих однополчан российские солдаты? Как они могут воспринять дикость Шариатского суда? И почему до сих пор об этом не задумывались те, кто на протяжении десятилетия пытается вершить судьбами двух этих народов, сталкивая мировоззрения в кровавых перестрелках и войсковых операциях?

Холодное гостеприимство Грозного Филатов и капитан ФСБ Сергей Зеленцов почувствовали сразу, выйдя из здания вокзала.

– Поздравляю вас, сэр Филатов, – прокомментировал Зеленцов, – вы вновь вернулись в места боевой славы.

– Прекрати паясничать, – одернул его Юрий.

– Ладно тебе, – махнул рукой Сергей и приставил ее ко лбу, закрываясь от палящего солнца. – Что-то нас никто не встречает, а шеф вроде бы звонил.

Тут же, словно услышав реплику, к ним подошел молодой человек в летней рубашке:

– Товарищ капитан? – обратился он к Филатову.

– Нет, – покачал головой Зеленцов, – товарищ капитан это я, а это товарищ старший лейтенант запаса.

– Лейтенант Бисяев, управление МВД. Мне сообщили о вас. Сейчас поедем в гостиницу. Машина ждет.

– Бисяев? – удивился Сергей. – Знакомая фамилия.

– Фамилия вора-рецидивиста по кличке Копченый.

– «Место встречи изменить нельзя», – догадался Зеленцов.

– Точно, – подтвердил лейтенант, открывая дверь черной «Волги», – его Куравлев играл. Каждый спрашивает: «Где я твою фамилию слышал»? Я уже устал объяснять. Мне и в управлении прозвище Копченый дали.

Машина отправилась по улицам города, которые привлекли внимание гостей.

– Удивляетесь? – спросил Бисяев. – По ящику другую картинку видели? Так то телевизор. Вы заметили, что сейчас о Грозном нигде не пишут? Потому что писать не о чем. Мы тут словно на Марсе живем или в Хиросиме после взрыва.

– Кошмар, – удивлялся Зеленцов, – я первый раз в городе...

– А я коренной его житель, – продолжал Бисяев, – вот были бы вы тут до войны. Красота, зелень, благоухание!

– А во время войны где был? – поинтересовался Филатов.

– В первую еще срочную служил. В танковых войсках, правда, в России, слава богу. А во вторую уже здесь, только в Хасавъюрте. А вот недавно сюда перевели.

– Доволен? – спросил Зеленцов.

– Как сказать? Хорошо вернуться домой, но плохо, когда дом не узнать. Здорово его русские снаряды покрошили...

Филатов резко поднял глаза, и, поймав его взгляд в зеркале заднего вида, лейтенант осекся.

– Вот мы и приехали, – сообщил он. – В гостинице вам заказаны пятый и шестой номера на втором этаже.

– Спасибо, коллега, – поблагодарил Зеленцов, – мы оставим вещи и тут же направимся в управление.

– К которому часу прислать машину? – поинтересовался Бисяев.

– Давай сразу после обеда.

– Отлично, – сказал лейтенант и, высадив пассажиров, уехал.

– Вот тебе и коллега, – со злостью буркнул Филатов.

– А что ты хочешь? Он же чеченец. И потом, мент.

Они вошли в типовой номер, где расположился Зеленцов.

– Ну что, – спросил Филатов, присаживаясь на кровать, – какой у нас план, господин контрразведчик?

Сергей подошел к окну, задернул штору и присел на маленький стул напротив Филатова.

– Я собираюсь в управление МВД. Они должны были дать информацию по поводу этого Шевцова и по месторождению, освоенному «Black Gold». Правда, что-то тянут с ответом.

– После сегодняшнего заявления этого лейтенанта я вообще удивляюсь, как они вас не послали. Наверняка у них общие дела с бизнесменами-нефтяниками. Варятся-то в одном котле.

– Вообще-то о чем-то подобном мы с Соловьевым думали, поэтому придется нам самим поработать. Проследить за контактами Шевцова, нанести визит в эту фирму...

– И совершить ряд других противозаконных действий в рамках закона, – с улыбкой на лице перебил его Юрий, которому предложение пришлось по вкусу.

– Ну а ты о чем помышляешь?

– Если говорить об официальных визитах, то загляну к господину Халипову в «Грознефтегаз». Этот дядька занимается внешней политикой компании. Минин уже связался с ним, попросил навести справки.

– Не забывай, что вашим тоже нельзя полностью доверять. Елена говорила, что и среди них есть немало ребят, способных нагадить «Роснефти».

– Знаю, – вздохнул Филатов, – но все-таки визит нанести надо. Даже если нас направят по ложному следу, мы будем знать, за кем вести наблюдение.

Как и обещал лейтенант, после обеда к гостинице подошла машина и, глядя из окна на стоявшую у подъезда «Волгу», Зеленцов предложил Филатову проехать вместе с ним. Они спустились вниз, сели в машину, и опытный водитель домчал их в центр, где находились два нужных гостям здания: Министерства внутренних дел и «Грознефтегаза».

Отметив командировочный лист в канцелярии, Зеленцов сразу отправился к начальнику управления.

Пожилой чеченец, занимавший довольно высокий пост в Министерстве внутренних дел Чечни полковник Алу Зелимханович Талипов встретил Сергея прохладно, разговаривал сдержанно, в официально-деловом стиле. В их разговоре чувствовалась не только разница в возрасте и национальности, но и проскальзывала непримиримая вражда милиции к органам госбезопасности.

Конечно, Зеленцов с большим удовольствием работал бы со своими коллегами из ФСБ, но в Чечне дело обстояло несколько иначе. Сразу после официального окончания второй войны Москва встала перед выбором: или отдать власть русским, или передать ее в руки самих чеченцев, закрыв глаза на богатый послужной список того или иного полевого командира, переодевшегося из камуфляжа в штатское и пошедшего на службу к бывшему врагу – Москве. В результате долгого раздумья, Кремль все же занял сторону чеченцев, издав указ о передаче всех полномочий по борьбе с терроризмом в Чечне от ФСБ к МВД, то есть фактически в руки местной милиции. Таким образом, в Чечне произошел тот парадокс, когда Министерство внутренних дел стало заниматься делами, которые издавна вели органы государственной безопасности.

– К сожалению, пока данных на «Black Gold» в полном объеме представить не можем, – ледяным тоном говорил Талипов. – До конца комплекс оперативных мероприятий наши сотрудники не провели. Я вообще не понимаю, почему такая спешка?

– Товарищ полковник, похитили человека, сегодня мы получили данные о том, что Шевцов выставил требование: подписать контракт...

– Послушайте, капитан, я уже говорил по телефону с вашим начальником. Не распускайте сопли! У вас одно похищение, а у меня нет недели, чтобы люди не пропадали. У вас боевики в городе – это ЧП, а у меня повседневная реальность. Вы не сравнивайте свои объемы с нашими. Поэтому, как только у нас появится информация, мы вам сообщим, а пока можете подключиться к работе сотрудника, который ведет это дело.

Полковник снял трубку телефона.

– Одинцова ко мне, – приказал он.

Через минуту в кабинет вошел мужчина крепкого телосложения. Его нижняя челюсть сильно выпирала вперед, как и надбровные дуги, а стрижка «канадка» полностью дополняла картину «терминаторообразного» человека, внешне сильно похожего на Шварценеггера. Чтобы до конца быть похожим на губернатора Калифорнии ему не хватало только роста.

– Вот, капитан Одинцов Сергей Павлович, один из молодых сотрудников в министерстве. Курирует работу по вашему делу, – представил милиционера полковник. – А это Сергей Зеленцов, капитан, заместитель начальника отдела борьбы с организованной преступностью нальчикского ФСБ.

– Очень приятно, – отреагировал Одинцов, пожав коллеге руку.

– Все свободны, – сообщил Талипов, жестом выпроваживая оперативников.

Они вышли из кабинета и, пройдя несколько коридоров, оказались у Одинцова.

– Чай, кофе? – предложил тот.

– Спасибо, я не буду, – вежливо отказался Зеленцов. – Что у вас есть по проверке?

. – Пока замкнутый круг. Комплекс объектов по нашим данным находится в глубине Аргунского ущелья. Официально мы не можем попасть туда без санкции прокуратуры. Прокуратура не дает ее, пока не будет уверена, что там действительно «липа», уж больно серьезное обвинение. Если там действительно есть месторождение, а мы с обыском, то этот Шевцов такой скандал поднимет – мало не покажется.

– А установить слежку за Шевцовым?

– Сергей, вы как будто недавно в нашей системе! Кто ж разрешит следить за ним, когда никаких конкретных материалов на него нет? Вы же знаете, что для слежки выделяются люди, аппаратура. А у нас свои проблемы, только этого не хватает.

– Но теперь есть факт похищения сотрудницы филиала. Мне утром сообщил мой начальник.

– Он и нас обрадовал, – кивнул головой Одинцов, – только ни прямых, ни косвенных доказательств нет. Сообщал Шевцов это через третьих лиц, говорили они намеками. Кроме того, телефонная запись не является доказательством и может быть использована лишь в личных целях. Начальство опять-таки на это не пойдет.

– Так что, получается человека похитили, ультиматум поставили, а доказательств нет?

– Формально да.

– Что же вам нужно?! – разозлился Сергей.

– Только одно: живые свидетели или вещдоки. На поиски заказчиков или исполнителей у нас пока нет ресурсов. Я один, а дел у меня тридцать.

Зеленцов понял, что помощи не дождется, и решил изменить тактику разговора.

– Послушай, коллега, есть такое предложение: я решаю эти вопросы сам, мне никто не мешает, единственное, что прошу, – транспорт. Результат работы совмещаем, идет?

– Согласен, – не раздумывая, ответил Одинцов, явно обрадовавшись такому повороту событий. – Насчет машины я распоряжусь. Вечером к гостинице пригонят зеленого «жигуля», пятерку. И о ходе дела все-таки периодически информируй меня. Лады?

– Лады, – согласился Зеленцов и вышел из кабинета.

Идя по улице к зданию «Грознефтегаза» он размышлял о своем визите к коллегам. Неужели это безразличие или все-таки местные менты сильно повязаны с криминалом? Если это так, то поиски Елены Мининой сильно усложнятся, как, впрочем, и расследование по делу «Black Gold». В этом случае их с Филатовым жизни под угрозой. Он подошел к зданию, где его уже ждал Юрий.

– Ну что у тебя? – спросил тот.

– А, ничего, – махнул рукой Сергей. – Дело стоит на месте, хорошо менты хоть машину дали. А у тебя как?

– Глухо. Этот Халипов типичный говнюк. Зажравшийся местный чиновник, которого давно пора пустить на сало.

– Прекрасная характеристика, – улыбнулся Зеленцов, – ну а конкретно он сказал что-нибудь?

– Сказал, что ничего не знает, что Шевцова проверяли, там все чисто, а мы по непонятной причине задерживаем выгодный контракт.

– То есть еще и на тебя наехал?

– Так точно.

– Ясно, – вздохнул Зеленцов. – На этом наши законные методы закончились.

Золотая ручка двери кабинета Виктора Шевцова опустилась вниз, и глава компании «Black Gold» невольно вздрогнул. Он знал, что в эти минуты к нему в кабинет должен был войти господин Халипов, и даже предупредил секретаршу, чтобы она сразу пропустила его без доклада. Но, находясь, последние дни в постоянном нервном напряжении, он стал замечать за собой чрезмерную раздражительность.

– Дергаетесь? – спросил Халипов, присаживаясь. – Правильно дергаетесь. В городе уже работают ребята из Нальчика. Сегодня ко мне приходил начальник службы безопасности филиала «Роснефти», некто Юрий Алексеевич Филатов.

– И что? – скривив рот, спросил Шевцов.

Халипов удивленно поднял брови:

– Предлагал мне подписаться на газету «Красная звезда»... У тебя что, совсем мозги отключились, господин Шевцов?! – в первый раз за всю историю их совместной работы Эмиль Асланович всерьез вышел из себя и, вопреки своим принципам, перешел на «ты». – О тебе он справки наводил, о фирме твоей. Елену Прекрасную Иван-Царевич ищет. Новая русско-кавказская сказка. И очень уж подозревает, что Кощей это ты.

– Что-то подобное я и ожидал, – пробубнил Шевцов, – надо как-то избавляться от этого парня.

– И что ты предлагаешь? Натравить на него стадо боевиков с гор или найти киллера? У тебя мало проблем, Шевцов? Это в Москве вы могли вместе с вашими «корешами» из команды «Юкоса» беспредельничать – десятком трупов больше, десятком меньше. А тут город маленький, кроме того, наверняка у вас уже на хвосте ФСБ.

– А вы что можете предложить?

– Слишком часто я предлагаю решение. Это будет дорого стоить. Я уже начинаю жалеть, что связался с вами, – Халипов снова перешел на официально-деловой тон. – Во-первых, мы не знаем, один этот товарищ прибыл или с компанией. Я не думаю, что один. И потом, ну уберете вы его, пришлют нового, активизируются правоохранительные органы, и вы еще больше попадете под подозрение.

– Но я не могу допустить, чтобы он работал в городе, – заметил Шевцов.

– Почему?

– Что значит почему. Он наверняка начнет следить за мной, будет трясти все контакты...

– И пусть. Самое главное, что девушка находится у меня, а я вне подозрения. А вы поводите его за нос. Мы же не собираемся убирать эту Минину. Как только договор будет подписан, она вернется домой. Выиграйте время, Виктор Сергеевич. Предупредите исполнителя. Пусть они пустят ищеек по ложному следу.

Доводы Халипова звучали крайне убедительно. Только теперь Шевцов понял, почему тот вызвался ему помочь. Это еще раз доказывало серьезность намерений чеченца пустить азербайджанскую нефть по российскому трубопроводу. На какое-то время Виктору Сергеевичу показалось, что Халипов настолько пропитан ненавистью к русским, что готов поставить на карту деньги, власть и даже свободу. Чем в этом случае Халипов, честный бизнесмен нефтяной компании, отличался от террористов? Возможно, ничем. Более того, ущерб от экономического террора исчисляется гораздо большими потерями, нежели от физического, и если федеральные власти хотели бы покончить с войной, они начали бы «чистку» именно с таких «Халиповых». Возможно, время еще придет, поэтому ему, главе компании «Black Gold», активно помогающей террору, нужно как можно быстрее заканчивать махинации и испаряться в необъятном пространстве земного шара.

Параллельно со стратегией, разрабатываемой преступным сообществом руководства двух нефтяных компаний, вечером того же дня в пятом номере городской гостиницы свой план действий разрабатывали оперативник ФСБ Сергей Зеленцов и Юрий Филатов. Убедившись, что помощи от официальных лиц не поступит, они рассчитывали только на собственные силы.

– Итак, что мы имеем, – упав в кресло, начал «совещание» Зеленцов, с характерным цоканьем открывая банку пива. – Главный подозреваемый – господин Виктор Сергеевич Шевцов, но никаких прямых указаний на него нет, стало быть, официально мы следить за ним не можем. Предлагаю установить слежку неофициальную, дабы достать те самые прямые доказательства.

Филатов прошелся по комнате, по-наполеоновски заложив руки за спину, внимательно выслушал предложение напарника, а затем присел на кровать.

– Хотелось бы чего-то более конкретного. У нас очень мало времени, тем более, если окажется, что твои или мои местные коллеги связаны с Шевцовым.

– Я уверен, что о нашем приезде ему сообщат, – вставил Сергей.

– Тем более. А я могу себе представить, сколько контактов у этого негодяя. Отследить их в два-три дня нереально.

– Значит, надо проникнуть в офис и узнать о них.

– А есть гарантия, что он держит списки на работе, тем более личные?

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Может быть, напрямую «потолковать» с этим типом? – хрустнув пальцами, предложил Филатов.

– Вот сразу видно, что ты не внимательно смотрел классику детективного жанра, – парировал Зеленцов. – Помнишь, что ответил Глеб Жеглов Шарапову, когда тот сделал подобное предложение?

– Нет, – растерялся Юрий.

– Он плюнет тебе в глаза и скажет, что ничего не знает, на лбу у него не написано, что он похититель и т.д.

– Но до этого у меня...

– Дорогой мой, – перебил Филатова Сергей, – то, чем ты занимался, кулаками выбивая признание у подозреваемых, – это весьма топорная работа. Во-первых, это проходит до поры до времени, пока не найдется крепкий орешек. Во-вторых, это можешь себе позволить ты, сыщик-любитель, но не я, сотрудник органов государственной безопасности, сейчас не 37-й год. В-третьих, для официальных доказательств информация, добытая под пытками, не пойдет.

– Ну, о милом обращении в вашей структуре можешь не говорить. Я знаю немало случаев, когда и в наше время вы людям кости дробили, а что касается доказательств, то напишет он чистосердечное признание и все...

Выслушав Юрия, Зеленцов встал, поставил недопитое пиво на подоконник, прошелся вдоль стены, затем снова вернулся в кресло и сурово посмотрел на Филатова.

– Знаешь, в чем проблема наших людей? – обиженно спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – В том, что дилетанты лезут рассуждать о вещах, о которых не имеют ни малейшего представления. Каждая кухарка и сантехник у нас разбирается в политике, истории и экономике. Все знают, что нужно делать президенту, как грамотно проводить войсковые операции и кого избивают в «застенках» ФСБ. Раз ты такой умный, надевай васильковые погоны и иди в органы...

Филатов смутился. Он не предполагал, что его фраза вызовет у опера такую реакцию.

– Что касается дробления костей в наших застенках, то лично я о таких фактах ничего не знаю, а если это где-то и присутствует, уверяю, не повсеместно. У вас, обывателей, так. Если один берет взятки, значит, все чекисты и менты взяточники, если один кого-то избил на допросе, значит, все только так признания и получают. Удивительно, что мне приходится говорить с тобой о таких прописных истинах. Ты же бывший военный, офицер. У тебя в части что, дедовщины не было? Или никого из твоих коллег военная прокуратура за криминал не сажала? Позволь не поверить. И ты сам знаешь, как потом от журналистов и солдатских матерей отбиваться, которые из-за двух-трех мудаков всю армию опускают.

Зеленцов сделал паузу, зажмурил глаза, провел по ним ладонью и, немного успокоившись, вернулся к разговору.

– Практика насилия проходит в дешевых боевиках. Вот тебе пример. Раздавишь ты кости Шевцову, подпишет он признание, а потом налетят его адвокаты, снимут показания врачей, и кто потом будет париться на нарах – неизвестно.

– Хорошо, – согласился Филатов, – извини, погорячился я, но что ты конкретно предлагаешь?

– Сейчас у Шевцова в голове, уверен, одна забота – контракт. Значит, встречаться он будет в основном с партнерами, которые, не исключено, его сообщники. Все-таки надо следить за Виктором Сергеевичем.

Рассуждение опера прервал телефонный звонок. Поговорив несколько минут, Сергей, снова обратился к Филатову.

– Ну вот, моя милиция меня бережет, – улыбнулся он.

– Не томи, что там? – поинтересовался Юрий.

– Соловьев попросил начальника убойного отдела, Степанова, ты с ним вчера утром познакомился, чтобы тот связался с местными коллегами. Те должны были сообщать ему, если в их поле зрения попадет что-либо, касающееся «Black Gold».

– И что, попало?

– Час назад арестован главный менеджер компании. У него убийство на бытовой. Сейчас препровожден в СИЗО.

– Оба-на! – воскликнул Филатов, вскакивая с кровати. – Вот это фирмочка! Сплошные уркаганы.

– Вот именно, – Сергей вскочил следом. – По коням. Машина, я смотрю, уже стоит у подъезда, – продолжил он, выглянув в окно.

Грозненские коллеги Зеленцова сдержали свое слово. В дверях напарники столкнулись о водителем «пятерки». Тот, отдав Сергею ключи, удалился, и уже через несколько минут они снова мчались в центр города, на этот раз в городской следственный изолятор.

Пройдя КПП, Зеленцов встретился с дежурным офицером, который, узнав о срочной необходимости вечернего допроса, незамедлительно проводил обоих гостей в камеру.

В четырех стенах маленького каменного мешка на железной скамье, влитой в цементный пол, опустив голову на железный стол, таким же образом прикрепленный к полу, обхватив обеими руками голову, сидел щуплый человек тридцати с лишним лет. Несмотря на презентабельный и аккуратный вид, Глебу Тарасову «светил» второй срок наказания. Первый он получил еще в начале девяностых годов за ряд квартирных краж со взломом. Сейчас следствие устанавливало мотивы убийства, совершенного им в квартире жителя Грозного гражданина Кличко О.М.

Когда на пороге открывшейся двери показалось два человека «в штатском», Тарасов поднял голову и недружелюбно посмотрел на вошедших.

– Оставьте нас, – обратился Зеленцов к охраннику и, когда тот вышел, внимательно посмотрел на задержанного. – Ну что, Глеб, сотрудничать будем? – произнес он, глядя в глаза подозреваемому. – Только давай без кривляний. Мы с этим не молодым, но сильным человеком, – он показал рукой на Филатова, – очень нервные.

– Вы че, ребята, за эту гниду подписываетесь? – спросил Тарасов. – Он же вафля, шестерка! Никогда бы вам бабла не отстегнул. Пацаны, давайте по понятиям...

– Да ты что, Тарасов, – перебил его Зеленцов, – совсем рехнулся? ФСБ от братвы отличить не можешь? Тебе и впрямь на нары пора, на отдых. Запарился ты что-то. Мне твои разборки не нужны, и за что ты сядешь – глубоко до одного места. Я от тебя хочу услышать про дела начальника компании «Black Gold», в которой, похоже, освободилось вакантное место главного менеджера.

Удивленный таким поворотом событий, Тарасов поднял брови, затем сделал безразличное выражение лица.

– А зачем вам дела шефа? И какие именно? – сухо спросил он.

– Может быть, ты что-нибудь слышал о липовом месторождении нефти в Аргунском ущелье, похищении сотрудников «Роснефти»?

– Ни о чем таком я не слышал и вопросы с намеками не понимаю.

– Не понимаешь? – вкрадчиво спросил Зеленцов.

– Тогда, расскажи о связях его. Может быть, твой шеф общался с кем-то подозрительным? Звонки какие-нибудь делал, на встречи ходил?..

– Послушай, начальник, – перебил Сергея Тарасов, – я не пасу шефа, я не сука, так что...

– Погоди, – продолжил Зеленцов, – ты подумай о планах на ближайшие годы. Кто такой Шевцов? Его, может быть, уже завтра не будет, а тебе жить здесь и на зоне, между прочим. Давай так. Ты мне сдаешь контакты начальника, а мы тебе помогаем со сроком.

– Ага, – буркнул Тарасов, приминая разбитую при задержании губу, – ты это знаешь, кому лепи... Все, базар окончен. Без адвоката я с тобой вообще разговаривать не хочу, и потом, вряд ли этот допрос проводится в законном порядке.

Неожиданно до этого стоявший в стороне Филатов резко подошел к Тарасову, одной рукой схватил его за волосы, другой за запястье, поднял допрашиваемого и с силой ударил головой о стол. Затем заломил руку за спину и снова повторил свои действия.

Крича от боли, Тарасов недолго сопротивлялся.

– Ладно-ладно, начальник, – взмолился он, – отпусти! Я, правда, многого не знаю. Скважины действительно нет, но что там за сооружения, я не знаю. Это находится в ведении лично Шевцова. О похищении слышу в первый раз от вас, но если к нему причастен шеф, то на моей памяти он встречался с опером из ОБЭП, Алиевым. Тот известная сволочь, зарабатывает тем, что сводит боевиков с федералами и наоборот. От него можно получить информацию.

Филатов отпустил руку и оттолкнул Тарасова. Тот, отлетев назад, ударился о бетонную стену и осел.

– Слушай, а сам-то на чем попался? – полюбопытствовал Филатов.

– Фраер один нарисовался, на хаты наводил, за которые я сел. Только бабки ему не достались, я их в тайнике держал. Вышел, забрал их, и тут эта гнида меня разыскала. Братву наняла, чтобы меня порешить. Пришлось его первым...

Выйдя из стен СИЗО, довольные напарники отправились к машине.

– И все-таки топорный метод приносит немалые результаты, – с улыбкой прокомментировал Филатов.

– Дикарь, – отрезал Сергей.

Найти майора Алиева и вступить с ним в контакт не составило труда. На следующий день под невинным предлогом опроса всех должностных лиц Зеленцов встретился с опером и, получив банальный ответ «мне об этом ничего не известно» вместе с клятвенным заверением «постараемся из всех сил, окажем содействие», вернулся в машину, стоявшую на противоположной стороне улицы, где за рулем его ждал Филатов.

– Ну что? – спросил он.

– Угадай с трех попыток, – улыбнулся Сергей.

– Наверное, сообщил тебе данные похитителей, заверив, что сейчас вызовет группу захвата, и мы совместными усилиями вернем Лену.

– Что-то вроде того, – ответил Зеленцов, доставая из кармана прибор, напоминающий рацию.

– Ну, «жучка» я смотрю, ты ему подбросить успел, – заметил Филатов.

– Профессия такая, – отвечал Сергей, включая приемник.

Из динамика раздался шум помех, затем писк, и вскоре тишина, шорох бумаги, покашливание и другие признаки человеческой жизнедеятельности.

– Все, работает, – констатировал Зеленцов. – Жаль телефон его прослушать не можем, для этого разрешение вышестоящего начальства нужно.

– А это мы делаем законно? – съязвил Филатов.

– Нет, разумеется, – спокойно отвечал Сергей, – просто поставить «жучок» в кабинете проще, чем подключиться к телефону в ГУВД. С этим я в одиночку не справлюсь.

В этот момент из динамика раздался голос Алиева:

– Аслан, здравствуй, дорогой, я сейчас выезжаю. Встретимся возле вокзала через час.

Затем послышались шаги, хлопок двери и лязганье замка.

– Готов спорить на ящик водки, что сейчас он появится у входа, – сказал Филатов, заводя машину.

– И я даже не буду возражать, – подтвердил Сергей. – Нам сегодня везет.

На глазах напарников Алиев действительно вышел из здания, сел в темно-синий «Лексус» и, выехав с территории стоянки напротив управления, направился в сторону вокзала. Филатов отправился следом. Юрий ехал как никогда аккуратно, периодически меняя позицию в потоке машин, чтобы не дать опытному глазу оперативника обнаружить «хвост».

Вскоре машина майора подъехала к привокзальной площади, и Филатов вынужден был припарковаться на достаточно большом расстоянии от него. Вскоре к машине подошел тот самый чеченец, которого Юрий встретил возле дома Елены. Именно он подходил под описание девушек из косметического салона.

– Я его где-то раньше видел, – сообщил Филатов, – только абсолютно не помню где. Но то, что он был в Нальчике, даю руку на отсечение.

– Интересно, о чем они говорят в машине? – вслух произнес Сергей.

– А ты бы поставил ему «жучок» не в кабинете, а на одежде, – уязвил напарника Филатов.

– Сам бы пошел и поставил, – огрызнулся тот.

Они действительно не догадывались, о чем шел разговор между оперуполномоченным ГУВД и боевиком, ибо, если бы напарники проникли в суть разговора, их дальнейшие действия были бы совсем другими.

– Ты хотел меня обрадовать? – спросил опера Мирабов, садясь в машину.

– Да, – коротко ответил тот, – сегодня на твой счет поступят деньги, как и договаривались... – Алиев сделал короткую паузу.

– Еще что-то? – спросил боевик.

– Шевцов предупредил, что началось расследование.

– Это проблемы заказчика, – отрезал Мирабов. – Я и так выполнил большую работу.

– И, заметь, получил неплохие деньги. За них тебе долго пришлось бы по горам с винтовкой бегать. Одна баба по цене тридцати офицеров. Согласись, курс хороший.

– Что вы от меня хотите? – сухо спросил Мирабов. – Убрать тех, кто ведет следствие?

– Наоборот, – покачал головой Алиев, – заказчик просил потянуть время. Если на тебя кто-то выйдет, пусти его по ложному следу или поиграй в футбол. Отправь ко мне, а там уж я разберусь. В любом случае доплата за риск последует.

– Это все? – спросил Мирабов, открывая дверцу машины.

– Да, – заверил опер.

– Тогда будь спокоен, майор. Я выполню твою просьбу.

Аслан быстро вышел из машины и, перейдя через дорогу, сел в бежевые «Жигули» шестой модели.

– Он и водитель, – прокомментировал Филатов. – Едем за ними. Алиев от нас никуда не денется.

Юрий «сопровождал» боевиков так же аккуратно, как и Алиева, но как только машина выехала из города и свернула на второстепенную дорогу, ситуация усложнилась, поскольку количество машин резко уменьшилось. Водитель Мирабова, глядя в зеркало заднего вида, сразу заметил преследовавшую их машину.

– Нас ведут, – сообщил он. – Оторваться?

– Ни в коем случае. Давай в горы.

Вскоре дорога стала подниматься вверх. Филатов старался казаться незаметным, то отставая, то обгоняя машину боевиков. Однако Юрий и Сергей прекрасно понимали, что на узкой горной трассе, по бокам которой росли высокие деревья, не заметить преследования невозможно.

– Может, плюнем? – спросил Зеленцов. – Я не думаю, что они такие уж лохи.

– Слишком заманчиво, – отвечал Филатов, – приготовь пушку на всякий случай и держи ее в руках.

– Учи ученого, – пробурчал Зеленцов, доставая из внутреннего кармана пистолет «Макарова».

По горно-лесным дорогам они ехали несколько часов, и когда деревья кончились, обе машины выехали на открытую местность. Вскоре за поворотом показался небольшой аул, на окраине которого «Жигули» с боевиками резко затормозили.

– И что теперь? – спросил Филатов. – Продолжаем вести их и заезжаем невинно в деревню или тормозим и допрашиваем?

– Пожалуй, второе, – решил Зеленцов. – Заезжать в аул слишком опасно. Близко к машине тоже не останавливайся. Тормозни метрах в десяти.

Согласившись с Сергеем, Филатов остановился и заранее развернул автомобиль. В ту же минуту им навстречу выехал небольшой микроавтобус и перегородил дорогу.

– Та-ак, – потянул Сергей, – а вот это уже мне не нравится.

Из микроавтобуса вышло около десяти чеченцев примерно одного роста, бородатых, одетых в гражданскую одежду черного цвета. На головах некоторых из них красовались каракулевые шапки. Со стороны могло показаться, что это мирные сельские жители, но наличие в руках каждого из них огнестрельного оружия говорило совсем о другом.

– Смотри, а, мать твою, – взволновался Зеленцов, – к нам идет народный ансамбль песни и пляски с автоматами.

С другой стороны к машине направился Мирабов.

– Спокойно, Серега, – заверил напарника Филатов, – если бы они хотели нас грохнуть – давно бы это сделали. Похоже, чечен поговорить хочет.

В свою очередь оба вышли из машины и, держа в карманах готовое к бою оружие, направились навстречу главарю банды.

– Здравствуй, командир, – произнес Мирабов, подойдя к Филатову. – Вот и встретились, через десять лет.

Только сейчас Юрий узнал того самого полевого командира Аслана Мирабова, с которым вел переговоры капитан Пташук.

– Вот как теперь видимся, – продолжал Мирабов. – Снова, выходит, воевать придется.

– Сейчас времена изменились, – ответил Филатов, – хотя ты как был бандитом, так им и остался.

– Не груби, офицер, – заметил чеченец, – ты сейчас не в том положении. Давай лучше о деле. Ты не меня случайно выслеживал?

– Как ты проницателен, – съерничал Филатов. – Я знаю, что ты похитил в Нальчике девушку. Догадываюсь, сколько тебе заплатили. Меня интересует заказчик.

Мирабов невольно рассмеялся.

– И как ты собираешься получить у меня информацию?

Если честно, я планировал приковать тебя к бамперу машины, вставить тебе в рот ствол пистолета, а между ног просунуть свой десантный нож и медленно отрезать живую плоть.

– Впечатляет, – сделав короткую паузу, ответил Мирабов. – А русские говорят, мы звери. Но ты видишь, что этот номер не пройдет, и в подобную ситуацию вас обоих могу поставить я. Так как же ты хочешь со мной разговаривать?

– Давай рассуждать логически, – предложил Филатов. – Это начальник отдела ФСБ из Москвы, – начал блефовать Юрий, показывая на Зеленцова, – о каждом нашем шаге знают федералы, стало быть, ни убить, ни взять в заложники нас ты не можешь. Кроме того, дела ваши в принципе не важны. Рано или поздно начнется очередная операция и тебе придется уходить. И я думаю, что на отдельных людей можно будет закрыть глаза при общем блокировании района. Подумай. Те, на кого ты работал, тебя же и сдадут, чтобы самим не сесть.

Слова Филатова заставили чеченца задуматься.

– Что ж, – произнес он, – возможно, ты и прав. Я тебе вот что скажу. Я действительно похитил девку, но, привезя ее в Грозный, сдал Алиеву. Вся информация у него.

– Вот сволочь, – выпалил Зеленцов и, развернувшись, направился к машине.

– Спасибо... – поблагодарил боевика Юрий. – Как там тебя?

– Зови меня Аслан, офицер.

Филатов отправился следом за Сергеем к машине и, уже обернувшись, спросил:

– Слушай, а кем ты до войны работал, Аслан?

– Потом договорим, – ответил Мирабов. – Боюсь, это не последняя наша встреча.

Назад машину вел Зеленцов. Встреча с боевиками вывела его из себя, и он не мог не поделиться плохим настроением с Филатовым.

– Черт возьми, нас чуть не расстреляли, и ради чего мы рисковали? Чтобы нас снова вывели на эту вонючку Алиева?

– Притормози, – неожиданно попросил Юрий. – Что-то тут не так, – сказал он, когда машина остановилась. – Неужели этот самонадеянный боевик с десятилетним стажем повелся на мой развод?

– Это вполне реально, – вставил Сергей, – времена сейчас изменились. И он это чувствует.

– И все-таки версию надо отработать до конца... – проговаривая мысль вслух, сказал Филатов.

– Не понял? – спросил Зеленцов.

– Вот что, – предложил Юрий. – Я сейчас выйду и тихонько направлюсь за ними, попробую выйти на лагерь, повожу носом в этом ауле. Вдруг Лена у него в зиндане сидит или где-то в этой деревне? Во всей бутафории мне кажется, что этот Аслан раскрыл одну настоящую вещь – место дислокации. А ты, Серега, поезжай в Грозный и попаси Алиева.

– А как связь будем держать? Тут мобильный не тянет.

– Не пропаду, – заверил Зеленцова Юрий. – Встретимся в гостинице.

Филатов вышел из машины, сравнительно недалеко отъехавшей от аула, и пешком отправился обратно. Как он и ожидал, боевики успели скрыться. Юрий вошел в селение и прошелся по центральной пустынной улице. Навстречу ему не попалось ни одного человека. Изредка до него доносились голоса людей. Филатов шел медленно, озираясь по сторонам. Его не покидало ощущение, что кто-то пристально следит за ним. Офицер переложил пистолет из внутреннего кармана куртки в боковой, подошел к маленькому дому на развилке. Медленно идя по узкой тропе дворика, Филатов прислушивался. В здании кто-то был. Юрий постучал в дверь. Через несколько секунд на пороге показалась пожилая женщина.

– Здравствуйте, – поприветствовал ее Филатов. – А как мне Аслана найти?

– Какого Аслана? – неприветливо спросила она. – У нас в ауле нет Асланов.

– Ну как же, – улыбнулся Юрий, – Аслан с короткой бородой, – неожиданно в голове всплыла фамилия боевика, который в свое время представился ему и ротному. – Мирабов Аслан. Разве вы не знаете такого?

– Не знаем никаких Мирабовых, – грубо ответила женщина, захлопнув дверь.

Филатов медленно отошел от дома, направившись дальше. В этом забытом Аллахом селении не было ни органов государственного управления, ни милиции. Участковый, как и представители райсовета, заглядывают в такие аулы довольно редко, поэтому здесь жизнь протекает вдали от цивилизации. Однако ненависть к русским объединяла жителей этих мест с горожанами, потому что война затрагивала даже самые глухие селения.

Обойдя еще несколько домов, Филатов решил повторно выйти на место встречи и попробовать пойти по свежим следам, оставленным боевиками. Пройдя мимо развалин старого дома, напротив которого стоял автомобиль Мирабова, он оглянулся и замер: из-за стены на него смотрело дуло пистолета и половина человеческого лица. Молниеносно Юрий упал на землю, достав пистолет. Синхронно с этим выстрелил боевик. Через секунду ответный огонь открыл Филатов, попав ему в голову. Едва бывший офицер успел откатиться в укрытие, на том месте, где он лежал, брызнул фонтанчик из песка, взрыхленного автоматной очередью. Юрий осторожно выглянул из-за полуразвалившейся стены. Навстречу ему бежало трое боевиков с автоматами. Недолго думая, он сделал несколько выстрелов в их сторону, уложив двоих. Третий, спрятавшись за выступ дома, открыл огонь. Юрий попытался обойти чеченца с другой стороны, но, выглянув из укрытия, увидел еще пятерых вооруженных людей. Перекатившись на несколько сантиметров вправо, он сделал еще несколько метких выстрелов, и вдруг совсем недалеко от него прогремел взрыв. В глазах у Филатова потемнело, уши заложило, словно ватой. Он выронил пистолет и схватился руками за голову...

Глава 7

Получив небрежно брошенный Халиповым паспорт со штампом, свидетельствовавшем о резких изменениях в семейном положении, Елена Минина не знала, как реагировать. То ли смеяться, вспоминая классическое «без меня меня женили», то ли плакать, понимая, что фактически она попала в рабство. Теперь, даже если этот жирный чеченец возьмет ее силой, она не сможет подать на него в суд за изнасилование. Кроме того, после такого номера она не сомневалась, что у Халипова куплены все суды и правоохранительные органы.

К счастью, пока «тюремщик» не предпринимал никаких попыток завладеть ею, очевидно, решив дать ей время отдаться ему добровольно. Это время Елена должна была использовать, чтобы каким-то образом связаться с домом или сбежать из заточения, но никаких вариантов пока не было.

На второй день ее «замужней» жизни Халипов не появлялся ни с утра, ни в обед. В три часа дня дверь тихонько скрипнула, и на пороге показался Салман Хасанов, управляющий Халипова.

– Здравствуйте, – произнес он, закрывая за собой дверь.

– Вы кто такой? – спросила Елена, отпрянув назад.

– А вы меня не узнаете, Елена Евгеньевна? – спросил он, пристально глядя в глаза девушке.

– Салман?! – изумленно воскликнула она. – Так вот кому ты теперь служишь?!

– Я коренной чеченец, – ответил тот, обрадовавшись, что Минина узнала его, – мое место здесь, в Грозном. Тут похоронены мои предки, тут и меня когда-нибудь похоронят...

– Тебя похоронят раньше, чем ты думаешь! – в гневе выпалила Елена. – Рано или поздно меня найдут...

– Не путайте, – перебил девушку Салман. – Вы теперь законная жена господина Халипова, и доказать то, что вас взяли в жены насильно, будет невозможно. У Эмиля Аслановича слишком сильные связи.

– Зачем вы мне все это говорите, Салман? Уж не думаете ли вы уговорить меня стать послушной женой?

– Увы, Елена, зная ваш характер, об этом говорить не приходится, – рассмеялся Хасанов.

– Тогда что же вы хотите?

– Выслушайте меня, Елена Евгеньевна. Я не забыл вашу доброту, когда именно вы дали мне, голодному беженцу из Грозного, работу. Вы показали мне, что мир состоит не только из зла, но редко-редко тут встречается и добро. И хоть я простой человек, но никогда не забываю добра. С другой стороны, я понимаю, что командовать уборщицами и работать фактически домохозяином у этого урода – не самое достойное занятие для бывшего экономиста. Только другой работы у меня нет. Если я помогу вам сбежать, можете ли вы мне гарантировать безопасность и новую достойную работу в Грозном?

Вопрос был действительно сложным. Как Елена могла гарантировать защиту кому-либо, когда, сбежав из заточения, вряд ли сумела бы обеспечить собственную безопасность. Что же касается работы, то сфера влияния филиала в Нальчике не распространялась на Грозный. И тем не менее девушка рискнула.

– Я смогу вас защитить только в том случае, – решительно заявила она, – если вы дадите показания против Халипова. На этих же условиях мы договоримся насчет новой работы.

Хасанов не стал долго думать. Елена дала тот ответ, на который он и рассчитывал.

– Тогда вперед, машина у ворот. Хозяин должен скоро явиться, его на день отправили в командировку в Гудермес. Нам нельзя терять времени.

Елена и Салман выбежали из дома, и Хасанов, сев за руль, завел красную «Ауди».

– Эту машину военные знают, поэтому нас пропустят без досмотра, – сообщил он Елене, севшей в машину.

– А где мы находимся? – спросила она.

– Сорок минут от Грозного. В районе села Цогуной на левом берегу Аргуна. Тут неподалеку целый комплекс нефтяных предприятий. Это зона усиленного контроля. Тут и военных, и охраны до черта. Халипов именно поэтому тут место присмотрел.

– Мы должны сдаться федеральным властям, ни в коем случае не местным, – попросила Минина, – надо добраться до представителя президента России.

– Надо до трассы добраться, – отшутился Салман и медленно тронулся с места.

