Абердин Александр

Практикант

Глава 1

Лем Додберри и его проваленная практика

Практику я завалил самым капитальным образом. И вот ведь что обидно, прежде чем понять это, я успел натворить на Аркурии таких дел, что мне даже сделалось страшно. Правда, испугался я потом, когда оглянулся и увидел, что наделал. Но что самое противное, во второй раз мне уже ни за что не удастся получить такое лёгкое задание, а ведь практику точно не зачтут и придётся мне её проходить заново. Обидно. А ещё я теперь мог смело распрощаться с мечтой получить свободное распределение и, зная отношение к себе некоторых профессоров магической академии, прекрасно понимал простую истину — загонят меня туда, где по выражению одного моего старого боевого друга, Макар телят не гонял. Хуже того, меня запросто могут назначить на мало почитаемую должность мага-наблюдателя в каком-нибудь медвежьем углу и торчать мне там лет сто, если того не больше. Эх, если бы мне дали свободное распределение, то я снова вернулся бы на Аркурию.

Благодаря мне, этот развитый техномир, полный всяческих чудес, превратился в мир техномагии, а таких в нашей Вселенной насчитывается не более десятка и Аркурия самый передовой из них, в котором наука достигла наивысшего развития и мало чем уступает самой современной магии. Да, уж, теперь этот мир станет очень привлекательным для всех магов без исключения, но мне не видать его, как собственных ушей. Ничего не поделаешь, сам во всём виноват. Нечего было влезать в чужие дела. Мне всего-то и нужно было на этой практике, что просидеть на Аркурии тихо и мирно какой-то паршивый год не привлекая к себе внимания, а я вместо этого перевернул в этом мире всё с ног на голову и натворил такого, что за мной был послан отряд магического спецназа.

На Аркурию я прибыл тихо и незаметно и вместо того, чтобы сразу же залечь на дно, обзавёлся лицензией частого детектива, с чего всё и началось. В общем я, почти не сходя с места, тут же нажил на свою голову целую кучу неприятностей. Ну, а если быть предельно честным, то поставил при этом в весьма двусмысленное положение планету с огромным населением, обитатели которой уже совершали межзвёздные полёты и контактировали с несколькими цивилизациями. Таким образом не одна только Аркурия стала миром техномагии, но и ещё три планетарные цивилизации, тоже высокоразвитые, хотя и не достигшие её уровня развития. И вот ведь что удивительно, всё произошло так чинно и гладко, что я сразу не понял, чего натворил по глупости и из-за излишнего энтузиазма. В конечном итоге за мной был послан на эту планету отряд имперского магического спецназа, который быстро меня вычислил и выдворил с Аркурии, словно какого-нибудь террориста или того хуже — ортодокса.

Последнее расстроило меня больше всего. Вот интересно, это какая же сволочь придумала послать за мной спецназ? Они что забыли, что я целых пятнадцать лет воевал в его рядах и в какой-то мере был создателем специальных диверсионных отрядов особого назначения, состоящих из одних только боевых магов. Да, я восемнадцать лет воевал с мятежными магами-ортодоксами и из них двенадцать уже после того, как война официально закончилась. Увидев в одном из помещений президентского дворца так хорошо знакомые мне хмурые рожи друзей, я чуть было не кинулся в драку, но уже в следующее мгновение меня охватил ужас. Только тогда я понял, что натворил на Аркурии.

Да, весёленькое было бы дельце, не выйди Реми и Губошлёп из тени и не нарисуйся передо мной. Завалить они меня, конечно же завалили бы, но только потеряв половину отряда, как минимум, и как знать, хватило бы у оставшихся времени поднять меня и своих боевых товарищей из мёртвых. Хотя с другой стороны мой старинный друг, полковник Реми Дезире, был прекрасным магом, пусть и без высшего образования, а потому оживлял жмуриков на счёт раз, два, три, если не быстрее. О, этот землянин, по прозвищу Красавчик, был ещё тот тип. Громадный, смуглый и волосатый, словно обезьяна, ветеран французского Иностранного легиона, он был сущим кошмаром для мятежников и моим заместителем, возглавившим мой собственный отряд после того, как я вышел в отставку и снова стал студентом магической академии.

Как потом признался мне сам Реми, в момент захвата все его мысли были направлены только на то, как бы подобраться ко мне поближе и нарисоваться передо мой, чтобы не устроить на Аркурии ещё больших бед, ведь я же не стал бы сдаваться без боя неизвестно кому. Ну, Красавчик был тёртый калач и к тому же землянин, как и многие мои лучшие бойцы, а потому ему не составило особого труда отключить электронные системы слежения в президентском дворце, хотя я и напичкал их магией по самое некуда. Вообще-то этим занимался не он сам, а майор Серёга Крылов по прозвищу Баснописец, тоже ветеран, но уже русского спецназа "Вымпел", пришедший в наш отряд тогда, когда война с ортодоксами официально закончилась и наступил столь долгожданный мир. Именно благодаря его умелым действиям всё завершилось благополучно.

Вот и получилось, что менее, чем через год, как я появился на Аркурии, мне пришлось почувствовать себя в роли отработавшей своё ступени ракеты-носителя, которая вывела на самую высокую орбиту спутник, и покинуть этот мир не по своей воле. Хотя нет, для Аркурии это слишком уж отсталое сравнение. Но всё равно жаль, очень жаль. Честно говоря, я мечтал о совсем другом финале. Ну, как бы то ни было, для своей клиентки и по совместительству любовницы, я в то время действительно был пройденным этапом, использованным противозачаточным средством одноразового действия. Именно с такими чувствами я и покинул её президентский дворец, даже не попрощавшись.

Неприятное чувство, ничего не скажешь, но так уж всё повернулось. Со дня победы моей клиентки на президентских выборах прошло всего четыре дня, а эта особа уже забыла, кто своими тонкими и умелыми действиями обеспечил ей как одно, так и другое. Меня сразу же задвинули в самый дальний и пыльный угол президентского дворца и вежливо попросили сидеть там тихо и не высовываться. Я очень обрадовался, когда увидел в полумраке хмурую, перекошенную рожу Красавчика, это он так улыбнулся мне. Осознание ужаса от всего свершившегося, пришло ко мне гораздо позднее, когда мы прошли сквозь стены, оказались на достаточном удалении от дворца, огромного, пышного и помпезного здания, где Реми и спросил меня:

— Парень, ты что, охренел? Ты чего тут наворотил? Нас же послали сюда с приказом выдернуть тебя с Аркурии живым или мёртвым, но не позднее сегодняшней полуночи. Причём приказ исходил от самого императора, а не от какого-то там придворного павлина со шпагой.

Вот тут-то я и сообразил, что малость переборщил на Аркурии с магией и, вообще, наделал глупостей, хотя аркурийцев, когда узнали, что магия в их мире стала делом вполне обыденным, и охватил восторг. Это наверное потому, что когда-то очень давно в их мире существовали вполне приличные маги, но их почему-то всех перебили и дела с магией быстро заглохли. В общем драконы убрали её из этого мира на долгие три тысячелетия, а я втащил магию на Аркурию с чёрного хода. Когда я делал это, то почему-то не подумал о возможных последствиях и, тем более, гневе императора Рейнардина, а он не заставил себя долго ждать. Дело осложнилось тем, что все семеро магов-наблюдателей, находившихся в этом мире, так и не смогли не то что найти меня, а даже вычислить, где я могу находиться. Вот потому-то за мой и был послан отряд спецназа магов, причём самый лучший, то есть мой собственный, которым я когда-то командовал. Когда Реми поставил меня перед фактом, я только и смог, что развести руками.

С Аркурии мы перенеслись в магическом облаке перемещения, это самый быстрый и простой способ путешествий по мирам Вселенной, хотя и болезненный, на один из пограничных постов, окружавших империю Ринориан неприступным кольцом магических бастионов. Там мы, почёсывая болезненно зудящие бока, направились в ближайший кабак, чтобы промочить пересохшие глотки старым, добрым имперским годорионом. Мне было приято видеть физиономии боевых друзей и совершенно не хотелось отправляться в академию магии, куда мне было велено прибыть. Ничего не поделаешь, из-за этого наша пьянка была недолгой и вскоре я посадил своих бывших сослуживцев в большой пассажирский омнибус, запряженный восьмёркой магических скакунов. Они помчались на нём со скоростью хорошего звездолёта в Ринторн, столицу империи, где будут теперь валять дурака, строить глазки красоткам из числа вольнонаёмного обслуживающего персонала имперской военной базы и волочиться за фрейлинами в императорском дворце вплоть до очередной боевой операции, которую им поручат провести невесть где.

Сразу после этого я сел в рейсовую карету, отправляющуюся в Зейторн и поскольку до этого, второго по величине города империи, было двенадцать часов езды по магической межпланетной дороге, немедленно завалился спать. Смотреть по сторонам во время движения было не на что, одна клубящаяся перламутровая пелена по обеим сторонам серебристой дороги. Зато все имперские магические кареты, дилижансы и омнибусы отличаются редкостным уровнем комфорта и в них прекрасно спится. К тому же пока я спал, магия, сосредоточенная внутри кареты, привела в полный порядок мою одежду, физиономию, волосы и даже насытила мой желудок пусть и дежурным, но вкусным обедом с вином. Эта поездка встала мне в семьсот пятьдесят империалов серебром. Увы, но я, в отличие от моих друзей, уже не был строевым офицером, а поскольку не прослужил в императорской гвардии положенных двадцати пяти лет, то и не считался ветераном армии и потому не имел прав ни на какие льготы, положенные кадровым офицерам. Поэтому и отношение ко мне было, как к самому обычному штатскому лицу.

В императорскую академию магии Зейторна, самую лучшую и привилегированную, я поступил в возрасте восемнадцати лет. Когда мне стукнуло двадцать шесть, я с похвальной грамотой закончил восьмой курс и тут начался мятеж магов-ортодоксов, к которому те готовились много лет и потому сразу же захватили несколько десятков миров империи Ринориан. Естественно, я немедленно настрочил прошение зачислить меня в армию, а поскольку уже был неплохим боевым магом, то попал в гвардию. Впрочем, это только то и означало, что мне мигом присвоили лейтенантское звание и немедленно отправили на фронт, назначив командиром отряда состоящего из таких типов, с которыми не справился бы и опытный офицер, прошедший не одну военную кампанию. Других командиров у генералов под рукой просто не было.

После этого было восемнадцать лет боевых действий, из которых ровно пятнадцать я провёл в спецназе. Именно на нас, на сорок три отряда, в каждом из которых насчитывалось по двадцать пять боевых магов, была возложена миссия добраться до глубоко скрытых корней мятежа ортодоксов. Уже после того, как боевые действия были закончены, мы продолжили воевать. С огромными трудностями мы проникали на тщательно замаскированные базы мятежников и давали им там бой. Чем лучше они были спрятаны, тем труднее нам приходилось, ведь в них укрылись главные поджигатели войны, а они были магами высшей квалификации и хорошо знали воинское дело. Однако, мы тоже были парни не промах и к тому же за нами стояла вся военная и магическая мощь империи Ринориан. Так что с ортодоксами мы разобрались и, как я очень на это надеюсь, навсегда, хотя кто его знает, может быть какие-то корешки и зёрна ортодоксальных воззрений на магию всё же уцелели и они рано или поздно обязательно прорастут.

Когда мне исполнилось сорок четыре года, возраст для ринорианца достаточно зрелый, я вспомнил, наконец, что так и не закончил зейторнскую имперскую академию магии. В неё принимали мужчин и женщин в возрасте не старше сорока пяти лет. Я решил, что мне самое время подумать о своём будущем. Что ни говори, а военная служба в империи никогда не являлась синекурой и жалованье моё оставляло желать лучшего. С голоду не помрёшь, но и жить на широкую ногу тоже не сможешь. Впрочем, меня всё же манили не те деньги, которые обычно получает за свои труды всякий дипломированный маг, а сами магические знания. Тем боле, что за эти восемнадцать лет я сделался вполне приличным магом-универсалом с уклоном в боевые магические искусства. В общем раз война закончилась, то и мне можно было спокойно выйти в отставку и продолжить учёбу.

Всё бы хорошо, но из-за своей собственной оплошности я лишился всех сбережений. Пусть и небольшие, а они у меня имелись, ведь когда ты постоянно находишься на задании, деньги особенно тратить не на что. Вот ведь досада, но я, гвардии майор Лемар Додберри, один из самых опытных командиров отрядов спецназа, стал жертвой финансового жулика, которому доверил свои сбережения. Вот и получилось, что хоть бери и неси в ломбард боевые награды, да, вот беда, все они хранились в сейфе генерала Люгерда, нашего командира. Нас, магов-спецазовцев, ведь не существовало в природе и потому наши золотые и бриллиантовые звёзды были надёжно спрятаны от чужих глаз. Я, конечно, известил об этом своих друзей и они немедленно принялись разыскивать того жулика, но его и след простыл. Вот так я в одночасье стал нищим.

Мои друзья пустили по кругу шапку и даже Верзила Люгерд бросил в неё монету достоинством в сотню империалов, хотя у него с деньгами всегда был напряг. Большую часть своего генеральского жалованья Денни Люгерд тратил на содержание приюта для военных сирот. Только благодаря помощи своих друзей я и смог вернутся не только в город своего детства, но и в академию магии. Получилось очень мило, ведь я в своём гвардейском изумрудном мундире с золотым шитьём, совершенно не походил на студента старших курсов академии, да, и моя смурная физиономия тоже резко выделялась среди молодых, красивых и весёлых лиц студентов и студенток. Да, для академии магии Лем Додберри был староват. Тем более, что некоторые из моих однокурсников стали её профессорами и чувствовали себя в моём присутствии несколько неуютно, а кое-кто даже чурался меня из-за того, что меня взяли в армию, а их нет, хотя все они туда стремились не меньше моего. Однако, хуже всего было то, что я никому, даже своему лучшему другу, Клайверу Ставронгу, не мог ничего рассказать о своей службе.

Поначалу мне было трудно на гражданке и вовсе не потому, что я привык к воинской дисциплине. Как раз ею в наших отрядах даже и не пахло, за что нас всегда нещадно дрючило начальство. Просто надо мной посмеивались все, кому не лень. В том числе и профессора, считавшие моё стремление закончить академию — пустой блажью. Они, видите ли, полагали, что мне было бы куда уместнее отслужить полные двадцать пять лет, пройти курсы повышения квалификации, получить серую книжицу вместо диплома с корочкой из золочёной малиновой кожи, и на этом успокоиться. То, что с "волчьим билетом" я смогу устроиться на приличную работу не раньше, чем лет через пятьдесят, если и того не больше, никого из них особенно не волновало. Не волновало их и то, что я был самым успевающим студентом на девятом курсе, которого о чём не спроси, всегда отвечает без малейшей запинки, да, ещё и был силён, как маг, просто не в меру.

Однокурсники меня сторонились, а однокурсницы и вовсе шарахались, словно от чумного, хотя уродом меня нельзя назвать и галантности мне было не занимать. Единственное, что хоть как-то мирило меня с этими молодыми дамами и господами, так это то, что я прекрасно знал всех влиятельных особ при дворе императора, его самого, а также всех его детей, внуков и правнуков, многие из которых были моими близкими друзьями уже только потому, что тоже служили в спецназе. А ещё меня выручала моя единственная награда, которую мне было разрешено носить — "Бриллиантовые мечи" лучшего фехтовальщика империи. Её я, разумеется, не носил каждый день, зато в петлице сначала моего мундира, а позднее костюма гражданского фасона, всегда блестела золотая розетка, прилагающаяся к этому почётному ордену. В академии магии к этой награде относились с уважением, ведь ею награждали не только военных, но и гражданских лиц.

Мои "Бриллиантовые мечи" сослужили мне в академии хорошую службу. Особенно в первый месяц, ведь стипендию мне должны были начать платить только по окончании семестра. Согласно императорского уложения "О магах", все маги империи должны в обязательном порядке владеть как минимум тремя видами холодного оружия. Не знаю почему, но такое правило было заведено ещё в глубокой древности и к нему только и добавили, что владение огнестрельным оружием. Ну, с ним у меня тоже всё было в полном прядке, зато в магической академии Зейторна к этому важному делу относились спустя рукава.

Когда я посмотрел на то, кто и чему учит студентов, то схватился за голову. Какое там к лешему фехтование, это и деревенским дрыномашеством нельзя было назвать. Ну, а раз так, то я взял и предложил ректору свои услуги в качестве учителя фехтования, хотя тех и так было пятеро, а к ним прилагалось ещё и двенадцать инструкторов. Ректор, с уважением посмотрев на мой орден, загорелся этой идеей. Через час мы встретились с ним в фехтовальном зале, куда я пришел одетый в песочно-бурый полевой мундир с одним только офицерским стеком в руках. Учителям фехтования уже сказали, что гвардии майор Додберри выразил им своё недоверие, а потому те глядели на меня волком. Больше половины инструкторов тоже и я, чтобы не затягивать это муторное и сквалыжное дело, попросил ректора Гривига выставить против меня всех пятерых прощелыг, разрешив им вооружиться чем угодно, сказав, что мне хватит одного стека. Один из инструкторов, кряжистый парень, как и я имперский гвардеец, капитан Джейк Инжерод, ухмыляясь заявил:

— Ну, всё, держитесь, господа. Сейчас этот парень ввалит вам таких чертей, что вы это навсегда запомните.

Кто-то из инструкторов возразил ему:

— Это с такой-то тросточкой, Джейк? Не смеши меня, наши парни изрубят его в капусту. Восьмирукие бойцы это тебе не какие-то там мальчишки и впятером они представляют из себя грозную силу.

Капитан коротко хохотнул и одёрнул этого типа:

— Засохни, Хайвенс. Хотя я и поднимаю в воздух двенадцать мечей и потому с двумя другими в руках могу закрутить "Адскую карусель", с Лемом мне не тягаться. Этот парень Бриллиантовый Меч, а потому запросто может поднять минимум двадцать четыре меча и обрушить на них "Хрустальные клыки дракона", что есть верная смерть для целого взвода самых опытных меченосцев. Ошибаешься ты и на счёт его стека. Это не тросточка, а стек изготовленный из драконьего уса. До жути страшное оружие в умелых руках. Он ведь может превратиться хоть в сотню мечей.

Услышав его слова, мои противники немедленно заменили длинные, тяжелые полутораручники на магические шпаги, хлёсткие и гибкие, когда это надо, но в то же время способные пробить доспехи. Однако, как они не старались, это им не помогло. Мой магический стек из драконьего уса, превратился в двадцать девять рапир, одна из них легла в мою правую руку, а остальные выстроились передо мной в воздухе. В общем я разделал этих, так называемых, учителей фехтования, как опытный повар зайцев. Вслед за этим я занялся инструкторами и в итоге предложил ректору оставить на кафедре фехтования всего троих, которые вполне годились на эту роль. Новых учителей фехтования и опытных инструкторов в помощь им, я пообещал подобрать в течение ближайшей недели, максимум двух. Ректор задумчиво посмотрел на меня и ворчливым голосом, пусть и довольно беззлобно, принялся пенять мне:

— По-моему вы слишком строги к этим господам, молодой человек. Учителей фехтования порекомендовали мне господа военные, говоря, что все они прекрасные фехтовальщики, а вы их так грубо развенчали.

Пожав плечами, я ответил:

— Господин ректор, когда я восемнадцать лет назад прибыл в военный лагерь, то моё мастерство фехтовальщика не вызвало ни у кого сомнений. В первую очередь потому, что меня обучал мой приёмный отец, великий Грег Сойтель, герой Редоны. У вас в академии магии дело с фехтованием обстоит крайне плохо. Не дай того Боги, к вам заявится комиссия Генштаба и тогда не миновать скандала.

— Но она была у нас полгода назад и господа военные остались довольны кафедрой фехтования. — Возразил мне тогда ректор и я немедленно высказался на этот счёт со всей прямотой:

— Прекрасно, господин ректор. Сегодня же я напишу письмо его величеству и тем господам военным не поздоровится. Не беспокойтесь, я извещу императора, что сам берусь за это дело и потому к вам никаких претензий не будет, а уже через год студенты нашей академии станут завоёвывать самые почётные призы на всех соревнованиях.

Через две недели я собрал в академии магии таких парней, чьи имена были на слуху у каждого, кого интересовало фехтование. В том числе благодаря им уже через полгода мои ученики приволокли ректору Гривигу громадный кубок. Так я получил в академии хорошую, высокооплачиваемую работу и хотя стал ещё и преподавателем, насмешки сыпались на меня, как из мешка. Не прекратились они даже тогда, когда на вопрос одного из лоботрясов, кто в империи самый лучший фехтовальщик, мой старый друг, полковник Вейдерикс, со смехом сказал:

— Вообще-то официально им считается принц Нордвил, ведь он выиграл все крупнейшие соревнования в империи и даже на Скайриноре, но против Лема Сорок Рук, он не сможет выстоять и трёх минут, хотя тот вообще никогда не выступал ни на одном состязании. Вот и думайте сами, ребята, кто в нашей империи лучший фехтовальщик. Полагаю, что теперь это для вас уже не будет загадкой.

Один из этих молодых засранцев тут же насмешливо сказал:

— Не вижу в этом ничего особенного. Старикашка Лем отличный фехтовальщик, но принц Нордвил дракон и потому сражался с ним, как простой человек, то есть, не включая свою дракою ловкость и силу.

Мой друг поспешил остудить моего однокурсника:

— Э-э-э, нет, парень, ошибаешься. Принц сражался с Лемми именно как дракон и был нещадно бит им и не единожды. Я наблюдал за их поединками трижды и так скажу — Лем самый лучший из всех учеников Грега, а тот в своей жизни не проиграл ни одного поединка, но думаю лишь потому, что так ни разу и не сразился со своим приёмным сыном.

Даже после этого отношение ко мне среди однокурсников не изменилось и всё потому, что мне было строго-настрого запрещено показывать хоть кому-либо свои боевые награды, а также рассказывать, за какие подвиги я их получил. Так было до тех пор, пока в Зейторн однажды, я тогда учился на одиннадцатом курсе, не приехал Нордвил с двумя сёстрами, принцессами Риарной и Селестой. Это событие как раз совпало с другим, ничуть не менее приятным, мои друзья поймали жулика, обокравшего меня, и я внезапно разбогател. Принца, как оказалось, прислал император, чтобы тот воздал мне почести за долгую и верную службу империи. Всех студентов академии построили во дворе и я, одетый в парадный мундир со всеми наградами, поднялся на подиум, где передо мой встал коленопреклонённо мой друг-принц, а боевые подруги-принцессы замерли в реверансе. Легонько стукнув Норри кулаком в челюсть, я подошел к его сёстрам и расцеловал их.

Потом была грандиозная пьянка за счёт имперской казны и с этого дня уже почти никто не смел надо мой подшучивать. Ещё бы, были рассекречены почти все мои деяния в войне с ортодоксами и то, что именно благодаря мне империя Ринориан имела магический спецназ, её главную ударную силу против любого врага. Во время пьянки я расчувствовался и принялся плаксиво ныть:

— Эх, жаль, что этого не видит Грег. Крылатые прохвосты воздают должное ничтожной двуногой букашке.

— Отставить, болтать глупостью! — Рявкнул принц — Грег не помер, Лем. Как только он погрёб под камнями в пещере на Редоне вместе с собой целую армию мятежников, то в ту же секунду возродился на Скайриноре в облике дракона. Поверь, Лем, он давно уже работает в каком-либо юном мире Богом. Легенды не врут, мой мальчик, особенно если они записаны со слов драконов.

После этого надо мной если кто и измывался, нещадно отпуская в мой адрес шпильки, так только профессор Цорн по прозвищу Лягушка Цо, преподаватель магии водной стихии и, по совместительству, Главный хранитель Магического Круга Выбора. Это именно к нему приходил каждый студент академии и её выпускник, чтобы получить задание на курсовую или распределение на практику. Хотя я этого совершенно не желал, мне предстояло с ним встретиться, чтобы получить новое задание. Пока мои мысли прыгали, словно блохи, и я вспоминал то одно, то другое, карета, влекомая четвёркой магических коней, не знающих усталости, мчалась сквозь магическое пространство к Ринориану, столичному миру одноимённой империи, в которой насчитывались тысячи миров.

Мне было бы гораздо проще и быстрее добраться до Зейторна закутавшись в колючее, словно ёж, магическое облако перемещения, но это было запрещено лично императором. Только магические конные экипажи и только за наличный расчёт. Честное слово, хоть бери и записывайся в извозчики, ведь они, говорят, благодаря этому указу, зарабатывают просто бешеные деньги. А что? Сотворить магический омнибус и восьмёрку скакунов к нему, мне не составило бы никакого труда. Увы, но это была работа для беженцев из миров, не входящих в империю, а потому не являющихся магическими, хотя попасть в неё могли только те люди, которые имели способности к магии и не малые.

Промчавшись сквозь магическое пространство, карета съехала на обычную дорогу и вскоре остановилась на станции, распложенной за чертой Зейторна. Никакого багажа у меня не было и я покинул экипаж тотчас, как только он остановился. В городе моего детства стояла тёплая, золотая осень. Деревья красовались в золотом и алом убранстве, недавно прошел дождь и воздух приятно пах осенними цветами. Кивком головы поблагодарив кучера, я огляделся. Невдалеке стояло десятка полтора экипажей. Извозчики сгрудились в кружок и играли на деньги в какую-то азартную игру. Это было плохо. Иногда из-за игр их не дозовёшься, а начнёшь качать права — пойдёшь пешком. Такой это был вредный народ, маги-беженцы из немагических миров. К счастью для меня, на станции находились одни только земляне и все были одеты в чёрные, байкерские косухи, — самые лучшие и покладистые извозчики во всём Зейторне. Едва завидев меня, они сразу же вытолкнули из своего круга высокого, длинноволосого, бородатого блондина и тот рукой указал мне на свою двухместную коляску. Забравшись в неё, я уселся поудобнее на мягком диване. Извозчик-байкер посмотрел на меня с сочувствием во взгляде и, отвернувшись, спросил:

— Ну, и куда мне тебя везти, студент?

Вот интересно, как можно глядя на человека, одетого в строгий чёрный костюм, похожий на смокинги землян, догадаться, что тот студент, хотя уже и не молод? Ну, почему эти чёртовы земляне всегда и всё знают про нас, ринорианцев? Задавать вопросов извозчику я не стал, а лишь ответил с чувством собственного достоинства в голосе:

— В академию магии. К главному корпусу и желательно побыстрее.

Землянин посмотрел на меня ещё раз и откликнулся:

— А вот это уже не от меня зависит, а от этой рыжей бестии. — После чего так обратился к своей рыжей кобыле — Ну, моя милая, что у тебя не так на этот раз? — Та громко всхрапнула в ответ и завертела своим чёрным, коротко обрезанным (магических коней не беспокоят насекомые) хвостом, но с места не стронулась и тогда извозчик нежным голосом спросил — Фрося, а по жопе кнутом?

Рыжая кобыла заржала тихо и обиженно, с укоризной посмотрела на землянина и медленно зашагала вперёд. Я поинтересовался:

— А может быть её и впрямь того, кнутом ускорить?

— Не надо. — Строго отозвался землянин — Главное, что она с места стронулась. Просто у неё ещё с железной поры туева хуча капризов и позднее зажигание. Сейчас прогреется и помчится, как северный олень.

Рыжая кобыла Фроська и в самом деле с каждым новым шагом переставляла ноги всё быстрее и быстрее. Через какую-то минуту она уже бойко цокала подковами по гладкому дорожному покрытию из магического гранита, а ещё через две неслась по широкому шоссе в сторону города мощной, размашистой и быстрой рысью. Она запросто могла посрамить собой самых лучших магических рысаков, хотя и превратилась в лошадь из какой-то машины или мотоцикла. Правда, извозчик вскоре достал из пачки контрабандную сигарету, они запрещёны в империи, закурил и принялся попыхивать вонючим дымом. Он совершенно не желал замечать, что весь дым достаётся мне. Вот такие они, земляне, никогда не обращают ни на кого внимания и делают всё, что им заблагорассудится, ни у кого не спросив разрешения.

Зато земляне, особенно русские, никогда не ноют и воюют просто отчаянно. Ну, как воины, они все хороши, хотя самые неприхотливые и к тому же ещё и стойкие, это именно русские. Но они при этом ещё и самые бесцеремонные. Если им что-нибудь втемяшится в голову, то они этого обязательно добьются и, вообще, остановить их на пути к какой-либо цели, крайне опасно. Мне не просто нравятся земляне. Я ими не только восхищён, но и влюблён в них, поскольку воевал бок о бок с землянами много лет и могу сказать, как бойцы, они ничем не хуже драконов. Поэтому я прощаю им все их вольности. Они же все непосредственные, как дети, и дружить с ними одно удовольствие.

До академии байкер довёз меня всего за каких-то двадцать минут и когда остановился, я деловитым тоном поинтересовался:

— Сколько с меня за поездку?

Извозчик ухмыльнулся и невозмутимо ответил:

— Четвертак серебром.

— Почему так дорого? — Изумился я — Красная цена пятёрка.

Землянин охотно согласился:

— Правильно. Пятёрка за простую поездку, пятёрка, надбавка за скорость и ещё пятнадцать за то, что Фроська добрых двенадцать вёрст тащила за собой твою чёрную ауру. Чуть подковы на дороге не оставила. Если хочешь, студент, то я её тебе в три минуты срежу и по ветру развею. Ты этого даже не почувствуешь. Цена полтинник.

То-то я гляжу, что у меня в последнее время сон плохим был и поутру всё из рук валилось. Да, чёрная аура это ещё та дрянь. Её ни один маг на себе, даже самый могущественный, не заметит. Ну, а на другом человеке чёрную ауру тоже не каждый маг сможет разглядеть. Тут особую чувствительность нужно иметь. У землян она имеется, но они вообще удивительные люди. Таких сильных природных магов, как люди с Земли, редко где встретишь. Предложение извозчика заинтересовало меня даже не своей дешевизной, а тем, что я ещё ни разу не видел, чтобы чёрную ауру кто-то срезал всего за каких-то три минуты. Лично у меня на это уходит минут пятнадцать, не меньше. Кивнув, я сказал:

— Как вижу, ты очень сильный природный маг, парень. Что же, давай, режь эту падлюку. Я заплачу тебе твою цену и приплачу вдвое, если ты скажешь, какая у меня аура и кто её наложил.

Землянин усмехнулся и достал из-за пазухи простое медное кольцо, от которого исходила просто сумасшедшая магическая энергия. Пожав плечами этот байкер, а ему на вид, как и мне, было не больше тридцати пяти лет, с улыбкой признался:

— Не знаю, какой я маг, студент, но бабка моя точно была знатная колдунья. Провожая меня в армию, она повесила мне на шею это кольцо и сказала, что оно меня от любой напасти убережет. Так-то оно так, я до сих пор жив, но от плена бабкино колечко меня не спасло. Зато когда я из Афгана попал в Америку и там однажды за мной погналась целая банда негров на мотоциклах, кольцо меня мигом перенесло на Ринориан вместе с моим "Уралом". Это мотоцикл такой, но он подо мой тут же в рыжую кобылу превратился. С тех пор почти двадцать пять лет прошло. — Посмотрев на меня сквозь кольцо, он подал голос — Значит так, студент, чёрная аура у тебя зело длинная и косматая, вся матюком торчит. Навели её на тебя недавно и не со зла, а по неопытности. Сделала это баба, твоя любовница, причём так, мимоходом. Сделала и ничего даже не заметила. Поэтому я не стану эту заразу против неё направлять. Даже и не проси. Будь это какая-нибудь чёрная ведьма, вот тогда я задал бы ей жару, а так срежу её и просто развею. — Я улыбнулся и молча кивнул, а землянин достал из-под куртки, из-за спины длинный кинжал, присел на корточки, мы стояли рядом с его коляской, чиркнул им крест накрест по магическому граниту дороги и сказал по-русски — Режу путы на скорый шаг, открываю путь на прямую дорогу. Иди себе с миром, человече, и не сомневайся в себе. — Он зашел ко мне за спину и монотонно заговорил — Отстань, краса чёрная коса от добра молодца. Сгинь, растай и испарись, но к доброй девице не смей возвращаться. Без злобы сотворена, без дурных мыслей и исчезни. Не возвращайся в явий мир из мира навьего ни утром, ни в полдень, ни вечером на закате дня, ни в полночь. Нет тебе власти ни под солнечным светом, ни под звёздами, ни при полной луне, ни при месяце, ни при каком другом свете, ни во тьме кромешной. Свейся в клубок и укатись за край изведанного, но и в неведомом не появляйся. Упокойся в навьем мире и спи там вечным сном до скончания времён. — Появившись передо мной, землянин весело доложил мне обстановку — Ну, всё, студент. Хочешь верь, а хочешь нет, избавил я тебя от этой напасти и так скажу, у бабы твоей ведьмовской силы, как у дурака махорки. Могущественная ведьма, ничего не скажешь.

Только теперь у меня появилась возможность внимательно рассмотреть его кинжал с сорокасантиметровым клинком, который сразу же показался мне знакомым. Широко заулыбавшись, я спросил:

— Воевал? Колдерийский горный стрелок?

Землянин смущённо ответил:

— Было дело. Пять лет, десять месяцев и семнадцать дней, как одна минута прошли. Рвали мы ту мятежную шваль на тряпки. А ты откуда заешь про колдерийцев, студент? Тоже воевал?

Ну, и кому было не знать про диких, свирепых колдерийских горных стрелков, как не мне? Ведь я же со своими Бородатыми Пузанами, вместе с колдерийцами целых три с половиной месяца держал оборону на Вальдере. Это случилось в самом конце моего первого года службы в армии. Тогда уже очень многие генералы Генштаба считали мой отряд, состоявший из деревенских колдунов с Авенарии, особенно сильно пострадавшей от мятежа, палочкой-выручалочкой. На нас и на колдерийцев была на Вальдере вся надежда и мы не только не дрогнули, хотя против двух отрядов численностью менее тысячи бойцов мятежники бросили чуть ли не три дивизии огневых магов, но и опрокинули врага. Нам просто надоело сидеть в окопах и постоянно отстреливаться.

Колдерийские горные стрелки были самым странным воинским подразделением, которое воевало против ортодоксов. Среди них была всего сотня бойцов-магов, жителей славного города Колдера, что неподалёку от столицы империи. Но это вовсе не они составили славу этого несокрушимого отряда, а три сотни землян, все как один, могущественные природные маги. Безумно храбрые, они никогда не отступали и сражались с таким воинским умением, что наводили панический ужас на целые корпуса мятежников. Более всего те боялись вступить с ними в рукопашную схватку. Поэтому колдерийцам и поручались самые опасные задания. До невозможного спаянные в бою, они поражали меня тем, что после боя, как только накал вражеских атак спадал, они с каким-то диким остервенением дрались между собой и если бы не маги, которые постоянно вытаскивали их с того света, никто из этих бесстрашных парней точно не дожил бы до победы.

Ткнув себя пальцем в грудь, я широко заулыбался и представился боевому товарищу:

— Вальдера, Пантиада, её столица, конец первого года войны, а я тогда был лейтенантом Лемом Додберри и командовал Бородатыми Пузанами. Парень, мы ведь хлебали с тобой баланду из одного котла.

— Ёлкин дрын! — Завопил землянин — Лем Двадцать Рук? Кто же сможет забыть такого психа, как ты! Блин, комбат, как же это я тебя не узнал? Хотя нет, всё правильно, у тебя же тогда была борода до самого пуза. Ох, комбат, если бы ты знал, как вас наши духи за длинные бороды уважали. Прямо, как аксакалов. Ну, а я старший сержант Лёха Бондарев, оперативный позывной Шайтан, командир второго отделения первого взвода третьей роты и мы с тобой действительно не раз хлебали баланду из одного котелка и запивали её самогоном.

Вот тут-то настала моя очередь удивиться, ведь спустя столько лет я встретил не просто парня, вместе с которым когда-то воевал, а легендарную личность. За голову Шайтана главари мятежников обещали заплатить целых полмиллиона империалов. Боец беспримерной храбрости, он ещё и отличался нечеловеческой силой и ловкостью дракона, но самое главное, будучи мощным природным магом, имел просто на удивление острый и быстрый ум. Его уму и интуиции можно было только позавидовать и вот такой человек вынужден зарабатывать себе на жизнь частным извозом вместо того, чтобы стать великим магом-целителем или ещё каким магом. Пристально посмотрев Шайтану в глаза, я спросил:

— Алексей, ты хочешь обучиться классической магии и перестать заниматься извозом? Хотя это и денежная профессия, маг из тебя получится не в пример многим ринорианцам.

Мой старый боевой товарищ зябко поёжился и ответил:

— Было бы не плохо, комбат, но мне уже полтинник стукнул, а таких старых в академию магии не берут. Да, и вообще нас, перебежчиков из других миров, не очень-то жалуют на Ринориане.

Махнув рукой, я прикрикнул:

— Забудь, Шайтан. Наш император пораскинул мозгами и решил поменять своё отношение к иммигрантам. Теперь все бросились исполнять его новую директиву — разыскивать самых могущественных природных магов и давать им классическое образование. В общем на вас с конца прошлого года объявлена чуть ли не самая настоящая охота. Поэтому, если ты хочешь стать настоящим магом, пошли со мной. Я отведу тебя к своему другу, Келвиру Маргонару, начальнику высших магических курсов для выходцев из немагических миров. Через восемь лет ты получишь точно такой же диплом, как и все остальные студенты.

Хотя все русские и раздолбаи, не умеющие правильно оценивать возможности, Шайтана увлекла такая перспектива. Мы быстро пристроили Фроську и её коляску в конюшню и я повёл своего старого друга, с которым так нежданно встретился, к Келли. Когда я сказал тому, что Лёха Шайтан спокойно справляется с одним из трёхсот Колец Силы великого Отца Драконов, именно им оказалось медное колечко его бабки-колдуньи, тот чуть не рухнул в обморок. Келли быстро пришел в себя и заверил меня, что он сегодня же зачислит Лёху в академию и уже завтра мой друг приступит к занятиям. Так, буквально в одночасье, решилась судьба моего давнего друга, но моё дело ещё только предстояло разобрать по косточкам. Напоследок я всё же спросил Шайтана, почему это колдерийские горные стрелки постоянно дрались между собой. Пристально посмотрев на меня своими голубыми глазами, он ответил:

— Лем, это потому, что все ринорианцы чокнутые и жители Колдера не исключение. Когда они вздумали сформировать отряд народного ополчения, то, приглашая нас в него, даже и не подумали поинтересоваться, кем мы были по отношению друг к другу на Земле. Им просто были нужны парни, умеющие воевать в горах. Колдер ведь стоит пусть и не на высокой, но всё же на горе. Ну, а мы, шурави и душманы, были на Земле злейшими врагами и воевали чёрт знает сколько лет. Поэтому, собравшись вместе, мы чуть было не поубивали друг друга, но потом решили, что сначала нам нужно разобраться с мятежниками. В общем драки мы решили отложить на те дни, когда будет затишье между боями. Правда, длилось это недолго, ведь мы вскоре сдружились и теперь если кто тронет душмана, то будет иметь дело со всеми шурави и наоборот.

Я оторопело воскликнул:

— Но как такое было возможно, Шайтан? Насколько я помню, во время боя, даже самого тяжелого, никто так хорошо не прикрывал друг друга, как вы. Поэтому вы и не несли потерь, относя к магам всех своих раненых и убитых. Наверное из-за этого сейчас, в мирное время, колдерийские маги-врачи считаются самыми лучшими чуть ли не во всей империи. Как прикажешь это понимать?

— Да, очень просто, Лем, мы просто поклялись, что не допустим, чтобы какая-то там мятежная сволочь убила твоего злейшего врага и потому думали в бою только о том, как не допустить этого. Самый простой способ — как можно скорее покончить с врагом на поле боя, но при этом мы ни на секунду не забывали о своей клятве. Ну, а ещё мы всегда шли в бой тройками и ежесекундно страховали друг друга. Всё остальное уже относилось к вопросам нашей боевой выучки, а на неё никому жаловаться не приходилось. На Ринориан ведь прошли самые лучшие воины.

Попрощавшись с Лёхой и Келвиром, я пошел к ещё одному своему другу и, одновременно, руководителю практики, Клайверу Ставронгу, думая, какую свинью колдерийцы подложили землянам. Хотя кто знает, может быть они поступили и мудро, собрав под одним флагом бывших злейших врагов. Да, скорее всего это было мудрое решение, а вот я, признаться, хотя и дожил почти до пятидесяти лет, мудрости так до сих пор и не набрался и моя практика на Аркурии доказала это самым наглядным образом. Да, может быть из меня и вышел неплохой боевой маг, да, и как маг широкого профиля я тоже неплох, но вот с этой самой мудростью и рассудительностью, у меня полный затык и тут хоть караул кричи. Как был я раздолбаем в двадцать шесть лет, так и остался им в сорок девять и серьёзности во мне не прибыло ни на грош.

Глава 2

Так что же случилось на Аркурии?

Думая о том, какой в сущности раздолбай Лем Додберри, который повинуется одним только импульсам, я подошел к кабинету заведующего кафедрой магии огня Клайверу Ставронгу, моему научному руководителю и руководителю моей практики. Хотя Клайв и не имел к ней никакого отношения, так всё и было, ведь это ему я должен был сдать отчёт о практике, хотя и не продержался на Аркурии положенных двух лет, не выдав в себе мага. С этим парнем мы дружили с раннего детства, так как жили по соседству. Мы вместе поступили в академию магии и даже вместе написали прошения, чтобы нас зачислили в действующую армию, но Клайву сказали, что он не пригоден для ратного дела. В общем так оно и было. Клайвер был слишком уж правильным, а потому не мог быть непредсказуемым. Педант и аккуратист. Таким место в штабах, но в них и без него хватало народа, а воевать тогда нужно было на фронтах. Небрежно побарабанив в дверь, я резко дёрнул на себя ручку. Мой друг встал из-за стола и, шагнув ко мне навстречу, сказал:

— Рад видеть тебя целого и невредимого, Лем. Проходи, присаживайся. Сейчас я угощу тебя чаем. — Сотворив две чашки ароматного чая, Клайв в этом деле был мастер, он тут же потребовал — Давай, рассказывай, что ты натворил на Аркурии такого, что за тобой пришлось спецназ посылать. Кстати, это была идея твоего лучшего друга Лягушки Цо. Когда выяснилось, что маги наблюдатели тебя не могут найти, а в этом мире тем временем творится чёрт знает что, из-за чего сам император пришел в бешенство, он и предложил ему отправить на твои поиски спецназ. Правда, я не советую тебе психовать по этому поводу. Лягушка Цо быстро вылил на голову императора ушат холодной воды, сказав, что свершилось то, что рано или поздно должно было свершиться, и тот успокоился, но это ничего не меняет. Практику ты провалил, Лем, но отчитаться перед мной тебе всё равно придётся, так что давай, рассказывай и желательно в подробностях, чтобы с меня потом стружку не снимали.

Усмехнувшись, я огрызнулся:

— Клайв, никаких подробностей моей интимной жизни не будет. Ни тебе, ни академии это не интересно. Извини, но всё с самого начала было связано с одной очаровательной молодой особой, в которую я втрескался по уши, но она, как мне теперь кажется, просто использовала меня в своих личных, пусть и не корыстных, целях.

Клайв поморщился и проворчал:

— Ладно, эти подробности ты можешь опустить, но о том, с чего начался ваш роман, ты обязан рассказать. Это требование императора, который всё ещё сердится на тебя. Поэтому предупреждаю, никакой конспиралогии и теории заговора. Знаешь, если ты так до сих пор не научился разбираться в женщинах, то это твои проблемы. Можно подумать, что им больше нечего делать, как использовать тебя в своих личных целях. На тебя, старик, где сядешь, там и слезешь. Лично меня куда больше интересует, почему это имперские маги-наблюдатели так и не смогли тебя засечь, хотя ты и использовал на Аркурии магию. В общем рассказывай, что же случилось с тобой в этом мире. Побольше фактов и как можно меньше твоих собственных рассуждений, их объясняющих.

Прежде чем начать свой рассказ, я всё же злорадно заявил:

— Ты так и не хочешь признать, Клайв, что я не совсем обычный выпускник академии и дело тут не только в моих профессиональных навыках, но и ещё кое в чём. Ну, и чёрт с тобой.

Высказавшись таким образом, я задумался. Только сейчас мне пришла в голову мысль, что Боги отправили меня на Аркурию может быть и не случайно. Это ведь техномир, а мне приходилось бывать в таких не раз. Когда ортодоксы поняли, что войну им не выиграть, то решили пустить в ход своё последнее оружие — террор. Для этого им были нужны самые страшные и разрушительные виды оружия, созданные людьми в техномирах. Мы же к этому были готовы и так встретили их там, что сорвали все планы. К счастью пространственных магических координат Аркурии они не знали, иначе нам пришлось бы туго. Вот там-то они точно смогли бы развернуться, особенно если учесть то, во что я превратил этот мир во время своей злополучной практики.

Хорошо зная все главные особенности техномиров, я целых три недели готовился к проходу на Аркурию. Аркурийцы уже лет триста, как колонизировали полтора десятка планет и потому мой путь в этот мир лежал через одну из колоний. До Дравина я добрался используя магическое облако перемещения и сразу же начал действовать, то есть воплощать в жизнь придуманную мною легенду и дополнять её правдоподобными деталями. Чтобы не встретиться на Аркурии с земляками или, не дай того Боги, сослуживцами, я решил выдавать себя за уроженца Келвина, колонии, погибшей в результате бомбардировки из космоса семнадцать лет назад. Профессию я выбрал себе оригинальную и весьма редкую — охотника за чужими секретами. Промышленный шпионаж дело тонкое, но и ему можно обучиться в закрытых учебных заведениях, благо, что там люди учатся не под своими именами, а под рабочими псевдонимами. Именно такое учебное заведение и находилось на Дравине и его я посетил в первый же день.

Когда у меня был на руках диплом дравинского военного колледжа, я перенёсся на Зигмар, самую большую и процветающую колонию Аркурии. Вот там-то я и сел на борт космолёта, направляющегося в Метрополию, но не сразу, а через неделю. За это время я трижды посещал Аркурию и даже внёс свой генетический код в базу данных Аркурианской Звёздной Республики. Заодно я подготовил для себя в этом мире, в государстве, называемом Фарисида, погрязшем в коррупции, несколько тайных убежищ. Только после этого я сел на борт рейсового звездолёта и полетел к месту своей практики уже совсем другим Лемом Додберри. До Аркурии я добирался целых три недели и за это время полностью вжился в образ, ну, а если честно, то остался самим собой, только вне казармы, а это уже совсем другой Лем Додберри — весёлый и разбитной парень, большой любитель женского пола, гулянок и разных пари.

Чтобы не тратить зря деньги, я не стал нанимать на орбите челнок и потому спустился на поверхность Аркурии только двое суток спустя. Из главного космопорта планеты я отправился на взятом напрокат флайере в Индульгиор, столицу Республики Фарисида, это третье по величине государство этого мира. Вообще-то странно, Аркурия является Метрополией и имеет в космосе свои колонии, а на ней в то же время ещё существовал такой атавизм, как государства. Ну, куда большим атавизмом на ней была Фарисида, насквозь пропитанная коррупцией. После Ринориана жуть, конечно, но зато за деньги здесь можно было купит всё, не то что в других государствах Аркурии. Добравшись до Индульгиора, огромного и красивого города, в котором старина перемешалась с суперсовременными зданиями, я сдал флайер, пересел на воздушное такси и поскольку было ранее утро, полетел в Главное полицейское управление. Только там я мог получить лицензию частного детектива.

Все взятки я уплатил ещё на прошлой неделе, получив расписки, а потому меня в полицейском управлении ждали с большим нетерпением. Начальнику отдела лицензий не терпелось посмотреть на настоящего, живого шпиона. То, что меня так ни разу не замели, он счёл наилучшей рекомендацией и уже через три часа в моём кармане лежала пластиковая карточка лицензии частного детектива с правом ношения оружия. Прямо в управлении я купил в оружейном магазине мощный станнер, армейский бластер и две дюжины сверхтонких наручников. От бронежилета я отказался. Мои магические доспехи всё же были надёжнее. Теперь мне оставалось только снять офис с секретаршей, дать объявления в самых главных газетах и подождать, когда повалят клиенты, ведь я намеревался избавить их от самых сложных и щекотливых проблем. Вот тут никто не сможет поучать Лема Додберри, я и сам прекрасно разбираюсь в этом.

Ещё не было полудня, а я уже покончил со всеми делами в полицейском управлении и решил позавтракать. Старинное здание Главного полицейского управления стояло рядом с Куэнировым парком Индульгиора, расположенном практически в его центре. Парк этот был небольшим, но очень красивым. По периметру его окружали чудесные двухэтажные здания небольших ресторанов и художественных галерей. Картины меня в тот момент интересовали мало, а вот хорошенько поесть мне точно не мешало. Я вышел из величественного здания полицейского управления, перешел через дорогу и направился через парк на противоположную его сторону в ресторан "Куэнир", как говорилось в путеводителе, самый старый в этом городе. Этот ресторан привлекал меня ещё и тем, что в нём я мог позавтракать на свежем воздухе, любуясь как красотами парка, так и великолепной архитектурой здания городской ратуши, стоящего напротив него.

В Индульгиоре была в самом разгаре весна, ярко светило солнце, а все деревья были усыпаны большими, розовыми цветами, источавшими приятный, сильный аромат. Это цвели знаменитые фарисские куэниры, по имени которых даже назывался тот месяц, в течение которого они дарили людям редкостное наслаждение. Именно поэтому все рестораны, расположенные вокруг Куэнирового парка, имели просторные веранды. Сидя за столиками, жители и гости Индульгиора могли наслаждаться как зрелищем цветущих куэниров, так и их ароматом. И одно, и другое стоило не только денег, но и времени, проведённом на веранде. Мне повезло, на правой веранде имелись свободные столики и меня провели к одному из них, расположенному почти посередине. Сделав заказ, я принялся разглядывать не столько парк, сколько посетителей ресторана.

Не успел робот-официант привезти мне в своём хромированном чреве вино, сыр и салат из лепестков куэниров, как на веранде, в сопровождении двух здоровенных парней с военной выправкой, одетых в тёмно-серые костюмы, появилась молодая, красивая девушка. Аркурийцы точно такие же люди, как и все разумные существа в нашей Вселенной, только будут покрасивее многих, но особенно красивы аркурийки. Та молодая особа в элегантном костюме нежно-розового, куэнирового цвета, которая только что прошествовала мимо меня в угол веранды, была просто неописуемо красива. Пока молодые люди усаживали её за столик, прикатил робот-официант и достал из своего чрева серебряный поднос с вином, сыром и салатом, но я на него не смотрел, хотя эта умная железяка и говорила мне что-то. Всё моё внимание было приковано к девушке и я уже начал соображать, как бы мне с ней познакомиться поближе. Увы, но это оказалось не так просто и вовсе не потому, что рядом с ней находились телохранители.

Как на зло, ничего умного мне в голову не приходило, а лезли изо всех щелей какие-то глупые банальности. В тот момент я даже рассердился на себя. Столько лет крутиться при дворе императора, битком набитом фрейлинами, и не научиться грамотно и красиво пудрить им мозги, это же просто позор для гвардейского офицера. Зато я практически мгновенно отреагировал на другое и тут сработала моя спецназовская выучка. Едва только на широкой спине парня заплясал кружок лазерной подсветки, как я тут же сорвался с места в бреющем полёте, не забыв при этом прихватить с собой серебряный поднос. Это им я послал в оптический прицел снайперской винтовки на диво мощный солнечный зайчик, хотя солнце как раз было тут не причём. Просто потом кто-нибудь из посетителей ресторана обязательно вспомнил бы, что солнечный луч вырвался из моих рук и ослепил снайпера, а оно мне надо?

Снайпер занял свою позицию на крыше пятиэтажного здания ратуши за балюстрадой и веранда лежала перед ним, как на ладони. Телохранитель, стоявший позади сидевшей за столиком девушки и что-то ей втолковывавший, вольно или невольно заслонил собой её от выстрела, но это ненадолго. Опытному снайперу хватит нескольких секунд, чтобы вычислить, где за этим шкафом находится его мишень, а бронебойная пуля, выпущенная из крупнокалиберной снайперской винтовки, прошьёт и пятерых человек, пусть они даже будут и одеты в бронежилеты. Пролетая над своим и соседним столиком, стоящим напротив моего, за которым, повернувшись к парку сидела пожилая супружеская чета, я хорошо рассмотрел и снайпера, одетого в военную форму, и его орудие труда, снайперскую винтовку "Мидлоу-185", дюймового калибра. Мой стремительный бросок был предельно точен, а луч магического света не только ослепительно ярок, но ещё и материален. Он сбил прицел.

Между тем снайпер оказался ещё тем битюгом и не смотря ни на что произвёл выстрел, не зная того, что его винтовка нацелена уже совсем на другую мишень. Бронебойный снаряд вместо того, чтобы прошить насквозь телохранителя девушки и её саму, с оглушительным грохотом врезался в угол мраморной балюстрады, ограждавшей веранду. Во все стороны брызнули осколки мрамора и я, перекувыркнувшись, тут же совершил второй прыжок, попутно забросив в парк телохранителя, а также выдернув из-за стола её саму. Всё это происходило на глазах у второго телохранителя и тот оказался парень не промах. Моментально выхватив армейский бластер, он открыл из него беглый огонь по крыше ратуши, но палил недолго и секунду спустя тоже спрыгнул с веранды на пышную, цветущую клумбу. В своём втором полёте я предусмотрительно перевернулся в воздухе и потому сначала на клумбу приземлился я, а уже на меня девушка, от которой так приято пахло куэнирами, что выдавало в ней истинную фарисску.

Положив девушку на клумбу рядом с собой, я вскочил на ноги и, стреляя в сторону ратуши из тяжелого армейского бластера, принялся изучать обстановку. Как я и подозревал, снайперов было несколько, а точнее трое, но что хуже всего, в парке находилась ещё и целая группа чистильщиков. Снайперы нас не видели, зато чистильщики тотчас помчались в нашу сторону и я, пальнув по им из станнера, немедленно залёг за клумбой. Тот парень, который открыл огонь, принялся командовать:

— Ребята, по счёту три вскакиваем и открываем заградительный огонь, а ты, Арника, беги через парк в полицейское управление.

— Отставить глупую беготню! — Скомандовал я, шипя, словно дикий кот — В парке полно чистильщиков и Арнике не выбраться из него.

Девушка, лежавшая на краю клумбы рядом со мной, испуганно вздрогнула и плачущим голосом спросила:

— Что нам делать? Они же убьют нас…

Повернув к ней лицо, я ответил:

— Дайте мне немного подумать.

Вложив бластер в оперкобуру, я достал из внутреннего кармана электронный путеводитель, переделанный мною в магический и принялся быстро просматривать план подземных коммуникаций центральной части города. Выход оказался очень простым и я принялся командовать:

— Так, парни, немедленно ползите влево. За теми большими кустами гропиуса спрятан канализационный люк. Откройте его и спускайтесь вместе с леди Арникой вниз, а я тут немножко постреляю из станнера и присоединюсь к вам через пару минут. План подземных коммуникаций Индульгиора у меня с собой, так что мы не заблудимся.

Немедленно вскочив на ноги, я открыл из станнера беглый огонь по чистильщикам, подобравшимся уже весьма близко. Их было десятка полтора, целый отряд. Под тускло-синие лучи моего станнера за три секунды попало четверо типов в штатском, а остальные залегли, кто где смог и открыли по мне неприцельный огонь из бластеров. Хотя некоторые плазменные разряды пролетали очень близко, никто в меня так ни разу не попал. Телохранители Арники стремглав метнулись к люку и быстро открыли его. Девушка тоже не стала испытывать судьбу и бросилась туда на четвереньках. Далеко не самое красивое зрелище, зато уже через каких-то семь секунд она спустилась вслед за одним из парней в канализацию. Я присоединился к ним через пару секунд как раз в тот момент, когда ещё один снайпер открыл по клумбе беглый огонь разрывными снарядами, но меня и на этот раз не задело. Забравшись в канализационный колодец, я поставил стальной люк на место и не только приварил его бластером к кольцу, но и упрочнил магией место сварки на целых десять минут. Этого времени нам вполне должно было хватить, чтобы убраться как можно дальше от Куэнирового парка.

В канализационном коллекторе было жарко и жутко воняло нечистотами. Вот тебе и развитый техномир. С говном не могут справиться! Повинуясь указаниям магического поводыря, невидимого ни для кого, кроме меня, я быстро шел вперёд. Позади меня сопел телохранитель поменьше размерами, тот который стрелял по крыше ратуши, за ним тихо чертыхалась Арника, которой я так и не представился, и последним шел парень, так вовремя закрывший её собой. Впрочем нет, последним катился метах в десяти позади него, мой магический шар-чистильщик, заметавший за нами все следы, включая даже запах духов девушки в розовом костюме, уже изрядно испачканном. Хорошо, что я снял одну из квартир прямо в центре города. Под землёй до неё было всего полчаса ходу и вскоре мы выбрались на поверхность в сумрачном переулке, буквально в сотне метров от чёрного хода в неё. Только после того, как мы вошли в большую, прекрасно обставленную старинной мебелью квартиру, я, наконец, представился Арнике и её спутникам:

— Леди, господа, я Лем Додберри, частный детектив. Правда, я являюсь им всего несколько часов и вообще прилетел на Аркурию с Зигмара двое суток назад. Это моя квартира и о том, что она мне принадлежит, местным властям ничего неизвестно. Здесь вы в полной безопасности.

Леди Арника представила мне своих спутников, Брена Кастона и Робера Глоуди, после чего я, внимательно осмотрев их, сказал, что схожу в магазин за новой одеждой, так как старую уже не отстирать. Ещё я предложил им искупаться и переодеться хотя бы в мои халаты, а испачканную одежду засунуть в утилизатор. Мой костюм, он же магические доспехи, нисколько не пострадал в этой передряге и даже не источал неприятных запахов. Я ушел, а когда вернулся через полтора часа с дюжиной коробок, то нашел всех троих в своей квартире. Ну, и куда им было, спрашивается, деваться? За это время Арника приготовила нам вкусный обед, да, и я по пути домой заглянул в ресторан и пока они одевались во всё новое, накрыл на стол. Во время обеда я узнал, что Арника, Брен и Робер прилетели в Индульгиор вчера вечером, чтобы сегодня утром подать жалобу в Верховный суд Республики, но её у девушки не приняли.

История Арники могла оставить равнодушным только бесчувственное животное. Ещё тогда, когда я, сидя в библиотеке впитывал в себя информацию об Аркурии, мне бросилось в глаза, как низко пали президент Республики Фарисида и его правительство. Наверное не найти таких смертных грехов, в которых бы не погрязли они в своей борьбе за власть. Всё началось с того, что за пятьдесят четыре года с моего момента прибытия на Аркурию группа подлых, бесчестных и циничных политиканов протащила на пост президента Республики своего человека и они сделали Фарисиду своей дойной коровой. С тех пор они только и делали, что укрепляли свою власть и грабили страну, фактически ставшую на Аркурии изгоем. Муж Арники Делано, Ренан, родившийся в рабочей семье, преуспел в бизнесе и стал одним из богатейших граждан Фарисиды. Как не пыталась новая власть его разорить, у неё ничего не получалось, ведь его бизнес был транснациональным и он имел огромные заводы и фабрики даже в колониях.

В один прекрасный момент Старый Ренан решил-таки создать партию и демократическим путём отстранить негодяев, погрязших в преступлениях, от власти. Всего за три года "Партия Надежды", созданная им, сделалась мощной политической силой, грозящей "Народной партии трудящихся" крупными неприятностями. Нынешний президент Глер Бадс понял это сразу и запаниковал, но коллеги по грабежу быстро привели его в чувство. В результате наглого и циничного покушения, Старый Ренан и семеро его ближайших сподвижников были убиты. Это произошло в небольшом курортном городке у моря, где они решили немного отдохнуть. Вместе с ними при взрыве в отеле погибло ещё сто пятьдесят семь человек. Арника, которая всего шесть лет, как была его женой, находилась в это время на пляже поблизости и осталась в живых. После этого были убиты ещё двести семь активистов "Партии Надежды" и всякий раз следствие доказывало, что все они подорвались на своих же собственных взрывных устройствах.

Хуже того, власти Фарисиды нацелились отобрать у Арники унаследованную ею промышленно-финансовую империю "Делано", причём полностью. Как именно они собирались это сделать ей было неизвестно, но судя по тому, что на неё было устроено столь грубое покушение, они приняли решение устранить её. В Верховном суде у неё не приняли заявление по чисто формальной причине, мол сегодня неприёмный день. Это заставило меня напрячь мозги и задуматься. Видно далеко не всё у Глера шло так гладко, как он хотел. Задав Арнике пару вопросов, я выяснил, что ей уже исполнилось тридцать лет и она могла выставлять свою кандидатуру на президентских выборах. По профессии она была историком и изучала, как это не странно, древнюю магию предков. Да, и сама она была природным магом, как и её покойный муж, который хотя был старше неё на пятьдесят семь лет, отличался завидным здоровьем. Более того, Арника происходила из древнего королевского рода и её супруг очень нуждался в связях Арники, ведь она была аристократкой. Внимательно выслушав девушку, я после непродолжительной паузы сказал:

— Леди Арника, в первую очередь я прошу принять мои соболезнования, а теперь о вашем деле. У вас есть только один способ спасти свою жизнь. От обороны вы должны перейти к наступлению. Вы должны выставить свою кандидатуру на президентских выборах и победить. Только так вы сможете спасти свою жизнь и жизнь этих молодых людей.

Девушка посмотрела на меня с тревогой во взгляде и прошептала:

— Но они же тогда убьют меня. Сейчас я мечтаю только об одном, уехать из страны, а потом улететь с Аркурии в одну из колоний.

— Где вас убьют ещё быстрее, чем в Индульгиоре, Арника. — Сказал я строгим голосом — У вас нет иного пути, как уйти в подполье и вести оттуда свою предвыборную компанию, что не запрещено вашими законами. Нигде ведь не написано, что вы должны встречаться со своими избирателями нос к носу. При современном развитие средств массовой информации, вам вполне хватит и компьютерной сети. При этом "Партия Надежды" должна самораспуститься.

— Это почему ещё? — Удивился Робер.

— А потому, мой друг, что тогда Глер и его компания не смогут шантажировать леди Арнику жизнями активистов партии. — Ответил я парню и добавил — Это будет очень тонкий тактический ход, Робер.

Девушка отрицательно помотала головой и воскликнула:

— Нет! Я не хочу становиться президентом!

Пожав плечами, я проворчал вполголоса:

— Робер, отдайте свой бластер этой дамочке и давайте выйдем из столовой, а вы, мадам, не затягивайте с выстрелом в голову. Поверьте, если вы попадёте в лапы этих ублюдков живой, мучения ваши будут очень долгими, а смерть ужасной. Чтобы утешить вас, скажу, после того, как эта банда снова возьмёт власть в свои руки, я дождусь дня инаугурации и убью их всех разом вместе со всеми прихвостнями.

Пристально посмотрев на меня, девушка промолвила:

— Да, вы именно так и сделаете, Лем. Что же, раз у меня нет иного выбора, то я последую вашему совету. Что вы сделаете в этом случае?

Широко улыбнувшись, я ответил:

— Раз так, леди Арника, то вы должны нанять меня в качестве своего начальника охраны и личного телохранителя. Это позволит мне избежать уголовного преследования за ту стрельбу, что я открыл в парке.

Арника слабо улыбнулась и призналась:

— Лем, я не верю в победу. Я ведь не политик, а потому не знаю, с какими словами нужно обращаться к народу. Вам придётся научить меня этому, но я хорошая ученица. Очень прилежная.

— Первое, что вы сделаете, Арника, это подадите свою жалобу в Верховный суд, а потом, когда наступит срок, отнесёте заявление в Центральную избирательную комиссию и зарегистрируетесь в качестве кандидата в президенты. — Заявил я весёлым голосом — Доверьтесь мне. С вами ничего не случится. Ну, а потом вы заявите, что будете мстить за смерть вашего мужа и гибель его приверженцев, попросив, заодно, чтобы Политсовет "Партии Надежды" заявил о самороспуске. В дальнейшем это полностью развяжет ваши руки и никто не посмеет обращаться к вам с какими-нибудь нелепыми требованиями. А сейчас, Арника, хотя и рано, ложитесь спать. Вы, парни, тоже, а я начну готовиться к завтрашнему дню, он обещает быть очень хлопотным.

Арника кивнула в знак согласия и встала из-за обеденного стола первой. У девушки действительно был усталый вид. Парни остались прибираться, а я вышел из квартиры и поменял для начала внешность. Меня интересовало, что о нас сообщает пресса и вскоре я убедился, что ничего хорошего, но в основном говорилось только обо мне, мол дескать Лем Додберри террорист и всякое такое. Внимательно ознакомившись с несколькими статьями и репортажами с места событий, я понял, что мне уже не отмыться от грязи и решил залечь на дно. Работать в подполье мне было не привыкать, а на мою репутацию все эти грязные инсинуации повлиять никак не могли.

