Инкассатор. Рискованная игра

Воронин А.Н.

Глава 1

Группу боевиков Муссы Сакаева взяли, что называется, на живца. Пущенная «деза» сработала безотказно. Высокий чин МВД из Москвы, без «брони» сопровождения, большой охраны – заманчивый трофей для начинающего полевого командира. Молод и горяч был Мусса, впрочем, как и все в его отряде. Ему, самому старшему, было двадцать. Не почувствовал он, что ведут его на поводке с самого начала дела. Даже место тайника с оружием федералам было известно. Ждали только когда выйдут его абреки из села и соберутся на вершине поросшего лесом холма у огромного валуна. Там был весь арсенал группы, экипировка.

Сутки огневая группа спецназа ГРУ под командованием майора Цокура пролежала в засаде. Огневой мешок – классика войны. Сутки ожидания – минута боя. Это был даже не бой – бойня. Потом наступила тишина, да такая, что когда майор встал, прошлогодняя листва с оглушающим шелестом посыпалась с его маскировочного халата. Майор видел, что в его секторе огня один боевик упал «мешком» вертикально вниз на подогнутые ноги – попадание в сердце, мгновенная смерть. Второй, получив пулю в грудь, еще двигался, ползая между телами, оставляя за собой светло-кровавый шлейф. Подождав с минуту, майор стал осторожно приближаться к раненому, в готовности в любой момент выстрелить. По телу боевика пробежала конвульсия, и он затих. Майор всмотрелся в труп. Это был Мусса. Что-то вроде сожаления мелькнуло в глубине души старого спецназовца. Он знал этого чеченского парня лично, они познакомились год назад, когда Мусса Сакаев командовал отрядом местной милиции. Потом Мусса ушел в боевики. Что было тому причиной, Цокур не знал, но не удивился – это Кавказ, тут свои законы. По федеральным законам Сакаев жить не хотел. Ну что ж, парень сделал свой выбор. Послушал бы его, Цокура, месяц назад, явился с повинной – был бы жив.

Майор сделал знак рукой, и группа по одному стала подниматься из укрытий, держа оружие наизготовку и наблюдая каждый за своим сектором. Нарушая наступившую было тишину, раздалось несколько одиночных контрольных выстрелов, и снова наступила тишина. Майор опустил «винторез».

– Шило, доложи «Обузе», что у нас без проблем. Пусть высылает группу саперов и транспорт в наш квадрат.

Радист взобрался на валун и забубнил позывной корреспондента:

– «Обуза», «Обуза» – я «Град». Прием. Как меня разбираешь и принимаешь? «Обуза» – я «Град», мы отработали. У нас потерь нет. У них десять. Живых нет. Ждем саперов и транспорт. Я «Град» – прием, – Шило замолк на несколько минут, внимательно вслушиваясь в эфир.

– Товарищ майор, «Обуза» принял. Ругается, что «языка не взяли».

– Бляха-муха! – Цокур смачно выругался. – Сам же вчера сказал валить всех. Ладно. Потом разберемся. Продолжаем работать дальше. Оружие в кучу, в схрон без саперов не лезть. Шило на связи. Злой, Перо, Махот – в охранение. Не расслабляться, нам еще ноги отсюда унести надо. Гриб, осмотри мертвяков.

Саперы прибыли только через час. Осмотрели холм и валун, сняли несколько растяжек на входе в тайник – узкий, пятьдесят на пятьдесят сантиметров, вертикально вниз уходящий колодец. Сам тайник был вырыт под валуном, который заменял схрону крышу. Содержимое склада оказалось, вопреки ожиданиям, большим. Полтора десятка автоматов «россыпью», одна СВД, три РПГ-7 с десятью выстрелами к ним, несколько ящиков МОН-50, пятьдесят цинков с патронами, два ящика гранат и запалов к ним, спальные мешки, палатки, униформа, различное армейское снаряжение. Все это пришлось доставать наверх и аккуратно выкладывать по «просьбе» начальства. С колонной прикрытия прислали военного корреспондента с камерой для киносъемки. Цокур злился:

– Время теряем. Шуму наделали на весь район. Тут еще кино ваше. Убери камеру, студент, не вздумай моих ребят даже со спины фотографировать. Не посмотрю, что твоя аппаратура стоит больше чем моя жизнь – расхреначу вдрызг!

Испуганные корреспонденты старались держаться подальше от грозного майора. Цокур отошел в сторону от снующих как муравьи солдат и присел, опершись на валун. Наблюдая за работой корреспондентов, майор заметил у штабеля ящиков контрактника своей группы.

– Савва, не светись. Не знаешь чем заняться? Смени в охранении Перо.

– Товарищ майор, а я эту посылку уже видел, – Савва держал в руках ящик с гранатами.

– Продолжай.

– Помните, осенью, мы по наводке под Атагами склад бомбанули? Я тогда этот ящик приметил. Вот смотрите, надпись нацарапана на крышке – «ДМБ 2000. Курск». Я тогда подумал еще – земеля поработал. Это что же получается, товарищ майор, мы эти склады лупим, пацанов кладем, а эти подарки опять возвращаются?!

Тише будь, сержант. Твое дело маленькое – стреляй куда покажут. Доложим по команде, там разберутся. А за наблюдательность хвалю.

– Так может, рванем весь арсенал, чтоб с концами? А, товарищ майор?

– Не рви душу, сынок. Делай, что велено. Спускаем трофеи вниз, грузим на броню, сопровождаем корреспондентов. Иди. Я все сказал.

Майор достал пачку «Примы» и с наслаждением закурил, собираясь с мыслями. Задуматься было над чем. За последние три месяца это был третий захваченный склад. Все три по наводке агентуры из местных. Разведчики работали результативно. В группе Цокура потерь не было. Казалось бы, живи и радуйся, если бы не одно обстоятельство. Во всех трех случаях оружие и боеприпасы были в заводской упаковке, словно только вчера с конвейера. Все говорило о том, что боевиков снабжали прямыми поставками если не с российских заводов, то с армейских складов. Теперь еще этот, подмеченный Саввой, «круговорот гранат в природе».

– Когда же эта карусель закончится? Сами себя имеем, причем в извращенной форме, – последнюю мысль Цокур произнес вслух и репортеры, почуяв горяченькое, интуитивно подались к майору поближе. Это неосторожное телодвижение еще больше разозлило старого спецназовца.

– Все, заканчивай свое кино, Феллини хреновы. Никаких «но», я сказал! Жалуйся хоть президенту! Мы уходим, если остаетесь, то я предупредил. Парни, вниз!

Цокур прикурил вторую сигарету от первой, в сердцах сплюнул сквозь зубы и пошел догонять группу.

* * *

Юрий читал внимательно, не торопясь, по нескольку раз перечитывая каждую строчку документа. Солнце пекло даже через зеркальные, тонированные стекла, и его лоб поблескивал мелкими бисеринками пота, но он упрямо сжимал в ладонях очередную чашку горячего, зеленого чая, будто пытаясь согреться. Разрывающая сердце тоска липла к спине ледяной прохладой, мешала сосредоточиться.

По ту сторону стола его терпеливо ждала новая молоденькая секретарша шефа. По ее лицу легко было догадаться, что она думает только о том, как бы быстрее попасть домой. Ему же торопиться было некуда, его никто не ждал, к тому же завтра начинался его «законный и заслуженный» отпуск. Он взглянул на часы. Было шесть часов вечера. Он снова наклонился над бумагами, взял ручку и подписал: «Согласовано. Филатов». Передвинул бумажный лист по столу и, сжалившись над девушкой, сказал:

– Можете идти домой.

Девушка удивленно вскинула брови:

– Юрий Алексеевич, вы же сказали, что инструкцию и документы надо перепечатать?

– Идите. А то передумаю.

– Спасибо! До свидания. Желаю хорошо отдохнуть.

Секретарша начала собирать бумаги. Филатов встал и отошел к окну.

Дверь закрылась, он с силой прижался лбом к стеклу. Вновь влажным холодом стянуло спину.

В коммерческие дела фирмы, корпоративные склоки и сплетни Филатов старался никогда не влезать, а тем более в кадровую политику руководства. Поэтому когда Юрий узнал, что директором филиала «Роснефти» в городе Нальчике стал Гамзат Шароев, отнесся к этому известию спокойно. Новый шеф с коллективом держался на расстоянии и подчеркнуто вежливо, с Филатовым же у него отношения не сложились с первого дня знакомства, когда Шароев приказал ввести в штат личную охрану из шести человек, которых он привез с собой из Москвы. На общем совещании Филатов спросил, кому они будут подчиняться, на что Шароев ответил:

– Только не вам, господин Филатов.

Юрий не обиделся, звездной болезнью он не страдал, но переживал за дело и поэтому возразил:

– Такой расклад нарушит установившуюся и отлаженную систему охраны. Как говорят: на кухне должна быть одна хозяйка.

– В Москве мне вас рекомендовали как хорошего специалиста, господин Филатов. Но хозяин здесь – я, – Шароев говорил, и масленая улыбка не сползала с его тонких как у змеи губ.

«Опять под начало очередного самодура, наверное, пока я жив, это никогда не закончится», – подумал Филатов, вставая со своего места за столом совещания.

– Я не пытаюсь оспаривать ваши полномочия, но за систему охраны и вашу безопасность в том числе отвечаю лично я. Так записано в моих обязанностях, инструкции и контракте. Я привык делать свое дело хорошо и согласно букве руководящих документов.

– Вы не в армии, господин Филатов, – Шароев не любил все военное. – Но и мы уважаем силу документа. Есть соответствующее решение управления фирмы. Вам я поручаю с ним ознакомиться, а потом переработать старые и разработать новые документы по вашей службе.

– Есть. Разрешите исполнять? – по-военному четко обратился Филатов к шефу.

– Идите, – прошипел Шароев.

Новая метла мела по-новому. На служебных совещаниях посыпались нарекания на систему охраны, плохую дисциплину. Были уволены несколько человек из службы охраны, отобранных Филатовым, а на их место назначены без его ведома новые лица. В общем, Филатов убедился, что выживают именно его. За место он не держался, но для себя решил, что сам заявление об уходе писать не будет. Из принципа! И вот сегодня его вызвал к себе в кабинет шеф.

Шароев встретил Филатова, сидя в мягком директорском кресле за необъятным столом.

– Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь. Как ваше здоровье, уважаемый Юрий Алексеевич? – промурлыкал шеф вошедшему начальнику охраны.

– День добрый. Спасибо. Не хвораю, – предельно вежливо отвечал Филатов.

– Ну что, перейдем к делу, – приторно улыбнулся Шароев. – Почему вы не выполняете мои распоряжения?

– Что-то я не понимаю, – усмехнулся Юрий, присаживаясь за рабочий стол.

– Я просил вас вчера представить мне инструкцию системы охраны для утверждения.

– Не припоминаю? – удивился Филатов.

– Может, я плохо говорю по-русски? Короче, мне кажется, дорогой Юрий Алексеевич, что вы переутомились за последнее время и вам необходим отпуск. Сделайте инструкцию и завтра можете на работу не выходить.

– Ну что ж, раз надо – значит надо, – произнес Филатов и встал из-за стола. – Это увольнение?

– Нет, дорогой. Пока только отпуск.

* * *

За окном все так же светило солнце, снизу доносился монотонный шум улицы. Филатов вышел из офиса, сел за руль своего «крайслера». Юрий любил эту машину за мощь и скорость. Филатов вел машину по запруженным улицам, не давая воли мощному мотору, пока не выбрался на загородное шоссе, где нажал на полный газ. Вставил компакт-диск с музыкой Вивальди в проигрыватель и прибавил громкости. Скорость, музыка, работа, иногда алкоголь – это то, что помогало забыться, отвлечься, снять негатив отрицательных эмоций.

– В отпуск, так в отпуск, – произнес Филатов вслух и на первом перекрестке повернул машину обратно в город.

В семье Филатова к людям в военной форме всегда относились с уважением. Прадед, дед и отец служили в армии и любили вспоминать о ней только хорошее. Служить в армии было делом почетным и даже престижным. Юрию, как любому мальчишке в его время, нравилась военная форма, фильмы и книги о войне. В девятом классе он уже твердо решил, что станет военным и будет поступать в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище. Конкурс на поступление в элитное военное заведение был большой, а отбор жесткий, но Юрий подготовился основательно. С золотой медалью закончил школу, стал кандидатом в мастера спорта по многоборью, совершил несколько прыжков с парашютом в аэроклубе. И вот его мечта сбылась – он зачислен на первый курс. Четыре года учебы – четыре года регламентированной жизни, где все понятно и просто, расписано по часам и даже минутам.

То, что происходило в стране все эти четыре года, то есть за забором, – настораживало, вызывало неприязнь и обиду. Конец «перестройки» походил на бракоразводный процесс родителей. Со скандалами, взаимными обвинениями и даже драками. Самой пострадавшей стороной в таких ситуациях являются, как известно, дети. Советская армия из любимого детища всей страны превратилась в мальчика для битья, а затем в предмет бесстыдного торга. Выпускной год Филатова совпал с развалом некогда дружной семьи – СССР. И когда перед ним и сотнями тысяч других людей в погонах встал выбор, с кем оставаться, он выбрал матушку Россию и ее армию.

Армия, в понятии лейтенанта Филатова, оставалась единственным здоровым организмов в теле всей страны, а он хотел быть востребованным и нужным ей. Так думали многие его сослуживцы, пока не наступил 1993, а за ним и 1995 год. Парашютно-десантная рота старшего лейтенанта Филатова одной из первых входила в Грозный. Ни смерть, ни раны, ни грязь и голод не пугали Филатова – он был уверен, что так надо его стране, и готовился к этому. Не готов, как оказалось, офицер был к другому. В мае 1995-го Филатов проходил курс реабилитации в одном из госпиталей в Москве, где узнал о награждении правительственной наградой. После вручения ордена и торжественной части в Кремле к нему подошел известный телевизионный ведущий Никита Малыгин и пригласил старшего лейтенанта Филатова на съемку телевизионной программы, посвященной чеченским событиям. Филатов вначале отказался, но потом, поддавшись уговорам шоумена, согласился. Вечером, приехав в телецентр, понаблюдав за бестолковой суетой съемочной группы, Филатов пожалел потраченного времени и собрался было уходить, когда его внимание привлек спор двух приглашенных участников программы. Они вели себя довольно агрессивно и, как показалось Филатову, вызывающе. Филатов участия в схватке не принимал, сидел рядом и с интересом прислушивался.

– Вы уничтожили Грозный, некогда самый красивый из городов Северного Кавказа. Сейчас он больше напоминает развалины Сталинграда. Вы принесли чеченскому народу смерть и горе. Грозный? – город-герой, а не Москва, не Ленинград и так далее. Чеченцы ведут борьбу за свою независимость, и я с ними в этой борьбе. Это для вас они боевики. Я был в новогоднюю ночь девяносто пятого в Грозном, когда ваши пьяные малолетки с автоматами грабили и убивали мирных чеченцев. Чеченскому народу ничего не оставалось делать, как браться за оружие. Я снимал, как они воюют. Воюют они лучше всей вашей армии. Если бы вы, генерал, видали, как горят ваши танки! Их валили из первых этажей развалин Грозного как в сорок пятом в Берлине, а в пятьдесят шестом в Будапеште. Вы ничему не научились, генерал.

Собравшаяся в студии публика по сигналу режиссера активно захлопала в ладоши. Говоривший – молодой российский журналист явно работал на публику и, как понял Филатов, был в центре внимания. Его оппонент, генерал из министерства обороны, терпеливо дождался, когда стихнут последние овации и дрожащим голосом поминутно заглядывая в бумажку, пытался отвечать.

– Операция по наведению конституционного порядка в Чеченской республике, была спланирована на основании разведданных. По приказу министра обороны и главнокомандующего – президента Российской Федерации. Силы и средства, а также людские ресурсы позволяли навести конституционный порядок в Чеченской республике в намеченный срок. Временные неудачи на первом этапе операции – следствие ошибок командного состава группировки в тактическом звене управления.

Студия вновь разразилась аплодисментами, репликами, смехом. Филатову стало плохо. Перед глазами все поплыло. Сознание, как картинки, выплескивало недавно пережитое – взрывы, одичавшие собаки, которые стаями собираются над неубранными телами на улицах Грозного. Пожилая женщина с куском картона на груди с надписью «русская», изнасилованная и повешенная в подъезде своего дома. Голодные, испуганные, чумазые детишки – русские и чеченцы – у полевой кухни. Расчлененные тела пленных российских солдат в здании железнодорожного вокзала. Горящие БТР на площади Минутка. Больницы и госпитали переполненные ранеными. Филатов встал со своего места, подошел к журналисту, взял его за модный галстук у горла и вытащил на середину ярко освещенной съемочной площадки.

– Это тебе за «пьяных малолеток». Это за «город-герой Грозный». Это за «борцов за независимость». – Филатов говорил и бил одновременно. После третьего удара вытер окровавленную руку о галстук журналиста и подошел к генералу.

– А это тебе за «блестяще спланированную операцию» от «тактического звена», всех «людских ресурсов» и от меня лично, – он смачно плюнул и пошел на выход. Собравшаяся в зале публика замерла, рванувшую было за Филатовым охрану остановил режиссер.

Потом были судебные разбирательства, офицерское собрание, увольнение из армии, работа шофером в частной фирме, знакомство с Ванштейном из «Роснефти», предложение работы начальником охраны филиала в Нальчике. Теперь Юрий Алексеевич Филатов носил строгие костюмы, рубашки из чистого хлопка, неброские галстуки в тон, а не камуфлированное «хэбэ». Он относился к новому делу серьезно, тщательно подбирал людей, составлял необходимую документацию, просто жил, стараясь не вспоминать прошлое. Но война отмирала в нем медленно, очень медленно. Филатов так и не научился жить мирной жизнью. Нет, он не вздрагивал от громких звуков, не боялся ходить по улицам в полный рост, наступать на канализационные люки. Филатов продолжал делить людей на своих и чужих, поступки на добро и зло, весь мир на черное и белое. Филатов знал: с войны не возвращается никто и никогда. С войны привозят тела – живые и мертвые, а души, все без исключения, остаются там.

Приехав домой, Юрий первым делом по давно заведенной традиции пошел в ванную комнату. Долго стоял под контрастным душем, перебирая в уме события прошедшего дня. Струйки душа дробно, весело стучали по плечам и спине. Выйдя из ванной, переоделся в свой любимый «обломовский», как он называл, халат, прошел на кухню, заварил зеленый чай и с дымящейся кружкой вошел в зал. Погрузившись в мягкое кресло, взял дистанционный пульт и включил музыкальный центр. Тихо зазвучал Вивальди.

Филатов снова попытался расслабиться, но мысль о предстоящем отпуске и тревожное ожидание чего-то выводили его из душевного равновесия.

Провести отпуск для Филатова, вернее как его убить, всегда было проблемой номер один. Сейчас особенно, когда этот отпуск свалился как снег на голову. В курсантские и первые годы армейской службы было два решения – не ехать в отпуск вообще или составить компанию домой к кому-либо из сослуживцев. Последний вариант предоставлял возможность посмотреть страну и побыть в семейной обстановке на «мамкиных пирожках».

– Сирота ты казанская, – пожалел сам себя Филатов и полез на пыльную антресоль за выпускным фотоальбомом. Он долго сидел на кухне, курил одну за другой сигареты и перебирал старые фото, всматривался в лица, вспоминал имена. Воспоминания о золотых курсантских годах накатили, заставили забыться на время бесконечного вечера.

Где вы сейчас, ребята? Большинство растворилось в несметном количестве российских гарнизонов, растеряв или забыв контактные адреса, щедро раздаваемые на выпускном вечере, кто-то уехал в поисках лучшей жизни за кордон, кого-то уже и в живых нет.

– Семнадцать, – почему-то вслух произнес Филатов скорбную статистику потерь выпускников его курсантской роты. Тоска и боль раздирали сердце. Ош – Антон Сидоренко, Игорь Серебров. Приднестровье – Володя Бабичев. Чечня... – Филатов встал, подошел к холодильнику, достал из морозильной камеры обледенелую бутылку водки.

– Так и спиться можно, – налил стакан и поднес его к губам. Стылая, тягучая жидкость ломила зубы, обжигала внутри.

– Можно, но не нужно, – он поставил пустой стакан в мойку, закрыл початую бутылку, положил ее обратно в морозилку. Взгляд проскользил по стенам, мебели и зацепился за телефон. Сколько Филатов на него смотрел, о чем думал тогда, много позже он так и не вспомнил. Забытое было ощущение необъяснимой тревоги снова заныло и отдало болью в висках.

Раздавшийся телефонный звонок вывел его из оцепенения. Определитель высветил незнакомый междугородний номер. Можно было не отвечать, но Филатов поймал себя на мысли, что он ждал именно этого звонка. Телефон не умолкал, и он приподнял трубку, несколько мгновений подержал на весу, выдерживая паузу, как бы давая судьбе шанс все переиграть. Судьба оказалась настойчива. Филатов не верил в судьбу и поэтому взял трубку.

– Слушаю вас.

– Здравствуй, Фил! Чем занимаешься? – звонивший не представился, но голос показался знакомым.

– Водку пью, – неожиданно для себя разоткровенничался Филатов.

– Водку пить одному – вредно и мне, и тебе, и ему, – назидательно изрек голос и трубка разразилась заразительным смехом. Так смеяться мог только один человек во всем мире.

– Кучум!!! Тыщу лет. Ты где и как ты меня нашел?

– Через Интернет. Прочитал твое объявление на гей-сайте «Одинокие сердца». Старый, ты не живешь, а существуешь. Разве можно себя так запускать?

– Один ноль, Кучум. Пока в твою пользу. Рад тебя слышать. Откуда звонишь? – Филатов действительно был рад. Серега Кучумов, известный на весь курс весельчак и балагур, этакий ротный Вася Теркин. За четыре года жизни в военном училище Филатова нередко доставали его приколы и шуточки. Одно время между ними было даже своего рода соревнование – кто кого быстрее разыграет.

– Слушай, Фил, дело случая. Я тут маленький сейшн устроил. Танцы-шманцы, то-се, полистали альбомчики, нашли общих знакомых. Ты оказывается у нас личность знаменитая по части секса. Ха-ха!!! Пользуешься спросом.

Чувствовалось, что сейшн удался. Кучум тараторил как пулемет «Максим» в умелых руках Анки Пулеметчицы. Из общего словесного потока Филатов понял, что Кучумов пересекся с кем-то из «старой гвардии» и безумно желает видеть Филатова у себя на скорой свадьбе, не много не мало – свидетелем.

– Фил, я влип по самое не хочу! Моя Аня и Маня близняшки. Я бы на них обоих женился, да Вера не позволяет. Вера – это тещу мою так зовут. Так я что решил – я беру Аню, а тебе Маню. Ты же свободен, а над твоей половой ориентацией Маня поработает. Правда, Маня? Вот, она согласна, – на том конце провода раздавался смех, гремела музыка, звенела посуда. Все как у людей.

– Серега, спасибо, не забыл. Представляешь, я тоже сегодня наш альбом смотрел. Тебя вспоминал, ребят, – поддержать шутливый тон у Филатова не получилось. Кучумов это заметил.

– Я смотрю, ты совсем закис в своем Нальчике. Приезжай, посидим, поговорим. Я тебя жду в четверг вечером на станции. Записывай маршрут и координаты...

Еще пару минут они поговорили ни о чем и разговор прервали гудки. Филатов положил трубку.

– Вот и ладно. Вопрос с отпуском решился. Еду. Как говаривал Наполеон – «главное ввязаться, а там будем посмотреть». Теперь спать. Утро вечера мудренее.

Филатов уснул. Ему приснилась смерть; снилось, будто он лежит в воронке посреди огромного поля, а вокруг идет бой. Тысячи людей сошлись в рукопашной и тысячи смертей сливаются в одну, прозрачную и легкую, как туман, нависающую над полем и над ним, Филатовым, смерть. Она сгущается, как грозовая туча, раздается гром, похожий на разрыв снаряда. И на Филатова свысока летит металлом миллионов пуль его смерть.

* * *

– Ностальгия постучала в мои двери... – обрывок услышанной утром по радио песенки прочно засел в голове и крутился на языке уже в течение нескольких часов. Иногда мелодия прорывалась наружу, и квартиру сотрясал оперный бас Филатова, чего раньше он себе не позволял:

– Никому на свете я не верю... Даже ты не в силах мне помочь... – вместо комплиментов соседи нервно застучали по трубам отопления.

– Интеллигентные люди, два высших образования, а туда же, тишину им подавай. Вечный бой! Покой нам только снится! – в перерывах между ариями Филатов собирал вещи и философствовал. Наверху на пол уронили что-то очень тяжелое.

– Да, это не Ла Скала, пора сваливать, а то помидорами закидают... Ностальгия постучала в мои двери... – очередной раз завел Филатов, размышляя, брать или не брать с собой пистолет. Разрешение на ношение оружия, которым он владел в совершенстве, – имелось. За годы службы и работы в фирме Юрий привык к оружию и чувствовал себя без него, как хирург без скальпеля, хотя и рукопашным боем занимался основательно и давно. Вывести из строя одного-двух противников ему не составляло труда. Филатов открыл сейф и осмотрел свой арсенал.

– Хамзату за боевые заслуги, Грозный 1995 год, – Юрий прочитал выгравированную надпись на рукоятке трофея и положил пистолет обратно в сейф, где находился еще газовый пистолет «Вальтер» и служебный «ПМ». Как человек опытный, Юрий знал, что пистолет – вещь опасная и если он есть, то должен стрелять. Иначе это не оружие, а игрушка. Впрочем «игрушка» тоже имелась. На вид это была обыкновенная шариковая ручка, только чуть толще обыкновенной. На самом деле это вещь позволяла стрелять. Внутри ее размещался ударный механизм и мелкокалиберный патрон. Оружие было сделано под заказ одного киллера, который стараниями Филатова не успел им воспользоваться... Но одно дело работа, а другое отпуск. Стрелять в отпуске Филатов не собирался, поэтому решил ничего с собой не брать, даже на «всякий пожарный случай». Юрий закрыл сейф и спрятал ключ в потайное дно оригинально инкрустированной шкатулки, приобретенной по случаю на одном из «блошиных рынков» города, куда он любил заглядывать в свободное время в поисках раритетов. Про себя Юрий решил: «Никаких пистолетов-автоматов. Только удочки на рыбалке, перочинный ножичек по грибы». Наконец вещи были собраны, бытовые приборы отключены, газ и вода проверены. Как полагается, Филатов посидел на дорожку и вышел за порог.

Юрий решил ехать к Кучумову на поезде. Во-первых, чтобы не смущать друга, а заодно и весь гарнизон, своим «крайслером», а во вторых его действительно заела ностальгия. После нескольких месяцев рутинной и относительно спокойной работы, захотелось романтики юности и приключений молодости. С трудом протиснувшись в переполненный и раскаленный как доменная печь троллейбус, Филатов обливаясь потом, мужественно продержался три остановки, на четвертой вышел и пошел на вокзал пешком.

Вокзал напоминал растревоженный муравейник. На перроне было многолюдно – толпы людей двигались по платформам. Из динамиков, закрепленных под сводами крыш, лился приятный женский голос, вещающий о скором прибытии, убытии или задержке поездов. Возгласы, крики вперемешку с матом смешивались со звонким голоском диспетчера. Кассы находились в центре вокзала, чтобы попасть в него, нужно было пройти по нескольким линиям железнодорожных путей. Филатов спустился в подземный переход, здесь было прохладнее, чем на поверхности, темно и невыносимо воняло мочой и экскрементами. Юрий затаил дыхание, ускорил шаг, стараясь побыстрее проскочить это место. За очередным коленом казалось бесконечного туннеля, Юрий услышал женский крик и приглушенные мужские голоса:

– Понаехали тут, черномазые. Русским людям жизни от вас нет. Давай деньги! Платить надо за то, что по нашей земле ходишь, воздух портишь.

В полумраке перехода Филатов рассмотрел, как двое парней держат пытающуюся вырваться из их рук женщину. По всей видимости, цыганку. Клещи вцепились, а не люди... Хищная, кровожадная хватка. На лицах удовольствие от того, что доставляют боль и страх беззащитной женщине.

– Что случилось, ребята? – Юрий осторожно опустил сумку на пол, понимая, что драки не миновать.

– Шел бы ты, гражданин, своей дорогой. Мы сами разберемся. Оградим наш народ от всякой нечисти, а ты, дядя, пока отдыхай, – парень даже не взглянул на Филатова, продолжая заламывать руку голосящей женщины.

Филатов сделал шаг вперед, резко развернул говорившего на себя и нанес ему короткий удар в солнечное сплетение. Парень выпустил жертву и без звука опустился на пол. Его подельник отпустил цыганку, отступил на шаг, вытащил нож и стал размахивать им с истеричными криками:

– Не подходи! Порежу! Всем кровь пущу!

Юрий изобразил ложный выпад. Противник «купился» на него, за что и поплатился сломанным носом. Филатов поднял нож. Это был укороченный штык немецкого карабина времен Второй мировой войны.

Рассмотрев клинок, Юрий сунул его в решетку дождевого стока, с силой нажал. Метал не сразу, но поддался.

– Хорошая сталь была у Крупа.

Филатов пожал плечами и огляделся. Нападавшие и потерпевшая разбегались по разные стороны подземного туннеля.

– Надеюсь, межнациональный конфликт исчерпан, – сказал Юрий, поднял сумку и пошел по направлению вокзала.

Возле касс толпились те, кто мечтал стать пассажиром. Филатов потолкался в очереди несколько часов, пообщался с народом, плюнул на приличия и купил билет у перекупщика, суетившегося неподалеку. Положив билет в карман, Юрий прошел в зал ожидания, с трудом нашел свободное место, плюхнулся в пластиковое кресло и стал наблюдать за жизнью вокзала. У входа в зал ожидания стояла толпа коротко стриженных мальчишек в военной форме. Именно толпа, подразделением их назвать было никак нельзя. Эта картинка напомнила Филатову до боли в сердце похожий эпизод из жизни. Январский Грозный. Минометный обстрел. Стоящие под разрывами солдаты. Свистят осколки, падают комья жирной грязи, а солдаты продолжают стоять. Прижимаются друг к другу – как цыплята. Они даже падать без команды не умели.

– Эй, красавчик, позолоти ручку. Всю правду скажу. Что было, что есть, что будет. Что на сердце лежит, что беспокоит, – напротив Филатова сидела бог весть, откуда взявшаяся молодая цыганка. Та самая, которую он несколько часов назад спасал в подземном переходе.

– Вижу, тоска тебя гложет. Дай руку, не бойся.

– Я свое, красавица, уже отбоялся, – Юрий протянул цыганке левую руку ладонью вверх.

Несколько минут цыганка изучала ладонь, вздыхала, закатывала глаза и качала головой.

– Что, все так плохо и надежды нет? – улыбнулся Юрий.

– Трудная у тебя жизнь, касатик. По лезвию ходишь. Но везет тебе, и будет везти до самой твоей смерти. Умирал ты уже много раз и еще будешь много раз умирать, но каждый раз смерть только прикоснется к тебе. Деньги будут у тебя большие, но богатым не будешь никогда. Женщины тебя любят, но счастье свое в другом найдешь.

– Воду льешь, Кассандра. Ты бы что конкретное сказала, – Филатову стало скучно.

– Меня Роза зовут, а не Кассандра. Друг тебя позвал. К нему едешь, – цыганка сжала ладонь.

Филатов посмотрел в глаза женщины:

– Продолжай в том же духе.

– Хлопоты ждут тебя, черный человек, казенный дом, дальняя дорога, война.

– Опять темнишь, Роза. Какая война? Отвоевал я свое! Ты мне правду скажи! – Юрий достал радужную ассигнацию и протянул цыганке.

– Ай, спасибо, золотой. Крови много прольешь – своей и чужой. А война всегда и везде идет. Ты сильный, ты выживешь. – Женщина взяла деньги и наклонилась к Филатову.

– Что тебе от моей правды. Ты и сам ее скоро узнаешь. Скажу, не езжай, куда собрался – не послушаешь. Все равно будешь делать так, как тебе сердце, а не голова велит. Еще знай – ведут тебя.

– Как это ведут?

– Следят за тобой, красавчик. Я за тобой давно хожу, отблагодарить хотела за доброту твою, да вижу «хвост» за тобой. Уж я – то знаю. Мы в расчете.

– Кто ведет? Твои ухажеры из подземного перехода? – Филатов не мог сдержать улыбку.

– Нет. Это другие. Серьезные люди. Верь мне.

Филатов инстинктивно оглянулся, ища преследователей, а когда повернулся назад, цыганки рядом уже не было.

Филатов встал с насиженного места и не спеша стал прогуливаться по залу ожидания. Задержался у книжного киоска, стал рассматривать не литературные произведения, а отражение в зеркальных стеклах. Проверенный способ обнаружить слежку. «Кому это я понадобился? Не плохо отпуск начинается. Что же дальше будет?» – размышлял Юрий. – «Может показалось цыганке?» По радио объявили посадку на поезд, следующий в нужном Филатову направлении, а хвост, если он был, не обнаружен. Тревога не пропадала, предчувствие нарастало, принимая почти уже определенную, зловещую форму. Так было всегда. В Чечне он предчувствовал засаду или снайпера и это спасало не раз ему и его солдатам жизнь. Предчувствие спасало его, тех, кого Филатов охранял, и здесь, в так называемой мирной жизни. Такая у него была работа. Конечно, все предусмотреть не возможно.

* * *

Очнувшись от минутной дремы, Юрий внезапно спросил себя, зачем и куда он едет. Он отдавал себе отчет в том, что едет, слышал стук колес, видел за окном мелькание огней проезжаемых станций. Все это – чесночно-самогонная атмосфера, смешанная с запахом человеческих тел, глухой рокот голосов в соседнем плацкарте – существовало на самом деле, но почему-то казалось нереальным, терялось в пространстве, растворялось во времени. Юрий приоткрыл глаза и посмотрел на человека, сидевшего в другом углу плацкарта. Когда он подсел, Филатов не заметил, но лицо пассажира показалось ему знакомым. Есть такие лица, которые с первого взгляда запоминаются с фотографической точностью, но позже, когда о них вспоминаешь, долго гадаешь: где же ты их видел? Юрий сразу окрестил соседа Хорьком. Худощавый, с узким покатым лбом и редкими сальными волосами, маленьким курносым носом, узкими губами тот действительно походил на хищного юркого зверька. Одет неприятный попутчик был во все черное – черный твидовый костюм, черная шелковая рубашка, галстук тоже черный. Мужчина, как показалось Филатову, наблюдал за ним из своего утла.

«Черный человек», – вспомнил Юрий цыганку, и ему стало не по себе. Филатов подумал: может это и есть мой «хвост»? Так до психоза и даже паранойи можно себя довести». Он встал, достал из багажника свою сумку и вышел из плацкарта. Насытившись за полсуток дороги забытой было экзотикой, последние два часа пути Филатов простоял в тамбуре. Едва дождавшись остановки на полустанке между двумя маленькими станциями, название которых он начисто забыл, Юрий выпрыгнул на пустынный перрон и с наслаждением путника пустыни, глотнул свежего воздуха, огляделся и облегченно вздохнул: вместе с ним с поезда никто не сошел. Под единственным фонарем стояла одинокая фигура в военной форме с листом картона размером метр на метр в руках. На картоне такими же метровыми по высоте буквами было написано «ФИЛ». Филатов шутку оценил и позавидовал жизненному оптимизму друга. Сергей Кучумов принадлежал к той редкой породе людей, которые и в восемнадцать, и в двадцать пять, и в тридцать пять выглядят одинаково. Кое-что, возможно, он и утратил, кое-что приобрел, но в целом за те десять лет, что минули с момента их последней встречи с Филатовым, совершенно не изменился. Тонкие черты лица его чуть заострились, в волосах стала пробиваться седина, но глаза все так же излучали юношеский задор.

– Кучум, закрывай свой вокзал, надо полагать ближайший год заездов сюда не будет.

– Увы, – притворно вздохнул Кучумов и сгреб Филатова в объятия. Да, он все тот же, добрейший чудак, надежный друг. Филатову вдруг стало нестерпимо грустно от мысли, что двое друзей, так сильно привязанных друг к другу когда-то, могли разойтись в разные стороны – на долгие годы.

Всю дорогу «уазик», на котором приехал Кучумов, несся как на гонках «феррари». Кучумов болтал без остановок, сыпал старыми шутками, сальными анекдотами и казалось, на дорогу не смотрел вообще, но главное как показалось Филатову, был искренне рад.

– Ну вот и приехали! – радостно объявил Кучумов.

Добравшись до места, Кучумов отпустил машину с водителем в часть, и они присели перекурить. Квартира Кучумова находилась на втором этаже двухэтажного дома, который, по его словам, строили еще в 1812 году пленные французы.

– Да, красиво тут у вас, – дипломатично сказал Филатов.

– А то. Настоящую красоту увидишь завтра. А сейчас докуриваем и за стол – отметим встречу. Девчонки наготовили – пальчики оближешь. Они же у нас поварихи.

Друзья в обнимку зашли в квартиру, в которой когда-то, похоже, начинался ремонт, но только начинался и не более того. Зато стол ломился от закусок, из спиртного только бутылки армянского «Карса», а за столом сидели миловидные девушки, похожие как две капли воды. Хозяин квартиры пропустил Филатова вперед и за его спиной произнес:

– Знакомьтесь! Юрий Филатов. В прошлом – друг юности, спортсмен, герой Кавказа. Ныне – тихий пьяница и «телохоронитель» толстосумов. В смысле тела охраняет, а не то, что вы, милые дамы, себе подумали. В будущем – наш почетный свидетель. А это – Аня, Маня! Кто из них кто, не скажу пока не поцелую.

Девушки засмеялись. Аня встала, подошла к Кучумову, сама его поцеловала и усадила рядом с собой. Филатов, не дожидаясь приглашения, сел рядом с девушкой, которую назвали Машей.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – тихо сказала Маша и, глядя в глаза, протянула Юрию руку.

– Предлагаю выпить за встречу и за знакомство. Возражений нет и быть не может, – Кучумов уже держал бутылку в руках.

После третьей Юрий с Кучумовым вышли покурить на балкон.

– Зря ты ушел из армии, – Кучумов положил руку на плечо Филатова. – Все меняется к лучшему. Такие как ты, Фил, в армии нужны.

– Я не ушел, меня выставили. А ты как был наивным романтиком, так и остался, – Юрий улыбнулся. – Ничего не изменилось, Сережа. Как был у нас в армии и государстве бардак, так он и остался.

– Ладно, не грузи. Я же вижу по глазам, что ты скучаешь по «друзьям – товарищам, по прыжкам – пожарищам».

– Врать не буду – скучаю, поэтому и приехал к тебе.

– Значит, повоюем?

– Повоюем. Только вдвоем нам систему не победить, – проговорил Юрий.

– А и не надо, – ответил Кучумов. – Достаточно того, что я, ты будем делать свое дело и делать его хорошо.

– Как ослики, толкать карусель?

– Не забыл, чертяка. Столько лет прошло! – рассмеялся Кучумов.

Это было перед самым выпуском из училища. Курсантскую роту ночью подняли по тревоге, экипировали, посадили в самолеты ничего не объясняя, да и никто и не спрашивал. Приземлились уже в Средней Азии. Пустыня: в тени плюс 50 градусов, в песке яйца можно варить. И понеслось – песок, жажда, зной, атаки, отходы, налеты. Привалы короткие как переменки в школе. И снова налеты – отходы. После очередного ночного марша взвод, которым командовал старший сержант Филатов, устроился на отдых в песчаных барханах, у старого колодца – почти рядом, как потом оказалось, с первым взводом, изображавшим «противника». Обнаружить себя и принять бой, по условиям учений, взвод Филатова не мог. Оторваться далеко от колодца тоже было нельзя. Пришлось уходить по кругу, «противник» двинулся следом – так началась «карусель». След в след, с боковым охранением, с дозорными впереди и позади, взвод кружил и кружил вокруг колодца. Шли, поддерживая ослабевших, горели подошвы ног, нестерпимо хотелось пить – хоть глоток, хоть каплю. Круг за кругом, а «противника» нет – он тоже уклоняется от боя, поддерживая жестокую игру.

– В кошки-мышки играем, – ворчал вполголоса кто-то за спиной Филатова.

– Карусель! Как ослы в упряжке по кругу! – говоривший хрипел, но Юрий узнал голос Кучумова.

– Нам надо до темноты продержаться, – Юрий говорил не оглядываясь и ни к кому не обращаясь, – это наше задание. Десантник не отступает, даже когда все кажется совершенно безнадежным.

И взвод шел по протоптанной в раскаленных песках дороге. Час за часом, страдая от зноя и жажды, по дороге, которая вела в никуда!...

– Юра, может, ты и отошел в запас, но ты все же десант. Всегда готов в бой по первому приказу, – продолжал разговор Кучумов.

– Нет, Серега, я не хочу больше выполнять ничьи приказы.

– Даже мои? Забываешься, старлей!

– Виноват, товарищ майор.

– То-то же. И запомни, Юра – нас не двое, а гораздо больше... А почему ты не женишься? – спросил Сергей, резко меняя тему.

Филатов пустился в пространные объяснения о том, что жизнь до недавнего времени без жены складывалась неплохо, но сейчас, глядя на Машу, об этом, видимо, придется подумать. Сергей слушал, посмеиваясь.

– А давай, Фил, споем нашу ротную, – Сергей взял в руки гитару и пробежался пальцами по струнам.

Опять ревет турбина, и запах керосина,

Огромная машина летит в небесной мгле.

Вы спросите с досадой – зачем вам это надо,

А мой ответ вместится в трех буквах «ВДВ»...

Вечер удался. Впервые за долгий срок Филатов почувствовал себя среди близких людей и смог расслабиться. Он размяк от спиртного, тепла сидящей рядом женщины, незатейливых разговоров и, когда Маша засобиралась домой, вызвался ее провожать.

– Дорогу назад найдешь? Я тебе на диване постелю. Мама Вера тебя на порог не пустит – придется возвращаться, – зашелся от смеха Кучумов.

– Если разведчик выйдет к объекту, назад он обязан вернуться, – Филатов многозначительно посмотрел на девушек. Сестры переглянулись и залились звонким смехом.

Дорога шла через старый тенистый парк. Тропинка была узкая, луна то появлялась, то пропадала в облаках, и Маша с каждым шагом все теснее прижималась к своему спутнику. Недалеко от ее дома они уже страстно целовались на скамейке под густым кустом сирени.

– Вы, мужчины, ничего не понимаете в женщинах, – кокетничала Маша. – Маленькая ростом женщина просто создана для любви, а все остальные только для работы.

Филатов готов был с ней согласиться, потому что целовалась она действительно горячо и страстно. Чувствовалось, что некоторый женский опыт у нее есть. Он расстегнул ее блузку. Грудь была почти совершенной формы: средних размеров, круглая, с маленькими коричневыми сосками. Филатов поцеловал один из них. Второй он коснулся языком. Девушка откинула голову назад, томно застонала, мягко освободилась из объятий, встала, прошла два шага и села на траву, приглашая Филатова. Филатов сел рядом и припал к ее губам. Она страстно ответила на его поцелуй, а затем опрокинулась на траву. Короткая юбка подтянулась вверх, обнажая стройные загорелые ноги и ослепительно белый на фоне ночного полумрака, закругляющийся вершиной к низу треугольник ее узких трусиков. Одной рукой Филатов обнял Машу за плечи, а вторая начала просчитанный путь с покоренных вершин к заветной цели.

К дому Кучумова Филатов возвращался уже на рассвете, пьяный от запаха травы, запаха женщины. Не отпускавшая последние три дня тревога начала притупляться. Кучумов и Аня спали в объятиях друг друга. Филатов лег на застеленный для него диван и заснул.

Проснулся часов в одиннадцать. С кухни слышался звон посуды и аппетитно пахло. Филатов встал, проскользнул в ванную комнату, минут десять постоял под ледяным душем, обтерся жестким армейским полотенцем и вышел на запах в залитую солнечным светом кухню, на которой колдовала с закусками одетая в легкое платьице Маша.

– Доброе утро. А где молодежь?

– Сергей с Аней в части, а я выходной взяла. Завтракаем, потом идем на реку. Вечером к нам на ужин.

Через полчаса они уже шли по знакомой тропинке. В дневном свете военный городок Филатову не понравился еще больше. Два ряда серых, кирпичных двухэтажных зданий, тесно прижавшихся друг к другу. Убогие палисадники под окнами, с пыльной зеленью бузины и каких-то корявых плодовых деревьев. Единственная улица, не похожая ни на городскую, ни на деревенскую, шла в гору. На горе располагался культурный и торговый центр местного гарнизона. Клуб, магазин, офицерская столовая смотрели друг на друга грязными стеклами окон. Эти три здания образовывали площадку, на которой высился бетонный пьедестал с монументом вождя мирового пролетариата. Указующий перст памятника Ленину был направлен на магазин. Потом пошли выбеленные известкой домики, заросшие бурьяном пустыри с пасущимися козами, огороды. В конце улицы, под горой, виднелись стройные ряды длинных барачного типа казарм воинской части, за ними широко разворачивалась панорама непаханого поля, разрезанного напополам неширокой рекой. Через двадцать минут они были на месте, на покрытом высокой, местами скошенной травой берегу. Маша сладко потянулась, повернувшись вполоборота к Филатову, распустила свои густые русые волосы, скинула сарафан и сбежала с обрыва в воду. Опять мелькнул ослепительно белый треугольник ее трусиков, вызывая у Филатова жгучее желание.

Филатов оставил часы и мобильный телефон на квартире Кучумова, поэтому время определял по солнцу. Когда тень обрыва накрыла их небольшой пляж, они начали собираться в обратную дорогу.

Дверь квартиры Кучумова была не плотно притворена.

– Я же говорила, что они уже будут дома, – крикнула Маша на ухо Филатову. Из соседней квартиры по площадке гремела музыка. Она толкнула дверь, та немного поддалась, но дальше не шла. Филатов отстранил девушку и налег на дверь плечом. Дверь подалась еще немного, но теперь можно было боком проскользнуть в квартиру. На пол прихожей падала полоска света, и Филатов рассмотрел то, что мешало ему войти. Он видел неясные очертания лежащего тела и – отчетливо откинутую в сторону руку, пальцы, сжимавшие пистолет. Это было тело Кучумова. За спиной раздался вскрик Маши.

– Маша, беги в санчасть, к дежурному, вызывай «скорую»! – Филатов взял себя в руки и специально не сказал про милицию. Огонек надежды вспыхнул в глазах девушки. Филатов отвернулся. Он был уверен, что врач Кучуму уже не понадобится. Выстрел в голову.

Когда Маша убежала, Филатов закрыл дверь. Нужно было осмотреть квартиру. Замок был цел. Значит, взлома не было. Следов борьбы нет. Где Аня? Кухня была пуста. Открытая дверь на балкон. Он подошел к столу. Продукты, овощи – частично нарезанные. Все находилось в том обычном беспорядке, который существует на кухне при подготовке к застолью. Не хватало одной детали. Ножа! Аня была в комнате. Она лежала навзничь, поперек разложенного дивана, на котором ночевал Филатов, раскинув руки и ноги, будто распятая, закинув голову. Нож, которым она так ловко нарезала вчера салаты, торчал у нее из груди. Сильный, точно рассчитанный удар – меж ребер в сердце. Профессиональный удар. Это Филатов сразу заметил. Юрий вышел обратно в коридор и сел на ковровую дорожку у входной двери. У него вдруг создалось какое-то странное ощущение – ему показалось, что все, что с ним происходило последние сутки-двое, было кем-то запрограммировано. Какой-то невидимый злой гений вел с ним, Филатовым, свою игру. Юрий понимал, что сейчас не до мистики и нужно взглянуть на все происходящее с другой стороны, но его сознание застлала пелена горя. Она мешала думать, видеть, дышать. Юрий опустился на пол возле тела друга и стиснул зубами кулак. Его сердце сжалось в комок, и кинжальная боль пронзила душу. Филатов плакал. Беззвучно, без слез. Истинное горе всегда тихое. Время остановилось; он не знал, минуту или час, или два жгла его эта боль; но когда к нему вернулось чувство времени, он понял, что обязанность его перед Сергеем, его последний долг перед ним и главное перед собой – найти убийцу.

За дверью послышался шум. Дверь распахнулась. Люди толпились на лестничной клетке, не решаясь переступить дверной проем.

– Дайте пройти!.. Расступитесь...

Человек в штатском, которого вместе с несколькими милиционерами пропустили вперед, бросил, обращаясь к Филатову.

– Старший опергруппы Силов. Вы кто? Что здесь произошло?

Юрий стал рассказывать. Фотографы щелкали фотоаппаратами. Человек в штатском что-то строчил в своей записной книжке. Сквозь толпу прорвалась Маша.

– Что случилось, Юра? – спросила девушка, не обращая внимания ни на оперативников, ни на тело лежащего Кучумова. – Что? Что с Аней?

– Ани больше нет, – все, что смог сказать Филатов.

– Аня! – закричала Маша, и явно не веря услышанному пошла по квартире в поисках сестры. – Аня!

Филатов не остановил ее, пошел следом.

– Гражданин, заберите ее, – услышал Юрий за спиной.

– Она не вещь, – сказал он, но остановил девушку, которая ступила было в комнату. Обнял за плечи и зашептал: – Пойдем, ей ты уже не поможешь. Там врачи, не будем им мешать, – и повел девушку на кухню.

Она попыталась вырваться, но силы покинули ее и она покорно пошла за Филатовым, еле переставляя ногами то и дело спрашивая:

– Она поправится? Да? Скажи да.

Глава 2

Бортовой «Урал» с тентом медленно подкатил к контрольной линии осмотра и остановился, мерно урча двигателем. Из кабины вышел прапорщик в промасленном камуфляже, достал из нагрудного кармана путевой лист и не спеша пошел к зданию КТП. В комнате за столом его уже ждал дежурный по парку. Военные молча пожали друг другу руки. Дежурный взял путевой лист, открыл журнал выхода машин и стал его листать, тянул время.

– Не везет тебе, Сивец, на начальников. Года не прошло, как одного похоронил, второй преставился.

– Все мы под богом ходим.

– Когда вернешься? На похороны успеешь?

– Успею. Груз скину и обратно. Надо же командира проводить, как положено.

– Что везешь? Накладную на груз и сопроводительный лист покажи.

Сивец вскипел:

– А тебе дело? Ставь свою закорючку и отпускай с богом.

Дежурный прапорщик с улыбкой посмотрел на Сивца и с издевкой в голосе продолжал:

– Не поминай всуе имя господа своего, Сивец. Порядок должен быть.

– С каких это пор ты такой правильный стал, Леха?

– Лехой, у моего батьки быка звали, а я Алексей Михайлович Подготко. Тем более для таких как ты – салабонов. Я двадцать семь лет в армии, а ты – без году неделя. Накладная на груз где?

– Есть накладная. На тебе накладную. Вот тебе документы водителя. Вот предрейсовый медосмотр и права в придачу. Что еще тебе показать, правильный ты наш?

Дежурный повертел бумаги и довольный собой выпалил:

– На сопроводительном листе нет подписи начальника РАВ.

– Михалыч, побойся бога! Как я тебе подпись у покойника возьму! Кто же знал, что он... того. Наряд горит! Груз передать надо в срок! Что мне теперь ждать когда назначат очередного самоубийцу? Прости господи! Не доставай, Михалыч. Давай я за покойника распишусь? Он уже не обидится. А тебя я, Алексей Михайлович, отблагодарю. Мы вопрос решим. Рассчитаюсь. Не за себя, за дело же радею.

– Рассчитаешься? – глаза дежурного сузились, а голос перешел на шепот, – ты со мной еще за прошлый раз не рассчитался. Просил же снарядных ящиков, баньку обшить?

– Вот оно что! Ну прости – бес попутал. Замотался, забыл совсем. Служба проклятая. А я думаю – чем хорошего человека обидел? Все! Вернусь с рейса, я тебе ящиков на баньку, цинков под рассаду. А сейчас, чтобы без обид, я тебе компенсирую. Где посуда?

Сивец достал из внутреннего кармана «хэбэ» плоскую флягу, отвинтил крышку и налил в уже подставленные граненые стаканы.

– Чистый спирт. Давай, Михалыч, помянем начальника моего. Царство ему небесное.

Они выпили не чокаясь и закурили «Беломорканал». Сивец взглянул на часы:

– Ну мне пора. Надо затемно до базы добраться.

– Езжай, но предупреждаю, Сивец, в последний раз. Больше не выпущу.

Прапорщик кивнул, собрал документы и бумаги и пошел к машине, где его уже ждал встревоженный водитель.

– Что так долго? Случилось что?

– Случилось! Подписи Кучумова на бумагах не поставил почему, падло? Хорошо, что этот козел старый заметил. Если бы ВАИ где тормознуло – засыпались бы.

– Не ори! Сам знаешь – не до того было. Прошлепал. А потом, у нас же пропуск с красной полосой, не досмотровые мы!

– Кретин! Груз нельзя досматривать, а документы проверили бы и на штрафплощадку. Нам за этот груз яйца оторвут. Иди в кабину! Заводи!

Водитель залез в кабину и, спокойно глядя в глаза прапорщику, улыбнулся щербатым ртом:

– Достанешь ты меня, Кадило. Пришью по тихой грусти.

Машина завелась, подъехала к воротам. Из КТП выбежал заспанный солдатик, открыл замок и распахнул ворота. Щербатый вывел «Урал» из парка на асфальт трассы и нажал на газ.

* * *

Ночь подходила к концу, а утро еще не наступило. В голове как кадры кинофильма мелькали события последних дней: вокзал, цыганка, река, пистолет в руке Кучума, тело Ани с ножом в груди, белые халаты врачей, вой милицейской сирены. Оперативники спросили документы, задали несколько вопросов, без объяснений посадили в машину и повезли в районный центр. На ночь глядя, никто с ним разбираться не стал – просто заперли в камеру. Все это время он не мог сосредоточиться, собраться с мыслями. Сказывались усталость и нервное напряжение. А передышка была нужна. Он спал минут пятнадцать, проснулся резко, словно что-то толкнуло его. Сна как не бывало. В темноте медленно прорисовывались контуры маленького, с решеткой окна КПЗ. Сотый раз Филатов задавал себе вопрос – что же все-таки произошло. В том, что Кучумов не мог убить Аню, а потом застрелиться, он был уверен. Он знал Сергея не один год, знал, как тот ценил жизнь, видел как Кучумов любил Аню. Кроме того, Филатов доверял своей интуиции. Она его никогда не подводила. Значит версия номер один – убийство, инсценированное под самоубийство. Вопрос кто и зачем. Ограбление? Ценные вещи были на месте, хотя какие у офицера ценные вещи? Холодильник, телевизор, пылесос. Деньги? Отпадает. В разговоре Сергей говорил, что все сбережения ушли на подготовку свадьбы, но убийцы могли этого не знать. Версия два – это подстава под него, Филатова. Маловероятно, но не исключено. Третья версия – Кучумов кому-то стал поперек горла. Кому и где? Вопросов было много, слишком много. Сидя за решеткой их не решить. Филатов встал, подошел к двери и стал методично, с равными промежутками, наносить по ней удары.

Филатова вели на допрос двое милиционеров. Первый шел впереди, второй – позади Юрия. Запястья рук Филатова были соединены наручниками. Переходы, решетки, металлические двери камер – тянулись бесконечной чередой. Переход, коридор, лестница, еще одна лестница, снова коридор – и пришли. Остановили перед крайней дверью в конце длинного коридора. Милиционер, который шел впереди, заглянул в кабинет и привычно скомандовал:

– Стоять. К стене. Входи.

Филатов прошел в ярко освещенную солнечным светом комнату. Следом за ним двинулся конвоир.

– Сержант, подождите за дверью, – услышал Филатов голос человека, которого сразу и не заметил. Постепенно глаза привыкли к свету, и Юрий смог осмотреться. За столом сидел полный, лысоватый мужчина в светлой рубашке с потными пятнами и галстуке.

– Майор Калачик, – представился он, – присаживайтесь. Разговор у нас будет долгим.

Филатов сел на предложенный стул и закинул ногу за ногу, давая понять, что за себя он постоять сумеет.

– Я арестован и в чем-то обвиняюсь? Если нет, прикажите снять с меня наручники. Презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Такое начало допроса следователю явно не понравилось. У Филатова Калачик тоже симпатии не вызвал. Внешность соответствовала фамилии. Он всем своим видом напоминал только что вынутый из печи румяный, пышущий жаром калач.

– По поводу наручников – сами виноваты. Не надо раздражать своим поведением охрану. А обвинения я вам никакого не предъявляю. Пока!

Реплика по замыслу следователя должна была произвести эффект. Филатов нашел ее слишком театральной.

– По-другому я бы к вам не попал. Меня здесь держат уже почти десять часов.

Следователь был невозмутим.

– По закону имеем право задерживать на трое суток до выяснения обстоятельств. Давайте перейдем к делу. – Следователь недовольно засопел, его голова покрылась мелкими капельками пота. Он механически промокнул лицо платком и придвинул к себе бланк протокола.

– Фамилия, имя, отчество? Когда и где вы родились?

Филатов отвечал, терпеливо ждал, пока майор медленно и аккуратно с перерывами на неизменную процедуру с платком и лысиной заполнит шапку протокола. Наконец следователь закончил писать, положил ручку на стол, подумал и включил стоящий на столе диктофон.

– Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданином Кучумовым и Анной Пышко? Вы обнаружили тела. Как оказались в квартире?

– Кучумов – мой армейский товарищ. Я приехал к нему в гости по приглашению на свадьбу. Позавчера утром я с сестрой Ани выходил из квартиры купаться на реку. Когда вернулись, дверь была приоткрыта, я увидел тело Кучумова на полу.

– А девушка? Анна Пышко?

– Она лежала в комнате на диване.

– В котором часу вы вышли из дома?

– В районе двенадцати часов.

– Когда вернулись?

– Около девятнадцати часов.

– Точнее не можете сказать?

– Нет. Я оставил часы и мобильный телефон в квартире Кучумова.

Следователь полистал бумаги. Несколько раз переложил их с места на место.

– В описи вещей мобильный телефон не значится. У вас были ключи от квартиры?

– Нет. Ключи от квартиры находились у сестры Анны Пышко – Маши. Все это время я был с ней.

Следователь снова полистал бумаги, нашел протокол осмотра места происшествия и стал читать: «при первичном осмотре на входной двери никаких повреждений не обнаружено. Прихожая размером два на три метра, дверь в кухню из прихожей – направо, в комнату – прямо и направо. При входе с левой стороны на стене вешалка с вещами, принадлежащими хозяину квартиры. Опись вещей прилагается. На полу прихожей следов, пригодных для идентификации, не обнаружено. Труп гражданина Кучумова лежит у входной двери, головой к вешалке, на спине. Фотографии прилагаются. В правой руке трупа пистолет «ПМ», заводской номер 7470. Дверь в комнату без замка. Комната размером четыре на пять метров, с окном напротив двери. В левом углу у двери раздвижной диван. Труп гражданки Пышко лежит на диване, головой к стене, на спине. Фотографии прилагаются».

В кабинет постучали. Вошел старший лейтенант с папкой.

– Андрей Степанович, данные дактилоскопии, заключения медэксперта и эксперта научно-технического отдела.

– Хорошо. Идите.

Майор Калачик открыл папку и на полчаса углубился в ее изучение: «Температура тел и температура окружающей среды, наличие, величина и расположение трупных пятен и время их восстановления после надавливания свидетельствуют о том, что смерть гражданина Кучумова и гражданки Пышко наступила десять – одиннадцать часов назад».

– Скажите, Филатов, а что с оперативной группой медэксперта не было? – сухо спросил следователь.

– Я видел людей в белых халатах, а кто из них кто – понятия не имею, – ответил Филатов и, сосредоточив взгляд на переносице майора, стал чуть раскачиваться, наклоняясь вперед-назад. Следователь почувствовал взгляд и прикрылся развернутой папкой, потом протянул пухлую руку к звонку вызова.

Вошел уже знакомый Филатову старлей. Все так же, с протянутой рукой, майор подал голос:

– Снимите с задержанного наручники и принесите чаю.

– Два чая, – поправил майора Филатов.

– Два чая, – эхом повторил следователь.

Старлей удивленно посмотрел на Филатова, снял с него наручники и вышел. Филатов был отличный психолог и знал, что следователь пошел на уступки неспроста. Юрий решил брать инициативу в свои руки.

– Что в результатах? Это не секрет?

Майор неожиданно охотно ответил:

– Отпечатки пальцев на пистолете принадлежат Кучумову. На ноже Кучумову и Пышко.

– Ваша версия, конечно, – самоубийство? Мотив?

– Обычное дело. Бытовуха. В квартире вроде ничего не взято. Может, он свою сожительницу к вам приревновал? Слово за слово – скандал. В порыве гнева – удар ножом. Потом, как говориться, раскаялся в содеянном и застрелился. Вот и в заключении говорится: «Форма и величина входного пулевого отверстия в височной области головы, наличие и ширина пояска окопчения, а также размещение вокруг пулевого отверстия остатков сгоревшего пороха и волосяного покрова головы свидетельствуют о том, что выстрел произведен с расстояния ноль, ноль пять сантиметра».

– Меня косвенным виновником хотите сделать? Не выйдет, гражданин следователь. Может, попробуем разобраться? В каком часу Кучумов вернулся домой?

– Восемнадцать двадцать, восемнадцать тридцать. За полчаса до вашего прихода – следователь разозлился на себя за то, что послушно отвечает на вопросы Филатова, вместо того чтобы самому их задавать. Калачик чувствовал в сидящем напротив человеке какую-то необъяснимую силу и не мог ей противостоять.

– Он был один или с кем-нибудь?

– Кучумов, Пышко заходили в подъезд с соседями, – Калачик посмотрел в записи, – Сивец и Дудкин. Вам что-нибудь, говорят эти фамилии?

– Нет. Соседи слышали выстрел?

– С их слов – нет. Понимаю к чему вы клоните, но у них алиби. Кроме того, вы сами говорили, что открыли дверь с трудом из-за лежащего за ней тела. Значит, из квартиры никто выйти не мог?

– Пистолет Кучумов специально принес для этого случая? – Филатов попытался направить ход мысли следователя в нужном направлении, но похоже и на этот вопрос у Калачика был уже готовый ответ.

– Пистолет, скорее всего, у погибшего уже давно находился в доме. Вам он его не показывал случайно? В этой воинской части уже не первый случай со стрельбой за последние полтора года. Предшественник вашего друга тоже покончил жизнь самоубийством и тоже из пистолета со склада. Должность, как говорится, позволяла. Оружие и боеприпасы под их началом, контроля никакого, вот и самодурствовали господа офицеры. У первого еще и с головой не все в порядке было. Контузило в Чечне. Эхо войны, как говориться.

– Я тоже офицер. И тоже был ранен в Чечне, – Филатов почувствовал, как в нем начинает закипать ярость к следователю и всему миру.

– Да-а? Надеюсь, пистолета у вас нет?

Взгляд следователя стал другим. Филатов понял, что большего ему не узнать, и замолчал. Потом он в течение четырех часов писал показания, подписывал протоколы. Его продержали в камере еще ночь. Утром вернули документы и без извинений выставили за ворота. Выйдя за город, Юрий поймал попутную машину и поехал в военный городок.

* * *

Водитель «Урала» сбавил скорость, включил левый поворот. Сивец толкнул водителя в бок:

– Поворачивай здесь.

Едва заметная колея уходила с трассы в лес. Она петляла, пересекалась со множеством таких же, похожих лесных дорог, просек. Прапорщик несколько раз останавливал машину, выходил из кабины, сверялся с какими-то одному ему известными приметами и показывал водителю направление движения. После очередной развилки колея вдруг приняла ровное начертание и вывела машину к высокому бетонному забору с массивными стальными воротами. Водитель дал два коротких и один длинный сигнал. В воротах приоткрылось небольшое окошко и через мгновение закрылось.

– Как на зоне, – оскалил свой щербатый рот водитель «Урала».