Машина Хасанова быстро катилась по крутому горному склону, и находившаяся в ней сбежавшая «жена» никак не могла видеть красное лицо разъяренного «мужа», обнаружившего побег. Лена отдавала себе отчет, как рискует она и благодарный Салман, но иного выхода у нее не было. О том, насколько велики были связи Халипова, не подозревала ни она, ни его управляющий Хасанов. Мчавшись в сторону Грозного, намереваясь сдаться федеральным властям, они и подумать не могли, что в первую очередь за помощью в розыске Халипов обратится именно к представителям российской власти в Чечне.

– Черт возьми, что такое, – возмутился Салман, резко выжимая педаль газа.

– Случилось что-то? – взволновано спросила Елена.

– Такое впечатление, что бензин кончается, хотя у меня полный бак.

Проехав еще немного, машина резко дернулась и остановилась.

– Все, кажется, приехали, – сообщил Салман.

– Мы можем починить? – поинтересовалась Минина.

– Нет времени. Там может быть что угодно. Придется идти пешком.

Оставив автомобиль, они направились вниз по дороге.

– Скоро будет блокпост. У меня документы есть, но лучше его обойти, – посоветовал Хасанов.

Пройдя еще несколько километров, Салман свернул на тропинку, ведущую в лесной массив, и быстрым шагом направился по ней. Следом за ним бодро отправилась Елена. Через некоторое время Салман, идущий впереди, обернулся.

– Сейчас пройдем лес, дальше проще пойдет. Блокпост мы уже прошли.

– Слава богу, – вздохнула девушка, и как только она это произнесла, где-то в метре от них хрустнула ветка и раздалась команда:

– Стоять! Руки на затылок! Вы находитесь в закрытой зоне.

– Командир, – обернулся Хасанов к трем солдатам, – у меня документы в правом кармане...

– Ничего не знаю, – буркнул боец, – разберемся в комендатуре.

Патруль вызвал машину, и вскоре «нарушителей» доставили в гарнизонную комендатуру. Дежурный офицер представил их полковнику Баранову, человеку с весьма тяжелым характером, бывшему танкисту, воевавшему на Кавказе с середины девяностых.

– Ну, кто такие? – проскрипел он, вытирая платком вспотевшую лысину.

– У вас же есть наши документы, – развел руками Салман.

– И что вы делали в зоне?

– Это вам пусть лучше девушка расскажет.

И Елена рассказала коменданту всю историю, начиная с убийства брата и до задержания их патрулем. Комендант с интересом выслушал рассказ, периодически кивая головой, почесывая затылок или вытирая пот с лица. В помещении действительно было невыносимо жарко, поскольку на починку перегоревшего кондиционера у военных денег не было, а вентилятор с духотой не справлялся даже при открытых настежь окнах.

– Все это удивительно, – мрачно произнес комендант, – сколько лет я здесь служу, а с таким сталкиваюсь в первый раз.

– Помогите нам, – взмолилась Елена.

– Чем же я вам помогу? – пожал плечами комендант. – Подниму вертушки и разнесу дом этого Халипова? Все, что я могу для вас сделать, это передать под защиту сотрудников представительства президента, а там пусть они решают.

– От вас можно позвонить? – спросила Елена.

– По городу?

– Нет, в Нальчик.

– К сожалению, междугородней у меня сейчас нет, есть только дальняя связь и городская. Да вы не волнуйтесь так, сейчас за вами прибудут наши соотечественники, они вас определят под охрану, и вы решите все вопросы. Выпейте пока кофе...

Комендант сдержал слово. Через несколько часов в кабинет вошли трое русских в гражданской одежде. Одним из них был капитан милиции Одинцов, двое других представились помощниками представителя президента в Чечне. Минину и ее спутника поселили в городской гостинице, выставив у входа охрану.

В тот день охранники не дали Елене позвонить в Нальчик, что весьма насторожило девушку, а на просьбу отправить ее домой как можно скорее, «спасители» в штатском ответили, что сначала им необходимо провести следствие в присутствии потерпевшей. Тогда Елена еще многого не понимала.

Филатов открыл глаза. Глядя в деревянный потолок, он с трудом вспоминал, что произошло, и каким образом он оказался в незнакомом месте.

– Пришел в себя? – неожиданно раздался вопрос над головой Юрия.

Филатов повернул голову – перед ним стоял Мирабов.

– Садись, – приказал он.

Юрий послушно сел и огляделся по сторонам. Осмотревшись, он понял, что находится в небольшом деревянном домике, возможно, когда-то принадлежавшем какой-нибудь горной турбазе. Маленькие окна были плотно забиты фанерой, на потолке тускло горела одна лампочка. Рядом с входной дверью висело зеленое с перекрещенными саблями знамя «Независимой Ичкерии». Под ним стоял стол с компьютером, два кресла. Рядом со столом на тумбочке – телевизор, DVD-плеер и музыкальный центр. Само помещение меблировано было очень скудно.

– Ну что, – произнес Мирабов, присаживаясь на стул напротив деревянной лавки, где лежал Филатов, – вот мы и снова встретились.

– Да, – согласился Юрий, потирая разбитую губу, – только теперь в неравных условиях.

– Не поверил, значит? – закуривая, спросил Аслан. – Будешь? – он протянул Филатову сигарету.

Филатов взял одну штуку из пачки «Parlament», Мирабов протянул ему зажигалку, и, сделав первую затяжку, Юрий ответил:

– Тебе трудно поверить. Чтобы бандит так легко сдал своего заказчика...

– Бандит? – удивленно спросил Мирабов.

– А кто же. Нормальные люди не воюют с мирным населением, не похищают людей.

– Стало быть, русские наши аулы и города не бомбили, ФСБ наших людей не похищало? Что же получается, – возмутился Мирабов, – вы, значит, миротворцы, а мы – бандиты? А в чем разница? В том, что чеченец для вас недочеловек и каждый мусульманин террорист, поэтому вы можете нас уничтожать?

– Ты нам расизм не пришивай, – отвечал Филатов, – у вас в каждом ауле сидят боевики и мирным населением прикрываются, как щитом. Впрочем, русских тут ненавидят так же, как и чеченцев в Москве... Только в Москве в них не стреляют. Наоборот, они крутят там бизнес и наших людей, кто на них работает, держат за скотов. А города эти мы вам построили...

– Сами построили, сами и разрушили? – ерничал Мирабов. – А вы когда-нибудь вдумывались в то, что мы не хотим жить по-вашему? Не хотим, чтобы вы строили нам города? Какие вы, русские, благодетели! Пришли во все бывшие республики Союза, туда, где люди веками жили тихо, спокойно и...

– И дико, – перебил чеченца Филатов. – Жили в нищете, разрухе, голоде. Что ты можешь мне привести в пример? Молдавию, где молдаване, оккупированные румынами, жили в деревнях и в города шли с единственными ботинками на шее? Где румыны их за людей не считали? Или вспомнить оккупированную поляками Белоруссию? Там старики до сих пор вспоминают поляков с ненавистью.

– Ну конечно, только вы всех освобождали, только вы всех вырывали из деревень, крушили все старое... Ты это со школьной программы помнишь? И что сегодня получилось? Советский Союз распался, и никто не хочет снова лечь под пяту России. И мы отойдем от вас и станем жить, как веками жили чеченцы, пока сюда не пришли вы. Нам не надо русских городов. Мы сами сможем выжить.

– Вам дали самостоятельность. Вы в Дагестан пошли. Вам дай Дагестан, куда дальше пойдете? На Москву? Вам не нужны русские? А на какие деньги у тебя стоит компьютер, кто дает вам оружие, современную связь? Уверен, что это те, кто сегодня добывает нефть на Каспии: американцы, англичане, остальная Европа. Как же так, вам не нужны русские подачки, но вы с охотой пользуетесь американскими? А как же солидарность с братьями по вере в Ираке? С афганцами?

Выслушав Филатова, Мирабов поднял глаза к потолку, секунду подумал, затем, затушив сигарету в пепельнице, стоявшей на небольшом столике возле койки, ответил:

– Ты же слышал о временном Союзе? Европа нам поможет сбросить с себя главную холеру – русских. Тех, кто пытается оккупировать и подчинить своей воле наш народ более ста лет. А что касается нефти, американских капиталов и солидарности с братьями-мусульманами... – Мирабов сделал паузу. – Ты спрашивал, кем я был до войны? Я был учителем истории в сельской школе под Первомайском. Потом несколько аулов русские стерли с лица земли, а в моей школе устроили штаб воинской части... Тогда я ушел оттуда. Я воюю уже десять лет и понял одно. Все то, о чем нам долбили в институте, что мы говорим в школах детям – это дерьмо собачье. Человек может выжить только тогда, когда он живет в естественном состоянии. А естественное состояние – это объединение с природой и война.

– И каким образом вы, дикари, собираетесь покорить мировые империи? – удивленно спросил Филатов.

– Как историк скажу, что именно дикари и завоевывали империи, погрязшие в разврате, достигшие вершины цивилизации и деградировавшие вместе с ней. Вспомни, кто захватил древний Египет, древнюю Индию, древний Рим... Дикари, далекие от культуры этих цивилизаций. Но они впитали в себя их культуру и через тысячи лет сами выродились. Гитлер попытался обновить свою нацию, дать ей новый виток в развитии, но попытка не удалась. А почему Гитлер не смог покорить мир? Потому что его нация не смогла очиститься от печати Шиллера, Гете, Канта, Ницше, Гегеля... Хотя, если ты учил историю в школе, должен помнить, что в те времена книги жглись на кострах библиотеками. Вот ответ на твой вопрос: культурный человек, безусловно, слабый человек. Кто кому набьет морду: главный инженер грузчику или наоборот? А кто выживет, заблудившись в диком лесу: безграмотный крестьянин или профессор-географ?

Мирабов снова прервался, закурив еще одну сигарету, а затем продолжил:

– Когда началась война в Чечне, я был в ужасе. Потрясли меня и последующие войны в Афганистане и Ираке. Стало ясно: нормальное устройство мира рухнуло, а затем я понял, что нам это на руку. Пройдет еще лет десять, и вырастет новое поколение мусульман. Их головы будут очищены от бредовых идеологий. Они будут отлично знать военное дело, будут знать, кто их враг, и станут безжалостно истреблять его. А вся культура ислама – это Коран и мечеть. Без золота икон, без циничных лицемеров священников, без культа доллара и сытых, отупевших прихожан.

– Но по твоему выходит, что и вы, захватив цивилизованный мир, со временем выродитесь? – спросил Филатов.

– Это неизбежно, – согласился чеченец. – Ваша церковь, дикая на период становления, впитала в себя иудейскую культуру. Ислам, возможно, смешается с поверженной европейской культурой. Возможно, выродившихся мусульман захватят новые племена. К примеру, негры... Но пройдет много лет, прежде чем это случится. Пока же наша энергетика слишком сильна, и вы ничего с этим не можете сделать. Поэтому, как говорили большевики, наше дело правое. А вы – заранее проиграли.

– И ты ради правого дела похитил русскую девушку из Нальчика? – с раздражением спросил Юрий.

– За это мне заплатили деньги, – невозмутимо ответил Мирабов. – Доллары пока никто не отменял.

– А в твоем светлом исламском будущем их отменят?

– Не думаю. Я же говорил, история повторится. Со временем нами завладеют все те же пороки, что опутали сейчас Европу и Америку. Пока же пусть они грызут друг друга. Мне интересно наблюдать за всем этим со стороны. Чем больше вы будете драться с американцами, а те плевать на всех, тем проще нам будет добить вас. А что касается обвинений: террористы, бандиты, – так это только слова. Русские и американцы для нас такие же палачи и убийцы, как и мы для вас. Это называется одним словом – война. И тут нет ничего другого. Это война не за нефть, не за территорию с наиболее приятным климатом. Это многолетняя война сильной и слабой культур. Результат которой очевиден.

Мирабов встал и молча прошелся от койки до стола и сел за компьютер. В этот момент в дверь постучали, и на пороге показался еще один боевик.

– Аслан, у нас гости. Ты уже говорил с русским?

– Да, можешь его увести.

– Что дальше? – медленно вставая, спросил Филатов.

– Вряд ли ты со своим характером сможешь пополнить ряды нашей армии, – произнес Мирабов. – Мне ты не нужен, впрочем, и убивать тебя я не стану. Пока посидишь у нас, а потом я решу, что с тобой делать.

Боевик, вошедший в дом, связал Юрию руки и, грубо вытолкав его автоматом, повел в стоящий рядом сарай.

В течение нескольких минут Филатов внимательно осматривался. Зеленый домик, который действительно когда-то принадлежал турбазе, находился в горном лесу. Рядом с ним стояло еще несколько деревянных построек. С опушки вниз вели три тропинки. Возле каждой из них на наваленных мешках с песком сидел пулеметчик. Шестеро боевиков грелись возле костра. Возле дома, в котором он только что разговаривал с Мирабовым, стоял армейский УАЗ без номеров.

Боевик, постоянно подталкивавший Филатова дулом АК-74, подвел его к небольшому сараю, одной рукой открыл замок и втолкнул Юрия в здание. Филатов упал, но, как только дверь закрылась, мгновенно подошел к ней. Сев на пол, он продел связанные руки под ногами и вытянул их вперед. Попробовав дернуть за ручку, он убедился, что заперта она надежно и, несмотря на ветхость здания, взломать дверь не удастся.

О том, что с ним могло произойти дальше, Филатов мало волновался. Все его мысли были обращены к судьбе Елены, которую он поклялся выручить из беды. Но теперь, когда рядом не было Зеленцова, он мог рассчитывать только на свои силы, переживая, что попал в позорную западню.

Сидя у двери, он провел несколько часов, внимательно следя за домом, куда вошел неизвестный гость. Через какое-то время Мирабов вышел вместе с невысоким человеком европейского типа и направился к машине.

Боевики по-прежнему сидели вокруг огня. Мирабов подошел к ним и заговорил по-чеченски. За несколько лет пребывания в Чечне Юрий научился основам этого языка и смог уловить смысл разговора.

– Мусса, – обратился Аслан к боевику, который запер Филатова, – за русского отвечаешь головой. Мурза, Ахмед, Тугус – за мной, – скомандовал боевик. – Я вернусь завтра. Через три часа прибудет еще тридцать братьев. Отдашь им письмо, которое привез наш гость. Оно лежит на столе. И накормите их.

– Все сделаю, – пообещал Мусса.

Трое боевиков отправились следом за Мирабовым, и возле костра остались только четверо.

Филатов понял, что другого случая у него не предвидится. Словно запертый в клетке лев, он прыгнул в центр пустого сарая и начал лихорадочно копошиться в густом слое сена.

– Должно быть хоть что-нибудь, – рассуждал он, – надо за что-то зацепиться.

И удача улыбнулась ему. Вскоре Филатов обнаружил брошенный кем-то коробок, в котором было несколько спичек. Юрий лихорадочно собрал солому возле противоположной к двери стены, снял с себя порванную летнюю рубашку и, оставшись в одних черных брюках, зажег самодельный стог.

Сухая солома тотчас вспыхнула, и уже через минуту пламя перекинулось на стену.

– Помогите, горю! – крикнул Филатов в щель между досками.

Выругавшись, Мусса схватил автомат и, подбежав к двери, открыл ее. В долю секунды он смог увидеть лишь две ноги, мелькнувшие перед глазами. Потом наступила темнота. Мусса не предполагал, что Филатов связанными руками схватится за балку крепления крыши и, дождавшись пока тот откроет дверь, ударит его в лицо.

Юрий выхватил у бандита нож, взял автомат и отпрянул вглубь горящего сарая.

Оставшиеся трое боевиков незамедлительно открыли огонь. За несколько секунд Филатов перерезал веревку, схватил автомат и дал ответную очередь, сразив одного бандита. На помощь к ним пришли три пулеметчика. Между тем пламя охватывало уже весь сарай, и Филатов не мог долго в нем оставаться.

Решение пришло само собой. На разгрузочном жилете Муссы Юрий обнаружил несколько гранат. Он подполз к оглушенному боевику, рывком дернул его за деревянную стену, служившую ему укрытием, и, сорвав с него дополнительную амуницию, вновь на долю секунды показался в проходе.

Мгновенно два пулеметчика, лежавшие рядом, открыли огонь. Филатов выждал паузу, выдернул чеку и через две секунды бросил гранату в сторону боевиков. Раздался взрыв, стоны и новая пулеметная очередь. В очередной раз Филатов метнул гранату, на этот раз, поразив ею пулеметчика и одного автоматчика.

– Ну вот, силы уравнялись, – произнес он и выскочил из горящего здания.

Тут же над головой просвистели пули, выпущенные оставшимся боевиком. Пригибаясь, Филатов забежал за горящий сарай и, вычислив местонахождение стреляющего, метнул в его сторону оставшуюся гранату. Взрывная волна выбросила боевика из-за угла противоположного домика, и тот упал на спину, раскинув руки в стороны.

– Вот так, – заключил Юрий.

Он медленно вышел из укрытия, прошелся по территории «перевалочного» пункта бандформирования полевого командира Аслана Мирабова и зашел в дом, откуда вышел таинственный гость...

Офицеры запаса делятся на две категории. Те, кто с радостью сбрасывает погоны и ввязывается в круговорот гражданской жизни, и те, кто с большим трудом адаптируется к новым условиям, с трудом привыкая к обращению «не по уставу», начиная жить вне принципа «ты начальник – я дурак». Вот почему на многих предприятиях, где в руководство выбились бывшие военнослужащие, устанавливается армейский порядок со всеми вытекающими последствиями.

Бывший офицер КГБ, подполковник запаса Эрик Робертович Муратов, относился ко второй категории. Увольнение по сокращению штатов стало для него, чекиста с огромным стажем и опытом работы, ударом. Именно поэтому, когда его бывший начальник отдела, возглавляющий службу безопасности азербайджанской компании «Виктория-нефтепром», предложил Муратову должность заместителя, Эрик не стал долго думать.

Расследование по задержке подачи нефти стало первым серьезным делом Муратова после увольнения в запас. И он принялся за него со свойственной чекисту советской школы пунктуальностью.

После первого пробного разговора с Виктором Шевцовым, а затем с господином Халиповым, обещавшим повлиять на него, Эрик Робертович решил самостоятельно проверить всю деятельность Шевцова, включая комплекс нефтяных объектов, расположенный по имеющейся у него информации в Аргунском ущелье.

В отличие от Филатова и Зеленцова, времени у Муратова было немного больше, как, впрочем, и опыта. Собрав по своим каналам, оставшимся еще с советских времен, полное досье на руководителя компании «Black Gold», вместе с группой подчиненных Эрик Робертович установил круглосуточную слежку за Шевцовым, прибегнув к помощи новейшей аппаратуры. Впрочем, из всех людей, с которыми Шевцов вступал в последнее время в контакты, Эрика Робертовича больше всех заинтересовал корреспондент чеченского бюро телекомпании «CNN» Илья Зарубов. С ним Виктор Сергеевич общался только один раз, но этого уже было достаточно, чтобы Муратов тут же взял его себе на заметку.

Позже оказалось, что ни родственников, ни близких знакомых заграницей Шевцов не имел, как, впрочем, не было их и среди иностранных граждан, проживающих в России. Оставалось одно: это была деловая встреча, цель которой Муратову предстояло выяснить.

С этого момента объектом пристального наблюдения азербайджанской «наружки» стала деятельность журналиста Зарубова. Однако, к сожалению, подозрений она не вызывала. Две недели журналист исправно делал репортажи, ничем не привлекая к себе внимания. Муратов уже отчаялся что-либо узнать, как вдруг служба постоянного наблюдения дала сигнал: Зарубов вышел из американского посольства и через час выехал в командировку в южном направлении.

Приказав всем группам вести посменное слежение за объектом, Эрик Робертович выехал следом, чувствуя, что близок к разгадке одной из комбинаций теневой игры компании «Black Gold».

Микроавтобус «Фольксваген» добрался до Шатоя примерно за час. В этой республике расстояния от столицы до населенных пунктов небольшие, а протяженность самой Чечни от одной крайней точки до другой не составит и 200 километров. Именно поэтому вот уже свыше десяти лет аналитики ломают голову, почему российская армия не может справиться с территорией, уступающей по размерам некоторым областям страны.

Остановившись у здания бывшей районной больницы, расположенной на окраине горного селения, Зарубов и его оператор вышли из машины.

– Да, здесь жизнь совсем другая, – заметил оператор.

– Как и в любой стране, контраст между столицей и регионами, – ответил Зарубов, не спеша, закуривая сигарету. – Ты, Гена, снимай пока планы. Кстати, сделаем съемку из окна, когда будем ехать по самому селу.

Журналистам было что снимать, поскольку Шатой действительно отличался от той картины, которую каждый день они видели в Грозном.

В этом районном центре проживает около 12 тысяч человек. Есть несколько медпунктов, работают школы и почта, открыта мечеть. Налажено регулярное автобусное сообщение с Грозным и отдаленными горными селениями. Действуют все учреждения районной власти. Но деловая жизнь сосредоточена на местном базаре. Тут можно найти любой товар, который продается на Черкизовском рынке в Москве. Этот базар и жизнь мирных граждан Шатойского района охраняет районный отдел чеченской милиции.

Старики получают пенсии и пособия, без чего невозможно прожить. Те, у кого есть работа в школе, медпункте, в государственных учреждениях, стабильно получают зарплату. Больше всего люди боятся ухода федеральной власти, как это было после Хасавюрта. Боятся новой резни, бандитских законов, сведения счетов с теми, кто поверил России.

Охраняют дороги в Шатой три контрольно-пропускных пункта, где проверяются документы, досматривается транспорт.

Безработица – самая насущная проблема для Чечни. Выросло молодое поколение, не знавшее мирной жизни. Нет образования, нет профессии, нет никакой работы. Остается один выход – в горы. Кто-то в России до сих пор полагает, что проблему возвращения мира в Чечню можно решить наращиванием военного присутствия.

Там, на месте, эта проблема видится иначе. Люди, имеющие работу, дорожат своим местом, держатся за него. Те, у кого работы нет, уходят в горы за легким счастьем. А чеченцы между тем, как и русские, устали от гражданских распрей, и все понимают, что мир в Чечне зависит сегодня не от военных побед, не от поимки главарей бандформирований, а от рабочих мест, вузов, техникумов и школ, стабильной зарплаты в каждой чеченской семье.

Медленно проехав Шатой от края до края, микроавтобус остановился возле одноэтажного частного здания. Весь путь оператор снимал селение, стараясь найти как можно больше неприглядных планов.

– Хреново, что они отстраиваются, – равнодушно заметил Зарубов. – Так мы с тобой работу потеряем. Хорошо, здесь пока еще есть руины и грязь, но их становится меньше. Я тут полгода назад был. Центр выглядел хуже.

– Интересно, – спросил оператор, выключая камеру, – почему столица выглядит хуже, чем село?

– А что проще построить – небоскреб или деревянную хату? – вопросом на вопрос ответил Зарубов. – В маленьких городах, как и в маленьких государствах, жить всегда лучше, а управлять ими всегда легче. Если, конечно, управленец толковый.

Взяв необходимую аппаратуру, журналисты вышли из машины и направились к дому. Минуту спустя на противоположный конец улицы въехала серая «Волга», забрызганная с обеих сторон мокрой грязью. В машине сидели двое сотрудников службы безопасности компании «Виктория-нефтепром», занимавшихся наблюдением за съемочной группой, и их начальник Эрик Робертович Муратов. Все трое были одеты в камуфляжную форму, каждый был вооружен.

– Эльдар, – обратился Муратов к одному из подчиненных, – сейчас мы провозим тебя мимо дома, ты тихо выпрыгиваешь и идешь слушать. Мы встанем за углом. Обо всем, что там будет происходить, доложишь.

Машина тронулась и, притормозив возле дома, куда только что вошли журналисты «CNN», поехала дальше.

Высадившись, пассажир осторожно пробрался во двор, подкрался к окнам. В первых двух была тишина, из третьего неразборчиво доносились голоса. Эльдар достал из кармана тонкую гибкую трубку и осторожно вставил ее в оконную щель. Это был радиопередатчик. Через какое-то время Муратов, находившийся неподалеку, вышел на связь.

– Ну, что там? – спросил он.

– О Шевцове ни слова, – тихо сообщил Эльдар. – Зарубов берет интервью у офицера. По-видимому, тот отвечает инкогнито.

– Понятно, – ответил Муратов, – продолжай слушать.

Эрик Робертович догадался о сути интервью. После скандала с трансляцией Шамиля Басаева по «CNN» министр обороны России запретил своим подчиненным сотрудничать с этой телекомпанией. Очевидно, офицер, разговаривавший с Зарубовым, нарушая запреты руководства, рассказывал об очередных «зверствах» российской армии в Чечне. О том, что больше всего интересовало американцев.

– Неужели они перлись сюда, только чтобы сделать интервью? – удивился оставшийся в машине охранник.

– Не думаю, – засомневался Муратов. – Для этих целей надежнее было бы вообще выехать с офицером из республики. Я уверен, что-то им нужно в этих местах, и наверняка они это еще покажут.

Слова бывшего офицера КГБ оказались пророческими. Час спустя Эльдар сообщил, что Зарубов предложил проехать в Итум-Кале, небольшое селение к югу от Шатоя. Журналисты вышли из дома, погрузили аппаратуру и медленно выехали из поселка.

Следом за ними отправились три автомобиля слежения, периодически заменявшие один другого, передавая координаты объекта по рации.

– Ну что, не закоченел там? – с улыбкой спросил Эльдара Муратов.

– Есть малость, – скупо отвечал тот.

– Ничего, сделаем дело, каждому по пять суток отпуска добавлю и о премиальных не забуду. Только сейчас не расслабляйтесь.

– Трудно не расслабляться, – вздохнул Эльдар, – посмотрите, какая красота...

Машина поднималась по извилистой горной дороге. И чем выше они ехали, тем красивее открывался вид. Это ущелье действительно одно из самых живописных и крупнейших по протяженности на Кавказе. В глубокой теснине высоких гор, густо покрытых зеленью лесов, несется буйный Аргун. Его воды, разбиваясь на своем пути об огромные валуны, рассыпаются на тысячи мелких искринок, бриллиантовым салютом ослепляя глаза тех, кто в первый раз посещает эти места. Оно тянется почти на сто двадцать километров от Хевсуретии. до Черных гор и выходит на Чеченскую равнину. Аргунское ущелье расположено в самом сердце Чечни, слева – ущелья Нашха, Кэй и Акки-мохка, справа – каньоны Шароя, ущелья Чеберлоя и горные долины Ичкерии.

Каждый, кто проезжает по этим местам, невольно задумывается о том, как много в этой земле целебных источников, солнца, чистой воды и горного воздуха. Здесь есть нефть, под ногами лежат строительные материалы. Сама природа создала условия для санаторного лечения, активного отдыха, туризма, охоты и экономического процветания. Трудно понять, почему всему этому люди предпочли войну.

В древнее селение Итум-Кале, расположенное в широкой котловине, образованной течением Аргуна, съемочная группа «CNN» и машина с Муратовым прибыли практически одновременно. Выйдя из машины, Зарубов посоветовал оператору снять несколько природных планов, а сам, предварительно посмотрев в блокнот, отправился по указанному в нем адресу.

За ним тенью шел Эльдар. Зарубов снова вошел в одноэтажный дом и снова охранник Муратова включил прослушивающее устройство. Диалог между Зарубовым и хозяином дома, проходивший на английском языке, оказался намного интереснее, чем тот, что ему пришлось слышать до этого.

– Вы не могли выбрать место поприличнее, мистер Скотт? – возмутился журналист при встрече.

– Нет, не мог, – отвечал Скотт. – Позвольте мне самому выбирать место встречи со своей агентурой, господин Зарубов.

– Ладно, ладно, – успокоился журналист. – Просто переться сюда по горным дорогам не доставляет особого удовольствия.

– Что у вас есть для меня? – деловым тоном спросил Скотт.

– Господин Шевцов благодарит вас за аванс. Он сообщает, что с поставкой нефти вышла задержка. Русские не хотят подписывать его контракт, и ему пришлось прибегнуть к нарушению закона. Он планирует шантажировать директора филиала в Нальчике, похитив его дочку.

– Это опасно, – взволнованно прокомментировал Скотт.

– Шевцов не нанесет девушке вреда. Сразу после подписания контракта он отпустит ее, – заверил журналист.

– Мне нет дела до здоровья дочери директора филиала, – грубо отвечал Скотт. – Наверняка начнется расследование, которое может вывести на нас. Там тоже не дураки сидят. Если узнают о нашем участии в проекте Шевцова, вы сами понимаете, какие последствия могут быть.

– Понимаю. Кстати, по имеющимся у меня сведениям, из Нальчика уже прибыл оперативный сотрудник ФСБ.

– А вы делаете успехи, господин Зарубов, – похвалил агента Скотт. – Где он остановился?

– Этого я не знаю, но в городе не так много гостиниц.

– Значит так, – сделал вывод Скотт, – его нужно убрать. А грозненскому начальству в управлении МВД довести до сведения, чтобы они в эти дела вообще не лезли. Пусть изображают работу в других местах. У них, кажется, свои финансовые отношения с чеченцами?

– Разумеется, – подтвердил Зарубов. – Только Шевцов просил не трогать чекистов...

– Ну, правильно просил, – перебил журналиста Скотт, – понимает, что в первую очередь на него падет подозрение, а почему это должно волновать нас? Вы на кого работаете, господин Зарубов?

– Согласен, – ответил журналист. – Только убийством я заниматься не стану.

– Разумеется, – заканчивая разговор, заверил Скотт. – К вечеру там будут мои люди.

Закончив разговор, они разошлись, и через несколько минут Эльдар уже докладывал о ходе беседы Муратову.

:– За этим Скоттом пойдем? – поинтересовался водитель.

– Нет, – ответил Муратов, – он наверняка вернется в ущелье, туда, где расположен комплекс «Black Gold». Его охраняет вооруженная охрана, по нашим данным, там настоящие блокпосты. Так что туда соваться нет смысла. Мне бы потолковать с чекистом из Нальчика, похоже, у нас найдутся общие интересы, – рассуждал вслух Муратов. – Главное, добраться до него раньше, чем это сделают люди этого загадочного мистера Скотта.

– А кто он, как вы думаете? – поинтересовался Эльдар.

– Скорее всего, американец, – решил Муратов.

– А что им нужно от Шевцова?

– Да что угодно. Северный Кавказ – стратегически очень важный регион, и поставить его под свой контроль хотят многие государства. В первую очередь Штаты. Чечня для них – некий инструмент решения задач, которые разнятся между собой. Разумеется, нестабильная, тем более независимая Ичкерия была бы очень на руку тем, кто хочет дальнейшего ослабления России как государства. Страны НАТО по-прежнему опасаются ее. Конечно, официальный Вашингтон не может открыто поддержать чеченских экстремистов, но ясно, как белый день, что вытеснение России с Северного Кавказа в его интересах. Так что, скорее всего, это янки...

Филатов вошел в дом Мирабова. Здесь не было зеркал, и Юрий не представлял до конца, как он выглядит. Его лицо покрылось копотью, голый торс был исцарапан, черные брюки изодраны, некогда лакированные туфли до неузнаваемости заляпаны грязью. Картину дополнял висевший на плече автомат.

Увидев камуфлированную форму и новые кроссовки, оставленные Мирабовым на лавке, он, не задумываясь, переоделся и взял письмо, предназначенное для тридцати боевиков, до прихода которых оставалось два часа. Текст послания потряс Филатова.

«Дорогой Мустафа, – говорилось в нем, – ваши американские друзья выполнили обещание. Очередной транш на шесть миллионов долларов поступил в банк вчера. Аслан вернулся из Нальчика, где лично проводил разведку. К нападению на город все готово. Ваши люди должны быть на базе в Кабардино-Балкарии 1 октября. Нападение планировалось на 4 ноября, но мы слишком рано «скормили» своих людей российским властям.

В нападении будет участвовать 250 человек. В основном это будут местные, но ваше участие нам важно не меньше. Удерживать город предстоит в течение двух месяцев. Затем по плану вы должны уйти в леса и уже оттуда осуществлять свои акции. Завладев оружием, вы раздадите его своим сторонникам, ожидавшим в условленных местах. Одним из важных объектов нападения должен стать аэропорт Нальчика. Но главная миссия, о которой федералы не догадываются, – это взрыв нальчикской нефтебазы.

Помните самое главное. Мы уже запустили информацию о нападении в ФСБ, и они готовят вам встречу, правда, не думают, что нападение будет перенесено. Главного мы достигли: все внимание приковано к Нальчику, все силы брошены туда. Это облегчит нам задачу взорвать большой участок нефтепровода Баку–Новороссийск на Чеченском и Дагестанском участках. Для этого группа людей Аслана Мирабова уже отправлена на нашу базу в Аргунском ущелье. Она не представляет опасности для ваших братьев, поскольку существует почти легально под видом нефтеперерабатывающего комплекса русской независимой нефтяной компании.

Вам же надлежит быть осторожными. Из-под Шароя к вам в помощь отправляются отряды Рашида Гилаева и Махсуда Зараева. Здесь вы побудете до вечера. Сюда прибудут еще десять человек из отряда Аслана Мирабова. Вместе вы выполните возложенную миссию, и мы парализуем работу русских. Их потери будут исчисляться миллиардами. Да поможет вам Аллах!»

Дочитав послание, набранное на компьютере и подписанное рукой гостя, уехавшего вместе с Мирабовым, Филатов гневно бросил листок на стол.

– Сволочи, – негодовал он, – вот вам и вся философия. Культура, история... Деньги пока никто не отменял.

В сердцах он дал очередь по монитору компьютера, взял с собой письмо и, подпалив несколько веток на горящем сарае, поджег дом, служивший Аслану Мирабову временным штабом.

Теперь Юрий должен как можно скорее вернуться в город и передать полученные сведения. До нападения оставалась неделя.

Он быстро направился вниз по горной тропе и, миновав ряд селений, через несколько часов выбежал на трассу. Мысль о том, что комплексы «Black Gold» – театральные декорации, прикрывающие тренировочную базу для боевиков, обучаемых американскими инструкторами, не выходила у Филатова из головы. Неужели Мирабов был прав, и русский человек настолько погряз в деньгах и разврате, что ради наживы не остановится ни перед чем? Впрочем, за последние пятнадцать лет он в этом неоднократно убеждался.

Бросив автомат в лесу, Юрий принялся останавливать проходящие машины. Однако смельчаков, желающих взять на борт в этих краях человека в неизвестной военной форме, не оказалось. Пробежав еще несколько километров, Филатов наткнулся на первый признак цивилизации – старую машину, принадлежавшую местной милиции.

Вкратце рассказав двум сержантам о том, что он имеет важные сведения, Юрий попросил довезти его до ближайшего крупного населенного пункта, откуда он доберется в Грозный на автобусе.

Доехав до Ведено, он повторил свой короткий рассказ начальнику местной милиции майору Хамзату Ибрагимову. В этих местах Ибрагимов служил не просто начальником отделения милиции. Это был местный царь и Бог в одном здании.

– И как мне вам верить? – усомнился майор, недоверчиво глядя на уставшего Филатова.

– Свяжитесь по вашей связи с управлением ФСБ в Нальчике. Сообщите мои приметы. Спросите мобильный телефон их сотрудника, работающего в Грозном. Мы расстались с ним вчера в этих местах.

Нехотя Ибрагимов выполнил все, что просил Филатов, и по мере того, как он связывался то с одним, то с другим абонентом, его пухлые пальцы вращали диск наборника с удваивавшейся интенсивностью.

Пройдя процедуру установления личности, Юрий отказался от сопровождения, но с благодарностью принял деньги на билет. Через полчаса он уже ехал в рейсовом автобусе по маршруту Ведено–Грозный.

Столица Чечни встретила его все той же мрачной разрухой. Несмотря на то, что Юрий отсутствовал здесь всего два дня, ему казалось, что прошло несколько месяцев. После утомительных похождений ему больше всего хотелось хотя бы на час окунуться в спокойную тихую жизнь, принять душ, поесть, отдохнуть, вздремнуть как минимум несколько часов. Именно поэтому первым делом Филатов направился в гостиницу, где он остановился вместе с офицером ФСБ Зеленцовым.

Истратив оставшиеся деньги на такси, которое быстро домчало Юрия до места назначения, он поднялся на второй этаж и направился к комнате напарника. Все полученные сведения первым делом он решил передать ему, тем более что они напрямую касались безопасности Кабардино-Балкарии.

Быстрым шагом Юрий подошел к двери, открыл ее и замер: на полу лежал Сергей с простреленной головой. Рядом с ним стояло два человека. Один обыскивал Зеленцова, другой внимательно смотрел на эту процедуру. Появление Филатова явно не входило в их планы. Тот, кто стоял рядом с трупом, выхватил из-за пазухи пистолет с глушителем и, направив дуло на Юрия, нажал на спусковой крючок. Филатов едва успел отскочить в сторону. Оружие глухо плюнуло, и пуля, ударившись в противоположную стену, со свистом срикошетила на пол.

Оружия у Филатова не было и, спасаясь от преследования, он побежал назад по коридору. Следом за ним ринулись и убийцы.

Сбежав на первый этаж, Юрий бросился к двери, но в этот момент в проходе показалось еще трое людей кавказской внешности. Сверху на них были накинуты светлые легкие плащи. Один из них, увидев бегущего навстречу Филатова и спускавшихся следом за ним двух людей с пистолетами, отвел назад полу плаща из-под которой показался укороченный автомат «Калашникова». Его примеру последовали двое его спутников.

– Всем лечь на пол, бросить стволы, руки за голову! – приказал один из них.

Филатов послушно упал, зато его преследователи, отпрянув назад, попытались выстрелить в тех, кто только что вошел в гостиницу, однако реакция вновь прибывших, готовых к такому повороту событий, оказалась лучше. Раздалось несколько громких очередей, и преследователи Юрия упали на спины, сраженные пулями.

– Ты кто? – спросил Филатова один из стрелявших.

– Филатов Юрий. Начальник охраны филиала компании «Роснефть» в Нальчике.

– Ты что, работал вместе с Зеленцовым?

– Да. Эти двое убили его.

– Понятно, значит, мы опоздали. Можешь встать, – предложил автоматчик Филатову. – Надо убираться отсюда, пока менты не понаехали. Пошли с нами. Машина за углом.

Не став возражать, Юрий отправился за спасителями. Они выскочили на улицу, сели в серую «Волгу», и машина, рванувшись с места, отправилась в сторону выезда из города.

– Ладно, берем тайм-аут, – предложил Филатов. – То, что вы не на стороне боевиков я уже понял, тогда с кем?

– Меня зовут Эрик Робертович Муратов, – начал один из них. – Я твой коллега, начальник службы безопасности азербайджанской нефтяной компании «Виктория-нефтепром». Это мы заключили контракт на поставку нефти с компанией «Black Gold».

– Ах, вот оно что! – воскликнул Филатов, для которого картина двойных махинаций Шевцова полностью прояснилась. – Стало быть, Елена была права. Он по-прежнему планирует поставки вашей нефти. Но как вы согласились на договор с этим жуликом? – удивился Филатов. – Там же пробы ставить негде. По-моему, он уже работал с вами однажды.

– Мы надеялись, что на этот раз все пройдет нормально, – вздохнул Муратов. – Он предложил слишком хорошие условия. Нам нужно продавать нефть, мы ищем дешевый транзит. Шевцов взял обязательства продавать наше сырье без оплаты транзита. Честно говоря, нас мало волновало, каким образом он это сделает...

– И вы заволновались только, когда началась задержка? – догадался Филатов.

– Именно, – подтвердил Муратов. – Мы установили слежку за ним, выяснили все его контакты. Теперь нам неясно только одно: для каких целей он общался с журналистом «CNN», а тот, в свою очередь, встречался с каким-то европейцем. Именно тот отдал приказ убрать Зеленцова. Мы связались с ФСБ в Нальчике, попытались предупредить чекистов, но опоздали.

– Значит, вы уже знаете, что Шевцов создал липовое месторождение? – спросил Филатов.

– Да, – кивнул головой Муратов. – Мы также знаем, что вы не согласились оформлять документы на транзит. Поэтому он похитил девушку, сотрудника филиала «Роснефти» в Нальчике.

Услышав эту фразу, Филатов невольно выдал себя.

– Вы что-нибудь знаете об этом? – спросил он, судорожно схватив собеседника за рукав.

Муратов с ходу прочитал мысли Юрия.

– В общих чертах, – процедил он, вглядываясь в глаза Филатову.

Юрий понял, что прокололся, ведь теперь азербайджанский коллега мог использовать его. Поэтому, во избежание конфликта, Филатов сразу же решил провести обмен информацией.

– Вот что, ребята, – начал он, – предлагаю баш на баш. Я вам раскрываю, с кем общался журналист «CNN». Поверьте, от этого зависит ваша дальнейшая судьба. Вы мне все – что знаете о Елене Мининой.

Немного подумав, Муратов согласился.

– Вот, – Юрий достал письмо, взятое им на перевалочной базе Мирабова. – В этом письме указано, что действительно творится в глубине Аргунского ущелья. Эти данные я хотел сегодня передать Зеленцову. Теперь придется сообщить местным силовикам.

Муратов внимательно прочитал текст.

– Теперь все становится ясно, – высказался он, – значит, журналист работает на американцев. Они же убрали вашего Зеленцова...

– Теперь вы поняли? – спросил Юрий. – Шевцов не собирался поставлять вашу нефть. После подписания контракта он получит деньги от вас и от «Роснефти», а после взрыва на нефтепроводе получит перевод и от американских друзей, а затем спокойно исчезнет, посадив в свое кресло подставное лицо, которое сядет вместо него. Начнется международный скандал, вы предъявите претензии России, поскольку это ее компания провалила поставку через своих партнеров, Россия будет открещиваться от этого и зализывать раны после теракта.