Махнув на всё рукой, я спустился в подземелья Индульгиора и принялся готовить пути подхода и отступления к зданию Верховного суда. Несколько раз я сталкивался в подземельях нос к носу с ищейками Глера, но кто они и кто я? Они меня даже не увидели, не говоря о том, чтобы схватить. Подготовив проходы из-под земли наверх и снова под землю, я перегнал в нужные места два автомобиля и под утро вернулся на нашу комфортабельную базу. Мне даже удалось вздремнуть пару часов, прежде чем мы отправились в Верховный суд вдвоём с Арникой. Естественно, что только она была похожа на саму себя. Робер довёз нас до нужного места и поехал домой, а мы прошли под землёй пару кварталов и поднялись наверх прямо в здании Верховного суда. Магии я натолкал в этот проход будь здоров и потому сразу после этого бетон снова сделался монолитным, чтобы ищейки поломали себе головы.

У клерка в канцелярии Верховного суда был изумлённый вид, когда в неё сначала вошла Арника с заявлением в папке и мною, а затем десяток корреспондентов газет. Впрочем, на него куда больше подействовали не видеокамеры, а мой бластер, который я тайком показал ему, мысленно объяснив, что в противном случае дни его сочтены. Когда мы снова вышли в коридор, нас пытались схватить охранники, но в нём почти бесшумно взорвались мои дымовые шашки и мы спокойно дошли до нужной нам комнаты, где и провалились сквозь перекрытия трёх этажей и подвала. Арника ничего даже не заметила. Поднявшись наверх уже в пяти кварталах от Верховного суда, мы сели в лимузин и беспрепятственно вернулись домой. После этого Арника Делано на целых три месяца, словно сквозь землю провалилась.

В тот же день, точнее ночь, как она подала в Верховный суд жалобу на президента и правительство, мы стали любовниками, но сначала я отправил Брена и Робера в своё второе убежище, приказав им не предпринимать без моего приказа никаких действий. Поэтому у нас с Арникой было три чудесных месяца, во время которых я и научил её довольно большому числу магических действий. По своей глубинной сути магия та же наука со всеми её технологиями воздействия на материю, только в её основе лежит куда более тонкая, но в то же время и более мощная магическая энергия. Черпать её можно либо из магического поля Вселенной, если Боги, а точнее драконы, взвалившие себе на плечи эту обузу, не поставили антимагический экран вокруг планеты, звёздной системы или целой области галактики, а то и целой галактики, либо из себя, если ты, конечно, сам мощный природный источник магической энергии, то есть попросту природный маг.

Арника, как верно подметил это Лёха Шайтан, была очень мощным природным магом и с восторгом отнеслась к тому, что я стал учить её основам классической магии. Однако, при этом она не забывала и о том, что ей предстоит сделать. Она оказалась куда более подготовленным политиком, чем ей самой казалось, и написала несколько десятков пламенных речей и воззваний. Одно воззвание она отправила в средства массовой информации уже через три дня после того, как я заставил её вступить в борьбу. В нём она призвала "Партию Надежды" к самороспуску и заявила, что будет сама, в одиночку бороться с преступной кликой политиканов, узурпировавших власть. Это произвело колоссальный эффект прежде всего потому, что Арника завела разговор о мести и при этом напомнила всем, что она принадлежит к древнему роду королей и, как истинная фарисска, будет мстить очень жестоко. Наверное месть женщин этой страны действительно серьёзная штука.

Надо сказать, что Фарисида за годы правления узурпаторов сделалась раем для нечистых на руку господ, которым нужно было где-то спрятать украденное и скрыться от судебного преследования самим, а потому политическая обстановка в стране сложилась крайне сложная. Откровенных противников и просто врагов у Арники насчитывалось процентов тридцать взрослого населения страны и лишь двадцать процентов тех людей, которым не нравилось существующее положение вещей, были готовы прийти на избирательные участки. В общем проигрыш был практически неизбежен, но не смотря на это Арника всё же отправилась вместе со мной в Центризбирком и мы снова добирались до нужного нам места под землёй. Это было утро первого дня приёма заявлений, а потому репортёров возле него собралось немало, но мы зашли к ним в тыл и уже из дверей позвали их посмотреть, как у неё примут заявление. Председатель Центризбиркома позеленел от злости, когда принцесса Арника протянула ему заполненный бланк заявления, который я спёр накануне. Задыхаясь от бешенства, он громко прокричал:

— Тебе никогда не собрать пяти миллионов голосов в свою поддержку, Арника Делано.

Моя любовница ответила ему с насмешкой:

— Болван, загляни в Конституцию, в ней записано, что гражданам, принадлежащим к древнему королевскому роду Таринидов, не нужны ни денежный залог, ни голоса избирателей, чтобы включиться в борьбу за президентский пост. Я принцесса Арника Таринид, ничтожество, и ты должен с уважением относиться к моему волеизъявлению.

Вслед за этим полыхнуло яркое магическое пламя и когда все проморгались, нас уже и след простыл. С этого момента и начались весёлые деньки. Во-первых, все государства Аркурии потребовали от президента Бадса, чтобы тот разрешил въехать в страну наблюдателям. Во-вторых, на граждан Фарисиды очень сильно подействовало то, что принцесса Арника собирается отстаивать их попранные права и потому повсюду стали появляться стилизованные изображения короны. Самым интересным стало, в-третьих, люди расклеивали повсюду портреты Глера Бадса, перечёркнутые чёрной краской крест-накрест. На таком фоне Арнике было легко вести свою предвыборную борьбу. Поскольку фарисские средства массовой информации были для неё закрыты, она обращалась к людям посредством глобальной компьютерной сети и буквально все газеты стали нести убытки. Люди их попросту не покупали, зато торговцы бумагой и чернилами для принтеров, а также продавцы электронных журналов-планшетов, здорово обогатились.

Глен Бадс не собирался сдаваться так просто. В Центризбиркоме было немедленно зарегистрировано добрых четыре дюжины политических клонов Арники Делано. Это был мощный политический ход, но мы быстро нашли противоядие. Причём в глубокой древности. На телевидении как раз начались дебаты и мы с Арникой однажды заявились в телестудию Первого канала. На этот раз принцесса Арника, одевавшаяся всегда очень изысканно, явилась в телестудию одетая в хитон жрицы храма Матери-Земли, босая, да, ещё и с сухой ветвью куэрнового дерева в руках и когда оппонентки начали бесноваться и издеваться над ней, обратилась с молитвенным призывом к Богам Аркурии. Засохшая ветка в её руках выбросила почки, те быстро распустились и куэрновая ветвь зацвела посреди зимы, источая сильный аромат. Вручив её ведущему, Арника молча покинула зал телестудии, из которого велась прямая трансляция.

Ну, в руках мощного мага зелёные листья выбросит из себя даже книга, а пергамент заблеет, как молодой барашек. В этом нет ничего удивительного для меня и любого другого мага, но только не для человека, ничего не знающего о магии, который её боится, как огня. Поэтому уже на следующий день её политические клоны стали лопаться один за другим. Никому не хотелось переходить дорогу столь могущественной жрицей, а Арника, закусив удила, пошла в народ. Вот тут-то мне и пришлось побегать, тайно сопровождая её в костюме-невидимке.

Одновременно с этим началось бегство крыс с тонущего корабля, но это была уже совсем другая история. В общем когда настал день выборов, за неё проголосовало семьдесят три процента избирателей, но президентский дворец уже был пуст. Глен Бадс бежал из страны ещё за три дня до выборов и было просто чудо, что президентский дворец не разграбили, но это чудо сотворил я сам с помощью магии, которой к тому моменту уже практически не пользовался. Мне нужно было предотвратить возможное покушение на Арнику и я это сделал. Как только мы въехали в президентский дворец, в котором я обезвредил все взрывные устройства и прочие мины-ловушки, он быстро заполнился народом и меня задвинули в угол, словно ненужное мусорное ведро. О том, что с Аркурии и всей этой области той галактики, в которой находилась эта планета, был снят Богами антимагический экран, я даже понятия не имел, о чём и сказал Клайву. Тот выслушал мой рассказ и со вздохом признался:

— Да, старик, я был бы не прочь оказаться на твоём месте. Моя практика была на редкость нудной и противной, хотя я и провёл её в мире техномагии, полном всяческих чудес. Ловко ты провернул аферу с президентскими выборами и вот что удивительно, Боги Аркурии решили вернуть в этот мир магию. Теперь твоей Арнике светит стать там королевой Межзвёздного королевства. Это будет что-то потрясающее.

Без особой надежды на успех, я принялся канючить:

— Клайв, раз всё прошло так хорошо, может быть ты настрочишь бумагу в ректорат, чтобы мне зачли практику?

Мой друг покрутил пальцем у виска и зло зашипел в ответ:

— Ты что, чокнутый? С тем, что ты натворил на Аркурии, ещё будут разбираться имперские маги и драконы Скайринора, но это уже другой разговор. Здесь же речь идёт о твоей практике, которую ты провалил самым банальным образом. Ты ведь фактически не исполнил приказ, Лем, и, как офицер императорской гвардии, должен понимать это.

— Много ты разбираешься в приказах, Клайв. Между прочим, император нам их никогда не отдавал. Он просто ставил перед нами задачу и спрашивал, в какой срок мы сможем её решить. Если задача была сформулирована неверно, то мы так об этом и говорили, мол нечего тут чушь нести, ваше императорское величество. Тогда Рейнардин высказывал свои общие пожелания и просил на этой основе самим сформулировать боевую задачу и выполнить её так быстро, как это возможно.

— Вот даже как, — отозвался Клайв, — а у нас в полку зейторнской дружины народной самообороны, всё было не так. Мы во всём подчинялись приказам командира и дисциплина у нас была строжайшей.

Пожав плечами, я поспешил сказать:

— Клайв, не путай регулярную армию с имперским магическим спецназом. Это две разные вещи, хотя за нарушение дисциплины нас тоже дрючили и даже называли бандой разбойников, но мы ведь и были по сути дела бандитами. — Увидев недоверчивую улыбку друга, я поспешил сказать — Да-да, Клайв, так оно всё и было. Все свои боевые операции мы планировали вопреки здравому смыслу и военной науке. По другому было просто невозможно бороться с ортодоксами. Ладно, я перед тобой отчитался, скоро наступит Час Богов, а раз так, то я пойду, пережду это время в каком-нибудь скверике и потом отправлюсь к Лягушке Цо.

Часом Богов в академии магии называлось то время, когда каждый преподаватель магии уединялся где-нибудь для медитации. Во время неё преподаватели иногда получали от Богов-драконов различные директивы, но по большей части те напитывали их магической энергией, так необходимой им для того, чтобы передавать свои знания студентам. В течение всего этого часа во всём здании академии и окрест стояла полная тишина, лишь изредка нарушаемая храпом студентов. Если ты не преподаватель, то почему бы тебе не вздремнуть часок в полдень?

Глава 3

Война лейтенанта Додберри

Спустившись с пятнадцатого этажа на первый и подобравшись поближе кабинету Лягушки Цо, я прошел во внутренний двор и уединился в небольшом скверике. Развалившись на скамейке я решил не то что бы вздремнуть часок, а скорее просто поразмыслить над превратностями судьбы. Со мной эта вздорная дама играла в свои игры с детства, я ведь был подкидышем. Мой приёмный отец, Грег Сойтель, нашел меня мирно спящим в корзинке на пороге своего дома в пригороде Зейторна и почему-то сразу же решил меня усыновить, а не сдавать в приют. Между тем на моей пелёнке было вышито: — "Лемар Додберри" и он решил, что мне лучше носить эту фамилию, нежели его собственную.

Когда мне было двадцать шесть, судьба снова сыграла со мной в свою хитрую и замысловатую игру. Отвергнув множество парней, подавших прошение зачислить их в действующую армию, имперская комиссия отнеслась ко мне благосклонно, но я вместо того, чтобы отправиться на курсы младших офицеров или в учебную роту, угодил прямиком на базу формирования боевых отрядов. Шла первая неделя войны, мятежники атаковали несколько сотен миров и наступали со всех сторон, а потому времени на раздумья у генералов было немного. Практически одновременно со мной на базу формирования прибыло пятьсот сорок беженцев, деревенских колдунов с Авенарии и начальство тут же решило, что это уже сформированный военный отряд, а тут и я попался кому-то на глаза вместе с вьюком из двадцати мечей.

Бородатых, пузатых дядек кое-как построили и полковник Меррит хмуро приказал мне показать колдунам, что такое многорукий железный бой. Ну, я и поднял в воздух восемнадцать тяжелых полутораручников, а двумя вооружился сам и искромсал ими в клочья чёртову прорву манекенов-мишеней, поставленных на стрелковом поле. Так я получил прозвище Лем Двадцать Рук и звание лейтенанта императорской гвардии, вот только отцы-командиры почему-то не подумали, что вслед за мой и мой отряд тоже станет гвардейским. Авенарийским колдунам, чудом спасшимся после внезапного нападения магов-ортдоксов, люто ненавидящих деревенское колдовство и всех тех, кто им владеет, было плевать на мои фокусы с железками, на меня самого и даже на императора, армия которого не смогла сохранить жизнь их жен и детей. Они желали только одного, убивать всех магов-ортодоксов подряд. Желательно самым мучительным образом. Поэтому им было всё равно, кто поведёт их в тот жестокий бой, в котором они мечтали погибнуть с честью.

Это я понял сразу же, как только взглянул в их глаза, налитые кровью. Въехав в это я призадумался, так как помирать мне совершенно не хотелось. Быстро уяснили это и отцы командиры, а потому мне было предложено сложить с себя командование, но я отказался и лишь попросил, чтобы мой отряд поставили где-нибудь в оборону, но в таком месте, где моим бойцам будет некогда думать о смерти. Нас быстро переодели в гвардейские изумрудные мундиры, вооружили, экипировали и ещё засветло перебросили через магический портал прохода на Кадмию, оборонять Листант, столицу этого мира. Так мой отряд оказался в самом центре обороны. Листант был расположен в центре семидесятикилометрового кратера с высокими и крутыми склонами, который размашистым зигзагом пересекала река Листана, сбегавшая вниз с высоченных гор и после кратера разливавшаяся по широкой равнине, превращая её в болото. В горах на севере и в предгорьях на востоке и западе действовали малочисленные отряды мятежников.

Зато на юге, на невысоком плато за болотистой равниной, стояло не менее семи дивизий и три из них были огненными. Листант обороняла всего одна огненная дивизия, да, и та, остро испытывая нехватку огневых боевых магов, была таковой лишь наполовину, если не меньше. Штурмовать кратер со стороны его высоких, до трёх километров, крутых и совершенно безлесных, гладких стен, было для мятежников безумием, забираться в заснеженные горы тоже, вот они и лезли в промоину почти трёхкилометровой ширины. Прямо в ней река разделялась небольшим островом на два рукава, а над островом располагался Т-образный, изрядно разбитый огнём магической артиллерии, мост, на котором сходились две дороги, ведущие в Листант. Вот этот остров, размером три на полтора километра, перед которым лежало труднопроходимое, глубокое болото с множеством островков, и стремились захватить мятежники, чтобы потом ворваться в Круглую долину и учинить там резню.

Пока имперские интенданты экипировали мой отряд, я получил от полковника Меррита подробную вводную и узнал, что тремя часами ранее, отбив семь атак мятежников, защитники острова понесли большие, невосполнимые потери и нам предстояло их компенсировать. Внимательно рассмотрев свежую магическую карту, я сразу же принял решение, но заявлять о нём вслух не стал. Как только нам открыли портал прохода прямиком на остров, я шагнул в него последним и окунулся в кромешную мглу тёмной, южной ночи. Ко мне немедленно подошел измученный майор с почерневшим от усталости лицом, одетый в опалённый вражеским магическим огнём мундир и с тревогой в голосе спросил:

— Лейтенант, а что, ничего более приличного в империи не нашлось? Парень, пойми меня правильно, я уважаю преклонные годы и длинные бороды, но тут война, а не торжественное собрание в ратуше.

Приосанившись, я зычно гаркнул моим бородачам:

— Эй, вы, пузатые крокодилы, да, вас тут ни во что не ставят и меня тоже! Ну, кто отважится отправится со мной на ночную вылазку? Если среди вас есть отчаянные храбрецы, идите за мной!

Так, едва попав на остров Тур, даже не сняв с плеч тяжелого, здоровенного армейского магического ранца с офицерским барахлом, я его покинул, но пошел не назад, в Круглую долину, а вперёд, на сближение с врагом. Майор Веген шел со мной рядом и приговаривал:

— Лейтенант, это же безумие, до ближайшей линии укрепления врага сорок километров. Вы заблудитесь в этом чёртовом лабиринте островов, разбросанных среди болота, и все погибнете.

Я тихо шепнул ему в ответ:

— Майор, мы займём позицию на островке перед Туром и завтра утром вступим в бой первыми, а вы приготовьтесь поддержать нас огнём магической артиллерии. За нас не беспокойтесь, мы земноводные и будем по самые брови в воде, как и местные крокодилы. В общем завтра утром мы сделаем так, что мятежники будут у вас, как на ладони, и им будет уже не до вас. Не в службу, а в дружбу, майор, пришлите ко мне в полдень на болото человек двадцать опытных лекарей-магов. Возможно они понадобятся нам, но учтите, в плен мы никого брать не будем.

Майор с открытым ртом встал, как вкопанный, а мои бородачи радостно заржали. Они обладали очень тонким слухом и отличной смекалкой, а потому мигом поняли, что я задумал. Чьи-то сильные руки сняли с меня ранец, кто-то треснул по спине и пробасил в темноте:

— Молодец, паря, нам не впервой по болотам шнырять. Мы тут все старые браконьеры, охотники на крокодилов, но нынче ночью мы не станем вытряхивать их из шкур. Они нам для другого дела сгодятся.

Ну, как раз это я хорошо знал, поскольку читал про Авенарию и её крокодилов в книгах, как хорошо знал и то, что лучше колдунов больше никто не знает магию водной стихии. Благодаря профессору Цорну, знавшему свой предмет куда лучше колдунов, я тоже хорошо преуспел в изучении магии воды, ведь он третировал меня, просто нещадно. Ничем другим, как везением, я не могу назвать то, что мне выпал случай отправится на остров Тур и вот почему. Город Листант находился в субтропиках, а потому болото было тёплым и просто кишело крокодилами, с которыми я умел работать не хуже любого колдуна. Нам повезло в ту первую ночь ещё и в том, что на невысоком острове, поросшем редким кустарником, не было ни одного ортодокса и мы смогли беспрепятственно обустроиться на нём и даже поспать. С первыми лучами солнца мы проснулись и стали готовиться к обороне. Мои бородачи полезли в болото и принялись созывать к нашему островку крокодилов, а я разбил офицерский шатёр, водрузил над островом шест с флагом империи Ринориан, поставил рядом с шатром походный столик, выставил на него бутылку годориона, бокал, положил рядом немудрёный солдатский сухой паёк, приставил к столику складное кресло, выстроил перед ним частокол из двадцати полутораручников, уселся и наполнил бокал вином.

Вскоре из болота выползли дюжины три шестиметровых крокодилов и расположились вокруг меня с открытыми пастями в ожидании обещанного завтрака. Как я узнал позднее, посмотреть на то, как завтракает сумасшедший лейтенант-гвардеец, примчался из города командующий обороной. Ну, а крокодилий завтрак тем временем мчался в свою первую атаку на магических глайдерах, летящих над самым болотом. Идиоты, они не знали, что их ждёт на ближайших подступах к острову Тур. Увидев меня в бинокли, они с рёвом устремились к острову и даже открыли огонь из лёгких магических орудий, к чему я был давно уже готов. Два меча прыгнули мне в руки, но я даже не поднялся из кресла, а остальные взмыли в воздух и образовали магический заслон. О, это были ещё те мечи, подарок Грега на моё двадцатилетие, который я заслужил как раз тем, что научился отражать ими куда более сильный шквал огня чем тот, который обрушили на меня мятежники. Магические огненные шары я отбивал с таким расчётом, чтобы те били чуть ли не с удвоенной силой по наступающим на нас ортодоксам.

Наша магическая артиллерия пока что молчала. Пушки заговорили тогда, когда глайдеры мятежников натолкнулись на магические рогатки и маги посыпались с них в воду, не сумев удержаться на овальной доске длиной семь метров и шириной в три. Вода сразу же окрасилась кровью, это мои бородатые дядьки пустили в ход длинные тесаки, которыми они вспарывали им животы. Холёные маги, одетые в красивые, ярко-синие мундиры-доспехи, считавшие, что им должно принадлежать во Вселенной всё, а Боги прислуживать и пресмыкаться перед ними, завопили от ужаса, когда огромные крокодилы, почуяв кровь, стали хватать их и утаскивать на дно. Некоторые пытались подняться в воздух, чтобы спастись, но тщетно, так как магическая артиллерия острова Тур стала их безжалостно расстреливать с дистанции в два километра, то есть пушки били по ним огненными шарами практически в упор. В общем это была самая настоящая огненная бойня.

Между тем отваги магам-ортодоксам было не занимать и поскольку к острову Тур они уже и не мечтали прорваться, то набросились на меня. Каждый их глайдер нёс на себе шестерых бойцов, а ко мне их мчалось добрых полтора десятка магических леталок, но что такое атака роты далеко не самых умелых магов против двадцатирукого мастера железного боя? Фигня! Мятежники ещё не добрались до моего острова, как на них со свистом налетели мои клинки. Противопоставить моей контратаке они могли только такие же тяжелые мечи-полутораручники, но как раз их у магов-ортодоксов с собой не было, да, они ими и не умели владеть должным образом. Ну, а мои мечи, пусть и с трудом, не только пробивали магическую индивидуальную защиту и рассекали магические доспехи, но ещё и перерубали пополам глайдеры, а потому маги, а это были отнюдь не безусые юнцы, посыпались с них в воду и в бой вступили крокодилы из моего боевого охранения и бородатые дядьки.

Позднее я узнал, что генерал Люгерд, находившийся на базе формирования боевых отрядов, только потому и записал меня в гвардию, авансом присвоив звание лейтенанта, что я был учеником Грега Сойтеля. У моего приёмного отца было душ тридцать собственных сыновей, но поскольку этот старый вояка так ни разу не женился, то никого из них он не воспитывал и не обучал ратному делу. Весь тот кошмар, который называется обучением под руководством Грега Сойтеля, достался мне одному. Я ещё был младенцем, а он уже бросал меня в пруд и заставлял плавать по три часа к ряду. Когда мне исполнилось пять лет, Грег засунул меня в здоровенный жбан, наполнил его щебнем и поставил на медленный огонь, сказав, что если я не выберусь из него, то испекусь заживо. Я выбрался. Соседи называли его извергом и строчили жалобы, видя, как я в одних подштанниках ношусь по сугробам с мечом в руках и рублю им ветки деревьев. В общем мне есть что вспомнить, но благодаря науке, преподанной Грегом, я не оплошал в своём первом бою.

До этого дня мятежники почти не несли потерь в время своих атак, так как успевали вовремя вывезти из-под огня своих убитых и раненых, чтобы, поставив их на ноги, снова бросить в бой. Благодаря же нашим действиям, они потеряли по самым скромным подсчётам не менее полутора тысяч бойцов и только несколько десятков магов спаслись бегством. Ну, а мы захватили богатые трофеи не говоря уже о том, что накормили крокодилов человечиной. Как только атака была отбита, мои бородатые колдуны вылезли из болота, отряхнулись и взялись за дело, стали жарить на магическом огне здоровенных, жирных болотных крыс и гнать самогон из сочных, сладких корней. И одно, и другое они делали на диво быстро, а потому уже через полчаса на стол передо мной была поставлена глиняная миска с жареной крысятиной и большая кружка с ещё тёплым самогоном, а ещё через полчаса мы напились чуть ли не вдрызг.

С берегов острова Тур это было трудно рассмотреть, но когда к нам прибыла собрать трофеи — глайдеры и лёгкие, но мощные и дальнобойные магические пушки интендантская команда, то вскоре к нам прибыл какой-то полковник. Мы как раз весело горланили какую-то похабную песню. Мне может быть и влетело за пьянку, но тут вдали показались глайдеры противника. Полковника, как ветром сдуло, и мои Бородатые Пузаны, натянув на себя кители-доспехи, не боявшиеся ни воды, ни болотной грязи, громко хохоча полезли в воду. Вторая атака мятежных магов была такой же бездумной, как и первая. Она тоже закончилась их полным разгромом даже в более короткий срок, так как на острове Тур резко прибавилось магических пушек. Мы стали ждать третьей атаки, но её не последовало и мы продолжили прерванную пьянку.

Кадмия с её множеством небольших, патриархальных городков, была одной из тех теплиц, в которой так долго прорастали зёрна мятежа магов-ортодоксов. Это в Листанте, большом, современном городе, жило множество техномагов. В провинции же царили совсем другие настроения и как только начался мятеж, а вместе с ним первые погромы и казни, в столицу хлынул огромный поток беженцев. Все они, как и мы, защитники Круглой долины, были приговорены ортодоксами к смерти. Об этом нам в первый же день поведал, сидя на колу, наш единственный пленный, майор, командовавший вторым отрядом. Как ни умолял он меня прекратить его мучения, я не поддался на уговоры и лишь увеличил и продлил его страдания с помощью магии огня, окончательно заставив колдунов не только уважать меня, но ещё и бояться. Я им так и заявил:

— Если кто из вас, бородатые крокодилы, захочет помереть раньше времени, чтобы не скрежетать зубами от боли, вспоминая об убитых мятежниками родных и близких, то он обязательно сдохнет, но только как этот сволочной майоришка, с колом в заднице. Вы всё поняли? — Бородатые Пузаны дружно закивали, но я недовольно рыкнул — Ну, тогда скормите эту вонючую падаль крокодилам, налейте мне ещё одну кружку самогона и дайте жареную крысу, да, побыстрее, пока я не рассердился. Когда я в гневе, то сам себя боюсь.

Тот полковник, который был на нашем острове в полдень, заявился к нам и под вечер, но, выслушав мой короткий спич, предназначенный колдунам, тихонько ретировался. Уже находясь в Листанте, он настрочил вышестоящему начальству рапорт, в котором обвинил оное в том, что то прислало на Кадмию сумасшедшего садиста. После этого в течение добрых трёх недель нас никто, кроме мятежников, не беспокоил. Днём, а иногда и ночью, мы отражали атаки врага, а всё остальное время трескали жареных крыс и попивали самогон, но уже не надирались так, как в первый день. Ну, а ещё мои Бородатые Пузаны по вечерам посещали интендантские склады и воровали с них всё, что им приглянётся, так как интендантская служба работала строго с восьми утра и до пяти дня, а мы в это время были обычно заняты.

Ортодоксы, столкнувшись с нашим нежеланием пропускать их в Круглую долину, только через неделю изменили тактику. На трёх островах, расположенных километрах в семи от острова Бородачей, они разместили магические орудия и теперь шли в атаку только после предварительной артподготовки. Это всего лишь заставляло нас постоянно быть начеку. Магический огонь опасен только тогда, когда ты находишься на поверхности земли, но не под водой. Какой бы маленькой не была лужа, магическое пламя не опустится ниже полуметра над ней. Мы все это прекрасно знали, а потому вырыли на нашем острове, сложенном из песчаника, большие блиндажи, перекрытые железобетонными плитами с бассейнами посередине, в которых стояли железные складные кровати. Как только противник открывал по нам огонь, мы сдёргивали матрацы на пол, ныряли в воду и плыли через пробитые в песчанике проходы наружу, чтобы обеспечить врагу тёплую, но недружественную встречу. Мне быстро осточертела их пальба, но не мог же я идти в атаку столь малыми силами, которые имелись у меня под рукой, а командующий обороной Круглой долины идти на вылазку опасался всё по той же причине.

Хуже того, ещё дальше от нашего острова, километрах в пятнадцати, уже за горизонтом, ортодоксы установили на самом большом острове батарею дальнобойных орудий и мы часто видели, как над нами, высоко в небе стремительно проносятся огромные малиновые шары. Некоторые из них долетали даже до Листанта, что нас всех очень огорчало, ведь от этого огня гибли ни в чём не повинные люди. Однако, нет худа без добра. За эти три недели майор Барри Веген превратил остров Тур в неприступный бастион и его полк уже практически не нёс потерь. Как-то утром он позвал меня к себе в гости и как только я вошел в его блиндаж, чуть ли не с порога огорошил меня таким известием:

— Лем, мне недавно шепнули по секрету, что из Генштаба прибыла по твою душу какая-то комиссия. Один болван из местных почему-то считает, что ты сбрендил, парень. В общем я предупредил тебя.

Вот тут-то меня и разобрало. Нет, действительно, только сумасшедший может сидя по самые брови в болоте, кишащем крокодилами, три недели кряду отбивать атаки врага, питаясь одними только жареными крысами и самогоном. Кивнув, я поблагодарил майора:

— Спасибо, Барри, с меня пузырь годориона, как только я доберусь до первого же винного магазина. Поверь, дружище, за мной не заржавеет и я не пожалею денег на самое лучшее имперское пойло.

Майору это почему-то не понравилось и он принялся строго выговаривать мне, словно учитель нашкодившему школяру:

— Лейтенант Додберри, потрудитесь соблюдать субординацию, я много старше вас по возрасту и по званию. К тому посмотритесь на себя в зеркало. Вы выглядите, словно какой-то босяк, а не гвардейский офицер. Когда вы брились последний раз, лейтенант?

Н-да, вид у меня и в самом деле был ещё тот. Китель мало того, что был надет на голое тело, так ещё и застёгнут всего на три пуговицы, зато на майоре Вегене всё сверкало. Насупившись, я рыкнул:

— Барри, а в глаз? Это благодаря мне и моим Бородатым Пузанам ты на своём острове живёшь, как на курорте.

Майор мигом всё понял и, махнув рукой, поторопился сказать:

— Ладно, Лем, забудь, это во мне штабная жилка взыграла. Меня же сюда прямо из академии направили, а я так мечтал о полковничьих погонах и какой-нибудь спокойной должности в Генштабе.

— Ну, то-то же, — проворчал я и тут мне в голову пришла блестящая мысль, после которой я попросил майора, — Барри, будь другом, пришли ко мне на остров сегодня вечером человек тридцать опытных артиллеристов. Я хочу вместе с ними сделать вылазку.

— Ты хочешь захватить все три батареи, развернуть магические пушки, открыть из них огонь по большим орудиям и уничтожить их? Ну, если так, то я отправлюсь с тобой, Лем. Поверь, я старый пушкарь.

Тут началась артподготовка врага и я бросился к своим бородачам. В тот день нас атаковали трижды и всякий раз, убедившись в том, что с нами ничего не случилось, ортодоксы бросались наутёк, но мы всё равно уничтожили под сотню их бойцов и захватили троих магов в плен. Допрос был в самом разгаре, когда к нам на остров прибыл с сотней артиллеристов майор Веген. Задав несколько уточняющих вопросов пленным, я велел скормить их живьём крокодилам и приказал всем собираться в путь. Морщась от крика магов, на телах которых сомкнулись челюсти крокодилов, Барри Веген со вздохом сказал:

— Теперь я понимаю, почему полковник Раккерт счёл тебя сумасшедшим, Лем. Ты же пообещал им лёгкую смерть и нарушил слово.

— А это и была лёгкая смерть, — невозмутимо ответил я, — ну, а если ты у нас такой сострадательный к ортодоксам, Барри, то я попрошу Старика Кендиса рассказать тебе, каким пыткам они подвергли его жену и семерых детей, младшему из которых было всего три месяца от роду. Он же не просто так поседел в свои сорок три года. Так что не обессудь, майор, мы не оставим в живых ни одного мага-артиллериста.

Через четверть часа, разбившись на три отряда, мы выступили в путь. Нам было не привыкать плыть на спинах крокодилов, а вот артиллеристов это вогнало в страх. Потом был ночной штурм островов, во время которого из болота сплошным потоком полезли крокодилы и почти метровой длины чёрные, зубастые крысы. В живых мы не оставили ни одного мага-ортодокса, всех вырезали подчистую и, на скорую руку подлатав раненых и отправив на глайдерах в тыл к магам-лекарям полторы дюжины тел убитых товарищей, соединив силы, снова, к удивлению майора, полезли в болото и ещё за два часа до рассвета, смяв боевое охранение, напали на четвёртую батарею, состоявшую из пяти огромных магических орудий. Вот там мы брали в плен магов-артиллеристов, но только для того, чтобы пытками заставить их раскодировать магические орудия, установленные на поворотные лафеты и как только это было сделано, сразу открыли беглый огонь по военному лагерю ортодоксов.

Артиллеристы майора Вегена работали, как черти, пока мои Бородатые Пузаны предавали мучительной смерти магов-ортодоксов. Судя по всему, их огонь был очень эффективным. Мятежники так и не пошли на нас в атаку. Зато генерал Люгерд, едва узнав от майора Вегена о нашей ночной вылазке и о том, что врага взяла оторопь, немедленно бросил в бой большую часть дивизии и учинил ортодоксам полный разгром. Всего их было уничтожено больше двадцати тысяч и четыре тысячи захвачено в плен. Если с первыми тремя батареями некогда было разбираться, то на четвёртой нам достались богатые трофеи, ведь на этом острове обосновались маги с Тервии, главного мира ортодоксов. Мои Бородатые Пузаны, пытая тервийцев, вытрясли из одного типа занятную вещицу, похожую на пухлый бумажник крокодиловой кожи, но на самом деле это был безразмерный магический склад. Вот в него-то я и затолкал большую часть трофеев общим весом под сто тонн, отчего мой бумажник даже не стал тяжелее хоть на грамм.

Разобравшись с трофеями, мы завалились спать и впервые за всё это время я смог принять горячую ванну и выспаться на чистой постели, ведь на этом острове ортодоксы отгрохали отличные казармы. Генерал Люгерд, прибыв на него ближе к вечеру, не разрешил никому нас будить и я проспал до самого утра. Зато утром началось такое, что я уже был и не рад, что затеял эту авантюру. Сначала в мою комнату влетел какой-то полковник и взревел, как беременный медведь. Я с перепугу чуть не выпрыгнул в окно. Мне было приказано немедленно одеться и прибыть в штаб генерала Люгерда с докладом. Ну, я и натянул китель на голое тело, ополоснул физиономию водой и как был с мокрой бородой, так и потопал вслед за полковником к отдельно стоящему аккуратному домику, в котором мы особенно знатно поживились.

Напротив этого нарядного домика стояла, нахально ухмыляясь и источая запах сильнейшего перегара, нестройная толпа моих Бородатых Пузанов. Несло перегаром и от меня, да, так, что когда я вошел в кабинет, в котором сидел на табурете за обшарпанным кухонным столом генерал, того даже затрясло. Не думаю, что от сдавленного смеха. Генерал Люгерд вышел из-за стола и встал передо мной, словно изумрудный обелиск перед грязно-зелёным поленом. Вперив в меня свой гневный взгляд, он свирепо прорычал:

— Даже и не знаю, что мне с вами делать, молодой человек, представить к награде за блестяще спланированную и проведённую операцию, или расстрелять перед строем за ваш ужасный вид. Стыдитесь, юноша, ведь вы гвардии лейтенант. Не думаю, что ваш приёмный отец обрадовался бы, увидев вас в таком виде, да, ещё и с похмелья.

Вот тут-то я и взъярился:

— Дядя, ты хоть думай, что говоришь! Какой тут к чёрту внешний вид? Ты бы посидел с моё в болоте по самые брови, быстро бы понял, что оно даже магический мундир-доспехи за две недели превращает в грязную тряпку, не говоря уже про то, что моя сорочка, нательная рубаха и подштанники за неделю сгнили и все пошли дырами.

Генерал недовольно поморщился и спросил:

— Лем, разве тебя этому учил твой великий отец? Неужели он так и не вложил в твою голову никаких понятий о воинской дисциплине?

Глухо зарычав, я огрызнулся:

— Мой отец с пелёнок учил меня беспощадно уничтожать врагов империи, особенно магов-ортодоксов, а про воинскую дисциплину он если и вспоминал иногда, то со смехом, говоря, что она, конечно, хорошее подспорье, чтобы получить очередного дракона на погоны, но никуда не годный помощник в тяжелом бою.

— Да, узнаю продукт выучки старины Грега. — Проворчал генерал и поинтересовался суровым тоном — Так значит ты по его наущению с такой жестокостью лично пытаешь врагов и не оставляешь никого в живых? Пойми, парень, это прямо противоречит политике империи.

— Но не её императора! — Рявкнул я так, что генерал пошатнулся, а тот полковник, который привёл меня к нему, вылетел за дверь — Милосердие по отношению к ортодоксам, это бредни всех тех бесхребетных слюнтяев, которые втайне им сочувствуют. Ты что, тоже думаешь, что они всего лишь заблудшие овечки? Так вот, дядя, запомни, ортодоксы это хищные волки и они мечтают поработить всю Вселенную, включая драконов и Богов-драконов. Когда Грег узнал о мятеже, прежде чем отправиться в столицу, он заскочил в академию, чтобы попрощаться со мной, я как раз строчил прошение на имя императора, чтобы меня зачислили в действующую армию. Перед тем, как уйти, Грег сказал мне: — "Запомни, Лем, если после третьего мятежа не будут найдены и уничтожены все его идеологи, то придёт время четвёртого и тогда ортодоксы одержат над нами победу". Если ты знаешь Грега, дядя, то запомни, он пошел не сражаться с ортодоксами, а погибнуть в борьбе с ними, но так, чтобы отправить в ад как можно больше этого свирепого зверья. Может быть с его смертью в сознании людей хоть что-то изменится.

Выслушав мою отповедь, генерал Люгерд вздохнул и сказал:

— Лем, я полностью согласен с тобой и с твоим отцом. Ладно, парень, если ты так упорно не желаешь обращаться ко мне на вы, то называй меня по крайней мере по имени — Дениэл или просто Денни. Я ученик Грега Сойтеля и во время второго мятежа почти год воевал под его командованием. Ну, так что ты прикажешь с тобой делать? Держать твой отряд в линии обороны, будет полным безумием, вы будете действовать а остальных солдат разлагающе, а раз так, то я намерен превратить твою дикую банду в отдельный диверсионный отряд, но учти, Лем, при необходимости я буду затыкать тобой и твоими бандитами самые опасные дыры точно так же, как Билл Меррит, по чистой случайности, заткнул вами эту дыру на Кадмии, где твоему отряду ещё придётся повоевать.

— Не волнуйся, дядя Денни, мы тут так повоюем, что этим ублюдкам тошно сделается. — Радостно ответил я генералу.

— Вот и договорились, Лем, — с улыбкой сказал Верзила Люгерд и добавил, усмехаясь, — мальчик мой, делай что хочешь, но заставь своих Бородатых Пузанов уважать гвардейский мундир и содержать его в идеальной чистоте. Какой-то идиот выдал вам вместо боевых полевых парадные мундиры, а вы сдуру убили их в хлам. Ладно, казна прощает вам это. В ближайшие дни вы получите новые. Пока штаб армии генерала Сайласа будет изучать новую обстановку на Кадмии, вы немного отдохнёте. В городской тюрьме, и вас не выпустят в город до тех пор, пока вы не научитесь уважать мундир гвардии. Бороды, так уж и быть, я вам носить разрешаю. Ну, а теперь, Лем, перейдём к самому неприятному. Мне доложили, мальчик мой, что в ваши руки попал магический бездонный склад, который вы битком набили всяческим добром. Всё в него затолкали, кроме пушек. Сам склад ты можешь оставить себе, но вот большинство трофеев, кроме тех, которые могут вам пригодиться в боях, ты сдашь лично мне после нашего возвращения в Листант.

Мне ничего не оставалось делать, как согласиться с требованием генерала Люгерда. Мои Бородатые Пузаны подслушали этот разговор от начала и до конца и остались довольны. Когда нам выдали новое обмундирование, то они не только оделись строго по уставу, но даже расчесали и аккуратно подравняли свои бороды, так что никому и в голову не пришло задерживать нас у ворот небольшой городской тюрьмы, ставшей на Кадмии нашей базой. Вид у нас был бравый, вот только впечатление портили пивные животы моих бойцов и особенно молодая борода их стройного, рослого и широкоплечего командира. В Листанте нас встретили радушно. Листантцы уже были наслышаны о том, какой жуткой смерти мы предали магов-артиллеристов, из-за огня которых погибло несколько сотен мирных людей. Вот они нас нисколько не порицали.

Между прочим, глядя на моих пузатых дядек, многие техномаги Листанта тоже записались в народное ополчение и в конечном итоге мятежники на Кадмии были разбиты их силами, хотя и не без помощи армии империи Ринориан. Мы воевали на Кадмии более полугода и за это время бойцы моего отряда подтянули животы, а моя борода сделалась длиной в полторы ладони, но ещё сильно не дотягивала до лучших образцов. По два, три раза в неделю мы исчезали из города на пару деньков, а когда возвращались, то сразу же отправлялись прогуляться по городу и листантцы, быстро изучившие наши привычки, практически всегда точно определяли, скольких магов-ортодоксов мы отправили в ад на этот раз, но однажды, когда мы закатили грандиозную пьянку с битьём хрусталя о зеркала и танцами на столах, они даже не знали о чём и думать. Это была наша последняя операция на Кадмии.

Все наши операции проходили следующим образом — разведка снабжала нас разведданными и мы, внимательно изучив их днём, ночью отправлялись на задание. Обычно мы брали штурмом хорошо укреплённые вражеские объекты и зачищали их под ноль, но довольно часто освобождали узников лагерей смерти. Тогда мы свирепствовали особенно жестоко, особенно я, ведь мои познания в магии были немалыми, что ни говори, а у меня за плечами было полных восемь курсов академии и мне ничего не стоило вывернуть какого-нибудь садиста-ортодокса наизнанку, после чего тот мало того, что умирал жуткой, медленной и мучительной смертью, так ему ещё и не один маг-лекарь, даже самый гениальный, уже не мог помочь. Однажды, когда я сидел в своём кабинете в одних подштанниках по случаю жуткой жары, в него без стука ввалились трое офицеров разведки и какой-то полковник из местного Генштаба. Полковник вытаращил было на меня глаза, но майор Ленд цыкнул на него:

— Элберн, не начинай, Лем не твой подчинённый и, вообще, они только вчера под вечер вернулись на базу. К тому же не забывай, это мы у него в гостях, а не он у нас, и прибыли к лейтенанту Додбери, чтобы он помог нам разобраться с очень сложным делом.

Майор достал из папки несколько магических изображений и положил передо мной. Я придвинул их поближе, зажал бороду в кулак и пробормотал вполголоса:

— Спасибо, защитник ты мой.

Широко склабившись, майор ответил:

— Не за что. Ну, что ты на это скажешь, Лем?

Что я мог сказать, увидев изображение какого-то острова, накрытого силовым магическим куполом такой мощности, что под ним едва проглядывался какой-то старинный замок с дюжиной построек, похожих на казармы, вокруг него? Внимательно рассмотрев все три изображения и убедившись, что это хорошо укреплённая вражеская база, я ответил:

— Если это не фальшак и не деза врага, Кори, то я, пожалуй, соглашусь с тобой. Это их ставка. Ты получил снимки из надёжных рук?

Майор нахмурился и поворчал сердито:

— Да, ценой жизни троих моих парней.

— Слава героям, павшим за империю. — Тихо промолвил я.

Четверо кадмийских офицеров отозвались так же тихо:

— И вечная память.

— Как ты намерен поступить, Лем? — Спросил меня полковник из штаба — Тебе требуется наша поддержка? Мы можем перебросить в тот район тяжелую дальнобойную артиллерию.

Отрицательно помотав головой, я отказался от такой помощи:

— Полковник, нам потребуется только ваша моральная поддержка. Если они почуют что-то, то мигом разбегутся и тогда получится так, что разведчики-левитаторы майора Ленда погибли зря. Кори, как ты мог послать этих парней на верную гибель? Неужели ты думал, что я откажусь полезть неведомо куда просто с твоих слов?

Майор вздохнул и сказал печальным голосом:

— Лем, если бы я был летающим магом, то тебе эти снимки показал Ференд, но ещё двое парней всё равно погибли бы после меня. Ты ведь тоже не долго думая посылаешь своих парней на верную гибель, но вы, водяные крысы, до жути живучие, особенно ты. Пойми, без этих снимков тебе не обойтись. Так как ты намерен поступить, Лем?

— Как всегда нестандартно, Кори, — ответил я, — но одно я тебе гарантирую, мы выжжем это змеиное гнездо. Я не думаю, что эти твари держат здесь военнопленных или своих жен и детей. Поэтому мы применим тактику тотального удара.

Полковник покрутил головой и пробормотал:

— Сурово, но вы правы, лейтенант. Если это действительно их ставка, то там нужно уничтожить всех мятежников до единого. Действуйте.

Поднявшись со стула, я вышел из кабинета и вернулся в него через несколько минут одетым в полевой мундир-доспехи. Мои бойцы уже собирались в путь, а через пару минут в кабинет вошли мои офицеры и мы принялись гадать, чем нам обрадовать врага. Майор Ленд, сообщив нам координаты острова, тут же заторопился по своим делам. Оставшись одни, мы облегчённо вздохнули, быстро приняли решение и уже через полчаса отправились на задание всем отрядом, число бойцов в котором сократилось к тому времени на семь прекрасных человек. Остров, на который нам нужно было попасть, находился на ночной стороне планеты, посреди морского залива, лежащего в приполярных широтах, но вода не была очень уж холодной. Главари ортодоксов по всей видимости полагали, что мы не отважимся полезть в воду поздней осенью, но они ошиблись, температура воды плюс восемь градусов была нам по плечу.

Пространственный портал я открыл со стороны моря, на высоте двух метров и на удалении пятнадцати километров от острова. Мои бойцы натянули на голову капюшоны, надели дыхательные маски и быстрым шагом стали входить в него без малейших раздумий. Я прошел последним и увидел вокруг множество голов, высунувшихся из воды. Быстро определив направление я нырнул и поплыл вперёд, одновременно опускаясь к самому дну. За спинной каждого из нас был ранец с подводным магическим движителем, так что плыли мы быстро и уже через полчаса достигли цели — силового магического барьера. Пробивать его было бессмысленной затеей, так мы переполошили бы всех магов на острове. Поэтому я просто сделал под ним подкоп и не простой, а очень длинный, ведущий нас прямо под остров. Прокладывать магические тоннели в камне мне было не привыкать, но времени на это ушло почти десять часов. Ещё сутки ушло на то, чтобы прорыть кольцевой тоннель прямо под замком и ещё несколько, сходящихся в центре. Пока я это делал, мои бойцы извлекали из магического склада тонны взрывчатки, не магической, а обыкновенной, но зато очень мощной.

Прикорнув прямо на гранитном полу тоннеля, я поспал три часа, на поверхности в это время был вечер, и, ровно в полночь, продолжил свои шахтёрские, магические труды. Используя одну только свою магическую силу, я делал гранит мягким, словно тёплый воск, и, уплотняя его до невероятной твёрдости, вдавливал в пол и нижнюю часть стен. Вверху гранит, теряя свою природную прочность, делался похожим на песчаник. Пораскинув мозгами, я прикинул, где мог бы находиться подвал и стал пробивать тоннель в ту сторону. С третей попытки я нашел его немного в стороне, а когда проник внутрь, то ахнул от удивления и восторга, так много военного снаряжения было в нём собрано. Разбираться со всеми этими ящиками и тюками нам было некогда и мы принялись чуть ли не всем отрядом заталкивать трофеи в магический склад, где двухметровый ящик превращался в крохотную крупинку и повисал в магическом поле до тех пор, пока маг или колдун, знавший магический код, не вызывал его и тот, вылетев наружу, моментально увеличивался в размерах.

Ну, а пока что мы, активировав магическое поле моего роскошного бумажника, положенного на пол, подносили к нему всё подряд. На полную зачистку огромного подвала у нас ушло часов пять, после чего мы достали из бездонного склада ещё тонн пять взрывчатки, установили взрыватели и помчались прочь с острова. Когда я поднялся на поверхность вместе со своими бойцами, было девять часов утра. Мы находились в пяти километрах от берегов острова. По моим расчётам это было вполне безопасное расстояние и я смело нажал на кнопку пульта. Все заряды взорвались одновременно и взрыв получился просто чудовищно мощным. В воздух взметнулся огненный столб, поглотивший собой замок, магический купол бесследно исчез вместе с создавшим его магом и во все стороны пошла взрывная волна, поднимая огромную морскую волну. Её мы пережили без особых неприятностей, а вот от чудовищного грохота чуть не оглохли.

Над островом поднялся огромный бурый гриб, но нам некогда было его разглядывать. Прямо над волнами, на высоте в пару метров, я открыл портал прохода и мои бойцы принялись забрасывать в него друг друга. Последним взмыл в воздух я, так как умел хорошо левитировать. Через полчаса я уже находился в кадмийском Генштабе и выкладывал на стол магические изображения взрыва, после чего мы устроили грандиозную пьянку в самом большом ресторане города. Через двое суток мы получили подтверждение, что на остове Ларвин погибли все главари кадмийского мятежа, а вместе с ними какой-то особый отряд спецназа, прибывший откуда-то специально для борьбы с нами. Часть трофеев, драгоценности, предметы искусства и кое-что из оружия, мы сдали кадмийским властям, но всё снаряжение спецназовцев, их оружие и магическую спецтехнику, оставили себе.

Через две недели после этой диверсии, нас отозвали с Кадмии и перебросили на Зорану, куда мы прибыли уже как специалисты своего дела, но о том, чтобы повысить меня в звании, не заходило и речи. Меня это нисколько не волновало, ведь лейтенантские звания получили девять моих бойцов, хотя и их куда больше радовала наша новая, трофейная экипировка. Боевые костюмы спецназа мятежников мало того, что были полостью герметичными и превосходили по мощности магические рыцарские доспехи, так ещё и могли менять свой облик, как угодно, вплоть до элегантного костюма-тройки и магическими доспехами в них были даже трусы и майка. Захваченное нами магическое оружие было под стать боекостюмам и радовало моих Бородатых Пузанов ещё и тем, что могло испепелять врагов дотла. В империи всё ещё раздавались голоса поборников гуманизма, но вместе с тем люди начинали понимать, что зверства ортодоксов будут только нарастать.

Огромный вклад в перелом отношения граждан империи к ортодоксам внёс мой приёмный отец. Это он, ведя разведку в одиночку, обнаружил логово врага на Редоне — планете святыне, считавшейся родиной драконов. Редона во все времена была знаменита тем, что на ней никогда не воевали ни драконы, ни люди. Этот мир не знал, что такое оружие, но ортодоксы принесли его на Редону. В одной из огромных подземных пещер они стали накапливать силы, чтобы захватить планету, породившую на свет драконов-магов, но Грег Сойтель их выследил, проник в пещеру и подорвал в ней сверхмощную бомбу. Мой отец погиб, как герой, но не это главное. Он доказал всем, что для ортодоксов нет ничего святого и они пойдут на всё, лишь бы достичь своей цели, покорить Вселенную и насадить в ней варварские, дикие, рабовладельческие порядки. Что же, на его месте я поступил бы так же.

Только после Редоны к людям пришло ощущение опасности и они поняли, что ортодоксы борются не против власти драконов, а пытаются отобрать у них власть силой и воцариться во Вселенной, чтобы поработить всех, кто не их круга. На словах они заявляли совсем другие цели, но под пытками признавались, какому именно плану следуют. На Редоне с них была окончательно сорвана маска и люди наконец поняли, что эта война касается всех граждан империи, а не одного только императора с его армией и тех миров, которые захватили мятежники. С этого момента уже никто не взывал к милосердию и повсюду стали строиться тюрьмы пожизненного заключения для магов-ортодоксов. Этой дурью маялся наш император, чем и бесил меня до белого каления. Мне и моим Бородатым Пузанам, ставшим к тому времени атлетами, претила сама мысль о том, что эти хищные, безжалостные и кровожадные садисты будут доживать свой век в мире и покое.

Третий год войны был самым яростным и кровавым потому, что после второго мятежа, закончившегося провалом, ортодоксы подготовили огромную армию и к тому же ещё и провели в захваченных ими мирах насильственную мобилизацию, поставив под ружьё всех мужчин в возрасте от шестнадцати до семидесяти лет. Эти люди шли в бой зная, что в случае отказа сражаться, мучительной смертью закончится жизнь их родных и близких. Таких отрядов, как мои Бородатые Пузаны, было к тому времени уже семь и именно на нас была возложена обязанность вызволять из плена женщин и детей. Только так наше командование могло повернуть штыки рекрутов против ортодоксов. Вот тогда-то эти твари почувствовали на себе, что такое гнев народа.

В самом конце третьего года войны меня вызвали в Ринторн, где я сначала был представлен императору, а потом отдан на "растерзание" генералам Генштаба. Тех более всего интересовали мои методы ведения боевых действий в тылу у ортодоксов. На первый же вопрос я дал им такой, малоутешительный ответ в форме вопроса:

— Мужики, оно вам надо? Вам что, больше нечем заняться, кроме выяснения того, как именно Лем-Борода вспарывает животы ортодоксам? Ну, всё, полюбовались на меня и хватит, мне пора возвращаться к моим Бородатым Пузанам, и так целых три дня псу под хвост ушло.

Бедные генералы аж побагровели от возмущения и хотели сожрать меня с потрохами, но генерал Люгерд встал заявил:

— Господа, я же предупреждал вас, что старший лейтенант Додберри человек не слишком разговорчивый. Хорошо, что он не пошел в своего отца. Капитан Сойтель тот сразу же полез бы в драку. Принц Нордвил, останьтесь, а вы, господа, займитесь своими собственными делами и не суйте нос в чужие. Запомните на будущее, господа, отрядов боевых магов специального назначения не существует в природе.

Так в империи появился магический спецназ.

Глава 4

Новое назначение на практику

За пять минут до окончания Часа Богов я уже стоял рядом с дверью в кабинет профессора Цорна. Ох, уж, мне этот Волдер Цорн, любящий приговаривать: — "Милейший, за то время, что мы пытаемся обучить вас магии, даже из лягушки получился бы вполне приличный маг". Профессор Цорн, верзила почти двухметрового роста, атлет и красавец, а также прекрасный фехтовальщик и рукопашный боец, был добрейшим души человеком, но почему-то невзлюбил меня с первой же минуты и всячески изводил своими шпильками и насмешками. Иначе, как Счастливчиком и Баловнем Судьбы он меня не называл и выставлял мне самые высокие отметки по своему предмету, приговаривая: — "Ну, Счастливчику я ставлю оценку "отлично" за его курсовую работу даже не заглядывая в неё. Бьюсь об заклад, что в ней наверняка имеется парочка оригинальных пассажей, граничащих с открытиями. Увы, но только граничащих и всё потому, что ему всего лишь посчастливилось взглянуть на очередную простую вещь по-новому, ведь он у нас Баловень Судьбы".

Не смотря на то, что моя очередная курсовая работа публиковалась в ежемесячном "Альманахе магических открытий", после такой оценки моих трудов Лягушкой Цо уже никто не относился к моим исследованиям серьёзно. А ещё этот вредный тип, который в момент моего поступления в академию магии был старше меня всего лишь на пятнадцать лет, но уже стал Главным хранителем Магического Круга Выбора, с первых же дней заделался моим постоянным спарринг партнёром на тренировках в фехтовальном зале и на удивление быстро перенимал все мои приёмы. Более того, он умудрялся так выстроить бой со мной, что я был просто вынужден показывать ему всё новые и новые приёмы защиты и атаки. Верх надо мой он брал крайне редко, но количество издёвок при этом увеличивалось втрое. Вот такой это был тип.

Когда Час Богов закончился, я встал перед самой страной магической дверью в академии. Её особенность заключалась в следующем. Идеально отполированное серебряное зеркало отражало только того человека, которому Боги разрешали войти в кабинет профессора Цорна. Когда я подошел к двери, та отразила высокого, метр девяносто пять, стройного и широкоплечего мужчину с загорелым лицом, тёмными, почти чёрными, волосами и тёмно-синими глазами, пусть и не писанного красавца, но с вполне приятным на вид мужественным, волевым лицом. Лягушка Цо почему-то называл мою физиономию угрюмой морденцией солдафона, обиженного вышестоящим начальством. Мою улыбку, а улыбался я не так уж часто, он называл болезненной гримасой сфинкса, страдающего подагрой и почечными коликами. Да, уж, у него на каждое моё проявление имелось ехидное и весьма смешное определение.

Магическая дверь, дав понять мне, что я буду принят, быстро потемнела и открылась. Войдя я оказался в самом странном кабинете академии. И самом древнем к тому же. Большой, двадцать пять метров на двадцать, с десятиметровым потолком, кабинет Магического Выбора имел ещё и самый простой, незатейливый интерьер из пёстрой, красно-желтой яшмы, состоящий из множества полок от пола и до потолка со всех сторон. Прямо напротив входа в стене имелась ниша размером четыре на четыре метра и глубиной в метр, в которой размещался Магический Круг Выбора из чёрного мрамора, выступающий из стены на полметра. Перед ним стоял большой, резной двухтумбовый стол, за ним роскошное, мягкое кожаное кресло, а перед ним полукресло для посетителей. Профессор Цорн в своём большом, чёрном кресле, одетый в тёмно-синий, с красной искрой, двубортный костюм, выглядел весьма величественно и так как был красавчиком, то походил на дракона. Он улыбнулся и сказал в ответ на моё вежливое приветствие:

— Здравствуй, Лем, рад, очень рад видеть тебя. — От таких слов я чуть было не лишился сознания, но вслед за ними последовали ещё более странные и удивительные — Проходи, коллега, присаживайся, я угощу тебя чаем. Настоящим, китайским, доставленным с Земли. Ты ведь любишь земные чай и кофе. Кстати, кофе у меня тоже есть, правда, мне намного больше нравится китайский зелёный чай.

Нет, это был какой-то другой Волдер Цорн, которого лично я не знал, но именно таким он и был в общении даже со студентами, не говоря уже о преподавателях. Испустив глубокий вздох, я шагнул в кабинет и подсел к столу, попросив чай. Он же обещал мне китайский. Волдер сделал руками пасы, кивнул и на столе появилось два китайских чайных набора. В стеклянных стаканах медленно разворачивались в горячей воде листья зелёного чая, к которому профессор выставил на письменный стол мёд, малиновое варенье и вазочку с пирожными. Только сейчас я почувствовал, что здорово проголодался. Угощая меня, Волдер Цорн с виноватой улыбкой заговорил:

— Лем, дружище, не в порядке извинения, а просто для того, чтобы ты понял меня. Я третировал тебя все эти годы только потому, что действительно считал счастливчиком, любимцем Ирании, а она ведь не только богиня Судьбы, но ещё и Удачи. В этом нет ничего плохого, но если маг перестаёт трудиться, то всё, быть беде.

Возмущённо фыркнув, я воскликнул:

— Да, как же, счастливчик! Извини Волдер, но шесть дюжин тяжелых ранений и одиннадцать смертей, в семи случаях меня вообще могли вернуть к жизни только на Скайриноре, это всё-таки больно.

Волдер усмехнулся и строго сказал:

— Сам виноват. Нечего было лезть куда ни попадя сломя голову, но не об этом речь, парень. Тебе, с твоими талантами и способностями, был нужен такой оппонент, который не давал бы тебе спуску. В общем это была не моя идея, а твоего приёмного отца, Грега Сойтеля. Только на таких условиях, шпынять тебя до тех пор, пока ты не закончишь академию, он согласился стать моим учителем. Жаль только, что из-за этого проклятого чёрного куска мрамора, к которому я прикован, мне было отказано в праве сражаться с ортодоксами. Надеюсь ты не в обиде на меня?

Потрясённый его признанием, я пробормотал:

— Ну, что ты, Волдер, я всегда мечтал о дружбе с тобой.

— А это и была дружба, Лем, только своеобразная! — Смеясь воскликнул Волдер и уже серьезным тоном продолжил — А теперь давай поговорим о твоей практике, Лем. Мне, как Главному хранителю этой чёрной штуковины, положено знать больше, чем даже нашему ректору. Так вот, парень, хотя ты и провалил практику формально, тебе удалось сделать то, чего не удавалось ещё никому — повлиять на решение Богов Аркурии. Хотя никто ещё так и не понял, как ты это сделал, прецедент создан, и, как мне кажется, уже довольно скоро в имперском управлении магии будет учреждён новый департамент. Полагаю, он станет заниматься тем же самым, чем ты занимался на Аркурии, находить способы, как ввести в техномиры магию и сделать их техномагическими. В ближайшие дни я подготовлю доклад его императорскому величеству.

Бросив на профессора беглый взгляд, я спросил:

— Волдер, я могу надеяться на свободный диплом?

Тот нахмурился и ответил:

— Лем, даже в том случае, если сам император захочет посадить тебя на цепь в каком-нибудь мире, я не утвержу этого назначения. В первую очередь потому, что это будет слишком накладно для казны империи и опасно для того мира. Парень, тебе на роду написано стать вольным стрелком, ведь все уставы этого мира писаны не для тебя.

Я с облегчением вздохнул. Теперь меня уже не страшило то, что мне придётся снова проходить практику. После этого мы проворили с Волдером часа три с половиной, пока он не сказал:

— Лем, дружище, давай не будем создавать проблем другим людям. Хотя мне и хочется излить тебе душу полностью, парень, пора крутануть Круг Магического Выбора и посмотреть, какую свинью Боги подложат тебе на этот раз. Так что поднимайся, старина, подходи к этой чёртовой магической машине, созданной Богами-драконами.

Мы подошли к Магическому Кругу Выбора и встали я справа, а профессор Цорн, открывшийся мне с новой стороны, слева. Он с силой крутанул каменный круг, но тот, сделав всего треть оборота, тут же выбросил мне из своего чёрного чрева небольшой серебряный цилиндр, каких многие тысячи лежали на полках в кабинета. Поймав его, я вытащил небольшой пергаментный свиток, на котором было написано: — "Лемеру Додберри предписано Богами отправиться на планету Ринор, провести на ней пять лет и выжить во что бы то ни стало, невзирая ни на какие трудности, не щадя жизни многочисленных врагов." Прочитав это предписание, я протянул его профессору и спросил:

— Волдер, что это могло бы означать и где вообще находится этот Ринор? В большом имперском каталоге обитаемых миров нет планеты с таким названием, а на необитаемые планеты вроде бы не разрешено посылать практикантов.

— Ринор? — Удивился Волдер — Да, парень, вот теперь тебе точно пригодятся все твои воинские навыки, магические знания, мужество и сила. Ты влип по-крупному, Лем. Ринор это закрытый для всех мир, дикий и отсталый, населённый чрезвычайно жестокими и безжалостными людьми. В него бы нужно было ссылать магов-ортодоксов, но наш император слишком милосердный.

— Что ты ещё можешь сказать мне об этом мире, Волдер? — Спросил я его опешив — И вот ещё что, у меня хоть будет время на подготовку?

На второй вопрос мне ответил сам Круг Магического Выбора, который стал быстро наливаться синевой от середины. Это начал открываться пространственный портал прохода. Профессор Цорн чуть слышно произнёс какое-то магическое заклинание, засунул руку в чёрный камень и извлёк из него ещё один лист пергамента. Посмотрев на него, он недовольно покрутил головой и процедил сквозь зубы:

— О, Боги, всё бы вам играться, словно малым детям. — Протягивая пергамент мне, он пояснил — Это всё, что тебе нужно знать перед отправкой на Ринор, Лем. Об остальном узнаешь уже на месте.

На листе пергамента было написано красивым, округлым почерком от руки: — "Маг-наблюдатель на Риноре Гордеев Пётр Власович, учёный-этнограф из России с планеты Земля." И больше ничего, но меня обрадовало уже и то, что на Риноре меня ждала встреча с русским человеком. Зная русских, я мог смело надеяться на то, что Пётр Власович изучил весь Ринор вдоль и поперёк, а раз так, то снабдит меня всей необходимой информацией и даст нужные наставления. Русские люди если брались за что, то делали всё очень обстоятельно. Однако, памятуя о своей проваленной практике, я поторопился спросить:

— Волдер, как ты думаешь, если я займусь на Риноре примерно тем же самым, что и на Аркурии, мне зачтут практику?

Профессор отступил от меня на пару шагов, глубоко вздохнул и, разведя руками, потрясённо сказал:

— Парень, ты можешь заниматься там всем, чем угодно, чтобы выжить. Если захочешь, можешь взять и стать там кролём или императором. Твоя главная задача выжить в условиях дикого мира, в котором каждый за себя и где чужак это злейший враг, подлежащий немедленному уничтожению. Ладно, Лем, круг уже почти весь посинел, так что давай прощаться. Удачи тебе, парень. Вот теперь она тебе обязательно понадобится. Да, хранят тебя Боги Ринора.

Он шагнул ко мне и крепко пожал руку, положив вторую на плечо. Магический Круг Выбора уже весь посинел и издавал электрический треск. Судя по напряжению магического поля портала прохода, Ринор находился где-то в невообразимой дали, на другом конце Вселенной. Ответив на рукопожатие, я сказал на прощание:

— Волдер, ты отличный мужик и я пошел бы с тобой в разведку.