– Соскучился? Еще успеешь, – прапорщик прикурил очередную сигарету и пустил дым в лобовое стекло. Сивец презирал Щербатого, считал его конченым отморозком. Щербатому действительно все было параллельно. Так он решил сам для себя. Как бы кругом все ни было плохо, ему, Паше Дудкину, должно быть хорошо. И в детском доме, и в колонии, куда его занесло по дурости. Он и в армию пошел потому, что знал: ему и там будет неплохо. Для него, Паши Дудкина, весь мир – сплошная зона. И все люди мотают свой срок. Главное правило: никого не бойся, никому не верь, ничего ни у кого не проси. И он следовал этому правилу всю свою сознательную жизнь. Когда его часть направили в Чечню, стрелял в чеченцев. В плену у чеченцев, когда дали автомат, стрелял в федералов. Он никому не верил, и ему никто не верил. Поэтому выдали его чеченцы, обменяли на своего. В ФСБ Дудкина раскрутили по полной программе. Да он и ничего не скрывал, потому что не ценил своей жизни, а чужую подавно. По этому же, когда в обмен на срок в пятнадцать лет предложили работу – согласился сразу, не раздумывая. Знал, что подставят его когда-нибудь или тихо уберут, но ему было наплевать. Сегодня день прожил и ладно, а что завтра будет – все равно.

За воротами послышался шум, на этот раз открылась калитка, из нее вышел двухметровый детина и вразвалку подошел к кабине со стороны старшего машины. Прапорщик опустил боковое стекло, не глядя на амбала сказал:

– Посылка для полковника.

Здоровяк обошел машину, заглянул в кузов, спрыгнул с него и, отряхивая огромные ладони, пошел обратно к калитке. Ворота исчезли в стене, освобождая бетонную дорогу, которая вела к стоящему недалеко ангару, покрытому металлом. Здесь водитель и прапорщик вышли из машины. Их уже ждали человек шесть, таких же крепких на вид, как первый охранник.

– Хозяин дома? – спросил прапорщик, обращаясь ко всем сразу.

– На месте. Ждет. Говори, – старший из охраны протянул трубку сотовика Сивцу.

Сивец приложился к трубке:

– Груз на месте.

– Сколько?

– Как договаривались.

– А спецзаказ?

– Три трубы.

– Выгружай. Расчет на месте. Кнут все оформит.

Сивец вернул телефон:

– Бухгалтерию разводить не будем. Давай деньги, Кнут.

Здоровяк с телефоном полез в карман, достал бумажник, открыл его и протянул прапорщику стодолларовую купюру. Брови у Сивца поползли вверх, а руки потянулись к кобуре. Парни во главе с Кнутом засмеялись:

– Не дергайся, военный. Шуток не понимаешь? Номер на банкноте – это номер счета. Вот чек на предъявителя. Там семьдесят процентов от суммы. Остальные наличкой, после реализации товара. Все как договаривались. Отобедаете с нами? Мы люди хлебосольные. Чем богаты, тем и рады.

– Нет, спасибо. Нам обратно успеть надо. На похороны...

Сивец родился в деревне, здоровьем Бог не обделил. Деревенскому парню тяжелый труд был не в тягость, но неинтересен. Прадед, дед, отец всю жизнь на земле и что имели? Кроме работы с утра до ночи да гарантированного места на погосте. То ли дело священник. Сивец любил наблюдать, как важно, не спеша, ходил отец Федор по деревне. Как почтительно здоровались с ним встречные мужики, а женщины кланялись ему в пояс и руку целовали. Дом у отца Федора был лучший в деревне. Мечтал Сивец пойти в духовную семинарию, выучиться на священника, приехать назад в родную деревню и так же важно ходить по ней. Но отец отправил его в армию. Ослушаться Сивец боялся. На призывном участке здорового парня с пудовыми кулаками определили в спецназ. Учителя там были хорошие и учили толково. Армейская жизнь Сивцу понравилась. Порядок, корм хороший и чинопочитание. К концу службы он был уже старшиной и решил остаться служить дальше. Когда пришло время увольнения в запас, написал рапорт с просьбой отправить его в школу прапорщиков. Через год получил свои законные погоны. О боге не забывал, почитывал церковные книжки, любил цитировать в разговоре Священное писание, за что получил прозвище – Кадило. Он не обижался. Один умный человек сказал ему: «...Это офицеры служат за звезды да за звания, а прапорщик должен служить за склад». Он и пошел на склад. И пусть не продовольственный склад ему достался, но из железа на складе тоже можно кое-что иметь, тем более в Чечне. И все шло хорошо, да жадность сгубила. Пока продавал патроны и гранаты мелким оптом знакомым чеченцам – обходилось. Однажды пришли незнакомые, попросили ПТУРС, пообещали хорошие деньги – он согласился. Как потом оказалось, чеченцы работали на федералов.

* * *

Филатов уговорил водителя свернуть с трассы в военный городок. Еще на подъезде заметил толпу на площади и вышел из машины. Из клуба выносили закрытый, обитый черной материей гроб. Толпа незаметно расступилась. Филатов обратил внимание, что на площади не было ни одного гражданского, только военные, да из окон столовой выглядывали лица женщин в поварских колпаках. Над площадью стояла тишина. Не было оркестра, неизменного в таких случаях женского плача. Филатову показалось, что будет достаточно какого-нибудь слова, брошенного в толпу, выкрика или жеста, чтобы вызвать вспышку людского гнева. В полной тишине гроб погрузили в крытый «Урал». Шестеро военных запрыгнули в кузов и закрыли за собой борт, машина завелась и, медленно разрезая расступающуюся толпу, покатила к КПП воинской части. Толпа за «Уралом» сомкнулась и через несколько мгновений самопроизвольно разделилась на две части. Одна стала рассасываться и растекаться по площади одинокими группками по одному-два человека. Вторая, поменьше, двинулась вслед за машиной. Филатов пристроился к последней. Он молча шел среди угрюмо молчащих мужчин и курил. Кто-то осторожно дотронулся до плеча Филатова. Филатов обернулся на идущего рядом капитана. Офицер протянул руку:

– Вы друг Сергея Николаевича? Я Сергей Козлов, помощник начальника службы РАВ. Служил вместе с Сергеем Николаевичем.

Филатов протянул руку в ответ и спросил:

– Скажите, Сергей, что здесь происходит? Почему такая спешка с похоронами? Где оркестр, эскорт? Ведь хоронят старшего офицера?

– Темная история. В городке все говорят, что Кучумов во всем виноват. Он убил Аню Пышко и сам застрелился. Сами понимаете – горе для родителей. Поэтому, чтобы не травмировать их, командир части решил похоронить Сергея, что называется, «по-тихому». Родители Ани вообще не давали хоронить его на местном кладбище. В милиции вообще ничего не сказали.

– А что родители Кучумова? Им сообщили?

– Сообщили. У матери тут же случился инсульт, других родственников не нашли. А отправить гроб в контейнере на родину Кучумова денег не собрали.

– Кто принял решение хоронить здесь, а не отправлять тело на родину? И почему так быстро? Вскрытие делали?

– Не знаю. Завтра хоронят Аню. Наверное, поэтому решили Кучумова похоронить сегодня. Насчет вскрытия тоже не знаю. Из района привезли уже закрытый гроб.

«Урал» остановился возле небольшого деревенского кладбища. Гроб вынесли из кабины, поставили возле вырытой могилы, стали просовывать под него веревки.

– Стойте, – Козлов подошел к изголовью гроба. – Что мы не человека хороним? Или мы не люди? – И стал говорить. Он говорил нескладно, внезапно замолкая, собираясь с мыслями. Говорил то, что положено говорить в таких случаях, но говорил от души. За это Филатов был ему благодарен. Затем солдаты опустили гроб в могилу и быстро закидали землей, достали из «Урала» фанерную пирамиду с фотографией Кучумова из его личного дела, поставили пирамиду в голову могилы, постояли минуту для приличия, погрузились в «Урал» и уехали. У могилы остались Филатов, Козлов, еще два прапорщика и щербатый контрактник. Козлов окинул оставшихся взглядом, достал из-за пазухи бутылку:

– Ну что, земля ему пухом. Помянем?

Они вышли за ограду кладбища и разложились на траве неподалеку. Молча выпили. Филатов собрался уходить, но по дороге запылил «Урал», на котором до этого везли гроб. Водитель вынес из кабины пакет и передал его Козлову. Поминки продолжались, и Филатова уговорили остаться. Юрий хоть и выпил достаточно водки, был трезв, опустошен, сам себе неприятен. Нет, это не поминки, говорил он себе; он справит поминки, когда убийца получит свое, когда того зароют. Так надо, чтобы равно стало на весах. Он найдет убийцу; Филатов уже знал, где и как будет искать.

После третьей бутылки завязался разговор. Филатов в разговор не вступал, но внимательно прислушивался.

– Главное, как все быстро произошло. Мы из части вместе шли, на этаж вместе поднималась. Я ему еще зайти предложил, Пашкины именины отметить. Часу не прошло, тут прибегают, говорят – застрелился.

– А вы выстрела не слышали? – спросил Филатов, не глядя на рассказчика.

– Я ж говорю. И ментам сказал. Именины у Пашки были. Выпили мы, музыку на всю катушку врубил этот меломан, прости господи. Кто же знал? Грех-то какой!

Филатов посмотрел на щербатого контрактника, которого называли Пашкой. Смотрел прямо, не отрываясь, в глаза. Тот жевал не переставая. Брал с расстеленной на траве газеты, заменявший стол, что-нибудь, клал в рот и жевал, жевал. Еще пил. Одним глотком опорожняя стакан. Он быстро пьянел. После третьей бутылки молчавший все время Паша стал орать блатные песни. Филатов больше в разговоры не вмешивался, но не выпускал из виду щербатого контрактника и прапорщика. Вдруг Дудкин вскочил на ноги, закрыл голову руками и закричал:

– Что ты на меня смотришь? Не смотри! Убей его Кадило! Чего он на меня смотрит. Мне страшно! Мочить его!

Сивец схватил щербатого за хэбэ и стал волочить в сторону:

– Паша, господь не простит. Нельзя тебе пить.

Щербатый вырвался и вернулся к столу. Было видно, что он здорово накачался. Он подошел к Филатову едва стоя на ногах и попытался принять боевую стойку.

– Ид-ди к-мне. Я теб-бе...

Ноги не слушались его, он терял равновесие, то и дело падая на землю. Подошел Сивец и снова схватил Щербатого за хэбэ. Паша рванулся в сторону, полетели оторванные пуговицы. Из-за пазухи что-то вывалилось и упало на траву. Сивец обхватил Щербатого за плечи и поволок в сторону. Филатов подошел к выпавшему предмету и поднял его. Это был мобильный телефон. Его, Филатова, телефон!

– Паша, ты потерял? – Филатов протянул руку. Сивец и Щербатый прекратили борьбу, опустили руки. Филатов усмехнулся. Эти двое напоминали ему нашкодивших котов.

– Нет. Это не наша вещь, – Сивец отвел руку Филатова и потащил Щербатого в сторону дороги.

* * *

«Щербатый – убийца? Не факт. Щербатый мог стащить телефон, когда был в квартире Кучумова на опознании в качестве понятого в день убийства. Телефон лежал на видном месте на тумбочке у дивана. Мог. А мог и... Неужели его рук дело?» – Филатов быстро шел в направлении военного городка. Был ли у Филатова план? Действовал ли он по этому самому плану? Он не задумывался. Он делал то, что считал на данный момент нужным. Филатов подошел к дому родителей Ани и Маши Пышко и постучал в дверь. Открыла Маша. Вся в черном, с такими же черными кругами под глазами от выплаканных слез. Филатов чувствовал, что чтобы он сейчас ни говорил, все будет лишним, не нужным. За спиной Маши в открытую дверь был виден стоящий в глубине комнаты у окна гроб в окружении зажженных свечей. Из квартиры пахнуло смертью. Для него этот запах был невыносим.

– Маша, у тебя ключ от квартиры... Я хотел бы забрать свои вещи.

Девушка, не глядя на Юрия, провела руку в сторону по стене, сняла ключ с крючка и протянула ему. Филатову хотелось коснуться этой бледной, дрожащей руки, прижать к себе, но он просто подставил ладонь. Маша уронила ключ и закрыла дверь.

Филатов, не оглядываясь, пошел к дому Кучумова. Вот место, где они курили с Кучумовым в день их встречи. Окна его квартиры, балкон. Балкон кухни Кучумова был совмещен точно с таким же балконом соседней квартиры! Квартиры Сивца! Как он сразу не догадался? В этот момент Щербатый и Сивец подошли к подъезду. Филатов был почти уверен, что убийство дело их рук. Не подходя близко к дому, Филатов выждал несколько минут и вошел в подъезд. На втором этаже хлопнула, закрываясь, входная дверь. Юрий поднялся на площадку, открыл квартиру Кучумова и увидел начертанный мелом на полу контур тела друга. Стараясь не наступить на него, прошел на кухню, взял стоявшее на холодильнике зеркало, шагнул на балкон. Осторожно протянул руку к соседнему окну и заглянул в отражение. Дверь соседнего балкона была открыта. Оттуда раздавалась глухая ругань и шум борьбы. Через мгновение на кухню, падая спиной назад, влетел Щербатый. За ним, держа перед собой окровавленные кулаки появился Сивец. Он шагнул к лежащему на полу Щербатому и нанес удар ногой в пах. Щербатый взвыл и скрючился от боли. Сивец нагнулся над Дудкиным, взял его за грудки и несколько раз стукнул головой об покрытый кафелем пол.

– Гаденыш! Подставил? Навязали мне тебя, урода! Какого ты... эту мобилу брал? Говорил тебе придурку – никаких следов! Завалил дело! Теперь сваливать надо.

Филатов не видел, как в руке Щербатого оказался нож. Наверное, тот прятал его в кармане. Получив удар в спину, Сивец выгнулся, отпустил Дудкина и вскочил на ноги. Нож вошел неглубоко. Сивец стал наносить удары ногами без разбора по свернувшемуся в комок напарнику, а когда Щербатый затих, подобрал нож, приподнял обмякшее тело и ударил ножом в сердце, вогнав лезвие по самую рукоятку.

Это был удар профессионала. Филатов опустил руку. Он аккуратно, бесшумно перелез на свой балкон, зашел на кухню, закрыл за собой дверь. Собрал вещи, спустился вниз и стал ждать. Через минуту послышались шаги на лестнице. Юрий укрылся за входной дверью, пропустил Сивца вперед и вышел за ним на улицу. Сивец, тяжело пошатываясь, шел в направлении небольшой лесопосадки на окраине городка. На его спине темным пятном расплывалось кровавое пятно. Когда он вошел в лес, Филатов догнал его и негромко спросил:

– Торопитесь? Может вам помочь? Я умею оказывать первую медицинскую помощь.

Сивец замер, не оборачиваясь, держась одной рукой за дерево. Во второй был туго набитый вещевой мешок. Правая рука стала медленно опускаться.

– Советую не делать резких движений. Ответишь на мои вопросы честно – оставлю жить. Ты же любишь жить?

Сивец издал стон, похожий на рычание:

– Спрашивай, но ты не понимаешь, куда лезешь. Если что, ты меня переживешь ненадолго. Ты тоже жизнь любишь. Предлагаю разобраться по-хорошему – ты меня не видел, а я тебя.

– Как в кино! Заткнись и отвечай только на мои вопросы. Кто из вас убил Кучумова?

– Щербатый...

«Соврал, убью суку», – мелькнуло в голове Юрия.

– Почему?

– Он давно Аньку обхаживал, а тут Кучумов появился. Бабу они не поделили.

Филатов и не надеялся, что Сивец все расскажет сам, он подумал и сказал:

– Брось мешок. Так. Теперь три шага вперед. Нам свидетели не нужны. Сами разберемся.

– Вот это правильно, командир. Я же говорил, что мы договоримся, – в голосе Сивца послышались торжествующие нотки.

– Рано радуешься, мразь. Я с тобой, сволота, договариваться не собираюсь! Теперь смотри мне в глаза. Прямо смотри. У меня не осталось ничего, кроме меня самого и моих друзей. Все, что у меня есть – это мои друзья. А ты и тебе подобные их убивают. Мало того, вы еще и втаптываете их имена в грязь. Я хочу знать всю правду и только правду. Говори, а потом мы с тобой разберемся, кто отсюда уйдет на своих двоих, а кого вынесут.

Сивец вспомнил, как все началось...

На первый взгляд майор показался Сивцу бесшабашным рубахой парнем. Он его так и называл за глаза – Хохмач. Но за вечной улыбкой скрывался железный характер и цепкий ум. Как он смог вычислить недостачу? Ведь все было «на мази». К накладным и книгам учета не докопаться. Приход, расход рассчитали как по нотам. И вдруг этот майор пообещал вывести на чистую воду. Кого? Его, Сивца?! Лучше бы он этого не говорил. На понедельник была назначена ревизионная комиссия на склад РАВ. И там было все чисто, к бумагам не придраться. Кроме как к подписи Кучумова. С прежним начальником было легче. Он был в курсе дела и имел от этого свою долю, которую старался побыстрее пропить. Но чем дальше, тем быстрее он пропивался и быстрее требовал новых денег. Бутылка-две в день стали для него нормой. Бывало, что Шохин неделю не выходил со склада Сивца. Склад так и сдавали под охрану с Шохиным внутри. И все было бы хорошо, если бы Шохин не «сел на коня». В приступе белой горячки он пытался поджечь склад и пообещал Сивцу, что сдаст его ментам. В тот день Сивец со Щербатым случайно перехватили Шохина на полпути к райцентру. Он шел с написанной на двух листах неровным почерком повинной. Пришлось охладить старика. Никто долго разбираться не стал. Все решили, что бедняга Шохин застрелился в приступе белой горячки.

Нового начальника РАВ Сивец и не собирался посвящать в дело, тот сам пронюхал, сам и виноват. Не лез бы не в свое дело, спал бы сейчас с молодой женой. В тот злополучный день Сивец всю дорогу уговаривал Кучумова договориться. Намекал, что в долгу не останется. А деньги Кучумову на свадьбу нужны. Кучумов и слышать не хотел. Они вместе вошли в дом, поднялись на площадку и разошлись по квартирам. Сивец включил в своей квартире стереосистему на всю мощь. Так, на всякий случай. Он не собирался убивать Кучумова. По крайней мере, в тот вечер. Он пошел к нему дать еще один шанс. Кучумов открыл дверь. Аня с Щербатым ушли в комнату, а он с Сивцом остался на кухне. И тут раздался крик девушки. Щербатый – гореть ему в огне – стал руки распускать. Майор дернулся было да Сивец проворней оказался, ударил в висок. Сильно ударил. Кучумов рухнул, потеряв сознание. Сивец забежал в комнату, девушка стояла забившись в угол комнаты с ножом в руках. Напротив стоял Щербатый и расстегивал свою мотню. Животное! Не мог потерпеть. Девушка бросилась к Сивцу, доброму дяде, но нельзя было ее оставлять в живых. Заложила бы – дитя не разумное. Он пожалел ее, стал успокаивать, отобрал нож. Она умерла быстро, так и не успев ничего понять. Они вернулись в кухню. Кучумов был еще жив и стонал. Вдвоем со Щербатым они подняли его и перенесли к входной двери:

– Бери за ноги. Выше поднимай. Несем к двери.

– Зачем?

– Затем. Делай, как я сказал.

Сивец достал из кармана пистолет, тщательно протер его, вложив в руку Кучумова, приставил к виску. Рана, от удара еще кровоточила. Нажал на спусковой крючок, затем Сивец со Щербатым вышли на балкон кухни и перелезли к себе квартиру.

– Никто не видел?

– Вроде никто.

– Быстро закусь на стол. Водку. Все, садимся, пьем. Господи, упокой душу рабов твоих...

Сивец тяжело дышал, он рассказывал в подробностях, специально, чтобы разозлить Филатова и теперь ждал свой шанс. Парень на взводе, не владеет собой, потеряет контроль над своими поступками и это только на руку Сивцу. Только бы поближе подошел, тогда он покажет, кто здесь сволота.

Сивец ударил первым. Крюк в висок. Юрий подставил блок предплечьем одновременно уклонился, нанес круговой удар левой в ухо Сивца, а правой надел его на апперкот. Сивец сложился пополам и рухнул на колени перед Филатовым. Юрий отскочил и вовремя. В руке Сивца блеснул нож «Оборотень». Нож оправдывает свое название. Две складные половины рукояти, которые, раскрываясь вперед, обнажают скрытую – рабочую половину клинка. Сивец встал и двинулся на Юрия, страшная улыбка перекосила его лицо.

– Все. Молись, гад...

– Ну и рожа у тебя... – Филатов не договорил. Бить, надо было сразу на поражение. Он ударил ногой снизу в верх, в челюсть и услышал как хрустнули разбитые зубы. Еще удар в пах. В голову. Еще в голову. Противник на земле, но его рука все еще держит нож. Юрий наступил на запястье и приготовился нанести завершающий удар.

– Куда и кому отвозили оружие?

– База... Трасса... На Краснодар... Полковник...

– Кто заказчик?

Сивец захрипел и Филатов понял, что надо торопиться.

– Кто заказчик? Фамилия полковника?

– Врача... Позови... – Сивец закатил глаза и потерял сознание.

Осторожно, чтобы не перепачкаться в крови и не оставить следов, Филатов вывернул карманы прапорщика: документы, ключи, сигареты, всякая мелочь. Сотня американских долларов, пачка российских рублей – деньги не большие. Неужели это цена жизни гвардии майора Кучумова? Филатов взял паспорт Сивца и снял обложку с золотым двуглавым орлом. Вот оно! В его руках был чек на предъявителя. Сумма с четырьмя нулями – это уже кое-что. Положил чек и деньги в свой карман, документы прапорщика оставил на месте.

Филатов встал. Вызывать, оставаться и дожидаться «скорую помощь» уже не было смысла – пульс у Сивца не прощупывался.

Обычно Филатов принимал решение по ситуации – после долгих размышлений или, что называется, влет. Теперь размышлять было некогда.

Информации было немного. Первое: какая-то криминальная группировка занимается хищением оружия с армейских складов и его продажей. Второе: Кучумов в этом не замешан, а когда узнал – был убит. Третье: заказчики находятся где-то под Краснодаром. Четвертое: похищено пятьсот стволов АК-74, а это почти на два батальона бойцов. Можно сообщить в милицию – пусть разбираются. Но, возможно, у ментов есть утечка информации. Пока они соберутся и раскачаются – оружие уйдет. Потом собирай его по горам. А оно, оружие, не будет лежать, оно будет стрелять и убивать. Вздохнув, Юрий Филатов осмотрелся, вспоминая, не оставил ли где своих отпечатков. Нет. Значит, пора уходить.

Солдат-дневальный перегородил собой вход на КТП.

– Цель вашего прибытия?

– Солдат, разреши позвонить помощнику начальника службы РАВ капитану Козлову.

– Кто там, Петров? – раздался голос из «дежурки».

– Просят позвонить капитану Козлову, – ответил невидимому начальнику солдат.

– Проведи, – зевнул голое.

Филатов вошел в тесное помещение дежурного по парку. За стеклянной перегородкой на жесткой кушетке лежал прапорщик и курил «Беломор», пуская дым в потолок.

– Добрый вечер, – поздоровался Филатов.

– Если ты чего принес, задавай тогда вопрос, – ответил Подготко и ухмыльнулся.

– Позвонить капитану Козлову, – Филатов положил на стол запечатанную пачку сигарет и, не дожидаясь разрешения, поднял трубку телефона.

– «Головной 32», – назвала свой позывной дежурная телефонистка.

– Соедините, пожалуйста, с квартирой капитана Козлова, – попросил Филатов. Он был уверен, что у Козлова есть «местный» телефон. Как правило, в маленьких гарнизонах телефоны есть у всех офицеров.

– Соединяю.

В трубке послышался мышиный писк, щелчки, потом длинные гудки.

– Слушаю. Козлов у аппарата, – язык у капитана заплетался, говорил он с трудом, но разобрать было можно..

– Сергей, это Филатов Юрий. Помнишь такого? Нужна твоя помощь. Я тут домой добраться не могу. Машины дежурной нет под рукой до станции подбросить? – Филатов говорил и листал «журнал выхода машин из парка».

Трубка молчала. Козлов соображал долго. Пауза затянулась и дежурный прапорщик стал посматривать на Филатова с недовольством. Наконец трубка заговорила:

– Дай трубку дежурному.

– Вас капитан Козлов, – Филатов протянул телефонную трубку дежурному. Прапорщик взял трубку, прижал к уху, долго кивал головой, иногда говорил: «есть», «так точно». Юрий все это время изучал журнал и наконец нашел нужную запись: «15 июля. «Урал 4320» бортовой номер 23–67. Маршрут движения: воинская часть – город Краснодар. Показание спидометра... старший машины прапорщик Сивец. Время возвращения... пройдено километров». То, что надо!

– Капитан Козлов просил подвезти вас до станции. Даже не знаю, что делать – с топливом напряг, – Подготко говорил и смотрел мимо Филатова.

– Нет проблем, – Юрий достал пачку купюр и положил ее перед собой, – а куда еще можно из вашей Слободки выбраться?

– Отсюда только две дороги. Одна прямая до Краснодара, вторая на узловую станцию, оттуда – куда пожелаете, – прапорщик не отрываясь, как завороженный смотрел на пачку денег.

– Тогда на станцию, – Филатов толкнул пачку к прапорщику.

На станции Юрий сел в электропоезд, следовавший на Краснодар, и всю дорогу беспробудно проспал. Выйдя на перрон, Филатов направился в здание городского железнодорожного вокзала. Войдя в просторный зал ожидания, двинулся вдоль торговых лотков. В аптечном киоске приобрел пару резиновых гинекологических перчаток и направился в Интернет-кафе, чью вывеску заметил еще на входе. В небольшом помещении стояло несколько столов с компьютерами и мониторами. За исключением оператора-кассира, в зале никого не было.

– Час работы, – попросил Юрий и расплатился.

– Пятая кабинка, – ответила девушка-кассир.

Филатов присел в мягкое кресло, опустил руки под стол и надел перчатки. Пальцы застучали по клавиатуре компьютера, вводя адреса, пароли, коды, названия сайтов. На мониторе высветился список сайтов. Юрий выбрал нужный, быстро набрал на клавиатуре команду и нажал «Enter» для ввода. Щелкнул клавишей мыши и на мониторе появилось изображение топографической карты – «Краснодар и окрестности». Снова пальцы стучат по клавишам, и на мониторе появляется снимок спутника того же района. На первый взгляд эти две картинки трудно совместить с картой. Филатов цепляет курсором за угол одной картинки, уменьшает окно изображения, поднимает изображение снимка со спутника, совмещает их, чтобы было удобнее ориентироваться по карте. Несколько минут уходит на совмещение и сверку. Но дело того стоит. На топографической карте многого нет. Как и в том месте, которое интересует Филатова, если судить по карте – лес, а на снимке – четыре черных прямоугольника, обозначавшие здания. Филатов не отрывает глаз от монитора и одновременно ведет набор команд вслепую. Есть! Один из файлов в графическом изображении. Работает системный блок, гудит принтер, и Филатов вытаскивает из него отпечатанные листы и складывает как мозаику. Карта из девяти листов, «Двадцать пятка». От сто пятидесятого километра трассы, разделявшей Слободку и Краснодар, уходила едва различимая пунктирная линия лесной дороги, которая, петляя по лесным кварталам, упиралась в четыре черных прямоугольника, обозначавших здания. Это и была база. Теперь оставалось немного – определить, кто же «командует» этой базой. Дело сделано, нужно уходить.

На привокзальной площади Юрий подошел к толпе старушек с картонками в руках, на которых было написано только два слова «сдам квартиру». Филатов снял дом в пригороде. Это был небольшой, уютный кирпичный особнячок, увитый виноградом в окружении буйной зелени небольшого сада. Сказочный домик – мечта военного пенсионера.

Филатов первый раз за несколько дней плотно и с аппетитом пообедал. После обеда Юрий решил посетить местный вещевой рынок. Рынок своими запахами и шумом напомнил Филатову детство. Он потолкался среди толпы и нашел палатку, в которой продавали охотничий и рыбацкий инвентарь. За раскладным столиком, заменявшим прилавок, сидел крепкий, чисто выбритый, коротко постриженный парнишка в тельняшке без рукавов, с наколкой на плече. Филатов кинул взгляд на татуировку. Над бьющим копытом быком парил крылатый парашют. Всю композицию венчала надпись – «7 гвардейская воздушно-десантная дивизия». Из стоящего на столике магнитофона неслись на весь рынок афганские и чеченские песни. Филатов подошел к палатке.

– Здорово, братишка.

– Здоровее видали, – парень оценивающе окинул взглядом возможного покупателя.

– Нужен «комок» на меня, размер пятидесятый, рост четвертый. Желательно наш – российский, б/у. Берцы, размер сорок три, сорок четыре – одна пара, облегченный вариант. Рюкзак, «котел», флягу, нож – только хороший. За ценой не постою.

С каждым перечисленным пунктом списка лицо парня добрело все больше:

– Никак на войну собрались? Чувствуется выбор мужчины. Случаем родом не из ВДВ?

– Случаем из них, родимых. Братишка, запомнил, что я просил? Еще компас, фонарь, сухой спирт, палатку на одного, «спальник», бинокль. Все прямо сейчас. Сделаешь?

– Не сомневайтесь, товарищ командир, оформим и обслужим по высшему разряду. Есть комплект тактического снаряжения «Выдра 3м». Из ножей рекомендую «Катран», – парень, не вставая, протянул руку. – Гвардии сержант запаса Королев Андрей. Седьмая вэ дэ дэ.

Филатов пожал протянутую руку.

– Юрий. Старший лейтенант запаса. Семьдесят шестая вэ дэ дэ. Где воевал, братишка?

– Шатой, Ведено. Везде понемногу. А вы?

– Грозный, Бамут.

– Ясно. Может, отметим встречу? – Андрей сделал традиционный жест, щелкнув себя по кадыку.

– Где? – спросил Филатов и огляделся.

– Да здесь, прямо за рабочим местом, – Андрей достал из-под прилавка початую бутылку водки, металлическую солдатскую кружку и нехитрую закуску. На газете лежала пара огурцов, спичечный коробок с солью, три вареных яйца, четвертинка черного хлеба.

– С такой закуской можно литр выпить, – рассмеялся Филатов.

– Выпивали и больше, товарищ старший лейтенант, – в тон ему ответил Королев.

Они выпили. Филатов ни о чем не спрашивал, слушал молча. Андрей Королев говорил. Говорил спокойно, без истерики, без жалоб на жизнь. Просто рассуждал.

– Колонна у нас была четыре бэтээра. Я на второй машине. Едем, скорость приличная, пылища – жуткая, дорогу не видно. Сижу на броне, пыль глотаю. Вижу, к колонне будто шаровые молнии летят. Красные огненные шары как в тумане. Красиво так летят, как в кино. Вперед смотрю, первый бэтээр уже горит, а мы на него несемся, вот-вот врежемся. Водила сообразил, вовремя вырулил. Тут мы поймали первую гранату. Оторвало правый коллектор. Вторую «приняли» со стороны водилы. БТР на метр вверх подкинуло и на место поставило. И тут в корму третья. Граната в броню рядом с бедром. Я сознание даже не потерял, даже ногу свою оторванную видел. Главное, до сих пор удивляюсь: как боекомплект в «коробочке» не детонировал. Как вырвались, как выжил, не помню, а главное – не понимаю. Не понимаю, зачем я выжил. Столько пацанов погибло, а я выжил. Я все время думаю об этом – они были лучше меня и погибли, а я почему-то выжил. Для чего? Юра, ты видишь, что вокруг творится? Я даже за себя постоять не могу. Вон, смотри, пошли «быки», хозяева жизни, – Королев кивнул на группу крепких парней в камуфлированных штанах и армейских ботинках. – Плачу государству, плачу им. Мы там порядки наводим, Россию защищаем, а нас тут, в этой самой России имеют все кому не лень. Здесь бардак надо разгонять, здесь порядок наводить.

– Чья бригада? – спросил Юрий, рассматривая парней в камуфляже.

– Есть тут один урод. Полковником обзывают.

– Полковник, говоришь? – заинтересовался Филатов. – Чем занимается, на чем специализируется?

– Бандит. Рэкет, оружием торгует, наркотой.

– А власть куда смотрит?

– Ему в ж... и смотрит. Ничего, мы еще поквитаемся, придет время.

– Кто мы?

– Есть люди, – уклонился от прямого ответа Королев.

– Так и мой друг недавно говорил, – тихо сказал Филатов.

– А сейчас уже не говорит? Разочаровался?

– Нет его. Убили три дня назад.

– Кто, знаешь?

– Пока не знаю, но обязательно узнаю, – Юрий достал пачку сигарет, одну протянул Королеву, вторую закурил сам.

– И что сделаешь, когда узнаешь? – спросил Королев, глядя в глаза Филатову и глубоко затягиваясь.

– Судить буду. По совести, – глядя прямо в глаза собеседнику, ответил Юрий.

– Знаешь что, старлей, неблагоприятный сегодня день для коммерции. Приглашаю в гости. Соглашайся, здесь недалеко. Там и подберем чего из экипировки.

Филатов вылил остатки водки в кружку. Выпил половину теплой и горькой жидкости и протянул кружку Королеву:

– Поехали.

Сбор имущества по списку был недолгим. Уже через полчаса Филатов грузил заказ в частное такси. Сержант Королев помог упаковать последний тюк, хитро посмотрел на Филатова и сказал:

– Почти полный комплект. Если надо что-то еще, из боевого снаряжения, обращайтесь.

– Спасибо, Андрей. Везет мне сегодня на отзывчивых людей.

Они доехали до дома, в котором жил сержант Королев. Филатов вышел из такси, снял с багажника костыли, помог выйти Андрею. Потом он снял свой багаж и направился за Королевым в дом.

Сержант Королев, несмотря на костыль, ловко собрал на стол закуску и выпивку. На все предложения Филатова помочь «по хозяйству», отшучивался:

– Сиди, старлей, гость не только на Кавказе гость. Мы тоже гостей уважаем.

После третьей, которую традиционно выпили стоя, Королев посмотрел в наступающие за окном сумерки и сказал:

– А ведь ты не просто так сюда приехал, Юра. И меня нашел не случайно. Не улыбайся, старлей, и не перебивай, пожалуйста. Все не случайно. Все в жизни не случайно. Помнишь, я тебе говорил, что все время думал, для чего я выжил в Чечне? Теперь знаю. Чтобы тебе помочь. Ты не подумай, старлей, это не пьяный базар. От сердца говорю. Поднимайся. Иди за мной.

Филатов вышел за сержантом в смежную комнату, из нее в небольшой чулан, в стене которого за шкафом оказалась еще одна небольшая каморка. Королев сдвинул в сторону старинный комод, поднял несколько досок, сунул руку в образовавшийся тайник и стал извлекать на свет завернутые в тряпье предметы.

– Вот это я понимаю – товар, – Филатов даже присвистнул, развернув первый сверток. – Ручная граната Ф-1.

– Это не товар, Юра. Это подарок, – сказал Королев, продолжая вытаскивать свертки.

Во втором было четыре гранаты РГД-5, в третьем патроны к автомату АКС-74. За ними перед глазами Филатова проплыли мины МОН-25, два разовых гранатомета РПГ-18 «Муха», радиостанция «Арбалет», ножи разведчика, перевязочные пакеты, пистолет «Парабеллум», карабин, «винторез» с оптическим прицелом.

Королев курил и смотрел, как упаковывал рюкзак Филатов. Юрий аккуратно и прочно подвязал к рюкзаку и спальный мешок. Закинул рюкзак за спину, подогнал по росту. Попрыгал на месте по старой армейской привычке, остался доволен – все было на своих местах, не звенело, не терло.

– Присядем «на дорожку», – Андрей сел, тяжело опираясь на костыли. – Возвращайся живым.

– Спасибо, братишка, – Филатов обнял сержанта и вышел ловить «попутку».

Водитель машины долго не понимал, чего от него хотят, зачем он должен останавливаться среди леса, на ночь глядя. Не понимал, пока в руке Филатова не зашуршала радужная банкнота.

– Так бы сразу и сказал, что за грибами собрался. За такие деньги я согласен сутками возить грибников, рыбаков, охотников вместе взятых, – сказал он на прощание Филатову и рванул с места так, что задымили покрышки.

Филатов бросил взгляд на часы, осмотрелся, сориентировался на местности, прикинул маршрут движения. Пока светило солнце, пока в лесу было еще светло – надо постараться выйти на объект, ночью в лесу много не находишься. Лес встретил Филатова тишиной и тучами комаров. Противно звеня, они облепили лицо, шею, руки. Филатов пошел быстрым шагом, потом побежал. Только так он смог оторваться от назойливых преследователей. Уже в сгустившихся сумерках Филатов вышел к поросшей чахлым кустарником колее. Осторожно крадучись вдоль нее, он вышел к высокому двухметровому с колючей проволокой забору, за которым виднелись крыши металлических ангаров. Держась на расстоянии, Филатов обошел периметр, внимательно осмотрел подступы и сам забор. Начертил план, пометил на нем расположение камер наблюдения. К объекту не подходили линии электропередач, и Филатов сделал вывод, что электропитание внутри базы должно быть автономным. Если это и была военная база – то очень давно. В облике объекта не чувствовалось привычного Филатову армейского порядка. Кроме того, Филатов заметил, что камеры просматривали только внешнюю часть забора. Если вывести из строя одну из камер, можно проникнуть внутрь не замеченным. Этот вариант проходил, если бы за забором не было каких-нибудь проволочных заграждений или патруля охраны. На военном объекте последнее было делом обязательным. Филатов принял решение проникнуть на базу ночью. Он отошел в глубь леса и под старым вывороченным ветром корневищем огромной сосны сложил и замаскировал свое снаряжение, оставив при себе только фонарь, «винторез» и нож. Вернувшись к забору, Филатов достал «винторез», навинтил на ствол ПБС и выстрелил в одну из видеокамер наблюдения. В ночной тишине выстрел прозвучал негромким хлопком и сразу же послышался звук разбитого стекла. Филатов замер. Выждав пять минут, он побежал к забору. За стеной по-прежнему было тихо. Охрана себя никак не проявляла. Уперев заранее приготовленный длинный березовый, шест в землю, Филатов взобрался на стену, быстро перекусил кусачками колючую проволоку, расчищая себе проход. Посидел наверху забора, всматриваясь, прислушиваясь и спрыгнул вниз на мягкую землю. Осмотрелся. Два ангара, автомобиль «форд» на стоянке у ворот, сколоченный из досок туалет, небольшое здание в центре. «Караульное помещение» – определил Филатов. На фасаде здания следящих камер не было. Собак тоже не видно. Аккуратно ступая, с пятки на носок, как учили еще в училище, Филатов подошел к помещению в центре базы и заглянул в освещенное окно. За столом, спиной к монитору камер наблюдения сидели трое парней и играли в карты. Еще один бугай спал в углу комнаты на застеленной армейской кровати.

«Охранники из вас ребята никудышные. Я бы вас давно уволил. Так увлеклись, что даже на экран некогда посмотреть. Будем надеяться, что это у вас надолго», – подумал Филатов и двинулся к ангарам.

Во дворе светло и пусто. Сделав несколько мягких прыжков, Юрий оказался у больших металлических дверей, закрытых на огромный амбарный замок. Без ключа или взрывчатки его не открыть. Сделав два шага назад, Филатов рассмотрел квадратное окно почти под самой крышей ангара. На окне была решетка.

За спиной Филатова послышался звук открываемой двери. Из караулки вышел человек-горилла и направился к туалету. Юрий выждал несколько мгновений и побежал. В правой руке «винторез», в левой фонарь. Подбежав к сортиру, включил фонарь и рванул дверь на себя. Горилла успел спустить штаны и расслабиться. Выражение его лица менялось с поразительной быстротой: то удивление, то желание убить, то испуг.

– Что? Что такое? – «горилла» попытался приподняться, но Филатов приставил к его лбу ствол «винтореза» и тот осел назад.

– Ты кто? – испуганно бормочет охранник, не сводя прищуренных глаз со ствола.

– Моль в кимоно. Где ящики с оружием?

– В ангаре.

– Ключи от ангаров где?

– У Толстого.

– Хозяин кто? Кто твой хозяин, скотина?

– Полковник.

– Где он? Адрес?

– В городе. Адреса не знаю. Он на одном месте не живет, но... – «горилла» не успел ответить. Дверь в дежурке распахнулась, и в проеме показался силуэт человека с автоматом в руке.

– Киря, ты там что, питона рожаешь? Идем, доиграем, Киря! – не дождавшись ответа, охранник с автоматом направился к сортиру.

Филатов нажал на спусковой крючок. Мозги «гориллы» вдребезги, тело опускается в «очко» сортира. Филатов вынес руку с «винторезом» за дверь и снова нажал на спусковой крючок. Попал, но охранник тоже успел выстрелить. Очередь веером прошла над головой Филатова, осыпав его осколками битого шифера. На выстрелы выскочили еще двое охранников и стали стрелять в темноту. Филатов перекатом сменил позицию, прицелился и выстрелил. Еще один противник обезврежен. Оставшийся охранник заскочил обратно в дежурку, закрыл за собой дверь и погасил свет. Филатов услышал, как он что-то кричал. «Подмогу вызывает по телефону», – понял Филатов и выстрелил по окнам. В ответ раздалась длинная очередь. «Подлетное время сюда из города минут двадцать. Плюс-минус минут пять. Могу не успеть с этим справиться. Гранатой не достать – далеко. Надо отходить», – размышлял Юрий. Из караулки выстрелили и пули выбили искры из бетона в полуметре от Филатова. «Засек, гад!» – Филатов прижался к бетонной плите, потом ничком, пятясь назад, стал отползать по-пластунски к забору.

Глава 3

Майор федеральной службы безопасности Евгений Петрович Василевич слыл работником новой формации или, как раньше говорили, «нового мышления». Василевич всегда стремился предугадывать события, а особенно пожелания начальства, шел в ногу со временем, но на шаг вперед, поэтому считался хорошим и перспективным работником. Увидев в августе девяносто первого года по телевизору, как в Москве низвергали монумент железного Феликса, тогда еще лейтенант Василевич твердо решил, что в новой свободной стране надо работать по-новому. На глазах коллег он взял и выбросил в окно кабинета, стоявший на его столе подарок отца – бюстик того же Ф. Э. Дзержинского, а вечером, после окончания рабочего дня, Женя Василевич потратил час личного времени на поиски реликвии в дебрях газона. Правда, было это уже без свидетелей. Женя нашел то, что искал, и надежно спрятал до лучших времен. После долгих лет ожидания эти времена настали, и бюст Дзержинского занял достойное место в отделанном под «евро» кабинете уже майора Василевича. Наряду со стильной, но не дорогой мебелью, оргтехникой предпоследних моделей и большим аквариумом на сто литров. Обитая толстым кожзаменителем дверь его кабинета заглушала звуки исходящие и входящие. Стучать в нее было бесполезно, поэтому в дверь не стучали, а заглядывали, спрашивая разрешения войти или не спрашивая, в зависимости от звания. Стучать в дверь майор ФСБ Василевич считал анахронизмом, поэтому не раздражался и не отчитывал подчиненных.

Дверь бесшумно приоткрылась, на пороге появился человек в гражданском стильном костюме с черной кожаной папкой в руке.

– Разрешите войти, товарищ майор... капитан Лапин.

– Заходи, – пригласил капитана майор Василевич. – Садись, – майор показал на мягкое кожаное кресло рядом с собой. – Докладывай. Что интересного?

Лапин садится, кладет перед собой на стол папку, аккуратно ее открывает, кладет на стол руки ладонями вниз. Каждый раз, приходя на доклад к начальнику, капитан повторяет эти действия как ритуал. Василевичу это нравится. Он любит постоянство. Поэтому и держит Лапина возле себя, подвязав его карьерный рост со своими взлетами и падениями.

– Докладываю... – начинает Лапин хорошо поставленным голосом. – Сегодня утром в военном городке Слободка обнаружены тела прапорщика Сивца и военнослужащего контрактника Дудкина со следами насильственной смерти...

– Та-ак! Вот это действительно интересно, – Василевич встал и пошел к аквариуму. Достал корм и стал кормить рыбок.

– Тело Дудкина обнаружено в квартире, где он проживал совместно с Сивцом. Оперативники МВД предполагают, что Дудкин был убит ножом в результате драки. Удар характерный или, как говорят, «авторский». Похожим ударом была убита сожительница майора Кучумова тремя днями ранее. Точнее можно будет сказать после результатов экспертизы. Сивец обнаружен в лесополосе в трехстах метрах от дома, где нашли Дудкина. На теле следы побоев, плюс ножевая рана в поясницу.

– Продолжай, – Василевич сел обратно в свое кресло.

– Среди вещей, найденных около тела Сивца, есть нож «Оборотень» со следами крови. Нож отдан на экспертизу. Результаты экспертизы будут готовы через три часа.

– Есть за что зацепиться? – спросил Василевич. Не в его правилах задавать вопросы до окончания доклада, и Лапин удивился поведению начальника.

– Есть интересные следы возле тела Сивца. Предположительно, его добивали. Еще свидетели показывают, что на поминках Кучумова между Дудкиным и неким Филатовым произошел конфликт. С поминок Сивец, Дудкин, Филатов ушли почти одновременно. Филатова видели возле дома Сивца и Дудкина в день их смерти. В настоящее время местопребывание Филатова устанавливается.

– Стоп! Филатов. Это не тот, за которым мы вели наблюдение в Нальчике? Друг Кучумова? – поднялся с места Василевич.

– Тот.

– Готовь на него подробную справку.

– Уже готова. Еще, Евгений Петрович. На складе части военной прокуратурой обнаружена большая недостача оружия. Только по предварительному осмотру несколько десятков ящиков с АК-74.

– Срочно свяжитесь с информатором, пусть уточнит количество и место хранения оружия. Через три часа мне идти к начальнику с докладом. Подготовь весь материал. Повторяю, весь.

Через три часа Василевич стоял на ковре в кабинете начальника УФСБ полковника Тарасова и докладывал о ходе проведения операции под кодовым названием «Остров».

– Таким образом, товарищ полковник, в ходе оперативно-розыскных мероприятий было установлено, что в гарнизоне «Слободка» группа лиц ведет хищение со склада части вооружения и боеприпасов с целью продажи. В состав группы входили: майор Шохин, кличка «Борода» – начальник службы ракетно-артиллерийского вооружения воинской части, прапорщик Сивец, кличка «Кадило» – начальник склада РАВ, «Щербатый» – военнослужащий-контрактник по фамилии Дудкин этой же части.

– Вы, Евгений Петрович, сказали «входили». Почему входили? Где они сейчас? – полковник Тарасов удивленно поднял брови.

– Как вы знаете, товарищ полковник, майор Шохин застрелился полгода назад, а сегодня получено сообщение о том, в Слободке найдены тела Сивца и Дудкина, – доложил Василевич.

– Подробности.

– Тело Дудкина обнаружено в квартире, где он проживал совместно с Сивцом. Эксперты МВД дали заключение, что Дудкин был убит ударом ножа «Оборотень». На ноже отпечатки пальцев Сивца и Дудкина. Сивец обнаружен в лесополосе в трехстах метрах от дома, где нашли и Дудкина, при нем нож со следами крови Дудкина. На теле следы побоев, плюс ножевая рана в поясницу. Эксперты утверждают, что раны на телах и Сивца и Дудкина от одного ножа. Свидетелей происшествия нет.

– Что они, передрались, как пауки в банке? Или кто-то заметает следы и убирает свидетелей? Мне помнится вы говорили, что в этом деле замешан и новый начальник РАВ части. По фамилии Кучумов, если я не ошибаюсь? – хмыкнул полковник. Он любил блеснуть перед подчиненными своей осведомленностью и памятью.

– Как всегда точно, товарищ полковник. Майор Кучумов. Ни прямых, ни косвенных доказательств его причастности к хищениям мы не обнаружили. Все его подписи на документах учета, выдачи и получении оружия – подделаны. Все, что ему можно предъявить, это халатность и бесконтрольность, – Василевич говорил беспристрастно.

– Это тоже на срок потянет, – вставил Тарасов.

– Безусловно, товарищ полковник, но Кучумова тоже нет в живых. Застрелился или застрелен из пистолета, похищенного со склада. Его сожительница убита. Интересная деталь, товарищ полковник, убита ножом.

– Мне без разницы, чем убита, кто убит. Четыре трупа за неделю. Сицилийские разборки какие-то! Вы, Евгений Петрович, как в воду глядели, назвав операцию «Остров». Сицилия, как мне помнится, остров, – печально произнес полковник.

– Так точно, товарищ полковник, – поспешил подтвердить Василевич.

– Это все лирика с географией, – Евгений Петрович, а где результаты? – повысил голос Тарасов, – Операция провалена! Вспомните, Евгений Петрович, что поставлены на карту моя репутация и ваши погоны. Что мы будем докладывать наверх? Что все хорошо – все умерли?

– Во-первых, товарищ полковник, не надо нервничать. Нервы вам пригодятся, а я в этом уверен, в Москве на новой должности в министерстве. Во-вторых, операция не провалена, а вступает в новую фазу. Мы точно знаем, что большая партия оружия находится у Куцего. Правда, пока не знаем где, но у нас есть свой человек в окружении Полковника и мы ждем от информатора сообщения. В-третьих, цель операции – выйти на каналы сбыта оружия. Я по-прежнему уверен, что получив такую большую партию товара, Куцый постарается сбыть ее оптом. Вот тогда мы и возьмем всех – и продавцов, и покупателей. И последнее, Денис Сергеевич, – Василевич наклонился к начальнику, – о проведении операции «Остров» наверху ничего не знают. Если дело выгорит, а оно обязательно так и будет, с нас никто о деталях не спросит. Победителей, как известно, не судят. Ну а если... Тогда мы скажем, что нити коррупции протянулись к высоким армейским чинам Министерства обороны и мы боялись утечки информации.

– Умно, – улыбнулся Тарасов. – Хитер как лис. Чувствую, в моем кресле ты будешь на своем месте.

– Спасибо, товарищ полковник. Теперь разрешите представить вам план разработки господина Куцего.

Иван Куцый родился в 1960 году в городе Котбус, в Германии. Его отец, Игорь Георгиевич Куцый, служил командиром одной из воинских частей группы советских войск. Педант, напрочь лишенный юмора, самолюбивый и тщеславный человек, делал карьеру, шагая по головам сослуживцев и подчиненных. Прослужив всю Великую Отечественную при штабах, не пробыв на фронте ни дня, при любом удобном случае любил рассказывать о своих боевых заслугах. Не отличаясь большим умом, он был не глуп в вопросах субординации и умел пустить пыль в глаза начальству. Воспитание сына, как и обязанности по ведению семейного хозяйства, Игорь Георгиевич полностью возлагал на жену. Мать Ванечки Куцего, в отличие от мужа, всю войну прошла с начала до конца в составе медицинского батальона и службу понимала по-своему. Красивая женщина всегда имела успех у мужчин, что в свою очередь использовал ее муж для карьерного роста. Родился Ванечка тоже по «служебной необходимости» – перед подполковником Куцым на партийном собрании был поставлен вопрос о создании полноценной советской семьи. Поздний ребенок вопреки бытующему мнению желанным не был и рос сам по себе. Ванечка – типичный ребенок гарнизона, чье детство прошло в солдатских казармах. Его любимыми игрушками были стреляные гильзы, собранные на полигонах, ел он в солдатских столовых, уроки делал в казарме. Иногда подполковник Куцый выделял время для политико-воспитательной работы с сыном. Вся воспитательная работа заключалась в беседах на темы «кто ты такой», «чего ты хочешь от жизни», «кем ты хочешь стать». Ване было все равно, кто он такой, он не знал, чего он хочет от жизни. Школу Ваня Куцый закончил с трудом и только благодаря стараниям матери. Выбора куда пойти учиться в то время у гарнизонных парней не возникало. Все одноклассники Куцего подали заявления в военные училища. Ванечка не был исключением и по рекомендации отца отослал документы в Харьковское танковое училище, где преподавателем одной из кафедр был его родной дядя. На первом же экзамене по математике он провалился, с горя выпил весь одеколон, который сумел собрать у товарищей абитуриентов и устроил драку. Куцего с позором выгнали из училища. Не помогло и заступничество дяди. Это событие у Вани Куцего навсегда отбило желание учиться чему бы то ни было. Вернувшись домой, он год занимался перепродажей джинсов увольняемым в запас солдатам и жил не бедно, в свое удовольствие. Осенью 1978 года Ваню Куцего призвали в ряды вооруженных сил Советской армии. Парень не глупый, знакомый с армейскими порядками, пока надо было, не высовывался – делал что прикажут, соблюдал распорядок дня, инициативу не проявлял. В свой срок «оперился», стал проявлять командирские качества и умение поддерживать дисциплину в подразделении. Каким образом он этого добивался, командиров не интересовало. После года службы Куцый стал заместителем командира взвода. В армии Ваня понял, что он любит деньги и власть и хочет только денег и власти. Чтобы владеть и тем и другим, Куцый решил, что достаточно иметь крепкие кулаки и верных товарищей. И все ему сходило с рук, пока однажды, во время очередного «наведения внутреннего порядка», Куцый не отбил молодому солдату селезенку. Получил приговор – три года дисциплинарного батальона.

Выйдя из дисциплинарного батальона, Куцый осел в Краснодаре, где выгодно женился на дочери директора горторга. Он ненавидел весь свет, но к армейским привычкам по-прежнему относился с уважением. Когда в начале перестройки начался кооперативный бум, Куцый сколотил группу вышибал и организовал ее по армейскому образцу, установил жесткую иерархию и дисциплину по своим понятиям. Даже в так называемом «прикиде» его бригада отличалась от прочих банд Краснодара. Спортивным костюмам «Аддидас» и кроссовкам «быки» Куцего предпочитали камуфляж и высокие армейские ботинки. Тогда же за любовь к армейской атрибутике его и прозвали Полковником. К началу беспредельных девяностых годов у Куцего была уже бригада в тридцать активных стволов. В начавшейся мясорубке за передел сфер влияния криминального мира Краснодара Куцый занял свою нишу благодаря жестокости и организованности его подопечных. Ему досталась торговля оружием и оборот наркотиков в крае. Вот уже десять долгих лет Полковник-Куцый вел войну с местными, чеченскими, азербайджанскими бандитскими авторитетами, цыганскими баронами. Опыт и чутье подсказывали Куцему, что главное: ни от кого не зависеть, никому не доверять. Опасаясь прослушивания, Куцый менял телефоны и номера несколько раз в месяц, не ночевал в одном и том же месте два раза подряд, был осторожен в выборе людей и ни с кем не водил дружбы. Единственными людьми, которых Куцый ценил, к мнению которых иногда прислушивался, были его финансист Моисей Абрамович Кидин и жена. Что кроме денег связывало этих трех таких разных людей, для окружающих было загадкой.

Сегодня Куцый ночевал в своем загородном доме. Звонок по телефону, номер которого был известен только самым приближенным людям и предназначался для экстренных случаев, насторожил Куцего. Номер входящего был не знакомый, но Куцый нажал на кнопку ответа.

– Здравствуйте, Иван Игоревич, – прозвучал вежливый голос.

– Кто? – Куцый не любил обходительные манеры.

– В субботу вы получили товар, как было оговорено, – голос опять не представился, что очень задело Куцего, но об оружии знали только свои люди, поэтому он не отключил трубку.

– Допустим. Чем обязан?

– Дело в том, Иван Игоревич, что оплата не прошла.

– Я не знаю, о чем вы говорите. Расчет был на месте, как и договаривались. Чек и номер счета у вашего человека. Банк знаете только вы. Какие проблемы? Какие ко мне претензии?

– Дело в том, что с моими людьми случился несчастный случай, и они не передали мне чек.

– Не хотите ли вы сказать, что в этом моя вина.

– Ни в коем случае, но не могли бы вы, как говорится, сделать дубликат?

В голове Куцый уже просчитывал барыш. В случае, если чек не найдется, в карман можно положить миллион «зеленых рублей» чистого навара и это без учета барыша с перепродажи оружия чеченам. Надо потянуть время. Никто и ничто его не осудит, он заплатил честно и второй раз платить не обязан. Куцый принял решение.

– Послушайте. Это не коммерческий подход к делу. Вы хотите сорвать двойной куш с товара, который еще не реализован?

– Мы же с вами старые партнеры, – голос в трубке стал злее и громче. – Мы оба заинтересованы в продолжении сотрудничества, партнеры должны доверять друг другу. Я вас заверяю, что в случае если чек отыщется, я верну вам лишнее с процентами за неустойку и хлопоты.

– Как говорится – доверяй, но проверяй. Какие ваши гарантии? Если бы вы мне в течение недели поставили такую же партию под залог, я бы согласился с вашими предложениями. А так... извините, я должен подумать. – Куцый решил сыграть.

– У тебя есть чем думать? – самообладание изменило говорившему, он был в бешенстве. – Кем ты себя возомнил, гнида? Забыл, что только благодаря мне ты жив и на свободе? Значит так, если сегодня денег в течение дня не будет – пеняй на себя! Я тебя предупредил.

– Да пошел ты... за гниду ответишь, – Куцый швырнул трубку мобильного телефона об стену. На шум вбежал телохранитель.

– Проблемы, командир?

– Отправь Борю в Слободку. Он знает. Пусть найдет Кадило и вытрясет из него то, что он получил от нас в субботу на базе.

Через четыре часа Куцый принимал доклад от посланного в Слободку человека.

– Сивец и Дудкин мертвы. За день до этого было еще два трупа – начальник Сивца и подруга офицера. Ментов в Слободке немеряно. Военная прокуратура опечатала склад. Будет ревизия.

– Отлично. И что он может мне теперь сделать? Сам напортачил. Этот канал поставки закрыт. Надо завязывать с этим московским клерком, он и так наследил. Ему сейчас не до меня. Свои хвосты подчищает, наверное. Так что можно спать спокойно, – размышлял Куцый, обращаясь к своему заместителю, вальяжно развалясь в своем любимом кожаном кресле.

Спать спокойно Куцему не дали. В три часа ночи его разбудил стук в дверь спальни. Такое допускалось только в экстренных случаях. Куцый, не вставая с постели, прорычал:

– Докладывайте, что там у вас.

Ответил Шмыга – личный телохранитель и как его любил называть Куцый, –. адъютант.

– Звонили с базы. Туда кто-то пытался проникнуть. Рома, Толстый ранены. Киря убит.

– Пытались проникнуть или проникли? Кто? Менты? Товар цел? – Куцый вскочил с постели и стал одеваться. – Говори, я жду.

– Рома говорит, что их было двое или даже трое, крутились у склада. Внутрь не попали. Не успели. Прошли через забор, сняли камеру наблюдения. Говорит, профессионально работали. Взять не получилось.

– Не получилось?! А вы кто? Не профессионалы? Я вам бабки за что плачу?! Слушай приказ. Собирай всю бригаду. Это не менты, я бы знал заранее. Не чечены – они бы не ушли, не взяв то, что хотели. Это рука Москвы. Клерк объявил нам войну. Он ее получит. Организовать охрану всех наших объектов. Здесь оставь человека два-три. Груз с базы забрать в запасной район. Все! Действуй!

Куцый исполнял роль великого полководца. Он надел легкий бронежилет, нацепил наплечную кобуру с семнадцатизарядным «глоком», подошел к зеркалу, взглянул на отражение и остался доволен собой.

После ночной стычки, оценив обстановку, Филатов решил далеко от базы не уходить. Он рассчитывал, что напуганные нападением бандиты будут стараться перевезти оружие в безопасное место. Тогда, если посчастливится, Филатов вычислит главаря и ликвидирует его. В случае если главарь не проявит себя или не приедет на базу, Филатов уничтожит машину с оружием.

Для наблюдательного пункта Юрий выбрал раскидистую сосну, с которой просматривался подъезд к базе и часть двора. Филатов взобрался на вершину кроны сосны и удобно устроился в раскидистых ветвях. С рассветом к объекту подошла колонна из четырех машин. Трех легковых и одного «Урала». Из машин выскочили два десятка вооруженных бандитов. Часть из них стали в оцепление по периметру базы, другие проехали на территорию за забором и стали выносить армейские ящики с оружием из ангара и грузить их в «Урал».

– Плохо работаете, парни. Сейчас прибавим вам ускорения, – Филатов достал из-за спины «винторез», протер стекло прицела, приложил к глазу окуляр и стал выбирать цель.

Среди снующих взад-вперед фигур выделялся высокий бандит в кожаной куртке. Он размахивал руками, поминутно прикладывал трубку мобильного телефона к уху, руководил погрузкой. Едва слышный щелчок выстрела, ослабленного глушителем и резкая отдача приклада в плечо. Высокий в кожанке выронил телефон, упал сначала на колени, потом уткнулся головой в землю. Бандиты рассыпались по двору, оставив раненого без прикрытия. Оцепление даже не шелохнулось. Филатов разочарованно хмыкнул – подстреленный бандит не был главарем банды. Во дворе базы стали раздаваться крики и одиночные выстрелы. Похоже, что группировка собиралась прочесать местность. Это не входило в планы Филатова.

Пользуясь возникшей суетой, Филатов слез с дерева и незамеченным пошел в сторону выхода колеи на трассу.

Солнце поднялось над верхушками деревьев. Потеплело. Защебетали птицы. Багульник благоухал с такой силой, что у Филатова с непривычки закружилась голова. Юрий перевернулся на спину, подставил лицо пробивающемуся сквозь густую листву золотому лучику. Прошло два часа с того времени, как Филатов отошел от базы бандитов. Дойдя до развилки лесных дорог, Юрий остановился и осмотрелся. Лучшего места для засады не выбрать. На повороте машины замедляют ход и подставляют бок, в какую бы сторону они ни ехали. Сами как на ладони, а нападающего не видно. Развилка проходила по центру небольшой лесной полянки, со всех сторон окруженной густым лесом. Филатов поставил две «растяжки» из гранат, позаимствованных из арсенала Андрюхи Королева на каждом возможном направлении движения колонны, оборудовал три запасные огневые позиции и теперь отдыхал в ожидании шума моторов. Прислушиваясь к посторонним звукам, Юрий вспомнил другую засаду. Это было в январе девяносто пятого, недалеко от Грозного. С тех пор прошли годы, но он помнил каждую мелочь, каждую минуту того дня.

Его рота выстроилась перед небольшим лесом.

– Пройдем лес, поднимемся в гору, осмотримся и дальше – вниз, к подножью, – приказы командира роты были коротки, – это наш район поиска. Автоматы держать наготове. Не исключена засада. Радиостанции беречь!..

Повзводно рота уходила в гору, покрытую лесом. Первыми шли бойцы головной походной заставы взвода Филатова. Грамотно разделившись на небольшие группы, они прислушивались к каждому шороху. За заставой выдвигались главные силы роты. По пути бойцы обнаружили несколько растяжек – противник был близко. Дорога была трудной. Из-под ног брызгала грязь, по лицу била морось, застывающая под дуновениями холодного январского ветра. Бойцы шли тихо, замирая и прислушиваясь через каждые пять минут.

– «Раскат», «Раскат», что у тебя? – периодически запрашивал Филатов по рации головной дозор.

– Все спокойно, – последовал ответ, и тут же впереди раздался оглушительный взрыв, вверх взмыла красная ракета, и отовсюду загрохотали автоматные очереди. Головной дозор не успел предупредить ядро группы об опасности, не заметил подстроенную ловушку. Град пуль выкосил впереди идущих.

– Отходим к высотке! – командовал Филатов, выпуская одну за другой гранату из подствольного гранатомета в сторону наступавших боевиков.

Стрельба не прекращалась. В какой-то момент к Филатову подскочил командир роты.

– Сколько у тебя живых?

– По-моему, чуть меньше половины, – ответил Филатов. – Что со связью?

– Мою разбило, – мрачно ответил ротный, несколько раз выстрелив в сторону боевиков. – Так что ищи радиста. Будем телеграфировать в Кремль.

Вдруг выстрелы прекратились, и через некоторое время со стороны боевиков вышли три человека с белым флагом.

– Смотри, Юра, – обратился к Филатову командир, – кажется, духи поговорить желают. – Не стрелять!

Боевики медленно поднимались вверх по склону к месту, где укрывались все, кто выжил за полчаса боя. Навстречу трем чеченцам вышел ротный и два командира взвода, один из которых был старший лейтенант Филатов. Третьего взводного уже не было в живых. Они приблизились друг к другу.

– Вот что, русские, – начал боевик, стоящий в центре, – я полевой командир вооруженных сил республики Ичкерия Аслан Мирабов. Сделаю все, чтобы вы не прошли в Грозный. Нас пять тысяч. Кроме того, у нас есть артиллерия, бронетехника. Вы сейчас думаете, как я узнал о вас? Ваши генералы мне вас и сдали. Я знаю каждый ваш шаг. Так что сдавайтесь.

– Подумать надо, – негромко ответил ротный.

– Думай, командир. Даю тебе пять минут, – с этими словами боевик развернулся и отправился назад.