Муратов откинулся на спинку сиденья, вытянул вперед руки и, потянувшись, попросил водителя остановить машину.

– Спасибо, это действительно ценная информация, – произнес он. – Теперь мы расторгнем договор с Шевцовым.

– Постойте, – взволнованно произнес Юрий, – они же убьют девушку!

– Нам нужно расторгнуть договор как можно скорее. До подписания контракта в Нальчике осталось чуть меньше недели. Мы должны разорвать контракт до того, как в ваши трубы пойдет наша нефть. У вас будет несколько дней, чтобы освободить Минину.

– Что вы знаете о ней? – спросил Филатов.

– Ваша Елена находится на вилле у господина Халипова. Я думаю, вам эта фигура известна.

– Более чем, – вздохнул Филатов.

– Мы не стали предпринимать никаких действий по ее освобождению, хотели проследить за развитием событий, – оправдываясь, говорил Муратов. – И вот еще что. В местную милицию и ФСБ вам лучше не обращаться. Я уверен, с этим документом могут не правильно поступить.

– Я понял, – согласился Юрий, – Вот что, – предложил он, – отвезите меня назад в Грозный. Я отправлюсь в представительство президента России. Вы можете дать показания о деятельности Шевцова?

– Нет, – категорически ответил Муратов. – Мы здесь работаем инкогнито. Сейчас доставим вас в Грозный, и на этом наше общение закончится.

– Ну что ж, – скривился Филатов, – спасибо и на этом.

Водитель вновь завел двигатель, и «Волга», поднимая стену дорожной пыли, вновь направилась в город.

Глава 8

Вернувшись в дом, Халипов сразу заподозрил неладное. «Любящее» – сердце подавало ему дурные сигналы. Поднявшись на второй этаж в комнату «жены», Эмиль Асланович понял, что предчувствие не обмануло его: «птичка» выпорхнула из клетки.

Соответственно своему железному характеру Халипов не стал поддаваться панике. Прежде всего, он здраво рассудил, что кроме управляющего Хасанова никто этого сделать не мог. Если бы здесь поработали правоохранительные органы, он давно уже был бы в одиночной камере следственного изолятора.

Если это действительно сделал Хасанов, дела не так плохи. В первую очередь необходимо сделать несколько звонков. Эмиль Асланович бросился к телефону и набрал первый номер.

– Соедините меня с блокпостом, – попросил он ответившую на коммутаторе связистку.

– Шестой пост, сержант Марепа, – раздалось в трубке.

– Сержант, с тобой говорит Халипов. Слышал фамилию?

– Так точно, товарищ Халипов. – По-армейски четко ответил сержант.

– Через блокпост сегодня проезжал мой управляющий?

– Какая машина? – спросил сержант.

– Красная «Ауди». Госномер 43–76.

– Сейчас уточню, – в трубке наступила томительная пауза, – четыре часа назад въехала сюда. Назад не выезжала.

Халипов раздраженно бросил трубку.

– Не выезжала, не выезжала... Пешком они шли, что ли? Их бы тут же задержали...

Мысли бешено вертелись в голове Халипова. Он понимал одно: прежде, чем поднимать тревогу и разыскивать «любимую», нужно достоверно знать, кто ее похитил.

Поразмышляв еще минуту, Эмиль Асланович решил идти от мотивов, которые были у Хасанова. За каким дьяволом ему понадобилась девушка, он не знал. Неужели Салман действовал по чьему-то приказу? Но кому это было нужно? Если бы за дело взялись менты или чекисты, они открыто бы арестовали его. Филатов? Вряд ли. Он работает сам.

Неожиданно Халипову пришла в голову еще одна мысль, которая потрясла его своей простотой. Неужели на это мог решиться Шевцов? Зачем? Впрочем, так он мог бы шантажировать уже его самого, прикрываясь тем, что выдаст общественности его тайну. Конечно, эта бомба уничтожит и самого Шевцова, но такой вариант нельзя исключать.

Выскочив из дома, Халипов сел в машину и отправился в Грозный. Столько передвижений, сколько он совершал в последние полторы недели, он не делал и за несколько месяцев. Что говорить, большие деньги даются с трудом.

Въехав на большой скорости в город, он небрежно припарковался возле офисного здания, где находилась компания «Black Gold» и поднялся на пятый этаж к кабинету Шевцова.

– У себя? – мрачно спросил он секретаршу.

Та молча кивнула головой, зная, что Халипов принадлежал к тем немногим посетителям Шевцова, которые имели право входить без приглашения.

– Ну?! – грозно спросил Халипов, войдя в кабинет.

– Что «ну»? – спросил Шевцов, поднимая глаза от бумаг.

Халипов быстрым шагом подошел к столу и громко хлопнул по нему ладонью. От удара бумаги разлетелись, и Шевцов невольно вздрогнул.

– По-моему, мы с вами не состоим в таких отношениях, чтобы врываться в кабинет и изображать взбесившегося быка, – возмутился Шевцов.

– Я действительно в бешенстве! – закричал Халипов, решив взять Шевцова на испуг. – И ты прекрасно знаешь почему!

– Понятия не имею, – пожал плечами Шевцов, откинувшись на спинку кресла.

– Где она?! – прорычал Халипов.

– Кто? – еще больше удивился Шевцов.

– Не строй из себя идиота, я все знаю...

– Да что вы знаете?

– Решил меня шантажировать. Взял Минину и думаешь, меня взял за бороду?

– Что-о?! – настала очередь возмутиться Шевцову. – Вы упустили Елену Минину?

– Не притворяйся, что тебе эта новость неизвестна.

Шевцов негромко сглотнул слюну, встал, посмотрел в глаза Халипову, а затем медленно опустился в кресло.

– Ах ты сволочь, – выругался он, в первый раз потеряв самообладание в разговоре с Эмилем Аслановичем. – Что ж ты наделал...

Увидев искреннюю реакцию партнера по теневому бизнесу, Халипов, будучи хорошим психологом, сразу понял, что Шевцов не имеет никакого отношения к похищению Мининой.

– Извините, господин Шевцов, – произнес он с привычным спокойствием, – я, кажется, ошибся... – Халипов отодвинул стул и попытался присесть.

– А я тут никому садиться не разрешал! – рявкнул Шевцов. – Ты понимаешь, что сейчас будет? Под замком, в надежных руках! Она же нас всех вложит, стоит ей только до Грозного добраться. Мы с тобой даже до границы не успеем доехать. И потом, с такими бабками, что у нас сейчас, там разве что швейцарами позволят устроиться. Кретин ты эдакий!

В первый раз в жизни Халипов, властный и самолюбивый человек, позволял отчитывать себя, как школьника. Он действительно понимал, в какую серьезную ловушку они попали по его вине. Эмиль Асланович, солидный деловой человек, привыкший никогда не доверять людям, особенно подчиненным, был по-детски обведен вокруг пальца.

– Надо что-то делать, – тихо произнес он.

– Да что ты говоришь! – кричал Шевцов. – Надо! Только что и как?

– Я аккуратно прощупаю, на кого она могла выйти...

– Ты знаешь, сколько будешь щупать?! – Шевцов начал понемногу успокаиваться, но все еще говорил на повышенных тонах. – Она с минуты на минуту прибудет в Грозный, понимаешь? Ты не успеешь ее отследить.

– Что остается? – сокрушенно спросил Халипов, полностью растерявшийся в создавшейся обстановке.

– Ты действительно сделал ее своей женой?

– Да. Это еще один минус.

– Значит, оберни его в плюс. Объяви ее в розыск.

– Я уже думал об этом. Но к кому обращаться, если не знаешь, куда она попадет?

– Обратись ко всем, – посоветовал Шевцов. – Скорее всего, она отправится в представительство президента или в ФСБ. Они должны быть готовы к этому. Требуй, чтобы тебе вернули законную жену, а похитителя наказали по всем строгостям закона.

– По-моему, это уж слишком нагло, – тихо заметил Халипов, виновато опустив глаза.

– А это не наглость совершить фиктивное бракосочетание? – съязвил Шевцов. – За каким хреном тебе это понадобилось? Все-таки вы, чеченцы, дикий народ. Сиди себе с ней в особняке, трахай ее, сколько влезет, штамп-то тебе в паспорте что дает, кроме лишних проблем! У нас обычно бабы мечтают о замужестве, но никак не мужики.

– Вы правы, – согласился Халипов. – Это было наваждение.

– Так исправляйте свои проступки, – сказал Шевцов. – Только не с моего телефона. Лучше всего позвоните с мобильного, но не из моего кабинета.

Молча кивнув головой, Халипов вышел за дверь и, спустившись на улицу, набрал номер полковника Талипова.

Поздоровавшись со старым знакомым, Халипов незамедлительно выложил ему историю своего «горя». Разумеется, полковник пообещал сделать все, что может, чтобы помочь ему в поисках жены.

Сложив телефон, Эмиль Асланович убрал его в нагрудный карман бежевого пиджака и направился к Машине. В этот день он решил сделать еще одну небольшую поездку, навестив старого знакомого, помогавшего ему «сыграть свадьбу» со сбежавшей супругой. Через полчаса машина Халипова примчалась к городскому отделу регистрации браков.

Войдя в знакомое помещение, он прошел по длинному коридору администрации и резким движением руки открыл дверь заведующего Марата Саламова.

Своего школьного приятеля, оказавшего ему неоценимую услугу, Халипов застал практически в дверях.

– Салам, – поприветствовал его Эмиль Асланович.

Марат отпрянул назад и ответил гостю молчанием.

– Да ладно тебе, расслабься, – улыбнулся Халипов. – Я по-дружески пришел.

– Ты, да по-дружески? – иронично улыбнулся Саламов. – Что-то новенькое.

– Представь себе, – сообщил Халипов, пройдя за стол и доставая по ходу движения из черной папки бутылку коньяка. – Надо же сказать тебе «спасибо».

Следом за бутылкой из папки «выпрыгнули» несколько апельсинов, пакет с мандаринами и яблоками.

– Да садись ты, – сурово бросил Халипов.

Марат послушно сел за стол, достав из небольшого шкафчика две коньячные рюмки.

– Ну, за что пьем? – спросил он, когда Эмиль наполнил их.

– За солидное мужское молчание, – с намеком произнес тот.

– Понятно, – вздохнул Саламов, залпом осушив рюмку, – вляпался, значит.

– Значит, вляпался, – подтвердил Халипов. – Я надеюсь, ты подтвердишь, что мы оба с влюбленными взглядами расписались на твоей гребаной тумбе?

– Я-то подтвержу, – успокоил Халипова Марат, – а твои свидетели? Те, кто ставил подписи. Они подтвердят?

– А за это ты не волнуйся. Они мне тоже обязаны. У меня есть небольшой ресторанчик «Буйный Мартан». Это на мои деньги они открылись. И без меня могут в любой момент закрыться. Свидетелями были его директор и Фатима, администратор. Так что эти ребята не подведут. Главное, ты не подведи.

– Мы с тобой не первый день знакомы, – со вздохом произнес Марат, наливая вторую рюмку, – мог бы этого не говорить. Раз Марат Саламов взялся тебе помочь – он поможет.

– Ох, Марат, – покачал головой Халипов, – не верю я больше людям. Не верю.

– Ну и ладно, – махнул рукой Саламов, выпивая коньяк. – Там, – он многозначительно показал пальцем вверх, – все видят. И со всеми потом разберутся.

– Ой, Марат, – рассмеялся Халипов, – у меня столько грехов, что Аллах давно перестал считать их. Одним больше, одним меньше...

– Не кощунствуй, – перебил его рассердившийся Саламов. – Если у тебя все, я могу идти?

– Конечно, дорогой. Иди, – с этими словами Халипов поднялся и направился к двери. – Постарайся не подвести меня, – добавил он и вышел из кабинета.

Больше в городе ему нечего было делать, и Эмиль Асланович, немного успокоившись, отправился домой. К вечеру он пересек блокпост закрытой зоны, в которой находился его особняк, и вдруг резко остановился: возле армейского вагончика стояла красная «Ауди», принадлежавшая его управляющему.

Халипов выскочил из своей машины и подошел к солдатам.

– Бойцы, откуда эта тачка? – спросил он, указывая на автомобиль Хасанова.

– Два часа назад на буксире прапорщик Игнатко приволок, – равнодушно ответил сержант, чистивший медную бляху куском ткани от старой шинели.

– А откуда? – не унимался Халипов.

– Да, говорят, с трассы. Там с движком что-то. Ее бросили посреди дороги. Сейчас устанавливают владельца.

В этот момент из вагончика вышел молодой офицер и подошел к Халипову.

– А-а, – протянул он, – на ловца и зверь бежит.

– Что случилось? – спросил Халипов.

– Да вот, выясняли, кто машину эту бросил. Оказалось, принадлежит она вашему управляющему, Салману Хасанову.

– А его самого не нашли? – спросил Халипов.

– Его привели в комендатуру вместе с какой-то девушкой. О подробностях ничего не знаю. Комендант сказал, что дело секретное, но я так понял, что передали их фээсбэшникам в Грозный.

– Спасибо, лейтенант, – поблагодарил его Халипов и направился назад к машине.

Информация, которую он искал в Грозном, оказывается, лежала у него под ногами. Теперь расчетливый ум Халипова моментально начал проворачивать всевозможные комбинации. Раз его не задержали ни в городе, ни на блокпосту, значит, такого распоряжения чекисты не отдавали и, скорее всего, уже не отдадут. С другой стороны, Талипов не сообщил ему, мужу Елены Мининой, о том, что «любимая жена» нашлась. Значит, выдавать ее не собираются.

Ситуация складывалась очень интересная, но Халипову ничего не оставалось делать, как следить за развитием событий. Главный козырь был у него в кармане: утечка скрываемой информации произошла. Пока еще Эмиль Асланович не знал, в какой ситуации применит его, но понимал, что рано или поздно это произойдет.

Помощнику представителя президента России в Чечне Сергею Викторовичу Евпатову не раз приходилось решать сложные задачи. Так уж выходит в нашей бюрократической системе, что начальник лишь координирует работу аппарата управления, и чем больше у него подчиненных, тем загруженнее кажется его работа. Как возник термин «эшелоны власти» при общем, казалось бы, сокращении чиновников – никто не понимает, и сатирики уже не раз упоминали об этом парадоксе: мол, их сокращают, а они на нас «эшелонами»...

Но факт остается фактом, и введенная в 2000 году структура полпредств президента России не исключение. Разумеется, эта идея была встречена в стране неоднозначно. Впрочем, удивляться возмущению руководителей российских регионов, губернаторов, президентов автономий, не приходится. Национальная традиция контролировать контролирующих существовала в России издревле и потому прекрасно прижилась в новой эпохе.

Правда, практически любая фигура центрального подчинения, так или иначе, не может избежать увязания в общем котле местного борща, варящегося в региональной политической и экономической кухне. Как говорится, до Бога высоко, до президента далеко, а на местах свои правила. Разумеется, многие из тех, кто живет на местах и имеет доступ к рычагам управления, волей-неволей вливаются в круговорот закулисных событий, нередко граничащих с нарушением закона. Особенно это видно в тех регионах, где расцветает маковым полем криминал.

Особую роль в этом механизме играют всевозможные «заместители» и «помощники» начальников, у которых, по обыкновению, «других забот хватает». Сергей Викторович Евпатов принадлежал как раз к той породе официальных лиц из разряда заместителей, которые отвечали «за все», де-юре являясь ниже по званию, а де-факто руководя процессом.

Сергей Викторович как никто другой разбирался в вопросах внешней политики, тесным образом взаимодействуя с республиканскими властями, чеченскими олигархами, именуемыми на политическом жаргоне «местными князьками». Он был лично знаком с представителями крупных компаний, рядом криминальных элементов, как делового порядка, так и принадлежащих к незаконным вооруженным формированиям, и, разумеется, с сотрудниками силовых структур. В задачу Сергея Викторовича входило регулирование взаимоотношений между всеми этими кланами и недопущение вражды между ними. По сути дела, быть миротворцем Сергей Викторович не собирался, ибо в этом случае сам мог бы с легкостью стать одной из жертв «случайных» разборок. Зато «не выносить сор из избы» ему удавалось прекрасно. Дела не шли дальше границы Чечни, что устраивало всех, включая федеральные власти в Москве, центральный аппарат ФСБ, Министерство внутренних дел и командование Вооруженных Сил. Как говорится, нет дела – нет проблемы.

Вот и на этот раз господину Евпатову подбросили еще одну «головоломку», которую предстояло решать в самые короткие сроки. Он уже знал о том, что Елена Минина, гражданка России, главный менеджер филиала компании «Роснефть» в Нальчике, была похищена по заказу главы нефтяной компании «Black Gold» Виктора Шевцова и находилась в доме помощника вице-президента «Грознефтегаза» господина Халипова. Исходя из ее слов, Халипова с Шевцовым нужно немедленно арестовывать, заводить уголовные дела и отсылать их в Генпрокуратуру. Однако в этом вопросе было несколько нюансов, которые Сергей Викторович не мог не учитывать. В первую очередь, он сам будет стоять на большом ковре в том самом здании, которое сейчас находится от него на расстоянии полутора тысяч километров и, краснея, объясняться если не с самим, чей портрет висит у него над головой, то, по крайней мере, с его правой или левой руками. И уж точно международного скандала избежать не удастся. Кроме того, зная суровый нрав Эмиля Халипова, он не удивится, если вообще не доедет до Москвы. Впрочем, помимо личных интересов, здесь были замешаны и государственные вопросы, которые Сергей Викторович тоже не сбрасывал со счетов.

Была в этом вопросе и еще одна интересная сторона – паспорт Елены Мининой, в котором стоял штамп, говорящий о состоявшемся бракосочетании девушки с... ее «тюремщиком»! Усложняли задачу показания «свидетелей» со свадьбы и заведующего грозненским отделом регистрации браков Марата Саламова. Кроме того, сам Эмиль Асланович поднял тревогу о пропаже его драгоценной жены, намекнув в телефонном разговоре, что она не просто пропала, а была похищена со всеми вытекающими последствиями для «похитителя». Ситуация была действительно патовая, и для ее разрешения в кабинет Сергея Викторовича был приглашен старый советник полковник Алу Талипов.

Они сидели друг напротив друга за рабочим столом в хорошо освещенном просторном кабинете. Предложений было немного, и все они заходили в тупик.

– Ясно одно, – говорил Евпатов, – отправлять в Нальчик ее нельзя.

– Согласен, – поддерживал Талипов, – дело всплывет... Но если отдать ее Халипову, и каким-то образом дело всплывет потом... Нам будет еще хуже.

– Но как оно вскроется? – развел руками Евпатов. – Она законная жена Халипова, есть свидетели! Он запрет ее на свою дачу, и все!

– Не забывай, ее освободил гражданин Хасанов. Он дает показания против Халипова.

– А с Хасановым может произойти несчастье! – с раздражением выпалил Евпатов.

– Не слишком ли прозрачно это будет выглядеть?

– Все отрицать ты горазд! Тогда давай свои предложения, – возмущенно проговорил Евпатов. – Напомню тебе, что и ты винтик в этой машине. Тебя легко могут заменить, и заменят, как пить дать, если мы не избавимся от этой девки!

– Может, подержать ее пока здесь?

– И сколько мы ее будем держать? Месяц, год? Это же все равно, что держать часовую мину, не зная, на сколько поставлен заряд!

– Да что ты так этого Халипова боишься? – удивился Талипов. – Он такой же винтик, как и мы с тобой. И если нас заменят, то и его заменить можно. Неужели ты думаешь, что он реально что-то с нами сделает?

– Странно, Алу, – удивился Евпатов, – ты же, вроде тоже чеченец, а ни хрена в своих соотечественниках не разбираешься. Во-первых, этот Халипов упертый, как баран, а такие люди, как правило, мстительны. Но я не только за себя пекусь. Скорее всего, я для него птица высокого полета. Но мы только-только закончили серьезный этап переговоров с чеченцами. За пять лет они вкусили дух самостоятельности, вернее, неограниченного воровства. Теперь государство этот вопрос взяло под контроль, и они снова задергались. Смотри, захотели переименовать Грозный – хрен вам! Захотели самостоятельную нефтяную компанию – выкуси! Ты думаешь, они не возмущаются? Еще как! Половина их нынешнего руководства – бывшие боевики и полевые командиры, перешедшие на сторону федералов, ты об этом прекрасно осведомлен. Ты думаешь, они не смогут уйти обратно по первому зову? А Халипов, по моим сведениям, очень влиятельный человек в высоких финансовых кругах. И я уверен: при первом случае он выйдет из тени. Ты хочешь повода к третьей войне? Вот тогда мы с тобой точно слетим отсюда, а возможно, и сядем. Но в этой ситуации несчастные случаи могут произойти уже с нами.

– По-моему, вопрос с независимостью «Грознефтегаза» уже улажен, – прокомментировал Талипов.

– Вот именно, что нет, – продолжил Евпатов. – В среду сюда прилетает делегация из Москвы на подписание договора с «Грознефтегазом»... Ты представляешь, что будет, если Халипов узнает, что мы «похитили» его жену? И как он, обладая прекрасными ораторскими способностями, повернет этот вопрос? Не удивлюсь, если твои горячие соплеменники расстреляют нас на месте!

– Ладно, давай подведем черту, – предложил Талипов. – Отправить ее в Нальчик мы не можем. В этом случае всплывет дело Халипова, и нам с тобой крупно не повезет. Отдавать Халипову ее тоже нельзя. Держать – опаснее всего.

– Правильно, – согласился Евпатов.

– Ты знаешь, я еще с армии помню, как нам устраивали строевые смотры, – улыбнулся Талипов, – проверяли там наличие полного комплекта имущества в вещмешках, обмундирование... Так вот, тех, у кого не было некоторых элементов, кто мог подвести подразделение, прятали куда угодно. Ставили в наряды, клали в санчасть. Мотивировали это отлично, мол, когда нет пяти вещей – это пять недостатков, а когда нет человека, недостаток только один – его отсутствие. В ведомости в итоге все равно пишут только цифру. Так вот, если у нас не будет человека – будет только один недостаток... Соображаешь?

– И как ты ее убрать собрался? Вот если это всплывет, тогда нам с обеих сторон будет...

– А почему ее должны убирать мы или кто-то по нашему заказу? – наигранно удивился Талипов. – Места здесь неспокойные. Вдруг кто-то нападет на нее по дороге домой? Отправим мы ее с охраной.

– А где охрану возьмешь? – перебил Талипова собеседник.

– Бойцов из 46-й бригады отправим. Пусть парни родине послужат... В последний раз.

В этот момент в кабинете Евпатова раздался звонок. Трезвонивший желтый телефон прямой связи с начальством заставил обоих замолчать.

– Слушаю, – поднял трубку Сергей Викторович. – Понял, хорошо. У меня как раз полковник Талипов. Пусть идет ко мне.

Окончив разговор, Евпатов вновь обратился к офицеру.

– Что за чертова история! Шеф посылает ко мне начальника службы безопасности из «Роснефти» в Нальчике. Говорит, он разыскивает пропавшую Минину.

– Твою мать! – выругался Талипов. – Опоздали. Что теперь делать?

– Его надо как-то остановить, иначе он все испортит, – посоветовал Евпатов.

– Как? Он сейчас будет тут. Пристрелить его, что ли?

– Ему нельзя говорить, что Минина у нас, иначе придется отдавать ее ему!

– А не сказать – будет еще хуже, – высказал мнение Талипов. – Он же свидетель!

– Предлагаешь и его убрать? – спросил Евпатов.

– Ладно, сейчас его нужно просто выпроводить, – сделал заключение полковник.

В этот момент охранник ввел в кабинет Филатова.

– Прошу вас, садитесь, – пригласил Сергей Викторович Юрия.

Тот молча присел за стол.

– Меня зовут Евпатов Сергей Викторович, я помощник представителя президента Российской Федерации в Чечне. Мы относимся к полпредству в Южном федеральном округе. А это – он показал на своего собеседника – полковник Талипов Алу Зелимханович, МВД Республики.

– Очень приятно, – выдавил улыбку Филатов. – Меня вам уже представили: Филатов Юрий Алексеевич. Начальник службы безопасности нальчикского филиала компании «Роснефть».

– Да-да, конечно, – кивнул головой Евпатов. – Вашу личность уже установили, хотя документов у вас при себе не было, да и выглядите вы весьма странно, – произнес Сергей Викторович, разглядывая потертый камуфляж Филатова, его грязное лицо и ссадины на руках. – Вы словно из боя вернулись.

– Так оно и было, – согласился Филатов. – Мы вместе с офицером из нальчикского управления ФСБ вели наблюдение за контактами Шевцова, главы «Black Gold», подозреваемого в похищении нашего главного менеджера Елены Мининой. В результате оперативно-розыскных работ я сам оказался в плену в бандформировании Аслана Мирабова. В тот момент, когда он оставил свой перевалочный пункт, мне удалось сбежать.

Талипов перебил Филатова, громко стукнув кулаком по столу.

– Кто дал вам право заниматься подобной деятельностью? – закричал он. – Это моя территория, здесь порядки устанавливаю я! Где этот, как его... капитан, что приходил ко мне! Вы с ним работали?

Увидев реакцию полковника, Филатов понял, что откровенного разговора ни с ним, ни с Евпатовым не получится, и о выдаче им информации об американцах не может идти речи. К сожалению, предупреждения Зеленцова и Муратова оказались верными.

– Где он сейчас, я не знаю, – пожал плечами Юрий. – Мы расстались в горах, в районе Элистанжи. Там в горах я попал к бандитам. А документы остались в гостинице, куда я еще не заходил.

– А вы знаете, что по банде Мирабова мы работали полгода? – с раздражением спросил Талипов. – А вы в одночасье перечеркнули все наши планы? Сейчас они сменят места, где их можно было найти, уничтожат схроны и лягут на дно!

– А что нам было делать? – начал оправдываться Филатов. – Вы отказывались помочь нам в поисках пропавшей Мининой...

– Никто вам не отказывал. И вашему капитану тоже. Мы говорили о перегруженности нашего управления. И, тем не менее, благодаря проведенному комплексу мероприятий мы уже вышли на похитителя и вскоре доставим Минину сюда! Вы нам только помешали, и я должен буду представить на капитана из Нальчика подробный рапорт, как, впрочем, и на вас.

– Где девушка? – перебил полковника Филатов.

– Сейчас мы не можем вам этого сказать, – ответил Талипов.

– Знаете что, – вмешался Сергей Викторович. – Я предлагаю такой вариант. Результат мы действительно ждем с минуты на минуту, и как раз этот вопрос я сейчас обсуждал с Алу Зелимхановичем. Вы, Юрий Алексеевич, устали. Вам надо отдохнуть, но в гостиницу вам возвращаться нельзя, боевики могут охотиться за вами как за ненужным свидетелем. Предлагаю такой вариант: у нас на первом этаже здания есть комната отдыха. Туда мы селим людей, прибывших к нам на один-два дня. Там есть все: кровать, телевизор, душевая, в общем, как в гостиничном номере. Вы отдохнете там, сколько понадобится, день, два... А мы поторопим следствие.

Немного подумав, Филатов согласился.

– Вот и отлично, – улыбнулся Евпатов, доставая из ящика стола ключ. – Я распоряжусь, вас никто не побеспокоит. А мы тем временем будем думать.

– И, пожалуйста, больше никакой самодеятельности, – добавил Талипов. – Она нам слишком дорого обходится.

Когда дверь за Филатовым закрылась, собеседники вернулись к прежнему разговору.

– И что ты теперь предполагаешь делать? – спросил Евпатов. – Отдать ему бабу?

– Это означает выпустить ее из рук, – мрачно ответил Талипов. – В его обязанности входит охрана Мининой. Он сам доставит девушку в Нальчик, и мы ничего не сможем сделать. Может быть, мне его закрыть?

– А по какой статье? – удивился Евпатов. – Что, за самостоятельный побег из чеченского плена?

– Был бы человек, а статья всегда найдется.

– Слушай, – перебил Евпатов. – А что если ее отправить, но не домой?

– Не понял? – удивился Талипов.

– Ну, повезти их под военной охраной на какой-нибудь следственный эксперимент, к примеру. А по пути...

– Эксперимент? – полковник поднял брови. – Это интересно. А если, действительно, сказать им, что Халипова мы взяли, и осталась простая формальность: посетить его дом под Цогуноем? Разумеется, Филатов отправится с ней. Кстати, с ними же отправим и управляющего Халипова. Он ведь тоже дает свидетельские показания.

– И в этот момент случится маленькая неприятность... – добавил Евпатов. – А кто будет играть роль бандитов?

– А зачем играть роль? – удивился Талипов. – Филатов, кажется, ушел от Мирабова? По нему у нас действительно есть разработки. И выходы на его банду. Кстати, довольно большое формирование. И район их находится недалеко от места нашего «следственного эксперимента». Уже сегодня вечером они будут знать, что по трассе в сторону Цогуноя едет сбежавший от них свидетель. Так что нападение будет выглядеть весьма логично. А то, что свидетель вдобавок – главный охранник Мининой... Кто ж мог предположить, что он так вляпается?

– Ладно, – улыбнулся Евпатов, – если ему суждено погибнуть, то пусть погибнет, как герой.

Весь день Юрий Филатов провел в томительном ожидании. Сейчас он не верил никому: ни полковнику, ни представителям федеральной власти. О том, что ему нужно быть осмотрительнее, по телефону еще раз напомнил приятель покойного Кости Минина, майор ФСБ Николай Соловьев. Помощи профессионалов, верных людей сейчас больше всего не хватало. То, что здесь, на чужой территории, приходится играть вслепую и ловушки могут поджидать на любом углу, Юрий понимал, но иного выхода не было, стало быть, нужно было принимать правила.

Когда к нему в отведенный Евпатовым номер вошел офицер в милицейской форме, он заранее настроился на неприятный разговор. Судя по тону, каким говорил с ним полковник, ничего хорошего ожидать не приходилось.

Однако на месте никакой беседы не «состоялось. Офицер оказался лишь сопровождающим, и вскоре Филатов оказался в кабинете самого Талипова.

– Надеюсь, вы скажете мне что-то приятное? – попытался изобразить бодрый и веселый вид Юрий, присаживаясь возле стола.

– Вы чему-то рады? – мрачно спросил полковник. – На вашем месте я бы не смеялся.

– А вы вообще смеетесь? – по-прежнему улыбаясь, спросил Филатов.

– Редко, – Талипов стоял к Юрию вполоборота, глядя в окно.

– Тогда давайте серьезно, – сменил тон Филатов. – У вас есть что-то для меня?

– Не что-то, а кто...

В этот момент дверь открылась, и на пороге показалась Елена. Девушка была сильно измучена за последнее время. Бледное, осунувшееся лицо и синяки под глазами, растрепанные волосы и расцарапанные руки – все это болью отозвалось в сердце Юрия. Картину дополняла истрепанная одежда и грязная обувь. И все-таки это была та самая Елена Минина, которую Филатову больше всего сейчас хотелось обнять и крепко-крепко прижать к своей груди. Присутствие полковника Талипова, разумеется, не позволило ему это сделать. Он молча взял подошедшую к нему девушку за руку и посадил рядом с собой.

– Ну вот, господин Филатов. – Я сдержал обещание, девушка у нас. Ей помог сбежать бывший управляющий гражданина. Халипова, представителя компании «Грознефтегаз», вашего партнера. Он, вступив в сговор с гражданином Шевцовым, главой «Black Gold», похитил девушку. Мы уже взяли Халипова, и он дает показания.

– Значит, мы можем ехать в Нальчик? – не веря своему счастью, спросила Елена.

– Сейчас в доме Халипова работает оперативно-следственная бригада. Елена Евгеньевна должна быть там для оказания помощи нашим сотрудникам. Потом можете быть свободны. Я лично отправлю вас в Нальчик.

– Когда нужно ехать? – решительным тоном спросила девушка.

– Через час.

– Я не оставлю ее, – заявил Юрий. – С этого момента Елена поступает в мое распоряжение.

– Извините, господин Филатов, – перебил его полковник, – но пока мы не закончим работу с Еленой Евгеньевной, она находится под контролем нашего ведомства. Я могу вам позволить лишь быть с ней рядом, только предупреждаю, вы становитесь слишком опасным попутчиком.

– В каком смысле? – удивился Юрий.

– Вчера в гостинице «Весна» был убит капитан Зеленцов. Вы ведь работали с ним? Я боюсь, что это дело рук тех, от кого вы ушли. А скажите, Юрий Алексеевич, вы все документы потеряли?

– У меня был только паспорт и служебное, – пожал плечами Филатов. Я брал их с собой. Наверное, отобрали боевики Мирабова.

– Понятно. Значит, найти вас не составило труда. Именно поэтому господин Евпатов и переселил вас к себе.

– Все равно я не отпущу Елену одну, – упорствовал Филатов.

– Я знал, что вы так решите, – согласился полковник. – И поэтому оправлю вас под конвоем. До поворота на Шатой вас повезут бойцы 46-й отдельной бригады оперативного назначения внутренних войск. Сегодня они выходят на блокпост в Аргунское ущелье. А дальше вас проведут местные военные. С комендантом вы, кажется, уже знакомы, Елена Евгеньевна. Кстати, с вами поедет и гражданин Хасанов, ваш освободитель. Он уже ждет в приемной.

Черная «Волга» доставила Елену, Филатова и Хасанова в воинскую часть. Филатов снова попал в знакомую армейскую среду, от которой на протяжении многих лет пытался убежать, и которая неизменно преследовала его по пятам.

Они вышли из машины, остановившейся возле штаба бригады, и сразу же навстречу им из бронированных дверей вышел молодой худощавый офицер.

– Начальник оперативного отдела майор Соболев, – представился он. – Группа уже готова к выезду, только вас ждем. Пройдемте за мной.

Елена взяла под руку Филатова, и они вместе с освободителем девушки последовали за офицером. Юрий хотел расспросить ее о многом, но никак не мог выбрать подходящий момент. О том, что девушка была насильно взята в жены, он уже знал, однако желание отомстить Халипову подавлялось разумом. В конце концов, если это следствие не очередной спектакль, Халипова ждут долгие годы тюрьмы. Этого достаточно.

Пройдя вдоль длинного казенного здания, они завернули за угол и увидели небольшую колонну: впереди стоял БТР, за ним загруженный солдатами «Урал», следом бронированная «Газель». Замыкала колонну боевая машина десанта.

– Ну как, охранение годится? – спросил майор.

– Более чем, – ответил Филатов, по достоинству оценив сопровождение.

Они вошли в открытые двери «Газели», где на мягких сиденьях уже устроились два прапорщика и старший лейтенант, и сели рядом.

Филатов закрыл за собой дверь и сел рядом с Леной. На переднем сиденье примостился Хасанов.

– Ну что, давайте знакомиться? – предложил старший лейтенант. – Ехать нам до развилки часа четыре, потому что тащиться будем, как черепахи. Я Леша, это Витек и Васян, – он показал на двух вооруженных автоматами прапорщиков.

– Юра, Лена, – представил себя и свою спутницу Филатов.

– Салман, – протянул руку собеседникам Хасанов.

В этот момент его взгляд скользнул по нескольким картонным коробкам, стоящим возле двери.

– Я так понимаю, не только нас так охраняют? – спросил он.

– Конечно, нет, – честно признался лейтенант. – Вас вообще попросили на хвост взять. А это, – он большим пальцем указал на груз, – оргтехника, телевизоры, подарки для бойцов. Они там по полгода парятся.

Колонна ползла по трассе довольно медленно, однако для военнослужащих, быстро нашедших общие темы, за разговорами время летело незаметно.

Филатов сразу же нашел общих знакомых, и к своему удивлению узнал, что бывший командир батальона майор Виталий Алексеевич Синьков, по прозвищу Синий, с которым он прошел не один бой, по-прежнему служит в этих местах. Оказывается, Синьков перебрал разные должности, в том числе и административные, но все равно возвратился в армейский строй. Сейчас он уже был в звании подполковника и командовал отдельным батальоном, входившим в систему главного разведывательного управления. Батальон Синькова выполнял особые задачи, иногда взаимодействуя с внутренними войсками или ФСБ.

– Значит, Синий такой же? – смеялся Филатов.

– Не знаю, как раньше, но сейчас – зверь. Угрюмый, шутит так мрачно, вообще гроза, как духов, так и своих. Он как партизан. Никто не знает, где этот батальон. Каждый раз на новом месте. Вообще штаб у него Псковский, тут их лагерь где-то под Шатоем, в горах. Но что и как – неизвестно. Они появляются внезапно. Кстати, нередко и нас прикрывали.

Колонна начала подниматься вверх по горному склону. Слева начинались зеленые горы, справа от дороги шумел и искрился Аргун.

– Остановиться бы, подышать воздухом, шашлычком перекусить, – мечтательно потянул старший лейтенант.

В ту же секунду Филатов, случайно взглянувший на верх горы, пристреленным глазом обнаружил выглядывавшего из-за дерева боевика с гранатометом на плече.

– Сейчас и пообедаем! – крикнул он. – На пол!

Не успели пассажиры «Газели» толком понять в чем дело, как прогремел взрыв, и идущий впереди БТР моментально загорелся.

– В яблочко, мать вашу! – крикнул Филатов, выскакивая из машины. – Лена, ложись на землю, спрячься за камень! – приказал он девушке.

Следом за оглушенными от неожиданного нападения пассажирами выскочил и Хасанов.

– Ты спрячься тоже! – крикнул Юрий.

Салман бросился к камню, но, не успев добежать, до укрытия полметра, упал на землю. Несколько пуль впились ему в спину, наповал сразив освободителя Елены Мининой.

Из грузовика горохом посыпались солдаты, занимая оборонную позицию возле машины и горящего БТР. Идущая сзади БМД повернула башню и открыла огонь по спускавшимся с горы боевикам. От грохота у Лены, спрятавшейся за большим валуном, заложило, уши, и она, сжавшись калачиком, обхватила голову руками. Через несколько минут раздались новые взрывы, уничтожившие еще несколько бойцов.

Филатов подбежал к одному из солдат и, взяв автомат с подствольным гранатометом, открыл огонь. Боевики спускались вниз речным потоком. Вскоре еще один взрыв ликвидировал пулеметчика.

– Старлей, отходить надо! – крикнул Юрий.

– Куда? Они нас окружают! – крикнул в ответ офицер, стреляя вправо. – К реке, что ли? Они нас туда и прижимают!

Филатов подбежал к Елене.

– Потерпи, милая, потерпи! – кричал он, отстреливаясь от напиравших боевиков. – Сейчас по рации вызовут подкрепление, нам недолго держаться.

В этот момент меткими выстрелами нападающие сразили еще нескольких солдат. Филатов лег на землю, и тут же в камень, возле которого он сидел, впилось несколько пуль. Он дал очередь в гору и перекатился к старшему лейтенанту, укрывшемуся за бортом «Газели».

– Со своими связался? – спросил его Юрий.

– Связался... Рация ни хрена не берет. Поймал одно слово: «Держаться».

– Ну, значит скоро будут, – обрадовался он и, прицелившись, отправил заряд, выстрелив из подствольного гранатомета.

В ту же секунду, словно в ответ, раздался новый взрыв – на этот раз вспыхнула БМД.

– Придут, говоришь? – скривился лейтенант, вытирая вспотевший лоб. – Ты заметил, что ни один снаряд не попал в «Газель»?

– И что? – удивился Филатов.

– Они знают про груз, понял? А откуда они знают? Соловьи напели?

– Хочешь сказать, утечка? – догадался Юрий.

– Именно, – подтвердил старший лейтенант. – Так что подмога будет, только когда мы с тобой откинемся. И место ж удобное, сволочи, выбрали. От любой войсковой части как минимум час ходу. Если, конечно, не послать вертушки.

– Слушай, – толкнул офицера Филатов. – Надо девушку вытаскивать.

– А что ты предлагаешь?

– Садись в «Урал», я ее закину в. кузов. Попробуй объехать БТР, а я тебя прикрою. Вывези ее, прошу тебя. Это единственная возможность.

– Нет, – без рассуждений ответил старший лейтенант. – Это мое подразделение, мои ребята, и я их не оставлю. На моем месте ты поступил бы так же. Давай, вытаскивай свою бабу сам.

Филатов посмотрел в глаза офицеру и хлопнул его по плечу:

– Ты – классный мужик! – произнес он. – Я буду рвать из всех сил, вывезу девушку и вернусь с подкреплением.

– Лады, – офицер пожал руку Филатову. – Ты тоже ничего! Давай!

Юрий выскочил из машины, а старший лейтенант открыл яростный огонь по горному склону. Его поддержали и солдаты. Тем временем Филатов схватил за руку Минину и, прикрывая ее спиной, добежал до грузовика. Открыв кабину, он залез в нее, выбросил тело погибшего при первом взрыве водителя и, заведя машину, приказал Елене садиться в нее.

Под оглушительным треском автоматов и свистом пуль Юрий резко тронулся с места и, объехав БТР, устремился вперед. Однако боевики заметили его маневр и открыли огонь по кабине.

– Пригнись! – приказал Юрий.

В этот момент прямо перед машиной взорвался еще один выпущенный гранатометчиком снаряд. Филатов невольно резко нажал на тормоз и, подавшись по инерции вперед, ударился головой о железную раму.

– Эх, – вздохнул старший лейтенант, увидев остановившийся в нескольких метрах «Урал». – Не получилось.