Прыгнув в портал прохода, я ощутил сильную встряску, потом меня слегка сдавило, запахло озоном и несколько минут я висел во тьме в неловкой позе. В голове у меня мелькнуло: — "Эх, Лем, невезучий ты человек. Другие люди в твоём возрасте уже стали отцами семейства и нянчат внуков, а ты, словно пацан, носишься по мирам сломя голову." Несколько мгновений спустя я вылетел из портала прохода и врезался лбом во что-то твёрдое. Послышался громкий, набатный звон и я даже присел от неожиданности в полумраке какого-то помещения. Быстро встав, я снова ударился, на этот раз макушкой, о какую-то железяку, опять подняв трезвон на всю округу и торопливо шагнул вперёд.

Когда мои глаза немного привыкли к полумраку, я увидел, что нахожусь в большом, каменном подвале с высоким потолком, посреди которого весит медный гонг, источник звона, всё ещё стоящего у меня в ушах. Поняв, какую шутку сыграл со мной Пётр Власович Гордеев, я громко и весело расхохотался. Гонг висел как раз на полпути от портала до лестничного марша, ведущего наверх. Если хозяин станции перемещения дома, то он уже узнал о моём прибытии. Однако, когда я поднялся наверх, то мне никто не вышел навстречу. Внизу был самый обычный каменный подвал, зато наверху оказалась большая, странная прихожая, стены которой были сложены из стволов вековых деревьев. Кажется у русских такой дом называется избой.

Большая прихожая избы поразила меня своей дремучей древностью. В ней было несколько массивных дубовых дверей, оббитых кованными стальными полосами для вящей прочности. Между дверями на стенах висели длинные мечи, которыми часто рубились. Их я насчитал восемнадцать. Уже судя только по этому, Пётр Власович был ещё тем учёным-этнографом. На стенах так же висела дюжина тяжелых арбалетов и колчаны со стальными стрелами, от которых так и разило мощной боевой магией драконов. Ещё в бочке возле дальней двери стоял целый ворох тяжелых боевых копий. Такое оружие я видел до этого момента только в музеях, а здесь оно всё имело сугубо практическое назначение и носило на себе пусть и невидимые простому глазу, но всё же хорошо заметные и ощутимые для меня, мага, следы человеческой крови.

Открыв ту дверь, что была напротив выхода из подвала, я увидел, что за ней находится большая кухня, тоже до невозможного древняя. С другой стороны, наискосок, я обнаружил вход в столярную мастерскую и только тогда, когда подошел к самой массивной и тяжелой, обнаружил выход из дома. Открыв дверь, я вышел на широкое, высокое крыльцо, почти веранду. Здоровенный деревянный дом, а он был двухэтажным, стоял на высоком каменном цоколе. От него также несло магией, как от какого-нибудь магического бастиона. Дом, можно сказать, стоял посреди векового, хвойного леса, в котором Пётр Власович вырубил квадратную поляну размером километр на полтора и разбил на ней огород. Его пересекала хорошо наезженная дорога, уходящая куда-то в лес. По некоторым приметам я понял, что нахожусь в небольшом мирке, отрезанном от всей остальной планеты куполом магического искажения пространства, попасть в который почти невозможно, что мне сразу же понравилось.

Увидел я с крыльца и самого хозяина. Это был рослый, не ниже меня, крепко сбитый мужчина, одетый в белую рубаху и коричневые штаны, который пропалывал грядки в дальнем конце своего огорода. Спустившись с крыльца, я направился к нему по дороге, мощёной камнем. Из всего увиденного я сделал вывод, что Пётр Власович Гордеев жил здесь не один десяток лет. Дом он себе построил очень большой и было странно, почему не обзавёлся женой и детьми, как это обычно делают все русские. Пётр Власович так увлёкся работой, что не почувствовал моего приближения, но мне всё же показалось, что он старательно изображал это и когда я, подошел метров на пять и тихонько кашлянул, резко выпрямившись, повернулся ко мне и удивлённо спросил:

— Ты откуда это взялся, мил человек?

Причём спросил по-русски, а не по-ринориански, словно знал, что я хорошо говорю на его родном языке, чем сильно озадачил меня. Вообще-то точно также всегда поступал чуть ли не каждый русский. Наивно улыбнувшись, я ответил ему по-ринориански:

— Только что прибыл с Ринориана, Пётр. Я маг-пактикант и направлен на Ринор для прохождения пятилетней практики. Меня зовут Лемар Додберри, можно просто Лем.

Теперь я мог разглядеть мага-наблюдателя поближе и сразу же определил, что он в первую очередь хорошо натасканный боевой маг, который и без оружия представляет для кого угодно смертельную опасность. Он имел мощную, атлетическую фигуру и, скорее всего, огромную физическую силу, на которой так помешаны все земляне и русские в том числе. Едва узнав, что с помощью магии они могут резко увеличить её, земляне тут же проходят через эту сложную и болезненную процедуру не смотря на то, что их сразу же зачисляют на специальный учёт. В каждом из них по разному прибывает силы и в Петре Власовиче её явно было сверх всякой меры. Не удивлюсь, если узнаю, что дом он сложил из брёвен почти метрового диаметра вручную, не пользуясь для этого магией.

У землянина было красивое, округлое лицо с прямым носом, гладко выбритое и загорелое, русые волосы и строгие, серо-стальные, глубоко посаженные глаза и густые, тёмные брови. В отличие от меня, его можно был смело записать в такие красавцы, от которых все женщины без ума. Всем своим видом он старался показать мне своё простодушие и наивность, но я видел в нём мужественного, умного и проницательного человека, обладавшего колоссальным жизненным опытом. На вид ему было лет сорок пять, но на деле, скорее всего, уже далеко за сотню, о чём мне говорила особая, так называемая драконья, пристальность взгляда, которая появляется у магов в зрелом возрасте. Да, передо мной стоял полноценный маг, а не какой-то там свежеиспечённый выпускник академии магии, каким был я, но не это главное, я сразу же распознал в нём опытного бойца, которого мне немедленно захотелось испытать. Ну, это во мне взыграл командирский характер. Зато Пётр Власович широко улыбнулся, обтёр об рубаху свою мозолистую руку, протянул её мне для рукопожатия и радостно пробасил:

— С прибытием тебя на Ринор, Лем Додберри. Здравствуй, друг сердечный, чувствуй себя здесь, как дома. Что же остальной прополкой пусть магия занимается, а мы пойдём в дом. Сейчас я баньку затоплю, попарю тебя с дороги, а потом за стол усажу и мы с тобой погуторим. Тебе же не терпится узнать о Риноре, как можно больше. Кстати, Лем, чтобы не ломать себе язык, можешь называть меня Питом, а то Пётр Власович для тебя будет слишком сложно.

Мимоходом сотворив воздушного голема, между прочим весьма плотного, осязаемого и почти материального, он вручил ему своё сельскохозяйственное орудие и мы пошли к дому. Как только я заговорил по-ринориански, Пит сразу же перешел на этот язык, которым владел в совершенстве. Когда мы вошли в дом, баня, находившаяся на первом этаже, уже нагрелась до каких-то немыслимых температур, но я этому только обрадовался благодаря тому, что в моём отряде было семеро русских парней. Даже француз Реми полюбил её и считал самым лучшим средством для релаксации. Пока мы лежали на полках и големы-банщики обрабатывали нас со всех сторон дубовыми вениками, говорить мы просто физически не могли. После трёх заходов в парилку, перемежаемых охлаждением в большом, мраморном бассейне, мы надели махровые халаты и прошли на кухню, где уже был накрыт хлебосольный русский стол с бутылкой чистейшего самогона.

Наш обед начался с отменного борща, который я, как и хозяин дома, ел с острым, красным перцем. На огороде Пита созрел не только перец, но и множество других овощей. Впрочем, я бы не удивился, узнав, что урожай он снимает круглый год. Маг он был изрядный, хотя дом у него и был слишком уж древний. После сытного обеда мы оделись по-домашнему, сели в кресла-качалки, хозяин закурил трубку и, попивая крепкий кофе, откуда он только у него взялся, завели разговор. Точнее Пит по моей просьбе принялся рассказывать мне о Риноре, цивилизация на котором была ещё очень молода. Он охарактеризовал ту историческую эпоху, в которой она находилась, как раннефеодальную. Ну, я не историк, чтобы досконально разбираться в таких тонкостях, зато Пит легко оперировал специфическими терминами из этой области.

Из его рассказа следовало, что на Риноре нет, как таковых, даже государств, а есть лишь общепринятые названия областей. Ещё на Риноре имелись небольшие княжества, баронства и прочие территории, находившиеся под другими формами управления. В том числе свободные сельскохозяйственные общины и города, созданные купцами и ремесленниками. Хотя по уровню своего технического развития общество на Риноре уже переросло эпоху раннего феодализма, в смысле государственного строительства оно всё ещё топталось на месте. Однако, это были сущие пустяки по сравнению с тем, что на Риноре имелись элементы рабовладельческого строя. При этом они даже и не сбирались отмирать, что меня сразу же насторожило. Тут явственно пахло ортодоксальными воззрениями, согласно которых вся власть должна принадлежать сильным, а всем слабым самой судьбой суждено стать их рабами. Положение усугублялось тем, что Ринор был миром магии, причём магов здесь насчитывалось очень много.

Да, ринорские маги в своём подавляющем большинстве исповедовали самые махровые ортодоксальные взгляды. Они может быть и сделали всех слабых своими рабами, но помимо них на Риноре имелись колдуны и ведьмы, а также знахари и знахарки, которые настолько преуспели в своих разделах магии, что могли дать им достойный отпор. Ещё на Риноре имелось девять храмов, в каждом из которых поклонялись одному из девяти главных Богов, а также несколько десятков культов поклонения младшим Богам и даже великим духам. Хуже того, сами Боги на Риноре были какими-то неправильными и вместо того, чтобы показывать ринорцам образцы единения, тянули каждый своё небесное одеяло на себя, а потому Верховным Богом там даже и не пахло. Служители всех девяти храмов занимались тем же самым, а потому если не враждовали друг с другом, то просто яростно соперничали.

Раздрай среди Богов удручал меня более всего, ведь все они были когда-то драконами, но, перейдя в свою новую ипостась, сделались бессмертными и очень могущественными существами — Богами. Поэтому призвать их к порядку было крайне сложно, а если честно, практически невозможно. Побывав, благодаря магу-лекарю моего отряда, принцу Нордвилу на Скайриноре семь раз, где меня собирали по кускам и даже выращивали недостающие части тела будущие Боги, я хорошо знал, какой силой они станут обладать, когда станут настоящими Богами. В общем человеку с ними лучше не ссориться. Сами Боги Ринора ортодоксальными взглядами на магию не грешили, этого не могло быть априори, но они и ничем не помогали тем людям, которые выступали за равноправие магов и простых людей. Хотя их, простых людей, на Риноре не было, далеко не все ринорцы стремились стать полноценными, патентованными магами. Очень многие предпочитали магии колдовство и знахарство, что лично я считаю вполне нормальным явлением. Тем не менее Ринор был просто каким-то заповедником магов-ортодоксов, считающих, что они вправе подчинить себе и даже поработить каждого человека, кто не входит в их бандитский клан.

На Риноре, как на небесах, так и на самой планете, каждый был за себя и выживал, как мог. Боги Ринора дошли до того, что даже Небесный Свод Законов Бытия спускали людям в урезанном и отредактированном виде, превратив его тем самым в шараду. Для того, чтобы получить полный текст, нужно было собрать все девять редакций и после вдумчивой вычитки соединить их в одно целое. Не думаю, что кто-нибудь на Риноре догадался сделать это. В общем все эти девять Основ Бытия вносили большой раздрай в общество на Риноре и разделяли его на разновеликие группы антагонистов. Более того, на Риноре было в ходу Великое Пророчество, поддержанное всеми Богами, которое гласило: — "Наступит день и на Риноре появится Годернаут — Разрушитель Основ, непримиримый враг вкусивших от власти, который ниспровергнет всё незыблемое и сокрушит сильнейших, а всех слабых и немощных сделает великими героями. Годернаут прольёт моря крови, принесёт неисчислимые бедствия стоящим выше всех и объединит разобщённых."

Услышав о таком неслабом пророчестве, я чуть не поперхнулся кофе. В привязке к Ринору, битком набитому ортодоксами наихудшей породы, и ко мне, их непримиримому врагу, оно обретало пугающие черты свершившегося. Уж если кто и будет сражаться с ортодоксами с такой яростью, как это гласит пророчество, то только я, но меня ведь послали сюда на практику, а не воевать. Правда, моё задание в таких условиях было весьма непростым, выжить на Риноре в течение пяти лет, да, ещё и любой ценой, не щадя своих врагов. Естественно, что в таких условиях я автоматически становился этим самым Годернаутом-Разрушителем, так как не в моих правилах молча смотреть на все те зверства, которые так любят устраивать устрашения ради маги-ортодоксы. Учитывая мой военный опыт и то, что я боевой маг-универсал, Разрушитель из меня получался на редкость могущественный и злобный. Пит менее, чем за час ввёл меня в курс дела и я, наконец, спросил его по-русски:

— Пётр Власович, как давно ты несёшь здесь службу и какая же это зараза загнала тебя в эту проклятую Отцом Драконов дыру? По-моему, это вполне можно считать наказанием.

Пит почему-то обиделся:

— Зря ты так, Лем. Ринор никакая не дыра, а я доволен своей работой и даже более того, благодарен драконам Скайринора, что они меня к ней приставили. Да, и шутка ли сказать, драконы же меня целых пять лет своей магии учили, после чего я три года воевал в империи с магами, поднявшими мятеж против дракона-императора. Ну, и к тому же я ведь не простой маг-наблюдатель. Всё это время я ждал, когда на Ринор прибудет Годернаут. — Усмехнувшись, Пит проворчал — Ты, уж, не обессудь, мил друг, но таковым просто так, с кондачка, я тебя не стану называть. Сначала пригляжусь к тебе.

Странная складывалась ситуация с моей второй практикой. С одной стороны у меня не было чёткого задания ничего разрушать на Риноре, но с другой не в моих правилах было спускать ортодоксам все их зверства, коих здесь, скорее всего, хватало с избытком и что самое главное, рабовладение тут было в ходу. Да, но при этом меня никто и ни в чём не ограничивал, а выживать ведь можно по разному. С одинаковым успехом я мог как затаиться в какой-нибудь безлюдной глуши, так и сколотить из местных парней отряд спецназа не хуже того, которым когда-то командовал и не один, а несколько десятков, и начать громить ордена магов. Первое я считал неприемлемым уже потому, что хорош я буду, гвардии майор Додберри, который может сражаться со злом только в том случае, когда за ним стоит вся мощь империи Ринориан. Нет, я стану сражаться с ортодоксами Ринора даже в одиночку. Впрочем, Пит уже дал мне понять, что он готов принять мою сторону, если я докажу ему, что чего-то стою в этой жизни.

Ух коли этот землянин пять лет учился магии не где-то, а у драконов Скайринора, то на него можно было положиться во многом, если не во всём, но не в моих правилах было упрашивать кого-то пойти со мной в бой. Человек сам должен принимать такое ответственное решение и быть готовым умереть в бою. Пит хотел приглядеться ко мне, ну что же, я не против, пусть приглядывается, а я пока что постараюсь основательно изучить всю ту информацию по Ринору, которую он, безусловно, собрал, как маг-наблюдатель. Поднимаясь из кресла, я попросил:

— Пит, я хочу просмотреть все твои записи.

Землянин кивнул и ответил:

— Это запросто, Лем. Пойдём в мой кабинет, там ты найдёшь не только мои путевые заметки, но и записи всех остальных магов, которые работали на Риноре до меня.

Пит отвёл меня а второй этаж, который имел совершенно иной, куда более привычный мне вид, и сначала показал мою спальную с ванной комнатой и туалетом с настоящим унитазом, а потом отвёл в большой кабинет обставленный красивой мебелью, с двухметровым глобусом Ринора, стоящим посередине. В книжных шкафах стояло на полках множество больших магических фолиантов. Это и были путевые заметки Пита и других магов-наблюдателей. Да, работы здесь мне было дня на четыре, не меньше и я приступил к ней немедленно. Первым делом я подошел к глобусу Ринора, он также оказался магическим и принялся его внимательно рассматривать. Планета имела пять континентов весьма странной формы и была похожа с одной стороны на карточную масть трефи, а с другой на бубны. Большой туз трефей и туз бубей поменьше.

Подойдя к дальнему от письменного стола, стоящего перед окном, книжному шкафу, я достал из него толстенный фолиант, на обложке которого было написано: — "Ринорцы — одежда, обычаи и нравы." Это была как раз та информация о Риноре, в которой я больше всего нуждался. В своей диверсионной деятельности я отводил маскировке очень много внимания и потому сразу же принялся буквально впитывать в себя столь нужную мне информацию. Потом была ещё более толстая книга — "Кланы наёмных убийц" и другие. Весь остаток первого дня и четыре последующих я если и выходил из кабинета, то всего лишь на три часа, чтобы немного поспать. Я даже ел не отрываясь от книг и ничего не замечая вокруг, так как ни на минуту не прерывал магического процесса запоминания информации. Время усваивать её ещё не наступило. Когда с этим было покончено, я принял ванну, плотно поужинал и рухнул спать.

Без сновидений я проспал почти двое суток и проснулся с ощущением ирреальности, из которого выходил почти до полудня. Хотя и знал о Риноре очень много, пока что не был готов к тому, чтобы читать кому-либо лекции. Из всей той информации, которую я в себя буквально закачал, у меня в голове крутилось только одно — Боги Ринора, старшие и младшие, были в восторге от поклоняющихся им странствующих рыцарей, но те, по большей части, занимались только целительством и поэтому шастали где угодно без риска быть убитыми или захваченными в плен. Более того, некоторые странствующие рыцари служили даже не богам, а гениям — божественным сущностям, то есть самым обычным духам. Выдавать себя за странствующего рыцаря было крайне рискованно, без реальной поддержки какого-то Бога или гения, я буду моментально разоблачён и объявлен врагом номер один, что меня удручало. Да, но при этом я мог запросто завербовать какого-нибудь местного древнего духа, что делал очень часто, и затем работать под его прикрытием. Эта перспектива мне сразу же понравилась и я повеселел.

Во всей этой истории с моей повторной практикой больше всего меня поражало название этого мира — Ринор. На ринорианском языке ринор это дракон, Ринориан — дитя драконов, а Скайринор — твердыня драконов. Было это простым совпадением или же чем-то большим, я не знал, но мне уже было известно, что дракон по-ринорски — авелар. Вникать в сложности такого рода не входило в мою задачу и потому я поднялся с кровати и отправился в ванную. Ещё пара дней и я мог смело отправляться на Ринор. После водных процедур я оделся по-домашнему, в мягкие светло-коричневые брюки, кремовую рубаху с коротким рукавом и лёгкие туфли. Выйдя из спальной, я услышал приглушенные голоса, доносившиеся снизу. Какая-то женщина допытывалась у хозяина дома:

— Пит, почему это я должна возвращаться в деревню?

Маг рассудительно отвечал:

— Ларна, душа моя, через несколько дней я отправлюсь вместе с магом-практикантом на Ринор. Чтобы в долину никто не смог ворваться, я запечатаю вход в её нижнюю часть и жить в доме уже будет нельзя. В нём и вокруг него время просто остановится.

Молодая женщина воскликнула:

— Прекрасно, тогда я тоже поеду с вами!

— Вот ещё выдумала! — Возмутился Пит — Даже думать об этом не смей. Мне и без тебя будет за кем приглядывать.

Войдя в кухню, я с порога заявил:

— Ларна, можешь на волноваться, твой Пит останется дома.

Только после этого я увидел, к кому были адресованы мои слова. Посреди кухни стояла высокая, очаровательная девушка лет двадцати, высокая и стройная, одетая то ли в короткое белое платье без рукавов, то ли в длинную рубаху. В любом случае её сильные, красивые ноги были открыты до середины бедра. Руки девушки, обнаженные до плеч, прямо говорили, что им по силам совладать с мечом. Девушка накрывала на стол, а Пит сидел рядом и покуривал свою трубку. Скосив на меня взгляд и усмехнувшись, он невозмутимо сказал:

— Уже проснулся? Вот и отлично, сейчас будем обедать.

Ларна быстро накрыла на стол и мы пообедали, после чего я вышел из дома, достал из своего магического склада шезлонг и уселся в него. Пит, понимая, чем я сейчас занят, не стал подходить ко мне и отвлекать от работы разговорами. Закрыв глаза, я принялся осмыслять информацию, автоматически всплывавшую из глубин моей памяти тотчас, как я о чём-то задумывался. Странно, но на Риноре, достигшем уже довольно высокого уровня развития магических технологий, очень многое было круто замешано на рабовладении. При этом общество в этом мире было разобщено на магические ордена, кланы, княжества и баронства, а также прочие группировки и каждая группа людей яростно боролась за свою независимость. Чужаков здесь немедленно обращали в рабство и оказаться вне клана или ордена, было смерти подобно. С рабами обращались крайне жестоко и долго те не жили. И это всё при том, что немногим более тысячи лет назад нравы были на Риноре совсем другие.

Тысяча лет для Ринора относительно небольшой промежуток времени, ведь большинство его жителей уже постигли магические секреты долголетия и поддержания жизненных сил. Тем не менее смертность на планете была очень высока, так как людям старшего возраста не давали зажиться на этом свете. Их стремились как можно скорее спровадить на тот свет даже собственные дети и внуки и они платили им той же монетой. Спрашивается почему? На этот вопрос ответа в моей памяти не было. Между тем на Риноре начались подвижки в сторону централизации власти, но весьма странным и диким образом, через укрепление и расширение сферы влияния цеха особого рода мастеров — фаргаров. Это были на мой взгляд, форменные ублюдки, которые сделали превращение свободных людей в покорных воле хозяина рабов. Похоже, что Боги Ринора были от них не в восторге, раз постепенно меняли их внешний облик.

Люди, становясь фаргарами, начинали лысеть и толстеть, а ещё их кожа становилась серовато-коричневой и блестящей. Называлось же это фаргарова печать и сами фаргары относились к этому совершенно спокойно и даже более того, кичились друг перед другом объёмами своих телес и цветом рожи. Однако, фаргары тем не менее обладали огромной физической силой и титаническим здоровьем. Вот они-то и интересовали меня больше всего в этот момент. Пока я лежал в шезлонге, стоящем рядом с крыльцом, Ларна упросила Пита потренировать её в двуручном бое. Они отошли подальше, чтобы не мешать мне и девушка принялась с такой яростью атаковать землянина, что я даже удивился. Судя по звону клинков, рубилась она очень грамотно, на уровне хорошего мастера и Питу явно приходилось не сладко, но более всего меня поразило то, что они звенели железом более двух часов. Для полутораручников это, пожалуй максимальное время, даже если ими вооружился человек огромной физической силы и нечеловеческой выносливости.

За ужином мы почти не разговаривали, как и весь следующий день, но поскольку слух у меня был очень тонкий, то ещё минувшей ночью я понял, что Пит и Ларна любовники. На следующий день я проснулся рано утром и ещё до завтрака потренировался в железном бою, выставив из магического склада полсотни роботов-андроидов в рыцарских доспехах. Все она были наполовину магическими существами, но были пригодны только для тренировочных боёв. Хотя меня и прозвали в последние годы моей службы Пит Сорок Рук, я поднимал в воздух всего тридцать шесть полутораручников и двумя мечами сражался сам. Моя тренировка продлилась почти три с половиной часа, но после неё я, приняв душ, спустился к завтраку, как ни в чём не бывало. Ларна смотрела на меня восхищёнными глазами, а Пит был немого пристыжен. Слегка улыбнувшись, я сказал землянину:

— Пит, хотя я и закончил академию немного меньше года назад, мне уже стукнуло сорок девять лет. Просто в моей учёбе был восемнадцатилетний перерыв и все эти годы я воевал с магами-ортодоксами, с которыми пришлось повоевать в своё время и тебе. Более того, Пит, я воевал не в регулярной армии. С первых дней войны я командовал большим диверсионным отрядом, а три года спустя при моём непосредственном участии в империи Ринориан были созданы отряды специального назначения и я командовал самым лучшим из них. Уже только поэтому, старина, мне не нужна нянька на Риноре.

Маг-хранитель иронично усмехнулся и спросил меня:

— Так ты что же, парень, откажешься от услуг опытного проводника и скажешь, что тебе не нужен напарник?

— Не дождёшься! — Хохотнул я — Мне на Риноре, по которому я намерен проехаться под видом странствующего рыцаря, ты пригодишься в самый раз. Увы, Ларна, но тебя я не приглашаю отправиться с нами потому, что нас ждут на Риноре тяжелые бои, а это кровь и трупы.

Девушка, одетая в это утро в мужскую одежду, скорчила ехидную физиономию и с издёвкой поинтересовалась:

— Ну, и как же ты собираешься стать странствующим рыцарем, Лем? Если с помощью одной только магии, то я тебе не завидую. Боги Ринора сами выдадут тебя в первом же городе или баронстве. Они терпеть не могут самозванцев и врунов.

— Не волнуйся, Ларна, всё будет на высшем уровне. — Насмешливо ответил я девушке — Я вызову какого-нибудь древнего духа и мы с ним обязательно поладим. Для этого мне только и нужно, что найти могилу какого-нибудь героя древности. Таким образом я смогу соблюсти все правила приличия, вот только на Риноре я буду заниматься целительством совершенно иного рода и в первую очередь стану лечить фаргаров.

Ларна пристально посмотрела на меня, но ничего не стала говорить и мы продолжили завтрак.

Глава 5

Первые шаги Лема Додберри по Ринору

После завтрака мы вытащили кресла-качалки на крыльцо. Пит закурил свою трубку, а я приходил в себя после тренировки с большой кружкой настоящего земного кофе в руках. У хозяина дома его было в достатке. Ларна в это время прибиралась на кухне. Глядя на шикарный огород землянина, я поинтересовался у него:

— Пит, как ты попал к нам?

Маг-землянин усмехнулся и ответил:

— Это длинная история, Лем, но я расскажу её тебе хотя бы вкратце. Сам я из терских казаков, парень, и путешественником стал случайно. После того, как попал в японский плен, а это случилось так. Стояли мы под Порт-Артуром, а я в то время хотя и был уже не молод, мне сорок пять лет как раз стукнуло, отличался горячим нравом и отчаянностью. В общем хаживал я за линию фронта вместе с десятком парней помоложе, чтобы досадить японцам. Однажды мы тёмной, безлунной ночью забрались к ним глубоко в тыл и подожгли артиллерийский склад. У-у-у, что тут началось, снаряды взрываются, японцы орут, как оглашенные, а мы бросились бегом из этой кутерьмы к своим пробиваться. Вот тут самураи и организовали за нами погоню. Истинно говорю тебе, парень, целый отряд ихних офицеров за нами бросился и все, как один, при своих самурайских мечах. Видно кто-то из них был моего поля ягодой, таким воякой, который и в темноте видит, словно кошка, и нюх собачий имеет.

Хотя я в то время даже понятия не имел о природных магах, знал, что отличаюсь от обычных людей и знавал точно таких же людей, как и сам. Был я к тому же ещё и двуруким бойцом, Лем, а потому у меня на поясе висело две шашки, а не одна. Уходили мы скрытно и помогало нам то, что были мы одеты во всё чёрное. Черкеска, с вынутыми из неё газырями, рубаха, порты, ичиги и папаха у каждого были чернее ночи, а потому мы мчались перелеском, ровно духи какие. Вот только самураи нам попались до жути настырные и шустрые, а потому быстро нагоняли нас и тогда я приказал хорунжему уводить парней, а сам решил задержать самураев. Самураи хотя и были артиллеристами, с обнаженными мечами за нами бежали, а меч для них это святое. Поэтому они ни за что не отказались бы скрестить со мной клинки, вот я и встал за небольшой скалой, а когда они приблизились, то и выпрыгнул из-за неё и встал перед ними чёрт чёртом, право слово. Подумай сам, Лем, шутка ли дело, если у меня бородища тогда лопатой на грудь спадала, лоб и щёки сапожной ваксой были намазаны и одни белки глаз сверкали, но в свете взрывов хоть чуть-чуть, но самураи меня видели, когда я встал на их пути и громко крикнул, поздоровавшись по-ихнему:

— Аригато, нехристи!

Самураи встали, как вкопанные и залопотали: — "Русике синоби!", но не сдрейфили, а пошли на меня с мечами. Правда, они не всем скопом на бросились, а стали по одному выходить против меня, на что я собственно и надеялся. Первого из них, самого молодого и горячего, я срубил, словно лозу, не дав ему даже мечом взмахнуть. Второму тоже голову снёс без лишних разговоров, а третьего и вовсе пополам, от плеча до пояса, развали. Вот тут самураи не выдержали и бросились на меня всей толпой, к чему я тоже был готов. Как двуручному бойцу, мне было не привыкать рубиться сразу с несколькими противниками. Чёртом я завертелся возле той скалы и стали валиться самураи на землю, а когда их из одиннадцати трое осталось, солдаты, прибежавшие следом, не выдержали и сделали по мне залп из винтовок, ну, а против пули шашка не оружие. Закричал тут их командир, потребовал прекратить огонь, но в меня уже семнадцать пуль впилось и выпали шашки из моих рук, а сам я повалился на землю, но ещё не просто дышал, а смеялся, пополам с кровавым кашлем, чем вогнал японских солдат в жуткий ужас.

Приказал офицер солдатам поднять меня на руки и бегом нести в госпиталь. Только тогда, когда меня на операционный стол положили, я сознание потерял. Очнулся я через трое суток весь в бинтах, да, ещё с лубками на обеих руках и ноге, на пароходе. Кости мне пулями перебило, но хирург у японцев опытный оказался, рук мне не ампутировал. Вскоре привезли меня в Токио и о том, что я над самураями учинил, японскому императору доложили. В госпитале меня много всякого народа навещало, но император ко мне, сам понимаешь, не приходил. Зато когда я на поправку пошел и стал ходить, то в один прекрасный день мне принесли новенькую черкеску, два моих "Георгия" за храбрость, обе шашки, велели одеться и следовать за двумя японскими генералами. Вот тогда-то меня и показали японскому императору. Тот объявил меня своим почётным пленником, разрешив беспрепятственно путешествовать по всей стране и велев выплатить десять тысяч рублей золотом.

В Японии на меня смотрели, как на какое-то чудо. Хотя и среди японцев встречаются рослые парни, но и они не могли сравниться со мной в силе. В те годы я мог взвалить на плечи коня и пройти с ним сотню шагов. За это меня станичники Медведем прозвали, а японцы Чёрным Драконом. Когда война закончилась, решил я отправиться мир посмотреть и кое-чему научиться. Хотя на Ринориане в это и не верят, но я уже тогда, посетив Китай и Тибет, стал кое-что соображать в магии и однажды сам, по своей воле в ваш мир прошел, хотя и мечтал попасть в Беловодье. Не знаю уж почему, но меня сразу же на Скайринор направили и драконы стали учить меня магии. Потом мне уже за империю Ринориан повоевать пришлось, а после этого было предложено отправиться на Ринор и дожидаться там Годернаута-Разрушителя. Сам понимаешь, Лем, пророчество это ещё не директива, но прямое указание, что в этом мире всё не так и что даже одному человеку по силам изменить его к лучшему. Вот и скажи мне теперь, что мы будем делать?

Вопрос Пит задал мне вполне правомерный и ответ у меня был простым и незамысловатым:

— Первым делом я создам базу, Пит, а потом сотворю магических чудо-коней и мы начнём вести на Риноре разведку, но не исключено, что это будет разведка боем. Если встретим фаргаров.

На крыльцо вышла Ларна и тихо спросила:

— Лем, если я скажу тебе, где находится могила великого героя древности, ты разрешишь мне поехать с вами?

Пристально посмотрев на Пита, я ответил:

— Ларна, этот вопрос не ко мне, а к Питу. Пойми, это он в ответе за твою жизнь, а не я, так что ему решать.

Девушка с улыбкой кивнула:

— Тогда решено, я отправляюсь с вами.

Я посмотрел на Пита и тот лишь молча кивнул. Улыбнувшись широко и дружелюбно, я поднялся с кресла-качалки и сказал:

— Хорошо, тогда займёмся сборами, а завтра отправимся в путь.

На следующее утро Пит наглухо "запечатал" вход в большую горную долину, в которой жило несколько десятков тысяч людей, бежавших из разных общин Ринора и проведённых им в неё, и мы прошли через портал прохода на средней величины остров, лежавший в средних широтах в Западном полушарии. Эту планету люди ещё не заселили полностью. Поэтому ромбовидный континент, находившийся в самом центре Западного полушария, был вообще необитаем, как и острова вокруг него. Большинство ринорцев жило на двух континентах, треугольном Южном Рине и круглом Северном. Были обитаемы также Восточный и Западный Рин, но людей на них жило гораздо меньше. Все четыре континента соединялись между собой крестообразным перешейком на экваторе, пустынным и жарким. Эта пустыня, в которой также жили люди, называлась Знойный Крест, но в ней имелось несколько десятков оазисов.

Более девяноста процентов населения Ринора жило на Северном и Южном Ринах и это были довольно большие континенты, имевшие в поперечнике почти пять тысяч километров. Места там хватало всем и потому о захватнических войнах речи не шло. Всего на Риноре по самым оптимистичным подсчётам жило чуть более пятидесяти миллионов человек. Население Северного Рина насчитывало не менее тридцати миллионов и часто от одной общины до другой было не менее семи суток пути верхом на лошадях. Питу и Ларне понравилось моя затея с магическими конями. На Риноре они были огромной редкостью и ценились очень высоко, но я не собирался делать их на продажу. Мне было важно иметь не просто надёжное транспортное средство, но ещё и хороших боевых товарищей, чтобы передвигаться на них о двуконь.

Как имперский маг, я вполне мог позволить себе такую роскошь, но не этим решил заняться в первую очередь, а сотворением надёжной, хорошо защищённой базы. Только после этого я намеревался отправиться на безымянный западный континент и превратить там в магических коней огромных крокодилов. Ну, люблю я их, люблю с тех самых пор, как они так славно послужили нам на Кадмии. Вслед за этим я собирался исполнить своё обещание, которое дал Ларне, узнав, как девушка попала в Потаённую Долину Пита — освободить из рабства её отца. Как и все остальные её обитатели, некоторые из которых жили в ней уже более семидесяти лет, девушка была беглянкой. До семнадцати лет Ларна жила в городе Сириане, что в Северном Рине, пока в него не приехали вместе с купеческими караваном несколько фаргаров. Их пригласил в город бургомистр, чтобы те занялись в этом городе мастеров своим промыслом и стали превращать в идеальных рабов чужаков, а также городских смутьянов и бунтарей. Главарю фаргаров, толсторожему ублюдку по имени Мардан Кейлор, приглянулся дом лучшего стеклодува Сириана — Стана Лайдера. Приглянулась ему также и его жена, мать Ларны.

Неизвестно за что, бургомистр объявил Стана бунтовщиком и изгнал из города. Его посадили в лодку, город Сириан стоит на широкой и полноводной реке Сир, и он поплыл вниз по реке. Уже через две недели отец Ларны вернулся в свой дом, но уже в качестве бессловесного раба и снова стал работать стеклодувом в своей собственной мастерской, нагло присвоенной фаргаром. Мардан зажил в их доме вместе со своими сородичами и бедной Ларне ничего не оставалось, как смириться с этим. Однако, менее чем через год это толстое чудовище стало поглядывать на неё, а её мать никак этому не противилась и девушка решила бежать. От своих друзей она как-то раз услышала, если добраться до горного леса на севере, в котором, по слухам, свирепствовали огромные волки, то там, как и в любом другом лесу, можно встретить особых птиц, которые могут открыть беглецу проход в Счастливую Долину. Девушка провела в горах несколько месяцев, но никаких огромных волков так и не увидела, зато однажды ей посчастливилось встретиться с сойкой и та открыла портал прохода в Потаённую Долину Пита. Первым человеком, которого она увидела, был старый казак-маг и вскоре они полюбили друг друга.

Портал прохода вывел нас на вулканический остров. Сам вулкан на нём давно уже потух и не представлял из себя никакой опасности, но его кратер представлял из себя идеальную тюрьму, а вокруг него было достаточно много места, чтобы там могло разместиться хоть пять миллионов беженцев. В Западном полушарии имелись острова и побольше, но этот я мог накрыть силовым магическим куполом, а их нет. У меня просто не хватило бы силёнок. На этом острове мы пробыли недолго, я выгрузил на нём из бездонного магического склада три сотни строительных роботов, целую гору отделочных материалов и строительных комплектующих, поставил им задачу и мы немедленно отправились на экватор, к большому заливу, кишащему огромными морскими крокодилами. Благодаря Питу, Ларна стала вполне приличным магом и потому ей не составило особого труда внушить им, что её нельзя кушать.

Мы вышли из портала под вечер на огромном пляже метрах в двухстах от океана и десяти метрах от реки, впадающей в него. Весь пляж, куда не глянь, был покрыт песочными холмиками, в которых лежали крокодильи яйца. Поблизости лежали на песке огромные крокодилихи, которые следили за своими кладками, охраняли их и время от времени контролировали процесс инкубации. Возле реки кладок не было и я поставил там два удобных, современных щитовых домика, а также большой денник для магических коней, которых решил сотворить сразу пару дюжин. Лишних я ведь мог всегда оставить на базе, а запас, как это всем известно, кармана не оттягивает. Пит со мной был полностью согласен, но по другой причине. Он считал, что нам нужно обязательно увеличить отряд и у него имелись подходящие кандидатуры, но я не торопился этого делать и сначала собирался решить другие задачи.

Хотя быстро надвигалась ночь, мы с Питом отправились к океану и стали отлавливать крокодилов подходящего размера. Нам были нужны крупные молодые самцы, которые ни разу не вступали в брачные игры. Таки имелось с избытком и мы всю ночь перетаскивали их в мою магическую биолабораторию. На следующий день я приступил к процессу магической трансформации и через пять дней мы имели целый табун из двадцати восьми прекрасных магических жеребцов, которых роднило с крокодилами только то, что они умели прекрасно нырять и были всеядными. Пока я занимался своими делами, Пит наделал множество водных големов и те намыли в реке почти две сотни килограммов золота, которому он придал форму местных монет. Что же, дело нужное. Золото, как ни крути, способно открывать замки получше многих отмычек.

Теперь мы могли заняться сугубо военными вопросами, касающимися будущей стратегии и тактики. Когда Пит рассказал мне о своём поединке с одиннадцатью самураями, а это настоящие монстры фехтования на мечах, я нисколько не усомнился в правдивости его рассказа. Старый казак одержал победу над ними ещё до начала боя, в тот момент, когда они, пораженные его отвагой, решили позволить ему умереть с честью. Самураи не боялись смерти и были готовы расстаться с жизнью в любую минуту, как велел им их кодекс чести. Они были профессиональными воинами и аристократами, не знавшими ничего, кроме воинского дела и искусства. Русские же казаки это совсем другой народ. Точно такие же прирождённые профессиональные воины, они были ещё и земледельцами, охраняющими границы государства от внешнего врага. Самураи превратили войну в искусство, а казаки относились к ней, как тяжелой, но ответственной работе. Уже поэтому они были смертельно опасны для этих суицидальных типов.

Те одиннадцать самураев, против которых вышел уже немолодой терской казак, хотели сделать ему одолжение совсем не думая, что он и не собирался умирать. Именно на это и рассчитывал Пётр Гордеев, опытный, закалённый в битвах казак, каждое движение шашкой которого было отточено до полного совершенства. Ну, и к тому же самураи, знакомые только со своей системой боя на мечах, совершенно не представляли себе, что такое двурукий шашечно-сабельный боец. В общем, как говорят русские, нашла коса на камень, да, такой, о который вся и изломалась. Пит в своём чёрном одеянии, на тёмном фоне был едва виден самураям и всё, что они успевали заметить перед смертью, это молниеносный блеск стали. Если бы не солдаты с винтовками, то Пит порубил бы их всех в капусту и побежал догонять своих товарищей.

Когда я достал из магического склада свои высокотехнологичные магические шашки, которыми решил вооружиться сам и вооружить его с Ларной, Пит пришел в восторг. Хотя в доме на границе Потаённой Долины старый казак не держал лошадей, они имелись в Деревне и Ларна, по его словам, была прекрасной наездницей, что упрощало дело. На магических конях мы могли перемещаться по Ринору с огромной, по местным понятиям, скоростью. Оседлав троих коней, мы вскочили на них впервые и поскольку я уже поработал над ими, те не брыкались и никак не выражали своего возмущения. Через пару минут мы уже скакали берегом острова, накрытого магическим куполом, к новенькому посёлку, построенному роботами. С этого момента нам предстояло на какое-то время разделиться. Питу с Ларной я поручил хорошенько объездить магических коней, роботам приказал перебираться в кратер вулкана, а сам решил отправиться на разведку в родной город Ларны верхом на Титане.

Своего второго, подменного магического скакуна я решил не брать. С одним бы разобраться. Ну, а для того, чтобы подружиться с Титаном, я открыл портал прохода в широкую, бескрайнюю степь километрах в сорока от Сириалана и там принялся обучать его конским премудростям. Из разговора с Питом я уже знал, что тот придерживается точно таких же, имперских, взглядов на обучение лошадей. Хорошее знание этого предмета плюс магия всего за два с половиной часа превратили Титана в прекрасно выезженного скакуна. Убедившись, что между нами достигнуто полное взаимопонимание, я стремительным галопом поскакал к дороге, ведущей в город Сириалан, один из крупнейших на планете. Население этого города-крепости, окруженного полями и огородами, превышало сто тысяч человек. В нём жили одни только ремесленники и купцы, почти треть из которых были приезжими.

Часа полтора я скакал по безлюдной степи и только за семнадцать километров до города выехал на широкую дорогу и поскакал посередине неё, обгоняя караваны купцов, спешащие в город. После жаркого летнего дня, солнце клонилось к закату. Менее, чем через час, я добрался до подъёмного моста, за которым находились городские ворота. Город Сириалан не просто стоял на берегу реки. Он был окружен высокой крепостной стеной и глубоким каналом. Чтобы сразу же вызвать к себе должное уважение, я превратил свой боекостюм в дорогой, сверкающий золотым шитьём дворянский наряд, с которого то и дело срывались электрические искры. Это должно было показать каждому, что я рыцарь-маг не из последних и что связываться со мой опасно. Говорил о том же самом и мой магический конь, окутанный магическим силовым полем, которое отталкивало в сторону конных воинов, закованных в куда более тяжелую броню, чем у меня. Нет, ну, они сами виноваты, зачем занимать проезжую часть дороги. Если едете с купеческим караваном, то и держитесь рядом с ним и давайте поехать тем, кто скачет налегке.

Из-за этого чуть было не возник скандал. Какому-то верзиле это не понравилось и он попытался треснуть меня копьём, но оно с грохотом взорвалось у него в руках. Человек пять всадников, также загораживавших мне путь, услышав грохот и возмущённые вопли, развернулись и двинулись мне навстречу, но я дал Титану шенкелей и мой конь рванул вперёд в высоком прыжке и мы перелетели через этих обормотов. Под нами промелькнули их изумлённые физиономии, Титан ловко приземлился, весело заржал и поскакал к контрольно-пропускному пункту перед мостом, где стояла большая группа солдат городской стражи во главе с молодым, высоченным, красавцем-офицером. Тот не стал делать из этого трагедии, а наоборот, громко рассмеялся и спросил меня:

— Сэр, вам не терпится поскорее попасть в город?

Широко улыбнувшись в ответ, я раскрыл свой секрет:

— Не совсем, друг мой. Мне не терпится поскорее попасть на постоялый двор "Старый пират", пока купцы не разобрали там самых красивых девушек.

Офицер сделал рукой знак своим подчинённым и направился ко мне, говоря на ходу:

— Сэр, назовите себя и я лично выпишу вам пропуск в город. Право слово, за весь сегодняшний день вы единственный человек, на которого мне приятно смотреть. Все остальные, едущие в Сириалан на этой неделе, сплошное отребье, стремящееся разбогатеть на наших товарах.

Сняв широкополую белую шляпу, украшенную алыми перьями, я отвесил офицеру поклон:

— Воистину так оно и есть, друг мой. По пути в Сириалан я обогнал десятка полтора караванов и не увидел ни одного купца, достойного не то что моего рукопожатия, а хотя бы оплеухи. — После чего с улыбкой представился — Моё имя Лем, друг мой, я воин-маг, барон Додберри и пока что не сэр, но некоторое время назад мне было видение. Если я совершу в вашем городе великий подвиг, то действительно стану странствующим рыцарем. Именно это привело меня в ваш город.

— Понятно, ваше благородие. Будьте гостем в нашем славном городе и великих вам свершений ему на славу. Меня зовут капитан Лакрон, Стивен Лакрон и хотя моё дежурство ещё не окончилось, я буду счастлив показать вам дорогу до "Старого пирата".

Улыбнувшись, я подумал: — "Ну, не знаю что и сказать тебе, парень. Не думаю, что мой подвиг будет воспринят адекватно в Сириалане, а там посмотрим." Кивнув я сказал совсем иное:

— О, спасибо, капитан, но не нужно волноваться на мой счёт, я знаю дорогу к постоялому двору.

К нам подбежал писарь и капитан Лакрон выписал мне пропуск, за который я заплатил семь золотых. Раскланявшись с капитаном городской стражи, я проскакал по длинному подвесному мосту, проехал под высокой сторожевой башней и поскакал по длинной и широкой улице большого города к центру. Сириалан оказался весьма красивым и опрятным городом, в котором магия царила практически везде. Это был город магов-ремесленников, трудолюбивых, талантливых и гораздых на множество выдумок. На главной улице города, которая называлась Хрустальной, стоял дом Стана Лайдера и его стекольная лавка, куда я направился и из-за чего отказался от помощи капитана Лакрона. Двухэтажный каменный дом с большим садом, мастерской и лавкой, которую следовало называть скорее фешенебельным арт-салоном, мне понравился сразу же. Я спешился, подвёл Титана к коновязи и, не привязывая магического коня, вошел в лавку, поразившая меня изделиями редкостной красоты, изготовленными из разноцветного стекла и множеством покупателей.

Глаза у меня так и разбежались при виде столь совершенных по своей форме кувшинов, графинов, бокалов и пивных кружек. Как завороженный, я переходил от одной стеклянной стойки к другой и хлопал глазами, пока не подошел к прилавку, за которым, строго выпрямившись, стояла красивая, молодая и стройная женщина с пышной грудью и чёрными волосами. Она только тем и занималась, что принимала плату за проданные приказчиками изделия. Торговля шла бойко. Это была Зория, мать Ларны, на которую девушка не была похожа вообще. Ни чуточки, ни в чём. Она полностью пошла в своего отца и была любимицей своей бабушки, его матери, жившей в семье младшего сына. От неё она и узнала семейную тайну, связанную с именем одной из самых легендарных личностей прошлого — Белокурой Салвинг. Как и эта девушка, жившая более тысячи лет назад в этом самом городе, Ларна тоже была платиновой блондинкой. Ну, это ещё что, она ведь происходила из одного с ней рода и по сути была потомком этой древней воительницы, посрамившей многих мужчин Сириалана.

Бегло взглянув на Зорию и не найдя в ней ничего особенного, я осмотрел прилавок, бросил взгляд за него и увидел в углу, на небольшом стеклянном столике нечто совершенно невообразимое. Это был небольшой, синий кувшинчик такой потрясающе изящной формы, что у меня немедленно вспотели ладони, так мне захотелось взять его в свои руки и уже никогда не выпускать. Подивившись тому мастерству, с которым была изготовлена эта вещица, я спросил:

— Любезная госпожа, сколько вы хотите за тот синий кувшинчик?

Зория от моих слов вздрогнула, отшатнулась и мрачно сказала:

— Эта вещь не продаётся. Купите себе что-нибудь другое.

Пожав плечами, я отвернулся, незаметно высыпал на пол целую пригоршню невидимых жучков-шпионов и молча вышел из стекольной лавки. Покупать что-либо другое после того, что увидел, мне уже не хотелось, но я уже был полон решимости завладеть этим кувшинчиком и даже пометил его хитроумным магическим заклинанием. После этого я проехал по городу, повсюду размещая магические жучки, чтобы собрать как можно больше информации об этом городе мастеров. Под вечер я прибыл в постоялый двор "Старый пират". Он находился неподалёку от речного порта, но для речников, приводивших суда в этот город, был слишком дорогим заведением подобного рода. В нём останавливались только самые богатые купцы, соглашавшиеся платить по три злотых за ночь. Постоялый двор того стоил. Расплатившись за неделю вперёд, я заказал ужин в свой номер и как только поднялся в него, сразу же достал портативный компьютер и принялся рассматривать всё, что видели микроскопические телекамеры моих жучков.

Ужин мне принесли две столь очаровательные, игривые красавицы, что я моментально закрыл компьютер, замаскированный под старинную книгу в роскошном кожаном переплёте. Одна была русоволосой красавицей, одетой, можно сказать, скромно, но очень изысканно, её звали Эдной, а вторая — Мира, очаровательной жгучей брюнеткой. Эта была одета в роскошное платье богатой горожанки и явно любила драгоценности, о чём свидетельствовало жемчужное ожерелье на её шейке и серёжки с бриллиантами. Что же, мне было чем одарить обеих. Девушки были не прочь составить мне компанию за ужином и согласились не покидать моего номера после него. В результате все последующие пять дней я не выходил из номера. Обе девушки, а они оказались магессами из ордена Пурпурный Лаонт, тоже. Утром шестого дня девушки ушли, а я принялся просматривать всё, что нарыли мои жучки и что систематизировал и разложил по полочкам мой аналитический компьютер, купленный на Аркурии и потому имевший искусственный интеллект.

Компьютер по имени Даркон доложил мне, что фаргары уже весьма основательно закрепились в городе. Они даже устроили в нём бордель, в котором клиентов обслуживали молодые, красивые и хорошо обученные своему ремеслу рабыни-проститутки. Мардан построил в саду за домом двухэтажную пристройку с подземной тюрьмой и вместе со своими родственниками превращал в ней с помощью какой-то поганой магии свободных людей в покорных, безропотных рабов, готовых выполнить любой приказ своего хозяина. Выяснилось также, что за минувшие пять лет со дня побега Ларны, Зория родила Мардану сына, а два её брата тринадцати и четырнадцати лет, уже не видели в рабе-стеклодуве их отчима своего отца и даже не стеснялись стегать его плётками. Просто так, от нечего делать, хотя тот и трудился по двенадцать часов в сутки.

Ещё я выяснил, что бургомистр города был как-то причастен к тому, что Стан Лайдер был обращён в рабство. Со всем этим я собирался разобраться в самое ближайшее время, а точнее этой же ночью. Уже без каких-либо жучков мне удалось получить от девушек, согласившихся за немалую сумму скрасить моё одиночество, достоверную информацию об ордене Пурпурный Лаонт. От них я без каких-либо расспросов узнал, что на Риноре живут разные маги, в том числе и такие, которые являются яростными противниками рабства и дружелюбно относятся к колдунам и знахарям, придерживающимся умеренных взглядов. Это меня порадовало, как порадовало и то, что Эдна и Мира оказались не просто магессами-проститутками, а самыми настоящими тайными агентами ордена, для которого они добывали информацию, касающуюся деятельности фаргаров. Их орден Пурпурный Лаонт считал исчадиями ада и своими самыми главными врагами, которых мечтал уничтожить вместе с их поганым и мерзким ремеслом раз и навсегда.

Магический орден Пурпурный Лаонт находился под небесным покровительством богини любви и семейного очага Лирии. До этого я знал об этом ордене не так уж и много. Увы, но информация, добытая на Риноре магами-наблюдателями, не отличалась излишней подробностью, а иногда и достоверностью. Частенько они так и писали — со слов такого-то купца из Дэлварии и далее по тексту, а ты гадай, рассказал купец правдивую историю или врал, как сивый мерин. Мне удалось разговорить Эдну и Миру и они рассказали мне о своём магическом ордене и о своей деятельности достаточно много. Сделал я это самым простым и доступным мне способом, рассказав, что собираюсь найти могилу Белокурой Салвинг и стать её странствующим рыцарем, но не лекарем, а чтобы продолжить то дело, которому она когда-то положила начало, то есть стану истреблять фаргаров. В некотором смысле, если не учитывать мою боевую подготовку, я рисковал, но не ошибся в своих догадках.

Поняв, какой именно магический обряд я намерен провести на могиле Белокурой Салвинг через семь дней после своего прибытия в город и убедившись, что иду на вербовку, уже очень скоро девушки объяснили мне, что эта юная воительница древности очень почитаема в их ордене, как святая. В общем мне было обещано, если я сумею освободить её дух, то богиня Лирия немедленно сделает Белокурую Салвинг гением и будет несказанно счастлива, если я стану её странствующим рыцарем. Ну, об этом, получив от девушек дополнительную информацию о Пурпурном Лаонте, которой мне так не хватало, я намеревался договориться непосредственно с самой богиней. Вот тут мне не нужна была помощь девушек, зато магический орден Пурпурный Лаонт заинтересовал меня, так как мог оказать мне помощь в борьбе с местными ортодоксами и в первую очередь с фаргарами. Поэтому, отпуская девушек, я поцеловал их по очереди и тихо сказал:

— Эдна, Мира, сегодня ночью в городе произойдут кое-какие события, которые непременно свяжут со мной. Поэтому вам нужно обязательно покинуть постоялый двор и где-то укрыться, только скажите, где я смогу вас разыскать послезавтра в полдень.

Мира шепнула мне:

— Лем, не волнуйся за нас. Ремесленники никогда не отважатся пойти против Пурпурного Лаонта и особенно богини Лирии.

Эдна, она была немного старше, возразила подруге:

— Нет, Мира, мы поступим так, как говорит Лем. — Повернувшись ко мне, она добавила — Лем, мы сегодня же переберёмся к кузнецу Орну Риглу. Он живёт возле самого порта. И вот ещё что, Лем. В этих краях имеется восемь могил Белокурой Салвинг и никто не знает, какая из них настоящая. Ты уверен, что знаешь где находится подлинная могила?

Кивнув, я успокоил девушку:

— Не беспокойся, милая, я знаю, где находится девятая, настоящая могила Белокурой Салвинг. Да, вот ещё что, девушки, хотя я и барон, по своему главному роду занятий всё-таки пират, а потому не ждите от меня, что рыцарь Лем станет кого-нибудь лечить.

Девушки тихо рассмеялись, они обе были на редкость красивыми особами, и Мирна поспешила заверить меня:

— Лем, поверь, мы тоже не обычные соблазнительницы мужчин. Мы обе рождены в ордене и потому умеем творить чудеса не только в постели. Куда привычнее нам сражаться с оружием и без него.

Когда я покидал постоялый двор, девушек уже не было в "Старом пирате". После обеда я выехал из города через те же ворота, через которые въехал в него и вскоре ускакал в степь, где открыл портал прохода на базу и отправил туда Титана. С наступлением ночи я снова был в городе и первым делом отправился в бордель, частым посетителем которого оказался капитан Стивен Лакрон. Этот молодой парень, профессиональный военный, нанявшийся в городскую стражу, влюбился в одну очаровательную юную рабыню и проводил с ней все ночи, платя за это большие деньги. Фаргары наотрез отказывались продать её и бессовестно выкачивали из парня деньги, да, ещё и издевались над ним. Поэтому, едва войдя в бордель, я сразу же отрезал здание от внешнего мира мощнейшим силовым магическим полем и с порога начал громить бордель. На первом этаже находилась корчма, в которой пьянствовала компания из троих ремесленников и двух фаргаров. С них-то я и начал. Ремесленников я просто вырубил, а вот фаргаров, которые только что вдвоём насиловали девушку-рабыню избил до полусмерти.

После этого я прошелся по всем номерам и в некоторых тоже основательно изувечил клиентов, а одного, самого жестокого, и вовсе убил, после чего выжег изнутри так, что его уже не один маг не вернёт к жизни, но таких магов-лекарей на Риноре было мало. Всех девушек после недолгих сборов я отправлял вниз, в большую прихожую и вскоре в борделе остался только один номер, который мне осталось посетить. В него я вошел только после того, как постучался и Стивен пригласил меня войти. Он и Рина сидели за столом и молодой, влюблённый парень кормил радостно смеющуюся девушку клубникой. Увидев меня, он спросил:

— Барон, почему вы здесь? — Поняв всю неуместность своего вопроса он одарил меня гневным взглядом и прорычал — Неужели именно это, лишить меня счастья, является тем самым подвигом, который вы должны свершить, ваше благородие?

Глаза девушки-рабыни внезапно наполнились таким ужасом, что мне стало неловко. Улыбнувшись, я успокоил обоих:

— Стивен, Рина, успокойтесь. Я пришел сюда только для того, чтобы увести всех девушек на один прекрасный остров и там не только снять с них ошейники рабынь, но и устранить все последствия поганой фаргарской магии. Если тебя ничто не удерживает в этом городе, то ты можешь отправиться вместе с нами, но учти, послезавтра я всё равно вернусь в Сириалан вместе со своей небесной спутницей, заберу кое-кого, проскачу по городу и покину его на какое-то время. Да, кстати, Стивен, нынешней ночью я захвачу в плен всех фаргаров. Тюрьма для них уже готова, а вместе с ней и все приспособления для пыток.

Влюблённая парочка попалась мне на редкость понятливая. Стивен посмотрел на девушку и негромко спросил:

— Любовь моя, ты поняла, что сказал барон Додберри?

Та ответила:

— Да, Стивен. Барон хочет вернуть мне свободу.

— Отправляйся с ним, Рина, и жди меня. — Ласковым голосом сказал капитан Лакрон — Мне нужно попрощаться с некоторыми людьми.

Девушка кивнула и молча поцеловала Стивена, после чего повернулась ко мне и тихим, робким голоском спросила:

— Господин, вы позволите мне любить Стивена?

— Конечно, моя девочка. — Успокоил я Рину — Ведь это единственное твоё достояние, на которое никто не может посягнуть. Когда всё закончится, я отправлю тебя и Стивена в такой мир, в котором вам никто не помешает любить друг друга. В том мире у меня есть множество друзей и они станут и вашими друзьями. Там вы будете учиться магии и любить друг друга. Думаю, что вы оба это заслужили. Увы, но на Риноре вам нельзя оставаться по множеству причин.

Стивен встрепенулся и спросил меня:

— Лем, кто вы?

Улыбнувшись парню, я ответил:

— Стивен, я Годернаут-Разрушитель и первое, что хочу разрушить, это твоё представление о себе, как о свирепом, карающем всех и вся существе, которое у тебя могло сложиться из-за пророчества. Тебе, наверное, вскоре захочется примкнуть ко мне, но ради счастья Рины я не пойду на это, хотя нисколько не сомневаюсь в твоей отваге. Понимаешь, парень, тебе уже удалось совершить нечто невероятное, пробудить сердце этой девушки к любви, а раз так, то во имя богини любви и семейного очага Лирии, моей небесной покровительницы, я отправлю вас на Ринориан, откуда прибыл на Ринор. Поэтому постарайся поскорее покончить со всеми своими делами в этом мире.

Стивен в изумлении вытаращил на меня глаза и спросил:

— Лем, вы действительно Годернаут-Разрушитель? Но тогда я должен остаться, чтобы сражаться под вашим знаменем.

— Стивен, свадебная фата Рины, вот твоё единственное знамя. — С отеческой, как полагал, улыбкой сказал я парню — А сражаться ты будешь сидя вместе с Риной в аудитории, но не с врагами, а с зубодробительными задачками из учебника "Теория магии". Поверь, это очень увлекательно и что самое главное, полезное занятие.

Парень сглотнул слюну и спросил:

— Лем, почему вы хотите так сделать? Разве я не достоин сражаться рядом с вами, Годернаут-Разрушитель? Кто вы, бог из другого мира?

Отрицательно покрутив головой, я ответил:

— Нет, Стивен, я вовсе не бог. Я самый обычный воин-маг и я действительно прибыл из другого мира, а поступаю я так потому, что в этом мире вас обоих не ждёт ничего, кроме горя и страданий. Зато на Ринориане ваша судьба будет не просто счастливой, а переполненной множеством радостных открытий и находок. Хотя я и не пророк, дети мои, это мне видится на редкость отчётливо.

Больше Стивен мне не возражал. Через пять минут девушки и оба фаргара уже находились на острове, в новеньком посёлке, а я отправился сначала в гости к бургомистру, где похитил того из спальни, а потом в дом Ларны. Там я тоже не стеснялся применять магию. Мардан в ней не очень-то преуспел, как и его родственнички. Поэтому уже через полчаса он сам вместе с ними, женой и сыном, рабами-телохранителями, рабами-стеклодувами и девятнадцатью узниками тюрьмы, тоже рабами, находился на острове, но на этот раз я отправил всех в кратере вулкана. После этого я затолкал в бездонный склад стеклодувную мастерскую и тоже отправился на остров, где меня ждала самая главная работа. Мне нужно было подобрать ключи к Мардану и выведать у него все секреты фаргаринга. Без этого нечего было и мечтать о снятии его последствий с рабов, ведь это была не простая промывка мозгов, а магическая.

Пока я прохлаждался в Сириалане, роботы тщательно выровняли дно кратера, скруглили и сделали отвесными его стены и выдолбили в них несколько тысяч камер-одиночек, оснащённых самыми современными удерживающими устройствами — энергетическими силовыми полями. Мои частые визиты в техномиры, миры техномагии, а также время, проведённое на Аркурии, позволили мне основательно запастись множеством необходимых вещей и материалов. Поэтому, при наличие таких умелых помощников, как магические роботы с Верены, я мог уже ни о чём не беспокоиться, когда речь заходила о строительстве. В общем тюрьма у меня получилась хотя и неуютная, можно сказать мрачная, но зато на диво современная. Из неё даже такой маг, как я, вряд ли сбежит, хотя я-то точно сбегу, ведь она была построена по моему проекту. Все мои клиенты крепко спали, а потому ничто не помешало мне отправить роботов в бездонный склад и отправиться в посёлок.

Там царило весёлое оживление. Пит каким-то совершенно непонятным образом развеселил девушек-рабынь и теперь они с радостными криками и весёлым смехом играли с магическими конями в салочки. Фаргарам, в отличие от них, скорее всего было не до веселья. Зато Рина бегала и веселилась вместе с остальными девушками даже не подозревая, что те таят в себе для неё страшную угрозу. Сейчас, пока девушки были рабынями, никто из них даже не подумает её обидеть, но как только они освободятся от воздействия на их сознание магии фаргаров, то, вспомнив, что Рина даже будучи рабыней смогла полюбить Стивена, не смогут совладать со своими эмоциями и убьют её тотчас, как только мы оставим эту её с ними. Допустить этого я не мог, как не мог и создать им на Риноре действительно безопасного укрытия. В общем я попросту решил не испытывать Судьбу и сделать так, как подсказывало мне сердце.

Чтобы не давать к этому даже малейшего повода, я навеял на всех девушек, кроме Рины, магический сон. Их движения стали замедляться, они принялись, к удивлению Пита, зевать и побрели к своим уютным домам, которые им уже показали. Рина, отпустив гриву магического жеребца, тут же подбежала ко мне и робко улыбнулась. Я достал синий кувшинчик, который забрал напоследок из стекольной лавки и вручил его девушке. Глаза девушки засверкали от радости. Подбежавшая Ларна, которая была почти на голову выше этой очаровательной особы, немедленно расцеловала девушку в обе щёки и принялась объяснять, какая магия заключена в кувшинчике, сотворённым её отцом. Из него, оказывается можно было наполнить бокал вином, цветочным чаем, молоком или холодной ключевой водой. Очень полезная вещь в хозяйстве.

Глава 6

Освобождение духа Белокурой Салвинг

Вместе с Риной, Питом и Ларной я, прихватив с собой избитых в кровь фаргаров, направился из посёлка, расположенного на берегу моря, в кратер-тюрьму. Дно кратера диаметром в полтора километра было не просто монолитным, но ещё и снабженным силовой решеткой, исключавшей возможность подкопа. Мы подошли к пятидесятиметровой стене, возле которой лежали пленники и я принялся готовиться к допросу Мардана. Для начала я извлёк из магического склада большой двухэтажный, щитовой дом-казарму с энергетической установкой, в котором квартировали двести пятьдесят магических роботов-андроидов. Как солдаты, эти человекоподобные существа с искусственным интеллектом не выдерживали никакой критики, зато в качестве спарринг-партнеров, охранников и просто помощников по дому, им не было цены. После этого я принялся доставать из своего бумажника крокодиловой кожи металлические склады-холодильники с провизией, автоматическую армейскую кухню и всё, что требовалось для обустройства первых двух сотен камер. Пит, глядя на груды добра, уважительно сказал:

— Да, ты просто молодчина, Лем. Запасливый, словно войсковой атаман. Всё у тебя в магическом складе имеется. Ты что же, парень, готовился к большой войне?

— Нет, Пит, не к войне. — Успокоил я его — К работе в том мире, где произошла катастрофа. Между прочим, по распоряжению императора мне, как владельцу магического бездонного склада, из имперской казны специально выделили деньги на закупку всего этого добра и представь себе, я уже трижды отправлялся с миссией экстренной помощи в разные миры. Сам понимаешь, магия магией, а вулканы, взрываясь, причиняют людям вреда побольше иной войны.