– Мужики, надо продержаться. Скоро стемнеет. Будем прорываться. Все поняли? – спросил взводных командир роты, когда они вернулись в укрытие.

Через десять минут бой возобновился. Взрывы, огонь, стоны, кровь – этот ад продолжался еще несколько часов. Они продержались до наступления темноты, но далеко не все. Собрав трех оставшихся в живых солдат, взвалив на себя раненого, командир взвода старший лейтенант Юрий Филатов пошел на прорыв из окружения.

...От воспоминаний Филатова отвлек шум моторов приближающихся машин. Юрий перевернулся на живот, взял «винторез» и приготовился к стрельбе. Впереди колонны шел черный «ниссан-патрола», за ним «Нива», «Урал». Замыкала колонну серая «девятка». Взрыв грянул когда, как и рассчитывал Филатов, машины развернулись к нему левыми бортами. Все, кроме замыкающей «девятки». На минуту переднюю машину окутало серым дымом, однако сквозь него Юрий увидел изрешеченный осколками бок машины и вываливающихся из нее бандитов. Кто-то стонал, кто-то звал на помощь, кто-то ругался. Колонна остановилась. Подорванный «ниссан» блокировал узкую лесную колею. Не давая опомниться противнику, Филатов выстрелил в водителя последней машины. Капкан захлопнулся. Юрий перенес огонь на главную цель – «Урал» с оружием. Он сделал несколько выстрелов по бензобаку. Из пробитой емкости забили струйки топлива. Отложив в сторону оружие, Юрий достал из бокового кармана гранату, выдернул кольцо и лежа на боку, широко замахнувшись, швырнул гранату под «Урал». Новый взрыв прозвучал громче и был почти без дыма. Пламя за несколько секунд объяло машину. Брезентовый тент, которым был покрыт кузов машины, мгновенно сгорел и рассыпался мириадами тлеющих жарких искр. Филатов не поверил своим глазам. Кузов был пустой!

– Боюсь ошибиться, но что-то мне подсказывает... – Филатов не договорил, пришедшие в себя «быки», высыпали из уцелевших машин и стали поливать свинцом кромку леса. Филатов видел их лица, перекошенные гримасами страха и боли. Треск ломающихся веток и шелест осыпающейся коры сливались с грохотом выстрелов, затухающим в чаще леса. Юрий сделал несколько прицельных выстрелов. Огонь поутих. Филатов отполз на безопасное расстояние, потом короткими перебежками от укрытия к укрытию вышел из зоны досягаемости огня и направился к трассе. По дороге люди ехали по своим делам, глухо гудели тяжело груженые фуры. Один раз монотонный гул дороги перебил визг сирены машины скорой помощи, а через час надрывный лай милицейских «УАЗов». Юрий шел по лесу вдоль трассы на Краснодар. Он был не доволен собой: казалось бы, предусмотрел и рассчитал все, но как видно не до конца. Бандиты оказались хитрее. На въезде в город перед плакатом «Добро пожаловать в Краснодар» шоссе перекрывал блокпост. Вооруженные автоматами наряды милиции проверяли документы водителей, заглядывали в багажники. Филатов усмехнулся про себя, он был уверен, что в ячейки милицейского невода его добыча не попадет.

Лесная полянка со стороны напоминала съемочную площадку фильма о войне. Софиты и яркие прожектора, вспышки фотоаппаратов, люди с кинокамерами. Декорации соответствующие – сожженные машины бурые пятна крови на траве, россыпи блестящих латунных гильз. Джанаев стоял у желто-синего «УАЗа» с включенными проблесковыми маячками и закрывал ладонью слезящиеся от вспышек блицев глаза. Он знал, что все это «кино» увидит очень ограниченный крут людей. Дело было громкое, стрельбы таких масштабов в крае не было уже лет пятнадцать. Поэтому руководство прокуратуры области и УВД подняло свои ведомства по тревоге, загнало кучу народа в лес и руководило, не отходя от своих машин, уже битых три часа. Подчиненный люд покорно кормил комаров, топтался по кустам и с нетерпением ждал отъезда начальства, чтобы заняться своим делом... Начальник отдела борьбы с особо тяжкими преступлениями Джанаев Егор Бероевич не любил вмешиваться в чужую работу, а тем более в работу областной прокуратуры. Он собрал своих сыщиков в стороне от бестолково суетящейся массы.

– Есть что-нибудь?

– Мясорубка. Палило стволов пятнадцать с одной и два, три с другой стороны. Но ни одного мы не нашли. Быки Куцего утверждают, что использовали только разрешенное для ношения оружие. Врут. Гильзы в основном от автоматов. Скорее всего, успели заныкать, – доложил Саранов. – Я нашел лежанку снайпера. Грамотно выбранное место, стреляли из «винтореза».

– Что везли в машинах? – спросил Джанаев, расчесывая зудящую от комариных укусов щеку.

– Грузовая машина была одна, да и та пустая, – вставил свое слово Меньшов.

– Кто еще что наработал? – с надеждой спросил Джанаев. Не дождавшись ответа, он продолжил: – Значит так, надо выяснить: откуда и куда гнали машины, куда делись стволы, где Куцый, кто мог на него наехать. Этим займутся Саранов и Меньшов. Оболдин ищет очевидцев со стороны. Понимаю, надежды мало, но надо попытаться. Руденко, еще раз допроси «быков». Завтра в восемь ноль ноль у меня. Я проеду по окрестностям, – Джанаев сел в свои «Жигули» и хлопнул дверцей.

В это время Куцый и Моисей Абрамович Кидин вели беседу, которая Куцего предельно раздражала. Моисей Абрамович пребывал не в боевом состоянии духа, и Полковник пытался мобилизовать его волю. После звонка с базы Шмыга принес весть, что Мойша – финансовый распорядитель всех дел Куцего и его единственный друг, развесил сопли, пророчит всем заслуженную погибель. Куцый тотчас позвонил финансисту и предложил Кидину приехать к нему. Ехать куда-либо Моисей Абрамович категорически отказался, объявив, что за ним следят и скоро лишат жизни. У Куцего желания ехать тоже не было; хотелось закрыться от всех и обдумать последние события, предугадать последствия, но капитулянтские настроения Моисея Абрамовича не позволяли оставить его без надзора. Куцый, скрепя сердце, отправился к Кидину. Приехав на квартиру к Кидину, Полковник горько об этом пожалел. От Кидина повеяло какой-то смиренностью, овечьей покорностью, религиозной готовностью к страданиям. Он и встретил Куцего словами смирения:

– Было время жить, пришло время умирать, Ванюша!

– Умрешь, не волнуйся, – ответил Куцый. – Все умрем. Все там будем.

– Мы уже умерли, – заплакал Моисей Абрамович – Мы живые трупы. Ваня, что ты наделал?! Ты не с теми людьми связался. Они нас убьют и детей наших убьют и детей наших детей не помилуют. Ваня, отдай им деньги, откупись, заплати неустойку, не жадничай. Это страшные люди.

– Этот Клерк – слабак, – сказал Куцый. – Я знаю, что делаю. Игра стоит свеч. А ты не раскисай. Делай свое дело. Смотри, чтоб ни копейки не пропало.

– Нет, Ваня. Ты сам себе враг. Что ты наделал! Что ты наделал!

Куцему надоело слушать причитания старика, и он уехал, оставив на квартире Кидина трех человек для охраны.

Трехэтажный особняк, одиноко стоящий среди леса, напоминал скорее долговременную огневую точку, чем жилой дом. Никаких излишеств: строгий в плане квадрат, толстые стены, узкие напоминающие бойницы окна. На крыше – кирпичная будка наблюдения с прожектором – она же пулеметное гнездо. Это не дом для тихой жизни, это логово. Его задача сохранить жизнь хозяина. Здесь Куцый пережидал свои «черные» дни. Сюда он стремился чаще всего. По дороге в загородное убежище Куцему сообщили о нападении на колонну. Он потребовал рассказать ход боя последовательно, в деталях:

– Не ори! Говори толком! Сколько? Да вы очумели! Всех порву, как тузик грелку! Найти мне этих ублюдков! Любой ценой! Где товар? Хорошо сработали. Свяжитесь с Миной, людей с базы снять. Она запалена. Подтягивай оставшихся к схрону и логову, – командовал Куцый. Он остался доволен своим успехом в обмане противника.

В начале двенадцатого, полный решимости Куцый вышел из машины во двор своего особняка, поднялся в свой кабинет, направился к бару. Выбор спиртного был однообразен. Куцый предпочитал отечественную водку. По случаю войны он налил до краев толстый граненый стакан, выпил его, по-крестьянски крякнул, взял с тарелки малосольный огурец и надкусил. Зазвонил телефон. Куцый взял трубку:

. – Что еще? Хвосты обрубайте. Никаких свидетелей. Все!

Выключив сотовик и бросив его на кресло, Куцый вновь потянулся за бутылкой. Он несколько успокоился и с чувством превосходства сказал себе: «Профессионалы!.. Что-то не видно особого профессионализма. Совки!» Потом Куцый долго обдумывал, как обойтись с Клерком. Дать отступного, заплатить неустойку, как советовал Моисей, или продолжать войну? И первое, и второе было невыгодно, но желание припереть Клерка к стене, показать свою силу перевешивало в сторону продолжения конфликта. Опустившись в любимое кресло, Куцый задумался: к разборкам ему не привыкать, но раньше он всегда знал, с кем имеет делом. Сейчас ситуация пугала своей непредсказуемостью. Кто-то невидимый, жестокий и сильный впился в него словно клещ. Выпив второй стакан, Куцый потянулся к вибрирующему телефону, глянул на номер.

– Что опять? Ментов посылай на хрен. Сами разберемся. Приедешь, обсудим обстановку.

– Что, все так серьезно? – в комнату вошла женщина в черном шелковом пеньюаре.

Расчесывая на ходу длинные густые каштановые волосы, Наташа подошла к мужу. Красивое смуглое лицо южной красавицы, большие миндалевидные глаза, стройная фигура. Куцый не отрываясь смотрел на жену. Если правы те, кто утверждает, что если ревнуешь, то любишь, тогда Куцый любил свою жену как никто на свете. Любил патологической любовью. Куцый не ревновал свою жену только к Кидину. Как дикий зверь, он был готов перегрызть горло любому самцу, бросившему хоть взгляд на его самку. По этой причине личным и единственным телохранителем Наташи был Душман. Двухметровый качок, в свое время объевшийся гормональных таблеток и навсегда забывший про половую жизнь.

– Чего в исподнем ходишь по дому? Бойцов моих смущаешь! Или думаешь, что они слепые? Всем мужикам от тебя только одно надо, – начал Куцый постоянный разговор.

– Что ты говоришь? Мне, между прочим, тоже надо. Как любой женщине от мужчины, а жене от мужа, кстати, тоже, – ответила Наташа и села в кресло напротив.

От таких слов Куцый бесился. В постели он был слаб, и никакое лечение, никакая «виагра» не помогала. По этой причине Куцый не заводил любовниц как многие в его окружении, а играл роль верного и любящего мужа.

– Чего тебе... – алкоголь начал действовать и язык Куцего шевелился с трудом.

– Хочу выехать в город. Я не собираюсь всю жизнь сидеть в этом бункере. Твои постоянные разборки со всем миром меня уже достали, – сказала Наташа.

– Мы уже говорили с тобой на эту тему, – медленно произнес Куцый.

– Говорили, но не договорились. Я хочу жить, как я хочу, – дразнила мужа Наташа.

– Замолчи! Или ты будешь жить здесь и со мной, или... Я тебя, любовь моя, от себя не отпущу. Ты это знаешь.

Наташа уселась удобнее в кресле, поджала ноги, закинула руки за голову. Халатик распахнулся, обнажая грудь. Она дразнила Куцего.

– Давай уедем отсюда куда-нибудь за границу. Ну не в этой же глуши доживать!

– Не хочу. Меня здесь все знают, боятся. Здесь я хозяин. Там я буду простым денежным мешком, – Куцый потянулся за очередным стаканом.

– Я! Я! Ты думаешь только о себе, а обо мне ты думаешь? – закричала женщина.

– Прекрати по-хорошему, – сказал Куцый и побагровел.

– Что? Убьешь меня? – Наташа встала с кресла и направилась к бару. – Напоминаю, дорогой, что ровно половина того, что ты считаешь своим – принадлежит мне. И в случае моей смерти, ты эту половину не получишь. Я не шучу.

– Не понял, – Куцый смотрел, как водка потекла из бутылки в стакан и трезвел.

– Что ты не понял, дорогой? Свои счета я перевела на другие счета и в другие банки. Ты не рад, что я такая осторожная?

Куцый готов был броситься на жену и придушить, но в комнату вошел Душман и сказал:

– Командир, прибыл Шмыга с ребятами. Есть новости.

– Иди отсюда! Я с тобой потом поговорю, – сказал Куцый жене.

Наташа не спеша допила водку, бросила стакан в камин, встала и, покачивая бедрами, прошла мимо Куцего в свою комнату.

Куцый спустился на первый этаж и по лицам своих боевиков понял, что случилась какая-то неприятность.

«Неужели менты, – подумал Куцый, – нашли оружие?» То, что он услышал, поразило страшнее.

– Звонили из ментовки, – сказал Шмыга, – Моисей пропал, а ребят завалили.

Куцый не поверил своим ушам:

– Не может быть! Я час назад их оставил.

– Сказали всех наповал, с контрольным выстрелом.

Оцепеневший Куцый слушал, но сознание не воспринимало информацию. Почему Моисей? Как пропал? На душе впервые за много лет стало пусто, тоскливо и страшно. Куцый почувствовал, что основа, которую он строил пятнадцать лет, рушится и уже ничего не изменить. Полковнику стало плохо.

* * *

Придя в свой особнячок, Филатов разделся догола и обернувшись полотенцем вышел в садик, где стоял летний душ. Став под душ и смыв с себя липкую одурь прошедшей ночи, Юрий почувствовал, что ему необходим отдых. После душа он прошел в дом, плюхнулся на жесткий диван и стал анализировать события и свои действия. Мысли не складывались, а переживания начинали давить. Филатов включил телевизор. На экране шел исторический фильм; люди убивали друг друга, рубили саблями, кричали, кололи штыками, в дыму метались обезумевшие кони. Потом показали толпу пленных, их пригнали на край оврага и стали расстреливать. Юрию стало тоскливо, захотелось поговорить с близкой душой, поделиться наболевшим, услышать доброе слово и совет. Он встал, оделся и вышел из дома. На улице поймал такси и поехал на рынок к Королеву.

– Я ждал тебя. Знал, что ты вернешься. Выпить хочешь? – Андрей протянул руку вместо приветствия. Он вел себя, как будто ничего не произошло, и лишнего не спрашивал.

– Ты прав, надо выпить. Пошли в ресторан, – сказал Филатов.

– Да ну их, рестораны вонючие! – отмахнулся Андрей. – Жрут, скачут, как козлы с золотыми цепями, рожи их ненавижу, тошнит меня там. Давай как люди.

Они зашли в ближайший магазин, где взяли две бутылки водки, закуску. Когда они с этим багажом присели в каком-то скверике на поломанную скамейку, к ним подошел среднего роста худосочный подросток с хитрым взглядом и слащавой улыбкой.

– Привет, мальчики, – сказал он.

– Чего тебе, мальчик?

– Я Наташа. Мальчики не желают немного поразвлечься?

– Может и желают, – сказал Андрей, – но они могут сами о себе позаботиться.

Подросток нервно улыбнулся.

– Вы не найдете то, что предлагаю я.

– Хлопчик, шел бы ты отсюда, пока я тебе уши не открутил, – вступил в разговор Филатов.

Два милиционера, стоявшие в начале скверика, услышали командирский голос Филатова и направились к ним.

– Что, граждане, к детям пристаете? Ната, какие-то проблемы?

– Все в порядке, – сказал подросток, – мальчики погорячились.

Милиционеры лениво посмотрели по сторонам и пошли дальше по дорожке.

– Дико извиняюсь, мальчики. Ошибочка вышла. Вы оказывается за традиционный секс. Тогда зовите меня Натан, – сказал худосочный с заискивающей улыбкой, – понимаю вас, ребята, но и вы меня поймите правильно: сейчас простой трах это не модно. Все. Молчу, молчу! Есть девочки на любой вкус, цвет и возраст. Из последних поступлений – туркменочка, десять лет, эксклюзивный материал. Только вчера с гор спустили. Цена исключительная.

– Убирайся, – прорычал Филатов.

– Как ты сказал, милый?

Филатов ухватил малолетнего сутенера за грудки, поднял в воздух на уровне глаз.

– Убирайся, щенок, пока я тебе руки и ноги не переломал, – сказал Юрий и брезгливо отшвырнул подростка от себя.

– Без обид, мальчики. Я ухожу. Сегодня вы не в настроении. Зачем руками махать? Натан всегда к вашим услугам.

Филатов двинулся к нему, но его удержал Королев. Подросток убежал.

– Не стоит марать руки об это дерьмо, – сказал Андрей, – побереги силы. Сейчас менты вернутся разборки чинить.

– Какие разборки? Зачем? – спросил Филатов.

– Ты что, не понял? Те два мента крышуют этого малолетку.

Как бы в подтверждение его слов на дорожке появились уже знакомые Филатову милиционеры, поигрывая резиновыми дубинками.

– Распиваем спиртные напитки в общественном месте? Убраться бы надо за собой и штраф заплатить. Экологию загрязняете, – парни явно наслаждались своей властью.

– Да, пожалуй, надо убраться. Мусора здесь действительно многовато, – согласился с милиционерами Филатов и встал с лавочки.

– Юра, подсоби подняться, – попросил Королев.

– Отдыхай, Андрюха, сам справлюсь, – ответил Филатов.

По тому, как менты стали обходить его с двух сторон, отрезая пути к отступлению, Юрий понял, что они бойцы опытные и намерения у них серьезные. Он выделил из этой парочки в серых мундирах на его взгляд наиболее опасного противника. Это был крепкий длинный парень с холодным взглядом. Юрий решил оставить его на «потом» и отступил, немного сместившись ко второму противнику – смуглому коренастому брюнету. Последний оказался нетерпеливым бойцом. Он резко взмахнул своей дубинкой, целясь в голову Филатову. Юрий парировал удар, подставив кисть и одновременно уклонился в сторону второго противника. Удар ногой в пах был предельно точным и рассчитанным. Брюнету Юрий подарил свой коронный круговой удар кулаком в ухо. Одновременно добавил боковой ногой в голову длинному. Тот отключился и рухнул на асфальт. На этом участке боя проблема была решена. Оставалось немного: «уговорить» брюнета. Возвращаясь из удара ногой в боевую стойку, Филатов придержал противника левой рукой, а правой нанес удар в печень. Брюнет упал на колени и уперся головой в землю.

– Ты чего, служивый, – поинтересовался Филатов, нагнувшись над поверженным противником, – больно?

Юрий собрал разбросанные по аллее резиновые дубинки милиционеров, радиостанцию и закинул в кусты. Потом достал висевшие у милиционеров на ремнях наручники и пристегнул обоих к лавочке.

– Красив в строю, силен в бою, – улыбнулся Королев. – Так мы пить будем или нет?

– Предлагаю сменить дислокацию. Тут что-то нехорошо попахивает, – ответил Филатов.

Он помог Королеву подняться с лавочки, и они пошли к выходу из скверика, где поймали такси и поехали к Королеву домой. Там в знакомой Филатову кухне они разложили на столе закуску и, когда распили первую бутылку, Андрей сказал:

– Говорят, что человек вечен. Умирает тело, а душа бессмертна. Если ты живешь правильно, то тебе нечего бояться смерти. А я тебе скажу, что я не праведник, но не боюсь смерти. Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому, что я жил, воевал и сейчас живу честно, без злобы в сердце. Вижу, что тебя мучает. Успокойся. Не нарушал ты заповедь «Не убий». Ты дрался за Родину. Стрелял не в людей, а в уклад жизни. Ты дрался против кривды за добро и справедливость. Но все равно, когда вернешься домой, сходи в храм и покайся. Господь, видя твое искреннее раскаяние, простит.

– А я тебе, Андрей, скажу, что все испытания праведников – ничто в сравнении с ежедневным ожиданием смерти, – ответил Филатов.

Глава 4

Евгений Петрович Василевич сидел за столом и внимательно читал поступившие к нему десять минут назад документы: «... Взрывы осколочных гранат произошли на удалении трех и одного метра от соответственно первого и второго автомобиля. Первое взрывное устройство, так называемая «растяжка», было установлено на дереве у обочины дороги и частично маскировалось густой высокой травой и мелким кустарником. Осколки поразили находившихся в салоне автомобиля «Нисан» и в кабине автомобиля «Урал»«. Евгений Петрович отложил один лист бумаги, зевнул, взял второй – справку из травматологического пункта: «...раненые поступили в состоянии различной степени тяжести. В тяжелом состоянии находятся двое с пулевыми ранениями головы и груди. Четверо получили тяжелые ранения, но их жизнь вне опасности. Трое имеют ранения средней тяжести. Характер ранений...»

– Разрешите войти, Евгений Петрович? – спросил капитан Лапин, стоя на пороге кабинета начальника.

– Проходи. Присаживайся. Что у тебя? – майор поднял взгляд от рабочего стола и внимательно посмотрел на подчиненного.

Лапин начал свой ритуал с папкой. Василевич не торопил подчиненного, в который раз наблюдая за манипуляциями его рук.

– Справки из милиции. Как и ожидалось, свидетелей и подозреваемых нет, – начал доклад Лапин.

– И стоило тратить время и казенный бензин, чтобы это узнать, – с иронией в голосе перебил Лапина майор.

– По нашей агентуре тоже ничего нет. Мачо тяжело ранен и находится в клинике. Таким образом, мы остались без осведомителя, – невозмутимо продолжал капитан.

– А что по Филатову? Нашли его? – неожиданно спросил Василевич.

– Нет. Мы посылали людей к нему домой в Нальчик. По времени он уже должен быть в городе.

– Занятный типаж... Если эта бойня в лесу его работа, то я снимаю шляпу, – прокомментировал Василевич. – Это все?

– Пока да. Предлагаю всерьез поговорить с этим Робином Гудом, если он вернется.

– В том-то и дело, если вернется, – Василевич достал из ящика стола два листа бумаги: – Пришли ответы из Москвы на запрос о Филатове. Я также связался с Министерством обороны. Почитай.

Лапин взял листы бумаги и стал внимательно изучать материал.

– Дело ясное, что дело темное, – пожал он плечами. – Боевой офицер, спортсмен, стрелок от бога, но... все это в прошлом. В настоящем – материально обеспеченный человек, занимает хорошую должность по профилю. Насколько я понял, с криминалом не завязан, долгов нет. С какой стати ему на киллерство подвязываться? Допускаю, что только в случае умственного помешательства на почве нервных потрясений.

– Да? А вот мне кажется, что все яснее ясного. Ты правильно его назвал Робин Гудом. Этот человек из категории вечных романтиков и искателей справедливости, что путаются у нас под ногами и мешают нормально работать. Вот ты бы, Лапин, лазил?

– Куда? – притворно удивляясь, спросил Лапин.

– Куда? – Василевич встал из-за стола и посмотрел в окно. – В кровавое дерьмо, по следам убийцы. У нас с тобой, Лапин, выбора нет – мы на службе. А ему чего неймется? Ехал бы куда-нибудь подальше из этой проклятой страны и печалился себе втихую. Но нет, этот не такой. Будет копать, рыть, грызть землю, а своего добьется. Если, конечно, его самого не закопают.

– Значит, надо дать ориентировку ментам, пускай берут его, пока он новых бед не натворил, – проворчал Лапин, вставая с места вслед за начальником.

– Каких бед? Покалечил пару-тройку отморозков? Так я бы их сам, как в старые добрые времена, – на колени и пулю в затылок. Семь бед один ответ. Вся его вина в том, что он внес дисбаланс в нашу просчитанную операцию. Если я правильно рассуждаю, он ищет то же, что и мы – украденное оружие и покупателей. Сдать мы его всегда успеем. Надо заставить этого стрельца поработать на нас.

– Неплохая идея, но как? – спросил из соображений вежливости Лапин, присаживаясь на стул. Он был уверен, что Василевич уже все продумал и теперь разыгрывает перед ним Шерлока Холмса.

На столе зазвенел телефон. Василевич поднял трубку, несколько минут слушал, ответил: «слушаюсь, товарищ полковник» и положил трубку. Василевич сильно разозлился. Он посмотрел на Лапина и сказал:

– Звонил начальник краевого управления. Только что состоялось совещание у губернатора. Губернатор не доволен последними событиями. Говорит, что прошла утечка информации в Москву. По городу ползут слухи о террористах. И это накануне выборов. Нам приказано координировать действия с МВД. Сейчас приедет опер, который ведет дело по нападению на колонну Куцего в Черном лесу. Начальник отдела борьбы с особо тяжкими преступлениями Джанаев Егор Бероевич. Василевич едва успел закончить, как дверь широко распахнулась и в кабинет вошел Джанаев.

– Здравствуйте, товарищи чекисты.

– О, родная милиция пожаловала, – в тон ему ответил Василевич. – Мы рады вас приветствовать.

– Так уж и рады? – улыбнулся Джанаев.

– Ну если честно, то не очень, – мрачно улыбнулся Василевич, открыл сейф, достал папку с документами, рабочую тетрадь и любимую перьевую ручку. – Вы присаживайтесь, товарищ подполковник, в ногах, как говорят, правды нет.

– Выше тоже, – Джанаев присел в предложенное кресло. – Поверьте, товарищ майор, я к вам не по доброй воле и так же как и вы нашему сотрудничеству не рад. Приказ.

– Итак, – начал Василевич, пропустив «укол» мимо ушей, – в чем будет заключаться наше сотрудничество?

– Вы ищете что-то, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор, а мои люди – тех, кто это что-то имеет. Причем нам приказано этого «что-то» не касаться и во всем слушаться вас.

– Хороший расклад, – Василевич подобрел. – Майор Службы безопасности будет командовать подполковником МВД. Как в старые добрые времена? Хорошо! Предлагаю обменяться информацией. Я так полагаю, вы не с пустыми руками приехали?

– Вы правы, товарищ майор. Мне приказано ввести вас в курс наших наработок, – Джанаев сделал ударение на «приказано» и «наших». Так вот, в объяснении одного из опрошенных свидетелей по делу «бойни» в Черном лесу есть одна очень интересная деталь. Он не видел бой, но хорошо его слышал, так как находился в это время в этом самом лесу неподалеку от места происшествия. Ну, воспоминания о его переживаниях можно опустить, а вот дальше идет интересный момент. Навстречу ему примерно в километре от места происшествия на лесной тропе повстречалось три телеги.

– Телеги? В России? – перебил Джанаева Василевич. – А почему не космические тарелки?

– Самое интересное в том, – продолжал Джанаев, – что на них, под брезентом он успел рассмотреть армейские зеленые ящики. Кроме того, телеги сопровождали вооруженные люди, но не военные.

– Действительно интересно, – Василевич посмотрел на Лапина: «прошлепали мол».

– Я дал команду моим ребятам еще раз внимательно осмотреть место происшествия. И действительно, следы от телег были обнаружены, но шли они от старой военной базы в лес, а не по дороге.

– Все сходится, – Василевич захлопнул папку.

– Что сходится? – поинтересовался Джанаев.

– Люди, которые раздолбали машины Куцего, ждали груз. Эти машины были отвлекающим маневром, а груз вывезли с базы через лес, чего засада не предусмотрела. Теперь все стало на свои места.

– Так вы думаете, что груз до сих пор в лесу? – удивился Джанаев.

– К этому все идет, Егор Вероевич, – кивнул головой Василевич. – Теперь бы эти телеги найти.

– А я думаю, это не составит труда, – сказал Джанаев. – В конце концов, телег сейчас меньше, чем «мерседесов», и далеко на них не уедешь. Скорее всего, транспорт был одолжен или куплен в ближайших станицах. Там можно будет найти продавца и где-то недалеко непосредственно сам гужевой транспорт.

– Преклоняюсь перед профессионалом, – похвалил Джанаева Василевич.

– Спасибо. С вашего разрешения продолжу. Я опросил всех участковых в окрестных деревнях. В Ежово мужики пьют уже второй день, хотя денег не получали девять месяцев. Надо бы проверить, но без вас выезжать запрещено.

У Джанаева зазвонил мобильный телефон. Подполковник приложился ухом к трубке:

– Джанаев, слушаю. Так. Когда? Дождались, – бросал фразы Джанаев. – В Ежово идет бой, – последнее предназначалось Василевичу.

– Понял, выезжаем, – коротко ответил Василевич и нажал кнопку селектора. – Дежурную машину к выезду.

Коренные жители маленькой деревушки Ежово пили и дрались всегда, везде и при любой власти. Но такого, что творилось сейчас в богом забытой деревушке, участковый милиционер старшина Батов за свою тридцатилетнюю службу припомнить не мог. Все началось с традиционных «вечерок», когда местные «богатеи» братья Плаховы устроили большую пьянку по случаю удачной продажи своих телег и лошадей. Без спиртного, понятное дело, праздник не праздник и окончился он ожидаемым побоищем между братьями, или попросту говоря дракой. Появление участкового вызвало дополнительную волну возмущения и погромов. Причем враждующие стороны объединились. В конфликт были втянуты соседи. Старшина милиции был не в силах прекратить нарушение общественного порядка и согласно инструкции тотчас же доложил об этом в ГУВД. В управлении какой-то дежурный шутник по телефону предложил старшине простое решение проблемы:

– Старшина, если не можешь пьянку остановить, то ее нужно возглавить.

Батов – человек непьющий по причине прободной язвы желудка только плюнул с досады на жизнь, положил трубку и пошел домой спать.

На следующее утро старшину Батова разбудили выстрелы. Батов перелез через спящую жену, сунул ноги в сапоги, накинул на плечи китель, схватил фуражку и полевую сумку в одну руку, а ремень с кобурой в другую и выбежал во двор. Еще издали старшина увидел на площади перед сельмагом толпу вооруженных сельчан. Парни и мужики потрясали охотничьими ружьями, заостренными колами, вилами, молотильными цепами. Кое-где мелькали дедовские «обрезы» и шашки. Бабы с ребятишками испуганно жались к своим кормильцам. Все это напоминало фильм про революцию. В дополнение картинки в центре площади на тракторном прицепе стояли братья Плаховы с автоматами «Калашникова» в руках и заводили толпу пламенными речами:

– Станишные, доколи терпеть будем беспредел этот! По краю банды ходят чеченские, православных всех под корень вырезают! Никого не милуют: ни стариков, ни детишек малых! Баб наших гвалтуют! Власть продалась с потрохами! С чеченцами бумагу подписали, что земли наши им отходят!

– Граждане, не верьте! Это провокация, – попытался навести порядок участковый.

Народ повернул головы на новый голос и уставился на участкового.

– Смотри, народ, власть штаны свои продала, а нас и подавно, – закричал с прицепа старший Плахов, показывая на старшину. – Кто нас защитит, если не мы сами?

Толпа разразилась гомерическим смехом, показывая пальцами на старшину. Только сейчас Батов понял, что в спешке забыл надеть форменные брюки и стоит перед сельчанами в фуражке, кителе, трусах и сапогах. Милиционер понял, что надо срочно переломить ситуацию в свою сторону, но ничего лучшего не придумал, как вытащить из кобуры табельный пистолет и выстрелить в воздух со словами:

– Разойдись! Последний раз предупреждаю! Буду стрелять на поражение!

Реплики участкового не столько разозлили жителей Ежово, сколько развеселили. Толпа широким фронтом двинулась на старшину со смехом, улюлюканьем и шутками:

– Митрич, у тебя в трусах тоже пистоль, аль ще другое?

– Бабы, да его «пукалки» только евоная Катерина боится!

Толпа надвигалась и старшина не выдержал, развернулся и побежал к опорному пункту. Толпа ринулась за милиционером.

– Станишные, айда на почту, сельпо, продмаг! Бери власть в свои руки, – призывали со своей трибуны братья Плаховы.

Старшина Батов сумел добежать до своей «опорки» и закрыть за собой дверь. Через минуту на нее посыпались беспорядочные, но сильные удары. Милиционер прицелился в дверь на уровень выше головы и выстрелил. Удары в дверь прекратились, послышалась брань:

– Митрич, иуда! По своим палишь! Чеченам продался, паскуда!

Шум за дверями затих. Пьяная толпа сельчан двинулась в противоположный конец деревни. Вскоре там раздались выстрелы. Батов увидел через зарешеченное окно ковыляющую по пустынной и пыльной улице старушку и крикнул ей:

– Фекла Никитишна, что случилось? Народ с ума сошел?

Бабка остановилась и, не видя того, кто задал вопрос, заголосила на всю улицу:

– Батюшки светы! Шо робится, шо робится! Андрейка с Богдашкой Плаховы пошли чиченов вбивать! Банда идет! Банда!

– Какая банда? – попытался прояснить ситуацию Батов, но тут выстрелы в конце станицы усилились, и старушку с улицы как ветром сдуло. Старшина снял телефон и стал набирать номер краевого управления МВД.

События развивались, словно в голливудском боевике, только про российскую действительность. Сигнал о ЧП в Ежово поступил на милицейский пульт в 7:40, а уже в 8:40 в станицу прибыли две «Газели» с бойцами СОБРа. В 9:55 прилегающий к станице район был оцеплен подразделениями внутренних войск. В 10:20 в Ежово прибыл прокурор Краснодарского края и милицейский генерал из ГУВД. И вот уже десять минут Джанаев вводил генерала в курс дела:

– Разгоряченная спиртным толпа местных жителей обложила несколько домов выходцев из Чечни и попыталась учинить самосуд. Те в свою очередь оказали вооруженное сопротивление, ранив несколько человек. По прибывшему СОБРу был открыт огонь как со стороны местных, так и чеченцев. Ответным огнем СОБРу удалось рассеять толпу. Потерь нет. В настоящее время СОБР блокирует два дома чеченцев и дом, в котором засели зачинщики беспорядков – братья Плаховы. Мои сотрудники и участковый ведут опрос свидетелей и производят изъятие оружия. Кроме того, здесь находятся сотрудники ФСБ. Они работают по своей линии.

– Будем начинать переговоры. Как фамилии чеченцев? – спросил генерал.

– Надо вызвать участкового, – подсказал Джанаев.

– Да, конечно. Распорядитесь, голубчик, – генерал ежеминутно снимал и надевал фуражку. Ему было жарко в форме, нестерпимо хотелось пить.

– А аллах их знает, какие фамилии, – заявил вызванный к генералу Батов. – Их все в станице по именам звали. У того, что ворота зеленые, – это Шавкат, а у которого ворота пониже – это Шамиль.

– Безобразие, – заявил генерал. – Как вы с людьми работаете, старшина! Вы же участковый! Вы должны все про всех знать! Вы что не проводили регистрацию? Как долго они у вас в селе проживают? И откуда у них оружие?

– Какая регистрация, товарищ генерал? – оправдывался Батов. – Они же как тараканы, все на одно лицо и без паспортов. Беженцы. Живут давно, но то приедут, то уедут. То к ним родственники приедут, то знакомые. А оружие? Так вы не знаете, шо его у них как блох на собаке, а попробуй, найди.

– Найдем, – воскликнул генерал. – Найдем и отберем! А тебя, старшина, привлечем к ответственности за попустительство и разгильдяйство. Все! Пошел отсюда!

– Оно конечно, – сказал Батов, еле шевеля серыми как пепел губами. – Рыба гниет с головы, а чистят ее с хвоста. У меня-то давно пенсия есть, а вот тебе, генерал, не видать ее как своих ушей.

Генерал хотел что-то ответить, но только махнул рукой, взял мегафон и вышел из машины.

– Шавкат, Шамиль, с вами говорит генерал милиции Харламов. Вашей жизни и жизни ваших родственников ничто не угрожает. Ситуация под контролем. Я предлагаю вам добровольно сдать имеющееся у вас оружие и обещаю, что мы учтем в вашу пользу все обстоятельства дела.

Предложение генерала сдаться по-хорошему только разозлило чеченцев. В ответ раздались выстрелы, и кто-то невидимый стал выкрикивать требования:

– Требую предоставить машину и беспрепятственный выезд в Чечню. Предупреждаю, мы шутить не будем. Все взорвем!

– С тем же успехом можно кричать глухонемому, – сказал Джанаев.

– Нам еще взрывов не хватало! – проревел генерал Джанаеву. – Я еду согласовывать с прокуратурой силовое решение, а вы, подполковник, продолжайте переговоры.

Джанаев предложил чеченцам вывести и отпустить женщин и детей, находящихся внутри зданий, но те настойчиво требовали беспрепятственного выезда.

– Что-то здесь не чисто, – сказал Джанаев вернувшемуся из города генералу. – Два часа безрезультатных переговоров, «вылизал» им все что только возможно, а они стоят на своем. Значит, рыло в пуху. Прикажете начать силовую операцию?

– Еще рано. Попробую все-таки уломать до приезда губернатора. Пришлось доложить об инциденте. Кроме того, словно мухи на г...о слетелись журналисты. Замять беспорядки не удастся, придется выступить перед прессой. А что с казачками? – поинтересовался генерал.

– Слезоточивый газ сделал свое дело. Они предпочли сдаться «добровольно», – ответил Джанаев. – Разрешите, я пока ими займусь? Момент истины так сказать.

– Иди, занимайся, – сказал генерал.

Арестованные сидели посреди комнаты с заведенными за спинки стульев руками, скованными наручниками. Вокруг них толпились понятые, ребята из СОБРа, корреспонденты. Джанаев выгнал всех в сад, оставив в комнате только старшину Батова и оперативников своей группы – Меньшова и Саранова.

– Вот что, братаны, начнем с начала, – сказал Джанаев, – мы знаем, что позавчера вы продали свои телеги вместе с лошадьми. Хотелось бы послушать, кому вы их продали.

Для себя братья уже смекнули, что дача любых показаний не приведет к добру, поэтому решили играть в революционеров до конца, дабы не уронить свой авторитет в глазах сельчан. Старший из братьев – Степан наигранно улыбнулся и, нагло глядя в глаза оперативнику, ответил:

– Ничего мы не продавали. Лошадей у нас цыгане украли.

– Подожди, – вмешался Батов, – ты ж мне вчера сам говорил...

– Я не знаю, что говорил вчера. Выпивши мы были, с горя.

– Учтите, Плаховы, вы только усугубляете свое положение, – серьезным тоном продолжил Джанаев. – Ваши действия можно рассматривать как особо тяжкие и, насколько я понимаю, тянут они на срок от десяти до пятнадцати лет. Накиньте сюда еще и срок за отказ сотрудничать со следствием и дачу заведомо ложных показаний. Откуда у вас деньги и оружие?

– Так мы, начальник, не голь какая. У нас деньга водилась. Вот мы и остаканились. Что, права не имеем? – неожиданно вступил в разговор младший брат Алексей.

– Вы зачем людей взбаламутили? Может, у вас белая горячка? Я вас в психушку засажу пожизненно! – теряя терпение, повысил голос Джанаев. – В этот момент в комнату неожиданно вошли еще двое мужчин, одетых в строгие, выглаженные черные костюмы.

– Здравствуйте, товарищи, – обратился один из них к присутствующим. – Дело государственной важности. Мы из Федеральной службы безопасности, – при этом Василевич показал всем служебное удостоверение в развернутом виде.

– Ну что, станишные, доигрались? – спросил Джанаев. – Это, – он показал на Василевича, – ваша вышка.

Братья зашевелились, заерзали на седалищах. Степан приподнял бровь и зло сказал:

– У, коммуняки краснопузые, мало вы нашей казацкой крови попили?

– Насколько я знаю, казаки всегда свое отечество защищали. А вы, Плаховы, проходите как пособники террористов. Что ты знаешь о статье «терроризм»? – спросил Василевич, обращаясь к братьям.

– Какой терроризм? – сглатывая слюну, спросил Алексей.

– На ваших телегах перевозили опасный груз, возможно взрывчатку для террористических актов на территории России, – ответил Василевич.

– Слушай, кацап, что ты заливаешь? Мы не террористы, а наоборот. Мы отряд самообороны от террористов, чичей этих проклятых организовали! – закричал Степан.

– Каких «чичей»? – удивился Василевич.

– Не прикидывайся начальник, мы все знаем. Нам все добрые люди рассказали. Как вы банду чеченскую до Краснодара прикрывали. Суки продажные! – Плахов еле-еле сдерживал слезы. – Буйнакс второй хотите сделать? Денежки свои отмываете и ордена зарабатываете на нашей крови.

– Какая банда? Какой Буйнакс? Плахов, вы что... – сердито оборвал его Василевич.

– Подождите, товарищ подполковник, – вмешался Джанаев. – Наверное, им наплели какой-то бред, чтобы сбить нас с толку. Парни сами запутались. Может, они расскажут, как было дело? Говори, Алексей.

Алексей Плахов отвел глаза от пристального взгляда брата и, глядя в пол начал говорить:

– Позавчера утром к нам в станицу приехали какие-то мужики. Сказали, что на Краснодар из Чечни банда идет. Шишки все, мол, продались, наши войска куда-то на учения отправили и защитить нас некому. Они еще сказали, что казачье ополчение создается и им нужны лошади. Лошади в станице только у нас остались, вот они и просят продать. Дали хорошие деньги, еще это... десять ящиков водки, два автомата и три короба патронов. Для нашего отряда самообороны...

– Так-так, – влез в разговор участковый, – мне почему не доложили по форме...

– Погоди ты, – перебил его Джанаев, – продолжай.

– Только мы сразу не поверили. Что мы дураки какие. Деньги мы взяли, конечно. У нас в районе за эту цену трех лошадей можно купить. Как поехали они, мы за ними. Проследить, значит. До урочища проследили, тут стрельба началась. Бой настоящий. Ну, мы решили, что ополченцы с бандой схлестнулись и подались домой. Дальше вы сами знаете.

– Опознать сможете? – спросил Джанаев.

– Кого? – не понял Плахов.

– Хрена моего! – вскочил со стула Василевич. – Ополченцев ваших! Мать их!

– Так вить, знамо дело. Здоровые все ребята. Стриженые и в штанах.

– Здесь все ясно. Пошли к генералу. Надо продолжать искать лошадей и телеги. Чувствую, что непростой груз они перевозили, из-за него весь сыр-бор, – сказал Джанаев.

– Видим двух вооруженных автоматами мужчин. Вышли во двор. Прикрываются женщинами и детьми, – доложил снайпер по рации командиру СОБРа.

– Объекты под прицелом, – передал собровец генералу.

Генерал, не глядя на офицера, махнул рукой.

– Работайте, – сказал командир СОБРа в микрофон радиостанции.

Профессионалы, прошедшие войну в Чечне, стреляли без промаха. Для того чтобы отвлечь захватчиков, рядом с домом один из спецназовцев дал две очереди из автомата. Бородачи и заложники непроизвольно повернули головы направо. Что и нужно было для двух метких выстрелов, которых никто кроме самих снайперов так и не услышал. Раздались два сухих щелчка винтовок с глушителем. Оба мужчины рухнули как подкошенные. Страшно заголосили «заложники».

Василевич и Джанаев нашли генерала в окружении десятка журналистов и телекамер.

– ...Мы полностью контролируем обстановку... силовая спецоперация продолжается. Но уже сейчас можно сказать, что ликвидирована банда боевиков, проникшая на территорию края для проведения террористических актов. Захвачено большое количество вооружения и взрывчатки. Один террорист убит на месте, второй был тяжело ранен и скончался, не приходя в сознание. Этот успех стал возможным благодаря оперативно-розыскным мероприятиям МВД и прокуратуры края. К сожалению, более десяти мирных граждан получили травмы. Один находится в реанимации. Арестованы два пособника террористов из местного населения.

– Во заливает, – сказал Джанаев. – Не мешало бы пальчики с трупов на всякий случай откатать и по вашей, товарищ майор, картотеке проверить. А мы по своей проверим. Может быть где-то и всплывут.

Вечером этого же дня генерал проводил служебное совещание начальников отделов, на котором присутствовал и приглашенный по его просьбе майор Василевич. Харламов провел краткий анализ последних событий, дал оценку работе каждого своего сотрудника и подвел итог:

– В результате операции уничтожены два террориста, до этого находившиеся три года в федеральном розыске. За ними длинный след еще с первой чеченской компании. Это полевые командиры Шамиль Топаев и Шавкат Белоев. О том, почему данные элементы спокойно проживали у нас под боком в течение нескольких лет, мы сделаем соответствующие выводы. На этом инцидент в Ежово и Черном лесу можно считать исчерпанным. Террористы выявлены и уничтожены. МВД свою работу выполнило. Дальнейшее в компетенции компетентных органов. Простите за каламбур. Что вы улыбаетесь, Джанаев? Я понимаю, вы радуетесь успеху? У вас есть что сказать в дополнение к моим словам? Говорите, мы с интересом послушаем.

– У нас был бы повод радоваться, товарищ генерал, если бы не результаты экспертизы и некоторые новые данные. Экспертиза дала следующие результаты: оружие убитых в Ежово чеченцев не соответствует тому, из которого была расстреляна колонна Куцего. Следы от обуви предполагаемых нападавших на месте боя на два размера больше, чем у покойных полевых командиров. И последнее – нам так и не стало известно, какую цель преследовали нападавшие на колонну.

– Джанаев, вам уже говорили, что это не в нашей компетенции. Не в компетенции МВД, – сурово сказал Харламов.

– Товарищ генерал, перед совещанием мне сообщили, что у Куцего убиты еще трое из его бригады. Уже в самом городе. Это не чеченцы. Я уверен, что убийства будут продолжаться, и мне хотелось бы знать, чем и кому так насолил гражданин Куцый. Дело рано закрывать, товарищ генерал.

– Джанаев, не надо нагнетать обстановку накануне выборов. Об этом губернатор дал ясно понять. Дело закрыто, – генерал повысил голос до крика.

– Разрешите мне сказать, товарищ генерал, – Василевич поднялся со своего кресла. – Дело не закрыто по нашему ведомству, товарищи. Им занимаюсь я. И я хочу обратиться к вам, товарищ генерал, с просьбой откомандировать в мое распоряжение подполковника Джанаева. Опыт оперативного работника нам будет очень полезен. Кроме того, товарищ Джанаев введен частично в курс дела.

– Может, вы этого ковбоя с его телегами себе в штат заберете? – пошутил генерал. Присутствующие начальники отделов дружно засмеялись шутке начальника.

– Была бы моя воля, я бы не отказался, товарищ генерал, – ответил Василевич.

– Хорошо, присылайте официальный запрос. Оформим в качестве консультанта, но только на неделю. Я не могу отдел борьбы с особо тяжкими преступлениями без начальника оставить, – сказал Харламов. – Совещание закончено. Свободны!

Через пять минут ведомственная «Волга» выехала из управления МВД и на большой скорости понеслась по улицам города.

– Значит, вас не любит начальство, – обратился к Джанаеву Василевич.

– А я не девушка, чтобы меня любили, а то еще и поиметь захотят, – ответил Джанаев.

– Грубо, но честно. И я постараюсь быть с вами честным, товарищ подполковник. Наш договор остается в силе? Вам важно поймать убийцу или убийц. Вы его или их поймаете. Сначала с ним или с ними поговорим мы, и они или он выводит нас на заказчиков, а потом мы отдаем его или их вам. А то, что касается характера груза, извините, не ваше дело. Мы ловим не просто убийц, а государственных преступников. Поймите правильно. Договорились?

– Я согласен, – ответил Джанаев подумав. – А в качестве первого вклада в наше «общее» дело скажу, что я знаю, где лошади и телеги Плаховых.

– Ну вы, товарищ полковник, реальный ковбой. Только не обижайтесь, – рассмеялся Василевич.

– Я не обижаюсь, товарищ майор. На обиженных воду возят, как говорят.

– Вы неплохо ориентируетесь в русской филологии. А ведь вы не русак?

– Я осетин и гражданин России. А вы тоже не рязанский парень.

– Слушайте, подполковник, вы еще и антисемит?

– Что, попал в точку? Шучу. Я навел о вас справки. По документам вы белорус. Довольны?

– Вернемся к нашим баранам, то бишь к лошадям, – сменил тему Василевич.

– Лошади в цыганском таборе Алмазова. Табор стоит в районе станицы Яр. Я опросил Алмазова. Лошадей они подобрали на двадцатом километре трассы Краснодар – Ставрополь.

– Вы хотите сказать, что груз вывезли из Черного леса, перегрузили и теперь он может быть где угодно?

– Груз у Куцего. И три трупа его людей это подтверждают.

По-прежнему стояла жара. Каждое утро по телевидению сообщали, что то в одном, то в другом уголке Краснодарского края грозы стали причиной пожаров, бури натворили бед, причинили значительный материальный ущерб сельскому хозяйству, а в окрестностях города Краснодара за последний месяц не выпало ни капли влаги.

Днем, несмотря на жалюзи и кондиционеры, дом буквально раскалялся от солнца и больше походил на топку. Окна из соображений безопасности не открывали. Куцый, одурев от жары, перестал носиться по дому, ломать мебель и пинать своих шестерок. Он сел в свое кресло и закрыл глаза. Всем показалось, что он не переставая думает о пропавшем Моисее Кидине. На самом деле Куцый, переполненный алкоголем, задремал. Когда раздался телефонный звонок, он еще не проснулся и поэтому тотчас увидел сон.

...Он сидит в большой и пустой комнате без стен, потолка, но с одной-единственной дверью. Над двери загорается табло «Входите» и звенит звонок. Дверь открывается, и из нее выходит кто-то в черном.

– Это для тебя последний звонок, Ванечка, – говорит человек в черном.

Куцый узнает в черном человеке Моисея. Снова звенит звонок.

Куцый вскочил. Звенел телефон. Трясущейся рукой он взял сотовик.

– Ваня, это я, – Куцый узнал дребезжащий голос Кидина. – Ваня, отдай им деньги. Они убьют меня, Ваня.

В трубке послышались удары, вскрики и стоны. Потом уже другой голос сказал:

– Слушай внимательно, поц поганый, мы твоему Мойше обрезание делаем. Тебе, конечно, на него наплевать, но он уже кое-что нам компенсировал. Теперь остались проценты. Отдай товар, и мы подумаем, сколько ты еще проживешь. Не надо было тебе, козел вонючий, в наш карман лезть.

Куцый отшвырнул телефон и закричал:

– Душман! Шмыга! Все ко мне!

В комнату вбежали телохранители.

– Машину! Охрану! Едем в город! – кричал. Куцый.

Через час они были в банке. Там Куцему сообщили, что все деньги с его счетов были переведены в другой банк.

* * *

Филатов полулежал в старом скрипучем кресле-качалке в тени навеса над крыльцом и смотрел сквозь полуприкрытые веки на сад, который, казалось, курился под палящим солнцем. Он слышал, как распахнулась калитка со стороны улицы и, не оборачиваясь, сказал:

– Никого нет дома.

– Так это хорошо, что никого нет дома, – сказал Королев, устраиваясь в маленьком плетеном кресле напротив Юрия. – Слушай сюда. Сегодня у Куцего был большой переполох. Кто-то грохнул трех его быков.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Стакан холодной воды, если у тебя вода вообще водится.

– Тоник.

Филатов подал Андрею стакан.

– Кто такой Куцый?

– Куцый, погоняло Полковник. Я тебе говорил про него. Так вот, уже несколько дней его быки словно испарились: ни на рынке, ни в городе их нет. В народе говорят, что кто-то на них охоту открыл, но на местные разборки не похоже. Потери у него большие. Профессионалы работают.

– Андрей, что ты на меня так смотришь? Я не при делах.

– Понятное дело. Я зашел спросить. У тебя патроны остались?

– Это ты к чему?

– К тому, дорогой товарищ, что мы не в Париже. Сегодня видели Куцего у банка. На руках несли.

– Мертвого?

– Обрадовался. Кто если не мы?

– Как к нему подобраться?

– Есть один вариант. С тем и пришел. Вернее приковылял.

– Выкладывай, мозг.

Куцый хоть и спал в эту ночь меньше четырех часов, проснулся с одной мыслью – продолжать борьбу. Было еще очень рано, только начинало рассветать. Куцый долго лежал, глядя на дорогие обои на стенах, какие-то акварели и чувствовал никчемность своей жизни. Наконец он встал, вышел в гостиную и здесь просидел в кресле у потухшего неделю назад камина все утро, думая про Моисея. Смерть старика была ужасной. Куцый не пожелал бы такой смерти и врагу. Старика пытали, заставляли назвать счета и шифры сейфов. Потом просто сожгли живьем в сброшенной в кювет машине. Куцему уже не жаль было потерянных денег, даже старика было не жаль. Жизнь товарища, его собственная жизнь казались ему скучными и мелочными. Смысл дальнейшей жизни Куцый видел только в убийстве тех, кто уничтожил, лишил жизни его людей и кто покушался на его собственную жизнь.

Куцый вылез из кресла, налил стакан водки, но не пригубил, а отрешенно уставился в зыбкое зеркало огненной жидкости.

– Да, Моня, – вздохнул Куцый. – Не повезло тебе. Вот ведь как она жизнь-то поворачивается.

– Ты чего страдаешь? – усмехнулась вошедшая в гостиную Наташа.

Куцый послал на жену испепеляющий взгляд.

– То есть, что значит, чего? Человек погиб. Мойша.

– У тебя уже десяток людей погибло. Так чего ты по ним не страдаешь? – сказала Наташа. – Придумал себе причину. Человека из себя корчишь, а ведь ты зверь. Хуже зверя.

Куцый промолчал, вышел из дома, сел за руль автомобиля и выехал за ворота, не предупредив охрану. Не останавливаясь на предупредительные сигналы постовых ГАИ, Куцый гнал на двадцать пятый километр шоссе. Он ехал к месту, где нашли тело Кидина. Перед указателем «Внимание, уклон» у сломанных ограничительных столбиков Куцый остановил машину. «Здесь все и случилось», – подумал Куцый. Внизу у подножия холма, отчетливо виднелись следы пожара: выжженная трава, вырванный кустарник, осколки стекла, глубокие рытвины на земле. Специально выбрали это место, они знают, подумал Куцый, что он здесь впервые встретился с Кидиным, и потом это было их место для тайных встреч.

Вдруг совсем близко заскрипела тормозами машина. Куцый полез под пиджак за пистолетом, висящим на наплечной кобуре. Оглянувшись через плечо, Куцый увидел в нескольких шагах черную «Волгу». Куцего пронзил суеверный страх, из черной машины выходили трое мужчин в темной одежде. «Гробовщики за мной приехали», – подумал Куцый. Только паническая растерянность удержала Куцего от того, чтобы достать пистолет и разрядить всю обойму в приближающихся черных людей.

Незнакомцы подошли вплотную к Куцему.

– Друга жалко, да? – с сочувствием сказал смуглолицый мужчина, глядя вниз на пропалину.

Язык у Куцего онемел, и он смог только кивнуть головой.

– Вы не нервничайте, гражданин Куцый, и руку с пистолетика уберите на всякий случай, – произнес второй незнакомец с тонкими чертами лица и редкими белесыми волосами.

Куцый вновь кивнул, но руку с пистолета не убрал.

Мужчины переглянулись между собой и не спеша, наблюдая за реакцией Куцего, достали и развернули красные удостоверения с гербами на обложке.

– Подполковник Джанаев, отдел борьбы с особо тяжкими преступлениями, – представился смуглолицый. – Соболезнования свои не предлагаем. Ты, Куцый, в них не нуждаешься. И хватит на меня, как на инопланетянина смотреть. Что, не узнал?

Вместо ответа Куцый убрал руку с рукоятки «глока».

– Узнал. Это хорошо. Тебя не найти, Куцый. На звонки не отвечаешь, по прописке не проживаешь. А у нас к тебе есть вопросы. Здесь говорить будем или к нам поедем?

Куцый кивнул.

– Понятно, – Джанаев многозначительно посмотрел на Василевича и покрутил пальцем у виска. – Когда ты видел Кидина в последний раз?

– В последний раз, – эхом повторил Куцый.

– Совсем плох, – сказал Василевичу Джанаев.

– Притворяется или пьян, – ответил Василевич.

– А Кидин употребляет? – проявил интерес молчавший до этого оперативник Руденко.

– Под настроение, – Куцый сориентировался, что оперативникам известно немного, и они рассматривают версию ГАИ о несчастном случае. Он почувствовал себя свободнее, сказал и тут же пожалел о своих словах.

– Значит, мы все слышим и все понимаем? Очень хорошо. А куда мог ехать ночью пьяный банкир по этому шоссе? – не унимался Джанаев.

– Не знаю, – процедил сквозь зубы Куцый.

– Вы зубками не скрипите, раздражает. Как случилось, что он напился до такой степени? Вы случайно не с ним пили? – Василевич задавал вопросы, не дожидаясь ответов.

– Пошли вы все в ж... Чего доколупались? – Куцый стал ругаться, багровел и брызгал слюной.

– Заканчивай комедию ломать. Тебя видели, как ты заходил к Кидину с тремя бугаями. Вышел ты один. Быков твоих потом нашли с дырками в голове. Кидин тоже странно навернулся. Может объяснишь? – спросил Джанаев.

– Нет, – ответил Куцый.

– На нет и суда нет, – неожиданно быстро согласился Василевич. – Поехали, товарищ подполковник.

Все трое развернулись и молча пошли к машине.

Куцый достал пистолет и прицелился в спину Джатнаева, потом в спину Василевича. Он узнал в нем сотрудника ФСБ, и это его потрясло. ФСБ и МВД вели его дело параллельно. Куцый с ужасом понял, что за ним следят – уж очень странно выглядела эта встреча здесь, на шоссе. Он опустил пистолет, сел в свою машину и поехал обратно в свое логово.

Все его мысли сводились к встрече с силовиками. Что привело их на место гибели Кидина? Что они ищут? Обложили со всех сторон! Клерк, менты, ФСБ! Подбираются, но он просто так не дастся. «Надо их бить по одному. Начать с Клерка. С ментами все само решится. Мало ли у них нераскрытых преступлений. В ФСБ тоже люди, тоже есть хотят. Надо спешить», – думал Куцый.

Джанаев, Василевич и Руденко сидели в машине, курили и наблюдали за отъездом Куцего.

– Вы видели, Егор Бероевич, этот придурок пушку достал, еще немного и он бы нас всех положил, – сказал Василевич, нервно затягиваясь сигаретой.

– Нет, он бы стрелять не стал. Его главная цель – не мы, – ответил Бероев.

– А кто? – поинтересовался Руденко.

– Тот, кто убил его людей и Кидина? – спросил Василевич.

– Точно. Тот или те. Помните, что говорил лейтенант – «гаишник» на посту ГАИ у развилки? Он запомнил этот «мерседес». В нем сидело минимум четверо, а нашли одного. Вывод: против Куцего работает группа лиц, – сказал Джанаев. – Но уверен на сто процентов, что не местных.

– Может быть, вы правы, – без уверенности в голосе сказал Василевич.

– Если вы, товарищ майор, знаете, что хотят от Куцего, то может знаете кто? – спросил Руденко.

– До сегодняшнего дня предполагал, а сейчас даже представить себе не могу, – ответил Василевич.

– Нормально. Как говорил инспектор Колобок: следствие зашло в тупик, – хмыкнул Джанаев. Он подвез Василевича к его дому, а сам вернулся в отдел, взял лист бумаги и стал чертить схему – в центральном кружке он написал «Куцый», а вокруг, в кружочках поменьше: «Чеченцы», «Армяне», «Цыгане», «прочие». Над каждым кружочком он поставил вопрос. Посидев, немного подумав, Джанаев три первых кружка перечеркнул, а над четвертым написал слова: «деньги», «долги», «передел сфер влияния», «месть».

Глава 5

С раннего детства Армен хулиганил по дворам, ругался «по фене», пел «блатные» песни и был проклятьем для родителей и школы. Итогом стала череда дерзких уличных грабежей, после которых Армен загремел в зону. Вышел по амнистии. Второй срок Армен отмотал «звонком», не задерживаясь долго на воле, загремел по третьему, а потом и по четвертому кругу по ставшей ему родной статье – за уличные грабежи. Проведя восемнадцать лет в тюрьмах и лагерях, Армен решил, что пора отдохнуть от сурового климата Урала и Сибири, и обосноваться на теплом юге. Выйдя в очередной раз на свободу, он слепил из мелкой уголовной шушеры «кодлу» и обратился к рыночным соплеменникам города Краснодара с предложением своих услуг «крутого авторитета». Будучи закоренелым рецидивистом, Армен решил попытать счастье в обустройстве «крыши», но, получив по зубам от бригады Куцего, ушел до поры до времени в тень, промышляя мелким рэкетом. И вот время настало. По рынку поползли слухи, что дела у бригады Куцего совсем плохи и грядет смена «смотрящего». Армен понял, что надо рвать свой кусок.

Директор рынка Василий Иванович Вааль расхаживал по рынку в шелковой косоворотке, белых льняных штанах и белых сандалиях. Он был гладко выбрит, надушен дорогим английским одеколоном, на запястье поблескивали дорогие швейцарские часы на массивном золотом браслете. Настроение у Василия Ивановича было отличное, он чувствовал себя свободным человеком, удачливым коммерсантом, чьи дела шли в гору. Был вторник – день внесения «добровольных взносов на благоустройство рынка и прилегающей территории». Обычно в этот день, ровно в десять, на рынке появлялись быки Куцего с большой спортивной сумкой и не торопясь обходили всех частных предпринимателей. Сегодня часы на торговом павильоне уже показали половину одиннадцатого, а «сборщиков податей» еще не было. Торговый люд шептался по углам, строя самые невероятные догадки.

Филатов в это время стоял у торговой палатки Королева и уже битый час выбирал себе спиннинг. И вот по рядам прошел «шорох» – идут. Со стороны входа на рынок шла троица лиц кавказской национальности во главе с «паханом». Армен приступил к приручению «ботвы». Сопровождалась эта «дрессировка» такой нецензурной похабщиной, что у проживших на рынке жизнь торговок волосы встали дыбом.

– «Кобыла», «тварь», «шалава позорная», «мухой неси», «на цырлах, я сказал», «закрой пасть», – несся над палатками рев Армена.

Василий Иванович при приближении Армена несмотря на жару похолодел, а ноги перестали его слушаться.

– Здравствуй, милая моя, я тебя искалси, а увидел я тебя, так и растерялси, – пропел Армен, глядя на побледневшего директора рынка, – здесь говорить будем или к себе пригласишь?

«Пристяжные» Армена полукругом обступили Вааля.

– Да, да, прошу ко мне, – выдавил из себя Василий Иванович, оставаясь стоять на месте.

Двое «шестерок» взяли директора под руки и, оторвав от земли, так что ноги его повисли в воздухе, понесли в здание торгового центра. Подручные Армена внесли Вааля в его собственный кабинет и посадили на стул у входной двери, встав по бокам. В кресло хозяина кабинета сел Армен.

– Ты приготовил деньги? – спросил «пахан», закидывая ноги на стол.

– У меня нет денег, – залепетал Вааль, – денег нет. Я все отдал Полковнику.

– Врешь! Полковника больше нет! Весь вышел. Запомни, козел! – заорал Армен. – Есть Генерал. Это – я. Платить надо мне.

Один из стоящих позади Вааля «шестерок» накинул на шею Вааля капроновую веревку и натянул разведенные крест-накрест концы. Директор рынка захрипел.

– Не так резко, Рафик. Тише будь. Господин директор хочет что-то сказать, а ты ему мешаешь.

Рэкетир ослабил веревку.

– Я соберу деньги, – еле слышно пробормотал Вааль, – только есть одна проблема. Помоги ее мне решить, и я закрою этот вопрос о деньгах сегодня же. В конце концов, какая разница кому мне платить – тебе или Полковнику.

– Не делай свои проблемы нашими. Ставь задачи и решай их сам, – сказал в ответ Армен и рэкетиры заржали.

– В том-то и дело, что это наши проблемы. Если вы хотите получать деньги.

– Ну, говори, – сказал Армен и стал копаться в ящиках письменного стола Вааля.

– Есть на рынке один калека. Торгует в палатке номер двадцать один. Правильный слишком. Он отказывается платить и агитирует остальных. Многие продавцы сомневаются и тянут время, выжидают. Раньше такими господин Куцый занимался.

– Это было раньше! Забудь я сказал! – заорал Армен. – Сейчас мы проведем у вас «зачистку» и разберемся с кем надо. К вечеру чтоб деньги были и поляну накрой. Если мы придем, а денег не будет, то мы тебя убьем. Народ говорит, пора менять директора. Совсем плохой стал. Торговли нет, прибыли нет. Директор рынка должен быть деловым человеком. У меня есть деловой человек – мой земляк, хороший коммерсант. А ты кто такой? Откуда твой фамилия? Ладно, будешь платить – будешь жить, не будешь платить...