Между тем бой продолжался. Силы, казалось, были уже на исходе, но оставшиеся бойцы мужественно сражались. С двух сторон боевики уже спустились на трассу. Несколько человек подскочили к грузовику, выбросили из машины Филатова и, схватив вырывающуюся из рук Елену, стали отступать вверх, тогда, как их соратники по оружию вели непрекращающийся огонь по военнослужащим.

Неожиданно в километре от места боя вверх взмыла красная ракета.

– Товарищ старший лейтенант, наши! – крикнул один из солдат.

– Не знаю, – пожал плечами офицер. – Откуда?

Следом за ракетой, символизирующей наступление, в сторону боевиков отправилось несколько снарядов, выпущенных из гранатометов, а затем около сотни автоматов открыли огонь по бандформированию. Воодушевленные пришедшим на помощь подкреплением, оставшиеся в живых бойцы продолжили стрельбу.

Убедившись, что расстановка сил изменилась, боевики вынуждены были отступить, и вскоре бой угас.

Через несколько минут с горы на трассу спустилось около тридцати человек в военной униформе, и в одном из них старший лейтенант узнал подполковника Виталия Алексеевича Синькова. Он вместе со своим подразделением подошел вовремя.

– Здорово, Леха, – мрачно поприветствовал он старшего лейтенанта. – Что, до блокпоста малость не доехал?

– Малость есть, – улыбнулся тот, вытирая рассеченную губу.

Оставшиеся в живых солдаты приступили к перевязке раненых и складыванию тел погибших.

– Федьков, – обратился Алексей к одному из бойцов, – посмотри в «Урале», жив ли Юра.

– Какой Юра? – удивился Синьков.

– Да, – махнул рукой старший лейтенант, – навязали нам на голову одну парочку. Говорили на следственный эксперимент... мы должны были их до поворота на Шатой доставить.

В этот момент к Синькову подвели Филатова, только что пришедшего в себя.

– Юрка? – удивился комбат.

– А-а, – улыбнулся Филатов. – А мы про тебя только сегодня со старлеем вспоминали.

– Ну, здравствуй, Юрка! – Синьков подошел к бывшему взводному и крепко обнял его. – Ты-то тут как?

– Потом расскажу, дело долгое, – отмахнулся Филатов. – Надо разобраться, почему они именно тут появились.

– Они знали, что идет груз, – со злобой произнес старший лейтенант. – И сдали нас свои же, потому и подкрепления не было.

– А мы, думаешь, как тут оказались? – удивился Синьков. – Ветром надуло? Вы отправили запрос, мы были тут ближе всех, вот нас и послали к вам.

– А вы что, в этом районе грибы собирали? – спросил Алексей.

– Что-то вроде того, – улыбнулся Синьков. – Пришла разработка по банде Мирабова. К ним должны были идти тридцать боевиков из Грузии, откуда-то из-под Дартьло. Мы шли им навстречу.

– И вы наверняка бы разминулись, – вмешался Филатов.

– Почему? – удивленно спросил Синьков.

– Потому что их действия должны руководиться вот этим письмом, – он протянул комбату бумагу. – А его перехватил я!

– Интере-есно, – протянул Синьков, прочитав текст.

– И еще интереснее, откуда здесь взялись боевики, если информация о колонне была не из бригады. Выходит, они на меня охотились, а еще, вернее, на Минину. И, скорее всего, сдали меня ребята по приказу полковника Талипова.

– Так, стоп, – перебил рассуждения Филатова Синьков. – Давай по порядку. Какая Минина, причем тут ты?

И Юрию пришлось рассказать всю историю своих злоключений от начала и до этого момента.

Глава 9

Группа боевиков из тридцати человек, оставляя убитых товарищей, отходила в горы. Позади раздавались взрывы и отдельные автоматные очереди. Бандиты продвигались вглубь лесов молча, изредка оглядываясь назад. Трое рослых чеченцев, замыкавших отряд, поочередно несли на руках потерявшую сознание Минину.

Впереди группу вел тридцатилетний Исмаил Гишаев. Правая рука Аслана Мирабова, человек, выросший на войне, воспитанный на бесконечных убийствах, привыкший к трупам врагов и союзников, не страшащийся смерти и не ищущий ее. Тридцатилетний воин, свыкшийся с природой, не знавший никакого другого ремесла, кроме умения убивать. Для Мирабова он был воплощением того самого дикого человека, способного покорить цивилизованные сверхдержавы. Человека, безусловно, сильного духом и телом.

Пройдя еще несколько километров, Гишаев остановился и поднял руку вверх.

– Стоп, – коротко сказал он, и команда тихо разнеслась по цепочке. – Кажется, преследования нет.

К нему подошел один из боевиков и негромко спросил:

– Что теперь, Исмаил?

– Будем разбираться. Рустам, Ахмед, ко мне! – приказал он. – Остальным – отдыхать.

Уставшие после перестрелки боевики послушно опустились на землю. Двое, кого подозвал Гишаев, подошли к нему.

– Рустам, – спросил он гладко выбритого чеченца в черной вязаной шапочке с нашитой по краю зеленой полоской, – скажи мне, откуда могла появиться помощь русским?

– Не знаю, – пожимал огромными плечами Рустам, – по нашим данным, никто не мог прийти им на помощь еще в течение получаса.

– Странно, – удивился Гишаев. – Давай воспроизведем картину. Наши друзья в Грозном попросили совершить нападение на колонну, перестрелять всех до единого мужчин и спрятать от глаз тело женщины. Нам обещали, что дадут время на исполнение, и, более того, в ближайшее время с нами заключено негласное перемирие. Отряд Мирабова никто не должен трогать.

– Выходит, наши друзья не держат слово? – вставил Рустам.

– Неужели они хотели просто выманить нас? – рассуждал Гишаев. – Ну что ж, это похоже на федералов. Я всегда знал, что все они собаки, а те, кто им продался, – шакалы.

– Что будем делать с женщиной? – спросил Рустам. – Убьем, как нас и просили?

Гишаев задумался, почесывая короткую черную бороду.

– Нет, – поразмыслив, ответил он, – если федералы действительно нас подставили, значит, началась охота, и лишняя кровь нам ни к чему. Кроме того, лично мне эта женщина ничего плохого не сделала.

– Но, Исмаил, отпускать ее нельзя. Она выдаст нас, – сказал Рустам.

– Да, это верно, – согласился Гишаев. – Значит, передадим ее Аслану. Он должен сегодня быть в нашем лагере. Пусть сам решает, что с ней делать. В конце концов, женщина молодая, красивая. За такую на торгах могут дорого заплатить. И на нас ее крови не будет, и из Турции она вряд ли вернется.

– А почему Аслан приедет в лагерь? Он ведь говорил, что будет на перевалочном пункте в Веденском районе, а потом отправится куда-то в Аргунское ущелье вместе с сорока воинами.

– Аслан звонил мне по спутнику. К нам в лагерь должны были подойти братья, тридцать человек. На перевалочном пункте их ждали инструкции, но тот, кто сегодня сопровождал девушку, если, конечно, верить федералам, эту бумагу похитил, а саму точку уничтожил. Аслану пришлось на полпути вернуться и лично сопровождать группу. Возможно, он уже на месте.

– Значит, и нам надо быть там как можно скорее, – подытожил Рустам.

– Да, ты прав, – согласился Гишаев. – Главное, окончательно оторваться от федералов и идти, заметая следы.

Он поднялся с колен, жестом подавая команду «подъем» остальным боевикам. Те послушно встали, и вскоре вся группа вновь бежала вверх, поднимаясь в горы, где располагался лагерь полевого командира Аслана Мирабова.

Горный полевой лагерь боевиков мало чем отличался от лагеря регулярной армии. То же боевое охранение, те же грузовики марки «Урал» и «ЗиЛ», типичные зеленые палатки. От одной к другой тянутся полевые провода. К ним подключено электричество, которое обеспечивает вкопанный в землю дизельный генератор.

Воины Аллаха вооружены автоматами и пулеметами «Калашникова», российскими ручными гранатометами, снайперскими винтовками и гранатами, а командиры пользуются картами штаба федеральных войск в Чечне. Отличаются они в основном внешним видом. Боевики не носят однообразную форму и типичные армейские прически, отращивая «неуставные» бороды, что как никогда приближает их к термину «банда» и удаляет от названия «войско», что, впрочем, не мешает им прекрасно вести боевые действия.

У боевиков армии «Ичкерии» есть еще одно отличие: современная спутниковая связь и новейшая амуниция. На каждом автомате установлен коллиматорный прицел, на плечах висят не советские вещмешки времен Великой Отечественной и не рюкзаки десантника образца 1956 года, распространенные в российской армии, а новенькие американские плечево-ременные системы. Впрочем, о том, кто финансирует чеченских боевиков, говорят все СМИ, все источники спецслужб, и кажется, что это знает любой ребенок. Вопрос заключается лишь в том, почему эти знания представители силовых структур не применят на практике.

В один из таких полевых лагерей теплым октябрьским днем на новом УАЗе 2000 года выпуска въехал командир отряда боевиков Аслан Мирабов. Следом за ним прибыло два грузовика. Появление Мирабова было закономерным. Узнав о том, что гости, прибывшие на его перевалочный пункт с базы, размещенной в горах Грузии, обнаружили на объекте лишь горящие дома и трупы, он, получив от американского гостя, с которым ехал в Аргунское ущелье, дополнительные инструкции, вернулся назад и лично сопроводил группу.

Вот теперь бывший офицер российской армии, старший лейтенант запаса Юрий Филатов действительно нанес Мирабову непоправимый моральный и, главное, материальный ущерб. Шансы получить внушительный гонорар от американской нефтяной компании «American Ok-oil» резко сократились.

С этой корпорацией у Мирабова, как, впрочем, и у ряда других подразделений, некогда подчинявшихся единому руководству ныне покойных Джохара Дудаева, Хаттаба и Аслана Масхадова, были самые тесные отношения. Их предыстория широко известна. После распада СССР Россия и северокавказские республики упорно искали мира в регионе и свое место в мире. Географическое положение Каспия, близость российского Северного Кавказа, Азербайджана, Казахстана, Туркменистана и Ирана, значительные запасы различных ресурсов, а также объявление Каспия зоной «жизненно важных интересов» США усиливало угрозу интересам России в этом регионе. Сразу же выросло политическое, экономическое, информационное и психологическое давление на Россию и ее республики на Северном Кавказе.

После начала первой чеченской войны на Западе развернулась шумная антироссийская кампания в связи с этими событиями. При этом пиарщики игнорировали то обстоятельство, что Москва проводила эту локальную военную операцию против сепаратистов в республике, которая входит в состав Российской Федерации. Оправдывая нападки на Россию заботой о соблюдении «прав человека», западные круги, прежде всего, заботились о собственных интересах – экономических и геополитических.

Северный Кавказ – стратегически очень важный регион, и поставить его под свой контроль хотят многие государства. Среди них и США, и ряд европейских стран, Турция, Иран и некоторые арабские государства. Именно поэтому, вопреки многим суждениям, чеченские войны не были такими уж бессмысленными.

Для России вопрос взаимодействия со странами Каспийского региона становится проблемным. Особенно это касается территорий, прилегающих к Каспийскому морю, Дагестану и Калмыкии. Именно поэтому руками чеченских боевиков, которые стремились к образованию вахабитского государства, американские и европейские нефтяные «спонсоры» пытались завладеть территорией Дагестана и выйти на берега Каспия. Калмыкия, видя интерес мирового сообщества к Каспию, часто предпринимает политические маневры, проверяя на крепость федеральную власть России и выдвигая требования, нарушающие ее Конституцию. Совпадения этих действий с претензиями других государств могут подорвать национальную безопасность России.

Противостояние СССР и Америки кончилось, но война за ресурсы только начинается, и США отрабатывают новую модель международных отношений после окончания «холодной войны», которая, разумеется, связана с обеспечением национальной безопасности США и ничуть не касается интересов других государств.

После распада Советского Союза крупнейшие американские нефтяные компании поспешили взять под свой контроль поиск нефтяных месторождений на Каспии и транспортировку «черного золота» на Запад. В идеале весь поток каспийской нефти должен идти, минуя Россию, через Грузию в турецкий порт Джейхан.

Однако для реализации проекта на первый план выходит другая задача – помешать бесперебойной работе трубопровода Баку–Новороссийск, проходящего по территории Чечни и альтернативной ветки через Дагестан.

Но, если Чечня будет находиться под надежным контролем Москвы, сделать это невозможно. Другое дело – нестабильная Чечня, где бандиты могут творить все, что угодно. Их руками можно парализовать работу нефтепровода, что, по сути, и было сделано, когда разворовывание чеченскими боевиками нефти привело к тому, что Москва вынуждена была временно остановить работу трубопровода.

Операция федерального центра, направленная на полное уничтожение чеченских террористов, нанесла сильный удар по этим планам. Однако разрозненные банды, вроде отряда Мирабова, не потеряли связь со «спонсорами», по-прежнему продолжая выполнять заказ, во имя светлого будущего, ознаменованного победой исламского мира над «неверными».

Разумеется, цивилизованные заказчики далеко не всегда посвящали исполнителей в свои корыстные планы. Вот почему Аслан Мирабов, похищая Елену Минину по заказу Виктора Шевцова, не знал о его связи с американцами и, отправляя своих воинов на секретную учебную базу в Аргунском ущелье, не подозревал, что именно этот комплекс объектов юридически принадлежит нефтяной компании «Black Gold». Не знал он и о том, что руководство «American Ok-oil» целиком и полностью профинансировало проект Шевцова.

В этой теневой игре боевики действительно были лишь пешками, решая задачи, требовавшие силового вмешательства. Ближайшей из них стал подрыв двух участков нефтепровода Баку–Новороссийск, ряда его коммуникаций и уничтожение нефтебазы в Нальчике.

Оставшиеся в живых бойцы 46-й отдельной бригады оперативного назначения внутренних войск МВД России и подоспевшие на помощь спецназовцы главного разведуправления Генерального штаба во главе с подполковником Виталием Синьковым отправились во временный полевой лагерь разведчиков, расположенный в нескольких километрах от места перестрелки.

– Ничего не поменялось, – пожал плечами Филатов, заходя в командирскую палатку.

– А что ты хотел увидеть? – удивился Синьков. – Евроремонт, электрокамин и надувные матрасы?

Палатка действительно не выбивалась из стандартов вооруженных сил. У брезентовой стены стояла пружинная кровать, застеленная синим одеялом с тремя черными поперечными полосками внизу, на раскладном пластиковом столе стоял канцелярский набор, компьютер и сотовый телефон. В центре размещалась печка-буржуйка. Предполагалось, что подразделение будет стоять в этом районе до весны.

Синьков жестом пригласил гостей присесть, положил на стол каску и автомат, затем выглянул из палатки и громким командирским голосом гаркнул:

– Стукалов, быстро сюда три порции, погуще и повкуснее! Дневальный, замполита позови!

– Сколько у тебя всего человек? – поинтересовался Филатов.

– Триста. Со мной было сто, потерь нет. Хорошо, что служат только сверхсрочники. С салагами возиться не приходиться, и ответственность меньше. Не то что тогда... – Синьков на секунду замолчал, затем вздохнул и молча присел за стол.

В эту секунду в палатку вошел невысокий коренастый офицер и, подойдя к столу, вытянувшись в струнку перед начальником, приготовился рапортовать.

– Без акробатики, – перебив официальный тон, махнул рукой комбат. – Так, Женя, ты думаешь, если на боевые ходишь, от обязанностей можешь уклоняться? Или считаешь, что я ни хрена, кроме духов в прицеле не вижу? Сейчас какой месяц?

– Октябрь, – бодро ответил офицер.

– Октябрь. А почему на стенде с информацией у тебя висит стенгазета за 9 мая?

– Передислокация... – начал, было майор.

– Какая, блин, передислокация? У твоего художника что, передислокация листов и банок с красками вместе с мозгами? Тебе трудно его проконтролировать? Дальше – газеты. Последний номер «Красной Звезды» я видел за третье июня, причем в полевом туалете.

– Так старшина не везет бумагу, – оправдывался майор.

– Значит, тебя надо переводить на место старшины, раз ты решил обеспечивать солдат газетой, – отрезал подполковник.

– Но, прапорщик сам порезал газеты...

– А ты кто? Должность напомнить? Ты заместитель командира отдельного батальона по воспитательной работе. Ты не можешь решить вопрос, с прапорщиком? И потом, я его понимаю. Честно говоря, июньский номер и сам читать бы не стал, даже в сортире. Короче, – ровным голосом подвел итог комбат, – иди и занимайся воспитательной работой. Хватит, настрелялся, Рембо. Пока не увижу результат, чтоб как минимум на уровне академии художественных искусств, автомат в руки не брать.

– Но... – попытался ответить замполит.

– Крутом! – четко скомандовал Синьков. – Отныне твое оружие – кисть и краски. Шагом марш.

Майор отдал воинское приветствие, повернулся и вышел.

– Хороший мужик, – прокомментировал комбат, обращаясь к Филатову. – Мы с ним уже четыре года вместе. Рэкс тот еще, психолог от Бога. А вот с наглядной агитацией у него всегда проблемы.

Не успел замполит выйти, как в палатке появился повар с большим оловянным подносом. На подносе он нес три тарелки наваристого борща с огромными кусками хлеба.

– Вот это запах! – произнес с раннего утра ничего не евший Филатов, сглатывая слюну. – Откуда такое великолепие?

– Охотимся, рыбачим, грибы собираем, – произнес Синьков и рассмеялся. – Ты что, Юра, нас же снабжают по первой категории. Думаешь, если мы в горах сидим, то живем, как пастухи? Здесь даже Интернет есть, – подполковник похлопал рукой по монитору. – Правда, к сожалению, такая штука у нас в войсках редкость. Даже тут на весь лагерь у меня одного. Чеченам больше везет.

– Молодец, комбат, – похвалил друга Филатов, постукивая ложкой по дну быстро опустошаемой тарелки, – война войной, а обед по распорядку. И, честно скажу, борщ не хуже, чем в московских забегаловках.

– Наворачивай-наворачивай, – подбадривал Синьков, довольный похвалой, – хлебушка возьми еще, не жалей.

Обед перебил вошедший в палатку начальник штаба батальона майор Сухарев, с которым у командира были особенно дружеские отношения.

– А-а, заходи, Костя, – пригласил его комбат. – Ну как тут без меня?

– Все в норме, – невозмутимо ответил Сухарев, включая стоящий в углу телевизор. – Хорошо, что антенну спутниковую поставили. Хоть новости можно нормально посмотреть. Кстати, Чухан вернулся.

– Чухан? – удивился Филатов.

– Да, – ответил комбат, – это наш кот. Персидский. Мы его спасли еще котенком во время одной операции. Его мама на одной из чеченских полевых баз жила. Окотилась и тут, как назло, наши вертушки авиаудар наносят. Короче, всех духов накрыло, вместе с кошачьим выводком, а Чухана наш боец в буквальном смысле из огня спас.

– А почему Чухан? – спросил Филатов, не привыкший удивляться армейским кличкам.

– Да, понимаешь, вечно он грязный. Маскируется, гад, как настоящий разведчик. Тут, казалось бы, все чисто, ни капли с неба, травка, зелень. Так он все равно где-нибудь да испачкается.

– На кота не похоже, – заметил Филатов, – они обычно чистоплотные.

– А он потом сам и моется, никого не подпускает. И – снова в грязь. Я ж говорю, Чухан.

– А как с питанием? – спросил Юрий.

– Сначала кормили его молоком, затем попробовали водочкой. Сие зелье ему сразу не понравилось, а поскольку валерьянкой разведчики не пользуются, он остался стопроцентным трезвенником. Казенные харчи, понятно, были весьма ограничены, и ему, породистому «персу», пришлось тренироваться в поиске ящериц, стрекоз, птиц и иных представителей местной фауны. Чухан всегда с нами. Даже когда терялся, прибегал назад. Сам знаешь, в этом дерьме людям нужна отдушина. Чухана весь батальон на руках носит. Мужики ему даже голубой берет сшили, после того, как с дерева на стабилизаторном парашюте сбросили.

– И тельник есть? – хохотнул Филатов.

– И тельник, – серьезно подтвердил Синьков.

– Да, – покачал головой Юрий, – весело тут у вас.

Вместе со старыми друзьями обедал и старший лейтенант внутренних войск, скромно присевший рядом. После своего первого серьезного боя, он, за все время не произнесли одного слова.

– Эй, Леха, а ты чего молчишь? – решил подбодрить офицера комбат. – Не дрейфь. Сейчас перекусим, и мои ребята доставят вас на блокпост. Своим ты уже доложил, скоро все наладится.

– Да, понимаете, товарищ подполковник, глупо все получилось. Столько ребят... Ради чего?

– Слушай, старлей, – лицо Синькова в момент стало серьезным, – это война. О смысле пусть рассуждают социологи, политики и продажные журналисты, а мы выполняем приказ. И точка.

Отодвинув пустую тарелку в сторону, он добавил:

– Солдат должен идти в атаку не потому, что полон патриотизма, а потому, что сержант приказал. Идеология может поменяться, а приказ сержанта – никогда.

Сразу же после плотного обеда Синьков достал из планшетки карту и, разложив ее на столе, обратился к Сухареву.

– Кость, вырубай ящик, иди сюда. Кстати, забыл представить, – он показал на Филатова, – мой бывший взводный Юра Филатов. Старшего лейтенанта Милютина ты знаешь.

Выключив телевизор, майор подошел к Юрию, пожал ему руку и присел возле стола.

– Итак, – начал подполковник, – подведем итог. По моей информации, тридцать духов должны по непонятной причине подойти вот в этот район, – он указал на карте место, где в деревянном сарае держали Филатова. – Но, насколько я понял, этой точки уже не существует.

– Так точно, – подтвердил Юрий.

– Значит, что мы можем предположить: мы знаем, что шли они в помощь боевикам, которые 13-го числа нападут на Нальчик, но куда их должен был переправить товарищ Мусса, которого гражданин Филатов замочил, мы не знаем.

– Извините, товарищ подполковник, – улыбнулся Филатов, – взять его с собой не догадался.

– Итак, – продолжал рассуждать Синьков, – в Кабардино-Балкарию они могли попасть только в гражданской одежде и на паровозике под видом различных мирных торговцев или тихих альпинистов. Значит, им нужно место, где их переоденут, накормят, напоят и тому подобное. Ну-ка, Костя, знаток этих мест, где может быть такой лагерь?

– Насколько я понял, Юрия взяли в Веденском районе, под селом Харачой, – предположил Сухарев, – сейчас они нарисовались между Цогуноем и Шатоем. Остальные отряды, как сказано в письме, идут из района Шарой. Получается внушительный треугольник. Но если посмотреть по местности, то они могут сидеть в горах в Макажойском районе. Там довольно высокая местность, есть пещеры. Вероятнее всего они там.

– Ну что ж, – пожал плечами комбат, – наши размышления сходятся как с агентурными данными, так и с информацией, полученной из генштаба. Спутник тоже засек в этом районе некоторые шевеления. Правда, мы не относили их к банде Мирабова, но... В принципе, в этом есть доля правды.

– Будем информировать центр? – предложил начальник штаба.

– Проинформируем, – согласился Синьков, – когда духов накроем.

– Не понял? – удивился Сухарев. – Вы это серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Но как? Без артподдержки, без поддержки с воздуха? Там же человек триста, не меньше. Да нас за такую инициативу могут под трибунал отдать...

– Спокойно, Костя, – улыбнулся комбат, – все будет нормально. Возьмем двести пятьдесят ребят, вот Юрка один десятерых стоит. Еще десять, я думаю, со старшим лейтенантом Милютиным наберется, а внутренние войска у нас тоже неплохие парни... Я прав? – он внимательно посмотрел на Алексея. – Ведь наберется вас десять человек?

– Однозначно, – кивнул головой Милютин.

– Вот, – продолжал Синьков, – а оставшихся тридцать мы доберем внезапностью нападения.

– Но почему нельзя поставить в известность начальство?

– Костя, ты как на Луне живешь, – ответил комбат, – утечка информации, бюрократическая волокита. Кроме того, подключат местных ментов, они вроде как бы тоже Мирабовым занимаются, начнется дележ полномочий, то да се... Тебе это надо? Или мне? И уж точно не надо Юре, у которого там находится девушка. Он за нее головой отвечает.

– И сердцем, – тихо добавил Филатов.

– Во, и сердцем, – улыбнулся комбат. – Ты думаешь, если войска начнут операцию, они посчитаются с этим фактом? Никак нет. Елену Прекрасную сотрут с лица земли вместе с остальными боевиками ракетами «воздух–земля». Так что будем работать сами. Соберем все силы, выдвинемся маршем в пешем порядке, ночью будем в районе. Впереди пойдет разведка по три человека. Ребят поставим в дозор опытных. А дальше – все по плану. Засекли пост – убираем. Засекли группу – убираем. Секреты ребята умеют снимать, растяжки обнаружить – детская игра, тем более что духи их ставят весьма топорно. А сам лагерь вырежем, как котят. Нам главное, девчонку спасти. Жаль, духов живых там, на трассе не осталось, разведданных маловато. Ну и хрен с ними. Все равно мы этого Мирабова достанем.

Без пышных церемоний подполковник Синьков поставил боевую задачу, и батальон в составе 250 человек, оставив в лагере группу тылового обеспечения, отправился в путь. Вместе с ними не один десяток километров предстояло пройти и десятерым, уставшим после дневной перестрелки бойцам старшего лейтенанта Алексея Милютина. Ближе к вечеру они, немного отдохнув, вновь облачились в камуфляж и вместе с разведчиками стали готовиться к выходу на ночное задание. Энергично и вместе с тем без лишней суеты и нервозности они собирались в путь, не забывая положить в рюкзак все необходимое, включая соль и спички.

Рядом с командиром батальона шел Юрий Филатов, начальник штаба и замполит, настойчиво просившийся вместе с ними. В лагере он оставил художника, приказав за ночь, к своему возвращению, нарисовать свежую стенгазету «Ратный подвиг». Только на этих условиях ему дозволено было встать в строй.

В район сосредоточения батальон передвигался скрытно. Сбивая в кровь ноги, через пятнадцать километров разведчики вышли к маленькой горной речке. После изнурительного марша «проскочить» водную преграду было довольно сложно, хотя на первый взгляд препятствие не столь серьезное – шириной всего 50 метров. Но когда за спиной 30–40 килограммов груза, оружие и боеприпасы, а ноги «забиты» изнурительными переходами, то преграда эта шуточной уже не казалась. При переправе разведчикам не следует забывать и о скорости течения горной реки, ветре, которые существенно осложняют выполнение задачи, опять же – о соблюдении мер маскировки.

– Колонна, стой! – приказал Синьков.

– Колонна, стой! – эхом раздалась по цепочке команда.

Синьков подозвал заместителей и Филатова, присел и, накрывшись плащ-палаткой, зажег красный фонарик, освещая карту.

– Все, мужики, пришли, – прошептал он. – Сейчас переправимся и затаимся. Костя, пошлешь в разведку роту Степашина. Пусть разобьется на группы и прочешет там все как следует. Связь по рации.

– Я сам с ними пойду, – вызвался Сухарев, – все-таки моя бывшая рота.

– О-о, это жест, – улыбнулся Синьков. Ну, тогда вперед.

Переправившись через реку, батальон расположился на ровном горном плато, а сто человек под командованием майора Сухарева, разбившись на группы по десять человек, отправились прочесывать район. Действия координировал начальник штаба, возглавляя центральную группу.

Разведдозоры всегда первыми скрытно выдвигаются на рубеж в составе «боевой тройки» – старшего стрелка и двух снайперов. Их задача – обнаружить лагерь незаконного вооруженного формирования и разведать подходы к нему, определить его координаты и доложить данные на базу.

Группы уходили высоко в горы. Будто лесные призраки, разведчики появлялись на окутанных сумерками лесных опушках и вновь растворялись в лесной чаще. Такова уж специфика войсковой спецразведки – уметь автономно действовать в глубоком тылу противника, оставаясь при этом незамеченным. Несмотря на то, что в этой операции дорога была каждая минута, группы передвигались с малой скоростью. В районе боевых действий слишком высока цена каждой совершенной ошибки.

Несколько часов разведгруппы безрезультатно накручивали километры по горным лесам района, и майор Сухарев уже отчаялся что-либо обнаружить. Каждые пятнадцать минут, согласно установленному времени, он выходил на связь с Синьковым, докладывая об отсутствии противника, и каждые пятнадцать минут комбат терпеливо ожидал его сообщений, не давая себе расслабиться.

Группы спецназовцев вели разведку подслушиванием, поэтому двигались с остановками. Среди горной ночной тишины Сухарев вдруг услышал что-то вроде шагов. Майор поднял руку, приказав товарищам замереть. Начальник штаба кивнул двум автоматчикам и, определив направление, начал выдвижение.

Пройдя сто пятьдесят метров, они обнаружили четырех боевиков, идущих по лесной тропе с автоматами наперевес. Подождав, пока они отойдут на небольшое расстояние, Сухарев присел на корточки и, достав мобильную рацию, негромко сообщил Синькову:

– База, база, я Раскат. Вижу четырех хулиганов. Мы примерно в шести километрах от вас. Иду за ними.

– Раскат, я база, – раздалось в наушнике, – сообщи координаты квадрата.

– Ориентир 45–86, – отвечал Сухарев. – Начинайте строиться.

– Понял тебя, продолжай наблюдение, – сообщил Синьков.

Предупредив остальные разведгруппы, майор двинулся за боевиками. Пройдя два километра, они остановились и, к удивлению начальника штаба, повернули обратно, направившись в том же направлении. Сухарев жестом подозвал командира группы и, точно так же, как на берегу реки, они посмотрели на карту.

– Значит, духи прошли километр вот тут, – указал он на маленькую тропинку. – Теперь обратно. Значит, это патруль. Посмотри, Гена, за этой тропинкой – лесок, а вот тут, еще в трех километрах, расположилось небольшое плато, окруженное с четырех сторон лесом. Понимаешь, что там может быть?

– И только там, – согласился командир группы.

– Давай, я попробую взять духов, а ты сообщи группам, чтобы они постепенно окружали этот район, и дай сигнал комбату.

– Понял, – ответил командир группы и, взяв рацию, отошел назад.

Тем временем Сухарев бесшумно, перебегая от дерева к дереву, приблизился к боевикам и, словно рысь с дерева, бросился с ножом на боевиков.

Двоим он за секунду перерезал горло. Один от неожиданности споткнулся и упал на землю. Четвертый боевик попытался оттолкнуть нападавшего дулом автомата, но Сухарев ударил его ногой, в пах и, когда тот согнулся, приложил его локтем по затылку. Потеряв сознание, боевик упал на землю, а майор метнул нож в бандита, попытавшегося перезарядить автомат. Острое лезвие наполовину вонзилось в горло и, прохрипев, боевик упал, истекая кровью.

Группа разведчиков выбежала на тропинку, а Сухарев уже допрашивал пришедшего в сознание боевика.

– Где лагерь? – спрашивал он его, приставив нож к горлу. – У меня времени мало, шутить я не собираюсь. Где лагерь?

– На плато, в трех с половиной километрах отсюда, – судорожно дергаясь, отвечал террорист.

– Какая охрана? – продолжал допрос майор.

– Два секрета, один патруль и растяжки.

– Как обойти растяжки?

– По тропе патруля. Но там при входе в лагерь – два пулемета.

– Сколько человек в лагере?

– Сейчас не знаю. Было триста сорок. Но должны были прийти еще три боевые группы.

– Где девушка, которую сегодня днем захватили в плен?

– Я не знаю, – дрожал боевик.

– Не испытывай моего терпения, иначе я сделаю тебе больно, – резко ответил майор.

– Днем ее принесли в палатку командира...

– Мирабова? – спросил Сухарев.

– Да.

– А где он сам?

– Вечером он уехал из лагеря. Он привез два грузовика с отрядом из Грузии и уехал вместе с помощником, Исмаилом Гишаевым.

– А девушка?

– Девушку он взял с собой...

Сухарев медленно опустил нож и с силой воткнул его в землю.

– Ты ведь сказал правду? – ледяным тоном спросил он боевика.

Соврать на такой вопрос было нельзя.

– Клянусь Аллахом, – закивал головой боевик. – Не убивай меня, я сказал правду.

– А зачем девушка понадобилась Мирабову?

– Я не знаю. Я человек маленький, меня не допускают к нему...

– Ладно, не бзди, – перебил боевика майор.

Сухарев встал, потянулся и неожиданно с силой ударил боевика ногой в голову. От удара тот отлетел в сторону и, ударившись головой о дерево, потерял сознание.

– Привяжите его к дереву, – распорядился майор. Затем он взял рацию и снова связался с Синьковым.

– База, милиция допросила хулигана. Девушки в лагере нет. Главного тоже.

– Мать твою, – выругалась «база». – Сколько всего злодеев?

– Было триста сорок. И еще могут подойти. База, не будем дурить. Координаты есть, мы на месте. Свяжитесь с летчиками, вызовите вертушки.

– Да, пожалуй, – согласился Синьков.

Окончив сеанс связи, комбат обратился к Филатову:

– Ушел Мирабов, вместе с девушкой. Как задницей чувствовал.

– Это точно? – заволновался Юрий.

– Костя духа допросил, а тому незачем кривляться.

– Что теперь делаем? – спросил Филатов.

– По плану, окружаем, вступаем в бой, обстреливаем из гранатометов. Сейчас я вызову вертушки, и они дополнят фейерверк. Не везет тебе с девкой. Она из плена в плен, бедолага летает, только этот будет менее комфортный, чем предыдущий.

Увидев расстроенное лицо Филатова, комбат попытался приободрить его.

– Ничего, Юрка, раз духи не завалили ее, значит, она нужна им. Возможно, Мирабов будет прикрываться ею, как щитом, так что у нас еще есть шансы.

– Да, только где их ловить? – скептически заметил Филатов.

– Где-где, в Аргунском ущелье, на нефтяном комплексе компании «Black Gold», который по совместительству является учебно-тренировочной базой для подготовки террористов.

Глава 10

Столько событий в один день, идущих один за другим, Юрий Филатов не помнил давно. Еще ранним утром он разговаривал с полковником Талиповым в Грозном, встретился с любимой женщиной, а уже ночью вместе с подразделением своего старого друга и бывшего командира атаковал лагерь боевиков.

Действия батальона в налете – это был один из самых трудных и самых ярких этапов испытаний. Разведгруппам удалось подготовить почву для наступления рассредоточившегося батальона. За несколько часов они тихо ликвидировали боевое охранение лагеря, сняли мины-растяжки, вскрыли охранные засады, называемые, на армейском жаргоне «секретами».

Несмотря на то, что все боевое охранение было уничтожено, и фигуры в маскхалатах не видны были с самого лагеря, внимательно наблюдающие за действиями подчиненных старшие командиры требовали пригнуться ниже, дабы главный козырь спецназовцев – внезапность – не был утрачен.

И все-таки бойцы обнаружили себя. На подходе к блокпосту, бдительные боевики заметили группу. Разведчики не смогли подойти к ним бесшумно, и боевики открыли огонь из пулемета. К ним на помощь тут же подоспел отряд из переполошившегося лагеря, и завязалась жестокая перестрелка.

Однако этот короткий бой продолжался не более десяти минут. К разведчикам уже успели подойти гранатометчики первой роты, бросившиеся на звуки выстрелов.

Синьков понял, что подразделение обнаружило себя, и, тем не менее, у него было преимущество: боевики не знали, сколько русских и почему они внезапно напали на хорошо охраняемый, спрятанный глубоко в горах полевой лагерь.

Лагерь располагался на небольшом открытом горном плато и находился в низине, которая прекрасно открывалась с четырех сторон лесного массива. Благодаря тщательной маскировке, лагерь Мирабова невозможно было заметить со спутника, но на расстоянии в пятьсот метров он лежал как на ладони.

Старшие разведдозоров не переставая докладывали по радиосвязи о том, что видят лагерь «противника». Батальон, в полном составе подошедший к району, начал выдвигаться на линию огня.

Достигнув рубежа, где уже с занятых позиций вели огонь разведдозоры, командиры основных подразделений, рассредоточившись, отдавали приказы. С левого фланга гранатометчики точными выстрелами накрыли несколько палаток и они, загораясь ярким огнем, осветили мечущихся в панике боевиков, которых «укладывали» одного за другим стрелки.

Боевики хаотично пытались отстреливаться в «темноту», но практически ни одна пуля не попала в цель. Не менее яростно, чем молодые бойцы, стреляли по противнику Филатов и Милютин. Каждый мстил за свои потери, у каждого были личные счеты.

Получасовая перестрелка закончилась ярким фейерверком: прибывшие на помощь спецназовцам вертолеты нанесли мощный ракетный удар, окончательно покончив с боевиками полевого командира Аслана Мирабова. Однако глава бандформирования по-прежнему оставался жив, продолжая свою игру на сцене театра военных действий.

Высокие гости из столицы Российской Федерации ранним октябрьским утром вылетели в Чечню. Путь от Москвы до Северного Кавказа, от аэродрома Чкаловский, через Минеральные Воды, Моздок до Грозного они проделали лишь с одной целью: поставить точку в затянувшихся переговорах об образовании чеченской независимой нефтяной компании на базе «дочери» «Роснефти» компании «Грознефтегаз».

Для обывателей, представленных широкой публикой политологов и аналитиков-журналистов, конфликт, казалось бы, был исчерпан еще летом. Однако за кажущимся спокойствием назревала новая серьезная проблема в отношениях между федеральной властью и чеченской администрацией. Как и положено, решающую роль в таких вопросах играли теневые фигуры, спрятавшиеся за широкими спинами первых лиц государства, примелькавшихся на телеэкранах и первых полосах печатных изданий.

Именно этим фигурам предстояло решать будущее отношений двух наций в одном государстве. Исходом переговоров могло стать выгодное подписание контракта с руководством «Грознефтегаза», которое отсрочило бы острый вопрос не на один год, либо новое обострение конфликта...

В этот же день, проведя ночь в лагере отдельного батальона спецназа ГРУ, под охраной подполковника Синькова, в Грозный вернулся начальник службы безопасности филиала «Роснефти» Юрий Филатов.

Минуя гостиницу, он сразу же направился в представительство президента России, с сильным желанием высказать господину Евпатову все, что о нем думает, со всеми вытекающими последствиями. Правда, самого Евпатова на месте не оказалось, зато молодая секретарша, узнав этого человека в камуфляже, сообщила Филатову не менее ценную информацию о приезде делегаций Роснефти из Москвы и Нальчика, дав координаты места подписания соглашения в конференц-зале компании «Грознефтегаз», куда Юрий и отправился.

В просторном помещении за круглым столом конференц-зала собралось немало людей, но все ожидали появления главных участников переговоров: вице-президентов компаний и представителя президента России в Чечне. Не менее важным для присутствующих должно было стать появление господина Халипова, решившего именно на этом совещании выложить главный козырь.

В этом же помещении распределилось и вооруженное сопровождение каждой из сторон. Напротив окна с каменными лицами выстроилось десять вооруженных людей, охранявших само здание и представителей местных органов власти, прибывших на переговоры вместе с чеченской стороной. Рядом с ними, вооруженные автоматами, стояли охранники из службы безопасности самой компании «Грознефтегаз». Напротив них разместилась немногочисленная охрана московских гостей и спецназовцы, охраняющие полпредство президента России в Чечне. Между ними, как сторона, готовая урегулировать конфликт, стояли милиционеры, подчиненные присутствовавшему здесь полковнику Талипову.

Несмотря на такое большое количество вооруженных людей, напряжения в зале не чувствовалось. Представители как одной, так и другой сторон негромко общались друг другом в ожидании руководителей, что издалека напоминало жужжащий пчелиный улей.

Вскоре огромные двери зала для закрытых совещаний открылись, и навстречу собравшимся вышли первые лица совещания. Параллельно с ними в зал вошел и Эмиль Асланович Халипов. Координировавший переговоры с российской стороны помощник представителя президента России в Чечне Сергей Викторович Евпатов не мог не обратить внимание на надменное выражение его лица.

Он ожидал этого визита, правда, до конца не предполагал о планах чеченца. Евпатов сделал несколько шагов ему навстречу и остановился. Халипов заранее решил придерживаться в обращении с русскими вежливой дипломатии, но по его внешнему виду было совершенно очевидно, что Он едва сдерживает жажду мести, клокочущую в его душе. И хотя как в обращении с Евпатовым, так и в общих речах Халипов заставлял себя выполнять все правила, согласно переговорному этикету, он то и дело менялся в лице, говорил хриплым, отрывистым голосом, дрожал от нетерпения, хмурил брови и прикусывал губы. В эти минуты всегда спокойный и рассудительный Эмиль Асланович был не похож сам на себя.

Евпатов хладнокровно наблюдал эту борьбу чувств, ожидая момент, когда Халипов сорвется и откроет карты. Пока же было видно, что чеченец выжидал своего часа. Уже закончилось выступление москвичей, свое слово сказали и представители местной администрации, но Халипов по-прежнему молчал. Только сейчас Сергей Викторович неожиданно сам для себя понял, что в реальности именно он и Эмиль Асланович по-настоящему смогут изменить ход переговоров в ту или иную сторону и почему-то чрезвычайно обрадовался тому, что план, придуманный полковником Талиповым все-таки удался.

Однако Евпатов поспешил радоваться. Как только официальное выступление закончил глава «Грознефтегаза», Халипов взял внеочередное слово.

В этот момент все собравшиеся обратили на него внимание. Зал понял, что сейчас должно произойти что-то, что коренным образом изменит мирную ситуацию.