Последними я извлёк из магического склада два станка для пыток и роботы приковали к ним Мардана и бургомистра. Освобожденные рабы и братья Ларны спали на кушетках, связанные по рукам и ногам фаргары лежали прямо на камне, Зорию усадили в удобное кресло и привязали к нему. Её сын спал в люльке. Ларна, посмотрев на мать, спросила:

— Лем, как ты думаешь, это она во всём виновата? Никогда бы не подумала, что моя мать способна на такую подлость.

— Ничего я не думаю, Ларна. — Ответил я — Допрос всё покажет, а сейчас мы не будем заниматься пустыми гаданиями.

Как только я пробудил их всех, кроме малыша и рабов, от магического сна, бургомистр быстро открыл глаза и завопил:

— Стража, ко мне! — Увидев перед собой меня, он крикнул — Кто вы такой? Немедленно освободите меня, я бургомистр Сириалана.

Чуть шевельнув рукой, я хмуро буркнул:

— Заткнись.

В ту же секунду с громким шлепком эластичный кляп закрыл ему рот. Тело бургомистра пронзил далеко не самый сильный электрический разряд, он весь затрясся и дико завыл. Длилось это недолго и когда кляп отклеился, этот рыхлый, холёный мужчина взвизгнул по-бабьи:

— Не надо, умоляю вас! Пощадите меня!

— Заткнись. — Снова прорычал я — Запомни, это только начало. Если ты не станешь отвечать на мои вопросы, боль будет в тысячу раз сильнее.

Оба пыточных станка были поставлены вполоборота друг к другу и Мардан всё прекрасно видел. Он кривовато усмехнулся и презрительно сплюнул мне под ноги. Фаргары, лежавшие немного поодаль, тоже не выглядели испуганными. Похоже, что пыток они не боялись. Мардан даже не счёл нужным что-либо сказать мне. Зория, сидевшая в кресле напротив него, разглядев меня встрепенулась и воскликнула:

— Вы? Это вы заходили в мою лавку несколько дней назад?

Немало подивившись этому, я спросил:

— Женщина, с какой это стати дом и лавка Стана Лайдера, одного из лучших мастеров-стеклодувов стали твоими? Это ты вышла за него замуж, а не он пришел в твою семью. Поэтому ты не имеешь никаких прав на эту лавку, как и на всё остальное. Ты попросту прикарманила себе чужое добро, — повернувшись к Мардану и бургомистру, я гневно добавил, — с помощью одного из этих мерзавцев или их обоих. Ничего, я скоро выясню, как именно ты ограбила своего мужа.

Бургомистр, напуганный первым разрядом электричества, тут же принялся давать признательные показания:

— Я ни в чём не виноват! Это всё они! Зория десятки раз жаловалась мне, что Стан вместо того, чтобы делать посуду на продажу, занимается своими художествами и наполняет свои изделия магией. Потом появился этот фаргар и стал давить на меня, требовать, чтобы я разрешил приехать ему в Сириалан вместе с роднёй. В то время вблизи нашего города появились гигантские волки, которые спустились с гор, и он сказал, что только фаргары смогут отвадить их от Сириалана. Да, за одно это, как бургомистр, я разрешил бы самому чёрту поселиться в городе, а когда Зория потребовала изгнать Стана из города, Мардан стоял рядом с ней и нагло посмеивался надо мной. Поверьте, мне было просто некуда деваться в таких обстоятельствах.

— Никаких волков в горах не было! — Выкрикнула Лара — Когда я убежала из города, то пряталась в горных лесах Сарда почти четыре месяца и не встретила там ни одного гигантского волка. Это всё подлые штучки фаргаров. Они так часто делают.

Бургомистр засопел и обиженно ответил:

— Но вокруг города они же бегали и даже несколько раз нападали на женщин, когда те работали на своих огородах.

Обстановка стала понемногу проясняться. Пристально посмотрев на бургомистра, я сказал:

— Велзер, мне даже не нужно допрашивать тебя с пристрастием, чтобы понять простую истину. Ты завидовал редкостному мастерству Стана и как только у тебя появилась такая возможность, отдал его на растерзание этой женщине и её любовнику-фаргару. Ну, что же, я не стану слишком строго судить тебя за это. Через несколько минут ты отправишься домой, а пока что посиди и послушай, что ещё скажут Зория и Мардан. Думаю, что тебе это будет интересно.

— Повторяю, я ни в чём не виновата! — Снова воскликнула Зория и добавила — Бургомистр лжет. Я пришла к нему только за тем, чтобы испросить разрешения нанять нескольких работников. Мардана я тогда даже не знала. Я не знаю, почему он объявил моего бывшего мужа бунтовщиком и изгнал из города. Единственное, в чём я виновата, так это в том, что полюбила Мардана. Он настоящий мужчина, не чета Стану. Когда мой муж стал рабом, он всё равно, что умер и я по законам Сириалана унаследовала всё его имущество.

Я подал роботам знак и они не только освободили бургомистра, одетого в халат поверх ночной рубашки, но и усадили его в удобное кресло, вручив ему кубок с вином. Тот, поняв, что всё самое страшное позади, немедленно выхлестал полкубка и облегчённо вздохнул. Подойдя поближе к Мардану, я спросил фаргара:

— Ну, а что ты скажешь мне обо всём этом?

Тот облил меня ледяным презрением и ответил:

— Даже под самыми страшными пытками ты не услышишь от меня ни единого слова, недомерок.

Фаргар имел рост за два метра и вес под две сотни килограммов. Его коричневая рожа лоснилась, словно её полили маслом, а на лысой, круглой голове не росло ни единого волоска. Станок для пыток, оснащённый по последнему слову техники электроникой и снабженный установкой, способной синтезировать любые яды и наркотики, значительно упрощал мою задачу. Всё, что мне требовалось, это заставить фаргара если не испугаться до полусмерти, то хотя бы оробеть. Ко мне по воздуху подлетела люлька с младенцем, это был крепенький черноволосый малыш и я, указав на него пальцем, сказал:

— Мардан, ты неотёсанный чурбан и мало что знаешь о высшей магии. Все твои фаргарские штучки относятся к области банального деревенского колдовства, а я маг-универсал высшей квалификации. В моём ассортименте имеется множество способов вытряхивать из магов правду, но начну я не с этого. Для начала я расскажу тебе, Мардан, о самой страшной казни, которая только существует на свете. Она заключается в том, что с помощью магии я могу вывернуть человека наизнанку. При этом все внутренние органы человека и даже кости оказываются снаружи, а кожа и надетая на человека одежда внутри. Выворотень, как ты сам понимаешь, не жилец на этом свете, но благодаря моей магии, он может прожить в страшных муках от одних до двенадцати суток. Сейчас я покажу тебе, как будет выглядеть твой сын в виде выворотня.

Сделав пасы, я создал настолько яркую и подробную иллюзию, от которой и сам содрогнулся. Смотреть на дёргающийся комок кровавого мяса, оплетённый кишками и рёбрами, с торчащими в разные стороны костями и виднеющимися на нём лёгкими, печенью и другими внутренними органами, было очень неприятно. Зория вскрикнула и лишилась чувств, а я поднёс иллюзию к самому носу Мардана и спросил:

— Фаргар, ты сможешь наблюдать за агонией своего сына в течение двенадцати суток? Заешь, я в своей жизни убил столько народа, что не могу и сосчитать, но это в бою. Помимо этого я подверг жесточайшим пыткам несколько сотен человек и ни один из них не смог продержаться более шести часов, чтобы не начать говорить. На Зорию тебе скорее всего наплевать. Она для тебя просто баба, но что ты скажешь, когда я подвергну самой лютой казни твоего сына, Мардан?

Фаргар побледнел и по его лоснящемуся лицу побежали крупные капли пота. Всё, большего мне и не требовалось. Моя магическая электроника считала все нужные данные и моментально сконструировала для фаргара химическую формулу индивидуальной сыворотки правды. Мардан глубоко вздохнул и, усмехнувшись, ответил:

— Делай своё кровавое дело, мясник, я ничего тебе не скажу.

Зория моментально очнулась и закричал:

— Мардан, что ты такое говоришь? Ведь это же наш сын!

Чтобы эта дамочка не мешала мне, я погрузил её в сон и мои роботы немедленно отнесли её вместе с сыном через портал в спальную, а я насмешливым голосом сказал:

— Да, Мардан, ты ещё тот папаша. Не волнуйся, я даже и не собирался причинять вред этому пацану. Теперь это и не требуется, фаргар, ты мой. Сейчас я вколю тебе сыворотку правды и ты расскажешь мне всё, что тебе только известно о фаргарах и фаргаринге.

Однако, после того, как Мардан был готов ответить на любой мой вопрос, я сначала спросил его о том, что меня интересовало больше всего и вот тут-то выяснилось, что это именно Зория разработала хитроумный план, как сдать город Сириалан фаргарам, в далёком прошлом злейшим врагам жителей этого города, от рук которых погибла Белокурая Салвинг. Сразу после этого я отправил бургомистра в его дом даже и не подумав извиниться перед этим трусом. Допрашивать его мне не имело никакого смысла. Во всяком случае сегодня. После этого я стал выяснять, в чём заключается главный секрет фаргаринга и через два с половиной часа смог снять с точёной шейки Рины стальной, магический ошейник. Затем настал черёд Стана, мужчины высокого роста и к тому же писанного красавца-блондина. Как только я снял с него ошейник раба, Ларна смогла обнять отца. Как она не крепилась, а всё же залилась слезами. Я же принялся освобождать остальных рабов. Ими мы и занимались до тех пор, пока не наступило время отправляться в Сардские горы.

Хуже всех пришлось братьям Ларны. Сначала им надрала задницу старшая сестра, после чего за ремень взялся уже их отец, так что сидеть этим паршивцам в ближайшие две недели не придётся. Стан отнёсся ко всему философски. Для него главным было то, что я забрал из Сириалана его стеклодувную мастерскую. Не было у меня никаких причин волноваться и по поводу девушек-рабынь, ведь получилось так, что мужчин в посёлке было даже больше, чем женщин, но Рину я всё равно решил забрать с собой. Предоставив освобождённых рабов самим себе, на острове им было чем заняться, хочешь иди на охоту, хочешь лови рыбу, не говоря уже о том, что я обеспечил их не только одеждой и продуктами питания, но и приставил к ним три дюжины роботов в качестве учителей. Они не могли пробраться в тюрьму, а заключённые в одиночных камерах фаргары не могли совершить побег. Поэтому я мог не волноваться, отправляясь на поиски могилы Белокурой Салвинг.

Её история была достойна быть воспетой лучшими поэтами империи Ринориан. Белокурая Салвинг жила тысячу сто двадцать лет назад и происходила из древнего рода Лайдеров Сириаланских, потомственных стеклодувов. В те годы в их краях появился вместе со своей бандой могущественный чёрный колдун Фаргар, который был к тому же ещё и сыном одного из младших Богов — Сернака, повелителя Тьмы и Мрака. Этот злобный ублюдок, уже тогда грешивший тем, что с помощью магии превращал людей в рабов, решил завоевать город ремесленников Сириалан, но натолкнулся на яростное сопротивление его защитников. Во время штурма, удачно отбитого горожанами, погиб командир городской стражи, жених Салвинг — Лайдер. Девушка не стала рыдать над телом своего убитого возлюбленного. Вместо этого она надела доспехи, взяла в руки меч и во главе отряда воинов поскакала за бросившимися бежать прочь Фаргаром и его приспешниками. Через полтора десятков километров отряд горожан догнал банду и дал ей бой.

В этом бою Белокурая Салвинг снесла голову Фаргару, но уже через несколько секунд была сражена стрелами врагов. Приспешники Фаргара, прихватив его обезглавленный труп, разбежались во все стороны. Чёрного колдуна так где-то и похоронили с деревянным чурбаком вместо головы, а тело Белокурой Салвинг её соратники доставили в город и передали родственникам. Мать и бабка Салвинг приняли решение выкопать в разных местах вокруг города восемь могил для захоронения, а также девятую, в Сардарских горах, где тайно похоронили её на следующий день. Ещё через два дня восемь гробов опустили в могилы и с тех пор каждая из них сделалась для жителей Сириалана местом ежегодного поклонения и пышных торжеств в честь Белокурой Салвинг, юной защитницы Сириалана. Все эти сложности были связаны с тем, что родственники девушки боялись мести Сернака.

Меня козни этого бога волновали в самую последнюю очередь, ведь младшие Боги ничем не лучше гениев или самых обычных духов и я их не боялся, хотя Сернак и грозился покарать каждого, кто осмелится освободить из камня дух Белокурой Салвинг. Пусть только сунется и я ему так надеру задницу, что он на небеса вернуться не сможет. Заточу его в какое-нибудь вонючее болото, сидеть тогда ему в нём до позеленения и пугать своим воем окрестных жителей. Отобрав самых сообразительных магических коней, оседлав их и навьючив, мы отправились в горы, в узкое, неприметное ущелье. Мы скакали по нему чуть ли не в кромешной тьме и вскоре были вынуждены спешиться. Пройдя пешком ещё километров шесть, мы добрались до большого грота, внутри которого, почти посередине, лежал большой чёрный валун. По словам Ларны, побывавшей здесь вместе с бабушкой и тёткой по отцовской линии ещё в детстве, он появился на месте погребения через год после тайных похорон Белокурой Салвинг. Ясное дело, это постарался кто-то из Богов Ринора, а вот зачем это было сделано, я не мог понять.

Валун, как я и предполагал, оказался магического происхождения. Его явно подбросил в грот зловредный Сернак. Немного подумав, я сотворил мощнейший магический заговор и вышвырнул камень из грота с таким расчётом, чтобы тот угодил богу прямо в лоб. После этого я заставил подняться из камня белоснежный саркофаг, изготовленный из смальты и украшенный скульптурным изображением молодой девушки, облачённой в свадебное платье, но с мечом в руках. У ног Белокурой Салвинг стоял сосуд с головой Фаргара. Чтобы окончательно закрепить за этим злобным типом прозвище Безголовый Фаргар, я вышвырнул сосуд из пещеры вслед за камнем и превратил его в плазму. Если фаргары надеялись когда-нибудь найти голову своего древнего вожачка и приделать её к скелету, то они просчитались. Теперь у них из этого ничего не получится. Когда горшок с головой Фаргара исчез, Ларна облегчённо вздохнула и тихонько шепнула:

— Зря они положили эту голову в ногах у Салвинг. Лем, скажи, Белокурая Салвинг станет сопровождать нас в облике бесплотного духа или как-то иначе? Говорят, что гении, как и Боги, тоже могут принимать человеческий облик. Она ведь умерла такой молодой. Белокурой Салвинг не исполнилось шестнадцати лет, когда она погибла в том бою, в котором снесла голову проклятому Фаргару.

Пожав плечами, я ответил:

— Ларна, всё зависит от Салвинг. Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы она могла обрести прекрасное, молодое тело. Увы, но я не могу вернуть к жизни ту мумию, которая лежит в саркофаге. Такое доступно только самым могущественным древним Богам. Во всяком случае никто из Богов Ринора не сможет сделать этого.

— Лем, если Салвинг обретёт настоящее тело, кем она станет? — Со вздохом спросила Ларна — Останется гением или превратится в богиню?

Хотя на этот счёт имелось несколько мнений, я знал, как сделать так, чтобы жизнь Белокурой Салвинг началась с чистого листа. Улыбнувшись, я сказал девушке, доставая большой, обеденный стол:

— Если Салвинг после того, как закончится моё пребывание на Риноре, отправится вместе с нами на Скайринор, то превратится там в юную леди-дракона. Это то же самое, что быть человеком, но при этом она ещё и сможет обернуться драконом, но только на Скайриноре.

— А если Салвинг захочет стать богиней, Лем? — Спросила у меня девушка — Вдруг она не захочет превращаться в огромную дракониху.

Фыркнув, я пробурчал:

— Тогда Салвинг докажет нам с Питом, что она безмозглая дура и навсегда привяжет себя к Ринору. Понимаешь, Ларна, рано или поздно каждый дракон, выучившись этому, становится богом в каком-нибудь мире по его собственному выбору. Все младшие Боги это так, мелкота пузатая и бестолочи, которые никогда не станут настоящими Богами. Зато если она станет моей напарницей, то я в лепёшку разобьюсь, но доставлю её на Скайринор, даже рискуя нарваться на гнев императора.

Ларна не унималась:

— Лем, а почему Белокурая Салвинг должна непременно стать твоей напарницей? Ведь ты же сказал, что мы одна команда и что уже очень скоро бойцов в наших рядах прибавится.

Пит глумливо хохотнул и влез в наш разговор:

— Его напарницей Салвинг должна стать потому, Ларна, что Лем у нас один патентованный герой. У него даже тугамент есть, а мы при нём вроде обоза. И, вообще, душа моя, в постели девушки может поместится только один мужчина.

— Старый, ты хоть думай, что мелешь! — Взревел я дурным голосом, хотя Пит и ржал похлеще жеребца — Какой обоз, какие постели? Да, любой идиот, который рискнёт поцеловать Белокурую Салвинг без её согласия, тут же будет охвачен небесным огнём. Всё, Ларна, а теперь не мешай мне, время близится к полуночи, а у меня работы невпроворот, так что дай мне возможность сделать всё, как надо.

У меня действительно осталось всего двенадцать минут, чтобы накрыть роскошный стол с вином и я принялся этим заниматься. С ужином я решил не заморачиваться, он у меня хранился в магическом складе давно уже приготовленным и не где-нибудь, а на Скайриноре, к тому же лучшим магом-кулинаром. Пусть и не часто, но я мог порадовать друзей и особенно своих подруг, блюдами небесной кухни и особенно изысканными, совершенно фантастическими винами Скайринора. Против такого соблазна, войти в человеческое тело и отведать такого волшебного угощения не мог устоять ни один даже самый вредный дух. Мои спутники и особенно Пит так и ахнули, вдохнув ароматы, доносившиеся от стола, а я, превратив боекостюм в белоснежное свадебное платье, благо образец был у меня перед глазами и быстро сотворил точную копию изваянной из белой смальты Белокурой Салвинг, но при этом я ещё и поглядывал на Ларну. Обе девушки были одного роста.

К столу я, однако, приставил не пять, а шесть удобных полукресел, надеясь на то, что богиня Лирия тоже захочет присоединиться к нам хотя бы ради бокала скайринорского годориона. Велев всем встать позади своих кресел, Пит должен был сидеть между Ларной и Риной, а мне во время ужина предстояло ухаживать за Лирией, если богиня явится, и Салвинг, я принялся произносить магическое заклинание призыва. Почти тотчас из белого саркофага стала истекать золотистая светящаяся субстанция и вливаться в сотворённое мною тело девушки из прошлого. Её веки задрожали, чуть шевельнулась правая рука и Белокурая Салвинг вдохнула в грудь воздух. До чего же пьянящим он ей показался наверное. В ту же минуту рядом со мой встала высокая, красивая женщина с золотыми волосами, одетая в длинное, бальное платье живого серебра. Положив руку на плечо Салвинг, она легонько потрепала по нему и обратилась ко мне с такими словами:

— Милорд, не стойте, как столб, помогите даме подсесть к столу. О, как же давно я не пила старого императорского годориона. Лем, ты знаешь, чем лучше можно всего угодить Богам.

Отвесив богине глубокий поклон, я поцеловал протянутую мне руку и помог Лирии не только сесть, но и тотчас подал ей бокал с вином, после чего налил ароматного вина древней воительнице и сказал:

— Салвинг, это богиня Лирия. Она спустилась с небес, чтобы объявить тебя своим гением, а, уж, как вы поделите меня, мои небесные дамы, это уже вам самим решать. Главное, чтобы вы при этом не поссорились друг с другом.

Пит налил вина в бокалы своим дамам, а потом отчебучил вот какой номер. Старый казак взял со стола один из вазончиков с цветами, выплеснул их вместе с водой и влил в него литровую бутылку скайринорского годориона, поприветствовал им богиню и с поклоном сказал на отличном скайринорском:

— Моё почтение, небесная госпожа, я ваш преданный воин.

Салвинг вздохнула и подала голос:

— Как долго я спала?

Ларна, заливаясь слезами, сорвалась с места, так и не выпив аперитив, бросилась к ней в объятья и запричитала:

— Белокурая Салвинг, сестра моя, прошло тысяча сто двадцать лет с тех пор, когда стрелы врагов сразили тебя. Как же я счастлива, что могу в эту волшебную ночь обнять и поцеловать тебя.

Питу потребовалось подойти к своей девушке, чтобы чуть ли не силой оттащить её от Белокурой Салвинг. Немного подумав, я сказал:

— Ларна, девочка моя, вообще-то мы собрались здесь, чтобы поужинать вместе с богиней Лирией. Поверь, у тебя ещё будет немало времени поговорить с Салвинг.

Богиня улыбнулась и, слегка наклонившись, обратилась к Салли:

— Девочка моя, если ты будешь следовать советам этого отважного воина, а ты, Лем Додберри, станешь моим рыцарем, то вас обоих ждёт прекрасное будущее.

— Полное множества великих сражений с самыми опасными врагами, каких только можно себе пожелать. — Съехидничал я и поспешил добавить — О чём лично я только и мечтаю, Салли. Если ты не станешь тянуть одеяло на себя и согласишься побыть пять лет воплощённым гением, моей ученицей и напарницей в боях, то я отведу тебя в волшебный, удивительный мир Скайринор, вино которого налито в твоём бокале, и ты там снова станешь девушкой.

Белокурая Салвинг посмотрела на меня с мольбой во взгляде и тихим, просящим голоском прошептала:

— А разве я не ожила? Ведь мне так легко и приятно, Лем Додберри. Я никогда не чувствовала себя так хорошо.

— Это потому, моя девочка, что Лем очень умелый маг и он сотворил для тебя на редкость хорошее магическое тело, но если ты не приложишь к этому усилий, оно через какое-то время, дней через пять, развеется, как утренний туман под лучами солнца. — Сказала богиня.

Я усмехнулся:

— А три недели это будет как, не слабо?

Богиня Лирия слегка шевельнула рукой и мы все оказались снаружи, но не успел я выругаться, как она снова перенесла нас в грот. Белокурая Салвинг за эти мгновения повеселела, но всё вино было выпито и мне пришлось выставить на стол ещё несколько бутылок. После этого мы приступили к ужину и он прошел в тёплой, непринуждённой обстановке, вот только на этот раз Пит сразу же подтащил к себе четыре литровых бутылки годериона и выдул их даже не поделившись с дамами. При этом он не забывал также вкушать скайринорских яств. Зато я смог поговорить с Лирией начистоту, сразу же заявив:

— Моя прекрасная богиня, если ты согласишься помогать мне во всём, о чём я тебя попрошу в пределах разумного, то клянусь тебе, именно ты станешь Верховной богиней Ринора, чтобы там не говорили об этом на небесах мужики. Ты ведь знаешь, Лирия, мир несовершенен. Что на Ринориане, что на Скайриноре, что у вас на небесах, мужики вечно оттирают женщин от главной должности. На мой взгляд это не просто несправедливо, но ещё и глупо. В некоторых случаях женщины руководят большими коллективами намного лучше мужчин. Признаться честно, я не прочь хотя бы на Риноре всё поменять.

Богиня тут же спросила:

— Как ты собираешься провернуть эту аферу, Лем? Такого не было ещё ни разу, чтобы боги-мужчины согласились добровольно уступить пальму первенства женщине, а война на небесах мне не нужна.

— Лирия, это секрет. — Ответил я — Поверь мне, моя прекрасная богиня, если бы не привычка Арлаэрона подслушивать все разговоры богов, я бы рассказал тебе об этом, а поскольку его длинные уши свисают с этого каменного свода чуть ли не до самого стола, то промолчу.

Богиня звонко рассмеялась и воскликнула:

— О, да! Так оно и есть, Лем. Хорошо, я согласна, парень. В первый же день, как ты появился на Риноре, я запросила на Скайриноре информацию о тебе и то, что узнала, заставляет меня отнестись к твоим словам с полой серьёзностью. Лем, надеюсь ты понимаешь, что моя помощь тебе будет носить ограниченный характер. Единственное, чем я могу тебя наделить, так это способностью излечивать все болезни, возвращать людям молодость и возрождать их к жизни.

Махнув рукой, я отказался:

— Лирия, даром целительства я попрошу тебя наделить нашу малышку Салли. Уверяю, мои просьбы будут носить вполне невинный характер, а Арлаэрону при встрече передай, от меня доставалось на орехи драконам Скайринора. Поверь, я найду способ, как мне насыпать ему угольев в сапоги и не дать их вытряхнуть.

— Обязательно передам, мой мальчик, — ответила богиня, — ах, как же приятно прокатится верхом в такую чудесную ночь. Признаться, в парке наших небесных чертогов сильно не разгуляешься.

Лирия явно засиделась на небесах и хотела продолжить общение с нами, поэтому я тут же сказал:

— Прекрасно, моя прекрасная богиня, у нас есть для тебя не только могучий магический жеребец, но и роскошное седло, достойное Богов.

Относительно седла я не врал. В моём бездонном складе действительно имелось шикарное, белое мексиканское седло, богато украшенное серебром и перламутром. Мы покинули грот, в котором я не стал погружать саркофаг в камень, вскочили на лошадей и поскакали к Сириалану, до которого было более ста двадцати километров пути. Богиня скакала впереди и громко смеялась, позади неё скакали наши девушки, которые переговаривались с ней на скаку, а мы с Питом отстали метров на сто и скакали, ведя за собой ещё шестерых жеребцов, давая этим красавицам поговорить о своём, о девичьем. Я не большой любитель слушать женскую болтовню. Старый казак был очень доволен. Ещё бы, он заложил за воротник целых пять пузырей скайринорского годориона. Я бы тоже был доволен, окажись на его месте. Через три с половиной часа, когда солнце поднялось уже довольно высоко, мы были всего в пятнадцати километрах от Сириалана.

Прежде чем выехать на восточную дорогу, богиня пропустила вперёд Белокурую Салвинг. Она поскакала вместе с Ларной и Риной позади, а мы догнали их и прикрывали им спину. На Восточной дороге, по которой мы скакали во весь опор, начался нешуточный переполох. Очень многие люди сразу же узнавали Белокурую Салвинг. Возницы с рёвом поворачивали повозки и мчались за небесной покровительницей Сириалана с восторженными криками. Одновременно с этим они громко выкрикивали: — "Смерть фаргарам!" Поздновато. Заметили нас и с наблюдательной башни, а потому стража мигом турнула всех с моста и въезд в город был свободен. Хотя я и не говорил ничего Белокурой Салвинг, девушка сразу от Восточных ворот повернула к дому кузнеца Орна Ригла и когда мы подъехали к нему, там нас уже ждали сияющие от счастья Эдна с Мирой и этот широченный верзила.

Богиня, платье которой к этому времени сделалось пурпурного цвета, спешилась, чтобы обнять и расцеловать своих преданных жриц, а вместе с ними и парня, поклявшегося когда-то посвятить всю свою жизнь служению небесной покровительнице магического ордена Пурпурный Лаонт. Горожане хотя и недоумевали, всё громче выкрикивали имя древней воительницы, но Белокурая Салвинг не обращала на их крики никакого внимания и только хмурила брови, а Ларна и вовсе метала в горожан молнии из своих васильковых глаз. Рина же выискивала в толпе взглядом Стивена, но не находила его. Видя, что глаза девушки стали наполняться слезами, я приблизился к ней и сказал:

— Девочка моя, успокойся, твой Стивен ждёт тебя на площади у Южных ворот. Он никуда не делся и по-прежнему любит тебя.

Лирия немедленно воскликнула:

— Так чего же мы ждём? По коням, дети мои! Нас ждёт совершенно фантастический финал этой скачки. Так ведь, Лем?

Я только лучезарно улыбнулся прозорливой богине в ответ и промолчал. Слёзы на глазах Рины, которая невероятно похорошела за эти несколько часов, вот что значит иметь подругу-богиню, моментально высохли и девушка радостно заулыбалась. Наши спутники вскочили на лошадей и мы продолжили свой путь по городу. Через четверть часа наш небольшой отряд вылетел на большую площадь перед Южными воротами и магические жеребцы вместо того, чтобы заржать, издали громкое, драконье рычание. Люди, запрудившие площадь, испуганно подались назад и только один человек, капитан Стивен Лакрон, не испугался этого рыка и бросился к нам. Рина, радостно смеясь, свалилась с седла в его объятья и они слились в долгом поцелуе. Толпа недоумевала. Мы тоже спешились и я приказал жеребцам образовать вокруг нас большой круг. Они сделали не только это, но ещё и грозно оскалились, заставив тем самым людей отступить на три десятка метров. Подойдя вместе с Лирией к влюблённой паре, я вежливо кашлянул в кулак и негромко сказал:

— Богиня Лирия, позволь представить тебе прекрасного парня, капитана Стивена Лакрона. Рина, которая тебе так понравилась, его невеста. Им обоим не суждено прожить в мире и счастье на Риноре и нескольких дней, поэтому я хочу отправить их на Ринориан.

— А почему не на Скайринор? — Спросила богиня.

Махнув рукой, я проворчал:

— В эту жуткую дыру, где их будут шпынять все, кому только не лень? Нет, уж, пусть они лучше живут на Ринориане. Там они поступят в академию магии в Зейторне и будут жить счастливо и беспечно, как все порядочные студенты. Вот там-то их никто не посмеет обидеть и поверь, моя небесная красавица, их обоих ждёт там просто невероятный успех, ведь они очень мощные природные маги.

Лирия кивнула и согласилась:

— Да, двенадцать лет такой жизни я не променяла бы ни на что. Ты делаешь им просто царский подарок.

Вспомнив о подарке, Рина, простая душа, немедленно достала из сумочки, висевшей у неё через плечо, синий кувшинчик и воскликнула:

— Стивен, посмотри, что подарил нам дядя Лем! Из этого кувшинчика я смогу поить тебя вином, цветочным чаем, молоком и ключевой водой и они в нём никогда-никогда не закончатся.

Мы все так и расхохотались от радости за эту милую девушку. Пит приосанился, достал из кармана небольшой кожаный кисет и сказал:

— А это, парень, наш с Ларной вам подарок. Это стопудовый кисет и набит он многими вещами, в том числе и золотыми монетами. Думаю, что на первых порах вам этого хватит на безбедную жизнь.

Мой порядок был попроще. Протянув Стивену пару конвертов и большой бронзовый ключ, я широко улыбнулся, говоря:

— Парень, это мои рекомендательные письма. Одно адресовано моему другу, принцу Нордвилу, он представит вас своему папаше, императору Рейнардину, а это другому моему другу, Клайверу Ставронгу, который уладит все дела, связанные с вашим зачислением в академию магии. Пока я буду отсутствовать, поживёте в моём доме. Это, конечно, не дворец, но зато у меня есть роскошный сад с бассейном.

Богиня Лирия загадочно улыбнулась и проворковала:

— О моём подарке, дети мои, вы узнаете лет через двенадцать, а может быть даже позднее. Если, конечно, Лем не разболтает вам о нём раньше, но и это ничего не изменит. — После чего спросила — Мальчик мой, ты хочешь, чтобы я открыла портал прохода прямо в императорский дворец, но сначала известила Норди о прибытии твоих друзей или желаешь сам открыть портал прохода?

— И по возвращении на Ринориан быть повешенным за одно место на императорской конюшне, моя прекрасная богиня? — Насмешливо спросил я — Нет, Лирия, давай лучше ты сама откроешь пространственный портал Богов в Большой императорский дворец. Даже если Норди сейчас нет дома, он мигом примчится откуда угодно.

Народ на площади так и ахнул, когда перед нами засверкал золотом божественный портал. Мы стали прощаться и вскоре Стивен и Рина вошли в него и переместились в императорский дворец. Портал исчез, а вместе с ним растворилась в воздухе, улыбнувшись нам на прощание, богиня Лирия, странствующим рыцарем которой я стал. У неё не было ещё ни одного рыцаря, но я намеревался компенсировать количество качеством. Мы вскочили на лошадей и продолжили свой путь. Онемевшая толпа беспрекословно расступилась перед нами и мы поскакали во весь опор сначала по дороге, а потом, когда закончились огороды, умчались в степь. Стивена и Рины не было с нами, но моё сердце переполняла радость за них. Вот теперь я точно знал, что их ждёт счастливое будущее. Пит и Ларна тоже широко улыбались, но больше всех радовались наши новые спутники и особенно Белокурая Салвинг. Не знаю, о чём с ней разговаривала богиня, но общение с ней пошло юному гению на пользу. Она с энтузиазмом принялась изучать магию и что самое главное, ей это очень понравилось.

Проскакав по степи с десяток километров, я открыл портал прохода на базу. Магические жеребцы с честью выдержали экзамен, но мне нужно было срочно заняться обучением Белокурой Салвинг тем магическим знаниям, без которых она вскоре должна была лишиться своего тела. Ничего страшного в этом не было, мне не трудно создать для неё новое, но в том-то и дело, чем дольше Салвинг будет находиться в этом теле, тем больше оно будет походить на настоящее человеческое тело. За дело я взялся самым основательным образом и был вынужден вскоре признать, что наш юный гений обладает просто потрясающими способностями к обучению. Салли буквально на лету схватывала сложнейшие магические конструкции и быстро постигала их глубинную суть. Своей магической силы в ней не было ни грамма, зато она могла качать её из пространства, словно мощный насос, ну, на то Салли и была гений.

Оказалось, что Салвинг все эти годы просто проспала под чёрным камнем, а потому ничего не знала о том, что произошло а Риноре за тысячу с лишним лет. Тут мне огромную помощь оказали Эдна, Мира и Орн, которые время от времени рассказывали ей об этом. В общем я был вполне доволен как успехами своей ученицы, так и тем, что две магессы и их маг-телохранитель присоединились к нам. Всё бы ничего, но только Белокурая Салвинг взяла за правило изводить меня своими колкостями, а потому за те две недели, что мы жили в посёлке на берегу моря, я выслушал столько шуточек в свой адрес, сколько не высказал мне Волдер за все восемнадцать лет моего пребывания в стенах академии магии. По-моему девушке просто очень не понравилось, что я сплю с Мирой. Эдна, как оказалось, была любовницей Орна. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Даже если бы я воспылал по отношению к ней чувствами, это было бы противоестественно, заниматься любовью с магическим существом и я не знал, как ей это тактично объяснить.

Зато во всём остальном жизнь на острове налаживалась. Бывшие рабы не скучали и без нас, но за эти дни Пит переманил из своей Деревни на остров несколько сотен человек и те стали быстро обустраиваться на моём острове, который был раз в двадцать больше Счастливой Долины. Поэтому я снова извлёк из бездонного склада роботов-строителей и посёлок увеличился раз в пять. В нём даже появились различные мастерские и новенькая магическая кузница. Обитатели Счастливой Долины привели с собой домашний скот и им вместе со вчерашними рабами, а некоторые являлись ими с детства, было чем заняться в своё собственное удовольствие, ведь самые тяжелые работы за их выполняли магические роботы. В общем центр психологической реабилитации у меня получился, что надо, но самое главное, вчерашние рабыни не видели Рину, а потому быстро забыли о том, что эта девушка сумела полюбить парня не смотря на то, что на её шее был надет фаргарский ошейник рабыни.

Глава 7

Первая битва Лема Додберри и Белокурой Салвинг

Убедившись, что Салвинг полностью контролирует своё прекрасное тело, я решил, что нам пора с ветерком прошвырнуться по Ринору. К этому времени у меня появилась конкретная цель — колдуны-сенторы, зловещие конкуренты фаргаров. Как и фаргары, они тоже торговали рабами, но были ещё подлее и циничнее, так как специально выращивали для этого детей. Сенторов было немного и все они жили в одном единственном месте, в Дегойне, огромной деревне, стоящей посреди бескрайнего леса на востоке Северного Рина. Своим ремеслом сенторы занимались не так давно, всего лет семьдесят пять, восемьдесят, но уже успели прославиться, как большие мастера этого дела. Вот по ним-то я и решил нанести мощный, сокрушительный удар. Знать, что кто-то выращивает людей, как скотину, и ничего не делать, было выше моих сил и поэтому я решил отправиться в Дегойн. У ордена Пурпурный Лаонт тоже имелись свои собственные счёты с сенторами и если я разгромлю их лесную крепость, считавшуюся неприступной, то, по словам Эдны, их Великий магистр поклянётся мне в верности.

Вообще-то верность лаонтийских магов мне не была нужна ни даром, ни с доплатой, тем более, что в этом ордене тоже не всё было так уж гладко. Он грешил тем, что шпионил за всеми и имел в своей структуре целый отряд воинов-призраков, которых Великий магистр, получив соответствующую плату от заказчика, посылал за головами. Наёмные убийцы, что ни говори, это вовсе не те люди, которых я мечтал видеть в числе своих союзников. Правда, Орн клялся мне, что воины-призраки ликвидируют только тех ублюдков, от которых людям нет житья. Просто Пурпурный Лаонт вынужден соблюдать те правила, по которым живут люди на Риноре, а они таковы, что против любого правдолюбца и борца за справедливость тут же поднимутся все сильные мира сего, а их насчитывалось немало. Шутка ли дело, только одних кланов наёмных убийц в Северном и Южном Рине насчитывалось более полусотни, вот и попробуй тут только заговорить о справедливом возмездии.

В таких условиях, когда огромное число людей вооружилось против Годернаута-Разрушителя, нечего было и мечтать о весёлой жизни и лёгкой победе. Меня такая перспектива нисколько не пугала и я даже всерьёз задумался, что не мешало бы мне получить от кого-нибудь контракт на колдунов-сенторов. Мира говорила, что это нереально. Никто не посмеет заявить, что у него имеются какие-то претензии к этим негодяям. Ну, тут она со своим категоричным заявлением поторопилась. У меня имелся не один десяток способов, как добиться нужного решения от какого-либо человека. Да, и где это сказано, что заказчиком обязательно должен выступить какой-нибудь князь или магистр ордена? Что, если меня попросит об этом простой крестьянин и заплатит мне за полную ликвидацию сенторов пару медяков? Это что, будет уже не контракт на убийство? Да, пусть кто-нибудь только посмеет осмеять меня за это или того хуже, оспорить моё право зарабатывать на жизнь таким ремеслом.

С такими мыслями я и открыл портал прохода посреди большого леса в трёх с половиной сотнях километров от Дегойна и мы поскакали по едва заметной лесной дороге на северо-запад. В ста двадцати километрах от этого места находилось большое баронство, которое я хотел посетить. Пит бывал в этих краях лет девяносто назад и хорошо отзывался о бароне Верстгорде. Поэтому мне захотелось познакомиться с его потомками. В былые времена люди в Дегойнском лесу жили охотой на пушного зверя, пока в их краях не появились колдуны-сенторы. Ну, как появились, так и исчезнут, но уже навсегда. Ради этого мы и прибыли в эти лесные края. Из-за разницы во времени, мы попали из раннего утра в предвечерний час. В мои планы входило не спеша проехать по лесу, вздремнуть несколько часов перед рассветом и утром въехать в баронство, но Ларна внесла в них свои коррективы.

Она скакала вместе с Питом впереди и первой увидела между деревьев большого оленя, направляющегося к водопою, впереди ведь текла лесная речка, запах которой я уже почуял. Девушка моментально выхватила из налучья тяжелый охотничий лук, наложила стрелу и метким выстрелом завалила оленя. Зверь был хорош, нечего сказать, такого бы и я не отказался подстрелить. Делать было нечего. Нам пришлось спешиться и мы с Питом и Орном принялись разделывать оленя. Ругать смущённую Ларну мне даже не пришло в голову. Эдна и Мира приготовили оленину каким-то особым способом, а я на скорую руку соорудил походный стол и диванчики из мха и папоротников, росших в этом дремучем, лиственном лесу. Белокурая Салвинг, поджав губки, недовольно фыркнула:

— Фи, сэр рыцарь-маг, вы могли бы могли позаботиться о более достойном обеденном столе для своих дам.

Ну, я и ответил ей, как встарь:

— Боец Лайдер, в следующий раз ты сама позаботишься о столе, за которым будешь обедать. Мы не в гостях у бабушки, а на марше.

Пит схватился за голову и громко запричитал:

— Ой, идиот! Ой, дубина стоеросовая.

Глаза Салвинг наполнились слезами, а губы задрожали:

— Я, я… Вы, сэр рыцарь…

Вот тут-то я и растерялся, но мне на помощь пришла Мира. Она обняла расстроенную девушку за плечи и сказала ей:

— Салли, ну что ты в самом деле. Ты же сама говорила, что мечтаешь стать настоящим воином. Привыкай, моя милая. Теперь мы будем очень часто обедать за таким столом, а иногда и вовсе сидя верхом на лошадях. Спать же мы будем все вместе в походном шатре, лёжа на войлочных скатках. Привыкай к походной жизни, подружка.

Пристыженный, я сказал:

— Ну, вместо шатра я могу предложить удобные домики, а вот относительно обеденного стола Мира правильно сказала, Салли. Здесь в лесу, под этим деревом, мне было бы трудно его установить.

Салвинг метнула в меня гневный взгляд и поворчала:

— Мог бы и объяснить это. — Гневалась она недолго и тут же, впившись зубками в оленину, спросила — Так я теперь твой боец, Лем? Но ты же говорил, что я буду твоей напарницей? Неужели ты переменил своё собственное решение, Лем Додберри.

Облегчённо вздохнув, я подтвердил сказанное ранее:

— Всё правильно, Салли, ты такой же боец, как и все, а я ваш командир. Если нам доведётся вступить в бой, то Пит и Ларна будут сражаться в паре, Орн, Эдна и Мира в тройке, а ты будешь сражаться в паре со мной. Учти, Салли, хотя ты и гений, тебе придётся выполнять все мои приказы, какими бы странными они тебе не показались. Понимаешь, девочка, Лем Додберри не простой маг-воин, а особый, зловредный просто до ужаса и я постараюсь научить тебя такому, что всем твоим врагам не поздоровится. Так что присматривайся к тому, что я буду делать.

Услышав это, Белокурая Салвинг радостно заулыбалась, а я подумал: — "Да, без вас, мои дорогие попутчики, с одним Питом мне было бы куда легче." Старый казак тоже хорошо понимал это. Когда ужин подходил к концу, меня хватила смутная тревога и я замер. Салвинг, сидевшая напротив меня, тихо спросила:

— Лем, ты тоже что-то почувствовал?

Быстро поднявшись на ноги, я скомандовал:

— Ребята, соберите лошадей вокруг дерева и поставьте к себе за спину. Не знаю с кем, но скоро будет бой. Не дайте нашим зубастым мальчишкам броситься на врага. Они ещё для этого слишком неопытные.

Лес, в который я открыл портал прохода, отличался исключительной монументальностью. Деревья в нём, а это были какие-то вечнозелёные орехи или каштаны, вымахали под семьдесят метров и стояли друг от друга на расстоянии в тридцать, сорок метров. Пит быстро собрал лошадей вокруг дерева, под которым мы устроили поздний обед и я своим магическим заклинанием заставил величественный орех исчезнуть. От него остался один пенёк высотой в десяток метров и диаметром не менее шести. Пит сразу же забросил на него Ларну с луком. Она была самым неопытным нашим воином-магом. Вслед за этим я достал из магического склада портативный генератор энергии размером с большой кофр и он полетел по кругу, роняя на землю через каждые три метра стальные шары генераторов силового поля величиной с кулак. Не смотря на свои миниатюрные размеры, они создавали непреодолимую преграду.

Через пару минут пятеро бойцов моего отряда оказались внутри силовой крепости. Генераторы силового поля зарылись в землю метров на десять и я не думаю, что неведомый враг, присутствие которого я ощущал всё сильнее, догадается сделать подкоп. Это была какая-то враждебная, но совершенно безмозглая сила. Мы с Салвинг казались снаружи и Ларне это не понравилось. Девушка крикнула:

— Лем, а как же ты?

Ей ответила Мира:

— Не волнуйся, подружка, Лем не пропадёт, но мне не нравится, что мы будем сидеть за магическим экраном и просто наблюдать.

Беря Салли под руку, я сказал, не поворачивая головы:

— Ребята, силовой экран односторонний. Вы можете бить по врагу огненными шарами и любой другой боевой магией. За меня не беспокойтесь, я летающий маг, а Салли и подавно. Она ведь воплощённый гений, а это очень серьёзно и жутко опасно для всех её врагов.

Врага я по-прежнему не видел, хотя он и был совсем рядом. Его заметила Белокурая Салвинг, крепко державшая меня за руку. Указывая рукой вперёд, на негромко сказала:

— Лем, смотри, там впереди по опавшей листве идут чуть заметные волны, как будто кто-то крадётся к нам под землёй.

— Вверх, Салли, вверх! — Воскликнул я и мы взлетели метров на пятнадцать над землёй — А теперь смотри, что я буду делать, моя девочка.

Взлетев немного выше меня, Белокурая Салвинг засияла, словно маленькое солнце и разогнала начавшие сгущаться сумерки. Вот тут-то враг и проявил себя окончательно. Из-под земли, метрах в семидесяти от нас, поднялись какие-то кошмарные существа, похожие одновременно на крыс и медведей. Точнее на крыс размером с очень крупного медведя. С остервенелым рёвом монстры бросились в атаку. Салли взвизгнула:

— Ой, мамочки, что это?

Обе мои руки были свободны и я ударил по крысомедведям с двух рук тысячепудовыми магическими молотами. Передние ряды этих странных, клочковатых бурых тварей взорвались сухой листвой, комочками земли, камешками и кровавыми ошмётками мяса и меха. Мне сразу же стало понятна природа врага. Похоже, это были магические крысы, которые имели способность увеличиваться в размерах, присоединяя к себе различных животных, листву, землю, песок и камешки. Надеюсь, что до больших валунов дело не дошло, иначе эти крысомедведи, чего доброго, начнут ими швыряться. Мои спутники, включая Ларну, тоже открыли по крысомедведям, окружившим нас широченным кольцом, огонь, бросая в них огненные шары размером с крупное яблоко. В воздухе немедленно запахло горелым мясом, палёной шерстью и дымом костра, разведённого в дождливую погоду. Всё бы ничего, но очень уж много кто-то нагнал против нас в этом величественном лесу огромных крысомедведей.

В случае внезапного нападения это был чрезвычайно опасный враг, спастись от которого практически невозможно. Полагаю, что крысомедведи смогли бы сокрушить даже тяжелые танки, ведь они были почти неуязвимы. Чтобы уничтожить такого монстра, нужно было либо спалить его полностью, так никакого бензина или напалма не напасёшься, либо убить ту мерзкую магическую крысу, которая сидела где-то внутри огромной туши. Во всяком случае Пит приказал всем искать уязвимые места. Легко сказать. Тут действительно следовало бы применить напалм, а ещё лучше термит или какой-нибудь ещё более мощный пирофор, но тогда мы и сами сгорели в пламени пожара, и половину леса спалили бы. Мне нужно было найти какой-то другой способ борьбы с этой жуткой напастью. Легко сказать, но как это сделать?

Крысомедведи на первый взгляд были неуклюжи, но они, как оказались, могли высоко подпрыгивать и нам с Салли повезло, что мы взлетели на такую высоту, на которой они не смогли нас достать. Между тем большую озабоченность у меня вызывали генераторы силового поля и энергетическая установка. Хотя я и испытывал их в жестких условиях, тварей было так много, что они могли просто погрести под собой моих друзей. Правда, как это сразу же выяснилось, именно мы с Салли были для них врагами номер один. Наверное потому, что от нас исходила наибольшая магическая сила, которая и притягивала их, словно магнит иголки. Чтобы проверить это, я быстро полетел вперёд, к лесной речке, протекавшей по дну широкого распадка, одаривая крысомедведей мощнейшими ударами, от которых они разлетались вдребезги, после чего быстро вырастали, как ни в чём не бывало. Крысомедведи моментально устремились за нами. Даже те, которые находились за пеньком, на котором волчком крутилась Ларна, с пулемётной частотой посылая в них свои огненный шары, имеющие почти белый цвет. Из этой девушки вышел бы отличный огневой маг, но всё же будет куда лучше, если ей не придётся принимать участие в ожесточённых баталиях. Я крикнул:

— Пит, старина, мы с Салвинг оттащим их на себя! Ни в коем случае не покидайте защитного круга и не выпускайте за его пределы коней. Отбивайтесь, как можете, но не стремитесь отвлечь их на себя.

Пит завопил в ответ:

— Лем, может быть мне помочь тебе, я ведь тоже летающий маг? Я пока что не бью по ним во всю свою силу.

— Нет, Пит, не надо. — Отказался я — Берегите коней.

Белокурая Салвинг тут же оживилась:

— Лем, значит это мы должны уничтожить этих тварей? — И тут же с опаской спросила — Но как это сделать, ведь их тут видимо-невидимо?

— Сейчас что-нибудь придумаем, Салли. — Ответил я, нанося по крысомедведям один удар за другим.

Белокурая Салвинг, вспомнив уроки Эдны и Миры, нанесла по крысомедведям свой первый удар, пустив с руки ослепительно белый огненный шар размером с голову Мардана. Пустила она его расчётливо, прицелившись не в тех крысомедведей, которые бесновались прямо под нами, а в тех, что теснились метров в ста впереди, ниже по склону. Раздался оглушительный грохот и в огненной вспышке исчезло штук пять крысомедведей. Эти твари взревели, и, словно сбесились. Они стали карабкаться друг на друга, пытаясь достать нас, и теперь мне стало ясно, что кроме нас их уже ничто не интересует. Мы взлетели повыше и я тоже принялся метать в крысомедведей огненные шары пусть и не такие большие, но зато гораздо чаще. При этом мы не спеша летели к лесной речке и когда полетели над ней, оценив объёмы водного потока, я, наконец, понял, что нужно делать. Мы поднялись на высоту в двадцать с лишним метров над водой, встали спина к спине, я лицом в ту сторону, куда текла река, и принялись обстреливать крысомедведей огненными шарами. Вот теперь у меня появлялась уверенность, что почти все эти твари будут пытаться достать только нас. Хотя это и были безмозглые твари, кое-какая соображалка у них всё же была.

Речка имела в ширину метров двадцать и чуть более метра в глубину. Течение её было не таким уж и медленным, что позволяло, соорудив плотину, создать вполне приличный водоём. С этого момента я стал метать огненные шары расчётливее. Крупными я, как и прежде, привлекал к себе и Белокурой Салвинг крысомедведей, а шарами поменьше стремился найти уязвимую точку и через полчаса мне удалось это сделать. Бить нужно было в пах. Именно там сидела магическая крыса, после смерти которой туша крысомедведя осыпалась грудой мусора и из неё во все стороны с писком разбегались небольшие пушные зверьки. С этого момента я принялся убивать магических крыс с таким расчётом, чтобы перегородить речку плотиной. Попутно, давая зверькам разбежаться, я трамбовал и уплотнял её. Моя работа продвигалась быстро и уже через час под нами образовался пруд, который постепенно заполнялся водой, а это моя любимая магическая стихия.

Чем больше становился пруд, тем большее число крысомедведей сбиралось вокруг нас. Дно широкого распадка было плоским и потому вода разливалась на большом пространстве, ведь длина плотины высотой всего в четыре метра, составляла почти семьсот метров в длину. Мне только и оставалось, что дождаться момента, когда все крысомедведи окажутся в воде. Тысячи моих водных големов тишком душили магических крыс вблизи плотины и она становилась всё шире и шире, а также и выше, поскольку я убивал их и на ней тоже. Даже глубина в четыре метра не очень-то пугала крысомедведей, но такая была не везде. Белокурая Салвинг по-прежнему освещала лес своим небесным светом и неутомимо истребляла крысомедведей, выкрикивая свои наивные проклятья в их адрес. Она была неутомима, а вот я уже стал понемногу уставать, но у меня хватило сил, чтобы дождаться той минуты, когда, облетая водоём, кишмя кишевший крысомедведями, по кругу, увидел, что они уже не нападают на моих друзей. Почти все твари собрались в нём.

Настало время нанести последний удар. В воде находились уже десятки тысяч моих водяных големов и все они устремились ко дну, чтобы превратиться в магический лёд и приморозить задние лапы крысомедведей к нему, сковав их. Белокурая Салвинг по моему приказу перестала метать огненные шары и я стал убивать магических крыс холодом. Всех прочих зверушек я не трогал и те устремились к берегу. Не думаю, что купание в холодной воде причинило им большой вред. Хотя их и погибло огромное количество, большей части белок, куниц и соболей мне удалось сохранить жизнь, а значит здешние леса не опустеют. Вскоре в живых не осталось ни одной магической крысы. Все они были истреблены и когда бой закончился, мы увидели, как сильно изменился вид этих мест. За исключением Белокурой Салвинг, мы все смертельно устали. Вокруг пенька, на котором стояла Лара, высился вал выстой метров в десять. Мои друзья тоже нашли уязвимое место крысомедведей, а потому их истребление не было тотальным.

Мы вскочили на коней, но только для того, чтобы отъехать от места ночной битвы на несколько километров и там спешиться. Я достал из магического склада тот самый дом, который послужил нам на берегу залива, денник для лошадей и мы, заведя в него лошадей, попадали спать. Наутро пусть и не с первыми лучами солнца, мы отправились в путь. Поскольку нам предстояло встретится с бароном, я сразу же просил наших девушек, одетых в мужскую дворянскую одежду, выглядеть как можно очаровательнее и первым делом превратить свои умные и послушные боекостюмы в роскошные платья для конных прогулок и охоты. Вчера я слишком устал, чтобы говорить об этом, но утром первым делом поинтересовался у наших спутников:

— Так что это была за напасть, свалившаяся нам на голову вчера под вечер. Орн, девочки, вы что-нибудь знаете об этом:

Ответ Орна меня не удивил:

— Понятия не имею, Лем. — Сказал маг — Ни о чём подобном я никогда не слышал, но это не совсем обычная магия.

Я посмотрел на Пита и тот только развёл руками. Наступило время гадания на кофейной гуще и я первым начал его:

— Сдаётся мне, что мы угодили в чью-то оборонительную систему и та сработала автоматически.

Мира немедленно оживилась:

— Эдна, а тебе не кажется, что именно поэтому ни один из разведчиков ордена, которых посылали в Дегойнский лес, не вернулся?

Девушка кивнула и согласилась:

— Да, эти мерзкие, огромные крысы способны и не на такое. Не установи Лем защитный экран, они нас всех разорвали бы в клочья.

— А то, что сталось, отнесли хозяевам. — С мрачной усмешкой сказал я и добавил — Сама по себе это не такая уж и сложная магия. Сотворить такое магическое существо сможет даже колдун средней руки. Я заподозрил бы в этом какого-нибудь колдуна охотника, ведь магические крысы поглощали множество пушных зверьков, если бы не та ярость, с которой они на нас напали. Нет, это чьё-то тайное оружие против магов, путешествующих по здешним лесам. Ну, а ещё я не исключаю того, что таким образом Боги Ринора испытывают нас на прочность.

Орн сердито проворчал:

— Ну, относительно того, кому принадлежит это оружие, двух мнений быть не может. Это творение колдунов-сенторов.

— Согласен, — сказал я, — это объясняет ту лёгкость, с которой колдуны сумели закрепится в чужих краях. Вы что-нибудь слышали про какие-либо пропуска, дающие право ездить по здешним лесам?

Пит встрепенулся:

— Лем, так они на Риноре во многих местах в ходу. Дегойнский лес не исключение. Здешние жители и в прошлые годы продавали на границах яралы из камня и дерева купцам, направляющимся в Дегойн за мехами. Они стоили недорого, так что никто не отказывался.

Ларна добавила к его словам своё замечание:

— Для плавания по реке Сир тоже нужно покупать пропуск на целый год, иначе тебя не пустят ни в один город.

Наши магические жеребцы мчались то галопом, то резвой рысью и уже к полудню мы достигли владений барона Верстгорда. Это был уже не лес, а внушительный кусок лесостепи, окруженный лесами — Дегойнские Поля. Это и было баронство Верстгордов. За въезд на свои земли барон не взимал никакой платы, мы даже не заметили никакого пограничного поста. Лесная дорога, по которой мы скакали, не создавала впечатления, что по ней ездили очень уж часто. Когда мы выехали из леса, то и вовсе не увидели никакой дороги и мне стало ясно, что в этом направлении люди барона в лес не ездили. Только километров через десять мы выехали на настоящую дорогу и поскакали по ней. Ещё через полтора десятка километров мы подъехали к главной дороге баронства, мощёной брусчаткой, и я резко остановил Титана. Судя по всему, из замка барона совсем недавно куда-то отправился большой конный отряд. Подъехавший Пит, глядя на конские яблоки, с видом эксперта заявил:

— Большой отряд проехал, под сотню сабель.

— Скорее, уж, мечей, Пит. — Уточнил я — Смотри, здесь пара коней съехала с дороги на обочину и вон какие глубокие следы отпечатались. Не иначе, как барон со своими конными рыцарями выехал на войну. Хотя нет, никакого обоза за ним не последовало, а какая война может быть без обоза, когда ни харчей тебе, ни вина.

Старый казак усмехнулся:

— Ну, мы, казаки, себя обозом старались не связывать. Всегда обходились тем, что попадалось нам под руку.

Не вдаваясь в дискуссию, я сказал:

— Скачем за бароном, друзья мои. Сейчас поглядим, куда это его благородие намылилось вместо обеда.

Мы проскакали километров двадцать, прежде чем увидели такую картину. Впереди находилась развилка, неподалёку от которой, на пустыре, справа от дороги, стояло построение конных рыцарей. За ними, также справа от главной дороги, мощёной камнем, стоял на самом краю Дегойнских Полей большой холм, на плоской вершине которого виднелось десятка два с половиной, если не больше, больших добротных фургонов с кожаным верхом. Почти весь холм был накрыт магическим куполом и под ним, вокруг фургонов суетились люди, одетые в серые балахоны. Их было сотни полторы или две. За пределами купола виднелась не слишком частая цепь конных воинов, явно южан. За развилкой, слева от дороги, виднелась огромная толпа каких-то доморощенных вояк, а по той дороге, которая примыкала к главной, им на помощь спешили нагруженные большими деревянными щитами телеги и всадники, тоже какие-то бородатые крестьяне. Однако, я разглядел в этой толпе вполне профессионального вида воинов. Велев всем притормозить, я вместе с Белокурой Салвинг поскакал вперёд и как только мы домчались до отряда конных рыцарей, поприветствовал рыцаря, облачённого в посеребрёнными доспехи, украшенные золотым декором:

— Барон Верстгорд, моё почтение. Позвольте представится, я странствующий рыцарь барон Лем Додберри, служащий богине Лирии, а это её новая помощница и моя спутница, воплощённый гений, её зовут Белокурая Салвинг. Позвольте представить мне остальных моих спутников, это маги ордена Пурпурный Лаонт, находящегося под покровительством богини любви и домашнего очага — Лирии. Все они мои друзья и сопровождают меня в моём долгом странствии по Ринору. В ваши края мы заглянули без какой-либо цели. Можно сказать, случайно.

При виде таких гостей, барон чуть не выскочил из своего железа. Он мигом снял с головы круглый шлем, мы увидели, что это мужчина лет сорока на вид. Барон поклонился и поприветствовал нас весьма тепло, но всё же с некоторым напряжением в голосе и я спросил:

— Барон, что это за безобразие творится на ваших землях?

— Вот именно, что безобразие, Лем. — Отозвался Хорн Верстгорд и пояснил — Всё началось ещё неделю назад. Сенторы приехали в деревню Терфаро, путь в которую лежит через мои земли, за товаром, который вырастили для них эти отвратительные мерзавцы, мои соседи. Мне неприятно говорить об этом в присутствии Белокурой Салвинг, но они выращивают детей на продажу сенторам, словно домашний скот и те превращают их в рабов, чтобы потом, когда дети вырастут, продавать. Не знаю, что они там не поделили, но вчера утром колдуны-сенторы, нанявшие себе охрану из воинов-южан, промчались по моим землям, как буря, а за ними гнались воины, взявшиеся охранять деревню Терфаро. Они-то и не дали сенторам уйти в лес и те укрылись на холме под магическим куполом. Похоже, что они ждали подмоги, но та не прибыла и пару часов назад колдуны выставили наёмников из-под купола.

Не трудно было догадаться, какую именно подмогу ждали сенторы, но я мог и ошибаться, а потому решил скормить барону такую историю нашей ночной битвы:

— Хорн, богиня Лирия перенесла нас из степи под городом Сириаланом, в котором когда-то жила Белокурая Салвинг, в Дегойнский лес к северу отсюда и на нас почти немедленно напали жуткие, кошмарные твари. Какие-то бурые крысы размером с гигантского медведя. Мы сражались с ними всю ночь и только под утро всех перебили, после чего немного поспали и сразу же помчались в ваше баронство. Вы не могли бы объяснить нам, что это была за напасть такая?

— Лем, вы их точно всех перебили? — Спросил барон.

Салвинг нахмурилась и подтвердила:

— Господин барон, не сомневайтесь в этом.

Барон облегчённо вздохнул:

— Слава богине Лирии, пославшей вас в наши края, господа. Я непременно построю в её честь мраморную часовню и в ней будут постоянно куриться самые редкие благовония. Признаться, я уже и не мечтал избавиться от такого соседства. — Барон пояснил нам — Это были стражи Дегойнского леса, злобные создания колдунов-сенторов. Моя небесная госпожа, скажите, сколько их было всего? Сотня, две?

Белокурая Салвинг заулыбалась и ответила:

— Лирия сейчас шепнула мне на ухо, что проверяя нас, она собрала в той части леса все магические порождения колдунов-сенторов, чтобы узнать, так ли мы хороши. Лем, она очень довольна нами и особенно тобой. Вам она тоже обещала своё покровительство, барон. Отныне, за свою почтительность, вы хранимы моей богиней.

Рыцари, услышав слова Белокурой Салвинг, радостно завопили, а барон Верстгорд, широко заулыбавшись, признался:

— Сэр рыцарь, вы наш спаситель. Мы собрались здесь на тот случай, если стражи леса всё-таки придут на помощь колдунам и те направят их против нас. Слава богине Лирии, этого не случилось.

Пожав плечами, я сказал:

— Ничего особенного, Хорн, я просто делал свою работу. Видишь ли, хотя я и странствующий рыцарь, лекарь из меня никакой. Целительством у нас занимается Белокурая Салвинг, а мы все специалисты другого рода. Снести чью-то безумную голову нам куда проще, чем лечить её от мерзостных желаний. Или уничтожить полчище монстров. Ладно, раз всё случилось так, а не иначе, то я хотел бы поговорить с южанами. Похоже, что твои добрые соседи не торопятся сразиться с ними.

— Добрые? — Возмущённо завопил барон — Век бы не видел этих мерзавцев, а ведь когда-то все они были отличными охотниками на пушного зверя и действительно неплохими соседями, пока не спутались с проклятыми сенторами. Те по дешевке снабжают их рабынями, а они совокупляются с ними, заставляю рожать и выкармливать младенцев, а потом продают колдунам детей не моложе семи лет. Мерзкие твари, что тут скажешь. А ещё эти несчастные делают за них всю тяжелую работу. Представь себе, Лем, у их ещё есть жены и так называемые чистые дети, но если те плохо ведут себя, они и их продают сенторам. Вы не представляете, друзья мои, как я их ненавижу, но ничего не могу поделать.

Кажется, узнав об истреблении стражей леса и о том, что он теперь храним богиней Лирией, барон осмелел, раз рассказал нам о таких ужасах. Он даже вызвался сопровождать нас вместе с пятью рыцарями к холму. Мы поскакали вперёд не слишком быстрой рысью, ведь нас сопровождали конные рыцари. По разбитой просёлочной дороге к холму, вздымая клубы пыли, неслись последние повозки, в которых сидели бывшие охотники, занявшиеся столь диким видом фермерства. Перед тем, как тронуться в путь, я запустил беспилотный самолёт-разведчик и теперь у меня появилась возможность рассмотреть поселян. Все они были холёными, сытыми детинами не моложе тридцати лет, одетыми ничуть не хуже зажиточных сириаланцев. Похоже, что торговля своими собственными детьми приносила им хорошую прибыль. В груди у меня всё так и клокотало от ярости. Я не знаю, каким это нужно быть скотом, чтобы продавать собственных детей в рабство.

Через пару километров мы были неподалёку от холма. Повозки, на которых привезли какие-то бронзовые магические кулеврины, Пит и не знал, что они имеются у ринорцев, присоединились к отряду лесных жителей. В нём насчитывалось семьсот тридцать шесть поселян и двести восемьдесят конных и пеших воинов против отряда из ста двадцати воинов-наёмников из Знойного Креста. Остановившись, я сделал расчёты и вытряхнул из магического склада сразу десять установок, создающих защитное поле. Четыре сразу же сорвались с места и полетели по заданному им курсу, разбрасывая генераторы силового поля, а мы в сопровождении остальных поехали прямиком к холму. Поселяне и их наёмники, они были северянами, держались от цепи южан на почтительном расстоянии. По всей видимости их магические луки били метров на триста пятьдесят, а это говорило о их мастерстве, как воинов-магов. Лук ведь не винтовка и поразить мишень на такой дистанции нужно суметь.