Армен сделал жест рукой, удавка вновь впилась в шею Вааля.

– Что так испугался, что лужа наделал? Мужчина не должен бояться смерти. Он ничего не боится, – Армен брезгливо смотрел на директора рынка. – Все, отпустите его. Пошли разбираться с торгашами.

Троица рэкетиров вышла из здания и пошла по открытому рынку и до «охотничьего ряда» Королева.

– Э, ботва, номер двадцать один! Очко, однако. Че за бардак? Бабло гони, – деловито приказал Королеву «пристяжной» Армена, плечом толкнув Филатова. – Вишь, пахан ждет.

– Я дико извиняюсь, но я стоял в очереди, – возмутился поведением «шестерки» Юрий.

– Клиент, давай соси отсюда, а то и ты платить будешь, – вякнул Филатову второй холуй.

– Клиент, между прочим, всегда прав, – сказал Филатов и аккуратно положил спиннинг на прилавок.

– Ну ты, мудила с Нижнего Тагила! Живо отсюда! Считаю до трех, два с половиной! – заорал уже сам Армен.

Двое «пристяжных» схватили Филатова за руки.

– Ты че, сучонок, не понял? Если я сказал – мухой, значит мухой! – с этими словами Армен уже приготовился ударить Юрия.

Не дожидаясь пока «шестерки» заломят ему руки за спину, Юрий крутанул корпус и плечи влево. Он выбрал цель и нанес по ней прямой удар правой ногой. Каблук тяжелого армейского ботинка снес челюсть Армена с «салазок». Схватив свое «хозяйство», Армен сошел с дистанции. Лево стоящего, который продолжал держать его за руку, Филатов ударил головой в лицо, сломав ему нос. Того, который схватил правую руку, Юрий поддел снизу вверх по ребрам все тем же каблуком правой ноги. Вернув ногу в боевую стойку, Филатов ударил с правой в челюсть калеку с разбитым носом. Последний удар по всей видимости оказался больнее, потому что про нос было забыто и окровавленные пальцы стали ловить выпадающие зубы.

– Тридцать пять секунд! Неплохой результат, – Королев нажал на кнопку остановки секундомера. – Товарищ старший лейтенант, вы не оставляете мне никаких шансов. Разрешите хоть добить раненых?

Королев вылез из-за прилавка, на шее у него висел дробовик. Опираясь на костыль, Андрей подошел к Армену и приставил ствол к его затылку.

– Э, ты че? Не надо! – как-то жалобно заверещал «пахан» и запричитал какую-то молитву.

– Э, да ты обделался, Армен! Очко жим-жим? Люди, аттракцион невиданной щедрости! Армен мокрожопый угощает! – кричал Андрей на весь базар. Он взял сумки рэкетиров и стал ходить по палаткам и раздавать деньги.

Сначала базар молчал, притаившись по своим «норам», потом народ стал выходить и даже прикладываться к поверженному «пахану» и его «шестеркам». Если бы вовремя не подъехал милицейский «УАЗ», то от Армена и его «шестерок» через минут пять ничего не осталось бы.

Возле дверей в гостиной стояли три парня в своей обычной униформе: в зеленых майках с короткими рукавами, камуфлированных брюках и армейских ботинках. У каждого на поясе была пристегнута радиостанция, на плечевых ремнях кобуры, откуда торчали рукоятки пистолетов. Куцый сидел в своем кресле и отрешенно смотрел в стену. Час назад ему позвонил Кошмар – вор в законе, представитель Краснодарского «сходняка» и сказал:

– Слышь, Полкан, ты наши законы не уважаешь, я это знаю. Нам на тебя тоже наплевать. Но есть мнение, что за наездом на тебя стоит «контора глубокого бурения». А это уже не шутки. Сходняк хочет разобраться. Приезжай на стрелку к Роману Алмазову в табор. Безопасность гарантируем. Если не приедешь, никто в этом городе с тобой дел иметь не будет, и мы на тебя всем общаком скинемся.

Разбив очередной телефон о стену, Куцый вызвал к себе Шмыгу.

– Готовь машину, поедем в город. Возьми с собой Борю, Мину, Щипу и Котла.

Машина была готова, люди собраны и уже час ждали команды Куцего, который словно заснул в своем кресле с открытыми глазами.

– Командир, – осмелился потревожить Куцего Шмыга, – уже девять тридцать. Пора ехать, по пути на рынок заскочим за «баблом», в город.

– Я не поеду, – вдруг сказал Куцый. – Ты, Шмыга, езжай, собери кассу. Нам деньги нужны. Я на стрелку не поеду.

Шмыга не привык возражать и тем более советовать. Он молча кивнул своим парням и вышел из комнаты. Куцый все так же продолжал внимательно изучать стену.

«Шевроле-блейзер» мчался по шоссе на Краснодар. Неожиданно впереди зачастили знаки ограничения скорости, дорожных робот. Боря сбросил газ и тут увидел лежащую на дороге систему «Еж». Казалось еще немного и покрышки разнесет в клочья, а машина выскочит в кювет, но Боря резко тормознул и вывернул руль влево. В то же мгновение все, кто находился в кабине, увидели как по потолку, дверцам и телам заскакали пунцовые световые «зайчики». Боря рванул джип назад, и тут же раздались выстрелы. Стекла разлетелись на сотни осколков, засыпая салон острым крошевом. Послышались характерные глухие шлепки, разрывающие в клочья все на своем пути – метал, кожаную обшивку солона, человеческую плоть.

– Разворачивай! – кричал Шмыга. – Назад!

Описав полукруг, джип слетел задними колесами в кювет. Боря, уже мертвый, продолжая держаться за руль, стал заваливаться на бок. Шмыга, положив простреленную руку на толстые зазубренные куски стекла дверцы, пытался из последних сил нажать на спусковой крючок пистолета и не заметил световую точку у себя на лбу. Щипа открыл дверцу и выпал на асфальт. Он не прополз и двух метров. Мина и Котел завалились между сиденьями на усыпанный осколками пол. Котел матерился, а Мина пытался вызвать по радиостанции помощь. Стрельба прекратилась, но адские, яркие зайчики продолжали свою безумную пляску по салону.

– Лазерный прицел – херня. Продержимся, главное их к себе не подпустить. Ты, Мина, радуйся, – прошептал дружку Котел.

– Чему? – удивленно поинтересовался Мина.

– Тому, что у них гранатомета нет.

Мина не ответил. Он с ужасом наблюдал, как в отражении зеркала заднего вида из кустов привстал человек с «мухой» на плече; снял крышку тубуса, поднял прицельную планку.

Граната разорвалась внутри машины. Взрыв подбросил джип метра на два и поставил обратно на уже пылающую лужу бензина на асфальте.

* * *

– Товарищ майор, Филатов в Краснодаре! – начал Лапин без традиционного вступления. – Из Интернет-кафе, что на железнодорожном вокзале, кто-то влез в секретные базы данных Министерства обороны и взломал код доступа. Как вы думаете, что было оттуда скачено?

– Информация по городу, – ответил Василевич.

– Именно. Карта города и прилегающих окрестностей. Отпечатков пальцев не обнаружено, «хакер» работал в резиновых перчатках, но по описанию взломщик очень похож на Филатова. Кроме того, сегодня на городском рынке некий гражданин устроил шоу с избиением рэкетиров. Один против трех. Задержать снова не удалось, но несколько человек опознали в нем по фотографиям Филатова. Еще одно ЧП. Джип «шевроле-блейзер», принадлежащий фирме «КрасТранс и К°» с пятью трупами.

– Куцый среди них есть?

– Тела опознанию не подлежат. Знакомый почерк, товарищ майор. Засада на трассе.

– Что, опять Филатов?

– Теоретически возможно. Джип расстрелян около десяти часов. В одиннадцать тридцать его видели на рынке. Практически, можно успеть.

– Фигаро здесь, Фигаро там. Мне кажется, пора познакомиться с этим господином поближе. Продумайте план мероприятий по розыску Филатова. Себя не проявлять. Еще я думаю, что Джанаеву о нашей находке сообщать не стоит.

– Я понял вас, – Лапин закрыл папку и встал. – Разрешите идти, товарищ майор?

– Идите и не просто идите, а приведите мне его. Простите за каламбур, как говорит наш знакомый генерал, – хмыкнул Василевич.

* * *

Филатов почувствовал, что его «ведут», когда подходил к своему особняку. Именно почувствовал, а не обнаружил. Слежка была грамотная, обставленная по всем правилам сыска. Юрий Филатов всегда уважал профессионалов. Отдав должное безупречным навыкам маскировки и методам «ведения объекта», Филатов определил, что находится «на крючке» у товарищей чекистов. Это было интересно, но предсказуемо. Предсказуемо настолько, что Филатов готов был поспорить на «сто тысяч миллионов» с кем угодно, что в доме его уже ждут. «Оперативно сработали», – подумал Филатов. Юрий поднялся на крыльцо, не спеша стал расстегивать молнию сумки, доставая ключи. За спиной послышались шаги, и раздался голос человека, привыкшего отдавать приказы:

– Спокойно, гражданин. Не оглядывайтесь, откройте дверь и проходите в дом.

Филатов сделал, как велели. Открыл дверь, прошел в дом. Несколько секунд он раздумывал, затем зажег в прихожей свет, прикрыл за собой дверь. Выждал несколько минут, прислушался. В доме было тихо. Осторожно, стараясь не светиться в дверных проемах, начиная с кухни, стал обходить комнаты. В большой комнате, на стуле у окна сидел мужчина и листал книгу. Филатову было достаточно одного взгляда, чтобы утвердиться в своих предположениях – человек был из «конторы». Строгий костюм дорогого сукна, ухоженные руки, не привыкшие к тяжелому физическому труду, неброские черты лица, надменно поджатые губы. Когда Филатов вошел, мужчина отложил книгу, но продолжал сидеть.

– Здравствуйте, Юрий Алексеевич. Извините за ранний визит без приглашения, но я думал, вы хотели с нами познакомиться. Хотя я с вами – знаком. Правда, заочно. Но на то есть служебная необходимость, – мужчина протянул развернутое удостоверение и посмотрел на Филатова с явным превосходством.

– Здравствуйте, если не шутите, – Филатов глянул в красные «корочки», – гражданин начальник, Евгений Петрович. Чем обязан?

– Как отдыхается, господин Филатов? Да вы присаживайтесь. В ногах правды, говорят, нет, – Василевич продолжал сидеть за столом как, наверное, привык сидеть у себя в кабинете.

– Господа отдыхают на Багамах, а рядовые граждане, к коим я себя отношу, хорошо отдыхают и в России, – Филатов взял стул, присел по другую сторону стола.

– Патриот Родины значит? Это хорошо. Смотрю в лес ходили? По грибы или за ягодой?

– Не за грибами, не за ягодой. Я маршруты по местам боевой славы изучаю. Красный следопыт некоторым образом.

– Отлично держитесь, Юрий Алексеевич. Будем считать, что обмен любезностями закончен? Перейдем к делу.

– Вам виднее.

– Нам известно о вас многое, Юрий Алексеевич, и знакомы мы с вами с того дня, как вам позвонил покойный ныне Кучумов. Не удивляйтесь, его телефон был на прослушивании. Биография у вас героическая. Боевой офицер, орденоносец, таксист, охранник, психолог, отличный стрелок, аналитик... – не без очевидного удовольствия перечислял фээсбэшник факты биографии. – Я даже удивляюсь – как человек с такими достоинствами и до сих пор не в нашей системе? Ведь у вас уже есть опыт общения с нашей конторой?

– Кто бы сомневался, – именно за настырность обладать информацией об интимной жизни Филатов не любил сотрудников ФСБ.

– Я к вам с деликатной миссией, – не принял ехидной шутки сотрудник ФСБ.

– Слава богу, не с секретной, – продолжал дерзить Филатов.

– Гражданин Филатов! – Евгений Петрович на этот раз рассердился. – Вы, наверное забыли, какую организацию я представляю? Учитывая ваше прошлое, тем более – настоящее, – офицер ФСБ посмотрел на Филатова многозначительно, – я бы не советовал с нами шутить.

Филатов промолчал, хотя язык чесался выдать очередную остроту. Что сделаешь, если человек шуток не понимает. Тем более, если таких людей целая организация. Тут не до шуток. Тем временем Евгений Петрович продолжал свою работу.

– И вот такой человек приезжает в гости к другу, друг погибает. Что делает наш герой? Правильно – проводит собственное расследование, вычисляет негодяев и начинает мочить их без рутинных разборок. Он – рыцарь плаща и кинжала, без страха и упрека, идейный борец с организованной преступностью, карающая десница. Вот только вышла маленькая накладочка. Робин Гуд, случайно, зацепил информатора ФСБ, тем самым поставив операцию, от которой зависят судьбы многих, под угрозу провала. Но незлопамятные ребята из конторы решают дать шанс герою исправить положение. Есть такое понятие, как агентурный подход к группировке...

– Вы меня вербуете?

– Нет. Предлагаю сотрудничество. Вы все равно уже занялись этим делом, но кустарным способом. Я же вам обещаю помощь нашей системы. Или вы уже не хотите отмстить за смерть друга? Мы в вас ошиблись?

Глаза со стальным блеском чекиста Василевича буравили Филатова, а губы сложились в одобрительную полуулыбку. Юрий видел, что фээсбэшник заинтересован в нем, понимал, что тот ждет ответа. А это значило, что не следует торопиться. Филатов не выносил сотрудников ФСБ. Таких как этот – улыбчивых, ухоженных, в строгих костюмах, всегда вежливых, но готовых в любой момент сделать из тебя пустое место, лагерную пыль. Почему они решили, что имеют право подчинять его своей воле, заставлять выполнять их решения?

Филатов встал, не спеша подошел к окну, отдернул занавеску, распахнул форточку, глотнул свежего утреннего воздуха... Сад утопал в белесом тумане. Пахло цветущей липой. Юрий почувствовал на себе взгляд Василевича, и то, что теперь в этом взгляде сквозила настороженность, то же чувствовал.

– Ваше слово, Юрий Алексеевич, – торопил фээсбэшник.

Филатов обернулся к окну спиной.

– Давайте ваши ориентировки на Куцего, распорядок дня. Маршруты движения по городу, марки автомобилей, систему охраны, криминальный расклад в городе.

Василевич смотрел на Юрия с мягкой улыбкой, которая сама за себя говорила: я знал, что ты согласишься, и прекрасно понимаю, почему ты это сделал. Я тебя просчитал.

Туман за окном рассеивался, взошло солнце. Юрий еще раз взглянул в окно и уселся за стол.

– Будем считать, что договор подписан, – резюмировал фээсбэшник.

– Я ничего подписывать не буду, – твердо сказал Филатов.

– Вот об этом мы с вами поговорим позже. А сейчас слушайте меня внимательно и запоминайте: Полковник, он же Куцый, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения. Имеет судимость, но к так называемым воровским авторитетам не относится и их понятий не придерживается. Под началом двадцать – двадцать пять человек, в основном отморозки. Не признает никаких законов. Занимается рэкетом, выбиванием долгов, «крышует» несколько торговых точек, наркотики и торговлю оружием. Привлечь к уголовной ответственности не получается, потому что многие ответственные чины милиции и прокуратуры по сути находятся у него на содержании. Инкриминировать господину Куцему совершенные преступления крайне тяжело. Дорогие адвокаты. Свободное время проводит в пейнтбольном клубе «Долина». Бывает там, как правило, по субботам, в утреннее время. Любит все армейское: униформу, оружие, технику. Вот фотографии клиента. Изучайте. Связь будем держать через куратора. Он знает вас в лицо и сам выйдет на вас. Все, провожать меня не надо. До свидания.

Незваный гость удалился, а неприятное, гадливое чувство, которое Филатов испытывал всякий раз после общения с ФСБ, осталось.

Через два часа Юрий встретился с Королевым в условленном месте. Это была обычная забегаловка на автовокзале. Андрей сидел в отдельной кабинке. На столе перед ним стояло несколько бокалов пива и большое блюдо вареных раков.

– Ну и наделали мы с тобой шума, – приветствовал Королев Филатова. – Ты что молчишь?

– Ко мне приходили из «конторы», – Юрий сделал глоток из бокала.

– Догадываюсь, что ты от этого визита не в восторге.

– Правильно догадываешься. Они предложили работать на них против Куцего.

– Это не совсем то, что ты хотел, но тоже результат.

– Андрей, мне нужно знать, кто еще работает против Куцего.

Глава 6

Сумерки медленно окутывали город. Филатов сидел в полутемной комнате своего временного пристанища и изучал рисунок на обоях противоположной стены, пытаясь сконцентрироваться. Усталость, накопившаяся за последние дни, тягучим ядом разливалась по телу, пожирая его организм. В голову лезли не те мысли, на которые рассчитывал сейчас Юрий. «Все-таки на войне проще. Ты знаешь, кто враг. Его надо уничтожить, иначе он уничтожит тебя. Знаешь, на кого можно положиться, кто не предаст тебя даже в последнюю минуту жизни. Там мы мечтали вновь оказаться в России, окунуться в мирную, спокойную, размеренную жизнь. И что же? Здесь идет та же необъявленная война, гибнут люди. Только неизвестно, кто и когда тебе выстрелит в спину...» – Филатов прервал сам себя, вдруг поймав себя на мысли, что разграничивает понятия Чечни и России. Разве Кавказ – это не часть одной страны, как Сибирь, Дальний Восток, Поволжье?

Усилием воли Филатов заставил себя пойти в душ. Прохладные капли острыми иголочками впились в тело. Стало как-то легче. Насухо вытершись жестким полотенцем, переодевшись в удобный спортивный костюм, Юрий прошел в комнату, задернул штору и сел за большой дубовый резной письменный стол, сохранившийся у хозяйки с незапамятных советских времен.

Мозг снова начал работать. «Итак, я в разработке «конторы». Пусть так. Они знают о моем вояже на базу Куцего, об обстреле колонны. Доказательств у них нет. Если бы были, разговор с Василевичем принял бы другой оборот, а тут меня обрабатывали, что называется, не за страх, а за совесть», – размышляя, Филатов включил настольную лампу и достал лист бумаги.

Его интересы хоть и временно совпали с интересами ФСБ. Работая с ними, можно получать интересующую информацию. Ребята из «конторы» волей-неволей должны будут ею делиться, пусть, конечно, и не всей.

«Короче, жребий брошен. Отступать некуда, позади Москва», – вслух сказал Юрий и стал вычерчивать на бумаги схему транзита оружия. Из воинской части в Слободке Сивец и Дудкин, ныне покойные, поставляли оружие большими партиями господину Куцему. Естественно, оно не предназначалось для вооружения его шестерок и, следовательно, шло транзитом дальше. Стрелка, прочерченная на листе бумаги, уперлась в знак вопроса.

Филатов взъерошил волосы, отложил карандаш. Решение пришло внезапно и сразу же показалось единственно правильным: необходимо внедриться в окружение «полковника». «Генералом я тебе не дам стать», – усмехнулся Юрий. Товарищи чекисты должны согласиться на этот план, а возможно, и сами его вынашивают. В конце концов, они ничем не рискуют, а их помощь весьма пригодится.

Уже стояла глухая ночь. В этом районе частного сектора не было уличного освещения, но от этого только ярче горели звезды. В тишине ночи лишь мерно потрескивали цикады. Луна заливала сад серебристо-матовым светом. Природе не было никакого дела до мелочных людских страстей и интриг.

* * *

– Разрешите? – дверь кабинета приоткрылась и в проеме показалась голова капитана Лапина.

– Входи, Анатолий Дмитриевич, присаживайся, – Василевич был с утра в хорошем расположении духа. Он сам не ожидал, что Филатов так легко пойдет на контакт, и готовил различные варианты вербовки. Однако, они не пригодились. – Наш Рембо включен в разработку дела Куцего, – Василевич сделал паузу, ожидая комплимента. Лапин эта понял.

– Поздравляю, товарищ майор. Это большой успех.

– Ну, до успеха еще далеко. Курировать Филатова будешь ты. Раз уж он у нас в игре, надо его как-то обозвать.

– Тут очевидно, Евгений Петрович. Если учесть все обстоятельства, при которых Филатов оказался замешанным в этом деле, и как он себя проявил, то окрестим его Стрелец, – Лапин воспользовался предоставленной начальником возможностью поумничать.

– Хорошо... Встречи только на конспиративной квартире, никаких звонков с городских телефонов. Он не должен быть засвечен ни при каких обстоятельствах. До поры до времени, конечно, – при последних словах Василевич хмыкнул. – Да, еще одно, Джанаеву ни слова. Он опер хороший, но менты есть менты. Сейчас пол-УВД под Куцым ходит.

– Как мы будем использовать Стрельца?

– Наш информатор накрылся. Нужен новый. И не просто информатор, а человек способный на большее, тем более с головой. Филатов отвечает всем этим требованиям.

– Ясно, товарищ майор, начинаем операцию «Внедрение».

– К вечеру жду предложений.

Собрав бумаги на столе, Лапин аккуратно положил их в кожаную папку и быстро вышел из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь.

Бюстик Дзержинского строго и требовательно смотрел на Василевича, как будто говоря: «Только попробуй, подведи меня». Василевичу пришла вдруг мысль, что если бы железный Феликс сейчас руководил их аппаратом, то все проблемы были решены очень быстро и в стране воцарились порядок и спокойствие. Евгений Петрович провел по лицу рукой, отгоняя ненужные ассоциации. Сейчас другое время, другие ценности. Нужно думать и работать по-новому.

Еще раз утвердившись в этой мысли, Василевич подошел к аквариуму и покормил рыбок. Ему нравилось наблюдать размеренную жизнь обитателей аквариумных глубин. Спокойствие воды, плавность движений, соцветие всевозможных красок, которыми одарила природа эти декоративные создания, – успокаивали расшатанные нервы, выстраивали мысли в единую, четкую, последовательную цепочку.

Жара стояла такая, что в городе плавился асфальт. Растительность перестала сопротивляться этому пеклу: многие деревья и кусты, лишившись почти всех листьев, представляли собой печальное зрелище, пожухлая трава, выгорев под солнцем, клонилась к раскаленной земле. Люди скинули с себя почти всю одежду, оставив лишь самое необходимое.

Филатов решил больше не появляться на рынке. Сейчас на него будет охотиться не только «полковник», но и вся местная братва, ведомая разгоряченным Арсеном, который, наверно, уже собрал по частям свою разлетевшуюся челюсть и жаждет мести. «Одно радует, что перед «быками» Куцего я еще не засветился», – рассуждал Филатов, направляясь на встречу с Андреем. Наблюдения со стороны компетентных органов тоже не было заметно. Или они вели себя слишком профессионально, или решили пока не давить на психику.

Андрей ждал Филатова в летнем кафе, где не было ничего стоящего кроме холодного пива. Он тоже взял себе отпуск на неопределенный срок, пока не улягутся волнения среди рыночной братии, связанные с недавним побоищем.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, – как всегда искренне и дружелюбно улыбнулся Королев. Филатов даже позавидовал его оптимизму.

– Здорово, брат, – крепко пожав протянутую руку, Юрий сел за столик.

Со стороны барной стойки медленно подплыла молоденькая официантка, проклинающая жару, клиентов и косметику, которая плавилась сейчас на ее лице.

– Что будем заказывать, мальчики? – пропела она, изобразив подобие улыбки.

– Два пива, пожалуйста, – вежливо попросил Филатов, доставая бумажник.

Хмыкнув, что должно было означать: «Ну, я так и знала», – официантка удалилась.

– Какие новости, Андрей?

– Да тут столько новостей, сколько у нас за три года не было.

– Валяй.

– Обстреляли машину Куцего. В итоге имеем пять трупов. Работали грамотно: перекрестный огонь и в завершении плевок из «мухи» по кузову.

– Сам папа как?

– Сам уцелел. Отсиживается в своей загородной резиденции.

– Сведения точные? – Филатов удивился осведомленности своего друга.

– Это все слухи, но у нас, как известно, нет ничего достовернее слухов. Я навел справки обо всех этих разборках. Ясно, что против Куцего работают не местные. Размах не тот, да и с нашей братвой у «полковника» все на мази. Гастролеры заезжие, скорее всего, чувствуется рука Москвы. Кому-то Куцый не доплатил или еще что-нибудь. Банковские счета его тоже накрылись. Поставки оружия с этим связаны напрямую. Так что голову этой рыбы нужно искать в столице, ну а хвост в горах.

– Андрей, если не секрет, откуда столько информации? – не выдержал Филатов.

– Юр, бандюганы не сразу бандюганами стали. Их мамы обычными детьми на свет производили. Есть среди его шпаны пацан один. Вместе призывались, вместе служили. Не друг-приятель, но общее что-то есть. Когда нашу колонну раздолбали, он осколочным в руку отделался, а я – сам видишь. На гражданке я только на рынке смог пристроиться, а он к Куцему подался. Ну, меня по старой памяти прикрывал иногда. Самое главное, что он не просто боевик с одной извилиной, голова у парня варит неплохо. До армии окончил финансовый колледж.

– Нам если что сможет помочь? Неплохо бы с ним встречу организовать.

– Пока не знаю, но рискнуть можно. Я и рассказал тебе о нем, потому что сейчас может многое поменяться. Только его заинтересовать надо.

– Это понятно. Слушай, Андрей, ты увязаешь все больше в этом деле. Пока не поздно, может, подумаешь? – Юрий задал этот вопрос, уже заранее зная, что может ответить старший сержант.

– Старлей, мы своих в беде не бросаем, – Андрей улыбнулся, добродушно прищурившись.

Филатов шел по улице, не замечая окружающих. Чувство осторожности, выработанное годами и не покидающее его весь этот, так называемый, отпуск отошло на второй план. Жизнь выкидывает такие коленца, которые не приснились бы в самом диком сне. События завертелись в чудовищном круговороте. Он потерял друга и, кажется, приобрел нового. «Имел ли я право втягивать его в свое (дело и распоряжаться чужой жизнью. Это моя борьба», – тяжелые мысли давили своим грузом. «Но почему это только мое дело? Только потому, что погиб мой товарищ. А если бы не он, что тогда? Плыть по течению удобно, но рано или поздно нужно делать выбор. Андрей это понял».

Перед глазами вдруг встал образ Маши. Встретился с девушкой и вынужден был с ней расстаться. Увидит ли он еще когда-нибудь Машу, ее глаза, руки, улыбку.

Водка в доме, кажется, уже закончилась, да и пить Куцему не хотелось. Просто надо было чем-то заглушить нараставший страх. Обстрел джипа и гибель пяти его людей совсем подкосили «полковника». Противник был недосягаем, стрелков тоже вычислить не удалось, да и что бы это дало. Они всего лишь мелкие исполнители, но, как видно, профессионалы отличные. Кроме того, Куцый остался не только без финансиста, которому доверял, но даже без денег. Те люди, которые у него оставались, в любой момент могли податься в бега. Это в лучшем варианте, а в худшем можно и «перо» под ребро заработать.

* * *

Последнее время Куцый часами сидел в кресле, глядя на огонь, мерно потрескивающий в камине. Кажется, он просто не замечал лета и дикой жары, стоявшей за окном. Почему система дала сбой? Ведь она давно была налажена и работала как часы. Где произошел прокол? Завелась ли «крыса» в его окружении или кто-то действует со стороны? Он изводил себя этими вопросами и не находил ответов.

Даже жена поняла, что произошло что-то очень страшное, и осторожно ходила по дому, стараясь не попадаться на глаза. В глубине души Куцый оценил такое ее поведение и был благодарен Наташе хотя бы за такую мелочь.

Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату тихо вошел Кнут. Они все старались не шуметь последнее время, но все равно появление любого живого существа раздражало Куцего. Состроив кислую мину, он грубовато буркнул:

– Чего тебе?

– Есть новости в городе, – интригующе начал Кнут, стараясь пробудить интерес босса к действительности.

– Что еще случилось, – Полковник не ждал уже ничего хорошего.

– Среди «братвы» пошли слухи о... твоих проблемах, – Кнут поперхнулся и инстинктивно сделал шаг назад, сразу же пожалев, что так начал разговор. Он хорошо знал, что мог сделать Полковник за такую фразу. К его удивлению, Куцый только нервно дернул шеей, оставаясь неподвижным.

– Местных я не боюсь. Пусть только вякнут, сразу рога поотшибаю, – последние слова были сказаны знакомым Кнуту рыком.

– Кто-то уже этим занялся, – продолжал он интриговать шефа.

– Не понял. Давай выкладывай, – впервые за последние дни у Куцего что-то шевельнулось в душе, похожее на любопытство. Кнут это уловил и решил дальше не тянуть резину, а перейти к делу.

– На рынке появился Арсен со своими шестерками и начал трясти торгашей.

После этих слов последовал водопад отборной матерщины, а когда Куцый отвел душу, Кнут продолжил: – Возле одной палатки они зацепили парня, который снасти выбирал. Так он их один положил всех, а Арсена по частям в травматологии собирали.

– Кто такой установили?

– Нет. Он их покидал и смылся. Но народ говорит, что мочил «быков» профессионально, а ты знаешь, какие у Арсена бугаи. В спортивных секциях такому не учат.

– Раньше его видели?

– А кто скажет? На рынке каждый день сотня народу шляется. Парень на вид не особо примечательный.

– Узнать, кто такой. Как хочешь. Трясите уличную шпану, проституток. Нужно прощупать через ментов. Мне нужен этот боец.

Куцый не на шутку разгорячился. Он вскочил с кресла и стал мерить шагами комнату, шагая из угла в угол. Полковник еще не знал, зачем ему нужен неизвестный покупатель, причем явно малахольный, раз зацепился с «братвой», но какое-то звериное чутье подсказывало ему, что все это неспроста.

– Арсен наверняка уже ищет. И подключил других авторитетов. Мы должны опередить его. Хочу познакомиться с парнем.

– Ясно.

– Давай, Кнут, действуй! Молодец, что рассказал.

Довольный собой Кнут вышел, а Куцый никак не мог успокоиться. Странное дело, но этот случай взбудоражил его сознание. Это был толчок, сигнал к действиям. Воля и жизненная энергия взяли вверх, и Полковник снова стал тем, кем его привыкли видеть. Хандра прошла, от депрессии не осталось и следа.

Сначала нужно решить московские проблемы. Куцый задумался: как лучше сделать, чтобы, как говорится, и волки сыты и овцы целы. Причем овцой он себя не считал.

Куцый вдруг заметил, что горит камин. Взяв мобильный телефон, он вышел в коридор, на ходу бросив охраннику, чтобы потушили огонь, а то нечем дышать. Пройдя в небольшую комнатку, которая должна была изображать его кабинет, но по сути дела служила местом уединения, ибо кроме мягкого кресла, стеклянного журнального столика, на котором стояла бутылка коньяка и стакан, дивана больше здесь ничего не было, он закрыл дверь на замок и сел в кресло. Немного подумав, просчитывая разговор, Куцый набрал номер телефона.

– Слушаю, – раздался вежливый голос.

– Это Иван Игоревич говорит, – «полковник» решил держать марку перед московскими чистоплюями.

– Слушаю вас, – все так же вежливо ответили из трубки.

«Вот гад, как будто ничего не случилось», – злобно подумал Куцый, но тут же взял себя в руки.

– Я хочу поговорить на интересующую нас обоих тему.

– Очень рад, Иван Игоревич. Надеюсь, вы сделали правильные выводы из последних событий.

– Сделал. Деньги будут. Прошу дать мне время для реализации товара. Потом я заплачу.

– Рад слышать. Услуга за услугу. Сегодня проверьте ваши банковские счета. Мы вернем вам ваши капиталы, – в последних словах Куцый почувствовал еле уловимую иронию.

– Но запомните: товар должен быть реализован в ближайшее время, отсрочек не должно быть. Шутить не советую. Этим интересуются очень большие люди. Если их разозлить, то ваши недавние проблемы покажутся просто детской шалостью. Надеюсь, понятно.

– Яснее некуда, – вздохнул Куцый.

– До свидания, Иван Игоревич.

В трубке раздались гудки. «Итак, он меня опять мордой об стол. Ничего, когда-нибудь сочтемся», – успокаивал себя Куцый. Он действительно чувствовал облегчение. Да, пришлось идти на попятную, отказаться от борьбы, хоть и тешившей самолюбие, но абсолютно бесцельной и бесперспективной. Нужен был мир, любой ценой, и такой мир, пусть и временный, был достигнут. Камень, придавивший его к земле, наконец-то был сброшен. Можно было встать и расправить плечи. Хотя проблемы, конечно, не были решены полностью, а только отведены на некоторое время в сторону. Но, по крайней мере, дана передышка, и он ею воспользуется на все сто процентов.

Человек, с которым говорил Куцый, и был Клерк. Полковник не знал, кто он, чем занимается, но догадывался, что в Москве это не последний человек. В свое время Клерк сам вышел на него, причем общение происходило по телефону. Свел с доблестными защитниками родины, которые приторговывали оружием. Клерк обрисовал всю схему транзита товара, но только той половины, которая касалась интересов Куцего. Конечной цели простой краснодарский парень Ваня не должен знать, да он и не интересовался, предпочитая жить по принципу: «Меньше знаешь, крепче спишь». Однако за Клерком стоял еще кто-то. Кто – об этом Куцый даже не хотел думать, ибо на душе становилось сразу как-то неуютно.

Нервное возбуждение переросло в желание, сначала еле ощутимое, но потом все более возрастающее, поглощающее разум, волю, чувства. Внутри бушевал вулкан страстей, который стремился наружу, сметая все преграды на своем пути. Кажется, жизнь начиналась заново.

Куцый бросил трубку телефона и быстрым шагом направился в апартаменты жены. С недавних пор они жили раздельно. Распахнув дверь спальни своей половины, он остановился как вкопанный. Наташа полулежала на диване, бесцельно переключая кнопки телеканалов на пульте. Днем как всегда смотреть было нечего, и она попросту бесцельно убивала время. Легкий полупрозрачный халатик не спасал от адской жары. Каштановые волосы разметались по красивым женственным плечам. Ровное дыхание вздымало ее грудь, еще не тронутую возрастом. Каждый изгиб молодого соблазнительного тела манил и притягивал к себе. «Боже, как она прекрасна!» – вихрем пронеслось в голове Куцего. Наташа женским чутьем угадала настроения своего мужа. Молча, выключив телевизор, легким движением головы она взметнула свои пышные кудри и, порхнув с дивана, оказалась в крепких объятиях Куцего, который за многие дни вновь, почувствовал себя полноценным мужчиной и снова испытал уже забытое божественное счастье обладания самым прекрасным существом на свете.

* *

Филатову снова приснился этот сон. Одно время тени прошлого перестали посещать его по ночам, а вот теперь снова.

«Вертушка» неслась над горами, отбрасывая тень на лесные массивы, раскинувшиеся внизу. Борт был загружен полностью. Двадцать шесть живых душ восемнадцати-двадцати лет отроду. Круглые мальчишеские физиономии: веснушчатые, лопоухие, с задорными искорками в глазах. А грозный вид десантного снаряжения только подчеркивал страшную разницу между возрастом ребят и тем делом, которым они занимались.

Разведка должна была десантироваться в заданном квадрате и навести вторую и третью роты на караван, движущийся обходными тропами из Грузии.

Тепловые ракеты, периодически отстреливаемые, были слабым утешением, но все же служили защитой против инфракрасной головки наведения ракеты «земля–воздух».

Наверное, штурман первый заметил вспышку внизу, слева по борту, и след ракеты, устремившейся к их вертолету. «Вертушка» успела сделать противозенитный маневр и уклонилась от встречи, но вот второго пуска, последовавшего сразу за первым, никто не заметил. Смерть пришла к ним в виде ракеты, пущенной из ПЗРК, разорвавшей дюралевую обшивку борта, разметавшей по кускам человеческую плоть.

Филатов рывком сел на кровати. Мерзкая холодная испарина покрыла лоб. В окно ярко било солнце, птицы беззаботно щебетали, яблоневый сад источал тончайший аромат, круживший голову. За окном был мир. А тогда из-за гибели разведки операция провалилась, остаткам его роты с боями пришлось прорываться к своим. Живые выносили на своих плечах мертвых, чтобы потом обезумевшие от горя матери знали, где похоронены их сыновья, которых сухая штабная статистика учета потерь назовет страшным для всех термином «груз-200».

Звонок телефона вернул его к реальности.

– Доброе утро, Юрий Алексеевич. Вам привет от Евгения Петровича, – раздалось в трубке.

«Началось», – пронеслось в голове у Филатова.

– Здравствуйте, – поздоровался он.

– Меня зовут Лапин Анатолий Дмитриевич.

– Очень приятно.

– Мне тоже, – необходимый обмен любезностями был закончен, нужно было переходить к делу. – Юрий Алексеевич, нам необходимо встретиться и обсудить интересующие нас обоих вопросы.

– Я, как пионер, всегда готов, – хмыкнул Филатов.

– Вот и отлично. Запомните адрес: Южная, три. Когда будете идти, убедитесь, что за вами нет «хвоста». Скажем в два часа. Вас устроит?

– Вполне.

– Очень хорошо. В таком случае до встречи, Юрий Алексеевич.

– До встречи.

Филатов понял, что операция завертелась. Интересно, что они смогут ему предложить, как использовать. Нельзя идти на поводу, нужно подвести этого Лапина к идее внедрения в окружение Куцего.

Собираясь на встречу, Филатов мысленно выстраивал линию поведения. Южная улица находилась на окраине города. Частные домики сменялись небольшими двух-трехэтажными постройками времен царя Гороха. Дом под номером три находился за каменным забором примерно в рост человека с металлическими воротами и встроенной в них входной дверью. Внешне все выглядело привлекательно. Интересно, что внутри. Пройдя мимо, Филатов еще минут десять поколесил по соседним улицам и переулка, проверяя, нет ли за ним слежки.

Снова подойдя к воротам, Юрий осторожно попробовал открыть дверь, ибо никакого звонка или другого средства оповещения хозяев о приходе гостей он не обнаружил. Дверь оказалась не заперта. Дом явно ждал гостей. Внутренний дворик был небольшой. Никаких хозяйственных построек, никакого огородика, как обычно принято у русских людей. Асфальтированная дорожка вела к дому, вокруг которого был разбит аккуратный палисадник со всевозможными цветами. Вся остальная территория засеяна газонной травой. Дом тоже был небольшой, одноэтажный, обложенный белым кирпичом, с застекленной верандой. Явно еще советская постройка, правда, в окнах уже были вставлены стеклопакеты. Над крыльцом была установлена камера видеонаблюдения. Очевидно, что такие же камеры установлены по всему периметру дома.

Поднявшись на крыльцо, Филатов позвонил. Дверь открыла немолодая женщина. Приветливо улыбнувшись как самому желанному гостю, она быстро заговорила: «Проходите, проходите. Мы вас уже давно ждем. Сейчас кофе сделаю. Я как раз на рынок собралась, так что от своего присутствия я Вас избавлю. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома». Не переставая тарахтеть, она увлекла Филатова за собой.

Коридор, традиционно начинавшийся с вешалки, потом разветвлялся: слева была небольшая кухонька, прямо и направо две комнаты. Хозяйка провела гостя в правую комнату (дверь в другую была закрыта) и вышла варить кофе. У Филатова было время, чтобы осмотреться. Комната, как и весь дом, была невелика в своих размерах. Стены обклеены современными дорогими обоями. Из мебели здесь стоял только диван у стены, а напортив стеклянный журнальный столик и два мягких кресла, да еще навесная двухъярусная книжная полка с разнородными книжками от современных детективов до сочинений Маршака. Здесь никто не жил, по крайней мере, постоянно, это была конспиративная квартира. «А в книжной полке вмонтирована записывающая аппаратура», – подумал Филатов и улыбнулся. Ну что ж, у народа работа такая: пусть пишут.

Хозяйка все с той же приветливой улыбкой принесла две чашечки кофе и на этот раз без всяких комментариев быстро удалилась. Хлопнула дверь соседней комнаты, и перед Филатовым появился молодой человек, примерно одних с ним лет, одетый в летнюю рубашку и джинсы. В общем-то, интеллигентное лицо, проницательный взгляд, правда, как показалось Филатову, несколько потухший, очень аккуратная стрижка. Он мог бы сойти за преподавателя в вузе. С первого взгляда этот человек если и не располагал к себе сразу, то, по крайней мере, и не отталкивал.

– Добрый день, Юрий Алексеевич, – улыбнулся он.

– Добрый. Анатолий Дмитриевич, полагаю?

– Совершенно верно, – Лапин сел в кресло напротив, дружелюбно смотря на Филатова.

«Меня своим зубоскальством не проведешь», – подумал Юрий.

– Разрешите узнать ваше звание, – поинтересовался он, – а то мы люди военные, хоть и бывшие.

– Капитан. Только я предлагаю не увлекаться субординацией, тем более мы одногодки. Так что давай на «ты» и по имени.

– Так тут на брудершафт надо выпить, – съязвил Филатов.

– Нет проблем, – спокойно сказал Лапин, поднимая чашку кофе.

Филатов хмыкнул. Ему начинал нравиться этот парень.

– Ладно, согласен, – примирительно сказал он, решив пока не лезть в бутылку.

– Юра, я тебя агитировать не буду. Знаю, что ты не по доброй воле с нами сотрудничаешь и от «конторы» нашей не в восторге, но цели у нас одинаковые. Методы конечно разные. Однако всю эту сволочь надо вывести на чистую воду. Ты согласен? Можно взять «винторез» и заняться отстрелом, методично одного за другим, но где гарантия, что доберешься до Куцего раньше, чем он до тебя. Да и остальная братва тобой интересуется. Отстреливая их, ты ставишь себя вне закона, и, если что, мы тебе помочь не сможем.

– Как будто вы бы так помогли, – прервал Лапина Юрий.

– Не скажи, нужных людей фирма не сдает, да и по-человечески мы своих в беде не бросаем.

– Я не ваш, и даже если чем-то полезен для вас на данном этапе, потом буду не нужен. У тебя, Толя, свое начальство есть, у него свое начальство. У вас дряни навалом.

– Согласен. И карьеристов, и лизоблюдов, и перевертышей хватает, но честные люди тоже есть. И если мы с тобой будем делать наше общее дело, это и будет правильно. Поверь мне, я не за новой звездочкой гонюсь.

Филатов почему-то поверил этому капитану, но образ майора Василевича неприятно будоражил память.

– Твой начальник меня уже обрабатывал. Я согласился работать с вами, к чему опять этот разговор, Толя.

– Работать с тобой буду непосредственно я, а поэтому хотел с тобой поговорить нормально, по-людски. У нас тоже стрелки есть, покосили бы всю эту шпану, но к чему тогда закон, мораль, нравственность. Встав на одну плоскость с ними, мы предадим в первую очередь свой народ.

– Государство уже не один раз предавало свой народ.

– Поверь мне, тех, кто это делал, тоже ждет свой черед, – неожиданно для Филатова убежденно сказал Лапин.

– Ты идеалист.

– Идеализм с материализмом всегда шли рука об руку – улыбнулся Анатолий.

Филатов тоже рассмеялся. Симпатия к Лапину все возрастала.

– Хорошо, Толя, давай о деле.

– Нам необходимо накрыть всю сеть. По нашим агентурным данным, Куцый поставляет оружие в Чечню. Это неудивительно, но вот там начинаются интересные вещи. Часть оружия действительно оседает у боевиков, но большая часть идет дальше. Куда, мы пока не знаем, но оно точно также работает против нас. Чечня – это транзитный коридор. Эту цепь надо проследить, а сделать это можно, только находясь внутри системы. Ты согласен?

Филатов был доволен. ФСБ планирует использовать его так, как он этого хотел. Вида он не подал и продолжал сидеть с невозмутимым выражением лица.

– То есть, вы хотите внедрить меня в окружение Куцего?

– Было бы неплохо. Но это полдела. За короткий срок, пока оружие у него, надо войти в доверие настолько, чтобы Куцый поручил тебе сопровождать оружие.

– Мне надо снова вернуться в Чечню?

– Да. Только теперь ты будешь находиться среди боевиков, а не федеральных сил. Задача очень сложная, но, сам понимаешь, на внедрение нашего человека уйдет очень много времени. Ты неместный, особую легенду придумывать не надо, только подредактировать некоторые моменты. Если ты не уверен, можешь отказаться. Я все прекрасно понимаю.

– Я тоже все понимаю, чем это может кончиться. Но, как говорится, взялся за гуж – не говори, что не дюж. Счеты у меня с ними свои остались.

– Вот именно, нельзя давать эмоциям взять вверх.

– Это ясно. Кое-что в жизни пришлось испытать.

– Вот мы на это и надеемся.

– Ну у меня и отпуск выдался! Кстати, он скоро закончится. Придется из Чечни телеграммку шефу настукать, может, в гости приглашу.

– В гости не надо, неправильно поймет, а вот заявление о продлении за свой счет отправь. «Свой счет» мы тебе гарантируем.

– Спасибо. Как будем меня внедрять?

– Наскоком не получится, поэтому будем действовать аккуратно. У Куцего есть жена. За нее он трясется как осиновый лист и не ревнует только, к тараканам на кухне. Для начала организуем хулиганское нападение, а ты будешь выступать в роли Зорро и вырвешь несчастную женщину из когтей неорганизованной преступности.

– Сам придумал? – поинтересовался Филатов.

– Нет, начальство сообразительное.

Оба снова рассмеялись.

– Детали обсудим позже. Запомни мой мобильный телефон. В память не вбивай. Будем встречаться здесь.

Кофе давно остыл. Попрощавшись, Филатов отправился домой. Необходимо было в спокойной обстановке проанализировать всю ситуацию. О возвращении в Чечню он не думал. Дело все больше осложнялось. Юрий чувствовал, что Куцый постепенно перестает быть для него самоцелью. Новые более мощные фигуры, пока еще скрытые во мгле, вырастали на горизонте. «Кучумов искал правду и погиб за нее, мне нужно идти дальше», – это была позиция, которую Филатов сформулировал сам для себя и от которой теперь не отступит ни на шаг, чего бы это ему ни стоило.

Солнце уже не так пекло, медленно клонясь к западу. День постепенно сдавал свои позиции. Народ, отсиживавшийся по домам, высыпал на улицу. Заканчивали свою работу многочисленные торговые палатки, ряды и магазинчики.

Какое-то нехорошее предчувствие заставило Филатова насторожиться. Такое бывает, когда на тебя кто-то смотрит, кого сам ты не видишь. Улица была довольно оживлена. Остановившись у стеклянной витрины, Юрий начал прощупывать взглядом толпу. На противоположной стороне улицы поодаль от него стояли два парня в легких спортивных брюках и майках. Кажется, они просто курили, неспешно ведя беседу. Но, то и дело бросаемые в его сторону взгляды убедили Филатова в том, что эти ребята ведут именно его. Юрий медленно двинулся вперед, незаметно посматривая на отражение в витринном стекле. Те двое двинулись за ним.

В случае опасности мозг начинал работать быстро и четко. Это не ФСБ: грубо, да и не нужно. Куцый? Вряд ли. Зацепок у «полковника» нет. В долю секунды в голове прокрутились последние события. «Нет, наследить я нигде не мог, хотя нельзя быть полностью уверенным». Значит, на него вышел Арсен с компанией. Только этого сейчас и не хватало. «Пожалуй, для меня одного многовато», – подумал Юрий.

Сейчас надо оторваться. Юрий ускорил шаги. Интересно, они уже вычислили его жилище. Вряд ли, иначе уже бы навестили там. А вдруг Арсен сейчас сидит в его кухне со стволом наготове. Все может быть.

Филатов подошел к автобусной остановке и терпеливо принялся ожидать транспорт. Ему спешить некуда, он в отпуске. Один «спортсмен», как их окрестил Юрий, перешел улицу и стал неподалеку. Другой остался на противоположной стороне. «Сейчас попытается ткнуть заточкой под сердце. У них это мгновенно. Секунда, и ты труп», – Филатов подобрался и приготовился действовать. Подкатил автобус. Юрий стремительно запрыгнул внутрь и встал в углу у заднего окна. «Спортсмен» вошел в среднюю дверь. Когда двери закрылись, Филатов заметил, что второй сел в подъехавшую бежевую «ауди», и машина двинулась за автобусом.

Скрипя всеми болтами, старенький «Икарус» нес своих пассажиров в сторону железнодорожного вокзала. Уставшие за день бабушки возвращались с рынков домой, в свои деревни, распродав запас лука и редиски. Ехали отдохнуть от шума городского в тихие домики дачники, чтобы с утра покопаться на своих шести сотках. Спешили на вокзал несчастные командировочные, счастливые отпускники и гости, которым надоел шумный город и радушный прием хозяев. И среди этой разношерстной, но мирной толпы находились два человека, которые думали сейчас только друг о друге: убийца и его жертва.

Вокзал был уже хорошо изучен Филатовым. Он прошел к кассам, купил билет на ближайшую электричку и вышел на перрон. Два сопровождающих были неподалеку. К сожалению, пришлось потерять из виду «ауди». Кислый голос дежурного объявил о прибытии нужного электропоезда. Лениво стуча колесами, электричка выползла из депо и подкатила к перрону. До отправления оставалось минут десять. Филатов неспешно прошелся до торгового ларька, купил пачку сигарет, газету с кроссвордами, бутылку минералки, тем самым, показывая, что путь ему предстоит неблизкий.

Народ уже в основном расселся по местам. Филатов зашел в вагон, положил газету и бутылку с водой на сиденье и вышел в тамбур, достав сигареты. Совершенно естественное желание: человек решил затянуться раз-другой перед дорогой. «Спортсмены» вошли в вагон и сели на ближайшие к тамбуру места. Вот тут пригодилось умение курить не затягиваясь. Все тот же голос дежурного объявил об отправке электропоезда. Это случилось в долю секунды. Двери уже закрывались, когда Филатов рванулся вперед и выпрыгнул на перрон. Мимо проплыли две растерянные физиономии, прижавшиеся к стеклу. Электричка, набирая ход, уносила их из города. Даже если они сейчас рванут стоп-кран, что вряд ли, Филатов будет уже далеко. Приемчик хоть и старый, зато проверенный.

Сев в такси, Юрий назвал свой адрес. Охота началась. Значит надо форсировать события, иначе можно не дожить до их реализации.

Глава 7

– Мы отработали весь распорядок дня жены Куцего – Натальи Александровны, – докладывал Лапин своему начальнику.

Василевич сидел в кресле, навалившись на стол. Он был чем-то недоволен. Лапин рассказал ему о разговоре с Филатовым. Ему казалось, что встреча прошла успешно, но вид Василевича его настораживал.

– Она в городе появляется редко, в основном в сопровождении мужа. В среду посещает косметический салон. Вот тут Куцый ее не сопровождает, только телохранитель.

– Ты знаешь, что на Стрельца вышли люди Арсена? – резко перебил Василевич.

– Нет, – растерялся Лапин.

– «Наружка» доложила. Почему я узнаю это напрямую от них, а не от тебя? Слава богу, парень их вычислил и отправил прокатиться на поезде. Немедленно дать команду проверить его дом, установить наблюдение.

– За домом следят, Евгений Петрович.

– Сейчас нет. Наблюдение сняли по приказу начальства. Видишь ли, оперативного состава не хватает, дел много, – Василевич зло барабанил пальцами по столу. Видно было, что он едва сдерживается. – Мы должны заниматься всякой швалью типа Куцего потому, что они стали угрожать государственной безопасности. В этой бардачной стране все перемешалось.

Они оба помолчали. И Василевич, и Лапин понимали, что причины всему этому нужно искать наверху, куда путь им был заказан. Эта недосказанность начинала тяготить.

– Ладно, начальство я уломал. Людей дадут. Ты распорядись, но в следующий раз доклад жду только от тебя. Спрос будет тоже с тебя, – твердо сказал Евгений Петрович.

– Есть, товарищ майор.

– То, что ты жену Куцего просчитал, это хорошо. Операцию, конечно, надо провести в отсутствие супруга, чтобы выглядело более-менее убедительно. Женский взгляд на вещи отличается от мужского. Сейчас понедельник, значит все надо подготовить до среды. Тянуть нельзя. Если на пути будут мешаться «арсены», нужно подключать милицию. Дадим Джанаеву возможность поработать.

Раздался звонок дежурного.

– Товарищ майор, к вам подполковник Джанаев из УВД.

– Пропустите, – сказал Василевич и, положив трубку, добавил: – Что называется, легок на помине.

Джанаев с первого взгляда казался расстроенным. Поздоровавшись, он подошел к столу и вынул из портфеля бутылку коньяка.

– Что случилось? – удивленно поднял брови Василевич.

– Уезжаю, командировка на Северный Кавказ. Родина предков зовет, – невесело усмехнулся Джанаев.

Они просидели полтора часа и расстались лучшими друзьями, а через пять минут после ухода Джанаева майор Василевич совершенно забыл о его существовании.

Такси мчалось по шоссейной дороге, с двух сторон окруженной лесопосадками. Филатову только что позвонил Андрей и сказал, что встреча с человеком Куцего назначена на завтра. Юрий обдумывал будущий разговор и линию поведения. Парня нужно или купить или припугнуть. Купить его нечем, а дешевый наезд не пройдет, если тот действительно с головой, как утверждает Андрей.

Рев движка отвлек внимание Филатова. Их обгоняла уже знакомая бежевая «ауди». Боковое стекло было опущено, чем это грозило, стало ясно сразу. «Пригнись», – только успел крикнуть таксисту Юрий и нырнул вниз. Очередь прошила машину. Водитель, ткнувшись лицом в лобовое стекло, начал заваливаться набок. Филатов распахнул дверь и, оттолкнувшись ногами, выпрыгнул из салона. Сгруппировавшись, он скатился в кювет. Пистолет был уже в руке. Машина на полном ходу вылетела с проезжей части и, сломав несколько кустов, врезалась в дерево. Из смятого в гармошку капота повалил дым.

«Ауди» резко затормозила. Бойцы у Арсена видимо были неважные. Один с укороченным Калашниковым выскочил из машины со стороны Филатова. Юрий выстрелил первым. Ударная волна отбросила неудачника на багажник, пуля угодила в грудь. «Двоечник», – пронеслось в голове.

Рывок вперед и перекат. Одна очередь прошлась по тому месту, где только что лежал Филатов, другая просвистела у него над головой. Хорошо, позицию поменял. Стрельба усиливалась. План ясен: один автоматным огнем не дает поднять ему головы, другие берут в клещи. До лесопосадки он не доберется. Тут метров пять по открытому пространству.

Что было дальше, Филатов не видел. Скрип тормозов, новые автоматные очереди. И вдруг все стихло. Юрий осторожно выглянул из кювета. Над «ауди» рассеивался сизый пороховой дымок, на дороге куча битого стекла. Один стрелок, неестественно подогнув ногу, лежал на асфальте совсем недалеко от Филатова. Еще немного, и он бы успел. Другой распластался чуть дальше. Они действительно хотели окружить его. Около «ауди» лицом вниз уткнулся третий. Он был жив, и какие-то люди, выкрутив руки, надевали ему наручники. Недалеко стояла черного цвета «БМВ».

– Юрий Алексеевич, все в порядке. Мы из ФСБ, – раздался голос. Филатов осторожно вышел из своего укрытия. К нему подошел молодой человек и развернул красную корочку.

– Извините, что не успели раньше, – тряхнул он головой.

– Ничего, бывает, – ответил Филатов, потирая ушибленное плечо. Только сейчас он заметил, что оно болит.

– У вас на квартире взяли гостей. Капитан Лапин просил передать, чтобы вы не беспокоились и спали спокойно: Арсен больше вам не угрожает, – чекист говорил ровным голосом, очень вежливо и даже учтиво, как будто не было никакой стрельбы несколько минут назад, а рядом не лежали трупы и теплый асфальт не впитал в себя лужи крови, а битое стекло не перемешалось с разбросанными вокруг гильзами. «Ему не привыкать к подобным переделкам», – вдруг подумал Филатов.

– Буду рад, а то больше по кюветам прыгать неохота, – тихо промолвил он, окидывая взглядом место побоища.

– Этого не повторится, – заверил опер и вдруг добавил: – А пистолета у вас мы никакого не видели, – он хитровато посмотрел на Филатова.

– Добро, – улыбнулся Юрий. Он принял сделку, негласно предложенную оперативником. – Что с таксистом?

– Насмерть. Мы все оставим так до приезда милиции. Очередное разбойничье нападение на трассе, а у нас это часто бывает.

– Понимаю, – протянул Филатов.

– Садитесь, Юрий Алексеевич, Вас подвезут к дому.

По дороге Филатов, влекомый каким-то безотчетным желанием, вдруг спросил опера:

– Ходил на боевые?

– Таджикистан, – не оборачиваясь, ответил тот.

– Был на той стороне? – вновь спросил Филатов и тут же пожалел об этом. Плечи его собеседника напряглись, он ничего не ответил. Все было понятно без слов.

* * *

Гриша Сорока был с детства ушлым парнем. Он умел делать деньги, кажется, из ничего и всегда выходил сухим из воды. Доносить ему тоже приходилось. Когда в школе в старших классах его знакомый сколотил небольшую группу, занимавшуюся мелким хулиганством и выбиванием денег у младших, Гриша стал финансистом и правой рукой «атамана», как они называли своего вожака. А когда их банду взяли с поличным, Гриша вдруг оказался в стороне, спокойно сдав всех своих подельников. Человек неглупый, он не имел в жизни цели кроме одной: обеспечить свой комфорт любой ценой.

Склонность к математике помогла ему блестяще окончить финансовый колледж, а вот от армии не спасла. Правда, после месяца «карантина» ему светила хорошая должность в штабе батальона обеспечения, но звезды отвернулись от него, и Гриша попал в Чечню в составе седьмой воздушно-десантной дивизии.

Еще проходя призывную комиссию, он познакомился с Андреем Королевым. Вместе они отправились на Кавказ, участвовали в боевых операциях. Война разъединяет людей, но она же сближает на всю жизнь невидимыми узами фронтового братства, крепче которых нет ничего в мире.

На войне отсидеться не получилось. Страшные картины навсегда остались в его памяти. Впервые Гриша задумался о цене и смысле человеческой жизни.

Возможно, назревавший нравственный переворот произошел бы, но все закончилось после ранения. Провалявшись в госпитале, он был комиссован. Вернулся в мирную жизнь, и старые страсти, желания начали затягивать его. Работать честно было скучно и невыгодно, хотелось больших и быстрых денег. Вот тут его и подобрал Полковник. Парень, служивший в ВДВ, прошедший Чечню и к тому же имевший хорошую голову на плечах, произвел впечатление на Куцего.

Во время очередного рейда по рынку Гриша вдруг увидел Андрея без ноги, на костылях. Прошлое могильной плитой навалилось на него. Короткими очередями застучали АКСы, загрохотала автоматическая пушка БМП, противно засвистели пули. Тогда Андрей вытащил гвардии рядового Сороку из-под огня, поплатившись за это ногой.

Они просидели всю ночь напролет, разговаривали, пили, глуша воспоминания в спиртном, тушили сигареты в пустой консервной банке. И не было тогда ничего вкуснее этой тушенки, и не было человека ближе, чем старый сослуживец.

Жизнь шла своим чередом. Как человек с образованием, Гриша помогал Кидину, финансовому распорядителю Полковника, вести банковские дела хозяина. Иногда появлялась мысль, прихватив солидный куш, исчезнуть навсегда из Краснодара. Таким образом, на поверхность сознания пыталась пробиться его совесть. В минуты откровения он делился своими планами с Андреем, с которым он время от времени встречался.

Мысль эта окрепла, когда дела у Куцего пошли из рук вон плохо. И тут на него вышел Андрей, предложил поговорить с одним человеком, который сможет ему помочь.

Гриша думал долго, природная осторожность не давала возможности дать ответ сразу, но все же на встречу согласился. Хотя и потребовал, чтобы Андрей тоже был на ней, ему Сорока доверял полностью.

Филатов решил играть в открытую. Перед этим парнем не стоит юлить, иначе он раскусит его сразу, но надавить немного стоит.

Они сидели в небольшой беседке, обвитой виноградом, во дворе дома, где жил Королев. Широкие виноградные листья спасали от жгучего южного солнца. На небольшом столике были разложены наскоро собранные угощения. По поводу знакомства в центре красовалась бутылка коньяка, принесенная Филатовым. Они с Сорокой сидели друг напротив друга, в центре их разделял Королев, изображая арбитра.

Выпили за знакомство, оценили друг друга долгими взглядами. Гриша решил для себя, что стоит выслушать этого знакомого Андрея с подозрительно армейской выправкой. Специально для него Филатов вспомнил свои курсантские годы, чтобы дать понять: он не просто случайный штатский обыватель, каким-то образом втянутый в криминальный мир, а человек, назначенный высшими инстанциями.

После обмена незначительными пристрелочными фразами Филатов начал «артподготовку».

– Григорий, ты, как человек умный, понимаешь, что наша встреча не случайна, ее сценарий прорабатывался уже давно. И тебя мы ведем давно, – начал Юрий, откинувшись на спинку стула, заложив ногу на ногу. Вся его поза выражала неприступное достоинство.

– Кто это «мы»? – ухмыльнувшись, спросил Сорока. Грише не хотелось выдавать подбиравшийся вплотную к нему страх, и поэтому держался он весьма независимо.

– Ты не можешь не знать, что твой хозяин медленно идет ко дну и тянет туда всех вас, – Филатов специально не ответил на вопрос, чтобы напустить туману. – Счета Куцего пусты, – Юрий испепеляющим взглядом посмотрел на Гришу.

Удар был нанесен. Сорока не смог выдержать пристального взгляда собеседника. Неведомая сила заставила опустить глаза вниз. Но он еще был готов сопротивляться.

– Деньги снова поступили на счета, – как можно спокойнее возразил он и потянулся за стаканом с водой.

– Надолго ли. Эти временные уступки уже ничего не решат. Ваша песенка спета, – Юрий не знал о возвращении денег Куцему, но вида не подал. Нужно было играть дальше.

– Кто вы? – еще раз спросил Гриша.

– Организация, защищающая интересы государства. Ваша шайка впуталась в очень нехорошие дела. До этого вас не трогали, а теперь будут бить на поражение. Поверь мне, все, что было до этого – это детский лепет, – голос Филатова становился жестче. Взгляд, вначале доброжелательный, все больше становился убийственно холодным. На Сороку это произвело впечатление.

– Почему я должен Вам верить? – выдавил он из себя.

– Мы отслеживаем канал сбыта оружия. Знаем о поставках в Чечню, – Юрий блефовал, доказательств у него не было, но он решился на этот рискованный шаг для большей убедительности. – Завтра-послезавтра накроется вся цепочка, а когда начнут рубить лес, щепки полетят так, что мало не покажется. Кстати, армейская мафия уже свое получила. Очередь за вами.

Гриша был подавлен. Он сидел, опустив голову, нервно теребя стакан.

– Что вы от меня хотите? – прохрипел Сорока, исподлобья смотря на Филатова.

– Если хочешь жить, ты должен нам помочь, – слова свинцовыми горошинами били по темени.

– Если я соглашусь... – медленно начал Гриша.

– Тебя не тронут, ты не будешь никаким образом проходить по делу, и сможешь спокойно уехать, куда пожелаешь, – Филатов говорил убедительно, всем корпусом немного подавшись вперед.

Гриша не был трусом. На войне он видел всякое, сам ходил под пулями. Но, то была война, а в мирной жизни совсем было все по-другому. Лишиться того комфорта, который Гриша создавал себе, целенаправленно, методично, не считаясь с глупыми принципами морали, было страшно. Мир, который вертелся вокруг себя любимого, рушился. Нужно было спасать себя. Он покосился на Андрея Королева. Тот утвердительно кивал головой, а ему можно верить.

– Что надо делать? – уже спокойно спросил Сорока. Он принял для себя решение.

Филатов вынул из кармана сложенную бумажку и, развернув, протянул ее Грише. Это была та самая стодолларовая купюра, которую он отобрал у прапорщика Сивца. На ней аккуратно были выведены цифры, значение которых хотел узнать Филатов.

– Что это? – спросил Юрий.

Гриша с первого взгляда узнал ее, ведь это он рисовал цифры на ней.

– Номер банковского счета, – небрежно бросил и ухмыльнулся, показав желтые прокуренные зубы. Его взгляд уже говорил: «Что вы можете сделать без меня». Филатову стало неприятно. Еще сейчас торговаться начнет.

– Что за счет? – не давая опомниться Сороке, напирал Филатов.

«Небось, важный чин у них», – подумал Гриша и испытал чувство, похожее на удовлетворенное самолюбие.