– Уважаемые господа, – сдержанно начал Халипов, – к сожалению, я вынужден рассказать то, чего не может знать мое руководство. Нашим русским партнерам, нашему московскому руководству невдомек, что такое честь чеченца. Они, пытаясь уже сколько лет завладеть Кавказом, так до сих пор и не поняли, что, задев честь одного чеченца, они оскорбляют этим всех его близких. Вам известно, какие страшные события происходили здесь больше десяти лет, отчасти произошедшие именно по этой причине. И вот сегодня я располагаю информацией, что моя законная жена Елена Халипова, урожденная Минина, была похищена подкупленным русскими шпионом, одним из моих работников, и доставлена лично в руки представителя президента России господина Евпатова под прикрытием высоких людей из Министерства внутренних дел. Кроме того, я знаю, что за мной лично и за всеми людьми, с которыми я вступал в контакт, велось незаконное наружное наблюдение, прослушивались телефонные разговоры... Это вы хотите назвать равноправием и гарантированием прав и свобод человека? Я хочу спросить всех присутствующих в зале чеченцев, так ли это? – и, не дожидаясь ответа ошарашенной публики, продолжил: – В таком случае чеченцы сами смогут обеспечить себе конституционные права... Мы сами сможем жить и работать в своей республике, сами добывать свою нефть и продавать ее без указки вероломных лжецов, прикрывающихся демократическими принципами. Я уверен, что мою жену похитили с целью шантажировать меня, а в моем лице и всю нашу компанию. Вот оно, истинное лицо наших партнеров. И теперь, несмотря на то, что мы пошли практически на все уступки русским, лично я не поставлю своей подписи под предлагаемым документом!

Выслушав пламенную речь Халипова, все представители чеченской диаспоры как один положили авторучки на стол и отошли в его сторону. Выступление произвело желаемый эффект. Переговоры были сорваны, и теперь чеченцы могли смело выставлять новые условия, зацепившись за такой прекрасный шанс, предоставленный им Халиповым.

– Вот теперь все наши объяснения и доводы о том, что баба была взята в жены насильно, пойдут псу под хвост, – шепнул Евпатову полковник Талипов, мельком бросивший взгляд на насторожившихся охранников «Грознефтегаза», ожидавших команды. – Даже если бы она была тут, чеченцы не стали бы слушать женщину, законную жену уважаемого человека, тем более, что есть свидетели их свадьбы.

– Что будем делать? – спросил Евпатов.

– У меня за углом спецназ... Парни ждут приказа...

– Ты что, ошалел? – испугался Евпатов. – Это же новая война!

– Тогда тяни время, авось выкрутимся.

– И если все то, в чем я вас подозреваю, окажется правдой, – громогласно продолжал Халипов, – то я не вижу никаких препятствий... – на долю секунды он осекся, осознавая, что практически дает приказ к действиям. – Не вижу препятствий принять адекватные меры! – Халипов начал свою речь довольно спокойно, но чем дальше он говорил, тем больше горячился, а последнюю фразу закончил таким угрожающим тоном, что все присутствующие со стороны российской делегации невольно вздрогнули, а лицо Евпатова побледнело. Но в следующую секунду, собравшись с духом, он, в свою очередь, обратился к присутствовавшим весьма спокойно и уверенно. Ситуация, поставившая его в «пятый угол», невольно активизировала изворотливый ум помощника представителя президента.

– Не стоит обвинять нас, не разобравшись в чем дело, господин Халипов, – начал он, – то, что ваша сумасбродная жена решила по каким-то непонятным причинам сбежать от вас, подговорив на это вашего управляющего, вовсе не означает, что похищали ее мы. Что же касается того, почему она пришла к нам... На нас вышел комендант гарнизона, где ее задержал военный патруль. И, заметьте, мы не стали ее держать у себя. Не далее, как позавчера в обед мы, под охраной военнослужащих внутренних войск отправили ее назад к вам, чтобы на месте выяснить, в чем причина произошедшего...

– И, конечно, мне об этом не сообщили, – взволнованно перебил Евпатова Халипов, начинающий понимать, что помощник полпреда выходит из тупика.

– Вы находились где-то в недоступной для телефонной связи зоне, – спокойно ответил Евпатов.

– Но если вы послали мою жену вчера в мой дом, то где она? – возмущенно спросил Халипов.

– Это вы должны знать, – хладнокровно ответил Сергей Викторович.

– Он еще и издевается над нами! – вскричал Халипов. – Нашему терпению пришел конец! – он стукнул кулаком по столу, и охранники, восприняв это, как сигнал к действиям, тут же вскинули автоматы, направив их на русскую делегацию.

В ответ на это табельное оружие достали московские телохранители и спецназовцы из полпредства.

– Господа, одумайтесь! – призвал к спокойствию Евпатов.

– Я прошу всех сохранять хладнокровие, – добавил полковник Талипов, – никто не должен поддаваться на провокации с чьей бы то ни было стороны...

– Правильно, – подтвердил Халипов, – провокаций не будет. Будет тщательное расследование без ваших лживых подтасовок и лицемерия!

В этот момент дубовые двери конференц-зала распахнулись и в помещение ворвался Филатов. За ним следом влетело два милиционера, охранявших здание внизу. Их одежда была изодрана, из брови одного сочилась кровь, губа второго была рассечена.

– Это еще что такое? – вскричал Халипов, не узнав в новом обмундировании Юрия, с которым беседовал один раз в жизни.

По дороге сюда Филатов проворачивал в голове всевозможные комбинации. Разумеется, просто набить морду Евпатову, чтобы затем угодить за решетку, где вездесущий полковник Талипов оставит от него мокрое место, он не собирался.

Филатов должен был сделать то, ради чего прибыл в Грозный: вернуть Елену Минину и остановить подписание контракта «Роснефти» с «Black Gold». Разумеется, теперь он был заинтересован еще и в том, чтобы остановить теракты, готовящиеся с помощью американских «друзей» на нефтепроводе и его объектах. И, конечно, как патриот своей страны, он обязан предупредить Нальчик об угрозе.

Направляясь в зал для переговоров, где собрались представители «Грознефтегаза», местной и федеральной властей, «Роснефти» и чеченских силовиков, Филатов просчитывал каждый свой ход. Он владел той информацией, которая могла бы заинтересовать всех присутствовавших в зале, но, как и кому ее преподнести? – То, что его с Еленой сдали боевикам именно Талипов с Евпатовым Филатов уже догадался, правда, пока не знал с какой целью. Ясно было одно: от них избавлялись, как от свидетелей. Значит, с федералами и местными силовиками уже открыто говорить не получится. С другой стороны, в деле фигурировал Халипов – похититель и тюремщик Елены, насильно взявший ее в жены. Казалось бы, с ним невозможно вести разговор. Но в этом вопросе у Филатова было преимущество: он знал всю игру чеченца. Халипов просто хотел поучаствовать в перегонке азербайджанской нефти через Россию, за что, с одной стороны, получил бы материальное вознаграждение от азербайджанцев, а с другой – моральное удовлетворение от того, что лишний раз вставил палку в колеса российской экономике. В этом случае он даже мог на время отказаться от идеи создания независимой чеченской нефтяной компании. Да вот беда: своим упорством Елена Минина, маленький винтик огромного механизма, смешала все карты, и он занервничал. Теперь же у Филатова был свой козырь. Ведь если Халипову сообщить, что Шевцов предоставляет свой липовый нефтяной комплекс чеченским боевикам, картина изменится, поскольку лагерь террористов – вещь временная. Рано или поздно его уничтожат и о постоянной работе придуманной Шевцовым схемы, на которую клюнули и азербайджанцы и Халипов, можно будет забыть. Более того, следствие обязательно выйдет на Халипова и тогда в один миг из уважаемого крупного чеченского бизнесмена он превратится в пособника террористам. А меж тем Шевцов в это время будет отдыхать где-нибудь на гавайском пляже в собственном особняке, обеспеченном ему американскими гонорарами, азербайджанскими траншами и российской выплатой, согласно контракту. Таким образом, открыв Халипову карты, Филатов легко на какое-то время мог превратить врага в союзника, который поможет ему уничтожить «Black Gold» и вернуть Елену. А дальше... Дальше видно будет...

– Что это? – снова спросил Халипов.

– Он избил всех внизу, – крикнули милиционеры, с опаской подходившие к разгневанному Филатову, – сказал, что он начальник службы безопасности нальчикского филиала компании «Роснефть», у него есть важная для вас информация.

– Отлично, – встрепенулся Халипов, – отпустите его.

– Принесла нелегкая, – вздохнул Евпатов, – уничтожил, говоришь, обоих? – шепнул он полковнику. – Может, еще и баба жива? Ну-ну. Вот сейчас точно жди войны.

Филатов, отдышавшийся от драки, предстал перед собравшимися с достоинством. Было видно, что он умеет держаться среди большого скопления людей, и не позволит себе растеряться, хотя своим появлением, безусловно, вызвал немую сцену.

Перед отправкой в Грозный Синьков снабдил Филатова новым камуфляжем, привычной в последнее время для Юрия одеждой, который, казалось бы, не вписывался в общую массу черных официально-деловых костюмов с галстуками. Но к красивому загорелому лицу Юрия, статной фигуре и уверенному взгляду в этот момент другая одежда просто не могла бы подойти.

– Итак, о чем вы собирались мне рассказать? – спросил Халипов, пристально глядя в лицо незваному гостю.

Юрий мгновенно сориентировался в ситуации, решив потянуть время и посмотреть на реакцию различных людей, застывших в напряженном ожидании.

– Меня зовут Юрий Алексеевич Филатов. Мы с вами уже общались, Эмиль Асланович, – спокойно произнес он. – Я разыскиваю пропавшую Елену Минину...

– Мою жену! – перебил возмущенный чеченец. – Мою жену, Елену Халипову, которая действительно пропала, но не из Нальчика, откуда она уехала добровольно, а из моего дома!

В этот момент Филатову больше всего хотелось взять оружие у любого из присутствовавших здесь охранников и расстрелять похитителя Мининой на месте. Кому как не ему было знать, каким образом Елена покинула Нальчик. Однако Юрий вынужден был продолжать играть, чтобы добиться союза с Халиповым.

– Ее нет в городе и сейчас, – спокойно ответил Филатов. – Я был с ней, а похитили ее боевики Аслана Мирабова в самом начале Аргунского ущелья.

– Так-та-ак, – потянул Халипов, – а что вы делали там с девушкой?

В этот момент Евпатов понял, что пора вмешаться в разговор и, сделав уверенный шаг вперед, до этого он стоял рядом с полковником Талиповым, прижавшись к стенке, заговорил таким твердым и уверенным тоном, что Халипов не решился его прервать.

– В Аргунское ущелье их отправили мы с полковником Талиповым. Если я не ошибаюсь, вы живете в закрытой зоне в районе Цогуноя. И, как я уже говорил, этот человек еще раз доказал, что мы отправили девушку назад под охраной, чтобы разрешить на месте все возникшие распри. Согласитесь, не каждый раз жена сбегает от мужа и обращается за помощью к полномочному представителю президента.

– А почему вы радушно приняли ее, не поставив меня в известность? – не унимался Халипов.

– Об отсутствии связи я уже сказал, а принимал я ее, как и других обратившихся, не делая исключения.

– Но вы же держали ее где-то?

– Держал, – согласился Евпатов, – вместе с полковником Талиповым мы держали ее в специальном гостиничном номере, отведенном для нужд МВД. Держали под охраной, не давая ей выйти, без телефонной связи. А что вам рассказывала девушка, господин Филатов? – обратился он к Юрию. – Ей понравился мой прием?

– О, нет, господин Евпатов, – со упреком заметил Юрий. – Она была крайне удивлена, что из одной тюрьмы попала в другую. И я даже хотел...

– Ну вот, видите, – продолжил Евпатов, не дав закончить Юрию начатую фразу, – все, что я говорил, подтверждается, и, по-моему, в данном случае наши чеченские друзья проявили характерную для этого замечательного народа поспешную кавказскую горячность.

По залу легкой волной прошел небольшой ропот, но спустя несколько секунд собравшиеся вновь замолчали и Халипов продолжил допрос:

– Итак, ты говоришь, моя жена захвачена бандой Мирабова? А как получилось, что вы, отправленные под конвоем внутренних войск, попали в засаду? Не подозреваешь ли ты, что федералы специально направили вас в ловушку.

– Нет, – соврал Филатов, – боевики знали, что с нами идет ценный груз для Шатойского блокпоста, но подоспевший отряд спецназа отбил атаку и, чтобы вовсе не уходить без трофея, духи похитили Елену.

– Хорошо, – мрачно произнес Халипов. – А что было дальше?

– Вместе с разведподразделением, о котором я не могу здесь говорить, мы уничтожили бандформирование Мирабова, но его главарю удалось скрыться вместе с девушкой.

– И где же, по-вашему, он прячется? – раздраженно спросил Халипов.

– В Аргунском ущелье, на нефтяном комплексе компании «Black Gold», – невозмутимо ответил Филатов, словно вместо информационной бомбы сообщил сводку погоды на завтрашний день.

– Что?! – вскричал Халипов, в раздражении вновь стукнув кулаком по столу.

– Не понял? – в свою очередь удивился Евпатов.

– Да вы так не волнуйтесь, – спокойно продолжал Филатов, довольный произведенным эффектом. – А вы всерьез думали, что Шевцов будет поставлять нефть? Это же фикция! За высоким охраняемым забором там находится учебно-тренировочная база для подготовки террористов. Я только не знаю, как он собирался оттуда перекачивать сырье в нефтепровод, который идет по побережью Каспия. Да вот, у меня и письменное подтверждение есть, – и Филатов, зная, что в Нальчике уже принимаются меры, со спокойной душой зачитал украденное послание, оставленное американским гостем на перевалочном пункте Мирабова.

– А. скажите-ка мне, господин Халипов, – дослушав письмо до конца, вмешался в разговор вице-президент компании «Роснефть», прибывший из Москвы, – как это вы проверяли компанию «Black Gold»? Вы довольно долго нас убеждали, что Шевцов действительно нашел нефть и сотрудничество выгодное? Может быть, прежде чем размахивать кулаками и натравливать на нас своих вооруженных охранников, скажите, каким образом вы стали пособником террористов?

Настала очередь выкручиваться Халипову. Впрочем, для человека, имеющего большой опыт ведения переговоров, это не составило труда. Осознав, что схема, придуманная Шевцовым, лопнула, он тут же решил полностью сдать его властям.

– Мы не собирались перескакивать с одного на другое, – произнес Халипов, – сначала речь шла о моей жене. Что же касается компании «Black Gold», то именно Елена своим расследованием навела меня на мысль о нечистых делах главы этой компании. Я подключился к следствию, напрямую вышел на Шевцова и даже помог ему осуществить фиктивное похищение Мининой. В результате проведенного лично мною расследования выяснилось, что Шевцов действительно не имел нефти, а собирался выдавать за свое сырье азербайджанскую. Для этого уже был построен нефтепровод к нему, в Аргунское ущелье, а Шевцов в свою очередь незаконно подключился к нефтепроводу Баку–Новороссийск.

Халипов говорил по-прежнему громко и страстно, не подозревая, что тот, кого он в данный момент выдает властям, внимательно слушает каждое его слово, переполняясь гневом. Эту услугу Шевцову оказал полковник Талипов, по долгу службы которого в мобильном телефоне были записаны все номера известных в городе персон. Когда проницательный милиционер понял, что Халипов сдаст своего «партнера», он незаметно позвонил Виктору Сергеевичу, и тот, ответив на определившийся вызов, был сильно удивлен, когда услышал выступление господина Халипова.

Зная вспыльчивый характер Шевцова, полковник сделал верный расчет. Произнесенного было довольно, чтобы дать понять главе компании «Black Gold», кто предал его, и Талипов отключил телефон. Меж тем Эмиль Асланович продолжал:

– О том, что Шевцов предоставляет базу для террористов я, к сожалению, ничего не знал, и спасибо господину Филатову за информацию. Теперь же я лично подниму обе руки за то, чтобы провести в Аргунском ущелье небольшую войсковую операцию и покончить с этим логовом террористов.

Евпатов, следивший за словами чеченца с напряженным вниманием, при этих словах перевел дух, как человек, с души которого скатился камень.

– Я поддерживаю господина Халипова, – улыбнулся он, – и, думаю, мы предоставим Министерству внутренних дел решить эту проблему. Надеюсь, теперь все спорные вопросы удовлетворены, и мы можем продолжить подписание оставшихся документов? – произнес он, с нескрываемой улыбкой глядя в глаза Халипову.

– Разумеется, – кивнул чеченец, осознав, что эти переговоры он, безусловно, проиграл.

Несмотря на небольшой размер чеченской республики, здесь царили своеобразные законы. Большие города старались не лезть в жизнь маленьких селений, а горные жители не часто интересовались деятельностью боевиков. Нельзя сказать, что никакого взаимодействия между ними не было, все-таки одна территория и общие интересы сказывались, но при этом каждый тянул в свою сторону.

Если в глубине Аргунского ущелья, где-то вблизи с грузинской границей, началось строительство комплекса промышленных объектов, значит, на то есть основания и не простым смертным их оспаривать. Жителей окрестных мест не смущали многочисленные военные грузовики, вертолеты и периодические выстрелы. В конце концов, если есть объект, значит должна быть и охрана. Раз охранников много, значит объект серьезный и, может быть, даже секретный. Так зачем лишний раз интересоваться тем, что никак не касается мирного сельского жителя?

Поэтому никто и не знал, что происходит на спрятанной в горах базе для подготовки террористов. Между тем это был стационарный учебный центр, построенный по всем правилам российской войсковой «учебки» и оборудованный самой современной материальной базой.

Этот комплекс построек был огражден тремя степенями защиты: заминированными полями, несколькими рядами заборов с колючими проволоками и пропущенной по ним сигнализацией и электротоком, двухметровым каменным забором. Как и положено, в двухэтажных комфортабельных казармах жили воины Аллаха, которых тренировали опытные инструкторы, на этой же территории размещались склады с вооружением и боеприпасами, боксы с российской бронетехникой: танками Т-72, бронетранспортерами, БМП, грузовыми автомобилями и передвижными радиостанциями.

Особенно тщательно был сооружен комплекс ПВО. На вооружении у боевиков стояли переносные зенитно-ракетные комплексы «Игла» и два стационарных комплекса: БУК и ЗРК-125. Командный пункт ПВО представлял собой отдельный комплекс специализированных объектов. Информацию о событиях в небе осуществлял радиоприемный центр, ее передачу боевикам, отвечавшим за слежение, – радиопередающий. Оба центра также были размещены на территории КП.

В замаскированном подземном бункере находилась автоматизированная система управления. Это был цифровой вычислительный комплекс, отвечающий всем параметрам современных систем ПВО. Бункер был изолирован и внутри напоминал подводную лодку: бронированные двери, перекрывающие отсеки, небольшие помещения – боевые посты, похожие на каюты.

В зале боевого управления размещался пульт управления с радарами, кнопками и мигающими лампочками – автоматизированное рабочее место, где всегда дежурил человек. Напротив, по всей стене стояли прозрачные пластиковые планшеты, отмечавшие текущую воздушную обстановку. Разумеется, по известным причинам, большая часть вооружения и техники была российского производства, причем здесь встречались такие экземпляры, которых еще не было на вооружении у регулярной армии.

Здесь же располагался и учебно-тренировочный полигон, на котором ежедневно проходили занятия. Виктор Сергеевич Шевцов только один раз посетил это место. Он не отвечал за работу комплекса, полностью предоставив это право американским друзьям.

Транспортный военный вертолет без опознавательных знаков прилетел с грузинской стороны. Как только его шасси коснулись железного покрытия вертолетной площадки, двери открылись и оттуда по железной лесенке спустились пять человек в военной форме. Навстречу к ним подошли трое, одетых в такую же пятнистую униформу. Одним из этой тройки был бывший главарь незаконного вооруженного формирования Аслан Мирабов. Двое других, европейцы, представляли руководство базы. Все восемь человек прошли в небольшой микроавтобус и поехали в центр военного городка, где размещалось здание «администрации» базы.

Войдя в кабинет «командира», гости присели за длинный стол, замещенный по центру просторной комнаты, параллельно стене. Кабинет был оформлен в стандартном офисном стиле. Здесь не было портретов каких бы то ни было лидеров, нигде не красовались государственные или религиозные символы.

– Вы бы, мистер Лэтимер, хоть черный флаг с черепом и костями повесили, – по-английски произнес один из гостей, обращаясь к «командиру» базы, высокому молодому человеку, присаживающемуся в удобное кресло в центре стола. – А то ведь вас даже пиратом не назовешь...

– Не вижу повода для смеха, Майкл, – резко ответил Лэтимер. – Наши дела нельзя назвать удачными.

– Именно поэтому мы здесь, – перешел на серьезный тон гость. – Позвольте представить вам, мистер Лэтимер, моих спутников. Это, – он показал на двух, сидящих справа от него людей, – офицер Дейли Джексон и офицер Сэм Буровски из Пентагона. Их звания и должности засекречены даже для меня. А это, – он показал на двух соседей слева, а затем перевел взгляд на человека, сидящего с Лэтимером, – ваши коллеги из ЦРУ, мистер Скотт, господа Оливер Джойс и Роберт Уэйсон. В свою очередь, господа, позвольте вам лично представить моего коллегу из нашей корпорации «American Ok-oil», бывшего майора спецназа ВМФ США, мистера Джона Лэтимера. В нашей компании он выполняет, скажем, так, специфические функции, когда переговорный процесс заходит в тупик и необходима грубая мужская сила. Я, конечно, говорю очень примитивно. Но на задание, которое мистер Лэтимер сейчас выполняет, другого кандидата нам трудно было найти. А это, – продолжал он, – наш куратор из ЦРУ, мистер Дон Скотт. Меня, Майкла Корсона, надеюсь, знают все. Не только в «American Ok-oil». Кто этот человек, я, к сожалению не знаю. Может быть, Лэтимер представит его нам? – Корсон грубо указал пальцем на Мирабова, успевшего привести себя в порядок, побриться и предстать перед американскими гостями в цивилизованном виде.

– Это Аслан Мирабов, наш союзник, – прокомментировал Лэтимер. – Русские уничтожили его подразделение. Господину Мирабову и его помощнику Гишаеву удалось спастись.

– Сколько человек вы потеряли? – спросил Корсон.

– Моих было двести пятьдесят. Еще должно было подойти около ста человек. Все они направлялись в Нальчик.

– Прекрасно! Вы отлично сработали! – насмешливо заметил Корсон. – Теперь у нас на сто человек меньше.

– И это еще не все, – дополнил один из сотрудников ЦРУ. – По нашим данным, ФСБ уже осведомлено об изменении даты операции и о главном ударе. По крайней мере, вчера все службы были переведены на усиленный режим работы и готовы к нападению. О захвате нефтебазы, разумеется, можно забыть. Кроме того, если раньше мы планировали удерживать город хотя бы месяц, то теперь боевики не продержатся там и двух дней.

– Вы провалились, господин Мирабов, – продолжал Корсон. – Вас следовало бы наказать самым серьезным образом.

– Здесь нет моей вины, – оправдывался Аслан. – Никто не предполагал, что русские обнаружат наше местонахождение.

– Я надеюсь, они ничего не заподозрят по этой базе? – спросил Корсон, обращаясь к Скотту.

– Ситуация ухудшилась и на этом направлении, – вздохнул тот.

– Вот как?! – удивился Корсон.

– Господин Шевцов не оформил документы должным образом, и «Роснефть», параллельно с ФСБ, начала расследование. Об этом есть достоверные агентурные данные. Если русские не подпишут все контракты и нефть не поступит в трубу – начнется следствие.

– Надо во что бы то ни стало сохранить этот лагерь, – вмешались офицеры из Пентагона. – Нам он просто необходим, как со стратегической, так и с тактической стороны. Это идеальная позиция для нападения, прикрытая реальной подоплекой.

– К сожалению, времена не те, – вздохнул Скотт. – Россия действительно наводит порядок на Кавказе. Свой порядок. Мы уже не имеем того влияния, что было раньше, наши позиции в Москве ослабли, а после событий в Грузии, на Украине и в Киргизии Кремль скорее будет прислушиваться к мнению союзного Минска, нежели Вашингтона.

– Мы должны признать, господа, что этот проект действительно не оправдает себя, – подытожил Корсон. Нам нельзя здесь светиться. Белый Дом и так делает промах за промахом на мировой арене, и лишнего скандала мы не должны допустить.

– А что решим с операцией по нефтепроводу? – спросил Лэтимер. – Это же колоссальный ущерб русским, кроме того, у нас все готово: техника, люди. Операция разработана до мельчайших подробностей. Кроме того, усиление бдительности в Нальчике играет нам на руку. Они ждут сильного удара там, а мы выступим здесь. Бросим все силы: пять тысяч человек. Часть из них пойдет в Дагестан, часть – выйдет из ущелья и, уничтожив несколько предприятий нефтяной промышленности, доберется до коммуникаций нефтепровода. Это будет не только крупнейшая диверсия, это будет сильный удар по моральному духу русских. Мы назвали эту операцию «Рейд устрашения».

– Рейд устрашения? – переспросил Корсон. – Разумеется. Эту акцию мы проведем. В лагере останется около ста человек, на время операции все системы будут работать. Когда будет доложено, что задача выполнена, мы сами уничтожим ее. Надеюсь, система самоуничтожения у вас продумана?

– Конечно, – подтвердил Лэтимер.

– Отлично, – улыбнулся Корсон. – А вы, господин Мирабов, со своим помощником отправитесь вместе с колонной, таким образом, сможете реабилитироваться. Вы уже имеете солидные суммы на счету. Если операция пройдет удачно, они удвоятся, а дальше – поступайте, как знаете. Или вновь продолжите войну, в этом случае мы не потеряем контакты, или отправляйтесь на заслуженный отдых куда-нибудь к южному морю, как это сделали некоторые ваши братья по оружию, сымитировав свою гибель. Вы ведь не бен Ладен, не Хусейн и даже не Басаев. Вас искать не станут.

– Кстати, – вмешался Лэтимер, – можете взять с собой русскую красавицу, которую вы приволокли с собой. Кстати, зачем она вам? Любовь с первого взгляда?

– Из-за этой красавицы, как я теперь понимаю, разрушились все ваши планы. Я только сейчас узнал, что вся эта база, куда я отправлял своих воинов, юридически принадлежит компании «Black Gold». Она работает в «Роснефти».

– Замечательно, – снова иронично заметил Корсон. – Так у вас еще и живой свидетель? Надеюсь, вы понимаете, что она не должна вернуться в Россию?

– Я думал продать ее, – невозмутимо ответил Мирабов. – За такой организм выложат приличную сумму, и она отправится туда, откуда уже не вернется.

– Да-а, – потянул Корсон, – а вы, чеченцы, оказывается, еще более жадный народ, чем европейцы или мы, – при этом он громко рассмеялся. – Ну что же, я верю, что вы, Мирабов, выгодно избавитесь от свидетеля и не буду настаивать на обратном. Где она сейчас?

– В одиночной тюремной камере, – холодно ответил боевик.

– М-да, – снова рассмеялся Корсон, – вы настоящий джентльмен. Ну что ж, вы непременно получите ее. Только после возвращения с выполненного боевого задания... – и, обращаясь ко всем присутствующим, добавил: – Ну что ж, господа, за работу.

Глава 11

После столь удачных для всех переговоров, завершившихся торжественным подписанием соответствующего пакета документов в конференц-зале нефтяной компании «Грознефтегаз», Юрий Филатов немедленно отрапортовал обо всем случившемся отцу Елены Мининой в Нальчик. План Шевцова был окончательно сорван. Теперь ни о какой дальнейшей работе с «Black Gold» не могло идти речи. Однако известие о том, что Елена Минина по-прежнему находится в плену, не могло не выбить из сил ее отца, совсем недавно потерявшего сына. Разумеется, о том, что девушка была насильно взята в жены, Юрий тактично умолчал, считая первоочередной задачей вытащить ее из плена.

Однако планы Филатова коренным образом расходились с замыслами начинавшего трезветь от мимолетной любовной вспышки господина Халипова. Появление Мининой в городе означало появление новых проблем, и потому Эмиль Асланович решил предпринять все, чтобы она не вернулась назад. Через несколько часов после официальной части переговоров за богато накрытым столом в ресторане, размещавшимся в этом же здании, Халипов обратился за помощью к тому же полковнику Талипову, незаметно отведя его в сторону, так, чтобы никто не мог их услышать.

– Ну что, товарищ полковник, вас можно поздравить? – вкрадчиво начал он. – Вы, как говорит российский президент, занимаете жесткую позицию по отношению к вашим бывшим союзникам.

– Почему бывшим? – наигранно удивился Талипов. – Я и сейчас на вашей стороне. Для меня важнее всего мир и спокойствие в Чечне, а вы только что планировали его сорвать, господин Халипов...

– А вы, стало быть, теперь на страже закона и интересов России?

– Почему только я? – высокопарным, официально-деловым тоном продолжал полковник. – Мы все являемся продолжателями святого дела покойного президента Ахмада Кадырова, мир его праху. И долг каждого чеченца...

– Прекрати, Алу, – перебил Талипова Эмиль Асланович. – Долг каждого чеченца – начхала.

– Ты еще скажи священный джихад против неверных, – иронично улыбнулся полковник.

– Послушай, Алу, давай серьезно, – предложил Халипов. – Я же знаю, что ты деловой человек, иначе не работал бы с тобой на протяжении стольких лет. Я даже знаю о наших общих грехах, но давай попробуем забыть прошлое и поговорить по-деловому, как цивилизованные партнеры.

– Ну что ж, – согласился Талипов, – давай.

– Я догадываюсь, что нападение Мирабова не было случайным. Ну, скажи, – вглядываясь в стеклянные глаза полковника, спрашивал Халипов, – ну ведь так?

– Это невозможно доказать, и мне ничего об этом неизвестно, – спокойно ответил Талипов.

– Этот ответ я и хотел услышать, – обрадовался Эмиль Асланович. – А теперь давай рассуждать дальше. Филатов выжил и на правах начальника службы безопасности «Роснефти» заявил, что желает участвовать в операции, так? И он может участвовать, у него есть лицензия на применение всех видов боевого оружия и участие в любых операциях силовых структур, защищающих интересы его компании. А почему он рвется в бой? Только ли по долгу совести? – Халипов пристально смотрел в глаза невозмутимому милиционеру в надежде уловить хоть какую-нибудь эмоцию. – Я уверен, что он не доверяет тебе и правильно делает. А где гарантия, что он не догадался, кто навел на него и Елену боевиков? А теперь представь, если моя дорогая жена вернется назад вместе с ним. Ты представляешь, что может начаться, в первую очередь для тебя? Впрочем, и мне, скрывать не буду, не поздоровится. Сухим из воды выйдет только Евпатов, а мы, Алу... Страшно подумать, что будет...

– И чего ты хочешь? – негромко спросил Талипов.

– Я думаю, ты уже догадался, Алу. Они оба не должны вернуться из Аргунского ущелья живыми.

– Ты предлагаешь мне поставить задачу убрать Филатова? В общей массе? Это утопия, Эмиль.

– Тогда утонем мы, полковник, – подытожил Халипов. – Думай, Алу, думай. – Он вновь вернулся к столу, оставив полковника Талипова наедине с неприятными размышлениями. Ему ничего не оставалось сделать, как последовать предложению Халипова. Филатов и Минина действительно были ненужными свидетелями, и избавиться от них можно только одним способом: послать в бой надежного человека, который решит эту проблему.

На следующий день Талипов уже находился в штабе федеральных войск. По долгу службы он обязан был возглавить разработку спецоперации по обезвреживанию террористов. Некоторые милицейские начальники руководили этим процессом формально, предоставляя право профессионалам из ГРУ или федеральных войск. Однако в своем случае Талипов полагал, что именно на него возложена обязанность разработать план и по его стратегии должно осуществляться уничтожение бывших братьев по оружию.

– Итак, товарищи офицеры, я предлагаю следующий вариант, – начал он, склонившись над картой, которую тускло освещала лампочка, подвешенная под потолком брезентовой генеральской палатки. – Мы могли бы сразу уничтожить базу авиаударом или мощным огнем артиллерии. Однако учитывая сильное охранение и большое количество боевиков, к сожалению, их точное число нам не известно, но не исключаю, что не одна тысяча, это привело бы к минимальным потерям противника и активизации их оборонных систем. В этом случае база станет неприступным фортом. Я предлагаю дождаться их выхода и в тот момент, когда основная масса боевиков будет идти походной колонной, нанести удар по живой силе и технике. Затем мы уничтожаем объекты, а потом проводим зачистку.

– Алу Зелимханович, – обратился к Талипову генерал Черных, присутствовавший от командования федеральных войск, – к сожалению, часть людских ресурсов была переброшена в Кабардино-Балкарию, поэтому мы не сможем выйти в полном составе.

– Хорошо, не будем расстраиваться, – подбодрил его Талипов, – у нас есть бригада внутренних войск, возьмем два взвода оттуда, есть отдельный батальон спецназа ГРУ. Именно они уничтожили на днях лагерь Мирабова. И батальон десантников из 46-го. Этих сил нам хватит, чтобы зачистить территорию. С одного фланга выступят десантники, с другого – батальон ГРУ. Ущелье будет блокировано, и после обстрела духам некуда будет бежать.

– Алу Зелимханович, – вмешался полковник Липатников, представлявший на совещании ГРУ, – я предлагаю не идти напролом. Необходимо подробно провести разведку, собрать как можно больше данных о базе. Мы же толком ничего не знаем.

– Вам бы только разведывать, – иронично произнес Талипов, – ну да, вы ж разведуправление. Вот что, Липатников, времени у нас на это нет. Они в самое ближайшее время атакуют стратегические объекты страны. Вы понимаете, что это значит? Стратегические государственные объекты, это вопрос государственной безопасности. То, за что я непосредственно отвечаю. Мы не можем ждать.

– А если у них мощное ПВО?

– Не смешите меня, Липатников, – рассмеялся полковник, – это же все-таки бандиты. Вы еще скажите, что у них там замаскированный аэродром.

– Вам видней, – с усмешкой намекнул разведчик на прошлое собеседника. – А я ничего не могу сказать, пока не проверю данные.

– Хватит, – раздраженно прекратил разговор Талипов. – Эту операцию разрабатываю я, пора бы уяснить! – он бросил карандаш, которым отмечал данные, на карту, и направился к выходу из палатки.

– Что, полковник, славы захотелось? – бросил вдогонку Липатников.

Чеченец оглянулся и, словно не услышав фразы, добавил:

– В разведке будут задействованы мои ребята. Всем остальным готовиться к выходу в Аргунское ущелье. Он, напоминаю, назначен на завтра.

Стоит ли говорить о том, что несколько человек из спецназа МВД, заранее приготовившегося к встрече с боевиками, были те, кто по личному поручению Талипова выполнял особый приказ...

Отдельный батальон спецназа главного разведывательного управления генерального штаба и прибывшие в их полевой лагерь бойцы третьего батальона 46-го воздушно-десантного полка готовились к новым боевым действиям. В основной массе люди здесь были опытные, проверенные боями. Не торопясь, они тщательно чистили и проверяли оружие, получали боеприпасы и сухой паек, заполняли фляги водой. Командиры подразделений еще раз по картам изучали местность, отрабатывали на макете вопросы взаимодействия, уточняли свои задачи.

В разгар совещания с командирами рот, в палатку подполковника Синькова неожиданно вошел дневальный по лагерю.

– Товарищ подполковник, – обратился он к командиру батальона, – к вам посетители...

– Посетители? – Синьков улыбнулся слову, звучавшему в этих-местах несколько странно. – Ну пригласи.

В палатку зашли два человека. Одного из них,

Юрия Филатова, Синьков знал прекрасно. Лицо его спутника, капитана, он тоже где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно.

– Товарищ подполковник, я из штаба в Грозном, капитан Седенко, – представился офицер, – мне поручено сопровождать этого человека к вам в лагерь. По приказу руководства операцией ему разрешено участвовать вместе с вами. Он должен быть одет, поставлен на довольствие, ему должно быть выдано вооружение.

– Да-а? – иронично улыбнулся Синьков. – Вы свободны, капитан.

Сопровождающий отдал воинское приветствие и вышел.

– Так ты теперь крутой парень? – рассмеялся Синьков. – Это ж как ты так умудрился?

– Наша охрана имеет право на совместное участие во всех силовых операциях.

– Так компания, а не один человек, – продолжал шутить Синьков.

– Значит, один.

– Ну ладно, – согласился комбат, – пойдешь теперь с нами на законных основаниях. Оружие у меня найдется, да, я уверен, воевать нам особо не понадобится. Вертушки сотрут духов, а мы зачистим местность.

– А Елена? – взволновался Филатов.

– Извини, – пожал плечами Синьков. – Теперь с этим никто считаться не будет. Хотя, я думаю, она сидит где-нибудь в подвале, так что достанешь свою красну девицу целой и невредимой. А сейчас готовься. Через час выдвигаемся.

Отдав соответствующие распоряжения, Синьков продолжил подготовку, и уже в скором времени колонна вышла на марш.

Утром военнослужащие двинулись пешим порядком в горы, чтобы блокировать выходы из ущелья. Поднявшись на несколько километров, к полудню они вышли в указанный район. Далее батальоны разделились и отправились по двум направлениям, так, как и было приказано.

Цепочкой, поротно или повзводно, с определенным интервалом между собой, обходя какие-то участки местности, батальон Синькова продвигался вперед по густо поросшим деревьями горным склонам. Саперы, идущие впереди, внимательно смотрели под ноги, стараясь выбирать дорогу по голой почве. Это уменьшало возможность подрыва на минах. Через несколько часов такого пути по лицам и спинам начинал струиться пот, который, высыхая, покрывал зеленые камуфляжи белой соленой коркой.

К исходу дня батальон Синькова вышел на указанную высоту. Сверху желтой змейкой вилась горная дорога, по которой должна пройти колонна боевиков.

Солдаты стали снимать разгрузку, ставили рядом оружие. Изможденные длительным переходом, они присаживались спинами друг к другу, украдкой курили, тихо переговаривались друг с другом. Солнце уже почти спустилось за горы. Заканчивалось 12 октября.

В это же время другая группа боевиков, гораздо большая по численности, проходила блокпосты учебно-тренировочной базы в Аргунском ущелье. Согласно плану, они колонной на грузовиках и бронетехнике должны были дойти до трассы и, не доезжая до Итум-Кале, где недавно встречался журналист «CNN» с сотрудником ЦРУ мистером Скоттом, разделиться на две большие группы.

Первая горными дорогами отправится в Дагестан. Вторая, сметая все вооруженные преграды, – к участку нефтепровода, идущему по территории Чечни. Большинство из них понимало, что идут на верную смерть. Знал это и Исмаил Гишаев, правая рука Аслана Мирабова. Они ехали вместе, впереди колонны. Теперь у них не было прошлого, не было будущего. У двух людей, свято веривших во всемирную победу Ислама, у двух людей с разными философскими взглядами и мировоззрением была одна общая цель: погибнуть за святую идею.

Заметив передвижение противника, спецназовцы из МВД, занимавшие по приказу Талипова в десяти километрах от базы круглосуточную позицию, немедленно передали информацию в штаб федеральных войск, где за развитием событий следила координационная группа во главе с полковником Талиповым.

Получив сигнал, он приказал всем подразделениям, блокировавшим ущелье, приготовится к бою и отдал приказ боевым вертолетам Ми-24 на начало атаки. Готовые к вылету, пилоты не заставили себя долго ждать и подняли машины в небо.

Атака с воздуха была невероятно стремительной. Шесть боевых машин с яростью набросились на боевиков, испепеляя ракетами людей, превращая военную технику в груду искореженного железа. План, разработанный полковником Талиповым, срабатывал, и он поспешно отдал приказ всему личному составу, находящемуся в ущелье, на корректировку огня с воздуха.

Первыми в бой должны были вступать десантники 46-го полка, и батальон начал движение. В нескольких километрах уже слышались мощные взрывы. Боевики, словно тараканы, разбегались, спасаясь от ударов ракет. Однако хаос никогда не спасал ситуацию. В несколько минут от пятитысячного, вооруженного до зубов войска, осталось две тысячи. Многие сгорели прямо в грузовиках, других в клочья разорвали взрывы. Операция, спланированная полковником Талиповым, действительно приносила результаты.

Однако в самый разгар боя, когда, казалось бы, от боевиков останется жалкая горстка, один из российских вертолетов взорвался, разразившись громом и молниями на все ущелье. Через несколько секунд это произошло с другой машиной, потом с третьей... Вскоре в небе не осталось ни одного смертоносного оружия. Никто, кроме Мирабова и нескольких командиров, не понял, что произошло.

Только специалисты знали, что дальность поражения стоявшего на вооружении боевиков зенитно-ракетного комплекса С-125 составляла до 17 километров, тогда, как бой в ущелье велся на семь километров ближе к базе. Полковник Липатников оказался прав: без разведки идти было непростительной ошибкой.

Среди горящих машин Мирабов и Гишаев попытались соединить боевиков в единый кулак. Спустя какое-то время им удалось при помощи полевых командиров собрать оставшиеся полторы тысячи в одном месте.

– Братья, – обратился к боевикам Мирабов, взобравшийся на уцелевший БТР. – Нас стало меньше, но свою священную миссию мы должны выполнить! Нас предали, но мы все равно исполним свой долг. Теперь через горные дороги одним кулаком мы отправимся в Дагестан! Мы будем бить неверных их оружием! С нами Аллах!