Чуть ли не сходу я угодил в довольно непростую ситуацию, в которой прямо смешались жизненные интересы сразу четырёх групп людей, две из которых мне были не просто противны, а глубоко ненавистны. Как колдунов-сенторов, так и их подельников, бывших охотников, а ныне негодяев и мерзавцев, я люто ненавидел. Этих я был готов передушить всех до одного и даже того хуже, посадить их на кол, настолько они были мне отвратительны. Впрочем, это всего лишь слова. В присутствии Белокурой Салвинг, да, ещё после ночной схватки, я не стал бы этого делать. Увы, но став странствующим рыцарем богини Лирии, да, ещё имея такую напарницу, я уже не мог быть прежним Лемом Додберри. Нет, я не собирался быть милосердным и сострадательным к отпетым негодяям, но и казнить своими собственными руками собственными руками не мог. Как и не мог убивать тех, кто станет сдаваться в плен. Ситуация, конечно, не самая приятная, но ведь я именно поэтому приказал роботам построить на своём острове большую тюрьму. В ней уже сейчас имелось двенадцать тысяч одиночных камер, а скоро станет намного больше, так как мне не хотелось становиться на Риноре ещё и палачом.

Как воевать с местным ортодоксальным отребьем, я ещё точно не знал, но в том, что я буду воевать с ним, не сомневался. Одними словами и уговорами его будет не перевоспитать. Впрочем, в пророчестве Богов ведь и не говорилось, что Годернаут-Разрушитель будет вытирать кому-то сопливые носы и проводить душеспасительные беседы с негодяями, стремящимися подмять под себя тех, кто хоть немного слабее них. Так-то оно так, но уже сегодня я уткнулся носом в сложную дилемму. Помимо тех людей, к которым я не испытывал никаких тёплых чувств, подле этого собрались ещё и два отряда наёмников и их я тоже не считал людьми высоких моральных достоинств. Я никогда не относился с уважением к тем людям, которые соглашались продавать своё воинское искусство за деньги и, тем более, идти в атаку и отнимать чьи-то жизни. Наёмный солдат это тот же наёмный убийца, если он, конечно, не подряжается стоять в какой-то крепости и защищать жизнь мирных граждан. Или сопровождать караваны, охраняя купцов и их товары.

Как раз два отряда именно таких наёмников должны были вот-вот сойтись в смертельной схватке. Северяне охраняли деревню конченых негодяев, а южане вызвались охранять караван ещё более гнусных мерзавцев. Их можно было, конечно, порицать за это, но с другой стороны где им найти других заказчиков? В общем я решил не судить их слишком строго. Мы сбавили ход, так как барон и его конные рыцари едва поспевали за нами и перешли на шаг и я спросил:

— Хорн, скажи мне, все жители Терфаро грешат таким промыслом?

Тот поспешил ответить:

— Что ты, Лем, далеко не все. В этой мерзости погрязло не более трети охотников, а началось это тридцать два года назад. Первых рабынь, которых привезли в Терфаро, схоронили уже лет через десять. За это время те охотники, которые сговорились с колдунами, построили рядом со старой деревней новую и огородили её высоченной стеной. Со своими соседями они теперь и знаться не хотят. Иногда брат с братом не разговаривают, до того дело дошло. Охотники съехали бы уже из этих мест, да, на новом месте, как ты заешь, обустроиться трудно.

Эта новость меня заинтересовала и я поинтересовался:

— Ну, и как живут те жители Терфаро, которые не захотели заниматься таким гнусным занятием?

Барон вздохнул и ответил с прямодушной простотой:

— Бедствуют. Знаешь, Лем, я бы принял их у себя, но побаиваюсь не столько колдунов, сколько их лесных стражей. Вернее боялся, но всё равно мои крестьяне распахивают земель больше, чем нам это нужно. Им помогают в этом жены и дети охотников, пока те занимаются выделкой шкурок. За мехами в наши края сейчас мало купцов едет, но когда я посылаю обозы с хлебом на юг, то мои торговцы берут с собой несколько возов с пушниной. Колдуны бесятся, но ничего с этим поделать не могут, я в своём праве. Они ведь не могут посягнуть на Дегойнские Поля, которые даны Верстгордам самим богом войны Краганом.

— Хорн, а ты не боишься поссориться с Краганом? — Спросил я с некоторой толикой насмешки — Ведь ты пообещал, что постоишь в честь богини Лирии мраморную часовню.

— И построю! — Запальчиво выкрикнул барон — Это же её рыцарь истребил неисчислимые полчища лесных стражей, а Краган ради этого даже и не подумал шевельнуть своей громовой секирой.

Белокурая Салвинг просияла и заявила:

— Барон, я непременно хочу посетит ваш замок. В знак благоволения к вам моей богини, я исцелю всех больных, а старикам верну если и не молодость, то их зрелые, самые прекрасные годы. — После чего добавила, сдав меня с потрохами этому вояке — А мраморную часовню я советую вам заказать у Лема. У него есть железные магические строители, которые умеют стоить дома удивительной красоты, а отца Ларны я сама попрошу изваять из цветного стекла статую богини Лирии.

C глубоким вздохом я попытался отбиться:

— Но у меня нет на это мрамора.

— О, сэр рыцарь, не волнуйтесь, у меня в замке имеется целая груда прекрасного, белоснежного мрамора! — Воскликнул барон — Поверьте, господа, за ценой я тоже не постою. Для меня будет не только почётно иметь в своём баронстве такую часовню, но и символично, ведь сегодня, моя небесная госпожа, исполнилось полторы тысячи лет, как Верстгорды стали властителями этих благодатных мест.

Понимая, что мне не отвертеться, я поторопился сказать:

— Хорошо, я согласен, это будет мой тебе подарок, Хорн. Но учти, в твоей новой часовне я сделаю небольшой предел, посвящённый богу Крагану. Поверь мне, богиня Лирия найдёт, чем подсластить ему эту пилюлю. Тем более, что даже Боги Ринора боятся её гнева.

На том мы и порешили. Тем временем в стане нападающих произошли те самые перемены, которые я ожидал с того момента, как только увидел телеги с деревянными щитами. Поселяне быстро их разгрузили, поставили на колёса, выстроили в одну линию и вытолкали за трёхметровую, мобильную крепостную стену всех наёмников-северян. Всё складывалось, как нельзя лучше и я отдал приказ выстроить вокруг холма ещё две линии силового заграждения. Первая, самая большая, окружила всех вояк, до единого, а вторая, самая маленькая, отгородила колдунов с их магическим куполом от южан. Они были уже готовы, но ещё не включены. Как только северяне понуро двинулись вперёд, настало время отрабатывать деньги, была немедленно выстроена третья линия, отгородившая поселян от их защитников, и вторая, не дававшая сцепиться между собой северянам и южанам. Через три кольца, как только я включил все генераторы силового поля, пролегла защитная аллея. Вот теперь я был полностью готов к тому, чтобы затеять душеспасительную беседу с наёмниками о смысле жизни воина и его чести.

Между прочим, я только сейчас постиг одну неприятную истину. С тех пор, как люди на Риноре впервые осознали роль личности в обществе, то есть стали соглашаться с тем, что кто-то должен стоять во главе толпы, прошло уже более полутора тысяч лет, а они так и не научились любить друг друга и уважать человеческую жизнь и свободу. Хреново. На мой взгляд это говорило, что всё ринорское общество тяжело больно, раз народ за столько сотен лет так и не смог перебеситься. В нормальных магических мирах на это уходило от силы триста, четыреста лет, то есть срок жизни одного поколения магов. Только теперь я понял, почему Боги напророчили этому миру пришествие Годернаута-Разрушителя. Клин клином вышибают и если я буду распускать здесь нюни, то меня самого разрушат на составные части, причём сделают это как раз именно Боги. Н-да, перспектива, врагу такой практики не пожелаешь. Дёрнул же меня чёрт вернуться в академию магии за красивым дипломом, а ведь мог спокойно продолжать службу в имперском магическом спецназе.

Глава 8

Большая Дегойнская грызня

Когда я приблизился к поселянам, а они уже успели попробовать на прочность силовой барьер и потому многие почёсывали бока, меня охватил жуткий страх. Нет, я испугался не этих бородатых, полупьяных, сытых и холёных верзил. Не страшили меня также как воины, прибывшие в эти края с севера, так и южане. С моей стороны не будет хвастовством сказать, что мне вполне по силам сразиться с ними даже в одиночку. Перебить их всех я не смогу, они попросту разбегутся, но разогнать точно сумею. На это у меня хватит и сил, и боевого опыта, хотя мне и противостояли воины-маги. Про колдунов и говорить нечего не смотря на то, что один из них сумел воздвигнуть магический купол над холмом, который не был для меня непреодолимым. Их я вообще ни во что не ставил по той причине, что они, как маги, были мне не чета.

То, что у меня по спине внезапно заструился холодный, липкий пот, а во рту пересохло, я относил вовсе не на счёт этих вояк. Впрочем, страх, если того не хуже, ужас, охвативший меня, был прямо связан как раз именно с ними. Боги Ринора ведь не зря напророчествовали приход Годернаута-Разрушителя. Похоже, они проводили в этом мире какой-то свой эксперимент, в ходе которого простому, если и вовсе не заурядному, магу предстояло разгрести громадные кучи дерьма. Один из моих бывших бойцов называл это расчисткой Авгиевых конюшен. Не знаю, кем был этот самый Авгий на Земле и какой породы у него были лошади, но на Риноре дела точно обстояли стократ хуже. В общем я только сейчас понял, что разбираться с той проблемой, с которой я столкнулся в Дегойнских Полях, будет куда сложнее, чем истреблять крысомедведей. С ринорцами точно не соскучишься.

Как по мне, так наёмники с обеих сторон, хотя на ангелов они никак не походили, были вполне приличными людьми. Да, но это только на мой взгляд, а у местных Богов он мог быть совсем иным и что тогда? Конец Годернауту со всеми его разрушениями? Более того, в моём задании конкретно говорилось, что я могу не щадить врагов, но на меня ведь никто даже и не собирался нападать. Как колдуны, так и поселяне ни меня, ни барона с его рыцарями даже в упор не видели или упорно не хотели замечать нашего присутствия. Они даже не плевали в нашу сторону, видимо считая, не тронь некое вещество и оно не станет источать неприятных запахов. Ну, и что мне теперь делать в такой ситуации? Специально устраивать с ними скандал, плавно переходящий в мордобой и последующую кровавую битву на полное уничтожение? Нет, для первого выхода в свет Годернаута-Разрушителя такой вариант не годился. Мне нужно было придумать что-то умное и, желательно, не очень подлое.

На счёт умного это ещё куда ни шло, о вот как сделать, чтобы мои действия никто не смог бы счесть подлыми, ещё тот вопрос. Как ни крути, но мы не очень-то ограничивали себя в методах, когда громили тайные базы ортодоксов и их убежища. Шантаж, угрозы, подкуп, прямой обман и многое другое, всё пускалось в ход, когда нужно было найти врага, не говоря уже про то, что в плен мы мало кого брали. Это уже потом, когда лучшие имиджмейкеры империи придумали способ, как можно и о нас рассказать, и императора не подставить, о нас стало хоть что-то известно. Лично я по этому поводу никогда не терзался муками совести. Мне была хорошо известна обратная сторона медали и я не раз видел, какие зверства творили маги-ортодоксы. На Риноре, хотя я и не знал об этом мире очень многого, тоже хватало нелюдей, но при этом нельзя было исключать, что Боги этого мира видят в Годернауте-Разрушителе рыцаря без страха и упрёка, но это не про меня сказано.

В обычной, мирной жизни, я личность ничем не примечательная и даже в компании, состоящей из одного только зеркала напротив, не спешу высказаться первым, хотя иной раз и высказываюсь о ком-либо совершенно не думая о последствиях. Но это в мирной жизни, а сейчас я, можно сказать, очутился на самой настоящей войне, пусть и необъявленной. Боги Ринора почему-то пустили здесь всё на самотёк и люди, нарушая все законы бытия, превратили свою жизнь в самый настоящий кошмар. Хуже того, Боги предрекли приход Годернаута-Разрушителя и им мог стать любой маг, прибывший из другого мира, если ему, конечно, как Питу, не будет приказано просто наблюдать и ни во что не вмешиваться. В общем кому угодно могла выпасть сомнительная честь разгребать все те огромные кучи дерьма, что нагромоздили на Риноре и Боги, и люди, которые, похоже, ничего не знали о гневе Богов, а Боги Ринора, похоже, пустили в этом мире магии всё на самотёк.

Вот и получалось, что мне теперь предстояло разрушить на Риноре ту дикую, античеловеческую общественную конструкцию, которая сложилась в этом мире сама собой. Правда, мне, в отличие от Геракла, придётся иметь дело не с конским навозом, а с людьми и Богами. Не скажу, что маги-ортодоксы имеют куда более тонкую и сложную конструкцию, чем всё, что они творят, но ведь и Боги Ринора запросто могли оказаться на поверку правозащитниками наихудшей породы, считающими, что и у самых отъявленных негодяев есть права. Вот потому-то мне и сделалось страшно. Это на императора Рейнардина мог подействовать аргумент убийственной силы, гласящий, что за добро нужно платить добром, а за зло воздавать по справедливости. Боги Ринора запросто могли отмахнуться от него и занять позицию адвоката дьявола и что тогда? Мысль о том, что Боги могут встать на защиту поселян, торгующих своими детьми и колдунов-работорговцев так возмутила меня, что страх прошел.

Дав Титану шенкелей, я заставил магического коня рвануться вперёд и первым подлетел к силовому барьеру, за которым спокойно восседала на скакуне песочной масти, тоже магическом, молодая, красивая девушка, облачённая в серебряные с чернением, чешуйчатые магические доспехи. Смуглая, черноволосая, с жгучими карими глазами, она сжимала в руках тяжелый боевой лук с наложенной на него длинной, магической стрелой. По сути её лук мало чем отличался от магического безоткатного орудия, стреляющего огненными шарами калибром в сорок пять миллиметров. Вежливо поклонившись девушке, я попросил её:

— Боец, быстро позови своего командира.

Лицо девушки не было закрыто забралом и потому я увидел, как она удивилась. Глядя на меня уже с куда большим интересом, южанка, изгибая своё стройное, сильное тело, повернулась и крикнула:

— Дядя Рафарн, тебя зовёт какой-то господин!

Девушка повернулась ко мне и улыбнулась наивной, детской улыбкой, хотя на шитых золотом перевязях её мечей я увидел пару дюжин серебряных бляшек в форме шлема. Они говорили, скольким врагам девушка снесла голову. Судя по длинным мечам сабельного типа и куполообразному шлему с забралом в виде львиной морды, она была родом из Леванда, области в самом центре Знойного Креста. Левандийцы чаще кого-либо в Знойном Кресте брались за такую нелёгкую работу, как охрана купеческих караванов, идущих из Северного Рина в Южный и обратно. Мне было непонятно только одно, как это они подрядились сопровождать сенторов в их поездке практически в пределах их собственных земель? Именно это я и хотел выяснить в первую очередь. Рафарн и мои спутники подъехали практически одновременно. Командир наёмников-южан, высокий, статный мужчина лет пятидесяти на вид, облачённый в золочёные доспехи, с вызовом в голосе спросил:

— Что вам от меня нужно? Извините, но мне не до разговоров!

— Ну, да, как же, Рафарн, — усмехнулся я, — тебе же не терпится помереть самому и угробить всех своих бойцов.

Наёмник нахмурился и суровым тоном возразил:

— Наше положение может быть и серьёзное, но вовсе не такое уж безнадёжное, как это тебе кажется, незнакомец.

Отмахнувшись от его слов, я зло прорычал:

— Не тешь себя пустыми надеждами, Рафарн. С северянами вы может быть и справитесь, потеряв половину отряда, но исход боя решат вон те деревянные щиты, поскольку они защищены магией, и особенно магические пушки крестьян. С их помощью они сначала перебьют вас, а уже потом станут требовать своё с колдунов и представь себе, Рафарн, прекрасно обо всём договорятся. Хотя ты вряд ли ты это поймёшь, но это типичный спор хозяйствующих субъектов. Бьюсь об заклад, сенторы смылись вчера рано утром из деревни этих уродов, не заплатив им за товар. Вот поселяне и погнали за ними свою охрану.

Наёмник развёл руками и уныло промолвил:

— Ну, что же, значит такова воля Богов.

— Не говори ерунду! — Вспылил я — Богам Ринора нет никакого дела до наивных глупцов, играющих в благородство. Рафарн, неужели ты не понимаешь, что сенторы, спрятавшись под защитой магического купола, вас попросту предали?

Наёмник упрямо гнул своё:

— Колдуны сказали, что они не смогут удерживать магический купол, если мы остаемся под ним.

Признаться, я не ожидал от командира южан такой глупости и потому сказал Питу по-русски:

— Власыч, дело швах. Быстро метнись к северянам и приволоки сюда их вожачка. Пора пускать в ход тяжелую артиллерию. Ну, а я пока что проведу через силовое поле этого вредного типа и его племянницу.

Старый казак понимающе кивнул и поскакал в сторону второго отряда наёмников, уже построившему для атаки семь пеших черепах по центру и два конных каре по флангам. Северяне были не дураки и прекрасно знали, что им нужно противопоставить конным лучникам с юга. Рафарн не стал кочевряжится, когда я предложил ему и Варнии присоединиться к нам. Ну, а Пит не придумал ничего лучшего, чем закутаться в магическое облако близкого перемещения и уже через тридцать секунд из него вывалились наш казак в наряде ринорского дворянина и здоровенный, покрупнее и пошире него, дядька в воронёном рыцарском полудоспехе. Пит даже не поморщился, а вот дядька сердито взревел:

— Забодай тебя Харлах, чёртов маг! Зачем ты насыпал мне под доспех своих магических иголок?

При этом он схватился за рукоять огромного меча, но Белокурая Салвинг испустила из рук лучи яркого света и зуд у вояки, как мигом сняло, после чего я поднял руку и крикнул:

— Всем приблизиться, господа наёмники! Будем решать весьма спорный вопрос, сражаться вам или нет, при участии Богов.

За всех Богов я ручаться не мог, но надеялся, что Богиня Лирия не откажет себе в удовольствии натянуть нос всем остальным богам. Судя по всему, эта дамочка была очень азартной, но самое главное, ей действительно хотелось натянуть нос мужикам, которых было семеро против неё и богини красоты Синтиарии. Оба командира наёмников тут же недовольно заворчали:

— Впервые слышу о том, чтобы воины вместо того, чтобы сражаться, занимались болтовнёй. — Заявил Рафарн, а его коллега с севера недовольно пробасил — Да, действительно, причём тут Боги?

Ну, в отличие от их у простых наёмников на этот счёт имелось своё собственное мнение и потому они собрались по обе стороны от нас очень быстро. Вот тут-то что поселяне, что колдуны завопили во весь голос, но я увеличил напряженность силового поля и оно отрезало их возмущённые вопли. Когда все наёмники собрались и встали друг от друга на расстоянии в двадцать метров, ближе им не давали подойти две стены силового поля, я обратился к ним с приветствием, представился сам и рассказал, кто мои спутники и как мы здесь оказались. Про наш ночной бой со всеми стражами леса, насланными на нас богиней Лирией, я тоже поведал этим воинам-магам. На нас сразу же стали смотреть с уважением, но что самое главное, Рафарн и капитан Игнол Шелор уже не ворчали и ловили буквально каждое моё слово. Ясное дело, помирать им обоим не хотелось и они явно ждали, что я смогу предложить им какую-то другую альтернативу, но я начал общение по существу с такого вопроса, который мог показаться им странным, но был очень важен:

— Господа, вы все профессиональные наёмники или подались в чужие края польстившись на лёгкий заработок?

Первым ответил мне Игнол:

— Лем, мы родом из Картена, это большой город в полутора тысячах мердаров отсюда. Город наш славится своей сталью и умелыми магами-кузецами, кующими из неё как оружие, так и инструмент, но всем жителям этим не прокормиться. А ещё Картен славится на Севером Рине ещё и своими воинами. Чтобы не сидеть дома голодными и не отнимать кусок хлеба у детей, мы нанимаемся в охрану тех городов, где нет опытных магов-воинов. У нас ведь в Картене кроме железной руды и горючего камня, всё привозное. Мы недавно здесь и прибыли в Терфаро всего три месяца назад. Нас пригласил здешний деревенский старшина, посулил за год службы столько, сколько в иных городах и за три не платят, но не сказал, на чём его деревня так разбогател. Знал бы я, что они своих собственных детей колдунам продают, а те из них рабов безмозглых делают, ни за что не согласился бы воевать за них.

— Ну, с вами мне всё ясно, Игнол, — сказал я со вздохом, — кроме одного, почему бы вам, лишним магам-мастеровым, не сняться с места и не обосноваться в других краях. Можешь даже не объяснять мне, что вы приросли к своей железной горе. Ну, а что скажешь ты, Рафарн?

Южанин покутил головой и ответил:

— У нас та же самая история, Лем, только наша пустыня не ледяная, а раскалена солнцем чуть ли не добела. Хотя мы и живём в благословенном Богами месте, наш оазис не может прокормить всех, вот мы и вынуждены превращать силой магии огромных львов в магических коней и сопровождать купеческие караваны. Мы, левандийцы, предпочитаем зарабатывать деньги на жизнь так, а не грабежом караванов. Поэтому и купцы согласны ехать к нам две недели через пески, чтобы привезти в наш оазис всё то, что в нём не вырастишь никогда.

Услышав такой ответ, я быстро спросил:

— А что, сотворить магического коня из какой-нибудь другой зверюги, обитающей в ваших краях, и продать его заезжим купцам это ниже твоего достоинства, Рафарн? В этом вы схожи с картенцами. Вы предпочитаете продавать своё воинское искусство кому ни попадя, даже самым отпетым негодяям, и убивать людей вместо того, чтобы пускать им на пользу то магическое искусство, в котором особенно сильны.

— Что? — Попятившись от меня вместе с конём завопил Рафарн — Ты с ума сошел! Это то же самое, что продать родного сына или дочь. Да, ты хоть знаешь, что это такое, украсть львёнка у его матери, выпоить его козьим молоком, вырастить и потом превратить в магического коня.

— Не напрягай свои голосовые связки, умник. — Одёрнул я командира наёмников-южан — Я не хуже тебя разбираюсь в искусстве живой магической трансформации и могу даже человека превратить в магического коня, но не стану этого делать лишь потому, что некоторых типов если в кого и превращать, так это только в ослов. Я сказал тебе не про особых боевых магических конях вроде ваших конельвов или наших конекрокодилов, а про других, в которых можно превращать верблюдов или на худой конец лосей и оленей. Про медведей я вообще молчу — Повернувшись к барону, я спросил — Хорн, ты разрешил бы поселиться в твоём баронстве таким магам, чтобы одни выплавляли сталь и ковали из неё массу полезных вещей, а другие превращали молодое, дикое зверьё в магических коней? Естественно, не без выгоды для тебя.

— Лем, друг мой, да, я поселил бы их в своём замке! — Возбуждённо воскликнул барон и со вздохом добавил — Правда, я не хозяин в Дегойнском лесу, а ведь в нём совсем неподалёку есть и железная руда, и горючий камень, не говоря уже про медведей. Эти зверюги часто выходят из леса, чтобы сосать овёс, когда в том начинают наливаться зёрна.

Оба командира наёмников ошалело переглянулись, а Игнол, представив себе такую картину, даже облизнулся. Варния прибавила:

— Дядя, а ведь Лем прав. Если брать молодое и сильное животное нужного размера, то это будет совсем не то же самое, что несколько лет выращивать и воспитывать львёнка.

Видя это, я сказал с нажимом в голосе:

— Господа наёмники, мы может быть и проехали мимо вас стороной, но мне, как рыцарю, служащему богине Лирии, было бы непростительно поступить так. Вы попали в беду и мой долг помочь вам, ведь я поклялся ей, что буду служить добру и бороться со злом. Вы не кажетесь мне злодеями, хотя и не во всём безгрешны. — Наёмники с обеих сторон глухо зароптали, но я повысил голос — Выбор у вас невелик, господа. Вы или сразитесь и погибнете здесь все до единого, либо расторгнете контракты со своими нанимателями, так как они вас подло обманули.

Тотчас послышались громкие выкрики;

— Но мы же прослывём трусами и клятвопреступниками! Это навлечёт на нас такой позор, что его не смыть даже нашим правнукам!

— Тихо вы, ослы! — Заорал Пит во всю мощь своей луженой глотки и добавил — Слушайте, что вам скажет избранник богини Лирии. Вы что, хотите прогневать её? Ну, так знайте, гнев богини любви и домашнего очага может быть просто ужасным.

Слова Пита возымели своё действие, но скорее всего наёмники не слишком-то поверили в её наказание. Им просто не хотелось умирать по-глупому, но и прослыть трусами они тоже не хотели. Рафарн и Игнол подъехали ко мне поближе и северянин, он был старше, спросил:

— У тебя есть какое-то предложение, сэр рыцарь?

— Предложение? — Притворно удивился я и спросил — Ты что же, видишь во мне заезжего купца? Нет, старина, у меня есть для вас кое-какое разъяснение, а касается оно вот чего. Вы, верно, плохо читали Небесный Свод Законов Бытия, ребята, если вообще читали его.

Рафарн задумчиво сказал:

— Лично я о нём только слышал, Лем. Говорят, что Боги открывают его только своим жрецам, но я слышал и другое. Один купец с юга как-то раз поведал мне, если люди станут жить по Небесному Своду Законов Бытия, то в наш мир придёт Годернаут-Разрушитель.

— Ну, и чего нам его бояться! — Возмущёно воскликнула Варния и принялась торопливо объяснять — Лем, может быть ты этого не знаешь, так я тебе объясню. Хотя над нами, левандийцами, и насмехаются наши соседи по Кресту, мы всё равно живём по законам наших предков и потому отвергаем рабство и у нас молодёжь никогда не поднимет руки на старца и даже не посмеет сказать ему, что тот слишком зажился на этом свете. А ещё мы никогда не грабим купцов, но тех из них, кто едет на юг с живым товаром, мы через свои земли не пропускаем.

Игнол кивнул и добродушно пробасил:

— Правильно, девочка. Мы, жители Картена, тоже не боимся Годернаута-Разрушителя. У нас ему, кроме наших домен и кузниц, и разрушать-то нечего. Мы ведь тоже, как и вы, не принуждаем своих дедов и прадедов отойти в мир теней раньше положенного магией срока. Зато нам есть на кого оставить детей, когда мы отправляемся на юг, зарабатывать службой деньги себе на жизнь.

Выслушав всех троих, я с немым укором уставился на Пита. Тот виновато развёл руками и признался:

— Извини, Лем, ни в Картене, ни в Левандии мне побывать не довелось и я знаю о них только с чужих слов.

Вежливо склонившись в поклоне перед Белокурой Салвинг, я строгим голосом приказал:

— Боец Салвинг, срочно запроси у нашего небесного начальства две книги Небесного Свода Законов Бытия и не купированных, а полных, со всеми комментариями, сделанными Отцом Богов. Я хочу зачитать этим обманутым людям те статьи, которые касаются воинского долга наёмных солдат и обязательств тех господ, которые нанимают их на службу.

Барон Верстгорд не смотря на то, что был облачён в тяжелые латы, немедленно приподнялся в седле и, подняв руку, попросил:

— Прошу вас, моя небесная госпожа, пусть богиня Лирия дарует нам вашими руками три книги. Я тоже хочу иметь Небесный Свод Законов Бытия, чтобы изучить его и довести до сведения моих людей. Клянусь, после этого я положу эту книгу в часовне на алтаре и её сможет прочитать там каждый, кто только пожелает, а уж книгочеев, благодаря моей супруге, в моём баронстве, хоть отбавляй. Иной раз приходится брать в руки плеть и стегать их, чтобы заставить выйти в поле.

Признаться, от таких слов у меня чуть было челюсть не упала, а вместе с тем в голове мелькнула такая мысль: — "Сдаётся мне, что Боги Ринора ещё те пройдохи. Всё, что произошло с нами, было ими тщательно спланировано, но чего они добиваются тем, что свели с самыми нетипичными, то есть вполне адекватными, ринорцами? Побудить меня с помощью магии пойти куда-то, им ещё под силу, но даже сам Отец Драконов не сможет заставить меня сделать то, что противоречит моим принципам." Вместе с этим я поставил куда более мощную, чем прежде, магическую защиту на своё сознание и не ошибся. Через несколько мгновений после того, как Белокурая Салвинг воздела руки к небу, в небесной синеве появилась золотая искорка, которая быстро превратилась в золотую, крылатую небесную лодку. Богиня Лирия решила спуститься с небес с помпой и чуть ли не под звуки марша, чем вызвала всеобщий ажиотаж, но не более того. То ли на всех напал столбняк, то ли ещё почему, но никто не пал перед ней ниц. Дальше всё происходило, как по писаному. Из её рук одна за другой выплыли три большие книги с золочёными переплётами и она чуть ли не проворковала:

— Сэр рыцарь, это то, что ты просил. Не забудь, мой рыцарь, что ты обещал почтить в часовне моего воинственного брата Крагана. — После чего обратилась к Ларне — А ты, дитя моё, попроси своего отца изваять статую для часовни барона Верстгорда. Я специально навещу его, чтобы он смог лицезреть меня.

Тут меня, словно чёрт дёрнул и я сказал:

— Моя богиня, а как на счёт магических объёмных изображений всех остальных Богов? Думаю, что они пригодятся Стану.

Богиня бойко стрельнула в мою сторону глазками, погрозила пальчиком и кокетливо ответила:

— Ох, Лем, ты явно что-то задумал, но я исполню твою просьбу. После того, как лично удостоверюсь в его мастерстве скульптора.

Кивнув всем на прощание, Богиня Лирия исчезла, а мне вдруг подумалось, что я ведь таким образом стал одним из считанного числа тех магов, кому довелось узреть бога или богиню. Среди моих знакомых, если не считать Норди и его родню, таких не было ни одного. Правда, поговаривали, что Боги Ринориана частенько заглядывали к Волдеру Цорну, но тот об этом почему помалкивает. Да, на этот раз я полностью оправдал то прозвище, которое он мне дал. Мне действительно посчастливилось не только познакомиться с богиней, но и наладить с ней хорошие, продуктивные отношения. Забрав у Рафарна книгу, она была магической, такую и мне было не сложно сотворить, я велел ей открыться на нужной странице и зачитал пункт за пунктом обязанности всякого добропорядочного наёмника, а также обязанности нанимателя.

Вот тут-то южанам и северянам стало ясно, что если они подрядились на охрану городов, крепостей и всяких там караванов, то им категорически запрещено принимать участие в бандитских рейдах, а именно таковыми и были обе вылазки. Я нисколько не ошибся, предположив, что вся эта склока разыгралась из-за денег. Оказывается, терфарцы мало того, что не заплатили сенторам за большую партию рабынь, которых им доставили ещё два года назад, так они ещё и резко взвинтили цены на свой товар. Мотивировалось это тем, что они, дескать, сильно потратились, доращивая почти три сотни мальчиков и девочек до девятилетнего возраста. Сенторы, поспорив для приличия, смылись среди ночи с товаром, вообще не заплатив за него, приказав своим телохранителям сделать засеки на лесной дороге, но северяне, поднятые по тревоге, всё равно умудрились догнать их и загнать на холм. Когда же я всё растолковал наёмникам и объяснил, что оба отряда сделали соучастниками преступления, они согласились покинуть это злосчастное место.

Со мной остался один только Пит. Все остальные мои спутники отправились во главе с Салвинг в замок барона Верстгорда вместе с обоими отрядами наёмников. Их я попросил не отправляться по домам, а подождать в гостях у барона меня и моего друга. Вскоре все три конных отряда ускакали и мы занялись своими делами. Перегруппировав генераторы силового поля так, чтобы образовалась нейтральная полоса шириной в полсотни метров, я приказал Питу сделаться невидимым и немедленно отправиться на вершину холма вместе с ещё одной установкой силовой защиты. Мне было тревожно за судьбу детей. Сразу после этого силовое поле погнало терфарцев вперёд, хотя они и не хотели идти на сближение с врагом. Как только они приблизились вместе со щитами к подножию холма на сотню метров, с такого не промажешь, я подъехал к силовому барьеру, отделяющему меня от сенторов, и крикнул:

— Быстро позовите старшего!

Ответом мне был здоровенный огненный шар, но он ударился в силовое поле и полетел обратно, заставив колдунов броситься в рассыпную. Чтобы подстегнуть их, я выпустил из ладони огненный шар размером с хороший арбуз и несколько раз подкинул его на руке. Колдуны завопили в ответ, что их главарь сейчас занят, но вскоре подойдёт. Пит добрался до вершины холма раньше, чем ко мне спустился колдун. От фургонов вниз по склону полетели серые фигуры, затем гужевой транспорт отгородило силовое поле, а ещё минут через пять появился наш казак. Он был в ярости и тащил кого-то за ногу. Попадавшиеся Питу на пути сенторы отлетали от него метров на двадцать и потом катились по земле, но он никого не убил и даже не покалечил. Притащив главаря колдунов, тот был без штанов, в одной нательной рубахе, Пит швырнул его ко мне под ноги и клокочущим голосом заорал:

— Лем, этот скот насиловал девочек! Одиннадцать девчушек искалечил, мерзавец. Трое при смерти были, но я поспел вовремя. Я тебя Христом Богом прошу, отдай его мне на растерзание!

Отрицательно помотав головой, я отказался:

— Не отдам, даже и не проси, Пит. Ты же не сделаешь из него выворотня, чтобы он подыхал двенадцать дней.

— И то верно. — Согласился мой новый друг точно также, как соглашались в подобных случаях все старые — О такой лютой казни я даже от драконов ничего не слышал. Ну, тогда я вертаюсь назад, отгоню телеги на наш остров, а могу и в Счастливую Долину детвору переправить. Там детишек любят. Им там хорошо будет.

— Но не лучше, чем с родными матерями. — Возразил я казаку.

Тут главарь сенторов злорадно захохотал и крикнул:

— Ну, уж, нет! Их матери тотчас в клочья голыми руками разорвут. Такой я им дал приказ на тот случай, если эти сиволапые сумеют отбить у нас обоз с заготовками, и ты уже ничего не сделаешь, маг.

Меня это заинтересовало и я, подвесив сентора вверх ногами, сделал ему предложение такого рода:

— Ты знаешь, слизняк, а я ведь могу и по другому подойти к этому вопросу. Что ты скажешь, если я куплю у вас детей за десять бочонков злотых монет? Заодно ты расскажешь мне, как освободить их матерей от рабской зависимости и твоего приказа. Сразу после этого я тут же удалюсь, а между собой вы и сами как-нибудь разберётесь.

Колдун, это был невысокий, жилистый тип с пепельно-серой кожей, водянистыми, рыбьими глазами и синюшными губами, наверное опять боги постарались, пометили, пристально посмотрел на меня, пошамкал губами, передние зубы у него были выбиты, и ответил:

— Договорились, спусти меня, но учти, рабынь мы сами почистим, как только ты их приведёшь. Мы своих тайн не разглашаем. Тем более магам. Но знай, с золотом ты нас не надуешь. Мы в нём толк знаем.

— Нет, колдун, так не пойдёт, — насмешливо откликнулся я и издевательским тоном добавил, — десять бочонков золота ваши, а тебе придётся отправиться со мной. Твои дружки пусть разбираются с золотом, им его ещё нужно будет как-то удержать в своих руках, а ты отправишься со мной в то место, где мы с тобой поговорим по душам. Поверь, там ты всё расскажешь мне о вашем колдовстве.

Сентор презрительно усмехнулся и процедил сквозь зубы:

— Даже и не надейся, я надёжно защищён от любых пыток, ведь у меня у единственного во всём отряде семнадцатый уровень посвящения. Тебе меня не сломить маг, а убивать меня, тебе же дороже выйдет. Мои лесные стражи тебя и под землёй найдут.

Улыбнувшись в ответ свей фирменной ледяной улыбкой, не предвещавшей моим врагам ничего доброго, я стал молча вытаскивать из бездонного склада бочонки с злотыми монетами и забрасывать их на территорию колдунов. Те налетели на золото, как вороньё на падаль, и принялись ругаясь и отталкивая друг друга набивать монетами бездонные карманы своих серых балахонов. Судьба главаря их нисколько не волновала. Терфарцы, увидев, сколько золота обломилось колдунам, пришли в неистовство, но мигом сообразили, что вот теперь-то они точно смогут поживиться, а потому стали быстро окружать холм со всех сторон. Похоже, что они всерьёз вознамерились забрать всё наше золото себе. Ну, а я затолкал колдуна в магический склад и сказал Питу:

— Знаешь, старина, нет ничего страшнее, чем оказаться внутри этого бумажника. Висишь в абсолютной темноте, дышать нечем, но и не умираешь, жуткое ощущение и самое страшное, на тебя разом наваливаются все самые чудовищные кошмары. Ощущение, скажу я тебе, не из приятных и второй раз я туда ни ногой.

Пит кивнул и с усмешкой ответил:

— Знакомое ощущение. Ну, что, спускаем псов с цепи?

— Нет, старина, сначала отправим детей на остров. — Сказал я с глубоким вздохом — Там я исцелю девочек, сдам своим помощникам колдуна-сентора и только потом мы вернёмся на холм и посмотрим, как эти уроды будут сражаться из-за твоего золота. Думаю, что это будет похлеще, чем битва древнегреческих богов с титанами.

Беспрепятственно проехав сквозь силовое поле, мы поскакали на вершину холма, где я открыл портал прохода, после чего начались два с лишним часа таких душевных мук и страданий, которые я ещё никогда в жизни не испытывал. Детишки были не просто худы, а буквально истощены. Практически все они были голыми, их тела покрывали синяки и ссадины, а на руках закостенели мозоли. Появление детей в посёлке вызвало громкий женский плач. Хорошо, что в нём жило немало людей, прекрасно разбирающихся в магии, колдовстве и знахарстве, а у меня среди множества вещей имелась детская одежда и даже игрушки. Мы на скорую руку привели детей в порядок и я сдал колдуна роботам. Им было неведомо чувство сострадания, но зато они в точности выполняли все инструкции, которые я им давал. Как и в случае с Марданом, всё решила сыворотка правды и как только она была готова, мы отправились назад, в Дегойнские Поля.

Если раньше я ещё подумывал о том, чтобы перевоспитать лесных фермеров, то теперь, посмотрев на их детей, решил не делать этого. Мы поднялись в воздух и для начала облетели холм по кругу. Силовые поля не давали терфарцам и сенторам разбежаться, а магов, умеющих открывать порталы прохода, среди них не было. Не могли они и сцепиться друг с другом, а потому, выстроившись в ряд, просто ругались. Оба отряда уже были полостью готовы к бою. Если у поселян имелись большие деревянные щиты, укреплённые пусть и незамысловатой, но прочной и действенной магией, то колдуны держали в руках полупрозрачные, складные магические щиты почти двухметрового диаметра. И вот ведь что интересно, они даже не подумали о том, чтобы договориться обо всём миром и поскольку обе стороны были готовы к бою, я отключил силовое поле. Несколько секунд колдуны-сенторы и терфарцы молчали, но уже очень скоро поселяне первыми выстрелили из своих магических кулеврин по своим обидчикам.

Кулеврины со злобным урчанием извергли из бронзовых жерл даже не огненные шары, а струи магического огня. Такие магические заряды были под запретом в империи и даже ортодоксы применяли их в самом крайнем случае. Магические щиты отразили огонь кулеврин и жидкое пламя медленно потекло с холма вниз, но поселяне были не дураки и точно знали, до каких пределов будет стекать, сжигая всё, магическое пламя. Оно остановилось в полусотне метров от них, а вот колдунам пришлось попятиться, но среди них нашлись умники и редкий строй колдунов, пустив с рук ледяные стрелы, вернулся на место. Терфарские канониры быстро перезарядили кулеврины, но колдуны их опередили и залпом метнули огненные шары. Стреляли они с тонким расчётом, по навесной траектории. Поселяне были к этому готовы и ударили по магическим шарам из луков и арбалетов, но в воздухе взорвались не все. Небольшая часть огненных шаров всё же перелетела через щиты. Послышались истошные крики и среди телфарцев появились первые убитые и раненые, но кулеврины снова изрыгнули драконий огонь. На этот раз струи летели по куда более высокой траектории.

Начался затяжной огневой бой. Ненавижу такие сражения из-за вони горелой плоти. На стороне терфарцев было более, чем десятикратное численное преимущество, весьма мощное магическое оружие и щиты, но колдуны-сенторы, их было сто двадцать человек, куда больше них преуспели в боевой магии. Поэтому силы были приблизительно равны и бой завязался нешуточный. Канониры поселян быстро сообразили, что стрелять нужно не в колдунов, а поверх щитов и в промежутки между ними. Тотчас раненые появились и среди них, но сенторы держались почти час, прежде чем стали отступать. Сражаться в огне они уже не могли, но и терфарцы не смогли продвинуться вперёд ни на шаг, да, оно им и не требовалось. Магические кулеврины могли стрелять ещё и огненными шарами, причём на большое расстояние, а деревенские канониры при этом проявляли себя настоящими мастерами этого дела.

Часа через три, ближе к вечеру, стало ясно, что колдуны проигрывают битву. Их осталось в живых человек сорок, а терфарцев свыше семисот и тогда колдуны пошли на самоубийственный шаг — вызвали совместными усилиями огненный шквал смерти, пожертвовав для этого своими собственными жизнями и всем имеющимся у них золотом. К тому времени, чёрные от копоти, все в ожогах, они собрались вокруг вершины холма и когда сотворили магическое заклинание, то мигом превратились в огненный вал, который ринулся вниз с холма. Огненный шквал докатился почти до силового барьера. Казалось всё было кончено, но когда огонь угас, а дым поднялся вверх, мы увидели одинокую фигуру, стоящую в самом центре обороны терфарцев. Я отключил силовое поле и мы спустились в выжженный круг. Пит несколькими струями магического льда остудил дорожку и мы, проскакав по дымящейся, выгоревшей земле несколько десятков метров, остановились перед старшиной деревни. Тот был облачён в мощные магические доспехи, выглядевшие, как наряд богатого горожанина, расшитый золотом, и потому не пострадал от огня. Рослый, холёный верзила лет шестидесяти, взглянул на нас и спросил меня злым голосом:

— Маг, где моё золото?

Разведя руками, я ответил:

— Сгорело твоё золото. Вместе с колдунами и всеми твоими односельчанами сгорело. Дотла, ничего не осталось. Магия.

Явно свихнувшийся старшина деревни прорычал:

— Ты врёшь, маг! Золото не могло сгореть. Отдай мне его, иначе ты об этом горько пожалеешь.

Покрутив головой, я спросил:

— Ну, и как, оно того стоило? Ты столько лет творил зло, истязая рабынь и продавая своих детей и всё пошло прахом. Ты убил их всех, своих родичей, соседей, друзей и думаешь только о золоте. Что же ты за человек такой? Почему ты таким стал, старик?

— Не твоё дело, маг! — Рявкнул старшина деревни Терфаро — Отдай мне моё золото и ступай своей дорогой, а я проживу и без твоих нравоучений. Плевать мне на родню и соседей, главное, что я выжил. Ничего, эти сдохли, найду новых дураков для своей деревни.

Вот и объясняй такому уроду, что такое хорошо и что такое плохо. Сплюнув, я злым голосом проскрежетал:

— Ну, уж, нет, дерьмо собачье, ты никого больше не обманешь и сам у меня сдохнешь, как зверь, в клетке.

Не долго думая я засунул старшину в магический склад и мы принялись приводить пепелище в порядок. Я уничтожил все останки, а Пит, вот же старый огородник, всего за час заставил подняться на выгоревшем участке земли молодую траву. Уже на закате дня я открыл портал прохода и мы выехали из него на широкую дорогу в километре от широкой, полноводной реки. Посреди неё, на большом острове с высокими берегами, облицованными камнем, красовался целый город, над которым возвышался величественный замок. Вдоль обоих берегов реки напротив острова стояли симпатичные домики, утопавшие в зелени садов. Признаться, хотя Пит и рассказывал мне об этом баронстве, как о самом разумно управляемом и человечном, ничего подобного я даже и не ожидал увидеть. Правда, он ещё и говорил, что старый барон, которого звали Вернард, был человеком крутого нрава и мог запороть провинившегося подданного плетями до смерти, но потом его маг-лекарь возвращал того к жизни и бедолагу засовывали на год в баронскую темницу. Так он поступал не часто и только по делу, но всё же это насторожило меня.

После всего увиденного, мне хотелось сесть и поговорить с Хорном по душам. Мы пустили коней в галоп и поскакали к самому большому из трёх старинных мостов. Всего их было четыре. В предместье мы не увидели ни одного человека, но зато когда переехали через мост и очутились в городе, то угодили прямиком на самый настоящий карнавал, на котором нас ждали. О, Боги, ну, и здоровы же были веселиться жители Верстгорда. Вокруг нас сразу же образовалось каре из молодых парней и девушек. Нас вместе с конями обвешали цветочными гирляндами и, славя нашу отвагу в бою с лесными стражами, повели к замку. Повсюду дети, молодёжь и даже седовласые старцы рубили деревянными мечами чучела из соломы, изображавшие крысомедведей и везде славили и воспевали свою новую небесную защитницу богиню Лирию. Немало благодарственных слов было обращено и адрес Белокурой Салвинг. Всё это мне тоже очень понравилось. Верстгордцы веселились искренне, от всей души и когда я спросил нарядно одетую девушку, сидящую на плече у молодого парня, любит ли та своего барона, она пылко ответила:

— Ах, сэр рыцарь, конечно же! Барон Хорн настоящий мужчина, но его сердце уже занято и потому я была просто вынуждена ответить на ухаживания этого балбеса, ведь он скоро станет конным рыцарем нашего повелителя. Бридден, подтверди, что это так!

Широкоплечий парень ростом за два метра, пробасил:

— Это точно, сэр рыцарь, я тренируюсь со всем усердием и уже могу вскочить на деревянного коня в полном доспехе сам, без чьей-либо помощи. А ещё я преуспел в боевой магии и умею врачевать раны.

— Ну, тогда тебе прямая дорога в рыцари барона Верстгорда, Бридден, но с кем же ты будешь сражаться?

Парень подумал и ответил:

— Сэр рыцарь, рыцарская дружина барона Верстгорда не мечтает о сражениях и победах. Мы стоим на защите нашего Верстгорда и сразимся с любым врагом, который осмелится напасть на Дегойнские Поля. Сегодня мои старшие друзья были готовы сразиться с лесными стражами, но вы их истребили всех до одного.

Распахнутые настежь ворота внешней стены замка были близки и мы прекратили разговор. Возле этих ворот нас ждали уже другие сопровождающие, но каре из юношей и девушек в замок пустили, что тоже мне понравилось своей демократичностью. Барон нравился мне всё больше и больше, в чём я снова стал подозревать тайный замысел Богов Ринора. Меня явно направляли на какую-то тропу и я ещё не знал, а стоит ли мне по ней шагать куда-то или пора свернуть в сторону. Такие мои мысли не были случайными — не люблю, когда мною манипулируют. Поэтому той же ночью я решил малость обезопасить себя и своих друзей, а потому принял кое-какие меры предосторожности. На Риноре мне предстояло поработать самым основательным образом, а потому я решил подготовиться к любым неожиданностям. Тем более, что у меня имелось при себе достаточное количество самого различного оборудования.

Глава 9

Визит в штаб-квартиру Пурпурного Лаонта

Карнавал закончился сразу же, как только солнце закатилось за горизонт, но праздник на этом не прекратился. Он просто перешел в новую фазу и во всём Верстгорде началось пиршество, продлившееся до полуночи. Как барон это и обещал, оба отряда наёмника были определены на постой в замке. Он имел внушительные размеры и вмещал в себя несколько тысяч человек. Нам была отведена одна из самых больших башен замка, но ещё во время пира я договорился с Хорном, что встать нам всем придётся рано, с первыми лучами солнца. Как мы, так и северяне с южанами, переодевшиеся в нарядные одежды, не слишком-то налегали на спиртное, а потому никаких мучений поутру ни у кого не было. За нами пришли слуги барона и повели в донжон замка, в парадный зал. В нём в это раннее утро собрались только члены моего маленького отряда, барон Верстгорд и Рафарн с Игнолом. Как только мы расселись за большим столом, я начал совещание такими словами:

— Хорн, пока что мне нравится в твоём баронстве всё, что я вижу, но этого мало. Расскажи нам, как ты правишь людьми и почему делаешь именно так, а не иначе. Поверь, я спрашиваю тебя об этом вовсе не из праздного любопытства. Я хочу выяснить, каков ты, как правитель.

Барон нахмурился. Похоже, что таких вопросов этому парню ещё никто не задавал. Хорну недавно исполнилось тридцать семь лет, он был счастливо женат и имел двоих детей, сына и дочь. Сдержанно кивнув, он сказал негромко, но очень внушительным тоном:

— Лем, я правлю своим баронством точно так же, как до меня правили все Верстгорды. Правила нашего правления таковы, быть строгим, но справедливым правителем, не брать себе больше, чем заповедали нам это предки, то есть ровно одну десятую часть от всего прибывшего, не окружать себя льстецами и бездельниками, строго пресекать воровство и любую несправедливость, но самое главное, с оружием в руках защищать подданных от любого врага. Ещё нам было заповедано предками учить людей грамоте и ремёслам, давать им возможность заниматься любимым делом и никогда не стеснять их ни в чём, кроме одного. Вот уже полторы тысячи лет все бароны Верстгорды, а мы сильны в магии, на корню пресекают любые поползновения использовать магию во вред людям. Поэтому наше баронство и прирастает ежегодно людьми. Лем, всему этому меня учил мой отец и этому я учу своего сына. Мы никогда не спрашивали ни у кого совета, как править своим баронством, но когда я узнал, что смогу обрести Небесный Свод Законов Бытия, то сразу же попросил его. Мне давно хотелось знать, правильно ли мы живём.

Слегка улыбнувшись барону, я задал ещё один вопрос:

— Хорн, скажи мне, как ты относишься к колдовству и знахарству?

Тот усмехнулся и ответил отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи, доставшей его своим нудным жужжанием:

— Так это та же самая магия, только со своими тонкостями. Лем, поверь мне, ни в колдовстве, ни в знахарстве нет ничего ужасного.

Мы с Питом переглянулись и я подвёл итог:

— Рад слышать, что ты это понимаешь, Хорн. Ну, что же, теперь перейдём к делу, господа. Вчера терфарцы и сенторы полностью истребили друг друга и нам осталось лишь привести то место, где они сошлись в смертельной схватке, в порядок. Однако, дело на этом не закончено. Теперь мне нужно освободить рабынь и остальных детей, а также разобраться с женами и детьми этих уродов.

Барон возмущённо воскликнул:

— Лем, с кем ты собрался разбираться? С несчастными женщинами и запуганными детьми? Ты ещё войной на них пойди. Я против!

— Прекрасно! — Воскликнул я — Раз так, то тебе следует присоединить эту деревню к своему баронству, но и этого будет мало, Хорн. Мы оказали тебе услугу, избавив весь Дегойнский лес от лесных стражей сенторов, но они вскоре сотворят новых магических крыс. Поэтому ты должен принять радикальные меры. Мы тут все наёмники, можно сказать, вот и найми нас к себе на службу, точнее сделай мне заказ на уничтожение сенторов, а Рафарн с Игнолом, как мои должники, помогут нам с ними разобраться окончательно и бесповоротно. Заодно мы уничтожим всех тех охотников, которые выращивали для колдунов детей. Судя по всему, деревня Терфаро была не единственная.

Барон от моего предложения сначала испуганно вздрогнул, но потом шумно вздохнул и сказал:

— Сэр рыцарь, хотя в книге Небесного Свода Законов Бытия и говорится, что один человек не должен нанимать другого для убийства кого-либо, по нашим обычаям я только так и могу освободить жителей Дегойнского леса от власти колдунов-сенторов. Я согласен, но согласятся ли на это мои уважаемые гости?

Рафарн хитро сощурился и ответил барону:

— Хорн, но ведь Лем ясно сказал, мы с Игнолом его должники и наша прямая обязанность исполнить свой долг до конца, как об этом говорится в Небесном Своде Законов Бытия. Правда, мне хотелось бы узнать перед битвой, что после неё мы сможем поселиться заняться в Дегойнских Полях и заняться своим любимым делом. Магические кони нужны ведь не только воинам.

— Как и плуги, топоры и лопаты, Лем, в которые мы вкладываем такую уйму магии, что кажется уже и человек не нужен. — Вслед за южанином сказал северянин и добавил — Раз ты станешь королём Дегойнского королевства, то почему бы нам с Рафарном не стать твоими князьями, пусть даже и не первыми, а двадцатыми или тридцатыми. Тогда твоё королевство прирастёт хорошими магами-мастерами.

Хорн улыбнулся и возразил:

— Ну, почему же двадцатыми, князь Игнол, вы только разберитесь сами, кто из вас двоих будет первым, а кто вторым. Правда, господа, я соглашусь на это только в том случае, если сама богиня Лирия прикажет мне взять под своё покровительство Дегойнский лес.

Пит удовлетворённо, сказал:

— За этим дело не станет, Хорн, вот только Лему просто часовней не обойтись. Надобно тебе, король Хорн, будет заказать ему даже не храм, а целый кафедральный собор. — Хитро посмотрев на меня, он с ухмылкой добавил — А ведь знатное получится королевство у нашего друга Хорна, Лем, с Францию размером.

Возмущённо замахав руками, я воскликнул:

— Старый, ты совсем с ума сошел! Где я тебе на этом островке, на котором не осталось свободного места, построю кафедральный собор? Храм это ещё куда не шло, но не собор же.

Пита было не остановить:

— Хорошо, строй здесь храм, а в Дегойне, где будет стоять столица, кафедральный собор. Ты же не сам будешь пупок надрывать.

Белокурая Салвинг, сидевшая с отрешенным видом, сказала:

— Барон, если вы отобьёте Дегойнский лес у сенторов, то моя богиня повенчает вас на царствование в Дегойнском королевстве. Она спустится с небес, чтобы возложить на паперти кафедрального собора на вашу голову золотую корону.

Прикинув мощности своего строительного отряда, я проворчал:

— На это уйдёт дней пятнадцать.

— Как раз королю Хорну хватит времени, чтобы собраться и переехать в Дегойн. Думаю, что за это время и Пурпурный Лаонт доберётся до этого лесного города — Подвёл черту Орн и спросил — Ну, что, поехали в Терфаро, господа?

Барон встрепенулся и обратился ко мне и моей излишне инициативной напарнице с неожиданной просьбой:

— Подождите ещё пару минут, господа. Сэр рыцарь, я прошу вас вернуть мне всех тех детей, что вы забрали, а вас Белокурая Салвинг, я попрошу вернуть их матерям молодость и красоту. В Верстгорде они быстро найдут себе мужей. — Виновато улыбнувшись, он пояснил — Понимаете, у нас почему-то мальчиков рождается больше, чем девочек и к тому же я тайно принимаю у себя беглых охотников. Наши маги меняют им внешность и у некоторых горожан внезапно появляются племянники. Зато так их уже никто не сможет разыскать.

Подумав немного, я ответил:

— Верну, Хорн, но не сейчас, а немного позднее. После того, как я сниму все последствия сенторской магии. — Повернувшись к Орну, я строго сказал — Парень, ты торопишься. Теперь, когда мы договорились практически обо всём, нам нужно хорошенько подготовиться к войне. Я не собираюсь вести в бой дивизии и буду воевать так, как привык. В первую очередь мне нужно встретиться с вашими убийцами-призраками и посмотреть, чего они стоят. Эдна, ты можешь связаться с орденом?

— В любую минуту, Лем! — Воскликнула девушка и спросила — Когда мы отправимся в Пурпурный Лаонт?

— Завтра, — сказал я и, вставая из-за стола, добавил, — а вот теперь, господа, я предлагаю вам заняться сборами. В Терфаро мы должны прибыть при полном параде и во всём блеске, но долгого пути не будет. Ну, а раз так, то я сначала отлучусь на полчаса. Думаю, что за это время повара приготовят нам всем завтрак.

Барон поторопился сказать:

— Лем, завтрак уже готов, — но, встретившись с моим ироничным взглядом, рассмеялся, — я тебя понял, сэр рыцарь. Можешь открыть портал прохода прямо из этого старинного зала.

Рафарн, глядя, как я встаю из-за стола, промолвил:

— Хорошая эта штука, магические порталы, вот только требует особых знаний. Такими обладает считанное число магов.

Пожав плечами, я решил порадовать его:

— Знаешь, Рафарн, а мне ведь ничего не стоит проложить магические дороги на юг и на север, но для этого будут нужны особые магические кони и стальные кареты. Думаю, что вы с этим справитесь.

Прямо из зала я отправился в кратер вулкана. Роботы уже выколотили из сентора всю нужную мне информацию, а Даркон свёл всё воедино и уже через двадцать минут я знал, что мне нужно будет сделать с рабынями. Сенторы оказались похитрее фаргаров. Они использовали не магические ошейники, чтобы сделать человека покорным, а небольших магических животных, помесь паука и крысы. Этих тварей они внедряли под кожу своих жертв в нижней части головы сзади и те управляли их поведением. Единственное, что хоть как-то радовало, эти кошмарные твари обладали инстинктом самосохранения и потому заботились о том, чтобы их носители не умирали. Извлечь наездника не составляло большого труда магу моей квалификации и потому я вернулся в Верстгорд в приподнятом настроении.

В огромном зале было поставлено несколько столов и как только я вышел из портала прохода во дворе замка, меня тотчас потащили к столу. Конные рыцари барона Верстгорда на этот раз облачились в лёгкие полудоспехи и потому могли сидеть за столом. Они уже знали, что их повелителю приказано богиней Лирией отвоевать у сенторов Дегойнский лес и потому были радостно возбуждены. После завтрака мы вскочили на коней и я открыл портал прохода почти к деревне Терфаро. Мой беспилотник, нарезая круги на высоте в десять километров, раздвигал мои горизонты в этом мире всё шире и шире. Через десять минут мы въехали в Терфаро со стороны старой деревни. Там барон сделал остановку и первым делом известил её жителей, что ему приказано очистить Дегойнский лес от сенторов и взять всех его обитателей под своё покровительство. Потом я рассказал им о печальной кончине их соседей и даже не удивился, когда услышал в ответ:

— Ну, и поделом им! Хотели без труда на чужих страданиях разбогатеть, вот Боги их за это и покарали.

Весть о самоубийственном бое за золото достигла новой деревни Терфаро раньше, чем мы в неё въехали. Она располагалась километрах в трёх от старой и была сплошь окружена широкой полосой огородов, на которых копошились рабыни и их малолетние дети. Я в деревню не поехал, чтобы не убить там кого-нибудь ненароком, а сразу же стал освобождать этих несчастных от наездников. Белокурая Салвинг в свою очередь буквально преображала их, а все остальные наши спутники одевали женщин и детей в самые нарядные платья, выбирая такие, которые были хоть немного похожи на ринорские. Вскоре приехал барон и быстро убедился, что даже дети нуждаются в реабилитации. С огородов мы всё же перебрались в деревню и там я с удивлением обнаружил, что жены тех негодяев, которые сделали рождение детей своим главным промыслом, уже отмыли всех рабынь и их детей, и одели в самые нарядные платья, которые у них имелись. Они не хотели оставаться в этой деревне, построенной по последнему слову ринорской архитектуры, и мечтали только об одном, поскорее перебраться в Верстгорд.

В Терфаро мы провели почти двое суток. Бросать такую отличную деревню с огородами на произвол судьбы было неразумным и потому после того, как мои роботы-строители снесли все приусадебные тюрьмы для рабынь и их детей, жители старой деревни, подумав, согласились переселиться в неё. Хотя жены подельников работорговцев отказывались брать хоть что-то из своих домов, я настоял на этом. Вещи ведь им всё равно понадобятся, как ни крути. Когда же я поинтересовался на счёт жилья, барон быстро меня успокоил. Верстгорд во все временя строился с размахом и в нём никто не ютился в крохотных каморках, а его жители давно уже привыкли к мысли, что за отказ от гостеприимства можно запросто отведать плетей. Как и все Верстгорды, Хорн был очень строг во всём, что касалось морали и нравственности. Вот тебе и дикий народ.

Впрочем, когда я поговорил с Хорном о Гертере, первом бароне Верстгорде, то выяснилось, что Краган хотя и не вручил тому книгу Небесного Свода Законов Бытия, всё же сделал вполне конкретные наставления, но ни о какой войне за Дегойнский лес не говорил. Ну, что же, значит Боги Ринора не имели чёткого плана, что им делать в этом мире, в котором появились люди. Они ведь были направлены сюда в те времена, когда их стало уже достаточно много. Когда я вернулся в Верстгорд, то вскоре убедился, что к женам и детям мерзавцев, занимавшимся столь отвратительным промыслом, никто не предъявляет никаких претензий. Они просто растворились среди почти двухсот тысяч горожан, как капля в бочке воды. Белокурую Салвинг я попросил занялась целительством в Верстгорде, а сам, прежде чем отправиться в Ламирель, город на юго-востоке Северного Рина, посетил наш посёлок, население которого увеличилось почти на семь тысяч душ.

Все бывшие рабыни нашли своих детей и я вскоре понял, что дела не так уж и плохи. У каждой из них было в среднем по шестеро ребятишек и теперь, когда на них не сидели наездники, ничто не мешало им заботиться о них. Похоже, что сенторы отбирали только тех женщин, в которых был особенно силён инстинкт материнства. Куда больше меня пугали дети, боявшиеся всех взрослых и испуганно вздрагивающие от каждого взгляда. В общем мне пришлось применить по отношению к ним магию забвения. Стереть их память полностью не входило в мои планы, а потому я сделал так, чтобы дети в первую очередь помнили любовь и ласку своих матерей, ну, а всё остальное как-нибудь, да, приложится. Ларна поговорила со своим отцом относительно статуи богини Лирии и тот моментально загорелся этой идеей. Я отправил её обратно в Верстгорд, а сам остался, чтобы поболтать со Станом.

Рубцы с задниц его сыновей уже сошли и теперь они были готовы лезть из кожи вон в стеклодувной мастерской, лишь бы заслужить его похвалу. Что же, тут тоже всё наладилось, но что самое главное, я не заметил в поведении мастера никаких странностей и отклонений. Похоже, что с ним всё было в полном порядке. Не возникало у меня никаких сомнений и в том, что рабыни-проститутки тоже смогут вернуться к нормальной жизни. Многие из них уже обзавелись ухажерами, а потому я мог не волноваться на их счёт. Хуже обстояло дело с бывшими охранниками Мардана. Эти парни ничего не умели делать, кроме как стоять на страже или воевать, а потому, по привычке, целыми днями только и делали, что тренировались в бое на мечах и огневом бое. Все они были неплохими боевыми магами и потому я решил взять их с собой, но при одном условии, они войдут в отряд Игнола и станут учиться у его бойцов совсем другому железному делу.

Когда, вернувшись, я сказал северянину, что у меня имеются для него новобранцы, тот отнёсся к моей просьбе с пониманием. Через три дня, убедившись, что подготовка к войне идёт полным ходом, а Белокурая Салвинг ежечасно творит чудеса, я решил направился в Ламирель, старинный приморский город, исконное прибежище пиратов. Вместе с нами туда поехали Рафарн с племянницей и Игнол. Барона я попросил остаться, сказав, что негоже будущему королю бегать в каждый след и он согласился. Что ни говори, а аферу я замыслил просто беспредельной наглости. Дегойн Дегойном, но в огромном Дегойнском лесу, в котором имелись степные просторы побольше Дегойнских Полей, насчитывалось ещё пятьдесят семь довольно крупных городов и свыше трёхсот деревень и во многих из них сенторами даже и не пахло. Зато в некоторых обосновались фаргары, а в Лонштейне и того хуже, служители Лона, злого духа Дегойнского леса, большого любителя кровавых человеческих жертвоприношений. О культистах нам тоже нельзя было забывать.

Портал прохода в Ламирель я открыл без чьих-либо подсказок. Это был крупный порт на берегу океана Ламир, расположенный в субтропиках. Мы проехали через портал и ранним утром появились на широкой, мощёной камнем дороге, пролегающей вдоль побережья океана буквально в сотне метров от береговой линии. Солнце стояло в зените, на небе не было ни облачка, океанские волны мирно набегали на берег, а сам океан Ламир просто-таки манил меня к себе. Мне стоило большого труда сдержаться, чтобы не броситься в его ласковые воды, чтобы искупаться. Вода, в том числе и морская, моя стихия. До Ламиреля было километров двадцать и поэтому мы пустили коней в галоп. По моей просьбе Эдна, разговаривая с магистром ордена Пурпурный Лаонт, Логерсом Деверталем, сказала своему боссу лишь о том, что мы вскоре прибудем в их замок, стоящий на большом, скалистом мысе, но не упомянула, когда и как именно. Маги ордена Пурпурный Лаонт оказались ребята не промах. Они быстро узнали о нашем прибытии на побережье и уже через полчаса мы повстречались с довольно большим отрядом всадников, одетых в пурпурные наряды, при виде которых Пит громко воскликнул:

— Ты смотри, Лем, да это ж настоящие японские ниндзя! Ну, если они ещё и сражаются точно так же, как те узкоглазые бестии, то это хорошо. Воины-синоби нам пригодятся, если им, конечно, не грош цена.