– Счет, открытый на предъявителя в филиале Московского инвестиционного банка. Банк закрытый, сконцентрировался на четырех основных направлениях: нефть, драгметаллы, обслуживание контрактов «Росвооружения» и федеральных счетов. С клиентурой со стороны не работает, даже если ему предлагают выгодные условия для получения кредитов. То есть, он кормит только «своих», – важно вещал Гриша, потягивая коньяк. Он был похож на доктора экономических наук, объяснявшего нерадивым студентам прописные истины.

– Откуда такая осведомленность? – удивился Филатов.

– Да так, помогал Моисею Абрамовичу, был финансистом Полковника. Многому у него научился. Хоть сейчас могу свое дело открыть, – Гриша мечтательно зажмурился.

– Откроешь, – пообещал Филатов. – Давай дальше.

– С этого счета кормились военные, но основная сумма шла после реализации товара московским боссам.

– Ты сможешь проследить поступление денег и для кого они предназначаются в Москве?

– Сложно, нужно влезть в компьютер банковской системы. Это будет стоить. – Гриша метнул хитроватый взгляд на Филатова.

– Сочтемся, я твою шкуру спасаю, так что особо губу не раскатывай, – Юрий опять перешел на жесткий тон. Гриша сразу присмирел. – Информация мне нужна в течение недели, ясно? – Филатов встал и сверху вниз смотрел на Сороку. Тот был выше ростом, но чувствовал себя сейчас жалким карликом. Психологически Филатов подчинил себе Григория. Когда тот ушел, Андрей испытывающе посмотрел на Юрия.

– Старлей, а ты часом действительно не из ФСБ?

– К сожалению, нет, Андрей, а то все было бы намного проще, – Филатов улыбнулся.

– Ну, ты артист, – протянул Королев и рассмеялся.

– Жизнь заставит – и не то выкинешь, – в тон ему ответил Филатов.

Настала долгожданная среда. Наташа любила среду больше других дней недели: это был ее день. Куцый редко отпускал жену одну в город. Он не любил ее подруг, терпеть не мог ходить по магазинам, ничего не понимал в последних новинках моды, причесок, макияжа и всего остального, что составляет мир женщины. Она прекрасно понимала, что от мужчины этого требовать бессмысленно, он обеспечивал ее всем, что она хотела. Наташу бесил постоянный контроль со стороны мужа, постоянная ревность и подозрительность. В свою очередь, она не любила его знакомых, не разделяла его вкусов, считая их «солдафонством», как сама не раз заявляла ему в лицо. Чем Куцый занимался и как зарабатывал такие большие деньги, ее не интересовало.

В среду Наташа принадлежала сама себе. До обеда она посещала все престижные магазины, бутики и торговые центры, а после обеда с головой окуналась в волшебный мир визажистов, стилистов, парикмахеров, маникюрш и прочих мастеров самого лучшего салона красоты города.

Единственное, что ее раздражало – это присутствие телохранителя, Душмана. Здоровый детина, способный завязать в узел рессору автомобиля и разорвать том энциклопедического словаря, имел мозги питекантропа. Наташа иногда сомневалась, есть ли у него вообще какие-то извилины.

Салон красоты «Венера» располагался на небольшой улице, спрятанный от постороннего взгляда. Это был большой трехэтажный особняк, построенный по последнему слову архитектуры с использованием стекла и металлоконструкций. Его посещали самые известные люди города. В салоне могли предложить любые услуги, вплоть до интимных. Последними Наташа не пользовалась, и не потому, что любила своего мужа (любовь давно прошла), а потому, что элементарный страх перед разоблачением и страшными последствиями гасил любое желание.

В данный момент она отдалась всем прелестям солярия, считая, что искусственный загар намного красивее натурального. В планах было еще много дел, кроме того, нужно было обсудить последние городские сплетни со своей маникюршей, которая была в курсе всех событий, происходивших в богемной среде.

Душман страдал. Ему было невыносимо жарко. Водителя Наташа отпустила, и телохранитель слонялся по просторному холлу салона, рассматривая фотографии моделей, развешанные на стенах, или наблюдая свое отражение в полированных мраморных плитах, устилавших пол.

Миловидная девушка в полупрозрачной белой блузке и короткой юбке, подчеркивавшей стройность ее ног, сидевшая за столом заказов, долго наблюдала за Душманом и, наконец, сжалилась над ним. Улыбнувшись, она приветливо и не без кокетства спросила:

– Хотите фруктового чая?

– Не, лучше пивка, – пробасил Душман, оценивающим взглядом осмотрев девушку и решив, что пиво в данный момент будет лучше.

– Сейчас принесу, – она стрельнула глазками, поправила челку и выпорхнула в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь.

Через пару минут девушка появилась вновь, неся на подносе большой запотевший от холода бокал с манящим, чарующим золотистым напитком, покрытым сверху белоснежной шапочкой густой пены, которую так любил Душман.

– Спасибо, – нашелся он и галантно спросил: – А ты?

– Я на работе, – пропела в ответ обворожительная чертовка, вновь стрельнув зелеными глазами.

– Понимаю, – протянул Душман. Он уважал людей на работе.

Жадно в три глотка он осушил бокал.

– Еще? – последовал вопрос.

– Угу, – он был на вершине блаженства и не напрягался для произнесения лишних слов.

За первым бокалом последовали еще два. Последний Душман уже пил не спеша, смакуя вкус. Теперь можно и подождать хозяйскую женку. Он удобно развалился в кожаном кресле и начал листать один из журналов, лежащих рядом на столике. Время шло. Постепенно голова начала наливаться свинцовой тяжестью, нестерпимо захотелось спать. По всему телу разливалась приятная теплота, обволакивающая все члены. Душман захотел встать и размяться, но ноги как будто не слушались его. Вдруг все закружилось, и он провалился в черную дыру. Ему снилась эта миловидная девушка, которая, обвив ему шею своими руками, обещала райское наслаждение вечером, когда они останутся одни. Ее губы манили, и Душман, махнув на работу, пустился во все тяжкие. Сон был очень приятный.

Экспертиза даже не смогла бы установить, что в бокал с пивом было подмешано сильнодействующее снотворное, которое не оставляет никаких следов ни в посуде, ни в организме человека. Таким препаратом пользуются спецслужбы самых разных стран.

Когда Наташа спускалась на первый этаж, ее телохранитель вовсю храпел. Ей вдруг стало смешно, но все же она решила проучить Душмана, а если повезет, то избавиться от его общества навсегда. Тихо прокравшись мимо, она выскользнула на улицу.

Начинало смеркаться. Наташа уже пожалела, что отпустила водителя. На улице не было ни души. Ее каблучки быстро застучали по асфальту. Ничего, скоро она выйдет на оживленный проспект, возьмет такси и быстро окажется дома.

Вдруг из подворотни ближайшего дома вынырнула группа молодых парней. За версту от них разило спиртным. Один что-то рассказывал, другие во всю глотку одобрительно гоготали. Наташа попыталась перейти на другую сторону улицы, и это была ее ошибка.

– Стой, красавица, куда бежишь? Мы проводим, – посыпались скабрезные шутки и предложения. Четыре здоровяка окружили ее.

Наташа уже достаточно отошла от салона, и бежать назад не имело смысла. Во рту пересохло, и голос изменил ей: даже позвать на помощь она не смогла. Ужас от неизбежной трагедии парализовал ее. Только широко раскрытые глаза, полные слез, молили о пощаде.

И вот началось. Один, стоявший сзади, резко рванул за воротник тонкого платья. Затрещала материя.

Как будто из другого мира прозвучал спокойный, но твердый голос:

– Парни, оставьте девушку!

Рядом с ними стоял мужчина, во внешности которого не было ничего примечательного: среднего телосложения, короткая стрижка, рубашка, джинсы. Таких полный город. Но вся его поза, движения, речь излучали уверенность. Все это успела подметить Наташа опытным женским глазом, несмотря на критичность ситуации, в которой оказалась.

– Тебе, что, урод, жить надоело? – с этими словами один из бандитов нанес удар.

То, что было дальше, произошло так стремительно, что Наташа не успела даже опомниться. Поставив блок, незнакомец отвел удар и направил обрушившуюся на него силу против самого нападавшего. Заломив тому руку, он швырнул бандита на землю. Тот кубарем покатился по асфальту, протаранив головой мусорный контейнер. Удар ногой в солнечное сплетение отбросил еще одного. В руках третьего блеснул нож. Он нанес удар снизу вверх. Парень, отклонившись корпусом, перехватил кисть и ударом об колено, выбил нож у нападавшего. Как бросок атакующей змеи последовал резкий выпад правой руки, и третий из группы снопом повалился на тротуар. Четвертый не стал ждать своей участи и бросился наутек.

– С вами все в порядке? – вежливо спросил мужчина, подойдя к Наташе.

– Да, спасибо, – голова у нее кружилась, но Наташа была не робкого десятка и постепенно приходила в себя.

– Доведите меня до салона красоты, пожалуйста, – попросила она слабым голосом. В обществе этого незнакомца Наташа чувствовала себя сейчас гораздо увереннее, чем если бы ее сопровождал Душман.

Телохранитель и сидевшая в холле салона девушка уже бежали навстречу. Видимо, она услышала или заметила драку и растолкала Душмана. Нападавших уже и след простыл. Душман начал извиняться, но Наташа смерила его таким взглядом, что он прикусил язык.

– Ну, я пошел, до свидания, – улыбнувшись, сказал мужчина. Улыбка у него была добрая и открытая.

– Спасибо вам, – искренне произнесла Наташа и протянула руку. Незнакомец пожал ее и скрылся в сгущавшихся сумерках.

– Постойте. Остановите его, – девушка из салона подбежала к Наташе. В руке у нее было кожаное портмоне.

– Наверное, он обронил во время драки, – предположила она.

– Как же мы теперь его найдем? – Наташа была озадачена. Хотелось как-то отблагодарить своего спасителя, но он скрылся так быстро, что она ничего не успела придумать. А тут выпал шанс вернуть ему его вещь, да еще вещь весьма нужную.

Внутри, кроме денег, оказалась визитка на имя Филатова Юрия Алексеевича, начальника охраны компании «Роснефть».

«Вот и познакомились», – подумала Наташа. Его нужно найти, непременно найти.

Куцый рвал и метал. Какая-то шпана посмела покуситься на его главную собственность – его жену. Душман отсиживался неизвестно где, боясь, что его пристрелят. В первые минуты Куцый, как только узнал о происшедшем, убил бы его сразу. Но, немного остыв, решил повременить. Счастье, что там этот Филатов оказался.

Дом как будто вымер. Все боялись показаться на глаза Полковнику, даже Наташа. Ее Куцый запер под домашний арест. Единственный человек, который посмел войти к боссу, был Кнут, и то его заставила это сделать крайняя необходимость.

– Шеф, я тут навел справки. Похоже Филатов и тот каратист на рынке, который уложил Арсена, один и тот же человек.

Это было уже интересно. Гнев прошел сам собой, и Куцый настроился на деловой лад.

– Подстава? – спросил он, усевшись в кресло и плеснув в два стакана «Мартини». Сам он не пил эту заморскую гадость, но перед своими людьми иногда любил покуражиться.

– Не думаю. На рынке Филатова действительно зацепили, а он обиделся. А у салона оказался случайно, недалеко его знакомый живет, снастями торгует. Он к нему товар ходил менять, – Кнут говорил медленно и весомо, дескать, можно верить.

– Сведения точные? – не поверил Куцый.

– Всю уличную братву подключил. По ментовке пробили: чист, – Кнут почтительно отхлебнул «Мартини».

– Он нам пригодится, Кнут. Такие ребята на дороге не валяются. Узнать адрес и телефон. Нужно его поблагодарить за спасение жены и кошелек вернуть, – Куцый неприятно хмыкнул и залпом опрокинул в рот стакан с вином, как будто это была обыкновенная самогонка.

У Филатова день удался. Сцена у салона красоты прошла как по маслу. Уже потом при встрече с Лапиным, когда они вместе устроили разбор полетов, тот ехидно поблагодарил, что операм оставили их родные челюсти. Филатов шутку понял и предложил в случае нужды вновь свои услуги.

Поздно вечером Филатову позвонил Андрей.

– Привет, Юр. Есть информация от Гриши Сороки, – голос Королева был необычайно серьезным.

– Выкладывай, – Филатов насторожился.

– Деньги со счета Московского инвестиционного банка переводились одной московской охранной фирме, называется «Зевс». Что это и кто за ней стоит, еще нужно выяснить, – Андрей замолчал, как будто извинялся за скромный объем информации.

– Спасибо, Андрей, это уже кое-что. Не знаю, что бы я без тебя делал. Гриша пусть катится из города, пока его Куцый не подловил. Чем быстрее, тем для него же лучше.

– Ну все, спокойной ночи, – в трубке раздались гудки.

Юрий был раздосадован. Он вышел на организацию, масштабы которой не мог и предположить. Одно было ясно: за всем этим грязным делом стояли солидные фигуры. Без помощи Лапина Филатову не обойтись.

За то короткое время, которое они общались, оба сумели проникнуться друг к другу симпатией. Лапин видел в Филатове неординарную личность, ему импонировала жизненная позиция этого человека. Порой он даже жалел, что старлей не работает в их системе: толку было бы намного больше. Филатову, в свою очередь, нравилось в капитане то, что от него не несет холеной спесью, как от многих других представителей правоохранительных органов. Видно было, что Лапин честно делает свое дело, не стремясь получить лишнюю звездочку.

На очередной встрече все в том же неприметном домике Филатов осторожно спросил:

– Толя, вы задумывались, кто за всем этим стоит?

– Задумывались, – немного помедлив, сказал Лапин. Он хотел понять, куда клонит Филатов.

– Если не секрет, к каким выводам пришли? – Филатов говорил обычным ровным голосом, аккуратно размешивая кофе в чашке.

Лапин понимал, что за этим спокойствием что-то кроется.

– Вообще-то это секрет, но тебе я скажу. Ясно, что на Куцем цепь не замыкается. Оружие идет в Чечню и дальше. Куда и зачем – нужно выяснить. Заказчики скорее всего в столице и боюсь, если не в структуре самой власти, то очень близко к ней, – Лапин взвешивал каждое слово. Профессионализм не давал ему возможности быть открытым до конца. Филатов это понимал и не был в претензии. Он достал из кармана листок бумаги с номером банковского счета, который переписал с банкноты Сивца.

– Это счет Московского инвестиционного банка. На него поступают деньги от продажи оружия. Дальше они переводятся небольшой фирме в Москве. Скорее всего, на подставное юридическое лицо. Нужно выяснить, кто хозяин, учредители. Интересно, что банк связан с концерном «Рособоронэкспорт», а это прямые поставки вооружения. Чуешь, чем пахнет? – Филатов выложил все начистоту и ждал ответной реакции. Чем дольше он говорил, тем большее удивление проступало на лице Лапина.

– Шеф, ты где работаешь? – спросил он, подперев кулаком подбородок и уставившись на Филатова.

– В данный момент почти что у вас, – не моргнув глазом, ответил Юрий. – А секреты добычи информации у каждого свои.

Лапин еще раз поразился уму и напористости Филатова. Взяв шутливый тон, он произнес:

– Все понял. Разрешите исполнять, товарищ старший лейтенант? – Лапин вытянулся в кресле.

– Исполняйте, товарищ капитан, – в тон ему ответил Филатов.

Василевич дал добро на запрос в Москву по поводу охранной фирмы, даже похвалил Лапина за хорошую оперативную работу, но про себя отметил, что Филатов далеко не так прост и с ним могут быть еще проблемы.

Лапину в профессиональном плане нравилось работать с Юрием. У них получилась неплохая команда. Поэтому, когда пришел факс из Москвы, Лапин, не дожидаясь очередной встречи, сам позвонил на сотовый Филатову. Василевичу он не сказал, что хочет проинформировать Филатова. Это было впервые в его практике и чувствовал себя Лапин несколько не в своей тарелке.

– Похоже, Юра, ты попал если не в десятку, то очень близко, – голос в трубке был взволнованным.

– Ну не я, а мы с тобой, – поправил Филатов. Он как раз брился в это время и в зеркале видел свое отражение. На лице густым слоем лежала пена для бритья, и Юрий сейчас сам себе напоминал Деда Мороза. Разговор с Лапиным настроил его на серьезный тон.

– Фирма эта скорее фиктивная, хотя у нее даже стартовый капитал есть, все необходимые юридические реквизиты, но реально никаким делом они не занимаются. Гендиректор живет в Штатах и никогда своей фирмой не интересовался. Учредители – два бизнесмена из грузинской диаспоры и еще один тип. Весьма занятная личность – чиновник из «Рособоронэкспорта» Блохин Александр Степанович, отвечает за связи с общественностью. Несколько лет назад проходил свидетелем по делу незаконного сбыта комплексов ПВО на Ближний Восток. Дело было громким. Но он как-то и на скамью подсудимых не сел и даже с работы не вылетел. Видимо, есть хорошая крыша. Кстати, охранники в этой фирме полные отморозки. Я сам с ребятами из Москвы говорил, каждый второй с судимостью. Взять их не на чем. Но у меня большие подозрения, что гастролеры в нашем городе, которые шестерок Куцего валили, это они и есть.

– Да, но сейчас у него вроде бы все в порядке снова, – возразил Юрий. Он уже забыл, что делал секунду назад, и весь обратился в слух. В уме выстраивалась возможная цепочка всей хорошо отлаженной системы, сопоставлялись и сравнивались факты и события, увязывались друг с другом.

– Видимо, Куцый задолжал, но сумел выплатить долг или отсрочил выплату, – продолжал Лапин. Разговаривая, он нервно барабанил пальцами по столу. Никто еще, даже домашние, не видели его таким возбужденным.

– Что будем делать, Толя? – спросил Филатов.

– Мы свяжемся с московскими коллегами. Начнем разработку Блохина, но ты сам понимаешь, пока это только наши версии, а нужны доказательства. Их нужно получить внутри системы, поэтому ты будешь ждать, когда на тебя выйдет Куцый. Дальше по сценарию, – голос в трубке звучал уверенно. Филатов сделал вывод, что все действия, о которых говорил Лапин, согласованы с начальством. Однако он ошибался. Лапин рисовал сценарий, по которому действовал бы сам, имей он на то волю.

Юрий сидел в комнате, разложив на столе разобранный пистолет. После переделки на шоссе нужно было привести его в порядок. «Парабеллум» – машинка хорошая, но тяжелая и громоздкая. Филатов носил его в заплечной кобуре, поэтому сверху приходилось всегда что-нибудь накидывать, несмотря на жару.

Расписав мужество оперативников, подоспевших вовремя и спасших ему жизнь, Филатов намекнул, что в другой раз они могут и не успеть. Лапин молча положил перед ним ПМ и две обоймы. Теперь Юрий ходил в летней рубашке навыпуск как все люди, и никто не смог бы разглядеть под ней ловко спрятанный небольшой пистолет. «Парабеллум» Филатов припрятал до лучших времен, а теперь решил заняться своим богатым арсеналом.

Такая скрупулезная и методичная работа помогала сосредоточиться. Ясно, что люди Куцего его ищут. От Полковника можно ожидать любых сюрпризов. Вместо благодарности за спасение жены возьмет и выстрелит в затылок из чувства ревности. Юрий усмехнулся этой своей мысли. Куцый не такой дурак и в людях ценит профессионализм. Он непременно захочет хотя бы увидеть спасителя своей благоверной. Тут на руку и разборки с Арсеном: успел насолить конкурентам и утереть им нос.

Неужели придется вернуться в Чечню? Как воспримет это его память? Как сможет он пройти снова по тем местам, где горели БМП с экипажами, ржавыми металлическими скелетами «Уралов» и «ГАЗов», ставшими братскими могилами для десятков пацанов, а к трупам наших солдат нельзя было подойти после боя, потому что хитрые бойцы за свободу Ичкерии закладывали под них гранаты. Насилие порождает насилие. Наши платили им тем же. А потом речистые борцы за демократию и права человека называли его, старшего лейтенанта Вооруженных Сил Российской Федерации, его восемнадцатилетних ребят, на глазах которых боевики отрезали части тела сверху донизу, убийцами мирных чеченцев, садистами и эсэсовцами.

Говорят, что преступника тянет на место преступления. Филатова в Чечню не тянуло. Значит, и он, и те, погибшие и живые, до конца выполнившие свой воинский долг – не преступники. Преступники – те, кто на крови необученных юных солдат зарабатывал себе баснословные капиталы.

Невеселые мысли прервал телефонный звонок. Филатов взял трубку.

– Юрий Алексеевич? – спросил низкий мужской голос.

– Да, – коротко ответил Филатов, продолжая чистить пистолет. Движения были доведены до автоматизма и не требовали дополнительных умственных усилий.

– С вами говорит Куцый Иван Игоревич, генеральный директор фирмы «Гермес».

– Очень приятно, чем могу... – голос Филатова продолжал оставаться спокойным, только сердце стало биться чаще.

– Хочу поблагодарить за спасение жены. Вы отбили ее у хулиганья, – Куцый, как мог, изображал из себя респектабельного и интеллигентного бизнесмена, тем более что в миру он действительно был известен как владелец небольшой фирмы.

– Очень рад, что смог помочь. Думаю, что на моем месте любой нормальный мужчина поступил бы точно так же, – произнося эту банальную реплику, Юрий перешел к сборке пистолета. Если бы Куцый сейчас его видел, то, наверное, подумал, а стоит ли связываться с таким типом.

– Я хочу поблагодарить вас лично и заодно вернуть ваше портмоне, которое вы там потеряли.

– Так вы его нашли?! – Филатов изобразил такое ликование, что даже немного испугался: не переборщил ли в своей бурной радости. – А я только хотел спросить, как вы узнали мое имя. Значит, нашли визитку.

– Нашел, – рассмеялся Куцый, – так что вы просто обязаны прийти. Жду вас завтра с утра у себя в офисе. До свидания.

Последние слова были сказаны почти в приказном порядке. Куцый не привык долго упрашивать людей. «Ну, обязан прийти, значит приду. Потом, чур, не жаловаться», – подумал Филатов.

Итак, началось. Он убрал оружие и тщательно вытер стол. Быстро приняв душ, Юрий лег спать. Завтра будет трудный день.

Глава 8

– Чай, кофе или чего-нибудь покрепче? – кокетливо улыбнувшись, спросила молоденькая симпатичная секретарша. Филатов сидел в приемной офиса, куда его накануне пригласил Куцый.

– Лучше сока.

– Никакого сока, – сказал внезапно вошедший начальник. – Принеси-ка нам лучше бутылочку коньяку, ну и фруктов.

Секретарша упорхнула, Куцый открыл дверь кабинета и жестом пригласил войти.

– Присаживайся, как ты уже понял, у меня к тебе разговор будет, а за рюмкой слова легче выходят, – дружески проговорил Полковник.

Филатов осмотрелся: кабинет был довольно просторным, но обстановка не говорила о состоятельности хозяина – стол, компьютер, сейф, телефон, цветы на подоконнике, на стенах фотографии в рамках и несколько стульев, стоявших рядком опять же возле стены. «Видно любит держать дистанцию», – подумал Юрий. Но тот, взяв один из стульев, придвинул его к столу, намекая тем самым на откровенность разговора и возможность задушевной беседы.

– Закуривай, – предложил гостеприимный хозяин и протянул пачку сигарет.

– Нет, спасибо, не имею желания, – ответил Филатов, подумав, что не стоит начинать этот неизвестный ему диалог таким образом.

Начальник достал сигарету и закурил. Возникло неловкое молчание. В это время открылась дверь и вошла секретарша. Она принесла поднос, на котором стояли бутылка коньяка и тарелка, с нарезанными на ней лимонами и апельсинами, а также лежали две вилки. Поставив все это на стол, она собралась уходить.

– Постой, – окликнул ее Полковник. – Меня ни для кого нет. Позови Кнута и пусть ждет в приемной.

– Хорошо, – ответила девушка и вышла.

Куцый достал из сейфа коньячные рюмки и налил в них жидкость чайного цвета.

– Ну, что, давай, так сказать, за знакомство, – подняв рюмку, предложил хозяин и, не глядя на сидевшего напротив Филатова, быстро выпил.

То же самое молча сделал Юрий и вопросительно посмотрел на нового знакомого.

– Моя жена до сих пор под впечатлением от происшедшего, – усмехнувшись, начал разговор Полковник. – Да и я, честно говоря, тоже. Хотя для начальника службы охраны это должно быть в порядке вещей. Кстати, твое портмоне, – Куцый протянул Юрию знакомую вещь.

– Надо поддерживать хорошую форму, спасибо за находку, – Филатов вежливо улыбнулся. Выпили по второй.

– Брось, – Куцый махнул рукой, – а вот мой охранник вряд ли смог бы так, хотя парень он и здоровый, да в голове почти пусто. Вечно за ним присматривать нужно. Никакой самостоятельности, – жаловался он, наливая еще рюмку.

– Да, много сейчас детин здоровых, но бестолковых, – сочувственно вздохнул Юрий.

– Действительно. Иногда даже страшно становится, особенно из-за того, что самое ценное доверить некому. Ну, давай, по третьей.

Выпив, Куцый взглянул на Филатова и потянулся за лимоном. Он обдумывал, как вести разговор с пришедшим к нему человеком.

Филатов в свою очередь понимал, что пустая болтовня не может долго продолжаться, и решил первым начать более серьезный разговор.

– Вообще-то я стал немного уставать от своей работы. Иногда приходится видеть слишком много крови, даже крови близких людей.

– Да, понимаю, – протянул Куцый. – Хотя у нас места тут довольно тихие, разные происшествия происходят редко. Ну да ладно. Давай к делу. Предложение у меня к тебе следующее: иди на меня работать. Что скажешь? – хитро прищурившись, он хлопнул по столу ладонью, а на лице отразилось такое выражение, как будто предлагал миллион долларов.

– Подумать надо. Да и что вы конкретно предлагаете? Быть охранником для вашей жены? – улыбнулся Филатов.

– Не-ет, – ухмыльнулся в ответ Куцый и самодовольно откинулся в кресле. – Эта курица теперь будет дома сидеть и носа не высунет. Но работа тебе в принципе близка. Мне нужен хороший надежный помощник. Начнешь с того, что будешь сопровождать грузы, присмотришься, притрешься, а там глядишь еще и дело ответственное какое доверю. Денег заработаешь кучу. Так как, согласен?

– Надо подумать, – повторил Филатов.

– Хорошо думай, только недолго. Как надумаешь, позвони, – сказал с озабоченным видом Полковник и протянул Филатову визитку; тот не глядя сунул ее в карман. – Ну что, давай на посошок, и извини, дорогой, дела.

Филатов выпил и, жуя на ходу лимон, вышел из кабинета. В приемной он чуть не столкнулся с парнем двухметрового роста, который ходил взад-вперед с заложенными за спину руками.

– Кнут, иди сюда, – раздалось из кабинета. Парень молча повернулся и пошел на голос, прикрыв за собой дверь.

– До свидания, – сказал, уходя, Филатов секретарше, которая сидела за компьютером и играла в «Косынку».

– Угу, – промычала та, не отрываясь от монитора.

Филатов спустился по лестнице на первый этаж и вышел на улицу, где с наслаждением наконец-то закурил.

В это время из окна со второго этажа за ним наблюдали две пары глаз. Неопределенно хмыкнув, Куцый спросил:

– Ну что?

– Да вроде все чисто. Мужик этот в самом деле начальник охраны филиала фирмы «Роснефть» в Нальчике, бывший военный, воевал в Чечне.

– Военный говоришь... Посмотрим.

Филатов шел по улице и размышлял. Быстрое соглашение на работу вызвало бы у Полковника подозрение. Наверняка он уже и проверку небольшую устроил. Возникает вопрос: сюда он приехал навестить друга, которого убили, затем убрали исполнителей этого убийства, хоть и было это обставлено под разборку за деньги, но, думая логически, может возникнуть подозрение, а не появился ли здесь, какой-нибудь «неуловимый мститель», и главное, чтобы это подозрение не пало на него. Филатов достал визитную карточку, которую ему дал Куцый. На ней черными жирными буквами было выведено: «Куцый Иван Игоревич, генеральный директор фирмы «Гермес», – чуть ниже стоял номер мобильного и рабочего телефонов. На обратной стороне светилась надпись похожая на девиз: «Время – деньги: мы ценим то и другое». Довольно посредственная фраза. Чтобы хоть чем-то себя занять, Филатов решил понаблюдать за офисом. Развернувшись, он пошел обратно.

У одного из соседних домов Филатов приметил несколько кустов сирени, среди которых стояли лавочки. В этом месте он был бы незаметен для других, а сам мог видеть все, что окружало его. По пути к этому укромному месту, Филатов заглянул в газетный киоск и приобрел свежий номер газеты «Комсомольская правда». Присев на лавочку, Юрий открыл газету и стал наблюдать за домом, из которого он недавно вышел.

К входу периодически подъезжали и уезжали машины, внутрь заходили и уходили люди с озабоченными лицами. Короче говоря, царила обычная рабочая суета.

Примерно через полчаса к дому подкатил черный «БМВ». В нем сидели двое: водитель и охранник. Из подъезда вышли две фигуры – это были Куцый и Кнут. Охранник вышел из машины, открыл заднюю дверцу и стал ждать, когда начальник сядет в автомобиль. Куцый что-то говорил подчиненному, разговор был довольно напряженным и серьезным. В основном говорил шеф, а Кнут изредка кивал головой и смотрел куда-то в сторону.

Разговор закончился, и Полковник сел в машину. Охранник закрыл за ним дверь, и сам исчез в автомобиле, после чего машина тронулась и скрылась за поворотом.

Кнут немного постоял, посмотрел вслед уехавшему автомобилю и направился в противоположную сторону. Филатов не стал долго думать и пошел следом за ним.

Пройдя три квартала, Кнут зашел в районное отделение дорожно-автомобильной инспекции. Пробыв там несколько минут, он вышел и побрел по улице. Ему нравилось иногда просто пройтись, хотя у самого была отличная машина. Через несколько кварталов Кнут свернул налево и оказался в частном секторе. Он подошел к маленькому неприметному домику зеленого цвета, каких много в южных городах. Осмотревшись, Кнут вошел внутрь.

Филатов подошел к дому, когда Кнут уже скрылся за дверью. Он бесшумно вошел во двор и притаился у дверей, приготовив пистолет.

Кнут жил один и людей сторонился. Да и вообще не везло ему с людьми. Мама бросила его в возрасте трех месяцев и уехала в Москву «на заработки». В детском доме произошла какая-то темная история, связанная с неприемлемым использованием одним из воспитателей своего положения. Дирекция, конечно же, постаралась все замять, и Кнут угодил в детскую колонию. В армии его третировали старослужащие, и одного из них нашли утром задушенным в уборной. После тюрьмы в основном воровал и вымогал, чтобы раздобыть средства на жизнь – на работу не брали. Потом как-то прибился к группе Полковника. Куцый его выделил за молчаливость, надежность и силу, приблизил к себе, дал жилье и платил хорошие деньги за выполнение различных поручений. Например, он периодически носил небольшие конверты одному майору – инспектору ГАИ. Кнут был предан своему хозяину душой и телом и готов был перегрызть за него глотку. В принципе он только с ним и общался, так что жил уединенно и тихо. Два раза в неделю к нему приходила женщина, чтобы убрать помещение и постирать белье за отдельную плату.

Домой Кнут зашел за кое-какими вещами, шеф хотел отправить его в поездку. И тут он почувствовал, что в доме кто-то есть. Обернувшись назад, Кнут увидел Филатова с наведенным на него оружием.

– Привет, спешишь куда-то? – спросил Филатов, навинчивая на пистолет глушитель. – Может, поговорим?

Кнут, криво усмехнувшись, кинулся на Филатова. Тихо прозвучал выстрел. Кнут упал на колени, его рубашка начала пропитываться тонкой струйкой крови, он медленно стал заваливаться на пол. Лицо бандита ничего не выражало, хотя Филатову показалось, что по нему промелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Вот и поговорили, – с сожалением вздохнул Юрий и осмотрелся по сторонам.

Обстановка в доме была скромной, Кнут не любил роскоши. Филатов решил обыскать дом и тело, вдруг найдется что-нибудь интересное по деятельности Полковника. По ходу обыска Юрий пытался разбросать как можно больше вещей, чтобы создать видимость ограбления. Но обыск в доме Кнута не дал никаких результатов, Филатов ничего не нашел, что могло подсказать ему о каких-либо делах Куцего. Найдя в ванной полотенце, Филатов протер все возможные места, где бы мог оставить свои отпечатки пальцев.

Через несколько минут он уже был на улице. Прогуливаясь по городу, Филатов решил, что пора позвонить Полковнику. Он достал мобильный телефон и позвонил.

– Да, – раздалось на другом конце.

– Это Филатов, я согласен на ваше предложение.

– Отлично, жду завтра в девять в своем офисе.

На следующее утро Филатов зашел в офис и Куцый повез его на окраину города, чтобы показать склады, принадлежащие его фирме.

– Знаешь, – начал Куцый, когда они ехали, – я рад, что ты согласился. Особенно теперь, когда у меня уменьшился рабочий персонал.

– А что случилось? – с участием спросил Филатов.

– Да какие-то отморозки убили моего самого верного помощника, – сокрушаясь, проговорил Куцый и продолжил уже озабоченно: – Все перерыли в его доме. Наверное, что-то искали. Но Кнут никогда ничего не хранил у себя.

– А было что хранить? – насторожился Юрий.

– Может быть и было, а что – интересует? – прищурился Куцый.

– Просто хочу быть в курсе происходящего. Так, стало быть, вот как у вас тихо в городке? – попробовал пошутить Филатов.

– Вообще-то нет, – вздохнул Полковник, поудобнее откинулся на сиденьи и продолжил рассуждения: – Сам удивляюсь, кто мог это сделать. Недавно произошло еще несколько убийств. Местных я всех знаю, они не могли. Значит, кто-то из залетных. Может быть, под меня копают. А может, это все просто совпадение. Но ты пока присмотрись, может кого и заподозришь.

Куцый не хотел раскрывать все карты перед Филатовым и не стал говорить про проблемы, о которых знал весь город. Филатов в душе посмеялся над «наивностью» работодателя.

Куцый достал из внутреннего кармана пиджака портмоне, отсчитал десять стодолларовых купюр и протянул их Филатову:

– Это аванс.

Юрий взял деньги и положил в карман.

– Да, кстати, – как-то оживленно начал Куцый, – я тут подумал и хочу предложить тебе квартиру и тачку.

– Это будет очень даже вовремя, а то долго жить у старушки не хочется, – сказал Филатов, он действительно хотел съезжать от хозяйки со своего временного прибежища и искал что-нибудь другое.

– Вот и отлично. Договорились. На обратном пути заедем туда.

Тем временем машина подъехала к большой площадке, где находились склады. Территория была обнесена высоким забором, перед складами стояло несколько большегрузных машин, сновали туда-сюда какие-то люди. Филатов также обратил внимание на то, что возле складов находились еще и другие. Они не бегали за товаром, а просто сидели, играли в карты, дремали или наблюдали за тем, что происходило. Это были охранники складов, хотя, по мнению Филатова, они больше походили на обычных забулдыг, страдающих бездействием.

Когда из машины вышли Куцый и Филатов, охранники сразу же с озабоченным видом вытянулись, как будто на параде солдаты перед генералом, что позабавило Юрия.

– Ну, пойдем. Покажу тебе, где у нас тут что, – сказал Куцый и, не глядя на Филатова, пошел к складам.

Полковник повел Юру по своим владениям и познакомил его с завскладом, начальником охраны и контролером по перевозкам.

Почти все, кто работал на Куцего, побывали в местах не столь отдаленных, а некоторые, возможно, и несколько раз. Это Филатов определил по татуировкам, которые виднелись у охранников на руках и на груди.

Особенно Филатову запомнился контролер по перевозкам. Это был невысокий человек средних лет, волосы у него были черного цвета с капелькой седины на висках, из-за ворота рубахи была видна татуировка в виде синеватого купола церкви, разговаривал он лениво и перед Куцым не старался выслуживаться, как все остальные.

– Знакомься, – сказал шеф, остановившись напротив компании, показывая на пухлого человека. – Это Степа. Он отвечает за организацию перевозок. А это Юра. Он будет вместо Кнута.

– А в чем дело? Что случилось? Почему вместо? – удивился Степан и даже, можно сказать, растерялся.

– Больше нет Кнута, – вздохнув, ответил Полковник.

– Жаль, конечно, надежный был пацан, – пробормотал контролер и задумчиво уставился в землю.

Наступило неловкое молчание.

– Ну-ну, нечего раскисать, – решил прервать паузу Куцый. – Жизнь продолжается: кто-то умирает, кто-то рождается, а мы должны работать и не забывать и о тех, и о других.

– Посмотрим, как ты справишься с его работой, – недружелюбно буркнул Степа, кинув взор на Филатова: тот ему с первого взгляда не понравился.

– Обижаешь? Хочешь проверить прямо сейчас? – разозлился Филатов.

– Ладно, потом поговорите, время еще будет, – вмешался Куцый, чтобы охладить пыл подчиненных.

– В будущем тебе понадобится знакомство с этим человеком, – заметил Куцый, отводя Филатова от компании и подозвав водителя.

По дороге назад в город Полковник повез Филатова посмотреть его новое жилье. Когда машина въехала в частный сектор Юрий насторожился, они подъезжали к дому Кнута. Действительно автомобиль остановился возле домика, который вчера посещал Филатов.

– Вот мы и приехали, – пробормотал Куцый и вышел.

– Хорошо иметь домик в деревне, – съязвил Филатов, когда они прошли во двор, и с омерзением содрогнулся, вспомнив вчерашние события.

– Да, хатка хорошая; – подтвердил Полковник. – Небольшая, но удобная. В гараже стоит машина. Вот ключи.

Куцый протянул связку Филатову. Взглянув на нее, Юрий увидел, что там были ключи от дома, машины и еще какие-то. Позже он понял, что они были от почтового ящика и маленького сарайчика, который находился на заднем дворе.

– Ну, подойдет тебе это жилище? – спросил Иван Федорович.

– Да, вполне, – сдавленно ответил Юра.

– Заселишься потом, а сейчас нас ждут еще некоторые формальности, – сказал Полковник и обратился к водителю. – Едем в офис. И побыстрей!

Все сели в автомобиль и направились к офису.

Остаток дня Филатов провел в приемной офиса. Секретарша Куцего предлагала кофе, чай, пыталась заигрывать с новым сотрудником. У нее была своя цель: ей надо было вывести Юрия на откровенный разговор: узнать у него отношение ко всему происходящему и цель его действий в компании «Гермес».

Филатов отвечал на ее заигрывания, но не забывал, что все происходящее может быть проверкой на преданность новому хозяину. А он хотел убедить Полковника, что его искренне интересует работа, которую предложил ему работодатель. Поэтому Юрий высказывал такие фразы, как «рад бы выпить чашечку чая, но чуть позже», бросая заинтересованные взгляды на секретаршу.

Вечером, когда Филатов пришел в свой «новый» дом, он с неприязнью посмотрел вокруг себя и заметил, что там навели идеальный порядок. У Филатова возникла мысль о том, что за прошедшие сутки в доме Кнута была проведена огромная работа по устранению признаков жизни какого-либо человека и происшедшего здесь убийства. Все сверкало идеальной чистотой и порядком. Скудная мебель, которая была в доме, оказалась пустой: все за это время успели вывезти и прибраться.

Прошло несколько дней, а важных поручений от шефа не поступало. Филатов уже начал задумываться, что его взяли в штат для обеспечения безопасности Куцего и ему не доверят никакой серьезной работы. Но в один незначительный день Юрия позвал к себе Полковник.

– Надо выполнить одно дельце, – Куцый произнес эту фразу, стоя спиной к Филатову.

Он смотрел в окно, показывая всем своим видом, что занят происходящим на улице перед домом. На самом деле он хотел произвести впечатление важности данного дела и показать, что не совсем доверяет Филатову.

– Один человек ждет от меня посылку, которую ты должен доставить, – сказал Куцый и, повернувшись, с хмурым видом сел в кресло. – Хоть ты и новый человек, но надо и тебе начинать работать.

Филатов понял, что все происходящее с ним до сих пор не было проверкой. Она должна произойти скоро, возможно, сегодня.

– Что я должен сделать? – поинтересовался Юрий.

– Ты доставишь чемодан в назначенное место и отдашь человеку, который будет одет в спортивный костюм. Он будет ждать тебя в городке Белая Речка на площади Ленина возле памятника, он знает, как ты выглядишь. – Куцый как-то нервно перебирал мелкие предметы на столе и ерзал в кресле.

– А как я его узнаю? – насторожился Филатов. – С таким описанием можно и ошибиться.

– Хорошо, я скажу тебе только то, что он подойдет к тебе и предложит закурить. И запомни, сигареты эти будут марки «Астра». Ты конечно же согласишься и скажешь: «О, мои любимые!» И, смотри, не перепутай, – раздраженно кинул Полковник.

– Я запомню. А можно, я добавлю, что обычно курю сигареты «Друг».

– Очень смешно. Я ценю в своих ребятах чувство юмора.

– Что будет внутри? Надеюсь, не ядерная бомба?

– Кое-какие документы, кейс заберешь у Степы, – с этими словами Куцый сделал жест, который означал: «Выйди и закрой за собой дверь». – Когда вернешься, сразу ко мне.

Филатов вышел от шефа. Он прошел мимо секретарши и даже не обратил на нее никакого внимания. Чуть отойдя, он развернулся, взглянул на нее и произнес:

– Я вернусь к вечеру. Хотелось бы, чтобы меня ждала чашечка горячего кофе. Это возможно?

– Для вас все, что угодно! – ответила та, слегка порозовев и не отрываясь от компьютера.

После этих слов Юра вышел из приемной и поехал к Степану.

Сидя за рулем, Филатов думал: как сообщить все это Лапину. В конце концов, он решил позвонить ему с мобильного телефона, и, достав его из кармана, набрал номер.

– Алло? – раздалось, где-то там на конце.

– Это я, – сказал Филатов и, обменявшись приветствием, продолжил. – Меня должны сегодня проверить на вшивость. Я везу сумку какому-то человеку в город Белая Речка. Там на площади Ленина я должен вручить ему передачу. Хотелось бы, чтобы вы не вмешивались, а просто наблюдали со стороны и ничего не предпринимали.

– Я перезвоню позже, – встревоженно сказал Лапин. Ему нужно было время на доклад начальству и получение инструкций. Через некоторое время в кармане Филатова раздалась мелодичная трель телефона. Он взял трубку.

– Сделаем немножко по-другому. Километрах в пяти до Белой Речки наши люди устроят тебе засаду. Ну, ты, естественно, их всех раскидаешь – вот и будут тебе рекомендации, – Лапин инструктировал подробно, так, как ему расписал Василевич.

– Надеюсь, ваши люди не будут срывать на мне свою злость, ведь пожить еще хочется, – съязвил Филатов, стоя на светофоре.

– Не беспокойся, они знают, что им надо делать, и все выполнят профессионально, – успокоил Лапин, и на этом они распрощались.

Отгоняя мрачные мысли, Филатов подъехал к складам. Выйдя из автомобиля, он направился искать Степана.

Степан сидел в своем маленьком кабинете и думал о предстоящей проверке Филатова. Куцый предупредил его и дал инструкцию, что за груз ему положить. Это должна была быть круглая сумма денег, причем обязательно в долларах. С майором ГАИ хозяин договорился сам: их остановят якобы в ходе плана «перехват».

Степан, по кличке Контролер, был вместе с Куцым с первых дней и верил ему, но теперь, когда тот стал подозревать почти всех, Контролер обиделся: он помогал шефу всю жизнь, а сейчас впал в немилость. Ему не сообщили и тех подробностей, которые сообщали раньше. И в этом он винил нового курьера, Филатова. После звонка начальника он начал подозревать, что у него появился конкурент.

Филатов поинтересовался у охраны, где найти нужного ему человека, и ему указали на дверь ближайшего склада. Войдя внутрь, он вошел в кабинет, в котором должен был находиться Контролер. В кабинете сидело человек пять. Когда в нем появился Филатов, все замолчали и посмотрели на вошедшего.

– Привет всем, – сказал Филатов и, обратившись к Степе, произнес: – Нам надо поговорить о делах.

– Выйдите, – скомандовал Степа.

Компания посмотрела на Контролера и, увидев легкий кивок, стала постепенно выходить из комнаты. Когда все ушли, Филатов произнес:

– Куцый сказал, что ты должен мне что-то передать.

– Да. Твой товар стоит здесь.

Седоватый человек отвернулся от Филатова и подошел к тумбочке, стоявшей около сейфа. Достал оттуда «груз» и передал его перевозчику.

Это был кейс черного цвета с кодовым замком, как и все, которые продавались в любом магазине этого города. Что в нем, Филатов точно не знал, и знать ему не хотелось, несмотря на то, что сказал ему Куцый. Это просто какая-то вещь, не совсем законная, но спрашивать об этом не стоило.

– Я хотел узнать, когда мне выезжать? – спросил Филатов.

– Тебе не сказали? – удивился Степа. – Сейчас и едь, с тобой будет сопровождающий.

– Это еще зачем? Не доверяешь? – зло прищурился Филатов.

– Не твоего ума дело! – отрезал Степан. – Тебе дали задание – выполняй.

– О'кей, только один совет: осторожнее со словами, – ответил Юрий и вышел, оставив взбешенного Контролера раздумывать.

Выйдя со склада, Филатов увидел группу людей, которые были в кабинете перед тем, как он вошел. Компания глянула на него косым взглядом, после чего отвернулась от Филатова и заговорила о своем.

Филатов был в смятении. Он не знал, что ему больше приятно: успех в роли внедренного агента или его личная удача на новой, хорошо оплачиваемой работе. Но это чувство владело им недолго, так как он вспомнил о предстоящей проверке со стороны ФСБ.

Ему не очень хотелось быть избитым, даже если это будет сделано профессионально. Но что же ему делать?

Он сел в автомобиль и посмотрел на часы. Сейчас было 16.00, надо ехать.

Куцый отправил Филатова и попросил секретаршу, чтобы она его ни с кем не соединяла в течение часа. После смерти Кнута он надеялся, что новичок станет его надежным помощником. Ведь часто так бывает, что новый друг лучше старых двух. Но бизнес есть бизнес.

Полковник несколько дней обдумывал, как проверить Юрия. Он уже договорился с местной милицией. Кстати, оплату за проверку заносил сам покойный Кнут в последние минуты своей жизни.

К тому моменту Филатов не дал еще своего согласия, но Куцый почувствовал, что у того есть интерес к его делу, хотя не понимал, какой. Так как надежда умирает последней, Иван Игоревич надеялся, что этому человеку действительно хотелось жить по-другому.

Куцый понимал, что надежды одной мало, это подсказывал ему опыт, и он сразу договорился о втором повороте судьбы. Он решил, что если Филатов откажет ему, тогда эти же милиционеры повесят на него беспредел, который произошел в последние дни в их тихом городке и при задержании вследствие сопротивления пристрелят его.

Филатов ничего не знал о планах Полковника и не подозревал, что для него все могло закончиться так плачевно. Теперь он сел в машину, ведь пришло время ехать в Белую Речку. Не успел он завести мотор, как раздался телефонный звонок. Он достал мобильный и посмотрел на него. Это звонил Лапин.

– Алло.

– У нас все готово. Ждем тебя.

– Я еду на «ауди» белого цвета, регистрационный номер 7647, – ответил Юра и, с предвкушением незабываемых приключений, завел мотор.

Филатов выехал из города. Он старался не думать, что его ждет дальше. Включив музыку на приемнике, он отвлекся.

С Юрой ехал один из подчиненных Куцего. Что-то сразу не понравилось в облике этого человека. Он был мрачен и неразговорчив. Его вид говорил о том, что он знает намного больше, чем надо знать всем, кто его окружает, а в особенности Юрию. Этот человек был невысокого роста, светловолосый, с виду от тридцати до сорока лет, больше ничего про него нельзя было сказать. В общем, непримечательная личность.

Они выехали за город и увидели патруль милиции. Инспектор помахал своей черно-белой палочкой и весело подмигнул напарнику, сидевшему в машине.

Филатов остановился. К нему подошел сержант и, отрапортовав свои регалии, попросил документы. Филатов с уверенностью передал свои права на вождение и документы на право владение автотранспортным средством. Сержант долго разглядывал их, а после попросил открыть багажник. Филатов вышел из машины, и тут к нему подбежали еще четверо милиционеров, которые схватили его под руки. Юрий попытался отбиться и провел несколько приемов. Но подбежавший сзади сопровождающий ударил его по голове и он отключился.

Глава 9

Когда Филатов очнулся, он был в камере. С ним вместе находился еще один человек. Он посмотрел на Юрия и произнес:

– Очнулся, наконец. А то я думал тебя так эти гады отделали, что ты коньки отбросил.

– Сколько я нахожусь здесь? – спросил Филатов, потирая голову: там была огромная шишка.

– Да уже около получаса, – ответил незнакомец и закурил.

– Вот незадача.

– А что, пропустил какие-то важные события?

– Да так, к девушке не попал. Злая будет, лучше, наверное, здесь остаться, чем теперь ей на глаза появляться, – шутливо ответил Филатов.

– Женщины – это отдельный вопрос, – сказал незнакомец, – а если серьезно, почему ты здесь?

– Не знаю. Ехал на машине, остановил гаишник, попросил документы, а когда я их дал, сказал выйти из авто. Ну, я и вышел. Сам знаешь – с ними спорить опасно. И тут на меня налетела куча этих говнюков, я пытался отбиться, а потом не помню.

– Что-то они разбушевались, – вздохнул собеседник. – Наверное, кого-то ищут. А больше никаких причин не было?

– Да нет.

– А сам чем занимаешься?

– Я приехал в город отдохнуть и поискать какой-нибудь заработок на время отдыха. Сам знаешь – дорогой этот город. И вот один знакомый по квартире предложил зарабатывать извозом. В общем – таксистом. Конечно, на своих началах.

– Да, вполне хорошая работа. Жаль, что оборвали ее.

– Возможно, это к лучшему, – вздохнул Филатов и, приободрившись, спросил. – А ты почему тут?

– У нас на углу ограбили банк, и эти недотепы арестовали меня, – сказал незнакомец и заулыбался. – Сами не знают, кого им надо ловить. Вот и взяли меня. Попал под горячую руку. Оказался рядом с банком в то время, когда эти козлы убегали от ментов.

– Тогда почему ты здесь? Я вообще ничего не понял.

– А этим подонкам все равно кого ловить. Главное – план выполнить, а там будь что будет.

– Неужели все так запущено?

Тут дверь камеры отворилась. Вошел милиционер, показывая на Филатова, сказал:

– Эй ты, на выход!

Юрий встал и пошел. Его провели по какому-то коридору, который вилял в разные стороны то влево, то вправо. В конце концов, они остановились перед дверью, на ней была табличка с номером кабинета и фамилией следователя «Крошкин А. И.»

Конвоир протолкнул Филатова в дверь и сразу же захлопнул за ним. В углу кабинета стоял человек в черном костюме. Он повернулся и, указав на стул, сказал:

– Садись.

Филатов сел на стул, который находился около стола.

В кабинете стоят полумрак. Солнце светило прямо в окно, плотно закрытые жалюзи не пускали его внутрь. Мебель здесь была старая и, казалось, что она развалится под весом множества кип бумаг и папок.

– Это твоя сумка? – спросил следователь, достав ее из сейфа.

– Да, моя, – спокойно ответил Филатов.

– Что в ней?

Юрий молчал. Что он мог сказать, если сам не знал, что в ней было. Следователь поставил сумку на стол перед Филатовым и открыл ее. В ней лежали пачки долларов. «Ничего себе, – подумал Филатов. – Неужели нельзя, было придумать чего-нибудь посерьезней. Хотите играть – поиграем. В молчанки».

– Откуда они у тебя? Куда ты их вез? – чуть не крича, спросил Крошкин.

Филатов молчал, и именно это раздражало следователя.

– Отвечай! – Крошкин покраснел от крика.

Потом, немного успокоившись, добавил уже спокойно:

– У нас в городе был ограблен банк, а у тебя столько денег. Возможно, ты и не грабил банк, но ты знаешь тех, кто это сделал. Лучше скажи, кто они. Тогда можно будет поговорить о том, чтобы ты проходил в качестве свидетеля, а не подсудимого.

– Я не понимаю, что вы от меня хотите, и ничего вам не скажу!

– Ну, как знаешь. Не хочешь говорить, тебе же будет хуже. У нас есть все необходимое, чтобы ты сидел долго, – сказал Крошкин и достал из ящика стола листок бумаги. – Это протокол твоего задержания. В нем есть показания свидетелей, при вскрытии сумки присутствовали понятые. Они здесь тоже расписались. Номера купюр совпадают с теми, которые были украдены. Доказательств полная коробка – будешь сидеть. Если вдруг передумаешь, попроси, тебя снова приведут ко мне.

Юрий теперь понял, как легко можно посадить человека. Главное, без всякого шума: человек был на свободе, а теперь в тюрьме. Но отказываться от своей первоначальной тактики он не хотел. Если что, Василевич будет его искать и поможет.

Следователь подошел к двери, открыл ее и позвал милиционера:

– Уводи его.

Филатов вернулся в камеру, его собеседника уже не было. Он даже пожалел о том, что не с кем поболтать. Но у него было такое чувство, будто он где-то видел этого человека. Вот где? Этого вспомнить не удалось. Возможно, просто встретил на улице, но это было совсем недавно. Так тянулось трое суток: водили на допрос и закрывали обратно. Есть давали только один раз в день. Не разрешали позвонить или вызвать адвоката.

Шло время, а к нему никто не приходил. Тут он услышал шаги по коридору, они приближались. Открылась дверь камеры.

– Выходи, ты свободен, пока, – ухмыльнувшись, произнес милиционер. – И зайди, забери свои вещи у дежурного.

Филатов подошел к дежурному, тот выложил его вещи и продолжил разговор по телефону, который его очень занимал.

Взяв свои вещи, Юра вышел из отделения и, побрел было домой, но вдруг остановился и повернул в сторону офиса Куцего.

Конечно, проще было позвонить по мобильному, но тот разбился во время задержания Филатова. И теперь приходилось идти туда самому. Машину ему не отдали. Когда он выходил из отделения, автомобиля во дворе не было.

Когда Филатов подошел к зданию офиса Куцего, было темно. На улице включались фонари. Юра поднял голову и увидел свет в окнах офиса. Он понял, что там кто-то был.

Поднявшись в приемную, Филатов увидел, что дверь в кабинет Куцего была открыта.

Полковник сидел за столом и курил. Увидев, что в приемной появился Филатов, он позвал его к себе:

– Заходи, надо поговорить.

Юра вошел в кабинет и только теперь он заметил, что в комнате кто-то еще. Это был тот самый человек, который сидел с ним в одной камере. И теперь Филатов вспомнил, что видел этого парня возле складов, когда он впервые туда приехал вместе с Куцым.

– Прости, что тебе пришлось пройти через все это, но нам нужна была проверка на прочность, – объяснил Полковник. – И ты прошел ее даже лучше, чем некоторые думали.

Иван Игоревич кинул взгляд на сидевшего в углу человека.

– Да, кажется, вы уже знакомы, – сказал он.

– Нет, мы не познакомились, не успели, – ответил незнакомец и протянул руку Филатову. – Никита.

– Привет еще раз, – Юрий кинул недовольный взгляд на присутствующих и руки не подал.

– Зря обижаешься. Это все должно было произойти, если хочешь с нами работать. А теперь пути назад нет – ты принят, – сказал Никита.

– Только вот до мордобоя зачем было доводить? – косил под простачка Юра.

– Это уже не наша инициатива, да и ты хорош – два носа и выбитый зуб, который они будут хранить и точить. Так что еще легко отделался, – гоготнул бывший «сокамерник».

– Да ничего бы не было, если б меня сзади не отрубили, – возмущался Филатов, но было видно, что его гнев понемногу утихает.

– Ладно, вы поговорили, а теперь оставь нас, Никита, – приказал Куцый и встал из-за стола.

– Все-все, ухожу, – сказал парень и, обратившись к Юре, добавил с насмешкой, – до встречи.

Когда молодой человек вышел, Куцый подошел к Филатову и предложил ему присесть. Вышел из кабинета и через некоторое время вернулся с бутылкой. Поставив ее на стол, он достал рюмки и налил в них.

– Знаешь, Кнут был очень хорошим помощником и он нравился мне, смышленый был парень. Но его больше нет... И вот я подумал: ты появился совсем недавно и что-то сразу заинтересовало меня в тебе. Теперь место, которое занимал Кнут, будет твоим. И, Юра, не обижайся – так надо было.

Куцый поднял рюмку и произнес:

– Выпьем за нашу совместную деятельность, и пусть она будет удачной. В чем я, собственно, не сомневаюсь.

Они выпили. Филатов понимал, что все идет по плану, постарался выдавить из себя улыбку, и это у него получилось.

Филатов шел домой от Куцего и думал, что теперь делать. Надо позвонить Василевичу, но мобильный был разбит. А в такое время вряд ли где-нибудь его можно купить. Придется ждать до утра.

Около дома, на свое удивление, он обнаружил якобы конфискованную у него машину. Кроме удивления Юрий испытал чувство облегчения: во-первых, он снова с транспортом, а во-вторых, можно было переночевать не в доме, так как спать на месте убийства все-таки неприятно. Так что, удобно разместившись на заднем сиденье, Филатов сразу же отключился.

Летом светлеет довольно рано. Природа, слегка помятая после ночи, начинает потихоньку оживать. Примерно в таком же состоянии проснулся около шести и Филатов. Сладко потянувшись, он вышел из автомобиля и решил все-таки зайти в дом: необходимо было помыться и переодеться. Как чистоплотный человек Юра любил хороший контрастный душ по утрам, а одежда после драки была грязной и в крови. Обшарив после водных процедур шкафы, он ничего не обнаружил; пришлось надеть старый костюм, предварительно его почистив.

Сев в машину, Филатов начал соображать, как бы связаться с Лапиным. Звонить с домашнего телефона после так называемой проверки было бессмысленно. Мобильный пока купить негде. Оставалось одно – таксофон. Сделав несколько кругов по городу и убедившись, что за ним нет слежки, Юрий вышел у телефона и набрал номер Лапина. Не отвечали долго и, когда он хотел прервать звонок, раздался голос:

– Алло.

– Это я.

– Где тебя носит? Ты куда пропал? Я уже думал начинать поиски! – взволнованным голосом заговорил капитан.

– Все нормально. Встречаемся в восемь в кафе «У Зои». На квартиру ехать нет времени. Пока, – Филатов повесил трубку и посмотрел на часы. До встречи с Лапиным оставалось меньше двадцати минут. Подъехав к закусочной, он принялся ждать.

Кафе «У Зои» было единственным заведением, которое открывалось в 8.00. Хозяйка сделала это из расчета на то, что не могут все успевать позавтракать, а немного опоздать на работу не считается грехом. По большей части расчет оправдывался.

Дождавшись, когда на улице появится официантка, Юрий вышел, обосновался за столиком поближе к дверям и принялся за изучение меню. Недалеко от него примостился мужичок бомжеватого вида и заказал полстакана кофе, за что сразу же и расплатился кучкой мелочи. Официантка, решив не начинать рабочий день с ругани, отправилась выполнять «заказ». Проходя мимо, она кинула своей напарнице:

– Вечно к нам по утрам всякие оборванцы приходят, – затем обе выразительно посмотрели на мужика, а потом на Филатова, который сделал вид, что ничего не заметил, и попросил:

– Девушка, мне, пожалуйста, яичницу, три сосиски, салат и сок. Да, и хлеба не забудьте.

– Хорошо, – хмуро кивнула та, записывая все вышеназванное. – Только подождать придется.

– Вас – хоть всю жизнь! – галантно расплылся в улыбке Юрий.

– Как же, – выдавив из себя усмешку, официантка ушла.

Филатов огляделся по сторонам: Лапина нигде не было видно. Мимо изредка проезжали немногочисленные машины, наблюдением за которыми Юра и занялся. В кафе стали подтягиваться люди и вскоре за каждым столиком сидело по одному человеку. Минут через пять официантка принесла заказ. Только глядя на еду, Филатов понял, как сильно проголодался. В предвкушении блаженства, наклонившись над тарелкой, он с наслаждением собрался вонзить свои зубы в сосиску, как вдруг рядом раздалось:

– Свободно?

Юра с раздражением поднял глаза и увидел Лапина.

– Да, – коротко ответил Филатов и продолжил свое еще не начатое занятие.

Чекист примостился рядом, сказал подоспевшей официантке: «Мне то же самое», запыхтел сигаретой. Филатов поморщился.

– Лучше курить после еды, а не до нее, вкус лучше ощущается.

– Да? – Лапин с сомнением взглянул на сигарету, – Не слышал. Придется выкинуть.

Тут на столе появилось еще несколько тарелок, и на непродолжительное время установилась тишина, прерываемая жеванием челюстей. Утолив первый голод, собеседники начали разговор.

– Так что же произошло? – поинтересовался капитан.

– Представь себе – в ментовке сидел.

– Чего?! – Лапин чуть не поперхнулся, – наши ребята тебя так и не увидели!

– В том-то и дело. Оказывается, у нашего знакомого хорошие связи в местных РОВД и ГАИ, именно с их помощью Куцый мне проверку устроил. Если докопаются до дела Кучумова, то в принципе будет легко определить...

– Не волнуйся, я об этом уже подумал. Свидетелем по убийству там значится некто Антипов, а следователя отослали на курсы повышения квалификации, после в командировку – так что его не будет месяца три.

– Отлично, об этом можно не волноваться. Недавно Куцый устроил мне экскурсию по своим складам, но конкретной информации пока нет. Если что – я тебе позвоню, – с этими словами Филатов допил сок, встал, оставил деньги за заказ и направился к машине.

Через несколько минут из-за стола встал Лапин и быстро пошел в управление.

Филатов отправился на базу Полковника. Там возле складов сидела веселая компания и травила анекдоты.

– Короче, мужики, слушайте анекдот. Приходит одна баба к врачу и говорит: «Доктор, помогите! Мой муж перестал обращать на меня внимание!» «Что ж, это можно. Вот, возьмите таблетки, за обедом кинете одну в суп мужа, и все будет в порядке!» Прошло несколько дней, женщина опять приходит и начинает благодарить: «Доктор, вы – просто чудо, спасибо вам!» «Значит – помогло?» – «Да, правда, я перепутала и добавила вместо одной три таблетки. Муж так возбудился, что занялся со мной любовью тут же на столе!» «Вам наверное неудобно было?» – спросил врач. «Да, вы знаете, так неудобно получилось. Мы в этот ресторан больше никогда не пойдем». Раздался нестройный рогот. Вообще-то мужики любили пошлые анекдоты, но не до каждого сразу доходило.

Филатов приблизился к компании.

– Оба-на, кого я вижу! – воскликнул Никита и, поздоровавшись, повел Филатова к остальным. – Знакомьтесь, мужики, это Юра, нормальный пацан, вместе сидели как-то, – продолжал тот, пока Филатов жал всем по очереди руки. Мужики сдержанно представлялись и оценивающе присматривались.

– Теперь вместе корячиться будем. Ну, ладно, пойдем, тебя хозяин спрашивал.

База представляла собой прямоугольную площадку, на которой стояло пять гаражей, похожих скорее на ангары, и здание для персонала. Все это было окружено высоким забором с колючей проволокой, по углам стояли камеры видеонаблюдения, а у ворот – вышка и КПП. Каждые пятнадцать минут вокруг забора совершал обход патруль. Это нововведение было предложено Филатовым и одобрено Куцым, хотя охрана пыталась сопротивляться, говоря, что по камерам и так все видно. Многие невзлюбили Юрия за принципиальность и тщательность, а некоторые, наоборот, старались навязать свою дружбу. За пару дней Филатов успел купить себе новый костюм и мобильный телефон и выглядел сейчас довольно презентабельно. Кроме нескольких обрывистых фраз и наблюдений толковой информации собрать не удавалось. Однажды кто-то в одном из разговоров попытался пошутить, что «скоро поедем черномазым толчки толкать, ха-ха, слышите – толчки толкать», но шутка не получила продолжения, особенно когда увидели Филатова. А не так давно Филатов заметил, как три фуры натираются изнутри чесноком. Обсудив данные факты с Лапиным, они пришли к выводу, что затевается нечто серьезное. Необходимо срочно разузнать больше, но ближе к вечеру ситуация разъяснилась.

– Вот и пришло твое время, – начал разговор Куцый: они сидели в офисе, только в этот раз без спиртного.