Убедительная речь полевого командира зажгла боевиков. Мирабов приказал выдвинуться в горы, леса которых укроют формирование, а сам подошел к Гишаеву.

– Ты пойдешь с ними, – распорядился он, – и выполнишь все, что должен был на Дагестанском направлении. Я вернусь назад и попрошу поддержки, а там... Будь, что будет.

Не привыкший к обсуждениям приказа, Гишаев обнял Мирабова и, повесив автомат на плечо, отправился догонять уходящих в гору боевиков. Тем временем Мирабов сел в БТР, развернул его и на максимальной скорости отправился на базу, из стен которой несколько часов назад боевики выходили, уверенные в своей победе.

Навстречу прорывавшимся боевикам с гор спускались 300 воинов десантного батальона, не подозревавших, что столкнутся лицом к лицу с полуторатысячным вооруженным отрядом.

Батальон подошел к распадку, возле которого Аргунское ущелье делало небольшой поворот. Бойцы стали спускаться вниз. В этом месте спуск был довольно крутым. Осторожно, чтобы не покатиться вниз, бойцы шли навстречу шумящему Аргуну.

– Странно, – удивился командир батальона, – почему прекратились выстрелы?

– Товарищ майор, товарищ майор! – к офицеру подбежал ефрейтор, связист первой роты. – Товарищ майор, вас штаб вызывает.

Майор поспешно взял приемник.

– Здесь скала, база, прием.

– Скала, Скала, – в динамике звучал взволнованный голос командира полка, – Скала, вертушки сбиты, повторяю, вертушки сбиты. Духов может быть гораздо больше, не исключен их прорыв.

– Когда были сбиты? – ошарашено спросил майор.

– Пять минут назад.

– Теперь понятно, почему прекратились выстрелы, – вслух произнес майор, – я сразу почувствовал...

Треск крупнокалиберных пулеметов и стрелкового оружия не дали ему договорить. Боевики, выждавшие, пока батальон подойдет поближе, открыли массированный огонь. Ущелье вновь наполнилось грохотом. Люди, выкинув из сознания все лишнее, поддаваясь только одному инстинкту, инстинкту самосохранения, попадали за камни, прижались к ним, пытаясь спрятать за ними свое уязвимое тело.

Офицеры, прапорщики и бойцы сверхсрочной службы, у которых это был далеко не первый бой, лежа начали осматриваться, и, выбирая более удобные позиции, переползали от одного места к другому. Чаще всего позиции меняли пулеметчики и снайперы, за которыми боевики охотились в первую очередь.

Десантники принялись яростно отбиваться. Непрерывный гром выстрелов, свист пуль, человеческие крики и стоны подхватывались горным эхом, многократно усиливавшим эффект боя.

Наконец, осознав, что вести дальнейший бой нет смысла, комбат отдал приказ отходить. Разбив подразделение на мелкие группы, он попытался вывести свой батальон из окружения. Группы начали отходить назад, однако чеченцы не давали десантникам никаких шансов.

Тем временем к оборонявшимся из последних сил на помощь спешили бойцы отдельного батальона спецназа ГРУ под командованием подполковника Синькова. Исходя из сообщений, полученных по рации из штаба федеральных войск, комбат понял, что противник как обычно изменил первоначальный план операции. Теперь главной задачей было помочь десантникам вырваться из окружения и сберечь силы.

Спецназовцы прекрасно слышали треск боя, и чем ближе они подходили к местности, тем сильнее гудело горное эхо. Вскоре показались и спины боевиков, окружавших остатки воинов-парашютистов. Синьков приказал ротам рассредоточиться, и, подойдя поближе, спецназовцы открыли огонь.

Не ожидавшие нападения со спины, растерявшиеся боевики снова поддались панике и начали стрелять в разные стороны. Теперь явный перевес в силе был на стороне федеральных войск.

– Что-то мало их, – заметил Филатов, подбегая к комбату.

– И мне так кажется, – кивнул головой Синьков.

– Наверное, здесь не все, – предположил Юрий, стараясь перекричать грохот, – остальные, я думаю, ушли, – он махнул рукой в сторону вершины горы, – туда!

– Да, это похоже на правду, – согласился комбат, – тут их не больше двухсот человек. Видимо, они окружили десантуру, перебили почти весь батальон и с оставшимися силами ушли вверх.

С этими словами Синьков достал рацию и сообщил это предположение в центр. Офицеры в высоких чинах молча выслушали доклад, восприняв его с сомнением.

– Ну, товарищ стратег, – обратился к Талипову полковник Липатников, – что вы теперь намерены делать? Я, кажется, предупреждал, что без разведки выдвигаться опасно...

– Спасибо, что напомнили, – со злостью произнес Талипов, вставая из-за стола.

– Что предпримем теперь? – не унимался Липатников, – сбросим ядерную бомбу?

– Вы забываетесь, товарищ полковник... Я вас... Вы... – Талипов начал заходиться злобой и, не зная, что сказать, остановился.

– Что вы? Там в ущелье духи сейчас батальон положат! Если вам плевать на людей, подумайте, какой резонанс пойдет в прессе. Шестую роту уже подняли на пьедестал. Так то роту, а здесь – два батальона попали в мясорубку.

– Это война, – перебил Липатникова полковник, – и здесь все может случиться. А если бы мы, пока шла разведка, проворонили боевиков и они напали бы на нефтепроводы? Как бы тогда вы оправдывались, господин Липатников?

– Вот что, мужики, – вмешался генерал Черных, – это вы после разбирать будете. Давайте решать по существу. Вертушки посылать нельзя, их снова собьют. Может, расстреляем базу реактивной артиллерией?

– Невозможно, – отрицательно ответил Липатников, – мы не знаем, что у них за системы в лагере. И потом, на артобстрел нужно время, а у нас его нет.

– Ну тогда отправим танки, – сказал генерал.

– Не получится, – возразил Липатников, – в ущелье колонну могут обстрелять.

– И впрямь, хоть бомбу бросай! – разозлился Черных.

– Нужно собрать маломальские разведданные, и сделать это могут только наши разведчики.

– Да, но вы же слышали, что духи вырвались из района и идут в Дагестан, – вмешался Талипов.

– Значит, за духами отправятся две роты, а в разведку пойдет одна. Это уже решит Синьков, на месте. А нам нужно срочно связаться с Дагестаном и предупредить коллег об этом отчаянном прорыве. И, товарищ полковник, – покачал головой Липатников, обращаясь к Талипову, – я вас очень прошу, проследите, чтобы ничего из этого не узнали журналисты.

– Могли бы не учить, – огрызнулся Талипов, понимая, что инициатива фактически перешла к полковнику ГРУ.

Однако на сей раз он не стал возражать и спорить, поскольку прекрасно понимал, что отвечал за проваленную операцию, унесшую жизни десятков солдат. Теперь важно было, чтобы не провалилась его операция по ликвидации Филатова и Мининой. Он приказал своим бойцам вести их на протяжении всего времени и убрать без лишнего шума. Но теперь, когда все пошло кувырком, смогут ли они выполнить приказ? На этот вопрос могло ответить только время.

Бой в горах понемногу угас. От трехсот человек из батальона десантников осталось не больше двадцати. Израненные, с честью выдержавшие этот бой, бойцы перевязывали раны. Среди них не осталось ни одного офицера и прапорщика.

Синьков лично подошел к каждому из них, спросил о здоровье, помог перевязать раны.

– Что теперь с ними будем делать? – спросил подошедший начальник штаба майор Сухарев.

– Все, эти ребята уже отвоевались, – заметил комбат. – Оставим с ними сержанта. Я уже вызвал машины, их скоро подберут.

– А нам теперь что? – продолжал расспрос Сухарев.

– Нам? – переспросил Синьков. – Нам приказано провести разведку и преследовать группу боевиков.

– Одновременно?! – вскричал Сухарев.

– Одновременно, – подтвердил комбат.

– Да они там с ума посходили! Духов свыше тысячи, а нас двести–триста человек!

– Нам же не предлагают их ликвидировать, – разумно заметил комбат, – пойдем по следу, и, как только они отойдут на безопасное от ПВО расстояние, сообщим координаты...

– А если нам придется самим действовать? – спросил начальник штаба.

– Вот поэтому и посылают основную массу за ними. Один хрен триста человек ситуацию возле базы не разнюхают. Тут аккуратный подход нужен.

– Хорошо, командир, а кто куда пойдет и в каких количествах?

– Хороший вопрос. Я думаю, в сторону базы больше тридцати человек посылать нет смысла. Как обычно, разбиваются на три группы по десять и нюхают подступы. Я думаю, сейчас там усилена охрана, но они наверняка рассчитывают на массовую атаку: бронетехника, пехота, авиация... Что ж, превратим идиотский замысел командования в наш плюс. Пошлем снайперов, три пулемета, метких стрелков и двух толковых командиров. Они снимут артиллерийские и пулеметные расчеты, уберут растяжки. Главное – попасть на территорию базы.

– И кто пойдет из командиров? – снова спросил Сухарев.

– А вот ты и пойдешь, с ребятами из твоей бывшей роты. Наберем взвод, усилим его чуть-чуть...

– А второй кто пойдет? – невозмутимо спросил майор.

– Ну, второго боевого офицера я уж точно могу определить, – улыбнулся Синьков, глядя на Филатова. – Сам понимаешь, Юра, – обратился он к другу, – приказывать я тебе не могу. Но думаю, ты и сам с удовольствием пойдешь на базу. В конце концов, бегающих по лесам духов мы сами поймаем, а вот в лицо твою Лену опознать сможешь только ты.

– Я согласен, – улыбнулся Юрий, вскидывая на плечо автомат.

– Ну тогда через пять минут выдвигаемся. И помни, действовать... Впрочем, кого я учу.

Филатов развернулся и отправился ко взводу, с которым должен был проводить разведку.

– Да, Юра! – окликнул его Синьков, – у меня ведь с Мирабовым тоже старые счеты. Я все хотел тебе это сказать... – Синьков подошел к Филатову поближе. – Тогда, под Алхан-Чуртом. Я ведь прекрасно помню. Помню ребят, тебя и бойцов, выбравшихся тогда. Лица каждого помню. Ты как про Минина сказал, у меня в памяти его лицо всплыло. Бежит радостный, живым выбрался, салага... И ты, с окурком в руках... – Синьков вздохнул. – Я не часто позволяю себе сантименты, но... Я уже больше десяти лет на это дерьмо смотрю. Тут таких случаев, как этот... – он обвел руками поляну, где зелень растительности настолько смешалась с кровью, что место издалека напоминало осенний лес. – Вон в прессу одна информация о 6-й роте псковских десантников просочилась, так историю раздули на всю страну, генерала судили, кино сняли... Представляешь, если бы говорили о каждой? И, что самое интересное, ведь не из-за предательства мы ребят теряем, а по дурости. Я понимаю, что и тогда, под Алхан-Чуртом, и сейчас, ребята погибли по вине нашего командования. Но от рук боевика Аслана Мирабова. Так я думаю, если мы уничтожим с тобой эту мразь, одними погаными руками станет меньше...

Через несколько минут, обменявшись последними инструкциями, батальон разделился. Филатов отправился в сторону «чечено-американской» военной базы, а командир батальона вслед за боевиками.

Идти по следу могут не только собаки, но и профессионалы, которых этому учили много лет. Разумеется, грибник, зевая идущий по лесу, не заметит сломанной ветки, указывающей направление, в котором прошел человек, не определит, когда ее сломали, не увидит сбитых капель росы, притоптанного мха и многого другого, что внимательно искали спецназовцы.

А боевики оставляли следы и повиднее. Некоторые из них были ранены, о чем свидетельствовали следы крови, бинты и шприцы. Были и опасные следы, в виде наспех установленных мин-растяжек. Все это бойцы внимательно отслеживали, медленно продвигаясь вперед. Пустив головные дозоры вперед, Синьков молил Бога, чтобы ребята обнаружили засаду, если таковая встретится на пути, иначе и он рисковал потерять людей. Попав в окружение, вызывать огонь артиллерии бессмысленно: ракеты и снаряды сравняют с землей всех.

Разделившись на группы, батальон цепями в несколько рядов медленно полз по вьющимся дорогам. Если бы бойцы были одеты не в защитные пятнистые маскхалаты, а в синие комбинезоны, то с высоты птичьего полета могло бы показаться, что в этом районе образовалось множество мелких ручейков, против законов природы текущих не с горы, а в гору.

Очевидно, перед грозой, в воздухе парило, и с небольших опушек было видно, как темно-синие тучи обнимают вершины гор. Бойцы, не растрачивая сил, молча, брели под тяжестью пятидесятикилограммового снаряжения, неся оружие, боекомплекты, гранаты. Голод начинал подавать сигналы, но командиры запрещали пить и вскрывать сухпайки даже на коротких привалах. Если поесть – дальше будет идти еще труднее. Остановки делали не часто, на две-три минуты. Больше и нельзя было. Здесь, в горах, намного холоднее, чем внизу, и пот, мгновенно остывая на разгоряченных телах, неприятно морозил спину. От этого начиналась дрожь и единственным спасением было продолжать движение, несмотря на усталость.

После того, как угас бой, и воцарилась тишина, в горах вновь заиграла гармоничная мелодия природы: колыхание деревьев, пение птиц, отдаленные громовые раскаты, эхо которых опытное ухо побывавшего в боях человека сразу отличит от артиллерийских залпов. Вдалеке шумел несущий свои холодные темные воды Аргун.

– Вернуться бы сюда в другое время, в другом виде! – мечтательно произнес один из молодых бойцов.

– Опоздал, приятель, – скептически заметил Синьков, услышавший реплику, – в другом виде тут был мой батя, в семидесятых.

– Серьезно? – спросил идущий рядом начальник штаба.

– Да. Он в НИИ работал, завязан был на Кавказ, вот как раз на Грозный. Приезжал сюда и по работе и на отдых.

– И что говорил?

– Говорил, что отлично проводил время. Чеченцы устраивали ему роскошный прием. Кавказцы вообще славятся гостеприимством.

– Ага, это вы в ауле скажите, когда вас к стенке абрек поставит, – заметил Сухарев.

– Так ведь это когда было? В семидесятые... Господи, а ведь почти сорок лет прошло, – сам себе удивился Синьков.

– Да неужели были времена, товарищ подполковник, когда русский мог спокойно зайти в чеченский аул? – удивился солдат.

– Представь себе, были, – ответил Синьков. – русские приезжали в Чечню на отдых, жили в Грозном. Тут ведь до войны славян очень много было. Жили все одной страной, врачи лечили, учителя учили, строители строили, а сейчас все смешалось в одну кровавую кашу.

– Да, ладно, товарищ комбат, – махнул рукой боец, – это вы какие-то коммунистические сказки рассказываете. Вот уж не хотел бы я жить в ваше советское серое время, где даже думать-то толком нельзя было.

– Кто хотел, тот думал, – спокойно ответил комбат, – а ты сейчас, я смотрю, сильно думаешь, с ротным пулеметом за плечами и ждешь, когда тебя дух подстрелит?

– Так и тогда был Афган, – заметил солдат.

– Был. Но за десять лет войны мы там потеряли столько, сколько в Чечне за первые недели. А что касается коммунистических сказок, так вот сказки тебе по телевизору рассказывают. Советская власть – это не только 37-й год и пустые прилавки в конце 80-х. Представь себе, и думать можно было, и даже говорить.

– Ну, комбат, тебе бы в монахи идти, – заметил Сухарев, – и как это ты с такими убеждениями десять лет воюешь?

– Я воюю не с людьми, а со злом. Люди, которые стали захватывать заложников, взрывать жилые дома, резать, насиловать и убивать, для меня перестают относиться к человеческому роду. Они, как после укуса вампира, перестают быть людьми, становясь кровопийцами. Вот таким нужно вбивать осиновый кол в грудь, и другого разговора быть не может.

– А как получается, товарищ подполковник, что еще сорок лет назад они были мирными и добрыми чеченцами, а сейчас стали боевиками? – с иронией спросил солдат.

– А как получилось, что еще твои родители жили в Советском Союзе и наверняка были пионерами и комсомольцами, а ты ненавидишь советскую власть, хотя толком-то не жил в то время? А как культурные немцы жгли книги и кричали «зиг-хайль» сумасшедшему ублюдку? А почему сейчас русских ненавидят украинские националисты, которые даже воюют на стороне чеченцев? Почему? Да потому, что оболванить можно любую нацию, ослепить, вбить в голову любую агрессивную идею, стравить друг с другом.

– Выходит, по-вашему, чеченцы не виноваты?

– Что значит виноваты или не виноваты? Это детские примитивные суждения. Я, кстати, от скуки читал Коран. Ислам – это мирная религия, как и любая другая. Просто она моложе остальных, потому мы на нее смотрим с каким-то надутым презрением, как цивилизованный человек смотрит на негра. А между тем напрасно. Я только что говорил, что нации и подревнее сходили в свое время с ума, развязывая мировые войны. Кстати, «холодную войну», которая могла вообще разнести ядерным оружием весь наш земной шар, вели именно цивилизованные страны с богатой культурой. Они и сейчас ее продолжают, только руками мусульман, пользуясь тем, что многие из них уже десятилетиями живут в состоянии войны и вместо того, чтобы погасить ее, разжигают этот костер.

– Делают их «вампирами», как граф Дракула? – уточнил солдат.

– Верно, – согласился Синьков. – Так вот, по моему мнению, именно этот «Дракула» и есть самое главное зло, до которого мне, к сожалению, не дотянуться. Я могу уничтожать лишь его слуг, причем далеко не главных.

– Значит, эта война бесполезна? – снова спросил солдат.

– А если не мы, то кто? старым десантным девизом ответил Синьков. – Да, мы пешки, но мы такие пешки, без которых, возможно, относительный мир давно бы рухнул в пучину хаоса. Конечно, генералы играют нами, но, в конечном счете, исход битвы решаем мы.

Больше никто не произнес ни слова. То ли потому, что тема была закрыта, то ли каждый из них решил сэкономить иссякающие силы, то ли этот философский разговор заставил задуматься. У каждого была своя война, каждый воевал за что-то, каждый мог придумать свой девиз. Но каждый из них понимал одно: никто не в силах остановить эту войну. Они знали, как это сделать, главное, могли это сделать, но не имели самого главного – приказа и государственной воли.

На бешеной скорости, поднимая столбы пыли, БТР, в кабине которого находился Аслан Мирабов, стремительно ворвался на территорию базы и, сминая на своем пути запрещающие знаки, подъехал к зданию «штаба». У входа его уже встречал Джон Лэтимер.

– Черт возьми, Джон! – возмущался Мирабов. – Откуда русские узнали?

– Утечки быть не могло, – рассуждал американец, поднимаясь наверх, – сам не понимаю. Мы никак не ожидали этого... Хорошо, вовремя сработало ПВО.

Они открыли дверь кабинета, где, склонившись над картой, сидели прилетевшие на днях гости.

– А-а, входите, господин Мирабов, – пригласил их офицер из Пентагона, – ну, что у вас?

– Что у меня? – взбешенно крикнул он. – У меня осталось полторы тысячи людей!

– Прошу прощения, – перебил Мирабова Лэтимер, – но именно ваших людей, я имею в виду из вашего подразделения, которых вы направляли к нам на базу, в колонне было не более ста человек. Их немного и в самом лагере. Из группы, которую вы послали месяц назад, мы только-только сформировали дивизион ПВО, который, кстати, умело уничтожил российские вертолеты.

– Мои люди – это мои братья, – выпалил Мирабов. – Мы шли на святое дело, а вы не смогли организовать толком контрразведку.

– Если бы вы, господин Мирабов, были бы расторопнее, то русские ничего не узнали бы о наших планах, – заметил Скотт, – наверняка к ним попало письмо, оставленное мной. Мы учли это, а вы – нет.

– Господа, – перебил Корсон, – сейчас не время ссориться. У нас осталось мало времени. Господин Мирабов, что предприняли оставшиеся люди?

– Он ушли в горы, – ответил тот, – их повел мой верный соратник Исмаил Гишаев, и если Исмаил пообещал довершить начатое, он сделает это. Именно поэтому я примчался сюда. Нам нужно как можно скорее послать на помощь оставшуюся бронетехнику и два наших вертолета. Нам надо бросить все силы, чтобы довершить операцию.

– Все силы, говорите? – задумчиво произнес Корсон, – а вот у офицеров Пентагона есть другое мнение.

– Не понял? – удивился Мирабов.

– Надо уметь проигрывать войны, – сообщил один из офицеров. – Мы не можем больше здесь находиться. Судя по решительным действиям русских, они скоро будут здесь. Мы не должны рисковать престижем нашей страны, ведущей активную борьбу с терроризмом. Вся техника останется в боксах...

– И достанется русским?! – возмутился Мирабов.

– Нас это мало интересует. Технику закупали не мы. Но если в лапы федералов попадемся мы, проблемы будут гораздо серьезнее.

– Я не согласен, – продолжал упираться Мирабов, бросая гневные взгляды на непреклонных американцев. – Я могу удерживать базу своими силами...

– У вас нет никаких прав на эту базу и никаких сил, – отрезал Лэтимер. – Из ваших людей здесь только те, кто работает на системах ПВО. Остальные подчинялись другим полевым командирам. Впрочем, после нашего ухода мы можем вам оставить базу, наделив вас полномочиями руководства. Но на территории осталась только охрана – кучка фанатов общим количеством не более трехсот человек, включая ваших.

– Но зато в их руках ПВО и артиллерия! – отчаянно противился Мирабов.

– Вот что, господин полевой командир, – вставая из-за стола, подвел черту Корсон, – вы можете оставаться, вас никто не удерживает. Но я уверен, что русские уже вынесли вам смертный приговор. Один дивизион ПВО не справится с массированным ударом русской артиллерии. Не поможет вам и охрана. Лагерь сомнут, а когда его сомнут, вас показательно расстреляют. Затем полуголый труп позорно расстрелянного боевика Мирабова покажут по телевидению, выставляя напоказ довольной российской публике. Для вас еще найдется работа, в других уголках земного шара. Если нет, – Корсон сделал паузу, – вертолет взлетает через десять минут...

Мирабов прошелся вдоль окна, бросая взгляд на территорию, лагеря. Выбор был невелик, и разум цивилизованного человека с ходу взял верх.

– Я согласен, – вздохнул он.

– Отлично, – подытожил Корсон, – мистер Лэтимер, вы уже собрались?

– Следов нашего пребывания на базе не обнаружено.

– А что мы решим по вопросу Шевцова? Он не выдаст нас? Может, перевести ему деньги? Или лучше убрать?

– Денег он не заработал, а убирать... Лишний раз нам светиться ни к чему. Даже если он расскажет обо всем, убедительных доказательств не будет, ведь официальных контрактов нет. Предыдущие деньги ему переводились через третьих лиц. Так что пусть им занимаются федералы...

Через пять минут кабинет опустел. Семь человек маленькой группой вышли из штаба и направились к транспортному вертолету, который должен был унести их в Грузию, спрятав от возмездия.

Эмир Рустамов, один из боевиков, дежуривший в «штабе», заметив, что все «командование» вышло из здания, вошел в пустое помещение мистера Лэтимера, куда раньше вход ему был запрещен. Эмир удивился увиденной картине: сейф с документацией был открыт, на столе лежали разбросанные канцелярские принадлежности, один из стульев одиноко стоял у окна, поспешно отброшенный кем-то из гостей. В открытые настежь окна врывался ветер и, поднимая занавески, раскидывал по полу чистые листки бумаги, словно старался помочь американцам замести следы их пребывания. На смятой карте, в районе, куда отправилась группа Гишаева, Эмир Рустамов увидел свежую, нанесенную красным карандашом надпись: «Да поможет вам Аллах». Это было последнее распоряжение, оставленное удравшим вместе с американцами командиром.

А в это время боевики стремительно уходили в горы. Так же, как и федералы, оставшиеся боевики старались идти осторожно и тихо. Они передвигались двумя большими колоннами по горно-лесным дорогам, обходя населенные пункты. Гишаев был уверен в своем командире. За многие годы Мирабов ни разу не подводил верных людей. Он научил Исмаила всему: искусству воевать и выживать, по-настоящему уважать силу, но не бояться ее. Мирабов постепенно, с завидным упорством вводил в него свою идеологию, как врач вводит инъекции тяжелобольному. Исмаил называл Мирабова своим учителем, потому что не знал других учителей, да они и не нужны ему были, здесь. Вера в человека – вот лучшие уроки на войне. Человек, которому веришь – лучший учитель.

Оставшиеся боевики поднимались вверх, но с каждым метром становилось холоднее, ногам приходилось трудно, и чем больше они уставали, тем сильнее в строю слышались жалобы.

– Исмаил, надо сделать привал, – предложил один из командиров, вошедших в подчинение Гишаева.

– Чтобы русские нас догнали?

– Мы оторвались от них на несколько часов, – возразил боевик, – но если сейчас нам не отдохнуть, хотя бы полчаса, в скором времени люди начнут валиться с ног. Тогда мы станем еще лучшей добычей для федералов и не выполним своей миссии.

– Ты прав, – согласился Гишаев, доставая карту, – вот тут, – он указал на маленькую точку, – будет плато. Здесь поляна и хорошие подходы. Мы расставим охрану, взвод минометов и примостимся на час. В случае, если русские нас настигнут, – примем бой. Мало им не покажется.

Боевики выполнили все, как было запланировано. Они расположились на открытой местности, расставили пулеметы, в глубине стоянки разместились минометчики, дежурившие посменно.

– Костры не жечь, – приказал Гишаев, – громко не разговаривать, никому не спать!

Проверив бойцов, разместившихся на большой поляне в стороне от дороги, он вошел в небольшую рощу и, пройдя пятьдесят метров, вышел на склон, откуда открывался великолепный вид. И в этот момент, он, приготовившись выйти на связь с Мирабовым, вдруг поймал себя на мысли о том, как не сочетается, естественная природа с войной: распаханными снарядами полями, горящими лесами, изуродованными человеческими телами и искалеченными душами. Впрочем, последняя рана пока не коснулась его.

Гишаев несколько раз пытался вызвать базу, но в ответ слышал гробовое молчание.

Из динамика включенной небольшой радиостанции, оставленной Мирабовым в кабинете мистера Лэтимера, звучали позывные с просьбой о помощи, но единственный человек, который их слышал, был рядовой боец Эмир Рустамов.

– Это ты, Исмаил? – спросил он, подняв рацию.

– С кем я говорю? – спросил боевик.

– Эмир Рустамов. Я из нашей группы. Аслан послал нас на базу месяц назад, чтобы мы на ПВО учились. Я дежурю внизу, возле входа в центральный корпус.

– А где Мирабов? – спросил Исмаил.

– Мирабов десять минут назад зашел в вертолет вместе с американцами.

– Что?! – вскричал Гишаев, вскочив с места.

– Бежал Мирабов, – не выдержал Рустамов, – как последний шакал бежал.

– Ты врешь, гад! – гневно заявил Гишаев.

– Ну, тогда вы в этом убедитесь, когда вместо боевых машин и вертолетов вам поможет лишь Аллах грозовым облаком. А русский Бог пришлет им подкрепление...

– Не-ет, – тихо произнес Гишаев, попятившись назад и прислонившись к дереву, – не-ет, – повторил он, выронив рацию.

Застыв, он просидел в таком положении минут десять, затем поднялся и уверенным шагом направился на место стоянки.

– Где ты был, командир? – взволнованно спросили его подскочившие боевики. – Мы начали волноваться...

– Поднимай воинов, – не обращая внимания на сказанное, приказал Гишаев.

– Но ведь не прошло и получаса? – удивились боевики.

– Я сказал поднять всех! – ледяным тоном произнес Гишаев.

Спустя несколько минут, согласно приказу командиров, уставшие боевики начали медленно подниматься с земли, опираясь на автоматы и в темпе докуривая сигареты.

Гишаев сурово посмотрел на стоявшую толпу, ожидавшую нового приказа. Однако вместо этого он задал вопрос:

– За что мы воюем?

Ничего не понимающие боевики молча смотрели на командира. Его лицо, всегда спокойное и уверенное, трудно было узнать. Уголок рта нервно подергивался, от периодического стискивания зубов двигались скулы.

– Я повторяю вопрос: за что мы воюем?

– За свободу нашей страны, – робко ответил кто-то.

– За независимость, – послышалось с другого конца.

– За создание независимого исламского государства...

– Это священный джихад...

– Довольно, – оборвал высказывания Гишаев. – Кто вам все это говорил? Повторяю, кто?

– Это сидит в сердце каждого правоверного мусульманина, – негромко сказал один из командиров.

– И все это дерьмо вы вбиваете в головы молодым ребятам, которых с ранних лет вербуете в аулах.

– Я не понимаю тебя, Исмаил, – произнес один из них.

– Сколько тебе лет, Ахмат? – спросил Исмаил бандита.

– Тридцать шесть, – пожимая плечами, ответил тот. – Работал пекарем...

– Почему ты решил воевать? Ты, человек, проживший шесть лет нормальной жизнью, ушел в леса?

– Русские разбомбили Шатой, мой родной дом...

– Сейчас русские построили его. Почему ты снова не пойдешь печь хлеб? Кормить людей, а не убивать их?

Боевик пожал плечами и, не найдя, что ответить, повторил свой вопрос.

– Я все равно не понимаю, что ты хочешь сказать?

– Чтобы понять, что я хочу сказать, вернись в Шатой, а вы все, – он обвел руками толпу, – вернитесь в свои дома. Если их нет – постройте заново. Бросайте оружие и возвращайтесь, – с этими словами он с силой откинул автомат.

Среди боевиков пошел ропот, начались возмущенные крики. Больше всех возмущались афганские талибы и арабы-наемники, требовавшие немедленной казни взбунтовавшегося командира. В любом другом случае его бы расстреляли на месте, но сейчас, в сознании людей, терпящих поражение за поражением, начало что-то меняться. Увидев это, Гишаев продолжил.

– Не понимаете? – спросил он властным и громким голосом, заставившим толпу замолчать. – Тогда скажите, кто помогает нам бороться с неверными? Кто платит вам, афганские и арабские братья, деньги? Кто дает нам оружие и посылает нас на смерть? Молчите? Но вы прекрасно знаете, что это не только всемогущий Усама бен Ладен. Гораздо ближе к нам американские инструкторы. Их оружие, их деньги. Да, мы хотим построить исламское государство, и оно обязательно будет. Я в это верю, но мы никогда не построим его войной, воюя за чужие деньги и чужие интересы! Я понял это только сегодня, когда десять минут назад узнал, что в транспортном вертолете с нашей базы бежало все руководство вместе с моим командиром Асланом Мирабовым, еще утром произносящим пламенные речи на бронетранспортере. Они позорно бежали, оставив нас на милость Аллаха. Мы идем выполнять задание, заранее обреченные на провал, потому что помощи не будет и те, кто должен ответить за нашу кровь и позор, будут в достатке жить у себя дома, посылая на смерть новых людей. Мы хотим построить исламское государство. Но государство не может вечно воевать, оно должно жить, нормальной жизнью, жить в мире, а мира войной не построишь. Я понял это только сейчас и, понял, к сожалению, очень поздно... – Гишаев сделал паузу, сокрушенно опустив голову. Затем, набрав полную грудь воздуха, он снова посмотрел на изумленных воинов Аллаха и продолжил: – Но у вас еще есть время наверстать упущенное. Те, кто умеет сеять – сейте, кто умеет печь хлеб – пеките, растить виноград – растите... И поэтому я еще раз говорю: бросайте оружие и возвращайтесь по домам. Если вы добровольно вернетесь, федералы ничего вам не сделают. Будет трудно, не спорю, но этот трудный путь будет единственно правильным решением.

Гишаев устало закончил речь и посмотрел на людей. Пожалуй, в первый раз за всю войну он увидел думающие глаза, внимательно смотрящие из-под черных шапок и длинных бород. В первый раз люди по-настоящему проанализировали услышанное... Гишаев сплюнул в землю и легким шагом, словно прогуливаясь по летнему парку, отправился в сторону дороги, по которой они долго и упорно взбирались на гору.

Несколько минут боевики стояли, переминаясь с ноги на ногу, а затем, последовав примеру командира, произнесшего убедительную и эмоциональную речь, побросали оружие и сначала неуверенно, словно узники, сбросившие с себя многолетние оковы, а потом все быстрее и быстрее начали расходиться. Вскоре на поляне не осталось ни одного боевика.

Гишаев медленно шел по дороге, сокрушенно глядя себе под ноги. Он не замечал ничего, что происходило вокруг, не наблюдал за временем. В голове кинохроникой мелькали кадры его сознательной жизни: перестрелки, кровь, стоны и мольбы о пощаде, вечерние беседы с Мирабовым. Только теперь, когда рядом не стало учителя, предавшего все идеалы, которые он внушал ученику, Гишаев понял, что ничего не умел, кроме как метко стрелять, метать ножи и командовать людьми. Мирабов спас его еще подростком из-под обстрела, воспитывал, как сына, и первый раз в своей жизни Исмаил пожалел об этом, возненавидев своего спасителя.

В этот момент где-то далеко внизу он услышал тихий шелест от идущего по лесу строя. Гишаев присел возле дерева и вскоре увидел солдата с радиостанцией и идущих с ним рядом остальных бойцов головного дозора. Он попятился, достал из внутреннего кармана ТТ и выстрелил в сторону спецназовцев, поверх голов.

Увидев бегущего между деревьями боевика, солдаты присели и, сообщив Синькову об обнаружении противника, дали ответную очередь.

Отстреливаясь, Гишаев уводил за собой спецназовцев и через полчаса вывел их на поляну, где еще недавно отдыхали боевики. Он подбежал к брошенному пулемету и открыл огонь. Бойцы спрятались за деревьями и ответили ответными очередями. Вскоре к ним подошли основные силы батальона.

– Что там такое? – удивленно спросил Синьков, пригибаясь подбежавший к солдатам.

– Чечен валит, – ответили бойцы. – Мы гнались за ним около километра.

– Странно, а где остальные? – удивился Синьков.

В этот момент прямо над его головой свистнули пули, вонзаясь в дерево.

– Ни хрена себе, – заметил он, – так ведь и кончить мог бы.

– Позиция у него хорошая, за бугром, – прокомментировал боец, – и патронов не жалеет..

– Позиция, говоришь? – спросил Синьков, заряжая подствольный гранатомет, – сейчас посмотрим, какая позиция.

Гишаев действительно стрелял довольно метко, не давая бойцам, подбиравшимся снизу, передвигаться и даже высунуться из укрытия, давая короткие очереди поверх голов.

Комбат пригнулся и короткими перебежками, держа в правой руке автомат, помчался на левый фланг. Заметив его, Гишаев открыл огонь. Под свист пуль Синьков добрался до цели и подал знак наблюдавшему за ним командиру роты капитану Добрых. Тот поднялся вверх и замахнулся гранатой на боевика. Но Исмаил, заметив его боковым зрением, резко перевел пулемет и дал очередь, прострелив майору грудь.

В ту же секунду, стиснув от злости зубы, Синьков выскочил из укрытия и, в долю секунды прицелившись, выстрелил по пулеметной позиции из подствольного гранатомета. Граната взорвалась прямо в ногах боевика. Не обращая внимания на поляну с оружием, Синьков подбежал к майору. Добрых лежал без сознания.

– Медика сюда! – крикнул он.

Подбежавший солдат из медицинской службы, идущий с ними, внимательно осмотрел начальника штаба.

– Жить будет, – сообщил он, – но нужно срочно доставить в госпиталь.

Синьков немедленно связался с полком и, сообщив координаты, вызвал вертолет. Затем бойцы вышли на поляну и обнаружили оставленные боевиками автоматы.

– Все ясно, – мрачно произнес Синьков. – Они поняли, что план сорвался, и разбежались, как тараканы.

– Надо найти их, – предложил один из офицеров.

– Найдешь их. У них в кармане паспорт, а на лице признаков бандитизма нет. И потом к тем, кто добровольно складывает оружие, у нас особый подход. Это уже не наша головная боль. Пусть менты поработают.

Присев на поляне, спецназовцы стали ждать вертолета.

Глава 12

Оказавшись вновь в батальонном полевом лагере, Синьков первым делом решил направить еще одну группу к базе в глубине ущелья, однако командование вызвало его на доклад в штаб федеральной группы. Почему сейчас, когда операция еще не закончена, он должен отчитываться, Синьков не понимал, отнеся это к очередному «гениальному» замыслу руководства.

Переодевшись в чистый камуфляж, он прыгнул в УАЗ, который доставил его к вертолету, и через полчаса подполковник Синьков уже находился в палатке командования.

– Что за спешка? – спросил он полковника Липатникова, встретившего его молчаливым рукопожатием.

– С тобой хочет поговорить руководитель операции.

– Кто же? – удивленно спросил тот.

– Полковник МВД Талипов Алу Зелимханович.

– Даже та-ак? – потянул Синьков. – Поговорить или допросить?

В этот момент брезентовые двери палатки распахнулись, и на ее деревянный пол вступил Талипов.

– Вот и он, – шепнул Липатников, – честно говоря, отъявленная сволочь.

– Это из-за его плана положили батальон десантников?

– Он пустил вас без разведки. У духов на базе оказалось мощное ПВО. Сам понимаешь, вертушки перещелкали, как семечки.

– Это вы командир батальона? – сухо спросил Талипов, подходя к комбату.

– Ну я, – бросил презрительный взгляд Синьков.

– Не нукайте здесь и встаньте, как положено! – рявкнул Талипов, глядя на прислонившегося к деревянной подпорке Синькова. – Здесь тебе не передовая. Или ты думаешь, я с тобой ласково говорить буду, учитывая твои боевые заслуги?

– Ничего я не думаю, – Синьков нехотя выпрямился, – я думаю, что в районе базы мои бойцы ведут разведку, а я нахожусь тут.

– От твоих бойцов нет никаких данных.

– И что вы хотите, чтобы я, сидя тут, дал разъяснения? – сдержанно ответил Синьков, хотя известие о том, что Филатов и майор Сухарев до сих пор не вышли в эфир, сильно насторожило его.

– Нет, – мрачно ответил Талипов. – Я хочу, чтобы вы рассказали, каким образом дали боевикам уйти.

– Не понял? – удивился Синьков. – Это обвинение?

– Если бы я тебя обвинял, ты бы уже в камере парился, – заметил полковник. – Я тебя просто спрашиваю, при каких обстоятельствах чеченцам удалось разбежаться?

– При таких, – начал раздражаться Синьков, – что по вашей вине в мясорубку попал батальон десантников, и нам пришлось спасать ребят. В это время духи ушли вперед.

– Горазды вы ярлыки вешать, – покачал головой Талипов. – Опыт моей работы подсказывает, что виноватых ищет виновный...

– Что?! – не выдержал Синьков. – Да ты, скотина, своей тупой башкой понимаешь, что подставил под удар триста ребят? Понимаешь, что провалил простейшую операцию, по причине отсутствия мозгов?.. – перемешивая гневные реплики с восьмиэтажным армейским матом, Синьков впервые за всю жизнь высказывал все, что думает. – Ты же убийца, такие, как ты, не должны близко подходить к военным картам! А теперь виноватых ищешь? Да ты же, гнида, сам и проморгал духов! – с этими словами, сорвавшись, он с силой ударил Талипова в челюсть.

От удара тот отлетел на метр и, падая, ударился головой о деревянный стол.

– Виталя, Виталя! – вскричал Липатников, хватая озверевшего Синькова за локти.

– Пусти, полковник, пусти, я ему все выскажу! – кричал Синьков, оттаскиваемый командиром. – Это такие, как он, нас продают! Это же он Юрку Филатова духам сдал! Я не стану молчать!..

Неразборчивые крики озверевшего комбата еще долго слышались с улицы. Талипов встал с пола, потирая разбитую губу, сплюнул кровь, вместе с выбитым зубом, и присел за стол. Офицеры тактично вышли из палатки, оставив его одного.

Синьков сказал ему абсолютную правду. Авторитет Талипова в связи с последними событиями сильно упал, недаром он негласно передал дальнейшую разработку и контроль над проведением операции офицерам из штаба. Не исключал он и то, что в ближайшее время начнется расследование обстоятельств гибели батальона и разведчики вместе с военными дадут показания, сделав его ответственным за провал операции.

На этом фоне Синькова никак нельзя было наказывать за происшедшее. Это вызвало бы еще большее раздражение в штабе федеральных войск. Однако последней фразой, брошенной в запале, комбат расписался в том, что знает о каждом шаге Талипова. Следовательно, он становится таким же опасным свидетелем, которого нужно нейтрализовать любой ценой. Осталось найти нужный повод, разумеется, не оскорбление и не убийство. Арест Синькова должен был выглядеть, как мера, предпринятая следственными органами, а не личная месть.

Полковник вышел из палатки и, сев в служебную машину, выехал в Грозненское управление. По пути он проворачивал различные комбинации. За короткое время нужно было сфабриковать дело и предъявить серьезные обвинения Синькову, чтобы его передали в МВД. Главное, посадить майора в собственный следственный изолятор.

Вернувшись в управление, он поднялся в кабинет и вызвал капитана Одинцова. Тот немедленно явился к начальнику и, присев напротив него, стал ждать распоряжений.

– Ну как тут без меня, – спросил Талипов, – работа движется?

– Работаем, – кивнул головой Одинцов, не любивший разговаривать с начальством, предпочитая по большей части его выслушивать.

– Шевцова взяли? Я, кажется, распорядился.

– Как и следовало ожидать, он пустился в бега, – ответил капитан.