Едва бросив на этих мужчин и женщин беглый взгляд, я слегка усмехнулся и поспешил успокоить мага-воина:

— Не волнуйся, Пит. Не знаю, какие из них боевые маги, но в том, что все они отличные воины, можешь не сомневаться. Это сразу видно по их осанке и тому, как они держатся в седле.

Старый казак, глаз у которого был намётан не хуже моего, слегка кивнул и согласился:

— Да, судя по всему все они сущие черти в бою, но ты знаешь, Лем, мне кажется, что таких не следует посылать в атаку строем. Они ведь, судя по тому, что у них кроме метательных штуковин вроде японских сюрикенов ничего при себе нету, мастера тайного, ночного боя. Так что я советую тебе обратить на них внимание.

— Как и я сам, Пит, — проговорил я вполголоса и добавил, — мы ведь тоже воевали с ортодоксами по большей части ночью. — Как только нас окружило примерно пять дюжин всадников, одетых в типичные для ниндзя с планеты Земля костюмы, отчего были видны только их настороженные глаза, я громко сказал — Господа, я предлагаю не дефилировать по улицам Ламиреля, а сразу же отправиться в крепость Лаонт.

Один из воинов-призраков тут же откликнулся:

— Это было бы неплохо, сэр рыцарь. Тем самым вы докажете нам, что действительно являетесь могущественным магом.

Вежливо поклонившись, я ответил:

— До могущественного мага я ещё не дорос, уважаемый, но кое-что умею. Сейчас я открою порта прохода и пусть несколько ваших бойцов проедут в него первыми, а мы последуем за ними.

Как только я открыл портал, дюжина воинов-призраков сразу же направила в него своих коней, а вслед за ними и мы въехали в просторный, хоть манёвры проводи, двор здоровенной, тысяч двадцать народа поместится, крепости. Двор имел треугольную форму и на той вершине этого треугольника, что была обращёна к океану, стояла самая большая из трёх башен замка-крепости ордена магов. Народ в крепости сразу же засуетился, отовсюду до нас доносились громкие крики, но это была не тревога. Нас хотя и ждали в ордене Пурпурный Лаонт, всё же никто не знал, когда мы появимся и потому сразу же послали за Великим магистром и тот, помахав нам из окна, тут же исчез из вида, чтобы через пару минут, мы как раз успели спешиться, при этом Орн, Эдна и моя очаровательная подружка Мира спрятались за нашими спинами, выйти из огромных дверей и степенно направиться к нам. Логерс Деверталь оказался не таким уж и старцем, как это можно было предположить, ему ведь, судя по рассказам Миры, перевалило за двести лет. На вид ему было не больше пятидесяти лет и судя по его атлетической фигуре, он был магом-воином, но не из числа рядовых. Шагнув к нам навстречу, Великий магистр Деверталь властным голосом поинтересовался:

— Так ты и есть тот самый пиратский барон Лем Додберри, возлюбивший нашу небесную госпожу, который стал её странствующим рыцарем и поклялся служить ордену магов Пурпурный Лаонт?

От таких слов я чуть не взревел, как принц Нордвил, когда того, не дав похмелиться, отправляют на какое-нибудь задание. С трудом сдержавшись, я хмыкнул и язвительно уточнил:

— Магистр, позвольте внести ясность. Во-первых, я вовсе не вожделею к Лирии, так как она богиня, а я простой смертный. Уж если я к кому и испытываю симпатии, так раньше к двум, а теперь к одной магессе из ордена Пурпурный Лаонт. Во-вторых, если я и дал клятву, о сути которой промолчу, так это одной только богине Лирии, а твоему ордену лишь обещал оказать несколько услуг, но и то в меру своих сил. И, в-третьих, у нас Лирией уговор, я буду её странствующим рыцарем ровно столько времени, сколько мне отведено Богами Вселенной, после чего мы все, включая троих твоих магов-разведчиков, сваливаем. Надеюсь ты понимаешь, что у меня могут быть и свои собственные дела?

— Как это сваливаете? — Удивился магистр — Никто не может, как ты говоришь, свалить с Ринора до пришествия Годернаута.

— Ну, раз у нас зашел разговор об этом хулигане, — сказал я, — то давай лучше поговорим в твоём кабинете, Логерс. Поверь, мы поступим крайне опрометчиво, если об этом разговоре узнают враги ордена.

Логерс Деверталь, которому не удалось припахать меня на шармака, чуть усмехнулся, кивнул и дал своё согласие:

— Хорошо, давай поговорим об этом с глазу на глаз, сэр рыцарь.

— Договорились, — ответил я и добавил, — вот только Белокурая Салвинг будет третьей, а мои спутники подождут нас в каком-нибудь помещении поблизости от твоего кабинета. Учти, Логерс, Орн, Эдна и Мира теперь служат непосредственно Лирии и я их командир. Поэтому даже не пытайся оторвать эту троицу от моего маленького отряда. Тем самым ты можешь запросто накликать гнев Лирии на свою голову и весь орден.

Хотя магистру и не понравилось, что он потерял троих прекрасных магов-разведчиков, делать ему ничего не оставалось. Кивнув, он сказал:

— Ладно, не велика потеря, сэр рыцарь, но при этом постарайся не забывать о том, что Пурпурный Лаонт отрядил к тебе на службу троих великолепных воинов-призраков.

Моя очаровательная любовница и её подружка со своим приятелем-здоровяком, тут же повеселели. От Миры я уже узнал об ордене магов Пурпурный Лаонт немало. В нём одних только посвящённых магов насчитывалось под триста тысяч, не говоря уже о его сторонниках. Их было бы ещё больше, так как орден всячески ратовал за справедливость и добрые отношения между людьми, но очень уж строгие, а порой и жестокие правила были установлены в нём. Однажды став членом этого ордена, уже нельзя из него выйти никогда, а кара за предательство была одна — смерть. Это меня настораживало, как и то, что никто из моих троих новых друзей не знал, каковы конечные цели ордена. В том, что они есть, я не сомневался, но не знал, чего именно добивается Логерс Деверталь, двенадцатый Великий магистр, который сдержанно кивнул мне и сделал рукой приглашающий жест. Уверенной походкой властителя он направился к громадным дверям. К нам со всех ног бросились маги, мы передали им лошадей и пошли вслед за Большим Боссом.

Внутри главная башня ордена, в подвале которой располагался небольшой порт для военных кораблей, выглядела довольно скромно. Никакой позолоты, гобеленов на стенах и ковров на полах. Нищенской её убранство тоже нельзя было назвать. Зато в замке имелся магический лифт, на котором мы поднялись на самую верхотуру, в рабочий кабинет Великого магистра, выше которого находился маяк. Тоже магический. Кабинет у Логерс Деверталя был просто громадный. Он не стал корчить из себя особу голубых кровей и пригласил в него всех нас, правда, моим спутникам во главе с Питом он предложил пройти в самый дальний угол, где подле камина стояло с дюжину кресел. Меня и Белокурую Салвинг он повёл мимо огромного круглого стола для заседаний в просторный эркер, перед которым стоял здоровенный письменный стол. За монументальным резным креслом в эркере стояло вокруг низкого столика несколько мягких кресел поменьше. Логерс заботливо усадил в кресло Салли, сел напротив, застыв в напряженной позе, и как только я сел рядом с юным гением, настороженно спросил:

— Лем, ты ведь Годернаут Разрушитель?

Вопрос был поставлен ребром, но я не собирался отвечать на него коротко и просто, а потому сказал со вздохом:

— Это как посмотреть, Логерс. Видишь ли, я никакой не пират и, тем более, не барон, а пришелец из другого мира и к тому же маг-воин. Уже исходя из этого я вполне могу быть Годернаутом, а это, как ты понимаешь, не имя, это всего лишь должность, которую определили для всякого мага-пришельца, обладающего соответствующими достоинствами, Боги Ринора. Поспешу тебя заверить, во всём, что касается разрушений, я как раз именно такой маг-воин. Вот уж чему-чему, а этому делу меня уже не нужно учить. Дурное дело не хитрое, Логерс, ломать не строить, душа не болит, как часто говорят многие из моих друзей. Вопрос заключается в другом, а стоит ли ломать всё подряд? Что ты на это скажешь, старина?

В разговоре с Логерсом Деверталем я сразу же решил избрать дружеский, чуть ли не запанибратский тон. Тому это не очень-то понравилось. Великий магистр нахмурился и проворчал:

— Что-то я не пойму тебя, Лем Додберри. Так ты Годернаут или нет? Извини, но я уже не в том возрасте, чтобы разгадывать загадки.

— А я не в том возрасте, когда человеком можно манипулировать и заставлять его что-то делать против своей воли. — Резко парировал я и с улыбкой добавил — Видишь ли, Логерс, меня в самую последнюю очередь волнуют пророчества ваших Богов. Тем более такого бесбашенного типа, как этот ваш Краган, Бог войны. Многие вещи на Риноре повергли меня в ужас, но это вовсе не говорит о том, что я тут же развяжу на этой планете большую войну, сопряженную с множеством жертв. Извини, но я не простой маг-воин, а несколько особый и наношу по врагу избирательные, точечные удары, зато изо всех сил. Поэтому я буду вести войну так, как привык это делать и в чём имею большой опыт.

Мой ответ почему-то возмутил Великого магистра. Сердито насупившись, он чуть ли не прорычал:

— Не говори ерунду, мальчишка! Когда речь идёт о таких чудовищах, как колдуны-сенторы, фаргары и многие другие негодяи, уже нельзя отделаться уничтожением одних только главарей. Боги ведь не случайно пометили каждого, кто переступил ту черту, которая отделяет человека от зверя. Поэтому если ты Годернаут Разрушитель, то должен уничтожить их всех, а мы тебе в этом поможем. Наш орден именно для того и был создан когда-то, чтобы стать основой, костяком армии Годернаута.

Широко улыбнувшись, я решил зайти с другой стороны и поспешил задать Великому магистру такой вопрос:

— Логерс, старина, объясни мне, что означает слово годернаут?

Старый маг опешил, но быстро взял себя в руки и буркнул:

— Будто ты не знаешь, Лем. Годернаут это Последняя Битва сил Добра и Зла с большой буквы, которая кровью очистит Ринор.

— Ну, да, как же, Армагеддон. — Усмехнувшись, сказал я и, сурово нахмурившись, спросил — В которой, как ты, наверное, полагаешь, можно ни о чём не сожалея уничтожить миллионы ни в чём неповинных людей.

Белокурая Салвинг, молча глядевшая то на меня, то на Великого магистра, удивлённо подняла брови и спросила:

— Лем, но разве не так? В любой битве гибнут люди, а если придёт Годернаут, то больших жертв просто невозможно избежать.

— Цыть, малявка! — Рыкнул я на гения — Не тебе говорить об этом. Да, и Богам Ринора тоже лучше отойти в сторонку и помолчать, когда майор Лем Додберри берётся за дело. — Салли сразу же обиженно надула губки и я, видя, что её васильковые глаза вот-вот наполнятся слезами, сменил гнев на милость — Девочка моя, разве богиня Линия даровала тебе способность исцелять людей и возвращать старикам молодость для того, чтобы ты превратилась в ходячее кладбище? Нет, моя белокурая красавица, ты ни в коем случае не должна превращаться в чудовище, именем которого матери будут потом пугать непослушных детей.

Тем самым я, заодно, остудил ещё и Великого магистра. Взгляд старого Логерса Деверталя сделался задумчивым и тот спросил:

— Хотя твои слова и противоречат пророчеству Богов Ринора, сэр рыцарь, я не могу относиться к ним, как к глупым и несерьёзным. Увы, но я вынужден согласиться с тем, что в некоторых случаях силы Добра, сражаясь с силами Зла, могут причинить людям ничуть не меньше горя и страданий, чем само Зло. Что ты собираешься предпринять в таком случае? Тем более, если тебе известны особые способы борьбы со Злом.

— Ну, не такие уж они и особые, Логерс, — с улыбкой ответил я, — в твоём ордене тоже ведь есть воины-призраки. Понимаешь, старина, я намерен учинить на Риноре этот самый Годернаут, но не тотальный, а потому буду воевать с силами Зла применяя политику кнута и пряника. Поэтому хотя я и стану Годернаутом, буду не столько Разрушителем, сколько Строителем. Поверь мне, Логерс, уже в первые же дни я увидел в твоём мире помимо откровенного, ничем не прикрытого Зла ещё и таких людей, которых где угодно, даже на Скайриноре, где живут драконы, будущие Боги, их каждый назовёт праведниками и созидателями. Ты не смотря на то, что посылаешь к некоторым типам своих воинов-призраков, тоже не кажешься мне злодеем. В противном случае я не прибыл бы в твою крепость с дружеским визитом. А теперь скажи мне, старина, готов ли ты встать под знамёна Годернаута Строителя?

Такими своим словами я вогнал в ступор не только Великого магистра, но и свою ученицу. Белокурая Салвинг, растерянно хлопая длинными, пушистыми ресницами, изумлённо воскликнула:

— Лем, но как? Как строя, а не разрушая, ты собираешься победить всё то Зло, которое пропитало Ринор?

— Каком кверху, — насмешливо откликнулся я и, не желая втолковывать юной красотке простейшие истины, громко позвал её небесную подругу — Лирия, милочка, спустись к нам. Я обещаю угостить тебя просто божественным завтраком, моя красавица.

— Иду, мой мальчик, — тихо донеслось откуда-то сверху и я, поднимаясь из кресла, широко улыбаясь, спросил — Логерс, ты не будешь против, если я сам накрою на стол? Для таких случаев у старины Лема имеются в бездонном складе особые угощения, приготовленные на скайриноре самим Необралтом, самым великим магом-кулинаром. Гервиал, Верховный повелитель драконов Скайринора, из-за этого не отпускает Небби в какой-нибудь юный мир, чтобы тот стал там Богом.

Такие мои речи привели к тому, что Лирия появилась в кабинете Великого магистра ордена Пурпурный Лаонт даже раньше, чем я принялся накрывать на стол. Осветив здоровенное помещение светом своей небесной красоты, богиня весело защебетала:

— Лем, мальчик мой, что же ты не сказал, что все те блюда, которыми ты меня угощал, приготовлены не кем-то, а самим Необралтом. Да, парень, кстати, как тебе удалось заставить его поработать на себя? Он хорошо знает себе цену и уговорить его очень трудно. Наверное, тебе пришлось для этого пойти на какие-то ухищрения.

Подумав, что это мне может пригодиться, расцеловав Лирию в обе щёчки, хотя та всего лишь протянула мне для поцелуя руку, я, нацепив на свою физиономию маску простака, ответил:

— Всё произошло спонтанно, боя прекрасная богиня. Когда я поколотил Небби в третий раз, но уже не в фехтовальном манеже, а в рукопашном бою, тот потребовал реванша. Ну, а я, не будь дураком, выставил такое условие, если я снова смогу скрутить его в бараний рог, то он наготовит мне столько своих самых вкусных блюд, что те не закончатся и за сто лет. Сама понимаешь, Лирия, при этом я пообещал Небби, что буду доставать их из своей бездонной сумы только в особых случаях. Согласись, что завтрак с богиней в кругу её преданных почитателей, да, ещё и в кабинете Великого магистра ордена Пурпурный Лаонт, небесной покровительницей которого ты являешься, именно такой случай.

Богиня, вальяжно протягивая руку для поцелуя Логерсу Деверталю, с весёлой улыбкой сказала:

— Логги, хотя ты иной раз и огорчаешь меня своими неразумными поступками, я надеюсь, что дружба с майором Додберри пойдёт тебе и твоей банде на пользу.

Ко всем остальным парням и девушкам богиня отнеслась куда как радушнее. Она их просто расцеловала. Онемевший от радости Великий магистр всё же нашел в себе силы попросить:

— Небесная госпожа, позволь мне пригласить к завтраку нескольких помощников. Лицезреть твою божественную красоту будет для них самое большое счастье.

Богиня посмотрела на меня вопрошающе и я ответил:

— Извини, Лирия, но это уже вопрос политики. Если ты хочешь достичь того, на что я тебя нацеливаю, то не откажешь магам и магессам ордена Пурпурный Лаонт в такой пустяковой просьбе.

Кивнув и улыбнувшись мне так обворожительно, что я чуть было не расхохотался, богиня Лирия нежно проворковала:

— Пусть будет так, Лемми, но учти, с тебя выпивка на всю нашу небесную компанию. Не стану спрашивать тебя, кого ты поколотил на Скайриноре, чтобы добраться до винных погребов нашего папеньки, но мои запасы старого императорского годориона давно иссякли. Да, Лемми, если тебя это не затруднит, я хотела бы угостить ужином одного мага-стеклодува. Он на поверку оказался таким великим скульптором, что я просто обязана его отблагодарить так щедро, как только смогу.

Вот тут-то меня и проняло по-настоящему. Под видом беспечной женской болтовни богиня Лирия известила меня, что как она, так и все остальные Боги Ринора являются детьми самого Верховного повелителя драконов — Гервиала. Это означало, что Ринор особенный мир, которому были нужны далеко не рядовые Боги. Ну, что же, я лично знаком с некоторыми из детей Гервиала, был однажды представлен ему самому, а потому, зная теперь, что за Ринором приглядывают его старшие дети, постараюсь не облажаться. Правда, моё обещание, данное как-то раз Лирии, превращалось в труднейшую задачу, но тем интереснее мне было её решить. Шагнув к богине, одетой в роскошное платье, пошитое из пурпурного шелка и кружев, я положил руку ей на талию, осторожно привлёк к себе и, нежно поцеловав в щёчку, тихо шепнул:

— Лирия, всё, что я тебе пообещал, остаётся в силе. Когда вернёшься в небесные чертоги, твой братец Арлаэрон, Бог небесного огня, обязательно учинит тебе допрос, почему это какой-то там паршивый маг сделал так, что он не смог наблюдать за тобой. Скажешь ему, что Лем Додберри далеко не так прост, как кажется, и ему уже доводилось гонять сыновей дома Арантидов. Поэтому пусть он думает, что хочет, но мы с тобой будем вести свои дела так, как того захотим сами. Если у него только и хватило ума, что придумать сказку про Годернаута Разрушителя, то это его проблемы, а не наши с тобой, моя красавица. И вот ещё что, Лирия, я никогда не спал с драконессами, а потому и с Богинями не буду ложиться в одну постель. Это я говорю так, на всякий случай.

— И правильно делаешь, Лемми. — Нежно проворковала мне в ответ богиня и, повернувшись к Великому магистру, строго спросила — Логерс, я долго буду ждать твоих магов и магесс? Поторопись, друг мой.

Того, как ветром сдуло, а я, вытряхнув из своего бездонного склада три дюжины аркурийских роботов-официантов, приставленных к громадному магическому продовольственному складу со скайринорскими харчами, приказал им накрывать на стол. Самому же магическому складу я отдал приказ выставить наружу ещё два магических комплекта, в каждый из которых входил мармит, холодильник и стойка с вином, рассчитанные ещё на два застолья, большое, душ эдак на шестьдесят, для Богов Ринора, и интимный ужин для двоих — великого скульптора и его музы, которые мгновенно исчезли. А что, Стан был очень импозантным мужчиной и к тому же блондином, что для драконов большая редкость. На Скайриноре я не встречал ни одного, чьи волосы имели хотя бы русый цвет. Они, в большинстве своём, шатены и брюнеты. Наверное поэтому драконы так западали на блондинок. У меня же имелся иммунитет к любовным драконьим чарам и потому я не поддался ни одной драконессе, вознамерившейся затащить меня в свою постель. Тем более я и в мыслях не держал переспать с Богиней. Все драконы влюбчивы, как мартовские кролики, и даже став богами, не очень-то меняются, а, уж, как они легкомысленны в таких делах, что об этом лучше промолчать. Одно хорошо, они знают себе цену и потому никогда не пускаются во все тяжкие.

Вскоре кабинет Логерса заполнился приглашенными на завтрак нарядно одетыми магами и магессами, а официанты накрыли подали на стол самые изысканные блюда согласно меню двадцать семь — праздничный императорский обед. Великий магистр оказался к тому же ещё и прекрасным распорядителем и потому мы сидели за огромным круглым столом попарно. Чтобы не обижать лишний раз Белокурую Салвинг, я ухаживал за столом за ней, а богиню Лирию поручил заботам Логерса. Перед началом обеда я достал из своего бумажника хитроумное устройство, изготовленное магами одного из техномагических миров, и оно сделало так, что за нами не смог бы подглядывать даже сам Отец Драконов, не говоря уже про братца Лирии. Поэтому ничто не мешало Богине любви и семейного очага общаться с нами, смертными, так, как она того пожелает, а пожелала она быть раскованной, весёлой молодой женщиной, восседавшей во главе стола. В общем это было что-то вроде застолья в честь дня её рождения, да, вот только помнила ли Богиня Ринора о том, когда родилась? Зато она была в это прекрасное солнечное утро невероятно мила и подарила нам всем чудесный праздник. Ну, на то она и была богиня, чтобы уметь доставлять людям радость.

За завтраком, продлившимся почти до полудня, мы ни словом не обмолвились о делах. Лишь только после того, как Лирия попросила всех, кроме меня, Белокурой Салвинг и Логерса покинуть кабинет Великого магистра, мы от веселья перешли к серьёзному разговору. На этот раз мы расселись за низким столиком в эркере позади письменной баррикады в куда более раскованных позах. Как только я снова включил своё антиподслушивающее устройство, Богиня Ринора спросила меня:

— Лемми, что ты намерен сделать, чтобы возвысить меня на небесах Ринора? Извини, мой мальчик, но хотя мы очень дружны между собой, моим братьям это не понравится. Особенно самому старшему из них, Зорианту, Богу плодородия и удачи. Зор хотя и напрочь лишен тщеславия, всё же привык к тому, что ринорцы именно к нему чаще всего обращаются с молитвами о помощи. Мне в этом плане повезло куда меньше, мой мальчик, как и моей единственной сестре Синтиарии. К любви и даже семейному счастью ринорцы относятся как к чему-то третьестепенному и я не думаю, что они будут в восторге от твоей затеи сделать меня Верховной богиней Ринора.

Судя по физиономии Логерса, тот считал точно также. Испустив тягостный вздох, я немедленно посетовал:

— Представляю себе, Лирия, как трудно тебе было отпустить Рину, ведь эта девушка даже будучи рабыней с форгарским ошейником на своей точёной шейке, сумела полюбить такого прекрасного парня, как Стивен. Извини, но эта пара достойна всего того, небесной покровительницей чего ты являешься — любви и тихого семейного счастья. Зато вот этот мрачный тип, — я указал рукой на Логерса, — явно не нуждается в такой чепухе. Ему подавай одни только скандалы с битьём посуды, то есть войну под знамёнами Годернаута Разрушителя Основ.

Богиня печально вздохнула и её вздох, в отличие от моего, действительно был исполнен такой грусти и печали, что у меня невольно защемило сердце. Посмотрев на меня с беспомощной улыбкой, она сказала:

— Ах, Лемми, если бы ты только знал, какая это редкость такие ринорцы, как Рина и Стивен, Ларна и её отец Стан. Представь себе, но этот парень до сих пор любит свою жену и готов ей простить даже такое страшное предательство и то, что Мардан, чьей любовницей она была, по её просьбе превратил его в раба. Ты не представляешь себе, как иной раз проливает слёзы моя младшая сестра Синтия, Богиня красоты. Она лишает некоторых ринорцев красоты, помечая их каким-либо уродством, но тем на это наплевать. Самой большой страстью ринорцев является стремление к личной свободе, но вместе с тем они ещё и одержимы страстью любой ценой возвыситься и буквально поработить всех тех, кто их окружает не взирая даже на родственные связи, а если это им не удаётся, то они готовы убить даже собственного отца. Единственное, что сдерживает большинство ринорцев от самоуничтожение, это вынужденное сотрудничество во имя того, чтобы какое-то отдельное сообщество не подчинили себе соседи. Твой новый приятель, барон Хорн Верстгорд, мало чем отличается от всех остальных ринорцев. Воспользовавшись тем, что Дегойнские Поля были отданы под руку его предка Богом войны Краганом, он просто создал самую совершенную в этом мире систему подчинения людей своей воле, придав ей вид справедливого правления. Да, он честен, мой мальчик, и даёт своим подданным всё, что обещает, но при этом стремится собрать под свою руку как можно большее число всех тех обездоленных рнинорцев, которые бегут куда глаза глядят. Ты не задумывался, для чего? Ответ очень прост, только для того, чтобы повелевать ими. Логерс, у которого мы в гостях, тоже правит своим магическим орденом жестко, но его хотя бы избрало на эту должность собрание из трёхсот самых могущественных магов ордена Пурпурный Лаонт и он делает только то, что я сама когда-то заповедала первым трём сотням его адептов. Хотя он и бывает несносен из-за своего стремления к жесткости, я многое ему прощаю хотя бы потому, что он относится ко всем магам ордена и его сподвижникам, как к собственным детям, то есть любит их всей душой и не казнит отступников, как это часто случалось раньше. Поэтому, Лем Додберри, мне с трудом верится в то, что Годернаут Строитель сумеет достичь большего, чем Годернаут Разрушитель. К тому же это полностью идёт вразрез с принятой ранее директивой. Может быть ты не станешь торопиться?

Предупреждающе подняв руку, я сердито проворчал:

— Но-но, моя небесная красавица, не спеши критиковать меня раньше времени. Позволь мне сначала хорошенько осмотреться и выработать план действий, но уже сейчас, навскидку, я могу сказать тебе одно, клин клином вышибают. Для того, чтобы привести барона в чувство, много не надо. С него вполне хватит одного только твоего внушения. Да, я прекрасно понимаю, что у вас, Богов Ринора, вполне хватает своих собственных забот, но сделать этого парня помазанником божьим, вам под силу, как и нам с Логерсом создать для него такое королевство, в котором этот тип будет править, но не повелевать. Ты, верно, совсем забыла, с каким трепетом он принял из твоих рук Небесный Свод Законов Бытия. Так вот, Лирия, именно он послужит тем объединяющим началом, которое создаст на Риноре первое королевство добра и справедливости. Ну, а потом я пущу в ход своё тайное оружие и уж ты поверь, не в моих интересах проливать кровь в этом мире, но и безнаказанными самые отъявленные мерзавцы тоже не останутся. Да, кстати, Лирия, Богиня красоты Синтиария действительно пометила только негодяев или есть какие-то исключения? Ну, скажем, кто-то ей просто не понравился. Мне, например, тоже иной раз хочется взять и испачкать чью-нибудь рожу краской.

Богиня улыбнулась и язвительно сказала:

— Лем, ты знаешь ответ не хуже меня. Боги беспристрастны, если они, конечно, не возлюбили кого-то из смертных, но и тогда Боги стараются смотреть на своих возлюбленных отстранённо. Хорошо, мой мальчик, я подожду, когда твой план войны с пороками ринорцев будет готов.

Посмотрев на богиню исподлобья, я глухо проворчал:

— Угу, как же, разбежался. Как-нибудь перебьёшься и без чтения моего плана на ночь, красотка. Между прочим, даже Верзила Люгерд так и не смог заставить меня писать рапорты о уже проведённых операциях, а про планы предстоящих, я вообще молчу. Война план сама покажет, Лирия, и, вообще, не женское это дело, базарить о войне. Женщинам пристало быть миротворцами, а не воинами. Понятно?

От такой моей отповеди Логерсу стало не по себе, а богиня, смутившись от моей беспримерной наглости, даже слегка прикусила губку. Её щёчки порозовели, она пару раз вздохнула, но потом успокоилась и я сразу понял, что Боги Ринора получили самое исчерпывающее досье на меня, составленное Верзилой. Интересно, когда она его слушала, у неё уши в трубочку не свернулись? Не думаю, что мой непосредственный начальник стеснялся в выражениях, когда описывал в красках, что представляет из себя гвардии майор Додберри. Лирия всё же нашла в себе силы улыбнуться и грациозно поднялась из кресла. Вслед за ней, словно девчонка, подскочила Белокурая Салвинг, смотревшая на Лирию с обожанием. Мы тоже вскочили, как по команде "Император в казарме!" и Богиня любви нас поцеловала. Сначала Великого магистра в лоб, а потом чмокнула в гладко выбритую щёку меня и потрепала за ухо, после чего плавно, я бы даже сказал, величаво, растаяла в воздухе.

Глава 10

Визит в штаб-квартиру Пурпурного Лаонта

Богиня вернулась в свои небесные чертоги, в которые можно попасть только по специальному приглашению, а мы остались. Белокурая Салвинг сокрушенно вздохнула и посмотрела на меня, чуть ли не с ненавистью. Точнее будет сказать, одарила меня тяжелым взглядом. Кажется, девчонка меня чуть ли не возненавидела. Великий магистр тоже глядел на меня волком, но меня их взгляды мало смутили. Тоже мне, умники нашлись. У Богов Ринора свои дела и это не им решать все те проблемы, которых в этом мире накопилось сверх меры. Взгляды взглядами, но мой юный гений и этот старый барбос, чтоб ему пусто было, на сегодняшний день являлись для меня очень важными персонами, хотя как по мне, то век бы не видел их обоих и умер самым счастливым человеком. Хотя с другой стороны мне очень хотелось довести дело до конца, взять Салли если не за руку, то за шиворот и притащить её на Скайринор, где ту моментально превратят в юную, прекрасную драконессу с золотой чешуёй, научат оборачиваться крылатой рептилией, имеющей в длину от носа до кончика хвоста не менее пятнадцати метров и она простит мне всё.

Моя самая главная проблема заключалась в том, что Грег с самого раннего детства буквально вбил в меня через задницу понимание того простого факта, что люди это люди, а драконы, хотя им и дано превращаться в точную копию людей, это драконы, существа практически вечные. Ну, а все разговоры о том, что каждый человек за особые заслуги может быть преображен на Скайриноре в дракона, это всего лишь разговоры. Такое если и случается, то крайне редко и надеяться на такое счастье не следует. Даже в том случае, когда дракон оборачивается человеком, а они и на Скайриноре предпочитают человеческие тела драконьим, он разительно отличается от человека уже только тем, что практически полностью неуязвим, хотя его силы уменьшаются пропорционально весу. Ты можешь ловким приёмом обезоружить дракона и приставить меч к его шее или вообще скрутить его и приложить физиономией к борцовскому ковру, то есть победить, что я проделывал неоднократно, но если дракон обернётся огромной крылатой рептилией и дохнёт на тебя огнём, то какой бы мощной не была твоя магическая защита — ты покойник. Даже самое страшное оружие магов — заклинание драконьего пламени, по сравнению с настоящим драконьим пламенем это апельсиновый сок поставленный рядом с напалмом.

Ещё не было случая, чтобы один дракон смог убить другого. Они же, чёрт их подери — полностью неуязвимые! Боги существа той же природы, но при этом едва ли не на порядок сильнее и могущественнее. С ними может равняться один только Верховный повелитель драконов Гервиал, а также все его дети. В этом нет ничего удивительного, ведь он золотой дракон и все его детки тоже, а потому равны по своим силам драконам-богам, а может быть даже и сильнее. Правда, оборачиваясь человеком, даже Гервиал тут же теряет большую часть своей драконьей силы, но только не магической. Глупо даже говорить о том, что дракон, превратившийся в человека, теряет в силе настолько, что его дано победить человеку. Обычному человеку это не под силу. Для этого нужно обрести драконью силу. Мой приёмный отец проделал это со мной ещё тогда, когда мне было всего лишь двенадцать лет и с той поры я уже не бегал с соседскими мальчишками взапуски. Не я один способен бороться на равных с драконами, обернувшимися людьми. Большинство тех землян и особенно русских, с кем мне пришлось воевать бок о бок, также не моргнув глазом пошли на это. Говорят, что все земляне, ставшие колдерийскими стрелками, когда им было сказано, что именно обретение драконьей силы является главным условием для зачисления в отряд, согласились без каких-либо особых раздумий.

Вообще-то драконы не в восторге от людей, обретших драконью силу и всё объясняется очень просто. Драконы неуязвимы, имеют природную магическую защиту от всех напастей, а потому имеют возможность не пускать в ход свою драконью силу сражаясь с простыми людьми на спортивных аренах. Поэтому они никогда не принимали участия в войнах людей, за исключением последней войны с ортодоксами, но и в ней участвовало всего семеро драконов и все поголовно воевали в отрядах магического спецназа. Спрашивается почему? Да, по одной единственной причине! Дракона невозможно победить ни в одном единоборстве, он ведь абсолютно неуязвим и к тому же никогда не устаёт, а человек, имеющий драконью силу, рано или поздно устанет и тогда всё, крышка. В этом плане драконы сама ответственность и то, что семеро потомков императора вступили в отряды магического спецназа означало только одно — Верховный повелитель драконов, наконец, осознал, что принесёт с собой победа магов-ортодоксов. Драконов нельзя победить, но их можно изгнать, как, впрочем, и тех драконов, которые стали Богами Миров.

Почему, спрашивается, во Вселенной имеются как магические, так и немагические миры? Да, по одной единственной причине. В некоторых мирах люди просто уничтожали на каком-либо этапе всех магов и переставали поклоняться так называемым древним Богам, выдумывая себе новых богов и этого вполне хватало, чтобы Боги этих миров становились безработными. При этом они не возвращались на Скайринор, а тосковали в своих небесных чертогах и были вынуждены с драконьим спокойствием переносить массу неудобств. Нет, ну, это действительно далеко не самое приятное, когда сквозь твоё жилище на бешенной скорости проносится какой-нибудь высотный реактивный самолёт или того хуже, космический корабль. Увы, если бы маги-ортодоксы взяли верх над нами, то они первым делом послали бы драконов и Богов к чёртовой матери и заняли их место. Ну, а первое, что они сделали бы после этого, это разрешили заниматься магией лишь избранным, а ей, между прочим, даже на Ринориане занимается максимум двадцать процентов людей, и поработили бы всех остальных. Гервиал это понял и принял единственное верное решение, отдал приказ извести всех ортодоксов под корень. Та великолепная семёрка, о которой я говорю, при этом была всего лишь символом участия драконов в этой чудовищной, кровопролитной войне.

При всём моём уважении к драконам я не могу простить им одного, их бездумного, беспечного и наплевательского отношения к людям в тех случаях, когда речь заходит о делах любовных. Драконы, что мужчины, что женщины, действительно влюбчивы до безобразия. Более того, от их связи с мужчинами и женщинами очень часто рождаются дети. Причём все, как один, драконы и не какие-то там полукровки, а чистокровные, изначально имеющие магическую защиту от всех напастей и к тому же бессмертные. От любовной связи дракона и драконессы дети рождаются в среднем в пятьдесят раз реже, а драконы отличаются ещё и просто жутким непостоянством. В общем я считаю свинством то, что тот дракон, которому понравилась какая-то красотка, немедленно пускает в ход все способы чисто драконьего обольщения, укладывает бедняжку в постель и через девять месяцев у той рождается сын или дочь. Как только ребёнку исполняется три, четыре года, такой папаша забирает сына или дочь на Скайринор, сдаёт его на попечения бабкам и тёткам и моментально подыскивает себе следующую жертву.

О том, чтобы взять свою возлюбленную за руку, провести её сквозь Божественный портал на Скайринор и там преобразить, речи практически никогда не заходит. Драконы предпочитают вместо этого откупиться чем угодно, включая высокие должности и несметные богатства и я знаю некоторых профур, которые пропустили через свои спальни по дюжине, полторы драконов. Верховный повелитель драконов смотрит на это сквозь пальцы и я могу его понять. Ему постоянно нужен приток абитуриентов для драконьей академии магии, выпускники которой все поголовно становятся Богами в молодых мирах. Точно такая же картина обстоит и в тех случаях, когда какая-нибудь драконесса положит глаз на молодого, полного сил и энергии парня, который лишь чуть-чуть красивее обезьяны. Только вот ведь какая беда, она же залетит максимум через две недели, потрахается с тобой месяц, а то и того меньше и ты после этого никогда не увидишь своего сына или дочь. Как я понимаю, у старины Пита таким образом народилось под три, а то и все четыре сотни детишек и всё потому, что тот от рождения обладал драконьей силой, а стало быть не только в бою, но и в койке был великолепен.

Драконессы пытались меня охмурить сотни раз и всегда нарывались на резкий отказ. Да, я скорее трахну козу, чем пересплю хоть с одной крылатой бестией, какой бы красоткой та не была! Как то раз, когда меня в очередной раз собирали по кускам в драконьем госпитале на Скайриноре, я устроил нечто невообразимое. Едва я пошел на поправку, одна юная красавица-драконесса вознамерилась затащить меня в постель и я, как бы согласился. Когда после долгой прелюдии дошло до дела, то есть до обнаженного тела, я достал из бумажника одно изделие, называемое на Земле кондом, и принялся надевать его. Красотка мигом сообразила, что я делаю, и закатила мне скандал. Более того, она на голубом глазу заявила, что хочет зачать от меня ребёнка и тогда я дал ей несколько адресов тех заведений, в которых хранят семя мужиков, возомнивших себя племенными быками. Драконесса обиделась и попыталась вышвырнуть меня в окно, но вместо этого вылетела сама. Вот ведь дура, нашла с кем тягаться и что самое интересное, ей ведь уже не раз говорили, что с Лемом Додберри такие номера не проходят, но та решила, что я обязательно польщусь на клубничку. Не вышло.

Когда я вернулся в академию, то помимо того, что меня частенько изводили насмешками чуть ли не все записные острословы, которым мне нечего было сказать, так как матерщина не приветствовалась в её стенах, а дать кому-либо в лоб я и вовсе не имел права, на мою голову свалилась ещё одна напасть. Все девушки не то чтобы возненавидели меня, но относились крайне холодно даже к тому, что я просто был вежлив и учтив с ними. Зато они не стеснялись испросить у меня протекцию, когда им требовалось попасть на бал или какое-нибудь иное торжество в императорском дворце. В общем по этой части у меня был со студентками полный облом, но я не очень-то расстраивался и компенсировал это тем, что почти не имел отказа у незамужних женщин более старшего возраста. Ко мне благосклонно относились не только дамы из обслуживающего персонала, но и некоторые преподавательницы, ссылаясь на то, что раз я преподаю фехтования, то значит отношусь к их кругу. И ни одна из них не порицала меня за то, что я отказываюсь любиться с драконессами.

С Богами Миров была почти такая же петрушка, как обычно говорят мои друзья-земляне из России. Те тоже любвеобильны, как и драконы, но они, по крайней мере, обычно забирают своих любовников и любовниц в небесные чертоги, делают их бессмертными и потом назначают на различные должности, как младших богов. Думаю, что Стану была уготована именно такая судьба. В общем быть этому парню местным Аполлоном и скорее всего Лирия не откажет себе в удовольствии родить от него сына или дочь, а то и нескольких детей и вот они-то будут стопроцентными Богами Миров. Тут и к бабке ходить не надо. Зато мне на шею эта красавица уже точно не станет вешаться. Для меня что драконы, что Боги были одинаковы. Они все бессмертны, а я, как и мой приёмный отец, который стал после своей кончины драконом — смертен. По той же самой причине я даже и не собирался спрашивать у Богов Ринора хоть какого-то совета. Знай они, что нужно делать, точно не стали бы разбрасываться всякими глупыми и неуместными пророчествами. Скорее всего они просто не знали, как им следует поступить.

Все эти мысли промелькнули в моей голове в те несколько минут, что я молча сидел в кресле с видом задумчивой гири. Опять не моё. Ох, уж, эти мои друзья-земляне с их на редкость прикольными сравнениями и прочими оборотами речи. При этом Белокурая Салвинг и Логерс так сверлили меня своими взглядами, что я не выдержал и рыкнул:

— Что вылупились? Не нравится, что я накрутил хвоста этой небесной фифочке? Ну, так знайте, она Богиня Ринора, а вы простые смертные, даже ты, моя девочка, и, представьте себе, ей фиолетово, умрёте вы завтра или через сто лет, так как что одно, что другое для неё всего лишь краткий миг в её бесконечной, как и наша Вселенная, жизни. Боги Миров это всего лишь инструмент творения в руках Отца Драконов, но и для него мы все никто, звать нас никак и родом мы из ниоткуда. Поэтому запомните, мои дорогие, Боги Ринора, как и любые другие Боги Миров, помогают только тем идиотам, действия которых не противоречат их коренным интересам. В нашем, конкретном случае, Богам наплевать, кем я тут буду, Годернаутом Разрушителем, Годернаутом Строителем или вообще, Годернаутом Клоуном и Шутом Гороховым. Они примут меня в любом качестве, лишь бы я всего за пять лет изменил ваш мир к лучшему, а попросту уничтожил в нём рабство. Почему всего за пять лет? Да, по одной простой причине, именно столько времени я должен пробыть в вашем мире, чтобы мне зачли эту чёртову магическую практику…

Чтобы мои будущие соратники поняли меня правильно, я довольно-таки подробно рассказал им о том, кто такие гвардии майор Лем Додберри и старый терской казак Пётр Власович Гордеев. При этом я честно поведал им ещё и о том, почему драконессы называют меня Бесчувственным Чурбаном. Попутно я рассказал им об огромной Звёздной империи Ринориан, её столичном мире с одноимённым названием, магических и немагических мирах, а также о мирах техномагии, не преминув похвастаться тем, что один из немагических техномиров я изящным пинком под задницу загнал в Звёздную империю магов и драконов. Рассказал я им также и о том, кто такие на самом деле Боги Миров, чем они отличаются от обычных, чаще всего придуманных людьми богов, а также о драконах и всех их положительных и отрицательных чертах включая редкостную любвеобильность и столь наплевательское отношение к своим возлюбленным. Глаза у Белокурой Салвинг при этом сделались, как чайные блюдца и она прошептала:

— Лем, я не хочу становиться девушкой-драконом.

Ласково улыбнувшись ей, я сказал с нежностью в голосе:

— Салли, дитя моё, тебе это не грозит. Ты ведь будешь преображена в драконессы из гения, то есть самого обыкновенного человека, а потому останешься той, прежней Салвинг и поверь, тебе не грозит стать такой же легкомысленной, как все остальные драконессы. В общем я гарантирую тебе, моя девочка, уж, ты-то точно сделаешь своего возлюбленного драконом, вы закончите академию магии на Скайриноре, после чего станете Богами в каком-то юном мире и будете любить друг друга вечно.

Белокурая Салвинг тотчас одарила меня столь пылким взглядом, что я поторопился сказать:

— Но-но, Салли, брось играть со мной в такие гляделки. Во-первых, ты пока что всего гений, а раз так, то лично для меня мало чем отличаешься от драконессы или Богини. Во-вторых, моя девочка, я не смотря ни на что всё же люблю Арнику, хотя та и принцесса, а теперь, скорее всего, уже Звёздная королева и потому мне не ровня. Ничего, через пять лет я всё же рискну встретиться с нею и всё выяснить, но до тех пор мне придётся побыть Годернаутом Строителем. — Одарив Логерса таким тяжелым взглядом, что тот даже ссутулился, я рыкнул — А ты не закатывай глазки, старый хрыч. Тебе один чёрт нечего ловить. Лирия положила глаз на папашу Ларны, так что тебе не светит с ней переспать.

Будь у Великого магистра в руках какой-нибудь посох, он бы точно треснул меня им по башке, а так просто заорал:

— Ты что, с ума сошел, идиот? Кретин, солдафон несчастный, да, как ты смел подумать обо мне такое? У меня, к твоему сведению, есть жена, родившая мне семнадцать детей, которую я по-прежнему люблю и ни на кого не променяю. Мне, конечно, было лестно ухаживать за Богиней Лирией во время пира, но мысленно я был со своей Мантуаной. Она, кстати, сидела напротив и ты, чудовище, время от времени бросал на неё слишком уж пылкие взгляды.

Отмахнувшись от Логерса, жена которого и в самом деле была на редкость красивой женщиной, я сердито проворчал:

— Не путай божий дар с яичницей, старая развалина. Лем Додберри с восхищением смотрит на всех женщин и, вообще, с меня вполне хватит того, что Мирна согласилась утешить меня. Она не требует от меня, чтобы я стал её мужем и за это я в лепёшку разобьюсь, но протащу эту красавицу на Скайринор, а уж там у меня хватает должников и любой из них запросто проведёт над ней обряд драконьего преображения. Между прочим, Логерс, она даже и не помышляет стать Богиней.

Основательно запудрив своей болтовнёй мозги Белокурой Салвинг и особенно Логерсу, я отправился осматривать замок-крепость ордена магов Пурпурный Лаонт. Своего юного гения я с собой не взял, предоставив той право самой развлекаться так, как та захочет. Между прочим, её магическое тело уже почти совсем стало человеческим, а, уж, каким оно было привлекательным, так это просто не поддавалось никакому описанию. Единственное, что меня полностью успокаивало, так это то, что эту юную красавицу было невозможно изнасиловать. Зато её можно было соблазнить, но вот кого-кого, а меня это уже совершенно не касалось. Впрочем, на этот счёт тоже можно было не беспокоиться, ведь её опекали Ларна, Эдна и Мира. Уж они-то точно не подпустят к ней ни одного ловеласа, но меня и это совершенно не касалось.

Перед тем, как покинуть кабинет Великого магистра, я буквально выбил из него разрешение осмотреть все их ухороны, хотя более всего меня интересовало только то, как в ордене готовят воинов-призраков. Увы, какими бы призраками они не были, но в Дегойнском лесу бесследно сгинуло несколько десятков этих парней и женщин. В общем не такими уж и крутыми они были судя по этому прискорбному факту. Ну, за неимением горничной имеют кухарку, а раз так, то мне стоило присмотреться к ним повнимательнее. Когда я вышел в коридор, то увидел, что его стены подпирают все мои спутники. Девушки, за исключением Варнии, пошли в кабинет, выцарапать Белокурую Салвинг из когтей Логерса. За неимением под рукой Богини, тот принялся обхаживать её гения. Разумеется, сугубо по-отечески, а не то я её с ним не оставил бы. Мы же отправились разыскивать то место, где тренировались воины-призраки ордена Пурпурный Лаонт.

Поиски были недолгими. Нам всего-то и следовало, что спуститься на первый этаж и выйти во двор. Зато я был немало изумлён, когда узнал, что боевой подготовкой воинов-призраков руководит жена Логерса — леди Мантуана. Да, не просто руководит, а гоняет их на редкость изобретательно. Не знаю, может быть она решила сделать так специально, а может быть в ордене это было в порядке вещей, но в этот день во дворе крепости бегало, прыгало и работало в спарринге очень много народа. На первый взгляд человек шестьсот и это были отнюдь не новички, а искушенные воины-маги. Обстановка в треугольном дворе, а этот равносторонний треугольник имел длину каждой стороны километра в три, живо напомнила мне мою боевую молодость, когда я гонял командиров будущих отрядов магического спецназа и их инструкторов, своих Бородатых Пузанов. Задача тогда передо мной стояла очень сложная, всего за три месяца подготовить к боевым действиям сразу все отряды.

Мы тоже не заморачивались со всякими там тренажерами и полосами препятствий. А зачем, спрашивается, они магам? Мы поступали очень просто — одна группа магов создаёт магические препятствия, а вторая мужественно их преодолевает. Потом бойцы меняются, а поскольку мои Бородатые Пузаны уже успели поднатореть в бою и обороне с применением магии, то получалось очень мило, но шумно и дымно. Один мой хороший друг, землянин, по этому поводу выразился однажды таким образом — бой в Крыму, всё в дыму и ни фига не видно. Наверное, Крым на Земле это очень весёленькое местечко. Ну, так это или нет, не берусь утверждать, ведь я так ни разу не побывал на этой планете. Зато во дворе крепости всё именно так и происходило. Его почти полностью заволокло плотными клубами дыма на редкость замысловатой формы. Это были возведённые одними магами-воинами заграждения и оборонительные сооружения, которые с воодушевлением и неплохой сноровкой и мощью преодолевали и штурмовали другие маги. С диким грохотом и шумом повсюду виднелись оранжевые вспышки разрывов огненных шаров нешуточной мощности. С треском летали во всех направлениях тусклые, бело-голубые ледяные стрелы, осыпающиеся колючим инеем, фиолетово сверкали магические молнии и, вообще, чего тут только не было.

Впрочем одного точно не было — вальяжных, неспешных полётов вроде того, когда мы с Салли громили крысомедведей, но оно и понятно, по нам же тогда никто не лупил магией, так чего бы нам не полетать? В том учебном бою, за которым мы наблюдали вместе с Мантуаной, стоящей на каменном возвышении за магическим щитом, никто не зевал. Перед нашими глазами с огромной скоростью мелькали тёмные, размытые фигуры воинов-призраков и было трудно понять, кто кого атакует. Меня это не удивляло, в скоротечном магическом бою всё именно так и происходит. Когда между собой сражаются мало того, что опытные бойцы, так и ещё имеющие специальную боевую, магическую подготовку, полагаться приходится в основном на интуицию, а ещё на магические доспехи и чем они совершеннее, тем легче выжить. То, что я мог поднимать в воздух тридцать шесть тяжеленных мечей, для такого боя совершенно не годилось. Такие трюки хорошо проделывать тогда, когда ты находишься в обороне, есть линия фронта, а на тебя чуть ли не строем идут регулярные части противника. Вот тогда это прекрасно срабатывало, а в таком бою, который нам решила показать леди Мантуана, лучше пускать в ход боевую магию, причём самую изощрённую. Надо сказать, что её бойцы в этом компоненте преуспели.

Не скажу, что я был очень уж удивлён, на Пита этот бой тоже не произвёл какого-то особого впечатления, но вот наши спутники открыли от удевления рты. Скосив взгляд на старого казака, я убедился, что тому не терпится самому влезть в эту бучу. Зато мне этого совершенно не хотелось. Слишком уж много выпало в недалёком прошлом на мою долю таких вот скоротечных боёв, после которых чуть ли не половина бойцов оказывалась чуть ли не разорванной в клочья, да, ещё и поджаренной так, что их приходилось срочно отправлять на Скайринор, в тот госпиталь, который создали для нас драконы. Глядя на воинов-призраков я сразу же понял, что их уже почти ни чему не нужно учить. Может быть им не хватало стремительности, но зато с магической силой всё было в полном порядке, как и с выносливостью. Похоже, что Мантуана уже видела во мне Годернаута Разрушителя и потому решила показать, на что способны её воины-призраками. Эта красивая женщина, которой на вид нельзя было дать больше тридцати лет, одетая в чёрный, а не пурпурный наряд, но без маски на лице, явно дожидалась похвалы и я сказал вполголоса:

— Леди Мантуана, ваши бойцы великолепны. Полагаю, что на всём Риноре не наберётся и двух тысяч таких воинов-магов.

Магесса, кивнула и сделала уточнение:

— Вы правы, сэр рыцарь, так оно и есть, но всё же их большая часть служит нашему ордену. Поверьте, больше никто на всём Риноре не имеет такой воинской подготовки, какой обладают наши ученики. Похоже, что вы можете сражаться с моими учениками на равных, сэр Лем?

Я не стал скромничать и ответил так, как оно было:

— Леди Мантуана, не хочу хвастаться, но я всё же буду и побыстрее, и посильнее ваших бойцов. Да, и мой друг тоже. — Легонько стукнув Пита кулаком по плечу, я спросил — Что скажешь, старина? Тебе приходилось бывать в подобных переделках, когда сам чёрт не разберёт, что творится вокруг? Насколько я знаю, во второй войне с ортодоксами, особенно в самый разгар боёв, они тоже частенько бросали в бой свою элиту, а это были могущественные воины-маги.

Пит усмехнулся и ворчливо ответил:

— Но мы всё же стёрли их в порошок, Лем. Хотя нам и пришлось нелегко. А тебе кто рассказывал о той войне? Дед, наверное?

— Мой приёмный отец, Пит, капитан Грег Сойтель. — Ответил я старому казаку, получившему магическое образование на Скайриноре.

Мой спутник честно признался:

— Не припомню такого, да, оно и немудрено, я ведь в ту войну тоже пластуном, разведчиком и диверсантом, был, а потому всё больше в одиночку воевал с этими нелюдями. — Вежливо поклонившись магессе, он сказал — Извините, уважаемая, что мы так говорим, но что я, что майор Додберри люди бывалые и нам пришлось с таким врагом воевать, что просто жуть, но ваши ребята действительно хороши.

Леди Мантуане этого было недостаточно и она спросила:

— Чем же был так страшен ваш противник, господа?

Пожав плечами, я ответил, стараясь не сгущать красок:

— Да, в основном тем, что не задумываясь пускал в ход самое страшное магическое оружие даже не думая о последствиях. — Подумав, я всё же сделал уточнение — Но такого, что мы видели недавно, даже наш враг в ход не пускал. Я имею ввиду драконий огонь.

Магесса слегка усмехнулась и окончательно добила меня:

— О, сэр Лем, это не такая уж и редкость. Драконьим огнём на Риноре многие грешат. Есть вещи и похуже, например, кислотный шквал, от которого тоже гибнет всё живое, но в отличие от драконьего огня там, где его применяли, потом двести лет ничто не растёт. Я прослышала, сэр Лем, что вы со своими спутниками уничтожили самое страшное оружие сенторов, их ужасных стражей леса. Как вы это сделали? — Я коротко рассказал ей о том бое и леди Мантуана со вздохом сказала — Да, с этим у нас дело обстоит плохо. Летающих боевых магов у нас не больше десятка. Увы, но заклинания левитации невероятно сложны.

— Не волнуйтесь, эти трудности можно легко преодолеть с помощью специального устройства, — успокоил я магессу, — оно хотя и не магическое, позволяет летать ничуть не хуже птицы. Однако, леди Мантуана, я постараюсь сделать так, чтобы вашим воинам-призракам всё же пришлось принимать участие в такого рода сражениях. Ну, что, мы увидели даже больше, чем достаточно, так что хватит гонять ваших воинов-призраков по двору. Давайте просто побеседуем.

Последовала громкая команда и двор крепости почти мгновенно преобразился. Стих шум и грохот, погасли вспышки магического огня, развеялись клубы дыма и мы, наконец, увидели воинов-призраков, одетых в чёрные магические доспехи Про них можно было сказать только одно, я бы в таких не отважился даже до ветра сходить, а эти мужчины и женщины отваживались в них не только тренироваться, но ещё и воевать. Честное слово, у того придурка, который угробил всех своих односельчан, магические доспехи и то были куда более мощными. Они устояли даже против драконьего огня и огненного заклинания тотального уничтожения, состряпанного колдунами-сенторами. Леди Мантуана приказала подойти командирам отрядов, а всем остальным воинам велела разойтись и привести себя в порядок. Мы снова вошли в башню, но на этот раз спустились в её подземелье, где находился арсенал ордена. Там мы вошли в большой, пятиугольный зал с пятью каминами и нам снова пришлось сесть за большой стол. Практически всех магов и магесс я уже видел за завтраком и даже запомнил их имена. Так что леди Мантуане не пришлось никого представлять и мы сразу же приступили к разговору за жизнь. На этот раз к деловому, без задних мыслей. Начальник боевой подготовки ордена, пристально глядя мне в глаза, сказала:

— Лем, я надеюсь, что девочки не рассказали тебе о нас ничего такого, что выставило бы воинов-призраков в дурном свете. Ты ведь уже не юноше и должен понимать, что далеко не всегда люди могут поступать так, как они того хотят. Да, мы все здесь, можно сказать, наёмные убийцы и это нас нисколько не красит, но я и Логерс стараемся вести дела так, чтобы у наших детей не возникло тяги к убийству…

Магесса сделал паузу и я ею тотчас воспользовался:

— Леди Мантуана, поверьте, мы с Питом тоже не ангелы. Он, конечно, убийца в куда меньшей мере, зато я за годы войны столько накрошил народа, что начни поминать каждого, недели две болтал бы без умолку. Увы, но это была война не на жизнь, а на смерть и я просто выполнял свой долг. К тому же я убивал таких мерзавцев, которым нету прощения, но многие из них сдались в плен и потому живут и до ныне. Вы поступали правильно, леди Мантуана. Насколько я успел понять, ваш супруг все минувшие годы готовился к тому, чтобы орден Пурпурный Лаонт влился в армию Годернаута Разрушителя. Смею вас заверить в том, что этого никогда не произойдёт… — После такого вступления я рассказал всем о нашем разговоре с Богиней Лирией, о своей миссии Годернаута Строителя и в довершение всего сказал — Друзья мои, не смотря на это нам всё же придётся навсегда распрощаться с кое-какими типами, хотя я уже и построил для самых отъявленных мерзавцев на диво прочную тюрьму из которой не сможет сбежать даже дракон. Не знаю, расстроит ли это вас или нет, но я принял решение. В тех случаях, когда нужно будет покарать особо опасных маньяков, которые принесли людям столько страданий, что больше уже некуда, я исполню ещё и обязанности палача. Чтобы в дальнейшем по этому поводу не было никаких разговоров, запомните, вы нужны мне только для того, чтобы вести разведку и наводить шухер во вражеском тылу, а потому если вам когда-нибудь и придётся замочить десяток, другой вражин, то только во время боя, когда речь зайдёт о спасении чьих-то жизней. Моя главная цель полное искоренение рабства и любых форм подавления личности, а для этого нам нужно будет показать людям, какие плоды приносит с собой справедливость и одновременно с этим вогнать всех тех, кто с помощью силы и магии закабаляет и порабощает всех, кто слабее его. Понятно?

Надо сказать, что мои последние слова изрядно всех взволновали и Мантуана то ли от волнения, то ли ещё почему перешла на вы:

— Но, сэр рыцарь, те, о ком вы говорите, не боятся ничего, ни самых изощрённых пыток, ни даже смерти. Не знаю почему, но очень многие люди в нашем мире считают, что всем тем, кто при жизни смог подчинить себе как можно больше людей как раз силой и магией, уготовано воскрешение после смерти и вечная жизнь с наступлением Эпохи Драконов. Если, конечно, они смогут победить Годернаута Разрушителя.

А вот это уже было что-то новенькое. Ни о чём подобном в пророчестве Богов не было сказано и я поспешил уточнить:

— Леди Мантуана, о чём это вы говорите? Какая такая Эпоха Драконов? В том мире, из которого мы с Питом прибыли на Ринор, эта самая Эпоха Драконов длится уже добрых восемьдесят тысяч лет. Людьми в Звёздной империи Ринориан правят драконы, но никаким рабством в ней даже и не пахнет. Правда, за последние двести пятьдесят лет было три мятежа магов, которые считают, что сильным должно принадлежать всё и в первую очередь магия. То есть только сильнейшие маги могут быть хозяевами в этой жизни, а все остальные должны стать их рабами. Пит принимал участие во Второй войне с магами-ортодоксами, которая продлилась всего четыре года, а я в третей. Она была на порядок, если не на все два, кровопролитнее и мне пришлось воевать с этими хищными тварями, иначе я их назвать не могу, целых восемнадцать лет. Причём практически с первых же её дней. Поэтому ни о какой другой Эпохе Драконов не может идти и речи. Поймите, драконы вовсе не сидят на шее у людей, да, и живут они почти все на Скайриноре и ещё несколько сотен в столичном мире — Ринориане. Маги-ортодоксы только потому и подняли все три мятежа, что знали, если они захватят все миры, то драконы просто отойдут в сторону. В третьей войне, между прочим, произошел коренной перелом в сознании драконов, семеро самых отчаянных из них приняли в ней самое непосредственное участие и я воевал с ними бок о бок. Так откуда тогда в вашем мире появились такие бредни?

Магесса, выслушав меня, кивнула и тихо ответила:

— Есть второе пророчество, сэр рыцарь, пророчество Верианта, чёрного мага, который жил две с половиной тысячи лет назад. О нём мало кто знает из тех людей, которые стараются жить по правилам, установленным Богами Ринора. Вериант, насколько нам это известно, никогда не бросал вызов Богам и, вообще, говорил, что не они создали Ринор и поскольку были присланы сюда Отцом Драконов только для того, чтобы наблюдать за ринорцами, на них можно не обращать никакого внимания. Наверное, сэр Лем, речь всё-таки идёт не о Золотых драконах, порождённых Отцом Драконом в огромном количестве, а о том его сыне, который родился чёрным, как смоль, но это уже мои домыслы.

Пристально посмотрев на Пита, я спросил:

— Что скажешь на это, старина? Что по этому поводу говорят наши смуглые, брюнетистые друзья? Ты ведь прожил на Скайриноре дольше моего и к тому же учился в академии магии драконов. Лично я ни о чём подобном не слышал. — Усмехнувшись, я всё же не выдержал и с широкой улыбкой пояснил — Господа, вы мне не поверите, но все золотистые и золотые драконы, оборачиваясь людьми, очень похожи на Варнию и её дядюшку. Они такие же черноволосые, смуглые и очень красивые. Когда я отведу Белокурую Салвинг на Скайринор и она станет там девушкой-драконом, то сведёт там с ума всех мужиков.

Старый казак пожал плечами и ответил:

— Лем, я впервые слышу такую ахинею. Поверь, Отец Драконов, появившись из ничего, первым делом создал Редону, колыбель драконов, а потом породил триста золотых драконов — полторы сотни из них были мужиками, а полторы сотни бабами. Он вручил каждому из своих чад по медному магическому кольцу, после чего сотворил Первичное облако и драконы стали разгонять его своими крыльями во все стороны. Да, совсем забыл, сам-то Отец Драконов как раз и не был драконом. Он был человеческого роду-племени. В общем никакого чёрного дракона он на свет не производил, зато после того драконы зажгли во всей Вселенной бесчисленное множество звёзд, Отец Драконом создал Скайринор и все драконы вернулись на него и с той поры живут на этой планете до тех пор, пока не становятся Богами. Ну, ещё я могу добавить, что хотя во Вселенной есть и другие разумные существа, порой очень причудливые на вид, людей в её мирах всё же живёт намного больше.

Как только Пит сделал это уточнение, я развёл руками и сказал:

— Леди Мантуана, господа, всё, что наболтал когда-то чёрный маг Вериант, это всего лишь бред больного воображения. Ничего страшного я в этом не вижу и как только доберусь до могилы этого засранца, то первым делом призову его дух и проведу допрос с пристрастием. Вы можете мне не верить, но я знаю такие методы пыток, которые развязывают языки даже духам. Вот тогда он нам всё и расскажет.

Начальник военной подготовки ордена сразу же повеселела.

— О, сэр рыцарь, так вы очень могущественный маг.

Пит громко заржал, треснул меня кулаком по загривку и сказал:

— Лем у нас такой, он помимо всего ещё и магическую академию закончил, вот только магическую практику провалил и за это Боги Ринориана его к вам загнали. Ему теперь в вашем мире цельных пять лет чалиться придётся. Ну, а чтобы не скучать, он решил тут Годернаутом поработать. Ох, господа хорошие, вот только мне сдаётся, что с таким практикантом и нам скучать не придётся. Хотя я закончил драконью магическую академию, а у них магия будет покруче людской, этот молодой человек где-то таких вещей нахватался, что меня даже оторопь берёт. — Видя заинтересованность на лицах магов-воинов, Пит пояснил — Вот ты, Мантуана, сказала, что некоторые типы у вас на Риноре ни самых жутких пыток, ни даже смерти не боятся. Так вот, повязал как-то Лем одного мордастого фаргара. Ей-ей, пудов на пятнадцать потянет весом и ростом вымахал за два метра. Тот тоже хорохорился, мол, мы, фаргары, любую боль стерпим. Ага, как бы не так. Стоило Лемму только показать ему во что человек превратится, если над ним заклинание выворотня прошептать и ещё что-то там сделать, так этот Мардан чуть в штаны не наделал со страха и всё про ихнюю фаргарскую магию тут же и рассказал.

Мантуана чуть не подпрыгнула на стуле, услышав эту, довольно сильно приукрашенную историю, похожую на анекдот. Крепко схватив меня за руку, женщина возбуждённо спросила:

— Лем, вы действительно можете снять магический ошейник фаргаров с шеи человека, обращённого ими в рабство?

Кивнув, я ответил с улыбкой:

— На раз, леди Мантуана. А у вас что, есть люди с таким украшением на шее? Если так, то пойдёмте к ним и я их мигом освобожу. Да, кстати, не одни только фаргары оказались на поверку серливыми. Из колдуна-сентора я тоже вытряхнул секрет их колдовской методики.

Воины-призраки оживлённо загалдели, а Мантуана, на глазах которой показались слёзы, тотчас приказала:

— Фиарт, Молвен, прикажите немедленно собрать всех рабов, которых нам удалось выкупить, в зале посвящения. — После чего, растеряно улыбнувшись, призналась — Лем, я даже не верила, что когда-нибудь настанет этот счастливый день. Для матери нет ничего страшнее, чем видеть ошейник раба на шее своего ребёнка, а таких матерей в нашем замке немало. — Вздохнув, она добавила — Есть у нас и такие рабы, которых вырастили на продажу сенторы. Вот как раз с ними, похоже, нам придётся повозиться больше всего. Они ведь искалечили даже их разум. Это очень хорошо, Лем, что ты смог раскрыть секреты этих гнусных тварей, но не они одни занимаются таким постыдным делом. Есть и другие.