– Нам сделали заказ пару недель назад. Необходимо доставить партию оружия сначала в Ачхой-Мортан. Там встретишься с человеком, который даст тебе дальнейшие инструкции. Как прикрытие повезешь сантехнику, кузова натерты чесноком, типа раньше перевозили, так что если какая проверка, то собаки ничего не почуют. Все документы оформлены на тебя, даю машину сопровождения, плюс менты приглядят до границы района. С тобой поедет Никита.

– Не доверяем?! – съехидничал Юра.

– Скорее перестраховываемся. Будете присматривать друг за другом, а то ведь сумма не малая. Да не волнуйся, все должно быть нормально, но если вдруг что – я вас не знаю, а вы – меня.

– Это и ежу понятно. Как я узнаю нужного человека?

– Вот адрес. В городе зайдешь и спросишь: «Почем вчера была водка в Японии?» Ответ: «В России текилу глушат». После этого делаешь, что скажут. Адрес заучи, а бумагу уничтожь.

– Может ее съесть?

– Не обязательно, – деловым тоном продолжил Куцый, – а то вдруг отравишься, еще не доедешь до места. Вопросы есть?

– Никак нет.

– Тогда свободен. Завтра в семь на базе.

– Будет сделано.

Филатов вышел из кабинета, закурил, сел в машину и потихоньку поехал домой. Он ехал медленно, достал мобильный и позвонил Лапину.

– Привет, – поздоровался Юрий и, дождавшись ответа, рассказал последние события.

– Хорошо, будем планировать арест Куцего по возвращении тебя с оплатой товара, сразу же начну подготовку, – горячился довольный Лапин.

– Подожди, одной банды Куцего маловато будет, – притормозил его Филатов. – Жди информации о полной схеме.

В 7.00 выехали. Дорога вихляла вправо и влево, вверх. и вниз. Обрывистые скалы сменялись красивейшим лесом, который уходил куда-то вдаль и ввысь.

С тяжелым сердцем Филатов возвращался на Кавказ. Слишком много воспоминаний, которые хотелось, но невозможно было забыть, связывали его с этим краем. Он ехал в машине сопровождения сзади автоколонны из трех грузовиков, в каждом из которых сидели по два вооруженных водителя. Останавливаться до места назначения нигде не планировалось. Как и обещал Куцый, до границы района их провожала машина ГАИ.

– Интересно, что там в Чечне? Ты там бывал? – спросил Никита. Он был еще совсем молодой, и у него в глазах горел огонек, присущий каждому мальчишке, который войну знает по играм во дворе.

– Да, я там был, – тихо ответил Филатов.

– А что так печально. Ведь не все так страшно, как говорят. Правда?

– Для кого как. Кто в этом не участвовал – не страшно. Кто воевал – не хочет помнить и желает, чтобы этого всего не было.

– Ты так говоришь, как будто был среди вторых.

Филатов вздохнул и отвернулся.

– Не знал, прости, – извинился паренек и замолчал.

Так они ехали некоторое время. Никите не сиделось на месте, и он пытался чем-нибудь развлечь себя. Филатов мало знал парня, но за короткое время можно было понять: он все принимал за игру и ему происходящее нравилось.

– Юра, скажи, – Никита решил занять себя разговором, – а когда мы вернемся назад? Мы же тут ненадолго, правда?

– Да, мы здесь ненадолго.

– А что ты будешь делать, когда мы вернемся?

Филатова стали раздражать его вопросы, и он хотел его отшить, но тут промелькнула догадка: это неспроста. Никита ведь с Куцым давно, если бы был простаком, то уже сидел бы или умер, а он тут рядом – значит, он втирается в доверие. Юра решил, что стоит подыграть пацану.

– Ну, будет видно, – начал также хмуро Филатов. – Возможно, стоит купить себе другую машину. Эта, что у меня сейчас, мне не нравится: не тот цвет, не та марка.

– Ты прав, белая тачка – не солидно.

– Я хотел тебя спросить. Ты уже занимался такими перевозками. Много нам за это перепадет? – сменил тему Филатов.

– Это зависит от того, сколько мы привезем бабла, – ответил Никита, и по его виду можно было прочитать чувство удовлетворения. Он подумал, что Юра попался ему на крючок, но решил полностью в этом удостовериться: – Что, думаешь мало заплатят?

– Наверное, побольше, чем я зарабатывал раньше. До этой работы.

После этой фразы никаких сомнений не осталось ни у Филатова, ни у Никиты. Первый удостоверился, что его догадка была верной, а второй решил, что добился, чего хотел.

Добрались, и без приключений, уже вечером. Юрий зашел по указанному адресу, где и обменялся с каким-то тучным чеченцем фразами типа «Юстас – Алексу». Тот предложил у него переночевать, но осторожный Филатов настоял на том, чтобы продолжить путь. Кавказец немного побурчал, затем оделся и вышел. У дома уже стояла старенькая «Нива», в нее-то он и залез, сказав, чтобы следовали за ним.

И вновь поплыли мимо горы и деревья, правда, двигаться пришлось медленнее – в темноте особо не разгонишься. Ехали пару часов, прежде чем добрались до какого-то глухого места. Уже там все наконец-то повыпрыгивали из машин и начали прогуливаться по твердой земле: надо было размять задубевшие мышцы.

Чеченец предложил Филатову пройти в стоявшую неподалеку палатку. Юрий, кликнув Никиту, направился туда. Войдя, он отметил неплохую освещенность и военно-полевую обстановку. За портативным компьютером сидел человек, который при звуке шагов поднял голову, чтобы посмотреть на вошедших, и, после короткой паузы, произнес: «Салам алейкум», – и перевел взгляд на Филатова.

– Ну, здорово, Исмаил, – поздоровался Юрий, остальные, находящиеся в комнате, стали недоуменно переглядываться.

Глава 10

Первая рота 76-й воздушно-десантной дивизии двигалась по горному ущелью. Шла первая чеченская война. Рота охраняла колонну с оружием, которая должна дойти до укреплений 16-го блокпоста и далее в расположение частей регулярной федеральной армии. Все были напряжены до предела.

Ущелье было узким, а по бокам поднимались ввысь каменные стены. Можно подумать, что они сейчас обрушатся на колонну и всех здесь похоронят. Зловещая тишина, которая стояла вокруг, сводила с ума.

Бойцы напряженно смотрели вверх, по бокам и назад. Все желали, чтобы путь, который им предстояло пройти, был тихим и спокойным. Впереди, в сотнях метрах от колонны, по склонам двигалась разведка. Периодически раздавался чей-то голос в рации, который сообщал, что все чисто.

До блокпоста оставалось километров двадцать, как вдруг перед колонной откуда-то сверху что-то упало. Когда подъехали поближе к месту, все увидели, что это трупы бойцов из разведки, которые шли впереди: у каждого из них было перерезано горло. Потрясенные увиденным, люди несколько мгновений стояли, словно в ступоре. Неожиданно что-то свистнуло у них над головами, и на воздух взлетела головная БМП, разметая стоявших рядом солдат, потом раздался еще один свист – взорвалась последняя машина в колонне. Остальные автомобили оказались зажаты и двигаться не могли. Раздались первые выстрелы. Началась перестрелка. Пули летели градом на колонну сверху. Бойцы отстреливались из-под горящих автомашин и танков, хотя они не являлись надежными прикрытиями. Многие уже думали, что лучше бы им сейчас умереть. Они отстреливались уже несколько минут, и когда все закончится, никто не знал. Позвать на помощь группа не могла, так как рация была разбита. Оставалось только надеяться на то, что все бойцы умрут быстро, не мучаясь.

Группе, которую возглавлял лейтенант Филатов, поручили проверить информацию о передвижении боевиков. Юрий понимал, что дело очень ответственное и опасное. Поэтому, изложив задачу своей команде, Филатов сразу же двинулся в путь.

Бойцы тихо продвигались по лесу, когда услышали где-то рядом треск выстрелов и взрывы. Лейтенант сделал знак бойцам продвигаться к месту перестрелки. Когда они подошли поближе, то увидели на земле около тридцати боевиков, на другой стороне ущелья находилось примерно столько же. Они обстреливали колонну с оружием, которая из последних сил оборонялась.

Мгновенно оценив ситуацию, Юрий приказал своим бойцам растянуться цепью и метнуть по две гранаты в противника. Запущенные гранаты взорвались быстро и следом за ними вылетали автоматные очереди бойцов, которые находились в группе Филатова. В течение боя были уничтожены все боевики на этой стороне склона, среди трофеев оказалось несколько минометов. Юрий первый подбежал к одному из них и начал обстреливать противоположную сторону ущелья.

Все происходило так быстро, что только с начавшимся обстрелом оставшихся боевиков те подумали о том, что их самих заманили в засаду, и скрылись из виду довольно быстро, а главное, так умело, что многие из команды Филатова даже не заметили куда.

Лейтенант решил спуститься вниз, своим бойцам он приказал оставаться на местах, вести наблюдение и вызвать помощь по рации. Он начал медленно спускаться по склону, предварительно предупредив, чтобы не стреляли. Спустившись, Филатов увидел искореженные груды металла и множество трупов, из-под которых начинали выбираться раненые и уцелевшие солдаты, все еще не верящие в чудесное спасение.

– Кто старший? – спросил Юрий упавшим голосом, глядя на развернувшуюся перед ним картину, и, не дождавшись ответа, повторил громче. К нему подошел потрепанный офицер с перевязанной головой и капитанскими погонами.

– Похоже, что я, – проговорил он устало и представился. – Капитан Исмаил Рахманов. Сопровождаю... или точнее сказать сопровождал колонну с оружием до шестнадцатого блокпоста. А кто вы? Вас много? Надо перевязать раны раненым и догнать боевиков.

– Успокойтесь, мы всего лишь отряд разведки, – сказал Филатов и, глянув на своих бойцов, крикнул: – Ну, как там обстановка?

– Да вроде никого не видно, – ответил кто-то сверху и добавил, посмотрев на ту сторону, откуда бежали боевики, – только трупы.

– Давай несколько бойцов спусти, пусть помогут раненым, – со вздохом произнес Филатов и спросил: – Помощь уже вызвали?

– Да, должна быть на подходе, – ответил все тот же боец.

Тут же вниз по склону сбежало несколько солдат, и принялись за перевязку раненых.

– Кстати, я не представился, лейтенант Филатов, – протянул он руку для пожатия Рахманову.

Исмаил и Юрий вместе осмотрели, что осталось от колонны – уцелели только три грузовика с грузом, как будто их специально оставили: стало понятно, чего хотели боевики. От роты остались двенадцать солдат и из них только трое не были ранены. Минут через двадцать прибыло подкрепление, раненых распределили по санитарным машинам и отправили в расположение федеральных войск. В одной из машин находился Исмаил Рахманов, который, высунувшись из окна, помахал Филатову рукой и крикнул:

– Да хранит тебя Аллах! Еще увидимся!

Санитарные машины умчались в сторону 16-го блокпоста. Филатов и его люди продолжили выполнять свое задание.

Через три дня группа, которой командовал Юрий, вернулась в расположение федеральных войск. Именно туда и были отвезены раненые из роты Рахманова. Лейтенант сразу пошел проверить, как они чувствуют себя. Когда он зашел в здание, в котором находился небольшой военный госпиталь, запах лекарств окутал его, словно покрывало.

Филатов подошел к дежурному санитару и спросил, где находится раненый капитан Исмаил Рахманов, которого привезли три дня назад. Санитар указал в дальний угол и сказал, что его кровать находится там. Юрий направился туда, где находился капитан. Подойдя к постели раненого, он окликнул Исмаила и спросил с улыбкой на лице:

– Ты ведь вроде ранен не в ноги, а почему лежишь в постели?

Рахманов повернулся к человеку, который обратился, и, увидев, что это Филатов – его недавний спаситель, улыбнулся и пожаловался:

– Я говорю им, что я вполне здоров, а они меня в постель положили и сказали, что если я встану, то меня привяжут к кровати.

Тут к ним подошла санитарка и сказала, что Исмаилу пора на перевязку. На что капитан с улыбкой ответил:

– Вы ведь говорили мне, чтобы я не вставал с кровати. Так что я остаюсь лежать.

– Хорошо, что вы выполняете предписания медицинских работников, – похвалила Рахманова санитарка, заметив, что здесь хотят пошутить. – И так как вы послушно выполнили это требование, вам полагается награда: вы сами можете пойти на перевязку.

– Отличная награда, – сделал вид, будто обиделся Исмаил. – Нет, чтобы разрешить мне прогуляться с товарищем. Они отправляют меня на перевязку.

– Так и быть, я разрешу вам прогуляться вокруг здания госпиталя вместе с другом. Но только не больше, чем полчаса, – с наигранной строгостью произнесла санитарка и, уже не шутя, добавила: – А сейчас мигом на перевязку.

– Уже бегу, – согласился Исмаил и обратился к Филатову: – Подожди, пожалуйста, меня, я быстро.

Юрий не успел ничего ответить, как Рахманов скрылся в двери, которая находилась метрах в двух от его кровати. Не прошло и пятнадцати минут, как Исмаил уже стоял перед Филатовым, готовый к прогулке.

Каждый день лейтенант заходил навещать капитана. С первых минут знакомства их многое сближало и теперь казалось, что они знакомы уже много лет. Но когда Рахманов выписался из госпиталя, его отправили в расположение бригады. После они больше не виделись.

Давно прошли те дни и сейчас, когда они снова встретились, все произошедшее тогда, казалось, было вчера.

– Какая встреча! – воскликнул Исмаил, встал и подошел к Филатову. – Как я рад видеть тебя. Какими судьбами здесь? Что, уже не служишь?

– Да, не служу. Надоело, все одно и тоже, – ответил Юрий, пожав руку старому знакомому. – А ты как здесь оказался? Тоже не хочешь служить?

– А, потом расскажу, – бросил Рахманов и, теперь посмотрев на всех остальных, произнес: – Вы, наверное, уже давно в пути. Надо отдохнуть.

Филатов начал было отговариваться, но Исмаил ничего и слышать не хотел. Он распорядился, чтобы гостям нашли место для ночлега, и сказал, что сегодня они все будут отдыхать, а делами займутся завтра с утра. Юрий согласился, ему захотелось пообщаться с Рахмановым, узнать, почему он здесь.

Все вышли из дома, и Исмаил что-то прокричал по-чеченски. Через несколько минут в центре палаточного лагеря, где размещалась база, забегало множество народа, все чем-то занимались: одни – резали барана, другие – разводили костер и готовили еду, третьи – доставали из погребов, выкопанных в земле, вино, водку и другие напитки. Никиту попросили помочь накрыть на стол, и он охотно принялся за дело. Не прошло и получаса, как все выпили по первой рюмке. За импровизированным столом сидело много людей. Все пили и ели. Люди Рахманова приготовили отличный шашлык, и Филатов с большим удовольствием его ел.

После того как Юрий наелся, он встал из-за стола, отошел в сторону и закурил. К нему подошел Исмаил и присел рядом.

– Ну, как тебе наш отдых? – спросил чеченец и тоже закурил.

– Хороший, – ответил Филатов и с любопытством посмотрел на собеседника. – А что, вы всегда так отдыхаете? Или этот стол по какому-то случаю?

– У нас так всегда принимают дорогих гостей, – весело ответил Исмаил и, немного помолчав, сказал: – Ты, наверное, удивляешься, что я делаю здесь среди этих людей?

– Да, этот вопрос поначалу меня ставил в тупик, но потом – я и сам здесь, – сухо заговорил Филатов, но вдруг оживился и прибавил: – Расскажи мне, почему.

– Хитришь ты что-то, ну, ладно, – печально улыбнулся Исмаил и начал рассказ о своей жизни. – Видишь ли, когда в конце той войны били боевиков, федеральной армии разведка донесла, что в одной деревне их много и прячутся они почти во всех домах. Туда направили несколько отрядов, чтобы выкурить их оттуда. Да не тут-то было. Информация эта была ложной, а солдаты из этих отрядов никого не пожалели и перестреляли всех жителей деревни. А среди них была и моя семья: жена, два сына и дочь. Даже детей не пожалели, гады.

Рахманов замолчал, ему трудно давались эти воспоминания, и он снова закурил. Филатов не хотел прерывать его, так как он чувствовал, что рассказ еще не закончен. Прошло еще несколько минут, и Исмаил продолжил:

– Мне после очередного задания разрешили съездить домой, проведать родных. Приехал, а никого и нет. Обозлился я, подумал, что боевики все здесь разгромили. Зашел в соседнюю деревню и стал расспрашивать. Тут все и выяснилось: не чеченцы, а федеральная армия это все натворила. Я поклялся тогда отомстить за семью и сбежал со службы. Примкнул к первому же отряду таких же обиженных и отправился в путь, – пробормотал Рахманов и замолчал опять.

Его молчание на этот раз не было столь затяжным, но за это время он изменился. Мысль о том, что он отомстит за родных, сделала его веселым.

– А ты почему тут? – спросил Исмаил, немного отойдя от собственного рассказа.

– Моя история не столь драматична, – ответил Филатов. Он не знал, что сказать и стал рассказывать для начала все как есть. – После нашей встречи я служил еще довольно долго. Дослужился до старшего лейтенанта и готовился к новому повышению, как на одном из заданий погибла почти вся моя команда. Остались в живых только я и еще два солдата. Тогда я решил, что с меня хватит этой войны. Во время последнего задания я был ранен и, ссылаясь на рану, ушел в запас. На гражданке стал работать в охране одной фирмы. Во время отпуска поехал на юг, чтобы отдохнуть и встретил одного человека, который предложил мне работать на него. Предложил больше денег, чем я получал на прежней работе. Вот я и согласился, лишних денег не бывает. Ведь так?

– Так, – весело подтвердил Исмаил. Он все это время смотрел в землю, и что-то рисовал на ней палочкой.

– Поработал на него некоторое время, – продолжил Юрий и, тайком поглядывая на Рахманова, пытался угадать его реакцию на свой рассказ. – Видно моя работа ему понравилась, и он доверил мне сопровождать груз. Вот и вся моя нехитрая история. Можно даже сказать – банальная.

– Простая жизненная история, не хуже моей, – пробормотал чеченец. Он поднял голову и посмотрел на людей, которые еще сидели за столами, продолжая пить и есть. – Давай присоединимся ко всем, а то пропустим самое интересное.

Филатов встал и вместе с Рахмановым направился к столам. Когда они туда подошли, Никита уже изрядно набрался и готов был свалиться. А рядом сидящий с ним чеченец все подливал ему и подливал. Все происходящее напомнило Филатову проверку на прочность организма к алкоголю. Вокруг него никто не пил, а стакан Никиты все время пополнялся.

Прошло около получаса, и на дворе зазвучала музыка. Все стали в круг и начались танцы. Филатов наблюдал за всем этим со стороны вместе с Рахмановым, Никита мирно спал на бушлате, который лежал около палатки, где их разместили. После пляски все стали расходиться по своим делам: одни – заняли свои посты при лагере, другие – разошлись по палаткам, чтобы поспать или поиграть в карты.

Начало смеркаться. Солнце покатилось за горизонт, оставляя вместо себя мрак ночи. Деревья медленно сменяли зеленый окрас на черный и все больше стали походить на стену, которая, казалось, огораживала их со всех сторон. Воздух, нагретый за целый день, из душного и горячего превращался в свежий и прохладный. Появились новые звуки, наверное, запели те птицы, которые днем из-за жары прятались под листвой деревьев.

Перемена в природе придала новые силы Филатову. Он стоял недалеко от палатки, в которой их разместили на ночлег вместе с Никитой, и любовался открывшимся перед ним видом на пологий склон горы, по которой редкими пятнами росли деревья, а немного ниже виднелась какая-то деревня. В этот момент, когда Юрий почти забыл, где он и зачем здесь, к нему подошел Рахманов.

– Даже когда здесь служил, я не замечал, как здесь красиво, – сказал Юрий, не поворачиваясь к Исмаилу.

– Места здесь исключительные, – подтвердил чеченец и, положив руку на плечо Филатову, спросил: – А что, у тебя дома не такие?

– Дома? – переспросил Юрий и, вернувшись из состояния, в котором он только что находился, ответил: – Там тоже есть прекрасные места, но когда среди них живешь, не видишь этого, не замечаешь.

– Возможно, – протянул Рахманов и добавил: – Я над этим до сих пор не задумывался. А вот ты затронул эту тему, и не знаю даже, что и сказать.

– Говорить особо нечего, надо только посмотреть на это и все сам поймешь, – сказал Филатов и, повернувшись к собеседнику, продолжил: – Надо идти ложиться, а то завтра будет день, полный забот. Нужно набраться сил.

– Ты прав, – согласился Исмаил, и оба направились каждый к своей палатке.

Юрий зашел в свою палатку и осмотрелся. Здесь были две раскладушки, подобие тумбочки и керосинка на ней. На одной раскладушке уже спал Никита, его перенесли сюда, когда ужин закончился.

Филатов разделся и лег, но заснуть сразу ему не удалось. Он поворочался на постели, но сон не шел. Тогда, повернувшись на спину и уставившись в брезентовый потолок, Юрий задумался. Ему необходимо было узнать цепочку продвижения оружия, так как Исмаил не являлся конечным потребителем товара. Значит, Рахманов будет перепродавать оружие дальше, а это говорит только о том, что Филатову еще рано возвращаться обратно. С этими мыслями Юрий уснул.

Рахманов проводил Филатова до его палатки, а сам направился к часовому, который стоял на посту. Он стал около него и посмотрел куда-то вдаль. Исмаил думал, что не случайно появился здесь его спаситель из прошлого. Возможно, необходимо уговорить Юрия остаться здесь и не возвращаться обратно. Только как его уговорить, ведь он будет далеко от дома и от родных. Но Рахманов решил попытать счастья.

С этими мыслями Исмаил зашел в свою палатку, лег и тут же заснул.

Утром Филатов проснулся, умылся и принялся будить Никиту. Тот не сразу понял, что от него хотят. После вчерашнего у него болела голова и очень хотелось пить. После продолжительных попыток Юрий все-таки поднял Никиту. Молодой человек нехотя встал и пошел умываться. Через минут пять к ним в палатку вошел один из чеченцев, сообщил им, что их ждут на завтрак, и быстро вышел.

На площадке, окруженной палатками, сновали чеченцы, каждый занимался своим делом. Филатов и Никита прошли в палатку, где располагался Рахманов. Посередине палатки стоял маленький столик, на котором находился завтрак на троих, вокруг столика стояло что-то напоминающее табуретки. Исмаил улыбнулся вошедшим и предложил позавтракать вместе с ним. Все сели и принялись кушать.

После плотного завтрака Рахманов произнес:

– Надо заняться делами, а то мы можем потерять время.

В обсуждении сделки участвовали только двое: Филатов и Рахманов. Никита сидел в стороне и наблюдал за происходящим, он не любил заниматься торгом, его больше устраивала роль сопровождающего груз и волновали вырученные за товар деньги. Юрий и Исмаил в течение получаса все обговорили и разъяснили. Настало время обмена товара на деньги. Это тоже не заняло много времени, и скоро все были свободны.

– Ну, что, надо обмыть сделку, – предложил Рахманов и достал из тумбочки бутылку водки.

У Никиты засверкали глаза, его до сих пор мучило похмелье, и перспектива немного выпить ему понравилась.

– Нет, нам надо собираться в дорогу, – возразил Филатов и посмотрел на Никиту, – а то некоторые слишком много выпьют, и мы никуда не поедем.

– К чему так спешить, – стал уговаривать Исмаил и положил руку на плечо Юрию. – Мы с тобой так давно не виделись. А ты не успел приехать, как тут же уезжаешь.

– Давай останемся еще на один день, – вмешался в разговор Никита, с надеждой, что им двоим, удастся уговорить Филатова. – А завтра, с самого утра, поедем в обратный путь.

– Но нам надо ехать, нас ведь ждут с деньгами, – не соглашался Юрий и добавил: – А то еще решат, что мы не справились с заданием.

– Да ничего они не решат, – махнул рукой Никита и добавил вполголоса, как будто это было тайной: – У нас в запасе еще целая неделя. И если мы приедем сейчас, то в будущем нам дадут меньше времени на похожее задание.

– Никита, да я смотрю, ты заботишься не только о себе, – смеясь, заметил Филатов, потом повернулся к Рахманову и сказал: – Хорошо, мы еще задержимся здесь на некоторое время.

– Вот и отлично! – обрадовался Исмаил и следом за бутылкой на столике появились рюмки. – Присаживайтесь.

Все опять расположились на маленьких табуретках, принесли закуски, Рахманов налил прозрачной белой жидкости в рюмки.

– За выгодную сделку, – произнес тост Исмаил, и все трое выпили.

Никита выпил с наслаждением, и почти сразу же захотелось повторить, но чеченец не собирался наливать еще, а начал разговор с Филатовым.

– Насколько я понял, у тебя это первое серьезное дело? – спросил Рахманов у Юрия и одобрительно добавил: – А торгуешься как истинный знаток, как будто провернул уже около ста сделок.

– Не знаю даже, что тебе на это сказать, – ответил Филатов. – Я просто стараюсь делать все как можно лучше, хотя раньше этим и не занимался.

Разговор между давними знакомыми показался Никите очень скучным, поэтому он решил выйти из палатки и поискать себе занятие поинтересней. Долго искать не пришлось, так как неподалеку от палатки, где они сидели, расположились несколько чеченцев и играли в карты. Молодой человек, не раздумывая, пошел к ним и присоединился.

Исмаил и Юрий видели, как ушел Никита, и им сразу стало уютней и спокойней в палатке. Они оба чувствовали себя скованно в его присутствии и не могли разговаривать свободно. Теперь, когда он ушел, Исмаил налил в рюмки еще и предложил Юрию выпить. Они продолжили разговор.

– Юрий, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, – после очередной выпитой рюмки сказал Исмаил. – Вот почему так в жизни получается? Чеченцы в общем не любят русских, русские не любят чеченцев, а вот таких два разных человека, как мы, могут общаться друг с другом. А самое главное, что мы не видим эти национальные преграды.

– Я даже могу сказать больше, – добавил Филатов к сказанному Исмаилом. – Похоже, что мы с тобой породнились при первой нашей встрече.

– Ты прав, – подтвердил Рахманов, и сделал признание. – Ты стал мне братом в тот день. А за брата я любому горло перережу.

– А вот на твой вопрос о ненависти я, наверное, ответить не смогу, – сказал Юрий, посмотрев внимательно на чеченца. – Не берусь судить, что было раньше. А сейчас, когда идет ненужная мирному населению обеих стран война, все винят друг друга в смертях родных и близких. Согласись, и у нас в России, и у вас в Чечне матери оплакивают убитых сыновей. Неизвестно, когда это закончится. Интереснее всего, что на этой войне не будет победителей, только проигравшие.

– Почему ты так решил? – спросил Рахманов и удивленно посмотрел на Филатова.

– Потому, что когда эта война закончится, и ваша страна и наша будут ослаблены, и нас никто не будет уважать и считаться с нашим мнением, – сделал вывод Филатов.

– Но ведь надо выяснить, кто в этой ситуации виноват, – не хотел соглашаться Исмаил. – Кто-то же начал это безобразие и должен ответить за все, что натворил! Получается, один может делать все, что ему вздумается, а второй должен за него отвечать и платить. Наши думают, что вы нас хотите чуть ли не поработить. Что ваши думают, я не знаю, но складывается впечатление, что им развлечься больше нечем.

– Ты, конечно, не обижайся, но такая постановка вопроса меня не устраивает, – возразил Юрий и поспешил добавить: – Нам такие рабы, как вы, не нужны, и к тому же – рабовладение запрещено законом. Развлекаться здесь невозможно, ты сам помнишь, каково в ловушке оказываться, когда на тебя сверху летят градом пули.

– Вот как! Ты во всем винишь нас, чеченов! – вспылил Рахманов, но тут же сменил свое настроение на противоположное. – А хотя, ты прав, тот, кто виноват, здесь никогда не был и не будет.

– Как мне кажется, мы с тобой этого не выясним, даже если будем спорить целую вечность, – согласился Юрий и предложил: – Давай закончим этот разговор и поговорим о чем-нибудь другом.

Рахманов согласился сменить тему разговора, так как ему самому она уже изрядно надоела.

Филатов находился в палаточном городке около недели. Его принимали там как своего, при нем говорили о делах. Он заметил, что многие из боевиков в этом отряде были простыми людьми и находились здесь только потому, что когда-то их сильно обидела федеральная армия. Возможно, многие из них даже служили, как и Рахманов, в войсках.

Вечером к Юрию подошел Исмаил и, положив руку на плечо, сказал:

– Отправляй своего друга домой, а сам оставайся здесь, с нами. Нам нужны надежные и умные люди. Не думай, что это просто лесть, так оно и есть.

– Извини, Исмаил, но что я скажу Куцему? – развел руками Филатов и, как будто про себя, сказал: – Только начал работать у него и почти сразу же перебегаю к другим – некрасиво получается.

– Да, некрасиво, – согласился Рахманов и тут же добавил: – Но тебе и не стоит к нему потом возвращаться. Или тебе нравится у него работать?

– Работа как работа, – вздохнул Юрий и, повернувшись, посмотрел прямо на собеседника. – Только скажи, что я буду делать здесь у вас? Бездельничать, как твои люди?

Филатов махнул рукой в сторону, где сидели человек пять чеченцев и играли в карты.

– Это временное явление, – ответил Исмаил, посмотрев туда, куда показал ему его друг. – Скоро все изменится, надо будет везти груз дальше.

– Значит, вы покупаете оружие не для себя, – сделал вывод Юрий.

– Так, решай, – прервал его чеченец и другим тоном добавил: – Или ты остаешься с нами, или завтра уезжай.

– Звучит как ультиматум, – хотел посмеяться Филатов, но, увидев взгляд Исмаила, понял, что это не шутка. – Хорошо, я подумаю.

– А своему Куцему можешь придумать какой-нибудь предлог, – уже весело произнес Рахманов. – Ему не обязательно знать истинную причину, по которой ты тут остался.

Быстрыми шагами Исмаил удалился от Филатова и исчез среди палаток. Юрий остался один, ему стоило решить, как поступить дальше. Во-первых, у него была цель – проследить всю цепочку движения груза. И если он сейчас вернется обратно к Куцему, задание ФСБ будет провалено. Во-вторых, ему уже начала нравиться роль тайного агента.

Решение сложившейся ситуации Филатов все же нашел. Он достал мобильный телефон и позвонил Куцему.

– Алло, это я, Филатов, – сказал Юрий в трубку, когда там ответили на телефонный звонок.

– Объявилась пропажа! Ты почему раньше не звонил? – ответил строгий голос. – Или что-то случилось? Может, с товаром что?

– Нет, все в полном порядке, – успокоил Филатов и голосом отчитывающегося продолжил: – Товар продали, деньги получили. Завтра с самого утра Никита выезжает обратно. Ждите его с выручкой.

– Я не понял, почему Никита? – спросил Куцый. – А ты что, не возвращаешься? Ты нас решил бросить? Это так просто не происходит, и появятся последствия.

– Выслушайте, – перебил Юрий и объяснил: – Я здесь остаюсь, чтобы организовать новый канал поставки товара. Конечно, мне стоило бы сначала приехать к вам и посоветоваться, но нет на это времени, так как все получилось неожиданно. Пришлось взять инициативу на себя. Никите я ничего не говорил. Он молодой, захочет тоже остаться, чтобы помочь, и некому будет отвезти деньги. Шоферу такое нельзя доверять, его главная задача – не сбиться с пути, а не за сохранность наличности беспокоиться.

– Хорошо, действуй, – согласился Куцый и продолжил уже более веселым тоном: – Какой ты оказался шустрый, не успел выполнить одно дело, как рвешься выполнить другое. Все бы так заботились об успехе нашего предприятия. Только не забывай информировать меня, как идут дела.

– Я позвоню, когда все улажу, – сказал Филатов с повиновением в голосе.

Филатов и Куцый распрощались.

Одна проблема была решена. Осталось только как-то это объяснить Никите, не вдаваясь в подробности. Юрий зашел в палатку, где Никита уже собирался ложиться спать.

– Никита, завтра с самого утра едешь обратно, – скомандовал Филатов, прошел к своей постели, сел на нее и продолжил: – Завезешь наличные Куцему.

– А ты что, не едешь? – удивленно спросил Никита. – Ты остаешься здесь?

– Да, я остаюсь, – подтвердил Филатов, он говорил спокойно и не спеша. – Обо всем я уже договорился с Иваном Игоревичем. Объяснил ему всю ситуацию, и он со мной согласился. Больше я тебе ничего не скажу.

– Почему? – не переставал удивляться Никита.

– Все, что надо знать, я тебе сказал, – отрезал Юрий и после небольшой паузы добавил: – Если Полковник посчитает, что тебе стоит знать больше, он тебе сам скажет.

После этих слов Филатов разделся и лег спать. Никита же не мог заснуть. Его ставило в тупик то, что Юрий остается здесь один, за ним некому будет присмотреть. Вообще-то он и не верил в то, что Куцый согласился на это совсем не понятное мероприятие. Поэтому, дождавшись, когда Юрий уснет, Никита тихо вышел из палатки и позвонил Полковнику.

Они разговаривали недолго. Из сказанного Куцым парень понял только одно, что ему надо возвращаться обратно, а Филатов должен остаться здесь. Никита ничего не понимал: и начальник обещал, что все ему объяснит, когда тот вернется.

На следующий день Никита встал очень рано. Ничего не говоря Филатову, направился к остальным и сообщил, что они через полчаса выезжают.

Юрий вышел попрощаться. Однако Никита не обращал на него никакого внимания, как будто его вообще здесь не было. Стало ясно: парень обиделся из-за того, что ему ничего не сказали. Хотя можно было сказать, что это не единственная причина. А она состояла в том, что парень видел, как Рахманов относится к Филатову, и догадывался об истинном поводе, который задерживал его здесь. Он подозревал, что Филатов предал их и хочет осторожно уйти. Хотя, возможно, Юрий рассказал Ивану Игоревичу истинную причину такого решения, и его отпустили. Но этого не могло быть, ведь Полковник никого не отпускал. Все боялись даже подумать, что с ними может произойти, если кто-нибудь нечаянно обмолвится об уходе с работы у Куцего.

Парень молча сел в автомобиль и уехал. По пути ему пришла замечательная мысль: раз ему никто ничего не объяснил и если Филатов действительно обманул Полковника, то Никита тут вовсе не при чем.

Машины уехали, а Филатов стоял и смотрел им вслед. К нему подошел Рахманов, стал рядом и посмотрел в ту сторону, куда уехали автомобили.

– Я рад, что ты остался, – радостно произнес Исмаил и положил руку на плечо Юрию. – Ты не пожалеешь, что сделал этот выбор?

– Надеюсь, так оно и будет, – печально ответил Филатов и, повернувшись к другу, спросил, но уже более веселым тоном: – Что мы сегодня будем делать?

– Сегодня надо подготовиться к приезду очень важного человека, – сообщил Рахманов и шепотом, как будто это была тайна, добавил: – От него зависит, что мы сделаем с товаром, который ты привез.

Исмаил улыбнулся, подмигнул Филатову и позвал его за собой. Они вместе вошли в палатку командования, там Рахманов предложил ему присесть. Также он рассказал, что человек, который должен приехать, является связующим между ними и очень требовательным покупателем.

Этого гостя ждали в любой день. В одной из палаток собрали много оружия и, как на выставке, разложили экспонаты. Палатку все время охраняли и войти в нее могли только двое: сам Рахманов и его неизвестный гость.

Прошло несколько дней, а гостя все не было. Филатов все время находился возле Исмаила, но было время, когда он общался и с другими чеченцами. Юрий даже настоял на том, чтобы его ставили на посты, хотя Рахманов не хотел этого делать. После таких действий со стороны новичка окружающие стали уважительно относиться к Филатову.

В один из дней, ничем не отличавшимся от других, Филатов учил бойцов некоторым захватам, которые не наносили телесного повреждения, но заставляли людей делать все, что надо. Эти обучающие моменты очень понравились чеченцам, особенно тем, которые не служили до этого в армии. Все в лагере понимали, что Юрий был профессионалом. Рахманов сообщил им, что Филатов служил в армии и являлся военным со стажем, и что, уволившись со службы, работал в охране.

Пришел еще день, и на горизонте появился какой-то автомобиль. Заехав в лагерь, машина остановилась, из нее вышел неизвестный Филатову человек.

Как только показалась машина, Рахманову об этом доложили. Он сразу поспешил выйти из палатки, чтобы встретить гостя.

Незнакомец подошел к Исмаилу, и они пожали друг другу руки.

Это был светловолосый человек среднего роста без особых примет – в общем, непримечательная личность. Он был одет в российскую военную камуфляжную форму без знаков различия. Его звали Али.

Они вдвоем удалились в палатку командования. Филатов незаметно зашел за нее и прислушался.

– Что-то тебя долго не было, Али, – сказал Рахманов и добавил: – Я уже начал подозревать, что ты не приедешь. Что случилось?

– Появились некоторые непредвиденные обстоятельства, а о них тебе знать не надо, – пояснил незнакомый голос, который принадлежал Али. – Но главное, что я приехал. Давай приступим к делу.

– Хорошо, – ответил Исмаил и спросил: – То, что тебя конкретно интересует, у меня есть и в нужном тебе количестве. Но, возможно, тебе понадобится еще что-нибудь из того, что у меня есть. Для этого нам надо пройти в соседнюю палатку. Там увидишь весь ассортимент, который мы можем предложить.

– Твое предложение очень хорошее, – согласился Али. – Думаю, мы так и поступим.

Оба вышли из палатки командования и направились к другой, которая хорошо охранялась, так как там находилось оружие на продажу. Филатов понимал, что если они продолжат разговор там, то он ничего не сможет узнать. К этой палатке никого даже близко не подпускают. Однако, на удивление, Али и Исмаил были там всего десять минут. После посещения оружейной палатки они вернулись обратно в палатку командования. Юрий, все это время стоящий на одном месте, в некотором смысле даже обрадовался, что он остался ждать здесь, а не ушел в другое место.

– О цене данного товара мы договоримся, – сказал Рахманов, и в голосе его появилась нотка любопытства. – Но зачем тебе такое оружие? Оно довольно дорогое, да еще ты просишь такие меры предосторожности. Почему?

– Не надо тебе этого знать, крепче спать будешь, – отвечал Али, делая вид, будто это обычная покупка. – Раньше тебя, Исмаил, не интересовали такие вопросы.

– Раньше и оружие ты покупал не такое, – пояснил Рахманов. – Когда мне сообщили, что ты заказал и что ты сам лично за ним приедешь, не буду врать, это очень сильно меня удивило.

– Тут покупатель серьезный и к тому же проповедует, как и мы, ислам, – ответил посредник и еле слышно сказал: – Все уйдет на борьбу с неверными. Ты ведь это понимаешь.

– Все оружие, которое я продаю, идет на борьбу с неверными, – сказал Исмаил, как будто хотел в чем-то упрекнуть собеседника. – А то, что ты сейчас сказал, тебе нет разницы, кому продавать товар. Что, Али, главное чтобы платили?

– Извини, Исмаил, я не хотел тебя обидеть, – мягко сказал Али и, словно оправдываясь, добавил: – Просто раньше были небольшие заказы и для мелких акций, а теперь такой серьезный заказ, что у самого все нервы в напряжении.

– Так поделись, что за дело? – сделав паузу, Рахманов добавил: – Я все равно узнаю. Скажут другие.

– Ради того, что я тебя знаю уже давно, и ты меня никогда не подводил, – решил уступить Али и вполголоса продолжил: – Не говори об этом никому. Мне поручили доставить оружие иранской оппозиции, готовящей в этой стране переворот. Там они собираются взорвать какой-то американский самолет, который будет лететь по рейсу. Это – истинные борцы, настоящие воины Аллаха. Я еще раз прошу тебя никому не говорить. Этого ты знать не должен, и ты это не знаешь, понял?

– Все, что ты сейчас сказал, останется здесь, в этой палатке, и ни одна живая душа ничего не узнает, – заверил Исмаил приезжего человека. – Теперь надо обговорить детали передачи товара.

– У меня есть просьба, которая хорошо оплатится, – пояснил свое предложение Али. – Вам надо перевезти товар в Грузию. Там вас встретят люди, которым вы передадите груз и получите оплату. Само собой разумеется, аванс я вам отдам сейчас.

– Так, насчет людей, которые будут встречать нас в Грузии. Это будут все те же, что и раньше были? – спросил чеченец.

– Нет, будут другие, – ответил посредник. – Заказчик хочет, чтобы его люди были при товаре от Грузии до точки назначения.

– Ясное дело. Но возникает вопрос: как мои люди поймут, что они от тебя? – переспросил Рахманов, решив, что не мешало бы уточнить данный момент.

– Я буду вместе с ними, – ответил Али. – Этого достаточно?

– Вполне, – согласился Исмаил.

Разговор пошел о сумме, которую должны были заплатить группе Рахманова за товар и перевозку его в Грузию, о сумме аванса и о способе перевозки груза.

Филатов слушал все внимательно и понимал, что эту информацию надо срочно передать ФСБ. Уже было темно, когда Али вышел из палатки командования и уехал на своей машине. Филатов подошел к Рахманову и, кивнув в сторону умчавшегося автомобиля, сказал:

– Что-то вы долго выясняли, наверное, дело очень серьезное.

– Да, дело непростое, он выбрал дорогое оружие. Его трудно спрятать в спичечный коробок, чтобы о нем не узнал никто, – ответил Исмаил, но скорее сам себе, чем Юрию. – Тут придется очень много потрудиться, чтобы довезти его до Грузии.

– А я думал у вас тут, как в магазине: товар привезли поставщики, приехал покупатель, купил и сам увез его с собой, – шутя проговорил Филатов. – Выходит, в вашем магазине есть сервисная услуга по доставке на дом.

Рахманов повернулся к Юрию и вместе с ним рассмеялся.

После разговора с Рахмановым Филатов направился на пост, сегодня ночью была его очередь. На посту они стояли по одному и, воспользовавшись выгодной обстановкой, он решил позвонить Лапину.

Набрав номер, Юрий стал ждать ответа. Ждать долго не пришлось, но в трубке раздался сонный голос Лапина.

– Жаль, что разбудил тебя, но это беспокоит Филатов, – начал Юрий.

Лапин сразу же приободрился, можно даже сказать, что он обрадовался.

– Наконец-то, а то мы уже заждались. Когда ты приезжаешь? – спросил он.

– Пока не приеду, планы изменились, – ответил Филатов.

– Как это ты не приедешь, почему? – не мог понять Лапин.

– Когда я сюда приехал, то обнаружил, что оружие будут продавать дальше. Оно не останется здесь, в Чечне. Так что наши версии подтверждаются, – объяснял Юрий. – Мне предложили остаться здесь и поработать на них. Я согласился. Сегодня приезжал покупатель на товар и скоро его перевезут в Грузию. Я попытаюсь уговорить, чтобы меня взяли с собой.

– Большая удача, Юра, но будь крайне осторожен.

– Я узнал цепочку движения оружия, – продолжал Филатов. – В России со складов его воруют местные бандиты и продают в Чечню. Здесь часть товара продается в Грузию, а часть остается в распоряжении самих чеченцев. Из Грузии груз отправляют в Иран для осуществления различных терактов, – пояснил Юрий.

– Понятно, а данный груз для чего нужен и кому конкретно, или тебе не удалось это выяснить, – поинтересовался Лапин.

– Узнал, что товар повезут в Грузию, чтобы передать там иранской оппозиции. Для того чтобы те совершили теракт против американцев, а именно взорвали самолет, – коротко выпалил Юрий, и так быстро, что можно было подумать, что он говорит скороговорку.

– Это очень интересная информация, а ты уверен, что она достоверная, а не какая-нибудь утка для новичка? – усомнился Лапин.

– Похоже, все серьезно, – подтвердил Филатов. – Здесь так не шутят. Ведь это не прогулка по парку. Они будут везти российские ПЗРК, а они дорогие, чтобы ими так кидаться.

– Хорошо, мне надо доложить об этом начальству, – сказал Лапин. – Позвони мне через два дня, в это же самое время. А я за этот период свяжусь с начальством, и мы решим, как тебе помочь. Твоя задача – поехать вместе с грузом в Грузию.

После этих слов они распрощались.

Ночь прошла незаметно. И вскоре на горизонте появился первый луч солнца. Он сразу же покрасил черную долину в разные цвета, которые каждый из находящихся в этом месте видел днем. Воздух был еще прохладным, птицы, просыпаясь, начинали распеваться в листве деревьев.

Солнце поднималось выше и выше, и вместе с лучами света принесло жаркий воздух, который мешал спокойно дышать.

Филатов ждал, когда его сменят, ему очень хотелось пить. Через полчаса к нему подошел чеченец из группы Рахманова и сказал, чтобы Юрий шел отдыхать – он его заменит.

Прямо с утра Лапин явился к Василевичу. Выслушав капитана очень внимательно, Василевич сдержанно похвалил его и отпустил. Удивленный такой реакцией начальника Лапин вышел. Василевич вскочил с кресла и начал расхаживать по кабинету. Он был в большом возбуждении. Раскрыт канал торговли оружием, и раскрыл его он, майор Василевич. Ему вдруг стало тесно в своем кабинете, в этом управлении, в этом городе. В мечтах стала вырисовываться Москва, Лубянка, должностное повышение. Правда, на пути в Москву стоял начальник управления полковник Тарасов, к которому нужно было идти на доклад. Василевич не хотел славой делиться. В голове созрел дерзкий план: нужно отправить информацию в Москву через голову начальства, победителей, как известно, не судят.

Василевич долго сидел над рапортом, а потом, перекрестившись, отправил его по факсу в Москву. Время тянулось очень медленно, и Василевич решил, что ему стоит заняться какой-нибудь работой, тогда и время пробежит незаметно. Но чем только он ни пытался заняться, все валилось из рук, а мысли летали где-то далеко от рабочего места.

Внезапно скрипнула дверь, и в кабинет кто-то вошел. Подняв взгляд от экрана компьютера, он увидел одного из своих подчиненных.

– Тебе чего надо? – грубо кинул Василевич.

Подчиненный опустил голову и произнес:

– Вы сами просили, чтобы я с самого утра подошел к вам. Вы говорили, что нам надо будет куда-то съездить.

– Ах да, точно-точно, – вспомнил Василевич свои планы на сегодняшний день. – Это было вчера, а сегодня планы изменились. Но ты далеко не уходи, возможно, мне еще понадобится машина.

Подчиненный вышел из кабинета. Он далеко уходить не стал, а присел в коридоре на лавочку, которая стояла для посетителей, хотя они бывали здесь довольно редко.

Василевич просидел в своем кабинете еще около часа. Усилием воли он взял себя в руки. Ясно, что сразу же ответ ему никто не пришлет – надо ждать. Возможно, распоряжение по данному вопросу придет только завтра с утра, а то может – вообще через неделю. Эта мысль очень расстроила его, и, чтобы отвлечься от всего происходящего, он подошел к сейфу и достал оттуда бутылку и рюмку. Налив себе немного водки и выпив ее, он спрятал все обратно.

Через несколько минут тоска, овладевшая Василевичем, прошла, и он решил заняться делами, которые были намечены на сегодняшний день. Он вышел в коридор, посмотрел на водителя, который вскочил при виде начальника, и сказал:

– Поехали, а то опоздаем.

Подчиненный, не сказав ни слова, быстрым шагом пошел следом за Василевичем.

Через день пришла телефонограмма из Москвы с пометкой: «Секретно, строго конфиденциально, майору Василевичу Е. П.» В ней говорилось, что все описанное в докладе, уже было известно начальству. Операция находится под контролем. Василевичу предписывалось свернуть разработку по делу Куцего и вывести из игры агента Стрельца, о котором майор с такой гордостью, как о своем большом достижении, написал в рапорте. Об исполнении распоряжений доложить немедленно. Приказ подписал лично генерал Марченко.

Прочитав телефонограмму, Василевич был в шоке. Повышение, с которым он уже свыкся, отодвигалось на неопределенный срок. К тому же необходимо без всяких промедлений выполнить все, что написано в письме. Вывести агента из игры можно разными путями, но, зная Филатова, Василевич понимал, что его может остановить только смерть. Значит, Стрельца нужно убрать.

С этими размышлениями он застыл в своем кресле и не двигался около двадцати минут. Внутри боролись два чувства. Первое, уже привычное, желание выслужиться перед начальством. Второе, давно забытое, чувство справедливости и стремление помочь другим людям, которые попали в беду. Но эта борьба быстро закончилась, и победило первое чувство.

Появился новый вопрос: как это сделать? Если Филатова вызвать назад, он может догадаться, в чем дело, и тогда его вообще не найдешь. Требовалось срочно что-то придумать.

Решение пришло само собой, когда Василевич ехал домой на обед. После обеда он сел за стол, достал чистый лист бумаги, взял ручку и что-то стал писать. Закончив написание записки, он позвал к себе одного из своих подчиненных и сказал, чтобы тот срочно отнес ее в офис фирмы «Гермес» и передал лично в руки генеральному директору.

Подчиненный взял записку и скрылся за дверью. Он, не теряя времени направился к дому, где находился офис Куцего. Поднявшись в приемную, он увидел секретаршу, которая делала вид, будто выполняла какую-то работу на компьютере.

– Здравствуйте, я могу срочно увидеть вашего генерального директора, – спросил посыльный у девушки, подходя к ее столу.

– Иван Игоревич сейчас очень занят, – ответила секретарша, Оторвав глаза от монитора. – А вам назначено?

– Нет, но у меня срочное письмо для вашего шефа, – пояснил молодой человек, всем видом своим показывая, что письмо несет серьезную информацию.

– Оставьте его, я ему передам, – предложила секретарша и протянула руку, чтобы взять письмо.

– Я его вам не отдам, мне надо отдать лично в руки вашему начальнику, – возразил подчиненный Василевича и сделал шаг назад, чтобы девушка не могла достать до него.

– Хорошо, подождите, я спрошу, примет ли он вас сейчас, – сказала секретарша и, встав из-за стола, скрылась за дверью кабинета Куцего.

Через минут пять дверь снова открылась, из кабинета вышла секретарша, а следом за ней Куцый. Он недовольным взглядом посмотрел на посыльного.

– Что ты хотел мне передать? – спросил Полковник и, протянув руку к молодому человеку, добавил: – Давай, а то у меня еще много дел.

Подчиненный Василевича отдал записку и стал ждать, когда Куцый ее прочитает. «Полковник» в свою очередь взял листок и прочитал. Он поменялся в лице, и в глазах появилась усмешка.

– Какая честь для нас, – закончив читать, сказал Куцый и, обратившись к подчиненному Василевича, добавил: – Передай своему начальнику, что я готов встретиться.

После этих слов Иван Игоревич отвернулся и зашел в свой кабинет. Молодой человек направился обратно к Василевичу.

Подчиненный после доклада вышел, и Василевич откинулся на спинку кресла. Его все еще мучили сомнения, но поворачивать было поздно.

В назначенное время Василевич встретился с Куцым в небольшом кафе.

– Я хотел с тобой поделиться некоторой информацией, – сказал Василевич, когда Полковник расположился на стуле.

– И почему вы, вдруг, решились на такой шаг, – начал размышлять вслух Куцый. – Чем мне придется пожертвовать ради этого? Я ни за что не поверю, что вы только из симпатии к моей персоне это сделаете.

– Да, я ею поделюсь с вами только за одну маленькую услугу, – не отводя глаз от собеседника, продолжал Евгений. – Только не говорите, что вы не в силах выполнить ее. Уж кто-кто, а я наверняка знаю, на что вы способны.

– Для начала я хотел бы узнать суть вашей просьбы, – предложил Куцый, желая избежать сотрудничества с Василевичем. – Вдруг это поставит меня и моих людей в очень нехорошее положение, и придется отвечать перед законом.

– Беспокоиться о проблемах с законом вам не надо, – заверил Василевич Полковника, на миг улыбнувшись. – В данном случае прикрывать вас буду я, а не местные милиционеры. А суть заключается в том, что вашим людям необходимо будет ликвидировать одного человека, о котором я и хочу поговорить.

– Я не верю вам, Евгений Василевич, – холодным тоном произнес Куцый и добавил: – Мне кажется, вы хотите мне навредить. А возможно, и поймать на каком-нибудь пустяке, чтобы посадить в места не столь отдаленные.

– Когда вы узнаете, о ком идет речь и почему, вы поменяете свое мнение. Я уверен, Иван Игоревич, вам придется сделать это, – вкрадчиво произнес Василевич, а потом совсем спокойно добавил: – Информацию, которую я хочу вам дать, вы сами рано или поздно узнаете. Конечно, каждый имеет право узнать нужную весть как можно раньше, чтобы не упустить возможность вовремя нанести ответный удар.

– У вас талант, чтобы запутать человека. Если я соглашусь, где гарантии, что вы меня не обманете, – смягчился Полковник.

– Гарантией является то, что я знаю все ваши отношения с объектом, который стал мешать мне, и, возможно, очень скоро станет мешать и вам, – все убедительней пытался говорить Евгений.

– Хорошо, я согласен. О ком идет речь? – начал терять терпение Куцый.

– Речь идет о вашем доверенном лице – Филатове, – медленно произнес Василевич.

– А почему именно о нем? – переспросил Полковник, не понимая, при чем тут Юрий.

– А при том, что он работал на меня. И с моей помощью смог войти к тебе в доверие, – начал свой рассказ Василевич, стараясь сгустить краски. – Он должен был найти на тебя компромат и выдать властям. И это ему почти удалось, но в последний момент он решил соскочить и засел у боевиков в Чечне, зная, что там я его не достану. Ведь, если он вернется сюда, я его могу сразу же арестовать за убийства, которые недавно произошли в нашем мирном городке.

Наступило неловкое молчание. Евгений выбрал нужные слова и тон, с которым их подать.

– Это что он все натворил? – не мог поверить Куцый.

– Да. Я могу полагать, что мы с тобой договорились, – поставил точку Евгений.

– Ладно, мне надо идти и кое о чем подумать, – вставая со стула, задумчиво произнес Иван Игоревич.

Они распрощались. Василевич остался доволен разговором. Он хорошо изучил Полковника за многие годы, которые были заняты наблюдением за ним, и теперь точно знал, что Филатову придется туго.

Куцый вышел из кафе, сел в машину, которая его ждала у входа. Он ничего не сказал за все время движения автомобиля. Полковника мучила мысль, что Филатов обманул его, а он, столько повидавший на своем веку, так легко попался на удочку. Когда машина подъехала к подъезду офиса, он точно знал, что должен сделать.

Куцый поднялся к себе в кабинет. Проходя мимо секретарши, приказал позвать к нему Степана. Войдя в кабинет, он уселся в своем кресле и стал ждать, когда появится Контролер.

Степан, узнав, что его вызывает Куцый, как можно быстрее приехал в офис. Секретарша зашла к шефу и не успела ничего сказать, как ее прервал раздраженный голос Полковника.

– Наконец-то пришел Степан. Пусть немедленно заходит, – он так громко и строго произнес эти слова, что Контролер не стал ждать, когда выйдет девушка, и влетел к начальнику.

– Что случилось? – с порога спросил Степан.

Иван Федорович серьезно произнес:

– Закрой дверь и садись на стул, – приказал Куцый и, подождав выполнения приказа, добавил: – Для тебя есть дело. Тебе придется ехать в Чечню. Поедешь сам, без сопровождения.

– Мы же только что отправили груз и деньги получили, – возразил Степан, не понимая, что происходит. – Зачем туда ехать?

– Нас подставили, надо разобраться с одним человеком, – бросил Полковник и добавил: – Если бы я знал, какую змею пригрел, он давно бы не ходил по этой земле. Мне рассказали, что Филатов убил Кнута. Он подстроил нападение на жену, чтобы пробиться к нам, и мы его приняли. Я доверял ему, а он хотел развалить наше дело.

Куцый высказал все Степану, и ему стало намного легче. Теперь более спокойно он объяснил, в чем заключалось задание для Контролера.

Полковник решил отправить свое доверенное лицо Степана в Чечню. Тот должен был добраться до лагеря чеченцев, которым в последний раз отвозили оружие. И под любым предлогом остаться с Филатовым один на один, без свидетелей, и убить его.

Контролер не мог понять, почему Куцый не вызовет Филатова сюда. Но Полковник пояснил, что если его убьют там, то это дело не будут расследовать. А значит, все пройдет гладко и без лишних расходов.

Степан согласился. Распрощавшись с начальником, пошел собираться в дорогу. Он хотел выехать через час.

* * *

Весь день Филатов вместе с Рахмановым приготавливали оружие для транспортировки. Поэтому, когда наступил вечер, они были очень уставшими и валились с ног. Поужинав, Рахманов сказал Филатову, что у него еще много дел осталось и ему придется их решить сегодня. Юрий вызвался помочь.

– Какой из тебя сейчас помощник, ты на ногах еле держишься! – махнул рукой Исмаил. – Юрий, ты стоял на посту всю ночь, потом работал вместе со мной, а когда ты собираешься отдыхать? Все, иди спать – это приказ.

– Хорошо, уговорил, – согласился Филатов и, прищурившись, сказал: – Но завтра ты от меня так быстро не сбежишь.

Они дружно рассмеялись и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Юрий зашел к себе в палатку, лег на кровать и сразу же заснул.

Утром он проснулся из-за какого-то шума. Филатов оделся и вышел из палатки. Посередине лагеря стояла машины с российскими номерами. Он узнал этот автомобиль, на нем ездил Степан, но что он тут делает. Неужели Куцый прислал его следить за Юрием вместо Никиты?

Филатов направился в палатку командования. Подойдя поближе, он услышал знакомый голос – голос Степана. В этот момент из палатки вышли Рахманов и Контролер.

Встретившись на улице, Степан посмотрел в глаза Юрию. В его взгляде нельзя было прочитать, зачем он приехал.

– Ты уже встал, хорошо, а то мы идем будить тебя, – весело приветствовал Исмаил своего друга.

– У меня к тебе дело от Куцего, – спокойно сказал Степан, не тратя время на приветствие. – Где мы можем поговорить с глазу на глаз?

– Давай поговорим у меня в палатке, если ты так спешишь, – удивился такому повороту событий Филатов. – Но, может, сначала мы позавтракаем, а то я только встал и даже глотка воды не сделал.

– Не хочу здесь надолго задерживаться, к вечеру мне надо быть дома, – хладнокровно произнес Контролер.

– Ну, раз тебе так горит, – пожал плечами Юрий и направился туда, откуда только пришел, – пойдем.

Рахманову показалось странным, что Степан так спешил. Если бы дело было в разговоре, то Полковник спокойно мог позвонить Филатову. Но чтобы гнать сюда человека – это слишком. Исмаил незаметно пошел следом.

Юрий вошел в палатку первый и когда повернулся лицом к Контролеру, тот уже стоял, держа его на мушке.

– Куцый просил тебе передать, – сказал Степан и прозвучал выстрел.

Филатов кинулся в сторону и тут раздался второй выстрел. Когда Юрий поднял глаза, он увидел, что в палатке находился Рахманов с пистолетом в руке. Труп Контролера лежал на полу, а там, где чуть раньше стоял он, виднелась дырка от пули.

Исмаил не хотел задавать вопросы, но все-таки выжидательно смотрел на Филатова.

– Теперь мы с тобой квиты, – сказал Юрий, посмотрев на след от пули. – Ты откуда здесь появился?

– Этот человек мне сразу не понравился, – ответил Исмаил и сплюнул на землю. – Все русские – шакалы.

– Ты на что намекаешь? Я же тоже русский, – изумился Филатов.

– Ты не русский, ты – человек, – улыбнулся Рахманов.

– Хорошее у тебя разделение национальностей.

Глава 11

Ночью Филатов не спал. В голову лезли разные мысли. Что стояло за покушением? Почему Полковник решил убрать его? Возможно, он никогда не доверял ему и теперь решил избавиться после реализации товара. Тогда почему этого не сделал Никита, а приезжий киллер? Это намного сложнее – посылать в Чечню человека, рисковать, когда можно было сделать все сразу на месте.

Другой вариант: Никита наговорил Полковнику всякой ерунды, и тот решил убрать зарвавшегося подчиненного. Никита очень косо смотрел на него при отъезде, обиделся, решил, что Филатов предатель. По приезде все выложил своему боссу. Это может быть, очень может быть. Однако в этой версии есть свои «но». Во-первых, Куцый не последний осел, чтобы верить наговорам, тем более Никита – парень, в общем-то, недалекий. Во-вторых, сам Филатов не скомпрометировал себя во время переговоров о продаже оружия боевикам. Вел переговоры усердно, как заправский делец. Хотя всякую клевету можно преподнести так, что она будет похожа на правду. Зная характер Куцего, можно предположить, что после рассказа Никиты тот сразу схватился за пистолет.

Третья версия была самая страшная. Филатову трудно было даже представить ее, но в жизни возможно всякое. Каким-то непонятным чудовищным образом произошла утечка информации из ФСБ. Значит, у них завелась «крыса». Кто? Может быть Лапин? В это Филатов не мог поверить. Кто еще был посвящен в ход операции, этого Юрий не знал. Хуже не придумаешь: оказаться среди врагов, когда предали свои...

Ночи в горах были холодные. Филатов перевернулся с боку на бок. Скрипнула жесткая армейская раскладушка. «Эй, спать не мешай», – послышалось из темноты чье-то сердитое шипение. Филатов затих. За брезентовой стенкой палатки гулял ветер.

Постепенно он стал чувствовать, как тепло уходит из их жилища. Филатов осторожно встал. Огонь в печке-буржуйке погас, но еще тлели угли. Чеченец, который дежурил у печки, мирно посапывал. Это был здоровый мужчина средних лет с окладистой черной бородой, одетый в американский камуфляж.

Филатов подошел к нему и осторожно тронул за плечо: «Иди, ложись спать. Я подежурю», – прошептал он. Чеченец, широко зевнув, ушел. Филатов наколол мелких чурок и принялся разжигать огонь. Немного поколдовав, он закрыл заслонку, давая возможность огню разгореться. В ночной тиши мерно затрещали дрова. Филатов смотрел на огонь. Он с детства любил наблюдать за костром, представляя себе языки пламени живыми существами, которые существуют по иным, не понятным человеку законам.

Сколько таких ночей в палатках, возле печек, проведено в армейские годы. Сейчас и не сосчитаешь. Курсантский взвод, уставший после дневных мытарств, сопит и видит сны, а ты сидишь возле печки, греешься, в памяти всплывают самые счастливые моменты твоей жизни. Тогда среди них, «зеленых» курсантов, были и те, которые по непонятным причинам вдруг стали врагами, и Филатову было мучительно больно встречать их на Чеченской войне по ту сторону окопов. Но в далеком восемьдесят восьмом они все лихо носили голубые береты с красными звездами, а на их погонах светились две большие буквы: СА, что означало уже забытый многими сегодня термин – «Советская Армия».

В эту ночь не спал еще один человек. Это был капитан ФСБ Анатолий Дмитриевич Лапин. Когда жена уснула, он тихо встал, стараясь не разбудить ее, и прошел на кухню. Уже пару часов он сидел на табуретке, выкуривая одну сигарету за другой. Впервые в жизни у него болело сердце.

Когда днем Лапин зашел с очередным докладом к Василевичу, тот, подняв на него мутные глаза, сухим официальным тоном заявил, что дело по Куцему прекращается, что это приказ Москвы, который не обсуждается. Придя через минуту в себя, Лапин спросил, что же будет с Филатовым. Немного помолчав, Василевич произнес короткую, но все объясняющую фразу: «Он нам больше не нужен». Это означало только одно: Филатова должны были убрать. Изменившим себе голосом Лапин попытался что-то возражать. Голова была как в тумане, мысли путались. Он шел по длинному коридору управления, и каждый шаг отдавался в ушах гулким тяжелым ударом колокола. Все плыло перед глазами. Единственный вопрос, который как бур сверлил его мозг, был: «Почему я оказался на этой сволочной работе в это сволочное время».

А ведь начиналось все иначе. Никаких мыслей о спецслужбах у Толи Лапина, студента исторического факультета, не было и в помине. Родители его были скромными преподавателями и сыну прочили ту же стезю. Среди своих сверстников Толя сразу стал выделяться умом, причем умом аналитическим. Но у него не было задатков лидерства, и он никогда не стремился объединить кого-то вокруг себя. Свой ум Лапин направлял на решение поставленных ему задач и выполнял их с блеском.

Времена перестройки все вспоминают с содроганием. Это был крах всего, всей системы. Рушились идеалы, догмы, развенчивались герои, на которых было воспитано не одно поколение. К пятому курсу Толя не знал, что делать дальше. Учителем истории в школе он быть не хотел, потому что не знал, чему учить детей.