– Тут он, тут. Я уверен, что тут, – сообщил Талипов. – Он уже знает, кто его сдал. А такие без возмездия не исчезают.

– Значит, подождем возмездия, а потом сцапаем его, – предложил капитан.

– Верно мыслишь, – согласился Талипов. – А чего не спрашиваешь, как прошла операция по ликвидации боевиков? По Мирабову ведь и ты работал.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – ответил капитан. – Если понадобится, вы меня поставите в известность.

– Ну вот, ставлю, – с раздражением произнес Талипов, – хреново она прошла. Ребят много погибло, хотя главная цель выполнена: трубопровод цел, коммуникации тоже... Вот скажи мне, Одинцов, если бы у тебя был выбор: спасти национальные интересы государства или жизни трехсот солдат, ты бы что выбрал?

– Моя работа защищать государственную безопасность. Так что первое.

– Во-от, – протянул Талипов, – значит цель что? Оправдывает средства. Цель достигнута, любыми средствами.

– Вы это к чему? – удивился Одинцов.

– Да, так, неважно, – махнул рукой Талипов, глядя в окно. – Вот что, капитан. Люди Мирабова еще есть в городе?

– После разгрома лагеря мы взяли троих его пособников, – ответил Одинцов.

– О-о, оперативно, – похвалил капитана Талипов. – Мне нужно, чтобы один из них признался в связи с командиром батальона спецназа ГРУ майором Синьковым. Только, чтобы все было официально. На бумаге, чистосердечно. Обещай ему, что хочешь, но Синьков должен попасть к нам. Ясно?

– Ясно, – хладнокровно ответил капитан.

– Тогда выполняй, – приказал Талипов.

На город опустился вечер. Улицы Грозного покрылись мраком, и люди, все еще не привыкшие к спокойным вечерам, с опаской расходились по домам.

А в это время в другой точке Кавказа, в столице Кабардино-Балкарии шли уличные бои.

Террористы напали на Нальчик в половине десятого утра. Они вошли туда несколькими мобильными группами. Под прикрытием стрельбы из автоматов и гранатометов пытались захватить МВД, ФСБ, три райотдела милиции, военкомат и аэропорт. Путь к нефтебазе был перекрыт. Войска и милиция ждали боевиков. Некоторые сами напали на экстремистов. Получив информацию из ФСБ, группа милиционеров двинулась навстречу боевикам, и в лесу, возле поселка «Белая речка», окружила и уничтожила группу из десяти человек. Трое боевиков были убиты, один милиционер ранен.

Нападение на аэропорт удалось сразу же отбить, а военкомат занял круговую оборону. Тем временем боевики начали захватывать автомобили, чтобы вырваться из города, оцепленного войсками. В Нальчике было остановлено движение общественного транспорта, возникли серьезные сложности со связью.

Активная фаза нападения боевиков продолжалась не более полутора часов, и к полудню в Нальчике остались лишь отдельные очаги сопротивления. По-видимому, его оказывали те боевики, которым не удалось выбраться из города до того, как он был блокирован.

Отступая, боевики пытались захватить два милицейских общежития и республиканский телерадиоцентр, а также взорвать станцию мобильной связи компании «Мегафон», однако это им не удалось. Не получилось захватить школу и детский сад и уничтожить нефтебазу – основную цель нападения.

Если бы майор Соловьев получил информацию хотя бы на неделю раньше, нападения бы не произошло. Однако даже то короткое время, оставшееся нальчикским чекистам на подготовку к нападению, было использовано грамотно. Соловьев был бесконечно благодарен Юрию за добытую информацию. Он уже сообщил об этом в Москву, своему бывшему начальнику полковнику Петухову, и с нетерпением ждал возвращения Филатова. Соловьев даже не предполагал, что злоключения Юрия и его друзей еще не закончены.

Старший лейтенант запаса Юрий Филатов и майор Иван Сухарев спускались со взводом в ущелье. Туда, где несколько часов назад шел ожесточенный бой, в результате которого российскими вертолетами было уничтожено несколько тысяч боевиков.

Обойдя по горному склону место, где среди трупов еще догорала военная техника, взвод разведчиков медленно направился дальше. По безошибочному мнению Синькова сорок человек усиленного взвода должны справиться с задачей.

Остановившись в нескольких километрах от базы, Сухарев достал карту местности и, подозвав Филатова, решил выработать тактику действий. По армейской карте четко были видны подъезды и подходы к «нефтедобывающему» комплексу. Он стоял к западу от Итум-Кале, располагаясь всего в нескольких километрах от грузинского населенного пункта Шатили. Подъехать к базе можно было только по одной дороге, подобраться с гор – практически невозможно, поскольку в этих местах были довольно крутые склоны. С правой стороны базу прикрывал Аргун, не оставлявший шансов подойти незамеченными.

– Смотри, Юра, – обратился майор, – вот тут у них наверняка мины, – сказал он, показывая на небольшие ровные площадки, отмеченные на карте. – А вот здесь, скорее всего, блокпосты. Если обойти их с гор, то мы можем нейтрализовать охрану. У нас есть снайперы и три гранатомета. Попробуем? Все равно по-другому на базу мы не попадем, а без сведений о том, что там творится внутри, атаку теперь не начнут.

– Начнут ли ее вообще? – выразил сомнение Филатов, внимательно изучая местность по карте. – Мне кажется, твой план слишком прост. То, что ты предлагаешь, – это единственное рациональное решение и так наверняка рассуждали и боевики, поэтому я уверен на сто процентов, что на всех горно-лесных подходах к блокпостам в радиусе километра полно мин.

– И что ты предлагаешь? – по-армейски коротко спросил Сухарев, согласившись с доводами Филатова.

– Скорее всего, духи ждут лобовой массированной атаки, стало быть, выкатили вперед артиллерию, минометы и крупнокалиберные пулеметы. Они не рассчитывают на мелкий отряд. Вот, посмотри, – он провел указательным пальцем по кривой линии, обозначавшей дорогу, – здесь, на прямой, уже видно отсюда, что никаких блокпостов нет. А вот за этим поворотом – длинный, метров в пятьсот участок. За ним уже база.

– Да, действительно, – согласился Сухарев, – место подходящее.

– Там мин не поставишь, потому что дорога, но охрану вполне можно разместить. Мы небольшим отрядом спокойно спускаемся с горы к повороту, затем ползком, вдоль реки, добираемся до видимого противника, снайперы нас прикрывают, каждый засекает свою цель, и по команде мы атакуем.

– Рискованно, конечно, – медленно произнес Сухарев, – да и времени гораздо больше потеряем... Но другого выхода нет.

– Ну вот и отлично, – подытожил Юрий, и взвод отправился в ущелье.

Спустившиеся вниз разведчики не подозревали, что на пять минут разминулись с пятью офицерами спецподразделения МВД, которые в этой же местности выполняли задачу полковника Талипова.

После того, как они сообщили координаты выдвинувшихся боевиков, спецназовцы внимательно следили за их медленным передвижением из укрытия в горах. На их глазах прибыли вертолеты, уничтожившие большую часть экстремистов, и на их глазах ПВО противника сбила боевые машины. После этого они получили новую задачу: подстраховать разведгруппу из батальона подполковника Синькова и собрать данные о местности.

Однако спецы из милиции не спешили попасть внутрь базы. Тщательным образом они провели предварительную разведку ее окрестностей, пообщались с жителями близлежащих аулов, что тоже принесло результаты.

Оказалось, что база охраняется не только многочисленными минными полями, но и некоторыми оборонительными сооружениями на высотах, а наблюдение за местностью ведется как с вышек, так и дозорами.

Самым интересным было то, что несущие дежурство боевики внешне мало чем отличались от солдат регулярных войск или вооруженной частной охраны.

Они были одеты в камуфляж российского армейского образца, всегда гладко выбриты, коротко стрижены, сменяли друг друга, как и положено, согласно уставу караульной службы. То, что охрана была таким же обманом, как и весь «нефтедобывающий» комплекс, никто не знал.

Только собрав предварительные данные, милиционеры отправились к самому лагерю. Выйдя на то же место, где только что находился взвод, спецназовцы приступили к планированию действий, но, в отличие от плана Филатова, они решили действовать, как изначально предлагал майор Сухарев.

Тем временем группа разведчиков добралась до отмеченного на карте поворота и Филатов, взяв винтовку с оптическим прицелом, выдвинулся вперед. Пройдя еще несколько метров и оказавшись на прямой линии, он увидел вдалеке проволочные заграждения, небольшое строение, пулемет, несколько безоткатных пушек. Далее, в полукилометре, виднелась высокая каменная стена, за которой скрывалась база боевиков.

Юрий прищурился и посмотрел в прицел. В нем фигурки боевиков были маленькими, словно игрушечные. И тем не менее можно было прекрасно разглядеть, как они общаются друг с другом, пьют воду из фляг, протирают орудия. Помимо шести пулеметных точек на желтой пыльной дороге стояли четыре безоткатные пушки. За ними виднелось семь минометов.

– Не густо для ожидания лобовой атаки, – произнес Филатов, подзывая рукой Сухарева.

Оценив обстановку, майор повторил мысль Юрия.

– Может быть, они вообще уходят оттуда? – предположил он.

– Ну уж нет, – возразил Филатов, – удрать с Мининой в третий раз я им не позволю. И запомни, майор, разведданные мы передадим только тогда, когда узнаем, где девушка.

– Хорошо-хорошо, – успокоил его Сухарев, – Алексеич говорил, что ты очень упрямый. Давай решать.

– А чего решать? – вопросом ответил Юрий. – Разбираем по двадцать человек. Снайперы щелкают пулеметчиков и минометчиков, а автоматчики – артиллеристов. Когда появятся остальные духи – вмажут гранатометы. Главное рассредоточиться по дороге.

– Согласен, – ответил Сухарев и, отдав приказ, с двадцатью бойцами переполз на другую сторону дороги.

Взвод расположился ровной цепью, и, как только снайперы взяли цели, автоматчики двинулись ползком вперед. Они проползли под палящим солнцем около ста пятидесяти метров, глотая пыль, зажмуривая глаза. Наконец Филатов остановился. Психологический расчет был верным. Боевики, охранявшие, согласно последнему распоряжению Лэтимера, подходы к лагерю, не ожидали появления танков и штурма пехоты. Именно поэтому никто не обратил внимания на медленные шевеления в гуще дорожной пыли.

– Ну что, майор, – спросил Филатов по рации, – с Богом?

– Давай, – ответил тот и приказал снайперам: – По выбранным целям: огонь!

Гладя спусковые крючки, словно лепестки роз, снайперы один за другим открыли огонь. Мгновенно десять боевиков: пулеметчики и четыре минометчика замертво упали на землю. Спустя секунду новыми выстрелами были добиты оставшиеся террористы.

– Огонь по движущимся! – крикнул Филатов, и в один миг в ущелье загрохотало двадцать три автомата и два пулемета.

– Снайперы, пулеметы держите! – кричал Филатов, укладывая боевиков одного за другим.

Растерявшиеся от неожиданного нападения, террористы в панике метались из стороны в сторону, пытаясь добраться до пулеметов, и тут же падали, сраженные пулями, выпущенными спецназовцами.

Однако Филатов понял, что ошибся. Террористы уже пришли в себя от неожиданности и, пользуясь тем, что находятся в укрытии, открыли ответный огонь из автоматов. Разведчики сразу же понесли потери.

– Гранатометы, гранатометы давай! – кричал Филатов майору Сухареву. – Командуй, майор!

Но майор уже не слышал Юрия. Пуля попала ему в голову. Он умер мгновенно, без мучений и стонов, той смертью, которой удостаиваются многие неизвестные герои России.

Осознав, что начальник штаба погиб, Филатов подобрался к его радиостанции и, сообщив о смерти майора, принял командование на себя. Пять гранатометчиков почти одновременно дали залп в сторону боевиков, чем нанесли противнику существенный урон. В этот момент в лесном массиве, недалеко от блокпоста раздался оглушительный взрыв.

– Это еще что за черт? – удивился Филатов.

Грохот заставил отвлечься и боевиков. Воспользовавшись моментом, гранатометчики дали очередной залп, и исход боя был решен.

– Зачищаем блокпост! – приказал Филатов, вскакивая с места и направляясь на полусогнутых ногах в сторону разгромленного укрепления. Оттуда еще доносились одиночные выстрелы, но вскоре тридцать оставшихся в живых бойцов полностью завладели им.

– А представляете, как бы они встретили наступающую колонну? – спросил у бойцов Филатов, осматривая орудия.

– Что будем делать теперь? – спросил Филатова сержант.

– Тебя как зовут? – спросил Юрий.

– Сержант Гелига, – ответил тот.

– Гелига, – усмехнулся Филатов, – зовут как?

– Юра.

– Юра, тезки, значит. Слушай, тезка. Нам нужно было очистить блокпост, мы его очистили. Теперь я должен попасть внутрь. У меня в этом лагере своя задача.

В этот момент один из бойцов окликнул Юрия.

– Смотрите, это кто? – спросил он, указывая дулом автомата на двух вооруженных людей, бредущих по дороге.

– Не стреляйте! – крикнул один из них, поднимая руки вверх.

Незнакомцы подошли к Филатову и представились офицерами спецподразделения МВД.

– Мы хотели обойти блокпост, но нарвались на минное поле. Троих наших бойцов разнесло в клочья. Хорошо хоть рация осталась, – рассказывал один из них, доставая черный металлический передатчик.

– А вы что делали в ущелье? – удивился Филатов.

– Вели свою разведку. Мы должны были засечь колонну духов. Засекли, передали координаты, затем, после того, как вертушки сбили, нам приказали провести разведку возле лагеря.

О полученном от полковника Талипова личном задании офицер-спецназовец, разумеется, ничего не сообщил.

– Ясно, – сказал Филатов. – Как вы думаете, господа спецы, почему после такого поражения в ущелье мы встретили слабое охранение лагеря?

– Оно не такое уж и слабое, – возразили спецназовцы, – мы нанесли на карту все, что смогли узнать об их охране. Со всех сторон к базе близко нельзя подойти.

– И все-таки мы снесли центральный блокпост... – рассуждал Юрий. – Через полкилометра глухие ворота базы, а оттуда никто не вышел им на помощь... Странно...

– Может, в ущелье вышли основные силы, а охрана базы затаилась на территории и ждет нас? – предположил один из милиционеров.

– А может быть, они давно сбежали оттуда, через другие выходы и прорываются в Грузию? – предположил другой. – Кстати, пограничников наше ведомство уже предупредило, они закрыли границу.

– Что бы там ни было, войска не пойдут, пока мы не предоставим достоверные данные, – подытожил Филатов. – Нам надо попасть туда.

– Как? – спросил один из спецназовцев. – По воздуху?

– Зачем по воздуху? – улыбнулся Филатов, глядя на большие орудия. – Я думаю, эти безоткатные пушки разнесут нам забор до необходимых размеров.

За несколько часов до этого боя, сообщив Исмаилу Гишаеву печальное известие, Эмир Рустамов, боевик, входивший в банду Аслана Мирабова, пробиравшегося вместе с американцами к вертолету, молча сел у стола. Он первым узнал, что командиры бросили его и еще триста воинов на верную смерть, предав все идеи этой войны.

Эмир протянул руку к трубке телефона внутренней связи и набрал номер командного пункта систем ПВО, на котором дежурили боевики из его подразделения.

– Это говорит Рустамов, – сдавленным голосом произнес он.

– Эмир, салам! – поприветствовал его дежурный. – Как ты оказался в кабинете Лэтимера?

– Только что сэр Лэтимер вместе с сэром Скоттом и Асланом Мирабовым отправились к вертолету.

– Зачем? – удивился дежурный.

– Они хотят удрать, Мурза! – вскричал Рустамов. – Они хотят уйти отсюда, а мы должны прикрывать их предательский отход!

На другом конце провода наступила пауза.

– Хорошо, – мрачно произнес дежурный, – я прикрою отход командиров. А ты собирай оставшихся людей. Будем уходить отсюда.

Рустамов повесил трубку и выбежал из здания, в километре от которого уже жужжал вертолет.

– Ну что, господин Мирабов, – спросил Корсон, когда машина медленно оторвалась от земли, – не жалеете, что покидаете Чечню?

– Жалею, – зло ответил Мирабов, – и вы это прекрасно знаете.

– Ничего, – попытался разрядить обстановку Лэтимер, – зато остались живы. Пройдет время, и вы вернетесь сюда. Я уверен, господин Мирабов, ваш прах будет покоиться на чеченской земле.

Как только Лэтимер закончил фразу, раздался сильнейший взрыв: вертолет пронзила ракета, выпущенная с зенитно-ракетного комплекса. Предсказание американца сбылось. Прах Мирабова действительно упокоился на чеченской земле, правда, несколько раньше, чем хотел того сам боевик.

Оставшиеся террористы собрались возле опустевшего здания, чтобы решить, что делать дальше. Предложений поступало много, но большинство решило в бой с русскими не вступать. Кто-то предложил предупредить охранение, однако эта инициатива не нашла поддержки. В те минуты, когда на пятки наступает бесславная и бессмысленная смерть, каждый начинает думать о себе. Блокпосты на какое-то время смогли бы удержать русских, что, разумеется, даст фору отступающим боевикам.

В тот момент, когда решение о прорыве было принято, со стороны дороги раздались выстрелы: Филатов начинал атаку. Времени на раздумье больше не было. Как любая секретная военная база, этот комплекс имел подземные ходы, выходящие в нескольких километрах от ее территории. Разумеется, все они были сделаны на юг, на случай наступления федеральных войск с севера.

Открыв бронированные двери, боевики, забыв о сражающихся на блокпостах братьях, скрылись в подземельях, покидая базу, словно крысы тонущий корабль. А у них по пятам действительно шли федеральные войска. Но не штурмовые подразделения, а неполный взвод спецназа ГРУ, два офицера милиции и начальник службы безопасности филиала компании «Роснефть» Юрий Филатов.

После того, как он расправился с блокпостом, старший лейтенант запаса приказал бойцам развернуть одно из безоткатных орудий и дать залп по бетонной двухметровой стене. Разумеется, пушка с легкостью пробила препятствие, и Филатов, вместе с бойцами приготовив автоматы, небольшой цепью медленно двинулись в сторону базы.

Пройдя через отверстие в стене, они оказались на огромной пустующей территории. Ожидая ловушки, они шли, оборачиваясь на каждый шелест травы, замирая при каждом шорохе ветвей деревьев, растущих на территории. Но, чем дальше они заходили, тем сильнее убеждались, что база пуста. Через полчаса они добрели до ее центра, где в темноте позднего вечера яркими угольками все еще тлели остатки подбитого вертолета.

– База пуста, – наконец произнес Филатов то, о чем многие думали, но не говорили вслух. – Кто-то хотел уйти на вертушке. Только кто-то решил, что им лучше остаться тут.

– Да, но куда делись боевики? – удивились солдаты.

– Ушли, как и предполагали наши коллеги из милиции, – ответил сержант.

– Ладно, – со вздохом обратился к милиционерам Филатов, снова потерявший надежду отыскать Елену, – сообщайте на базу информацию, а мы с ребятами посмотрим главный корпус. Может быть, хоть что-то найдем...

Как только Филатов отправился с бойцами в сторону «командирского» здания, спецназовцы вышли на связь с Талиповым, вернувшимся к тому времени в штаб. Они сообщили всю информацию, включая координаты стратегических высот, занятых боевиками, ничего не подозревавшими о том, что охранять им теперь некого.

– Отлично, – обрадовался полковник, – операция начнется в ближайшие два часа. А вы не забудьте выполнить мои указания.

– Товарищ полковник, – возразил спецназовец, – но Мининой, скорее всего, нет на базе.

– Это хорошо, – прокомментировал полковник, – значит, ее или нет в живых, или нет в стране. Но и Филатов не должен вернуться. Делайте, что хотите, хоть весь взвод положите там...

Он говорил открытым текстом, не боясь прослушивания: частота этого радиоканала была закодирована.

Окончив разговор, спецназовцы отправились следом за разведчиками и очень скоро догнали их у входа в бывшую администрацию базы, которая по сути дела состояла из двух человек: Скотта и Лэтимера.

Все остальные немногочисленные руководящие должности занимали те же боевики, которые поспешно уходили через подземные ходы.

Солдаты вошли в дом и принялись тщательно осматривать кабинеты.

– Ты смотри, – комментировал сержант, – все, как у нас в части: дежурка, узел связи, правда, автоматический. Удивляюсь, что тумбочки посыльного нет.

– А ты как хотел? – спросил Филатов, идущий с ним рядом. – Это же база армейского типа, значит все, как в армии. И штаб, и казарма, и гауптвахта... – при этом слове он осекся, и осененный догадкой, громко крикнул: – Гауптвахта, ну конечно!

К нему тут же подбежали остальные бойцы и два спецназовца.

– Они уходили в. спешке, это по всему видно, значит, ничего лишнего с собой не брали. Но ведь куда-то они помещали похищенных людей. Тут должна быть тюрьма, мужики! Надо искать дом или подвал с камерами.

В течение часа взвод продолжал поиски, как на территории базы, так и в опустевших домах. Наконец, вернувшись в здание администрации, Юрий тщательным, образом осмотрел весь дом и на автоматическом узле связи отыскал небольшую дверь. Вскоре там была вся группа и, заложив небольшой заряд, спецназовцы взорвали эту преграду.

За ней открылась лестница, ведущая вниз. Первым отправился Юрий, следом остальные бойцы. Вскоре они оказались в небольшом длинном подземном коридоре со множеством бронированных дверей с маленькими окошками, закрывающими камеры.

– Смотрите! – крикнул сержант, показывая на первую к входу дверь.

В окне появилось изможденное лицо мужчины, пытающееся что-то сказать. Филатов лихорадочно осмотрелся и на стенке заметил огромное кольцо с тремя ключами, висящее на железном крюке.

– Вот сволочи, – произнес он, – так драпали, что даже ключи забыли.

Он снял связку и отдал два ключа солдатам.

– Открывайте, мужики, открывайте! – радостно приказал он, бросаясь к камере, освобождая первого узника страшного подземелья.

Люди, многие из которых годами не видели света, с трудом выходили из камер. На их изможденные лица нельзя было смотреть без боли, но видя их светящиеся глаза, бойцы радовались не меньше, чем освобожденные.

Среди них были и военнослужащие, и журналисты, и члены комиссии из ОБСЕ и другие, кто бесследно пропал в Чечне еще в девяностые годы. Этот подвал был перевалочным пунктом, откуда людей переправляли дальше: кого в рабство, кого на казнь, кого в могилу.

– Мужики, смотрите, тут девушка! – крикнул один из бойцов.

На бетонном полу каменного мешка лежала Елена Минина. Несколько часов назад она, потеряв все надежды на спасение, упала в обморок. Ее тело лежало неподвижно, и со стороны казалось, что девушка мертва.

Юрий бросился к ней и прислонился ухом к груди.

– Жива! – крикнул он. – Жива! На воздух ее! На воздух!

Филатов взял девушку на руки и бросился вон из подземелья. И пока бойцы, оставаясь в подвале, помогали выбраться и прийти в себя остальным пленникам, офицеры милиции незаметно поднялись следом за Юрием.

Он выбежал на освещенную фонарями площадку перед зданием и положил на траву Елену, пытаясь привести ее в чувство.

– Нашатырь нужен, – раздался звонкий голос офицера.

Филатов обернулся. Оба милиционера вышли из здания и, сделав несколько шагов остановились. Один из них достал пистолет и, навинтив на него глушитель, направил на Филатова.

– Извини, парень, у нас нет времени, нам пора.

– Да вы что, ребята? – удивленно спросил Юрий, невольно вжимая голову в плечи.

В ту же секунду раздалась автоматная очередь и офицер, наставивший пистолет на Филатова, рухнул как подкошенный. Второй попытался достать пистолет, но его постигла та же участь. Из дома вышел сержант Гелига.

– Ну что, тезка, – улыбнулся он, – с вас причитается.

– Спасибо, Юра, – покачал головой Филатов.

– Мне эти двое сразу не понравились, – сказал сержант. – А сейчас, смотрю, вы вышли и они следом. Думаю, дай подстрахую... Как думаете, это диверсанты?

– Нет, – покачал головой Филатов, подходя к убитым, – это самые что ни на есть менты. И цель они выбрали правильную, и время подходящее. Сейчас должна начаться операция, вот они и смылись бы. А может, еще и вас постелили б заодно. Потом все равно потери спишут...

– Ну, это вряд ли, – для убедительности сержант показал фигуру из трех пальцев, и тут же, словно в ответ на его слова, где-то в горах раздались взрывы. Начиналась завершающая стадия войсковой операции федеральных сил.

Удары авиации и артиллерийский огонь дождем обрушились на выявленные разведкой позиции боевиков, занимаемые ими на высотах вблизи базы. После артподготовки в район двинулись основные силы, которые, сбросив остатки противника, блокировали проходы в ущелье. Далее войска завладели западными участками ущелья.

Вычислив, что остатки боевиков уходят на юг, вертолеты, не опасаясь противодействия ПВО, сбросили десант, опередив бандитов, и совместно с пограничниками блокировали ущелье. Они закончили уничтожение оставшихся террористов. Никто из тех, кто не сложил добровольно оружия, не остался в живых.

Вскоре вертолеты прилетели на брошенную бандитами базу, и уже утром следующего дня Юрий с Еленой завтракали в номере грозненской гостиницы «Весна».

Глава 13

Известие об окончании операции не обрадовало подполковника Синькова. Гибель начальника штаба, верного боевого товарища, окончательно выбила комбата из сил. Он по-прежнему находился в палаточном лагере в штабе федеральных сил. Его непосредственный начальник полковник Липатников взял его на несколько дней «под личную опеку», вернее, посадил под домашний «арест». Сделал он это с той лишь целью, что понимал: Талипов не оставит Синькова, не простит оскорбления, даже несмотря на то, что сейчас его положение резко ухудшилось. Кроме того, в случае начала судебного разбирательства Синьков был бы важным свидетелем, который мог дать оценку произошедшим событиям как грамотный командир и отличный боевой офицер.

Зайдя в палатку к Синькову, полковник в очередной раз решил поделиться с комбатом своими соображениями. Он застал подполковника в привычном виде: неподвижно лежавшего на кровати со скрещенными на груди руками.

– Ну что, Синьков, так и будешь лежать? – спросил он, присаживаясь рядом. – Ты хоть бы вставал, когда командир заходит. Совсем одичал в горах, партизан хренов!

– Слушай, Васильич, че ты хочешь? – грубо спросил комбат, медленно повернув голову к полковнику.

– Шкуру я спасти твою хочу. Шкуру и душу.

– А вы спасите тех, кто там, в горах остался... – бросил Синьков. – Сухарева спасите.

– Ну что ты за человек-то такой, – с сожалением произнес полковник. – Талипова уже обидел, теперь меня хочешь?

– Я Талипова обидел? – от возмущения Синьков присел на кровати. – Я его величество обидел? Это он меня обидел, тем, что триста ребят ни за что положил!

– Ты же знаешь, Синьков, наше дело телячье: обосрался и стой, пока вымоют.

– Я не обосрался, Васильич, – скривился Синьков, – я не обосрался. Я там стоял до последнего. Я спас десять ребят от смерти, а не Талипов. Ты что, Васильич, позицию этих говнюков занимаешь и меня агитируешь? Может, мне еще извиниться перед уважаемым полковником?

– Извинишься! – вскричал Липатников, вскакивая с кровати. – Извинишься, как пить дать. Прилюдно. Ты потерял выдержку! Ты, который никогда не позволял себе срывов и смело выполнял свою работу, пацанов от смерти спасал... Вся твоя теория сейчас псу под хвост, ты что, Виталик!

– Ты знаешь, – вздохнул Синьков, – я ведь и после гибели батальона так думал. Вот как раз об этом бойцу одному говорил, когда за духами в гору шли. А потом, как увидел склад оружия на поляне, понял, что духи разошлись по домам, как ни в чем не бывало. И что-то надломилось. Понимаешь. Все было ясно и понятно. Боевики разбили наш батальон, мы пошли следом, должны были уничтожить врага... А он просто растворился... Пух! – Синьков взмахнул руками и, разведя их в разные стороны, продолжил: – И теперь те, кто нас посылал уничтожить террористов, примут их с распростертыми объятиями... Кто-то из боевиков, перейдя на сторону федералов, может быть, даже пойдет работать в милицию, кто-то вообще в управление, как большая часть чеченской администрации. Мы ведь уже забыли, что бывший главный муфтий Чечни Ахмад Кадыров был духовным наставником боевиков. Дудаев назначил Кадырова верховным муфтием Чечни. И Кадыров отблагодарил генерала, немедленно объявив джихад России. Никто, кстати, не слышал, чтоб он его отменил. А потом все списалось, и он благополучно перетащил всех своих людей в новую официальную администрацию...

– Но ты и раньше это знал? – удивился Липатников.

– Знал, – согласился Синьков. – Но одно дело знать, а другое – видеть на деле. Вот там, когда идешь с одной мыслью: растерзать сволочей. За каждого пацана по три раза... А сволочей нет. И я не удивлюсь, если вскоре кого-нибудь покажут по ящику в чеченском парламенте. Ты знаешь, я только сейчас понял, что вся эта война напоминает собаку, пытающуюся укусить себя за хвост. Крутятся, крутятся на месте, а кто-то на всем этом бабки делает. И бродить по горам с автоматом бесполезно, потому что скоро я могу оказаться в одном строю с теми, кого вчера ловил. А я не могу идти в бой с людьми, готовыми выстрелить мне в спину. Не могу... Я привык биться с врагом лицом к лицу.

– Говоря армейским языком, ты на тактике понял стратегию, – подытожил Липатников. – Вот и у тебя глаза открылись, последний из могикан... – полковник медленно прошелся по палатке. – Да, – продолжал он, – парадокс в том, что мы уже десять лет пытаемся навести тут порядок, и как только дожимаем бандитов, власть тут же переходит к ним... Но что делать? Сейчас, Виталик, времена несколько другие. Давай оставим стратегию и философию, а лучше поговорим о тактике. Ты понимаешь, что Талипов не оставит тебя в покое? Пока ты в лагере, мы хоть как-то можем тебя оградить, но он все равно добьется своего. Такие люди обид не прощают. И потом, когда ты крикнул о каком-то Филатове, он в лице переменился. Кстати, что это за человек?

– А, – махнул рукой Синьков, – долгая история.

– Короче, Виталик, ты сам понимаешь, в лучшем случае тебе грозит увольнение. Без льгот, пенсии и тому подобное... За проступки, дискредитирующие высокое воинское звание. В худшем... Об этом я не хочу говорить. Так что давай заминать это дело. Ты уже не мальчик. Батальоном десять лет командуешь... Сорвался впервые. Короче, утрясешь это дело, извинишься перед этим ублюдком и исчезнешь с Кавказа. В Москву тебя отправим. Квартиру получишь, семьей обзаведешься, спокойно дослужишь в генштабе, тебя, кстати, давно туда Мишка Олейников зовет. Я думаю, ты для этого созрел. Предоставь право по горам скакать молодым бойцам, – заканчивая фразу, Липатников улыбнулся и по-дружески добрым взглядом посмотрел на комбата.

– А если я не соглашусь? – спросил Синьков.

Липатников мгновенно переменился в лице.

– А твоего мнения никто не спрашивает, – резко ответил он, выпрямляясь во весь рост. – Тебя приказом переводят. Это твой единственный шанс. На Кавказе тебе оставаться нельзя.

И, не желая продолжать разговор, полковник вышел, а Синьков с безразличным лицом вернулся в прежнее положение.

– В Москву так в Москву, – махнул он рукой, закрывая глаза.

В этот момент в палатке вновь послышался шорох.

– Ну что еще? – спросил Синьков, поднимая голову.

К его удивлению, вместо Липатникова вошли три человека в милицейской форме.

– Подполковник Синьков, вы арестованы по подозрению в связи с террористами, следуйте за нами.

В ту же секунду в палатку ворвался Липатников.

– Вы не имеете права. Подполковник Синьков – офицер ГРУ! Его может арестовывать и судить только военное ведомство.

– Вот разрешение военной прокуратуры и постановление об аресте, – невозмутимо ответил милиционер, показывая лист бумаги. – Собирайтесь, подполковник.

Липатников сокрушенно сел на деревянную лавку. Теперь и он в полной мере ощутил всю силу предательства. Снова, как уже бывало не раз, командование, чтобы не идти на конфликт с местной властью, поддерживаемой Кремлем, разменяло боевого офицера, как пятирублевую монету.

Синьков медленно встал с кровати, завязал берцы и, надев кепку, направился к выходу.

– Васильич, – окликнул он опустившего голову полковника.

Тот посмотрел на проходившего мимо комбата, который в знак доверия и солидарности сжал два кулака, соединив их вместе.

– Не бзди, Васильич. Родина-мать зовет!

– Виталик, мы вытащим тебя, – негромко сказал Липатников, понимая, что дает невыполнимое обещание.

Синьков вышел из палатки, и вскоре за ее брезентовыми стенами раздался шум двигателя. Тогда полковник Липатников не мог и представить, что арест Синькова будет далеко не последним и следом за ним по такому же подозрению арестуют еще двух ни в чем не повинных людей, в это утро находившихся в грозненской гостинице «Весна».

Между тем Филатов и Минина, вернувшись в город на военном УАЗе, решили не испытывать судьбу и отправиться в Нальчик первым поездом.

– Жаль, по-дурацки с комбатом расстались, – сказал Филатов Елене за утренним завтраком в ее номере. – Я даже не знаю, жив он или нет.

– Вернемся в Нальчик, оттуда свяжемся с ГРУ, – успокоила его девушка, едва успевшая прийти в себя от пережитого. – Здесь нам больше оставаться нельзя. Господи, – вздохнула она, – я впервые за месяц, наверное, приняла ванну и оделась в чистые шмотки. Озвереть можно.

– Да, – согласился Юрий, – тебе предстоит долгая реабилитация.

– Реабилитация может быть одна: нормальный дом, нормальная работа. Забыть все, как страшный сон.

– А что делать с твоим драгоценным «мужем»? – улыбаясь, спросил Юрий. – Его ведь не посадят.

– А ничего не делать, – спокойно ответила Елена. – Нам бы до дома добраться. А там... Как тут поставили штамп в паспорте, так дома и разведут. Я не хочу никому мстить и трогать... Чтоб воняло. Оставим всех в городе, и пусть варятся сами в своей клоаке.

– Ох, не знаю, – засомневался Филатов, – боюсь, они будут менее благородными. Наверняка этому хорьку, Талипову, уже доложили о нашем благополучном возвращении, и он ищет нас.

– Тогда нам нужно скорее убираться отсюда, – спохватилась девушка. – Надо прямо сейчас ехать на вокзал.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – возразил Филатов. – Во-первых, мои документы пропали у боевиков Мирабова, а без паспорта не продадут элементарный билет. Хорошо, что ребята в лагере нам хоть денег на дорогу дали. Кроме того, о, нашем появлении наверняка уже предупреждена вся вокзальная милиция.

– Ну тогда будем вырываться на попутках, – предложила Елена.

– Милая моя, в этой стране ездить автостопом очень рисковое предприятие. Можно снова оказаться в камере.

– А что ты предлагаешь? – спросила девушка.

– А я уже предложил. Пока ты спала, я ночью связался с Соловьевым, и он пообещал вылететь сюда первым рейсом. До обеда, думаю, в городе мы продержимся, а там попадем под охрану нашего друга. А вот в гостинице нам действительно оставаться нельзя, тем более что мой номер наверняка уже засвечен. Поэтому давай, в темпе доедай завтрак, и будем выметаться отсюда.

– А куда пойдем, в управление ФСБ?

– Нет, я уже никому не доверяю, – ответил Юрий. – Мы с Соловьевым договорились, что встретимся на окраине города. Там есть неплохое заведение, называется «Вдали от жен». Вечером там, конечно, разврат, но днем можно нормально посидеть. На несколько часов денег у нас хватит.

– Вдали от жен? – улыбнулась Минина. – Для холостого Филатова это подходит.

Наспех доев, они встали и, закрыв дверь, отправились к выходу. Ни у Филатова, ни у Елены не было дорожных сумок. Они шли налегке. Все вещи остались там, по ту сторону кошмарного сна.

Пара вышла из гостиницы и не спеша направилась к автобусной остановке. Однако в нескольких метрах от нее остановилась проезжающая мимо патрульная милицейская машина, и двое милиционеров, выйдя из нее, направились к Филатову.

– Кажется, сон не закончился, – пробубнил Юрий.

– Что? – переспросила Елена.

– Вот что, милая, вперед, я попробую отвлечь их.

– Ты о ком? – удивленно спросила Минина, так и не сориентировавшаяся в обстановке.

– Здравствуйте, – заговорил один из милиционеров, подошедших к паре, – лейтенант Хачибеков, предъявите документы.

Минина достала из кармана паспорт и доверчиво отдала в руки патрульных.

– А ваши? – спросил милиционер Филатова.

– Дома забыл, – наивно сказал Юрий.

– Пройдемте в машину, – мрачно сообщил милиционер, как бы невзначай медленно вскидывая с плеча укороченный «Калашников».

Филатов скривил рот и медленно направился в бело-синие «Жигули».

– И вы, девушка, – вежливо «пригласил» Минину милиционер.

– А в чем дело? – попыталась воспротивиться она.

– Вам позже объяснят, – заверил лейтенант.

Выполняя распоряжение полковника Талипова, патрульная, машина, минуя отделения милиции, привезла их в районный отдел внутренних дел, и вскоре Филатов с Еленой оказались в камере временного содержания, называемой в народе попросту – «обезьянником». Этот «обезьянник» ничем не отличался от всех типовых в России. Такие же серые стены, бетонный пол и деревянный выступ, напоминающий сцену, на которой располагаются задержанные.

Юрий лихорадочно рассуждал. Если их действительно остановили для установления личности, тогда еще можно было выиграть время до приезда Соловьева. Если нет... Впрочем, его рассуждения прервал вошедший через десять минут в камеру полковник Талипов.

– О-о, кого я вижу, – иронично заметил Филатов, – полковник Талипов собственной персоной!

– Вы шутите? – улыбнулся полковник. – В вашем-то положении?

– Я что – беременный? – в том же тоне спросил Филатов.

– Боюсь, что ни ты, ни твоя девка, – Талипов показал пальцем на Минину, прижавшуюся к стене, – уже не смогут иметь детей.

– Прошу вас, гражданин полковник, не лишайте меня мужского достоинства. Оно мне понадобится после... – ответил Филатов.

– Оно вам не понадобится, уверяю вас. Тем, кто пособничает террористам, его отрезают, – учтиво заметил полковник.

– Значит вы кастрат? – съязвил Юрий.

– Жаль, – вздохнул Талипов, – жаль, что не могу пристрелить вас на месте. Это противоречит государственным методам. Поэтому придется вас наказывать по всей строгости закона.

– А суд шариата был бы ближе, правда? – со злостью выпалил Юрий. – Я знал, что вы не оставите нас в покое, только не предполагал, какую статью можно мне предъявить.

– А что, все складно получается, – развивал мысль Талипов. – Твой дружок, подполковник Синьков, упустил тысячу духов. Ты, убрав его начальника штаба, незаконно возглавил разведывательную операцию и выпустил из базы триста боевиков. Затем подговорил солдат и убил единственных свидетелей: двух моих спецназовцев.

– И у вас есть свидетельские показания? – ехидно спросил Филатов.

– Конечно, – с натянутой улыбкой кивнул головой полковник, иронично произнеся слово с буквой «ч». – Против Синькова показания дал пособник Мирабова в Грозном, а против тебя выступили несколько солдат из взвода, которые видели, как ты по открытой радиоволне предупреждал боевиков, видели, как ты заставил бедного сержанта расстрелять в спину моих людей.

– А что говорит сам сержант? – спросил Филатов.

– Его срочным порядком перевели служить в Новосибирск. А то вдруг ты еще до него доберешься...

– Ну ты и подонок, – прохрипел Филатов. – Как же ты бойцов уговорил?

– Салаг-то? – со смехом спросил Талипов. – Они еще молоды, хотят жить и служить, по службе продвигаться. У них тоже семьи есть. С тобой, я думаю, придется дольше повозиться, но ничего. И ты и Синьков у меня чистосердечные напишете.

– А как же законы? – язвительно спросил Юрий. – Неужели ты будешь дробить кости в СИЗО?

– А кто тебе сказал, что вы в СИЗО будете содержаться? – спросил Талипов. – Для особо опасных преступников есть подвалы в комплексе управления внутренних дел. А там действуют только мои законы...

Повесив телефонную трубку, майор Соловьев немедленно выехал в нальчикский аэропорт, где еще вчера шла перестрелка с боевиками. В городе по-прежнему было неспокойно, и все силовики работали на выявление террористов, скрывающихся под видом мирных жителей в блокированной столице Кабардино-Балкарии. Однако оставить в такой трудной ситуации. Филатова и Елену Соловьев не мог.

Он вылетел в Чечню первым утренним рейсом из возобновившего работу аэропорта и спустя несколько часов уже был в Грозном. Дело было срочным, и к концу дня майор планировал вернуться назад.

. Приехав в город инкогнито, Соловьев вызвал такси и направился к месту встречи. Он и сам не хотел обращаться в местные силовые структуры, предполагая, что живут они одним миром и могут оказать как помощь, так и противодействие.

Однако в назначенное время Филатов не появился. Прождав Юрия несколько часов, он вышел из бара и, направившись к ближайшему такси, попросил отвезти его в гостиницу «Весна».