Ободряюще погладив женщину по руке, я сказал:

— Не волнуйтесь, леди Мантуана. С ними мы тоже разберёмся. У меня и в мыслях нет вести в бой какие-то там полки и дивизии. Да, я в этом и не разбираюсь, так как воевал совсем по-другому, находясь в тылу врага. Вот по этой части я, можно сказать, профессор и уж вы поверьте, в моём арсенале есть такие пытки и казни, которые будут ничуть не слабее выворотня. Всё это я и обрушу на самых гнусных чудовищ, а потом мы поглядим, останутся ли равнодушными к их мучениям ближайшие сподвижники негодяев. Да, и та тюрьма, которую я построил, ещё никому не показалась номером в дорогом отеле. Фаргары сидит в ней всего ничего, а уже воют во весь голос и клянут свою судьбу, но это только начало, я ведь ещё не отдавал их тюремщикам применить особые методы воздействия. Знаете, леди Мантуана, хотя мне и не хочется выглядеть в ваших глазах форменным чудовищем, поверьте, для всех нелюдей я как раз им и являюсь, да, и старина Пит тоже не даёт им спуску. Об этом я вам говорю только потому, что мы с ним оба люди, можно сказать, подневольные, так как присягали на верность не только нашему императору, но ещё и Верховному повелителю драконов, его папаше. Ну, а присяга наша это ничто иное, как ещё и магическая клятва и потому мы не имеем права не то что убить ни в чём неповинного человека, но даже не имеем права причинять ему страдания. Фингал под глазом, десяток выбитых зубов и штук пять сломанных рёбер не в счёт, но не более того. В общем для всякого нормального человека мы не представляем из себя практически никакой опасности. Зато по отношению к тем магам, которых у нас принято называть ортодоксами, мы ведём себя, как настоящие чудовища.

Высказавшись ещё и по этому поводу, я умолк, надеясь, что буду понят правильно. К счастью никто не стал на меня коситься или глядеть исподлобья, правда, один парень спросил меня:

— Сэр рыцарь, так вы что, не будете нас учить своим приёмам?

— Почему это не буду? — Удивлённо воскликнул я — Ещё как буду, Тервиад. Помимо этого я ещё и вооружу вас новым оружием, а также дам вам такую магическую браню, что вы в ней сможете хоть в небо чуть ли не до самих звёзд подняться, хоть на дно морское опуститься. Ну, а сейчас давайте всё-таки займёмся освобождением рабов. Ребята, сгоняйте кто-нибудь в кабинет Великого магистра и попросите его и Белокурую Салвинг явиться в зал общих собраний.

Когда мы вошли в огромный зал, на скорую руку превращённый в нечто вроде лазарета, я зауважал Логерса Деверталя ещё больше. Этот маг не поскупился и выкупил очень многих своих людей, превращённых фаргарами в рабов. Ими мы с Питом занялись сразу же, как только вошли в зал, даже не дожидаясь, когда туда придёт наша белокурая целительница. С помощью магии можно сломать кого угодно, наверное даже дракона. Именно этим и занимались на Риноре фаргары, они мало того, что превращали людей в рабов, так ещё и ломали их. Освободить человека от рабского ошейника было не так уж и трудно, но если он был не каким-то там ремесленником, а воин, то в отношении него фаргары применяли какие-то на редкость изощрённые методы. Тем не менее, нужно было отдать должное ордену Пурпурный Лаонт и его методике подготовки воинов. Все те мужчины и женщины, с которых мы быстро снимали стальные ошейники, приходили в себя довольно быстро, хотя будучи рабами вздрагивали от каждого тележного скрипа. Вскоре пришла Белокурая Салвинг и я даже удивился тому, как умело и ловко она буквально возрождала своих пациентов, делая их молодыми и сильными. Девушка была в ударе и лечила всех подряд, так что Логерс Деверталь и леди Мантуана также помолодели и сделались очень красивой парой.

Хорошо, что дело не дошло до нас с Питом. Мы как были старыми, ворчливыми ветеранами, так ими и остались. Если честно, то мне это омоложение вообще претит. Судя по тому, что Ларна осталась очень довольна внешним видом своего любовника, эта девушка умела ценить надёжность и обстоятельность. Впрочем, Пит ведь и так выглядел просто превосходно для своих лет. На полу довольно быстро росла куча стальных магических ошейников и заполнялся трупиками мерзких тварей, выращенных колдунами-сенторами, большое горшок. Как одно, так и другое требовалось мне для изготовления магических амулетов, защищавших людей и магов от поганой магии этих выродков. По это причине я сразу же сказал леди Мантуане, чтобы она никого не выпускала из зала. Предосторожности ради.

Когда с освобождением рабов было покончено, Пит подошел к Ларне и нежно обнял девушку за талию, а я приступил к изготовлению амулетов. Пока вся эта магическая дрянь была свежа, мне нужно было срочно изготовить их как можно больше. В подобном деле у меня имелся довольно большой опыт, но на этот раз я решил превзойти самого себя и вложить в свои амулеты ещё и крохотные микропроцессоры. Мой новый амулет представлял из себя самый обычный браслет, внутри которого находился микропроцессор, в память которого было вложено несколько сотен мощных магических заклинаний и частица той твари, которая ещё совсем недавно делала человека покорным рабом. Главное предназначение амулета заключалось в том, что он мог предупредить своего владельца об опасности, а если та была смертельной, то самостоятельно, без какого-то дополнительного приказа или просьбы выдёргивал парня или девушку из ловушки и отправлял в безопасное место, то есть в этот самый зал. Таких браслетов я изготовил несколько тысяч штук и леди Мантуана, узнав, что он из себя представляет, негромко сказала:

— Сэр Лем, я слышала о том, что такое возможно, но никогда не видела ничего подобного. Благодарю вас, теперь эти браслеты спасут жизнь нашим воинам. Скажите, я могу отправить их тем людям, которые сотрудничают с орденом? Порой они подвергают себя смертельному риску и если у них будут такие браслеты, это сделает мой сон покойнее.

Устало кивнув, я ответил:

— Именно для этого я их изготовил, леди Мантуана. Как украшение, эти амулеты не выдерживают никакой критики, зато являются прекрасной страховкой от неприятностей.

Глава 11

Первые магические дороги на Риноре

На следующий день, хорошенько выспавшись, я отправился вместе со своими спутниками за новой партией крокодилов и во второй половине дня мы стали превращать их в магических коней. Рафарн и Варния оказались умелыми магами и потому мы быстро наштамповали целую сотню отличных рысаков, шестёрка которых запросто потащит за собой магическую стальную карету особой конструкции, с закрытой кабиной для кучера. Сами кареты изготавливали по моим чертежам местные маги и кузнецы. Логерс, узнав о том, что я хочу соединить между собой Верстгорд и Ламирель, не то что бы обрадовался очень уж сильно, но во всяком случае проявил заинтересованность. Ему по-прежнему хотелось встать под знамёна Годернаута-Разрушителя, а я намеревался заняться строительством и для начала соединить между собой два города такой дорогой, на которой никогда не будут шалить бандиты.

В тот же вечер я навестил барона и мы поговорили с ним о планах относительно создания на Риноре первого королевства. Вот что в Хорне мне понравилось больше всего, так это его прямодушие. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, с кем имеет дело, он всё же сказал:

— Лем, надеюсь ты понимаешь, что я никогда не буду слепым исполнителем твоей воли. Мне претит исполнять хоть чьи-либо приказы, зато сам я отдаю их без малейшего колебания.

Да, этот парень даже не скрывал, что стремится к власти. Ну, что же, в этом я не видел ничего плохого, а потому позволил себе заметить:

— Но ты же не отрицаешь того, что даже правитель должен придерживаться Небесного Свода Законов Бытия. Хорн, большего от тебя и не требуется. Только знаешь, заранее предупреждаю, не пытайся их трактовать. Все нужные комментарии к ним уже сделаны самим Отцом Драконов, то есть Богов. Этими законами руководствуются правители целых миров, а не то что отдельных государств. Что ты скажешь на это, Хорн?

Барон осклабился и насмешливо ответил:

— Лем, но я ведь сам попросил у Белокурой Салвинг книгу Небесного Свода Законов Бытия.

— Вот то-то и оно, барон, что ты попросил эту книженцию только для чтения. — Насмешливо сказал я — Она может пригодиться тебе также для того, чтобы принести королевскую присягу, но станешь ли ты потом во всём следовать духу и букве этих законов? Вот это вопрос вопросов.

Барон Верстгорд насупился. Я чувствовал, что мой вопрос ему неприятен. Впрочем, как и любому другому человеку, стремящемуся к власти. Сердито посопев, пару минут, барон спросил:

— Лем, не хочешь ли ты тем самым сказать, что поклясться соблюдать Небесный Свод Законов Бытия и делать это повседневно, это разные понятия? Неужели Боги Ринора не покарают меня за это?

Громко расхохотавшись, я воскликнул:

— Кто? Боги Ринора? Хорн, да, ты им на хрен не сдался! Поверь, им до тебя и того, как ты будешь править своим королевством, нет ровным счётом никакого дела. Понимаешь, старина, если ты станешь тираном, то тебя рано или поздно кто-нибудь грохнет. Если ты начнёшь воевать с соседями и проливать реки крови, Боги Ринора и на это посмотрят сквозь пальцы. Пойми, став божьим помазанником, ты получишь полную свободу править так, как тебе это вздумается, а про Небесный Свод Законов Бытия они первыми забудут по одной единственной причине, парень. Что ты, что я, мы оба для них букашки и всё, что мы делаем, это всего лишь жалкая мышиная возня в подполе. Боги живут на небесах и их волнует только одно, чтобы вы, ринорцы, сдуру не взорвали свою планету. Вот тогда они станут бездомными Богами и пойдут шариться по соседям, где от них каждый юный божок будет нос воротить. Домой, на Скайринор, им ведь уже не вернуться. Пойми, Хорн, твоя столь короткая жизнь в масштабе бессмертия Богов это ничто, пшик и не больше, но если ты не будешь идиотом, скотом и алчным мерзавцем, если ты станешь править людьми честно и справедливо, пусть даже и строго, то твоё имя останется в веках, но что самое привлекательное, однажды откинув копыта, ты в таком случае возродишься на Скайриноре юным драконом, а потом, после пятнадцатилетнего курса обучения в высшей академии магии, получишь диплом Бога. Как правило, такие далёкие перспективы мало кого из правителей волнуют, ведь власть сегодня и сейчас, власть безграничная и полная, куда приятнее тех адских трудов, которые ты взвалишь на свои плечи, если решишь править в строгом соответствии с духом и буквой Небесного Свода Законов Бытия. Вызубрить их наизусть будет мало. Я достаточно понятно выразил свою мысль, Хорн?

Барон от моих слов даже слегка побледнел и на его высоком лбу появились крупные капли пота. Судорожно проглотив комок в горле, он подался вперёд и, глядя на меня горящими, как угли, глазами, спросил:

— Лем, неужели это правда? Неужели если я стану праведным королём, которому будут благодарны все подданные, то мне уготовано тем самым после смерти возродиться в облике дракона и в конце концов стать Богом? Нет, Лем, я тебе не верю. Ты просто меня разыгрываешь.

По лицу барона было видно, что ему очень хочется поверить мне, но он боится в итоге оказаться в дураках. Поэтому, немного подумав, я совершенно спокойным, серьёзным голосом стал объяснять:

— Хорн, боюсь, что даже Лирия откажется подтвердить мои слова и вот почему. Она дочь Гервиала, повелителя драконов Скайринора, кстати, одновременно с этим ещё и Бога, а потому её, как и всех остальных драконов этого мира, жутко бесит то, что какие-то выскочки, человечки и прочие козявки, которые очень многие драконы ни во что не ставят, возродившись в их мире, становятся мало того, что драконами, так ещё и Богами. Это называется корпоративная солидарность, а ещё конкуренция. Возможно Пит знает об этом, но с ним ты сможешь поговорить только через пару дней, но я ведь от тебя ничего не требую. Ты не обязан вставать передо мной навытяжку и приносить клятву. Мне просто интересно знать, что для тебя лучше, синица в руке или журавль в небе? Понимаешь, Хорн, быть Богом это ведь не работа, это совершенно другая форма существования. Боги отличаются даже от драконов, причём очень сильно. А работа у них, между прочим, не пыльная, можно сказать, не бей лежачего. Правда, я бывал в таких мирах, в которых Боги даже большие труженики, чем люди, да, и наш Ринориан тоже не обойдён вниманием Богов. Но вместе с тем встречаются также Боги бездельники и лодыри, которым на всё наплевать. Про Богов Ринора я такого сказать не могу. Во-первых, они все дети Гервиала, отчего у меня уже голова идёт кругом, я ведь знаком с их папашей, а, во-вторых, что-то в вашем мире есть такое, что нужно хранить, как зеницу ока. Пророчеством Арлаэрона о приходе Годернаута-Разрушителя, ты уже сейчас можешь подтереть задницу, так как я им уже никогда не стану, а вот Годернаутом-Строителем поработаю с огромным удовольствием, хотя как раз именно разрушать я умею лучше всего. Опыт имеется и немалый. Пора бы взять и хоть что-нибудь построить, но ведь именно этому меня как раз и учили в академии магии. Ну, барон, понял, к чему я клоню?

Барон пристально посмотрел на меня, поднялся из кресла и прошелся по кабинету, в котором мы беседовали. Это был далеко не самый роскошный кабинет, обставленный старинной мебелью, так ведь барон и жил в этой самой старине, простенькой и неказистой. Зато в нём стояло у стен целых три книжных шкафа, битком забитых книгами. Хорн подошел к камину, попинал носком сапога наполовину сгоревшее бревно, повернулся ко мне и слишком уж мрачным голосом сказал:

— Понять тебя, сэр рыцарь, не так уж и сложно. Если ты станешь Годернаутом-Строителем, то мне придётся быть при тебе не великим правителем, про которых я читал в книгах, а королём-каменщиком. Зато если я хорошо справлюсь со своей работой и построю такое королевство, которое не развалится и через века, и при этом воспитаю своего сына столь же достойным правителем, то мне уготовано стать сначала драконом, а потом ещё и Богом и мой сын сможет пройти по тому же пути. На мой взгляд это просто блестящая перспектива и мне непонятно, почему другие правители следуют по этому пути. Впрочем, в этом нет ничего загадочного. Они просто готовы променять бессмертие Богов дней грядущих на сомнительные удовольствия безграничной власти дня нынешнего. Нет, Лем, это не по мне. Я сын своего отца и воспитан быть правителем, преумножающим свои владения честным путём. Сэр рыцарь, я готов стать твои не то что королём-каменщиком, а даже каменотёсом.

Подойдя к барону, я пожал ему руку и сказал:

— Вот и отлично, Хорн. Я рад, что ты выбрал журавля, летящего высоко в небе. На днях я проложу магическую дорогу из Ламиреля и ты сможешь посмотреть на такое чудо, как океан Ламир. Думаю, что нам удастся расширить твои владения на юго-восток, хотя и не сразу. В любом случае уже через несколько дней я начну планировать операцию по штурму Дегойна. На спинах сенторов, старина, мы въедем в Дегойнское королевство, а дальше посмотрим, стоит нам на этом остановиться или нет, но в любом случае ты будешь действовать, как и прежде, приманивать к себе людей, а не захватывать чужие владения. Эта стратегия будет всё же лучше, чем стратегия победоносных войн.

Мы поговорили с бароном ещё пару часов и я вернулся в крепость ордена Пурпурный Лаонт. Поспать мне удалось всего лишь четыре часа. Работы было невпроворот. Железные кареты и фургоны нужно было доводить до ума, и да магических коней следовало иметь побольше. Поэтому целую неделю нам всем пришлось хорошенько поработать, даже нашей малышке Салли. По моей просьбе она всю эту неделю занималась в Ламиреле целительством и не брала за свои труди ни гроша, чем очень понравилась жителям города. А ещё она при каждом удобном случае делала пиар барону Верстгорду, поклявшемуся создать во имя богини Лирии королевство добра и справедливости, в котором все люди будут свободны и станут жить по Небесному Кодексу Законов Бытия. Верховный магистр поначалу хмурился, но вскоре, видя, как тянутся к Салли люди, и сам стал поговаривать о том же самом, да ещё и говорить, что с пророчеством Бога Арлаэрона вышла какая-то нескладуха и что скорее всего Годернаут придёт в их мир не разрушать, а наоборот, строить, причём не абы как, а на совесть и строить новую, счастливую жизнь без ужасов.

С его лёгкой руки по Ринору начал гулять слушок о том, что Годернаут-Строитель уже прибыл в этот мир. Правда, при этом все те агенты ордена, которые разносили этот слух, ещё и говорили, что не смотря на уклон в строительство, Годернаут всё же остаётся Годернаутом и потому является на диво могущественным магом, умелым воином и ещё до жути страшным, просто кошмарным и жестоким палачом, который развязывает языки не то что каким-то жалким фиглярам-сенторам, но даже самым толстым фаргарам. При этом они не забывали говорить, что всех своих воинов Годернаут-Строитель снабжает амулетами спасения и потому ни один из них не погибнет в битве даже тогда, когда на его голову будет опрокинут ковш с драконьим огнём. В общем пресс-служба ордена работала на редкость изобретательно и даже рассказала о том, что с тысяч рабов были сняты ошейники фаргаров. Про сенторов, которые находились неподалёку, пока что ничего не говорилось, ну, так я как раз именно к этому и призывал.

Попутно мы с Питом снова намыли золота и я наштамповал из него магических амулетов, позволяющих открывать порталы прохода каждому мало-мальски опытному магу, способному читать карту. Чтобы им было легче делать это, я достал из своего бездонного склада пять дюжин магических спутников связи и запустил их на суточные орбиты. Мои магические амулеты, похожие на портсигар из черепаховой кости, действовали ещё и как спутниковый навигатор. Заодно они позволяли магам связываться друг с другом ничуть не хуже, чем по обычному видеотелефону. Но всё же самым большим событием для двух городов стало открытие постоянного транспортного сообщения по магической дороге. Всего каких-то два часа и ты, выехав из Ламиреля в уютной карете, уже находишься в Верстгорде. Правда, мы вернулись в замок барона воспользовавшись порталом прохода.

Поговорив ещё раз с бароном, я объяснил верстгордским магам, как построить магическую станцию и мы отправились на наш остров. Нам нужно было срочно построить на нём надёжную военную базу, такую, чтобы на неё не смог пробраться ни один самый ушлый враг или наёмный убийца. То, что остров был накрыт мощным силовым куполом, который лишь частично был магическим и потому не требовал ежедневной магической подпитки, нас здорово выручало, как и то, что теперь я мог проложить на него две магические дороги, одну из крепости Пурпурного Лаонта, а вторую из Верстгорда. Если обе магические станции, находящиеся на Северном Рине, будут хорошо защищены от внезапного нападения, то и к нам на остров никто не сможет проникнуть. Как Верховный магистр ордена, так и барон пообещали подобрать для магических карет надёжных кучеров, таких, которые никогда не раскроют посторонним секретов своей профессии.

Пройдя на остров через портал, на этот раз всемером, то есть без командиров наших союзников, бывших ещё недавно наёмниками, мы первым делом занялись строительством магической станции. При наличии такого количества роботов и строительной техники, это должно было занять максимум двое суток. Чтобы станция в Верстгорде также была построена как можно быстрее, мне пришлось отправить в этот город два десятка роботов и часть строительной техники. В любом случае они вскоре понадобятся мне в Дегойне, но этот лесной город нам ещё предстояло взять штурмом. Не думаю, что колдуны-сенторы, чтобы облегчить нам жизнь — возьмут и повесятся сами. С ними нам ещё предстояло разбираться, а это был весьма опасный враг. Жизнь в нашем посёлке наладилась и судя по тому, что в стеклодувной мастерской Стана мы увидели несколько десятков рисунков, изображающих богиню Лирию в том числе и нагой, та уже навестила его, причём явно не один раз. Скульптор-стеклодув готовился к тому, чтобы создать своё самое главное произведение. Забыв про всё, он варил для этого стекло.

Как только все три станции были построены, началась самая настоящая суматоха. Кареты на десять пассажиров и грузовые фуры отправлялись через каждые полчаса. Это позволило нам отправить в Верстгорд всех освобождённых рабов. В том числе и Стана. Его стеклодувную мастерскую снова пришлось перетаскивать мне. Зато на остров прибыло несколько сотен магов-строителей из Верстгорда и три с половиной тысячи магов-воинов из Пурпурного Лаонта, что не ослабило боеспособности ордена, но зато позволило нам с Питом заняться их обучением. Основную ставку я делал на воинов-призраков и потому первым делом, как и обещал, снова достал из кармана свой бездонный бумажник и из него сплошным потоком стало вылетать специальное боевое снаряжение и оружие, в основном парализующее, причём такой мощности, что и дракона, причём в драконьем, а не человеческом теле вырубит минут на десять. Когда я объяснил воинам-призракам, что представляют из себя чёрные, большие пистолеты с ребристыми стволами, те сразу же восхищённо заахали, удивлённые такой мощной магией, хотя как раз её-то в станнерах было совсем чуть-чуть.

Всё бы хорошо, вот только жить нам приходилось на стройплощадке, работы на которой велись круглосуточно. Зато на нашем острове строился первый современный город и маги-строители только диву давались, глядя на то, какие красивые дома выходили из-под их рук. Их даже не смущало то, что ими руководили роботы, а не люди. Зато в ближайшем будущем им просто цены не будет. Не думаю, что посетив наш военный городок, будущий король останется равнодушным. Прошло всего две недели, как началось строительство, а нам уже было что показать барону и Верховному магистру. Белокурая Салвинг в это время вся погрузилась в изучение магии. В учителях у неё недостатка не было, но судя по всему девушке всё же не хватало собеседника в моём лице, а я был слишком занят, чтобы уделять время ещё и ей. Однако, как я не старался, но она всё же улучила момент, когда рядом со мной никого не было и вынырнула передо мной, словно из-под земли. Схватив меня за руку, гений Богини Лирии требовательно сказала:

— Лем, не убегай, мне нужно с тобой поговорить.

Салли застукала меня в далеко не самом удобном для разговора месте, прямо посреди очередного котлована. Вздохнув, я согласился:

— Ладно, давай поговорим, Салвинг. Только давай сначала выберемся из котлована. Его сейчас начнут заливать бетоном. Тебя устроит, если мы проедем верхом вдоль берега. Заодно я присмотрю удобное место, где можно построить порт.

Девушка насмешливо поинтересовалась:

— А для этого что, нужно обязательно ехать верхом на магических конях, Лем? Ты ведь превосходно умеешь летать.

Вот тут она, конечно, меня подловила. Белокурая Салвинг явно хотела поговорить со мной о чём-то серьёзном, а не о всяких глупостях и я, свечкой взмыв в небо, направляясь к берегу океана спросил:

— Тебя что-то волнует, Салли.

— Ты меня волнуешь, Лем, — ответила гений, — ты какой-то неправильный Годернаут. На Риноре творится столько зла, а ты строишь тут целый город. Разве ты так должен служить Богине Лирии? Она разочарована тобой и её явно что-то гнетёт, хотя мне и не понятно, что именно.

Резко затормозив, отчего Белокурая Салвинг, поднимавшаяся в небо рядом со мной взлетела выше меня, я быстро ухватил её за ногу и резко дёрнул. Девушка была одета в мужское платье, так что всё выглядело весьма пристойно, хотя и немного комично.

— Постой-ка, торопыга, а то мы так скоро врежемся в силовой купол. Так что ты там говоришь о творящемся зле? Оно что, до моего прибытия на Ринор здесь не творилось? Извини, девочка, но я уже достаточно опытный офицер и потому знаю, что нужно делать. Без надёжных тылов нам нельзя ввязываться в драку, а это, прежде всего, хорошо укреплённая база, где у нас будет не только находиться штаб, но также госпиталь для раненых и склады. Или ты куда-то торопишься? Знаешь, Салли, не в моих правилах брать штурмом хорошо укреплённые объекты врага к определённой дате. Особенно если это не является оперативной необходимостью. То, что ты когда-то снесла голову Фаргару, ещё не делает тебя не то что грамотным командиром, но даже просто воином. Поэтому не нужно учить меня воевать. Тут я даже самих Богов могу поучить, хотя некоторые из них и считают себя великими воинами.

Высказавшись таким образом, я соткал для себя и Белокурой Салвинг по удобному серебристому, полупрозрачному креслу, поставил круглый столик и выставил на него сладости и напитки со Скайринора. Девушка тот же повеселела и честно призналась:

— Может быть ты и прав, Лем, вот только Богиня Лирия недовольна. Твои роботы уже заканчивают в Верстгорде строительство храма в её честь и она хочет, чтобы ты ещё до его освящения одержал великую победу. Для неё это почему-то имеет большую важность.

Это уже звучало серьёзно и я спросил:

— Ты давно с ней об этом разговаривала?

— Вчера вечером, Лем, — ответила девушка, — она была очень раздражена и, кажется, чем-то напугана, хотя как раз этого я не могу понять. Что может напугать Богиню?

Пожав плечами, я честно сказал:

— Такого в принципе не может быть, Салли, чтобы Боги чего-то боялись. Своих братьев и сестру ей незачем бояться, они её точно не съедят, а нас, людишек, Боги и вовсе не боятся. Драконы людей побаиваются, да и то не всех, а только самых зловредных козявок вроде меня, но только не Боги. Она не сказала тебе ничего такого, чтобы можно было расценивать, как намёк? Понимаешь, Боги очень часто хитрят с людьми, но куда чаще они не говорят о чём-то прямо, а делают тонкие намёки на всякие толстые обстоятельства. Так что вспомни получше, о чём вы с ней говорили. Возможно это всё женские капризы, а может быть и нет. У Богов, как говорит Пит, на неделе семь пятниц.

Белокурая Салвинг на несколько секунд задумалась и сказала:

— Наш разговор вообще-то был коротким. Богиню Лирию интересовало, нравится мне изучать магию или нет, а потом она с раздражением сказала, что ты со своими глупыми мечтами стать на Риноре Годернаутом-Строителем можешь испортить всё, чему они посвятили столько сил и в конечном итоге станет ещё хуже, чем когда-то было потому, что нужно как можно скорее нанести удар по сенторам, а не заниматься строительством. С сенторами мне всё понятно, Лем, они наши злейшие враги, но что она имела ввиду, говоря, что когда-то было ещё хуже? Знаешь, я ведь жила в этом самом когда-то и так тебе скажу, когда-то всё было намного лучше, а вот с появлением Фаргара начались все эти ужасы. Все люди, словно сошли с ума и перестали жить в мире. Нельзя сказать, что в моё время было намного лучше, но тогда по крайней мере не было такого, чтобы людей обращали в рабство силой магии.

— Да, Салли, признаться честно, ты заставила меня насторожиться и кое о чём задуматься, — задумчиво сказал я, — но я всё равно не могу взять в толк, к чему такая спешка? Ладно, я сегодня же отправлю в Дегойн и все окружающие его города своих крохотных крылатых разведчиков и если замечу хоть какую-то опасность, немедленно нанесу удар. — Белокурая Салвинг сразу же заулыбалась и я спросил, наливая ей кофе — Ну, как ты, Салли, осваиваешься в новом мире? Смотри, не прикипай к нему слишком сильно, девочка, тебя ждёт Скайринор, только там ты будешь по настоящему счастлива, а здесь тебя ждёт довольно жалкая участь вечной служанки Богов. Ты же этого не хочешь?

Девушка, взяв в руку чашку, задумчиво спросила:

— Лем, чем жизнь дракона лучше жизни человека?

Отхлебнув глоток чёрного кофе, я стал объяснять:

— Хотя бы тем, Салли, что ты можешь на очень продолжительное время стать почти самой обычной девушкой и прожить так долгую и счастливую жизнь с любимым человеком. Почти я говорю потому, что драконы в любом случае не умирают. Как только ты умрёшь в облике человека, то буквально через несколько минут возродишься в облике дракона и что самое приятное, снова сможешь стать юной девушкой.

— Чтобы влюбиться и пережить своего возлюбленного? — Уныло спросила Белокурая Салвинг — Нет, Лем, это не по мне.

Поставив чашку на блюдце, я признался:

— Это одна из тех причин, по которой я не в восторге от драконов, девочка. За ними водится как раз именно такое — они превращаются в людей, потом влюбляются в какого-нибудь парня или девушку и, прожив с ними, умирают когда раньше, когда позже своих возлюбленных. При этом крайне редко бывает так, чтобы влюблённый дракон или влюблённая драконесса превращали своих возлюбленных в точно таких же драконов, как и они сами. Когда-то очень давно такое случалось гораздо чаще, а сейчас это стало у них моветоном. Да, и Боги тоже стали гораздо реже даровать бессмертие своим возлюбленным. Я мог бы это понять, будь Скайринор переполнен драконами, но этого же нет. Молодых миров тоже хоть пруд пруди, а потому Отцу Драконов постоянно не хватает Богов, чтобы те находились под их попечением. Знаешь, я когда узнал, что у вас на Риноре всего девять Богов, очень удивился. Обычно их минимум десятка три, а то и четыре. Эдак скоро дойдёт до того, что Боги, прохлопавшие ушами свои миры, станут заселяться в новые.

Белокурая Салвинг внимательно выслушала меня, загадочно улыбнулась и, кивнув, согласилась со мной, сделав оговорку:

— Лем, я отправлюсь с тобой на Скайринор и стану там девушкой-драконом, а ещё я обязательно влюблюсь в человека и сразу же превращу его в дракона, чтобы потом мы вместе стали Богами. Тогда мы сможем любить друг друга целую вечность.

От её слов у меня пробежал по спине холодок, так как я сразу же понял, что она намерена не влюбляться в какого-то парня, а скорее наоборот, заставить влюбиться в себя одного старого циника и хулигана, то есть меня. Хотя такая перспектива меня совершенно не устраивала, зная, на что способна любовная магия драконов, я поспешил сказать:

— Только не пускай для этого в ход магию, Салли. Поверь, любовная магия драконов не так уж далеко ушла от магии фаргаров и колдовства сенторов. Во всяком случае как одно, так и другое лишает человека воли и свободы выбора. Тут лучше всего покориться Судьбе и тогда она обязательно даёт человеку второй шанс обрести счастье.

Девушка всё поняла, но не подала вида. Беспечно улыбнувшись, она принялась упрашивать меня:

— Лем, покажи мне своих крылатых разведчиков. Это птицы?

Пристально посмотрев на Белокурую Салвинг, я согласился, хотя и сделал при этом сердитую оговорку:

— Ладно, Салли, раз ты мой партнёр, я покажу тебе кое-какие из своих секретов. — Девушка сразу же нахмурилась и я сказал — Не дуйся, как мышь на крупу. Я, между прочим, профессионал, а потому действительно храню в тайне очень многие вещи, так что запомни, то, что ты сейчас увидишь, является одним из самых больших моих секретов и я не хочу, чтобы ты об этом рассказывала кому-либо. Договорились?

Белокурая Салвинг подняла вверх руку и весело сказала:

— Клянусь, что никогда не раскрою твоей тайны, Лем Додберри.

Убрав всё со стола, я достал из бумажника небольшой, серебристый кейс с электронным замком. Набрав сложный, буквенно-цифровой код, я открыл его и показал Салли содержимое кейса. В нём находился мощный аналитический компьютер с голографическим проектором вместо экрана и прозрачный пластиковый контейнер с пятью сотнями ячеек, в каждой из которой сидела самая обыкновенная, невзрачная муха. Для начала мне должно было хватить всего пяти дюжин мух и я выпустил их из контейнера. Они взлетели над столом, покружились в воздухе пару минут, сели на специальную подставку и принялись заряжать свои микроскопические аккумуляторы. Девушка, посмотрев на меня с удивлением, пожала плечами и разочарованно сказала:

— Фи, но это же самые обыкновенные мухи, Лем. Неужели они и есть твой самый большой секрет?

Мне даже стало обидно, но я улыбнулся и стал объяснять:

— Салли, поверь, о таких разведчиках не могут мечтать даже Боги Ринора и не одного него. Это ведь не простые мухи, а крошечные летательные аппараты со всевидящими глазами, очень чуткими ушами, а кроме того они имеют невероятно обострённое обоняние и способны снимать информацию с помощью множества других устройств, но поскольку тебе ничего не известно о магнитных, силовых и энергетических полях, я не стану читать тебе лекцию прямо сейчас. Это займёт очень много времени. В этой серебристой шкатулке находится электронный мозг, чуть ли не разумное существо и нет ни капли магии. В моих мухах тоже нет никакой магии и потому ни один маг не сможет их обнаружить, создав магическое сторожевое поле. Мух на Риноре хватает, а потому мои крохотные крылатые разведчики не привлекут к себе внимание. Зато они смогут проникнуть куда угодно, но что самое главное, в каждую муху встроен крошечный детектор, способный улавливать магические флюиды, заговоры, амулеты и все прочие проявления, а мой компьютер прекрасно в них разбирается. Будь у него ещё кое-что, он стал бы весьма могущественным магом, но я не тороплюсь давать ему это.

Белокурая Салвинг оказалась очень понятливой ученицей. Кивнув, она негромко ответила:

— Теперь мне всё понятно, Лем. Да, муха-разведчик это тебе не магический шар-разведчик, который не сможет заметить только тот человек, который ничего не смыслит в магии. Это и не птица, преобразованная могущественным магом, вроде той, которая привела Ларну к Питу. Если в твоей мухе нет ни капли магии и она не будет настойчиво жужжать у мага над ухом, то он её и в самом деле никогда не обнаружит. Лем, но ведь твои мухи будут лететь до Дегойна очень долго и их смогут склевать какие-нибудь птицы. Ты подумал об этом?

— Подумал, Салли, — ответил я, Лем Додберри давно уже обо всём подумал. Сейчас я открою тебе ещё один секрет, напарница. После того, как Лирия натравила на нас в Дегойнском лесу тех тварей, которых создали колдуны-сенторы, я решил плюнуть на все правила приличия и однажды ночью тайком запустил на суточную орбиту шесть спутников-шпионов. Вот в них-то как раз полным полно магии, но магии совершенно особой и потому мои спутники-шпионы не смогут обнаружить даже Боги. За их небесными чертогами я не веду наблюдение, хотя и мог бы, поскольку уже обнаружил, где они находятся, зато теперь передо мной, как на ладони, лежат все материки Ринора и я знаю, где расположены все крупные поселения и над любым из них я могу открыть такой крохотный портал прохода, что ни один колдун не обратит на него внимания. Таким образом я сейчас отправлю своих мух на разведку, по пять штук в каждое из поселений сенторов. Всё остальное, Салли, это уже дело техники. Хотя мои мухи маленькие, они не такие уж и безобидные. Во всяком случае птиц они точно не боятся, как и любых других охотников на мух. Вообще-то пять мух это уже боевой отряд и они могут задать трёпку даже рыцарю. Поверь, Салли, они мало того, что кусаются очень больно, так ещё и могут впрыснуть под кожу довольно сильный яд и тогда кому угодно, даже самому могущественному магу, не поздоровится.

Белокурая Салвинг рассмеялась и насмешливо воскликнула:

— Лем Додберри — Повелитель Мух!

— Но-но, девочка, поосторожнее, — суровым тоном одёрнул я зарвавшуюся девчонку, — между прочим, в том мире, откуда родом Пит, так называли одного чёрного мага древности, Вельзевула, который был настолько могущественным, что вместе со своими дружками однажды бросил вызов самому Отцу Драконов. Поэтому не надо называть меня так.

Девушка улыбнулась и с невинным видом сказала:

— Но я ведь просто пошутила, Лем. Ты ведь не обиделся?

Покрутив головой, я проворчал:

— Хорошо, приму твои слова, как извинение, Салли, а теперь дай мне возможность отправить мух на разведку. Судя по всему Лирия знает о колдунах что-то, но по какой-то причине не хочет делиться своими разведданными со мной. — Белокурая Салвинг посмотрела на меня с обидой во взгляде, но меня это не проняло и я, насмешливо фыркнув, сказал — И нечего на меня так смотреть. Мне ещё только этого не хватало. Пойми меня правильно, Салли, мы для Богов, и ты в том числе, всего лишь пешки, а потому не нужно обольщаться на их счёт.

Моя напарница настороженно посмотрела на меня и спросила:

— Лем, но что же нам тогда делать, ведь и ты, и я по сути поклялись служить Богине Лирии? Ты предлагаешь нарушить эту клятву?

— Салли, милая моя девочка, ни к чему подобному я тебя не призываю, — ответил я со вздохом, — пойми, мы взялись выполнить сложную и очень ответственную миссию — уничтожить на Риноре если не всё зло, то хотя бы большую и самую опасную его часть. Боги Ринора, в свою очередь, от этой работы устранились и позволили злу принять самые жуткие формы и почему они так сделали, нам неизвестно. Им почему-то втемяшилось в голову, что со злом должен бороться Годернаут Разрушитель, но в том-то и дело, что даже освободительная война так войной и останется, а потому может погибнуть огромное количество ни в чём невиновных людей, на которых Богам попросту наплевать. Мои методы ведения войны, хотя они и являются зачастую подлыми и коварными, намного тоньше и деликатнее, если так можно выразиться, а говоря попросту, они адресные, но не смотря на это я не собираюсь уничтожать даже самых мерзких тварей из числа фаргаров, сенторов и ещё чёрт знает кого. На этом острове мои роботы построили огромную тюрьму, в камерах которой поместится добрых двадцать пять тысяч заключённых. Будет нужно, я построю ещё хоть пять таких тюрем, лишь бы не проливать кровь понапрасну. Поверь, на моей совести и без того числится немало смертей, но то были маги-ортодоксы и они стремились поработить всех обычных людей и уничтожить тех магов, которые встанут у них на пути. На Риноре всё по другому. У вас, ринорцев, ещё не выработались эти чёртовы ортодоксальные воззрения на магию. У меня вообще складывается такое впечатление, что Боги специально подтолкнули ринорцев к мысли о том, что силой магии можно сделать людей рабами и заставить служить себе. А ещё на Риноре почему-то так до сих пор не сложилось ни одного королевства или государства с другими формами правления и ваш мир по сути пребывает в первобытнообщинной дикости, что меня тоже очень удивляет. Ведь даже твой родной город Сириалан и тот не является купеческим городом-республикой, как это должно быть. Поэтому, Салли, я не откажусь от той миссии, которую мы должны исполнить, но в то же время не пойду на поводу у Богов Ринора.

Белокурая Салвинг задумалась над моими словами. Это позволило мне создать двенадцать крошечных порталов прохода и отправить мух на разведку в тыл к сенторам. Теперь все они были связаны через спутники-наблюдения с аналитическим компьютером, а тот не хуже меня знал, как проводить разведку и на что обращать внимание в первую очередь. Как только я отправил последнюю пятёрку разведчиков в Дегойн, моя напарница печальным голосом снова задала мне всё почти тот же вопрос:

— Что же нам теперь делать, Лем?

Ободряюще улыбнувшись, я ответил:

— Думать, прежде чем что-то делать, Салли. Когда Ларна рассказала мне о твоём подвиге, я решил, что вызову тебя и предложу сделку. Ты станешь моим гением, а я поработаю на тебя Годернаутом и постараюсь навести на Риноре порядок, но тут вмешалась Богиня Лирия. Нет, я вовсе не считаю её какой-то злыдней, но и каких-то особых чувств к ней тоже не питаю. Знаешь, мне не очень понравилось, что кто-то из Богов заточил твой дух в камень на тысячу с лишним лет и всё это время Лирия даже пальцем не пошевелила, чтобы освободить тебя и сделать хотя бы своим гением, если не младшей богиней. Поэтому клятва клятвой, мы её не станем нарушать, но это вовсе не говорит, что нам нужно действовать под её диктовку. Уж лучше мы сделаем ей одолжение, чем будем ждать от неё и всех остальных Богов Ринора какой-либо милости. В свою бытность магом-диверсантом, я сотни, если не тысячи раз рисковал жизнью и не один раз погибал, но при этом ни разу не проснулся на Скайриноре драконом. Из-за этого я не стал относиться к драконам ни хуже, ни лучше. Сред них у меня есть, пусть их и немного, отличные друзья, но тем не менее я человек, Салли, и поэтому предпочитаю заботиться о людях, а не о драконах и Богах. Ты дух, Салли, но ты же ещё и человек по образу мыслей и поступков, причём ещё совсем юная и во многом неопытная девушка. Ни одному магу на свете не дано сделать тебя человеком, прежней Белокурой Салвинг, но зато я могу сделать так, что ты из гения с магическим телом превратишься в дракона и тогда уже сама сможешь стать человеком и прожить долгую и счастливую жизнь, чтобы после смерти стать сначала драконом, а потом уже и Богом. Или остаться драконом навсегда, но мне хочется верить, что ты не будешь такой леди-драконом, как все остальные бессмертные, эгоистичные и капризные дуры, каких на Скайриноре, хоть пред пруди. Ты добрая девушка, Салли, и ты готова снова отдать жизнь за своих друзей. Поэтому позволь мне провести тебя через этот лабиринт хитроумных замыслов Богов так, чтобы люди на Риноре вспоминали тебя, как величайшую целительницу, а не как ту Белокурую Салли, из-за которой погибло множество невинных людей. Так уж устроена война, моя милая девочка, что на ней в первую очередь погибают самые слабые, а это дети и женщины, потом самые достойные, зато всякие негодяи как-то умудряются выжить. Поэтому ну их к чёрту, Богов Ринора, которые намудрили здесь чего-то такого, в чём они и сами не могут теперь разобраться. Вот в этом, напарница, как раз и заключается наша с тобой задача. Ну, что, я убедил тебя в своей правоте?

Белокурая Салвинг повеселела. Взгляд девушки стал необычайно тёплым, отчего у меня по спине снова побежал холодок, и она сказала:

— Мне кажется, Лем, что ты прав. Хотя у меня нет даже такого жизненного опыта, какой есть у Ларны, не говоря уже о Пите и о тебе, я всё же чувствую, что Боги Ринора, говоря о Годернауте Разрушителе, имеют ввиду именно то, о чём говоришь ты — кровавую войну. Мне почему-то кажется, что даже Лирия хочет, чтобы она началась и очистила наш мир от зла, но ты говоришь, что война будет ещё большим злом потому, что в ней погибнут ни в чём неповинные люди. Поэтому я буду делать всё так, как говоришь ты, Лем Додберри, но у меня есть к тебе два вопроса. Скажи мне, что ты имеешь ввиду, называя меня напарницей?

Облегчённо вздохнув, я широко заулыбался. Раз Белокурая Салвинг задала мне вопрос по существу, значит я мог ответить на него честно и без увиливание, а попросту раскрыть свой секрет. Кивнув, я убрал с лица улыбку и тихо, почти шепотом сказал:

— Салли, дело в том, что создавая для тебя магическое тело, я прибегнул к одной хитрой уловке. Да, ты не обладаешь достаточно большим жизненным опытом, но зато твоя душа чиста и невинна, не то что у нас всех вместе взятых. Не знаю, можно ли назвать это предвидением, но когда я создавал для тебя тело, то глядя на твоё скульптурное изображение, на Ларну и, вообще, представляя тебя живой, я всё же вложил в твоё магическое тело небольшую частичку себя и потому ты уже воин ничуть не хуже, чем я сам, а мне представь себе, найдётся не так уж много равных. Ты моя напарница, Белокурая Салвинг, а потому большинство самых сложных операций мы проведём с тобой либо вместе, либо порознь, а всем нашим спутникам, кроме Пита, предстоит быть даже не на подхвате, они станут самыми обыкновенными чиновниками оккупационной администрации и им придётся заботится о том, чтобы люди были накормлены, напоены, обуты и одеты. Я не хочу, чтобы они воевали.

Глаза Салвинг наполнились изумлением и девушка спросила:

— Лем, неужели мы сможем вдвоём одержать победу над всеми нашими врагами? Но это же невозможно. Воины храма Пурпурный Лаонт говорят, что наш враг очень силён и нам потребуется большая армия, чтобы разгромить хотя бы одних колдунов-сенторов, не говоря уже о фаргарах и всех остальных негодяях, которые творят на Риноре зло. Когда я беседовала с магистром Логерсом, он тоже говорил мне о том, что в нашем мире зло стало преобладать над добром и создало множество сильных, прекрасно вооруженных военных отрядов. Единственное благо на его взгляд заключается в том, что они никогда не объединятся потому, что ненавидят друг друга больше всего на свете. Как же мы сможем победить силы зла вдвоём? Ты не преувеличиваешь свои возможности?

Беспечно заулыбавшись, я ответил:

— Салли, во-первых, нас будет трое, но Пит будет по большей части совершать отвлекающие манёвры. Этого монстра просто нельзя пускать в бой. Он же всех покрошит в капусту, а нам потом придётся с тобой уродоваться, воскрешать убитых. Ну, а, во-вторых, позволь мне рассказать тебе один анекдот. Маленькая девочка не хочет спать и потому капризничает, говорит, что боится. Мать спрашивает, чего та боится и девочка отвечает: — "Как только я усну, придёт лягушка и съест меня." Мать смеётся и успокаивает девочку: — "Доченька, но лягушка такая маленькая, а ты у меня вон какая большая." Вот тут девочка и заявляет своей матери: — "А она меня по кусочку съест." Салли, мы тоже будем действовать точно так же, съедим их по кусочку. Если мы создадим огромную армию и я поведу её в бой, поверь, все наши враги объединятся быстрее, чем старина Логерс успеет облачиться в доспехи. Лирия что-то там вякала на счёт великой победы? Хорошо, будет ей такая. Как ты думаешь, освобождение Дегойнского леса от владычества колдунов устроит нашу красотку в качестве великой победы?

— Но как мы это сделаем? — Воскликнула девушка.

Отмахнувшись, я ответил:

— Вот же пристала, вредная девчонка. Я откуда знаю, как мы это сделаем. Вот когда у меня будут разведданные, тогда и займёмся делом. Так, задавай свой второй вопрос и полетели к морю.

Как это ни странно, но мой ответ успокоил девушку. Салвинг кивнула и задала мне такой вопрос, что я чуть не рухнул на землю:

— Лем, скажи мне, я тебе нравлюсь хоть чуть-чуть? Неужели ты не испытываешь ко мне совсем никаких чувств?

Ответить грубо или не по существу я не имел права. Тем самым я мог полностью разрушить всё, что с таким трудом создавал. Поэтому, опустив голову, я честно признался, глухо буркнув:

— Салли, даже если ты мне нравишься, что с того? Ты гений, я смертный и уже поэтому не могу быть близок с тобой. Это было бы противоестественно. Да, понимаю, ты задала этот вопрос из того расчёта, что рано или поздно мы окажемся на Скайриноре, ты станешь там юной леди-драконом и сразу же прежней Белокурой Салвинг и тогда я должен буду сказать тебе всё, как есть. Салли, я могу сделать это и сейчас. Девочка моя, ты мне очень нравишься, но извини, я всё же герой не твоего романа. Тебе нужен совсем другой парень. Юный, чистый, искренний и к тому же… — На мгновение я замялся, но всё же решил объяснить этой белобрысой пигалице всё раз и навсегда — Понимаешь, Салли, меня трудно чем-либо испугать. Даже вид разъярённого дракона, причём в драконьем, а не человеческом облике, мне не очень-то страшен. С ними я умею сражаться и знаю, как можно сразить дракона, но вот таких юных особ с острыми язычками, как ты, я боюсь просто панически.

— Но почему, Лем? — Удивлённо воскликнула Салли — Что во мне такого ужасного, чтобы я могла испугать такого отважного воина-мага, как ты? Почему ты боишься меня, Лемми?

Уныло махнув рукой, я неохотно ответил:

— У каждого свои комплексы, Салли. Мой порождён моим воспитанием. Так уж случилось, что мой приёмный отец решил воспитать меня воином и потому детства у меня по сути не было. Когда наступило время отдать меня в школу, Грег отвёл меня в ближайшую, но я учился в ней меньше года. Посмотрев, чему меня там учат, он забрал меня и стал учить по своей собственной программе. Уже в возрасте десяти лет я мог рассчитать темп огненного боя целого батальона магов ничуть не хуже любого капитана императорской гвардии, а в четырнадцать лет знал наизусть труды всех общепризнанных гениев военного искусства и мог в одиночку раскидать с десяток взрослых мужчин, про то, что в этом возрасте я практически на равных сражался с отцом на мечах, даже и говорить не стоит. В моём воспитании был только один пробел, к восемнадцати годам я не то что не поцеловал ни одной девушки, а даже не знал, с какого бока к ней подойти и что сказать. В восемнадцать лет я поступил в академию магии и так погрузился в учёбу, что на девушек у меня снова не оставалось времени. Грег сказал, что война начнётся буквально через пару, тройку лет и я должен хорошенько изучить хотя бы основы магии, чтобы стать воином-магом. Вскоре война действительно началась. Мне к тому времени исполнилось двадцать шесть лет и если честно, хотя я к тому времени уже давно не был девственником, все мои подружки были минимум на пять лет старше меня, так как при виде девушек-однокурсниц, я робел, краснел, сопел и бормотал что-то маловразумительное. Потом были долгие годы войны, которые сделали меня грубым и чёрствым циником. Когда я снова вернулся в академию, девушки снова стали постоянно подшучивать надо мной, так что меня не очень-то увлекала перспектива влюбиться в одну из студенток. Поверь, я не был в те годы лишен общения с женщинами, но так уж вышло, что влюбился всего лишь раз, причём после окончания академии, уже во время практики и мне снова не повезло. Поэтому, Салли, я с этим делом завязал. Питу, в отличие от меня, как-то удалось сохранить в душе что-то такое, что даёт ему возможность любить такую прекрасную девушку, как Ларна, а у меня в душе всё, словно выгорело. Жаль, конечно, но этого уже не изменить, а потому не надейся, что через пять лет у тебя что-то получится.

Белокурая Салвинг нежно улыбнулась мне, положила свою ручку на мою широкую ладонь с набитыми костяшками пальцев и сказала:

— Лемми, поверь, мне вовсе не нужен юный, чистый и искренний юноша. Таким был мой жених, но я его даже толком не знала. Так пожелали наши родители и поэтому все считали, что я мстила за его гибель. Думаю, что он был прекрасным человеком, раз сумел повести за собой в бой стольких людей, но я не была в него влюблена ни одной минуты. Поэтому не хорони себя раньше времени, Лем Додберри. Может быть в тот день, когда я стану прежней Салвинг, в твоей душе снова зажжется огонь, а сейчас объясни мне, что я должна сделать, чтобы стать точно таким же воином-магом, как и ты, мой герой.

Покончив с мухами, я закрыл кейс, который уже было нельзя прятать в безразмерный склад, отправил в него стол и стулья, после чего взял девушку за руку и мы полетели к берегу моря. Там мы не только нашли удобную бухту, но ещё и искупались. С моей лёгкой руки все люди, жившие на нашем острове, стали одеваться точно так же, как и все прочие обитатели Империи и купались теперь не нагишом, а надев купальники. Белокурая Салли в своём чопорном чёрном купальнике выглядела просто сногсшибательно, но вожделеть к гению, воплощённому в магическое тело, мог только полный идиот, а я им точно не был. Ну, в крайнем случае если и был, то только наполовину. Меня ведь даже мои друзья частенько называли чокнутым и ведь было из-за чего.

Глава 12

Ночной бой в Дегойне

Откровенный разговор с Белокурой Салвинг пошел на пользу нам обоим. Девушка перестала вредничать и я, отложив в сторону все прочие дела, смог заняться её боевой и магической подготовкой всерьёз. Она уже стала довольно приличным магом и поскольку была гением, а не человеком, то смогла практически безболезненно перенести прямую передачу магических знаний, которая длилась почти двое суток. Для Ринора это было чем-то сверхъестественным и то, что Салвинг сумела впитать в себя практически все мои магические знания, даже старина Пит счёл самым настоящим чудом. Он просто не знал, что я создал не совсем обычное магическое тело для гения Богини Лирии. Знай об этом небожительница, то точно отказалась бы сделать её своим гением. В первую очередь потому, что Салли чуть ли не обрела силы Бога. Поскольку девушка к тому времени сумела полностью слиться со своим магическим телом, ей уже не грозило развоплощение, а потому и передача знаний прошла без сучка и задоринки, но благодаря тому, что она была всё же гением, а не обычным человеком, смогла их тут же и усвоить.

Теперь нас было трое. Мира и Эдна, прекрасно понимавшие, сколь велика пропасть между нами, как магами-воинами, и всеми остальными ринорцами, сумели объяснить Ларне, что той даже не следует пытаться равняться с нами. Поговорив с леди Мантуаной, я всё же смог убедить её в том, как это опасно создавать армию для боя с сенторами или вообще хоть с кем-нибудь на планете. Одно дело армия короля Хорна Первого Справедливого, которая будет исполнять сугубо полицейские и распорядительные функции, и совсем другое армия Годернаута Разрушителя. К моему полному удовлетворению архимаг-маршал ордена меня прекрасно поняла и когда я умолк, слегка кивнув, сказала:

— Делай своё дело, Лем Додберри и не волнуйся, наши воины будут беспрекословно повиноваться королю Хорну Справедливому, а я возглавлю его армию точно так же, как возглавляла вооруженный отряд ордена Пурпурный Лаонт. — Вздохнув, она всё же заметила — И всё же я не могу понять, как вы всего втроём сможете одержать победу над несметными полчищами врага. Неужели такое возможно? Их же несколько миллионов и все они столетиями готовились к войне с Годернаутом Разрушителем. Извини, Лем, но всё это кажется мне безумием. Боюсь, что вы все уже очень скоро погибнете и тогда придёт чёрный дракон.

Белокурая Салвинг, которая по прежнему выглядела всё такой же юной, очаровательной и хрупкой особой, не выдержала и брякнула:

— Не волнуйтесь, леди Мантуана, мы съедим их, как та лягушка девочку, отщипывая по маленькому кусочку.

Пит от хохота согнулся и чуть не укатился под стол, я тоже не выдержал и зычно расхохотался. Одна только леди Мантуана не оценила анекдота, привезённого с Земли несколько лет назад, и, обиженно поджав губы, сердитым голосом спросила:

— Какая лягушка?

Мне пришлось рассказать ей этот анекдот и теперь принялись хохотать она и Салли. Когда же смех утих, Пит спросил меня:

— Лем, так ты считаешь, что Белокурая Салвинг готова к бою?

Кивнув, я с огорчённым вздохом ответил:

- К бою-то она готова, старик, в этом я нисколько не сомневаюсь, но боюсь, что к диверсионным операциям, направленным на захват в плен главарей банд, она будет готова ещё не скоро. Поэтому, Пит, какое-то время мне придётся работать с ней в паре.

Леди Мантуана оживилась и тут же спросила:

— Лем, неужели Белокурая Салвинг сможет сразиться с лучшими из моих воинов-призраков? Мне в это что-то не верится.

— Конечно не сможет, — успокоил я архимага-маршала, — я ей этого просто не разрешу. Извините, леди Мантуана, но я не разрешу ей сражаться даже со стариной Питом. Она же всё-таки гений, а не человек.

— Вздор! — Воскликнула леди Мантуана — Мы уже несколько сотен лет для того, чтобы определить достиг ли наш воин совершенства, создаём могучих магических бойцов и все мои парни выходят из схваток с ними победителями. Они могут сразиться и с вами.

Мы с Петром Власовичем переглянулись, старый казак усмехнулся, со вздохом покрутил головой и признался:

— Вот что я тебе скажу, Мантуана, с твоими казачатами я точно сражаться не стану. Неровён час зашибу кого так, что от него ничего не останется и нашей девице-красе просто нечего будет возвращать к жизни, а вот что касается магических воинов, так это пожалуйста, хоть две дюжины выставляй против меня. Могу шашкой против них вооружиться, а могу и поварёшкой переколотить. Ну, а если поварёшки не найдётся, то я их кулаками, да хвостом драконьим всех уделаю. Одно скажу я тебе, леди-атаман, против этой девчоночки и я не выстою, хотя и обучен магическому бою драконов, причём изрядно, меня ведь сам император драконов Гервиал тренировал и был мною очень доволен.

У меня тотчас появилась блестящая идея. Видя, как вспыхнули от восторга глаза Белокурой Салвинг, я негромко сказал:

— Леди Мантуана, чтобы доказать тебе и твоему супругу, насколько мы сильны, как бойцы, я предлагаю сделать так. Мы сейчас вызовем сюда нашего будущего короля Хорна и твоего благородного супруга, после чего отправимся в тюрьму этого острова и там я сотворю трёх самых здоровенных и свирепых драконов, каких только смогу. По штуке на каждого из нас. Ты сможешь испытать их на прочность чем угодно и даже тем самым современным оружием, которое у меня имеется. После этого мы сразимся с ними и вы сами увидите, на что мы способны. Поверь, если бы я пускал в ход такие свои умения в каждой битве, то в результате от моих собственных усилий, нацеленных на врага, моих друзей погибло бы куда больше, чем от его действий. Поэтому я пускал это оружие в ход только тогда, когда выходил один против дюжины магов-воинов.

Сказано — сделано. Мы отправили посыльных в оба замка и через час, ещё до полудня, они уже были в кратере вулкана. Роботы полностью преобразили его. Теперь по кругу стояли в пятнадцать ярусов одиночные камеры и все заключённые в них могли лицезреть большую, круглую площадь без каких-либо намёков на клумбы и вообще зелень. Вместе с Хорном, Логерсом и Мантуаной в тюрьму также вошли наши спутники, а вместе с ними Игнол и Рафарн с Варнией, которая была отличным воином и вообще его правой рукой. Самым безопасным местом в тюрьме были камеры, очень, кстати, удобные и весьма просторные. Сразу за силовым экраном находилось помещение размером пять на семь метров с искусственным газоном и огромными стереоснимками с пейзажами на стенах и небом на потолке, а позади него спальное помещение, а за ним небольшая кухня и рядом с ней ванная комната с унитазом.

Камеры первого яруса можно было увеличивать, стены их разделяющие, легко опускались вниз. Объединив три камеры, роботы занесли внутрь кресла и столы, на которые выставили напитки и сладости. Зрители ещё не расселись за ними, а я уже принялся "надувать" магией сразу трёх здоровенных драконов высотой метров в двенадцать. Пит и Салвинг мне помогали. Старый казак занимался их атлетической подготовкой, причём явно перестарался, мог бы не делать такими накачанными, моя напарница заряжала их силой, причём также с избытком, а я, на зло им обоим, чтобы в следующий раз поменьше выпендривались, сделал их просто до жути умелыми бойцами, охочими до всяких каверз. В общем в итоге у нас получились такие монстры, что меня самого охватила жуть. Глядя на наши художества, одна только Ларна время от времени делала замечания, из чего я сделал вывод, что Пит рассказывал ей о драконах очень много интересного и поучительного.

Через час с небольшим мы имели троих громадных монстров с такой мускулатурой, что даже Гервиал обзавидовался бы. К тому же все трое драконов были ещё и огнедышащими и просто до ужаса злобными, а уж силы в них было, как в целом боевом космическом корабле. Именно с таким драконом мне давно уже хотелось сразиться. Как только мы закончили, я отпустил драконов, чтобы те немного размялись и почувствовали свои тела. Они сначала затеяли между собой небольшую потасовку, от которой чуть ли не весь остров заходил ходуном, а потом встали на крыло и попытались дать ходу, но, стукнувшись носами о силовое поле, накрывавшее кратер, обиженно взревели, спустились вниз и принялись извергать во все стороны длинные языки пламени. На нас они пока что не нападали по той причине, что не получили на то от меня приказа. Мы подошли к ложе почётных гостей и барон Хорн, как самый далёкий от магии, задал один из самых сложных для каждого мага вопрос:

— Лем, зачем тогда вообще нужны армии, если маги способны создавать таких чудовищ?

Ему поторопился ответить Пит:

— Так ведь от этого не будет никакого толка. Ни одно магическое творение больше двух недель не продержится и к тому же такую орясину пошли куда-нибудь, она сразу же сбежит. Солдаты тоже, бывает, так и норовят сбежать, но оно и понятно, они же живые люди и им неохота помирать, а это магическая нежить. Нет, из таких армию ни за что не создать, а для тренировок такие монстры в самый раз годятся. Ну, что, други мои, начнём что ли? Давайте поскорее с ними покончим.

Следующим подал голос Логерс:

— Лем, неужели мы можете сражаться с драконами? Но как? Мне хочется знать, как этому можно научиться.

Усмехнувшись, я ответил:

— Никакой особой хитрости в этом нет, магистр. Всё зависит только от того, кто был твоим учителем. Меня бою драконов научил мой приёмный отец, а Пита сам Верховный повелитель драконов. Вот мы сейчас и сравним, чья школа лучше. Мне даже любопытно узнать это.

Леди Мантуану интересовало совсем другое:

— Лем, насколько я знаю это, магическое тело для Белокурой Салвинг создал именно ты. Как тебе удалось наделить столь хрупкое и нежное создание такой силой, что она отваживается сразиться этим чудовищем? Право же, вот этого я не в состоянии понять.

— Всё очень просто, леди Мантуана, — ответил я, стараясь напустить побольше дыма, — Белокурая Салвинг гений Богини Лирии и потому способна и не на такое. Магическое тело я создал самое обыкновенное и хотел только одного, придать ему точный вид прежнего тела девушки, совершившей великий подвиг в древности, а всего остального добилась уже она сама, а мы лишь помогали ей, чем могли. Простите, леди Мантуана, но нам действительно пора вступить с драконами в бой, а не то они начнут драться друг с другом.

Моё последнее замечание было сделано не без оснований. Драконы, которые разбрелись по круглой площади, снова стали поглядывать друг на друга и злобно рычать. Мы круто развернулись и, сделав в их направлении несколько шагов, взлетели в воздух. Салли летела слева от меня, посередине, и потому мне было хорошо видно и её, и Пита. Мои друзья сразу же "выпустили" из себя магические драконьи конечности и длинные хвосты. У Пита они были синего цвета, а у Белокурой Салвинг сверкали золотом, чему я не был удивлён. Она ведь была гением и потому обладала просто чудовищной силой. Ну, а я в отличие от них сделал свои конечности и хвост лишь чуть-чуть зеленоватыми и почти кристально прозрачными, отчего было видно, как в них пульсируют магические силовые поля. Драконы, увидев нас, сразу же бросились в драку.

Бой с первых же секунд пошел в очень высоком темпе и я даже пожалел, что мы все, создавая себе противников, выложились на всю катушку. Во всяком случае я, да и Пит, похоже, тоже был ошеломлён той силой и ловкостью, которой обладал дракон, набросившийся на него. Зато Салли беспечно смеялась, отвешивая своему дракону оплеуху за оплеухой. Если бы это был настоящий, живой дракон, мне уже стало бы его жалко, а так как я сам сотворил для неё боксёрскую грушу, то всё было в полном порядке. Девушке нужно было на ком-то проверить рефлексы своего тела и знание множества боевых приёмов. Дракон обладал тем же самым ассортиментом, но не имел той силы, которая переполняла это действительно хрупкое и нежное создание. Салли даже не сочла нужным превратить своё нарядное платье в доспехи.

А вот нам с Питом нужны были не только мощные доспехи, но ещё и оружие и потому мы вооружились огромными боевыми шестами, но до чего же здоровенными были наши зверюги. Ладно бы только здоровенными, но они же были ещё и до жути ловкими и стремительными и я почти сразу же оказался в самом сложном положении. Мой противник знал все мои приёмы и был против них прекрасно вооружен. Правда, он не мог по ходу боя изобретать новые финты и потому я не выглядел бледно. Питу в этом плане было одновременно и проще, и сложнее, но он обладал молниеносной реакцией и к тому же просто чудовищной силищей. Как магической, так и физической. Не намного большей, чем у меня, но всё же большей. Зато у меня, как вскоре это выяснилось, было куда больше опыта именно в таких боевых, а не спортивных единоборствах. Многие маги-ортодоксы, особенно из числа самых старых и опытных, прекрасно владеющих техникой боя драконов.

Мы то взлетали вверх под самый купол, то буквально стелились по каменному монолиту площади. Драконы остервенело ревели, мы же сражались с ними молча. Правда, Белокурая Салвинг часто громко хохотала, словно хотела своим смехом привести чудовище в полное неистовство, а Пит иногда матерился, охаживая своего противника шестом. Наша юная воительница покончила со своим противником первая, причём совершенно того не желая разорвав того пополам и чуть было не разрыдалась от обиды. Да, мне бы такую магическую силу. После этого она стала, выписывая в воздухе восьмёрки, летать вокруг нас и временами не выдерживала и то отвешивала какому-либо из драконов подзатыльник, то стегала его вдоль хребта "хвостом" так, что вокруг разносился жуткий грохот. Это заставило нас удвоить свои усилия, но мы так и не смогли ничего выяснить. Нам не дала это сделать Салли, которая широко раскинула свои золотые боевые ручищи и попросту сломала обоим драконам хребты и те моментально развеялись бурым дымом.

По-моему она сделала это специально, но я не стал ей ничего говорить по этому поводу. Пит же, подумав, сказал:

— Вот и правильно, девонька, нечего промеж себя силой мериться.

Наверное старый казак был прав, но мне, не смотря на секундное раздражение, извиняться не пришлось, так как я сдержался и лишь широко улыбнулся девушке в ответ, а затем, подлетев к ней поближе, с поклоном поцеловал руку, отчего Салли вся зарделась. К счастью она отнеслась к этому вполне спокойно и не стала требовать продолжения праздника, да его бы и не последовало. За свою жизнь я уже стольким дамам перецеловал руки, что этот жест внимания для меня стал привычным и малозначительным. Приглашенные нами зрители оценили наше мастерство по заслугам, а вот те, кто мотал в этой тюрьме свой срок, были не в восторге. Они поняли, с какими именно бойцами придётся столкнуться их корешам в скором времени.