Лапин никогда не забудет тот вечер, подробности которого стоят перед его глазами до сих пор.

Отмечался день рождения одного сокурсника. Народ собрался на просторной даче. Дом был большой, двухэтажный. К удивлению студентов, родители были вместе с ними. У раскрепощенной молодежи такого не было принято, но ничего не поделаешь, пришлось веселиться вполсилы. К Толе подошел отец сокурсника и предложил познакомить Анатолия с одним интересным человеком. «Тебе, как умному парню, будет приятно с ним побеседовать», – сказал он и отвел Толю в небольшую комнату на втором этаже дачи.

В кресле сидел человек средних лет с заметной проседью в волосах, одетый в хороший костюм. При появлении Анатолия он встал и протянул руку:

– Добрый вечер, Толя. Я о тебе наслышан и очень рад с тобой познакомиться. Меня зовут Владимир Александрович, я работаю в Комитете Государственной Безопасности, – человек приветливо улыбнулся и пригласил Анатолия сесть.

Толю как кипятком ошпарило. После всего, что народ узнал об ужасах этой организации, общение с любым представителем КГБ было для Анатолия невероятным. Видимо, все, что он думал в эту минуту, у него отразилось на лице. Чекист улыбнулся.

– Не бойся, хвоста у меня нет, рога тоже не растут, можешь проверить, – он провел рукой по голове, поправив и без того аккуратную прическу.

– Вы хотите сделать из меня стукача? – напрямую спросил Анатолий. Чекист вновь улыбнулся и промолчал.

– Толя, мы живем в трудное время? – неожиданно спросил он.

– Да, в трудное, но народ теперь знает правду, эта правда сделает его свободным, – Толя с вызовом смотрел на собеседника.

– Какую правду? Что ты понимаешь под правдой? Теперь модно говорить о тридцать седьмом, униженных и оскорбленных диссидентах и так далее и так далее, – доброжелательно объяснял Анатолию Владимир Александрович.

– Но ведь это было? – уже ровным голосом спросил Лапин. Спокойствие чекиста передалось и ему.

– Конечно, было, отрицать это бессмысленно. Но было и другое. Ты знаешь, сколько сделала наша разведка и контрразведка во время войны? Если интересно, я тебе расскажу об операциях «Березино», «Монастырь», «Красная капелла» и о многом другом. Если бы не госбезопасность, американцы еще в сорок седьмом году сбросили на нас атомную бомбу. Именно мы разрешили Карибский кризис. Если бы не наша служба, мир давно бы оказался втянутым в ядерную войну. Ты знаешь Колю Левкина? – Владимир Александрович резко сменил тему разговора, и Толя невольно вздрогнул. Коля Левкин был его школьным приятелем. Анатолий после школы поступил в институт, а Коля пошел в армию. Потом во дворе узнали, что он попал в Афганистан. Через некоторое время из военкомата пришло сообщение: пропал без вести. А через год он вдруг вернулся домой. Говорил, что был в плену, сумел спастись, потом его комиссовали. Анатолий чекисту этого ничего не говорил, но утвердительным кивком головы подтвердил, что Левкина знает.

– Его колонну расстреляли под Кандагаром. Левкин попал в плен. Его направили в лагерь в Пакистан. Сам он не смог бы бежать. Коля был освобожден в результате спецоперации спецназа КГБ, как и десятки других наших ребят. Узнаешь? – чекист протянул Толе фотографию. На ней возле палатки полевого госпиталя стояло несколько человек в оборванных «афганках» без знаков различия, некоторые в афганских национальных головных уборах. Среди них был Коля Левкин. А рядом стоял человек в камуфляже с автоматом наперевес, сидящий сейчас напротив Анатолия.

– Снимок как раз сделан после того, как мы вытащили их оттуда. Фото мое личное, поэтому никому не говори о нем, я тебе доверяю.

– Хорошо, – устало сказал Анатолий. Разговор начинал утомлять его.

– Последнее, Толя, и мы закончим. Как ты понимаешь, что такое государственная безопасность?

– Это охрана системы, которая вас кормит, – упорствовал Лапин.

– Верно, с одной стороны. Но системы менялись на протяжении всей мировой истории, а спецслужбы оставались. Мы защищаем нашу страну и наш народ от врагов, которых народ не видит и поэтому сочиняет всякие истории с примесью правды об ужасах КГБ. Подумай, Толя, над моими словами.

Потом были другие встречи, другие разговоры. После института Лапин продолжил обучение, но не студентом, а курсантом Высшей школы КГБ. А потом все рухнуло: государственная система, идеология и самая большая страна на карте мира. С каждой реформой госбезопасности чистились ее кадры. Из старых специалистов осталось очень мало людей. Что и кого нужно было защищать, становилось непонятно.

Последовали девяносто третий, девяносто пятый годы. Лапин менялся в своем мировоззрении вместе со страной. Получалось, что они служат кучке людей, которые первыми предали свой народ, а красивые слова Владимира Александровича остались, как и он сам, далеко в прошлом.

Лапин сам себя заключил в непробиваемый панцирь и стал просто служакой. О нем шла слава как о хорошем исполнительном работнике, быстро и четко выполняющем задания, только и всего. Сам Лапин себя считал всего лишь исполнителем и старался меньше думать о чистоте совести и морали.

Потом были взрывы домов в Волгодонске, Буйнакске, Москве. Что-то шевельнулось в уснувшей душе капитана Лапина. Когда он смотрел кадры оперативной хроники и читал сводки о захвате террористами «Норд-Оста» в Москве и школы в Беслане, когда видел, как бойцы «Альфы» выносили из-под обстрела окровавленных детей, закрывая их своими телами, вот тогда слезы навернулись на глаза впервые за много лет, И ком в горле не давал произнести ни одного слова.

С Филатовым Лапин работал уже не просто по приказу. Он делал нужное и полезное дело для своей страны, народа. А там, наверху, их предали. Парня, которым можно гордиться, подставили и обрекли на смерть. Ему, капитану ФСБ, оставались два варианта: или промолчать, спрятать свою совесть подальше и завтра как ни в чем не бывало идти на службу, или...

Уже светало. Лапин, принес телефон на кухню и набрал номер. «Алло, Шурик, здорово. Разбудил? Извини, есть срочное дело...», – разговор длился долго.

Али снова появился в лагере. Вдвоем с Рахмановым они сидели в его палатке уже час. Судя по усиленной охране снаружи, разговор был серьезный. Все это Филатов подметил, проходя мимо.

Рахманов подробно рассказал Али о Филатове. Тот не на шутку рассердился. Накануне отправки груза Али не нужны никакие сюрпризы.

– Послушай, Исмаил, ты веришь этому русскому? – Али в упор смотрел на Рахманова: его острые проницательные глаза, казалось, насквозь прожигали собеседника. Видно было, что человеку пришлось повоевать. Экипировка, в большей степени натовского образца, на нем была отменная: камуфляжная куртка на молнии, такие же штаны, аккуратно заправленные в мягкие берцы, поясной ремень с подогнанными подсумками для автоматных и пистолетных магазинов, гранат, ножей. Нигде ничего не болталось, не мешало при ходьбе, не терло и не скрипело. Али слыл профессионалом...

– Когда-то он спас мне жизнь, – уклончиво ответил Рахманов, – ты же знаешь, что для нас это значит, – он снял с печки закипевший чайник и разлил кипяток в две армейские кружки, в которых были положены пакетики с чаем.

– Знаю, но я также знаю, что неверным доверять нельзя. Вчера он спас тебя, ты был одним из них, а сегодня ты – борец за свободу Ичкерии. Он – твой враг, он пришел, чтобы заманить тебя и твоих людей в западню, – Али говорил жестко, немигающие холодные глаза гипнотизировали.

– Я не знаю истинных причин, по которым Филатов оказался среди нас, но я не думаю, что он предатель. Ведь в наших рядах не только правоверные мусульмане, тем более чеченцы, но и представители других народов и вероисповеданий. В основном их сюда привели деньги, как и Филатова, – голос Рахманова был неуверенным. Али уловил это и стал говорить с еще большим нажимом.

– Он не предатель. Филатов не предал своих, он продолжает работать на них верой и правдой, – Али сделал паузу и глотнул из кружки обжигающий чай, – надо устроить ему проверку. Если пройдет, значит, он на самом деле присоединился к нашей борьбе. Если нет, ты, Исмаил, лично убьешь его. Понял?

Рахманов погладил бороду, обдумывая сказанное, и, утвердительно кивнув головой, решительно сказал:

– Хорошо, пусть так и будет.

Филатова привлекли возбужденные голоса чеченцев. Небольшая группа вооруженных боевиков стояла около командирской палатки. Все взбудоражены и что-то обсуждали.

– Что случилось? – подойдя к ним, спросил Юрий.

– Наконец дело будет. Пойдем вашему брату кровь пускать, – весело оскалившись, сказал один из них. Остальные загоготали.

– Эй, русский, зайди к командиру, – высунувшись из палатки, крикнул ординарец Рахманова. Филатов, чуя недоброе, внутренне собрался и пошел внутрь.

В палатке тускло коптила керосинка. Рахманов и Али склонились над картой. «Наша, штабная», – отметил про себя Филатов.

– Вот что, пойдешь на задание, – не глядя на Юрия, начал Рахманов. Голос звучал сурово.

– Не было такого уговора, – сразу же начал Филатов. Он понял, что его хотят взять в оборот и проверить.

– Пойдешь. С тобой пойдут еще четыре человека. Вот по этому шоссе пройдет машина с офицерами из штаба округа. Машину уничтожить. Все будет сниматься на видео, – Рахманов бросил карандаш на карту и впервые посмотрел на Филатова. В его взгляде Юрий почувствовал что-то угрожающее.

– Ты здесь с нами и хотел остаться в стороне от борьбы. Не получится, – вступил в разговор Али, – кроме того, ты хотел заработать. А в Чечне дорого платят за голову русского офицера, тем более штабного, – с последними словами Али зло ухмыльнулся.

– Если я откажусь? – спросил Филатов, глядя на Рахманова.

– Я сам перережу тебе горло, – прошипел тот в ответ.

Больше рисковать нельзя. Дальнейшее препирательство вызвало бы дополнительные подозрения, и все обернулось бы плачевно для Юрия. Он молча вышел из палатки.

Они молча шли цепочкой всю дорогу. Старший группы, Ахмед, здоровый малый с короткой армейской стрижкой, запретил курить в дороге. Филатов шел в центре, зажатый с обеих сторон. Ему не доверяли. Вооружены они были неплохо. Один тащил пулемет, у двоих кроме автоматов сзади были закреплены тубусы гранатометов. Ахмед шел со снайперской винтовкой. Сам Филатов тащил фугасный заряд на радиоуправлении. Всю дорогу он лихорадочно соображал, что же предпринять, но ответа пока не находил. Юрий почувствовал, как испарина покрывает лоб только от одной мысли, что может случиться через полчаса.

Дойдя до цели, они оборудовали стрелковую позицию на небольшой высоте метров триста от дороги, замаскированной кустами. Один остался в укрытии, а остальные побежали к шоссе. Боевики быстро заложили фугас. Юрий отметил про себя их профессионализм. Но что делать, что же делать?!! Кровь пульсировала в висках. «Есть! Кажется, нашел», – вихрем пронеслось в голове. Филатов осторожно нащупал в кармане маленькое зеркальце меньше ладони. С утра он не положил его в рюкзак, как обычно после умывания, а оставил в куртке.

– Я сейчас, только место заровняю, – крикнул он чеченцам.

– Давай быстрее, – махнул рукой Ахмед.

Филатов отломал ветку от куста и начал заметать следы. Словно случайно, он поддел небольшой камешек и тот перекатился на то место, где только что стоял Юрий. Никто не заметил, как он наклонился к земле и прислонил зеркальце к камню, развернув его в сторону дороги. Забросив ветку, Филатов догнал остальных.

Ждали недолго. Минут через двадцать послышалось урчание моторов. По дороге неслись БТР и УАЗ. «Только заметьте, только заметьте», – молил Филатов. Если они не заметят знак, он готов был положить здесь боевиков, а там будь, что будет.

Видимо, кто-то наверху услышал его мольбы. То ли водитель, то ли другие члены экипажа или десант на «броне» увидели яркое мерцание впереди на дороге. Скорее сработал инстинкт, нежели разум, но водитель дал по тормозам. «Уазик» нырнул за бронетранспортер, и пулями его уже нельзя было достать. «Взрывай!», – крикнул в бешенстве Ахмед. Взрыв прогремел раскатом грома, эхом отозвавшись в горах, но взрывная волна прошла по касательной и не причинила вреда машинам.

Боевики рассредоточились и открыли огонь. Солдаты, укрывшись в противоположном кювете, начали отвечать. Пули, высекая искры, рикошетили от брони БТРа. Филатов палил в воздух, делая вид, что стреляет прицельно. Боевикам уже было не до него. Бронетранспортер развернул башню в направлении их укрытия. «Вот сейчас и отгребем», – подумал весело Филатов. Он не думал в данную минуту о своей безопасности, а был доволен, что у него получилось предупредить своих.

Загрохотала автоматическая пушка. С сухим треском, как будто лопаясь, стали разлетаться кусты, скрывавшие боевиков. «Аслан, заткни ему глотку. Все отходим!», – приказал Ахмед. Чеченцы стали отползать назад. Боевик с гранатометом сменил позицию, перебравшись к дереву, росшему неподалеку, и приготовился к стрельбе.

Филатова осыпало комьями земли и опавшими листьями, над головой свистели осколки и пули. Он представил себе, как кумулятивный выстрел, пущенный из «Мухи», огненной струей прожжет броню БТРа, потом сдетонирует боекомплект, как заживо сгорят ребята, находящиеся внутри. В общем шуме боя никто не обратил внимания на хлопок подствольного гранатомета, а там, где стоял Аслан, раздался взрыв.

– Что с Асланом? – спросил Ахмед на ходу у Филатова.

– Они его опередили, – коротко ответил тот.

Бежали долго, тяжело дыша. Бой хотя и был коротким, но все устали. Уже в лесу возле небольшого горного родника они остановились передохнуть. С наслаждением пили холодную воду, весело журчащую по камням.

– Ничего, я двоих тоже успокоил, – самодовольно сказал Ахмед и похлопал приклад снайперской винтовки, пристально смотря на Филатова. Юрий и бровью не повел, оставаясь совершенно спокойным. Он набрал во фляжку чистой свежей воды и прикрепил ее к поясу, а затем ополоснул потные лицо и шею. Остальные последовали его примеру.

На беседе с Ахмедом Али интересовался двумя вещами: как русские обнаружили место закладки фугаса и как себя вел Филатов в бою. На первый вопрос Ахмед не знал, что ответить, а Филатова характеризовал с положительной стороны. Он переминался с ноги на ногу, сопел, пытаясь, что-нибудь припомнить особенное, но бой был такой короткий, что ничего необычного в памяти не отложилось. Филатов действовал, как и все, так же стрелял, так же отступал. На слова Ахмеда о двух убитых русских никак не отреагировал. Рахманов был доволен. Он улыбался, победоносно смотря на Али. Тот ничего не сказал, но подозрения насчет Филатова у него остались.

В лагере был установлен отличный японский электрогенератор, поэтому проблем с зарядкой телефонных батарей не было. Мобильные телефоны имели командиры и их приближенные. У Рахманова в командирской палатке стоял ноутбук и спутниковый телефон. Филатов с тоской смотрел на это оборудование, вспоминая, в каких условиях пришлось воевать федеральным, войскам. Телефон у Филатова не забрали, он сказал, что должен быть постоянно на связи с Куцым.

Вечером Юрий ждал звонка Лапина. У него накопилось к капитану много вопросов. Еще раньше они установили время выхода на связь. Юрий вышел из палатки и не спеша направился в лес. Там он облюбовал себе небольшую поляну, где можно было спокойно поговорить, не боясь, что тебя подслушают.

Филатов почувствовал слежку. Значит, все-таки не доверяют. Телефон зазвонил вовремя. Филатов начал прохаживаться по поляне, сшибая папоротники.

– Да, Иван Игоревич, я Вас слушаю, – начал Юрий деловым тоном.

– За тобой следят? – спросил Лапин.

– Да, вы правы, – голос Филатова звучал предельно вежливо. Так подчиненный должен разговаривать с начальством.

– Слушай, Юра, меня очень внимательно, – Филатов не узнал голоса Лапина. Тот звучал глухо, как будто с того света. – Дело по Куцему прекращено. Приказ из Москвы. Я навел справки. Это распоряжение отдал генерал Марченко. Скорее всего, он – «крыса», – Лапин перевел дух и продолжал: – Слушай дальше. Тебя Василевич предал, возможно, попытаются убрать, будь осторожен!

– Уже пытались. Был контролер из Краснодара, – прервал Лапина Юрий. Только огромным усилием воли ему удавалось сохранять спокойный вид.

– Тебя хотел убрать Куцый? – ошарашенно спросил Лапин.

– Да, – последовал короткий ответ.

Такого, что Василевич пойдет на сделку с преступником, Лапин никак не ожидал. Справившись с собой, он продолжил.

– Когда узнают, что ты жив, они продолжат попытки твоего устранения. Теперь главное: ты должен выбраться в город, запомни адрес – Садовая, двенадцать. Необходимо там быть завтра, в три часа. По этому адресу встретишься с майором Буровым Александром Витальевичем из военной контрразведки. Это мой приятель по «вышке». Я ему все рассказал об этом деле. Он поможет, ему верить можно. Постарайся уцелеть, ну, а если что со мной, не поминай лихом, – Лапин сказал все. Сердце бешено колотилось, ноги были как ватные. Он боялся не за себя, а за семью. Теперь ему умирать не стыдно.

– Спасибо, Иван Игоревич, всего вам хорошего, – тихо произнес Филатов.

Такого он не предвидел. Один в лагере боевиков, окруженный врагами, предательство своих – все переплелось в один чудовищный клубок. Юрий обдумывал разговор с Лапиным. Что это: очередная западня или единственный путь к спасению? Можно ли теперь доверять этому человеку?

Филатов сел на землю, обхватив голову руками. Он устал, дико устал, физически и морально. Привычные армейские ботинки превратились в стокилограммовые кандалы, камуфляж давил грудь, не давая возможности свободно вздохнуть. К горлу подкатывала рвота. Но нужно взять себя в руки. Воля снова победила организм. Филатов встал, отряхнул одежду и направился в лагерь. Он поверил Лапину.

– Я должен сопровождать груз, – решительно заявил Филатов Рахманову, зайдя в его палатку.

– Чего это вдруг? – удивленно спросил чеченец, жестом приглашая гостя сесть.

– Послушай, Исмаил, ты дважды спас мне жизнь, – усаживаясь на табуретку, начал Филатов. – Ты оставил меня в лагере и опередил убийцу. Его послал мой шеф, Куцый Иван Игоревич, гнида такая, – Юрий перешел на повышенные тона. Рахманов молча достал из тумбочки бутылку и плеснул содержимое на дно кружек. Не чокаясь, залпом выпили.

– Я стал ему не нужен. Делиться, гад, не захотел... Если бы я вернулся домой, то сейчас отдыхал бы на небесах. В Краснодар мне возвращаться нет смысла, и вообще в России надоело. Вместе с грузом выберусь в Грузию, а там в Турцию, и поминай как звали. Говорю это только тебе, как другу, – он выжидательно посмотрел на Рахманова. Тот не торопился с ответом, встав с раскладушки, медленно прошелся по палатке, поглаживая бороду.

– Ну, хорошо, Юрий, я согласен, – наконец сказал он, снова садясь.

– Ты не уверен во мне, – спросил Филатов, чувствуя какую-то настороженность в голосе и движениях Рахманова. Тот промолчал.

– Вернее не ты, а твой гость, который частенько сюда приезжает и быстро уезжает, – как будто рассуждая сам с собой, медленно говорил Филатов. Чеченец удивленно посмотрел на него.

– Ты проницательный, – одобрительно ухмыльнулся Рахманов, – люблю умных людей. Это очень большой человек, мой гость. Он много делает для борьбы с неверными.

– А как провезти оружие в Грузию – ты знаешь, ведь сейчас вы везете не мелочь. Твой большой человек, обеспечивавший коридор до границы, уже давно в розыске. Все дороги будут перекрыты. Отсюда до Грузии далековато, – Филатов говорил очень убедительно. Рахманов задумался.

– На что ты намекаешь? – спросил он снова, теребя бороду.

– Я обеспечу тебе этот коридор. Я воевал здесь, уж извини, участвовал в перехвате караванов на границе, знаю разные тропы. Кроме того, у меня знакомый офицер служит сейчас в комендатуре Ачхой-Мартана. Мне нужно в город, – не давая Рахманову опомниться, Филатов гнул свою линию, приводя все новые и новые доводы. Наконец тот сдался.

– Хорошо, завтра выберись в город. Дам тебе одного человека в сопровождение.

– Не надо. Одному мне будет легче в случае опасности, а двое сразу вызовут подозрения.

Рахманов начинал злиться: все доводы русского оказывались абсолютно логичными, и он не находил, что возразить.

До города Филатов добрался на попутке. Блокпосты миновали без приключений. Юрий долго петлял по городу, проверяя, нет ли «хвоста».

Городишко представлял собой неприглядное зрелище. Старые дома с облезшей краской, спрятанные в глубине дворов, сочетались с грязными улицами, по которым бегали стаи бродячих собак. Неприветливые лица провожали приезжего, спрашивавшего нужную улицу, долгими подозрительными взглядами. Даже дети, выглядывавшие из-за заборов, смотрели по-взрослому, мрачно и угрюмо. Атмосфера была гнетущей.

Наконец, нужный адрес был найден. Этот дом ничем не отличался от других на Кавказе. Приземистый, белого цвета, с высоким крыльцом, обвитым виноградом, и небольшими окнами, он напоминал какое-то оборонительное сооружение. К дому были пристроены массивные строения для хозяйственных нужд.

Еще раз, осторожно оглянувшись, Филатов вошел внутрь.

– Проходите сюда, – раздался голос из глубины дома.

Юрий медленно стал пробираться вперед, держа наготове взведенный пистолет. Было довольно темновато, и он ожидал нападения в любой момент. Сейчас он был одним целым с оружием.

Филатов рывком ворвался в комнату. На низком диване сидели два человека. Один, помоложе, был одет в военную форму без знаков различия, но было видно, что он военнослужащий. Другой, постарше, в летнем светлом костюме напоминал скорее отдыхающего отпускника в Сочи или Гаграх. Военный, сделав успокаивающий жест рукой, дружелюбно произнес:

– Юра, спокойно, вы среди своих. Так что поставьте пистолет на предохранитель и присаживайтесь, – кивком головы он указал на стул, стоявший рядом с диваном.

Филатов, бегло осмотревшись и убедившись, что опасности, по крайней мере, в этой комнате нет, сел. Мышцы были напряжены, все тело готово было в любой момент действовать, что называется, по обстановке.

– Я – майор Буров Александр Витальевич из управления военной контрразведки штаба федеральных сил. Заочно мы с вами знакомы благодаря капитану Лапину. Хочу познакомить Вас с подполковником Абрамовым из Главного разведуправления.

– Очень приятно, – человек в штатском привстал и протянул Филатову руку, – Константин Сергеевич, – представился он. Филатов молча ответил на приветствие. Он понимал, что в игру включаются новые силы и что несут они лично для него – неизвестно.

– Мы в курсе ваших проблем. Надеемся разрешить их вместе, – начал подполковник приятным баритоном. Взгляд у него был тяжелый, и он в упор смотрел на Филатова, как бы испытывая того на прочность.

Юрий выдержал взгляд, он был зол и настроен решительно.

– Мне уже пытались помочь, а потом сдали как стеклотару, – бросил он в ответ.

– И вы нам не доверяете? – закуривая и предлагая сигарету Филатову, спросил Буров.

– Еще не знаю, но все-таки я сюда пришел, – ответил Филатов, щелкнув зажигалкой.

Совместные действия, даже такие, как курение, непроизвольно сближают незнакомых людей. Это происходит на уровне подсознания. Разговор завязался. Филатов подробно рассказал все, что с ним произошло. Буров достал несколько фотографий и разложил их перед Юрием.

– Среди этих людей есть Али? – спросил он.

– Вот, только сейчас он с бородой, – Филатов взял фотографию и протянул майору, – а кто он, если не секрет?

– Стэнли Брайтон, репортер «Тайме», имел здесь аккредитацию. По совместительству – кадровый сотрудник ЦРУ. Он попал в. наше поле зрения на вербовке одного офицера из штаба во время второй кампании в Чечне. Того взяли, но Стэнли сумел выкрутиться, правда, аккредитации мы его лишили. Правозащитники подняли вой, чуть ли не международный скандал разгорелся, так что птичка упорхнула. Широко известен в террористических кругах под именем «Али», он наполовину араб. Хороший профессионал. Несколько раз был замечен в Дагестане, Чечне, связан с заграничными центрами подготовки боевиков. Ведет двойную игру: ЦРУ сдает боевиков, работающих против их войск в Ираке и Афганистане, и в тоже время координирует действия террористов против нас. Хорошо, что ты на него наткнулся в банде, теперь Али потерять из виду нельзя.

– Он бывает в лагере наездами, но поставка ПЗРК в Иран осуществляется явно под его контролем, – задумчиво сказал Филатов.

Абрамов развернул карту.

– Будем действовать так, – решительно начал он. По твердости его голоса Филатов понял, что ГРУ уже разработало план операции, и ему, Филатову, ничего не остается, как только принять в ней участие.

– Коль тебе Рахманов доверяет, и ты пообещал ему «коридор» до границы, мы тебе его обеспечим. Караван пойдет от Ачхой-Мартана до Итум-Кале, далее строго на юг, – карандаш подполковника уверенно двигался по карте.

– Мы пойдем отдельно? – спросил Филатов.

– Нет, в составе армейской колонны. Чеченцам скажешь, что старший колонны твой армейский друг, я вас позже познакомлю. Это хорошая маскировка и при проверке не будет вопросов. Колонна идет к хребту Кобулам на наши дальние блокпосты. Далее вы двигаетесь сами вот по этой горной дороге, а здесь мы перехватываем груз, – остро отточенный стержень карандаша уткнулся в отметку на карте.

– Что делать мне? – спросил Филатов. Ему нравились уверенность и продуманность решений подполковника.

– У боевиков не должно возникнуть никаких подозрений. Это очень сложная задача, но ты должен ее выполнить. Запомни, вы должны быть именно в этой точке.

– Может на одной из машин установить радиомаяк, – предложил Буров.

– Рискованно, мне они не до конца доверяют, поэтому могут обыскать машины перед отходом, – возразил Филатов.

– Логично, – вздохнул Абрамов и провел рукой по шее сверху вниз, как будто хотел размять затекшие суставы.

– Ваши ребята меня не пристрелят на перевале? – как бы между прочим поинтересовался Филатов.

– Тебя, скорее всего, посадят в головную машину. Если нет – просись туда сам, дескать, тропу знаешь. Поэтому первую машину мы пропустим, с пассажирами внутри тебе придется справиться самому. Огонь будет вестись по остальной колонне.

Все трое понимали опасность будущей операции, шансов у Филатова было не много, и, может быть, именно поэтому обошлись без банальных слов и пожеланий остаться в живых.

Вечером Филатов, сидя в палатке Рахманова, уставший, но довольный, рассказывал о своей встрече со старым армейским другом в комендатуре, которому тоже хотелось немного заработать, но государство отказывалось помочь ему в этом. Поэтому он и согласился взять дополнительно несколько машин в колонну. Сопроводительные документы, номера будут сделаны. Филатов подробно обрисовал схему движения и место перехода границы. Рахманову план понравился.

– Ты должен познакомить меня со своим другом, – поглаживая бороду, сказал он.

– Обязательно, – широко улыбаясь, заверил его Филатов.

– Да, кстати, – как будто что-то вспомнив, сказал Рахманов, – с тобой пойдет Али.

– А он не должен встречать нас на границе? – удивился Филатов.

– Нет, планы изменились, – ответил Рахманов, хитро прищурившись.

Филатову это не понравилось. Все-таки до конца ему не доверяют, а этот Али очень опасный противник. Обвести его вокруг пальца не так уж просто. Поэтому придется делать все в два раза осторожнее и постоянно быть начеку.

Через пару дней рано утром два груженых бортовых «Урала» и три машины УАЗ с сопровождением присоединились к армейской колонне, двигавшейся к грузинской границе. На них были армейские номера местной комендатуры, люди были одеты в форму федеральных войск. Сопроводительные листы, предписания, накладные, пропуска все было в порядке.

По документам машины перевозили консервы для распределения по блокпостам, но ящики в кузовах скрывали совсем другую начинку. Кроме того, «Уралы» имели двойное дно, где и были спрятаны ПЗРК, а в одном из них прятались еще и боевики.

Провожая колонну, Рахманов успел переговорить со старшим офицером, капитаном службы тыла, небольшого роста, круглым, но подвижным человечком. Филатов окрестил его про себя Колобком. Он отлично сыграл роль служаки, которому все надоело и хочется заработать себе на старость отменно. Периодически Колобок обнимал за шею Филатова и со словами: «А помнишь, Юрок...» – начинал рассказывать какую-нибудь байку, хотя видел «своего боевого товарища» впервые в жизни. Филатов даже испугался, что тот переиграет, но Рахманов в итоге остался доволен.

Филатов сидел в «уазике» вместе с Али. Тот периодически кидал на него цепкий взгляд. Юрий вел себя спокойно, но собранно, как и положено ему по роли в данной ситуации. Они должны видеть, что проводник уверен в себе, однако не преуменьшает опасности, которая подстерегает караван на всем пути следования.

Когда-то Северокавказский военный округ казался курортным раем для военнослужащих. Служили там по большому везению или по большому блату. Филатов смотрел в окно и пытался представить, как это было тогда. Местность была очень красивая. Вокруг простирались поля, сочетаясь с небольшими возвышенностями с изумрудной шелковистой травой, которую оттеняли темно-зеленые рощи. Быстрые реки несли воды такой чистоты, что казалось, на дне рассыпан жемчуг, который переливался на солнце всеми цветами радуги. Горы впереди, поросшие густым лесом, снежными шапками упирались в синее небо. Только лишь следы от пуль и осколков на деревенских домах, которые периодически мелькали за окном, да остова сгоревшей техники вдоль дороги напоминали о том, что случилось недавно в этом раю.

Впереди показался первый блокпост. Два пулеметных гнезда, три армейские палатки и два кунга, над одним из которых торчали антенны радиостанции, наспех сколоченная наблюдательная вышка и такой же шлагбаум – все это, в случае чего должно было противостоять внезапному нападению боевиков и стать преградой у них на пути. Перед глазами Филатова встали десятки сгоревших БМП и танков на улицах Грозного, и у него защемило сердце.

Колонна остановилась. Начался утомительный процесс проверки документов. Вдруг Филатов увидел, как офицер с двумя бойцами в сопровождении старшего колонны двинулись вдоль машин.

– Они что, будут проверять каждую машину? – тревожно спросил Али.

– Не знаю. Я у них не спрашивал, – раздраженно буркнул Филатов.

Он кожей почувствовал, как напрягся Али, сидевший сзади. Дело ясное: если что – Филатов первый получает пулю в затылок.

Действительно они проверяли весь груз. Минут через десять очередь дошла до них. Филатов вышел из «уазика». Али последовал за ним и встал сзади. Лицо у лейтенанта, смотревшего документы, было непроницаемо, как у всякого проверяющего. Накладные в порядке, путевой лист в порядке, документы на машины в порядке. И вот оно: «Откройте кузов», – голос звучал так властно, как будто говорил не лейтенант, а генерал-лейтенант.

Водитель выполз из «Урала» и медленно начал ворочать задвижки. Если прикажут открыть ящик, то это конец. Филатов посчитывал в уме, успеет ли он опередить Али. Даже если успеет, то остается водитель, который всадит в него очередь. Кроме того, боевики, сидевшие в других машинах, откроют огонь. В любом случае этот лейтенант, капитан-Колобок и, скорее всего он, Филатов, – покойники. Сколько еще бойцов здесь полягут – неизвестно.

– Может нам ящичек тушенки отмилосердствуете, – прервал его размышления голос лейтенанта, – а то на тех постах «бойча» опухнет от такого количества жратвы, а мои орлы скоро портянки жевать начнут.

– Нельзя, лейтенант, у меня накладные, – важно заявил капитан таким тоном, как будто накладная являлась для него самым ценным документом в его биографии.

– Ладно, валите, крысы тыловые, – полупрезрительно буркнул лейтенант и вернул документы.

Дальше шло как по маслу. Блокпосты проходили свободно, машины не досматривали. Даже Али немного расслабился и повеселел. Теперь Юрий понял психологический ход военных разведчиков. Жесткая проверка на первом блокпосту, не давшая, правда, результатов, отводила в некоторой степени подозрение от Филатова, а быстрое прохождение остальных постов слегка притупило бдительность боевиков. Но в данной ситуации даже это «слегка» играет очень большую роль.

Возвышенности постепенно переросли в горы. Колонна двигалась по извилистому горному «серпантину». Движение замедлилось. Бойцы из боевого сопровождения внимательно всматривались в склоны гор, утопавшие в растительности. Сейчас для них не существовало ни красоты пейзажей, ни чистоты горного воздуха. Вся местность представлялась квадратами с указанием высот на штабной карте, и каждый квадрат нес в себе опасность. Леса превращались в «зеленку», таившую в себе угрозу засады, горная гряда не восхищала своей исполинской мощью и седой древностью, а настораживала удобством расположения там снайпера или гранатометчика.

– Скоро будет последний блокпост. Дальше мы пойдем одни. Военные уходят обратно, – обернувшись, сказал Филатов Али.

– Отлично, – Али достал из рюкзака сложенную карту. – Ты предлагал идти по этой дороге? – он прочертил ногтем дальнейший путь движения.

– Да, это кратчайший путь к точке перехода на границе, – Филатов насторожился, но старался не показывать этого.

– Я немного изменю планы. Мы обойдем эту дорогу чуть восточнее. Пойдем по одной «партизанской тропе». Я ее хорошо знаю, машины пройдут. Выиграем время и избежим неприятностей. Там нас никто тискать не будет, никто кроме меня этой дороги не знает, – в голосе Али слышалось торжество. Он пристально смотрел на Филатова, пытаясь угадать его реакцию.

«Вот это удар!» – пронеслось в голове. Филатов предполагал, что этот цэрэушник выкинет какую-нибудь гадость, но это был удар под дых. Филатов повернулся и стал смотреть на дорогу. Нервы были на пределе. Пальцы сжимали ручку на дверце кабины. Вся операция катилась к черту. Нужно что-то предпринять, немедленно что-то сделать. Возражать он не стал: это укрепило бы подозрения кадрового разведчика.

«Взорвать все к чертовой матери», – подумал Филатов. Самому тогда тоже конец, а умирать в начале дела не хотелось. К тому же, как взорвать. Попросить сделать привал и с гранатой в «Урале» таранить другой «Урал». Это хорошо для фильмов о войне, но не для этой реальности. Нужен другой выход, другой. Но в голову больше ничего не приходило. «Значит с гранатой под танк. Может еще повезет...» Ему стало грустно, в такой ситуации повезти не может.

Машины остановились. Это был последний блокпост на пути следования колонны. Здесь дежурили бойцы ОМОНа и внутренних войск – «вованы», как их в шутку называли армейцы. Возле КПП стоял милицейский подполковник и безучастно смотрел на проверку документов, раскуривая сигарету. Его лицо показалось Филатову знакомым. Где он мог видеть этого кавказца в милицейской форме. Он чуть не подпрыгнул на месте. Вспомнил! Краснодар, Управление МВД, когда его допрашивали по убийству Кучумова. Он видел подполковника мельком, заходящим в кабинет. Еще тогда появилась мысль, что, наверное, важный опер.

План созрел мгновенно, нелепый, абсурдный, но может быть единственно правильный. Нужно было рискнуть. «Схожу до ветру, провожать не надо», – сказал Филатов ничего не значащим, равнодушным голосом.

* * *

Егор Бероевич Джанаев уже привык к Чечне. Работы было много, и он с головой окунулся в нее. О деле Куцего начинал уже понемногу забывать, здесь дела творились намного страшнее. Спать приходилось урывками, иногда в рабочем кабинете, тем более желания идти в офицерское общежитие, куда его поселили, не было. Каждый вечер он звонил домой и убеждал, что с ним все в порядке, и никакая опасность ему не угрожает, хотя сам уже успел поучаствовать в двух операциях по ликвидации тайников с оружием и наркотиками, оставленными боевиками в селах.

Приехав с проверкой на: этот дальний блокпост, он думал, что даром потратит свое время, и особенно не напрягался, предоставив свободу действия своим подчиненным. Все шло как обычно, подошла армейская колонна. Его внимание привлек парень в форме лейтенанта, прошедший мимо него к кустам. По его мимолетному взгляду Джанаев понял, что надо идти следом. Видимо, парень чего-то опасался, следовательно, ему тоже надо вести себя осторожно.

Неспешно, пройдя вперед, Джанаев сделал крюк и вернулся к кустам. Там его ждал этот лейтенант.

– Товарищ подполковник, слушайте и запоминайте. Сообщить немедленно в штаб федеральных сил, отдел контрразведки, майору Бурову. Груз пойдет не по намеченному маршруту, а восточнее, отметка тридцать шесть пятьдесят два. Передал Филатов. Передать все дословно, – голос лейтенанта был очень встревоженным, глаза умоляли верить ему.

– Документы покажешь? – по милицейской привычке спросил Джанаев.

– Некогда, они все равно поддельные. Запомните, передать немедленно, – лейтенант развернулся и быстрым шагом пошел к колонне.

Джанаев не знал, что этот лейтенант тот самый стрелок, устроивший охоту на банду Куцего, которого он ловил в Краснодаре. И если бы Филатову когда-нибудь сказал кто такой Джанаев, он бы тоже очень удивился превратностям и неожиданным поворотам судьбы.

* * *

В кабинете начальника штаба атмосфера была накалена до предела. Казалось, короткое замыкание произойдет сейчас само собой. На столе была разложена карта, над которой склонились несколько человек. Голос полковника Трухина гремел на весь коридор.

– Вы понимаете, что операция поставлена под угрозу срыва?!! Что прикажете докладывать командующему! – ревел полковник, стуча кулаком по столу.

– Товарищ полковник, по нашим данным там сплошной лесной массив, проходимых дорог нет, – нервно возразил один из офицеров, указывая на карту.

– Это у вас в оперативном отделе лесной массив, а у них там накатанная дорога, – махнул рукой Трухин, – ладно, нужно принимать решение.

– Новую засаду организовать не успеем. Остается вариант – нанести удар с воздуха, – начальник оперативного отдела оперся руками о стол и внимательно всматривался в карту, как будто надеясь в ней найти решение этого вопроса.

– При таком раскладе кто-то сможет проскочить, а нам надо взять одного человечка, – вступил в разговор молчавший до этого подполковник Абрамов.

– Я понимаю, что у ГРУ свои проблемы, но другого пути не вижу. На подготовку десанта уйдет тоже время, а колонна уже движется к границе, – Трухин произнес эти слова уже спокойно. Гнев улегся, решение было найдено.

– Наша просьба не обстреливать головную машину, там наш человек, – произнес Абрамов таким тоном, что его просьба больше походила на приказ.

– Добро, – кивнул начальник штаба, – если этот милицейский подполковник, как его, Джанаев, передал сообщение минут двадцать назад, то на все у нас остается около получаса. Иду на доклад к командующему, – Трухин встал, одернул камуфлированную куртку и вышел из комнаты.

* * *

Звено вертолетов огневой поддержки Ми-24 неслось над горами. Шум моторов слился с завыванием воздуха, разгоняемого мощными лопастями винтов. Фронтовик Ми-24 уже более сорока лет верой и правдой служил Советской, потом Российской армии, пройдя не одну войну и так называемые вооруженные конфликты. Это – настоящий летающий танк, грозное оружие в умелых руках.

В эфире раздавались короткие лаконичные фразы радиопереговоров:

– Даю координаты цели. Цель наземная, квадрат...

– Цель принял. Оператор, общая атака.

– Понял, командир.

– Внимание всем, начинаем работать.

Дорога проходила по горному хребту. Слева над ней нависала гряда, поросшая густой растительностью, справа был крутой откос, где далеко внизу шумели деревья. Вертолеты зашли со стороны солнца, поэтому их не сразу заметили. Позади машины, где сидел Филатов, вдруг раздался взрыв. УАЗ тряхнуло. «Это еще что?» – крикнул Али. Не давая возможности опомниться, Филатов выхватил нож, спрятанный в ботинке, и всадил его в грудь водителя. Тот начал заваливаться на бок, Юрий перехватил руль и вдавил педаль газа в пол. Мотор возмущенно заревел, и машина словно бешеная рванула вперед. Али почти сразу все понял. Он не стал тратить время на Филатова. Ударом ноги вышиб дверь и вывалился из машины. Юрий, заметив это, затормозил, схватил автомат и выпрыгнул на ходу, перекатившись к краю дороги. Проехав десяток метров, УАЗ, точно пьяный, начал заворачивать вправо и полетел вниз.

Филатов посмотрел на место боя. Следующий за ним джип пылал, перевернувшись вверх колесами. Боевики разбегались в разные стороны. «Урал», дав газу, попытался прорваться. Он столкнул с дороги горевшую машину. В это время следующий вертолет зашел на атаку. Противно завыли ракеты, выпущенные из блоков, подвешенных на внешних узлах. Взрывы окутали грузовик дымом, землей и пылью: один, второй, третий. И вот в небо взметнулся огненный фонтан, ракета попала в цель. Чудовищная сила подняла «Урал» вверх и снова швырнула его на землю. Он запылал весь, от резины на шинах колес до полированной крыши кабины. Горящий грузовик окончательно перегородил дорогу.

По направлению к Филатову бежали чеченцы. Впереди был здоровенный детина, тащивший ПЗРК. Юрий узнал его. Это был Ахмед, руководивший той неудавшейся засадой, которая служила проверкой для Филатова. Теперь он был без бороды и одет в российскую форму. Похоже, боевики хотели еще потягаться с Ми-24. В принципе, это было реально. Выйти из-под огня, несколько залпов из ПЗРК, и, по крайней мере, один вертолет они смогли бы сбить.

Единственным укрытием Филатова был валун, лежавший у дороги. Бить надо было прицельно, а патроны экономить, и Юрий поставил автомат на одиночную стрельбу и передернул затвор. Он слился с оружием, «Калашников» стал продолжением его руки, всего его тела. Бегущий впереди человек расплылся в одно темно-зеленое пятно. Мушка, наведенная на это пятно, совпала с целиком. Задержка дыхания и плавное нажатие на спусковой крючок, а затем легкая отдача в плечо.

Ахмед, сделав по инерции пару шагов, взмахнул руками и распластался на земле. «Значит, там двоих русских завалил. Интересно, сколько до этого?» – зло подумал Филатов и прицелился вновь. Еще пара боевиков, несших ПЗРК, кубарем покатились по земле.

Чеченцы сообразили, откуда ведется огонь, и вокруг Филатова с тонким писком засвистели пули. Некоторые со звоном ударялись о камень, высекая искры. Нужно было менять позицию.

Видимо, пилоты заметили, что происходит внизу. Забасил четырехствольный двенадцатимиллиметровый пулемет. Подняв столбы пыли на дороге, он разметал группу боевиков, пытавшихся выйти из-под обстрела. Новый ракетный удар снес кабину со второго «Урала». Те, кто остался в живых, бросились в лес. На раненых уже никто не обращал внимания.

Филатов не стал дожидаться конца боя, все и так было ясно. Ему нужен был Али. Юрий примерно знал, куда тот может направиться. Удобных мест для перехода границы здесь было не так уже много. Следов на земле не было. Али передвигался по лесу грамотно, мягко ступая с пятки на носок, бесшумно и быстро, но пару веток на своем пути он все же сломал. Филатов заметил их.

Лес редел. Филатов осторожно крался вперед, нащупывая ногой место, куда можно ступить, не опасаясь предательского хруста ветки или шороха листьев. Он почти не сомневался, что Али почуял погоню. Ветер дул по ходу движения Филатова, и такой профессионал, как Али, наверняка услышал какие-то звуки и, следовательно, устроит ему засаду.

Впереди показались заросли кустарника. Что за ними – не видно, а вот оттуда прекрасно можно наблюдать за происходящим. Юрий притаился за деревом. Подобрав палку, он бросил ее в сторону. Ответом была тишина. Никого. Пригнувшись, Филатов рванулся к другому дереву, и тут грохнул выстрел, раскатистым эхом отозвавшийся в горном лесу. Подкошенным снопом Юрий рухнул на землю. Дрогнула ветка. Загрохотал АКС, сбивая листья с кустов. Филатов выпустил весь магазин. Секунда ожидания показалась ему вечностью. Ветви затрещали, и показался Али. Он шел, держась руками за живот, согнувшись, нетвердым шагом. Казалось, ноги отказывались повиноваться своему хозяину... Пройдя несколько шагов, Али упал на колени и, выпрямившись, повалился в траву. Последнее выражение, которое навсегда осталось на его лице, было бескрайнее удивление, граничащее с безумием. Он умер с мыслью, как его, аса разведки и диверсий, смогли обвести вокруг пальца.

Филатов устало опустился на землю, прислонившись к спасшему его стволу дерева. Он запрокинул голову и посмотрел вверх. Там было бездонное, глубокое синее небо, и в его высотах гордо парил величественный горный орел.

Глава 12

Всю дорогу Филатов проспал мертвецким сном. Впервые за последнее время он заснул так крепко. Наконец, наступил тот предел физических и моральных сил, который бывает у каждого человека, но не каждому дано его испытать. Чудовищная усталость обрушилась на Филатова.

Позади – многокилометровый бег наперегонки со смертью, горы, грязные враждебные города и села, боевики, полевые лагеря, засады и обстрелы, а впереди – ничего, кроме неизвестности.

Как только самолет оторвался от земли в Минеральных Водах, черная пелена опустилась на его глаза, и он оторвался от реальности. Ему не снились все ужасы последних дней, нет. Во сне он снова сидел в обнимку с Кучумовым, они пели песни под гитару и пили, обжигая глотку, спирт из алюминиевых армейских кружек. Потом была Маша, она представилась настолько реально, что казалось, Филатов физически ощущал ее прикосновения. Во сне он снова был счастлив.

Скрип шасси о ровную поверхность бетона взлетно-посадочной полосы возвестил об окончании перелета. Кто-то осторожно тронул Филатова за плечо. Над ним склонился подполковник Абрамов, его добрая фея из Главного Разведывательного Управления Министерства обороны Российской Федерации. «Вставай, Юра, Шереметьево», – тихо, почти шепотом сказал он. Филатов еще не вернулся к реальности, сонно смотря по сторонам и протирая глаза.

Москва встретила гостей пасмурным небом и мелким дождем. Юрий после южного палящего солнца почти забыл, как хорош бывает дождь в России.

Возле трапа самолета их ждала черная «Волга». «Садись», – пригласил Абрамов, усаживаясь на переднее сиденье. Машина неслась по автостраде. За окном через каждый десяток метров мелькали огромные рекламные щиты, предлагавшие от туристических поездок на Мальдивы до сигарет «1812 год» с надписью, предупреждающей о вреде курения. Вдоль дороги были высажены березы, на которые никто из проезжающих не обращал внимания, но Филатову вдруг захотелось остановиться, подойти к одной и, прислонившись щекой, провести рукой по ее гладкому белому стволу.

Абрамов что-то говорил, но Филатов почти не слушал его, он слишком устал, чтобы воспринимать какую-либо информацию. Тот это понял и замолчал.

Москва поражала своей роскошью и нищетой одновременно. Старые обшарпанные дома карикатурно смотрелись на фоне грандиозных небоскребов из стекла и бетона. Улицы были грязные. Широта проспектов, обилие машин и пешеходов подавляли.

Мимо проплыла Поклонная гора с возвышающейся над ней стелой, увенчанной изображением богини победы Ники.

– Поселим тебя на Юго-Западе, отдыхай, отсыпайся. О деле поговорим потом, – обернувшись к Юрию, сказал Абрамов, похлопав его по плечу.

– Хорошо, – безучастно ответил Филатов.

Машина подкатила к одному из домов семидесятых годов постройки. Филатову дали ключи. Он поплелся на пятый этаж, открыл дверь, прошел в спальню и, не раздеваясь, рухнул на кровать, снова забывшись в глубоком сне.

Он проснулся поздно вечером, разделся и осмотрел свое новое пристанище. Это была небольшая двухкомнатная квартира, обставленная самой необходимой мебелью еще советских времен. Юрий принял душ, нашел в шкафу белье, легкий спортивный костюм и переоделся. «Обо всем позаботились», – подумал он, проходя на кухню. В холодильнике была еда, на плите стояли чайник, сковорода, кастрюля. В шкафчике Юрий нашел аккуратно сложенную посуду. Все было подготовлено к автономному существованию. Поужинав, Филатов снова лег спать. Организм требовал восполнения затраченных сил. Так прошел и второй день.

Следующим вечером в прихожей зазвонил телефон.

– Юра, добрый вечер, – раздался в трубке оживленный голос Абрамова.

– Здравствуйте, – ответил Филатов, искренне радуясь этому звонку. Он пришел в себя и почувствовал прилив сил.

– Отдохнул, сможешь работать? – вопрос был предсказуем, и Филатов не задумывался над ответом.

– Все хорошо, спасибо за предоставленную возможность отоспаться, работать могу и хочу, – бодро говорил Юрий.

– Вот и отлично, – в тон ему произнес Абрамов, – завтра утром, в девять, будет машина. Предстоит деловой разговор, так что сегодня еще отдыхай, а завтра в атаку.

– И пусть победит сильнейший, – подвел итог Филатов.

В девять утра Филатов уже стоял на крыльце дома. Вид у него был весьма респектабельный: строгий костюм темного цвета с отливом, в тон ему подобранный галстук, модные туфли. Все это он нашел в шкафу своей новой квартиры.

Черная «Волга подъехала ровно в назначенный час, секунда в секунду. Филатов сел на переднее сиденье.

– Куда повезете? – поинтересовался он у водителя.

– К начальству, – деловито ответил тот и тронулся с места.

Филатов оценил его немногословность. Отвернувшись, Юрий стал с интересом рассматривать Москву. На пути из аэропорта ему было не до этого. Кутузовский проспект сиял огнями казино, неоновой рекламой, блеском огромных стеклянных витрин и обилием дорогих машин, выстроившихся в ряд как на престижном автосалоне. Люди быстро сновали туда-сюда, на ходу что-то обсуждая друг с другом, читая, разговаривая по телефону, жестикулируя или просто жуя недоеденный дома завтрак. Город казался огромным муравейником, вмещавшим в себя миллионы живых существ.

Машина подъехала к большому шестиэтажному зданию красного цвета, выглядевшему довольно мрачно снаружи. Голые стены без всяких архитектурных излишеств и симметричные ряды оконных проемов скрывали то, что не должны видеть глаза посторонних. Здесь находилось Главное Разведывательное Управление Генерального Штаба Министерства обороны Российской Федерации.

На КПП шофер показал пропуск, шлагбаум открылся, и машина въехала во внутренний двор. Филатов вышел и осмотрелся.

– Доброе утро, Юрий Алексеевич, – услышал он знакомый голос. К нему подошел Абрамов, протягивая руку. На этот раз он был в форме, на рукаве красовался шеврон с изображением летучей мыши над земным шаром.

– Доброе утро, Константин Сергеевич, – улыбнулся Филатов. После долгого общения со спецслужбами он усвоил, что в разговоре, особенно в его начале, нужно улыбаться людям.

– Пойдем, нас ждут, – полупригласил, полуприказал Абрамов, положив руку на плечо Юрию и увлекая его за собой.

Череда коридоров и переходов сплелась в один большой клубок. Филатов, который сначала пытался запомнить дорогу, понял, что это бесполезно. Наконец, они вошли в просторную приемную, где за столом сидела секретарша, женщина средних лет, печатавшая что-то на компьютере. «Вас ждут», – сказала она, посмотрев на Абрамова.

Кабинет оказался раза в два больше приемной. Ковровая дорожка вела в другой конец комнаты, где стоял массивный резной письменный стол, к которому примыкал небольшой столик для посетителей. У боковой стены располагался другой длинный стол для заседаний с вереницей мягких стульев по обеим сторонам. С противоположной стороны находилась современная офисная стенка, заставленная книгами, папками и различными сувенирами. Над письменным столом висел портрет президента, а под ним сидел хозяин кабинета, еще не пожилой, но приближающийся к этому возрасту мужчина в форме генерал-лейтенанта. Для своих лет он не был грузным, темные волосы были обильно посеребрены сединой. Когда он поднял голову и посмотрел на вошедших, Филатов поразился проницательному взгляду его карих глаз.

– Разрешите, товарищ генерал? – официальным тоном произнес Абрамов.

– Пожалуйста, входите, – мягкий тембр голоса не вязался с генеральскими погонами его владельца. Он встал из-за стола и поздоровался с обоими за руку. – Сергеев Виктор Алексеевич, – представился он Филатову и жестом пригласил сесть. Юрию вдруг захотелось встать перед ним по стойке смирно, что-то было в этом человеке.

– Мы по отчеству с вами тезки, – Сергеев начал разговор с шутки.

– Я надеюсь, это только поможет делу, – улыбнулся Филатов.

– К сожалению, все зависит не от случайных совпадений, а от творения помыслов и рук наших, – мягко произнес генерал и перешел на серьезный тон. – Вы проделали колоссальную работу, рискуя своей жизнью. Мы перед вами в долгу. Вероятно, вы уже представляете всю цепочку и смысл операции с оружием? – задав вопрос, Сергеев достал из стола папку с бумагами.

– В общих чертах, – пожал плечами Филатов. – Насколько я понял, оружие по приказу Москвы продавалось из воинской части под Краснодаром чеченцам. Посредником является местный криминальный босс Куцый. Часть оружия чеченцы оставляли себе, а часть передавали дальше. ПЗРК предназначались для Ирана. Я только не пойму, зачем все это надо?

– Большая политика. Представьте, что в небе над Ираном террористы сбивают американский пассажирский самолет. Мировой скандал: оружие-то российское! США, с одной стороны, обеспечивают себе возможность силовой акции против Ирана как напрямую, так и опосредованно, поддерживая местную оппозицию, а с другой – требуют ввести очередные санкции против России, в частности против «Рособоронэкспорта». ООН все это проглотит, как это было уже не один раз.

– Но ведь они увязли в Ираке, Афганистане. Силенок может и не хватить, – возразил Филатов.

– Ну, силенок у них хватит, это мы точно знаем. Если не будет прямой агрессии, то ЦРУ и разведка Пентагона делают большие ставки на проамериканские силы внутри страны. Поверьте, очередной переворот на Ближнем Востоке только дестабилизирует обстановку, там и так сейчас пороховая бочка. Иран станет таким же центром терроризма, как и Ирак после прихода туда коалиционных сил. В конечном итоге их удар будет направлен против России.

– Вот поэтому операцию по переброске оружия в Грузию и дальше в Иран осуществлял сотрудник ЦРУ Али. По сути дела, ты сорвал попытку развязки глобального конфликта. Кстати, мы захватили несколько ПЗРК, которые уцелели после обстрела колонны, в качестве вещественных доказательств, – вступил в разговор Абрамов.

– Один я ничего не сделал бы, мне помогало много хороших людей, – возразил Филатов. – У меня просьба к вам, Виктор Алексеевич, – он посмотрел на генерала. Тот вопросительно поднял брови.

– В Краснодаре я работал вместе с капитаном ФСБ Лапиным. Как раз он вывел меня на вас. Его начальник оказался продажной шкурой. Он подставил меня, может подставить и Лапина. Вы понимаете?

– Сделаем все, что от нас зависит, – уверенно произнес Сергеев и неожиданно спросил, – что вы знаете о генерале Марченко?

Филатова удивил этот вопрос. Почему он должен что-то о нем знать, но темнить с ответом не стал.

– Тот же Лапин сказал, что приказ о сворачивании дела по Куцему и моем устранении отдал некий генерал Марченко из Москвы. Вот и все, – Юрий выжидающе посмотрел на Сергеева. Тот открыл папку и вынул фотографию. На ней был изображен плотный лысеющий человек примерно шестидесяти лет.

– Марченко Владимир Сергеевич, генерал-майор ФСБ, в органах с семьдесят восьмого года, до этого на партийной работе. В КГБ работал в «девятке», охранял высших правительственных и партийных руководителей. В один из визитов Горбачева в Германию по некоторым данным был завербован. Его вели ребята из контрразведки, но времена сами помните какие были: доказать не удалось, а на все доклады наши бонзы махали рукой. Тогда председатель КГБ Крючков решил его уволить, но это был уже девяносто первый год. Марченко принял деятельное участие в подавлении путча и на волне демократизации и развала пошел в гору. Сейчас он по заданию своих хозяев руководит переброской оружия.

– А Александр Степанович Блохин, являющийся чиновником «Рособоронэкспорта» и одновременно учредителем охранной фирмы «Зевс» – посредник между Марченко и Куцым, – задумчиво произнес Филатов, скорее рассуждая сам с собой.

– Про Блохина мы не знали. На него вышел ты, – сказал Абрамов, возвращая фотографию Сергееву.

– Что будем делать дальше? – спросил Филатов, увязав для себя все нити этого запутанного дела.

– Будем думать. Один ум хорошо, а три лучше, – улыбнулся Сергеев.

Над горами Кавказа сгущались тучи. Земля долго просила небо хотя бы о небольшом дождике, чтобы вскормить поникшие травы. Наконец, небо услышало эти мольбы. Голубая лазурь сменилась темными свинцовыми тучами, закрывшими весь горизонт. Ливень начался внезапно без предупреждения. Вода падала сверху сплошной отвесной стеной, за которой ничего не было видно. Потом ее вдруг кто-то выключил, и из-за туч вновь выглянуло солнце, играя всеми цветами радуги в каплях, оставленных дождем на посвежевших траве и листьях.

Людям было некогда удивляться превратностям погоды. Они изучали метеосводки только с позиции прогнозирования условий полетов, ведения радиопереговоров и удобства локационного слежения целей.

В региональном штабе федеральных войск царило необычайное оживление. Сверху был получен приказ уничтожить банду Рахманова, к операции необходимо было приступить немедленно.

«Товарищи офицеры!» – голос заместителя командующего эхом пушечного выстрела раздался в кабинете. Послышался синхронный шелест одежды и щелканье каблуков десятка одновременно поднимающихся со своих мест людей. В кабинет стремительным шагом вошел генерал Волгин. Он был немного грузен, что не соответствовало быстроте его походки.

Командование повесило на него задачу по уничтожению бандгруппировки, и он, про себя конечно чертыхаясь, взялся за дело с присущей ему решительностью. За генералом в кабинет вошел Абрамов и незаметно присел в конце стола.

– Садитесь, – махнул генерал рукой и бросил взгляд на огромную карту Чечни, возвышавшуюся на стене. На ней не было никаких условных обозначений, поэтому карта не была задернута шторками, а висела открыто, служа нехитрым украшением кабинета. Рядом со столом стоял переносной стенд, на котором была прикреплена совсем другая штабная карта с сеткой квадратов, многочисленными значками, стрелками и надписями, понятными только военным людям. Вот эта карта и интересовала сейчас всех, кто собрался на совещание у генерала.

– Сначала разрешите представить подполковника ГРУ Абрамова, он только что прилетел к нам из Москвы, – начал Волгин, и с этими словами Абрамов встал и кивком поздоровался с присутствующими.

– Итак, товарищи офицеры, получена задача ликвидировать бандформирование, возглавляемое полевым командиром Исмаилом Рахмановым, – продолжил генерал. – Начальник штаба, доложите обстановку, – обратился Волгин к полковнику Трухину, сидевшему справа от него.

Трухин взял заранее заготовленную указку и подошел к стенду.

– По нашим данным банда дислоцируется в районе Ачхой-Мартана, вот в этом квадрате, – указка стала перемещаться по карте. – Лагерь расположен в труднодоступном горном массиве, сплошь покрытом лесом. Банда мобильна, хорошо вооружена.

– Что скажет разведка? – обратился Волгин к высокому подтянутому майору, начальнику разведки. Тот, кашлянув, быстро поднялся с места.

– По данным нашей разведки у Рахманова более сорока боевиков. Свои теракты они устраивали преимущественно небольшими группами, чтобы легче было скрыться. В банде преимущественно стрелковое оружие, много гранатометов, есть минометы, хорошие средства связи, свой транспорт. Подходы к лагерю тщательно охраняются. Все наши передвижения будут тут же обнаружены, а у боевиков заранее спланированы пути отхода, – майор говорил быстро, но четко.

– Мы должны сказать спасибо разведупру за информацию. Она подтвердила наши данные и внесла много нового, – сказал начальник штаба, посмотрев на Абрамова. Волгин согласно кивнул головой. Он встал и, заложив руки за спину, подошел к карте. Он видел ее сто раз, но сейчас вновь пристально начал изучать обозначенный квадрат.

– Удар с воздуха? – брошенная им фраза означала одновременно вопрос и предложение.

– Мы запросили и изучили снимки со спутника. «Зеленка» очень густая. Даже массированный ракетно-бомбовый удар с воздуха и с земли не уничтожит банду, а рассеет ее, – голос Трухина был тверд. Он был уверен в правоте своих слов и в качестве доказательства разложил на столе увеличенные фотоснимки, сделанные из космоса.

– Видите, товарищ генерал, лагеря даже не видно. Они тщательно соблюдают маскировку.

– Артиллерию мы тоже не подтянем, потому что наше передвижение сразу засекут, – задумчиво размышлял Волгин. Он посмотрел на собравшихся офицеров и решительно заявил: – В нашем случае поговорка, что если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе, не подходит. Надо заставить гору прийти к нам, нужно выманить банду из их логова.

– Так точно, товарищ генерал, штаб пришел к такому же заключению, – радостно прогудел Трухин.

– Рано радуетесь, – генерал косо посмотрел на полковника и кисло добавил: – Наш противник хитрый и умелый. На быстро слепленную «дезу» не клюнет. Тут есть над чем подумать.

– Разрешите, товарищ генерал, – сказал Абрамов, поднимаясь. Волгин, внимательно посмотрев на него, утвердительно кивнул. Он подозревал, что подполковник из ГРУ прилетел к ним уже с каким-то решением.

– Изучив оперативную обстановку, мы согласны с тем, что уничтожить банду в их лагере трудно. Это уже не секрет, что Рахманов являлся передаточным звеном в цепи торговли оружием, поэтому нам надо обезвредить всех боевиков, в первую очередь их командира. Сложность в том, что Рахманов сам служил в российской армии и сможет просчитать наши шаги. Действовать необходимо нестандартно, не по шаблону.

– Что вы предлагаете? – спросил Волгин.

– Необходимо спровоцировать нападение банды на село Катын-Юрт недалеко от Ачхой-Мартана. Для атаки такого населенного пункта потребуются все силы Рахманова. Там находится взвод екатеринбургского ОМОНа.

– Нужен серьезный повод, – задумчиво заметил генерал.

– Клад, – коротко рубанул Абрамов, наклонившись вперед, положив руки на стол. Он ожидал реакции.

– Что? – брови Волгина поползли вверх, глаза стали наливаться гневом. Он даже немного привстал со стула, испепеляя взглядом Абрамова. Там в Москве думают, что здесь в игрушки играют, совсем голову потеряли. – Вы что, решили в Монте Кристо поиграть? Золото, бриллианты на главной площади этого аула рассыпать? Зачем им золото, они за счет наших убитых пацанов себе «зеленые» на счета швейцарских банков кладут, – голос генерала повышался, он начинал не на шутку заводиться. Офицеры знали, что это плохой знак и про себя проклинали московского хлюста с его идеями. Абрамов спокойно стоял, дожидаясь возможности ответить. Волгин замолк, переводя дух и собираясь с новыми силами.

– Бриллианты им ни к чему, однако, возможность прибрать к рукам драгоценности еще никого не отпугивала, но такого товара у нас нет. А вот пустить слух о находке тайника Шамиля с его личными вещами, подкрепив парой музейных экспонатов – это сработает, – голос Абрамова звучал жестко, кажется, он не терпел никаких возражений.

– Какого Шамиля? Басаева, что ли? – заинтересованно наморщил лоб Волгин.