Войдя в небольшой холл, где еще можно было встретить следы недавней перестрелки, он подошел к дежурному и, представившись, попросил подробнее рассказать, не происходило ли чего-то необычного здесь за последнее время.

Разумеется, администратор выложил все, что касается убийства Зеленцова, перестрелки в холле, вечно пропадающего русского, снимавшего номер на втором этаже, и естественного интереса следственных органов ко всем этим событиям.

Получив информацию, Соловьев попросил разрешения осмотреть номер Филатова, куда уже въехали новые люди, и, не найдя ничего интересного, вышел на улицу. Недалеко от входа, сверкая на солнце, красовалась пластиковая недавно установленная автобусная остановка с типовым ларьком. Привычка расспрашивать всех, кто постоянно находился вблизи места происшествия, сработала вновь, и майор, застегнув на все пуговицы серый однотонный пиджак, отправился знакомиться с продавщицей.

– Здравствуйте, – поздоровался он, заходя в помещение. – Майор Соловьев, ФСБ – сообщил чекист, протягивая удостоверение.

Увидев три заветные буквы, мало вдаваясь в детали – местное управление или нальчикское, – продавщица напряглась и приготовилась к разговору.

– Жарко у вас, – улыбнулся Соловьев, пытаясь разрядить обстановку. – А как вообще работа, нравится?

– Ну, так, – робко отвечала продавщица. – Хорошо, что хоть какая-то есть.

– Ну и, слава богу, – произнес Соловьев с невообразимо участливым выражением лица, которое опытные чекисты умеют сделать, чтобы расположить к себе собеседника.

– И что, вот так на жаре целыми днями? – снова спросил он.

– Ну конечно, – подтвердила женщина. – Мы ведь только две недели назад открылись. Скоро хозяин еще сотрудников наберет.

– А хозяин нормально к вам относится?

– Еще бы, муж все-таки, – улыбнулась женщина.

– А, ну да, ну да! – закивал головой Соловьев. – А вас как зовут?

– Зарима Хафизовна.

– Зарима Хафизовна, очень приятно, – сказал Соловьев, протягивая женщине руку. – А меня Николай... Можно просто Коля.

– Так вы что-то хотели? – спросила женщина, решив, что пора переходить к разговору.

– Да, – согласился Соловьев. – Вы ведь напротив гостиницы все время обитаете. Вот скажите, я знаю, тут перестрелки были, человека убили, вы видели все это?

– Свидетель нужен? – недоверчиво спросила продавщица.

– Ну что вы, свидетели у нас есть. Меня интересует пара: женщина и мужчина. Русские. Сегодня должны были выйти из гостиницы. Может, вы видели их?

– Много тут пар, – задумавшись, ответила женщина. – Хотя, как раз когда возвращалась сюда, я утром в парикмахерскую отлучалась, возле остановки патруль забирал двух... Женщину и мужчину, русских. Я краем уха слышала, что у мужчины паспорта не оказалось.

– Теплее, – согласился Соловьев. – А как они выглядели?

– Ну, девушка такая, молодая блондинка, правда, худая очень. Такое ощущение, что ее муж в черном теле держит, если она, конечно, замужем. В синих джинсах была, в блузке и ветровке.

– А мужчина?

– Мужчина такой симпатичный, с очень короткими волосами, как будто недавно наголо брился. Крепкий. Тоже в джинсах был, но в черных и в бежевой рубашке с короткими рукавами... Да вы по милициям поищите, наверняка в каком-нибудь отделении сидят.

– Спасибо, Зарима Хафизовна, спасибо! – поблагодарил женщину чекист. – Удачной вам торговли!

Он вышел на улицу. В том, что милиционеры задержали именно Филатова, он был уверен на сто процентов. Из-за чего? Возможно, действительно проверка документов, а возможно, и целенаправленное обвинение. Филатов вскользь упомянул, что перешел дорогу руководству чеченской милиции и администрации. А это уже был серьезный повод, чтобы ликвидировать Юрия.

Действовать нужно было решительно. Легализоваться Соловьев не мог, но без помощи правоохранительных органов не обойтись. Он присел на скамейку и из небольшой барсетки достал всемогущую записную книжку, в которой хранил практически все координаты людей, с которыми когда-либо общался. Именно поэтому майор мог обратиться к знакомым в любом уголке России. Такой важный регион, как Чечня, не оставался у него без внимания. Покопавшись в блокноте, Соловьев нашел телефонный номер своего старого однокурсника, с которым вместе учился еще в МГУ на юридическом факультете. Жизнь раскидала их в разные ведомства, но старая студенческая дружба осталась.

Игорь Михайлов работал в областном управлении внутренних дел и наверняка мог бы разузнать какую-то информацию. Старый приятель, конечно, обрадовался звонку Соловьева и выехал к нему на встречу.

Вскоре они оба сидели на автобусной обстановке и Соловьев, разговорившись с другом, выяснив, что тот по-прежнему остался верен присяге и долгу, открыл ему карты.

– Вот что, Коля, – обдумав ситуацию, сообщил Михайлов, – я попробую узнать. Как ты говоришь фамилия. Талипов?

– Да, полковник Талипов. Мне Юра так сказал.

– Это серьезный человек. Один из первых лиц в министерстве. Он как маятник: и нашим, и вашим. Непотопляем. Если твой Филатов действительно перешел ему дорогу, своими силами тут не справиться.

– Мне нужно достоверное подтверждение, что они у вас. Тогда я сообщу координаты в Москву.

– По телефону?

– Там посмотрим, – не стал забегать вперед майор.

– Но это дело не одного дня, – заметил Михайлов. – Где остановишься?

– Пока не знаю, – пожал плечами Соловьев. – Я, честно говоря, на один день планировал...

– Ничего в нашей жизни нельзя планировать. Помнишь, как декан говорил?

– Данилыч незабываем, – рассмеявшись, ответил майор, вспоминая студенческие годы.

– Тогда остановишься у меня. Я неделю назад развелся, так что будет, где кости кинуть.

– Ну, ты как знал, – ответил Соловьев, поднимаясь с лавки.

Они сели в машину и, вспоминая студенчество, доехали до центра города, где жил Михайлов.

– Представляешь, пять минут до работы! – сообщил тот.

– Моя мечта, – вздохнул Соловьев, выходя из машины. – Значит, до вечера?

– Да, – ответил милиционер, – я тебе позвоню.

Милицейская машина тронулась и вскоре привезла оперативника к дверям управления.

– А я думал, чекисты во вражде с ментами, – заметил водитель.

– Это старый друг. Когда мы учились, еще и мысли не было, что кто-то станет ментом, а кто-то чекистом.

Михайлов вышел из машины и направился в управление. Между тем водитель достал из кармана мобильный телефон и набрал номер капитана Одинцова.

– Слушаю, – ответил тот.

– Это Кузьменков говорит. Только что майор Михайлов из угрозыска встретил опера ФСБ, что прилетел утром из Нальчика. Я отвез его на квартиру к Михайлову.

– Понял, с меня причитается, – ответил Одинцов и повесил трубку.

Своя агентура у Одинцова была не только в среде его «подопечных». Иногда полезная информация поступала и от своих, пристально следящих друг за другом. Одинцов никогда не расспрашивал начальников, но всегда был в курсе всех их дел, что с большой скоростью продвигало молодого сотрудника милиции по служебной лестнице. Проанализировав ситуацию, Одинцов не исключал вмешательства иных сил в розыск пропавших Филатова, Мининой и Синькова. Он не знал, кто будет вести следствие, но знал, что утечка информации может произойти только из его ведомства, поэтому сориентировал всю внутреннюю агентуру, как видно, не зря. Теперь можно было смело идти к Талипову, что он и предпринял.

Разумеется, эта информация встревожила полковника.

– Черт возьми, – выругался он, – надо как можно скорее заканчивать это дело.

– Но мы не можем убрать в камерах сразу троих, – возразил Одинцов.

– А никто и не говорит, чтобы их убрать, – заметил Талипов. – Дней пять посидят на цепи, потискаем на их глазах бабу...

– А как они перед судом предстанут? – удивился капитан.

– Молча, – огрызнулся Талипов. – Мы же тут их судить будем. Свидетели есть. Главное, чтобы чистосердечное подписали. А когда мы их упрячем и отправим по колониям, обратно вернуть их будет сложно. И потом, в колонии убрать человека проще.

– Значит, надо потянуть время, – сделал вывод Одинцов.

– Именно, – согласился полковник. – А с этого опера глаз не спускай. Подключись ко всем телефонам, смотри в оба.

Проведя некоторое время в квартире старого друга, Соловьев решил в спокойной обстановке заняться анализом событий. Ему было известно, что Филатов участвовал в совместной операции войск МВД, армии и ГРУ по уничтожению базы террористов, которую предоставляла им компания «Black Gold». После чего Филатов исчез в застенках МВД, где по этому вопросу уже работает майор Михайлов. Наносить визит в компанию «Black Gold» не было смысла, но оставались еще два лагеря: ГРУ и армия.

И, чтобы день не пропал зря, Соловьев решил нанести визит в грозненское управление военной разведки, адрес которого у него был записан все в том же блокноте. В управлении его встретили радушно, как коллегу, и дежурный незамедлительно провел его в кабинет полковника Липатникова, который, узнав, что Соловьев в некотором роде являлся его собратом по несчастью, рассказал майору все подробности операции от провала до ареста Синькова.

– Значит, Талипов арестовал комбата, чтобы убрать его как свидетеля, – сделал вывод Липатников.

– Получается так, – подтвердил майор. – Я только не понимаю, как ваша прокуратура отдала Синькова.

– Наша прокуратура готова пойти на любые уступки чеченам, – вздохнул полковник. – Увы, времена, когда мы тут командовали, прошли.

– Но Талипов завалил операцию, по его вине погибло более трехсот человек, неужели на него не найдется наказания? – возмущенно спросил чекист.

– Увы, нам стало известно, что в Москву первым делом пришел его рапорт. Еще до ареста Синькова он уже обвинил комбата в сговоре с бандформированиями. Таким образом, получилось, что ГРУ помогло боевикам бежать.

– А вы что?

– А мы представили свою точку зрения, но у Талипова есть показания свидетелей, а у нас собственные предположения.

– А его провал в войсковой операции?

– Это Москва списывает на издержки войны. В конечной цели нефтепроводы остались нетронутыми, он обеспечил безопасность государства.

– Кто занимается разбирательством в Москве? – взволнованно спросил Соловьев. – Советники президента?

– Ты что! – рассмеялся Липатников. – Дай бог, чтобы кто-нибудь из аппарата советников! Это же небольшое дело. Что такое триста человек для миллионной России. Тем более что общественность ничего не знает.

– И вы что, собираетесь сидеть, сложа руки? – Соловьев говорил на повышенных тонах, активно жестикулируя руками.

– Вы у меня перед носом клешнями не махайте, – пробасил Липатников. – По своей линии мы делаем все, что можем, но мы не следственные органы. У нас нет тюрем и оперативников. Мы военная разведка. У нас нет права вести допросы и собирать показания. Только дилетанты считают, что ГРУ и ФСБ – это одно и то же. От вас я вообще никаких претензий не принимаю.

– Хорошо, – вставая из-за стола, произнес Соловьев. – Надеюсь, на суде вы хотя бы выступите в защиту своего подчиненного.

– Выступлю, – негромко согласился Липатников и уже вполголоса добавил: – А потом отправлюсь следом.

Соловьев вышел из здания во взвинченном состоянии. Будучи мелким опером управления ФСБ, он так до конца и не понял, что былая мощная всесильная организация, Главное разведуправление, сегодня напоминало беззубого львенка, жалко пытающегося изобразить что-то отдаленно похожее на охоту. Впрочем, и сама Россия, выпрашивая арестованные суда у стран третьего мира, выводя отовсюду свои военные базы, не способная защитить не только дружественные народы, но и саму себя от бесконечных терактов и криминала, представляла собой нечто подобное.

Вернувшись к вечеру в дом, где он остановился, майор застал на кухне вернувшегося Михайлова, жарившего на сковороде яичницу со шкварками.

– Ты вроде не хохол, – улыбнулся Соловьев, – а сало любишь.

– Ты знаешь, как жена ушла, вот так уже месяц питаюсь, – ответил тот, доставая из холодильника холодное пиво.

– А чего ушла? – спросил Соловьев, присаживаясь за стол.

– А, – махнул рукой опер, – банальная история мента-трудоголика и молодой девицы...

– Которая не захотела делить с тобой все тяготы службы, – закончил предложение Соловьев.

– Вот именно, – заключил Михайлов, подавая тарелки.

– Ну а что интересного мне скажет трудоголик? – спросил Соловьев.

– Скажет, что завтра отправляется в командировку в столицу нашей Родины.

– Да ты что? – удивился майор.

– Документы, которые я повезу, нужно передать нарочным.

– И как будешь добираться?

– Сначала на поезде, потом авиарейсом. Дня за два обернусь.

– А что по моему делу? – поинтересовался Соловьев.

– Пока немного, но кое-что есть, – улыбнулся опер.

– Ну не томи, вижу же по глазам, что накопал что-то, – спросил чекист, взяв друга за руку.

– Да, сэр, от вас ничего не скроешь, – с этими словами он встал и вышел в коридор.

Вернувшись с небольшим дипломатом, милиционер достал оттуда небольшой лист с ксерокопией.

– Вот, ксерокс из книги, куда заносятся клиенты, обитающие в камерах управления. В СИЗО твоих друзей нет.

Соловьев выхватил лист из рук милиционера.

– О-о, стареем! – прокомментировал тот, радуясь, что смог порадовать друга. – Где же хваленая выдержка чекистов, потомков железного Феликса?

– Вы тоже его потомки, однако, о ментовской выдержке я ничего не слышал, – огрызнулся Соловьев.

– Как это, потомки? – зацепился за фразу Михайлов.

– А знаешь, как расшифровывается МВД? – спросил чекист, откладывая лист в сторону.

– Как?

– Малограмотные внуки Дзержинского, – засмеялся Соловьев.

– Ну-ну, смейся, – скривился Михайлов. – Один малограмотный внук уже знает, за что держат твоих грамотных друзей.

– А вот это уже серьезно, – встрепенулся Соловьев.

– Филатова и Минину обвиняют в пособничестве некоему подполковнику Синькову из ГРУ. Уже есть показания свидетелей. И в настоящее время я уверен, что из твоих друзей активно выбивают чистосердечные признания.

– Черт, – выпалил Соловьев, – все, что говорил Липатников.

– Кто? – спросил милиционер.

– Да, я сегодня с гэрэушником общался. Он мне эту же версию двинул. Так что, их реально могут посадить?

– В принципе, нормальная адвокатура разобьет дело в пух и прах. Ты же сам понимаешь. Медики установят, что признания были получены под пытками, показания солдат любой адвокат отразит, как мушкетер вялые удары пьяного фехтовальщика, доказав, что их запугали. Да и свидетельство боевиков, в отношении которых возбуждено уголовное дело, тоже не последний довод... Но тут есть два «но»... Во-первых, у твоих друзей нет свидетелей, доказывающих обратное, а во-вторых, судить их будут здесь. В стране, где вся власть принадлежит главе МВД. И если твои друзья наступили на шланг нашему ведомству, то потом напор будет таким, что просто смоет их...

– Слушай, перестань говорить сравнениями, – раздраженно перебил его Соловьев. – Филолог, блин. Че ты сам-то тут работаешь? В этом гадюшнике?

– Ну ты же знаешь, я здесь человек случайный. Когда меня сюда из Дагестана в 2000-м переводили, я упирался руками и ногами, зная, что никакого порядка здесь не будет. Так что при первой же возможности уйду отсюда в самый дальний регион нашей необъятной Родины.

– Ладно, Игорь, – успокоился Соловьев, возвращаясь в нормальное состояние. – Давай лучше вот о чем подумаем. Ты завтра, когда в Москву поедешь?

– С утра выезжаю. Я сам удивился...

– Понятно, – перебил его Соловьев. – А в Москве к одному моему знакомому зайдешь? Все это на словах передать?

– Ну как скажешь.

– Отлично, – сказал чекист и, достав мобильный телефон, набрал номер полковника Петухова.

– Здравия желаю, Иван Васильевич, – начал Соловьев. – Как Москва, стоит?

– Ты скажи, какого черта ты делаешь в Грозном? – не отвечая на вопрос, рассерженно спросил полковник. – У тебя в Нальчике такое происходит, а ты в Чечню вылетел? Почему меня в известность не поставил? Или забыл, что кавказское направление я курирую?

– Иван Васильевич, – перейдя на серьезный тон, отвечал Соловьев. – В Грозном я занимаюсь оперативно-розыскными мероприятиями. Выявляю истоки нападения. И уже есть результаты, причем, не поверите, мне снова помог Филатов. Тот самый, из «Роснефти». Товарищ полковник, дело очень серьезное, не телефонный разговор. Я остановился у институтского друга, на всякий случай запишите адрес: Первомайская три, квартира двенадцать. Его фамилия Михайлов Игорь Степанович. Он из уголовного розыска, работает в Грозненском УВД. Завтра после обеда Игорь будет в Москве и передаст вам важные сведения. Их нужно передать в аппарат советника президента или лучше самому советнику.

– Я всегда ценил в тебе способность ставить задачи начальству, – с иронией ответил Петухов. – Ладно, так и быть. Пусть приходит. На месте разберемся.

– Ну вот, – обратился Соловьев к другу, закончив разговор, – Петухов – отличный мужик. Записывай его координаты. Расскажи ему всю историю.

Делая звонок с мобильного телефона, стараясь работать как можно незаметнее, Соловьев не подозревал, что о каждом его слове все равно узнает капитан Одинцов, получивший от полковника Талипова инструкцию: «действовать по обстоятельствам». Установив в кабинете и квартире Михайлова прослушивающие устройства, капитан Одинцов приказал вести круглосуточную запись всех разговоров. Прослушав вечерний разговор Соловьева, капитан Одинцов решил остановить коллегу любой ценой.

Садясь в купейный вагон поезда, майор Михайлов не подозревал, что его судьба уже решена. Проехав две станции, он не торопясь достал банку пива и, вскрыв ее, начал читать детектив. Ему предстояло ехать три часа.

Через несколько станций в купе вошел хорошо одетый молодой человек, приятной внешности. Поздоровавшись, он присел напротив майора.

– Сколько мы здесь стоим? – спросил Михайлов попутчика.

– Пять минут. Я вошел на третьей, – отвечал тот, глядя на часы. – Вот, пошла четвертая, – произнес он, доставая пистолет с глушителем. – На пятой я сойду...

С этими словами он нажал на спусковой крючок, и пуля, вылетев с глухим щелчком, пробила оперативнику череп, из которого брызнули мозги, перемешанные с кровью, густо заляпав кроваво-белыми комками стенку купе. Когда тело милиционера упало на полку, киллер вынул из его сжатой руки дипломат с документами и вышел из вагона.

О том, что произошло заказное убийство, в результате которого погиб майор милиции Игорь Михайлов, Соловьев узнал из вечернего выпуска новостей. Оперуполномоченные отдела борьбы с организованной преступностью сделали предположение, что, убийство, безусловно связано с похищением ценных документов, которые Михайлов вез в Москву. Об истинной причине этого убийства знали лишь несколько человек.

Теперь положение чекиста становилось безнадежным. Он догадывался, что слежка установлена и за ним, поэтому любая попытка выйти на связь с Петуховым могла бы обернуться для него трагедией. Тем не менее Соловьев понимал, что действовать надо оперативно, поскольку после суда доказать что-либо будет гораздо сложнее. Оставалось придумать спасительный план действий, но никаких разумных идей не было. К сожалению, на чужой территории играть всегда трудно.

Глава 14

Оставаться в квартире, за которой велось наблюдение, было крайне опасно. Теперь единственным человеком, который мог сообщить в Москву правду, был сам Соловьев. Он это понимал также, как и то, что в любую минуту сюда могли войти убийцы или милиция. Посадить его на некоторое время по подозрению в соучастии по делу об убийстве Михайлова было несложно.

То, что он должен лично позвонить Петухову и на свой страх и риск сообщить о происходящем, майор понимал. Правда, из квартиры он звонок делать не решился.

Майор собрался, вышел из подъезда дома и медленно направился вдоль двора. Он подозрительно оглядывался по сторонам. Когда знаешь, что за тобой могут следить, внимание обостряется. Сначала его взгляд невольно остановился на двух парнях, сидящих на лавочке, затем на рослом мужчине, идущим за ним, потом на женщине, которая, пристально глядя на него, говорила по телефону.

Когда майор прошел несколько метров, раздался характерный звук «волговского» движка. Соловьев оглянулся: серая машина с тонированными окнами медленно поползла в его сторону.

– Понятно, – ухмыльнулся Соловьев, – ограниченность в средствах не позволяет купить других машин. Хоть бы угнали.

Однако то обстоятельство, что его не задержали официально, сильно насторожило майора. Стало ясно, что Одинцов придумал какой-то другой план, возможно, схожий с тем, по которому нейтрализовали майора Михайлова.

Пытаясь уйти от преследования, Соловьев быстрым шагом направился к подворотне. Чем быстрее он шел, тем быстрее набирала обороты «Волга». Завернув за угол, Соловьев побежал и, выскочив на тротуар, подбежал к ближайшему такси, благо их стоянка была сразу напротив дома.

– Командир, трогай, – попросил он, показывая служебное удостоверение.

– Куда? – равнодушно спросил таксист, медленно заводя машину.

– Трогайся быстрее, мать твою! – крикнул Соловьев, увидев направляющуюся к ним «Волгу».

– Э-э, так не пойдет! – взволновался таксист, осознав, что ему предстоит. – В догонялки сам играй, начальник.

Соловьев понял, что другого выхода у него нет и, достав табельный пистолет «Макарова», ткнул его дулом в бок водителю.

– Они сейчас подъедут, постелят всех, – сообщил он. – Ни у меня, ни у тебя шансов не останется. Может, попытаешься?

– Да пошли вы! – всхлипнув с досады, выругался таксист и, как только «Волга» остановилась, резко тронулся с места.

Он оказался на редкость опытным водителем. Коричневый «Фольксваген», словно маленькая рыбка, крутился по городу. Однако милицейскому шоферу тоже нельзя было отказать в профессионализме. Эта погоня, во время которой никто не решался открыть огонь, продолжалась довольно долго.

– Начальник, скоро бензин кончится, – сообщил таксист.

– Проходной двор поблизости знаешь? – спросил Соловьев.

– Знаю, – кивнул тот.

– Высадишь меня, как только туда въедешь, а сейчас прибавь, – попросил чекист.

– А они, стало быть, за мной поедут? – боязливо спросил водитель.

– Да не бзди ты, – успокаивал его Соловьев, – без меня ты им не нужен. Проедешь несколько кварталов и остановишься. Скажешь, мол, пушку в бок приставил. Это не отморозки, они просто так людей не валят.

Заехав в одну из подворотен, таксист немного притормозил, и, воспользовавшись моментом, Соловьев выпрыгнул на ходу. Он вбежал в ближайший подъезд, взобрался на верхний этаж и попробовал выйти на крышу – люк оказался закрытым. Майор позвонил в дверь квартиры и, представившись, попросил ключ.

Через несколько минут он уже бежал по крыше дома.

Однако ему не удалось оторваться. Преследователи, допросив таксиста, стали обыскивать подъезды, где, возможно, сошел Соловьев, и вскоре потребовали у той же хозяйки квартиры снова открыть люк. Ничего не понимающая женщина, сначала открывшая чердак офицеру ФСБ, а затем офицерам милиции, оставила его открытым вовсе.

Тем временем, перепрыгивая с места на место, чекист уходил от преследования. В этот момент в его нагрудном кармане зазвонил мобильный телефон.

– Вовремя, – подумал чекист, доставая трубку.

На связи был Петухов.

– Иваныч, на ловца и зверь, – произнес Соловьев, отвечая на вызов.

– Какой ловец? Какой зверь? Где твой посыльный? Что у тебя там происходит?

– У меня происходит то, что местные менты сейчас собираются завалить меня, потому что я представляю угрозу для чеченского МВД.

– Круто, – ответил Петухов, – это в твоем стиле.

– А конкретнее можешь?

– Конкретнее могу. По вине ментовского полковника Талипова погибло триста бойцов, кроме того, он покрывал организацию, связанную с нападением на Нальчик. Когда я до этого докопался, меня...

Соловьев не успел договорить. В эту минуту раздался выстрел. Пуля прошла на несколько сантиметров правее головы, разбив телефон и оцарапав ему руку. Майор мгновенно упал за вентиляционный выступ и сделал несколько ответных выстрелов, уложивших одного из троих преследователей.

– Эй, Карлсон! – крикнул один из них, подбираясь к чекисту, – вылезай. Ты нам живой нужен!

– Ага, нужен, – вполголоса произнес Соловьев. – Был бы нужен, давно б взяли.

– Хорошо! – крикнул он и бросил барсетку.

Оба милиционера тут же выглянули из укрытия на звук, и, воспользовавшись моментом, Соловьев выкатился из укрытия и двумя меткими выстрелами поразил обоих наповал.

Подойдя к убитым, он обыскал их, найдя в карманах удостоверения.

– Тоже мне, разведчики, – ухмыльнулся он, – хоть бы без ксив на черное дело шли.

И, не торопясь, Соловьев побежал дальше, через несколько домов спустившись под покровом темноты по пожарной лестнице.

Эту ночь в целях собственной безопасности он провел в развалинах одного из домов, а уже утром отправился на переговорный пункт, чтобы вновь связаться с Петуховым.

– Коля, жив! – обрадовался полковник, отвечая на звонок.

– А чего мне сделается, – весело ответил тот. – Только трубку разбили. Хотя могли бы разбить и голову.

– Ты где сейчас?

– В Грозном, – ответил майор.

– Да я понимаю, но где конкретно?

– В девятом почтовом отделении, на переговорном, в кабинке.

– Хорошо, оставайся там, посиди за столиком, почитай газетки, полистай открытки. Я буду у тебя через полтора часа.

– Вы?! – удивился Соловьев.

– Ну, раз гора не идет к Магомету, значит, Магомет идет к горе. Ты меня вчера сильно напугал.

Полковник сдержал обещание и через обещанное время действительно был на почте. Петухов подошел к майору и крепко обнял его.

– Ну и дурень же ты, Колька! – в сердцах сказал он. – Уже не думал увидеться. Я выстрел услышал, и связь оборвалась. Думал все, завалили тебя. Ну тут же, первым рейсом в полпредство президента в южном федеральном, а оттуда стрелой сюда.

Они прошли в черную машину с федеральными правительственными госномерами. На переднем сиденье сидел мужчина средних лет в черном костюме. Его черты лица нельзя было назвать мягкими, однако в них не было злости и агрессии. Трезвый, рассудительный взгляд говорил о проницательном уме этого человека и богатом жизненном опыте. Судя по аккуратной короткой стрижке, этот блондин носил именно такую прическу уже не один год.

Его представил полковник Петухов.

– Познакомься, Коля, – обратился он к Соловьеву, – Евгений Владимирович Скоблин. Член совета безопасности, помощник советника президента России по Чечне, член правления Всероссийского общественного движения ветеранов локальных войн и военных конфликтов «Боевое братство».

– И все один? – с улыбкой удивился Соловьев. – Очень рад познакомиться.

Несмотря на долю легкой иронии, Скоблин без всяких обид пожал майору руку. Он оказался весьма демократичным и простым в общении человеком. Полковник запаса, выпускник общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР Евгений Скоблин один из немногих в правительстве искренне работал на укрепление стабильности и роста могущества своей страны, называя себя «государственным человеком». Кроме того, уже более пяти лет в «Боевом братстве» он занимался проблемами ветеранов военной службы и их семей. Скоблин уже не раз бывал на Кавказе в разных качествах, но каждый раз его приезд запоминался надолго и с положительной стороны.

Внимательно выслушав историю, рассказанную майором Соловьевым, они оба решили пообщаться с полковником Липатниковым и остальными офицерами, руководившими спецоперацией. Когда же в течение нескольких часов получили полную информацию, Скоблин распорядился немедленно ехать в представительство президента России.

Узнав у самого представителя, кто контролировал вопросы, связанные с фирмой Шевцова и спецоперацией по ликвидации базы боевиков, кто тесно взаимодействовал с полковником Талиповым, Скоблин отправился в кабинет Евпатова.

Увидев высокое начальство, Евпатов по-армейски вскочил с кресла и вытянулся по стойке «смирно». Однако офицер запаса Евгений Скоблин не стал церемониться и, подойдя к Евпатову вплотную, с налету ударил его правой рукой в челюсть.

Тот, отлетев к окну, схватился за занавеску и, оборвав карниз, упал на пол.

– Что, сукин сын, дом закачался? – гневно спросил Скоблин. – Ты на кой хрен тут поставлен? Бабки из чеченцев качать? Сор в избе прятать? Все, Евпатов, халява кончилась, кран перекрыт! – и, уже обращаясь к Петухову, добавил: – Иван Васильевич, распорядитесь, чтобы ваше ведомство взяло господина Евпатова под арест. До выяснения всех обстоятельств дела. А мы проедем в управление внутренних дел.

Всецело занятые поиском Соловьева, капитан Одинцов и полковник Талипов не подозревали, что в этот момент «комиссия» в составе Евгения Скоблина, полковника Петухова, майора Соловьева и представителя президента в Чечне, открывают двери камер, где в нечеловеческих условиях содержались три пленника: Юрий Филатов, Елена Минина и подполковник Синьков.

Заключенные сидели у стен, прикованные тяжелыми цепями, на их телах, прикрываемых изодранной одеждой, отчетливо виднелись следы бесконечных побоев, от трехдневного голода тела сильно отощали, поэтому Елена и Синьков находились уже без сознания. Филатов, держась из последних сил, увидев заплывшими глазами несколько человек, вошедших в камеру, в очередной раз прохрипел:

– Вы ничего из меня не выбьете. Я не виновен и скажу об этом на суде.

Еле-еле произнеся эту фразу, Юрий упал на спину и закрыл глаза.

– Вызовите-ка сюда полковника Талипова... – растягивая слова, распорядился Скоблин, обращаясь к вошедшим милиционерам. По его налившемуся краской лицу было видно, что полковника ожидает неприятный разговор. – И заодно прокурора республики... – добавил Скоблин. – Я надеюсь, постановление об аресте полковника он вынесет по дороге сюда.

Эмиль Асланович Халипов ожидал звонка полковника. Он до сих пор не знал о судьбе своей жены и Филатова, не понимал, куда скрылся Виктор Шевцов. На телефонные звонки Талипов не поднимал трубку, как на рабочем месте, так и по мобильному телефону.

Провал на переговорах сильно пошатнул авторитет Халипова в своих кругах и вызвал пристальное внимание со стороны руководства федеральных сил. Пока Евпатов держал стойкий нейтралитет, но это равновесие могло нарушиться в любой момент, и появление Мининой могло стать тому причиной.

Как раз в ту минуту, когда Халипов в очередной раз попытался набрать номер полковника, в коммутаторе раздался голос секретарши:

– Эмиль Асланович, к вам господин Шевцов, пускать?

Это был новый удар. Появление Шевцова, уже объявленного в федеральный розыск, у него в кабинете могло вызвать нежелательные последствия.

– Подожди минуту, я занят, – сообщил Халипов, снимая трубку телефона.

Набрав знакомые 02, он сообщил дежурному, что к нему по неизвестной причине вошел Виктор Шевцов.

Дежурный немедленно сообщил по инстанции, и вскоре информация лежала на столе у капитана Одинцова.

– Ну что, – спросил капитана коллега из его отдела, – отдаем приказ на задержание?

– Сами возьмем, – распорядился Одинцов, кладя пистолет в кобуру.

– Да вроде как-то не по нашему уровню задержание проводить, – воспротивился милиционер. – Пусть ребята из управления возьмут его. У сотрудников министерства другая задача...

– Слышь, Серега, – грубо перебил коллегу Одинцов, схватив его за грудки, – ты, сколько тут работаешь? Месяц? Что, уже крылья выросли, величие? Я сказал, берем сами, значит, берем сами, – он оттолкнул собеседника и направился к двери. – За мной! – приказал капитан.

Они сели в служебную машину и помчались к офису «Грознефтегаза», который находился недалеко от здания министерства.

Тем временем Халипов впустил Шевцова в кабинет. Скрывавшегося последнее время главу компании «Black Gold» трудно было узнать. Заросший щетиной, осунувшийся, он был весьма жалок и в стареньком джинсовом костюме напоминал скорее вышедшего из месячного запоя пьяницу, нежели руководителя нефтяной компании.

– Садись, садись, дорогой, – с наигранной любезностью предложил Халипов.

– Спасибо, я постою, – сдавленным голосом произнес Шевцов, пристально глядя на чеченца.

– Видишь, вот, – произнес Халипов, – такие дела. Накрыли дело федералы. Так неожиданно, так неожиданно... Скрыться тебе надо, исчезнуть... – Халипов делал короткие паузы, глядя на озлобленное лицо бывшего партнера. – Может, тебе денег дать? У тебя есть что-то?

– Что-то есть, – мрачно ответил тот. – Но было гораздо больше. Были деньги, была стабильность, был партнер. И этот партнер почему-то сдал меня федералам.

– Ты что, Витя, ты что? – Халипов встал из-за стола и попятился назад.

– Я тебе, сука, не Витя, – покачал головой Шевцов, заметно начиная раздражаться, – и ты мне дашь больше, чем деньги...

В это время в здание вошел Одинцов. Достав пистолет, он приказал напарнику оставаться внизу, а сам отправился в офис Халипова. Дойдя до двери приемной, он не стал входить и, прислонившись к стене, замер. Одинцов действовал согласно инструкции. Только не уставной, а той, что ему дал полковник Талипов.

– Чего ты хочешь? – нервничая, спросил Халипов, начинавший всерьез бояться гостя.

Шевцов медленно положил руку в карман и достал оттуда револьвер.

– У меня было все: фирма, планы, деньги... Одним своим поганым выступлением ты все это перечеркнул. У меня ничего не осталось. Я стремился к тому, что было почти в руках, всю жизнь. Ты убил меня, сволочь. И я сделаю с тобой то же самое.

Халипов с ужасом смотрел на револьвер, который медленно поднимал Шевцов. В эту минуту, оставшись один на один со смертью, он ощутил свою беспомощность. Сейчас его не могло спасти ни одно, ни другое. Увидев направленное на него дуло револьвера, он закричал изо всех сил, душераздирающе громко, как только может кричать человек, смотрящий в лицо смерти. В следующую секунду раздался выстрел, и, сраженный пулей, Халипов, упал на пол.

Убийца стремительно развернулся и, ожидая нападения охраны, направил пистолет на дверь. В следующую секунду в кабинет ворвался Одинцов с пистолетом в руке. Капитан, совершивший за свою жизнь относительно немного задержаний, поскольку сразу попал в главное управление МВД, не ожидал, что преступник будет стоять напротив двери с оружием на вытянутых руках.

Увидев ворвавшегося милиционера, Шевцов автоматически выстрелил, попав Одинцову в грудь. От удара пули тот отлетел назад, ударившись в стену приемной. Шевцов быстро прошел следом и, увидев насмерть перепуганную секретаршу, навел на нее револьвер. Однако убить ее он не успел: напарник Одинцова подоспел вовремя и, недолго думая, выстрелил первым, попав ему в затылок.

Выронив пистолет, Шевцов подался вперед и упал на высокую стойку, какие обычно стоят у секретарей в приемных, а затем медленно съехал вниз. Милиционер подошел к Одинцову и пощупал пульс. Капитан был мертв.

Как это ни парадоксально, но именно в кабинете Халипова ровно два года назад разрабатывалась крупнейшая махинация, придуманная главой нефтяной компании «Black Gold». И здесь же выстрел никому не известного старшего лейтенанта милиции поставил во всей этой истории кровавую точку.

Эпилог

Каждый день Грозненский вокзал принимает множество пассажиров. Они приезжают в город и уезжают оттуда с разными целями, с разными мыслями. Кто-то грустит, кто-то радуется, кто-то задумчиво смотрит в будущее, кто-то с тоской оглядывается назад. У прибывших сюда шести пассажиров все эти чувства смешались в один бурный эмоциональный поток. Их переживания после всего, что случилось, не поддавались банальному анализу.

Они вышли из небольшого микроавтобуса и направились по вокзальной площади в само здание.

– Ну что, – предложил невысокий блондин, идущий в центре, – стременную потянем, товарищи офицеры?

– Евгений Владимирович, зрите в корень, – заметил его сосед.

Они прошли в небольшое кафе на первом этаже и, заказав каждому определенное количество водки, присели за круглым столом.

– Ох, как приятно было смотреть на Талипова в наручниках, – признался Синьков. – Я, конечно, человек не злопамятный, но большей гниды я в своей жизни не видел.

– Я только не понимаю, – удивился Филатов, – на что он надеялся? Если, как вы, Иван Васильевич, говорите, солдаты признались, что Талипов их запугал, боевики показали, что на них менты оказывали давление, нас ведь можно было потом и из тюрьмы вытащить?

– Во-первых, из зоны вытащить человека сложнее, – ответил Петухов. – К тому же на зоне проще с человеком расправиться. Вас могли убить во время бузы или «нечаянно» придавить лесом. Можно попасть под пилу...

– Ну ладно, ладно, – махнула рукой Елена. – Мы только от этих мерзостей отходить начали. Лучше скажите, что теперь там со всеми будет?

– А будут новые люди, – заметил Скоблин. – Везде. Я уже сообщил в Кремль обо всем. Расследованием занимается Генпрокуратура России, так что результат не за горами.

– Значит, удержать сор в избе не удалось? – заметил Филатов.

– Ну, афишировать все эти события мы тоже не станем, – ответил Скоблин. – Это все бьет по нашей работе. Но то, что президенту на стол ляжет подробный отчет, можете не сомневаться. Каждый из этих мразей получит по заслугам.

– А кто из местных силовиков подключится? – спросил Филатов.

– Мы обратились в Кремль с просьбой задействовать ФСБ. А то местная милиция опять все спустит на тормозах. Я думаю, Иван Васильевич лично проконтролирует процесс расследования.

– Но, я надеюсь, нас уже оставят в покое? – спросила Елена.

– Вас еще вызовут сюда в качестве свидетелей, но не волнуйтесь. Теперь будет все по закону. А вы что намерены сейчас делать? – в ответ спросил Скоблин.

– Я возвращаюсь в Нальчик, там своих проблем хватает, – сообщил Соловьев.

– И я даже знаю, кто теперь возглавит это управление, – пообещал Петухов, с улыбкой указывая пальцем на майора.

– Ну а я вернусь к нормальной работе, – заявила Елена. – Тут некоторые, – она кивнула на Филатова, – предлагают мне курс интенсивных занятий с психологом, но я думаю, эти обязанности может выполнять и законный супруг.

– Интересно, господин Халипов? – пошутил Юрий, сбив улыбку с лица девушки.

– Она теперь свободный человек, – вмешался Соловьев. – Совсем вылетело из головы. Ведь пока вы в госпитале валялись, Шевцов явился к Халипову и застрелил его. А потом, как в кино, менты завалили Шевцова.

– Интере-есно, – с певучей интонацией протянул Петухов, – а менты специально дожидались, пока один другого завалит?

– Похоже на то, – согласился Соловьев. – Это в духе Талипова. Видимо, у него были какие-то совместные дела с Халиповым. Вот он и решил убрать его руками Шевцова, а потом надеть на того наручники.

– Интересный человек этот Шевцов, – заметил Филатов. – Хотел дергать людей, как марионеток, а в итоге сам стал куклой.

– Жадность фраера сгубила, – мрачно заметил Синьков.

– Ну а ты-то как, комбат? – спросил Филатов. – После отчета в Москве опять в горы полезешь?

– Нет, Юрка, – вздохнув, ответил тот, – старею я. Надо вовремя уходить со сцены. Мне неплохую должность в генштабе предложили на кавказском направлении, тоже в моем ведомстве. Я согласился. Так что теперь будем с товарищами Скоблиным и Петуховым в одной упряжке. Пора из тактиков переходить в стратеги. А ты-то сам чем заниматься будешь?

– Для начала возьму отпуск, – ответил Юрий, – восстановлю паспорт, у меня ж московская прописка. Потом съездим с Еленой в Питер. Тут недавно поступила заявка на просмотр Эрмитажа, – он, улыбаясь, посмотрел на Лену, – а то как-то необразованный муж рядом с такой интеллигентной женщиной будет глупо выглядеть. Ну а дальше... Посмотрим...

Не привыкший в последнее время строить далеко идущие планы, Филатов предусмотрительно замолчал.

– Вот что, ребята, – Скоблин поднял пластиковый стаканчик, – конечно, я достиг в жизни немалых высот, но рад тому, что в душе остался тем же простым Женей Скоблиным, не скурвился и, даст бог меня и дальше минует эта напасть. Я рад пить сегодня вместе с вами, простыми ребятами, чистыми и открытыми. Счастлив, что познакомился с вами, поддержал в трудную минуту, и верю: все у вас получится, лишь бы чаще играла музыка, и реже стреляли ружья, а остальное обязательно будет.

Шесть человек на Грозненском вокзале, где еще сравнительно недавно шли ожесточенные бои, подняли тост за мир, в очередной раз надеясь, что очевидная бессмысленность насильственной смерти придет в сознание каждого, кто еще стремится лишать человека жизни, того бесценного дара, что дан нам свыше.

Content

Инкассатор. Слезы из черного золота
А.Н.Воронин

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14