Из кратера мы отправились в наш городок и там первым делом я провёл небольшое совещание, чтобы подвести итоги показательной тренировки. Наши гости были поражены ею и обрадованы тем, что такие воины-маги фактически находятся у них на службе. Разочаровывать их не имело смысла, но я всё же сказал, как только мы расселись за столом:

— Леди Мантуана, господа, надеюсь вы теперь понимаете, что такое настоящий годернаут. Для нас это была заурядная тренировка, но если бы вы не находились под защитой мощных энергетических экранов, которые намного надёжнее любой магии, то вас просто размазало бы по стенкам. Ваши маги-воины не умеют так сражаться, а мы никогда не станем применять таких методов в ожидающей нас всех работе. Да-да, мы относимся к предстоящему именно как к тяжелой каждодневной работе. Как вы это только что видели, у нас имеется достаточно много камер в нашей тюрьме и вскоре в них окажутся все те мерзавцы, которых пометила своими знаками Богиня красоты Синтия. Поверьте, нам будет куда труднее доставить их сюда живыми, нежели убить во время схватки.

Логерс был не в восторге от моего заявления, о чём, сокрушенно разведя руками, так и сказал прямо и без увиливаний:

— Лем, ты знаешь, что я против того, чтобы эти твари доживали свой век в такой уютной тюрьме, но тебя ведь не переубедить.

— Хороша тюрьма, да чёрт ей рад, — промолвил Пит, — не волнуйся, провести остаток жизни в одиночной камере это не сахар. Так что хотя я и сам против, всё же соглашусь с Лемом. Если мы хотим очистить Ринор от самого чёрного зла, то нам нельзя заливать его кровью.

Зато барон сразу же встал на нашу сторону, хотя и выразил сомнение, что у нас всё получится:

— А мне нравится то, что сэр Лем не собирается никого убивать, но я всё же не понимаю, как он собирается заполнить свою тюрьму?

— Не мою, а твою, — возразил я, — будь спокоен, Хорн, для этого нам не понадобится твоя армия. Нам даже не будет нужна разведка ордена и я прошу вас только об одном — не мешайте нам и не спрашивайте, чем мы занимаемся. Мы занимаемся своим делом, избавляем Северный Рин от негодяев всех мастей, а вы занимаетесь своим — строите первое королевство и насколько большим оно будет, зависит только от вас.

После этого я вручил будущему королю, его Верховному магу и командующей армией короля по весьма большой брошюре в кожаном переплёте, в которой было расписано то, каким я хотел бы видеть это королевство, которому ещё не придумали названия. Командующая армией короля и два её маршала тут же уткнулись в наставление по воинскому делу, а Верховный магистр ордена, положив большую ладонь на свою книжицу, встревоженным голосом поинтересовался:

— Лем, ты предлагаешь, чтобы Пурпурный Лаонт возвысился над остальными орденами магов? Но они же восстанут против нас.

— Если ты пустишь в ход дипломатию, о чём я подробно написал в инструкции, то всё пройдёт довольно гладко, — ответил я, — не забывай, Логерс, твой орден будет находиться под защитой короля Хорна Справедливого, корону на голову которого возложит сама Богиня Лирия.

Верховный магистр хотел было сказать ещё что-то, но его опередила леди Мантуана:

— Логерс, мои воины присягнут на верность королю, так что ты можешь ни о чём не волноваться. Хотя на Риноре никогда не было королей, в нашем мире нет ни одной легенды, предания или ещё какого-то упоминания о том, что их не должно быть. Наоборот, есть несколько пророчеств, которые прямо или косвенно говорят о том, что после столетий мрака воссияет свет и самые мудрые из ринорцев обретут власть над множеством людей, которые сами придут к ним под руку.

Барон, подумав, вежливо поинтересовался:

— Сэр Лем, так может быть мне тогда будет лучше короноваться у себя в Верстгорде? Храм Богини Лирии уже почти построен.

Я тут же возразил:

— Ни в коем случае, ты будешь коронован в Дегойне, как мы и планировали с самого начала, причём тебя призовут туда, чтобы ты стал королём, после чего за дело возьмётся Лирия. — Видя, что будущий король понуро опустил голову, я поспешил обрадовать его — Не волнуйся, Хорн, никакой задержки со строительством кафедрального собора не будет и вы оба, и ты, и Богиня Лирия останетесь им довольны. Я ведь не какой-то там деревенский колдун, а потому смогу вас кое-чем удивить. Ну, так что, господа, принимаемся за работу? Рафарн, война войной, но тебе придётся подумать над тем, кто из твоих воинов-магов займётся перековкой крокодилов в магических коней.

Возражений не последовало. В честь такого единодушия мы как следует выпили во время обеда и вскоре наши гости отправились восвояси, а я, наконец, смог дать поручение нашему штабу. Мира, Эдна, Орн и Ларна вошли в большое помещение с множеством трёхмерных экранов, я подключил к ним аналитический компьютер, наше главное управление военно-политической разведки, и принялся вводить их в курс дела. Даже при всём своём желании я не мог заниматься ещё и этим делом. Пока наши друзья наблюдали за тем, что происходит в Дегойне и его окрестностях, мы решили проложить магическую дорогу ещё и на Берег Крокодилов, поставив там хорошо укреплённую станцию и форпост с большой магической лабораторией при ней. Это была самая обыкновенная быстровозводимая стальная крепость имперского образца. Жаль только, что их у меня было всего три. Уже очень скоро нам в большом количестве будут нужны магические кони. Рафарн, командующий королевской кавалерией, обещал отрядить на это самых лучших магов.

В начале пятого я открыл портал прохода и мы шагнули через него на хорошо знакомый нам берег. Там я не мешкая вытряхнул из бумажника стальной шарик размером с просяное зёрнышко и тот стал быстро увеличиваться в размерах. Через полчаса мы вошли в крепость, стоящую неподалёку от берега реки и океана. В ней уже имелась станция, полностью готовая к работе, из которой можно было за каких-то четверть часа домчаться до трёх других станций. Это был один из тех больших пряников, которые мог предложить ринорцам король Хорн. Не думаю, что они откажутся от возможности быстро и безопасно добираться из одного города в другой и доставлять в них свои товары. Уже только одним этим король мог оказать всем людям огромную, неоценимую услугу и я верил в то, что это послужит делу строительства большого королевства.

Через два с половиной часа мы вернулись на наш остров и хотели было обсудить кое-какие проблемы с глазу на глаз, как к нам примчался Орн и потребовал, чтобы мы срочно явились в штаб. Он сказал, что колдуны затеяли что-то недоброе. Думая, что тревога всё же окажется ложной, ворча себе под нос что-то об испуганных скаутах, я всё же пошел за ним, хотя мне в тот момент хотелось растолковать Салли несколько прописных истин. Когда я вошел в зал наблюдения, то едва бросив взгляд на самый большой трёхмерный экран, сразу же изменил своё мнение о том, что сейчас важнее. Колдуны совсем сдурели. После потери полчищ крысомедведей, они вознамерились создать куда более страшных чудовищ, причём в большом количестве. Вообще-то нужно было отдать им должное, по части трансформации живых существ им, похоже, не было на Риноре равных и Орн не зря забеспокоился, хотя не понял, какую пакость решили сотворить сенторы на этот раз.

Не поняли этого и Пит вместе с Салли. Если старый казак был просто не знаком с такими вещами, то моя напарница не разобралась в тех знаниях, которые я ей передал, до конца. Дегойн был большим городом, стоящим посреди бескрайнего леса. Все дома в нём, а некоторые насчитывали по десятку этажей, были построены из дерева, причём с помощью магии и потому выглядели очень даже неплохо. На самой окраине города колдуны, вырубив несколько десятков гектаров леса, построили из высоченных, ошкуренных брёвен огромный кораль для своих новых творений и собрали в нём несколько сотен медведей, огромных лосей, удавов длиной метров по пятнадцать, каких-то хищных рыбин длиной метров в пять и плюс к этому ещё и целую стаю крупных орлов. Вся эта живность находилась в полном здравии под присмотром множества колдунов, пребывавших в радостном настроении. Ну, это оно было таковым до того момента, пока их затея не увенчается успехом. Пит, кажется, всё же о чём-то догадался, так как озабоченно спросил:

— Лем, чем это они там занимаются? Уж не хотят ли породить на свет какое-то новое хищное чудовище?

— Ага, — беспечно ответил я казаку, — драконов хотят наделать и, как я погляжу, таких, которые смогут давать потомство. Как я понимаю, ребята, нам снова повезло. Вовремя я выпустил своих мух.

В очаровательно головке Белокурой Салвинг всё сразу же встало на свои места и девушка, глядя на огромный кораль, тихо сказала:

— О, Боги, какие же они всё-таки идиоты. Неужели они не понимают, что им никогда не удастся заставить этих чудовищ быть покорными их воле и направить против нас?

Пит, кивая, согласился с ней:

— Да, Салли, этот номер у них не пройдёт. Как только эти твари будут созданы, они первым дело сожрут своих создателей, а потом набросятся на всех остальных людей и местные маги с ними не справятся. Да, и нам было бы нежелательно сражаться с ними.

— Что, боишься, старый рубака? — Спросил я насмешливо Пита — А ведь именно этим нам и придётся заняться. Вообще-то я благодарен сенторам за помощь. Они избавили нас от лишних хлопот.

Белокурая Салвинг удивлённо спросила:

— Как это, ты им благодарен? За что? За то, что они хотят создать самых жутких монстров, которых только можно себе представить? Между прочим, я знаю, что это за рыбы. Это каменные щуки. Их так прозвали из-за прочной чешуи, которую не всяким копьём пробьёшь. Они, между прочим, самые опасные хищники и очень часто нападают на людей.

Улыбнувшись девушке, я пояснил свою мысль:

— Чтобы заставить людей отречься от колдунов-сенторов, я хотел создать примерно таких же монстров, но сделать это так, словно они породили их. После этого вы их быстро уничтожили бы, захватили в плен сенторов и я заявил бы людям ультиматум — или они голосуют за короля Хорна, или я отпускаю на волю сенторов. Теперь нам не нужно уродоваться, создавая монстров, да, и работы у нас вскоре резко убавится.

Пит с насмешливой улыбкой поинтересовался:

— Ты хочешь дать им завершить начатое? Лем, а тебе не кажется, что это слишком жестоко — пускать сенторов на корм этим тварям?

— Нет, не кажется, — ответил я, — во-первых, созданные колдунами драконы всё равно не смогут сожрать их всех, а, во-вторых, поздняк метаться, Пит. Дело уже сделано. Если ты присмотришься внимательно, все животные стоят смирно, медведи не рычат на лосей, а каменные щуки не клацают челюстями. В общем с заходом солнца начнётся их слияние и преображение. Насколько я понимаю, самые могущественные колдуны останутся там, чтобы постараться взять власть над чудовищами в свои руки, но это ещё никому не удавалось. Как только ужин начнётся, нам придётся вступить в бой, а потому, ребята, айда собираться. — Увидев, что наши наблюдатели тоже намерены ввязаться в эту драку, я решительно остановил их — А вот как раз вас это не касается. Вам нужно ещё лет двадцать тренироваться и изучать магию, чтобы влезать в такую драку. К тому же у нас есть для вас совсем другая работа. Вы будете повелевать мухами и с их помощью стреножить тех сенторов, которые будут разбегаться во все стороны. Мои мухи мало того, что кусачие, так ещё и могут усыплять людей, но им нужно указывать, кого именно они должны куснуть в определённом месте, чтобы человек тут же свалился на землю.

Мы вышли в соседнюю комнату и там я извлёк из своего бездонного склада по паре мощных бластеров. Объяснив Питу и Салли, как действует это оружие, мы отправились на другой конец острова и потренировались там немного, стреляя по каменным валунам, после чего вернулись назад. Времени у нас было ещё часа два и я посмотрел на то, чем занимаются все остальные жители Дегойна. Это была ещё та публика, хищная и алчная, но на Риноре вообще-то со святыми была большая напряженка и эти ринорцы мало чем отличались от всех остальных. То, что они легли под сенторов и гребли всё под себя, ещё не ставило их на одну доску с колдунами. Их ещё можно было перевоспитать, но этим пусть занимаются король Хорн и его Верховный маг вместе со служителями храма Богини Лирии, так как я нанялся в Годернауты Строители, а не в няньки и воспитатели. Мне бы со своими делами разобраться.

Между прочим, мне очень понравилось, что мои друзья не сочли мой план по принуждению жителей Дегойна к сотрудничеству подлым и бесчестным. Наверное потому, что колдуны-сенторы облегчили нашу задачу. И вот ведь что удивительно, они собрались в этом городе всем скопом и аналитический компьютер насчитал этих придурков обоего пола всего три тысячи шестьсот сорок семь серых рыл. Все они жили в Дегойне, который всё-таки был всего лишь большой деревней с высоченными домами-крепостями, а ещё в одиннадцати лесных деревнях у них имелись фактории и фермы по выращиванию детей. Население же этого подлого города составляло немногим больше восьмидесяти тысяч и большая часть народа не была допущена до преступного бизнеса сенторов, но в то же время не бедствовала.

Наши штабные работник быстро осознали всю важность порученной им работы и мне не пришлось повышать голос. На этот раз я решил отправиться в Дегойнский лес не верхом, а на большом флайере. Это была мощная боевая машина, оснащённая системой оптической невидимости. Для вящей безопасности нам нужно было огородить кораль куда более надёжной стеной, чем какие-то жалкие брёвна, усиленные магией, а потому мы загрузили в трюм флайера две сотни генераторов силового поля. Чтобы нам было сподручнее вязать вырубленных мухами колдунов, мы прихватили также с собой полсотни роботов-охранников. Вряд ли после того, как начнётся наше побоище, кто-то захочет проверить этих ребят на прочность. Как только над лесом стали сгущаться сумерки, мы вылетели на нашу первую серьёзную боевую операцию.

Колдуны проявили похвальную предусмотрительность и огородили свою скотобазу двойным забором. Метрах в пятистах от первого частокола высотой метров в сорок, который огородил кругом диаметром километра в полтора родильное отделение, они выстроили второй, пониже, всего метров пятнадцати в высоту. Большинство сенторов находилось как раз между двумя этими частоколами, причём вокруг главного колдуны устроили на самом верху широки помост, окружавший его, на который можно было подняться по множеству лестниц и вы с высоты в сотню метров видели, как при свете магических шаров сенторы низших рангов поднимаются наверх. Тут даже гадать не приходилось — для того, чтобы наделить свои творения титанической силой, как раз и требовалась огромная колдовская сила.

Вокруг второй изгороди также собралось множество зевак, которые наблюдали за всем происходящим через щели между брёвнами. Некоторые, самые любопытные, типы даже забрались наверх, чтобы посмотреть на то, как их "благодетели" превратят лесную живность в огромных драконов, чтобы натравить их на барона Верстгорда. Летая над Дегойном, мы имели возможность услышать, о чём говорят его обитатели, а разговоров только и было о том, что сенторы собираются уничтожить в Дегойнских Полях всё живое, чтобы никому впредь и в голову не могла прийти мысль о том, что против них можно выступить безнаказанно. Ну-ну, мечтайте, глупцы. Не знаю, как Питу, но мне было прекрасно известно, чем обычно заканчиваются подобного рода магические эксперименты, направленные на создание огромных монстров из нескольких сотен хищников — жутким кошмаром и кровавыми ошмётками.

Судя по всему колдуны намеревались породить на свет пять дюжин драконов, тридцать самцов и тридцать самок и было хорошо уже одно то, что это будут не огнедышащие драконы. А может быть и нет, ведь огнедышащие драконы просто замечательно взрываются и их легче истреблять, чем звероподобных. Шестьдесят самых конченых придурков, вознамерившихся стать наездниками на тех чудовищах, которые уже стали сбиваться в кучу, надменно покрикивали на всех остальных идиотов, одетых в серые, магические балахоны. Они в отличие от них были закованы в куда более мощные магические доспехи, причём одинаковые на вид. А ещё все они были вооружены боевыми посохами магов, тоже очень грозными на вид и, судя по большим кристаллам, на диво мощными, если колдуны, конечно, умели ими пользоваться.

Хотя уже изрядно стемнело, большое сенторское колдовство ещё не началось. Колдуны-сенторы ждали, когда на небе появится Рудат, луна Ринора. Магического толка от этого довольно большого ночного светила не было никакого, но в дни полнолуния это была весьма знатная лампочка, хоть книжки читай. В ожидании нужного момента сенторы выстроились вокруг шевелящихся громадных куч зверья каким-то особым образом. В их колдовстве было чего только не намешано и судя по всему ритуальная составляющая являлась очень важной. Нормальные, грамотные колдуны на такие вещи вообще не обращают никакого внимания и мои Бородатые Пузаны, глядя на камлания сенторов, со смеху бы лопнули. Хотя нет, они бы этих уродов просто вырезали всех подчистую в считанные минуты и на этом вся их зловредная деятельность тут же и закончилась бы раз и навсегда. Для чёрных колдунов нет врага более страшного и безжалостного, чем белый колдун.

В принципе я разделял такую точку зрения, но только не здесь и не сейчас. Нам очень повезло, что сенторы распределились в зависимости от своей табели о рангах и внутри скотобазы их было всего четыреста тридцать шесть рыл. Вот их-то мне не было жалко, а со всеми остальными я был готов поговорить за жизнь. Если они, конечно, захотят. Вскоре Рудат достиг какой-то определённой точки на небосклоне и сенторы начали претворять задуманное в жизнь. Делали они это просто мастерски и уже через каких-то сорок минут на свет появилось шесть десятков громадных драконов. Это были на редкость кошмарные на вид чудовища, покрытые крупной чешуёй, между которой во все стороны торчала бурая шерсть, да ещё и с огромными рогами. Пасти у них были такие, что в каждой запросто могло поместиться по слону. Белокурая Салвинг, посмотрев на этих чудовищ, брезгливым тоном сказала:

— Да, ничего не скажешь, дизайнеры из сенторов никакие. — После чего громко ойкнула и воскликнула — Ой, я что-то не то сказала, Лемми?

— Всё правильно, Салли, — успокоил я девушку, — на счёт дизайна они действительно не подумали, ну, так мы здесь для того и находимся, чтобы уничтожить их мерзкие творения.

Пользуясь тем, что в первые несколько минут зверодраконы с огромными орлиными крыльями ещё не почувствовали своего тела, сенторы-наездники быстро взобрались на них и даже успели закрепить сёдла на загривках у этих тварей, а потом начался сущий кошмар. Разом взревев так, что на небе, как мне показалось, даже содрогнулся Рудат, драконы приступили к ужину. Сенторы мигом смекнули, что им сейчас придёт конец, нацелились на них посохами и принялись обороняться, вот только лучики огня из них вырывались вшивые. По всей видимости потому, что все они перепугались до смерти. Настал наш черёд вступить в бой с этими чудовищами и мы покинули борт флайера одновременно, чтобы полететь к скотобазе, от которой разбегались во все стороны колдуны, стоявшие на подхвате. Со своим ужином зверодраконы покончили в считанные минуты и стали чутко принюхиваться.

Как мы и предполагали, они сразу же повернулись мордами к Дегойну и двинулись в его сторону. Некоторые пытались хлопать крыльями, но взлететь так и не смогли. Крылья получились маловаты. Через несколько минут зверодраконы добежали рысцой до частокола и врезались в него. Ростом они, стоя на четырёх лапах, были метров двадцати пяти и даже встав на задние, могли лишь заглянуть за частокол, но и этого вполне хватило, чтобы жители Дегойна моментально всё поняли. Впрочем, глядя на удирающих от загородки сенторов, самые смекалистые уже догадались, что пора рвать когти. Сенторы низшего звена ещё не успели добежать до второй изгороди, как наши роботы уже сбросили на землю все генераторы силового поля и даже произвели высадку. К этому моменту все мои мухи также были нацелены на свои жертвы.

Мы же подлетели поближе и замерли в ожидании. Лично мне было просто интересно знать, насколько сообразительными у колдунов получились чудовища. Вскоре выяснилось, что они весьма сообразительны и к тому же обладают огромной силой. Немного отступив назад, зверодраконы внимательно рассмотрели препятствие и снова бросились вперёд, но при этом с таким расчётом, чтобы ударить в частокол плечом, затем сместиться в сторону и потопать назад, предоставляя следующему зверодракону нанести очередной мощнейший удар. Грохот при этом стоял просто чудовищный и потому все зеваки быстро разбежались, что позволило мне включить сразу все генераторы силового поля. Сенторам не удалось убежать далеко и спрятаться где-нибудь. Мухи настигали их и, укусив в определённой точке, напрочь вырубали.

Некоторые жители Дегойна наблюдали за зверодраконами с крыш и из окон самых высоких домов. Они, наверное, надеялись, что зверодраконы не сумеют сломать высоченную изгородь, но та продержалась всего полчаса, после чего окрест разнёсся душераздирающий, оглушительный рёв этих чудовищ. Мы не стали корчить из себя великих воинов и вместо этого выхватили бластеры и из шести стволов открыли по драконам огонь, но он был малоэффективным. Минут за пять мы смогли завалить только двух чудовищ, очень уж они были сильно заряжены магией и крепки. Вот тут-то мне и стало страшно, когда я представил себе, что будет с Ринором, если эти монстры нас сомнут. Делать было нечего, нам пришлось отлететь друг от друга метров на сто и вступить с ними в рукопашную схватку точно так же, как мы делали это не так давно на арене в нашей тюрьме. Надо сказать, что всё сложилось крайне удачно в том плане, что мы немного поднатаскали Белокурую Салвинг.

Воплощённый гений стала нашей главной ударной единицей с первых же минут боя. Пит находился слева, а я справа от неё и мы, вооружившись магическими шестами длиной метров в тридцать, начали колотить зверодраконов почём зря. Вот тут-то и выяснилось, что проклятые сенторы переусердствовали. Их детища мало того, что обладали титанической силой, каменной прочностью тел, так ещё и совершенно не хотели подыхать и даже один из хорошо поджаренных нами зверодраконов поднялся на ноги и бросился в бой. Не знаю в чём тут было дело, но эти чудовища вдобавок ко всему ещё и быстро учились, а потому уже очень скоро нам пришлось нелегко и нас спасало только то, что Салли мало того, что выкачивала чуть ли не реки магической силы из окружающего Дегойн леса, так ещё и щедро вливала её в нас.

Тем не менее бой был очень тяжелый и нам приходилось туго. Уже очень скоро мы встали треугольником, можно сказать спина к спине, только на довольно приличном расстоянии друг от друга и были вынуждены применить все боевые магические заклинания, которые только знали, и драконий огонь не был самым сильным. От обоих частоколов не осталось и следа, они попросту сгорели и Дегойну наступили бы кранты, не окружи мы скотобазу кольцом генераторов силового поля. У нас под ногами горела и плавилась земля, но генераторы работали без перебоев и отлично сдерживали натиск зверодраконов. Если бы не наши магические боескафандры, то нам бы тоже давно пришел конец, но они нас здорово выручали, а всё остальное уже относилось к области магии.

Больше всего меня поражала даже не сила, а какая-то чуть ли не драконья живучесть монстров и ещё их способность к регенерации. Казалось всё, ты уже сразил эту тварь и она упала замертво, ан нет, проходило десять, пятнадцать минут и она рывком вскакивала с горящей земли и бросалась на тебя с удесятерённой яростью. Нас же с Питом выручало только то, что Белокурая Салвинг постоянно питала нас магической силой и ещё, конечно, наша боевая выучка. Когда-то мой приёмный отец не стал изучать такую технику боя, считая, что ему никогда не придётся сражаться с драконами. К тому же он считал, что все маги-ортодоксы, знающие её, уже убиты. Возможно, что только поэтому он и погиб, но именно его смерть заставила меня погрузиться в изучение боя драконов и надо сказать, что я преуспел в нём весьма изрядно. Поэтому и Белокурая Салвинг сражалась с чудовищами практически безукоризненно.

Про Пита я мог сказать только одно — старый казак был просто великолепен, а вот я в этом бою неоднократно получал по башке, но в основном из-за того, что брал на себя слишком уж много. Мне постоянно казалось, что то Салли, то Питу нужна моя помощь и старался перехватить каждого зверя, бросавшегося на них. За что получил сразу две оплеухи подряд, когда мы разорвали в клочья последнего зверодракона. Первую отпустил мне Пит, обложивший меня ещё и матом, а вторую Белокурая Салвинг, которая после этого возмущённо закричала:

— Лем, ты что, идиот? Ты хоть знаешь сколько раз я была вынуждена дико изворачиваться, чтобы не врезать по тебе? Множество раз и всё потому, что ты просто болван какой-то! Стоило только какой-то твари замаячит у меня на правом фланге, как ты сразу же протягивал к ней свою конечность, а иногда и две. Парень, запомни, я умею сражаться не хуже, а лучше тебя потому, что быстрее, поэтому будь добр, пусть это будет в последний раз. Иначе пеняй на себя.

Насмешливо посмотрев на Салли, я сказал:

— Надеюсь, что это действительно был последний такой бой. Ребята, признаюсь честно, мне никогда не приходилось бывать в подобной переделке. Это было что-то ужасное.

Белокурая Салвинг пожала плечами и фыркнула:

— А по моему ничего особенного. Честно говоря, я ожидала чего-то большего, а получилось всё совсем не так. Хотя нет, мальчики, всё получилось именно так, как этого хотела Богиня Лирия и я думаю, нет-нет, теперь уже не просто думаю, а знаю точно, она в полном восторге от нашей победы и все Боги Ринора завидуют ей, ведь она уже сказала им, что Годернаут Строитель это куда круче, чем Разрушитель.

Пит усмехнулся и сказал:

— Всё правильно, где какой-то вшивый танк и где карьерный самосвал, в кузов которого их штук двадцать поместится. Пошли отсюда.

Глава 13

Шантаж без малейших признаков стыда и совести

Поле боя мы покинули взлетев на полкилометра в небо, причём вовсю сверкая своими магическими боевыми прибамбасами, да ещё и размахивая шестами. У Пита они были, как и прежде синими, у Белокурой Салвинг Золотыми и только я сменил свой привычный цвет, а точнее призрачное бесцветие на матово-сияющее серебро. Когда мы находились в верхней точке полёта, а к тому времени над Дегойном уже во всю силу загорелась необычайно яркая заря, окрасившая в пурпур и золото половину неба, точно Богиня Лирия постаралась, Пит сказала вполголоса:

— Девонька, приготовься, тебе нужно будет своё слово молвить здешнему народцу, да такое, чтобы всех проняло.

— Проняло или пронесло, Пит? — Насмешливо спросил я на всякий случай отлетая подальше, вдруг снова треснет.

Казачура коротко хохотнул и прояснил ситуацию так, как он её видел, причём охарактеризовал всё очень точно:

— Лем, чтобы их как следует пронесло, придётся высказаться тебе.

Дегойн, охваченный ужасом в первые пару часов боя, не сильно-то успокоился по той причине, что оказался в кольце блокады. Наши помощники решили не отсиживаться в кустах, Ларна открыла портал прохода и почти три тысячи воинов-призраков окружили лесной город, чтобы никто из местных жителей не удрал в лес. Ну, а мы спустились пониже и Белокурая Салвинг звонко крикнула со стометровой высоты:

— Жители Дегойна, я Белокурая Салвинг, гений Богини Лирии воплощённый в несокрушимом магическом теле, а это её верные рыцари сэр Пит Гордый и сэр Лем Додберри, которого уже очень многие люди знают, как великого Годернаута Строителя, пришедшего на Ринор, чтобы построить в нём мир добра, счастья и справедливости. Колдуны-сенторы, которые так долго творил самое чёрное зло в Дегойнском лесу, в своей ненависти дошли до последней крайности и создали гигантских зверодраконов, жестоких и кровожадных чудовищ, жертвами которых пали самые злобные и подлые из сенторов. Чудовища, которых они хотели подчинить себе, сожрали их и по другому быть не могло. Ни одному магу в мире и даже самим Богам не дано такого могущества, чтобы им могло подчиниться такое великое зло, полное невиданной силы. Нам пришлось пустить в ход всю свою силу и все наши магические знания и умения, чтобы уничтожить этих чудовищ и сейчас настало время выбирать. О том, какой вы должны сделать выбор, вам скажет Годернаут.

Магическая боевая машина выглядит может быть и простенько, но всё же довольно впечатляюще из-за своих огромных размеров. Сейчас мы были высотой в двадцать пять метров. Она внешне похожа на человеческую фигуру с несколько меньшим, чем это положено, торсом без головы и удлинёнными руками и ногами, которые к тому же ещё и расширяются к ступням и кулакам конусами. В верхней части находится что-то вроде пилотской рубки управления, похожей на хрустальный овальный кокон, в котором видна фигура мага, и эта конструкция, целиком состоящая из мощнейших силовых магических полей, подчиняется каждому движению мага с необычайной лёгкостью, но помимо рук и ног у неё ещё имеется длинный, гибкий и до жути сильный хвост. Именно в таком облике и предстала перед жителями Дегойна Салли, успевшая сменить боекостюм на белое бальное платье. Мы с Питом тоже переоделись в роскошные дворянские наряды и выглядели довольно-таки импозантно, вот только намерения у нас были совершенно зверские, можно сказать иезуитские, как непременно сказал бы по этому поводу Реми.

Пока Салли делала своё заявление, роботы подтащили к нам громадные сетки битком набитые прозрачными пластиковыми шарами, в центре которых повисли сенторы. Это была всего лишь малая часть их улова, но зато состоящая из самых отборных колдунов, а не каких-то там неофитов, ещё не успевших как следует посереть. Все они давно очнулись и даже смогли увидеть вторую половину нашего боя со зверодраконами, а потому были сама скромность и застенчивость. Мы же взяли в каждую руку по сетке с несколькими дюжинами шаров и я, потряхивая ими, как торговец на базаре, выступил с такой речью:

— А выбирать вам придётся вот из чего. Вы все падёте на колени перед бароном Хорном, на земли которого колдуны хотели напасть сидя верхом на зверодраконах, и попросите, нет, кой чёрт попросите, будете умолять его стать королём всего Дегойна и его окрестностей. Тогда я отправлю всех сенторов в тюрьму на далёком острове и они вас больше никогда не побеспокоят. Ваш выбор может быть и иным — вы посылаете нас всех к чёртовой матери и мы тут же уходим, но тогда я отпущу колдунов, да ещё подскажу им пару, тройку новеньких колдовских трюков. Всех рабов они мне, естественно, отдадут, но это не страшно, они из вас наделают себе новых, но самое главное, вся эта лесная область вокруг Дегойна станет их вотчиной и король Хорн никогда не станет вмешиваться в их дела. В общем выбирайте, чего вы хотите, быть подданными короля Хорна Первого Справедливого, голову которого уже завтра или послезавтра Богиня Лирия увенчает золотой короной, или желаете стать рабами колдунов-сенторов. Поверьте, для них будет парой пустяков превратить вас в безмолвных, трепещущих от страха рабов. Даю вам на раздумья ровно час времени и не пытайтесь сбежать. Воины-призраки из ордена Пурпурный Лаонт вас поймают. Вы все здесь отъявленные мерзавцы, но барон Хорн быстро выбьет из вас дурь, но это вам выбирать, что для вас лучше, строгий, но справедливый король или участь безмолвного раба. Тем более, что вашими хозяевами будут хорошо знакомые вам колдуны, вот только им теперь придётся сменить род занятий.

Ждать ответа нам пришлось недолго. Жители Дегойна уже минут через пять дружно завопили: — "Мы хотим короля! Белокурая Салвинг, во имя Богини Лирии, избавь нас от владычества проклятых сенторов!" Ну, как тут было отказать жителям Дегойна в такой просьбе. По моему приказу глава каждого семейства пришел на деревенскую площадь и как только они собрались, я открыл прямоугольный, долговременный, до самого вечера работать будет, двухсторонний портал прохода прямо к воротам замка барона Хорна Верстгорда. Белокурая Салвинг развеяла свою магическую боевую машину, слетела с небес вниз и возглавила шествие, но первыми в Верстгорд, а из него в Дегойн, проникли вездесущие мальчишки. Барон Хорн, уже извещённый нашим штабом, стоял перед воротами замка вместе с женой и сыном и почему-то облачённый в золочёные парадные латы, как будто собирался на войну. Едва только один из старейшин начал упрашивать его стать королём, Хорн нетерпеливо махнул рукой и сказал, как отрезал:

- Всё ясно, старик, можешь не утруждать себя долгим рассказом о том, какой тяжкой была ваша жизнь под гнётом чёрных колдунов. Не по твоей просьбе и не по своему желанию я согласен стать королём всего Срединного Северного Рина и править вами и всеми теми людьми, которые обратятся ко мне за защитой не ради королевских почестей и корысти, а во благо народа, в чём и поклянусь жизнью своей и всего своего рода перед светлой заступницей нашей Богиней Лирией, которую мы все будем почитать, как Верховную Богиню Ринора. А теперь, дети мои, я готов прийти к вам в Дегойн, чтобы отныне ваш город стал столицей нашего королевства. Ведите же меня в него.

После такой короткой, но многообещающей речи, короля Хорна чуть было не внесли в Дегойн на руках. Мы вошли в город вслед за ним и я первым делом занялся приведением в порядок сожженной пустоши и это заняло бы у меня немало времени, если бы с неба не ударил золотой луч света и Богиня Лирия не привела всё в порядок сама. Впрочем, она только и сделала, что покрыла этот участок цветущими травами, но и это уже было неплохо. Я открыл портал прохода на остров, прямо в кратер и роботы быстро отправили всех выживших сенторов в тюрьму, чтобы уже немедленно приступить к допросу.

Король Хорн весь так и подпрыгивал от нетерпения, но я не спешил приступать к строительству кафедрального собора. Вместо этого я отправился на другую поляну и установил там второй сторожевой замок со станцией быстрой дороги и уже через полчаса в Дегойн сплошным потоком потянулись люди, прибывавшие в больших, двадцатиместных каретах. Едва они выходили из них, как кучеры тотчас уносились обратно, чтобы привезти из Ламиреля следующую группу магов. Причём это были маги не только из ордена Пурпурный Лаонт, но и из многих других. Мы же всей нашей честной компании поднялись на пятый этаж небольшого сторожевого замка, где располагалась большая столовая и я принялся накрывать на стол приманку для Богини Лирии. На этот раз она явилась не одна, а с младшей сестрой — Богиней Красоты Синтией. Тот пожилой дядька, который обратился с просьбой к Хорну, слава Богам Ринора, он был простым охотником, также был приглашен на совещание и Синтия одной только своей улыбкой превратила его в атлета лет тридцати на вид и к тому же писанного красавца, в котором, однако, можно было узнать прежнего Суарта Лагенира. Мы чинно расселись и я, чтобы не затягивать с этим делом, сразу же сказал:

— Небесные девы, нам удалось одержать победу над зверодраконами, но скажу честно, такого страха, как в этой битве, я ещё никогда не испытывал. Не знаю от кого научились сенторы такому колдовству, но эти чудовища были невероятно сильны. Если в следующий раз кто-либо на Риноре сотворит ещё хоть с десяток таких тварей, то пусть с ними сражается Краган со своей Громовой секирой, а я с удовольствием погляжу на это со стороны. Ну, а теперь перейдём к делу. Лирия, ты согласна короновать Хорна на уже изложенным им условиях?

— Лем, если я откажу тебе в этой просьбе, ты ведь можешь найти на небесах кого-то более покладистого, что совершенно не входит в мои планы. Именно поэтому я и пригласила с собой Синтию. Дети мои, как только мой странствующий рыцарь и Годернаут Строитель построит в Дегойне собор в нашу честь, я возложу на голову короля Хорна Справедливого золотую корону и он будет править Срединным королевством, а теперь давайте отпразднуем победу сэра Лема, сэра Пита и моей возлюбленной дочери-гения Белокурой Салвинг, хотя нужно справедливости ради сказать, что более половины дела было её заслугой.

— Кто бы спорил, Богиня Лирия, — с усмешкой сказал Пит, — это мы с Лемом простые смертные, а она гений твоей милостью, причём твоя возлюбленная дочь и было бы странным, если бы эта юная, но столь отважная воительница осрамилась перед тобой. Думаю, что ей будет под силу накостылять по шее какому-нибудь Богу в иных мирах, даже если он и считает себя там Марсом.

Надо сказать, Пит своими словами не только развеселил обеих Богинь но и порадовал их, хотя лесть, конечно, была довольно грубой, но ведь самым главным была всё же подоплёка. А вот праздновали мы недолго, так как уже через четверть часа обе Богини и я вместе с Салли оказались в небольшом кабинете без окон и дверей, оглядев который, я ворчливо поинтересовался:

— Лирия, я надеюсь ты не потащила нас на небеса?

— Даже не надейся на это, мой мальчик, — насмешливо ответила Богиня и добавила, — делать мне больше нечего, как показывать тебе туда путь. А теперь, Лемми, признавайся честно, откуда у сенторов взялись такие чудовища? Пит не имеет таких магических знаний, Салвинг тем более, так что остаёшься только ты. Зачем ты это сделал, мальчишка? Ты хоть представляешь себе, что было бы, вырвись они из твоего круга? Сам Краган был готов вступить в бой, но я попросила его не торопиться и к счастью оказалась права в своих предположениях. Ты действительно оказался великим магом и каким-то образом сумел сделать так, что всё выглядело будто это наша белокурая малышка сыграла в этой жуткой битве главную роль, а не ты.

Посмотрев на Салли, я чуть заметно улыбнулся и кивнул. Девушка горделиво вскинула головку и насмешливо сказала:

— Богиня Лирия, если бы Лем не порывался защитить то меня, то Пита — битва со зверодраконами закончилась бы на час, а то и все два раньше. Это первое, что я хотела сказать. Теперь второе. Ты ошибаешься относительно моих магических знаний. Лем передал мне все свои знания, но он и в мыслях никогда не держал научить сенторов хоть чему-то. Лем вынашивал совсем другой план, он сам хотел создать каких-нибудь чудовищ и выдать их за творение чёрных колдунов, чтобы вынудить жителей Дегойна обратиться к барону Хорну Верстгорду за защитой. Сейчас в нашей тюрьме допрашивают тех колдунов, которым удалось уцелеть, но я уверена, что это ничего не прояснит. Самые могущественные из них, кто мог знать что-то, были растерзаны и проглочены зверодраконами и единственное, что мне удалось сделать, это выхватить несколько магических посохов. Поэтому тебе нужно поискать кого-то другого, кто имеет отношение к сотворению драконов-чудовищ. Это точно не Лем.

— В твоих словах, девочка, мне послышался намёк, — сердито, но негромко проворчала Лирия, — объясни, что ты имеешь ввиду?

Белокурая Салвинг тоже была сердита, когда заявила:

— Можно подумать, что ты сразу не догадалась. Кто-то из Богов Ринора специально всё подстроил так, чтобы зверодраконы вырвались из загона, промчались по Дегойнскому лесу и уничтожили Хорна. Это называется провокация. Кто-то из Богов очень хочет, чтобы Лем с моей помощью развязал на Риноре кровавую войну.

— Полегче, девчонка! — Вспылила Богиня Лирия — Ты обвиняешь Богов в том, к чему они совершенно непричастны.

Девушка не унималась:

— Ну, да, конечно! Делать глупые пророчества относительно Годернаута Разрушителя Боги Ринора могут, а когда они не сбываются, то в том, что сенторы породили чудовищ виноват кто-то другой. Это называется вешать лапшу на уши. Не знаю что такое лапша, но думаю, что-то очень противное и неприятное, как и всякая ложь.

Видя, что обе Богини приподнимаются над столом, я рыкнул:

— Всё, хватит! Вы прекрасно знаете, что Салли права, а потому нечего тут показывать нам, что вы разгневаны. Тут даже к бабке можно не ходить, чтобы понять очевидное — либо у вас на небесах завёлся двойной агент, либо на Ринор и того хуже, проник агент ортодоксов, либо всё объясняется и того проще, кто-то решил в тайне от всех остальным помочь мне и, быстро всё просчитав, подбросил сенторам информацию о том, как создать зверодраконов. Не удивлюсь, если под соусом пророчества о пришествии Чёрного дракона, раз они сразу же так раздухарились, и кроме того я никогда не поверю, что Боги Ринора настолько глупы и беспечны, чтобы не заметить приготовлений чёрных колдунов.

И всё же Богиня Лирия сердито проворчала:

— Салвинг, прежде чем говорить что-то Богам, сначала хорошенько подумай. Так ведь можно запросто лишиться их благосклонности.

Но не на ту напала, так как Салли язвительно ответила:

— Очень мне нужна благосклонность Богов, как и твой дар целительства, Лирия. Между прочим, я могу прекрасно обойтись и без него и поверь, мои силы мага-целителя от этого ничуть не уменьшатся. Вы, Боги Ринора, здесь всё ещё чужаки, зато я родилась на Риноре, вышла победителем в битве с силами зла, в которой снесла голову чёрному магу Фаргару, и была потом подло убита выстрелом в спину. Поэтому ты можешь развенчать меня, как своего гения, но я и после этого останусь восставшим из могилы героем, воплотившимся в несокрушимом теле и могу доказать это даже Богам. Сражаться в поединке с тобой мне будет неинтересно. Ты ведь начнешь царапаться, как и всякая женщина, но я могу доказать это Крагану с его Громовой секирой.

Вид у обеих Богинь после этого демарша гения был, мягко говоря, неважнецкий и я, чтобы привести их в чувство, громко расхохотался, похлопал в ладоши и спросил:

— Ну, что, красавицы, съели? — После чего пристыдил Белокурую Салвинг — Девочка, ты ошибаешься, Боги Ринора в этом мире не квартиранты, которые могут в любой момент съехать из него. Прибыв в этот мир юными Богами, они переродились в нём и о том, как был рождён каждый из них, тебе прекрасно известно. Поэтому они связаны с Ринором точно так же, как и ты, но тебе дано покинуть отчий мир, а им нет. А теперь, небесные леди, давайте продолжим разговор. Или вы намерены окончательно с нами поссориться? Учтите, даже Пит никогда не пойдёт у вас на поводу потому, что он ученик вашего благородного отца.

Обе Богини быстро переглянулись и мне стало сразу же понятно, что ссориться с нами они не входит в их планы. Точно так же и в мои планы не входило призывать на свою бедную голову гнев Богов, но если честно, то я этого не очень-то боялся, поскольку был здесь помимо прочего ещё и практикантом, а потому находился под защитой Богов Ринориана. Синтия коснулась руки Салли и с улыбкой сказала:

— Девочка, это хорошо, что ты обладаешь таким сильным и стойким характером, но всё же не нужно ссориться с Лирией, ведь ты для неё всё равно, что родная дочь. Лем, хотя я и не в восторге от твоего решения, мне всё же хочется знать, чего именно ты добиваешься?

Прежде чем ответить, я пристально посмотрел на Салли и девушка, улыбнувшись мне, примирительно сказала:

— Извини, мамочка.

Пока Лирия пережевывала эту колкость, я быстро сказал:

— Будем считать, что извинения приняты. Небесные леди, попрошу на будущее воспринимать Белокурую Салвинг не как девицу пубертатного возраста, а как могущественного мага-воина. Поверьте, вот как раз из неё получился бы прекрасный Годернаут Разрушитель, но поскольку она моя напарница, то этого никогда не произойдёт. А теперь я отвечу на твой вопрос, Синтия. Если мы сейчас находимся неподалёку от Дегойна, то знайте, в этом лесном городишке днём с огнём не сыскать ни одной ангельской души, если речь, конечно, не идёт о младенцах и даже вы ничего не сможете с этим поделать. Таков уж Ринор. Однако, я вовсе не склонен считать всех этих людей исчадиями ада и так вам скажу, кроме Хорна с ними никто не сможет справиться и вы просто обязаны ему помочь в этом. Этот парень уже имеет немалый опыт управления людьми и лучше меня знает, как и чем заставить их смирить свою гордыню и поубавить спесь. Дегойнцы если что и уважают, так это силу, но как раз не она сейчас самое главное, а доброта, мудрость и особенно справедливость. С добротой у Хорна напряженка, он ею просто не обременён излишне, но зато со справедливостью полный порядок, да и мудрости в нём тоже хватает, так что этот парень сумеет выбить дурь из дегойнцев. Не ждите быстрых перемен, их не будет, но тишину и порядок я вам гарантирую, как и то, что теперь королевство Хорна будет расти, как снежный ком, но не за счёт завоеваний, а за счёт быстрых магических дорог. Поэтому, небесные леди, я предлагаю вам отрешиться от всего того вздора, который царит у вас на небесах, и заняться делом. Для начала, Лирия, ты должна построить в Дегойне, на той поляне, которую ты озеленила, огромный кафедральный храм всех Богово Ринора…

Богиня Лирия возмущённо воскликнула:

— Лем, но это же ты обещал его построить! К тому же это ты назвался Годернаутом Строителем.

— Батюшки, — запричитал я плаксиво, — до чего же мы обидчивые. У меня, Лирия, и без подобного рода глупостей забот хватает и, вообще, мало ли что может сболтнуть по пьянке рыцарь. — Видя, что Богиня разозлилась не на шутку, я сердитым голосом сказал — Лирия, речь ведь вовсе не идёт о том, что ты должна взять в руки мастерок и кирочку каменщика. Ты можешь сделать Стана Богом, покровителем искусств и ремёсел, причём полноценным, а не каким-то там младшим подмастерье, и он будет одним мановением руки возводить храмы, твои и Синтии, везде, где я скажу и повсюду это будет происходить по требованию трудящихся, но и этого будет мало. Синтия, тебе нужно присмотреться к людям из окружения короля Хорна и сделать Богом, но уже покровителем магов, превращающих дикое зверьё в магических коней, который на пару со Станом будет строить станции быстрых магических дорог.

У обоих Богинь тут же загорелись глаза и зачесались руки. Первой радостно откликнулась Лирия:

— Лем, ты умничка. Мальчик мой, я даже не знаю, как мне тебя за это отблагодарить. Стан удивительный мужчина. Он так нежен со мной. Всё, решено, я забираю его на небеса и пускай хоть один из моих братьев только попробует сказать что-то против.

Синтия была настроена так же конструктивно, но сразу же стала подсчитывать, загибая пальчики:

— Ремесленники и купцы Ринора более всего страдают от нападения разбойников на свои караваны. При этом они же сами чуть ли не каждую ночь занимаются разбоем. Если тот парень, на которого я положу взгляд, будет строить станции быстрых дорог, а заодно ещё станет покровителем всех магов, занимающихся белой трансформацией, то это естественным путём смягчит нравы ринорцев. Ты знаешь, Лирия, а мне нравится предложение Лема. Прав он и относительно того, что новые Боги должны быть старшими, а не какими-то там мальчиками на побегушках. Лем, как ты отнесёшься к тому, что я сегодня же посещу Рафарна? Он отважный воин и искусный маг и к тому же южанин, а потому не чета этим грубым варварам, обитателям Дегойнского леса.

— А мне-то какое дело до того, кто станет твоим возлюбленным, Синтия? — Изумился я — То, что леди Мантуана лишится маршала кавалерии, меня совершенно не волнует. У Рафа есть племянница, которая справится с этим делом ничуть не хуже него, ну, а тому, как строить станции, ты и сама сможешь его научить.

Лирия улыбнулась и спросила сестрицу:

— Ну, так что, принимаемся за дело, Синтия? — Насмешливо посмотрев на Белокурую Салвинг, она добавила — А ты, малышка, не спеши померяться силами с Краганом. Он у нас очень опытный воин и ещё будучи просто драконом успел повоевать. К тому же ты ему понравилась.

Зато Салли это как раз совсем не понравилось и девушка немедленно проворчала вполголоса:

— Пусть только попробует приблизиться ко мне со своими любовными глупостями, я его быстро отучу соблазнять невинных девушек.

Богиня, почему-то пристально посмотрев на меня, сказала:

— Хорошо, Белокурая Салвинг, я предупрежу его, что на этот раз ему наконец-то не поздоровится. И всё же, зная характер брата, я предупреждаю тебя, он привык добиваться своего.

А вот это не понравилось уже мне и я строгим тоном сказал:

— Тогда передай ему, что если он всё же вздумает побеспокоить Салли, то ему придётся иметь дело уже со мной и мне плевать на то, что он с кем-то там воевал в молодости и особенно на его Громовую секиру. Именно ею он по башке и получит, Дон Жуан хвостатый.

Мои слова рассмешили Богинь и обе громко расхохотались. Наверное потому, что я выглядел в этот момент очень глупо. Зато Белокурая Салвинг одарила меня таким влюблённым взглядом, что мне сразу же сделалось так жарко, словно я снова оказался в парилке у Пита. Это быстро прошло и Лирия, подводя итоги, сказала с некоторым сомнением в голосе, но всё же улыбаясь:

— Лем, хотя это всё и кажется мне несусветной авантюрой и полностью расходится со всеми нашими прежними планами, я чувствую, что таким образом мы сможем ускорить процесс. Если у Синтии всё получится уже сегодня, завтра в полдень мы будем готовы начать действовать, ну, а что из этого получится, не знает даже Отец Драконов.

Тут Богиня, конечно же слукавила. Насколько я в курсе всех божественных дел, Отцу Драконов ведомы все наши пути и это вовсе не говорит, что судьба каждого из нас предопределена. Судьба как раз очень переменчива, но только в том случае, если человек хочет её изменить. Просто Отец Драконов лучше кого-либо умеет просчитать наперёд, к чему может привести любой наш поступок, но не смотря на это даже ему неведомо будущее, так как оно творится множеством людей, магов, драконов и Богов. Мне хотелось знать, каковы были прежние планы Богов Ринора, но я прекрасно понимал, что такой информацией они со мной делиться не станут ни при каких обстоятельствах. Хорошо было уже то, что мы, по мнению Лирии, могли ускорить на Риноре прогресс. В следующее мгновение мы перенеслись за стол и в том зале, из которого мы перенеслись в какой-то кабинет, не прошло и нескольких секунд, но то, что мы исчезли, было всё-таки замечено. Поднявшись из-за стола, я подошел к Рафарну и негромко сказал ему:

— Пойдём выйдем, есть разговор.

Южанин встал и мы вышли на балкон, где он тихо спросил:

— Что-то не так, сэр Лем?

— Всё нормально, Раф, — ответил я и спросил — как тебе приглянулась Синтия, старина? Тебе вообще нравятся девушки со светлой кожей и такими изумительными, золотистыми, светло русыми волосами? Южане почему-то считают, что блондинки уступают в страсти брюнеткам, но это не так. Такие девушки, как Синтия, очень страстные.

Глаза пожилого южанина на мгновенье вспыхнули огнём, но тотчас погасли и Рафарн, опустив взгляд, тихо ответил:

— Смертный не может вожделеть к Богине, Лем.

Когда Белокурая Салвинг проводила в Верстгорде сеанс массового омоложения, наш друг отказался от него, но на этот раз моя напарница, выйдя на балкон, не стала с ним особенно церемонится и в считанные доли секунды смуглый красавец с чёрной с сильной проседью аккуратной бородкой стремительно помолодел, но не настолько, чтобы стать юнцом. Теперь Рафарну было на вид лет тридцать и он сделался ещё стройнее и, думаю, намного сильнее. Девушка, кивнув, сказала:

— Думаю, что так будет в самый раз, Лем.

И тут же ушла, а я, открыв портал прохода в Дегойнские Поля, положив руку на плечо магу-воину, дал ему такой совет:

— Парень, ты должен вылезти из шкуры, но сделать так, чтобы Синтия в эту ночь стала самой счастливой Богиней во всей Вселенной. Думаю, что палатка кочевника это как раз то, что надо. У меня как раз завалялась одна такая, причём магическая. Смотри мне, Раф, не опозорь Леванда, это будет с твоей стороны самым страшным преступлением.

С таким напутствием я отправил в портал прохода бело-красную роскошную палатку, внутри которой уже был накрыт стол, а также имелась большая кровать и даже огромная ванна-джакузи, после чего втолкнул в него южанина и вернулся в зал. Хорн сразу же спросил меня:

— Лем, куда ты отправил Рафарна?

— Куда надо, туда и отправил, — весьма невежливо буркнул я в ответ, не желая разглашать наш с Салли секрет раньше времени, после чего весело заговори, — а теперь, король Хорн, давай поговорим о наших первоочередных делах. Думаю, что уже завтра ты будешь коронован. Никаких великих свершений ни я, ни Богиня Лирия, ни ещё кто-либо от тебя требовать не станут. Поэтому ты будешь спокойно заниматься тем же самым, что все Верстгорды делали раньше в Дегойнских Полях. Сам Дегойн, как ты видишь, представляет из себя просто жуткое зрелище. Каждый дом в нём это маленькая или большая крепость, но никак не жилище мирного горожанина. Поэтому первым делом тебе нужно будет заставить дегойнцев самым снести эти крепости с лица земли.

Охотник Суарт Лагенир немедленно возмутился:

— Это немыслимо! Мы от века так живём и не собираемся жить иначе. Король Хорн, ты обещал нам своё заступничество.

— Я обещал заступничество вам в том случае, если вы станете моими подданными, — моментально нашелся Хорн, — а для этого вы должны зажить точно такой же жизнью, как и все жители Верстгорда. В этом городе тоже есть крепостные стены, но они защищают весь город целиком, а не каждый дом и потому все мои верстгордцы если не дружны между собой, то по крайней мере не враждуют друг с другом. А в этом лесном городе что ни дом, то укрытие для шайки лесных бандитов. Если вам не нравится быть моими подданными, то я могу и уйти. Так ведь, сэр Лем?

— Именно так, король Хорн, — подтвердил я, — со всеми исходящими последствиями в виде немедленного возвращения в Дегойн чёрных колдунов-сенторов. Правда, если дегойнцы не желают возвращения колдунов, но в то же время у них рука не поднимается на свои берлоги, ты можешь прийти им на помощь, но опять-таки они должны будут обратиться к тебе с просьбой но только до твоей коронации. Сам понимаешь как только Богиня Лирия возложит на твою голову золотую корону, она будет считать дело сделанным и тогда тебе придётся самому разбираться со всеми своими трудностями. Что ты на это скажешь, король Хорн?

Голова у Хорна работала, как надо, по-королевски. Он сразу же всё понял, слегка улыбнулся и с надменным видом промолвил:

— Сэр Лем, твоё предложение меня полностью устраивает. Как король милостью Божьей, я просто обязан молить Богов Ринора о том, чтобы они снисходили к нуждам моих подданных.

Охотник, в которого Белокурая Салвинг вперила свой гневный взгляд, не сулящий ничего хорошего, нехотя пошел на попятную:

— Что вы имеете ввиду, сэр рыцарь? Мы ни в чём, кроме освобождения из под власти чёрных колдунов не нуждаемся, но если вы требуете, чтобы мы снова обратились к королю Хорну с просьбой, то хотя бы объясните, что именно мы должны попросить у его величества.

Моя напарница угрожающе проворчала:

— Лем, этот старик уже надоел мне своей тупостью. Впрочем нет, он не кажется мне тупым, это скорее всего самая изощрённая охотничья хитрость. — Сузив глаза она добавила — Суарт, своими попытками сохранить всё, как есть, ты добьёшься от меня только одного, я лишу тебя того, чем осчастливила тебя Богиня Синтия — молодости и красоты, а от себя добавлю тебе уродство на всю твою оставшуюся жизнь и множества болячек. Только попробуй ещё раз выставить нас дураками.

Охотник отшатнулся и побледнел, а я, сделав ничуть не менее надменное выражение лица, соизволил наконец ответить ему:

- Ничего особенного, Суарт. Если вы обратитесь к королю Хорну с просьбой, чтобы его величество от вашего имени попросил Богиню Лирию изменить ваш город, то он постарается уговорить её, но учти, это должно быть единодушная просьба всех жителей Дегойна, а не одного только Суарта Лагенира. Поэтому ты сейчас пойдёшь и доведёшь это до сведения каждого дегойнца. В качестве дополнительного бонуса можешь пообещать им, что Белокурая Салвинг исцелит всех страждущих. И вот ещё что, когда я потребовал, чтобы из той толпы разбойников, которая по моему требованию собралась рано утром на рыночной площади, вышел вперёд самый достойный и уважаемый житель этого бандитского лесного города, все остальные главари почему-то вытолкали вперёд тебя. Раз так, то я, пожалуй, предложу королю твою кандидатуру на должность бургомистра. — Повернувшись к его величеству, я спросил — Хорн, ты как, не против или у тебя есть на эту должность свой человек?

Король ухмыльнулся и ответил вопросом на вопрос:

— Лем, а оно мне надо, ставить пастухом над волками барана? Конечно же я назначу бургомистром этого красавца и даже более того, сделаю его герцогом со всеми надлежащими правами, но только в том случае, если он это заслужит. Сам понимаешь, быть правителем столицы королевства, дорогого стоит и мне на этой должности нужен умный и рассудительный человек, а не какой-нибудь проходимец.

Охотник немедленно взвыл чуть ли не в голос:

— Ваше величество, жители Дегойна никакие не бандиты! Меня ещё на свете не было, когда чёрные колдуны задурили голову старейшинам нашего города. Так в чём же тогда моя вина? Всю свою жизнь я охотился на кабанов и пушного зверя, да ещё добывал волшебный мёд и весь мой род жил этим, а не работорговлей, но и к ней сенторы дегойнцев не допускали. Поэтому имейте к нам хоть каплю сострадания, ваше величество, проявите доброту по отношению к вашим новым подданным.

Вот ведь чудак, нашел кого просить о доброте. Барон Хорн её и по отношению к своим домочадцам не слишком-то часто проявлял, зато отличался просто редкостным здравомыслием и потому знал, что жестокостью ничего не добьёшься. На помощь королю немедленно пришел Логерс, который лучезарно улыбнулся и приободрил охотника:

— Суарт, когда кому-либо из жителей Дегойна потребуется чья-то бескорыстная доброта, участие и помощь в любого рода благих делах, для него будут в любое время дня и ночи открыты двери ордена Пурпурный Лаонт, служащего Богине Лирии. Говорю тебе это не как его Верховный магистр, а как Верховный маг королевства со всеми проистекающими из этого правами и обязанностями. Дело короля править всеми нами нам же на благо, а когда речь зайдёт об утешении страждущих, тогда на помощь его величеству тут же придут маги Пурпурного Лаонта, а также служители храма Верховной Богини Лирии и всех остальных Богов Ринора. Заботу об охране порядка в королевстве и защиту подданных короля от врага любой природы взвалят на свои плечи неустрашимые воины-призраки ордена, костяк королевской армии. — От слов Логерса Суарт Лагенир заметно приободрился, а вот маг, к моему полному удивлению, почему-то спросил — Скажи мне, друг мой, много ли волшебного мёда собирают жители Дегойна в этом древнем лесу? Признаться, я уже забыл его запах, но хорошо помню то, какие мощнейшие магические снадобья и амулеты создавал на его основе в юности.

Охотник широко заулыбался и, кивая, с видом знатока сказал:

— Магистр, будьте спокойны, огненные пчёлы ещё не перевелись в Дегойнском лесу и мы сможем собирать волшебного мёда столько, что его хватит всем магам Ринора. Между прочим, это именно благодаря ему чёрные колдуны обладали таким могуществом. Они и лесное зверьё смогли превратить в чудовищ только потому, что три недели давали ему питьё на его основе. Сенторы накладывали лапу на каждую фляжку с волшебным мёдом и потому мы уже не могли продавать его купцам.

Из отчётов наблюдателей я знал, что на Риноре имеется какой-то волшебный мёд, который является одним из самых мощных аккумуляторов магической силы, но в них не было написано, что он из себя представляет и как его добывают. Всё правильно, какой же маг станет болтать об этом на каждом шагу. Это в корне меняло ситуацию и я решил сменить гнев на милость, но не резко, а постепенно и потому сказал:

— Суарт, я постараюсь облегчить твою задачу. Тебе нет смысла пугать дегойнцев до полусмерти, но припугнуть их ты всё же должен ради их же собственного блага. Пойми меня правильно, охотник, мы все выполняем вою Богини Лирии и ей по большому счёту наплевать на наши трудности. Лично я прекрасно понимаю, как трудно будет дегойнцам отказаться от прежнего образа жизни, но ведь он изменится по воле небесной заступницы Дегойна и, можно сказать, её руками. Вместо ваших деревянных крепостей на том же месте по мановению её руки появятся прекрасные, удобные дома, но даже не это главное. Богиня Лирия соединит Дегойн с множеством городов, дальних и ближних, быстрыми дорогами и тогда вы сами сможете отвозить туда свои меха и дары леса. Разумеется, за исключением волшебного мёда и вот почему, сбор и продажа волшебного мёда будет осуществляться под руководством главного королевского сборщика мёда и им будет не кто либо, а герцог-наместник короля, бургомистр Дегойна. Если пустить это дело на самотёк, то сборщики мёда снова будут получать за него жалкие гроши, а весь барыш достанется перекупщикам. Не лучше ли сразу сделать так, чтобы главный королевский сборщик мёда продавал его непосредственно Верховным магистрам орденов магов? Думаю, что так будет лучше всего в том числе и для королевской казны. И последнее, Суарт, какими бы отважными парнями не были охотники Дегойна, им всё равно не сравниться в воинском умением и искусстве дознания истины с воинами-призраками ордена Пурпурный Лаонт. Если они будут охранять ваш покой, то вы сможете навсегда забыть о замках и запорах на дверях. Любого, даже самого матёрого вора они вычислят моментально ещё на подходе к Дегойну. Поверь, быть подданными короля Хорна означает навсегда забыть о несправедливости, ведь он будет руководствоваться не своими прихотями, а Небесным Сводом Законов Бытия.

Суарт Лагенир энергично закивал и торопливо сказал:

— Нам уже известно об этом, сэр рыцарь, как и о том, что король Хорн забрал к себе в Верстгорд всех бывших рабынь и их детишек, чем и накликал на себя гнев сенторов, но только он им же во вред и обернулся. Хорошо, я сейчас пойду и объясню всем, что Богиня Лирия требует от нас, чтобы мы стали жить точно так же, как и жители Верстгорда. Они ведь почти все землепашцы и выезжают в поля утром, а к вечеру возвращаются в свои дома за крепостной стеной. Ну, а мы иной раз выходим в лес и на ночную охоту, а волшебный мёд так и вовсе собираем только самыми тёмными ночами, когда огненные пчёлы ничего не видят.

Будущий герцог и бургомистр ушел, а на меня тотчас уставились все мои коллеги, а король так и вовсе угрожающим тоном спросил:

— Ну, и что нам теперь делать, сэр рыцарь? Ты, конечно, великий маг и я верю, что тебе под силу за сутки или двое построить собор, к тому же ещё и какой-то там кафедральный, но как ты собираешься за несколько часов полностью перестроить целый город, для меня загадка.

— А я не то что город, но и собор не собираюсь строить, — невозмутимо ответил я, — между прочим, вы неправильно истолковываете мою должность — Годернаут Строитель. Строить на Риноре новый мир это вам не то же самое, что и строить какой-нибудь сарай. Тем более, когда есть возможность припахать Богов. Один мой друг, который, как и Пит, тоже родом с Земли, как то раз рассказал мне такой анекдот. Два каких-то новых русских вздумали построить большой дом и стали решать, кого им нанять в качестве строителей. Младший предложил нанять хохлов, а старшие ему и говорит: — "Нет, Сёма, хохлов мы нанимать не станем. Они всё равно наймут молдован. А потому давай мы сразу их наймём." Это я говорю к тому, что обе Богини, которые осчастливили нас своим визитом, тоже наймут молдован точно так же, как мы с Салли наняли их.

Все наши друзья так и покатились со смеху, оценив анекдот Баснописца по достоинству. Один только Пит покрутил головой и сказал:

— Да, видно в России произошли большие перемены, раз хохлов и молдован стали нанимать строить дома. Отродясь такого не водилось что за одними, что за другими.

Я хотел было что-то сказать, но меня опередила Салли:

— Леди Мантуана, ты можешь забыть про то, что Рафарн был когда-то твоим командующим кавалерией. Теперь тебе следует назначить на эту должность его племянницу. Варния, не волнуйся, с твоим дядей ничего плохого не случилось. Завтра в полдень ты его увидишь. Лем, Богиня Лирия согласна полностью перестроить Дегойн руками Стана.

Content

Абердин Александр Практикант

Глава 1 Лем Додберри и его проваленная практика

Глава 2 Так что же случилось на Аркурии?

Глава 3 Война лейтенанта Додберри

Глава 4 Новое назначение на практику

Глава 5 Первые шаги Лема Додберри по Ринору

Глава 6 Освобождение духа Белокурой Салвинг

Глава 7 Первая битва Лема Додберри и Белокурой Салвинг

Глава 8 Большая Дегойнская грызня

Глава 9 Визит в штаб-квартиру Пурпурного Лаонта

Глава 10 Визит в штаб-квартиру Пурпурного Лаонта

Глава 11 Первые магические дороги на Риноре

Глава 12 Ночной бой в Дегойне

Глава 13 Шантаж без малейших признаков стыда и совести