– Нет, Шамиля, предводителя горцев во время Кавказской войны девятнадцатого века. По преданию, когда его захватили в плен русские войска в тысяча восемьсот пятьдесят девятом году в ауле Гуниб, он перед пленением успел спрятать самые ценные вещи. Среди них был его личный Коран с росписью, золотая шашка – подарок персидского шаха и так далее. Тот, кто найдет этот клад, будет прямым продолжателем дела Шамиля и лидером среди чеченцев, да и других кавказских народов, возглавит газават, священную войну против неверных, со всеми вытекающими последствиями. Мы обратились в музей, и нам одолжили копии ценных предметов, соответствующих той эпохе, в том числе кавказскую саблю. Так что пыль в глаза пустить сможем, – Абрамов замолчал, обводя взглядом присутствующих. Одни смотрели на него как на сумасшедшего, другие как на гения, что было в принципе одно и то же.

Волгин барабанил пальцами по столу, о чем-то напряженно думая. Он был военным до мозга костей, и эти шпионские авантюры были не по душе генералу. Однако, взвесив все доводы и аргументы, Волгин пришел к выводу, что другого пути нет. Обидно только, что Москва присылает какого-то подполковника ГРУ, хотя операция поручена ему, генералу Волгину. Подняв голову, он устремил тяжелый взгляд на Абрамова.

– У вас и человек есть, который займется дезинформацией? – спросил генерал до сих пор стоявшего Абрамова.

– Есть. Он ждет за дверью, разрешите пригласить? – Абрамов стал необычайно вежлив.

– Валяйте, – Волгин по привычке махнул рукой.

В кабинет вошел капитан небольшого роста с круглым улыбчивым лицом. Всем сразу припомнилась сказка о колобке.

– Капитан Соколов, мой коллега. Играя роль старшего армейской колонны, обеспечивал коридор для боевиков Рахманова, переправлявших ПЗРК в Грузию. Как вы помните, наши вертолеты накрыли груз на перевале, недалеко от границы.

Волгин встал, подошел к Соколову и пожал ему руку.

– Удачи, капитан, – голос генерала прозвучал искренне.

Майор ФСБ Василевич потерял всякий покой. Днем он сидел в кабинете, перекладывая бумажки и изображая работу, а вечером молча смотрел в телевизор, не видя, что там происходит. Двадцать четыре часа в сутки его мозг напряженно работал в поисках выхода из сложившейся ситуации. Короткий сон, который больше напоминал забытье, не мог остановить эти сводящие с ума мысли. За эти дни Василевич заметно осунулся, глаза ввалились, он был похож на выжатый лимон.

Василевич метался по клетке, в которую загнал себя сам. Это была трясина, которая с каждым новым движением только глубже засасывала его. Он не был трусом, но ситуация была гибельна.

Сначала резолюция Москвы о прекращении разработки Куцего поставила жирный крест на дальнейшей карьере Василевича, по крайней мере, на длительный срок. Но, как оказалось, это было только полбеды. Высокому начальству вдруг стал мешать «Стрелец», этот Филатов. А как замечательно прошла его вербовка! В учебниках можно печатать в качестве наглядного пособия. Конечно, отдавать распоряжения легче, а попробуй их выполни. Вот и выкручивайся, как хочешь, пришлось связаться с тем же Куцым, на которого он раньше охотился. Это уже было прямым преступлением, но если бы Куцый не был идиотом, все бы прошло нормально. Однако Филатов остался жив и куда-то исчез, а куда – тоже не известно.

Лапин смотрит косо. Василевич старался реже теперь встречаться со своим подчиненным. Ему казалось, что Лапин что-то подозревает. Кажется, он вспомнил о какой-то порядочности, забыв, в какой стране и в какое время приходится жить.

Сегодня Василевич снова сидел в своем кабинете, уставившись на аквариум, где беззаботно резвились золотистые рыбки. Они больше не успокаивали нервы. Василевич взял трубку телефона и командным тоном отчеканил: «Лапина ко мне, срочно». Тот появился через пару минут. Василевич не предложил ему сесть, как делал это обычно.

– Что по Стрельцу? – спросил он, глядя исподлобья.

– Пока никакой информации, – спокойно ответил Лапин и, помедлив, задал встречный вопрос. – А почему вас это интересует? Операция ведь свернута.

– Таких людей нельзя выпускать из поля зрения. Мало ли, что еще натворят, – зло ответил Василевич.

– Его след теряется в Чечне, а там много людей пропадает, – пожал плечами Лапин.

– Ты знаешь, что накрыли караван с оружием на границе с Грузией? По оперативным данным – это наши ПЗРК краснодарские, – острый взгляд Василевича сверлил Лапина.

– От вас слышу впервые, – сказал Лапин, стараясь себя не выдать. Он действительно ничего не знал, и тревога с каждым днем нарастала в его душе. Сообщение Василевича не просто обрадовало, оно воскресило рухнувшие было надежды. Как ни старался Лапин выглядеть спокойно, радостное волнение на секунду отразилось на его лице. Этой секунды было достаточно, чтобы Василевич понял все. Сказав Лапину, чтобы тот шел, Евгений Петрович встал, подошел к окну и прислонился лбом к стеклу. Голова пылала и разламывалась на части.

Лапин, скотина, предупредил Филатова о покушении! Скорее всего, и его, Василевича, сдал. Копает под него, хочет кресло занять. Рука сама сжалась в кулак. Лапин стал опасен. Пока он не начал говорить, его нужно опередить. Вопрос как.

Один раз, связавшись с Куцым, Василевич сам подвел некую черту под своей жизнью. Обратной дороги не было. Может, придет время и Полковник тоже получит свое, но сейчас снова потребуются его услуги. Немного поразмыслив, Василевич взял мобильный телефон и набрал номер.

Капитан Соколов осторожно вел машину по узкой горной дороге. Где-то недалеко должен быть лагерь боевиков, если, конечно, Филатов точно указал место их дислокации. Филатов познакомил Соколова с Рахмановым, представив его своим другом перед отправкой колонны. Разговор происходил вот на такой же дороге. Их в окрестностях можно насчитать десятки. Все они петляли, переплетались, расходились и вновь соединялись, создавая причудливую паутину дорожной сетки Кавказских гор. Однако именно на этой дороге должен находиться сторожевой пост.

Проехав еще немного, Соколов остановил машину: дорога сужалась, и дальше ехать стало опасно. Капитан сунул руки в карманы и не спеша пошел вперед легким прогулочным шагом. Так гуляют курортники по набережной в Ялте.

Про себя он еще раз проговорил всю «легенду». Сейчас Соков вновь стал офицером тыла, затюканным жизнью, уставшим от службы мелким военным клерком, решившим заработать на старость.

– Эй, русский, за грибами собрался? – прервал его мысли негромкий оклик. Камни позади него зашуршали, и на дорогу вышел молодой чеченец, прятавшийся, видимо, за камнями. Он был одет в американский камуфляж, обвешан автоматными и гранатными подсумками, заполненными необходимым содержимым. Из небольшого кармашка плечевого ремня торчала портативная рация. На поясе были прикреплены кобура с пистолетом Стечкина и нож разведчика. «Весьма неплохо», – отметил про себя Соколов. Автомат уперся ему в грудь, капитан не сомневался, что его держат на прицеле еще пара стволов.

– Мне нужно встретиться с Рахмановым, – деловито заявил Соколов, поднимая руки вверх и давая возможность обыскать себя.

– А встретиться с Аллахом ты не хочешь? – ухмыльнулся чеченец.

– Еще успею, а вот твой командир очень обидится на тебя, если ты не доставишь меня к нему, – Соколов говорил с некоторой долей иронии в голосе, прищурившись, окидывая взглядом часового. Это подействовало. Чеченец вынул рацию и, нажав тангенту, сообщил, что ведет гостя.

Рахманов удивленно посмотрел на капитана. Он ожидал увидеть кого угодно, только не его. В палатке они были одни. Соколов, как ни в чем не бывало, снял кепку и, отдуваясь, вытер пот, выступивший на лбу, и сел на табуретку, стоявшую у печки.

– Не с моим здоровьем по горам прыгать, – проворчал он, хлопнув себя по круглому животу.

– Да я тебя об этом и не просил, – пожал плечами Рахманов.

– Верно, не ты, а Али, – будничным тоном сказал Соколов, продолжая вытирать носовым платком лицо и шею.

– Али? – Рахманов удивился еще больше. – Что с грузом? – забеспокоился он.

– С грузом все нормально, прошли как по маслу. Я довел их до границы. Перед тем как расстаться, Али просил меня передать, что все нормально.

– Почему он не позвонил сам? В отличие от вас у нас есть спутниковые телефоны, и мы умеем ими пользоваться, – голос Рахманова стал приобретать угрожающе металлические нотки.

Соколов медленно положил платок в карман, надел кепку и поднял глаза на Рахманова.

– Мы тоже умеем, а еще умеем следить за переговорами. Недавно ГРУ развернуло недалеко от нас центр электронной и радиотехнической разведки, который включает перехват спутниковых сигналов. Так что, уважаемый, придется вам соблюдать пока режим радиомолчания, – говорил Соколов по-прежнему спокойно, но весьма серьезно. Ирония, с которой он начинал разговор, незаметно улетучилась. Капитан решил, что дразнить Рахманова не стоит. Тот заходил из угла в угол, по привычке теребя бороду.

– Почему я должен верить тебе, где гарантии? Может; тебя твоя разведка послала? – Рахманов явно нервничал. Его надо было успокоить.

– Если бы меня послала разведка, гарантии точно были бы, а так придется верить мне на слово, – эти слова, как ни странно, успокоили Рахманова. В уме он уже прикидывал, что необходимо менять место расположения лагеря, хотя это было очень удобным.

– Что еще просил передать Али? – спросил Рахманов, усаживаясь на свою походную кровать.

– В свое время он свяжется с тобой, – Соколов замолчал, обдумывая что-то. – Надеюсь, ты понимаешь, как я рискую, разговаривая с тобой, – осторожно сказал он, прищурившись.

Рахманов понимающе ухмыльнулся, достал из нагрудного кармана пачку новеньких как будто только что отпечатанных долларов и протянул их Соколову.

– Вас, русских, погубит жадность, – презрительно бросил он фразу.

– Возможно, только мы с собой остальных в могилу потянем, – пробурчал Соколов, пересчитывая деньги. Закончив подсчет, он уставился на Рахманова с удивленным и несколько разочарованным видом. Чеченец начинал злиться.

– Что, мало? Ты не в таком положении, чтобы торговаться, – резко заявил он, вновь вставая с кровати.

– Да я на местных раритетах больше заработаю, – проворчал Соколов и насупился. Сейчас он как никогда напоминал колобка, которого лиса собралась съесть.

– Каких еще раритетах? – удивленно поднял брови Рахманов и насторожился.

– Сидишь в горах, ничего не знаешь. Клад тут у вас нашли. Причиндалы вашего предшественника Шамиля. Я со школы помню только, что взяли его все-таки за жабры, – Соколов усмехнулся, довольный своей издевкой. Рахманов, казалось, его не слышал.

– Что за вещи, знаешь? – взволнованно спросил он.

– Говорят, те, что он спрятал перед пленением. Ребята рассказывали, что сабля есть дорогущая, разные книги, утварь. Я их машину на блокпосту видел, когда документы проверяли. Баба одна все кудахтала: «Историческая ценность, историческая ценность!».

– Где они сейчас? – Рахманов овладел собой и говорил уже спокойно, расхаживая по палатке, но Соколов отметил про себя то внутреннее напряжение, с которым разговаривал чеченец.

– Везут их в Грозный в обыкновенной «газели», несколько ментов охраны и гражданские. Оттуда полетят в Москву. Они на блокпосту маршрутный лист показывали. Кстати заночуют недалеко от нас, в Катын-Юрте.

Рахманов молча мерил шагами палатку, он уже забыл о присутствии Соколова. Шанс завладеть кладом Шамиля кружил голову, но профессиональная осторожность не позволяла ему кинуться с головой в эту авантюру. Возможно, это засада, а если нет? Эта тыловая крыса сидит и преспокойно разглядывает ноутбук, стоявший рядом с кроватью. Он ведет себя весьма уверенно. Хорошо бы его пощупать, но на это нет времени.

Наконец Рахманов остановился посреди палатки, это означало, что он принял решение.

– Останешься здесь, пока мои люди не проверят твои слова, – хмуро обратился он к Соколову.

– Нет, так мы не договаривались! На черта тебе этот хлам? – начал возмущаться тот, но осекся, когда Рахманов бросил на него грозный взгляд.

– Я с тобой вообще никак не договаривался. Если правду сказал – отпущу, нет, сам понимаешь, – и Рахманов быстро вышел из палатки. Соколов остался внутри. Он закурил, анализируя весь разговор. Пока вроде бы проколов не было. Сейчас все будет зависеть от ребят на месте, как они организуют его прикрытие.

Разведчик, посланный Рахмановым в село, вернулся поздно вечером. Слова Соколова подтвердились. «Газель» стояла у здания местной администрации, приезжие находились там. Местные рассказывали, что несколько наспех упакованных ящиков занесли в здание, а любопытные мальчишки успели сунуть нос в один их них и обнаружили какие-то очень старинные вещи и книги. Милиционеры их сразу отогнали. Одна женщина заметила, как один русский нес в руках длинный изогнутый предмет, завернутый в материю. Один конец тряпки отогнулся, и блеснула позолота ножен сабли. В селе разместилось около двадцати омоновцев, куда-то направлявшихся дальше.

Рахманов тяжело дышал, теребя бороду. В его руках могут оказаться Коран Шамиля, оружие и другие вещи, священные для каждого правоверного чеченца. Риск огромен, придется задействовать все силы, но в случае успеха перед ним открываются такие перспективы, о которых не мог и мечтать простой полевой командир. Рахманов заставил себя успокоиться, еще раз все обдумал и пошел к себе, приказав привести к нему русского.

Через несколько минут в палатку втолкнули Соколова. Он, морщась, потирал запястья затекших рук: все это время его продержали в яме, связав за спиной руки.

– Извини за негостеприимство, – улыбнулся Рахманов, наливая чай в кружки. – Аллах воздаст тебе за неудобства, причиненные здесь. Завтра на рассвете я наведаюсь в Катын-Юрт. Ты пойдешь со мной.

– Еще чего! – фыркнул Соколов. – Мне это сто лет не надо, а наши потом меня к стенке поставят. Не пойду, – категорически заявил он.

– Не пойдешь – значит обманул! Умирать ты долго будешь, мучительно. Мои люди знают свое дело. Если пойдешь, и все пройдет нормально, у тебя будет столько денег, что хватит твоим правнукам на сытную жизнь и еще останется. Решай, капитан, – голос Рахманова звучал спокойно, даже бесстрастно, так судья зачитывает приговор. Он не оставлял выбора. Соколов вздохнул, понурив голову. Несколько минут помолчав, он поднял лицо, на котором отразилась вся внутренняя борьба, затем утвердительно кивнул головой.

– Хорошо, я согласен, – уныло сказал Соколов.

Рахманов сделал вывод, что в поединке трусости с жадностью, обычно побеждает последняя.

Лапин был в приподнятом настроении весь день. Его работа не оказалась напрасной. Интересно, как там Филатов. Все-таки замечательно, что судьба свела его с этим человеком. Последнее время Лапину часто вспоминались слова Льва Толстого, что если люди злые объединяются, составляя грозную силу, значит и людям честным нужно сделать то же самое. Только сейчас Лапин осознал всю глубину и правоту этих слов.

Однако неприятный осадок на душе оставался. В одной с ним организации работает предатель, трус и подлец, который к тому же является его начальником, а в Москве сидит другой мерзавец в генеральских погонах, и пока они свободно ходят по земле, дело это не закончено.

Нужно выйти на Филатова. Лапин решил позвонить своему приятелю из военной контрразведки Бурову и выяснить, как обстоят дела. Из кабинета звонить нельзя, из дома тоже опасно, возможно шеф поставил уже телефон на «прослушку». Кстати, Лапин уже заметил за собой «хвост» пару дней назад. Он даже успел привыкнуть к нему. Позвонить можно из переговорного пункта или от соседей. Поразмыслив, Лапин решил зайти вечером к ним. Однако сегодня как назло навалилась куча работы, поэтому пришлось задержаться на работе.

Когда Лапин вышел на улицу, начинало смеркаться. Он сел в машину и поехал домой. Тревожное чувство чего-то неизвестного заставляло чувствовать себя дискомфортно, от этого Лапин нервничал. Проехав несколько безлюдных, плохо освещенных кварталов, он поймал себя на мысли, что успел дважды проскочить на красный свет. Лапин решил сбросить скорость и внимательней следить за дорогой, но вскоре его внимание вновь рассеялось, и мысли понеслись в другом направлении.

Чтобы несколько развеяться, он остановил машину у придорожного кафе и вышел. Уже веяло ночной прохладой, отчего дышалось свободнее и легче, мысли в голове постепенно выстраивались в привычный ряд. «Как поступить, если «хвост» не отвяжется и дальше? Чего добивается Василевич? Ведь он прекрасно понимает, что я не ребенок и тоже кое-что буду предпринимать», – мысли упорно возвращали его к работе.

Невеселые размышления прервал звонок мобильного телефона – взволнованная жена беспокоилась, что его вновь допоздна приходится ждать. Она просила быть как можно раньше, потому что «здесь во дворе происходит что-то неладное». Лапин подумал, что, видимо, вновь в дворовой беседке «заседает» шумная компания, а это в некоторых случаях заканчивается весьма плачевно для жителей района. Взглянув на часы, он удивился: время приближалось уже к полуночи. Казалось, что он пробыл в кафе не более получаса.

Чтобы оставшийся до дома путь не был таким же тягостным, Лапин, сев в машину, включил радио и настроился на любимую волну. За несколько кварталов до дома, он заметил, что на незначительном расстоянии за ним движется темный автомобиль, стараясь не потерять его из виду. «Может, показалось?» – усмехнулся он про себя и заехал на привычное парковочное место во дворе, заранее отметив, что в беседке действительно многолюдно.

С его появлением на стоянке из стоявшей неподалеку машины вышли несколько человек и отправились по направлению к подъезду. Музыка в беседке также приутихла.

Лапин, прежде чем зайти в подъезд, привычно посмотрел на знакомые окна на третьем этаже – на кухне горел свет, мелькнул силуэт, значит, жена ждала, не спала. В подъезде было темно, и, пытаясь нащупать выключатель, его рука уткнулась во что-то мягкое. Не успев выхватить пистолет, он упал под чьим-то резким ударом в грудь, и тут же на него посыпался град ударов нескольких ног. «Забьют до смерти» – промелькнуло в голове, и он почувствовал, что теряет силы и уже не может оказать сопротивления. Молча, методично нанятые подонки избивали капитана в нескольких лестничных пролетах от его квартиры.

После «сделанного дела» группа людей, вышедших из подъезда, направилась к тому самому темному автомобилю, и, пробыв в нем еще некоторое время, убедившись, что все по-прежнему спокойно, удалилась. За прошедшее время, с учетом нанесенных побоев, по их расчетам, жертва не могла остаться в живых. Тот факт, что в подъезд никто не входил и не выходил, подтверждал, что содеянное не обнаружено.

В ту же ночь Василевичу было доложено об успешном решении его проблемы.

* * *

Рахманов решил захватить село с ходу, не дав возможности кучке милиционеров опомниться. Атака должна быть стремительной, а бой скоротечным. Потом его отряд уходит в другой район, меняя место базирования.

Шоссейная дорога в Катын-Юрт была заблокирована блокпостом, а преждевременная встреча с федералами нежелательна. Всему свое время. Поэтому в село они войдут со стороны поля, которое раскинулось с противоположной стороны Катын-Юрта, там есть небольшая проселочная дорога, достаточно широкая, чтобы пройти грузовикам, не говоря уже о легковых машинах. Все должно быть закончено еще до восхода солнца.

Солнце еще не встало, даже первые ранние птицы еще мирно спали в широких кронах деревьев. Мгла окутывала горы и простиралась над равнинами. Ночной холод заставлял зябко поеживаться.

Колонна из нескольких крытых «Уралов» и джипов стремительно неслась по пустынной дороге. Все напряженно молчали. Соколов сидел на заднем сиденьи первого джипа. Пустая глазница направленного на него дула автомата казалась сейчас черной дырой, в которую он провалится, сделав один неверный шаг. Рядом с водителем возвышался Рахманов. По его неровному дыханию чувствовалось, насколько напряжены сейчас нервы полевого командира.

Впереди, справа от дороги, показалось поле, окрашенное ночью в черный цвет, а где-то вдалеке неясными темными очертаниями, словно мираж, вырисовывались на фоне темно-синего неба небольшие домики Катын-Юрта.

Показался съезд на проселочную дорогу. Рахманов по рации приказал остановиться и выслал вперед разведку. Потянулись тоскливые минуты ожидания. Вокруг не было ни звука, только монотонно завывал ветер, заставляя шуметь листву на деревьях и беспокоя высокую траву на полях.

Рахманов начинал беспокоиться. Он периодически бросал косые взгляды на Соколова, в которых без труда можно было прочитать смертный приговор. Вдруг в рации раздался щелчок и отчетливо послышался голос посланного вперед разведчика: «Все спокойно, впереди никаких препятствий».

Машины осторожно двинулись вперед с включенными фарами. Силуэты домов увеличились, стали более отчетливыми. Слева, рядом с дорогой, возникли полуразрушенные постройки давно брошенной фермы, которые не были видны с дороги.

Рахманов приказал остановиться. В село они должны войти пешими, потому что, как он рассудил, на узких улочках машинам будет трудно развернуться, кроме того, рев моторов разбудит даже глухого. Они вырежут кого надо без малейшего шума, возьмут клад и растворятся во тьме.

Боевики развернулись в цепи и молча двинулись к окраине села. Соколова подталкивали вперед дулом автомата. Сколько еще? Пять метров, снова пять метров, каждый шаг давался все с большим трудом. Уже были различимы темные окна, завешенные шторками. Народ спал тем крепким глубоким сном, который бывает только под утро, не представляя, что может произойти через несколько минут.

Первая цепь поравнялась с небольшим сарайчиком с обвалившейся крышей, смотревшим на дорогу двумя пустыми оконными проемами, которые давно забыли, что когда-то в них были вставлены рамы и стекла.

Вдруг раздался какой-то треск, и люди, привыкшие уже видеть в темноте, внезапно ослепли от необычайно яркого, режущего глаза сияния, заполнившего все пространство. Десяток мощных прожекторов были включены одновременно. К этому был готов только один безоружный человек – капитан Соколов.

Резким ударом он выбил у своего конвоира автомат и, перекатившись в сторону, с колена дал очередь. Она перерезала пополам Рахманова, все еще закрывавшего глаза руками, ослепленного и ошарашенного. Подогнув колени, он рухнул на землю, так и не успев понять, что произошло. В два прыжка Соколов оказался возле сарая и нырнул в темную пустоту оконного проема с таким проворством, которое никак не вязалось с его круглой фигурой.

С противным воем на землю посыпались мины, методично выпускаемые расчетами полковых минометов. Осколки, со свистом рассекая воздух, выкашивали людей, которые валились на землю, точно снопы спелой пшеницы под ударами остро отточенного серпа. Из заранее подготовленных и замаскированных стрелковых позиций разом грохнули пулеметы. Кажется, огонь велся отовсюду, не давая возможности укрыться от смертоносного ливня.

Потом началась паника, та самая паника, которая превращает обученных, сплоченных единой командой, хорошо вооруженных бойцов в стадо бессмысленных баранов. В свете прожекторов метались темные тени, крики и стоны слились в один протяжный вой. Кто-то пытался бежать назад, кто-то залег и открыл ответный огонь, не отдавая себе отчета, что все уже кончено. Несколько человек, бросив оружие и подняв руки, пошли в сторону села, крича во весь голос, что они сдаются. Свои же открыли по ним огонь.

Боевики, выжившие после первого массированного обстрела, огрызаясь автоматными очередями, начали отходить обратно к дороге, где их должны были ждать машины. Вдруг, с правого фланга послышался рокот моторов, и со стороны села на поле выскочили, лязгая гусеницами два БМП, отрезая пути отхода. Слева тоже показалось несколько приземистых силуэтов боевых машин, которые, зайдя вперед, открыли огонь по автомобилям боевиков, пытавшихся выбраться из капкана. Через несколько минут наступила тишина. От банды полевого командира, бывшего офицера Российской армии Исмаила Рахманова, осталось двенадцать человек, жалких, испуганных, сбившихся в кучу, затравленно озиравшихся вокруг.

Соколов вышел из своего укрытия и медленно побрел по дороге, потирая ушибленное при падении плечо. К нему подбежал Абрамов с несколькими бойцами. Подполковник, возвышающийся над Колобком, сгреб его в объятия, не сумев сдержать радостных эмоций. Капитан устало улыбнулся, от его былой живости не осталось и следа.

«Солнце встает», – тихо произнес он, кивая головой на восток. Там на фоне начинающего светлеть неба все больше разгоралась алая заря, предвещающая восход светила и начало нового дня.

Глава 13

Абрамов только что вернулся в Москву. После доклада генералу и короткого отдыха он поехал к Филатову. В управлении Абрамову рассказали о нападении на капитана ФСБ Лапина. Теперь он должен сообщить об этом Филатову.

Они сидели на кухне в квартире, куда поселили Юрия, курили. Филатов ни о чем не расспрашивал, ожидая, когда Абрамов заговорит первый. Подполковник, затушив сигарету в пепельнице, достал из пакета солдатскую флягу.

– Оттуда привез, – коротко пояснил он и отвинтил крышку. Филатов молча достал два стакана и вынул из холодильника нехитрую закуску. Абрамов плеснул на дно стаканов немного водки.

– Давай, старлей, за встречу, – сказал он серьезным и немного грустным голосом.

– Рад вас видеть, товарищ подполковник, – искренне произнес Филатов.

Вторую пили молча. Абрамов разлил в третий раз.

– За ребят наших, которые там остались навсегда, – тихо сказал Абрамов. Оба этих человека, сидевшие сейчас за одним столом, много видели на своем веку. Они прошли через смерть, страх, боль, грязь. Каждый хотел забыть и не мог то, что пришлось увидеть на войне. Сейчас они понимали друг друга без слов, и не было ничего прочнее той невидимой связи, навсегда соединившей фронтовиков.

Абрамов убрал фляжку и попросил Филатова сделать кофе. Пока тот возился возле плиты, он подробно рассказал о ликвидации Рахманова. В Филатове шевельнулось какое-то чувство сожаления. Он знал этого человека, который сошел с прямого пути и тем самым предопределил свою участь. Еще раз захотелось встретиться с тем капитаном, похожим на колобка, у которого оказалась такая звучная фамилия – Соколов.

Абрамов взял чашку с горячим дымящимся кофе и осторожно сделал глоток. Помолчав несколько секунд, он осторожно произнес:

– Послушай, Юра, на твоего приятеля, Лапина, было совершено покушение.

– Что? Я же предупреждал вас об этом! – Филатов вскочил с места. Он устал от известий о гибели хороших людей.

– Мы не успели пустить за ним «наружку», и нас опередили. Ты успокойся, он не погиб. Все было подстроено, как нападение шпаны в подъезде. Забили почти до смерти. Жена видела, как он входил в подъезд, но до квартиры не дошел. Через какое-то время вышла посмотреть, и тут такое увидела... Если Лапин выживет, должен будет за свою жену свечки в церкви каждый день ставить. Она в обморок не грохнулась, вызвала «скорую», оказала первую медицинскую помощь. В общем, организм у него сильный оказался, не сдался. Эти подонки на такое не рассчитывали. В больнице скорой помощи его из комы вывели, а потом мы забрали его в военный госпиталь. Ребята там сделали это тихо, без лишнего шума. В госпитале его охраняют, так что сейчас бандитам до него не добраться. Однако операцию нужно форсировать. Будем действовать параллельно с краснодарскими коллегами: они берут за жабры Куцего и начальника Лапина, мы здесь работаем по Марченко и Блохину из «Рособоронэкспорта». Кстати, у него кличка «Клерк». Слышал ее от Куцего когда-нибудь?

Филатов отрицательно покачал головой.

– Вы арестуете Куцего, а он отсидит свое и будет дальше заниматься своим делом, только теперь осторожнее! – вырвалось у Филатова.

– После убийства друга ты хочешь видеть его мертвым? Но так тоже не годится! Арестовать его могут следственные органы, мы только поможем им в этом. Не забывай, наша контора – это военная разведка, у нас совсем другие задачи. Куцый на свободу выйдет очень не скоро. Посуди сам – связь с террористами, продажа оружия, покушение на убийство и так далее, и так далее. У прокуратуры будет много пищи для размышления. Смерть одного подлеца – не решение проблемы, необходимо накрыть всю сеть, – Абрамов, казалось, забыл про кофе, он говорил горячо, убедительно.

– Я все прекрасно понимаю, Константин Сергеевич, и в принципе с вами согласен. Только наша система тоже не безупречна, – примирительно сказал Филатов, наливая кофе себе в чашку. – Если бы я не хотел вскрыть всю эту цепочку, то не впутался бы в эту историю и не сидел бы сейчас здесь. Пришел бы в офис к Полковнику, пустил пулю в лоб и поминай, как звали. Только я так тоже не хочу, – Филатов снова закурил.

– Вот и отлично, – удовлетворенно произнес Абрамов.

Подойдя к окну, он посмотрел вниз на двор. Август, предвестник осени, уже окрасил первые листья в желтый цвет. Палящего зноя не было, грустное солнце периодически скрывалось за облаками, и серая тень ложилась на дома, деревья, прохожих.

А во дворе резвились дети, радуясь последним свободным дням школьных каникул. Они не знали того ужаса, который пережили их сверстники за сотни километров отсюда в маленькой горной республике, они не попадали под обстрелы. На их глазах не гибли родители, их школу не захватывали страшные люди в черных масках, угрожавшие взорвать всех, если другие взрослые дяди не сделают того, что они требовали.

Щека Абрамова дернулась, и это заметил Филатов. Желая отвлечь подполковника от каких-то своих мрачных мыслей, он спросил:

– Как будем действовать дальше, Константин Сергеевич?

Абрамов снова сел за стол и глотнул остывший кофе.

– Против Марченко у нас по сути дела ничего нет, одни версии и предположения. То, что он свернул разработку Куцего, еще не факт его причастности к торговле оружием. Нужно спровоцировать его на действия.

– Ловля на живца, – усмехнулся Юрий, откинувшись назад на стуле и скрестив руки на груди.

– Что-то вроде этого, – кивнул головой Абрамов.

– Живцом буду я?

– Можешь отказаться, – пожал плечами Абрамов, – только...

– Только смысла в этом нет. В конце третьего тайма выходить из игры глупо, – перебил его Филатов.

– Тогда приступим к делу, – сразу преобразился Абрамов, в его тоне промелькнули хорошо знакомые Филатову командные нотки.

Александр Степанович Блохин имел вид респектабельного человека. Плотная фигура и большая залысина на голове говорили о том, что он разменял уже свои сорок пять. Хотя по холеному лицу, всегда гладко выбритому и надушенному, нельзя было точно определить возраст Александра Степановича. Он всегда носил дорогие костюмы, пользовался самой дорогой мужской парфюмерией. Блохин выглядел идеально от кончиков маникюрных ногтей до кончиков уложенных волос на голове.

В компанию «Рособоронэкспорт» Александр Степанович попал благодаря генералу Марченко. До этого он работал на одном из оборонных заводов, а когда предприятие остановилось в девяностых годах, приложил руку к исчезновению большой партии готовой продукции, которая всплыла потом в Чечне. Как об этом узнал генерал ФСБ, оставалось только гадать, только теперь Блохин оказался на крючке.

Правда, крючок оказался золотой. В «Рособоронэкспорте» Блохин быстро пошел в гору. Он обладал феноменальной способностью угадывать желания начальства, был вежлив с коллегами, предупредителен с их женами. На совместном бизнесе с Марченко Блохин сколотил хороший капитал, который держал за границей.

Он был немного трусоват, но эта черта компенсировалась другой – непомерной жадностью. Люди для Александра Степановича представлялись только как средства для достижения своих целей. Он смог бы переступить через труп человека, с которым минуту назад пил шампанское и весело болтал о погоде. Поэтому Блохин так и не обзавелся семьей, меняя женщин в зависимости от степени их нужности в данную минуту.

Известие о провале транзита ПЗРК в Иран повергло его в шок. Ночами Александра Степановича мучили кошмары. Днем он сидел в кабинете, готовя выступления, заявления для прессы, справки и отчеты, и каждый стук в дверь отдавался ударом колокола в голове. Блохин представлял, как сейчас откроется дверь, войдут люди в штатском, скрутят ему руки и наденут наручники. Он несколько раз звонил Марченко, но тот оставался спокойным. Характер у человека был твердый.

Звонок телефона вернул его к реальности. Выждав секунду, Блохин взял трубку.

– Александр Степанович? – раздался вежливый молодой голос.

– Да, с кем имею честь? – также вежливо поинтересовался Блохин.

– Можете называть меня стрельцом.

– Не понял, каким стрельцом? – Блохин напрягся, чувствуя какой-то подвох и заранее готовясь к неприятностям. Разговаривая, Александр Степанович начал нервно теребить чистый лист бумаги, на котором только что собирался писать очередное выступление.

– Скорее всего, стрельцом неприкаянным, если вас так устроит, – голос звучал издевательски. Блохину захотелось положить трубку, но что-то его удержало.

– Чего надо?! – вдруг грубо крикнул он.

– У меня есть номер очень любопытного банковского счета. На счете этом грязные денежки лежат. Знаете, они пахнут оружейным маслом, пушечным салом, ракетным топливом и еще множеством интересных запахов. Но среди них есть особенно оригинальный – это запах ближневосточной нефти. Вы знаете, что наша нефть пахнет иначе, чем, скажем, иранская?

Блохина затрясло. Зубы отбивали мелкую дробь, левой рукой он скомкал лист бумаги, даже не заметив этого. Глаза блуждали, лоб покрыла мелкая испарина.

– Что, что вы хотите? – прошипел он, немного придя в себя.

– Сущий пустяк, встретиться и поговорить, и не только с вами, но и с вашим шефом. Всю жизнь мечтал посмотреть на живого генерала спецслужбы. Жду завтра в двенадцать возле ресторана на Чистых прудах, – голос был тверд, как и положено тому, кто диктует условия.

Блохин долго сидел в прострации, уставившись в одну точку. Мысли путались, перед глазами все плыло. Он взял мобильный телефон и позвонил Марченко. По голосу Блохина тот понял, что произошло нечто серьезное. Договорились встретиться в городе.

Марченко погрузнел за эти годы. Появилось много седых волос. Его внешность можно было бы назвать приятной, если бы не глаза. Взгляд его небольших глаз был настолько тяжел, что человек, на которого смотрел Марченко, поневоле начинал запинаться и теряться в мыслях. Этот взгляд сверлил, колол, уничтожал собеседника. Генерал любил смотреть снизу вверх исподлобья, эффект только усиливался.

Вот и сейчас он точно так же смотрел на Блохина. Они сидели за столиком в небольшом японском ресторанчике, которые росли в Москве как грибы. Блохин, заикаясь, пересказал весь разговор. Марченко остался невозмутим. Он прикидывал, действительно ли это шантажист, или его взяли в разработку коллеги. Откуда этот Стрелец может знать столько подробностей, и что он еще знает? В любом случае его надо взять в оборот. Сама кличка Стрелец знакомая. Она встречалась совсем недавно в каких-то бумагах. Надо их поднять.

Блохин подавленно молчал.

– Ну, вот что, на встречу пойдешь, доставишь на свою фирму. Каким образом – твои проблемы. Там я на него посмотрю. Будет молчать, пусть твои ребята с ним поработают. Важно знать, что он еще знает. Краснодарский канал нужно закрывать. Сделай так, чтобы эта местная обезьяна успокоилась навсегда, он будет опасным свидетелем. Озадачь своих. Все понял? – Марченко говорил очень жестко, его голос сейчас напоминал скорее рычание волка. Это произвело отрезвляющее действие на Блохина. Он кивнул, оставил деньги и вышел, не прощаясь, занятый своими мыслями. Марченко остался доедать свой заказанный обед.

Куцый нюхом чуял, что все провалилось. Филатова Контролер убрать не смог. Из Чечни никаких известий. Что с оружием? Где этот гэбэшный прихвостень? Связь с Василевичем была Куцему не по душе. Он знал, что рано или поздно его сдадут, как сдали, собственно говоря, самого Филатова.

Полковник снова перебрался из города в свою загородную резиденцию. Жена осталась в Краснодаре. Под грузом своих проблем Куцый совсем забыл о ней, и когда Наташа во время очередной сцены выпалила, что хочет развода, он демонстративно швырнул ей чемодан.

Всех своих людей он собрал в доме. Была налажена патрульно-постовая служба, как выразился Куцый, организовывая охрану дома. Полковник прекрасно понимал, что долго это продолжаться не может. На осадном положении все время не продержишься, постоянно ожидая выстрела в спину.

Все чаще приходила мысль о сворачивании дела в Краснодаре. Нужно было перебираться куда-нибудь подальше, скажем, в Мурманск или Новосибирск. Денег на это хватит. Там можно организовать новый бизнес.

От большого потока мыслей голова шла кругом, нужно было как-то развеяться. На завтра намечалась «война» в пейнтбольном клубе, где Куцый был завсегдатаем. Даже отдыхать Полковник любил с оружием в руках, пусть и не настоящим.

Утром он проснулся рано и начал готовиться к игре. Она должна была стать последней в этом городе. На вечер были заказаны билеты. Об этом знали только два его личных телохранителя, которых он брал с собой. Остальные люди, находящиеся в доме, ничего не подозревали. Сначала Куцый решил оправиться в Москву, там легче раствориться, и искать никто не догадается. Некоторое время можно переждать за границей, а потом, когда история с оружием забудется, вернуться в Россию.

Площадку для игр оборудовали на заброшенном армейском полигоне, недалеко от города. В моду входил страйкбол, и члены клуба осваивали новую технику – муляжи стрелкового оружия, стреляющие небольшими пластмассовыми шариками. За каждым было закреплено личное оружие. Куцый взял себе «беретту», удобную портативную и скорострельную машинку. Экипировавшись, игроки вышли на тропу войны.

Уложив двух соперников, Куцый вошел во вкус «войны», отодвинув тяжелые мысли на второй план. Он осторожно крался мимо полуразвалившихся боксов, как вдруг сзади раздался шелест. «Полковник» молниеносно обернулся и нажал на спусковой крючок. Шарики защелкали по камуфлированной куртке человека, стоявшего напротив. «Ты труп», – победоносно объявил Куцый, но тот почему-то ничего не ответил. Он был одет в стандартную форму игрока пейнтбольного клуба, защитная маска скрывала лицо этого человека. В руке он держал «Вальтер» с навинченным глушителем. В первую секунду Куцый удивился, зачем в игре нужен глушитель, а потом все понял. Это был киллер, посланный Клерком. Полковник закрыл глаза и приготовился умереть. Хлопок выстрела оказался громче, чем ожидал Куцый, он не почувствовал ни удара, ни боли. Не было ничего. Открыв глаза, он увидел катавшегося по земле убийцу, схватившегося за простреленное плечо. Кто-то скрутил Куцему сзади руки, щелкнули наручники. К нему подошел мужчина в легкой ветровой куртке и деловым тоном сказал: «Куцый Иван Игоревич, вы арестованы, вот постановление прокурора», – а потом подмигнул и, хитровато прищурившись, добавил, кивнув на киллера, которому тоже надели наручники и сейчас обрабатывали рану: «А за этого гастролера спасибо лично мне скажешь, я его опередил».

На Чистопрудном бульваре было многолюдно. Молодежь, оккупировав все скамейки, веселилась, радуясь солнцу, голубому небу и своему возрасту. Отовсюду слышались звонкие голоса, смех, бренчание гитары. Филатов прохаживался возле небольшого ресторана, устроенного прямо на водной глади Чистых прудов, от чистоты которых осталось только одно название. Блохина Юрий узнал сразу, его фотографию показывал Абрамов. Блохин шел на место встречи, внимательно всматриваясь в прохожих, стараясь по внешности угадать таинственного Стрельца. Филатов, усмехнувшись, подошел первым.

– Прекрасная погода, располагает к прогулкам, – поравнявшись с Блохиным, непринужденно начал он разговор.

– Это вы? – напряженно всматриваясь в собеседника, спросил Александр Степанович.

– Не знаю, что вы имеете в виду, но за себя отвечу, что это действительно я, – улыбнувшись, сказал Филатов, увлекая под локоть Блохина в сторону ресторана.

– Я имел в виду... – начал было Блохин, но Филатов перебил его.

– Я прекрасно понимаю, Александр Степанович, что вы имели в виду, расслабьтесь. Наша беседа будет носить чисто дружеский характер.

Они зашли в ресторан и присели за столик. Филатов взял меню, и брови его поползли вверх.

– Однако здесь цены, – протянул он. Блохин про себя отметил, что его собеседник не москвич и не жил в Москве. Это уже кое-что.

– Я заплачу, – галантно промурлыкал Александр Степанович, – заказывайте.

К еде Блохин не притронулся, наблюдая, как Филатов орудует ножом и вилкой.

– Собственно против вас я ничего не имею, но я хотел бы получить компенсацию за моральный ущерб, нанесенный мне господином Куцым, – не переставая жевать, перешел к делу Филатов.

Блохин слушал его, скрестив пальцы обеих рук и положив на них подбородок. Даже в такой беседе он был элегантен.

– Подробности я могу узнать? – осведомился он у Филатова. – Для начала, скажем, как Вас зовут?

– Имя вам все равно ничего не скажет, так что пусть уж я останусь в вашей памяти Стрельцом. Работал я в фирме Куцего, непосредственно был связан с транзитом небезызвестного вам груза металлолома в далекую южную страну. Но груз до места назначения не доехал, а Полковник решил сделать меня крайним, даже помощника своего прислал, чтобы тот мне дырок в животе наделал. Только я проворнее оказался, увернулся, а теперь хочу компенсации. С Куцего-то взятки гладки, а вы – его шеф, так что свои претензии я переадресую к вам. Правда, и у вас свое начальство есть и, как я слышал в больших чинах, с ним мне тоже поговорить хотелось бы. Взамен я возвращаю очень интересную улику, найденную у погибшего военного, продававшего оружие. Улика сама так себе, невзрачная, всего лишь банкнота в сто долларов. Только на ней цифры нарисованы, которые обозначают банковский счет. Ну а что за счет, это я вам уже по телефону обрисовал, – закончив речь Филатов откинулся на спинку стула, наблюдая реакцию Клерка.

Блохин слушал внимательно и соображал. История была похожа на правду, только откуда этот пижон знает про Марченко. Тут что-то не так.

– Предлагаю продолжить разговор у меня в конторе, – как можно раскованнее предложил Блохин.

– Зачем? – сделал Филатов удивленное лицо, вытирая губы салфеткой.

– Вы же хотели поговорить с моим, как вы говорите, шефом. Я могу это устроить в моей конторе.

– Хорошо, я согласен, – пожал плечами Филатов, – когда?

– Давайте вечером, часов в шесть, запомните адрес: Заслоновский переулок, семнадцать.

– До встречи, – Юрий быстро поднялся и вышел на улицу.

Он шел по улицам, не разбирая направления. Узкие улочки старой Москвы петляли, переплетаясь друг с другом. Толпы народа, заполнившие тротуары, создали единый сплошной поток, который циркулировал в двух противоположных направлениях. На проезжей части дело обстояло еще хуже. Пробки были настолько чудовищными, что, казалось, машины могут простоять в них несколько дней.

Время, оставленное до вечера, Блохин использует для установления контактов Филатова. Это понятно. Наверняка за ним уже следят. Возможно, профессионал и вычислил бы «хвост», но в такой толпе сделать этого практически невозможно. Ничего, пусть попарятся ребята.

Незаметно для самого себя Филатов вышел к Театральной площади. Надтреснутый женский голос в микрофон зазывал гостей столицы нашей родины совершить автобусную прогулку по историческим и памятным местам Москвы. Голос принадлежал пожилой уставшей от своей работы женщине небольшого роста в смешной детской панаме. Чтобы убить время Филатов записался на экскурсию. В автобусе он почти не слушал экскурсовода. Юрия больше занимало, чем для него закончится этот день. Интересно, соглядатаи увязались за ним на экскурсию или нет? Осторожно, чтобы не привлекать внимания, Филатов окинул взглядом своих попутчиков. Автобус был почти полон: семьи с детьми, молодые парочки, просто заезжие туристы – ничего примечательного. Среди них было несколько молодых людей, но, кто из них сидит на «хвосте», сказать трудно. По крайней мере, Филатов запомнил их в лицо.

Солнце клонилось к западу. Филатов шел на встречу, еще раз прорабатывая про себя линию поведения. Заслоновский переулок затерялся в одном из бесчисленных районов Москвы, каждый из которых сам мог претендовать на статус отдельного города. Офис охранной фирмы «Зевс» размещался на первом этаже многоэтажного дома, терявшегося в тесном строю точно таких же построек. Дверь была массивная, металлическая, с глазком. «Почти как в камере», – подумал Филатов и нажал на звонок.

Дверь открыл охранник в полувоенной форме, высокий парень спортивного телосложения. «Если у Клерка все такие, то я удивляюсь, как они Краснодар по камешкам не разнесли», – отметил про себя Филатов, на душе усиливалась тревога. Темный коридор, казалось, вел в никуда. Слева и справа шли двери, что было за ними – оставалось тайной. Казалось, в офисе не было никого. Тихо как на кладбище. Охранник, шедший за Филатовым, тоже не проронил ни слова.

Коридор неожиданно кончился и уперся в просторный холл, где стояли несколько мягких кожаных кресел. Холл служил, видимо, одновременно и приемной. У стены стоял стол секретаря, а прямо вела дверь в кабинет директора фирмы.

Филатова провели в кабинет. Обстановка была строго офисная: светлая мебель, небольшой стол с компьютером, несколько стульев. На стене кроме лицензии на охранную деятельность в рамочке не было ничего, ни одной картинки, ни календаря, ни плаката. На полках Филатов не заметил привычных папок с делопроизводством. Вся эта охранная фирма была ширмой для дел иного рода. За столом сидел Блохин. От его былой интеллигентности не осталось и следа. Сейчас он напоминал стервятника, готового заклевать насмерть свою жертву и полакомиться мертвечиной.

– Удивлены, что я принимаю вас в офисе охранной фирмы? – изобразив улыбку, напоминавшую скорее оскал, спросил Блохин.

– Нет, ведь вы ее учредитель, – спокойно сказал Филатов, садясь на стул без приглашения. Сейчас надо занимать наступательную позицию.

– А что ты еще знаешь? – ядовито прошипел Блохин, переходя на «ты», показывая тем самым, что время любезностей прошло. Руки его были сжаты в кулаки. Он злился и нервничал одновременно.

– Много чего, только с тобой мне и разговаривать противно, и времени своего жалко. Понял, Клерк? – Филатов оставался невозмутимым, смотря как будто сквозь Блохина на противоположную стену.

Внезапно в стене открылась потайная дверь, которую Юрий сначала не заметил, и в комнату вошел человек в строгом деловом костюме, немного грузноватый, но все еще подтянутый. О встрече с ним Филатов мечтал все эти дни. Это был генерал ФСБ Владимир Сергеевич Марченко.

Он молча прошелся по комнате взад и вперед и встал позади Филатова. Психологически это давило. Юрий затылком чувствовал прожигающий насквозь взгляд Марченко.

– А со мной тебе не противно будет разговаривать? – раздался над ухом Филатова рокочущий голос генерала.

– Вы бы не могли стать передо мной, а не позади, – попросил Юрий. – Шея, понимаете ли, у меня плохо работает.

Марченко усмехнулся и сел на стул напротив Филатова. Он испепелял взглядом выскочку, посмевшего ставить ему условия. Филатов выдержал эту психологическую пытку и не отвел глаз. Генерал был несколько удивлен.

– Так что вы хотите? – спросил он, переходя на «вы».

– Своей доли в вашем бизнесе, – выпалил Филатов так, будто готовился к этой одной единственной фразе не один день.

Марченко встал и, заложив руки за спину, начал снова расхаживать по кабинету. Остановившись посредине комнаты, он резко на каблуках повернулся к Филатову и, наклонив голову, удивленно спросил:

– Каком бизнесе? Я вас не понимаю.

Играл Марченко отменно. Все эмоции получались у него весьма искренними. Если бы Филатов ничего не знал об этом человеке, он даже поверил бы ему.

– Поставки оружия в Чечню, в Иран, прямая поддержка международного терроризма. Я работал с Куцым и знаю всю схему транзита товара, – Филатов говорил и наблюдал за обоими противниками. Блохин барабанил пальцами по столу. Первый признак нервов, но Марченко был абсолютно спокоен. Он стоял, как вкопанный, и продолжал изучать взглядом собеседника. Лицо, напоминавшее сейчас маску, не выражало никаких эмоций.

Наконец, он перевел взгляд на Блохина. Тот незаметно нажал кнопку вызова, спрятанную внизу под крышкой стола. Дверь в кабинет распахнулась, и в комнату быстро вошли четверо громил. Двое грубо подняли Филатова со стула, скрутив ему руки, третий схватил его за волосы и обхватил шею, четвертый начал обыск. Тело ломило. Обыскивали со всей тщательностью. Филатов понимал, что Марченко интересуют в первую очередь «жучки», но их ни на теле, ни на одежде не оказалось. В карманах кроме ключей и документов ничего не обнаружили, оружия тоже не было.

Один из охранников заставил Филатова сесть на прежнее место. Все четверо встали сзади, нависая над ним.

– Можно было повежливее, – проворчал Юрий, застегивая рубашку. Про себя он отметил, что офис не пустует, и сколько еще здесь этих бугаев – неизвестно.

– Ничего, потерпите, – почти ласково произнес Марченко. Он был доволен. Наблюдение, начатое за этим щенком, установило, что он в течение дня никуда не звонил, на контакт ни с кем не выходил. Прослушивающей и записывающей аппаратуры на нем нет. Значит, парень действует от себя, а не от «конторы». Теперь его надо вывести на чистую воду.

Марченко недооценил противника. Микрофон был вмонтирован в пуговицу рубашки, точно так же был встроен радиомаячок, фиксировавший все передвижения Филатова. Никто из охранников не обратил внимания на небольшой фургончик электросетей, остановившийся на улице недалеко от офиса. Несколько «рабочих» не спеша начали проверять трансформатор, перебрасываясь между собой короткими фразами. Внутри фургона находился командный пункт операции захвата. Подполковник Абрамов напряженно вслушивался в разговор, происходивший внутри здания.

– Так значит, Вы работали на Куцего и отвечали за доставку оружия? – еще раз переспросил Марченко.

– Да, я уже говорил об этом, – кивнул головой Филатов.

– Ну, так вот, Стрелец, ты работал не на Куцего, а против него. Стрельцом тебя окрестили в краснодарском ФСБ, уж кому как не мне это знать. У меня очень большие подозрения, что это именно ты приложил руку к уничтожению груза, – Марченко начинал распаляться. Он говорил жестко, снова перейдя на «ты» для большего эффекта. Голос его повышался, заполняя все звуковое пространство помещения.

– Совершенно верно. Только когда по вашему приказу операцию свернули, меня же ФСБ и сдало Куцему. Он киллера подослал, только меня просто так с хреном не сожрешь, – Филатов, подражая Марченко, тоже перешел на повышенный тон. – Кстати, товарищ генерал, осторожнее надо быть, и подписи под приказами о прекращении операции своих замов заставлять ставить. Я вас по этому приказу и вычислил.

– Спасибо за совет, – буркнул Марченко. Он анализировал рассказ Филатова. Все получалось чересчур складно, и это не нравилось опытному генералу.

– Откуда знаешь про приказ? – спросил он, снова говоря спокойным тоном.

– Василевич проговорился, а потом решил меня убрать из-за этого.

Марченко непроизвольно мотнул головой. С этим идиотом нужно тоже разобраться потом, а то еще кому-нибудь проговорится. Но этот Стрелец прав: впредь надо быть осторожнее.

– Что стало с грузом? – через несколько секунд молчания сдавленным голосом спросил Марченко.

– Не знаю, – искренне ответил Филатов, – Василевич приказал мне сопроводить его в Чечню, выявить там заказчиков, что я и сделал. Потом операцию свернули, меня подставили. Зол я на вашу фирму, товарищ генерал, и на Василевича, и на Куцего.

– Не лопнешь от злости, – насмешливо перебил Марченко.

– Постараюсь воздержаться. С вашей помощью, конечно, – Филатов делал вид, что освоился среди этих людей. Он откинулся на спинку стула, заложив ногу за ногу. Казалось еще немного, и он потребует чашечку кофе. Краем глаза Юрий наблюдал за реакцией Блохина. Тот бесился, и Филатов старался вывести его из равновесия.

– Я слышал, у тебя какая-то бумажная денежка интересная есть? Я, видишь ли, нумизматикой увлекаюсь, хотелось бы ее посмотреть, – Марченко говорил почти что отеческим тоном, только его глаза оставались по-прежнему гнетущими.

– Не вопрос, только я повторяю, мне нужна доля от прибыли. Тем более, я буду вам полезен. Знаю Чечню, знаю схему транзита, покупателей.

– И знаешь, что бывает с людьми, которые много знают, – тем же задушевным голосом бросил фразу Марченко.

– Знаю, поэтому банкнота в надежном месте, – твердо произнес Филатов. Он снова собрался, выпрямившись на стуле. Юрий почувствовал, как напряглись и подались вперед охранники за его спиной. Блохин кивнул головой, и те вернулись на прежнее место.

– Еще вопрос, чисто нумизматический, ради интереса. Откуда ты взял эту банкноту?

– Нашел, – Филатов нагло смотрел на генерала. Тот не привык к такому поведению. Ему очень хотелось съездить этому выскочке по физиономии, но профессиональная выдержка взяла вверх.

– Откуда знаешь про Иран? – снова задал вопрос Марченко.

– Слышал разговор в лагере чеченцев, – устало произнес Филатов. Ему нужно было показать, что разговор начинает утомлять его, тогда противник станет форсировать события. – Только я не понимаю, зачем русское оружие в Иране?

– Помочь навести там порядок, – Марченко снова разозлился. Он не мог просчитать этого парня. С ним надо работать.

– А порядок можно навести только после того, как собьют пассажирский самолет российским ПЗРК? Американцы установят свой порядок в Иране, а потом захотят установить свой порядок в Чечне и других регионах России, да? – Филатов сознательно пошел на провокацию, вынуждая Марченко действовать.

Тот был поражен осведомленностью Стрельца. За ним явно кто-то стоял. Генерал начал расхаживать по комнате, он чувствовал, что где-то кроется ловушка. Кивком головы Марченко позвал за дверь Блохина. Тот сразу же выскочил из-за стола, как будто только этого и ждал.

– Здесь что-то не чисто, – шепотом начал Марченко, отведя Блохина в коридор, – я уеду, а ты должен обработать этого мерзавца. Выясни, кто он, на кого работает, что еще знает, где банкнота, какие у него еще улики. Одним словом, его надо расколоть по полной программе. После этого убрать, только без шума. Понял? – Блохин молча кивнул головой.

Марченко направился к выходу, еще раз прокручивая весь разговор в уме. Легенда, которую представил Стрелец выглядела правдоподобно. Он – агент ФСБ Краснодара, работал под прикрытием у Куцего. Логично. Дальше доставляет оружие в Чечню, его свои же подставляют. Естественно обида взыграла, хочется компенсации. Тоже логично. Только вот откуда у него банкнота с номером счета. В Чечне он получить ее не мог, чеченцы не имеют к ней отношения, так как об этом банковском счете знали только Куцый и Блохин. Следовательно, о счете он узнал еще в Краснодаре. Каким образом? Нет, здесь что-то не так. Самое главное, откуда у него столько информации, в том числе по Ирану? Припоминая разговор, Марченко сделал вывод, что и свои услуги Стрелец предлагал как-то вяло. Его надо убрать и чем скорее, тем лучше.

Марченко был настолько углублен в свои мысли, что, проехав мимо аварийной машины электросетей, не обратил на нее никакого внимания, чего раньше с ним не случалось.

Блохин вернулся в кабинет и снова сел за стол.

– А где верховный? – поинтересовался Филатов, хотя уже догадывался, по какому сценарию будут развиваться события дальше.

– Срочные дела, дальше мы сами поговорим, – мрачно произнес Блохин, не глядя на Филатова.

– Ну, давай, – неохотно буркнул Филатов, снова забрасывая ногу на ногу.

– Где взял банкноту с номером счета? Как узнал о самом счете и его назначении? – Блохин решил поиграть в следователя и говорил жестко, делая паузы между вопросами.

– Случайное стечение обстоятельств, которое переросло в некую закономерность, – Филатов издевался над Блохиным, и тот это прекрасно понял.

Блохин бросил взгляд на своих людей. Те, как по команде навалились на Филатова, прижав лицом к столу и выкручивая назад руки.

Абрамов напрягся. Он взял рацию и произнес: «Внимание всем, готовность номер один».

– Сейчас мы тебе сделаем одну инъекцию – и ты все расскажешь. Про «сыворотку правды» слышал когда-нибудь? – шипел как змея Блохин.

В рации у спецназовцев, приготовившихся к действию, раздался щелчок, и последовала короткая команда: «Штурм!»

Двое рабочих в спецовках подошли к двери офиса.

– Чего надо? – грубо спросил охранник, приоткрыв дверь.

– Счетчик проверить, – сказал электрик, шмыгнув носом.

– Вали давай, у нас дела. Потом зайдешь, – продолжал хамить охранник.

Короткий удар в болевую точку вырубил его наповал. Электрики настежь распахнули дверь, давая возможность проникнуть внутрь бойцам, одетым в бронежилеты и защитные сферические шлемы. Выскочившие из дверей охранники были моментально сбиты с ног. Два хлопка взрывпакетов и очереди в потолок образумили тех, кто пытался сопротивляться.

– Что это? – в панике крикнул Блохин.

Три верзилы, державшие Филатова, отпустили его, отвлекшись на шум. Этой секунды было достаточно. Филатов ударил ногой по коленной чашечке одному из них. Раздался хруст сломанной кости. Удар локтем послал в нокаут другого. Блохин забился в угол, не зная, где искать спасения. Грохот ломающейся мебели слился с общим шумом борьбы. Еще через секунду в кабинет ворвались спецназовцы.

Иван Куцый на допросах «кололся», как сухое дерево. Он рассказывал не то что с охотой, а с каким-то упоением обреченного. Он понимал, что ему светит, и хотел потянуть с собой как можно больше подельников. Как говорится, чтобы обидно не было. Уже после двух допросов у прокурора накопилось столько информации, что хватило бы на несколько уголовных дел. С особым восторгом Куцый сдал Василевича.

Тот уже не один день не мог найти себе места. Лапина эти идиоты добить толком не смогли. Когда пришли в больницу скорой помощи, оказалось, что пациент таинственным образом исчез. Василевич запутался и не мог найти выхода из лабиринта, в который сам себя загнал. Рыбки в его аквариуме давно сдохли, он совсем забыл о них. Нужно было спасать себя, но как – Василевич еще не знал. Может написать рапорт о переводе на Северный Кавказ, но плечи сами собой зябко ежились от мысли о подстерегавшей там на каждом шагу смерти. Или положить рапорт об увольнении, здоровье в последнее время совсем ни к черту.

Раздался звонок телефона. Звонил начальник. Василевич взял трубку и, проглотив ком в горле, деловым тоном отчеканил:

– Слушаю, товарищ полковник.

– Евгений Петрович, зайдите ко мне, – раздалось на том конце провода.

Василевич шел по коридору с таким чувством, как будто поднимался на эшафот. Чувство опасности, чего-то страшного не покидало его, хотя голос начальника был такой же, как всегда. И все же Василевичу хотелось бежать, бежать без оглядки, подальше отсюда.

Войдя в приемную, он спросил у секретарши, указывая на дверь: «Он один?» Ответа не последовало, и Василевич, вздохнув, открыл дверь.

Полковник Тарасов был не один. За столом сидел главный прокурор края и несколько человек в штатском.

– Это товарищи из военной контрразведки, – представил незнакомцев полковник.

– Очень приятно, – язык Василевича деревенел.

– Прежде всего, я хочу знать, по какому праву вы без моего ведома посылали отчеты по делу Куцего в Москву? Почему не сообщили о приказе свернуть разработку? Выслужиться хотел, а теперь как заяц в кусты! – в таком гневе Тарасова еще никто не видел.

– Я… Я не посчитал нужным обременять вас незначительными деталями, – пролепетал Василевич. От его респектабельности не осталось и следа. Съежившийся, мокрый от пота, он выглядел жалко и омерзительно.

– Ладно, потом все расскажете, – махнул рукой Тарасов. Ему была противна вся эта ситуация, и вдвойне противно то, что в его управлении завелась «крыса».

Прокурор встал и взял ордер, который лежал перед ним.

– Василевич Евгений Петрович, вы задерживаетесь по подозрению в организации покушения на убийство, связях с криминальными структурами и разглашении секретной информации.

Дверь открылась, и вошли два оперативника. Василевич понял, что надо следовать за ними...

* * *

Филатов вместе с Абрамовым сидел на кухне, оба уплетали ужин, приготовленный на скорую руку. Они не ели уже давно, и теперь после окончания всех дел у обоих разыгрался зверский аппетит.

– Ну и что дальше? – торопил Филатов, сгорая от любопытства.

– Блохин на допросе выложил все. Его показания, вкупе с записью твоего разговора с Марченко – это уже обвинительный приговор. Мой шеф направил материалы дела директору ФСБ и в Генпрокуратуру.

– А директор ФСБ не заартачится? – забеспокоился Филатов.

– Он всегда был честным человеком. Это, конечно, будет для него неприятным ударом, но предателей у себя в конторе он не потерпит и выгораживать не станет. Принцип, что сор из избы не выносят, здесь не уместен. Сегодня арестован Марченко. Конечно, в вечерних новостях ты об этом не услышишь.

Оба замолчали, думая каждый о своем.

– Твое имя нигде не будет упоминаться, как ты и просил. Так что возвращайся к мирной жизни, – Абрамов положил руку на плечо Филатова. – Куда сейчас поедешь?

– На работу мне через три дня. Вернусь в Краснодар, нужно повидать кое-кого.

Абрамов провожал его в аэропорту. Они обнялись крепко, по-дружески, понимая, что скорее всего больше никогда не встретятся. Филатов, глядя на облака, проплывавшие за окном иллюминатора, думал о том, с каким множеством людей свела его судьба за это время. Кого больше, друзей или врагов, трусов или героев, подлецов или тех, кто дорожит понятием чести и долга? Одно Юрий знал точно: если бы не Андрей Королев, не Лапин, не Буров, не Абрамов и десятки таких же ребят, то этой стране давно пришел бы конец.

В Краснодаре Филатов разыскал Королева. Они проговорили всю ночь напролет, делясь впечатлениями, воспоминаниями. На другой день Юрий, пообещав познакомить Андрея с одним хорошим человеком, вытащил его из дому. Они направились в военный госпиталь.

На Лапина было больно смотреть. Кажется, на человеке не осталось ни одного живого места. Лицо фиолетового цвета представляло один сплошной кровоподтек, глаз почти не было видно. Но он улыбался беззубым ртом при виде вошедшего Филатова. С Андреем они присели возле кровати, осторожно пожав руку Лапину. Юрий познакомил их. Он долго во всех подробностях рассказывал весь ход этого дела. Лапин то хмурился, то улыбался. Когда Филатов закончил, он тихо, едва шевеля губами, прошептал одно слово: «Спасибо», – и устав от переживаний, откинулся на больничную подушку.

Филатов точно знал, куда направится дальше. За окном электрички мелькали знакомые пейзажи. Время ожидания текло медленно, как густая смола по стволу дерева. Наконец, объявили нужную станцию. Вот здесь, на перроне, его встречал Кучумов со смешной табличкой, живой и веселый. Дорожка, по которой они шли, так же петляла между деревьями. Так же кружил голову запах леса. Впереди показались знакомые дома.

Шаг ускорился сам собой. Подходя все ближе, Филатов перешел почти на бег. Знакомый дом, знакомый подъезд. Сердце бешено колотилось, в горле сперло дыхание. Постояв немного, прислушавшись к тишине за дверью, Юрий нажал звонок. Звякнул замок, и дверь открыла Маша. Она не изменилась, только легкая грусть поселилась в ее глазах.

– Я ждала тебя, сама не знаю почему, но я верила, что ты придешь, – тихо произнесла она.

– Я пришел, пришел за тобой, – эхом отозвался Филатов.

Она обвила его шею руками и прижалась к груди. Он понял, что теперь, с этой минуты, они составляют единое целое, не подвластное времени и невзгодам. Юрий взял Машу на руки и внес в дом.

Content

Инкассатор. Рискованная игра
Воронин А.Н.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13